Людмила Макарова

Планета миражей

Глава 1

Система ориентации звездолета безнадежно зависла, и несмотря на весь прошлый опыт работы на одиночниках пилоту оставалось только догадываться о своем местоположении в пространстве. Он протянул руку к связному устройству, но передумал. Настройки подозрительно бодро перемигивались зелеными огоньками готовности к работе, в отличие от остальных органов управления. Какой-то призрак жил в этой машине, снабжая ее табло остатками энергии при девяностопроцентном повреждении аппаратуры…

Панели пульта оплавились и сквозь мутные застывшие потеки едва просвечивали смазанные значки мнемонического меню. Сдохли даже маневровые двигатели. Тот небольшой люфт, который давал штурвал лишь слегка разворачивал дрейфующий звездолет. Инструкция предписывала надеть скафандр, выйти наружу и оценить повреждения на месте, но дверь кабины пилота безнадежно заклинило – отличный повод проверить себя на наличие клаустрофобии. А самым неприятным во всей этой истории было то, что Рэд не помнил обстоятельства аварии, приведшей к столь плачевным последствиям.

Он подозрительно посмотрел на оставшееся в целости и сохранности связное устройство и побоялся воспользоваться им снова. В прошлый раз, едва коснувшись панели, он провалился в нескончаемый лабиринт галлюцинаций. Весь этот бред не имел ничего общего с передачей сигнала бедствия на ретрансляционную сеть. Полупрозрачные голограммы заполонили собой рубку, их глухие требовательные голоса еще долго отдавались в голове звучным эхом.

Рэд все же рискнул включить радиомаяк со своими позывными. Но не прошло и двух минут, как по монитору передающего блока поползли смазанные образы знакомых и незнакомых людей, перетасовываясь, как колода призрачных карт. Плоскостные изображения неразборчиво забормотали на все лады и растеклись по пульту, становясь все объемнее и четче, выплескиваясь с экрана в трехмерное пространство кабины…

Судя по изобилию чудес, звездолет застрял где-то в районе Альгарро, знаменитого своими искажениями реальности, что сводило шансы на случайное обнаружение практически к нулю. Или данный участок пространства обладал аналогичными свойствами. На единственном уцелевшем обзорном экране смутно угадывались незнакомые звездные скопления. «Если есть на свете пилотский ад, – подумал Рэд, – то я в него угодил. Надо было меньше пить, стрелять и по бабам шляться». Он отключил маяк и закрыл глаза – что еще оставалось? Исчезло все, даже ощущение пилотского кресла, и сгустившаяся бархатная темнота проглотила его вместе с кораблем. На время. Он уже знал – можно не бояться невозвращения.

– Он разорвал контакт, – пояснил Мартин Клайн, кивнув на Гардона, которого отсоединяли от «Контактера», – именно он сам. Не понимаю, как ему это удается, – врач побарабанил пальцами по столу. – А главное – зачем он это делает? Обрывает единственную ниточку, единственную зацепку за реальность. У вас есть какие-нибудь предположения?

«А что ему здесь делать, в твоей реальности… Ты ему не нравишься! Он вообще всех вас на дух не переносит», – подумал Виктор, оценивающе взглянув на обращавшегося к нему с вопросом невысокого полноватого человека, облаченного в нежно зеленый бесформенный костюм. Может быть, сама по себе медицинская униформа и имела какой-то дизайн. И вопрос заключался лишь в том, на кого она надета. Мимо прошла такая же салатная медсестра, стрельнув глазами на посетителя, и Виктор с некоторым усилием заставил себя не смотреть ей вслед, пониже спины.

– Не знаю. Боится болевых ощущений, которые были последним его ярким воспоминанием, – предположил Блохин вслух. – Подсознательно?

Доктор Мартин Клайн позволил себе снисходительную улыбку.

– Что есть подсознательное с вашей точки зрения, господа космолетчики? Мне было бы интересно послушать как психиатру, но к сожалению, время ограничено.

– Что послушать? Мое дилетантское мнение? – резко переспросил Виктор.

Клайн сделал примирительный жест.

– Мне на самом деле очень интересно, Виктор. И ваше мнение в том числе. Но это мы обсудим в другой раз, если вы не возражаете. Факты против вашей гипотезы. Рэджинальда транспортировали по всем правилам: на анальгетиках, и на аппарате жизнеобеспечения. И тогда он был в сознании и адекватный. Лично с моей точки зрения, условно, конечно. То, что человек говорит «да», когда его под сиреной привозят в приемное отделение и спрашивают о согласии на манипуляции, еще не говорит о его полной адекватности. Но тем не менее… Проблема нарушения сердечной деятельности и проводимости у него в известной степени оказалась вторичной: пострадала только иннервация. Как только уважаемые коллеги из Лаборатории нейрогенеза разобрались, что к чему – она решилась, что называется, на игле.

– Мне надо было ему об этом сказать, – негромко сказал Виктор.

– О чем?

– О том, что все не так плохо. Не был уверен, побоялся зря обнадежить.

– Задача не из простых, – утешил Клайн, – для условий оказания экстренной помощи – и вовсе неразрешимая. Я изложил вам сильно упрощенный вариант. На самом деле, там и специалисты далеко не сразу разобрались. Но настоящие проблемы начались позже, на выходе из медикаментозного сна. В сознание он так и не пришел. Виктор, вы его хорошо знаете, вы много лет вместе работали… Давайте подумаем, на что он может среагировать. Вся теория виртуальных резонансных акцентов в психиатрии на глазах рушится. Собственно для этого я вас и пригласил.

Виктор взглянул на Гардона, которого увозили из аппаратной в палату, и отвернулся.

– По запросу психологи АСП обязаны предоставить вам всю информацию, – сухо сказал он, – вряд ли я смогу что-то добавить к объективной характеристике.

– Психологов АСП, насколько мне известно, ваш капитан всячески игнорировал. Командор Дорвард платит им немалые деньги, следовательно, вопрос об объективности характеристики остается открытым. Я бы хотел послушать вас, – Клайн внимательно посмотрел на него и неожиданно решительно добавил, – в моем кабинете, что называется не для протокола. Пойдемте.

Виктор нехотя проследовал за врачом по коридорам филиала Центрального госпиталя и вслед за хозяином вошел в просторный кабинет – настоящий образчик уюта в понимании дизайнеров медучреждений: мягкий свет, теплые тона, стол под старину и удобное кожаное кресло, которое Виктор занял, повинуясь гостеприимному жесту. За столом напротив разместился сам доктор Клайн.

– Здесь одно из немногих мест в Клинике, где можно курить, – улыбнулся Клайн.

– Я не курю.

– Тогда я вас слушаю, Виктор. Похоже, от чая вы тоже откажетесь… Итак?

– Н-ну… он участвовал в молодости в войнах Второй волны. Такие вещи бесследно не проходят.

Врач ободряюще кивнул, хотя наверняка факты из досье были ему хорошо известны.

– Вы спрашивали, на что он может среагировать… Его сбили на планете Джунглей. Когда мы через много лет оказались там во второй раз, он выключился, примерно как сейчас. Только тогда хватило нескольких секунд и одной дозы биостимулятора, чтобы решить проблему посттравматики.

– И что, амнезия была потом? Какие-то нарушения? Несвойственные ему слова или действия?

– Нет, он сразу же включился в работу. Хотя погодите… Рэд не помнил, что я связь с орбитой выключил перед стартом. Он весь задерганный был, разругался со страпомом. И там у нас… началась такая … словесная перепалка. Остальным членам экипажа совсем ни к чему было ее слушать, – Виктор замолчал и пожал плечами, – впрочем, мог просто внимания не обратить.

– Я сомневаюсь, что космолетчик с таким стажем мог упустить из виду отсутствие связи с несущим кораблем, – уверенно заметил врач, показав такую осведомленность, что бортинженер «Моники» временно излечился от чувства неприязни к собеседнику.

– Часто это повторялось?

Виктор поерзал на месте, словно ему было жестко и неудобно в огромном мягком кресле.

– Повторялось? – с недоверчивой улыбкой переспросил он. – Когда мы познакомились, ему было двадцать шесть лет. Мне даже в голову не приходило, какой тяжести были ранения, пока я медицинский отсек «Моники» в нагрузку не получил. И Рэд лично не отдал мне свое медицинское досье со всеми заключениями… Это не то что не повторялась, такого просто не было никогда.

– Хорошо – напомнил о себе Клайн, – если в двадцать шесть лет он был психически абсолютно здоров, когда это началось?

– Мартин, мне показалось, вы настаивали на более или менее откровенном разговоре. В виде обстрела вопросами с целью подогнать ответы под диагноз он просто не состоится. То, что я хочу сказать, в рамки психиатрии не уложится. Я даже не уверен, имею ли право откровенничать с вами, хотя очень хочу помочь. И прежде всего не вам, а ему. Попробуйте абстрагироваться от догм, темы научной работы, сравнения с другими пациентами… Если вы будете сейчас опираться на ваш врачебный опыт и медицинское досье, в котором есть данные о черепно-мозговой травме, вы неверно истолкуете мои слова.

Врач положил обе ладони на стол и чуть склонил голову в знак согласия.

– Я абстрагировался. Итак?

– Абсолютно нормальным он, как любой талантливый человек не был никогда. Рэджинальд, по крайней мере, в работе – сплошной «не стандарт». Я понимаю, что вы пытаетесь выяснить. Мне кажется, ситуация усугубилась примерно за полгода до… До известных событий. Особенно на фоне приема алкоголя. Но… Поверьте, здесь речи нет о психической неполноценности!

– Что, сильно пил? – спросил Мартин.

– Смотря с чем сравнивать, – усмехнулся Виктор, – я бы не сказал. За исключением печально известного последнего рейда. Но там кто угодно запил бы на его месте. Даже вы. Не сомневайтесь.

– Можно понять, – кивнул Клайн, – и все-таки, Виктор. Существовал нормальный стабильный уровень его, как вы сказали, нестандартности. А сейчас – сами видите. Где переход? Он во всех случаях возвращался к норме, насколько я понимаю. Почему?

– Не знаю. От него всегда чья-то жизнь зависела. Рэд это отлично понимал. С чувством ответственности у него все в порядке, даже на мой взгляд, перебор.

– М-да. На воспоминания о войне и тяжелых рейдах он, безусловно, среагирует. Эпизод на планете Джунглей, о котором вы рассказали – яркое тому подтверждение, но ничего хорошего из этого не выйдет, поверьте, – врач вздохнул. – Давайте мыслить позитивно. Родные, друзья, внебрачные дети, любовницы, хобби?

– Хм. В последнее время была у него подружка Клэр Адамс – журналист из «Галактики».

Клайн кивнул.

– Она звонила несколько раз в центральную клинику. Мы, как вы понимаете, закрыты для всех. Для прессы особенно, поэтому ее тактично отсекли, а на изображение он не особо среагировал. Мартин поставил локти на стол и уткнулся подбородком в переплетенные пальцы рук.

– Остается работа. Смоделированная кабина пилотов – единственное виртуальное пространство, в котором его мозг проявляет активность. Он даже пообщался со мной однажды. И провал.

– Я же говорил, что вряд ли смогу помочь, – сказал Виктор.

– Скажите, вам имя Розалия Мэй что-нибудь говорит? – спросил Клайн на прощание.

– Нет. Кто такая?

– Пожилая дама. Звонит по его душу, как часы, три раза в неделю в Центральную справочную клиники. И у вашего капитана ее адрес в нагрудном кармане куртки.

– Первый раз слышу.

– Что ж, спасибо, что уделили время, Виктор. Если будут какие-то новости, я обязательно вам сообщу.

Виктор вышел из ворот закрытого филиала Центрального госпиталя космопроходцев с таким чувством, словно бросил Гардона умирать на одной из малых планет на границе с Гамма-радиусом, а сам благополучно вернулся на базу АСП.

Он стоял у открытой машины, не мог отделаться от липкого ощущения вины и заставить себя уехать. Дом сегодня был пустым, возвращаться туда не хотелось. Татьяна гостила у родителей. Предлагать ей руку и сердце в третий раз Виктор не стал. Пришел с цветами, извинился, сказал, что примет любое решение и собрался уходить, когда ему решительно сказали: «Я с тобой». И только тогда он обнял ее и вспомнил, какая она на самом деле: мягкая, теплая и совершенно родная. И несколько лет бурных встреч и болезненных расставаний остались где-то далеко позади.

В открытой машине звякнул сигнал вызова. Виктор вздрогнул, очнулся и нырнул на водительское сидение.

– Привет, я бы очень хотел с тобой увидеться, – сказал Джой. – Надо поговорить. Где мы можем пересечься?

– Привет! – удивленно ответил Виктор. – А ты разве на Аналогах?

– На втором, – с улыбкой подтвердил Джой с экрана. – Вырвался на два дня.

– Тогда лови визитку с адресом. Я домой еду. Зайдешь в гости.

– Спасибо.

Городская квартира Виктора была куда скромнее, чем знаменитая дача. Раньше он пользовался этой жилплощадью исключительно как перевалочной базой, и его вполне устраивала угловая коморка из двух крошечных комнат. Сейчас, когда семейное положение так неожиданно и радикально изменилось, вопрос о приобретении жилья встал очень остро. Для будущего третьего члена семьи здесь, конечно, места не хватало. Но Виктор все не мог собраться и заняться, наконец, обустройством быта. Татьяна вздохнула, навела в спальне какой-то минимум уюта и сказала: «После роддома обязательно. Пообещай мне». Виктор пообещал и честно каждое утро собирался позвонить в риэлторскую контору.

Джой пожал протянутую руку и замялся у порога, вопросительно глядя на Виктора.

– Как там, не знаешь?

– Так же. До хрена модерновой аппаратуры нацепили и все без толку, – Виктор демонстративно полез в барчик за бутылкой, – чего пришел?

– У меня к тебе вопрос. Может, в другой раз зайти?

– Говори уж, с чем пожаловал. Так и будешь в дверях стоять?

Джой прошел в комнату и уселся на стул перед домашним терминалом, развернувшись к дисплею спиной. Кроме терминала в пустой комнате стоял только новенький мебельный трансформер, еще опутанный пленкой.

– Точнее два вопроса, но на одну тему. Первый: почему капитан сначала легко отпустил меня на поверхность L-80, а потом сам же запретил даже спуск с орбиты? Серж с Кейтом за планетолетом гоняли. И почему он упаковал меня в зеркальный шлем?

– Раньше тебе было не интересно.

– Раньше меня принудительно не тестировали в Институте нетрадиционных исследований на предмет телепатических способностей. Даже с рейса сняли! Отсюда третий вопрос: как он узнал? Он предупредил меня о предстоящем тестировании перед тем как уйти с «Гепарда».

Блохин присвистнул.

– А ты где сейчас?

– У Пайнтера в Службе спасения. Бета-радиус. Я на днях должен с транспортника на патрульный пересесть. Принудительное в ИНИсе только тестирование, независимо от результата, право выбора за мной.

– Ага… Вторым?

– Обижаешь.

– Что-то мне это напоминает. Известный сценарий, – пробурчал Виктор.

Он разорвал пленку мебельного куба, с чавкающим звуком выдернул столешницу и поставил на нее два высоких стакана. Вслед за столом из трансформера вылупилось кресло, но Виктор так и остался стоять.

– Выпьешь?

– Наливай, – улыбнулся Джой.

– Смотри. Один вон допился уже. «Вся королевская конница, вся королевская рать…»

– Э-э… Не понял. О чем это ты?

А Рэд бы понял.

– Не обращай внимания, Джой. Издержки классического образования.

Виктор запустил руку в волосы, оценивающе посмотрел на стаканы для сока, которые только что поставил на стол, на бутылку в руке, и оставил сервировку как есть.

– Что-то у меня сегодня с гостеприимством не очень. Ты уж извини. Терминал за спиной. Хочешь есть – закажи чего-нибудь.

Он пересказал парню разговор с Гардоном, касавшийся информации об экстрасенсах, работавших на поверхности планеты во всех подробностях. От себя добавил, что Рэд потом долго каялся, а Стоун обмолвился об эксплуатации телепатов в качестве доноров суггестивных технологий для создания будущего оружия, образцы которого хранились сейчас за семью печатями.

– Гардон вбил себе в голову, что ты – скрытый телепат еще до первой неудачной вылазки на поверхность. А уж после нее разубедить его было делом совершенно безнадежным, – сказал Виктор. – Я так понимаю, наш капитан угадал?

– Да, – сказал Джой, выпил, поблагодарил за разговор и за гостеприимство и ушел, оставив Виктора в состоянии легкого недоумения.

– Мама, я дома! А ты? – громко спросил Джой, бросил у порога дорожную сумку и сделал несколько шагов вглубь небольшой прихожей. В этой прихожей, как и в этом доме он не был очень давно.

Из единственной комнаты, едва взглянув на него, засеменили к выходу две женщины, одетые в нелепые балахонистые сарафаны. Две серые мыши. Две серые тени двух серых мышей. Джой передернул плечами и посмотрел на третью женщину, выглянувшую на шум – такую же серую, совсем не похожую на маму из его раннего детства.

– Джой! – ахнула она.

– Мам, я ненадолго, не беспокойся. У меня к тебе разговор.

Мать кивнула и поправила волосы, выбившиеся из-под белоснежного кружевного платка, с которым она не расставалась, сколько Джой себя помнил. Он даже готов был поклясться, что это один и тот же платок.

– Ты, наверное, голоден? – спросила она.

Из всех тем, которые можно было бы обсудить с родным сыном, осталась только эта.

– Нет, мама.

Джой прошел за ней на кухню. Здесь, как и в прихожей было серо, пусто и уныло. В комнату, где мать хранила кучу религиозной атрибутики, вход Джою был заказан еще со старших классов школы-интерната, куда его в конце концов перевели при участии инспекторов организации «Защита детства».

Мать деланно засуетилась, собирая на стол. Кроме вареных бледных клубней, зеленых стеблей и оранжевых кислых плодов из соседнего оранжерейного комплекса среди тарелок возникла пыльная банка с вареньем. В доме праздник. Джой проглотил комок, подступивший к горлу. Все хуже и хуже. С каждым годом. Он все еще помнил те времена, когда на столе появлялись мясо, фрукты и сладости, и мать улыбалась не блаженной, а самой настоящей живой улыбкой, встречая его у дверей. И прежде чем начать бесконечные разговоры о свете истины и разрушителях, которые высасывают знания из источника божественного света, все-таки обнимала его и спрашивала, как у него дела.

– Мама, кто мой отец? – в лоб спросил Джой, не притронувшись к заплесневевшему варенью.

– Чем это от тебя пахнет, Джой? Уж не вином ли?!

– Только говори правду. Сегодня меня таскали в Институт нетрадиционных исследований. После тестирования их представитель настойчиво предлагал мне обучение. Когда я отказался, он заявил, что готов предоставить мне рабочее место без всякой учебы, как только мне разонравиться работа пилота.

– Вот видишь, – торжественно объявила мать, не дослушав и не до конца осознав, где именно побывал ее сын, – есть другая работа. Не в проклятом космосе!

– Мама! Я знаю твое отношение к Пространству и к моей профессии, не начинай сначала. Ты не ответила, – теперь Джой говорил с ней неприязненно, бросая в сторону почти чужой женщины короткие отрывистые предложения. Жалость сменилась раздражением, и он ничего не мог с собой поделать. – Мне сказали, что скорее всего способности наследственные. Ты у нас на экстрасенса мало похожа. Кто он?

– Он человек. Но он одержим…

Джой поморщился как от зубной боли, окинул взглядом убогую обстановку и поверил в то, что первоначально хотел сказать матери для придания значимости предстоящему разговору, но язык не повернулся: «Или ты мне рассказываешь, или я сюда больше не вернусь никогда». Его уже давно ничего не связывало с этим домом, кроме крупиц жалости к одинокой женщине, так и не нашедшей с единственным сыном общего языка. Таким чужим он еще ни разу себя здесь не чувствовал.

– До свиданья. Сам найду.

Эта попытка выяснить, кто его отец была не первой. Джой был почти уверен, что ничего не выйдет, но к его удивлению, что-то сломалось в серой стене отчуждения. Мать встала и загородила ему дорогу. Губы у нее за дрожали, а голос прозвучал так непривычно решительно, что Джой решил повременить с уходом.

– Джой, постой. Я расскажу.

Она всхлипнула.

Джой собрал все терпение, на которое был способен и представил, что проходит очередной тест на стрессоустойчивость. Мать начала издалека, как будто ее сын и не догадывался раньше, о том, что она родилась в очень набожной семье, практически оторванной от социума. И ее вера не имела ничего общего с официальной многоконфессиональной Церковью планет Аналогов. Разве то, что семья была большой, Джой слышал впервые. Он никогда не видел никого из родственников. С детства он помнил только нескольких подруг матери из соседнего оранжерейного комплекса, где она работала. Но они постепенно перестали бывать у них в доме. И поскольку в этот раз в путаном рассказе, густо пересыпанном многословными цитатами из старых книг, появились проблески новой информации, Джой заставил себя сидеть на месте и слушать, не перебивая.

Оказывается, по окончании колледжа юная мисс Ив отправилась на Землю-1. Это был своего рода бунт против устоев, желание самой все постичь и понять, совершив экскурсию по святым местам планеты. Что в этих самых местах осталось святого после полной реконструкции, даже историки представляли себе весьма смутно. Но экзотический тур одно время был очень популярен у любителей старины и приверженцев различных исходных религий. Необычно. Загадочно. Даже ортодоксальные монахи не брезговали приглашением туроператоров. И обвешивая себя несметным количеством амулетов и бормоча заклинания на странных языках, поднимались на борт экскурсионных звездолетов, пользуясь немыслимыми скидками. Их необычный вид и странные, большей частью яркие одежды, привлекали туристов. Благодаря такой бесплатной рекламе, организаторы неплохо зарабатывали. Постепенно пыл охладел. Выяснилось, что ничего волшебного, кроме лазерного шоу по ходу экскурсии не происходит, и направление постепенно утратило привлекательность. Но двадцать пять-тридцать лет назад, когда кому-то из менеджеров пришла в голову эта великолепная мысль, путешествия приносили прекрасный доход. На деньги турфирм, отчислявшиеся в благотворительные фонды, проводились реставрационные работы на Земле-1, поддерживался климат-контроль и экологический баланс колыбели человечества. Несчастная планета располагалась относительно системы Аналогов на самой окраине бета-радиуса удаленности. Несколько раз разрушенная и восстановленная, она всегда остро нуждалась в финансовых вливаниях. И во время избирательных компаний тема сохранения истории не сходила с уст кандидатов всех трех метрополий. В периодах между выборами – наоброт. Не так широко, но так же остро обсуждался вопрос о целесообразности содержания целой музейной планеты. Деньгам честных налогоплательщиков всегда находилось применение получше. А Земля-1 никогда себя не окупала.

Джой невольно улыбнулся. Те две «серые мышки», которые как от чумы бежали из дома матери, увидев его в форме космолетчика… Как бы они выглядели путешествующими в туристическом лайнере галактического класса? Улыбка получилась грустной.

Интересно, тогда мать тоже считала пилотов, ведущих звездолет недостойными безбожниками, или такое отношение выработалось у нее позднее? Честно говоря, Джой не знал, что в молодости она где-то училась и был уверен, что она вообще никогда не покидала не только родную планету, но и пригород, в котором прожила всю жизнь. Он не мог представить ее юной бунтаркой – живой и любопытной и готов был услышать что угодно, только не историю о путешествии на Землю, повлекшем романтическую встречу. Только необычайно взволнованный вид матери, готовой расплакаться в любой момент, заставил его хотя бы отчасти поверить, что все это не бред.

– Твой отец… – она запнулась, подбирая слова. – Я не знаю, кто он Джой. Правда, не знаю! Я нечаянно отстала от группы, заблудилась и встретила его. Случайно, – торопливо и виновато повторила она. – Это было как наваждение. У тебя его улыбка, Джой… Он водил меня в такие места, что я до сих пор не знаю, было ли это на самом деле и есть ли они на карте той проклятой планеты! – она в отчаянии всплеснула руками. – Я была так молода. Он ничего не говорил о себе. Иногда он рассказывал сказки про звездных духов, древних как мир, еще более древних, чем моя вера. Мне казалось, что от него идет свет, теплый как от пламени свечи и далекий… Невозможно далекий… Это было как наваждение. Моя община и моя семья выгнали меня, когда выяснилось, что я беременна тобой. Я всю жизнь замаливаю этот грех, всю жизнь каюсь! – она разрыдалась, закрыв лицо руками. Джой попытался отнять ее руки от лица, успокоить, но у него ничего не получилось.

– Дьявол преследует меня! – завопила мать, отталкивая его. – Он и тебя преследует! И ваши проклятые корабли, которые соединяют то, что не должно встречаться, и людей, которые ведут их!

Она вырвалась из рук сына с неожиданной силой и убежала, закрывшись в комнате, оставив его стоять посреди кухни. До Джоя доносились теперь лишь ее всхлипывания и причитания, периодически прерываемые молитвами. Он честно постарался представить, что значило для нее быть изгнанной из семьи, и пожал плечами. Мир людей так велик! Неужели ей было некуда пойти? И с каких пор и по какой вере любовь вдруг стала пороком ему, получившему светское образование, было совершенно непонятно.

Но теперь он был благодарен матери хотя бы за то, что не оказался подкидышем в каком-нибудь колониальном приюте. Ребенок как проклятие… Приехали. Теперь он, оказывается, дитя порока. Неудивительно, что бедная женщина сошла с ума. Джой машинально выпил остывший чай. «Мало мне было вечных проблем со сверстниками из-за твоей неуемной набожности, теперь выясняется, что вся наша семейка вместе с космофлотом одержима дьяволом, – подумал он с оттенком досады и горечи. – Как это у нее духу хватило отдать меня в светскую школу? Вместо „Вышки“ распевал бы сейчас псалмы в каком-нибудь молельном доме. И шипел бы вслед каждому священнику другой церкви и каждому космопроходцу».

Еще подростком Джой при любой возможности сбегал из дома. К счастью для будущей анкеты ВШК – большей частью на спортивные сборы и в скаутские лагеря. А не в Доломитовый переулок, где собиралась местная шпана. Во время учебы в интернате Джой исправно приезжал к матери раз в год, ни разу не задержавшись в родном доме дольше двух дней. Традиция сломалась, когда он поступил в Высшую Школу космолетчиков. Архивы и тренажерные залы «Вышки» его зачаровали, да и в общежитии курсантов было намного веселее. Джой потоптался у закрытой двери, постучал несколько раз, но мать так и не открыла. Он немного подождал, громко сказал: «Спасибо» и ушел, размышляя, как выгадать время, чтобы метнутся на Землю-1. До возвращения на базу спасателей у него оставалось не больше суток, и он уже опаздывал.

На следующее утро Джой сделал очень рискованный шаг… в кабинет психолога Центрального госпиталя косомопроходцев:

– Здравствуйте. Я только что узнал, что моя мать окончательно спятила на религиозной почве, меня подвергли принудительному тестированию в ИНИсе. У меня стресс, я не могу работать! – заявил он с порога.

– Вот тебе раз! Вы не похожи на человека, находящегося в состоянии стресса, равно, как и на симулянта, – улыбнулся средних лет мужчина, сидящий за столом. – Добрый день. Как вас зовут?

– Джой Ив.

– Очень приятно. Мне кажется, вы наоборот, мобилизованы на выполнения какой-то задачи, Джой. Итак? Что заставило вас придти сюда на самом деле?

– На самом деле, я очень хочу найти родного отца. Я… никогда его не видел. За много лет у меня впервые появилась призрачная надежда на то, что он действительно существует, – признался Джой, покрасневший до кончиков ушей. Ох, как он жалел сейчас о своем необдуманном поступке.

– Вот как. Присядьте, Джой. Это ваша мать вам сказала?

– Да. У нас был непростой разговор. Вчера. Извините, вы правы, мне лучше уйти.

Джой прикусил губу. «Пока досье не испортили», – добавил он про себя. Собеседник ненадолго задумался.

– Конечно, признаваться начальству в том, что вы утонули в семейных неурядицах не слишком приятно, зато можно получить законный отпуск за свой счет и найти всех, кого вы пожелаете. Вам не приходила в голову такая простая мысль, Джой?

– Я на работу устроился только месяц назад, – он вздохнул и представил себе разговор с командором Пайнтером об отпуске, – извините, что напрасно отнял у вас время.

– Ну почему же напрасно? Неделя, – психолог решительно кивнул головой в ответ на удивленный взгляд Джоя, – это узаконенное время, на которое я могу вас задержать. С ИНИсом у нас не лучшие отношения. Я вполне могу затребовать дополнительное обследование после их вмешательства. Только не опаздывайте, иначе и меня подведете. Ну что, Джой Ив, мы решили вашу проблему?

– Почти, – несколько обескуражено сказал Джой, не ожидавший такого удачного поворота событий. Наконец, он улыбнулся и сбивчиво, но горячо поблагодарил своего нежданного благодетеля.

Джою повезло дважды. Он явился в Орбитальный космопорт выяснять как можно добраться до Земли-1, с которой не было регулярного сообщения, за несколько часов до отхода туристического лайнера «Зевс». Сэкономив на комфорте, будущий первый пилот патрульного звездолета Службы спасения, уселся в пассажирское кресло третьего салона. Персональных кают здесь не было. Пассажирам предоставлялись только спальные места, соответствующие номеру кресла. Джой заглянул в нижний «ящик» за спинкой своего сиденья. Из его белоснежного чрева омерзительно несло лавандой. Джой кивнул хозяину верхнего «ящика», который устраивался в соседнем кресле, отделенном гладкой поверхностью стола. Отделка под дерево. Джой тревожно втянул носом воздух. К счастью, столешницу догадались не ароматизировать. Джой с сожалением отказался от мысли немедленно завалиться спать и уселся в кресло, оставил свое спальное место приоткрытым в надежде, что запах хоть немного выдохнется.

И «Зевс» понес его к Земле-1, сжимая пространство гигантскими прыжками переходов в стремлении достичь окраины той единственной небольшой спиральной галактики, где все начиналось тысячелетия назад. Джой взглянул на проявившийся на столе звездный атлас. Так себе галактика. И она сама, и ее окрестности мало пригодны для колонизации с развитием соответствующей инфраструктуры. Экскурсовод непрерывно бубнил в динамике, рассказывая об истории войн, древних традициях и нынешнем возрождении колыбели человечества. На демонстрационном экране мелькали старинные пейзажи, смутно знакомые по школьным учебникам. Некоторые наиболее звучные названия городов перекочевали в планетную систему Аналогов вместе с первыми переселенцами, претерпев значительные изменения. Сейчас, в оригинале, они резали Джою слух, как будто их произносили с акцентом или намеренно коверкали.

Следующая часть рассказа посвящалась истории бурного развития космофлота, предшествовавшей Великому переселению и заканчивалась кратким экскурсом в новейшую историю. В углах экрана медленно вращались сразу четыре объемных модели Земли-1 с указанием плотности населения.

Первая – самый старый, «дотехнический» вариант, смонтированный по уцелевшим снимкам с первых спутников и описаниям древних ученых. Напротив – планета времен технической революции, изменившей облик голубой планеты до неузнаваемости. В правом верхнем углу располагался жутковатый безлюдный мир, в который Земля-1 превратилась после Первой звездной войны. Ландшафт не узнать. Пропала даже привычная голубоватая оболочка, обозначавшая, что атмосфера пригодна для дыхания лучше любых индексов планетарных каталогов. И наконец, прямо под ней бодро подставляла Солнцу бока современная модель, восстановленная усилиями климатехников, историков и планетологов. Площади материков несколько уменьшились по сравнению с исходным вариантом, но их контуры удалось воспроизвести в точности. Из динамика посыпались статистические данные, касавшиеся политики, демографии и технологий прошлого, стало уж совсем не интересно. Джой выключил аудиогида и завалился спать.

На подходе, в Солнечной системе, его поразило отсутствие орбитальных конструкций вблизи планеты. Пространство вокруг Аналогов было ими битком набито. Начиная с сияющей громадины Орбитального космопорта и кончая заправочными станциями и дрейфующими базами различных организаций. Космотрассы с плавающими траекториями расцвечивались габаритными огнями машин класса «Земля-Космос». Непрерывными потоками, стекающимися к судостроительным верфям и логистическим комплексам, шел грузовой транспорт. В плоскости, перепендикулярной эклиптике звезды, располагались коридоры и эшелоны, предназначенные для движения звездолетов галактического класса. И там, сбрасывая остатки скорости, непрерывно скользили окутанные оболочками защитных полей призраки межпланетных кораблей, вынырнувшие из подпространства в пределах Альфа-радиуса. Или разгонялись, в импульсном режиме подмигивая маршевыми двигателями, звездолеты, уходящие в рейд. Искусственные спутники просто роились вокруг, забивая все разрешенные орбиты, из-за чего в альфа-радиусе, особенно вблизи метрополий, были очень жесткие ограничения скорости для всех звездолетов. И неправдоподобно высокие цены на размещение в его пределах любых вакуумных конструкций.

А здесь «Зевс» вышел из подпространства и по прямой понесся к планете около которой в гордом одиночестве висел единственный крупный объект: ее естественный спутник Луна. Лишь на орбитальных уровнях самой Земли Джой насчитал около сотни искусственных спутников и заметил тонкое кольцо роботизированной мелочи, растянувшееся между ними. Ему вдруг стало неуютно от этой непривычно завышенной скорости подхода и ощущения необжитости пространства. Аудиогид без умолку трещал почти до самой посадки.

– …местное население составляет около пятисот миллионов человек. Основной вид дохода – туристический бизнес. На поверхности планеты частично разрешена только легкая промышленность. Политическое устройство – две президентские республики восточного и западного полушарий. Их сводный парламент на политическую жизнь планет-Аналогов практически не оказывает влияния, хотя имеет в Объединенном Совете своего представителя. Перечень мест, рекомендованных для посещения, вы найдете в своих путеводителях. Для тех, кто путешествует в составе туристических групп план мероприятий представят местные экскурсоводы непосредственно после посадки. Благодарю за внимание. По сигналу экипажа прошу всех пройти к посадочным модулям.

Примерно то же самое пассажирам по громкой связи объявил командир экипажа «Зевса».

Джой вошел в местную инфосеть с новенького служебного удостоверения и оформил запрос в поисковой системе Земли-1. В запальчивости мать назвала только имя – Шаори Сайола. Примерный возраст Джой прикинул сам, из особых примет указал смуглый оттенок кожи. Иначе, в кого бы он его унаследовал? Вот и все сведения. Возможное местоположение – это был вопрос вопросов, которым Джой занимался до самой посадки, изучая планетарный каталог и соотнося с ним те крупицы информации, которые выхватил из покаянного словопотока матери.

Шансов было немного, но имя оказалось редкое. Поисковая программа отобрала только трех кандидатов, из которых один умер в прошлом месяце, а второй оказался инвалидом с детства. Третий работал диспетчером космопорта «Северо-запад», принимавшего туристические посадочные модули. Понятно, что Джой отправился в этот космопорт, не слишком доверяя странному образу, который нарисовала ему мать. Если собственный сын, связавший жизнь с космосом, казался ей дьявольским отродьем и грешником, посягнувшим на свет истины, то каков на самом деле его отец можно было только догадываться.

Джой вышел из модуля на платформу и посмотрел в голубое небо. Небо как небо, такое же как на Аналогах, только птицы целыми стаями носятся. Вместо небоскребов за ограждением летного поля простирались бесконечные лесные массивы до самого горизонта. Особого трепета от прикосновения к коже свежего ветерка он тоже не испытал. В шесть утра по местному времени здесь было довольно холодно. «Могли бы рукав терминала перекинуть, – подумал Джой, – образ колыбели человечества от этого бы не пострадал. Это у меня билет дешевый, а вот эта семейка с двумя детьми, за что страдает?» Вслед за развеселой молодой компанией с рюкзаками, которая тормошила его весь спуск с орбиты и зазывала на фолк-фестиваль, Джой уселся в «Электру», подкатившую к посадочному модулю прямо по летному полю. И впервые пожалел о своем внезапном порыве: «Столько лет прошло. Даже если это он, что я ему скажу? Здравствуй, папа? Чушь какая!» В самом деле, зачем искать вчерашний день? Не было у него отца – и не надо. Полкурса таких было. Ну, треть-то точно… Вся беда в том, что курсантов «Вышки» пять лет учили доводить любое дело до конца.

Джой покрутился по зданию космопорта и отыскал «живую» справочную.

– Здравствуйте, – сказал он, протянув девушке удостоверение, – я пилот «Службы спасения». Как мне найти диспетчерскую?

Лучше бы справочная была автоматической! Девица, скучавшая за стойкой, преобразилась. При виде летной формы глаза ее хищно заблестели. Она одарила посетителя многообещающей улыбкой. Джой деланно улыбнулся в ответ и повторил вопрос. Девица томно вздыхала и взмахивала ресницами. Она мысленно дважды вышла за него замуж, укатила с ним на Аналоги и съела с потрохами, прежде чем пилот Джой Ив добился от нее хоть какой-то информации.

Выяснилось, что Шаори Сайола сегодня не работает. Пришлось взять такси и поехать искать отчий дом в ближайший городок. Городок, надо сказать, был не совсем обычный – все здания в два-три этажа, совсем не похожие на типовые коттеджи Аналога-2. И даже на те многоэтажки, что располагались у самого космопорта. Один из районов, который машина миновала без остановок, вовсе напоминал мебельный салон. Дома резные, кружевные, все разные стояли как попало, отчего улица делала множество изгибов точно горный серпантин. После того, как такси ползшее, наверное, со скоростью пешехода, разъехалось с несколькими гужевыми повозками, Джой понял, что тот, кто придумал безобразно обидное для пилотов словосочетание «как с телеги слез», кроме летного наверняка заканчивал исторический факультет. К сожалению, автор бессмертной фразы остался неизвестен. Задумавшись, Джой пропустил информационный щит на повороте дороги. Открывать путеводитель он поленился и с любопытством рассматривал неровную каменную кладку стен домов, вдоль которых пошла машина, чуть прибавив скорости. Как будто смотрел учебный фильм или рекламный ролик риэлторской конторы: «Жилье на любой вкус! В мегаполисах уровни с двадцатого, по сороковой. Индивидуальное строительство в ретро-стиле! Аренда на Аналогах и в колониальных территориях».

У въезда в нужный район Джой был внимательнее, и кроме названия разглядел надпись: «Южный сектор – девятнадцатый-двадцатый век». Машина проехала еще метров двести и остановилась. Джой сверился с адресом, решительно зашагал к дому и торопливо окликнул человека, который как раз собирался уходить со двора.

– Простите! Я могу с вами поговорить?

– Одну минуту! – громко ответил высокий очень смуглый мужчина с резкими, словно выточенными из дерева чертами лица. Прямые, черные как смоль волосы, спускались почти до плеч. Отдельные седые пряди отливали даже не серебром – белым золотом. Левой рукой он ухватил за ошейник огромного, рвущегося в бой пса. В ушах звенело от непрерывного собачьего лая, мир вокруг как будто оглох. – Сейчас я его запру.

Лохматая, белая с серыми подпалинами зверюга, недовольно заворчала, успокаиваясь под рукой хозяина. Джой не считал себя знатоком собак, но такой здоровенной твари на родной планете точно не видел. Ничего себе домашний любимец! Не подойдешь лишний раз. Хозяин, стянув волосы на затылке, вернулся к воротам, когда Джой уже решил уходить. Не получилось разговора – и слава богу. Не угадал и не надо. Знал же, что матери верить нельзя. С чего он вообще взял, что эта внезапная поездка имеет хоть какой-то смысл!

– Чем могу помочь? – спросил незнакомец и два черных как уголь глаза оказались всего в метре от лица Джоя.

Энергетические барьеры здесь были запрещены так же, как и высотное строительство. Гостя с хозяином разделяла только невысокая изгородь, которой был обнесен дом.

– Извините, я наверное, ошибся, – сказал Джой.

– Бюро размещения через три квартала, вы зря отпустили машину, тут далековато.

Незнакомец отвернулся.

– Подождите! Я… ищу человека, который бы узнал эту женщину, – Джой показал изображение матери двадцатилетней давности – единственное, которое у него сохранилось. – Это моя мать. Она приезжала сюда примерно двадцать пять лет назад. То есть чуть меньше… Вы здесь живете… Не сможете мне помочь?

Долгую-долгую минуту слышалось только глухое рычание запертой где-то на заднем дворе зверюги, а потом калитка неожиданно распахнулась.

– Я ее знал, – сказал хозяин. – Заходи. Как она тебя назвала?

– Джой. Так это правда?! – он сделал шаг и прислонился к изгороди спиной. Ноги стали почти ватными.

– Проходи. Расскажешь мне о себе, Джой Ив, – сказал Шаори Сайола. – За столько лет ты в первый раз всерьез решил меня разыскать. На то есть причина?

Джой молча кивнул, потому что боялся, что голос будет дрожать и прошел вглубь двора за незнакомцем, при участии которого появился на свет. Еще через некоторое время Джой поймал себя на мысли, что человек этот начинает ему нравиться. Сменный диспетчер космопорта господин Сайола, конечно, не был ни бесом, ни волшебником. Джой вспомнил немногочисленных прохожих на улицах, и внешность собеседника перестала казаться необычной. Глаза у него были просто темно-карими, лицо избороздили самые обычные морщины, а в волосах белели седые пряди. Он обладал философским складом ума, широкой эрудицией и оригинальными взглядами на некоторые проблемы современного мироустройства, но не более того. Он расспрашивал о матери с такой искренней теплотой, что Джой выложил ему все, что он захотел услышать вплоть до изгнания из семьи. Ни о духах ни о потусторонних явлениях речи не шло. Телепатическими способностями действительно обладал дед Шаори по материнской линии. Обрадованный Джой, нашедший ответы на все вопросы, облегченно вздохнул и разговорился. Ему с детства не хватало спокойного и мудрого собеседника, а господин Сайола, как оказалось, обладал еще одним очень ценным качеством: он умел слушать. Кроме того, учитывая сферу деятельности, отец с сыном легко нашли общий язык, и Джой увлеченно рассказывал ему о стажировке на «Монике» – самом ярком событии своей только что начавшейся летной биографии. Вечером они вышли на крыльцо, разглядывая практически незнакомые Джою созвездия, добрую половину легендарных названий которых он не вспомнил, а отец знал наперечет.

– Ты, наверное, здорово обижен на меня, Джой? – напрямик спросил Шаори.

– Да нет. В детстве мне говорили, что ты умер, мне не на кого было обижаться. Как только я поступил в «Вышку», я вообще забыл, что у меня есть родственники. А на звездолете, где я проходил практику, пилотажу меня точно учили как родного сына, – улыбнулся Джой.

Что с того, что встреча его родителей была иронией судьбы, в результате которой он появился на свет? Он приехал не жаловаться: никто бы не смог ужиться с его матерью. Джой понял это в двенадцать лет и с тех пор никогда не пытался навязать своему, тогда существовавшему лишь в воображении отцу комплекс вины.

– Первый пилот? – задумчиво уточнил Шаори, кое-что запомнивший из предыдущего разговора.

– Да, – Джой помрачнел, – он погиб, к сожалению. При невыясненных обстоятельствах, – Джой прикусил губу, вспомнив, сколько документов о неразглашении подписал, прежде чем Пайнтер включил его в штат. – У него двое сыновей осталось. Один – почти мой ровесник, «Вышку» в этом году заканчивает, мы с ним пересекались несколько раз. Второй, вроде, помладше…

– Я догадываюсь, о чем ты говоришь. После событий в Альфе тут весь космопорт несколько дней ходил взбудораженный известиями о возможной звездной войне. Земля беззащитна. Если ее еще раз превратят в плацдарм, планету будет не восстановить, массовой эвакуацией здесь заниматься никто не будет…

Шаори задумчиво посмотрел на тонкий серп Луны, взошедшей на все еще светлом после заката небосклоне. Джой проследил направление его взгляда. Здоровенный естественный спутник. Можно сказать, двойная планета. Ночи, наверное, совсем светлые в полной фазе. Вот откуда пошло выражение «лунная полночь».

Отец перевел взгляд на сына.

– А ты участник великих событий, мальчик.

– Наблюдатель, – поправил Джой. – Там другой человек решения принимал.

«За что и поплатился», – мысленно добавил он и угрюмо замолчал, вспомнив, как Виктор Блохин выводил смертельно бледного капитана из рубки «Гепарда». И собственные «семейные неурядицы», как очень точно заметил психолог, в которых погряз пилот Джой Ив, показались мелкими и незначительными.

– Мне пора, – сказал он, – через три часа модуль уходит. Я рад, что… что познакомился с тобой.

– Я тебя подвезу, – предложил отец. – Как ты заметил, от прошлых времен здесь только фасады и тихоходные такси.

Дорогой они молчали. Отец провел Джоя к выходу на взлетное поле через служебный терминал.

– Наверное, он хорошо к тебе относился, что ты так переживаешь? – вдруг спросил Шаори.

– Стрэйк? Очень! – горячо подтвердил Джой, который мысленно покупал коньяк психологу. И до базы спасателей в Бета-радиусе еще предстояло как-то добраться. И как Джой не прикидывал – все равно выходило с опозданием.

– Нет. Командир экипажа.

Джой уже почти отвернулся, не совсем понимая, к чему был этот последний вопрос и остолбенел. Они стояли в глубокой тени, отсекшей привычную обстановку полупустого терминала космопорта, и Джой мог поклясться, что слышит не слова, а низкий непрерывно переливающийся ни на что не похожий звук.

«Когда придет время – поверь ему, Джой. Он тебя позовет. Если услышишь – смерть выберет другого. Этот человек обладает властью над пространством, великие силы вселенских энергий заигрывают с ним, спиралями ложась у ног. И тогда он становится опасен, потому что играя этими силами, пытается разделить их непознанную природу на черное и белое. Опасен не для тебя».

– Кто ты на самом деле? – шепотом спросил Джой, у которого сердце чуть не выпрыгнуло из груди.

Шаори Сайола улыбнулся на прощание. Примерещившаяся тень растаяла, перед ним снова стоял тот самый человек, с которым он провел целый день. Джой с силой провел ладонью по лицу, сминая кожу.

– Мать наговорила тебе всякой чепухи, – сказал Шаори Сайола. – Кстати, можешь передать ей, что меня тоже выгнали из… общины. Иди, Джой. Жизнь многолика, но одного религиозного фанатика в семье вполне достаточно. Теперь ты знаешь, как меня найти. Я всегда буду рад тебя видеть. До свиданья.

Отец направился к выходу из терминала. В светлом дверном проеме, где он на секунду задержался перед раздвижными створками дверей, он казался облаченным в тончайший голубой плащ. Джой помотал головой, прогоняя видение, и поспешил присоединиться к группе пассажиров, направившейся к длинному вагону «Электры». «Электра» глотала километры пустой посадочной площадки. Джой смотрел на сияющий в почерневшем небе серп Луны. Нет, ночи все же были темными. Уже в отчалившем модуле он вслух спросил: «И что это было?»

– Вижу, на вас произвела впечатление Земля, молодой человек, – одобрительно сказал благообразный старичок, расположившийся в соседнем кресле, – вижу по глазам. Похвально. Я начал разочаровываться в современной молодежи, но кажется, напрасно. Я, знаете ли, историк, и могу рассказать вам много интересного о нашей исходной планете.

– Спасибо, в другой раз, – Джой вежливо улыбнулся. Старичок обиженно отвернулся и замолчал, недовольно шевеля губами.

На борту «Зевса» Джой крепко уснул, уставший, переполненный впечатлениями и опьяненный лесными запахами Земли-1. В следующий раз так от души выспаться ему пришлось не скоро. И так поразившие его слова отца, пригрезивштеся или в самом деле сказанные на прощание, со временем утратили яркость и почти стерлись из памяти.

Командир подразделения пожал ему руку, похвалив за принятое решение, закрыл глаза на те несколько лишних дней, которые его пилот проболтался на Аналогах и не сдал командору Пайнтеру. Джой Ив оставался в космофлоте.

Глава 2

– Добрый день, миссис Мэй. Меня зовут Мартин Клайн. Спасибо, что приехали.

Доктор Клайн рассматривал собеседницу: среднего роста немолодая женщина, чуть-чуть полновата, но одета скорее в спортивном стиле. Живые темные глаза, волосы черные, явно крашеные, но очень естественно. И невозможно обаятельная немного грустная и чуть лукавая улыбка. Просто обезоруживает с порога. Впрочем, в данный момент – с едва уловимым оттенком тревоги. Они беседовали в одном из залов для посетителей центральной клиники. Визит на филиал постороннему человеку никто бы не разрешил.

– Пожалуйста, можете обращаться ко мне Роза. Так о чем вы хотели со мной поговорить, доктор?

– О ком, – мягко поправил Клайн, – мне сказали, что вы разыскиваете капитана Гардона. Я его лечащий врач. У него в кармане куртки нашли записку с вашим адресом, и я позволил себе ею воспользоваться. Но дело в том, что никто из людей, близко знавших его, о вас никогда не слышал. Простите, если вопрос прозвучит не слишком тактично, но это продиктовано определенными обстоятельствами. Кем вы ему приходитесь?

– Должником, – уверенно сказала миссис Мэй.

– Э-э… Кем?

– Он мне жизнь спас. Мне и моему внуку, – пояснила Розалия Мэй, – что с ним? Мне не сказали ничего конкретного. Я могу чем-то помочь?

– Вряд ли, – рассеянно сказал Клайн. Он был разочарован. – Все это время Рэджинальд находится без сознания.

– Вот как, – Роза достала из сумочки носовой платок и сжала в руке, – все равно я хотела бы его навестить.

– Я не могу это разрешить. Допуск посетителей к нему строго ограничен. И даже если бы разрешил, вам бы не удалось с ним поговорить.

Контакт отработан. Можно прощаться. Сказать по совести, Мартин Клайн с самого начала сомневался в том, что разговор принесет пользу, но дрогнул, услышав взволнованное: «я могу чем-то помочь?» И поскольку, он сам вызвал миссис Мэй на беседу, просто невозможно было сразу встать, развернуться и уйти. А женщина, кажется, всерьез расстроилась. Одной рукой она продолжала сжимать носовой платок, пальцами другой перебирала ремешок сумочки, так и оставшейся лежать на коленях.

– И как, – она запнулась, – и как долго это может продлиться?

– Точно спрогнозировать не берусь.

– Значит, он безнадежен, – вздохнула Роза и решительно вскинула глаза, – знаю я ваши повадки.

Мартин не успел удивиться, как собеседница снова улыбнулась, словно спохватившись и стараясь сгладить резкость прозвучавших слов.

– Скажите хотя бы, где он сейчас?

– В психиатрическом отделении. Мы не вывешиваем списки по понятным причинам: последний рейд с его участием имел широкий общественно-политический резонанс. Я буду очень благодарен, если этот разговор останется между нами. Вас должны были предупредить при оформлении пропуска. Первое время нам непрерывно звонили. Сейчас все более или менее улеглось, но предосторожность не помешает.

– Понимаю, – она отпустила ремешок, поправила прическу и задумчиво посмотрела в окно. Капли дождя сползали по стеклу. Врач молчал, тщательно скрывая нетерпение. Как все спокойно, как тихо. А тогда был шум в коридоре «Стеллы» и непрерывно верещавший сигнал тревоги, на который она выглянула из лаборатории.

У того, кто разрешил уходить в Дальнюю разведку семьями, наверное, никогда не было семьи. Уж лучше многолетняя разлука и ожидание, чем вот так… Ни мужа, ни сына, ни жизни… «Стеллу» тогда развернули. Погибла четверть личного состава – в основном, пилоты и планетарные разведчики. Какие уж тут исследования Вселенной.

– После того, как вы окончательно убедитесь в собственной э-э-э… в невозможности ему помочь, – сказала она, досадливым жестом смахнув капельку с угла глаза, – выписка осуществляется домой?

– Если дома есть условия, – удивленно ответил Клайн. Собеседница оказалась несколько интереснее, чем он предположил, – раз в полгода забираем их к себе на контроль.

– Три месяца достаточный срок, чтобы увидеть отсутствие положительной динамики, не правда ли доктор Клайн?

– Вы работали врачом? – спросил Клайн.

– Нет, я биолог с опытом работы в пространстве. Вы уже догадались, почему я задала вам вопрос?

– Начинаю догадываться… Боюсь, вы плохо представляете себе, с чем столкнетесь, миссис Мэй.

– Вы мне объясните.

Клайн отрицательно покачал головой:

– Человек – не игрушка. У нас не салон проката. Если бы этот вопрос задал родственник, я бы еще…

– Ах, я вам не сказала, – не дослушав вздохнула Роза и лукаво сощурилась, – я его мать! Крестная. Вы слышали о христианской религии?

– Только в рамках курса «Религиоведение».

– Так вот я отвечаю за этого человека перед Богом. Рискнете сказать, что не хотите мне в этом помочь, Мартин?

«Она же меня обманывает. Не может быть»! – подумал Мартин Клайн, оправившись от легкого шока.

А миссис Мэй продолжала все так же решительно, но зайдя с противоположной стороны:

– Ваши отделения и специализированные интернаты перегружены. И двери от волонтеров не ломятся. Я согласна на юридическую и психологическую проверку. Позвоните мне, когда примите решение, даже если оно будет не в мою пользу. Чтобы я не ждала. Все мои контакты у вас есть. До свиданья, доктор Клайн.

«Ну и круг общения у тебя, капитан! – подумал Мартин, переведя дух. – Вот уж точно сплошной „не стандарт“. Выписать тебя, в самом деле, раз нашлось – куда? Пациент есть – схемы лечения нет».

Доктор Мартин Клайн считался в своем деле далеко не последним специалистом. И именно поэтому положение было отчаянным. Обращаться за помощью к мэтрам конкурирующей научной школы, считавшим несостоятельной методику резонансного акцента ему не позволяли статус и заведующий кафедрой. Собственная профессура разводила руками, маскируя бессилие за многослойными диагнозами. Большинство запрошенных консультаций неизменно заканчивались словами «процесс далек от стадии выздоровления». Проще говоря, профессура банально разводила руками, не теряя чувства собственного достоинства. Но это еще не все. С пациента отцы современной науки переключали свое драгоценное внимание на лечащего врача, у которого до защиты кандидатской диссертации оставались считанные месяцы. Получалось, что доктор Клайн заставлял расписываться в бессилии тех людей, которым скоро суждено по достоинству оценить несколько лет его труда.

«Не простят же на защите! – тоскливо думал Мартин, возвращаясь на филиал. – Черт бы побрал всех этих милитаристов и заговорщиков с их разработками! Полное отделение пациентов для которых ни диагнозов, ни схем лечения нет. И по дисеру все сроки горят. Ну что, капитан, отдохнем друг от друга? Не знаю как тебе, а мне понравилась эта твоя знакомая. Если юридически все чисто, почему бы и нет? Подберу ей в помощь патронажную сестричку – пусть навещает, видеонаблюдение поставлю… Нет пациента в отделении – нет проблемы. После защиты придумаю что-нибудь. Не в интернат же, в самом деле»!

Клайн переговорил с заведующим и позвонил миссис Мэй. Когда с формальностями было покончено, он связался с Виктором Блохиным и изложил уже готовый к реализации план, попросив помочь с транспортировкой. Рук не хватало, а Мартин торопился: на филиал грозилась нагрянуть очередная комиссия. Сначала Виктор взбесился, осознав всю безнадежность положения, потом удивился:

– Откуда она взялась?! Я сильно сомневаюсь, что Рэджинальд вообще посвящен в какую-либо веру! Почему вы ей доверяете?

– Лучше один раз увидеть… – задумчиво сказал Клайн. – Ее проверили. Опекунство она оформлять не собирается, да ей бы никто и не позволил. И ваш капитан не так сказочно богат, чтобы ради этого она решилась на такой шаг.

– Как знать, – недоверчиво сказал Виктор, – у него какое-то наследство есть, от которого он по молодости открещивался, а потом насколько я знаю, пытался документы поднять. Но систематически этим, естественно, не занимался. Капитаны АСП и без того не бедствуют.

Он замолчал, представил себе психоневрологический интернат и хмуро спросил, когда подъехать.

Приполярный городок у подножия холмов с высоты казался крошечным и не настоящим. Чего-то пейзажу не доставало: то ли буйной зелени, в которой утопали регионы индивидуальной застройки на других широтах планеты, то ли вздымающихся на заднем плане многоуровневых небоскребов мегаполиса – здесь кончалась полоса высотного строительства. Небольшой коттедж стоял на окраине. Реанимобиль занял почти всю прилегающую к дому территорию. золотистая красавица «Парадиз-люкс» класса земля-космос, эффектно спикировавшая с небес, осталась за воротами, перегородив проезд. Вышедшие из нее двое мужчин сдержанно поздоровались с миссис Мэй и молча прошли в ее дом вслед за Клайном. Мартин говорил – члены экипажа. Оба были одеты в гражданское – кто из них кто? Роза бы, наверное, догадалась по разговору, если бы они хоть несколькими словами перебросились. Но разговаривал сегодня только доктор Клайн. Парни выслушали указания, переглянулись. Русоволосый вместе с Мартином склонился над установленной накануне аппаратурой. Судовой врач? Тот, что ростом пониже ушел обратно к машине и вскоре вернулся с каким-то адаптером в руках. Без слов друг друга понимают. Взгляд – действие. Раньше Роза думала, что такая абсолютная психологическая совместимость встречается только в экипажах дальней разведки, которые по этому самому принципу совместимости набираются. Роза пригляделась. На куртке темноволосого красавчика блеснул штурманский значок. Значит, судовой врач и штурман.

– Как будто на похоронах побывал, – сказал Серж, выйдя за ворота дома, и зло пнул мелкий камешек носком ботинка.

Холмы на окраине городка серебрились от инея. К середине зимы снег ровным слоем укрывал здесь все окрестности и держался недели две-три. Полюсы планеты заставили климатехников себя уважать. Люди отступились, оставив им на память снежные шапки. Говорят на Аналоге-1, который вращается вокруг поперечной оси, в приполярных районах даже таких поселений нет – там еще холоднее.

Изо рта шел пар. Серж вдохнул и медленно выдохнул воздух, любуясь эффектом.

– Пойдем, выпьем, – сказал он Виктору. – Открывай машину – холодно.

– От кого я это слышу?!

– Перестань. Можно подумать тебе весело.

– Меня в клинику пустили. Видел уже.

– Золотая молодежь, – хмыкнул Серж.

– Сволочь, – беззлобно ругнулся Виктор, – а Розалия эта ничего.

– Ничего, – согласился штурман.

– Откуда Рэд ее знает? Клайн сказал не родственница. Тогда кто?

– Ты меня спрашиваешь… Тьфу, не могу, Вить! Пристрелить его? – вдруг сказал Серж.

– Ладно. Пойдем, выпьем. То есть поедем.

– Водку – не буду!

– Придумаем что-нибудь… Очнется – сам вздернется. А не очнется, так какая разница? Это правда, что Кейт с женой в дальнюю разведку собрался?

– Да. Отходняк в субботу, – подтвердил Серж.

– Где?

– В твоем загородном доме, разумеется.

– Танька убьет меня.

– Не убьет. Ты ее с собой возьми. Обещаю не оставлять ее без внимания в течение всего вечера. Она меня любит еще со времен первой свадьбы.

– Хм. Я думал, что меня.

– Дуэль? – улыбнулся штурман. – Ребенка воспитывает победитель.

– Отвяжись. Рэд, черт бы тебя побрал, оживай уже! Так тошно.

Бархатная ночь сменилась блеклой кисейной пеленой. Она то сгущалась, то мельтешила перед глазами, изматывая до ощущения бесконечной усталости, дробя мысли на отдельные, лишенные смысла фрагменты. Пожалуй, он был не прочь из нее выпутаться. Вот только как?

– Не любишь яркий свет, Рэджи? – спросила Роза. – Надо было сразу сказать…

* * *

– Стив, привет! – девушка в оранжевом летном комбинезоне спрыгнула с опускавшейся платформы трапа. – Так вот кто, оказывается, мой рыцарь сегодня!

– Здравствуй, Айна.

Пустая платформа дошла до нижней точки и гулко ткнулась в пол. Айна улыбнулась, тряхнув кудряшками. На груди блеснула надпись «Курьер-11», на рукаве – эмблема диппочты. Форма ей очень шла, и Стивен Талис, который все утро ходил мрачнее тучи тут же перестал расстраиваться по поводу своего назначения.

На самом деле расстроиться было от чего. Сначала Стиву с Брайном сказочно повезло. Перед аудиенцией у адмирала Дирса они на всякий случай попрощались друг с другом и с космосом. А вместо тюремного срока оба получили назначение на Аналог-2 в недавно созданное подразделение правительственного сопровождения, находящееся в подчинении Объединенного Совета. Сослуживцы из корпуса «Эталон», которых подвергли целой серии проверок и повторных аттестаций, либо завидовали, либо поздравляли с повышением – у кого на что благородства натуры хватило.

Но у элиты свои порядки. Новое руководство в первый же день ясно дало понять, что доверие здесь еще надо заслужить. Особенно бывшим пилотам «Эталона». В связи с чем прибывшие истребители получили по полгода испытательного срока и оказались в сопровождении курьеров. В ходе реорганизации их база, расположенная на одной из малых планет Альфа-радиуса, как раз вошла в Службу правительственного сопровождения.

На деле Стив с Брайном получили тренировочные полеты на симуляторе – в целях экономии бюджетных средств. Дальние переходы, защита VIP персон планет-Аналогов, разведывательные рейды, бои с пиратами и победные стычки с колониальными террористами – в мечтах.

Основной задачей во время вылетов здесь было уравнивание скорости с почтовиком и зашугивание зазевавшихся частников на открытых каналах и через ретрансляторы связи. И как тут себя проявить и заслужить то самое доверие – тайна за семью печатями.

Стив пожал протянутую узкую ладошку. Говорят, хороший пилот из нее получился, даже не верится. Айна – хохотушка и певунья из «Вышки», с которой он несколько лет назад познакомился на аэрокосмическом шоу. Пилот «Курьера-11».

– А хочешь в стыковке пойдем? – она заглянула ему в глаза. – У меня гитара есть на борту.

– А у меня приказ соблюдать дистанцию, – прозвучало не столько решительно, сколько грубо, и Стив замолчал, чтобы не ляпнуть очередную глупость.

– Жаль, поболтали бы. Ну, тогда до связи, Стив? В эфире встретимся!

– До связи.

Айна направилась в диспетчерскую оформлять рейс, обернулась и махнула ему рукой. Стив неуклюже махнул в ответ, испытав легкое головокружение, и сжал в кулак правую ладонь, все еще хранившую тепло рукопожатия. Как будто ему, как в детстве, подарили световой мячик, а вокруг уже прыгали мальчишки постарше и кричали: «Жлоб, жлоб! Дай поиграть».

«Курьер-11» в сопровождении двух тяжелых истребителей дальнего следования «Флэш» стартовал по расписанию. В колониальных территориях бета-радиуса на фоне политического кризиса, разразившегося на Аналогах, было очень неспокойно. У милитаристов Аналога-1, предпринявших недавно попытку политического переворота в Объединенном Совете, несмотря на провал, обнаружилось большое количество сочувствующих.

И как всегда, на фоне политической нестабильности, из-за спин государственных мужей повылезали проходимцы всех мастей. Собственная пресс-служба СКБ, представители которой не сходили с экранов, в таком авральном режиме в последний раз работала во времена войн Второй волны. Лидеры всех политических партий и общественных организаций считали своим долгом прокомментировать сложившуюся обстановку и пути выхода из нее с диаметрально противоположных точек зрения. А хозяева ретрансляционных сетей бета-радиуса настойчиво предлагали модернизировать систему и непрерывно отслеживать перемещения всех звездолетов в пространстве. Насколько утопической была идея сказать трудно. Авторов это ничуть не смущало, и при каждом удобном случае они ныли перед камерами, требуя от правительств метрополий денег ради безопасности граждан.

Но два истребителя дальнего следования типа «Флэш» последней модификации оказались очень веским аргументом для любителей наживы. И пока все информационные агентства вопили о том, что СКБ не справляется с потоком насилия в Космосе, Стив с Брайном маялись от безделья. Два дня полета до Сейлы прошли без приключений, а посторонние разговоры в эфире – да кто когда на них внимание обращал! В ангаре посольства Стивен не удержался и попытался поцеловать Айну, но та рассмеялась в ответ, шлепнула его по носу и сказала, что переспит с Брайном, если он немедленно не прекратит приставать к ней перед стартом.

Прервав его размышления включился инком.

– Стив, ты спишь? – спросила Айна.

– Нет.

– Почему? Автопилоту не доверяешь?

– Район Альгарро запрещен для полетов, но и в соседних секторах мусора до черта. Видишь комету?

– Да, – ответила девушка почти тревожно.

– Серьезная опасность, встречным курсом идет. Врежемся?

– Да ну тебя!

Воинственно распушив хвост в лучах местной звезды, космический объект промчался мимо связки из трех звездолетов, начавших разгон перед следующим скоростным участком.

– Не врезались, – улыбнулся Стивен, – на самом деле, сейчас моя вахта. А ты почему не спишь на автопилотируемом участке?

– Стив, – голос Айны звучал как-то не так, – у меня на радаре что-то мелькнуло минут пять назад и пропало. И никакой идентификации, сколько не пыталась. Не могло же мне померещиться. Посмотри у себя на всякий случай.

Он подпрыгнул в кресле:

– Сектор?

– 110/15/18, если я правильно прикинула. Пеленг тут же сбросился. А датчики ориентации выдали такую погрешность, что я подумала, что потерялась. И в несколько секунд все вернулось к нормальным значениям.

– Брайн, подъем! Сейчас узнаем. У меня не идентифицируется ничего.

– У меня сейчас тоже, – подтвердила Айна. – А вдруг это чья-то разведка? Может, камуфляж?

– У нас декодеры на режим маскировки, Айна. Они работают весь рейс в непрерывном режиме, – включился в разговор Брайн. – Пространство фонит. Астероидные вихри Альгарро близко, гравитационные и магнитные аномалии. Это звездное скопление – место гнилое.

– Первый группе: отставить разговоры! Скоростной режим согласно желтому коду. Перестраиваемся. Поиск цели.

«Курьер-11» прибавил скорость. Истребители, ощетинившиеся бортовыми орудиями, закружили вокруг словно две встревоженные птицы, выписывая бесконечную спираль. Сканеры непрерывно шерстили пространство и, наконец, на пределе разрешения приборов наткнулись на невнятный пульсирующий сгусток, перемещающийся параллельным курсом. Артефакт постепенно уходил от границы вглубь района Альгарро, плавно и стремительно, словно призрачный страж опасного района. Он был слишком крупным для звездолета, который мог бы перемещаться с такой скоростью.

– Действительно, не идентифицируется, – уже спокойнее сказал Стив ведомому, – что у тебя?

– То же самое, – подтвердил Брайн. – Я проверю, первый?

– Отставить, – скомандовал Стивен. – Задача – сопровождение. Активировать ускорители. Коррекция траекторий по ведущему. Вход в тоннель перехода через три минуты. Даю отсчет.

– Рано? – с сомнением спросил Брайн. – Не укладываемся в расчетное время до нулевой отметки. Мы еще на участке разгона.

– В самый раз. Уходим отсюда! «Курьер-11», уходишь в тоннель перехода за мной «по проводнику». Второй замыкает. Две минуты. Подтверждение компенсации возмущений траекторий. «Курьер»?

– Есть по проводнику.

– Второй?

– Есть перерасчет траектории до нулевой отметки.

Заработали подпространственные ускорители, унося корабли из опасного участка. Замелькали звездные карты прошиваемых районов, замедляя свой бег в соответствии с торможением на выходе. В режиме виртуального контроля полета Вселенная снова приобрела привычный вид. «Курьер» материализовался в ста тысячах километров от звездолета сопровождения – предельно допустимая дистанция, включил позывные и маневровые двигатели. Айна сама подстраивалась под ведущего, и Стивен счел за лучшее не маневрировать.

– «Курьер-11»! Что там у тебя с навигационным комплексом, Айна?

– Сейчас полный порядок. Стив, второй не вышел из подпространства!

– Черт! Брайн, где ты? Даю маяк на координаты выхода. «Курьеру» отставить разгон на переход, лечь в дрейф.

Минуты ожидания грозились перерасти в часы. Мысленно Стивен несколько раз метнулся туда-обратно, но на деле ИДС «Флэш»-4 согласно инструкции плыл рядом с вверенным звездолетом, пилот которого уже дважды спрашивал о планах на ближайшее будущее. И сколько Стивен не ломал голову – вырисовывался один единственный вариант, грозивший ему лишением звания, отставкой и прощанием с военным космофлотом. О том, как гражданские организации не любят разжалованных военных летчиков, просящихся в их ряды, лейтенант Талис был наслышан. Но тем не менее, Стивен решил довести «Курьер» до альфа-радиуса, и в нарушение всех предписаний оставить там свой объект сопровождения, предоставив ему самостоятельно добираться до базы «Луна-16». План состоял в том, чтобы вернуться по координатам возврата к нулевой отметке тоннеля-перехода и начать поиск напарника, на ходу объясняясь со своим командованием. Возможно ли все это осуществить на практике, Стивен не знал.

– Так и будем висеть? – нетерпеливо спросила Айна в третий раз. – А если что-то случилось? Ему помощь нужна…

– Второй – группе! Слышите меня? Не нужна мне помощь, Айна, сам умею в космосе летать!

– Брайн! Наконец-то. Где тебя носило?! Из графика выбились – не догнать!

Стивен потер о колени ставшие влажными ладони и положил руки на штурвал:

– Жду ваших объяснений, лейтенант Линкс.

Было слышно, как Айна облегченно вздохнула.

– Виноват, первый. Погрешности в определении координат на входе в тоннель перехода, – бодро отрапортовал ведомый, – вынесло аж на Вайлиан-19. Пока сориентировался, пока вас искал. Вот он я. Поехали?

Второй истребитель вошел в зону прямой видимости в веерном свечении тормозных двигателей, пристраиваясь позади и чуть правее начавшего разгон «Курьера». Приключения закончились.

– Дополнительная защита канала радиопереговоров звена, – объявил БК.

– Стив, слышишь? – раздался в тишине голос Брайна.

– Все ждал, когда ты проявишься. Рассказывай.

– У тебя виртуальный контроль не барахлил перед прыжком?

– Нет.

– А у меня еще как! Вся картинка поплыла. Вышел из виртуалки – на обзорниках не лучше: как сквозь деформированное стекло смотрел. Очень похоже на наведенные помехи. На входе вспышки были за кормой. Могу спорить, этот артефакт хотел меня обстрелять! Иначе откуда взялась такая ошибка в направлении сообщаемой скорости? Ускорители в норме, компенсаторы в норме – десять раз проверил, прежде чем к вам идти.

– Ого! И что, повреждения есть?

– В том-то и дело, что нет. «Ворота» во время закрылись. Бред какой-то! Что на базе скажем? Временное помрачение сознания экипажа?

– У всех троих? Включая датчики ориентации «Курьера»? Так и скажем, что столкнулись с неопознанным объектом. Запросим разведывательный рейд.

Брайн переключился на стандартную радиосвязь, и они еще некоторое время вместе с Айной дружно ругали район Альгарро за непредсказуемость. По приезде пилоты доложились комэску. К чести командира он выслушал очень внимательно и отправил обоих на доклад к координатору Службы правительственного сопровождения, в задачу которого как раз входило обеспечение слаженности действий гражданских и военных судов во имя безопасности полетов правительственных курьеров и самих высокопоставленных особ.

Как ни старались оба лейтенанта, рассказ получился сбивчивым, информация бортовых самописцев – невнятная. Координатор – высокий худощавый старик, вышедший в отставку в звании генерала ВКС недовольно пожевал губами и посоветовал пилотам-истребителям заниматься своим делом, т. е. сопровождением вверенных им звездолетов. И при этом не лезть близко к опасным районам, чтобы не повредить содержимое вверенных звездолетов. А если молодые люди хотят заняться научными изысканиями и разгадкой тайн района Альгарро, они могут подать рапорт о переводе на судно, специализирующееся в данной области, потому что задача Военно-Космических Сил Службы Правительственного Сопровождения Объединенного Совета состоит в другом. А начинается все с дисциплины и планирования оптимальных маршрутов, и так далее. Вплоть до предложения впредь не выбиваться из графика и принести свои извинения экипажу корабля торгового флота «Кливер», опасное сближение с которым в альфа-радиусе могло привести к непоправимым последствиям. Диспетчер, конечно, настучал.

– Где они набирают этих мастодонтов?! – зло сказал Стивен за дверью. – Обвешаются орденами с головы до ног – не подойдешь! На кой черт он тогда нужен?

– Координировать действия гражданских звездолетов и сопровождения, – усмехнулся Брайн.

– Вот он и координирует. А больше – ни хрена! Сидит графики подписывает, которые ему Искин составляет. Дальше своего носа видеть не хочет.

– А ему зачем? Он свое место заслужил. Тебе о такой должности еще лет тридцать мечтать.

– Вот-вот, еще посмотрим, какими вы будете в старости, – примирительно сказала Айна, которая ждала их в приемной. – А вы, мальчишки, ничего! – она вклинилась между ними, взяв под руки обоих. – Я бы с вами в разведку пошла. Пообедаем, как люди, в ресторанчике? Раз уж я в кои-то веки на Главной базе СПС оказалась. Говорят, здесь есть роскошный офицерский бар на четырнадцатом уровне. Угощаете?

Вот человек! Неудивительно, что у нее тесты на стрессоустойчивость лучше, чем у Стивена с Брайном вместе взятых. «Как она этот сгусток запеленговала? – ломал голову Стивен, засовывая в рот куски отбивного мяса, – мы сколько пространство сканерами шерстили, прежде чем заметили, а тут: раз, тень мелькнула и пеленг есть! Не понимаю». Айна улыбнулась ему, словно прочитав мысли, и подвинула к себе поближе тарелку с пирожными.

* * *

Выходные прошли отвратительно. Мартин разругался с внезапно нагрянувшей в гости тещей. Тринадцатилетняя дочь на всю ночь удрала в парк «Игротека» с соседским подростком. Жена устроила скандал и громко кричала, что психиатра, не сумевшего установить нормальные отношения между членами собственной семьи, нельзя близко подпускать к людям с измененным состоянием сознания. Начало недели тоже выдалось не легким: в ночь на понедельник умудрился покончить с собой один из пациентов, который был уже практически адекватен и готовился к выписке – настоящее ЧП для отделения престижной клиники, нашпигованного аппаратурой слежения. Трагедия произошла не в палате Клайна, но тучи сгустились над всем медперсоналом. Молодая докторша, которой грозило судебное разбирательство, была конечно не семи пядей во лбу, но очень ответственная и исполнительная. Она в голос рыдала в ординаторской и сердобольные коллеги потчевали ее транквилизаторами. Страсти кипели, работа стояла. По кабинетам ходили следователи СКБ и Отдела убийств столичной полиции, косо поглядывая друг на друга и по очереди задавая одни и те же вопросы. Только к пятнице отделение, наконец, заработало в обычном режиме. Тут доктор Мартин Клайн опомнился и сразу же после обхода взялся за пациентов, которые находились под наблюдением. А если уж быть до конца честным – то без всякого наблюдения почти целую неделю. К счастью, никто «не отяжелел», и Клайн как раз собирался выпить кофейку перед просмотром объемных мониторингов, пока загружались данные на Гардона. По экрану поползли графики, и нетронутая кофеварка осталась сиротливо остывать в углу кабинета.

Клайн схватил наладонник:

– Розалия, я сейчас подъеду! Мне нужна машина. Срочно! А? Что? Нет, это я не вам.

Он влетел в ординаторскую, под удивленными взглядами коллег молча схватил единственный на отделение портативный «Контактер», и в светло-зеленом врачебном костюме, в наброшенной поверх куртке и с чемоданом в руке явился на порог к встревоженной миссис Мэй под звуки затихающей сирены «скорой». Ни дать ни взять – земский доктор из исторического сериала «Земные будни», который с упоением смотрели жена и теща перед тем, как испортить ему настроение.

– Параметры активности изменились, – обронил он вместо приветствия и широким шагом направился в знакомую уже комнату.

– Что случилось? – встревожено переспросила Розалия.

– Все в порядке, – врач промурлыкал что-то неразборчивое, подключая аппаратуру, – попробуем еще раз.

Теперь Клайн работал спокойно и методично, и только развернув лепестки экрана на секунду остановился, чтобы бросить взгляд на пациента. Внешне ничего не изменилось: Гардон неподвижно лежал на функциональной кровати для стационарных больных, повторяющей контуры тела, тихонько стрекотала миостимуляция, автоматически включавшаяся каждые два часа. В сумерках за окном плавно крутились белые снежинки, недоумевая, почему их не пускают в комнату. Мартин проверил блок питания и ободряюще кивнул Розе.

– Убавьте свет, – посоветовала она, – или, если можно, я передвину лампу на стене. Она как раз на уровне его глаз, слепит.

– Слишком слабый раздражитель, – снисходительно заметил врач, взявшись за переходник и добавил, чтобы немного снять напряжение, – это он вам сказал?

– Ну что вы, Мартин, – грустно улыбнулась Роза, – сколько я ни пыталась с ним разговаривать – в лучшем случае в ответ – «да» или «нет». Очень невнятно, и как правило, невпопад. Вы провод уронили, – добавила она, указав на скользнувший на пол переходник, – почему вы на меня так смотрите? Я что-то не так сделала?

– Роза, вы – чудо! Это я что-то не так сделал. И давно он вербально… А, впрочем не важно, – Мартин шумно вздохнул поймал непослушный штекер, и поменял режим работы прибора на «вербальный контакт»: чем черт не шутит, – Убавьте свет, раз вы считаете, что ему так больше нравится.

В кабине полыхнул взрыв. Рэд вскочил, прикрыв глаза рукой. Освещение сменилось на тусклое, аварийное. Заклинившую дверь отсека вспорол посередине гигантский консервный нож. Рэд торопливо протиснулся в образовавшуюся неровную щель, обдираясь об острые кромки, рванулся прочь от своей тюрьмы по длинному полутемному коридору, прыгнул вперед и остановился как вкопанный. Он оказался внутри невозможной конструкции из подвижных переходов, навесных эскалаторов и грохочущих транспортеров. Все эти детали оборудования космопортов, бессмысленно двигались вразнобой, не позволяя определить размеры помещения. За единственным открытым шлюзом, свободным от бесполезной механики, словно адский маяк в пустоте полыхал мощный источник света. Он вспыхивал, на секунду высвечивая обшивку звездолета с цифрами бортовых номеров, беспощадно бил в глаза и гас, погружая окружающее пространство во мрак и словно стирая реальность. При желании к нему можно было добраться по беспорядочно проносившимся мимо транспортерам, рассмотреть бортовой номер и узнать, что за корабль там взрывается. «Нет. Не сейчас, – подумал Рэд, – не хватало еще свалиться с этой безумной карусели и шею сломать. Черт, это не корабль! Что это за место?!»

– Черт возьми, Рэджинальд, что это за место? – вслух сказал Клайн. – Давай, выбирайся оттуда. Кто здесь реальность моделирует, в конце концов!

Рэд вздохнул, повернулся спиной к удивительной панораме и вернулся в кабину. На двери не было ни царапины, она послушно отодвинулась, пропустив его внутрь. На связном устройстве, словно издеваясь, призывно светился зеленый огонек. Рэд нерешительно протянул руку. Не сидеть же здесь всю жизнь.

– Здравствуйте, капитан Гардон, – сказал Мартин Клайн, – не разрывайте связь. Вам нужна моя помощь.

Он шел напролом. Какой там! Он шел ва-банк, попирая основы основ работы в контакте.

– Нужна… – подтвердил Рэд вслух.

Речь была немного смазана, но разборчива.

– Осмотритесь. Вам не кажется странным тип этого звездолета?

– Это… не звездолет.

– Верно. Сейчас я покажу вам место, где мы действительно находимся. Смотрите очень внимательно. Считайте, это был эксперимент Департамента космоплавания, и он подошел к концу.

Стены кабины под потеками изоляции начали оседать и таять. Пол и потолок волнами разбегались в разные стороны. Спереди все еще торчала панель приборов с обзорным экраном, который вспучивался громадными пузырями, светлел, расползался… Рэд вскрикнул от неожиданности. Человек сидел совсем рядом – стоило сделать шаг. Но шаг Рэд сделать не мог. Хватит с него призраков и сюрреалистических конструкций! В глазах вместо бархатной уютной темноты плясали цветные пятна. Он прикрыл глаза ладонью. Холодный пластик браслета коснулся щеки. Рэд отдернул руку, и она бессильно упала на постель. Веки были тяжелыми, в ушах шумело. Над ним склонились какие-то люди.

– …своего рода шоковая терапия, – донеслось до него. – Я думал, идея канула в Лету вместе с варварским оборудованием и неприменима в современных условиях….

– Я… разбился? – с трудом ворочая языком, спросил Рэд.

– Все в порядке, – успокоил его Клайн, – вас просто взяли под наблюдение.

Рэд шевельнулся. Спинка кровати услужливо приподнялась, повторяя движение.

– Что со мной? – уже увереннее повторил Рэд, – Что это за аппаратура?

– Что ж, если вам не спится, мы можем пообщаться, – устало сказал врач, – как вас зовут?

– Рэджинальд. Вы врач?

– Доктор Мартин Клайн. Да, я ваш лечащий врач.

– При мне что, не было никаких документов? Что за идиотские вопросы!

– Рэджинальд, я спросил то, что должен был спросить.

– Спросили? Теперь объясните, что произошло! – почти крикнул Рэд, но голос сорвался. В памяти беспорядочно всплывали обрывки воспоминаний, не желавшие выстраиваться в более или менее логичную картину.

Клайн посмотрел на монитор. Пульс подскочил до ста сорока ударов в минуту.

Физиологические константы колебались на пределе допустимых, оставив далеко внизу все границы нормы. Тихонько зажужжал инжектор.

– Завтра часов в двенадцать вас устроит? – ровным голосом осведомился Мартин.

– Не знаю… Почему мне трудно говорить?

– Это пройдет. Отдохните, завтра побеседуем. Здесь глубокая ночь, моя смена закончилась. До свидания, Рэджинальд.

Клайн побарабанил пальцами по столу. Полистал запись. Мысли перепрыгивали с одной на другую. «Что это за замкнутый контур был, что за вспышка? Куда он меня загнал? Ассоциация какая-то из прошлого, связанная с ранением…Но никак не связанная с текущим состоянием. Так с катушек съедешь с этой работой… К черту, поспит одну ночь здесь, завтра разберемся».

– Роза, – устало сказал доктор, – я не могу его забрать. Как его сейчас транспортировать – ума не приложу.

Клайн, упаковывавший портативный «Контактер», взглянул на хозяйку дома, стоявшую напротив.

– Пусть погостит еще немного, – согласилась Розалия. – Не беспокойтесь, Мартин. Если что – я вам позвоню.

– Прямо на личный коммуникатор! Я отключу всех, кроме вас. Как только кто-то из патронажной службы освободится, сразу же пришлю.

– И чем сейчас ему смогут помочь ваши милые девочки?

– Да уж… Я приеду с утра, Роза.

За окном кружились белые снежинки. Серый с рыжим пушистый котенок, умывавшийся на подоконнике перестал лизаться и заскользил передними лапами по стеклу, ловя белых мух. Снаружи с тихим шипением сработал стеклоочиститель. Котенок отпрыгнул, выгнул спину, чуть не сорвался с подоконника, пока пятился, и мяукнув, отчаянно заскреб задними лапами, забираясь обратно. Это было так забавно, что Рэд невольно улыбнулся.

– Ты что здесь делаешь, негодник! – шугнула кошку пожилая женщина и виновато добавила, – соседский мальчишка притащил. Мать не разрешила домой взять. Здравствуй, Рэджинальд.

– Кто вы?

– Розалия Мэй. Но для своих просто Роза. Мы встречались на пассажирском лайнере «Transanalogiсal corporation».

– Я на рейсовиках не работал… Не может быть!

– Все правильно. Ты помог его посадить, капитан. Мы оба тогда были пассажирами.

– Ах, да, – лицо женщины теперь казалось знакомым, – вы еще переживали из-за меня, а у меня…

«Кира!»

Он дернулся и схватился за сердце, но оно исправно стучало о грудную клетку. Рука налилась тяжестью и безвольно опустилась. Что-то тихонько стрекотало, от чего казалось, что на каждой мышце сидит по кузнечику. Роза присела на край постели.

– Тебе больно?

– Нет, – сказал Рэд, ослепленный цепочкой вспыхнувших воспоминаний. – Кажется, нет… Господи… Мы выбрались с L-80, да?! Да. Роза, Роза! Меня что, парализовало?! Черт, Блохин же предупреждал! Дэйв, сволочь…

Во дворе разворачивалась служебная машина госпиталя космопроходцев.

– Нелегко было зазвать тебя в гости, мой мальчик, – миссис Мэй покачала головой.

– В гости? – недоверчиво переспросил Рэд и огляделся. Широченная функциональная кровать с противопролежневой системой больше походила на спасательную капсулу и занимала почти всю небольшую комнату. Головной конец упирался в стеллаж, составленный из аппаратуры ухода и телеметрии. Справа через узкий проход стоял стол и два стула. Если раньше здесь и была какая-то мебель, то ее скорее всего вынесли, чтобы освободить место. На противоположной стене рядом с дверным проемом торчала узкая панель голографического проектора. Кто его здесь смотрел: хозяйка? Дежурный персонал? Тем не менее, пульт лежал на столе. За окном с поднятыми жалюзи было пасмурно. Поверх ряда низких крыш угадывались в тумане белые холмы. Как будто небо съело настоящие горы, оставив от них огрызки, припорошенные снегом.

– Как я здесь оказался… Расскажите мне все по порядку, Роза.

– Сейчас сюда зайдет доктор Мартин Клайн, поговори лучше с ним.

Роза на кухне налила котенку молока и закрыла лицо руками. Разговор в комнате велся на повышенных тонах, как Мартин Клайн ни старался. К тому же Рэд наотрез отказался от повторной госпитализации.

– Если я сейчас не в состоянии оформить письменный отказ, это не значит, что я невменяем! – зло сказал он.

И тут Клайну было нечего возразить. У него на руках имелась только история болезни, свидетельствовавшая о том, что человек некоторое время находился в бессознательном состоянии, а затем пришел в себя.

– Разумеется, Рэджинальд. Ваша жизнь принадлежит только вам, распоряжаться ею по своему усмотрению вы имеете полное право. Я подумаю, что можно сделать и сразу же сообщу. И не беспокойтесь: клеточные активаторы я ввел вам еще вчера, миостимулятор сейчас работает в непрерывном режиме, к вечеру можно будет вставать. Останется только легкая слабость. Наберитесь терпения на несколько часов.

«А ты не подарок, капитан, – добавил он про себя, – Что мне теперь с тобой делать? Раз в жизни решил рискнуть, все получилось, как нельзя лучше, и кому стало легче от моей качественно проделанной работы? А уважаемые коллеги все-таки перестраховщики. Дозировка миостимуляции явно для него недостаточна. Если уж написали в заключении, что нервная ткань полностью восстановлена, можно было и добавить. Главное – написали. И нам спихнули».

Гардона им, действительно, спихнули. Да так, что полбольницы перессорилось между собой. Началось все с того, что заведующий Лабораторией нейрогенеза пришел лично к заведующему психиатрическим отделением и настоятельно предложил перевести пациента.

– По каким показаниям? – запротестовал психиатр. – Где вы здесь психиатрию увидели?!

– Хотите сказать, что он здоров? Так я его выпишу.

– Нет конечно, но…

– Тогда забирайте! – сказал решительный нейрохирург. – Мы свою работу сделали, и я уже устал с СКБ объясняться.

– А почему к нам?

– Найдете, кто еще возьмет – переведу туда.

Начальник Клайна и заведующий реанимацией ругались уже при Мартине, которого не иначе, как сам черт дернул зайти спросить, что за реанимобиль штурмует ворота филиала.

– …от аппарата отключили, состояние стабильное, – пожал плечами реаниматолог.

– Хотите сказать, что он здоров? – хитро прищурив глаз, повторил психиатр слова решительного нейрохирурга.

– С точки зрения реаниматолога: раз умирать больше не собирается – как бык! – не дрогнув, заверил его коллега и потер руки, – забирайте-забирайте. Пусть теперь вас СКБ помучает.

– Сговорились! – подытожил начальник и медовым голосом добавил. – А-а, доктор Клайн! Очень хорошо, что вы зашли…

Тут Мартин задумался об истинных причинах пребывания безнадежного пациента в доме у Розалии Мэй и всех простил.

Вечером Рэд дотянулся до дистанционника на столе и включил первый попавшийся новостной канал. Рекламный блок открывал ролик Ассоциации свободного поиска. Рэд выругался вслух, щелкнул кнопкой, наугад перелистал несколько иконок, порхавших вокруг и увидел Клэр.

– Агентство информации «Галактика» поздравляет с наступающим Новым годом всех, кто работает сейчас в пространстве, всех, кто ждет домой космопроходцев и всех вас, уважаемые зрители. Ведь все мы – частички этой Вселенной. Мы храним традиции и устремляемся в даль…

Клэр Адамс что-то говорила о древних традициях, современном летоисчислении, особенностях праздника, пришедшего с Земли-1 вместе с первыми переселенцами и еще какую-то трогательную чепуху, которую СМИ обычно несут под Новый Год.

Она была невозможно хороша в роли ведущей праздничной программы. Рэд сполз с постели. Он весь день мечтал избавиться от своей супер-кровати, которая то повторяла каждое движение, заботливо укрывая подопечного термозащитой, то хватала за руки и за ноги, стоило сделать резкое движение. Клэр в вечернем платье улыбалась ему со стены. Рэд мысленно разорвал на ней это проклятое платье, с треском разодрав блестящую ткань – от дразнящего выреза на груди до подола. Изображение свернулось в светящуюся точку. Брошенный пульт ударился в стену, наискосок скользнул по гладкой поверхности стола и упал на пол. Рэд ухватился за спинку кровати и развернулся к стеллажу с аппаратурой. За матовыми стеклами, точно живые змеи полусонные от холода, плавали какие-то щупальца и подрагивали шланги с розоватыми наконечниками.

Испытав приступ отвращения от одной мысли, что все это лазило ему в рот (и не только в рот), Рэд нашел на верхней полке камеру слежения, дотянулся до нее и отключил.

Глава 3

Роза постучала в дверь, когда он, сидя на кровати, отдирал магнитные застежки браслетов. Он не ответил, и Роза заглянула в комнату. Застежки не поддавались. Рэд бросил бесполезное занятие и поднял голову:

– Роза, я не смогу заменить вам погибшего сына точно так же, как вы мне – погибших родителей… Как вы этого не понимаете!

– Прошлое не вернешь, – неожиданно спокойно согласилась Розалия. – Вы очень разные. Сравнивать вас можно разве что по возрасту. Ты немного старше, Рэджинальд.

У Гардона было такое ощущение, что его только что легонько щелкнули по носу, вместо того чтобы выдрать. Стало обидно до слез.

– На базе АСП у меня оставались вещи, которые в случае невозвращения похоронная команда передает родственникам, – хмуро сказал он, чувствуя себя последней сволочью, – где они?

– В шкафу.

Рэд посмотрел по сторонам.

– Встроенный шкаф у окна, – пояснил Роза, – ты куда-то собрался?

Он махнул рукой.

– Куда я денусь. Я теперь знаю, как себя чувствовали пилоты-первопроходцы, покидая анабиозные камеры. Представляете – вывалился из биогеля и за штурвал – звездолет сажать на незнакомую планету. А груз – несколько тысяч колонистов… Какое счастье, что я родился, когда сверхсветовые движки уже изобрели.

Роза улыбнулась, открыла встроенный шкаф и показала ему нужную полку. Рэд достал кредитки, коммуникатор и оперся рукой о спинку кровати.

– Как вы думаете, Роза, можно мне самостоятельно расплатиться за пачку сигарет? Или сюда явится команда со смирительными рубашками и у нас будут неприятности?

Роза покачала головой.

– Пойдем, чайку попьем, – предложила она. – Мартин сказал тебя активизировать. Заманчиво звучит, да Рэд? Я приглашаю тебя в гости на хозяйскую половину. Мне кажется, начать проще с этого.

Она прошла вперед, оставив дверь открытой. Рэд смерил взглядом расстояние и провел ладонью по правому бедру. Нога в колене почти не сгибалась, и первые шаги дались нелегко. «Задача сведена к известной», – с горечью подумал Рэд, ковыляя за хозяйкой по короткому широкому коридору. Еще несколько минут назад он хотел уехать отсюда. Интересно, как бы он это сделал, а главное – куда? Домой? Он вспомнил особнячок родителей на Южном мысе. Рэд, конечно, попытался заявить права на наследство, когда поумнел и сообразил, что теряет. Но дело затягивалось. Он и в лучшие времена не помнил, на каком этапе бросил его в очередной раз. «Кажется, особняк – мой, но все еще законсервирован. Я даже какие-то долги по нему выплачивал. А чем там вообще дело кончилось? Надо позвонить адвокату». В висящем на стене зеркале появилось отражение, Рэд скользнул по нему взглядом и чуть не упал. Человек, которого он там увидел, действительно выглядел психически неполноценным. Лицо осунулось. Свободная светло-коричневая роба с рукавом три четверти, которую он вместе с такими же почти пижамными брюками обнаружил на стуле, только подчеркивала худобу. Глаза запали. Волосы как будто пеплом присыпало. Седины, которая раньше едва пробивалась на висках, значительно прибавилось. «Долетался, – подумал он, – доигрался с Пространством. Как Роза тогда сказала? Больше в жизни не поднимусь выше третьего этажа? Вот-вот».

В комнатке, куда Роза его привела, было немного не прибрано и ужасно уютно. Рэд отдышался, откашлялся после первых самостоятельно сделанных глотков и вытер пролитый чай салфеткой, которую ему сунули в руку. Дальше дело пошло лучше. Смывая ароматным чаем мерзкий привкус белковых коктейлей, он еще раз выпытал все подробности своего появления в доме Розалии Мэй, но как можно согласиться на роль сиделки для незнакомого человека на неизвестный срок так до конца себе и не уяснил.

– Твои ребята очень переживали, – сказала Роза, чувствуя, что пауза затягивается. – На вас на всех троих было больно смотреть. Позвонишь им, Рэд?

– Да. Конечно, но не прямо сейчас, – рассеянно сказал он. – Роза… почему я вообще оказался не в изоляторе СКБ…

Он прикусил язык – кое-кто слишком любил избавляться от свидетелей.

Розалия очень вовремя отвлеклась на вызов с домашнего терминала, и Рэд стал невольным свидетелем разговора в ходе которого обсуждалась организация новогодней вечеринки в соседнем спортклубе. Две почтенные пожилые дамы азартно спорили, кому в этом году рядиться болотной ведьмой, пока Роза не намекнула, что у нее гости.

«Я в этой жизни определенно что-то пропустил», – подумал Рэд.

– Я никогда спортом не увлекалась, – смущенно пояснила Розалия, подливая чай, – сколько ко мне претензий из-за этого было перед первой экспедицией! Тренировки по общей физической подготовке для научной группы тоже обязательны… Чуть из состава не вывели. Муж тогда руководство уговорил… Началось все с того, что соседка попросила мальчика сводить на баскетбол. У сына соревнования, а у нее деловая встреча как назло.

– Несостоявшийся любитель животных? – спросил Рэд. И словно услышав, что говорят о его благодетеле, котенок влетел в комнату. Он остановился, распушил усы, прежде чем Рэд успел руку протянуть, подпрыгнул, оттолкнувшись всеми четырьмя лапами, и унесся по своим кошачьим делам.

– Такой зашуганный был – не поверишь, – вздохнула Роза, – отдам в приют для животных. Весь дом перевернул. Как к тебе в комнату просочился – ума не приложу. Та дверь на него не должна была среагировать, – она помолчала. – Я пришла в наш спорткомплекс, а там – целый мир! А у меня – депрессия по поводу выхода на пенсию. Так вот и пристрастилась.

– Роза, вы – чудо.

Она рассмеялась:

– Вот и Мартин то же самое сказал. Рэд, как же я теперь из дома буду уходить? Раньше у меня карманный сигнализатор всегда с собой был, и я могла не бояться, что ты что-нибудь натворишь.

– Я не сожгу дом и не повешусь, можете хоть в Олимпийских Играх участвовать! Значит, у вас здесь не курят…

– Выйдешь на крылечко. Там хорошо, на улице. Правда, с подогревом дорожки коммунальщики перемудрили. Опять лужа у крыльца.

«Лужа у крыльца, – мысленно повторил Рэд. – Лужа у крыльца, приблудный котенок, новый год и болотные ведьмы в соседнем спортклубе… Может, я в самом деле с ума сошел и мне в отделение надо? Вчера звездная война была».

– Спасибо за чай, Роза.

Утром Гардон позвонил Клайну сам, сказал, что готов к сотрудничеству и извинился за свое поведение. «Он, видите ли, готов к сотрудничеству», – пробормотал Клайн, и коллеги, оказавшиеся свидетелями разговора, бросились его шумно поздравлять. Затем состоялся сеанс связи с Блохиным, и через несколько часов обрадованный Виктор уже раскланивался с хозяйкой на пороге дома.

– …не беспокойтесь, мы договорились, что прокатимся, – говорил он, когда Рэд вышел в коридор, опираясь на костыль, полукругом обхвативший предплечье. Виктор замолчал и обернулся.

– Здравствуй, Рэд. Давно не виделись.

– Привет.

– Ты когда-нибудь был на полюсе родной планеты?

– Нет.

– Вот и я тоже. Съездим? Машина во дворе… Помочь тебе?

– Ну, помоги.

Над южным полюсом Аналога-2 висел небольшой развлекательный комплекс, который так и назывался «Полюс». Под ним зарывались в настоящие белоснежные льды бесконечные лабиринты конструкций климатехников. Именно климатехники и составляли здесь большую часть посетителей, да еще влюбленные парочки и компании студентов. При желании можно было зайти во внутренние помещения, но Виктор счел за лучшее припарковаться на платформе с вывеской «Автозаказ» и остаться в машине. Он взял себе какую-то ерунду, чтоб отстали.

– Ничего не хочу, – сказал Рэд в ответ на его вопросительный взгляд. – Расскажи, чем дело кончилось.

– Экипаж допросили с пристрастием, прогнали через медкомиссию, заставили выучить наизусть официальную версию событий и предоставили отпуск, который по желанию можно продлевать до года, – Виктор усмехнулся. – Только уже без оплаты. Из официальной версии, за которую мы все расписались, естественно, выпал эпизод в Лиге-31…

– Это понятно.

– Что еще тебе рассказать… В верхушке космофлота и СКБ полетели головы. Корпус «Эталон» расформировали, переименовали и собрали заново. Был громкий политический скандал, в результате которого Аналог-2, и так игравший в Объединенном Совете ключевую роль, еще больше упрочил позиции, а в колониальных территориях до сих пор вспыхивают вооруженные конфликты. События в районе Альгарро представили, как трагическую случайность. В данный момент сектор закрыт для полетов. По слухам время действия наших экспериментальных образцов с L-80 оказалось длительнее расчетного. Что там сейчас происходит известно только СКБ и научной группе, возглавляемой Бертом Стоуном, но к нему теперь не подступиться.

– Полковник Дэйв? – спросил Рэд.

– О, вот у кого все в полном порядке! В звании его, правда, не повысили – припомнили угон «Гепарда», зато повысили в должности. Он распрощался с АСП и осел в Управлении СКБ начальником отдела информации, всячески обласканный политической элитой родной планеты и новым руководством.

– А Дорвард?

– А Дорварду – хоть бы что! Как всегда. Непотопляем как линкор. Выполнял задание Департамента – и все тут, – пожал плечами Виктор.

– Слушай, Виктор, – задумчиво произнес Рэд. – Клайн, когда мне рассказывал, как я к ним попал, подозрительно ласково улыбался и явно чего-то не договаривал. Теперь ты мне скажи: у меня вместо сердца протез стоит, или все действительно дешевле обошлось?

– Намного. Я, правда, долго объяснял, как и зачем двум нормальным людям пришло в голову насовать друг в друга медицинские эндомодуляторы, предназначенные для умирающих больных. Три раза повторил, прежде чем поверили… Тяжелое общее состояние у тебя обусловливалось генерализованным нарушением проводимости нервных импульсов.

Рэд скривился. Виктор ухмыльнулся:

– В общем, тебе починили полтора метра проводов, и состояние стабилизировалось. Сердечко даже трогать не стали. Легко отделался, Рэд.

– Да уж.

– Н-ну…

– Ладно, не грузись. Кого тебе Татьяна родила?

– Пока не родила. Должна мальчика. Скоро.

– Позвонишь – скажешь.

Рэд замолчал.

– Как ты? – сказал Виктор.

– Нормально, – Рэд как-то странно посмотрел на него. – Молодец, что спросил. Представляешь, просыпается на кладбище скелет, в два дня обрастает мясом и кожей, выясняет, что у него есть имя, память и умение космические корабли водить, которое никому на хрен не упало! Так как я, по-твоему?

– Ну извини, – усмехнулся Блохин, – я так спросил, поразвлечься… Кейт с женой ушел в дальнюю разведку.

– Ничего себе. А где Джой?

– У Пайнтера. Ты был прав – он скрытый телепат. Парня недавно на тестирование стаскали в ИНИс, предлагали обучение с трудоустройством.

– И как?

– Никак. Ни о чем, кроме полетов слышать не хочет. Серж в бизнесе увяз по уши. Дорвался. Пока мы ему мешали, деловая активность приравнивалась к хобби. А сейчас поперло. Сильно сомневаюсь, что он еще когда-нибудь будет штурманом работать.

– А ты? – спросил Рэд.

– У меня отпуск до года по желанию, как и у тебя, – сказал Виктор, – не придумал еще.

Рэд отмахнулся:

– У меня снят допуск, знаешь ведь. Что-то долго ты думаешь… Ты с отцом помирился – нет?

Виктор поморщился как от зубной боли и сменил тему:

– У Стрэйка старший сын преддипломную практику прошел, скоро пилотаж сдает. Сам знаешь, мероприятие зрелищное. Давай сходим, поддержим молодежь.

Рэд отрицательно качнул головой и отвернулся:

– Один сходишь, покрасуешься.

Вернувшись, он первым делом позвонил адвокату, выдернув его из постели посреди ночи. Тот поклялся, что все, что касается особняка улажено еще год назад и при желании им можно пользоваться. Только на официальное вступление в права наследования и приведение дома в рабочее состояние может уйти некоторое время. На следующий день Гардона уволокли на допрос в СКБ, и он не только в очередной раз пожалел, что остался жив, но и что остался в здравом уме. Клайн зря старался.

Эскабэшники с рук на руки передали его начальнику комиссии по допуску гражданского космофлота. И на Гардона высыпался целый ворох неприятностей и документов, их зафиксировавших. Его лишили даже права на ношение оружия и управление индивидуальным транспортным средством, одарив на прощание удостоверением ветерана космофлота. И вдруг все кончилось. Рэд лежал на кровати, пришедшей на смену стационарной системе, ждал звонка от адвоката и смотрел в окно. Напиваться в доме у Розы было бы верхом черной неблагодарности, и он не пил. Просто лежал и смотрел. Дверь открылась, Виктор, облаченный в форму АСП, шагнул в комнату.

– Одевайся, поехали, – не поздоровавшись, сказал он.

– Куда?

– До «Вышки» прокатимся.

– Нет.

– Поднимайся! Три часа до начала. Я уже все узнал: номер группы и машины. Семерка выпала Стрэйку-младшему. Он знает, что мы придем.

Всю последовавшую за этим ругань и причитания своего капитана, что все кому не лень теперь все решают за него, Виктор, не дрогнув, пропустил мимо ушей. По крайней мере, на фамилию Стрэйк Рэд отреагировал, и в итоге они все-таки пошли к машине.

– Ты почему с палкой ходишь до сих пор? – удивился Блохин.

– Так легче, – буркнул Рэд, – отодвинь сидение.

– Надо заниматься своим любимым организмом, а не на диване лежать.

– Я уже восстанавливался один раз после травмы так, что искры из глаз сыпались, – пожал плечами Рэд. – Больше не хочу. Да и незачем.

– Хромать тебе больше нравится? Вот погоди, спина начнет болеть, посмотрим, что ты тогда скажешь.

– Накачают какой-нибудь химией и пройдет, – равнодушно сказал Рэд, устремив взгляд в боковое окно.

Темно-серая летная куртка резко подчеркивала его бледность. Надеть форму капитана АСП Блохин ему даже предлагать не стал. Спасибо, хоть побрился и причесался.

– Сходи к психологу или Клайну позвони, – посоветовал Виктор, – смотреть противно.

– Сам сходи! – огрызнулся Рэд. – Не дал человеку умереть спокойно, а теперь испытываешь комплекс вины за свое благородное деяние. Разве нет?

Оставшееся до космодрома «Вышки» расстояние они проехали молча. Виктор открыл двери машины и принципиально не стал помогать Гардону выбираться. Тот скрипнул зубами, но вылез сам.

– Рэд, ты удостоверение взял?

– Взял.

«Не все потеряно», – подумал Виктор.

– Давай посмотрим из служебки, – предложил он. – Там кроме изображения на демонстрационные экраны параметры полета выдаются и ошибки регистрируются.

– Ты мне хочешь кухню «Вышки» объяснить? Так я знаю.

– Рэд…

– Пойдем, Вить. Кто-то говорил, что мы опаздываем.

Они миновали охранников, которые отсеивали любопытных у турникета, и прошли в служебное помещение, где размещались экзаменаторы и рекрутеры, занимавшиеся подбором кадров.

В смотровом зале было не так людно, как снаружи, но все равно Рэд чувствовал на себе любопытные взгляды. С несколькими из присутствовавших он поздоровался и тут же отвернулся, не желая быть втянутым в разговор.

Стрэйк младший отлетал очень неплохо, хотя Гардону больше понравилось, как выполнял задание пилот «двойки», а максимальные баллы набрала машина с девятым бортовым номером.

Самым зрелищным, конечно, было выступление орбитальников, демонстрировавших взаимодействие летного звена с группой планетарных разведчиков. Именно благодаря третьему, Орбитальному факультету выпускные экзамены Школы Космолетчиков приобрели такую популярность, превратившись из тестирования приобретенных навыков в полукоммерческое шоу, привлекавшее внимание не только специалистов, но и людей далеких от космоса. Для Школы это оказалось палкой о двух концах. Шеф-пилот Гаррисон Стар выиграл в деньгах и престиже и облегчил своим выпускникам задачу трудоустройства. Руководители всех рангов получили возможность лично убедиться в качестве подготовки будущих сотрудников. И половина выпускников, приходящих на торжественное вручение дипломов, имела в запасе кое-какие предложения. Иногда – весьма заманчивые.

Старшеклассники, на три волшебных дня сбегавшие с уроков и очарованные всем происходящим, неизменно переходили в разряд абитуриентов к началу нового набора на первый курс. Популярность учебного заведения росла год от года. Но отношения между первым – Межпланетным факультетом, считавшимся фаворитом, и двумя остальными: Орбитальным и Навигационным окончательно испортились. Деканаты дрались за реальное время налета, разрешенные орбиты и пригласительные билеты для высокопоставленных чиновников. И зачастую откровенно «топили» студентов друг друга, проходящих ознакомительные курсы по смежным специальностям, с единственной целью – пересадить их на симуляторы и выкроить для своих дополнительное время.

В результате во вновь укомплектованных экипажах среди бывших выпускников нередко вспыхивали ссоры между пилотами и штурманами, считавшими свой факультет незаслуженно обойденным. А в межпланетном и орбитальном направлениях космоплавания взаимопонимание полностью отсутствовало, что зачастую являлось причиной не только стычек в кабачках технических станций, но и крупных аварий в Пространстве. Психологи бились с проблемой не один год, но пока победа была не на их стороне. Понятие кастовости накрепко застревало в горячих головах молодых пилотов и штурманов за годы, проведенные в Альма-матер, и притуплялось лишь с возрастом. Сходились космопроходцы только в одном: дружной нелюбви к заносчивым выпускникам военно-технических ВУЗов, которые в отличие от «Вышки» не были интернациональными. Каждая из планет, с большим или меньшим успехом имитировавшая Землю-1 имела собственные ВКС и учебные заведения, поставляющие для них пилотов и бригады техобеспечения.

Размышления Гардона прервал старший преподаватель кафедры летной подготовки, который начал вызывать курсантов для объявления итоговых оценок. Пилотом «девятки» оказалась шустрая коротко стриженная глазастая девчонка, от которой мужская половина ее группы, включая Стрэйка-младшего, не отводила глаз.

Рэд вспомнил Эллен Лейти и проводил девочку, готовую прыгать от восторга по поводу своей безоговорочной победы долгим печальным взглядом. Официальная часть закончилась.

– Пойдем, скажем пару слов мальчишке, – сказал Виктор, – пусть остальные немного позавидуют.

– Чему уж тут завидовать, – ответил Гардон и пожалел, что не послушал Виктора и не надел форму капитана АСП. – Привет, Саймон. Хорошо летал.

Он пожал парню руку, от чего тот окончательно смутился.

– Нет, сэр, не очень, – сказал он с оттенком досады, – спасибо, конечно, но лучшее время сегодня не у меня.

Саймон Стрэйк не был копией своего отца, но в манере говорить и держаться проскальзывало что-то неуловимо знакомое.

– А проиграла бы она, – фыркнул Виктор, прекрасно понимая причину этой досады, – начались бы слезы-сопли перед всем преподавательским составом. Так что все очень даже по-джентельменски. Мы-то знаем, кому Пространство осваивать, а кому в итоге – детей рожать.

Прозвучало залихватски. Шовинизм тот еще. Гардон невольно улыбнулся и вспомнил, что даже не спросил Виктора ни о ребенке, ни о жене. «Эгоизм, – подумал он, – как ни крути. Я ведь кровью не истекал, лежа на диване, мог бы языком пошевелить лишний раз, ничего бы не отвалилось».

– Еще немного и она на стыковке засыпалась бы, – сказал Рэд, – повезло. Слишком высокая скорость на торможении, синхронизаторы визжали – здесь слышно было. Крутануло бы ее в реальных условиях. Такие номера только на учебных машинках и проскакивают.

– Да? – удивленно спросил Саймон. – А почему экзаменаторы не заметили?

– Не верит, – улыбнулся Виктор.

Стрэйк-младший покраснел.

– Вот уж чего не знаю, – сказал Рэд. – Я бы повторно прогнал.

– А у меня? – спросил юноша.

– У тебя – разгон короткий.

– Ага. А на первой отметке или на второй?

– На обеих. По-моему, на второй чуть лучше. Попроси запись с временной разверткой, сам увидишь. А так – молодец.

– Спасибо, господин капитан.

– Смотри, тебя ждут не дождутся, – Блохин кивнул на парней и девочку, стоявших чуть поодаль. Они переминались с ноги на ногу и отчаянно боролись с желанием подойти ближе и послушать разговор. Виктор чуть повысил голос. – А героиню дня угостите, сделайте широкий жест. Победителей не судят.

На эмблему АСП, поблескивавшую на плече Блохина курсанты сделали стойку. Но Виктор и Рэд уже направились к выходу.

– Представляешь, – все еще улыбаясь, продолжил Блохин, – подходит он к своим. Те ему: «это кто?», а он так небрежно: «капитан с бортинженером из АСП, на меня посмотреть приходили». Гарантированный столбняк. Представители Ассоциации здесь не появляются. У нас и так конкурс человек двадцать на место. Без опыта работы даже резюме не рассматривают. А Саймон мало того, что практику в АСП прошёл у Седого, так ещё сегодня ради него аспшники в Вышку пожаловали!

– Угу. Красиво. Отца-то не вернешь, – сказал Рэд и вспомнил глухой удар в динамиках, чуть шершавую оплетку штурвала «Гепарда» и свой безумный бой с истребителями. Ярко, во всех деталях, которые раньше все время ускользали от него.

– Эй, Рэд…

«Почему я дал себя уговорить, Джери! Испугался? Устал? Что, если бы мы все-таки пошли в паре или я один ушел на „Гепарде“…

– Ты-то хоть вернись, – пробормотал Блохин.

– Здесь я Вить, здесь.

Гардон споткнулся. Виктор крепко ухватил его за плечо.

– Только не падай!

– В самом деле… Упасть тут только осталось.

– Что случилось?

– Отпусти! Ничего не случилось.

– Давай-ка мы лучше присядем, – предложил Виктор.

Под яркими зонтиками летнего кафе резвилась молодежь.

Рэд смерил взглядом расстояние, оставшееся до лифтов стоянки.

– Нет. Пойдем к машине, немного осталось… Как твоя Татьяна с малышом?

– О! – Блохин многозначительно поднял палец, – проснулся? Танька боится пополнеть. Ребенок спит, орет и трескает молоко, – Виктор помолчал и добавил уже серьезнее. – Я только сейчас начинаю понимать, почему Стрэйк так носился с Джоем, никогда на него не орал и с мостика не вышвыривал, в отличие от некоторых.

– И почему?

– Тебе еще рано. Не поймешь. Жизненного опыта маловато.

– Ничего себе, – хмыкнул Рэд, – от кого я это слышу? И потом я Джоя с мостика не вышвыривал. Один раз только и выставил, причем за дело. По-хорошему – так тебя тоже надо было выставить. Вахту на себя брать не захотел. Пойдем уже. Нормально все.

Виктор улыбнулся.

– То-то он двое суток покрывался зелеными пятнами при одном твоем появлении. Педагог.

– Перестань. Я тоже хорошо к нему относился. А из Стрэйка бы получился классный инструктор „Вышки“. Зачем я его тогда уговорил? Не пошел бы со мной – остался бы жив.

На обратном пути Рэд принялся выяснять в справочной Инспекции движения, когда и как ему можно будет забрать машину, ожидавшую своей участи на штрафстоянке. Согласно действующему законодательству владелец, лишенный права управления независимо от причин, мог либо продать свое транспортное средство, либо дать согласие на „принудительный автопилот“. Тогда перепрограмированное авто, отмеченное соответствующей символикой, возвращалось хозяину. Водителю машины с установленной программой принудительного автопилотирования оставалось только сесть в салон и обозначить пункт назначения, после чего машина начинала движение в заданном направлении с соблюдением всех правил дорожного движения, не доставляя никаких хлопот остальным его участникам.

– Зачем это тебе машина понадобилась? – подозрительно спросил Виктор.

– Визит вежливости нанести своему непосредственному руководителю, – усмехнулся Гардон. – А заодно – узнать, чего я еще стою как космолетчик.

– Рэд, не делай этого, – неожиданно резко сказал Виктор, – по крайней мере, сейчас. Что за мазохизм? Ты не знаешь, что тебе скажет Дорвард?

– Нет.

Больше за всю дорогу Гардон не проронил ни слова. „Как отрезало, – подумал Виктор, – полтора часа общения и все. Хлоп! Как будто люк закрыли. Куда еще тебя стаскать, чтобы ты снова ожил? В диспетчерскую орбитального космопорта? В „Вышке“ нескольких минут созерцания чужих полетов хватило, чтобы начал разговаривать как человек. А если он действительно сегодня уедет от Розалии, начнется такое беспробудное пьянство, что впору памятник заказывать“.

– Ты со своей журналисткой встречался? – спросил Виктор, подъезжая к дому миссис Мэй.

– Не твое дело.

– Повидайся. Дело, действительно, не мое. И если она еще раз спросит, как тебя найти, я ей адрес назову. Она раз десять звонила. А на днях прикатила на вишневом „Тореро 707 Земля-Космос“», прямо на наш уровень заехала, перехватила меня у дома и давай пытать. Татьяна чуть не свихнулась от ревности. Она накануне ночь не спала, вылезла в халате, а у дверей такой сюрприз с отцом ее ребенка общается. Мне зачем такие журналистские расследования?

Гардон протянул ему руку:

– Пока.

Следующая неделя изобиловала событиями самого негативного содержания, но поскольку Рэд сам себе их организовал, жаловаться было некому. Сначала он получил свой «Хайвей», обвешанный медицинской символикой не хуже кареты «Скорой помощи». Затем впервые за двадцать с лишним лет перешагнул порог родного дома. Искин «Олаф», которого только что расконсервировали, обозвал его милордом и предложил сыграть в «Завоевателя планет». Рэд остановился напротив огромного зеркала в гостиной, в котором последний раз видел себя растерявшимся подростком и не знал посмеяться ему или заплакать. Закурив прямо посреди собственного особняка, он вызвал специалистов по программному обеспечению из первой попавшейся фирмы, наугад ткнув пальцем в справочник. «Олаф», получив недвусмысленный приказ молчать до их прихода, исправно заткнулся. Пока парень с девушкой из «Компсервиса» раскатывали беднягу на составные части, бросая друг на друга недвусмысленные взгляды, Гардон скатался на базу АСП.

На причале, где обычно швартовалась «Моника» торчал разлапистый транспортник без названия и порта приписки. Видимо, начальство еще не определилось приобретать его или нет, и звездолет пригнали для осмотра.

В знакомых причальных галереях от Гардона шарахались как от восставшего из мертвых. Ничего хорошего из разговора с шеф-пилотом, естественно, не получилось. Дорвард подробно рассказал ему об упавшем после известных событий товарообороте, сокращении штата Ассоциации и урезанных процентах экипажам. Организация докатилась до того, что не брезговала подержанными звездолетами – Рэджинальд не мог не заметить один из них у причала! И виной тому проблемы с судостроительными верфями и рост цен на строительные материалы из-за сложной политической обстановки в колониальных территориях, принадлежащих Аналогу-1. Сводилось все это к одной единственной фразе: «капитаном тебе здесь больше не быть, а пилотами мы укомплектованы под завязку». Но Дорвард ее, разумеется, не произнес. Он посоветовал заглянуть через полгода, так как был поставлен в известность о годичном отпуске всем участникам рейда. После чего подчеркнуто вежливо вытолкал Гардона за дверь.

Нельзя сказать, что Рэд обманулся в своих ожиданиях. Он улыбнулся новой секретарше и оставил в приемной рапорт об увольнении, великодушно избавив шеф-пилота АСП от лишних забот.

Начальник отдела трудоустройства Департамента космоплавания три раза повторил: «я подумаю, что мы можем вам предложить», что уже само по себе наводило на грустные размышления.

Единственным, кто решился сказать ему «нет», глядя в глаза, был командор Пайнтер, которого Гардон перехватил в Департаменте.

– Нет, Рэд, – сказал он, – второй раз я тебя не возьму. Чересчур неоднозначная у тебя репутация для нашей службы.

– В первый раз у меня была репутация наемника с наскоро сляпанным дипломом, – напомнил Рэд, – без какого-либо опыта кораблевождения в гражданском космофлоте. И вас это не остановило, господин командор. А с допуском у меня всегда были проблемы.

Пайнтер пошевелил бровями, отчего на лбу ожили глубокие борозды морщин, и Рэд вдруг заметил, как он постарел.

– Времена изменились, Гардон. Не путай их с послевоенными. Во время войн Второй волны мы в бета-радиусе вообще не работали, и когда обстановка позволила расширить зону предоставления помощи, остро нуждались в кадрах. Денег мало, работа адская, кто из опытных пойдет? А летал ты как ангел, грех было не взять. Повезло, что тут скажешь! Сейчас служба расширилась, требования возросли. Вчера мы с Гарри Старом подписали соглашение о предварительной специализации в «Вышке» пилотов, направляемых к нам, независимо от стажа работы. Внимание СМИ к нам повышенное. Самый незначительный твой просчет, если таковой обнаружится в процессе работы ляжет несмываемым пятном на все летное звено. Я не буду ради тебя рисковать целой организацией, которую только-только начали нормально финансировать. В том, что ты и сейчас обставишь любого из моих ребят, я не сомневаюсь… Но после событий на L-80 ты у нас то ли живая легенда, то ли страшилка для молодежи – не поймешь. И взять тебя обычным пилотом я не могу, – он вздохнул. – Ничего, Рэд. У тебя еще полгода в запасе, восстановишься – придумаешь что-нибудь. Все поутихнет… Уже поутихло… Может Дорвард опомнится, когда подвернется то, что другим не по зубам, но красиво блестит и дорого стоит. Мне, к сожалению, нечего тебе предложить.

«Нельзя войти в одну воду дважды», – подумал Рэд, распрощавшись с Пайнтером. Он при всем желании не нашел, за что на него обидеться. Шеф спасателей был абсолютно прав.

Вечером Рэд торчал на волнорезе, швыряя в воду мелкие камешки. Море у Южного мыса зимой остывало сильнее, чем на широте санаторного комплекса, где температура воды круглый год не опускалась ниже 23 градусов. Здесь купальный сезон еще не открылся. Холодный ветер гнал по волнам пенную рябь.

Из обширной программы «расставления точек над I» у капитана оставался всего один пункт. Утром, усевшись на сидение своего умытого до блеска «Хайвея» Рэд подумал, открыл окно и выбросил трость на лужайку у дома. Честно говоря, это давно пора было сделать. Но Рэд, удивляясь сам себе, испытывал странное болезненное удовольствие в том, чтобы разгуливать в таком виде, наблюдая за реакцией чиновников и людей, знавших его по работе. Даже Пол Дорвард изменился в лице, когда Рэд протянув ему правую руку, демонстративно переложил трость в левую. Склонность к дешевым эффектам, на которую как-то указал ему штурман, заметно прогрессировала и принимала извращенные формы. Рэд даже засомневался, не поторопился ли Клайн с выводами, вынося вердикт о его вменяемости.

Она случайно бухнула в кофе столько коньяка, что пить стало невозможно, а выбросить жалко. Валерия, как всегда, опаздывала и Клэр раздраженно щелкнула дистанционником замка с твердым намерением вылить подруге на голову неудавшийся напиток.

– Привет, – сказал Гардон.

– Ты?! Ты же говорил, что возвращаться незачем! Я столько раз тебе звонила, что уже в это поверила, – растерянно пробормотала она, – и вообще, я…я собиралась…

– Я сережку в машине нашел, – Рэд переступил порог и прислонился к дверному косяку, – не уверен, что твоя. Может, взглянешь? – он раскрыл ладонь, на которой блеснула серебристая звездочка.

– Свинство какое, вот так заявляться!

Она сделала шаг навстречу, хрустнув осколками.

– Осторожно, не порежься.

– Что?

– Ты чашку уронила… Клэр, наверное, я…

На площадке открылись двери подъехавшего лифта.

– Лерка, я никуда не пойду! – крикнула Клэр в проем, – все равно опоздали, и я занята!

Она наибестактнейшим образом захлопнула дверь перед носом у подруги.

– … должен был раньше позвонить, – неуверенно закончил Рэд, – извини, духу не хватило.

– Боже мой.

– Клэр, только не плачь. Я этого не переживу. Зачем тебе мой труп в прихожей? – он взял ее за плечи, развернул к себе, заглянул в знакомые янтарно-карие глаза со стрелками черных ресниц, на которых блестели готовые сорваться капельки, и сердце предательски пропустило два удара. Клэр бросилась ему на шею. Время, Вселенная и космофлот всех трех планет-Аналогов вместе взятых, перестали существовать. Он закрыл глаза, задохнувшись тонким, еле уловимым горьковатым запахом ее духов. Единственная женщина, которую он вспоминал в рейде. Темно-каштановые пряди щекотали лицо и шею. Рэд откинул их, запутавшись пальцами в шелке. Он любил эту женщину, хотел ее, и поцелуй длился до тех пор пока у обоих не закончился кислород.

– Пойдем в комнату, – тихо сказала Клэр, не отпуская его, – я сейчас в обморок упаду, – она вытерла щеку о его плечо, шмыгнула носом, отстранилась и добавила почти сердито, – ты бы еще среди ночи через окно в кровать залез, чтобы у меня разрыв сердца случился!

Рэд прошел за ней и сел на диван.

– Нет, – улыбнулся он, – через окно бы не залез. Герой-любовник из меня сейчас не очень.

– Уф, Рэд, давай кофе попьем, – Клэр заколола волосы, рассыпавшиеся по плечам и постояла у зеркала, словно опасаясь никого не увидеть в комнате, обернувшись.

– Ты ж его разлила по полу.

– К счастью, это был не последний кофе в моем доме.

Она, наконец, обернулась, сделала два шага по направлению к арке, за которой расположилась полукруглая барная стойка, и вдруг остановилась, не сводя с него глаз.

– Что с тобой случилось, капитан? Куда ты пропал? Сначала мне намекали на секретность информации, потом врали про какой-то реабилитационный центр, которого в природе не существует. И потом, вся эта шумиха вокруг психотронного оружия с планеты Миражей… Через час после вашего появления в альфа-радиусе нам в прямом смысле слова рты позатыкали, отобрали аппаратуру и вернули с готовой официальной версией. Оставалось только озвучить.

– И какова официальная версия? – поинтересовался Рэд.

– При транспортировке агрессивной инопланетной формы жизни произошла авария, в результате которой пострадали корабли оцепленияАналога-1 и звездолет АСП, ну и так далее, и т. п. Как будто сам не знаешь! А сколько чиновников пересажали с формулировкой «преступная халатность в отношении изучения инопланетных аномалий, повлекшая угрозу для человечества», я даже подсчитать не берусь!

– Ужас, – сказал Рэд.

Клэр подошла, поставила одно колено на диван и пригнулась, яростно глядя ему в глаза, отчего стала похожа на дикую кошку.

– Знаешь, в чем весь ужас, на самом деле? В том, что наши уважаемые зрители все это скушали в конечном итоге! Проглотили сенсацию, пошумели и по домам разошлись.

– Немного снисхождения! – Рэд улыбнулся и взял ее за руку, – Не у всех же пять с отличием по высшей математике.

– Ты ведь был на этой планете, Рэджинальд. Да?

– Да. Там в самом деле очень агрессивная среда. И ученые сделали большую ошибку, запихнув ее в контейнеры. А я – еще большую, согласившись их перевезти. Почему официальная версия вызывает у тебя такое недовольство?

– Прекрати! – взвилась Клэр, резко выпрямилась и выдернула руку, – прекрати немедленно. Почему все пытаются сделать из меня идиотку?! Планета в одном районе, корабли погибли в другом! А ВКС Аналога-1, выдвинутые к границе альфа-радиуса? Почему они ушли, Рэд?

– Без комментариев.

– Явно намечалось какое-то противостояние. Пробоину на «Гепарде» только слепой мог не заметить!

– Клэр…

– А через полгода после всего этого ко мне домой заявляется один из основных участников событий, который сам записывал обращение об ОМП и говорит, что согласен с официальной версией!

– Я пришел к тебе совсем не в качестве участника событий! – Рэд тоже повысил голос, сделал движение, чтобы подняться, но отказался от этой мысли и откинулся на спинку, – не пытайся у меня интервью брать!

– Рэд, посмотри на себя! – почти крикнула Клэр. – Что должно случиться, чтобы человек с двадцатилетним стажем работы в пространстве вернулся из рейда седым и загремел в реабилитацию на полгода?!

Гардон вздохнул. Кому-то из них двоих надо было срочно успокоиться.

– Клэр, у тебя с головой проблемы.

– Что-о?! – Клэр все еще стояла напротив, сжав руки в кулаки. И глаза у нее снова блестели.

– В нее слишком много логических выкладок запихнули – всё не умещается. Ты мне кофе обещала.

Мисс Адамс беззвучно шевельнула губами, молча сходила к кофе-машине и вернулась с двумя ароматно дымящимися чашечками в руках. Механическим движением она поставила их на кофейный столик и подкатила его к дивану. Затем в полной тишине стащила с полки сумку, и на секунду закрыв глаза, перевернула вверх дном посреди комнаты. Посыпалось блестящее и вкусно пахнущее содержимое, которое так и осталось лежать на полу – Клэр подобрала только пачку сигарет. Гардон молчал.

– Слишком неожиданно ты пришел, Рэджинальд, – устало сказала она, сев рядышком и взяв сигарету. – Вот я и пытаюсь втиснуть в один разговор впечатления за полгода. Наверное, я все-таки должна была тебя разыскать.

– Кстати, о поиске, – задумчиво произнес Рэд, галантно щелкнув зажигалкой, – за что ты моему бортинженеру семейную жизнь разрушила?

– А что мне оставалось? СКБ и Дорвард молчали, как мертвые. Твой первый пилот погиб. Стажер – не в счет. Радист ушел в Дальнюю разведку, а штурман не пожелал со мной общаться. Выбор был невелик.

– Что, правда? Серж не стал с тобой общаться?!

– Даже видео не включил. Прислал сообщение типа «ничего не добьешься» и все. Почему тебя это удивляет?

– Ты моего штурмана не знаешь. Кажется, я действительно был при смерти, если уж Серж… – он вдруг рассмеялся.

– Что тут смешного? – растерянно спросила побледневшая Клэр, услышав из всей фразы только слова «был при смерти».

– Я тебя с ним познакомлю как-нибудь, – пообещал Рэд. – Получишь удовольствие… эстетическое, надеюсь.

– Я больше с космолетчиками не знакомлюсь, – заявила Клэр. – Рэд!

– Да?

– А ты знаешь… седина тебе идет, – вдруг сказала она.

И пока он терзался сомнениями, насколько вообще его тут ждали такого красивого, и считать ли странный комплимент приглашением лечь в постель, и что из этого всего теперь выйдет, что-то пружинисто щелкнуло, спинка провалилась, и кофе в доме разлили второй раз за день.

Несмотря на выходные у Клэр был спланирован съемочный день, Рэд уехал ночью, прикинул разницу во времени и набрал профессора Кейси.

– Даже не знаю, с чего начать… – честно сказал Рэд в ответ на вопрос «что случилось». – Под повышенной гравитацией я свалился с каменистой осыпи, полетал на перегрузках, попался под горячую руку вашим коллегам из нейрохирургии и провалялся без движения несколько месяцев. Вобщем… я давно так не хромал. Вы не посмотрите?

– Ах, вот ты о чем, – Гардону показалось, что врач вздохнул с облегчением. – Предупреди кого следует, что ночевать не придешь и приезжай. Посмотрим, Рэджинальд, что тебя так напугало, что ты впервые готов добровольно явиться ко мне в отделение.

«Ну, во-первых, не напугало, а доставило некоторые неудобства, – подумал Рэд. – А во-вторых, я еще лет сто не появлялся бы ни в твоем отделении, ни в каком-либо другом».

Он отправил Клэр короткое сообщение, предупредив, что уезжает на пару недель.

Глава 4

Когда их снова приставили к курьерской почтовой службе, Стивен даже обрадовался, но надеждам не суждено было сбыться. Пилотом «Курьера-14» оказался неразговорчивый дед, которого уже дважды собирались отправить на пенсию, но не находили к чему придраться. Стив с Брайном переглянулись, отсалютовали своему охраняемому объекту и в полном молчании пошли к машинам – скучать им предстояло весь полет до Марайны и обратно.

На обратном пути они вышли из подпространства на маршевый участок, обходя район Альгарро на значительно большем расстоянии, чем в прошлый раз. Айна была посмелее своего опытного сослуживца. На предложенном им маршруте приключений искать не приходилось: только успевай точное время прохождения контрольных пунктов отмечать. Включив дополнительную защиту канала радиопереговоров, пилоты истребителей дальнего следования «Флэш» откровенно трепались ни о чем. И это еще полбеды. В нарушение всех предписаний Службы правительственного сопровождения Стивен с Брайном занимались активным поиском доступных развлечений вместо поиска потенциальных угроз. Не найдя ничего стоящего, они ругались, кому первому предложить их бывалому спутнику увеличить скорость. Сделать это надо было максимально тактично, чтобы в очередной раз не получить по шее от начальства за ненадлежащее взаимодействие с вверенным звездолетом. В случае, если кое-кто из «вверенного звездолета» наябедничает.

– Айна о нем очень тепло отзывалась и божилась, что не стукач, – сказал Брайн.

– Ага. Ты для начала скажи ему, что возможности его «вверенного нам звездолета» превышают его возможности им управлять. Вот тогда и посмотрим, какой он не стукач. Тут же рапорт накатает, – отозвался Стив.

– Может, – нехотя согласился ведомый. – О! У тебя активный радиопоиск включен?

– Нет. Твоя вахта. А что?

– Я порнушку нашел. Нелегалы гонят с ретранслятора. Очень даже!

– Охота тебе…

– Код несущего сигнала для тебя стоит пятьдесят кредиток. Дешевле не скажу.

– Живодер. Сам смотри.

«В самом деле, пошерстить ретрансляторы? – подумал Стивен. – Может, что интересное вывалится. Так со скуки помрешь».

– Пора в обычный режим связи вылезать, – сказал довольный Брайн, потерявший интерес к собеседнику. – Кое-кому наше длительное радиомолчание может показаться подозрительным.

– Угу.

Они переключились. Дед молчал и медленно, но верно полз по космосу на маршевых двигателях к следующей зоне перехода. Радиопоиск выдавал обрывки чужих переговоров и новостей. Стивен Талис уже начал жалеть о том, что не захотел расстаться с тридцатью кредитками.

– Я Патруль-6, - сказал из динамиков чужой голос. – Обнаружен нарушитель границы оцепления.

Сигнал пропал, но Стив вернул «прослушку» на ретранслятор, с которого он шел и вызвал ведомого.

– Да, первый, слышу, буй 19–41, - отозвался Брайн.

– Патруль-6 звездолету «Пассат». Вы нарушили границу оцепления. Немедленно возвращайтесь. Сектор запрещен для полетов Объединенным Советом планет-Аналогов.

С минуту в эфире было тихо.

– Патруль-6 звену. Нарушение границы оцепления в квадрате 110/15/22. Начинаю преследование. Звездолет малотоннажный, приписан к частной стоянке Аналога-3. На запросы не отвечает, идет прежним курсом. Ушел в сверхкороткий подпространственный прыжок вне разрешенных зон перехода.

– Я первый. Звену обнаружить и задержать звездолет «Пассат». Огонь на поражение не открывать. Разрешаю предупредительный залп и сопровождение к границам оцепления.

– Это же наш сектор! – сказал Брайн. – Слышал их пеленг? Где-то совсем рядом мы были в прошлый раз.

– Слышал. Какой дурак туда добровольно полез?

– Мало, что ли, дураков в пространстве, – ворчливо заявил «Курьер-14», внезапно вклинившись в разговор.

В эфире началась перекличка патрулей Инспекции движения, понесшихся на помощь шестерке.

– Я шестой, – в голосе угадывалась неуверенность, – звездолет исчез с радаров… Черт! Здесь боевой…

Связь прерывалась.

– …угроза атаки!

– Второй, уходим. Уходим! Он на наши позывные не реагирует!

– Я первый, что происходит? Патруль-6, ответьте!

Сигнал пропал.

– Где связь? – спросил Стивен.

– Мы слишком далеко от ретранслятора, – сказал Брайн, – зато от них в одном прыжке. Стив?

– Так. Первый второму. Ведешь «Курьера-14». Встречаемся на базе.

Брайн не успел возразить.

– Идите оба! – вдруг сказал «Курьер-14», увеличив скорость и отрываясь от них, чтобы не пострадать в искривленном пространстве, когда истребители включат ускорители. – Да смотрите, головы не сложите, патруль-то уже весь перещелкали. Я задействовал экстренный протокол и вызвал принимающую сторону, они встретят. Начальству я сам все объясню.

Стив с Брайном горячо пожелали удачи курьеру, боевые машины развернулись и исчезли в вихревом свечении.

– Я «Флэш»-4, СПС Аналога-2. Иду по сигналу «SOS» – сказал Стивен на выходе из подпространства. – Что у вас происходит?

– Я «Патруль-1». Под обстрел угодили. ВКС, мать их! То ли маневры у них здесь, то ли с параметрами цели напутали. Лупят по нам! Откуда только взялись!

– Я «Флэш-4». Готов прикрыть отход из зоны обстрела.

– Я зайду под прикрытием истребителей!

Патрульная машина с цифрой три на бортах рванулась вглубь сектора оцепления перед носом у начавших разгон истребителей.

– Я «Флэш-4» работаю в паре с ведомым, сказал Стивен. – Без посторонних.

– Назад! Куда?! Там даже трупов уже не осталось!

– «Патруль-3», отходите, – повторил Стивен, – предупредительный залп.

– Ах ты сволочь! Сволочь какая…

– «Патруль-1» истребителям «Флеш». Там очень плотный огонь. «Пассат» не вытащить, мы две машины потеряли. Просто отвлеките их, ребята и сваливайте! Первый звену. Отходим по моей команде, после того как отработают истребители. Отходим, я сказал!

– ВКС? Чьи, интересно? Что за уроды, в самом деле! Патруль не выпускают. Два экипажа ни за что положили, – сказал Стив.

– И придурков на «Пассате»… – отозвался Брайн.

Прямо по курсу прорисовался здоровенный боевой крейсер. Рядом, прозрачными струйками теряя воздух, в неуправляемом дрейфе кувыркалась разбитая машина со вторым бортовым номером, которую, наплевав на приказ, так рвался спасать кто-то из товарищей. Ее аварийный маяк работал. От «Пассата» и «Шестерки», которая первой кинулась в погоню за нарушителем, не осталось даже обломков.

– «Астрикс»! – выдохнул Брайн. – Я думал, это только проект.

– Для проекта он слишком хорошо стреляет. Сымитируем атаку, отойдем немного вглубь района и свалим. Заходим!

Под такой обстрел ни Стив, ни Брайн не попадали ни разу. Крейсер, несмотря на внушительные размеры оказался еще и чертовски маневренным. И захваченные цели держал мертвой хваткой, успев на прощание дать по патрульным звездолетам несколько залпов из кормовых орудий. В обычном пространстве у истребителей перед ним не было практически никаких преимуществ, кроме скорости, а ближайшая звездная система оказалась слишком «грязной» для подпространственных прыжков.

По эллиптическим орбитам носились газовопылевые облака, вовлекая в вечное движение несметное количество космического мусора, залитого голубым сиянием. И если бы пилоты истребителей захотели проверить, насколько хорош противник в бою с использованием подпространственных тоннелей, ничего бы не получилось: о свободных зонах перехода в раскинувшемся вокруг первозданном хаосе оставалось только мечтать. Даже короткие «кротовьи норы» – тоннели, формируемые пилотами на свой страх и риск, не удавалось не то что сотворить – просчитать!

Используя единственный козырь, они шныряли у голубой звезды Зельда-1, рискуя сгореть заживо в гигантских протуберанцах. Но ее излучение все-таки сбивало с толку электронику «Астрикса». Или слепило пилотов, потому что на некоторое время звездолет делал паузы в стрельбе и как-то уж очень тщательно выдерживал дистанцию безопасности. Стиву с Брайном удалось оторваться, стать с крейсером по разные стороны от звезды и удерживать это положение хрупкого равновесия. Маневр назывался «транссолнечная позиция» и идеально подходил для того, чтобы потянуть время. Во всех прочих случаях он не рекомендовался к применению, поскольку заводил ситуацию в тупик – настоящие кошки-мышки. Кому судьба уготовила сегодня роль мышки, было понятно с самого начала. В ухо Стивену уже минут пять жалобно пищал бортовой компьютер ИДС «Флэш», жалуясь на защитное поле, которое больше не реагировало на угрозу атаки. Вся энергия экран-генераторов уходила на отражение бешенных потоков излучения, изливавшихся из полыхавшего шара Зельды в мировое пространство. Под его натиском Вселенная дрожала перед глазами. Еще немного и обшивка разогреется до критических цифр, а виртуальная сфера управления рассыпется набором бессмысленных индексов и осколков звездных карт.

– Засветка! – крикнул Брайн. – Засветка «на виртуалке»!

– Уходим! – откликнулся Стивен. – У меня тоже!

Но рвануть прочь от Зельды, Стив с Брайном не успели. Стоило им включить форсаж, как из ближайшего газопылевого облака, в прах разбивая защитой каменные глыбы, прямо на них двинулся второй точно такой же «Астрикс». Жуткий призрачный близнец, окутанный силовым полем и шлейфом раскаленного газа жахнул так, что оба истребителя врубили ускорители и очертя голову ломанулись в подпространство, не задумываясь о том, суждено ли им когда-нибудь из него выйти.

– «Патруль-1» истребителям «Флэш». Всем отойти! Я «Патруль-1», слышите меня? Убирайтесь оттуда! Получен приказ всем отойти.

Отходили они тяжело. Нейтрализаторы действующих возмущений искривленного пространства работали на пределе возможностей. Защитные поля дрожали у самой обшивки. Виртульное пространство управления в том секторе, где отражались технические параметры, заливало кроваво-красное свечение. Ускорители звездолетов надсадно и прерывисто подвывали на прыжках. Зеленые столбики энергопитания неумолимо сползали вниз на каждом выходе из наспех сформированного тоннеля перехода. Вдавленные в кресла перегрузками, Стив с Брайном вдоль и поперек изрыли космос своими подпространственными «петлями» и «кондорами» прежде, чем вырвались к границам оцепления, убедились, что за ними нет погони и выдохнули.

– Почему… они не пошли за нами? – хрипло спросил Брайн. – Куда делись?

– Не знаю!

– Почему не отвечали на запросы?

– Ребята, у нас тут техпомощь подоспела, вы как? – спросил уже знакомый голос командира патруля Инспекции движения.

– Не надо, у меня все в порядке, – сказал Стивен.

– Мне надо, – сказал Брайн. – Допустил попадание, повреждение корпуса. Сам не вылезу. Стив, лассо давай! Маршевые не переключаются на торможение. Не могу погасить скорость. Заглушу их к черту.

– Ты ранен?!

Истребитель Стивена поравнялся с ведомым.

– Я – вроде нет, только мутит немного…

Защитные поля звездолетов слились, как-будто машинам вздумалось обнять друг друга на радостях, что избежали гибели.

– Слушай, Стив. А дед на «Курьере-14»… Айна-то не зря его любит! – сказал Брайн.

– Внимание! – зазвучало в динамиках. – Истребителям «Флэш» не покидать сектор. Всем прекратить посторонние переговоры. В эфире только СКБ и спасатели. Эскадре космофлота Аналога-2 рассредоточиться по границе района. В сектор оцепления не входить.

* * *

«Всем начальникам отделов: сбор через пятнадцать минут на расширенное совещание с участием представителей ВКС и правительства Аналога-2», – объявил женский голос по громкой связи.

– В чем вы с вашим уважаемым шефом хотите меня убедить? – резко переспросил Артур Дэйв у худощавого светловолосого парня. – Перед сотрудниками НПО «SES» была поставлена задача просчитать возможность нейтрализации электроники на расстоянии. На расстоянии, – повторил он, взглянув на часы. – А вы утверждаете, что сможете запросто управлять ими с дистанционника?

– Э-э-э… не совсем так, господин полковник. Но если подойти к объектам ближе, а еще лучше – попасть на борт, теоретически БК можно перепрограммировать, не выводя из строя.

– Насколько близко?

– Визуальный контроль. Практически на отметку стыковки.

– Стыковки, – повторил Дэйв. – И теоретически на борт. Что будем делать с торпедами и дальнобойной артиллерией? Так… Я опаздываю на совещание. Идемте, Ласкис! Посидите в приемной. Идея не лишена смысла, я попробую ее изложить.

Программист конструкторского бюро НПО «Space electronik system» встал, убрал за ухо светлую прямую прядь, которая лезла ему в глаза, и поправил мятый воротник клетчатой рубашки.

«Творческая личность… Что тебе помешало прилично одеться? Гениальность»? – подумал Дэйв, провел парня по переходам Управления, оставил за дверью и шагнул в кабинет, битком набитый народом.

– Вы опоздали, полковник Дэйв, – сказал шеф СКБ Ален Пирс. – На то есть причины?

«Не слишком ли ты молод для своей должности? – проворчал про себя Артур, – прежний-то был старый лис, и тот просчитался в пиковый момент, на кого ставки делать. Еще посмотрим, как у тебя получится».

– Прошу прощения. Я готов их изложить.

– После обсуждения взаимодействия сторон в ходе войсковой операции «Охотник».

– Возможно, ее удастся избежать, – сказал Дэйв.

Он добился своего. Ален Пирс дал ему слово.

Полковник Дэйв вкратце изложил соображения начальника НПО «SES», касающиеся дистанционного программирования бортовых систем двух крейсеров, застрявших в районе Альгарро. С учетом того, что объединение «SES» до недавнего времени занималось разработкой и поставкой программного обеспечения БК и электронных компонентов для ВКС Аналога-1, короткое сообщение произвело эффект разорвавшейся бомбы, расколов присутствующих на два лагеря.

– Во время последней стычки погибли четыре человека. Только благодаря тому, что рядом случайно оказались два истребителя из Службы сопровождения, больших жертв удалось избежать, – напомнил Дэйв. – Представьте себе, какие потери людей и техники мы понесем при широкомасштабной военной операции. Чтобы обезвредить два крейсера типа «Астрикс» нужна эскадра кораблей, сопоставимых по размерам и огневой мощи. И одержав такую победу, мы уже не сможем ознакомиться с передовыми технологиями Аналога-1. В лучшем случае целыми останутся только черные ящики.

– Послушаем экспертов из технического отдела, – предложил Пирс, заполнив паузу.

– А представителя КБ «SES»? – уточнил Дэйв.

– Пока он не нужен.

Приглашенный специалист оставался в приемной, и полковник незаметно вздохнул с облегчением. Эксперты СКБ подтвердили вероятность дистанционного контакта с бортовым компьютером крейсера.

– Что мы теряем в случае неудачи? – подытожил Дэйв. – Один звездолет, одного программиста, – он кивнул на дверь, – и несколько кораблей сопровождения, которые скорее всего успеют отойти.

– Если группа потерпит неудачу, военная фаза операции все равно неминуема, – заметил Ален Пирс.

– Да, сэр, – подтвердил Дэйв. – Но теперь это – план «В». У нас появился выбор.

Уточнив сроки, представители военно-космических сил удалились собирать армию, непоколебимые в своем убеждении, что прямого столкновения не избежать.

– Ну что ж, господин полковник, – сказал шеф СКБ, проводив их взглядом. – Поздравляю. Вы нашли оригинальное решение, исполнителя, с сопровождением тоже проблем не будет. Звездолет подберете с учетом специфики предстоящей работы. Дело за малым: нужен экипаж или хотя бы пилот, который не только пойдет на сближение с летающей крепостью, но и будет гарантированно оставаться в живых некоторое время. Иначе ваш план «А» теряет смысл, не так ли?

– У нас есть такой пилот, – сказал советник Блохин, который поддержал Дэйва одним из первых, а затем не принимал участия в дебатах.

Кондиционеры на этаже руководства сегодня работали из рук вон. В помещении было слишком душно. Все пылинки, словно намагниченные, разом устремились к полковнику Дэйву и набились в горло. Он поборол желание откашляться.

– Вы поняли, о ком речь, Артур. Поговорите с ним.

– При всем уважении, господин советник… Насколько я знаю, после L-80 капитан Гардон признан невменяемым и мотается по госпиталям, – с сомнением произнес Дэйв. «Если нет – в этот раз он меня пристрелит еще на пороге», – добавил он про себя.

– У вас устаревшая информация. Он ищет работу.

Сказать начальнику отдела информации, что у него устаревшая информация… Не стоило возражать господину советнику в присутствии шефа СКБ.

– Выясните и доложите, полковник Дэйв, – сухо сказал Ален Пирс. – Но он не единственный высококлассный пилот в нашей планетной системе. Давайте прикинем другие кандидатуры.

– Начнем с этой, – неожиданно категорично заявил Блохин-старший, – остальные пусть пока побудут в резерве. Двух-трех человек достаточно.

– Ваше мнение, полковник?

– У меня есть некоторые сомнения, – крайне вежливо заметил Дэйв под пристальным взглядом советника Блохина. – В сопровождении на сей раз будут наши истребители… И что может теперь заставить его сотрудничать с нами?

– Чего он хочет? – пожал плечами Ален Пирс. – Пообещайте ему это или припугните. Не мне вас учить. Он ищет работу? Пообещайте ему ее.

– Это проблематично…

– Если Гардон действительно сможет осуществить ваш оригинальный, но почти авантюрный план захвата двух единиц боевой техники, полковник, – задумчиво сказал Блохин-старший, не дослушав Дэйва, – я предоставлю ему такое место работы, о котором он и не мечтал.

– Вы даже меня заинтриговали, – улыбнулся Ален Пирс, слегка поклонившись советнику.

– Пообещайте ему должность координатора правительственной Службы сопровождения. Человек, который ее занимает сейчас, как выяснилось из показаний истребителей, не вполне представляет себе некоторые аспекты безопасности полетов… Как думаете, Артур, на это он купится?

– Может, – кивнул Дэйв.

– Найдите медиков, которые имели с ним дело, поднимите документы, – решительно сказал Пирс, – если он в состоянии держать штурвал, доставьте его сюда, Дэйв. Я сам с ним поговорю. И не забудьте про резервных кандидатов. Я очень ценю мнение советника Блохина… Все свободны, кроме технического отдела. Задача пилота более, чем сложна. Но есть и другая сторона вопроса, которая тоже требует проверки. Где представитель проектировщиков?

Артур Дэйв завел маявшегося в приемной программиста в кабинет и быстро попрощался.

«Дипломат, – размышлял он, шагая по коридору. – Мнению советника он доверяет. Хе-хе. Да ты ему просто в рот смотришь! И до смерти охота встретиться с человеком, не без участия которого ты в этом кресле оказался. Как раз случай представился»…

* * *

Профессор Кейси любил свою работу и ненавидел, когда принижалось значение ее результатов. С безжалостностью палача, верой и правдой служащего своему королю, он прогнал Гардона через все имеющиеся в реабилитационном отделении тренажеры. Демонстрировать ему упаднические настроения и капризничать на предмет того, что в «космос не лететь» было абсолютно бесполезно. Рэд как-то попробовал.

– У меня труп с утра и ночная смена из операционной еще не выходила, – сказал врач. – Психолог в соседнем корпусе. Бланк отказа у администратора.

Рэд заткнулся и ушел. В палатах и зонах отдыха бурно обсуждались последствия перестрелки в бета-радиусе, разбухшей по ходу обсуждения до масштабов небольшой войны. Рэд, который практически ни с кем не общался, узнал новости последним, попался доктору Кейси под горячую руку и больше таких попыток не предпринимал. Прощаясь, он в очередной раз поклялся, что придет на профилактический осмотр вовремя, по доброй воле и без принуждения.

Рэд поставил машину, побродил по пустому дому. Время, которого всегда не хватало, стало до того вязко-тягучим, что он чувствовал себя мухой, угодившей в кисель. Он бесконечно медленно падал в ледяную бездну, исчерченную иссиня-черными зигзагами застывших молний, не в силах остановить падение. Со дна измазанной карамелью пропасти взметнулись вверх ослепительные щупальца, пронзая его насквозь. Тварь с Файра омерзительно смеялась.

Рэд вскочил с кресла, в котором задремал, вытер со лба холодный пот и открыл бар. На краю сознания мелькнула мысль, что начав, он не сможет остановиться, но в зыбком мире границы стен едва сдерживали падавшую на него Вселенную. Время издевалось над ним, то роняя солнце с небосклона, то выбрасывая его вверх, в розовые облака. И только море спасало от злобно пылавшего светила, проглатывая огненный шар раз за разом.

Неизвестно какие по счету сумерки перетекали в ночь, размывая реальность. Рэд на ощупь выбрался из дома, выронил на крыльце пустую бутылку и бесцельно побрел к морю, преданно ждавшему его двадцать лет. Волны бились о волнорез, обдавая фонтанами брызг, не вызывая ощущения холода.

«Это не мой мир, – подумал он, – что я здесь делаю?»

Он дошел до самого края скользкого волнореза и шагнул за ограждение.

Под водой было неожиданно спокойно. Пустота не смогла пробиться сюда за ним сквозь толщу воды. Ему еще в детстве нравилось надолго задерживать под водой дыхание, создавая вокруг абсолютную тишину, нарушаемую лишь ударами сердца. Было здорово, только немного холодно – вода еще не прогрелась.

«Позвонить Розе, как устроюсь, – подумал он, – совсем забыл…» Рэд посмотрел в темную муть. Легкие жгло – кислород кончился. Стало немного жутко от того, что он не сразу сообразил, в какую сторону сделать рывок. В голову закралась нелепая мысль, но он отогнал ее от себя. «Нет, я слишком хорошо плаваю, чтобы утонуть и слишком хорошо знаю это место». Он рванулся к поверхности воды, захлебываясь и ловя ртом прохладный вечерний воздух. Наверху ревел шторм. Доплыть до берега в одежде, наглотавшись джина и морской воды, оказалось не так просто. Когда он уже приготовился коснуться ногами дна, чьи-то руки подхватили его и выволокли из прибоя. Рэд кашлял в промежутках между рвотными позывами и отплевывался. В глаза били мигалки спасателей, амфибия которых стояла прямо на пляже.

– Пьяный, – констатировал чей-то голос, – так и есть. С тебя десятка. Я же говорил, трезвые в штормовую погоду не валятся с волнорезов на ночь глядя.

Второй парень постарше выплюнул загубник кислородного аппарата.

– Сезон начинается, – сказал он. – Эй, живой?

– Да, – ответил Рэд, валявшийся на холодных камнях, – фары… выключите.

– Командует еще! – хохотнул первый голос.

– Выключи, – сказал второй, – в самом деле, слепит – прямо по глазам лупит.

Его рывком поставили на ноги:

– До машины дойдешь?

Свет погас, в виске пульсировала боль, горло саднило.

– Я говорю: идти сможешь сам?

– Ребята, я живу рядом, – хрипло сказал Рэд, – вон дом на берегу. Извините, что заставил вас поработать. Раньше здесь не было сигнализации.

– Это дом Найвисов, – с сомнением сказал спасатель, – в нашей базе указано, что он законсервирован.

– Часто в нее заглядываете? – спросил Гардон, искривив губы в подобие улыбки.

– Что, упирается? – спросили из машины.

– Погоди ты! Семейная пара, которая здесь жила погибла. Сын пропал без вести…

– Все законно, – заверил его Рэд, – сколько я вам должен, чтобы пойти лечь спать и больше ничего не натворить?

– Полтинник, – с готовностью отозвались из машины.

– Ничего. Идите домой, не то совсем замерзнете.

Рэд отошел, умылся, ловя руками с шипением набегавшую на берег пену, и побрел прочь под порывами ветра, казавшегося теперь ледяным.

– Ты зачем его отпустил? – удивился напарник.

– Сигнализации здесь действительно раньше не было. Да и не выплыл бы он сам в такой шторм, если море в первый раз увидел. Поехали, слазим в базу данных.

Клэр Адамс взялась за ручку двери с названием «Кадрово-статистический отдел Ассоциации Свободного Поиска». Все шло как нельзя лучше. Ей удалось встретиться не только с командором Дорвардом, но и упасть на хвост коммерческому директору судостроительной вакуумной верфи «Небесного Альянса», который приехал для заключения сделки. Вместо одного сюжета вполне можно было смонтировать два и бездельничать до следующего эфира. У Клэр оставался только один вопрос личного характера, который она решила попутно для себя прояснить. Две недели давно прошли, Рэд так и не проявился, и Клэр, которая терпеть не могла состояния неопределенности и легкомысленного отношения к собственной персоне решила покончить с этим раз и навсегда, сунув в руки девушки-секретаря удостоверение «Объединения журналистов».

– Мы договаривались с ним об интервью некоторое время назад. Мне сказали, что он в отпуске, – пояснила она свой запрос.

– Сожалею, но ничем не могу помочь. Капитан Рэджинальд Гардон у нас больше не работает. А вы из «Галактики»?

– Вот как… – она улыбнулась, – да… я из «Галактики».

– Вот теперь я вас узнала! – заявила девушка. – Как здорово. Вы и нас покажете?

Клэр смерила девицу взглядом. «Дура и сплетница, – подумала она, оценив результаты осмотра, – и спит с кем надо. Не с Дорвардом, конечно, но все-таки… То, что нужно».

– Съемка вашего отдела не планировалась, но вы так фотогеничны, – сказала Клэр, – просто потрясающе! Хотите мы запишем несколько слов о работе в космосе, которые вы скажете как простой сотрудник одной из самых известных транспортных корпораций?

Кадрово-статистическая девушка, едва успев сказать «да», схватилась за туш и помаду. Оператор, заглянувший в помещение, чтобы поторопить Клэр закатил глаза.

– Левушка, миленький, – жарко зашептала Клэр ему в ухо, – она бесценна! Пожалуйста, один проход на камеру. Ради меня!

Девица оказалась словоохотливой до неприличия. Не без труда отделавшись от нее, Клэр бросилась к служебной машине и принялась уговаривать водителя сделать крюк. Рэд молчал несколько дней. После их неожиданной встречи какое-то время они переписывались. Рэд отвечал нехотя и односложно, но отвечал.

Сидя на переднем сидении, Клэр проклинала свое любопытство, которое заставило ее познакомиться с капитаном АСП на приеме у Дорварда и болтливость секретарши, из-за которой узнала о нем то, чего знать совсем не надо было. Ощущение смутной тревоги не покидало Клэр с того момента, как она услышала слова «не работает». В памяти всплыл абзац из книжки «Люди пространства. Иная ментальность», которую ей как-то подбросил психолог. Подтверждение того, что там написано, она в свое время получила, работая над репортажем о причинах суицида среди бывших космолетчиков. Она несколько раз повторила себе, что все это надумано и не имеет к Рэджинальду никакого отношения, и то, что у них вообще нет никаких отношений, кроме нескольких сумбурных встреч, и еще что-то из того, чем пытаются отвлечься в таких случаях… и поймала себя на мысли, что машина движется слишком медленно.

На Южном мысе уже стемнело. Ветер трепал кроны деревьев и свистел на прутьях ограды заунывные мелодии. Свет в особняке не горел, калитка была распахнута настежь, а система охраны отключена. «Наверное, я что-то делаю неправильно, – подумала Клэр, на секунду замерев в нерешительности, – нельзя так бегать за мужиками. Ценить не будут». Она зябко поежилась и сделала шаг. В густой зелени лужайки включилась подсветка дорожки, и Клэр зашагала увереннее.

– Рэд? Ты что тут делаешь в потемках?

Гардон сидел на ступеньках крыльца, привалившись к перилам. Девушка запнулась за пустую бутылку, и та, звякнув, укатилась в траву.

– Там еще что-то оставалось, – пробормотал Рэд.

– Ого! Ничего себе… А тебе не хватит?

– Откуда ты взялась?

– Я пришла к тебе в гости так, как обычно приходишь ты: без приглашения, без предупреждения и в самый не подходящий момент, – хмыкнула Клэр. – Пригласи меня в дом, – она потянула его за рукав. – Господи, ты весь мокрый! Что стряслось?!

– С волнореза упал. Выпил лишнего.

Он кое-как поднялся и схватился за перила обеими руками. Боль из виска толчком разлилась на полголовы, проколов левый глаз.

– Рэд, что с тобой? – тревожно спросила Клэр.

– Я же говорю: выпил лишнего. Зайди в другой раз.

– Ну уж нет.

Клэр посторонилась, пропустила его вперед, прошла следом упрямой тенью и остановилась в дверях гостиной, глядя, как в полутьме он, пошатываясь, добрел до стола, оперся о столешницу и свободной рукой выдернул один из ящиков. Что-то зашуршало. Рэд прошептал:

– Не вижу ни хрена.

И умница «Олаф» включил верхний свет.

Рэд охнул, тихо выругался и схватился за голову.

– Давай я поищу, – негромко предложила сбитая с толку Клэр и подошла ближе. – Что тебе нужно?

Но он ее словно не слышал и не видел – отступил назад, с глухим стоном повалился на массивный угловой диван, стоявший у стены и замер, сжимая виски руками. В полуоткрытом ящике стола в беспорядке валялись какие-то медикаменты в цветных упаковках. Прислушиваясь к прерывистому дыханию за спиной, Клэр наугад достала несколько штук и повертела в руках – ни одной открытой. Что именно Рэд хотел взять? Она вернулась, присела возле него на корточки и бережно взяла за запястье.

– Рэджи, что с тобой?

– Не… трогай меня… Оставь…

– Если ты не скажешь, я не смогу тебе помочь. Рэд!

– Голова болит… Убери… свет, «Олаф».

Верхний свет отключился. Рэд заметно дрожал. Клэр беспомощно оглянулась. В дальнем углу, позвякивая пустыми бутылками, шуршал робот-уборщик. Благодаря его усилиям в комнате было подозрительно чисто, но запах табака и алкоголя все еще витал в воздухе точно в дешевом гостиничном номере. Диван стоял напротив роскошного камина, но домашний Искин не реагировал на голосовые команды постороннего человека. Клэр поднялась, отступила и вручную включила обогрев. Полутемная гостиная осветилась рыжеватыми отблесками. В камине жарко и радостно запылали иллюзорные дрова. Клэр на секунду задумалась, убрала яркость до минимума, оставив в глубине лишь горстку угольков, и быстро подошла к столу.

– Что из лекарств тебе дать, Рэд? – настойчиво повторила она. – Что ты искал?

– Я… М-мне… х-холодно…

Его затрясло сильнее. На несколько секунд безобразная судорога сжевала ему половину лица, выдавив из горла нечленораздельный хрип и вынудив запрокинуть голову.

– Рэд, я сейчас скорую вызову! – сказала побледневшая Клэр и села за домашний терминал.

«Вы позвонили в автоматизированную службу экстренной помощи. Данный номер имеет индивидуальный канал обслуживания согласно удостоверению ветерана космофлота № 738 451 68920. Вызов переведен. Если через шестьдесят секунд вы не отправите устный или письменный запрос, к вам выедет специализированная бригада», – гласила надпись.

– Пей! – сказала Клэр. – Осторожно, не опрокинь.

– Что это? – сквозь зубы спросил Рэд, у которого слегка прояснилось перед глазами.

– Яд! Легче тебя убить, чем с тобой общаться. Теперь раздевайся. От мигрени еще никто не умирал, а вот от простуды – бывает. Они сказали тебе надо поспать. Я нашла одеяло в спальне на втором этаже и почти разобралась как раскладывается этот антиквариат.

– Нет… Я так… Ничего н-не н-надо… Не трогай меня!

– Начнем с рубашки.

Сопротивляться не получалось, боль медленно уходила, комната плавно покачивалась, в левом глазу погасли ослепительные злые искры. Клэр стаскивала с него одежду. Руки были теплыми.

Она притащила сверху подушки, легла рядом и натянула одеяло.

– Я думал, ты мне снишься, – тихо сказал Рэд.

Она молча прижалась, почувствовала, как стихает дрожь и уткнулась ему в плечо.

– Что ты делаешь, Клэр…

«Учусь жить с тобой, – подумала она, – только вот зачем мне это надо?»

Гардон проснулся, когда уже рассвело. Во рту все пересохло. Он приподнял голову и обвел комнату глазами. Все в порядке, можно вспоминать вчерашний день. Мисс Адамс начала молча одеваться.

– Клэр, – осторожно сказал он.

– Не хочу тебя больше видеть! Никогда! Ты понял? Ни-ког-да.

– Клэр, я… Я плохо помню вчерашний вечер. Я тебя чем-то обидел?

– Это был незабываемый вечер! Ты назвал меня Кирой ночью.

Рэд бухнулся обратно на подушку, закрыв лицо руками.

– О, нет!

Клэр застыла на полпути к зеркалу. Теперь она смотрела на него тревожно-выжидательно, словно спрашивая: «Опять началось?» Совсем плохо. Он убрал руки от лица и сел.

– Оставайся, на море сходим.

– Нет! – она даже кисточку для подводки глаз выронила.

– Тогда – в душ?

– Прекрати! – она топнула ногой.

– Клэр, а ты бы вышла за меня замуж?

– Ни за что!

– Я так и подумал. Но фраза «дай мне немного времени, это так неожиданно» прозвучала бы романтичнее.

Клэр резкими движениями закалывала волосы.

– Сначала научись разговаривать со мной, чтобы я все узнавала от тебя, а не от проституток орбитальной базы АСП!

– Даже так?! Представляю, что тебе там наговорили.

– И перестань отключаться, когда тебе звонят!

– Клэр, ты перенервничала вчера, я понимаю, – сказал Рэд. – Я был тяжело ранен. Давно. С тех пор со мной такое иногда бывает. Если бы я знал, что ты приедешь! – он виновато улыбнулся. – С сегодняшнего дня – только лимонад… Кира была моим лечащим врачом. Она недавно умерла, и я часто ее вспоминаю.

– Мне все равно, кто это.

– Клэр, успокойся, пожалуйста, давай поговорим, – почти умоляюще сказал Рэд, вскочил с кровати, но не рискнул приблизиться больше, чем на два шага, – я все тебе расскажу!

– Я и так все знаю! – она обернулась в дверях. – Когда у меня голова болит, я пью лекарства и ложусь спать, а не разыгрываю из этого трагедию.

Рэд запрыгал по комнате, натягивая брюки.

– Давай я тебя провожу?

– До свиданья. Такси сейчас приедет.

– Клэр, постой! Клэр!!

Рэд выскочил за ней, но мисс Адамс уже вышла за калитку. Задержалась она лишь на секунду, пропуская тонированный темно-синий «Галс», спланировавший на дорогу, обогнав такси. Уходить, не оглядываясь, она умела лучше него. Это Рэд хорошо помнил.

– Ч-черт! – он грохнул калиткой так, что та завибрировала, а система охраны повторно считала его данные, на несколько секунд заблокировав вход. Утренний бриз холодил кожу. Рэд вылетел из дома в одних джинсах, на которых проступали соленые разводы.

– Доброе утро, капитан. Прогуливаетесь?

Артур Дэйв собственной персоной шагал к нему от машины, оставленной чуть поодаль. «Всякая пакость мерещится… Точно пора пить бросать», – подумал Рэд.

– Я решил вас навестить.

– Здравствуйте, Артур. Навестили? Я пошел.

Калитка захлопнулась перед самым носом полковника СКБ, силовой щит угрожающе загудел.

– Рэджинальд, нам надо поговорить.

– Мне не о чем с вами говорить.

Глава 5

Рэд вернулся в дом, умылся, натянул майку и бросил взгляд на дисплей. Артур Дэйв терпеливо ждал у калитки.

– «Олаф», пусти его.

– Так намного вежливее, – заметил гость и улыбнулся, на несколько секунд задержавшись на пороге. – У меня есть одно предложение, капитан. В каком виде изложить?

– Убирайтесь к черту, Артур, – проворчал Рэд, наливая в стакан виски с содовой, – я плохо себя чувствую с утра. У меня снят допуск. Так что, боюсь, не смогу быть вам полезен. Выпьете?

– Нет, спасибо. Я на работе. Ты уверен, что не хочешь меня выслушать?

– В прошлый раз, когда я согласился вас выслушать, я потерял первого пилота, звездолет, работу, а самого меня вынесли с рабочего места на носилках, – Рэд грохнул пустым стаканом о тумбочку и принялся рыться в ящиках и карманах в поисках сигарет. – Меня лишили права на ношение оружия и управление транспортным средством. Вы когда-нибудь пробовали проспать в чужом доме несколько месяцев? Нет? Тогда катитесь отсюда, пока я вас с лестницы не спустил! Список лиц, которыми меня можно шантажировать я вам вышлю.

– Ты чем-то расстроен? – спросил Дэйв.

Рэд нашел то, что искал, допил минералку из горлышка, обернулся и решил поумерить пыл. В глубине глаз полковника, где-то очень глубоко, на самом дне он прочел годы обязательных тренировок в закрытых спортзалах, в то время как его личный опыт состоял из полугода службы в десантных войсках ВКС и нескольких потасовок. Об опыте собеседника Рэд предпочел вовсе не задумываться. Так что вопрос, кто кого из дома вышвырнет оставался открытым, и Артур явно не хотел, чтобы до этого дошло. Рэд скормил пластиковую бутылку роботу-уборщику и щелкнул зажигалкой.

– Не ваше дело.

«Эмоциональная неустойчивость – пожалуй, да, – подумал Дэйв, вспомнив разговор с руководителем комиссии по допуску. – В остальном – слухи сильно преувеличены. Что ж, попробуем».

– У меня есть для тебя работа.

– Да ну?! Я же недееспособен!

– Пилотом.

Рэд выдохнул струйку дыма в потолок и от души посмеялся.

– У меня инвалидность и законная пенсия по утрате трудоспособности. Для всех, кроме СКБ, это аргумент. А вам мало?

– Инвалидность у тебя с двадцати двух лет, Рэджинальд, – спокойно ответил Дэйв. – Но Дорварду, как и тебе, было невыгодно ее фиксировать. Может быть, тогда ты был более компенсирован, чем сейчас. Не мне судить. Слышал про «охотников»?

– Нет! – соврал Рэд.

После массового поступления пострадавших в перестрелке в бета-радиусе отделение кишело слухами об исполинских крейсерах-невидимках, гоняющихся за одиночными кораблями и мгновенно растворяющихся в пространстве. Все прежние легенды и предания о летучих Голландцах померкли.

– Я предлагаю тебе их поймать, – Дэйв перестал быть воплощением корректности и голос его зазвучал жестко. – Сделаешь это – место координатора Службы правительственного сопровождения твое. Мой шеф ждет нас через два часа, – полковник сел в кресло, закинул ногу на ногу и посмотрел на часы. – Время пошло. Ну что, будешь дальше комедию ломать или поедем?

У Гардона на секунду перехватило дыхание, и он рассеянно ткнул окурком в пепельницу. На такие должности людей, не достигших определенного звания и возраста, не приглашают. Как правило, их занимают офицеры ВКС, у которых за плечами не один десяток лет безупречной службы. Дэйв сказал «работа пилота». Если ставки так высоки, то это почти наверняка билет в один конец. И Артур предлагает купить его второй раз! Или он опять в нем ошибся?

«Бестия!» – подумал Рэд.

– Давайте съездим, – сказал он, – сколько вы мне на сборы отвели?

– Десять минут. Я буду в машине.

– Только один вопрос, Артур, – остановил его Рэд, – это вы отправили меня на L-80? Пари держу, что руководство прислушалось к вашему мнению при выборе кандидата!

Артур Дэйв загадочно улыбнулся.

– Это Пол Дорвард. Он всегда побаивался твоей неуправляемости, а после «Каскада» и Сориссы ты выскочил за рамки АСП. Тут подвернулся хороший случай от тебя избавиться… По-моему вполне логично. Поверил?

– Не очень, – обескуражено произнес Рэд.

– И правильно. Предполагать ты можешь все, что угодно. Красивый камин. Сам заказывал?

– А? – Рэд оглянулся на камин, на разложенный посреди комнаты диван на котором валялись две подушки и скомканное одеяло. – Э-э… Черт. Камин? Нет, это еще до меня.

«Здравствуй, Рэджинальд, – улыбнулся про себя Дэйв, – с возвращением. Виски ты, конечно, зря хлебнул. Пирс учует. Он этого не любит».

На служебных уровнях Управления, тем более на этаже, где располагалось руководство СКБ, Гардон никогда не был. Он вошел в кабинет вслед за Артуром Дэйвом. В помещении свет был приглушен. Работала подсветка пространственных проекций звездных карт района Альгарро. За столом сидело несколько человек, которых Рэд пока не успел как следует рассмотреть.

– Опаздывать входит у вас в привычку, полковник Дэйв, – заметил человек, восседавший во главе стола. – Здравствуйте, капитан. С участниками совещания я вас познакомлю в процессе обсуждения. Меня зовут Ален Пирс, как вы, наверное, догадались. Садитесь, джентльмены.

Рэд молча поклонился и прошел к указанному месту.

– Прервемся, – предложил шеф СКБ, – я думаю, некоторым из здесь присутствующих будет интересно услышать начало истории.

Стало заметно светлее. Рэду показалось, что Пирс смотрит на него с потаенным любопытством, а светловолосый парень лет около тридцати на вид, прямо-таки глаз с него не сводил. Парень сидел напротив и чем-то напоминал Гардону викингов из исторических и приключенческих фильмов. Только те были в полтора раза шире. Рэд перевел взгляд. Советник Блохин, тоже присутствовавший здесь, слегка улыбнулся… или показалось?

– Итак. В блокаде звездолета АСП МНК-17 «Моника» участвовало восемь звездолетов.

Рэд вздрогнул. Теперь он, не отрываясь, смотрел на Пирса, продолжавшего говорить.

– Здесь же была произведен сброс и активация четырех экспериментальных контейнеров. Как известно, раскрылись три. Корабли СКБ отошли сразу. Линкор не успел войти в зону поражения и обошел ее по подпространственной петле, два дредноута столкнулись, их экипажи частично пострадали. Из девяти истребителей перехватчиков, успевших стартовать с палуб линкора, шесть прекратили поиск по приказу командира и на автопилоте были возвращены на базу. Три пропали безвести. Два крейсера космофлота Аналога-1 типа «Астрикс» наиболее успешно вели преследование благодаря своим скоростным возможностям и модернизированному навигационному комплексу. Они оказались в эпицентре поражения.

Рэд стиснул под столом сплетенные пальцы рук. Кто же знал, что у них такие ходовые качества! Он хотел всего лишь оторваться от погони.

– Согласно данным наших экспертов, экипаж ведомого – сорок пять человек погиб полностью: обезумевшие люди повыбрасывались в шлюзы, – хладнокровно уточнил Пирс.

Гардона откровенно провоцировали, но он молчал.

– Командир ведущего «Астрикса» сориентировался быстрее. Полностью воссоздать картину событий нам не удалось, но достоверно известно, что звездолет лег на обратный курс. Вопрос, что именно происходило на борту, остается открытым. Очевидно, команда не справилась с управлением. И командир, также находившийся под воздействием поражающих факторов L-80, принял решение об эвакуации. В спасательных флаерах подобрали тридцать девять человек. И вот вам начало проблемы, господа. Прежде чем покинуть борт звездолета капитан успел перевести задачу в режим автоматического выполнения БК, а сам бортовой компьютер крейсера – в режим жесткой обороны.

«Салют капитану, – подумал Рэд, – он явно не был телепатом. Значит, сорок пять человек – один экипаж, плюс шесть без вести пропавших из другого, плюс истребители в Лиге-31, сколько там… Да, еще два столкнувшихся крейсера и спятившие перехватчики… Почему меня до сих пор не расстреляли и ничем таким не укололи, пока я был без сознания? Ребята, еще не поздно»!

– Осуществив соединение с бортовым компьютером второго крейсера, который оставшись без команды дрейфовал в режиме радиопоиска, «Астрикс-1» обозначил ему задачу, возобновив пару ведущий-ведомый. Формулировка следующая: патрулирование системы двойных карликов, внешняя блокада для звездолетов любого класса, в том числе и ВКС. Внутри района – обнаружение и уничтожение любого корабля средней тоннажности, к которым, как известно, относится модель МНК-17. Сначала крейсеры находились в глубине устойчивого очага, в который специалисты не могли проникнуть, не смотря на все старания научной группы Стоуна. Затем круг поиска «Астриксов» начал расширяться. Последнее столкновение с оцеплением и истребителями «Флэш», убедительно доказывает, что он дошел до границ района Альгарро и представляет существенную угрозу не только для звездолетов планет-Аналогов, но и близлежащих колоний Аналога-2.

Ален Пирс не мигая уставился на Гардона, словно спрашивая: «Ну, как тебе? Доволен результатом?» Рэда как-будто обстреляли колючками. Но единственным человеком здесь, который действительно умел выводить его из себя, а заодно и ставить на место, когда он откровенно зарывался, был Артур Дэйв. Полковник разглядывал схему демонстрационной системы, красочно иллюстрировавшую слова его начальника.

Дальше Гардону коротко осветили оба варианта нейтрализации крейсеров: захват с изменением программы БК и уничтожение эскадрой ВКС.

– Ну а теперь мы подошли к тому, ради чего вас сюда пригласили, капитан. Ваша задача – доставить присутствующего здесь программиста Максима Ласкиса на то расстояние до крейсера, которое он сочтет необходимым для работы. И в случае успеха вашего э-э-э… компаньона подняться на борт и вывести оба звездолета на нашу военную базу на Диалате-4. Я предлагаю вам статус руководителя экспедиции со всеми полномочиями, касающимися подбора кадров, техники и взаимодействия участников. Вы имеете право отказаться. У вас есть вопросы?

«Да, – подумал Рэд, – как я это сделаю? Надо было застрелить тогда Дэйва и застрелиться самому. А еще лучше – вовремя в отставку подать».

– Хотите, чтобы я привел вам на коротком поводке два потерявшихся боевых крейсера, которые палят по любому движущемуся объекту, оказавшемуся в зоне досягаемости? Я правильно понял слова «режим жесткой обороны»? – сказал он.

Дэйв усмехнулся одним уголком рта: кто говорил, что будет легко?

Секунду Ален Пирс размышлял, в каком тоне ему ответить.

– Совершенно правильно.

Рэд посмотрел на объемный макет «Астрикса», прикинул суммарную мощь бортовых орудий, вспомнил носилки в коридоре госпиталя с барахтающимся стонущим существом, которое предстояло заново собрать в человека профессору Кейси. И слова «нет, это невозможно» застряли у него в горле. «Обстрел колючками» прекратился. Ален Пирс ждал решения, чуть развернув кресло в его сторону.

– Почему я? – осведомился Рэд уже более миролюбиво. – У меня нет ни допуска к работам в пространстве, ни соответствующей военной подготовки.

– Если бы нам понадобился пилот ВКС, мы бы нашли к кому обратиться за помощью, – заверил его Ален Пирс, нахмурив высокий лоб. – Крейсер не подпустит ни один звездолет, имеющий бортовое вооружение. Скорее всего, вам придется выбирать машину из гражданского реестра. Насчет допуска не беспокойтесь. Единственное, в чем вы ограничены – это во времени.

– Я еще не согласился, – заметил Рэд.

– Разве? – спросил Дэйв, и Гардон мысленно треснул его бластером по башке.

– Это дорогие игрушки, – Рэд указал на голограмму, – и я так понимаю, у наших ВКС нет ничего подобного, раз они согласились на отсрочку. Что вы предложите участникам операции, кроме пышных похорон под салютом?

– Индивидуально, – коротко ответил Пирс, – предложение лично вам уже прозвучало, судя по тому, что вы пытаетесь это уточнить. Кроме этого – оплата рейда по тарифу СКБ в соответствии с уровнем сложности. И на вашем месте я бы не рассчитывал на пышные похороны, капитан Гардон. Никто не собирается афишировать операцию.

Гардон молча выложил на стол оба своих удостоверения. Первое – пилота межпланетных линий первого класса с правом выхода за внешние маяки. Второе – ветерана космофлота с запретом на любые виды работ в космосе. Гарантий, что в случае возвращения ему предоставят работу, да еще на такой красивой должности, он пока не увидел никаких.

– Место координатора СПС в моей компетенции как советника президента по безопасности, – сказал Блохин-старший. – Это цена успеха, Рэджинальд. Тебе моего слова достаточно?

«Ты же меня всегда терпеть не мог, проходимцем считал, и родного сына чуть не убил, когда он ушел ко мне от Пайнтера»! – подумал Рэд.

– Да, господин советник.

Евгений Павлович через стол протянул ему второе удостоверение, предварительно повертев в руках.

– А это оставь пока себе. Льготы в налогообложении еще никому не повредили. Особняк Найвисов расположен в районе Южного мыса, так? Насколько я знаю, место не дешевое.

«Все-то вы знаете. Так что, мир, что ли?»

Рэд поднял голову.

– Ну хорошо. Где и когда их видели последний раз? Ясно. Я хочу поговорить с пилотами, которые участвовали в последней стычке. С пилотами «Флэшек», разумеется, а не с патрулем Инспекции движения. Скорее всего, они пойдут со мной в составе группы. И этот капитан… командир экипажа «Астрикса-1», он жив?

– Он в коме.

– Жаль, – чересчур спокойно сказал Рэд. – Я так понимаю, четкого плана действий пока нет?

– Вы представите нам его в ближайшие пять-шесть часов, капитан.

– А сколько всего у меня времени на подготовку?

– Не больше трех суток, считая сегодняшние, – сказал советник Блохин. – Начальник Департамента космоплавания категорически против затеи. Он считает, что в случае провала угроза существенно возрастет, и направление приложения сил «Астриксов» сместится в сторону оживленных космотрасс. И не так уж он и не прав к сожалению. Вам надо поторопиться, джентльмены.

– Мне понадобится сопровождение и звездолет, на котором, собственно, поедет господин Ласкис, – сказал Рэд.

– Назовите типы кораблей и их количество. Если есть какие-то предпочтения, касающиеся летного звена – укажите.

«Ого. Как, оказывается, приятно обладать полномочиями», – ухмыльнулся Рэд.

– Я подумаю. Я вам больше не нужен здесь?

– Нет. Вы можете идти. На сборы и размышления времени не так много. Свяжитесь с полковником Дэйвом, как будете готовы.

– А господин Ласкис?

– Он вам непосредственно подчиняется как командиру группы. Вы оба подчиняетесь полковнику Дэйву до конца операции. Всего доброго.

Парень встал и подошел к Гардону, понимая, что аудиенция окончена. Они попрощались и вышли за дверь, получив рекомендацию не отключать личные коммуникаторы.

– Пойдем, пообщаемся, – сказал Рэд, – отважный программист-смертник для меня что-то новенькое.

В приемной их остановил секретарь и вручил Гарону капитанский шеврон, универсальный пропуск СКБ, лицензию на ношение оружия и номер служебной машины, которая временно переходила в его полное распоряжение. Все это – в обмен на бумагу о неразглашении. Для его кода в табели о рангах открыли даже доступ в информаторий СКБ до третьего уровня. Так быстро и без всяких бюрократических проволочек Рэджинальд еще ни разу в жизни рейд не оформлял. Максим Ласкис подписывал какие-то документы, касающиеся поставок оборудования.

– Макс, да? – задумчиво сказал Рэд. – А тебя чего туда несет?

– Не ваше дело, капитан.

– До начала рейда можно на «ты» и без званий.

– Угу, – парень не отличался разговорчивостью и хмуро смотрел на него исподлобья светло-голубыми глазами, – тогда – не твое.

– Ты откуда взялся?

– Аналог-3. Промышленная зона. Западная-1, НПО «Space electronik system». Номер КБ нужен?

– Что ж… Пойдем, проверю тебя на способности к программированию. Знать, что везешь – первое правило космолетчика! – заявил Рэд, отчего светло-голубые глаза собеседника слегка округлились, и он перестал напоминать биоробота. – Мне машину надо снять с принудительного автопилота, «Хайвей» земля-космос. Справишься – нет?

– Ты всегда такой… веселый? – угрюмо спросил Ласкис.

– Только когда меня убивают, – хмыкнул Рэд.

«Эйфория… – подумал он. – Пройдет…»

Он достал брелок с ключом от машины и подбросил на ладони:

– Поехали, Максим. Мне надо собраться, нам – кое-что обсудить. К тому же я еще не завтракал.

Дорога до Южного мыса на спецмашине СКБ, для которой не существовало ограничений и запретов, оказалась вдвое короче, чем Рэд предполагал. Макс вышел из машины, потянулся и окинул взглядом дом.

– Где «Хайвей»? В гараже? – спросил он.

– Ладно, я пошутил, – отмахнулся Рэд, – у нас есть транспортное средство.

– Насчет принудительного автопилота тоже пошутил?

– Нет.

– Тогда давай сдернем. Это три минуты, – на лице Ласкиса впервые появилось бледное подобие улыбки. – Я часто такими вещами занимаюсь. Лихачей знакомых полно.

Рэд пожал плечами, открыл гараж, отдал Максу ключи и зарядил «Олафа» на связь с информаторием СКБ. Только когда посреди гостиной нарисовалась объемная схема «Астрикса» с указанием известных тактико-технических характеристик, он окончательно уверовал в происходящее. Состояние, в которое его вогнало ощущение близкой опасности, он и раньше испытывал. И не раз наблюдал со стороны, глядя на членов экипажа «Моники» и старательно отсекая ту грань, переходить которую нельзя. В роли капитана он являлся своеобразным буфером, гасившим не только свои, но и чужие эмоции. Виктору Рэд давно бы уже сказал: «Сядь на место и закрой рот». Где бы найти того, кто скажет это сейчас ему самому.

«Кто усторожит самих сторожей» – вертелась в голове старая поговорка, пока Рэд выискивал хоть какую-то лазейку в мощной защите крейсера. Наконец, он заметил, что Макс уже некоторое время присутствует в комнате. Ласкис, только что прокатившийся с Гардоном на машине на переднем сидении, разглядывал временного начальника, недоумевая откуда на «Хайвее» взялась медицинская символика. Ему в голову не пришло, что причиной лишения прав могло быть что-то, кроме превышения скорости.

– Сделал? – спросил Рэд.

– Что там делать.

– Ну спасибо! Теперь скажи, чего ты от меня хочешь. Что хочет Аналог-2 и СКБ я понял. Два безумно дорогих звездолета, аналогов которым у них нет. Причем любой ценой. Твои требования?

– В идеале – попасть на борт.

Макс начал с того, что теоретически крейсер можно обмануть, выдав приближающийся объект за один из его малых бортовых звездолетов – при условии сопоставимости размеров. В ответ Макс приготовился выслушать список аргументов, почему это невозможно. Точно так же, как это случилось в кабинете у Алена Пирса, когда тот пригласил технический отдел. Но Рэд только молча кивнул, как будто всю жизнь занимался доставкой программистов на охраняемые вражеские объекты.

– Что у тебя будет с собой? Стартовый вес, объем, особенности компоновки. Где все это должно размещаться: командный отсек, пелон? И насколько дополнительная электроника может повлиять на скорость процессов БК несущего звездолета и, соответственно, на систему управления? Я так понял «попасть на борт» – это завершающий этап операции. Ты еще планируешь дистанционник какой-то включать: сколько энергии он у нас съест?

Получив ответы на вопросы, Рэд выпытал, что еще Макс знает об «Астриксе». Но его сведения касались в основном взаимодействия БК с ведомым, сервера – с терминалами и аналитических способностей операционной системы. Рэд еще раз поблагодарил парня за «Хайвей», отдал ему спецмашину СКБ и отпустил, зарывшись в классификацию гражданских судов космофлота.

Как сказал Ален Пирс, военные отпадали. Облегченные скоростные транспортники, к разряду которых относилась «Моника» – тем более. А тяжелые являли собой столь великолепную и неповоротливую мишень, что Рэд на них даже не взглянул. Это же относилось к различного рода рейдовым и туристическим судам. Следующими в списке значились безумно дорогие яхты дальнего следования, которые принадлежали частным лицам и мощным корпорациям. Без лишнего шума позаимствовать их законным путем непросто даже для СКБ. Возможно, конечно, но проблема не решалась в несколько часов. В отличие от цены их размеры и маневренность Гардона вполне устраивали. Он упростил задачу поисковой системе, поставив целью найти в госструктурах что-то подобное. «Олаф», нафаршированный модернизированными элементами теперь работал очень шустро. Через несколько минут он выдал с десяток схем звездолетов разнообразного назначения со сходными характеристиками, куда попали спасательные суда и звездолеты медицинской службы.

«В кого ты не будешь сразу палить? Может, в „Скорую“?» – спросил Рэд у изображения «Астрикса». Сдвинутое чуть в сторону, оно медленно проворачивалось, периодически взмывая под потолок и вновь опускаясь до уровня стола. Гардон оторвался от дисплея, задумчиво проследил движение и вспомнил, что на борту нет экипажа. На кой черт, спрашивается, с ним идет на сближение звездолет медицинской помощи? И тут взгляд его упал на «Курьер». Рэд связался с Дэйвом.

– Артур, вы можете найти позывные курьерской службы Аналога-1?

– С какой целью? – спросил Дэйв.

– Я знаю, на чем мы поедем! Где пилоты «Флэшек»?

– На Главной базе правительственного сопровождения. Курьеры – на спутнике Луна-16-Альфа промежуточная.

Рэд рассмеялся.

– А-а, будущие подчиненные… Предупредите начальника курьеров, что мы заберем у них звездолет. «Флэшек» надо перегнать на Луну-16. Ласкиса – туда же. Пусть собираются и ждут меня все вместе, – он подумал и добавил, – парадная форма не обязательна.

– Ты еще выпил, Рэд? – проворчал Дэйв.

– Нет. Хорошая мысль, господин полковник!

Гардон отключился, с видимым удовольствием грохнул изображение «Астрикса» и сообразил, что переодеться в одежду, приличествующую случаю, не получится за неимением таковой: форма АСП, оставшаяся ему на память, не годилась. Гардон пожал плечами, накинул летную куртку без опознавательных знаков, прилепил к ней капитанский шеврон и быстро зашагал к машине. Он придвинул водительское сидение к панели управления, уселся и ухмыльнулся: как хорошо иметь знакомого программиста. И знакомого травматолога. Лучше, конечно, не иметь, но раз уж все так вышло… Повезло!

Он положил руки на руль и выжал педаль газа – приятное ощущение контроля над техникой. А над своим телом – еще приятнее. Тихонько пискнул коммуникатор.

– Здорово, капитан, где ты пропадаешь? – спросил Виктор.

– Работу ищу, – серьезно сказал Рэд, – уже почти нашел. И в отличие от некоторых мне для этого меньше года понадобилось. А ты что хотел сказать?

Лицо у Виктора слегка вытянулось.

– Ничего… Да я так, новостями поделиться… Эрвир идет в «Вышку» инструктором летной подготовки орбитальников.

«Знает или нет?» – подумал Рэд, вспомнил непроницаемое лицо Блохина-старшего и решил, что скорее всего – нет.

– Повезло орбитальникам, – сказал он. – Глядишь, смертность поубавится. Правда, ругать и от полетов отстранять он их будет, только держись.

Виктор что-то сказал в ответ, но Рэд уже не слушал, поймав за хвост внезапно пришедшую в голову идею.

– Виктор! Где сидит их начальство, ты не знаешь случайно? – вдруг спросил он.

– Чье? Орбитальников? В Департаменте, наверное, где ж еще… Переквалифицироваться решил?

– А ты чем сейчас занят? – ответил Рэд вопросом на вопрос.

– Размышлением о своей нелегкой участи…

– Я перезвоню.

Гардон с ненавистью глянул на пеструю развертку часовых поясов. После корабельного стандарта времени и размеренных бортовых суток он не мог привыкнуть к скачкам часов на Аналогах. До конца рабочего дня Департамента оставалось не больше часа. Гардон находился в воздушном коридоре с выходом за пределы атмосферы, который проходил вблизи столицы. С высоты в двадцать тысяч метров Рэд резко бросил машину вниз, на удачу вставив в гнездо для прав, которые ему так и не вернули, универсальный пропуск СКБ – волшебный ключ к неограниченной власти над дорогами. Инспекция движения о штрафах даже не заикнулась. Рэд влетел в Департамент незадолго до закрытия, размахивая все тем же пропуском, в чью магическую силу теперь слепо верил.

– Как мне найти руководство пилотов орбитальных линий? – не поздоровавшись, спросил он на стойке информации.

– Генерального уже нет на месте. Есть технический директор и шеф-пилот летного подразделения. Через полчаса к работе приступит дежурный состав. Кто вам нужен, господин капитан?

– Шеф-пилот! – не задумываясь, ответил Рэд.

За столом сидел мужчина лет сорока на вид с сединой на висках, орлиным носом и волевым подбородком. Такими изображали особо мужественных покорителей пространства в сериале «Приключения в космосе». Разглядывая собеседника, Гардон размышлял, с какого из многочисленных имевшихся у него документов начать и решил, что лучше все-таки с удостоверения пилота. Рэд протянул его, но шеф орбитальников не проявил должного интереса.

– Добрый вечер, господин командор. Прошу прощения за внезапный визит. Мне срочно нужна ваша помощь, сэр.

Рэд положил удостоверение на стол.

– А-а, межпланетники пожаловали, – собеседник с откровенным пренебрежением посмотрел на пластиковый прямоугольник, по диагонали перечеркнутый серебряной полосой. – А мне доложили – СКБ… Опять у вас вынужденная? Звездолет упал в районе наших орбитальных баз? Услуга платная.

«Какие у нас, оказывается, теплые отношения между службами! – подумал Рэд. – Действительно, если в таких случаях, как положено, вызывать спасателей, дело кончается разборками с участием Департамента, который ставят в известность. Шум, гам и статистика безопасности полетов летит ко всем чертям. Никому не надо…Представляю, какой процент ты имеешь с такого рода полулегальных сделок!»

– Мне нужен вездеход, – сказал Рэд, чуть повысив голос, и посмотрел на сидящего перед ним руководителя сверху вниз. По-хорошему не получилось, придется блефовать. – Эрвир сказал, что я могу рассчитывать на вашу помощь.

– Эрвир? – человек за столом немного оттаял, поднял голову, и наконец, удостоил посетителя взглядом. – Откуда вы его знаете?

– Я с ним работал на Сориссе.

Шеф-пилот протянул руку к пластиковому прямоугольнику, лежащему на столе, и уткнулся взглядом в удостоверение.

– А-а… вот ты кто… – пробормотал он. – Вот тебе раз, – он отдал корочки Рэджинальду в руки. – На кой черт вам вездеход сдался, капитан? И потом это для вас вся наша техника называется словом «вездеход». У нас их только гусеничных – двадцать семь модификаций.

– Нет, не гусеничный, – качнул головой Рэд, – что-то, что умеет еще и летать. Скажем, ангарная техника, которая используется при исследовании планетоидов, но не относится по классификации к разряду звездолетов. Для одного небольшого проекта при непосредственном участии СКБ в лице Алена Пирса, – добавил он.

Шеф-пилот орбитальников сдался, они выбрали подходящую модель, и Рэд своими ушами услышал распоряжение командора перегнать «Санту-51» на спутник Луна-16, куда теперь уже без всяких задержек Рэд двинул прямо на своем «Хайвее».

– Виктор, дело есть, – сказал он в коммуникатор, который ему выдал Артур Дэйв.

– Рэд? Что это за канал, ты откуда звонишь…

– Альтруизм чистой воды, как ты любишь: официальный контракт не могу обещать – не от меня зависит. Сможешь сделать сцепку типа полувнешней подвески между «Курьером» и вездеходом орбитальников?

– Чего-о?!

– На вездеход надо как-то упихать оборудование дистанционного программирования. На БК «Курьера» его продублировать, чтобы использовать как резервный пульт. И все это за сутки и без лишних вопросов. Захвати материалы по истории космонавтики. Повторить?

Блохин так растерялся, что не сразу нашел, что сказать.

– Но Дорвард говорил, что ты…

– Дорвард тут не при чем, – перебил Рэд, – мне срочно нужен инженер с опытом работы в пространстве. Возьмешься или нет?

– Ни хрена себе! – Виктор подергал себя за вихры.

– Да или нет?

– Сложно сказать. Мой инженерный гений не распространяется на летательные аппараты, которые я ни разу не видел. Я имею в виду вездеход. И с компьютерами, судя по тому, что ты тут наговорил, возни будет…

– Вот как раз с компьютерами тебе помогут. Собирайся, встретимся на курьерской базе Луна-16-Альфа-промежуточная, лови координаты.

– Черт, далековато для обычной машины «Земля-космос». Заедешь за мной? Объяснишь все толком.

– На чем? – улыбнулся Рэд. – Я сам на «Хайвее». Забудь те времена, когда у меня был капитанский катер.

Он помолчал. Невеселая шуточка про невозвратно ушедшие времена внезапно натолкнула его на мысль, что Виктор сейчас не один.

– Что жене скажешь? – спросил Рэд.

– Она с Михаилом Викторовичем к матери отбыла.

Виктор помрачнел. Рэд хотел узнать, по какому поводу они умудрились поругаться в «мирное время» и поиронизировать на эту тему, вспомнил утреннюю сцену с Клэр и прикусил язык.

Он связался с командиром подразделения истребителей сопровождения и запросил личные дела наиболее толковых пилотов из его летного состава. Кроме Брайна Линкса и Стивена Талиса, которые уже прибыли на Луну-16 (понятно, очень довольные таким поворотом событий), Рэд отобрал еще четверых парней, надеясь, что интуиция его не подведет. Ориентировался он только на послужной список. Общаться с каждым из них предварительно, а тем более оценивать летные навыки времени не было.

Рэд прибыл первым и тут же в ангаре полез в вездеход, пока пилот-орбитальник, который его перегнал, не успел уехать и мог хоть что-то рассказать относительно особенностей и ходовых качеств аппарата. К слову, качества были далеки от идеала. «Санта-51» проектировалась для коротких прыжков с несущего звездолета на малые планеты и работы на поверхности. Перспектива полета в открытом космосе ее пугала. По крайней мере, так Рэду было проще объяснить себе упорное нежелание машины удерживать заданную траекторию. Завершив вместе с импровизированным инструктором второй круг вокруг Луны-16 Рэд сел на хвост золотистой «Парадиз-Люкс», и Виктор пообещал его порвать, если на крыле обнаружится хоть одна царапина.

В ангаре на ящиках с оборудованием сидел только что приехавший Максим Ласкис. Рэд представил друг другу программиста и бортинженера и объяснил, что хочет от каждого. Макс хмуро смотрел на вездеход, Виктор переводил взгляд с Рэда на Макса.

– Док, – вдруг сказал Блохин. – «Оператор истины», седьмая версия.

Ласкис поднял голову, откинул со лба льняную прядь и протянул руку:

– Один.

– Ух ты! – восхитился Виктор. – Почту за честь.

К великому изумлению Гардона Макс Ласкис непринужденно заулыбался в ответ.

– Мечтал, мечтал об этой минуте! – почти фамильярно продолжал Виктор. – Это ты ему «Хайвей» сдернул с принудительного автопилота? Я все боялся, что он про меня вспомнит…

Макс что-то оживленно ответил и с готовностью встал, когда Виктор предложил для начала осмотреть вездеход.

– Можете выбирать «Курьера», господин капитан, – сказал Виктор. – Мы быстро распакуемся.

Изумленный Гардон молча кивнул, задержался, сделав вид, что что-то забыл в машине, и прислушался к разговору, из котрого мало что услышал и еще меньше понял.

– … не бывает в сети, – с оттенком сожаления произнес Ласкис, словно оправдывая недостойное для взрослого человека поведение. Таким тоном обычно говорят о детях, которые не понимают рассказанный взрослыми пустяковый анекдот. Гардон закрыл машину. Видно, и в самом деле, не понять. Чертова ментальность пространства! И кто только такой термин мерзкий выдумал?

Сопровождающий встретил его у выхода из шлюза и провел в главный ангар. Взойдя на транспортер, Рэд двинулся вдоль спящих на платформах машин. «Ну кто, кто из вас ребята? Кому-то я точно нравлюсь». Как когда-то на Сориссе. Давно. В прошлой жизни. Сколько у него уже было их, жизней? Три? Четыре? «Бессмертный», – улыбнулся про себя Рэд и только тогда понял, что читает имя корабля мелкими буквами выбитое под маркировкой.

Вообще-то, служебным звездолетам имен не давали. И официально машина, около которой он остановился, именовалась «Курьер-9». Но под громадными цифрами бортовых номеров практически всегда имелась неприметная надпись. Пилоты сами называли своих любимцев, и запрещать это было бессмысленно. Гардон прикинул габариты.

– Виктор, вездеход на девятую платформу, – сказал он в инком, – тебя встретят. Организуй местных техников и сцепляй, только чтобы расходились легко. И ходовую проверь.

– У нас еще минут на сорок работы, – откликнулся Блохин, – а потом займусь. В трюм точно ни к кому не влезет?

– Точно. Малотоннажные все.

В конференц-зале собралось человек двадцать. Шестерка истребителей СПС выделялась черными летными комбинезонами с голографическими эмблемами. Остальные – пилоты «курьеров» не занятые в рейсах, были одеты в оранжевые комбинезоны. Гардону отчаянно не хотелось втягивать посторонних людей в опасное предприятие, но кто-то должен был увести несущий звездолет после отделения «Санты». Причем, увести быстро. Выбранный им корабль был самым крупным из имеющихся – следовательно, как минимум, двухместным. Количество участников рейда возросло до девяти человек. Пилоты трепались между собой. Истребители клеились к рыжеволосой девчонке и ее блондинистой подружке.

Айна, искренне обрадованная неожиданным появлением Стивена с Брайном, не могла понять, кому она рада больше и не очень обращала внимание на входную дверь. Тем более, что в нее несколько раз входили и выходили сослуживцы и командир отдыхающей смены. Один раз он заглянул внутрь вместе с начальником базы Луна-16, они о чем-то переговорили и снова скрылись за дверью. Сначала Айну это заинтриговало. Но как только в зал зашли еще четыре пилота-истребителя из подразделения правительственного сопровождения, подруга восторженно дернула ее за рукав, и входная дверь осталась без внимания. Когда появился еще кто-то, Айна лишь отметила движение краем глаза. Комэск подошел к вновь прибывшему и заговорил, оживленно жестикулируя. Дождавшись от того утвердительного ответа, он назвал имена нескольких человек, включая Айну, и отослал остальных отдыхать.

Незнакомец сделал несколько шагов вперед, чуть склонил набок голову, и серебряная в свете ламп прядь упала ему на висок. Взгляд серых как сталь глаз с холодным равнодушием скользнул по Айне.

Можно сказать, он был красив, но слишком взрослый для нее и совсем не в ее вкусе. Тем не менее, девушка не могла отвести от него глаз. Было в нем что-то… не от мира сего. Что-то такое, отчего у Айны сладко защемило сердце, и в глазах незнакомца теперь чудился потусторонний блеск. Айна почувствовала себя пещерным человеком, которому вдруг показали звездный крейсер ВКС Аналога-1, уходящий в подпространственный тоннель.

Незнакомец словно стоял от девушки по другую сторону тончайшей стеклянной перегородки и напоминал ей Звездного странника Валлентино из знаменитой детской трилогии «Волшебники другого мира», зачитанной до дыр многими поколениями детей и родителей, начиная еще с первых переселенцев Земли-1. Разыгравшееся воображение уже почти нарядило его в костюм известного персонажа, у которого из-за правого плеча всегда выглядывали Великие Приключения, а из-за левого – Великие Опасности. Но мужчина, стоявший перед ними, был одет в гражданское, и только на куртке тускло поблескивал капитанский шеврон космофлота. Наконец, Айна поймала на себе настороженный взгляд Стивена, отвлеклась от посторонних мыслей и прислушалась к словам капитана.

Глава 6

Рэд представился, кратко обрисовал задачу, употребляя в предварительном разговоре слово «объект», тем самым до конца не раскрывая карт, и несколько раз произнес «добровольно».

– Я пойду, – сказал седой как лунь пилот «Курьера-14», сделав шаг вперед. К неудовольствию Гардона рыжеволосая кудрявая девочка встала рядом с ним. Дед кивнул на «кудряшку». – И она.

– Почему вы? – спросил Рэд. Не мог же он сказать: «Тебя возьму, а девку нет». Надо было с чего-то начать разговор.

– Говард Гринсвелл, сэр. У меня двадцать пять лет стажа пилотом-испытателем. Легкие и среднетоннажники. И здесь я уже давненько, вот и пойду.

– А дама говорить умеет?

– Да, господин капитан! – вспыхнула Айна. – Айна Тайресин. Пилот «Курьера-11». Я неоднократно проходила рядом с районом Альгарро, сэр. Один раз мне удалось уйти от столкновения с неопознанным объектом.

– Стаж? – коротко спросил Рэд.

– Три года.

– Вы мне не подходите.

И тут случилось то, чего Рэд ну никак не ожидал. Дед подошел к нему почти вплотную.

– Если вам нужен хороший пилот, господин капитан, берите ее. Если нет – я пойду без напарника, – сказал он, не обращая внимания на протесты сослуживцев.

«Дочь, любовница или протеже? – подумал Рэд, но так и не остановился ни на одном из вариантов. – В конце концов, она сама выбрала эту работу. Я ее за уши в космошколу не тащил. Оставил ее здесь их комэск, а самый опытный пилот подразделения за нее поручился. Наплевать».

– Что ж, вам лучше знать, Говард, – он посмотрел на свою только что собранную команду. – Вы подчиняетесь мне до окончания операции. Где мы можем спокойно пообщаться?

– Малая кают-компания, – предложила Айна, которой показалось, что она где-то слышала это имя.

– Хорошо. Через тридцать минут, – сказал капитан, не взглянув в ее сторону, и вышел.

Брайн со Стивеном переглянулись.

– Поверить не могу! – сказал Брайн.

Стивен кивнул:

– Кто бы мне тогда сказал…

– Ребята, о ком вы? – спросила Айна, сунув между ними любопытный нос. – Об эскабэшном капитане?

– Угу.

– Он не похож на представителя спецслужб, вы его знаете? Кто это?

Брайн наклонился к самому ее уху.

– Это бог, Айна, – шепнул он, отстранился и слегка улыбнулся.

Но Айна так и не смогла отделаться от ощущения, что лейтенант Линкс говорил серьезно. Стивен бросил на него предостерегающий взгляд, и больше их рыжеволосая подруга ничего от них не добилась. Пилоты-истребители словно воды в рот набрали. Потому что ни одному из них ни разу не удалось условно сбить Фрэнка в учебном бою.

Рэд заглянул в ангар. Курьер-9 висел под куполом. Мерно гудели гравитонные механизмы подъемника. Вездеход еще стоял под ним на платформе, осыпаемый фонтанами искр, голубым дождем лившихся из-под донного люка трюма корабля. Виктор, не прерывая разговор со старшим техником, помахал рукой, что означало: «Все в порядке. Ты здесь не нужен».

Рэд отыскал малую кают-компанию и присоединился к пилотам, расположившимся в ожидании на полукруглых диванчиках.

– Вот что, команда… – сказал он, – давайте съедим что-нибудь для начала. Здесь есть демонстрационная система?

Ему показали.

– Загружайте, – Рэд отдал диск. – Пилотам «Курьера» будет интересно узнать, что же мы ловим на самом деле, а представители ВКС прокомментируют нам уникальные возможности крупнотоннажных крейсеров «Астрикс».

На Гардона посыпались военно-технические термины, касающиеся мощности, дальности, углов атаки и секторов обстрела «Астриксов» и «Флэшек». Парни попутно чуть не переругались между собой. Айна переводила взгляд с Брайна и Стивена на подтянутого командира звена, дед ухмылялся и прихлебывал кофе. Рэд дожевал бутерброд, уменьшил изображение «Астрикса» и вывел на первый план шестерку истребителей «Флэш».

– Крейсеры на автопилоте, – сказал он. – Специалист, который работает сейчас в составе нашей группы, заполняя информацией их электронные мозги, впихнул туда не один справочник по стратегии и тактике ведения войны в безвоздушном пространстве. Ввязываться с ними в бой по тем самым правилам, которым их обучили – самоубийство, не так ли, лейтенант Линкс?

– Да, сэр.

– Значит, понятие о строе, прикрытии, атаке в двойках и тройках вам следует на время хорошенько забыть. Любая закономерность просчитывается, и в нашем случае означает прямое попадание. Ваши действия для «Астрикса» должны быть настолько не типичными, чтобы увлекшись их анализом, он забыл выстрелить. А в идеале – не расценил бы их как угрозу. Теперь «Курьер». Не рассчитывайте на прикрытие «Флешек», прикрыть кого-то от «Астрикса» невозможно в принципе. Это значит, что мы с вами останемся с боевыми крейсерами один на один, – Рэд скользнул взглядом по Говарду, ухмыльнувшемуся одним уголком рта и посмотрел на Кудряшку в упор.

– Вы отдаете себе отчет в том, чем это может кончится, пилот Тайресин?

– Да, господин капитан! – сказала Айна, которой едва удавалось скрывать возбужденный блеск в глазах. Она не ошиблась. Великие Опасности все-таки выглядывали из-за плеча незнакомца…

– С вами на «Курьере» буду я и Максим Ласкис. У вас будут позывные курьерской Службы Аналога-1, - продолжал Рэд. – Вы идете прямо на ведущий «Астрикс», запрашиваете его, и в этой точке, – он показал на схеме, – отделяется «Санта». Раньше не могу – не долетим. Истребители остаются у наружной отметки, чтобы не провоцировать обстрел. Крейсер, естественно, «Курьер» к стыковочным узлам не подпустит. Для этого нужен прямой приказ капитана, которого на борту нет. Это означает, что как только «Курьер» сбросит «Санту» и отойдет под защиту ИДС «Флэш», цирк прекращается, и вся группа уходит на Диалат-4. Примерно так… Облетные траектории «Курьера», расчетное время старта «Санты» и кое-какие детали нам еще предстоит уточнить. Пилоты «Курьера-9» свободны до окончания работ технического персонала. По их окончании сразу же начинаете тренировочные полеты на сцепке. Динамика движения изменится. А господам офицерам я задам один вопрос, который может показаться им немного странным, – сказал Рэд, проводил взглядом вышедших за дверь Деда и Кудряшку и чуть улыбнулся:

– Кто из вас пил за рулем, джентльмены?

Парни удивленно переглянулись.

– Действительно, странный вопрос, господин капитан, – сказал командир звена Элиот Хальтон.

Трое сослуживцев преданно смотрели ему в рот. Двое других сидели чуть поодаль. Эти два лейтенанта не служили под его началом раньше, но именно они видели «Астрикс» в действии. Рэд незаметно вздохнул: в предстоящем рейде послушные дураки смотрелись бы еще хуже. Осталось только набраться терпения. Или сунуть в нос пропуск СКБ и добиться ответа «да, сэр», не оставляя времени для сомнений. Или придумать еще что-то похитрее… но работать с тем, что есть.

– Сейчас нам с вами предстоит спланировать форменный дебош в космосе, – пояснил он. – Чтобы так сыграть надо либо быть прирожденным актером, либо знать, что это такое. Поэтому или вы вспоминаете, каково это – держать штурвал на пьяную голову, или представляете, что влили себя грамм по двести того, что любите, и на час – на орбиту Луны-16. В учебном бою «все против всех» каждый сражается за себя. Никаких предварительных симуляторов! Все вживую. Диспетчера я предупредил, сейчас очистят пространство. Писать каждое слово и каждое лишнее движение руки у пульта. По возвращении просматриваем запись и планируем операцию в окончательном варианте.

Лейтенант Элиот Хальтон встал, блеснув буквами СПС на нагрудном кармане комбинезона. Рэд остался сидеть. На другом кармане под фамилией командира звена красовался родовой герб. Не голограмма – гладкая вышитая эмблема, говорящая о высоком происхождении и влиятельных предках больше, чем все блестящие нашивки.

«Что строптивец, попав в тупик, ты останавливаешься, только ударившись головой в стену? – мысленно спросил его Рэд, наблюдая как удивление на лицах остальных пилотов сменяется недоверием. – Кажется, на твой счет я ошибся. Один ревностный служака мне все же попался».

– Если это приказ, то я отказываюсь его выполнять!

«Ну и пошел на хрен! – раньше Рэд, не задумываясь, ляпнул бы это вслух. – Останешься – первый же себе этого не простишь. Стрэйк, где ты? Как его уговорить? Надо было хоть летную форму напялить для солидности, прежде чем убеждать кадровых военных, что я знаю, как нам всем в живых остаться. А это еще вопрос…»

– Я сказал, что обязателен к исполнению только учебный бой «все против всех», лейтенант Хальтон. Во всем остальном вы можете довериться воображению.

– Нам нужна стратегия на подходе к «Астриксам», а не балаган, господин капитан.

– Угу. Лейтенанты Линкс и Талис однажды пробовали сыграть против «Астриксов» по правилам. Если у меня верные сведения, Брайна спасатели несколько часов из машины доставали. Спроси, понравилось ему или нет.

– Стаж моей службы превышает стаж лейтенанта Линкса, сэр. И в меня труднее попасть, чем в него. Когда я трезвый и имею четкий план действий в отношении вероятного противника, – отчеканил Элиот Хальтон, сорвав мирный воспитательный процесс.

Рэд смерил его взглядом и поднялся. Парень был чуть выше ростом, с тонкими чертами лица, твердой линией губ и немного надменным выражением.

– Хорошо. Ты сейчас трезвый и со стратегией у тебя полный порядок?

– Разумеется, сэр.

– У кого четвертая машина? – спросил Рэд.

– У меня, господин капитан, – сказал Стивен.

– Пойдем, раскодируешь ее для меня. Проверим, так ли трудно попасть в вашего командира.

– Да, сэр.

Все трое скрылись за дверью. Брайн Линкс пожал плечами в ответ на удивленные взгляды товарищей по оружию – мол, понятия не имею, чего это Стив так сразу согласился, и вышел из режима общей аудиосвязи звена.

– Айна, ты сейчас сильно занята? – быстро спросил он в инком.

– Нет, а что?

– Бросай все, беги к ближайшему обзорнику и смотри.

Шестерке истребителей выделили отдельную взлетную палубу, которая тщательно охранялась. Помещение существенно уступало размерами ангару «Курьеров», но все равно казалось слишком просторным для шести одноместных машин, расположившихся попарно носом к шлюзу. Вдоль стен громоздилось несколько погрузчиков. В дальнем конце угадывались ремонтные механизмы, протянувшие к куполу стрелы. Заскучавшее в тишине эхо радостно и гулко подхватило звук шагов. Оно приготовилось поиграть с голосами и притаилось в ожидании, но люди шагали молча.

За штурвалом ИДС «Флэш» Гардону сидеть не доводилось. Но истребитель, пусть даже дальнего следования – это не «Гепард». Боевая машина была больше и тяжелее той, до боли знакомой Рэду модели времен войн «Второй волны». По сравнению с ней она имела те же хищные обводы, но менее обтекаемые формы. В отличие от сверхскоростных перехватчиков и легких истребителей, здесь конструкция предусматривала полноценное стыковочное устройство и буксировочный захват. Создатели проектировали ИДС «Флеш» отнюдь не для атмосферных боев. Хотя Рэд почти не сомневался, что и в атмосфере, и даже не в сильно разряженной, эта машина на многое способна. Надфюзеляжная турель, спрятанная сейчас под броней, чем-то напоминала акулий плавник. При условии, что акула эволюционировала и научилась складывать и разворачивать его как хохолок попугая. Стандартные пушки укороченными бивнями выглядывали из-под кабины пилота.

Гардон нырнул в просторную кабину на место Стивена, установившего программу «учебный бой», глянул на управление и успокоился: ничего принципиально нового пока не придумали. Он нацепил гарнитуру и дополнительные элементы системы виртуального контроля:

– Лидер – диспетчеру Луны-16. Очистить орбитальные уровни для маневров истребителей «Флэш».

Рэд пристегнулся, запустил маневровые двигатели и положил руки на штурвал. Машина качнулась, оторвалась от платформы, двинулась к шлюзу и… И ничего-то у него внутри не дрогнуло! Рэд прислушался к себе и испытал легкое разочарование от собственного глухого спокойствия. Все-таки, такое событие! У него внутри все должно было затрепетать от счастья и волнения: снова оказаться за штурвалом, да еще за штурвалом истребителя, после всего… Он приготовился биться насмерть с призраками своих травм и неудач за право все еще считать себя пилотом. А вместо этого сработал условный рефлекс. Обострилось внимание и разом отправились за борт все ненужные рефлексии. Единственное, с чем ему действительно пришлось бороться – дикое желание проверить машину, а главное – себя, затеяв настоящий учебный бой с выходом в подпространство. У него даже ладони зачесались, но задача состояла в другом. Иначе – стопроцентный проигрыш.

Элиот Хальтон наверняка много чего умел, иначе не вел бы себя так уверенно. И авторитет среди товарищей в таких подразделениях стоит недешево.

Рэд миновал шлюз, добавил тяги и переключился на виртуальный контроль полета. Изрытая трещинами обледеневшая поверхность малой планеты, блеснула под звездолетом крышами ангаров и превратилась в безликий шарик, обозначенный как «промежуточный пункт базирования». Вселенная стремительно расширилась в бесконечность. Вселенная могла себе это позволить. Она понятия не имела о разрешенных орбитах, космотрассах и жестких ограничениях, существующих в альфа-радиусе. Рэд с некоторым сожалением ограничил район жалким кусочком космоса вокруг «промежуточного пункта базирования», со вздохом снял питание с подпространственных ускорителей и огляделся. Противник, дожидаясь, выписывал на маневровых неспешную, идеально ровную спираль.

Рэд немного покувыркался, как бы пробуя машину, изобразил неуверенную атаку так, для смеха. «Флэш-1» не ответил на дешевую провокацию, но мгновенно ощетинился бортовыми орудиями, переливаясь голубоватым свечением зашитных полей. Сейчас начнет всерьез атаковать. Пора.

Рэд бросил машину ему почти в лоб, предсказуемо получил залп в носовые щиты, дал короткий импульс на маршевые двигатели и шарахнулся в тень планеты.

– Стивен, что-то не так! – сказал он. – Бортовой компьютер меня блокирует. Виртуалка глючит и «учебка» висит! Ты все пароли снял?

– Да, сэр, – удивленно отозвался Стивен из диспетчерской.

– Осторожно, Первый! Черт! Перестрелять друг друга тут только не хватало.

Легко сказать блокирует! Эргономичная, идеально синхронизированная машина не могла понять, чего от нее добивается пилот.

– Давай, давай, соглашайся, – шептал Рэд, издеваясь над движками.

«Флэш-1» стремительно приближался, не поверив на слово. Молодец, что еще скажешь!

Наконец, маневровые двигатели запели вразнобой. Началась частично контролируемая карусель. Истребитель крутило вокруг поперечной оси и непрерывно мотало из стороны в сторону. Рэд облегченно вздохнул, почти радостно заявил в эфир:

– Нет стабилизации и маршевой тяги! – и перевел маршевые в режим прогрева.

Свечение сопел погасло. Если Элиот не догадается, в чем дело – вполне может поверить, что БК их заглушил, перед тем как включить автопилот.

ИДС «Флеш-4» предупредил пилота об угрозе столкновения и начал эффектно падать на поверхность Луны-16.

– Потеря управления! Загружаю автопилотируемый возврат!

С этими словами Рэд попер прямо на купол главного ангара базы Луна-16, решив, что Дэйв в этот раз его точно отдаст под трибунал. И никакие великие воспитательные цели в зачет не пойдут, если он зацепит хоть один ус антенн дальней связи. Треклятые усы, торчащие над зеркальными сотами солнечных батарей выстреливали вверх на несколько километров, ловя шедшие с ретрансляторов сообщения «Курьеров».

Времени почти не оставалось. Сейчас Элиот Хальтон самовольно отменит программу «Учебный бой».

Рэд, не успевший толком привыкнуть к габаритам истребителя, едва вписался между антеннами, чудом не поджарил выхлопом двигателей усеченный конус диспетчерской башни, бросил машину в разворот прямо над куполом ангара, и дал условный залп из всех бортовых орудий по зависшему всего в семидесяти километрах истребителю противника.

Абсолютная мишень. «Флэшка» Хальтона на момент атаки висела, словно гвоздями приколоченная к черному звездному небу. Программа «Учебный бой» зарегистрировала прямое попадание. Рэд самодовольно ухмыльнулся, представляя, как этот транспарант сейчас полыхает в виртуальной сфере управления условного противника.

– Всем отбой, – сказал он на открытой волне. – Контроль над машиной «Флеш-4» восстановлен.

Он аккуратно отвел истребитель от поверхности Луны-16 и, фыркнув маршевыми двигателями, повторил траекторию «Флэш-1», запоздало попытавшегося развернуться и уйти. В глазах на секунду потемнело, настолько резкой и неожиданной была попытка лейтенанта Хальтона совершить маневр уклонения практически с места, которую Рэд повторил, чтобы его не упустить. Компенсаторы ИДС моргнули красным. Соприкоснувшиеся защитные поля звездолетов пошли ядовито синими разводами. Рэд завис в тридцати метрах от «Флешки» Элиота Хальтона – кабина к кабине. БК «Флэш-4» повторно предупредил об угрозе столкновения.

– Если ты труп, – сказал Рэд, задействовав закрытый канал связи «Флешек», – как я узнаю, что поступил ненадлежащим образом, ломая перед тобой комедию?

«Засранец! Скажешь хоть одно слово, которое мне не понравится… Даже не знаю, что я с тобой сделаю», – он очень постарался не сказать это вслух.

– Недопустимая дистанция, – напомнил БК «Флэш-4».

Машина лейтенанта Хальтона ушла в красивый разворот и легла на параллельный курс, увеличив дистанцию до безопасной. На этом все проявления эмоций закончились. Нервы у парня оказались крепкими. На откровенно издевательскую нотацию в эфире он не ответил и о субординации не забыл.

– Жду дальнейших указаний, господин капитан, – объявил он, закончив маневр.

– Возвращаемся на базу, – скомандовал Рэд, – идешь первым.

– Да, сэр.

Рэд переключился, все еще не сводя глаз с потенциального противника:

– Стивен, извини, что я тебя не предупредил. С машиной и бортовым компьютером все в порядке. Синхронизаторы целы, я проверил.

Рэд вернул ИДС «Флеш-4» законному владельцу. Стивен Талис поднялся в кабину. Бледный от досады Элиот ждал на взлетной палубе за ограждением полосы разгона.

– Самоотвод из группы принят, лейтенант Хальтон, – обронил Рэд, пройдя мимо него.

– Не было самоотвода, господин капитан.

Рэд замедлил шаг и обернулся на поравнявшегося с ним парня.

– В самом деле?

– Да, сэр.

– Тогда пойдем, тебе сегодня еще командовать. Не видел, я антенны не зацепил?

– Нет, господин капитан, – подчеркнуто официально ответил лейтенант Хальтон.

Вновь разбудив задремавшее эхо, они вдвоем прошли по переходу до конца ангара. Кабина транспортера помчала их в административный блок базы, все глубже зарываясь под землю.

– А скажи-ка мне, Элиот, как тебе кажется, маленькая победоносная война на нейтральной территории для правительства, чье положение сейчас в Объединенном совете весьма шаткое, является лакомым кусочком? Или нет? – неожиданно спросил Рэд.

Элиот Хальтон промолчал. Он еще не определился с новой стратегией поведения по отношению к временному руководителю, но по мере того, как уходило раздражение, человек этот вызывал у него планомерно возрастающий интерес.

– На месте главкома ВКС Аналога-1 я бы любой ценой попытался вернуть потерянные крейсеры, а ты? – продолжал Рэд.

– Я не главком ВКС, сэр, – сухо сказал Элиот.

– Не зарекайся, – усмехнулся Гардон. – За нами пойдет эскадра Аналога-2. А кто пойдет за ней? Я думаю еще одна эскадра, только уже не наша. Не верю я, что можно сохранить в тайне такое мероприятие, разве что его детали… Представляешь, какая там будет мясорубка? На чьей бы стороне не оказались «Астриксы», – Рэд развернулся к собеседнику. – Я к тому, что нам нельзя идти на Диалат. Слишком много человек знают спланированный маршрут. Что еще там есть поблизости у наших доблестных военных, где нас не ждут?

– Я не имею право раскрывать координаты резервных пунктов базирования, господин капитан, – не дрогнув, отрезал Хальтон.

– Разумеется, – Рэд улыбнулся, – мои полномочия не распространяются так далеко. Это была информация к размышлению. Достаточно того, что она прозвучала.

Лейтенант Хальтон упрямо молчал, и продолжения, на которое Рэд втайне надеялся, разговор не получил.

К концу тренировочных полетов пилоты самого дисциплинированного подразделения ВКС растормозились и обнаглели окончательно. Рэд выпустил джина из бутылки. Сидя в диспетчерской, он безуспешно пытался загнать его обратно с помощью закрытого канала аудиосвязи звена:

«Куда?! Вы, мать вашу, в самом деле там перепились что ли? Хальтон! Выведи их на разрешенные орбиты. Почему у третьего моргают подпространственные ускорители? Кто там у тебя в подпространство собрался»?

И параллельно объяснялся с Дэйвом, которому наябедничал начальник Луны-16. Еще чуть-чуть, и Гардона прожгли бы взглядом насквозь, несмотря на миллионы километров, разделявшие собеседников во время сеанса связи.

После благополучного окончания маневров Рэд отдал планирование показательного хаоса на откуп Хальтону и Талису. Не ему сидеть в кабине истребителя в решающий момент, стало быть, и правила придумывать не ему. На прощание посоветовав господам офицерам не забывать об охране «Курьера», он отыскал комнату дежурного экипажа, которую руководство базы выделило руководителю рейда и инженерам. Из трех коек две уже были заняты.

Виктор и Макс установили большую часть аппаратуры. Кое-что даже успели протестировать, и работа стала. Техники несколько раз подтягивали «Санту» вверх и возвращали с примерки на платформу, а в трюме «Курьера» все еще велись сварочные работы. В конце концов, дело дошло до формирования временного переходного тамбура между звездолетом и вездеходом. Находится в «Санте», люк которой распахнули во всю ширь, стало просто небезопасно. А техникам, которые монтировали сцепку снизу, не хватало места. Виктор с Ласкисом получили небольшую передышку.

Гардон кивнул Максу и, не раздеваясь, растянулся на койке, прислушиваясь к плеску воды в душевой кабине. С учетом разницы во времени между корабельным стандартом и Южным мысом день выдался слишком длинным.

Ласкис сидел на полу, облепленный сенсорами переносной аппаратуры, расставленной вокруг.

– Что, выпендрился? – спросил Виктор, вернувшись в комнату. – Сур-ровые мужские игры…

Рэд приоткрыл один глаз.

– Ты откуда знаешь?

– От системы слежения. Мы ее первой протестировали. За что парню так влетело?

– За дело, не сомневайся. Еще немного – мне бы самому там влетело.

Гардон встал, сжевал дежурный ужин и снова улегся, закинув руки за голову.

– Как хорошо быть руководителем, – ухмыльнулся он, – кое-кто сейчас головы ломает над разбором полетов… Виктор, что господину советнику скажем по поводу участия посторонних в проекте?

– Я с ним с нашего возвращения больше не разговаривал, – сказал Виктор. – Ты меня втравил, ты и думай.

– А зачем соглашался? – полусонно огрызнулся Рэд. – О! Чуть не забыл, – он сел на кровати, протирая глаза. – Максим, заходи в информаторий СКБ, сейчас я подключусь, и мы будем на третьем уровне. Нужно кое-что поискать.

– Что поискать? – переспросил Ласкис, нехотя оторвавшись от работы.

– Предыдущие проекты по захвату «Астриксов» Аналога-1 и наши. Аналог-3 можно в расчет не брать. А вот хозяевам наверняка хочется вернуть собственность. Район Альгарро – граница колониальных территорий, нейтральная зона. Так что ищем все разведданные на эту тему. Это раз. Четвертый контейнер – это два. Вить, посмотрим, куда он делся, пока у меня доступ есть?

– Про четвертый контейнер с L-80 я вам и так скажу, – сказал Ласкис. – Не нашли.

– Почему ты не спрашиваешь, что это такое?

– Потому что про не взорвавшийся контейнер в районе Альгарро только глухой не слышал. Цена на черном рынке астрономическая. Частников готовых рисковать головой, чтобы прорвать оцепление и залезть в пекло – хоть отбавляй. Там регулярно кто-то теряется или калечится. По запросу данных нет.

Как ни старались спецслужбы замять инцидент – шила в мешке не утаишь. Среди космопроходцев, и не только среди них, слухи о событиях на L-80 расползлись до самой отдаленной колонии бета-радиуса, обрастая, как всегда в таких случаях, фантастическими деталями и леденящими душу подробностями.

Рэд убрал удостоверение, с которого система безопасности считывала код, открывая доступ, и уставился на Макса:

– А тебе что за дело, какие корабли в пространстве теряются?

– Я говорю, по запросу информации нет, – сумрачно бросил Макс и отвернулся. Рэд его раздражал своим наплевательским отношением ко всему на свете: к жизни, миссии, отсутствию доступа к важной информации и какого-либо интереса к тому, что происходит не на орбитах Луны-16.

– Ну-ка, дай мне удостоверение, капитан, пустите профессионала, – сказал Виктор.

– Смотри, вляпаемся, – вяло предупредил Рэд.

Виктор презрительно фыркнул в ответ. По разным запретным базам данных и сайтам серьезных организаций, он лазил регулярно. Иногда по делу, как на планете Миражей, иногда по заказу штурмана «Моники», но чаще – ради острых ощущений. Однажды ему даже грозило судебное разбирательство, Серж нанимал адвокатов, а Гардон отмазывал своего проштрафившегося бортинженера перед Дорвардом.

В этот раз адвокаты не понадобились. Информацию об «Астриксах» Виктор нашел, но стоящей попытки не было ни одной. Проекты предлагались один безумнее другого, вплоть до управляемого астероида, снабженного ракетными двигателями с экипажем из биороботов в тяжелых скафандрах. Над этой затеей Рэд как раз смеяться не стал. Идея чем-то напоминала его собственную: подойти к крейсерам на том, что вообще не напоминает звездолет ни военный, ни гражданский. «Астриксы» монтировались на вакуумных верфях и предназначались для ведения войны в условиях открытого космоса. Стало быть, и противники у них должны быть соответствующие. Оказывается, у крейсеров даже были имена «Гор» и «Рубин».

– Так, Виктор… – задумчиво сказал Рэд, – я тебе сейчас техническую задачку подброшу – мало не покажется. Максим, тебе стол не нужен?

– Мне там все равно места не хватит, – качнул головой Ласкис.

Рэд активировал и положил на стол информдиск с наспех набросанной схемой расстановки сил. Тот самый, который показывал пилотам группы. Виктор не мог отвести взгляд от «Астриксов».

– Не туда смотришь, – ухмыльнулся Рэд, остановил запись и пустил ее с начала, – видишь, «Санта» пошла к крейсеру?

– Угу.

– «Курьер» ближе подпускать нельзя, а отсюда я промахиваюсь, – сказал Рэд, – даже если «Астрикс» не выйдет из дрейфа. Десять раз пересчитал и все равно – гарантированная траектория ухода в бесконечность… «Санта» не летает ни хрена!

– Возьми с упреждением по дрейфу, – неуверенно посоветовал Виктор.

Гардон вздохнул:

– Буду знать, в какую сторону – возьму. Скорости мне не хватает, Виктор. Даже с учетом переносной – той, с которой сам «Курьер» идет. А если «Курьер» выйдет не точно – мы получим такое расхождение межу расчетной и фактической траекториями, что я месяц там буду маневрировать, – Рэд взялся за сигареты, оглянулся на Макса, на Виктора и убрал обратно. – Где-то же они здесь курят… – пробормотал он и решительно добавил: – Нужен дополнительный движок. Четыре двигательных установки с изменяемым вектором тяги, чтобы сохранить маневренность. Причем таких, о которых «Астрикс», вернее те, кто его програмировал понятия не имеют. Что-то, что давным-давно снято с производства. Если, конечно, у тебя нет новаторских идей в области ракетостроения.

Виктор присвистнул, помолчал, согнал Гардона с единственного стула на койку и уселся на его место. Вновь полупрозрачным веером вспорхнули вверх лепестки дисплея. Виктор уткнулся в расчеты.

– Два максимум, – сказал он.

– Четыре.

– Два. С кем торгуешься! Четыре крепить некуда. Выбирай.

Виктор развернул объемное изображение.

Над столом повисло несколько десятков странных конструкций: заполненные водородом посеребренные шары; ракеты, спрятанные одна в другую; ракеты, связанные тросами; кое-как скрепленные друг с другом отсеки, прикрытые гигантскими вогнутыми зеркалами и бронированные конструкции старинных реакторов, оплетенные трубами системы охлаждения. Рэд ахнул от удивления и тронул указательным пальцем диск, диаметр которого, если верить чертежу, составлял 115 метров. Диск развернулся другой проекцией, показав неправдоподобно узкое ребро.

– На этом точно не поеду… даже не уговаривай!

Блохин снисходительно улыбнулся:

– Это радиатор. Лишнее тепло так сбрасывали.

Он променял роскошную картинку на формулы и уравнения, но Рэд все еще зачарованно смотрел на дисплей.

– Перешли мне этот файл, – сказал он, наконец. – Подобрал что-нибудь?

– Почти, – откликнулся Виктор, – об этом наверняка не вспоминали… – пробурчал он себе под нос, – но так далеко не уедешь, сейчас скомбинируем с чем-нибудь… Макс!

– Что? – недовольно отозвался Ласкис, не подняв головы.

– Ты, например, знаешь, что такое гидразин?

– Нет.

– Оч-чень хорошо. Надеюсь, ты такой не один. Но сила тяги мала. Рэд, – он поднял глаза, – ты отдаешь себе отчет в том, насколько все это ненадежно? А если еще параллельно вспомогательным запустить собственные двигатели «Санты»…

– Ты что предлагаешь? – перебил его Рэд. – Управляемый астероид?

– Тогда смотри, капитан. Только близко к сердцу не принимай, – усмехнулся Виктор.

Гардон пережил несколько неудачных компьютерных пусков, махнул рукой и около трех часов ночи ушел курить, а потом спать, предоставил Виктору доводить модель до ума в одиночестве.

Проснулся Рэд под соловьиную трель будильника и звук открывающейся двери. Виктора в комнате не было. Максим Ласкис прошел к своей койке и посмотрел на Гардона красными от бессонницы глазами.

– Пилоты «Курьера» сказали, что у них сейчас тренировочный полет, – хмуро сообщил он, – я передохну пока? Ваши истребители всю душу вымотали.

– Ночью? – недоверчиво спросил Рэд.

– Под утро. Разбуди, как сцепку в ангар вернете, хорошо? Все равно ничего не соображаю.

Рэд немного поломал голову над тем, чем могли утомить программиста пилоты «Флэшек» и отправился на поиски летной экипировки.

В ангаре торчала Кудряшка, бочком примостившаяся на сидении четырехместного транспортера, стоявшего у диспетчерской кабины. Она была одета в оранжевый летный комбинезон и сосредоточенно заполняла протокол, шевеля губами.

– Закончили сцепку монтировать? – негромко спросил Рэд.

– Ага, еще ночью, мы уже один раз обкатали, – быстро проговорила девушка, не поднимая головы.

– А где первый пилот?

– Говард?

Айна наконец отвлеклась. Ее в очередной раз обдало пронизывающим холодом серых глаз шефа, она спохватилась и вскочила, сообразив, с кем разговаривает:

– Первый пилот согласовывает с диспетчером время повторного старта, господин капитан!

Рэд усмехнулся, твердо решил выгнать девчонку из группы, придравшись к какой-нибудь ерунде, и оглянулся на готовую конструкцию. Звездолет стоял на вытянутых на максимум опорах так, что вездеход, висящий под брюхом, не касался пола. У платформы трапа дежурили двое вооруженных охранников. Дед вышел из диспетчерской, подошел к транспортеру и поздоровался с Гардоном.

– Попробовали? – спросил Рэд.

– Да, сэр. Нормально идет. Сейчас до восьми плановые страты, потом час нам, потом истребители сопровождения грозились все орбитальные уровни занять. В кабине как раз пассажирские кресла установят.

– Если не возражаете, Говард, я ваше место займу. Айна, ты первым. Я «Санту» попробую отцепить.

– Да, сэр, – почти в унисон ответили пилоты.

В кабине «Курьера» Рэд, как и обещал, занял кресло второго пилота. Айна пристегнулась на соседнем сидении. Тонкие девичьи пальцы обняли штурвал.

– Старт, – сказала она и чуть улыбнулась.

Не Гардону – космосу, ждавшему за открытым шлюзом. И где-то на пятой минуте полета Рэду расхотелось придираться к девчонке. Машина шла словно сама по себе. Она как живая играла с Луной-16, то оставляя ее за кормой, то перебрасывая с одного борта на другой, вращая черно-звездный небосклон. Казалось, еще немного, само Пространство включится в игру, подчиняясь ритму работы двигательных установок «Курьера».

– Айна… Зачем это тебе? – задумчиво спросил Рэд.

– Что, господин капитан? – растерялась девушка.

– Все. Вставай на орбиту. Я в «Санту», расстыковка по моей команде. Потом вернем технику в исходное положение и домой. Хорошо летаешь, говорю! – крикнул он из-за закрывающейся двери кабины пилотов.

– Там же нет стыковочного узла! Подвеска… – сказала Айна ему вслед. Она его не понимала. Немного боялась, немного восхищалась и не понимала. Стена из стекла оказалась непреодолимым препятствием.

– Я знаю, – ответил Рэд в инком.

Он пролез в стыковочный тамбур, припоминая, что накануне говорил ему орбитальник. Тридцать минут полета на «Санте» стоили трех учебных боев, подобных вчерашнему. А на нее еще не установили дополнительные двигатели! В довершение всего, завести вездеход на подвеску под раскрытый трюм «Курьера» он так и не смог, и на третьей попытке со скрежетом помял боковой кронштейн.

– Ч-черт! Айна, возвращайся в ангар. Пусть «Курьер» обратно на гравитоны вешают. Виктор! – позвал Рэд в инком. – Я вам со старшим техником сейчас работу подброшу. Ты где?

– Поставками оборудования занимаюсь. Что случилось?

– Я подвеску расхерачил.

– Это же не полноценный стыковочный узел… – сказал Виктор после небольшой паузы. – Вам стыковка не нужна будет, только разъединение. Знаешь, на какую сумму мы вчера в «Санту» электроники натолкали?

– Что, я столько не стою? Я вообще-то тоже на борту, – заметил Рэд, двинув вездеход к шлюзу, на котором вспыхнула зеленая разметка под его габариты, как только причалил «Курьер».

– Тем более, нечего ерундой страдать.

– Я в скафандре.

– Рэд, я с тобой сколько лет отработал? Ты скафандр надеваешь, как я пристегиваюсь. Заходи в шлюз. Треплешься со мной, а тебя диспетчер дозваться не может.

Гардон заехал на платформу под днище «Курьера», вылез из люка и задрал голову, рассматривая сломанную конструкцию. Прямо над ним печально поскрипывая и поблескивая срезом раскачивался полуоторванный кронштейн, уцелевшую часть конструкции перекосило так, что видно было на глаз. Рэд обреченно выругался и пинком сбросил с поцарапанного борта «Санты» зацепившийся за чехол манипулятора металлический фрагмент. Что бы там Виктор не говорил, состыковаться можно было. Сложно, конечно, но можно. Стрэйк бы завел – не вопрос. Его никогда не задевало, с какого раза у него получится.

– Слезай оттуда, – сказал подошедший Виктор, – для начала.

Рэд смерил взглядом расстояние до пола и спустился, цепляясь за десантные скобы бортов.

– Вить, сколько времени уйдет? – спросил он, не скрывая досады.

– Сейчас что-нибудь придумаю, подвесим. Тебя «Флэшки» искали. Сходи, развейся.

Рэд услышал, как за его спиной Виктор произнес: «Макс, подъем, у нас неприятности».

Глава 7

Группа огневой поддержки торчала на взлетной палубе в полном составе.

– Определились, что делать будете? – коротко спросил Рэд, ответив на приветствие.

– Да, господин капитан, – сказал лейтенант Хальтон.

– Где схема?

– Мы вам «живьем» покажем, сэр. Три буя на четвертой геостационарной видели? Это «Астрикс». По моей просьбе Ласкис установил в них условный оборонный комплекс крейсера.

– А я здесь при чем? – хмуро спросил Рэд, – я на «Курьере» буду в это время. Старшие в тройках – Хальтон и Талис, еще вчера сказал.

Поскольку Элиот замолчал, Стивен сделал шаг вперед:

– Мы бы хотели, чтобы вы непосредственно поучаствовали, сэр. Готов предоставить машину.

– Нет.

Соблазн был велик. Они не представляли себе насколько… И внезапно пришел опоздавший на целые сутки страх от мысли «что если не получится», которого Рэд ждал, сидя за штурвалом чужого истребителя. Но вчера он отработал бой с Хальтоном «без права на провал», не оставив себе выбора и времени для сомнений. Сейчас, после утренней неудачи он колебался, вспоминая отражение в зеркале у Розалии Мэй как символ собственной беспомощности.

– В порядке обмена опытом?

– Нет, – сказал Рэд, – у нас разные задачи.

– А в порядке личной просьбы? – почти нагло спросил кто-то из парней.

Рэд отмахнулся:

– Ребята, я только что чуть звездолет не разбил с оборудованием на тридцать миллионов… Любой из вас, начиная с лейтенанта Хальтона, собьет меня на третьей минуте! Условный оборонный комплекс боевого крейсера – еще раньше. Вам своих командиров мало, еще мало вас натаскивали? Или вы матч-реванш хотите за вчерашнее? Ну так успокойтесь, я вам не конкурент. Запланировали тренировочный полет – прекрасно. Упражняйтесь, пока до старта время есть и орбиты чистые. Можете считать, что это приказ.

Стивен переглянулся с Хальтоном, и оба не двинулись с места.

– Проблемы с субординацией, лейтенант Талис? – зло спросил Рэд, подивившись своей уникальной способности распускать подчиненных. Научил инициативе на свою голову. Мало того, что Ласкиса сдернули, не поставив руководителя в известность, теперь еще требуют от этого самого руководителя черте чего… Рэд уже набрал в легкие воздух, чтобы сказать, что он думает о своем сопровождении, когда включился коммуникатор в индивидуальном режиме связи.

– Мое предыдущее место службы корпус «Эталон», сэр, – сказал Брайн в инком, который надежно заблокировал внешний звук, – как и лейтенанта Талиса. В Лиге-31 погиб наш комэск. Вчера был условно сбит командир звена сопровождения. Я хочу понять, где они допустили ошибку, господин капитан. Чтобы не повторить ее.

Гардон выдохнул и прислонился к лапе погрузчика, возле которого стоял. Ну, конечно! Два пилота ВКС, которые пытались увести «Монику» для допроса, прикрывая ее от своего зарвавшегося начальника, открывшего по ним огонь… Интересная штука жизнь. Но если человек, сбивший его на планете Джунглей, впоследствии работал у него старпомом, чему тут удивляться. Парни уставились на Брайна, не понимая как он добился такой реакции руководителя рейда. Стивен чуть заметно кивнул, догадавшись, о чем шла речь.

– Вот как… – сказал Гардон вслух. – Хорошо. При одном условии. У меня на ваш высший пилотаж – здоровья не хватит. Так что давайте, атакуйте «Астрикс», а я посмотрю, что у вас получится. Элиот, одолжи машину ненадолго. Ты идешь в диспетчерскую. Оцениваем действия группы: я «изнутри», ты – с позиции стороннего наблюдателя. Когда поменяемся местами – с тебя корректировка.

Рэд вернулся взмыленный, сполз по трапу и уже на обзорном экране диспетчерской еще раз посмотрел, чего стоит его сопровождение. Сопровождение стоило армии если не какой-нибудь из планет-Аналогов, то ближайшей колонии – точно. Элита ВКС укатала его вконец. Гардон связался с Артуром Дэйвом, согласовал время его приезда и старта группы, ушел в малую кают-компанию и уселся на один из диванчиков. В глазах все еще плавали перекрестья прицелов системы наведения и транспаранты «условно сбит» во весь экран. Завтрак успел остыть и снова разогреться, прежде чем Рэд вспомнил, зачем сюда пришел.

Максим Ласкис подошел почти вплотную.

– Виктор может пойти с нами, если я ему это предложу?

Гардон ждал этого момента, боялся и до последнего надеялся, что разговор не состоится.

– Нет. Ты не понимаешь, о чем просишь… – Рэд подумал и, не пожелав ничего объяснять, решительно заявил:

– Через мой труп.

– Это ты не понимаешь. Кроме ведущего «Гора» есть второй «Астрикс»! – возбужденно заговорил Макс, предприняв отчаянную попытку обосновать свою точку зрения. – Когда связь с ведущим оборвется и до момента пока она возобновится в обновленном варианте – через нас, он будет автономен. То есть сам поставит себе задачу. Я понял вчера, пока запускал игрушку твоим истребителям. Нужен человек, который с борта «Курьера», где продублированы основные системы…

– Через мой труп, – уверенно повторил Рэд, – и через твой, если не угомонишься. Иди думай, что с «Рубином» делать. Блохин, что ли тебя подослал?

Макс пошел красными пятнами.

– Нет, он еще не знает.

– Узнает – убью. Я серьезно. Разговор окончен.

– Я с тобой в одном корабле не останусь! – почти выкрикнул Макс.

Гардон нехорошо улыбнулся:

– Иди жесткий скафандр выбирай. Я тебя к десантным скобам «Санты» пристегну, – он подался вперед, улыбка сползла с его лица. – Где ты раньше был, когда операция в кабинете у Пирса планировалась?! Придется тебе, Максим, задействовать резерв интеллектуальных возможностей, или твоего оборудования, если таковой исчерпан, и выкручиваться самому. У нас не больше семи часов осталось, так что катись отсюда и постарайся больше не лажаться!

– Я только что передатчик на пелоне «Санты» заменил, – в бессильной злобе сказал Ласкис, – еще неизвестно, кто сильнее облажался! Л-ламер.

– Лучше уйди отсюда, – тихо сказал Рэд.

Макс попятился и столкнулся с вошедшим Виктором.

– Все. Идет монтаж двигателей. Но тренировочного полета не будет, вынужден тебя огорчить, капитан. Запас топлива ограничен, – объявил Блохин. – Чего вы такие пасмурные?

– Спасибо за помощь, Виктор, тебе лучше уехать прямо сейчас, – сказал Рэд, не сводя глаз с Макса, – с Дэйвом я сам объяснюсь.

– Мне нужен хакер! – бесстрашно сказал Ласкис.

– А чего молчал? – с недоумением спросил Виктор. – Куда тебе надо влезть? Давай сделаем.

Гардон вскочил:

– С первого раза не слышишь, что тебе говорят?!

– Ого! – Виктор встал между ними, – Да что у вас тут творится?! В чем дело, Рэд?

Гардон с Блохиным разругались вдрызг, как никогда раньше. После того как Рэд демонстративно сменил входные пароли на «Курьере-9», Виктор тихо выругался, прыгнул в машину и уехал не попрощавшись. Рэд спустился на технический уровень, где как ему шепнули местные техники, не было пожарной сигнализации и бессмысленно бродил по коридору с сигаретой в зубах, пока случайно не столкнулся с Говардом Гринсвеллом.

– Время старта согласовано, господин капитан? – спросил тот.

– Почти… Сейчас начальство приедет и подтвердит. Почему вы ее берете, Говард? – вдруг спросил Рэд. – Вы хорошо к ней относитесь. Почему?

Говард остановился перед лифтом.

– Вы лично проверили ее летные навыки, сэр.

– Я не об этом.

Бесстрастное лицо бывшего испытателя неожиданно потеплело.

– Айна не до конца понимает, что собой представляет… пока, – сказал он. – Надо бы ей определиться до того, как нечаянно выскочит замуж за одного из плечистых красавцев, которых вы утром натаскивали, или бросится с головой в романтику дальней разведки. Пусть поглядит, что к чему на самом деле.

– Таким способом? – недоверчиво спросил Рэд.

– Не хотите – не берите. Ваше право, капитан. До «Санты» сядете ко мне вторым, – он усмехнулся, – у вас получится.

«Добро с кулаками? – подумал Рэд, глядя вслед Говарду. – Почему бы и нет».

Когда ему самому старательно разбивали розовые очки в бригаде с гордым названием «Атака» вот такого деда Говарда рядом как раз не было. А жаль.

Рэд посмотрел на часы и, не дожидаясь вызова, отправился встречать Дэйва. Как поступить он не знал. Воображение рисовало то плачущую Татьяну, прижимавшую к себе ребенка, то терморегулирующий кожух носилок, из-под которого торчало рыжее колечко, как когда-то на Сориссе – светло-сиреневая прядь. Чаши весов замерли в хрупком равновесии.

К разговору с Дэйвом Рэд был совершенно не готов. И когда увидел в кабинете начальника базы, где разместился полковник, оживленно беседующего с ним Ласкиса, в голове осталась только одна мысль: «Скажи „нет“, Артур, ты ведь уже все понял. Скажи! Что тебе стоит?» Но Дэйв был официален и лаконичен.

– Разрешение на старт получено, – сказал он, – твоя часть работы спланирована довольно оригинально, капитан. Посмотрим, как на деле получится с такой малочисленной группой огневой поддержки, – он обернулся к Максу. – Что касается неуправляемости второго «Астрикса» – надеюсь, что ваши сомнения окажутся необоснованными. Наши эксперты считают, что он ляжет в дрейф в режиме радиопоиска.

И только на прощание он негромко сказал Гардону:

– Чем больше полномочий, тем крупнее неприятности, Рэджинальд. Это я о подборе кадров. Джентльмены, старт через шесть часов.

Гардон с Ласкисом проводили Дэйва до машины. Макс больше ни на чем не настаивал, но когда ангар опустел, вдруг развернулся и упрямо сказал:

– Вся периферия БК «Рубина» сохранена, а ведущий «Астрикс-Гор» на какое-то время потеряет с ним контакт. Информация о приближающихся звездолетах пойдет на комп «Рубина» с высоким уровнем достоверности. С чего он уйдет в режим ожидания? Он будет стрелять, Рэджинальд.

И Гардон поверил. Он постоял в одиночестве, попрощался со всеми перспективами и уселся в «Хайвей».

– Говард, нас будет пятеро, – сказал он, тронув машину с места.

Коммуникатор Виктора, конечно, не отвечал, но местоположение своего хозяина обозначил. Это был кабачок Орбитального космопорта. На настойчивый вопрос «что будете заказывать?» вошедший Рэд ответил небрежным взмахом удостоверения СКБ и молча сел напротив бортинженера.

– Думаешь, на планете Миражей ты один заработал волчий билет? – спросил Виктор, глядя в стакан. – Какое самомнение! Нас три месяца гоняли по допросам и медкомиссиям, и за это время каждый из нас успел тебе хотя бы по разу позавидовать. Думаешь, все так просто, Рэд? И пока ты упивался осознанием собственной неполноценности, Кейт от хорошей жизни ушел в Дальнюю разведку? Никому из нас уже никогда не стать тем, кем мы были! Серж уволился из космофлота. Конечно, ему было куда, но штурман он классный. Выпей с ним на досуге и спроси, как ему далось это решение. Джоя вроде Дорвард отмазал, себе присматривает. А мне куда приткнуться? Какой нормальный капитан или начальник техстанции по доброй воле возьмет себе бортинженера, за которым тянется шлейф из событий на L-80, а за спинной маячит «тень отца Гамлета», которому теперь подчиняются сразу несколько силовых ведомств!

Рэд встал.

Виктор взялся за бутылку:

– Кому, на хрен, нужен такой соглядатай на борту, если уж даже ты…

Гардон перехватил емкость со спиртным и вернул на стол.

– Все сказал? Поехали. От «отца Гамлета» я тебя своим телом закрою.

Блохин неуверенно поднялся на ноги, вслед за капитаном протопал к машине и молча плюхнулся на сидение рядом с водительским. «Хайвей» рванул с парковки, пробивая силовые щиты разрешенных коридоров и границы грузовых космотрасс. Виктор сидел, обхватив голову руками. Рэд нарушил молчание первым.

– Виктор! – позвал он.

Блохин уронил руки на колени, молча откинулся на спинку сидения и начал пристегиваться, промахиваясь пряжкой ремня мимо фиксатора.

– Вить… Меня Ласкис ламером обозвал после утреннего инцидента, – негромко сказал Рэд, – и глаза его при этом кровожадно блестели. Это что хоть такое?

– Человек, возомнивший себя профессионалом, – буркнул Блохин.

– Тонко подмечено, – проворчал Рэд.

Виктор начал неуверенно улыбаться.

– Будешь ржать – высажу. Значит весь план еще раз, от начала до конца, специально для тебя…

Пискнул коммуникатор.

– Капитан, это лейтенант Хальтон.

– Да, Элиот? – удивленно отозвался Гардон, сделав Виктору знак, чтобы тот повременил с вопросами.

– Докладываю, – голос лейтенанта звучал буднично, – координаты места встречи, которые вы запрашивали, заложены в БК «Санты». На «Курьер» они будут переданы непосредственно перед маневром. До связи, господин капитан.

«Конечно, – прошептал Рэд, – молодец, Элиот! „Санта“ до поры до времени обесточена, к ней нет доступа, а „Курьер“ весь прозрачный. Кто сказал, что бряцание оружием не способствует ведению переговоров, тот был не прав», – улыбнулся он про себя.

По прибытии Виктор отправился на поиски снаряжения. Поджидая его, Рэд остановился у терминала дальней связи, настроил инком и пришел к выводу, что сейчас ему нечего сказать Клэр. Зато вспомнил, что даже не сказал Розе спасибо. Другого случая могло и не представиться. Он не очень решительно набрал номер миссис Мэй.

– Роза, здравствуйте. Я виноват.

Она всплеснула руками и улыбнулась:

– Батюшки… конечно, виноват! Когда ты обещал позвонить?!

– По приезде домой. Но тут я… В общем, на меня столько дел свалилось…

– Рэджинальд, не оправдывайся, прощения тебе все равно нет. Но тебе так идет летный комбинезон, что я уже растаяла. Я тебя еще ни разу в форме не видела.

– Неудивительно! Роза, у меня срочная командировка, и честно говоря, времени уже нет. Я хотел сказать, что позвоню по приезде, – он посмотрел на выражение лица миссис Мэй и поспешно добавил, – я в гости приду, можно?

– После того, как вы переполошили тут весь квартал, не знаю, стоит ли, – ответила Роза, чуть прищурив глаза. – Соседки до сих пор судачат о моей дружбе с мальчиками из космофлота, которые как метеоры падают с неба и раскатывают по нашим узким улочкам на машинах класса «Земля-Космос». Забудешь ведь опять!

– Вы же знаете, как у меня плохо с памятью, – улыбнулся Рэд. – Я татуировку сделаю с вашим именем, чтобы не забыть, не верите? «Спасибо Розалии Мэй, самой лучшей и золотой»…

– Хватит-хватит, Рэджинальд! Уже почти верю, – рассмеялась Роза. – А знаешь, это здорово, что ты не позвонил… Если человеку есть, чем заняться, кроме как названивать старушкам – это просто замечательно! Особенно, если этот человек этот отъелся и я, наконец, увидела, как он улыбается.

Рэд очень хотел, чтобы прощальные слова прозвучали спокойно и уверенно. Еще больше он хотел сказать, чтобы она не ждала его возвращения, на всякий случай. Он не понимал, значил ли еще что-нибудь в жизни этой женщины, или она уже сполна расплатилась с ним добром за добро, но должен был к ней зайти и поблагодарить. Хотя бы один раз, после этого рейда, вернуться из которого у него практически нет шансов.

Рэд слегка опоздал к назначенному времени сбора. Пилоты его немногочисленной группы разошлись по машинам. Его ждали – люк «Курьера-9» был открыт. «Санта» жалась к нему, подтянутая отремонтированной полувнешней подвеской. Под ее корпусом крепился топливный бак. И вездеход как будто стоял в надувной лодке, из которой торчали перехваченные кольцами створки сопел дополнительных двигателей. Отработав, они должны будут отстрелиться вместе с опустевшей емкостью из-под горючего. Довольно жалкая попытка превратить «планетного попрыгунчика» в звездолет.

Гардон поднялся на борт «Курьера» и прошел к пульту управления. В кабине стало тесновато из-за установленных дополнительно амортизационных кресел, в одно из которых он уселся, кивнув Говарду. Слева сидел Блохин, еще дальше – Ласкис, впереди расположились пилоты, скрытые спинками кресел. Рэд нацепил гарнитуру.

– Лидер – первому: доложите готовность.

– Я первый, – откликнулся лейтенант Хальтон, – группа сопровождения к старту готова.

– Обратный отсчет с трех минут, старт по моей команде.

– Принято.

– Виктор, – тихонько сказал Рэд, наклонившись к Блохину, – скажи, что все это хорошо закончится, а то у меня с оптимизмом как-то не очень.

– Сентиментальность – украшение Космофлота, – хмыкнул Блохин в ответ, – раньше ты такого перед выходом не говорил.

– Дурак был.

– Рэд… Что-то не так?

– Все нормально, полетели… Лидер – группе. Старт!

Говард вывел «Курьер» из ангара. Истребители выстроились попарно: двое спереди, двое сзади, двое с боков.

– Как под конвоем, – проворчал Говард.

– Почетный караул, – возразила Айна. – Как-то я везла финансовую документацию, меня тогда четверка сопровождала. Но вот чтобы шесть – еще ни разу!

«Курьер-9» закончил разгон и лег на курс. Рэд отстегнулся, и встал между креслами пилотов, глядя на обзорники. Управление было включено на первого пилота, и манера поведения Говарда за штурвалом чем-то напоминала Стрэйка, только немного жестче. «Флэшки» шли, как приклеенные.

– Господин капитан, можно задать вам вопрос? – сказала Айна.

– Ты уже задала.

– Вы летали на истребителе «Флэш» во время подготовки к рейду. Ходят слухи, что их канал для радиопереговоров не может прослушивать даже СКБ. На самом деле так?

– Первый раз слышу.

– А правда, что усилие на штурвал регулируется по биомоторике пилота? Я читала в телеконференции интервью с поставщиками…

– Айна, ты хочешь стать истребителем?

Айна не ответила, и Рэд сжалился:

– Да, штурвал регулируется. И кресло подстраивается под анатомические особенности пилота, как только БК заканчивает считывание биопотенциала. Технология далеко не нова и используется не только в военном космофлоте. Какие еще типы звездолетов тебя интересуют?

Девушка отрицательно качнула головой.

– Спасибо, господин капитан. У меня нет больше вопросов.

– Айна, до тоннеля-перехода восемнадцать минут, – сказал Говард, – жду подтверждения работоспособности терминалов и согласование с сопровождением.

Рэд отошел. Когда вот так стояли за его креслом во время работы, он через пять минут начинал орать, что высадит всех, кому заняться нечем.

Заняться и в самом деле было нечем, а впереди – двое суток полета до региона назначения. А там неизвестно, на сколько часов или дней растянутся поиски «Астриксов» и клюнут ли крейсеры на приманку. Рэд вышел из рубки и побродил по тесным отсекам. «Курьер-9» не предназначался для перевозки VIP-персон, каюта была одна, разумеется – двухместная, по числу пилотов. Говард с Айной еще перед стартом изъявили желание спать на рабочих местах по очереди. Макса придется разместить с Виктором, чтобы лишнего не дергался. Он и так чувствует себя не в своей тарелке в замкнутом пространстве звездолета и заметно нервничает при любом изменении тональности работы двигателей. За пределами Альфа-радиуса удаленности специалист НПО «SES» не был ни разу. Так что до первого прыжка он будет сидеть в рубке, пока не убедится, что все в порядке. Рядом с Говардом даже Рэд чувствовал себя увереннее. Кроме того, инженерам еще предстоит пообщаться по поводу предстоящей работы.

Значит, самому Гардону в качестве спального места оставалась «Санта». Не так надежно, но и не так плохо. По крайней мере, он будет спать один. Рэд проверил герметичность стыковочного тамбура и спустился в вездеход. Здесь тоже было тесно из-за дополнительно установленной аппаратуры Ласкиса, но кресла пилотов все же раскладывались – приятная неожиданность. Он постоял, чуть пригнувшись, глядя на мертвую пока панель управления: обесточенные обзорники, темные индикаторы основных и дополнительных двигателей, прицельная планка… Светилось только мнемоническое меню системы жизнеобеспечения. Стоп! Прицельная планка.

Он уперся ладонями в невысокий потолок, проклиная вечную спешку перед стартом, и полез обратно.

– …три линии защиты. Как обычно, они представляют собой сочетание программных и аппаратных средств, – негромко говорил Макс Виктору, когда Рэд вернулся в кабину пилотов, – первая – теоретически из любой точки пространства, лишь бы сигнал дошел. Вторая – пятьсот тысяч километров. Третья – непосредственно на борту. Интервалы отключения не должны превышать двух часов, иначе все придется начинать сначала. Все лазейки я тебе сейчас покажу. И скрипты еще раз прогоним. Я раньше никогда взломом всерьез не занимался. Иначе бы быстро вычислили и с работы попросили…Делаем все синхронно. На подходе сначала отключаем первую, затем я из «Санты», ты с «Курьера» – вторую. «Гор» с «Рубином» ложатся в дрейф. Я перезагружаю Искин «Астрикса-1», после чего он снова берет ведомого на радиоповодок.

– Что он может посчитать оружием, Максим? – спросил Рэд.

Они оба подняли головы от схемы. Ласкис напружинился и поджал губы.

– На «Санте» стоит лазерный резак, – пояснил Рэд.

– Это ведь не пушка, капитан, – с сомнением сказал Виктор.

– Лучше убрать, – сквозь зубы процедил Ласкис. Парень оказался не только неразговорчивым, но и злопамятным.

– А вы не преувеличиваете оба? – спросил Виктор.

– Похоже, что нет. Выйдем из подпространства, одеваешься и со мной на вакуумный демонтаж! Выход через технический люк.

Рэд подмигнул ему и сел на место.

– Краткость изложения и простота мышления, – буркнул Виктор, – и как мы это сделаем, господин капитан?

– Знал бы – сам бы уже сделал, – ответил Рэд. – Говард, что из инструментов есть у нас на борту?

– Сейчас покажу на «вставке», сэр.

– В составе данной экспедиции я, между прочим, компьютерный мастер, – сказал озадаченный Виктор, рассматривая инструментальный набор, появившийся в правом верхнем углу обзорного экрана звездолета.

– Предлагаешь мне одному сходить? – ухмыльнулся Рэд.

– Втроем сходим, – не оборачиваясь, предложил Говард, – между прыжками несколько часов часов, не успеете. Не возражаете, господин капитан?

– Не возражаю, – подтвердил Рэд. – Айна, на выходе из подпространства берешь управление на себя. С тебя только контрольное пилотирование.

– Да, сэр.

– Айна, если ты нас обо что-нибудь стукнешь, мы никогда не споем дуэтом, – сказал Виктор. – Говорят, ты поешь и на гитаре играешь?

– Да, – удивленно ответила Айна, – а вы тоже?

– Бывает. Береги меня, а то так и не узнаешь, какие песни распевают бывалые космолетчики в опасных космических рейдах.

– И какие песни? – Айна улыбнулась и слегка развернула кресло, оглянувшись на бортинженера.

– У-у-у! – протянул Виктор и мечтательно поднял глаза к потолку. – Всему свое время.

– Лидер Первому, – говорил тем временем Гардон. – На выходе из подпространства – две дистанции по флангам и три – в авангарде. У нас работы на корпусе.

– Принято. График движения?

– Без изменений.

Пришлось лезть в скафандр, пристегиваться фалами к борту и тащиться с оборудованием к «Санте». От условий невесомости Гардон давно отвык, избалованный комфортабельными кабинами пилотов с искусственной гравитацией и компенсацией нагрузок. На «Монике» во время вакуумных работ еще и включались гравитационные наружные дорожки.

– Как ощущения, капитан? – спросил Виктор, когда они зависли над бездной, прикрепив аппаратуру к десантным скобам «Санты». Двигатели истребителей сопровождения казались обезумевшими от яркости звездами первой величины. Далеко впереди перед носом «Курьера», волоча за собой колышащиеся полупрозрачные протуберанцы, раскинулась грибовидная мерцающая туманность частично свернутого на время работы защитного поля звездолета.

– Первобытные, – хмыкнул Гардон, – думаешь, я никогда на корпус не вылезал?

– Ага, помню. Вылез один раз, всех послал и ушел. Черт! Кто такие разъемы клепает на силовых кабелях?! Узнаю – руки оторву. Говард, как там у вас?

– Снял нижний щиток.

– Отойдите, сейчас срежу тут все… – сказал Виктор.

– Отошел. Можно работать.

– Демонтаж, так демонтаж! Ломать – не строить… Тьфу! Зараза.

– Что там? – хором спросили Рэд с Говардом.

– Подлезть не могу. «Санта» передком в борт «Курьера» уперта… – чертыхнулся Блохин.

– Виктор, отбой. Собирайте оборудование и за мной назад, к люку. Я сниму вездеход с подвески и подъеду, – сказал Рэд, сматывая фал.

Он поднялся на борт, отстегнул карабин троса, протопал по коридору, цепляясь за углы, и не без труда втиснулся в узкий тамбур, ведущий в «Санту».

– Первый лидеру, – раздался голос лейтенанта Хальтона, – обнаружен звездолет класса «Галеон» идет без позывных параллельным курсом. Две машины на перехват.

– Я лидер. Разрешаю преследование. Гоните их к чертовой матери, нам только попутчиков не хватало! «Курьер-9», до моей команды не менять параметры полета. «Санта» отходит на счет ноль. Обратный отсчет с десяти секунд. Готова, Айна?

– Да, сэр.

Гардон взялся за штурвал и первый раз остался доволен машиной, с которой не мог найти общий язык. Органы управления аппарата, предназначавшегося для планетарной разведки, были идеально отрегулированы под работу в скафандре. Пилотам орбитальникам гораздо чаще приходилось работать в таких условиях, чем кому бы то ни было. Легкий толчок, и «Санта» отошла метров на тридцать. Рэд подогнал ее обратно, передвинув вдоль корпуса «Курьера-9» к габаритным огням люка и завис, периодически фыркая маневровыми двигателями. Виктор с Говардом «спрыгнули» на корпус, расчехлили оборудование и возились еще около двух часов. За это время двойка истребителей успела обстрелять чужака, отогнать его и прекратить преследование по приказу Хальтона. Гардон не вмешивался в их переговоры и лишь в конце спросил:

– Что ты об этом думаешь, Первый?

– Дружеская разведка. Вы были правы, сэр.

– Ты уверен?

– Объективных данных нет. Скорее всего.

– Тогда почему он ушел?

– Мы в свободной зоне, он не атаковал.

Гардон отвлекся на разговор, расстояние между «Сантой» и «Курьером» увеличилось до трехсот метров. Вездеход начал медленно вращаться. «Курьер» дрогнул и закрыл собой полнеба, сократив расстояние до исходного. Рэд чертыхнулся.

– Лидер «Курьеру-9», какой был приказ?

– Не менять параметры полета, – откликнулась Айна.

– Тогда какого лешего… – начал Рэд, глянул на датчики давления и защелкнул гермошлем.

– Но «Санта» ушла на траекторию расхождения, господин капитан!

– Мы с тобой на борту поговорим, Айна. Виктор, поздравляю, ты меня только что разгерметизировал.

– Извини, увлекся. Большая утечка? – спросил Виктор.

– Давление травит. Два часа до прыжка, шевелись!

Потянулись минуты ожидания с поглядыванием на часы. И когда капитан собрался сказать «Курьеру», чтобы ложился в дрейф вместе с сопровождением, панель отразила нормальное состояние систем жизнеобеспечения, несколько раз мигнув значками.

– Мы закончили, – пояснил Говард.

Рэд сунул нос «Санты» практически в люк, высадил с корпуса пассажиров с оборудованием и только что снятой лазерной установкой и отвел машину назад, вдоль днища звездолета до уровня подвески. Он набрал в легкие побольше воздуха и выдохнул только когда лязгнул захват.

– Виктор, Говард, я подключаю коммуникации, вроде все в порядке на сей раз. Раздевайтесь.

Рэд обесточил «Санту», выбрался наверх и избавился, наконец, от скафандра. Он молча вошел в кабину пилотов, миновал места для пассажиров и остановился у самого пульта, упершись плечом в стойку резервной дальней связи так, что Айна сидела к нему вполоборота. Говард занял место первого пилота. Девушка смотрела прямо перед собой и металлическим голосом отвечала Говарду, переключая на него управление. В момент, когда она убрала руки от штурвала, Рэд пинком развернул ее кресло.

Макс вопросительно посмотрел на Виктора. Виктор провел ребром ладони по шее.

– Хочешь всем доказать, что умеешь маневрировать на крейсерской скорости не хуже Говадра? – спросил Гардон.

– Нет, сэр!

– Тогда какого черта тебя с курса снесло? У меня два человека на корпусе работали. Какой был приказ?

– Без команды не менять параметры полета.

– Была команда?

– Нет, сэр!

Рэд выпрямился и заговорил негромко и размеренно, словно подводя итог:

– Твоя вахта – двенадцать часов. Один просчет – конец карьеры. Есть сомнения, что я тебе это организую?

– Нет, сэр.

– Вот и хорошо. Спасибо за помощь, Говард. Макс и Виктор, вы можете занимать каюту.

Говард покачал головой, но ничего не сказал.

У стыковочного тамбура Рэда догнал Виктор, подошел, расправил плечи, с наслаждением потянулся и шумно выдохнул.

– Я к тебе, – заявил он. – Мы поменялись. Говард в каюту ушел.

– Странно, – сказал Гардон. – Я думал он туда девчонку все-таки отправит и сам поведет.

– Рэд, чего ты на нее срываешься?

Рэд поднял голову и печально посмотрел на бортинженера.

– Ты не понимаешь, что мы чуть не разбились на встречных скоростях из-за того, что ей нравиться корабли водить? – негромко спросил он. – Я бы, может, и увернулся… но сколько бы мы потом кувыркались между «Флэшками» одному богу известно.

– Ну ведь не разбились. И сманеврировала она очень нежненько – отзеркалила траекторию, считай, высший пилотаж.

– Твою мать, – Гардон хлопнул ладонью по переборке грузового отсека. – С тобой еще объясняться не хватало на предмет высшего пилотажа! – он помолчал. – Сумасшедший дом какой-то: девочка эта чокнутая, истребители, летающие крепости… Пойдем спать, Виктор, я устал как собака, – он ухмыльнулся, – если, конечно, утечки нет.

– Если стопорные элементы сцепки целыми остались, – ответил Виктор, галантно пропустив командира вперед.

– Ну спасибо тебе! Я все думал, когда ты мне это припомнишь?

– А девчонке все равно попало сильнее, чем надо, – сказал Блохин, пролез по стыковочному тамбуру вслед за Рэдом и зевнул, развалившись в кресле вездехода, – демонтаж можно было в ангаре провести, если бы кто-то раньше задумался.

На сей раз выспаться удалось. Рэд вылез из вездехода только ко второй половине дня. В кабине в кресле первого пилота сидел Говард. Он кивнул вошедшему капитану и сказал:

– Я ее немного раньше отпустил.

– Угу. Что у нас?

– Режим автоматического следования. Контрольное пилотирование.

– Сопровождение?

– Молчат, – усмехнулся Говард, – треплются по своим секретным каналам или игрушки гоняют, или порнуху. Набор развлечений известен.

– Вы телепат, Говард? – чуть улыбнувшись, спросил Рэд и уселся в кресло второго пилота.

– Я летал на «Флэшке», когда она еще называлась «Экспериментальная-1», – пояснил Говард. – Основные схемы содраны с «Экстрима». Базовая модель адаптирована к режиму дальнего следования, и изделие все-таки можно считать отличным от прототипа в лучшую сторону. А вам как? Понравилась машинка, господин капитан?

«Вот господа офицеры не знают, какие люди катают диппредставителей и почту»! – подумал Рэд.

– Хорошая машина, – согласился он.

– Тогда почему вы не с ними, а с нами?

– Гражданский космофлот, – пожал плечами Рэд, – я везу Ласкиса.

– Не-ет, господин капитан, – Говард отрицательно качнул головой, – они так не летают. По крайней мере, я не видел.

Он неожиданно замолчал, словно сказав: «Не хочешь говорить – не надо».

– От моего ответа что-то зависит? – удивился Рэд, подумал и предпочел ясность недосказанности. – Ну хорошо. В военный космофлот мне дорога заказана. Я комиссован. Почему вы спрашиваете, Говард?

– Айна, – пояснил дед.

– Ага. Вы тоже считаете, что я слишком жестко…

– Нет, я как раз считаю, что ты прав, капитан. Она ничего не воспринимает всерьез. Звездная пыль в глазах. Лишь бы штурвал в руки, да приключений побольше, растворяется в системах корабля – мир не нужен! Поговори с ней, – попросил Говард.

– О чем?!

– Тебе лучше знать… О том, чем все это заканчивается. О ценах, о том сколько стоит власть над расстоянием и гравитацией – за что-то ведь тебя списали… Меня девчонка не слышит, как будто на разных языках говорим. Она ко мне привязалась, уж не знаю, за какие заслуги, а я… боюсь я за нее. В космошколе прыгнула через курс, стипендиатка от Департамента. На базе – всеобщая любимица. За три года работы ни одного прокола, избаловалась вконец. Добром не кончится.

Вывод был неожиданным.

– Почему же не кончится? – озадаченно спросил Рэд.

– Потому что так не бывает. Долго…

– Говард, боюсь, вы не к тому обратились. Весь этот… восторг от полетов проходит с возрастом и опытом без всяких усилий со стороны окружающих. Я вообще сомневаюсь, что после утреннего нагоняя услышу от нее что-нибудь кроме: «да, сэр» или «нет, сэр», что бы я ни сказал.

– Зря. Попробуйте, господин капитан. Может, не сейчас…

Говард замолчал. Рэд кивнул и задумался. Он не представлял себе, что это может быть за разговор. За краткий курс психологии у него в дипломе как раз стояла откровенная «липа». Равно как и за историю космонавтики. «Надо было хоть для интереса полистать, – подумал Рэд. – Ох, Говард, ну уж от тебя-то я проблем не ожидал, особенно такого порядка! Что я ей скажу? „Срочно выходи замуж, рожай детей“. „Посмотри на меня и не работай пилотом, если жить хочешь“? Так ведь она на меня таращится, открыв рот, и не услышит точно так же, как тебя! Мне бы с Клэр разобраться, а ты мне молоденьких девочек подсовываешь на воспитание. На кой черт мне все это сдалось! Лучше б меня тогда эти „Астриксы“ сожрали к чертовой матери».

Он заглянул в каюту. Макс с Виктором что-то вполголоса обсуждали, сидя за столом. По каюте плавала модель сервера крейсера и с десяток проекций терминалов. Айна, свернувшись калачиком, спала на свободной койке прямо в рабочем комбинезоне. Медные кудри, не сдерживаемые заколками, рассыпались по подушке, и одно невесомое колечко, оказавшееся у полуоткрытых по-детски губ, шевелилось в такт ровному дыханию девушки. Ангелочек, по чьей-то прихоти заброшенный на борт космического корабля, и ради нелепой жестокой забавы наделенный безграничной властью над ним. Той властью, от которой нет спасенья. Хотелось сейчас же, немедленно подхватить Айну на руки, унести, увезти отсюда туда, где она не услышит дыхания Вселенной, где ее не приманит призрачным блеском ни одна из звездных дорог. На Аналог-2, на Землю-1, в клинику Клайна, куда угодно… Он вспомнил выражение ее лица, когда она взялась за штурвал «Курьера». В то утро, когда он сел к ней вторым пилотом. «Бесполезно, Говард, – подумал Рэд, потерев виски руками. – Девчонка одержима Пространством, и чем бы это для нее не кончилось, из космоса ее не вернешь. Дай бог на базу вернуть…»

Он сделал неопределенный жест в ответ на вопросительный взгляд Виктора и вернулся в рубку.

Глава 8

Говард хранил молчание, корабль шел на автопилоте, истребители изредка переговаривались в контрольных пунктах. Рэд откровенно маялся от безделья, изучая те обрывочные сведения об управлении «Астриксами», которые ему предоставил Дэйв. Следующие сутки пути прошли ненамного веселее. Макс с Виктором терзали бортовые компьютеры «Санты» и «Курьера», пилоты вблизи района Альгарро шли в ручном режиме, сменяя друг друга каждые шесть часов. Рэд связался с Хальтоном и еще раз согласовал действия «Курьера-9» и истребителей сопровождения.

– Если объект просто чихнет маршевыми двигателями, мне будет его не догнать, – сказал Гардон. – Если он все-таки погонится за вами, курс должен быть встречным с «Сантой».

– Встречные скорости, учитывая ходовые качества объекта, исключают стыковку…

– Я знал, что ты это скажешь, – перебил Рэд, – но все равно, заведите его на нас. Может, что получится.

– Да, сэр.

– Отпустите «Курьер» у границы оцепления на один прыжок. Пойдете следом. Встретимся не раньше, чем объект проглотит наживку, договорились?

– Да, сэр.

– Не притащите «хвост»!

– Да, сэр.

– У меня такое чувство, ребята, что я с автопилотом разговариваю, – хмыкнул Рэд. – еще что-нибудь скажи, первый.

– Я Первый. Удачи, Лидер.

– Хм… уже не так плохо. И вам того же.

«Курьер-9» в одиночку прошел зону оцепления и начал углубляться в район Альгарро по гигантской спирали, постепенно отдаляясь от границы. Позывные курьерской службы Аналога-1, любезно предоставленные полковником Дэйвом полетели в эфир. На борту «Курьера» стало очень тихо. Изредка переговаривались только Макс с Виктором. Пилотов спасали сложные условия и скудная информация звездных атласов. Волей-неволей, им нашлось, чем заняться. Несколько раз Айна с Говардом советовались между собой и с Гардоном, который лучше знал район, а Рэд постоянно ловил себя на попытке оглянуться в поисках штурмана «Моники» и пропесочить его за бездействие. Нервное напряжение людей, отдающих себе полный отчет в том, что они являются приманкой для хищника, к ночи грозилось достичь апогея. Рэд посмотрел на Ласкиса.

– Макс, пойдем упакуемся в вездеход, – сказал он, – мы с тобой там подождем. Заодно еще раз все проверишь. Тактильная чувствительность через перчатки легкого скафандра транслируется с некоторыми искажениями. Пойдем, поупражняемся. Если долго не появятся – вернемся. Виктор, прогуляйся с нами до раздевалки, Максу поможешь.

Виктор переглянулся с Гардоном и провел с Ласкисом короткий инструктаж, во время которого расписал все прелести удобства работы и передвижения в легком снаряжении. Но Ласкис перехватил взгляд бортинженера, адресованный капитану, и прекрасно понял подтекст: если крейсер выстрелит, никакие скафандры не спасут, будь они легкими, полужесткими или трижды тяжелыми. Перед уходом Рэд заглянул в ходовую рубку «Курьера».

– Айна!

– Да, господин капитан?

– У тебя как сегодня с выполнением распоряжений руководителя рейда дела обстоят?

– Все в порядке, сэр.

– Так будешь Говарда слушаться, или тебе задачу официально повторить?

– Да, сэр, – она немного подумала, – нет, сэр.

– Надеюсь.

Говард махнул рукой на прощание. Виктор проводил их до стыковочного тамбура и вернулся в рубку. Рэд занял место пилота, пристегнулся и подключил питание. Макс поерзал в кресле, то ли от волнения, то ли привыкая к ощущениям космолетчика. Проснулась панель приборов. «Санта» прозрела, выведя космос на пилотажный дисплей. Не прошло и получаса, как предупреждение БК «Курьера» об угрозе атаки перечеркнуло передний обзорник, тускло светившийся в режиме ожидания.

– Господин капитан, нас заметили!

– Да! Пока все по плану, Говард, – сказал Рэд. – Вы запрашиваете его?

– Да, сэр.

– Результат?

– Оба крейсера легли в дрейф, экранирование на броне, но на мои запросы не отвечают.

– Макс, вторая программа пошла, – сказал Виктор. – У вас два часа.

– Продолжаю сближение, – доложил Говард. – До точки сброса четыре минуты.

– Принято, – сказал Рэд. – Макс, загерметизируй скаф… Старт «Санты» по моей команде на счет ноль.

На небольшом обзорном экране во всей красе высветились «Гор» и «Рубин». Облитые прозрачными разводами защитных полей, сгустками пульсирующих у орудийных гнезд и поворотных башен, крейсеры достигали пятисот метров в длину.

Бортовой компьютер «Санты» понятия не имел о том, что в мире существует военный космофлот, но Рэд и без сигналов тревоги и предупреждений об угрозе атаки чувствовал себя в перекрестье прицелов. Он обернулся к Ласкису, сгорбившемуся над аппаратурой дистанционного программирования и вспотевшему от напряжения.

– М-да, Максим, – сказал он в инком, – даже не знаю, сколько с тебя стрясти за доставку.

– Одна минута, – сообщил Говард.

– А я думал, ты тогда передо мной выделывался. Как перед лохом космоплавания, – отрывисто ответил Макс, разогнулся и посмотрел куда-то мимо него и мимо «Астрикса», в зияющий звездный провал.

– Когда это «тогда»?

– В приемной у Пирса. Ты сказал, что шутишь перед смертью…

– Тьфу. Господи! Я что, уже умер? – Рэд запустил собственные двигатели «Санты» в режим прогрева. – Запоминаешь всякую хрень! Я тогда выпил с утра, ляпнул первое, что в голову пришло, а ты всерьез. Почему у тебя климат-контроль скафандра не включен? Тебе разве Виктор не показал? Говард, внимание… Расстыковка!

Рэд отключил стопорные элементы и снял «Санту» с подвески, отводя ее от несущего звездолета.

В кабине вездехода по периметру шли самые настоящие иллюминаторы, в которые слепо смотрел реальный космос, пугающий пустотой и расстояниями. Стоило отвести взгляд от пилотажного дисплея или экрана переднего обзора, Рэд чувствовал себя рыбой в аквариуме. Ходовые огни «Курьера», включенные для пущей достоверности, били сквозь иллюминаторы по левому борту.

Рэд взялся за штурвал. О виртуальном контроле здесь даже мечтать не приходилось. На штурвал выводились только маневровые двигатели. Главные управлялись отдельно. Он с благоговейным ужасом посмотрел на рукоятки управления манипуляторами. Как хорошо, что они не пригодятся! Пилоты-орбитальники должны были рождаться четырехрукими, чтобы справляться со своим оборудованием.

– Максим, сейчас у нас дополнительный маршевый заработает – ничему не удивляйся. Готов?

– Да.

Вездеход затрясся. Сквозь звукоизолирующие слои скафандра рев дополнительных двигателей, которые Рэд по привычке обозвал маршевыми, был слышен как отдаленный гул, но вибрация передавалась так, что зубы стучали. Макс ушел виртуальный контроль своей аппаратуры и уткнулся взглядом в невидимые сводки параметров.

– Виктор, ты меня слышишь? – спросил Максим подсевшим от перегрузки голосом.

Слабенькие компенсаторы скафандров и «Санты» не справлялись, и Гардона с Ласкисом ощутимо прижало к креслам.

– Да, – тут же отозвался Блохин, – есть фоновый шум, но я слышу нормально.

– Дублирование систем на «Рубине» может нам все испортить. Стирай все, до чего доберешься, с зеркала тоже! Я потом разберусь.

– Где камуфляж, Макс? – спросил Рэд. – Мы для «Астрикса» уже свои?

– Еще нет. Мы слишком далеко. Аппараты контроля корпуса на такие расстояния не улетают. Система «свой-чужой» еще не подключилась. Пока мы для крейсеров просто движущийся в пространстве объект, который они не могут опознать. Подойдем ближе – «Астрикс-1-Гор» отправит запрос. Я ему – код подтверждения.

В эфире загрохотала музыка. Истребители «Флэш», выходили из подпространства в разных точках, не соблюдая строй, и кувыркались в космической ночи, беспорядочно вспыхивая импульсами маршевых двигателей. Ни одного слова из стандартного набора команд ребята Хальтона не произнесли, заранее разложив последовательность действий на музыкальные фрагменты так, что человеческая речь вообще не звучала в эфире, равно как и позывные. Почему-то Рэд не сомневался, что Элиот со Стивеном не рискнули воспользоваться системой защиты переговоров и действовали, ориентируясь исключительно на количество тактов. Кто-то из парней был с музыкальным образованием, сам Рэд до такого бы не додумался. И мелодия звучала специфическая, с рваным ритмом. Такую не каждый диджей музыкальной станции рискнет поставить в праймтайм. «Курьер-9» рванул к звездолетам прикрытия, но до них еще надо было дойти. Истребители, хоть и выглядели неуправляемыми, боялись подойти ближе.

– Есть камуфляж! – самодовольно воскликнул Макс, на мгновение забыв, где находится. – Он нас опознал… Что это капитан? Это нас закручивает?!

– С траектории съехали на параболу, – сказал Рэд, – угол отклонения вектора тяги маловат. И небольшая разбалансировка.

Приближавшийся «Астрикс», величественно разворачиваясь вокруг продольной оси, пополз из центра обзорного экрана к его верхнему краю. Рэд промахивался уже на ширину корпуса крейсера. С такой погрешностью «Санта» спокойно проходила под целью и улетала в открытый космос. Он чертыхнулся про себя, развернул вверх на максимальный угол сопла обоих дополнительных двигателей, но добился только того, что рвущееся из них пламя захлестнуло расположенные выше собственные двигатели вездехода. За кормой вспыхнул реактивный ураган и напрочь выбил электронику управления створками сопел. Если там еще остались створки. Скорее всего они уже плавились вместе с кольцевыми креплениями и всеми приводами. Вибрация усилилась. Пульт управления заполошно замигал красными значками и задребезжал звуковыми сигналами.

– Рэд, у тебя перегрев, не видишь? – сказал Виктор. – Сбрасывай дополнительные к чертовой матери!

– Вижу. Отстрел ступени, Максим, – предупредил Рэд.

Сбрасывать, конечно, надо было. Но мощности вездехода, для того чтобы погасить скорость перед крейсером могло и не хватить. В таком случае придется делать около него несколько витков, откровенно провоцируя не в меру умный Искин «Астрикса» и сжигая и так не богатые запасы горючего «Санты».

Их чувствительно тряхнуло в момент отстрела и оглушило секундной тишиной. Рэд запустил собственные двигатели «Санты» на торможение. Полет стабилизировался по всем трем осям. Выросший «Астрикс» вернулся в центр обзорного экрана. Макс завертел головой, отыскивая на панели управления показатели работы двигательных установок вездехода. Рэд тронул его за плечо и щелкнул по панели технического контроля, светившейся зеленым.

– Все нормально, – пояснил он Ласкису. – Ты скажи, ну разве это двигатели? Так, планетарные моторчики… Вот тот спаренный, который отстрелился, тот был – да! Двигатель!

Макс вздохнул, положил руки на подлокотники кресла и замер.

– Лидер Первому, – сказал Рэд, – мы у цели. Забирайте «Курьер» и отходите. Хорошо развлекались.

Ему почти удалось погасить скорость, но куда теперь приткнуться он никак не мог придумать: габариты внешних стыковочных узлов крейсера и «Санты» не совпадали, шлюзы десантных отсеков и взлетных палуб были задраены. До крейсера оставалось не больше десяти километров.

– Куда же… – пробормотал Рэд. – Как бы нам, Максим, не пришлось по корпусу лазить и вручную ковырять замки.

– А в технический шлюз ты сможешь зайти на такой скорости? – спросил Ласкис.

– Да. Открывай.

– Мы не разобьемся?

– Открывай давай!

Тяжелый люк технической палубы, шевельнулся и пополз вверх. По иллюминаторам вездехода полыхнули разводы защитного поля крейсера. Двигатели взвыли. В потоках огня Рэд въехал в приоткрывшийся ангар и грохнул машину на пол, устроив в отсеке страшный беспорядок. «Санта» расшвыряла реактивными струями обесточенных ремонтных роботов, припаркованных по обе стороны от короткой посадочной площадки.

Обманутый Ласкисом терминал, который принял захватчиков за один из малых бортовых звездолетов контроля корпуса, с грохотом захлопнул люк, не очень понимая для чего его открывал.

Вездеход проскрежетал по полу искалеченными ступоходами, варварским способом гася остатки скорости, осветил помещение салютом искр, обжег противоположную от входа стену тормозным импульсом и с размаху ткнулся в нее носом. Их развернуло и ударило правым бортом. Удивительно, но воздух в техотсеке был. То ли его не откачала автоматика в момент консервации крейсера, то ли сведенный Ласкисом с ума терминал теперь действовал по своему усмотрению, включал все аварийные системы подряд и заново накачал атмосферу.

Сверху из пожарных гидрантов полилась коричневатая пена.

Рэд заглушил двигатели, немного выждал, пока иссякнут гидранты и разблокировал люк.

– Приехали, Максим, – сказал он. – Хана твоим передатчикам по правому борту. Эй, Макс! Выгружаемся.

К счастью, замки люка Рэд открыть не успел. Тугая струя дезактиватора ударила прямо в кабину пилотов. Он инстинктивно вскинул руку перед лицом и едва не вскрикнул от неожиданности.

– Тьфу ты! Твою мать, – он подавил истеричный смешок.

– Внутренняя створка только на две трети открылась, еле втиснулись. Я думал нас без проблем пустят, – сказал Макс, молчавший все это время. – Разве это дистанционник, капитан? – спросил он. – Так, отмычка. Вот у меня на работе, там – да! Дистанционник!

Рэд перестал тихо ругаться, несколько раз вздохнул и посмотрел на напарника.

– Ага. Хм… – глубокомысленно произнес он. – Макс, ты виски пьешь?

– Иногда.

– А джин?

– Бывает.

Рэд обесточил «Санту» и отщелкнул фиксаторы.

– Я был о тебе худшего мнения, – признался он. – Вставай, идем. Не разгерметизировать скаф! Надеюсь, все дерьмо терминала, какое было, уже вылилось.

Ласкис рассмеялся в ответ, выбрался наружу и первым спрыгнул со скользкого от пены борта на мокрый пол. Гравитация в отсеке включилась автоматически вместе с аварийными системами освещения и пожаротушения. Вокруг с чавкающим звуком все еще что-то капало на пол. На стенах тлели тусклые оранжевые огни, едва разбавляя сумрак отсека.

– Включи переговорник, – посоветовал Рэд, выбираясь вслед за ним, – можно будет без инкома разговаривать.

Подробного плана внутренних помещений крейсера не было ни в КБ, где работал Ласкис, ни у полковника Дэйва. Рэд с Максом бросили разбитый вездеход у стены полуразрушенного ангара, вручную открыли внутренний шлюз, сориентировались по разметке и пиктограммам и рванули к пульту управления. Если переключатель гравитации отсека сразу не попадался под руку, Рэд не утруждал себя поисками, и короткое, но стремительное путешествие по звездолету превратилось в бег с зависаниями, который Максу совсем не понравился. В мечущемся неровном свете фонарей законсервированные пустые отсеки, которые они пробегали или пролетали, взламывая по очереди либо коды, либо сами замки, выглядели зловеще.

На нужном этаже гравитация отсутствовала. Ходовая рубка была закрыта дополнительными бронированными створками. С ними Макс справился легко. Непробиваемые жалюзи с металлическим шелестом и мерным постукиванием разъехались в стороны. С внутренним люком ему пришлось повозиться.

Рэд с интересом наблюдал, как гелевый спрут, разворачивающийся из небольшой коробочки, которую Макс шлепнул на стену, опутывает замки.

– Почему нет следов паники? – спросил Макс.

– «Уборщики» законсервировали, – ответил Рэд, – ты же сам в БК саннормы закладывал.

Ласкис презрительно фыркнул в ответ:

– Для таких подпрограмм у нас целый отдел безмозглых девочек сидит. Еще клопов я не давил! Он случайно выпустил из рук инструмент, и тот поплыл в темноту галереи. Рэд поймал отмычку и протянул ему.

– Спасибо. Черт… плохой из меня взломщик.

– Расслабься, здесь тебе равных нет, ты вне конкуренции.

– И от вашей невесомости меня тошнит уже!

– А кого не тошнит? Я и не знал, что это такое пока с тобой не познакомился!

Кажется, Ласкис недоверчиво улыбнулся. В ожидании Рэд бездумно разглядывал двери лифтов и сводчатый потолок центральной галереи, упиравшейся в командный отсек. Он попробовал вызвать Хальтона, но командир звена истребителей не отозвался. «Астрикс» глушил связь на всех частотах.

– Есть! – сообщил Макс. – Я заодно гравитацию включу. Спускайся.

Створки люка разомкнулись на ширину ладони, дрогнули и разъехались, спрятавшись в прорезях переборок. Рэд мягко оттолкнулся от потолка, оказавшись на полу, почувствовал собственный вес, подошел и остановил Макса, придержав за плечо.

– Постой здесь, я войду первым, – сказал он.

В командном отсеке, в отличие от остальных, вполне могли располагаться системы охраны. Тусклый свет неуверенно заиграл на светоотражателях скафандра. Рэд беспрепятственно пересек рубку и подошел к пульту управления почти вплотную.

В него не стреляли. Создатели «Астрикса» не предполагали взятие на абордаж своего неуязвимого детища. Рэд уселся в кресло первого пилота, сделав в сторону Макса гостеприимный жест.

Ласкис занял место бортинженера, отстегнул рюкзак с целым набором приспособлений и разложил его на коленях. Что-то тихо загудело, включился верхний свет. Ожил пульт управления. Центральный обзорный экран просветлел и пошел рябью как неисправный дисплей. После крошечного пилотажного обзорника «Санты», он казался безразмерным провалом в космос, распластанным по стене.

– Если есть вопросы – задавай, – сказал Макс. – Я запросил авторизацию доступа. Как пройду – извини, капитан, будет не до тебя.

– Что я контролирую? – спросил Рэд.

– Сейчас – только обзорники, маневровые бортов, ближнюю связь и так, всякую ерунду… некогда перечислять. Можешь пощелкать, мне это не помешает.

Рэд разобрался с панелью управления. На экранах рубки поползли, сменяя друг друга, сетки позиционирования, технические параметры и, наконец, галактики, туманности, звезды, среди которых медленно, словно нехотя разворачивался «Астрикс-2-Рубин». Рэд взглянул на показания системы жизнеобеспечения, краем глаза отметив соответствие состава и температуры воздуха норме «Экипаж» и резким движением сбросил назад гермошлем скафандра.

– Лидер группе, – сказал он, торопливо нацепив гарнитуру первого пилота «Астрикса», – слышите меня?

– Да, сэр, – отозвался Хальтон.

– Почему второй крейсер не в дрейфе?

– Рванул дополнительный двигатель, который вы сбросили, – раздался голос Виктора, – его отнесло к борту «Рубина», он долбанулся в защитное поле. БК расценил это как торпедную атаку. Там включился резервный контур, выбросил меня из системы и прервал исполнения скрипта. Дистанционно его не обойти. Дважды пробовал. Через несколько минут крейсер будет неуправляем. Максу надо поторопиться.

– Какие на хрен скрипты, Виктор?! Говард, уходите оттуда. Немедленно! Сопровождению обеспечить отход «Курьера-9» из зоны обстрела.

– Я первый. Приказ подтвержден.

– Я «Курьер», – сказал Говард, – мы уже уходим.

Рэд увидел, как заработали маршевые двигатели «Курьера». Четыре истребителя закружили вокруг, создавая дополнительную защиту объекта перекрывающимися полями. «Флэшки» Элиота и ведомого двинулись за ними, встав между «Курьером» и крейсером. Радары «Рубина» облизали «Астрикс-1», не дождались ответа и приклеились к двойке истребителей, прикрывавшей отход.

– Макс, сколько тебе надо времени? – спросил Рэд, похолодев, словно это его в качестве цели нашел в пространстве «Астрикс-2-Рубин».

– Минут тридцать, – недовольно откликнулся Максим, – перезагрузка, тестирование… Я же просил!

– У тебя их нет! Верни мне двигатели и экран-генераторы. Все остальное – потом. И открой носовой орудийный терминал! Быстро.

Ласкис оторвался от работы.

– Что случилось?

– «Рубин» взбесился.

«Курьер», конечно, был далеко не тихоходным летательным аппаратом. Но если «Астриксы» так легко догнали «Монику», «Курьер» они тоже сцапают в два счета, как бы ни старались ребята Хальтона геройски погибнуть, сдерживая натиск. «Астрикс-2-Рубин» включил маневровые двигатели, определяясь с положением в пространстве и количеством целей, и лег на курс.

Гардон дернул интерфейс прицела. Центральные системы наведения были мертвыми. Он чертыхнулся и вскочил, на всякий случай защелкнув гермошлем – состав воздуха вне командного отсека они не проверяли. Уже стоя он запустил на малых оборотах маневровые правого борта, отчего «Астрикс-1-Гор» начал медленно разворачиваться, постепенно ускоряя вращение. Гардон сорвался с места.

– Какой лифт?! – спросил он в инком, выскочив из рубки.

– Справа от тебя! – откликнулся Ласкис.

Лифт тихо свистнул, проваливаясь на нижние палубы. Короткий проход, больше напоминавший стыковочный тамбур – и перед Гардоном раскрылись слоеные лепестки диафрагмального блокирующего люка. Рэд прыгнул в кресло стрелка-наводчика и подключил питание. В отличие от необъятного обзорника рубки, который протаивал несколько минут, здесь экран включился мгновенно. Звезды рассыпались на нему пронумерованными точками. Концентрически сужающиеся перекрестья прицелов автоматически отслеживали звездолеты, находящиеся в зоне досягаемости. Двойка истребителей металась перед носом «Рубина», методично поливавшего пространство перед собой из среднекалиберных орудий.

– Ну, как ты управляешься? – спросил Рэд.

– Что?

– Это я не тебе, Макс.

Заурчали механизмы, автоматически устанавливающие тяжелые орудия отсека в нейтральное положение. Как осуществляется наведение всего комплекса на одну цель, Рэд не разобрался. Если стрелять вручную – мощности одной пушки могло и не хватить. Он оставил все, как есть, ввел параметры цели и на очередном витке вращения нажал гашетку, открыв огонь по маршевым двигателям «Астрикса-1». Автоматическая стрельба из носового терминала велась сериями из пяти залпов. И Рэд повторял их на каждом обороте, начиная с третьего – уже мимо, но в том же направлении, пока не добился своего. «Рубин» прекратил разгон, расценив новую угрозу как приоритетную. Рэд рванулся обратно в рубку, к капитанскому креслу.

– Садись! – сказал Макс. – Не туда! Я перевел все управление на место первого пилота, так проще.

– Макс, я огонь на себя вызвал…

– Да понял я! – Макс судорожным движением убрал с лица волосы, лезшие в глаза и расцарапал лоб манжетом скафандра, даже не заметив этого. Брошенные перчатки валялись на полу рубки. – Маршевые управляются, сейчас будут системы наведения и ускорители. У тебя полуавтомат. Виртуальный контроль полета… есть! Подключайся!

– Пристегнись, – сказал Рэд, провалившись в виртуальную вселенную и замкнув управление крейсером на себя. На системы наведения он даже смотреть не стал, чтобы время не терять. Разбираться с ними пришлось бы полдня. После «Флэшки» и «Санты» Гардону, который никогда не работал на крупнотоннажных звездолетах, и так нелегко пришлось. «Астрикс» обладал колоссальными возможностями и такой же колоссальной инерцией, и у Гардона сложилось ощущение, что он катается по пересеченной местности на башне повышенной проходимости.

«Гор» заложил несколько неуклюжих виражей, теряя стабилизацию и с трудом уходя от залпов своего бывшего ведомого, заныл ускорителями, провалился в подпространственный тоннель, вынырнул, получил удар в кормовые щиты и тут же ушел в новый прыжок. Гнавшийся за ним «Рубин» словно не замечал тех гравитационных ловушек, которые Рэд по привычке старался обходить по большой кривизне. «Рубин» пер сквозь космос напролом, используя опасное сближение с полями тяготения звезд и черных дыр как дополнительный фактор разгона перед прыжком. В искаженном пространстве-времени вблизи этих объектов задача ухода в подпространство облегчалась природными свойствами материи. Если, конечно, не затягивать процесс перехода. Через несколько минут гонки Рэд перенял у преследователя полезный опыт, и тут его бросило в другую крайность. А именно – всемогущество, за что он, в конце концов, поплатился полной потерей ориентации и экстренным выходом из подпространства прямо в облако ионизированного газа, нежно подсвеченное красно-желтым излучением ближайшей звезды. Засветка была полной. Рэд поплыл в светящемся молоке, по которому «Виртуальный контроль» гонял бессмысленные фрагменты звездных атласов. Он коротко выругался, переключился на технические параметры звездолета и двинул его вперед. Защита доложила о критическом росте уровня излучения. Значит, звезда, окружившая себя газопылевым, облаком была где-то прямо по курсу. Рэд тупо развернул звездолет на сто восемьдесят градусов, отогнал подальше от источника излучения и положил в дрейф.

– Макс! – Рэд вывалился из виртуалки. – У меня засветка и ориентации нет! Что с периферией?

– Вы сломали крейсер, мой генерал.

Рэд обернулся к нему, решив, что парень свихнулся. Облепленный сенсорами Ласкис с расцарапанной рожей и спутанными волосами безмятежно и благостно улыбался.

– Я восстановил связь, – пояснил он. – Ждем второго. Все… Все! Он должен быть шелковым!

– Ты слышал, что я сказал, Максим? – спросил Рэд.

– Слышал, капитан. Сейчас система виртуального контроля полета перезагрузится. Смотри!

Рэд перевел взгляд на обзорные экраны, изображение на которых все еще моргало и нервно вздрагивало. Вполне дружелюбный «Рубин», сверкающий навигационными огнями, вышел из подпространства, двинулся к ним и включил маневровые двигатели, пристраиваясь справа и чуть позади от ведущего звездолета. Забывшись, Рэд потянулся рукой к замку летного комбинезона, чтобы оттянуть его вниз, скользнул ладонью по нагрудной пластине легкого скафандра и удивленно посмотрел на руку, обвитую невесомыми нитями датчиков виртуального контроля «Астрикса». Нити сплетались в пульсирующих паучков и уползали на запястья, и дальше, к сенсорам, наспех закрепленным прямо поверх скафандра. На полу рубки валялись две пары перчаток. С минуту Рэд не видел ничего, кроме их расстегнутых зажимов.

– Куда теперь, на Диалат-4? – Макс кивнул на подошедший «Рубин». – Где все мы должны встретиться?

– Скачай информацию с бортового компьютера «Санты» – узнаем, – сказал Рэд.

Получив в ответ вежливую улыбку и небольшую лекцию о порядке соединения бортовых компьютеров в единую сеть, Рэд выяснил, что для начала он, т. е. БК должен быть хотя бы подключен к источнику питания.

– Просто так допуски не снимаются, – хмыкнул Рэд. – Я координаты цели на вездеходе забыл. Ставь автопилот, Максим, курс на L-31 или Натику-140. Здесь лучше не задерживаться. Мы совсем рядом с L-80 и устойчивым очагом поражения.

Ласкис развел руками:

– Я не могу одновременно загружать программу управляемого полета на первого пилота и режим автоматического следования. Если ты не заметил, капитан, я еще слетевшее позиционирование реанимировал, не говоря уже о радиопоиске и переговорах с «Рубином».

– Да? Тогда иди сюда, садись за штурвал. Может, пилот из тебя лучше получится.

– Что-о?!

– Да не бойся ты! – Рэд вылез из кресла. – Держи вот так. Я сейчас вернусь. Гравитация у нас везде есть?

– Нет.

– А лифты, замки отсеков? – спросил Рэд уже с меньшим энтузиазмом.

– Я этим еще не занимался.

– Ч-черт! Ладно, я быстро.

– Он… с курса съехал, – виновато сказал Макс, когда запыхавшийся Рэд вернулся и положил координационный диск на пульт бортинженера.

– Ерудна, сейчас исправим. Спасибо, дальше я. Воткни диск – узнаем, куда мы действительно пойдем.

Ласкис поменялся с Рэдом местами и выдал на экран координаты резервной военной базы ВКС Аналога-2. Название Дельта-18 Гардону ничего не говорило, но маршрут Хальтон обозначил четко. Рэд снова подключился к системе управления, сориентировался и вывел крейсер из дрейфа.

– Я первый, – раздался голос Элиота Хальтона, – «Астрикс-2» под контролем. Звену отмена атаки. Лидер, жду указаний.

Четверка истребителей дальнего следования вывалилась из подпространства перед носом у «Астриксов». Рэд выпрямился в кресле. Если Хальтон отследил их по траекториям маневров уклонения, значит он бросился в погоню, как только увидел, что «Рубин» потерял интерес к «Курьеру».

– Я Лидер. Какой был приказ? – спросил Рэд.

– Обеспечить прикрытие группы, сэр. Я его обеспечиваю! У вас все в порядке?

– Кто здесь вопросы задает?! Если речь шла о сопровождении «Курьера», почему вы болтаетесь вблизи очага поражения, бросив вверенный звездолет? – зарычал Рэд.

– «Курьер-9» под прикрытием двух истребителей за границей предельной дальности стрельбы, – спокойно пояснил Хальтон.

– А остальным четырем что, жить надоело?

– Жду указаний, – через короткую паузу повторил Хальтон.

– Я с тобой потом еще побеседую, – пообещал Рэд. – «Следуй за мной» я точно не говорил. И что-то мне подсказывает, что в вашем подразделении самодеятельность не слишком приветствуется. Пошли на встречу с «Курьером». Пока на – маршевых. Там все целы?

– Да, сэр. Есть повреждения, но ходовая часть звездолета в норме. Передаю координаты места встречи.

– Слушай, Первый… У меня здесь штурмана нет. И времени маршруты прокладывать тоже. Пойду за тобой «по проводнику». Пересчитай переходы с учетом того, что за тобой будет прыгать крупнотоннажник и отведи нас.

– Да, сэр!

«Астриксы» еще предстояло подготовить к подпространственному переходу в связке «ведущий-ведомый», и Рэд с Максом принялись в авральном режиме реанимировать все функциональные системы корабля. На выходе из тоннеля перехода после первого прыжка, стало ясно, что «Рубин» не потерялся и следует за ними, идеально сохраняя дистанцию. Рэд облегченно вздохнул. Макс выпал из виртуалки. Через несколько часов воссоединившаяся группа взяла курс на Дельту-18.

– Макс, ты как, живой? – спросил Рэд.

– А? – очнулся Ласкис, откинувшийся на спинку кресла. – Я – да. Что случилось?!

– Тише-тише, – улыбнулся Рэд, – нормально все. Автопилот мне загрузишь? Видеть это все уже не могу.

– А-а… Да! Сейчас.

И еще через некоторое время на экране крейсера, наконец, появилась вожделенная надпись «режим автоматического следования». Гардон потер глаза руками, стащил гарнитуру на шею и развалился в кресле, качнувшись вправо-влево.

– Полгода назад этот монстр гонялся за мной. – он провел по пульту кончиками пальцев. – Забавно… Пойдем, Максим, разденемся.

Он отстегнулся и вылез из пилотского кресла.

– Что ты такое натворил? – спросил Макс, уставившись на Гардона в упор.

Светло-голубые глаза Ласкиса казались совсем прозрачными из-за покрасневших белков. Лоб перечеркивала длинная царапина. В правом глазу у парня лопнул какой-то мелкий сосудик, и создавалось впечатление, что у нижнего века дрожит, готовая сорваться, кровавая слезинка.

Рэд покачал головой.

– Вывез в космос то, что лучше было оставить на планете. Тебе надо отдохнуть, Макс. Я бы, пожалуй, тебя в медотсек отправил. Ты же справишься там без хозяев… Как ты?

– Голова немного кружится, – смущенно признался Макс, выходя из рубки вслед за капитаном, – от невесомости, наверное?

– Может быть, – согласился Рэд. – Допустим, я свои грехи тут замаливаю. А тебя за что сослали? Не верится, что за просчеты в работе и врожденную косорукость, – хмыкнул он.

Макс невесело улыбнулся в ответ:

– Да все в кучу. Говно не приходит одно. На работе всем отделом огребли за сотрудничество с Аналогом-1. Хотя контракт официальный был… И еще младшая сестра, – процедил он сквозь зубы. – У нее, видите ли, любовь пропала в районе Альгарро. Пошли на прокатном катере четвертый контейнер ловить, ну и попались «охотникам». Трупы так и не нашли, и патруль, говорят, пострадал из-за них… Ладно бы парень стоящий был! Экстремал, гонщик доморощенный, наркоман и козел. И дружки под стать. Вечно путается непонятно с кем. А тут приходит СКБ, раскрывает карты про автономные «Астриксы»… Фу, черт! Не хотел же рассказывать!

Макс, разобравшись с застежками скафандра и замками комбинезона, появился в дверях раздевалки.

– Знаешь, Рэджинальд… – сказал он. – Я правда думал, что нас на убой сюда пригнали. Мне все казалось, что ты чего-то не знаешь или недооцениваешь опасность. Тебя хрен поймешь… – он подошел, поправляя летный комбинезон. – Ну, я вроде, готов.

Рэд оторвался от стены.

– Пойдешь спать в медотсек, Макс? Проводить тебя?

– Нет! Я в рубку. Я лучше с тобой, капитан.

Ласкис нервно передернул плечами, вспомнив пустые отсеки крейсера в мечущемся свете фонарей, и запинаясь, побрел за Гардоном.

– Ты чего хромаешь? – спросил он.

– Я? А… Долго объяснять. Убегался… Сейчас сядем, отдохнем, – Рэд ухмыльнулся. – Перекинь управление на место командира крейсера. Сделай приятное руководителю рейда. И вот еще что, Максим… беру назад свои слова насчет денег за доставку. Не знаю как мы с тобой, но если бы ты не справился, наше сопровождение точно бы свою смерть здесь нашло, прикрывая нас от второго «Астрикса» силами четырех истребителей.

– Вы честный человек, господин капитан, – улыбнулся Ласкис. – А я все-таки, облажался!

– Что-то не припомню. Когда это? – спросил Рэд, в самом деле усевшийся на место командира экипажа крейсера.

– В итоге «Рубин» не смог обезвредить противника.

– Еще немного – и он бы нас точно прикончил, – успокоил его Рэд. – На «Рубине», как минимум не хватает сорока пяти человек команды, чтобы он показал все, на что способен.

– А у нас управление было замкнуто на первого пилота. Условия практически равные, а ты ушел.

– Да не я ушел, а он меня загнал! – чуть поморщившись, признался Рэд. – Причем туда, куда совсем не надо было. Он стрелять успевал, а я – нет…

– Неважно, – Макс, занятый своими мыслями, барабанил пальцами по подлокотнику, – где-то я все-таки прокололся. Вспомогательные программы… Переход на ускорители или… Драйверы…

Дальше Рэд почти ничего не понял.

– Ну что я могу сказать? – перебил он, развел руками и широко улыбнулся. – Ламер!

Ласкис закашлялся, несколько раз раскрыл рот, хватая воздух, и уставился на него.

– За это же бьют, капитан. Где ты таких слов понабрался?!

– Все, Максим. Хватит, – сказал Рэд, – «отключайся». У нас с тобой уже тихая истерика. А на отдых не больше шести часов.

На «Монике» пилотские ложементы раскладывались почти горизонтально. На «Астриксе» как на «Гепарде» спинки сидений в рубке лишь незначительно отклонялись назад. «Правильно, – подумал Рэд, – нечего дрыхнуть на вахтах на военном звездолете». В капитанском кресле, возвышавшемся над пустыми местами штурманов, пилотов, связистов и операторов орудий он чувствовал себя неуютно.

Ласкис приглушил свет и завозился на месте бортинженера, устраиваясь поудобнее.

– Тебе в самом деле переподключить каналы управления на пульт командира экипажа? – спросил он.

– Нет, Макс. Мне с места первого пилота удобнее этот гроб контролировать. Я так… Поиграть.

Рэд пересел и закрыл глаза.

Глава 9

«Курьер» с разорванным взрывом корпусом дрейфовал в пространстве. Рядом кружились обломки истребителей. Три уцелевших машины «Флэш» безуспешно тыкались в искореженные стыковочные узлы «Курьера»… То, что осталось от Айны лежало на операционном столе… Где-то далеко заплакал ребенок… Рэд вздрогнул в полусне и мотнул головой, прогоняя видение. Рубку затянуло мерцающими нитями липкой паутины, на обзорных экранах заклубилась серая пыль. Призрачная петля с тихим шелестом вылетела из небытия, скользнула по телу, рассыпая тысячи иголок, и извиваясь, уползла точно лассо, не нашедшее цели. В груди что-то противно кувыркнулось, на секунду прервав стук сердца, Рэд рухнул в горящие джунгли и проснулся в холодном поту.

Он встал, прошелся по мостику и снова устроился в кресле, не понимая, что это было: влияние очага поражения, вблизи которого он пронесся, уходя от погони, или субъективные воспоминания о том, каково ему пришлось на L-80.

Индикаторы «Гора» перемигивались, отражая коррекцию курса. «Астрикс» шел устойчиво как танк. Энергопитание крейсера просело до четверти. Предыдущие месяцы автономного существования и сегодняшняя гонка не прошли для него бесследно. В окне техконтроля висело черное ожерелье из иконок, отражающих резервы накопителей и запасы топливных элементов. Но по всем прикидкам на дорогу, да и на небольшую войнушку, случись таковая в пути, запасов хватало с лихвой.

В соседнем кресле крепко спал Максим Ласкис, окончательно вымотанный событиями последних двух суток.

На ближайшем маршевом участке Рэд вызвал «Курьер-9», нарушив свой же приказ «до пункта назначения на связь не выходить, не включать позывные и навигационные огни».

«Курьер» не отозвался. Значит, за рулем не Говард – тот бы ответил.

– Айна, отвечай! – сказал Рэд, повысив голос.

Девчонка теперь выполняла его приказы буквально. Сказано: «Радиомолчание» – будет молчать, пока не умрет. Воспитал команду на свою голову. Айна летает «по стойке смирно», Хальтон вытворяет в пространстве черте что, да еще и дерзит. Рэд вспомнил, с какой интонацией он, вывалившись из подпространства за кормой «Рубина», заявил руководителю рейда, что обеспечивает прикрытие согласно его же приказу. Засранец. Давно ли тебя от автопилота не отличить было…

– Да сэр? – откликнулась Айна.

– Ты сменила позывные?

– Звездолет идет до пункта назначения без позывных и навигационных огней, согласно вашему приказу.

– У твоего «Курьера» позывные Аналога-1, - напомнил Рэд.

– Ох, я… Да, сэр.

– Займись этим прямо сейчас. Иначе вас расстреляют на подходе к военной базе Аналога-2, как только мы себя обозначим.

– Да, сэр!

Рэд отключился, откинулся на спинку кресла, но сна не было ни в одном глазу. Примерно за час до прибытия он разбудил Макса и перевел управление на себя.

Первыми из подпространства вышли истребители «Флэш» на случай, если командование Дельты-18 примет решение сначала открыть огонь, а потом разбираться. За ними – «Курьер» и только потом «Астриксы». Крейсеры создавали слишком большие возмущения, чтобы вести кого-то за собой по подпространственным тоннелям.

Картина Вселенной деформировалась, рассыпалась кольцевыми складками тоннеля перехода и начала медленно восстанавливаться, рисуя незнакомый Гардону район. Искин перелистал несколько страниц звездного атласа.

– … и параллельный запрос в СКБ, – раздался голос лейтенанта Хальтона, – не открывайте огонь.

«Курьер-9» в окружении шестерки истребителей «Флэш» медленно шел по дальней орбите планетной системы Дельты. На меньшем радиусе висели две готовых к бою орбитальные станции. Между ними расположилось звено сторожевиков – эти корабли считались морально устаревшими еще к началу войн Второй волны. Перехватчики – новенькие и более легкие, чем истребители дальнего следования, рыскали вокруг прибывших звездолетов и шныряли по границам системы. Такого переполоха на базе Дельта-18 не наблюдалось уже несколько лет, которые прошли со встречи ревизоров генштаба, единожды ее посетивших.

– У вас устаревший пароль, нас никто не предупреждал о вашем появлении! Приказываю немедленно покинуть систему.

Темноту прерывистыми блистающими лезвиями вспороли предупредительные залпы.

– Мы не оказываем сопротивления, предоставьте причал и связь с командованием космофлота Аналога-2, - резко сказал Хальтон, которого обнаглевшие перехватчики не цепляли за ускорители только по причине присутствия защитных полей.

Парень был не из пугливых, но по поводу нервной системы его подчиненных Гардон всерьез волновался. Резервисты почувствовали себя форпостом и оплотом родной планеты, подняв по тревоге чуть ли не все свои корабли. Гардон созерцал их плохо скоординированные действия и переполнялся злорадством, представляя, что бы от них осталось, прикажи он шестерке Хальтона открыть огонь на поражение.

– Переход «Астрикса -2- Рубин» завершен, – сообщил Искин, с которым Макс установил голосовой контакт.

– Я «Астрикс-1-Гор» ВКС Аналога-2, - заявил Рэд, вклинившись в чужие переговоры. – Дельта-18, отзовите перехватчики и предоставьте группе посадочную платформу и вакуумные причалы для крейсеров.

В эфире началась паника и перебранка по поводу наличия или отсутствия таких звездолетов у военно-космических сил Аналога-2, оборвавшаяся властным приказом: «Атака по моей команде».

– Твою мать! – в сторону сказал Рэд, развернул крейсер к орбитальным станциям и взялся за систему наведения. Здесь никто не знал, что он ею ни разу не пользоваться.

Из бронированных гнезд выглянули стволы бортовых орудий. Защитное поле заклубилось, приоткрыв узкие просветы.

– «Астрикс-1-Гор» командованию базы Дельта-18. Сосчитали пушки? Я вас заживо сожгу. Вместе с планетой, к чертовой матери, если не прекратите со мной пререкаться! Приземлить сторожевые корыта! Всем отойти! – рявкнул Гардон так, что Макс, непрерывно зевавший до этого, подпрыгнул в кресле и стал лихорадочно вспоминать, есть ли возможность экстренной блокировки системы управления огнем с пульта бортинженера.

– Первый лидеру… – начал Хальтон.

– Молчать! – гавкнул Рэд в инком и переключился на открытую волну. – Истребителям сопровождения – огонь на поражение по моей команде!

Перехватчики отстали от «Флешек» и испуганной стайкой рванулись под защиту стационарных орудий орбитальных комплексов.

– Ну? – спросил Рэд. – Что же вы не стреляете? Хотели войны – начинайте первыми.

На несколько секунд в эфире воцарилась тишина.

– На связи командующий базой полковник Лин. Всем отойти. Отмена атаки. Прибывшим звездолетам оставаться на разрешенной орбите. Командиру крейсера «Астрикс -1-Гор»… Ваше имя, звание и цель прибытия?

– Давно бы так, – сказал Рэд.

Через полчаса переговоров им предоставили причал орбитального комплекса. Ласкиса с Гардоном взяли под стражу на выходе из причальной галереи. Рэд оглянулся через плечо. За их спинами вооруженная до зубов группа захвата врывалась на борт крейсера. Из бокового коридора, соединяющегося с ангаром, вывели пилотов истребителей «Флэш» и экипаж «Курьера». Все трое – Виктор, Говард и Айна были одеты в полужесткие скафандры.

– Система охлаждения полетела, когда он нас зацепил, – вполголоса сказал Виктор в ответ на удивленный взгляд Рэда, – и «воздушка».

– Ничего себе…

– Молчать до командного отсека, – хмуро бросил командир конвоя.

В остальном дюжие молодцы вели себя корректно, не пытались нацепить наручники и пальцем никого не тронули, вежливо попросив сдать имеющееся табельное оружие. В командном отсеке полковник Лин еще раз выслушал доклад, пожевал губами и заявил, что вынужден отправить всех под арест до прибытия представителей штаба и СКБ. При словах «под арест» у Гардона, сделавшего шаг вперед, разве что только шерсть дыбом не встала на загривке.

– Господин капитан! – предостерегающе произнес стоявший рядом Элиот Хальтон. И тут Рэду в голову пришла блестящая шальная мысль.

– Хотите отправить под арест сына советника президента по безопасности, игравшего в составе экспедиции одну из ключевых ролей, господин полковник? – спросил он ледяным тоном. – Я думал, вас устраивала ваша должность.

– Я убью тебя, Рэд! – зашипел Виктор в коммуникатор. – Убью!

Говард придержал его за карабин скафандра, к которому обычно крепился фал. Пилоты «Флэшек» удивленно переглянулись.

– Уж не пытаетесь ли вы мне угрожать, капитан? – осведомился начальник базы, сдавая очередную позицию.

– Нет, сэр. Ни в коем случае. Как начальник рейда я объясняю ситуацию, чтобы вы имели возможность принять верное решение.

Виктор тяжело дышал ему в спину.

– Разместите их… на этаже для персонала. Снимите охрану, кроме собственной охраны жилого блока. Патрули причальных галерей удвоить, – полковник Лин придвинулся к Гардону, – не думайте, что ваши люди смогут запросто разгуливать по моей базе!

– Конструктивный подход, господин командующий, – сказал Рэд, чуть все не испортив, потому что начальник Дельты-18 сменил окраску кожи лица с бледной на малиновую.

– Вы пройдете со мной, капитан. Для связи с вашим руководством и моим командованием.

– Да, сэр.

Рэд уважительно склонил голову, чтобы скрыть торжествующую улыбку, готовую заиграть на губах.

Для полковника Лина сеанс связи закончился настойчивым предложением оказывать всяческое содействие, а для Гардона – приказом не покидать территорию резервной базы до прибытия представителей командования и СКБ. Рэд расстался со статусом военнопленного, а полковник, наживший в лице незваных гостей настоящую головную боль, устроил смотр подчиненным.

Гардон нашел своих в холле указанного этажа. Экипаж «Курьера» успел переодеться. Люди не расходились. Рэд подошел к лейтенанту Хальтону.

– Резервную, Элиот… но не до такой же степени! – сказал он.

Лейтенант Хальтон не удержался от улыбки.

– Ближе у нас ничего лучше не было, господин капитан. Разрешите поздравить вас с успешным завершением рейда, сэр.

Рэд помолчал, поднял голову и обвел взглядом свой немногочисленный отряд, который с этого момента переставал таковым быть.

– Ребята… мы что, в самом деле, поймали «Астриксы»? – он слабо улыбнулся, пожимая протянутые руки. – Вы сами-то верите? Лично я с трудом…

Айна подозрительно зашмыгала носом. Группа в полном составе ввалилась в одну из предоставленных кают, где началось бурное обсуждение завершившегося рейда. Виктор постоял в сторонке, выругался на двух языках и отправился на поиски спиртного в ближайший офицерский бар, прикрывшись именем отца. Его беспрепятственно пропустили. Если бы он решил сгонять на «Астриксе» за закуской до ближайшей колонии, его бы и тогда никто не остановил. Смущенного Ласкиса, который помимо всех заслуг целых двадцать минут в одиночку вел крейсер, посвятили в пилоты, а Виктор ко всеобщему восторгу обучил второго пилота «Курьера-9» куплетам такого содержания, что дрогнули даже истребители.

Из рассказов участников выяснилось, что касательный удар по «Курьеру» пришелся в открытый трюм. Ходовая часть не пострадала, но если бы не Виктор, которому помогал Говард, экипаж бы сгорел заживо. Получалось, что пока Рэд метался по звездолету от рубки до оружейного терминала, маневрировать, уходя от выстрелов крейсера, выпало Айне. Именно она сидела за штурвалом и координировала действия с машинами «Флэш», которые тоже получили легкие повреждения, огрызаясь огнем и отвлекая на себя внимание «Астрикса-2-Рубин». Когда неуправляемый «Гор» неожиданно шарахнул из всех носовых орудий, пилоты группы даже не поняли, что произошло, решив, что первый «Астрикс» тоже вышел из-под контроля и стреляет по ним.

Выяснив в неформальной обстановке все подробности рейда, Рэд вышел в коридор, ломая голову над тем, как все это связно изложить Пирсу с Дэйвом и выгородить Элиота Хальтона, раскрывшего секретную информацию. Портить репутацию лейтенанту, вернувшемуся за ними под обстрел, отчаянно не хотелось. К тому же, позволив Виктору ввязаться в опасное предприятие, Рэд имел все шансы разом лишиться своеобразного покровительства человека, благодаря которому снова оказался за штурвалом и до конца дней напиваться на волнорезе Южного мыса.

– Капитан, нам вас не хватает, – улыбнулась подошедшая Айна. Знали, кого за ним отправить.

– Сильно сомневаюсь, – заверил ее Рэд.

Айна остановилась в нерешительности.

– Ты знаешь, что через несколько лет станешь одним из лучших пилотов, с кем мне довелось работать? – спросил он.

Глаза у девушки заблестели. Решив, что Рэд издевается, так и не простив ей несанкционированную коррекцию курса, она подчеркнуто официально принялась объяснять допущенное Говардом попадание в «Курьер» и свои дальнейшие действия в роли первого пилота.

– Я серьезно, – сказал Рэд.

– Э-э-э… Спасибо, сэр, – обескуражено пробормотала Айна.

– Пожалуйста. Полгода назад я был капитаном звездолета, за которым гонялись красавцы, только что подаренные нами нашим доблестным ВКС. Как думаешь, стоило меня убивать?

– Что вы, сэр…

– Кто их следующая мишень, Айна? – спросил Рэд. – Кто? Ты на себе испытала огневую мощь «Астриксов», я тоже. Теперь скажи, так ли хорошо все закончилось, как тебе казалось минуту назад. Ты никогда не задумывалась об этом, правда?

Айна нахмурилась. По невидимой стене, разделявшей ее с руководителем рейда расползались ветвистые трещины.

– Да… сэр.

– Ты считаешь хороший пилотаж чуть ли не смыслом жизни, – задумчиво продолжил Рэд. – Но это только ее часть. Чем дороже ты со временем будешь стоить, Айна, тем труднее будет сесть за штурвал, потому что рейды, на которые тебя будут нанимать, или назначать, пойдут один веселей другого. Уж поверь мне. А ты не сможешь отказаться, потому что ощущение себя частью звездолета – это наркотик. Ты ведь понимаешь, о чем я говорю: виртуальный контроль, ощущение габаритов и скорости на уровне собственного тела, «близкие звезды» и все такое…

Он произнес это почти небрежно.

– Да, сэр. Я… понимаю.

– Плохо! Благодаря этому ты будешь выживать раз за разом. Потеряешь кучу друзей, не дотянувших до уровня твоего таланта, и будешь отмечать успех с теми, кто не стоит их мизинца. Ничто человеческое: ни травмы, ни любовь, ни дети не смогут заставить тебя уйти. Ты все равно останешься «человеком Пространства». Тебе не страшно? Уверена, что хочешь именно этого?

Кажется, он перегнул палку. Айна заметно вздрогнула и опустила глаза, рассеянно теребя рукав летного комбинезона. Рэд неожиданно взял ее за плечи и развернул к себе:

– Все, что я сейчас перечислил всего лишь составляющие твоей работы. Ни больше, ни меньше. Не забывай смотреть вокруг… насколько это возможно.

Рэд выпустил ее, и Айна поймала себя на мысли, что ей хочется еще раз дотронуться до него, убедиться, что они действительно стоят рядом. Потом ей вдруг стало не по себе от того, что «звона стекла» она так и не услышала. Рэджинальд вот так запросто взял и перетянул ее к себе на недосягаемую пока высоту, на несколько минут оставив остальной мир далеко внизу за непреодолимой прозрачной завесой. Айна убрала за ухо непослушное рыжее колечко.

– Кто предупрежден, тот вооружен? – она попыталась улыбнуться в ответ. – Я… останусь в космофлоте?

– Да.

– Я думала, вы меня выгоните, господин капитан. Или скажете, что женщинам среди пилотов не место. Или еще что-нибудь из того, что говорят остальные. Ничего такого я не услышала, а у меня до сих пор мороз по коже! Почему?

– Ты только что впервые узнала правила игры, в которую так опрометчиво ввязалась. Чертовски интересной игры, если смотреть со стороны. И когда начинаешь чем дальше – тем интереснее, – Рэд усмехнулся, – со временем, если не бросишь, выйдешь на тот уровень, где нет вообще никаких правил, даже тех, что кровью писаны. Вот там придется несладко. А пока – дерзай. Пойдем, нас заждались, – он вздохнул, – победы надо отмечать. Хотя, честно говоря, я бы уже спать завалился.

– Господин капитан… А как вы узнали, что я забыла сменить позывные? – спросила Айна.

– Все, Айна. Вечер откровений окончен.

Рэд взял ее за руку и шагнул в комнату. «И как ты вообще догадался, что я за штурвалом? Ты не Говарда вызывал!» – добавила Айна про себя. Она украдкой взглянула на своего спутника, и ощущение, что она стоит с ним на одной ступени, тотчас пропало.

Группа шумно обсуждала тактические ошибки принимающей стороны, допущенные по отношению к ним после выхода из подпространства и собственную стратегию в случае военного конфликта сразу в двух вариантах: с участием крейсеров и без него. К Рэджинальду приставали с вопросами, тот устало отнекивался, глядя в стакан. Айна что-то шепнула Говарду на ухо, и первый пилот «Курьера» невзначай обмолвился о том, что испытывал истребители типа «Флэш». Рэда оставили в покое. Он воспользовался ситуацией и выскользнул в отведенную каюту. Через полчаса к нему заглянул Виктор.

– Эй, ты живой?

Это были первые слова бортинженера, непосредственно обращенные к капитану после прибытия. Блохин вгляделся в сумрак, разбавленный дежурным светом, проникавшим из коридора.

– Как видишь.

– Угу. Вижу.

– Н-не включай свет… Нас «Рубин» далеко загнал… Как там Макс?

Рэд сидел в темноте на расправленной постели, привалившись к спинке кровати. Виктор придержал рукой створку двери, поймав убегающую полосу света.

– В порядке. По крайней мере, пять минут назад он был здоров, пьян и весел. Ты совсем разучился расслабляться, капитан. Работа закончилась, ты в курсе?

Не дождавшись ответа, Виктор подошел и включил настольную лампу так, чтобы огонек едва теплился. Створки дверей сомкнулись.

– Я в сознании был, когда программа анабиоза пошла, – сказал Рэд, – интересно, успел бы застрелиться, если б знал?

Его била дрожь. Он обнял себя за плечи. Виктор чуть прибавил освещение.

– Рэд, ты рейды путаешь. Совсем плохо тебе?

– Нет, я помню, меня Джери с поверхности забрал… Иди, Виктор, не надо никого звать, – сказал Рэд, с трудом сфокусировав на нем взгляд, – видишь ведь – от-тходняк у м-меня. Тяжелый. Пройдет… Пить боюсь, заснуть не могу. Не хочу. Когда все в огне… И бортовые номера… я их так и не вспомнил…

– Какие номера? – тихо переспросил Виктор.

– Патрульный корабль, который меня догнал, когда я с Зоны-77 удрал. Не могу рассмотреть. Должен был их видеть… он в упор с-стрелял…

Гардон откинулся назад, навалился на стену и закрыл глаза.

– Извини, Вить. Иначе бы я его убил, полкана этого.

– Да ладно, – сказал Виктор. – Ложись, Рэджи. Отдохнешь – поговорим. Посттравамтика посттравматикой, а банальную детренированность тоже со счетов не сбросишь, капитан. Для начала тебе надо просто согреться и выспаться.

В то, что рейд действительно закончился, Гардон поверил только на следующий день. Выделенная каюта была двухместной, но вторая койка так и осталась нерасправленной. Рэд уже не спал, когда Виктор зашел к нему со стаканчиком кофе в руке.

– Привет, с добрым утром.

– Привет. Я что-то важное пропустил? – спросил Рэд и сел в кровати.

– Только последние новости: делегация силовиков явится сюда не раньше чем через сутки. Вместе со сменным экипажем для крейсеров… Как ты?

– Нормально, вроде ожил. Вить, ты ко мне вчера заходил?

– Заходил, – подтвердил Виктор.

– Вечер совсем плохо помню, – поморщился Гардон, – я ничего такого не говорил… н-ну, в смысле надо перед тобой извиняться? Или еще перед кем-нибудь?

– Нет. Ты спать завалился сразу же.

– А почему у меня язык вчера заплетался? Я ведь не пил совсем…

– У тебя половина нервных проводников искусственно восстановлена, а ты меня спрашиваешь! – пожал плечами Блохин.

– Сейчас нормально или мне кажется?

– Сейчас нормально.

– Может, это зона поражения так действует, когда вблизи нее проходишь? – Рэд нахмурился. – Как у Ласкиса дела? И его, кстати, в любом случае надо медикам показать. Плохо он переносит открытый космос.

– Да? Ладно, поговорю. Покажем. Пока что он признался, что представить себе не мог, что на военной базе будет пить коньяк с пилотами-истребителями. И, кажется, по уши втрескался в нашу отважную пилотессу. Но шансов у него немного, – улыбнулся Блохин. – А вот из разговора с этим образцово-показательным лейтенантом я понял, что вам с ним нелегко придется.

– Я знаю, – Гардон поднялся. – Пойдем на платформы сходим, оценим объем ремонтных работ к встрече с Дэйвом и Пирсом. Только умоюсь.

– Ты девчонке разгон, что ли устроил? – крикнул Виктор ему вслед.

– Что, жаловалась? – спросил Рэд из душа.

– Какой там! Забилась в угол между Линксом и Талисом и только к концу вечера оттуда вылезла.

– Я с ней поговорил по душам.

– Развращение несовершеннолетних, – хмыкнул Виктор, – знаю я, как ты со стажерами разговариваешь. Тебе «Астрикс» понравился? – спросил он.

– Нет. Уж очень здоровый. Система наведения понравилась. Жаль, дезинтегратор не попробовал.

– Жаль?! – переспросил Блохин. – Еще мало?

Рэд мечтательно промурлыкал себе под нос что-то про уязвимость орбитальных станций Дельты-18 и предложил Виктору не приставать с дурацкими вопросами.

На широте столицы Аналога-2, славившегося среди метрополий наилучшими показателями работы климатехников, шел непрекращающийся проливной дождь, вынуждая дорожные службы спешно разворачивать на верхних уровнях силовые зонтики грозозащиты. Коллекторы нижних уровней мегаполиса не справлялись с потоками воды. В небе реяли метеозонды, по радио бормотал объяснения начальник окружного метеобюро. Рэд отрешенно смотрел на эту суету сквозь стекла спецмашины. Он практически ни с кем не общался, как только прошел через шлюз прибывшего за ними звездолета Службы безопасности, у которого была собственная охрана. С Виктором и Максом Ласкисом их развели по разным каютам. Звено лейтенанта Хальтона на обратном пути шло позади двумя тройками, идеально сохраняя строй. Сейчас командир звена сидел на соседнем сидении. В следовавшей за ними машине расположились Виктор и Макс.

Гардон с Хальтоном шагнули в знакомый кабинет Управления СКБ первыми, оставив инженеров за дверями.

– А ты, правда, его сын? – спросил Макс, и Виктор зло плюнул на начищенный пол.

В просторном кабинете вместо начальников отделов и экспертов, присутствовавших на этапе планирования операции, скопились высокопоставленные представители ВКС и Департамента космоплавания.

– Добрый день, джентльмены, – сказал Ален Пирс, – несколько разъяснений с вашей стороны, прежде чем прозвучат поздравления с успешным выполнением задачи. Начнем с подчиненных. Лейтенант Хальтон, вам придется ответить на вопросы командира эскадры сопровождения, с которым вам надлежало координировать действия.

– Откуда группе стали известны координаты Дельты-18? – резко спросил командир эскадры.

– Я передал их на «Курьер», сэр, – признался Хальтон.

– На каком основании?

– Угроза нападения космофлота Аналога-1.

– Приборы вашей машины зафиксировали их присутствие и угрозу атаки?

– Нет, сэр. Мы углубились в район Альгарро, возникли проблемы с дальней локацией и связью.

– Это и есть основная причина, по которой вы не вышли на связь?

– Да, сэр, – сказал Элиот, не моргнув глазом.

– За вами шла целая эскадра наших ВКС, лейтенант Хальтон. Вам показалось этого недостаточно для защиты от возможного нападения?

– Оставьте в покое лейтенанта Хальтона! – сказал Гардон, нарушив протокол.

Он повернул голову в сторону задававшего вопросы генерала ВКС.

– Ваша хваленая эскадра подпустила к нам разведку Аналога-1, а в решающий момент потеряла из виду группу, за которой следовала трое суток!

– Капитан, вы забываетесь, – сказал Ален Пирс, но как-то не очень грозно. Конкуренцию ведомств еще никто не отменял. А тут целого генерала в дерьмо макнули прямо в кабинете шефа СКБ.

– Я излагаю вам факты, вынудившие меня как руководителя, оказать давление на командира звена сопровождения и изменить маршрут. Я старше по должности и по званию. Он выполнил приказ.

– В таком случае вы превысили ваши полномочия, капитан Гардон.

– Да, сэр.

– Лейтенант Хальтон?

– Нет, сэр, – сказал Элиот.

«Молчи, дурак, это мне терять нечего. Тут только твоего обостренного чувства справедливости не хватало, чтобы всех разжаловать и под трибунал отправить!» – с досадой подумал Рэд.

– Поясните, лейтенант, – коротко приказал Пирс.

– «Астрикс-2-Рубин» в течение нескольких часов был неуправляем и представлял собой угрозу. Если бы я не согласился с мнением руководителя рейда, эскадра ВКС понесла бы тяжелые потери при выходе крейсеров в заданный квадрат. За время пути до Дельты-18 контроль над «Рубином» был полностью восстановлен. Мы потеряли контакт с эскадрой, но выиграли время, необходимое Максиму Ласкису для работы.

Честно говоря, Гардон думал, что вышколенный командир звена, купившийся в учебном бою на простой трюк, врать не умеет.

– Капитан, вы тоже так считаете? – спросил Ален Пирс.

Наконец-то, кого-то заинтересовало его мнение!

– Я считаю, – сказал Рэд, обращаясь ко всем присутствующим, – что участники рейда, включая инженеров, должны быть представлены к наградам. Мы выполнили задачу, избежали потерь людей и техники и столкновения с космофлотом Аналога-2. Единственный просчет, допущенный в ходе операции мной и лейтенантом Хальтоном – это попадание в «Курьер-9», который был серьезно поврежден. Если у кого-то здесь есть сомнения в правильности наших действий, я предлагаю сосчитать предыдущие попытки облав на «Охотников» и сравнить результаты, потому что свой я небезосновательно считаю блестящим! Так в чем вы хотите обвинить лейтенанта Хальтона, рисковавшего ради этого жизнью?

– Миссия, действительно, выполнена, – подтвердил Ален Пирс, выдержав паузу, и украдкой оглянувшись на советника президента по безопасности, который сидел с непроницаемым видом и не спускал с Гардона глаз. – Лейтенанта Хальтона пока никто ни в чем не обвиняет. А вам следует поучиться у него вести себя надлежащим образом, капитан. На каком основании вы угрожали командованию и личному составу резервной базы Дельта-18?

– Я никому не угрожал, сэр. Полковник Лин меня неправильно понял, – сказал Рэд. – Я вел с ним переговоры о предоставлении стыковочных платформ и дозаправке истребителей. Беда в том, что с борта «Астрикса» любая попытка ведения переговоров выглядит как давление.

– Лейтенант Хальтон?

– Первый этап переговоров вел лично я, сэр. После перерыва, необходимого для выхода крейсеров из подпространства и отхода звездолетов принимающей стороны на безопасное расстояние, они возобновились с участием руководителя рейда.

Шеф СКБ взял паузу, переговорил со своим окружением и обратился к стоящим навытяжку пилотам.

– Мне кажется, джентльмены, вы все время пытаетесь дать нам понять, что победителей не судят, – сказал Ален Пирс, слегка улыбнувшись, – это совершенно излишне. Я считаю задание выполненным. Но тем не менее, вам придется ответить на вопросы, имеющиеся у присутствующих. Я бы хотел, чтобы руководитель рейда и командир группы сопровождения воспринимали нашу беседу не как допрос, а как конструктивный диалог.

Официальная часть закончилась, но прежде чем отпустить, их пытали еще около получаса, пока внимание не переключилось на Артура Дэйва, осуществлявшего общее руководство операцией «Охотник». После чего пилотов и инженеров поменяли местами.

– Уф-ф, Элиот, – сказал Рэд в приемной. – Как у тебя, в самом деле, выдержки хватает!

– Нас этому учат, господин капитан.

– Хорошо учат. Знаешь, я все хотел тебя спросить… Чье разрешение нужно, чтобы носить герб на форме?

– Командира подразделения и Отдела геральдики, – удивленно ответил Хальтон. – Но там великое множество оговорок, касающихся социального статуса и титула, и запутанная иерархическая лестница…

– Спасибо, милорд, – улыбнулся Рэд, который оставался ждать инженеров. – Дай бог всем такого прикрытия, какое было у нас.

Лейтенант Хальтон крепко пожал протянутую руку.

– В любое время, в любом предприятии, по приказу или без него, вы можете рассчитывать на меня, сэр, – сказал он на прощание.

Примерно то же сказал Максим Ласкис, которого обязали провести инструктаж с бортинженерами будущей команды «Астриксов».

– Ну что, пойдем, посидим где-нибудь? – неуверенно предложил подошедший Виктор. – Разберемся, кто с дополнительными двигателями «Санты» облажался.

– Инженер теходдержки, – ответил Рэд. – Чего тут разбираться – все ясно как белый день.

– Ошибка пилота! – безапелляционно возразил Виктор. – Я тебе в два счета докажу. В любом случае – кто виноват, тот и платит.

– Ну, пойдем, – Рэд не без сожаления сдал на выходе волшебный пропуск СКБ. – Это ж надо! Притащил им два боевых крейсера, все равно по шее получил и остался без машины. Как я теперь свой «Хайвей» с Луны-16 через таможенную развязку перегоню? Без прав и с расшитым автопилотом…

– А ты думал, тебя орденами обвешают и в правительственном лимузине по девочкам повезут, после того, как ты всем объяснил, кто здесь на самом деле герой?

– Откуда ты знаешь? Мы что, в приемную транслировались? – спросил Рэд.

– Я тебя знаю. Приехать на крейсер на вездеходе! Да-а… Ладно, перегоним мы тебе машину. У Сержа на таможне какие-то подвязки. Все как в космосе: заплатишь – проедешь.

– Виктор, я пошел, – вдруг сказал Рэд.

Блохин проследил направление его взгляда. К холлу первого этажа, где они стояли, приближался советник президента по безопасности. Совещание у Пирса закончилось.

– Рэджинальд, задержись на минуту, – произнес Блохин-старший, пресекая попытку к бегству.

– Да, сэр.

– У тебя отвратительная привычка подвергать риску моего ребенка, а потом возвращать целым и невредимым.

– Из-за спешки состав экспедиции не был до конца согласован… – Рэд склонил голову, – моя вина, господин советник.

Виктор не проронил ни слова.

– Я приглашаю вас отпраздновать победу на семейном ужине, джентльмены. Приглашение касается вас обоих. Виктор, Татьяне я уже позвонил. Она придет, – он перевел взгляд на Гардона. – Поскольку ты оказался руководителем экспедиции не без моего участия, капитан, я рассчитываю услышать нечто более интересное, чем попытку выгородить молодцеватого лорда Хальтона-младшего. Ты согласен поделиться со мной впечатлениями, не так ли?

– Да, конечно, господин советник. Благодарю за приглашение.

– Теперь уговори своего бортинженера и встретимся у меня дома в семь. Я жду обоих, Рэджинальд.

Советник удалился. Когда его массивная фигура растаяла в конце коридора, Рэд заговорщически улыбнулся Виктору, остолбеневшему от удивления.

– Ты же не воспользуешься… – сказал Виктор.

Рэд подтолкнул его к выходу.

– Ты все равно хотел где-то поужинать. Не вздумай испортить мне отношения с администрацией президента.

– Тебя же никогда не волновало, как к тебе относятся сильные мира сего!

– Угу. Раньше не волновало. Если я пойду один, боюсь, Татьяна кое-что узнает… Например, что ты ночь напролет выпивал и пел песни с рыжеволосым ангелочком, пока она тут с ума сходила.

– Сволочь!

– Ну уж. Не пойдешь – пристрелю, – Рэд перешел на заговорщический шепот. – И представь себе: меня не посадят! Вызовут Клайна, поднимут личное дело…

– Тщеславная скотина!

Кроме космолетчиков приглашение на ужин получил Артур Дэйв. И Рэд так и не определился приятна ему эта неожиданность или нет. Особенно когда Дэйв с легкой улыбкой поинтересовался, существует ли на свете такое поручение, которое капитан Гардон выполнил бы, не отступив ни на шаг от полученных инструкций.

Татьяна не знала то ли злиться на Рэджинальда за то, что он опять втравил Виктора в опасное предприятие, то ли радоваться, что он привел ее мужа в дом отца.

Рэд, как и обещал, рассказал многое из того, о чем умолчал в кабинете у Пирса, но в том, что они с Хальтоном спланировали уход на Дельту-18 заранее так и не признался. В конце концов, его отпустили, а Виктора мать так слезно уговаривала остаться в родном доме на ночь, что он не смог ей отказать. Кроме родных, задержался еще один гость, проследовавший за хозяином в кабинет.

– Итак? – произнес господин советник.

– Тогда на «Гепарде» он принял очень спорное решение, – задумчиво сказал Дэйв, – но никто из комсостава не рискнул ему возразить. Группа молодого лорда Хальтона теперь готова следовать за ним в ад – они проработали вместе меньше двух недель… И если бы у полковника Лина не хватило здравого смысла и выдержки, наш капитан устроил бы в Дельте вселенский фейерверк похлеще, чем в Лиге-31.

– Вы пытаетесь меня отговорить, господин полковник? – спросил Блохин-старший.

Дэйв задумался.

– Рэджинальд умен. Учел, что ваше присутствие спасло его полгода назад и прикрылся вашим именем, взяв с собой Виктора. Держу пари, что он спланировал выход к резервной базе заранее и сумел как-то убедить в этом Элиота Хальтона. И потом… там в самом деле были такие травмы, что неизвестно, чего ждать.

– Насколько я знаю, Дорвард уже локти кусает, что не взял его назад, испугавшись лишнего шума и медицинского заключения.

– Он пьет, – голос Дэйва звучал почти резко. – И до сих пор не спился только потому, что страдает приступами головной боли с похмелья и до смерти этого боится.

– А вы не страдаете от головной боли с похмелья? – неожиданно улыбнулся советник.

– Его любовница Клэр Адамс из отдела новостей космоплавания АИ «Галактика» – раскрученная девица. Возможна утечка информации. Если ставить его координатором, его придется повышать в звании до командора через несколько позиций табели о рангах. И то, что он сегодня весь вечер продержался в рамках дозволенного – для меня откровение.

– Рэджинальд говорил у Пирса о наградах, почему это не может быть звание? – спросил советник. – По-моему, Артур, вы относитесь к нему куда лучше, чем хотите мне показать.

– Я стараюсь быть объективным, – поклонился Дэйв, – беспристрастность – основа основ нашего ведомства и правосудия. Именно поэтому у меня есть большие сомнения, что адмирал Дирс его возьмет.

– Хм… – взгляд советника стал жестким, – Я возьму его с испытательным сроком и прослежу, получится ли у него не превышать полномочия. Случаи успешного нападения на дипкурьеров, чиновников и сотрудников гуманитарных миссий в колониальных территориях участились. Посмотрим, по зубам ему проблема или нет. Его предшественник был лишен всех перечисленных вами недостатков, полковник. Но он не справился. Если Рэджинальд сдвинет негативную статистику в сторону улучшения, он будет командором. Почему бы и нет? Я хочу видеть этого человека в своем лагере по многим причинам… и чем дальше – тем больше. Если он сорвется… Я не скажу, что вы меня не предупреждали, Дэйв.

– Мудрое решение, сэр.

Глава 10

Рэд обнаружил дома поздравление с очередной годовщиной окончания войн Второй волны от центра социальной защиты ветеранов, по-девичьи романтичное послание от Кэтрин Рентери, плававшее в сети неизвестно сколько, расчетку о начислении пенсии и несколько счетов. В один из них, как выяснилось, упаковали изрядную порцию спама.

– Воспользуйтесь новым комплексным препаратом для повышения потенции «Стимул-800 экстра»! – завопила загорелая красотка, выпрыгнув как черт из табакерки.

Усмирить женщину, яростно оглаживавшую старательно прорисованную грудь, не было никакой возможности. «Олаф» ее в упор не видел и не понимал запрос. Девица не успокоилась, пока не перечислила весь арсенал средств от импотенции, похмелья, геморроя и депрессии. На прощание она сексуально облизнулась и поманила Рэда пальчиком. Рэд тихо взыл и десять раз вспомнил Макса Ласкиса, усмирившего два бортовых компьютера двух боевых крейсеров. «А я ему еще каких-то гадостей наговорил поначалу», – сокрушенно подумал он, набирая номер «Компсервиса».

– Привет, специалист, – сказал Рэд.

– Здрасьте, – бодро ответил парень, который давеча реанимировал «Олафа».

– Хочешь провести незабываемую ночь в особняке на побережье и денег за это получить?

– Э-э…

– Тогда приезжай со своей растатуированной подружкой и установи мне нормальный фильтр.

– Да! Конечно. Сегодня можно?

– Нужно. Только если хоть одна реклама у меня здесь еще развернется, я тебе руки оторву и в задницу засуну.

– Мы уже едем, сэр. Я Стасу позвоню! Э-э… То есть я все сделаю! – торопливо поклялся парнишка. – А вас… правда до утра не будет?

– Порядок навести не забудь, – усмехнулся заказчик.

С грехом пополам Рэд вернул себе машину. Он съездил к Розе и пригнал ей в подарок четырехместный полуавтомат «Космо-308 Компакт» класса земля-космос со всеми документами на ее имя, заявив, что это «спасибо». Розалия ахнула, ухватилась за его локоть и потрясла головой:

– Что это… Я же никогда не могла найти с техникой общего языка…

Рэд улыбнулся:

– Здесь бортовой компьютер с голосовым контактом, как на звездолете. Вы поладите. Будете внука навещать, когда захотите.

– Рэджинальд… Немедленно забирай этого зверя обратно. У меня даже прав нет!

– У меня тоже, – невозмутимо пожал плечами Рэд. – Получите.

– Нет-нет-нет! Я не сяду за руль.

– Прекрасно. Первое время будете ездить на автопилоте на пассажирском сидении. Но поверьте мне, за рулем интереснее!

– Рэджинальд, мой мальчик, ты отрезаешь мне все пути к отступлению! – воскликнула миссис Мэй и коснулась снежно-белого синтетического покрытия капота. – И окончательно убиваешь мою репутацию в глазах соседей.

– Ну, это не страшно, – рассмеялся Рэд и вложил ей в руку брелок, – прокатите их в какой-нибудь столичный театр, и они оттают. Вот увидите, вам понравится. Это ничуть не хуже, чем спортклуб.

Какое-то время Роза еще выговаривала ему, что нельзя так обращаться с пожилыми людьми и кормила его разносолами, время от времени выглядывая в окно, словно проверяя, не натворило ли что-нибудь во дворе ее новое имущество. «Космо-308» вел себя прилично.

– Как у тебя дела, Рэд? – спросила она, наконец, сев напротив и подперев щеку рукой.

– Не знаю, – честно сказал он, – одно дело закончилось. Другое не началось и неизвестно, начнется ли.

Он потянулся за сигаретами, вспомнил, что в доме у Розы не курят и взялся за чашку с чаем.

– Черт его знает, Роза! Я и сам не знаю, как у меня дела. Во всяком случае, лучше, чем когда я первый раз оказался у вас в гостях.

– Знаешь, мой мальчик, – осторожно сказала Розалия на прощание, – ты не обязан здесь появляться. И уж тем более, с такими дорогими подарками.

В ответ он протянул ей визитку с маршрутом до Южного мыса:

– Захотите на море – можете даже не звонить. Этот маршрут в памяти машины, ваши данные в «охраннике».

На том они и расстались. Высшие инстанции молчали. Рэд проматывал остатки гонорара, слоняясь по кабакам Мелиссы – областного центра Южного мыса, и по совместительству – центра курортной жизни всего побережья, казавшегося одним сплошным парком развлечений. Подростком он мечтал попасть сюда с деньгами и без родителей. Мечта сбылась, но с истекшим сроком давности, не принеся ничего, кроме горечи.

В один из таких пустых вечеров Рэд позвонил Клэр. Неопределенность их отношений давила еще больше, чем неопределенность в карьере. К полному провалу на этом поприще он, по крайней мере, был готов с самого начала.

– Здравствуй, Рэджинальд.

Она говорила сухо и почти официально.

– Ты скучала по мне, признайся!

– Рэд, ты пьян?

– Немного. Я был в командировке, недавно вернулся…

– А я переспала со своим инструктором по танцам! Очень понравилось.

– Клэр… я хочу тебя увидеть.

– Ты меня видишь, – она подошла к самому экрану и остановилась. – Вчера мне сделали предложение. Настоящее предложение с цветами, кольцом и всякими многообещающими намеками.

– Ну и что?

– Как это «ну и что»?! Я замуж выхожу!

– Ты слишком умная. Ничего не выйдет. Ни один мужчина долго не выдержит тебя рядом…

– Я в твоих оценках не нуждаюсь! – перебила Клэр. – Не звони мне больше.

– Да почему?!

Она сбавила тон и заговорила спокойно и решительно, как будто зачитывала приговор:

– Потому что пора остановиться, Рэд. Ты останавливаться не умеешь, это я поняла. Но из нас двоих кто-то должен принять решение, пока все не зашло слишком далеко. Я его принимаю.

– У тебя плохо получается, – негромко сказал Рэд, – может, рискнешь оставить все как есть? Давай встретимся.

– Встретимся? – язвительно переспросила она. – Тогда сразу скажи, сколько времени у тебя осталось до старта и чего мне ждать от этой встречи!

– Тьфу, черт! Я же уже объяснял, но ты слушать не захотела. И никуда я не собираюсь, я вообще без работы сейчас!

– До свиданья, Рэджинальд, – перебила Клэр. – Не звони мне больше, хорошо? Я очень тебя прошу! Иначе я занесу твои данные в раздел «сексуальное домогательство» гражданского кодекса, и каждый раз при попытке набрать мой номер ты будешь общаться с представителем полиции нравов.

К концу разговора Рэд черной завистью завидовал биороботу модели «Vital Sistem» с его абсолютной выносливостью, постоянной востребованностью и отсутствием каких бы то ни было отношений с особями женского пола. Видеовызов включился снова, но на дисплее Рэд к своему удивлению обнаружил лицо планетолога Берта Стоуна, который едва поздоровавшись, стал настойчиво приглашать его на ужин с целью отблагодарить и задать несколько вопросов. Рэд пожал плечами и согласился.

Стоун в самом деле назначил встречу в одном из дорогих столичных ресторанов, и когда Гардон приехал, был на месте.

– Берт, в последнее время я подписал столько бумаг о неразглашении, что, боюсь, единственный вопрос, на который я смогу вам ответить касается моей даты рождения, – улыбнулся Рэд в ответ на приветствие.

– СКБ в курсе нашей беседы, – доверительно сообщил ученый.

– Даже так! Ну, спрашивайте, – хмыкнул Рэд.

Берт замялся, не зная, как к нему подступиться, а Рэд не стал ему помогать, с невозмутимым видом уткнувшись в меню.

– Честно говоря, не знаю, что именно я хотел бы от вас услышать, капитан, – начал господин Стоун, – у меня возникла одна гипотеза, я ищу ей опровержение или подтверждение. Есть вероятность развития устойчивости, своеобразного иммунитета к воздействию поражающих факторов планеты L-80. Если это так при повторном контакте их активность в отношении данного субъекта снижается…

Он положил вилку на салфетку рядом с тарелкой, не притронувшись к еде, и передвинул бокал с места на место, ожидая реакции собеседника. Рэд поднял на него глаза.

– Эксперименты на людях запрещены. Район Альгарро оцеплен, – сказал он. – Остается вам только посочувствовать.

– Рэджинальд, вы подходили довольно близко к очагу поражения во время последнего рейда. Мне это известно. И возможно, заметили… Скажем, некое негативное влияние, которое возможно проявлялось слабее…

– Берт, – перебил его Рэд, которому разговор совсем разонравился, – я не стану добровольно участвовать в вашей исследовательской программе.

Стоун развел руками:

– Конечно, капитан. Если бы я знал, как именно мы должны сотрудничать! – он невесело улыбнулся и продолжил. – Раз разговор не получился, будем получать удовольствие от еды. Если бы не вы и не ваш экипаж, я до сих пор питался бы продукцией кухонного автомата филиала планетной базы.

– Не преувеличивайте. Рано или поздно до вас бы добрались. Угробили бы роту саперов, и по-королевски подъехали бы к дверям на бронетранспортере. Один из ста обязательно дошел бы до места, не заблудившись.

– При таком раскладе ваш покорный слуга оказался бы за решеткой, количество обезумевших соплеменников существенно возросло и работы медикам прибавилось. Я думаю, что Мартин Клайн, который сейчас является ведущим специалистом по последствиям L-80, не пришел бы от этого в восторг.

– Что вы сказали? – переспросил Рэд, взял сигарету и застыл, уставившись на ангелоподобное существо, осуществлявшее перемену блюд.

– Я сказал, что Клайн в отличие от своих коллег преуспевает на поприще нейтрализации последствий… в чем дело, Рэджинальд?

– Я знаю, кто вам на самом деле может помочь! Звоните Клайну, раз вы знакомы. Пусть плюнет на всех и любой ценой вернет из небытия капитана «Гора».

– Капитан Гор? – удивленно переспросил Стоун, – кто это? Чем вы так взволнованы, Рэджинальд? С вами все в порядке?

– Взволнован? – переспросил Рэд, щелкнув наконец, зажигалкой, – это не то слово! У меня исследовательский азарт. Вы меня заразили, Берт, – он рассмеялся, увидев выражение лица сидящего напротив планетолога. – Я в восторге от вашей гипотезы. Не сомневайтесь, она верна!

– Когда вы успели превратиться в ее горячего сторонника? – в полном недоумении спросил господин Стоун.

– Услуга за услугу, – решительно заявил Рэд. – Вы оставите меня в покое со всеми моими ощущениями вблизи очага поражения, которые, как вы правильно догадались, были негативными до жути. И не будете делать туманных намеков на то, что неплохо бы тайно посетить планету еще раз, чтобы проверить наш с вами иммунитет, а я выскажу вам свои соображения. Согласны?

Стоун молча кивнул.

– Вы представляете себе боевой крейсер, господин Стоун?

– На обывательском уровне.

– На обывательском и надо. Итак, на борту почти пятьдесят человек команды, все на своих местах. Идет завершающая стадия операции по задержанию МНК-17, то есть нас с вами…

Стоун вздрогнул, но увлекшийся Рэд не обратил на это внимания.

– Мы сбрасываем контейнеры и два крейсера типа «Астрикс», несмотря на экстренное торможение со всего маха влетают в ловушку. И вот тут начинается для вас самое интересное. Экипаж «Астрикса-2-Рубин» погиб. Экипаж «Астрикса-1-Гор» командир успел эвакуировать, только шесть человек числятся пропавшими без вести. Запихнуть тридцать девять человек, теряющих от ужаса сознание в спасательные флаеры… Понятно, что реагировали все по-разному, но все же. Сколько у него ушло времени, даже с применением всех спецсредств, как вы думаете?

Стоун беспомощно пожал плечами.

– Но это не все! Наш бравый капитан возвращается в рубку, и понимая, что не в состоянии выполнить боевую задачу силами своего спятившего экипажа, поручает это бортовому компьютеру. Он даже не забыл, что есть второй «Астрикс», указав как вариант, работу в паре с ведомым. Потом он прыгает в последний спасательный челнок, отчаливает вместе с остатками своей команды и отключается. Как вам?

– Занятно, – пробормотал Берт, окончательно забыв про еду.

– СКБ по запросу раскопает вам все на этого человека. Знаете, что обязательно будет в досье? Он не раз бывал на планете раньше, и он не телепат.

– Почему вы так уверены?

Рэд потушил сигарету и принялся водить ножом по салфетке, вспоминая расположение отсеков крейсера.

– Я был на «Астриксе». На месте командира экипажа я бы не смог одновременно выполнить приказ и спасти людей в очаге поражения. А я много чего умею, – он усмехнулся, – здесь не просто героизм, я вас уверяю. Капитан «Гора» был интактен к тем миражам, что бродили по мостику крейсера. Что скажете?

– Вряд ли кого-то по заказу можно вернуть к жизни, – медленно произнес Стоун. – Но вот почему мне не приходило в голову просмотреть личные дела тех, кто пострадал от воздействия, а не вернулся домой живым и невредимым. Статистика была бы интересная. Среди условно не пострадавших тех, кто побывал на планете дважды практически не встречается. Надо поднять списки планетарных разведчиков и пилотов из первых экспедиций «Биоса». Если среди них найдется хотя бы один телепат ИНИСа, который выжил, у нас появится возможность контакта… Может быть, вы оказали мне даже большую услугу, чем я рассчитывал, Рэджинальд.

– Помнится, вы мне должность обещали в институте, – небрежно напомнил Рэд. – Сейчас я не готов, но я все время думаю над вашим предложением… Спасибо за ужин, в самом деле очень вкусно.

Стоун улыбнулся в ответ.

– Кажется, я только что задолжал вам еще один. Дождемся результатов статистической обработки. Если направление выбрано верно – считайте, что вы уже мой сотрудник.

На следующий день Рэда вызвали на базу Службы правительственного сопровождения и представили возглавлявшему Службу адмиралу Дирсу. Новый начальник не слишком приветливо оглядел его с головы до ног. Поскольку Рэд понятия не имел, как функционирует недавно созданное подразделение в целом, ему сухо предложили для ознакомления поработать сменным начальником кортежа на большинстве жизненно важных направлений. В рейсе ему отводилась роль первого пилота и лица несущего ответственность за все, происходящее в пути. Рэд взглянул на график и понял две вещи. Адмирал Дирс не желает его видеть в качестве своего подчиненного – раз, и очень надеется отделаться от ставленника господина советника путем подтверждения его профессиональной непригодности на практике – два. Между рейсами едва насчитывалось несколько часов, и обычно экипажи полностью менялись, но только не в его случае. Ни одной действительно высокопоставленной персоны в списках пассажиров не значилось. Дипкурьеры, сотрудники гуманитарных организаций, заместители заместителей каких-то второстепенных министерств…

– У высших инстанций свое мнение, но я именно так набираю себе помощников. Если вы претендуете на должность координатора, сначала поработайте пилотом. Как только я сочту, что вы достаточно изучили инфраструктуру и специфику работы изнутри, я проинформирую вас об изменениях, – сказал адмирал с каменным выражением лица. – Работа «на износ» у нас не приветствуется, слишком велика ответственность. Вам все ясно, капитан?

«Что же вы тогда называете „работой на износ“ – проворчал про себя Рэд, – и как скоро ты убедишься в моей неоспоримой добродетели»?

– Да, господин адмирал.

– Первый старт завтра в 14.00. Экспертная группа на Брист-6. Два звездолета, вы на ведущем, четыре истребителя сопровождения. Вам знаком этот район?

– Да, господин адмирал.

– Тем лучше. Ваш звездолет «Скайлайн», рассчитан на экипаж из двух пилотов и штурмана. По ходу работы экипажи и корабли будут меняться. Для вас это означает уникальную возможность познакомиться с личным составом и парком машин. Равно как и с сотрудниками собственной безопасности СПС, обеспечивающими личную охрану VIP персон в пути и на объектах. Техническое обеспечение и снабжение в конечных пунктах. Не хотите поинтересоваться, во сколько у вас начинается рабочий день? К моменту старта здесь прибывают только дипломаты. Так что советую повнимательнее изучить должностную инструкцию.

– Да, сэр.

Следующие несколько месяцев жизни прошли ярким калейдоскопом из людей, кораблей, планетных станций и огромного количества проблем. Соединение было создано недавно, и функциональные обязанности подразделений дополнялись на ходу. Чиновники, которым по долгу службы приходилось покидать уютные кресла и отправляться в командировки, еще помнили времена, когда проделывали путь на личных звездолетах. Они планировали маршрут и нанимали охрану по своему усмотрению, отчего в карманах пассажиров зачастую оседали немалые суммы, выделенные для этой цели. Естественно, централизованной СПС многие из них были хронически недовольны, каким бы комфортным и быстрым ни был перелет.

Среди сотрудников недавно реорганизованной и расширенной Службы количество лиц, попавших в нее по протекции, включая самого капитана Гардона, превышало все мыслимые пределы. Причем далеко не во всех случаях личные дела изучались столь пристально и всесторонне, а испытательные сроки были такими жесткими, что еще больше осложняло положение. Под угрюмыми взглядами подразделения собственной безопасности военные скандалили с гражданскими, те между собой, и все вместе – с представителями технического обеспечения. В результате всей этой неразберихи у Рэда в подчинении несколько раз оказывались люди, старше его по званию. А если в составе кортежа шел транспортник с каким-нибудь ценным грузом, из рубки можно было вообще не уходить, независимо от длительности рейса. Радовало капитана только одно: он был единственным сотрудником летного звена, которому не приходилось проходить медицинское освидетельствование перед стартом, доставлявшее немало хлопот его коллегам по цеху. Рэд на пять минут заскакивал в медотсек, проставлял допуск и отправлялся в следующий рейс. Чей это был приказ он, разумеется, выяснять не стал.

На маршруте на Бельвис кортежи дважды обстреливали, но попытки обратить внимание начальства на эту закономерность не увенчались успехом. Дирс с Гардоном принципиально больше не общался, а начальник летного подразделения еще раз объяснил непонятливому капитану, что именно благодаря реально существующей угрозе жизни дипломатов и курьеров была создана СПС. Выслушав рекомендации впредь выбирать наиболее безопасное направление, Рэд всеми правдами и неправдами добился аудиенции командующего корпусом ВКС генерала Литтона. Генерал, поблескивая орденами, прочитал ему лекцию о субординации. Затем – о табели о рангах ВКС и гражданского космофлота. И только после этого – выслушал. Когда Рэд закончил генерал встал, заложил руки за спину и слово в слово повторил лекцию номер один, после чего выделил под его ответственность не четверку истребителей, а целое звено. Понятно, что командиром звена оказался лейтенант Хальтон, и количество машин на этот раз составляло не шесть, а все девять.

Рэд с Элиотом почти до самого старта просидели над картами сектора Бельвис, и кое-что стало проясняться. На обратном пути Рэд неожиданно для всех, кроме лейтенанта Хальтона, отложил старт на сутки. Он оставил все ценное, включая потных от злости чиновников, ведомый звездолет, своих второго пилота и штурмана, и погнал в обратном направлении пустой корабль. Как только разведчик Хальтона поймал пеленг с чужими позывными, Гардон помчался обратно за своим сверхценным грузом, а звено ИДС «Флеш» – за источником сигнала. Истребители вернулись через несколько часов.

– Без потерь, – коротко доложил Элиот.

Повторно стартовав с Бельвиса-1, Рэд догонял график на таких скоростях, что пилоты ведомого каждый раз просили двойного подтверждения команд, а истребители дивились на ходовые качества вверенных им звездолетов. Когда отставание сократилось до нескольких часов, высокопоставленные пассажиры великодушно простили экипаж. Но все равно Рэд заработал нагоняй от руководства за самодеятельность и головную боль от всего рейса в самом, что ни на есть, прямом смысле этого слова.

Он отлежался в комнате дежурного экипажа и побрел в медицинский отсек базы СПС с намерением получить какую-нибудь помощь, а не только печать допуска наследующий рейс. Дежурившая там девочка с большим трудом не упала в обморок при одном упоминании его имени. Девочку недвусмысленно предупредили, что она должна передать этого пациента более квалифицированному коллеге, который как назло отсутствовал. Рэд утешил ее, уверил, что заходил просто познакомиться, пригласил в офицерский бар по окончании рейса и вышел. До следующего старта оставалось десять часов, и он отправился в тот самый бар с твердым желанием напиться и громко объявить Дирсу о своей несостоятельности и безобразном состоянии Службы. Но через пятнадцать минут туда во главе с командиром ввалились ребята Хальтона отмечать победу. Рэд представил, как напивается в стельку перед Элиотом Хальтоном, которого давеча сам выпросил себе в сопровождение, подсел к истребителям, горячо приглашавшим его присоединиться, и заказал себе кофе.

Где-то к концу третьего месяца работы он основательно вымотался, но добился-таки некоторой слаженности действий всех заинтересованных сторон. И когда экипажи стали работать с ним по второму кругу, техники в его присутствии уже не болтались по ангару до тех пор, пока не появлялся инженер, отвечающий за рейс. А пилоты ИДС «Флэш» расчищали транспортный коридор, не дожидаясь подтверждения каждого слова командира кортежа от собственного командования. Дирс снял бойкот и соблаговолил дважды пригласить его на совещания, где Рэд благоразумно помалкивал. Командующий корпусом ВКС генерал Литтон старательно соблюдал дистанцию, вел себя порой высокомерно, чаще – подчеркнуто официально, но отнюдь не враждебно.

Примерно за полтора часа до очередного рейса, Рэд пришел в ангар и удивленно уставился на парня, примостившегося на платформе трапа, зафиксированной в крайнем нижнем положении. При появлении капитана печальная фигура встрепенулась, вскочила на ноги и представилась как «бортинженер Константин Кросс, сэр».

– И что? – спросил Рэд.

– Рейс отменяется по техническим причинам… господин капитан.

– Чего-чего?! – переспросил Гардон. – За шестьдесят минут до старта? Ты кто такой? Где главный инженер и старший техник?

Рэд выслушал историю о снятии с должности главного инженера ангара, с которым надлежало согласовать принятое решение, и о том, что замену ему ищут второй день. Затем командиру кортежа бледнея и краснея объяснили, что система регенерации звездолета давала сбои в ходе предварительной проверки, которых сейчас почему-то не наблюдается. А техники разбежались, поскольку им не поставили задачу. А задачу им не поставили потому, что ее не с кем согласовать. Рэд выругался вполголоса, развернулся и ушел изучать мудреную иерархию служб обеспечения полетов.

Звездолет сняли с рейса. Гардона вызвали к Дирсу. В кабинет руководителя СПС уже проник представитель Министерства ресурсов колониальных территорий. Брызжа слюной, он принялся обвинять всю Службу, начиная с командира кортежа в саботаже. Если бы Рэд мог его убить, убил бы, не задумываясь. Но судьба уготовила ему участь молча стоять напротив, дожидаясь когда иссякнет словопоток оппонента. Минут пять адмирал Дирс наблюдал эту замечательную сцену. Затем вежливо, но настойчиво вывел господина представителя из кабинета, оставив бледного от злости капитана в одиночестве.

Рэд потер висок, провел рукой по лицу, оттянул вниз замок комбинезона и скользнул по вернувшемуся Дирсу отсутствующим взглядом:

– Я могу идти, господин адмирал?

– Подожди, капитан, – сказал Дирс, не спеша пройдя к своему месту. – Посиди пять минут, – он многозначительно посмотрел на дверь, – вам незачем встречаться. Мой личный состав мне еще пригодится.

Рэд, покосился на стул возле массивного стола начальника.

– Я еще не ваш личный состав, сэр, – не скрывая раздражения, сказал он.

– Не забывай, с кем разговариваешь, Рэджинальд, – сухо посоветовал адмирал. – Какому-то заму неизвестно кого он может не хамить, а своему непосредственному начальнику не получается? Ты, кажется, собирался у меня не пилотом работать… Сядь я сказал!

Рэд молча повиновался. Дирс щелкнул коммуникатором.

– Малич, у тебя внеочередной рейс. Экипаж и сопровождение на месте. Старт по готовности резервной машины. Ангар номер четыре, – он посмотрел на Гардона. – У тебя неделя отпуска. Вернешься – поговорим.

Рэд поблагодарил, вышел и растерянно оглянулся на дверь, не понимая обласкали его только что или отопнули в сторону, как приблудного пса. Он зашагал по коридору, припоминая слова, которыми изъяснялся раздраженный задержкой чиновник, чтобы передать их бортинженеру Кроссу максимально точно и с должной экспрессией. Несколько человек, попавшихся навстречу, с ним поздоровалось. Сам Рэд, живший последние три месяца как во сне, помнил далеко не всех. У лифта ангара его встретила высокая блондинка.

– Добрый день, капитан, я вас разыскиваю.

Рэд остановился, удивленно разглядывая ее штатский наряд и висевший на шее бедж медицинской службы. Медики обычно носили свою форму.

– Здравствуйте. Вы меня нашли, – он выжидательно смотрел на нее, раздосадованный внезапной задержкой. Он и не подозревал, что может так хотеть домой.

– Меня зовут Веста Дамри, – женщина чуть улыбнулась и слегка склонила голову, – я психолог СПС…

– Письменный приказ за подписью адмирала Дирса, и я сам приду к вам на тестирование, – грубо перебил ее Рэд. – Или у вас личная просьба о доставке груза, родственника, сотрудника?

– Нет, капитан. Я хотела с вами познакомиться. Это входит в мои служебные обязанности.

– Меня зовут Рэджинальд. Вы со мной познакомились. Я спешу.

– Тогда я вручу вам вот это, – она протянула информдиск, – посмотрите на досуге. Вы же в отпуске с сегодняшнего дня, верно?

– Да. Верно.

Рэд присмотрелся и увидел инком прикрепленный к воротнику стильного пиджака собеседницы.

«Дирс! – подумал он. – Как хреново… Что я ему такого сказал?! Зачем он ее сюда вызвал?» Он рассеянно сунул диск в карман летного комбинезона.

– Веста, мне жаль, что из-за меня вас сдернули с рабочего места. И как я теперь понимаю, разговор с вами, как и просмотр диска обязателен. Куда направимся?

Собеседница покачала головой.

– У вас в руке – горсть песка, – чуть улыбнувшись, произнесла она, – а вам предлагают взять пригоршню драгоценных камней. Что бы вы сделали?

Рэд задумался, неожиданно для себя увлекшись решением предложенной проблемы.

– Выбросить песок? – недоверчиво спросил он.

– До свиданья, Рэджинальд. Вы куда-то спешили.

Веста Дамри развернулась и сделала несколько шагов по направлению к лифту. Рэд окликнул ее и подошел.

– Веста! Постойте. Извините, у меня действительно был тяжелый день. Наверное, вас не зря вызвали. Но теперь я еще и сна лишусь, если вы мне хотя бы не намекнете: я правильно ответил?

Она улыбнулась.

– Категории «правильно-неправильно» мне совершенно не понятны. У вас есть еще вопросы?

– Да. Э-э-э… Нет. Спасибо за встречу и за информацию. Может быть, я действительно зайду к вам как-нибудь.

– Мой график работы и все контакты на первой странице. Всего доброго, капитан.

Рэд хмыкнул, попрощался и продолжил свой путь в ангар.

– Константин! – крикнул он, встав на платформу трапа.

Парень выглянул из технического люка злополучного звездолета.

– Ты выиграл. В рейс другая машина пойдет.

– Отлично! Значит, у нас есть время, господин капитан?

– У тебя, а не у нас! – осадил его Рэд.

Голова исчезла. Рэд поднялся к входному люку и заглянул внутрь.

– Эй! Где ты там прячешься? А ну-ка иди сюда!

Константин не слишком бодро вышел навстречу.

– Считаешь это нормальным, когда отмену рейса по техническим причинам организует командир кортежа? – спросил Рэд, хлопнув ладонью по обшивке так, что парень моргнул и оглянулся на уютный полумрак отсеков, прикидывая путь к отступлению. – Сам не знаешь, где ваше начальство сидит? Что, кроме инженера ангара в службе техобеспечения только роботы остались? Где они, кстати? А техники где, почему не занимаются неисправностью? Кто их должен тебе в помощь организовывать?

– Извините, господин капитан, – пробормотал Константин.

– Я подумаю. Работай давай! Саботажник… Стаж у тебя какой?

– Полгода… практики… сэр.

– То, что нужно, – усмехнулся Рэд.

Впору спрашивать «и кто у нас папа с мамой, что ты – вчерашний студент сходу оформился сюда бортинжем».

– Если ничего не найдешь я тебя во-он на том подъемнике повешу, – сказал он. – Будет больно и не эстетично.

Парень уже готов был растворится в недрах звездолета, но сжалившийся Рэд придержал его, провел в рубку и настроил дальнюю связь на поиск личного коммуникатора. Виктора Рэд застал дома. Тот играл с Максом в новую сетевую версию «Заживо погребенных» и недвусмысленно высказался, как он теперь относится к неожиданным звонкам своего бывшего командира.

– Виктор, я тебе заплачу, – улыбнулся Рэд. – Тут один хороший человек погибает, причем совсем не виртуально. В последний раз, а?

– Рэд! Ты бы хоть спросил для начала, как у меня дела и который час.

– Вот тебе консультант и независимый эксперт, – сказал Рэд Константину, – если уговорить сумеешь.

Конечно, Блохин оттаял, увидев лирический образ себя в молодости, и через полчаса они нашли неисправность.

– Должен будешь, капитан, – буркнул Виктор.

– Сутки сплю, потом приезжай, сочтемся, – лениво бросил Рэд. – Ах, да! Как у тебя дела? Сколько у вас там времени?

– Тебя выгнали?

– Угу, в отпуск.

– Ладно, я заеду.

Рэд отключился. Константин смущенно переминался с ноги на ногу.

– Я… не знаю, как вас отблагодарить, господин капитан!

– Работу организуй и акт составь грамотно, – сказал Рэд, – сделай одолжение. Лучшей благодарности для меня просто не найти!

* * *

Сеанс связи с советником Блохиным подходил к концу. СПС была его показательным проектом, свидетельствующим о том, что правительство не швыряется деньгами граждан, любимым детищем и хобби одновременно. Кадровые перестановки временами представлялись адмиралуДирсу шахматной партией с непредсказуемым движением фигур, подвластных невидимому игроку. Тем не менее, он рискнул высказать свою точку зрения, как только уловил смену интонации собеседника с утвердительной на полувопросительную. Дирсу позарез нужен был хотя бы один до конца свой человек в составе руководства.

– Я предлагаю изменить штатное расписание и сделать должность сменной, – осторожно сказал адмирал. – Организация выиграет, если координатор будет присутствовать на базе постоянно и решать текущие задачи.

– Второй, конечно, полковник Малич? – вполне дружелюбно осведомился Евгений Блохин.

– Да, господин советник. Он тоже хорошо себя зарекомендовал во время испытательного срока.

– Вы не умеете проигрывать, адмирал, – Блохин-старший пребывал в благодушном настроении. – Но может быть, вы правы. Объявите им об окончании испытательного срока. Сейчас оба в рейсах?

– Капитан Гардон в краткосрочном отпуске, сэр. У нас возникла небольшая проблема технического порядка, которую он успешно разрешил. Я позволил себе его поощрить таким образом.

Господин советник улыбнулся уголками губ:

– Бережете кадры, господин адмирал? Я знал, что вы сработаетесь. Жду обновленное штатное расписание на утверждение. Если в него будут внесены кое-какие изменения, касающиеся отдела технического обеспечения, пусть вас это не удивляет. Я в курсе происходящего.

Шахматная партия продолжалась. Адмиралу оставалось только ждать, когда доска засверкает полированными боками вновь приобретенных фигур…

* * *

– Он тебе заплатил или ты так согласился, из добрых побуждений?

– М-м… Хрена какого…

Гардон открыл глаза и уставился на возвышавшуюся над ним фигуру бортинженера. Виктор был лохмат, грозен и неприступен как «Астрикс».

– Твой «Олаф» берет взятки, – пояснил он. – Просыпайся! Так вы сговорились?

– С кем? – спросил Рэд.

– С господином советником!

– О чем?

– Сам знаешь!

Рэд зевнул и приподнялся на локте.

– Перестань на меня орать – в ушах звенит. Не соображаю ничего… Я же сказал: «Через сутки»!

Они еще препирались какое-то время, пока Рэд решительно не выгнал Виктора из спальни в гостиную. Появившись на пороге, он сказал:

– Теперь еще раз членораздельно и негромко.

Выяснилось, что не далее, как на прошлой неделе советник Блохин проник в дом своего сына под предлогом повидать внука. Вместе с молодой женой он стал убеждать Виктора прекратить мотаться по космосу и устроиться инженером на базу СПС. Хотя он, Виктор, кроме похода за «Астриксами» никуда не мотался, и в запасе у него оставалось не меньше недели неоплачиваемого отпуска. И тут звонит его друг, а на деле – вероломный соглядатай, прямо с этой самой базы и пытается заинтересовать его решением технических задач, исподволь подталкивая в нужном направлении.

– Перестань ржать! Еще скажи, что это случайное совпадение! – сказал Виктор в заключении обвинительной речи.

Рэд поднял правую руку, как это делают в зале суда при даче показаний, и с трудом удержался от улыбки:

– Виктор, это случайное совпадение. Я даже не видел твоего отца с того вечера! На базе СПС мной занимались совсем другие люди. Все это время я постоянно был в рейсах. А вчера нахамил своему непосредственному начальнику и тот выпнул меня на неделю с глаз долой. Честно говоря, я временно просто забыл о твоем существовании, так меня там укатали. Я и не помню, когда так вкалывал в последний раз… наверное, у Пайнтера. И потом, с грамотными инженерами у них в самом деле тяжелая ситуация. Мне кровью расписаться или на слово поверишь?

– А я подумал… хм… – бормотал Виктор, меряя комнату шагами, – значит, это Татьяна! Танька с ним спелась! Точно она.

– Вить, я сейчас Клайну позвоню, – серьезно сказал Рэд, наблюдая за метавшимся по гостиной Виктором. – У тебя от безделья крыша поехала.

– Да? – Виктор остановился в замешательстве.

– Да! У меня прямой выход на него по удостоверению. Через три минуты бригада из психушки заявится, не сомневайся!

– Я про ситуацию с инженерно-техническим персоналом… В самом деле, не хватает?

– Хватает, толку мало. Понадергали блатных узких специалистов откуда ни попадя. С опытом работы в пространстве человек десять от силы. В итоге никто никого не слышит, всех распирает от самомнения, а техники разгуливают с видом наемников. Кто сумеет уговорить, того и слушают, пока я в ангар не зайду. Черте что!

Это была чистая правда. Виктор пригладил рукой волосы и сел на диван.

– Вот, значит, как… Пойдем, искупаемся? Раз я на Южный мыс приехал, – он сосредоточенно посмотрел на черные угли камина. – Надо же… Как настоящие… А главный инженер у них кто, ты не знаешь, случайно?

– Знаю. Полтинник за информацию, сотня – за моральный ущерб.

– Ну ни хрена себе! Откуда у меня такие деньги? Я же без пяти минут безработный… Если бы мой бывший командир экипажа не оказался владельцем частного пляжа – и на море-то не выбраться, – улыбнулся Виктор.

«Если советник Блохин с той же легкостью манипулирует своим окружением, как членами семьи, – подумал Рэд, – вопрос, кто стоит у власти для меня становится открытым».

Солнце, стоявшее в зените, затопило море. Оно дрожало в соленых каплях, провожало к берегу ленивые волны и грозилось вскипятить мокрые камни. Дальний край мощного волнореза, казавшегося в разлившемся вокруг полуденном мареве нелепым и никчемным, дрожал в разогретом воздухе. Вдалеке, вспарывая зеркало бухты белоснежными росчерками, носились морские катера. Восточный край неба, в той стороне, где едва угадывались в дымке высотки Мелиссы, пестрел черными точками авиамашин. Горы за спиной полыхали рекламными плакатами, призывавшими водителей спуститься с небес и полюбоваться местными красотами.

Виктор оглянулся на буйную зелень, в которой утопали коттеджи, раскиданные вдоль линии берега и восхищенно вздохнул.

– Еще бы белый песочек, а не эти булыжники… – мечтательно сказал он.

– Белый песочек дальше. Мы на краю бухты, ближе к Мелиссе стоят такие виллы, что один квадратный метр там стоит как весь этот пляж.

Рэд вышел из воды и с наслаждением растянулся на горячих камнях.

– А я думал, на всю жизнь у Розы наотдыхался, – задумчиво сказал он, глядя на плывущие облака, пробиваемые светосигналами воздушных трасс.

– А на самом деле? – спросил Виктор, вытряхнув воду из витой ракушки. – Красота! Как ты ее достал?

– Здесь их много, у волнореза… Опыт не пропьешь, – Рэд перевернулся со спины на живот. – А на самом деле, Вить, я уже через месяц непрерывных полетов выдохся. Не тяну. То ли отвык, то ли, действительно, старый уже. Не гожусь для таких подвигов.

– Насколько я себе представляю, координатор больше инспектор и организатор, чем пилот, – пожал плечами Виктор.

– Как же! Адмиралу с генералом позарез нужен вечный козел отпущения, который будет бегать между двух огней и регулярно брать на себя вину за все, что происходит на маршрутах.

– Тебе в диковинку? – усмехнулся Блохин. – Наверху по-другому не бывает… Как себя поставишь.

– Все равно еще ничего не решено. Там сплошная реорганизация и бардак. Если Дирсу действительно удастся сделать то, что он хочет, получится интересно. Загнать представителей ВКС и различных направлений космоплавания в одну упряжку… И никаких проблем с финансированием! Поскольку правительство кровно заинтересовано в своей безопасности. Но обычным пилотом я там не останусь, – неожиданно заявил Рэд.

– Как представлю объем работы – жить не хочется, – сказал Виктор.

Рэд сел и приподнял бровь. Сидевший спиной Виктор безнадежно махнул рукой:

– Что еще мне остается? – глухо спросил он. – Я и так долго сопротивлялся. Не всем так повезло, как Кейту. Со мной в дальнюю разведку никто не отправится.

Он обернулся.

– Эх и рубцы у тебя, Рэд… Как из костра инквизиции достали. Чего ты пластику не сделаешь…

Рэд скользнул по изуродованной ноге равнодушным взглядом. Влажные от воды синтетические вставки, перекрывавшие дефекты кожи тускло поблескивали на солнце.

– Ты серьезно?

– Угу. Полные протезы – и те физиологичнее выглядят, – Виктор бросал в воду мелкие камешки.

Рэд плюнул и что-то сказал сквозь зубы, но Виктор продолжил, как-будто не услышав:

– Рэджи, ты только что вполне буднично заявил, что отлетал свое и что больше не можешь выполнять ту работу, которой занимался всю жизнь. Случись это три года назад, я бы сейчас доставал тебя из петли.

– Ну… Да. Мне тут на днях пытались объяснить, что для того, чтобы появилось что-то новое, надо отказаться от старого. Кажется, я услышал, – сказал Рэд. Он устал щуриться и потянулся за темными очками. – Вставай, жарко. В такое время купаются только пацаны, которые школу прогуливают.

– Это из личного? – доверительно спросил Виктор, поднялся на ноги и протянул ему руку. Рэд улыбнулся:

– Давай съездим в Мелиссу, покажу тебе город своей подростковой мечты. А то как-то невесело все…

– А-а, золотая молодежь! – хмыкнул Виктор. – Ну пойдемте, милорд. Встряхнем этот центр курортной жизни! Да содрогнутся его обитатели и паломники и иже с ними.

Глава 11

– Джентльмены, я решил, что пора представить вас друг другу, – сказал адмирал Дирс, – Адам Малич, полковник миротворческого контингента ВКС Аналога-2. Рэджинальд Гардон, капитан Ассоциации свободного поиска. Настоятельно рекомендую вам найти общий язык, так как вам предстоит сменять друг друга на посту координатора СПС.

Их звания в прежнем варианте прозвучали в последний раз, и Рэд почувствовал легкий укол сожаления. Напротив сидел мужчина с крупными чертами лица и коротким ежиком почти полностью состриженных волос. Он был в летном комбинезоне пилота СПС. Вероятно, его выдернули к начальству прямо с причала. Темно-карие глаза смотрели из-под сдвинутых бровей с пробивавшимся сквозь усталость любопытством. Гардон вспомнил, что встречал его несколько раз в причальных галереях. Возраст на глаз Рэд определить затруднялся. Пожалуй, под пятьдесят.

Вообще-то, взять миротворца – смелое решение, которое вполне могло поспорить в обоснованности с назначением на рейс человека без допуска. Репутация миротворческого контингента во время войн Второй волны была очень неоднозначной: он считался самым продажным подразделением, прикрываясь которым вершители судеб развернули в нужную сторону ход не одной боевой операции. Но Рэда эта всеобщая неприязнь не трогала. Случайный патруль миротворческих сил спас ему жизнь во время неудачного побега из Зоны-77, когда его в запальчивости собирались добить вместе с кораблем.

– Теперь поговорим о деле, которое вам предстоит до официального введения в должность, – сказал Дирс, – Колония Гамма-14 уже в третий раз требует пересмотра статуса и права именоваться Аналогом-4. Пакет документов с данными, касающимися климата, энергообеспечения, коммуникаций и численности населения, представленный ее правительством в Объединенный совет, выглядят более, чем убедительно. Даже фракция Аналога-1, дважды бойкотировавшая решение по Гамме-14, не в силах возразить что-либо существенное. Мы везем туда правительственную комиссию. Это генеральная репетиция перед президентским визитом. Вы идете оба, в составе соединения звездолетов и частных яхт дальнего следования. Будут еще независимые наблюдатели, которые официально в наш круг обязанностей не входят, но на деле нуждаются в присмотре. К девяти утра завтрашнего дня я жду от вас совместный проект, как все это высокое собрание будет выглядеть в конвое. Поскольку у капитана Гардона больше опыта в пилотировании гражданских звездолетов, он идет на ведущем, полковник Малич – на ведомом. Вы оба подчиняетесь генералу Литтону, который будет осуществлять общее руководство. Он представит вам командира подразделения сопровождения. За безопасность в рейде отвечает Юджин Фэйвер. С мнением сотрудников СПС, обеспечивающих внутреннюю безопасность, вам тоже придется считаться.

Нельзя сказать, что Рэд сильно волновался перед стартом. Одни сутки пути с такой охраной не грозили ничем, кроме постоянных отчетов о прохождении контрольных пунктов. Взаимодействие с военным сопровождением сводилось к сообщениям типа «вход в тоннель перехода в установленном порядке подтверждаю. Нулевая отметка». Работать с Маличем оказалось не хуже и не лучше, чем со всеми остальными. Экипажи поставили грамотные и спустили им жесткие директивы, касавшиеся скоростного режима и дистанции. Громкие имена пассажиров для Рэда ничего не значили. И перед вылетом он мысленно пожелал удачи сотрудникам Службы безопасности СПС, которым приходилось находить общий язык с их личной, весьма заносчивой охраной.

Звездолет «Гранит» был рассчитан на экипаж из трех человек и по сути представлял собой большую космическую яхту. С пилотом Нико Дэвисом они раскидали вахты по двенадцать часов. Штурман по большому счету был и вовсе не нужен, но честно являлся в рубку на участках подпространственных переходов. Когда пришла очередь Рэда сесть за штурвал, корабль шел на автопилоте.

Рэд сидел в кресле и думал о чем угодно, только не о контрольном пилотировании. Мысли лениво и бессистемно перескакивали с одной на другую. Образ Клэр Адамс, который то и дело вползал в размышления, он с успехом согнал с пьедестала и вспомнил, что так и не выяснил, что решил Виктор по поводу работы.

«Все слишком хорошо, так не бывает».

Это были слова Говарда, сказанные об Айне. Ощущение безмятежности безнадежно пропало. Рэд вскинул голову и осмотрелся. В рубке он был один. Второй пилот и штурман ушли в каюту. Рэд несколько раз вздохнул и переключился на внешнюю связь. На их частоте прослушивались отдельные реплики пилотов соединения, касающиеся параметров полета. Истребитель «Флэш-9» шугал какого-то частника. Диспетчер сектора освобождал для конвоя разрешенную зону перехода. «Гранит-1» не вызывали. Рэд перевел звездолет в режим ручного управления, подержался за штурвал и снова загрузил автопилот. Все рабочие схемы, которые он только сумел вытащить на тестеры обзорников, прошли перед глазами как солдаты на параде, демонстрируя идеальную готовность к работе.

Но стоило ему расслабиться, поудобнее устроившись в кресле, в укромном уголке памяти упрямо включился низкий прерывистый зуммер – сигнал тревоги на «Монике». Рэд встал, вызвал в рубку второго пилота, и проклиная отсутствие на борту «Гранита» бортинженера, облазил все основные узлы, доступные своему пониманию. Бортинженер бы ему все равно не помог, поскольку большинство распределителей после тщательной проверки опечатывалось в конечных пунктах на все время рейса. Как и ожидалось, ничего подозрительного Рэд не нашел, зато столкнулся с начальником охраны Юджином Фэйвером и так и не смог ему внятно объяснить свое рвение и внезапно вспыхнувший интерес к апломбированным щитам и опечатанным резервным системам звездолета.

В пункт назначения конвой прибыл по расписанию. Суматоха по прибытии Рэда не коснулась – экипажи кораблей не участвовали в двухдневной программе пребывания. Им было приказано не покидать причальную галерею космопорта, чтобы избежать ненужных контактов. Дождавшись конца высадки пассажиров, Рэд вышел из ходовой рубки и с верхней платформы трапа безразлично взирал на роботизированную суету внизу и дирижировавших ею представителей служб обеспечения.

– Так что не понравилось вам в системе резервного запуска подпространственных ускорителей, капитан? – присоединился к нему начальник внутренней охраны Юджин Фэйвер.

– Разбираетесь в устройстве звездолетов, господин майор? – обернулся Рэд.

– Не настолько, чтобы предложить вам свою помощь. Говорят, вы обладаете чуть ли не даром предвидения, Рэджинальд, – доверительно улыбнулся Юджин.

– Если ваше ведомство уменьшит количество микрофонов в барах, всем станет легче жить, – усмехнулся Рэд.

– Но что-то заставило вас рискнуть и залезть в техблок двигательного отсека на маршевом участке?

– Риск невелик, – ответил Рэд, подивившись терпению собеседника. Времени на такие дружелюбные разговоры у него должно было быть в обрез. Конечно, Рэд не мог сказать, что его бывший звездолет, названный именем погибшей подруги, пытается предупредить его об опасности, будучи мертвым дважды. Он самому себе боялся в этом признаться, после того, как тесно пообщался с Мартином Клайном. Но перестать отмахиваться от настойчивости человека, кровно заинтересованного в безопасности рейда, было в его силах.

– Со звездолетом все в порядке, Юджин. Мои опасения не подтвердились. Повторная предстартовая проверка за четыре часа до старта. Больше мне, в самом деле, нечего сказать.

Майор кивнул и ушел. И как раз за четыре часа до старта с Рэдом связался Малич.

– Ты уже слышал, капитан? СБ перестраховывается.

– В смысле?

– Нам меняют номера и пассажиров. Я иду первым, ты ведомым. Везешь обслуживающий персонал и журналистскую братию. Шумная компания, должен признаться.

– А причина? – поинтересовался Рэд.

– Без объяснений, – сказал Малич.

– На них похоже, – пробормотал Рэд.

Он прослушал сообщение от Службы безопасности и включил внешний обзор.

От зоны паркинга к его звездолету пестрой волной подкатилась взбудораженная толпа. Рэд увеличил масштаб. В центре одного из островков стояла Клэр Адамс. На полупрозрачных шпильках, в узкой юбке чуть ниже колен и приталенном жакетике она казалась больше моделью, чем сотрудницей отдела информации. Она укоротила волосы и изменила прическу: темно-каштановые пряди перемежались со светло-желтыми и полукольцами ложились на плечи. Слегка отстав от остальной группы, Клэр что-то говорила на камеру, на фоне причальной галерии.

– Вот черт… А я так надеялся не сойти с ума в этот раз, – сказал Рэд.

Повинуясь команде, «Гранит» переключился и показал космос на всех обзорных экранах.

– Не сойдешь, капитан, – заверил Малич, остававшийся на связи. – Хорошие ребята, веселые. Только в кабину все время ломились, то снять нас пытались, то напоить. С ними еще организаторы шоу, которые великосветский банкет развлекали, так что с музыкой поедете.

Малич отключился. Экипаж занял свои места.

– Я Лидер, – раздался голос генерала Литтона. – Старт авангарду группы сопровождения. Отсчет первому с десяти минут. Отсчет второму с пятнадцати минут. Пилотам звездолетов-спутников интервал три минуты. Диспетчеру орбитального космопорта обеспечить проход правительственного кортежа.

Рэд не успел закончить подтверждение, как включилась внутренняя связь с помещением для стюартов.

– Джентльмены, представьтесь, пожалуйста. Я Блейз, «Центральный канал», вы разрешите нам снять старт из кабины?

– Началось! – рассмеялся Нико Дэвис. – Отвечай, командир. Сочувствую.

Рэд в полголоса выругался, назвался, перечислил регалии своих подчиненных и напомнил, что доступ в кабину пилотов посторонним запрещен.

– Можно задать вам несколько вопросов, господин капитан?

– Нет.

– А членам вашего экипажа?

– Нет.

– Появление четвертого полноценного Аналога – важный этап в развитии человечества. Вы согласны?

– Без комментариев.

– Не приведет ли это к новому витку политической напряженности и конфликтам в космосе? Вы, как простой пилот…

– Я не простой пилот. Освободите служебный уровень моего звездолета!

– Я рассчитывал на более дружеские отношения между людьми, оказавшимися на одном корабле, – капризно сказал Блейз.

– Вы просчитались, – злорадно заявил Рэд, – до старта четыре минуты. Хотите домой – убирайтесь в каюту.

– Мальчики, какого черта вы пустили господина Блейза «на кухню»? – как можно строже спросил штурман Тим Гилберт у двух стюартов, занявших место журналиста у терминала связи, и хором залепетавших оправдания. Ничего стоящего они, конечно, не сообщили.

– Где Служба собственной безопасности, когда она нужна! – посетовал Гилберт.

– СБ слишком часто от них достается, – сказал Нико. – Стоит оттащить их от нашей двери начнется истерика на тему свободы слова, милитаризации Вселенной и попрания прав человека. Они не станут связываться с Блейзом. Забаррикадируемся, господин капитан?

– Хорошая мысль, – подтвердил Рэд. – Все готовы?

– Да, сэр.

– Нико, на старте спарринг, виртуальный контроль, я – первым. Дальше двенадцать часов мои, потом меняемся.

Убедившись в бесплодности попыток разговорить командира экипажа, журналисты прекратили осаду кабины пилотов. Но около полуночи по корабельному стандарту вызов включился с монитора у самого входа в рубку.

– Можно мне войти, господин капитан? – спросила Клэр. – Это частный визит.

Сказать ей «нет» Рэд не смог. Он открыл дверь и развернул кресло.

– Здравствуйте, мисс Адамс. Здесь запрещена видеосъемка.

– Доброй ночи, господин капитан.

Клэр инстинктивно пригнулась, шагнув под ушедший вверх люк. За ней закрывалась диафрагма, отделявшая служебный отсек. Журналист отдела новостей космоплавания уже успела переодеться в брюки и свободную блузу. Волосы были забраны в массивную заколку. Она выглядела уставшей и какой-то беззащитной, в нерешительности остановившись посреди пилотажной рубки.

– Ну вот, – она огляделась, – ты был у меня на работе, а я у тебя еще нет…

– Как ты сюда проникла?

– Ты открыл мне дверь.

– Я имею в виду как ты попала в служебный отсек?

Клэр загадочно улыбнулась, всем своим видом показывая, что благодетеля она не сдаст даже под пытками и страхом смерти. Кто-то из стюардов ее пустил или из безопасников, которых на обратном пути на борту было не в пример меньше, оставалось только гадать.

– Садись, – Рэд указал ей на пустое кресло второго пилота. – Что тебя здесь может заинтересовать?

– Да в общем, все знакомо. Ты не первый капитан, который пускает меня в ходовую рубку. А с вашими креслами и режимами совмещения реальности я еще в детстве наигралась. У меня же мама пилот.

– Так ты специалист?

– Н-ну… По крайней мере рассортировать сектор по спектральному классу, светимости и Доплеру на виртуальном контроле я смогу.

– Ого! – сказал Рэд. – Не уходи далеко – поможешь.

Клэр уселась, погладила заблокированный штурвал и устремила взгляд на центральный обзорник.

– Нас когда в младшей школе первый раз повели в планетарий, я там заявила, что на самом деле звезды разбиты на секторы и промаркированы, а рассматривать все небо целиком – только зря радары перегружать… – она подняла голову. – Блейза от тебя трясет.

– С Маличем он поладил?

– Малич из миротворцев, – пожала плечами Клэр, – они со СМИ тесно взаимодействуют. Его многие знают… Тебе надо бы у него поучиться. Еще в АСП надо было…

– Спасибо за совет.

Клэр посмотрела на него так, словно видела впервые.

– Ты на работе совсем другой, Рэд.

Он улыбнулся.

– Можно подумать, ты не другая. Я видел, как вы грузились…

Их перебил голос БК, информировавший пилота о параметрах каскадных ускорений, и Рэд отвлекся, подтверждая Литтону скоростной режим.

– Я тебе уже мешаю? – спросила Клэр и поправила висящий на шее кулончик.

Рэд развернул кресло наполовину.

– Нет, если наша приятная беседа не будет расценена, как сексуально домогательство и меня не арестуют по прибытии.

– Какой ты все-таки злопамятный, Рэджинальд! – обиженно сказала Клэр. – Разве я похожа на замужнюю женщину?

– Я откуда знаю? Ты была настроена решительно.

– У нас произошел конфликт интересов. Он хотел, чтобы я сменила фамилию и нарожала детей штуки три, причем сразу после свадьбы. А у меня на месте материнского инстинкта располагается эгоцентрическая модель личности.

– Как сложно!

– Я его послала. Мама плакала, подруги ругались. Так понятно?

– В общих чертах.

– Что ты улыбаешься? У меня депрессия, что тут смешного!

– Клэр, давай поужинаем по прибытии, у меня есть информационный повод. Опять же Центральный канал в лице Блейза лопнет от зависти, и твоя депрессия моментально пройдет.

Клэр встала и распахнула карие глаза. Ободок радужки цвета прозрачного янтаря до мельчайших оттенков совпадал со светлыми прядями ее леопардово окрашенных волос.

– Тебе предстоит весь вечер пить лимонад! – заявила она, мгновенно превратившись из уставшей от жизни неудачницы в игривую светскую хищницу, самодовольную, как сытая кошка.

– Ты не поверишь, но в последнее время я часто так делаю, – усмехнулся Рэд.

– Я буду проматывать твои деньги. Ты слышал о десертах с бриллиантами?

– Какая гадость. Зубы еще никто не сломал?

– И еще я буду танцевать сколько захочу и с кем захочу! Вас не пугают такие кабальные условия, господин капитан?

Он пожал плечами.

– У меня есть выбор?

Клэр Адамс сделала шаг к выходу.

– Я не пропущу ни одного медленного танца и ни разу не повторюсь с партнерами, – пригрозила она.

– Можешь хоть переспать с целым танцевальным ансамблем, – великодушно разрешил Рэд.

– Как ты со мной разговариваешь?! – возмутилась Клэр. – Я еще думать буду, согласиться или нет!

– У тебя есть 14 часов 12 минут.

Сдав вахту, Рэд вышел в каюту отдыха, улыбаясь своим мыслям.

– Капитан, уснуть не успел еще? – спросил Нико Дэвис в инком.

– Нет.

– Возвращайся! Маршевые не тянут крейсерскую скорость.

Вот так всегда. Неприятности знают, когда ты перестаешь их ждать.

– Что? – спросил Рэд, ввалившись в рубку.

– Накрылась подача топлива или электроника подачи двигательных установок…

Рэд пристегнулся и провалился в виртуалку.

– Штурман в рубку! Нико, давай в спарринг, я первым. Сколько до прыжка?

– Восемь минут. Инерция и гравитационная направляющая с Линзовидной-55 тащит к зоне перехода. А движки сдыхают!

– Значит, урезанной мощности нам хватает… В тоннеле нам маршевые двигатели ни к чему. Прыгнем – разберемся.

– А как маневрировать на выходе будем, капитан?

– Не будем маневрировать! Сверхкороткими подпространственными тоннелями пойдем.

Нико Дэвис очень красноречиво промолчал. Рэд отметил, как в виртуальном пространстве управления формируется сигнатура штурмана Тима Гилберта. В команде он был самым возрастным и опытным, чертовски методичным по сравнению с Сержем, которому то и дело приходилось перебивать наскоро проброшенные варианты.

– Синхрон? – бросил Рэд Гилберту, сломав пространство перед звездолетом зигзагами примерного маршрута.

– Готов.

– Есть спарринг, капитан, – сказал пилот.

– Внимание пассажирам и членам экипажа, – заговорил Рэд в микрофон оповещения, – Звездолет входит в тоннель подпространственного перехода. На выходе возможно резкое изменение режима полета, – это была кодовая фраза, означавшая для офицеров СБ сигнал тревоги. – Системы корабля переводятся в энергосберегающий режим. Ограничить перемещения по палубам.

Он переключился на связь с командиром кортежа, доложил Литтону о технических проблемах с маршевыми двигателями и выходе «Гранита-2» из конвоя и вызвал командира звена сопровождения.

– Следую в Альфа-радиус, – бросил ему Рэд. – Идете за мной «по проводнику». У меня каскад прыжков. Не потеряйтесь!

– Да, сэр.

– Давайте попробуем перезапуск, капитан. Чтобы так резко упало должна быть какая-то причина! – сказал Нико.

– В прыжке, – сказал Рэд, вывел ускорители на штурвал и дал на них полную мощность.

Связь пропала. Виртуальная Вселенная деформировалась и собралась в кольцевые складки, чулком надеваясь на нос звездолета. Но это явление наблюдал только штурман «Гранита», ломавший голову над коррекцией курса. Рэд с Нико уставились на индикаторы работы двигателей, где на месте оранжевых столбиков едва теплились рыжие угольки.

Бортовой компьютер «Гранита» в упор не видел проблемы.

– Разрешенные зоны переходов через одну на третью… – бормотал штурман. – Не нравится мне идея с ускорителями и эти игры с гравитацией. Вынесет на звезду, как уходить будем? Если лечь в дрейф прямо сейчас, успеваем оттормозиться…

– Нет, – сказал Рэд. – Нас к этому прямо-таки вынуждают.

– Кто? О чем вы, капитан?

– Нет, Тим, – повторил Рэд. – Уходим в каскад! Синхронная коррекция на выходе из прыжка.

– Да, сэр.

«В мировом пространстве, оказывается, полно дополнительных факторов разгона, – усмехнулся про себя Рэд. – Чем мы хуже „Астрикса“ – проедем… Лишь бы ускорители не сдохли».

– Нико, на выходе перенаправленный импульс по ориентационной оси тоннеля. Компенсаторы звездолета в режим антигравитации. Свяжись с охраной напрямую. Пусть всех разгонят по местам и привяжут. Полетели!

Неполадки двигательных установок – кошмарный сон космолетчика. Маршевые ушли в режим прогрева и самопроизвольно отключились. Рули направления и маневровые бортов выли от перегрузки, удерживая звездолет на заданной траектории между прыжками. Два истребителя «Флеш», вопреки ожиданиям не потерявшихся во время подпространственной скачки, честно висели на хвосте, но ничем не могли помочь. При самой незначительной ошибке пилотов «Гранита», подпространственные ускорители с готовностью уносили звездолет на несколько лишних парсек, и позиционирование штурману можно было начинать сначала.

Экран-генераторы молотили безостановочно. На субсветовых скоростях между прыжками защитные поля полыхали, словно их облили горючим и подожгли.

Но как бы то ни было, «Гранит», изрядно попетляв среди звездных скоплений, дошел до границ Альфа-радиуса даже с небольшим опережением конвоя. Ускорители, на которые экипаж молился все это время, заглючили только на выходе из последнего прыжка. Вернее – один ускоритель: второй по левому борту.

Прыгать в Альфу на авось было бы чистым безумием, ничем к тому же не оправданным. Рэд вывел звездолет из подпространства в опасной близости от нейтронной звезды, использовал ее силу притяжения, частично погасив скорость, и положил звездолет в дрейф.

– Уф-ф… Загоняли вы меня, ребята! – сказал Тим Гилберт, несколько часов непрерывно занимавшийся определением местоположения корабля и синхронной коррекцией курса.

– Еще не победа, Тим, – сказал Рэд. – Нико, не расслабляться.

Он как раз собрался выйти на связь и оговорить с начальством порядок эвакуации пассажиров и прохода к причалу в стыковке со звездолетом техпомощи, когда Нико воскликнул:

– Вы не поверите!

Пилот тыкал пальцем в показатели мнемонического меню, где соотношение мощности, скорости и расхода топлива маршевых двигателей внезапно поползло к границам нормы.

– Что ты сделал?! – спросил Рэд.

– Просто еще раз включил перезапуск. Чего им не хватало, господин капитан? Что это за чертовщина…

Поверх тревожно моргавших значков перегрева ускорителей издевательски вспыхнул транспарант «Маршевые двигатели готовы к работе».

– Прогони их через тест, Нико, – сказал Рэд. – Если все в порядке, притормози нас и разворачивайся. Тим, возвращаемся к опорным точкам маршрута кортежа. Если генерал даст добро, может быть, мы дойдем своим ходом. Второй Лидеру, – сказал он в инком, – техническое состояние звездолета позволяет продолжить рейс. Прошу разрешения присоединиться к кортежу.

– В арьергард, – жестко сказал генерал после нескольких уточнений.

– Да, сэр!

Рэд согласовал действия с сопровождением, ушел со связи и на секунду закрыл глаза.

«Надо уговорить Виктора, – подумал он, – а заодно и Макса. Пусть думают обо мне, что хотят, но они оба нужны здесь позарез… Что это за фокусы? Всю ходовую снизу до верху перетрясли в конечных пунктах! Что они прохлопали? БК?» Отдышавшись, он хотел вернуть спарринг, но Нико Дэвис отрицательно качнул головой: все в порядке, одного человека достаточно.

– Отдыхайте, капитан, вы и так за меня отработали, – улыбнулся он, не выходя из виртуалки. – Господин Гилберт – вы мой!

Энтузиазм, подогретый адреналином, из парня так и выплескивался. Тим Гилберт усмехнулся и подключился к нему на синхрон. Рэд загрузил себе контрольное пилотирование, и остаток пути наблюдал, как на обзорном экране приближается база СПС. Несмотря на темперамент, работал Нико Дэвис почти педантично. С Гилбертом они составляли на удивление гармоничную пару.

Незадолго до того, как лязгнули механизмы причальной галереи и защелкали шлюзовые замки, Рэд по громкой связи извинился перед пассажирами за доставленные неудобства.

Кабину пилотов опечатали. Экипаж в сопровождении офицеров безопасности отправился прямиком к адмиралу Дирсу. В кабинете присутствовали генерал Литтон, командир звена сопровождения ИДС «Флеш» и Юджин Фэйвер с каким-то парнем из СБ. Дирс хмуро выслушал доклад, отпустил второго пилота и штурмана «Гранита» и кивнул генералу Литтону.

– Почему вы не легли в дрейф и не дали сигнал бедствия, как только обнаружили неисправность, капитан? – спросил Литтон.

– В этом не было необходимости, господин генерал, – ответил Рэд.

– Фактический отказ маршевых двигателей звездолета показался командиру экипажа недостаточно веской причиной? – уточнил Дирс.

– Да, сэр.

– Я бы уволил вас, Рэджинальд. За такие выходки… Если бы не эти джентльмены, – Дирс кивнул на Юджина Фэйвера и безопасника стоявшего рядом с ним. – Послушай, что они скажут. Но это не значит, что впредь вы сами будете вытворять за штурвалом нечто подобное или позволять это своим подчиненным.

Рэд перевел удивленный взгляд с Дирса на Фэйвера. Оказалось, что генерал Литтон дал сигнал бедствия, не дожидаясь, пока командир экипажа второго «Гранита» признает поражение. Генералу Литтону, строго по инструкции сообщившему на базу о происшествии, попросту не пришло в голову, что неисправный корабль уйдет в подпространство вслед за конвоем.

«Гранит» традиционно охраняли четыре истребителя «Флеш». Рванув в подпространство на ускорителях, Рэд поставил перед непростым выбором командира звена сопровождения. В случае если бы звездолет лег в дрейф, два истребителя остались бы его прикрывать, два ушли бы на периферию системы в качестве разведчиков, в любой момент готовых нанести превентивный удар. На деле командир четверки ИДС «Флеш» получил приказ генерала Литтона не покидать систему до прибытия звездолета техпомощи… И вверенный звездолет, который сваливал из этой самой звездной системы на ускорителях.

Чтобы волки были сыты, а овцы целы, командир «Флешек» приказал двум истребителям прикрывать «Гранит», наивно полагая, что тот не уйдет далеко. А сам с ведомым согласно приказу вышестоящего начальства остался в районе бедствия встречать звездолет техпомощи. Тот явился как по мановению волшебной палочки, не обнаружил лежащего в дрейфе «Гранита», неожиданно включил системы обнаружения, сопоставимые по мощности с системами «Астрикса», вырубил связь и позывные и провалился в подпространственный тоннель.

– То есть… Это была не наша техничка? – уточнил озадаченный Рэд у командира «Флешек».

– Вообще не техничка! – сказал тот. – Мы повисли у них на хвосте, задействовав весь арсенал радаров и декодеров. Но они нас вычислили раньше, чем мы их – после первого же прыжка. Отстреливалась эта «техпомощь» не хуже линкора. Мы уже о капитуляции подумывали, господин капитан.

«Как же! – мысленно сказал ему Рэд. – Начальству своему рассказывай, как ты ничего не предпринимал и подкрепления дожидался, а все повреждения – чистая случайность».

В присутствии генерала и адмирала командир звена сопровождения мог улыбаться в ответ только одним уголком рта.

– Но тут подошел наш десантный штурмовик «Гепард» и взял их на абордаж, – поспешно закончил он, услышав за спиной характерное генеральское сопение. Кажется, Рэд теперь знал, на ком генерал Литтон так отточил лекции о субординации.

Откуда экипажу мнимой технички были заранее известны координаты катастрофы правительственного звездолета и зачем ему столько пушек, сейчас как раз выясняли оперативники. Инженеры, отвечавшие за рейс, дружно отправились под арест. База СПС вообще осталась без доброй половины сотрудников до тех пор, пока подразделение внутренней безопасности не найдет спеца, который подучил БК «Гранита» глушить движки в заданном квадрате.

Рэд представил, как кладет «Гранит» в дрейф, стыкуется со звездолетом техпомощи, а вместо спасателей на борт врываются до зубов вооруженные бойцы в тяжелой броне. Эта волшебная картина стояла у него перед глазами все то время, что он доказывал Дирсу и Литтону, что знать ничего не знал о диверсии, раскаивался в необдуманных решениях и недостаточном взаимодействии с вышестоящим начальством, выслушивал сентенции из серии «здесь тебе не АСП, чтобы ни с кем не считаться» и клялся, что в жизни больше ни одну должностную инструкцию не нарушит.

В конце концов, пилотов отпустили.

Адмирал Дирс дождался, пока за Рэдом и командиром звена сопровождения закроется дверь, и многозначительно посмотрел на командующего корпусом ВКС.

– Я тридцать пять лет отработал в пространстве, – задумчиво произнес генерал Литтон, – но ни разу не видел, чтобы кто-то проходил маршевые участки на подпространственных ускорителях, используя гравитационные маневры для разгона и торможения. Это все равно, что пытаться аккуратно подстричь лужайку, передвигаясь над ней с ранцевым ракетным двигателем за спиной. И должен сказать, это единственный из командиров кортежей в СПС, которому готовы безоговорочно подчиняться в рейсах мои истребители. Уж не знаю, чем он их очаровал…Если ваш капитан действительно чист, я бы его наградил.

В помещениях базы СПС поддерживалась температура комфорта, но Рэд все равно неприятно мерз, не в силах справиться с разыгравшимся воображением. В раздевалке он вылез из летного комбинезона и встал под душ. Страх по обыкновению припоздал… И был таким холодным и липким, что струи горячей воды далеко не сразу смогли с ним разделаться.

Блокировочные люки рубки попросту бы взломали. Или взорвали. А если бы пилотам и штурману все же удалось забаррикадироваться в кабине за бронированной диафрагмой, то что бы они потом сказали в свое оправдание? Так что бронированные двери никого бы не спасли, даже если бы экипаж и не открыл их и не ввязался бы в бой, на стороне СБ, сражающейся в явном меньшинстве.

На выходе из санузла капитана подстерегали усеянные трупами отсеки звездолета «Гранит».

И только когда его окликнули, Рэд сообразил, что вышел в коридор с мокрой головой.

– С вами интересно работать, Рэджинальд, – сказал Юджин Фэйвер, вышагивая навстречу.

– Спасибо, господин майор. С вами тоже. Я первый раз встречаю сотрудника Службы безопасности, который верит летному составу на слово.

– Не всем, Рэджинальд, не всем. Но раз уж мы так поладили, вот вам акт доброй воли с моей стороны, – он вручил Гардону матовый информационный диск. – На память о рейсе.

Рэд неуверенно повертел его в руках: диск как диск: ни надписи, ни маркировки.

– А… что это?

– Не догадываетесь, капитан?

– Нет.

– Это фрагмент с бортовых самописцев, где ты клеил девчонку. В отчетах теперь стандартная версия.

– Ч-черт…

– Не нравится подарок? – с ухмылочкой осведомился Юджин Фэйвер, пронаблюдав всю гамму эмоций, которые Рэд даже не пытался скрыть.

– Еще как нравится! Я конечно не должен был… Спасибо, Юджин, – с чувством сказал он. – Вы мне только что жизнь спасли.

– Не знаю, не знаю, – усмехнулся сотрудник СБ, пожимая протянутую руку. – Судя по тому, что я там видел, ты уже пропал, капитан. Никто не спасет!

Рэд остался один в полутемном коридоре. Он убрал информдиск в нагрудный карман, провел рукой по влажным волосам и признался себе, что жизнь его ничему не научила.

Глава 12

С Клэр он встретился на автостоянке базы СПС.

Накануне Гардона в очередной раз остановили за езду без прав и незаконную блокировку программы принудительного автопилотирования. Кристально честный сержант Инспекции движения загнал его на контрольный пункт, содрал штраф, «зашил» бортовой компьютер машины наглухо и пригрозил судом и тюремным сроком, если владелец не вернет на крышу и боковины баннеры «Полный автопилот» и медицинскую символику. А Рэд опять забыл позвонить Артуру Дэйву и попросить помощи в неразберихе со своими многочисленными удостоверениями.

Бросив унылый взгляд на стреноженного «Хайвея», Рэд остановился посреди парковки в поисках попутчика, который согласился бы его подбросить. Задача, которая в любой другой день решилась бы в несколько минут, сегодня оказалось неразрешимой. Добрую половину персонала СКБ и Служба внутренней безопасности СПС задержали «до выяснения обстоятельств», а всех, кто почему-либо оказался вне подозрения вытурили, чтобы не путались под ногами. Обычно оживленные отсеки, переходы, парковочные зоны, причальные галереи и административные этажи космический станции СПС сегодня словно вымерли. Оставшись на свободе, Рэд чувствовал себя неприкаянным как в первый день, когда он приехал сюда на встречу с Дирсом.

Он пролистал время стартов служебных шаттлов и наудачу спустился в гостевой сектор.

Когда рядом остановился вишнево-красный «Тореро» класса земля-космос, у него просто не оставалось выбора.

– Автостопом путешествуете, господин капитан? – спросила Клэр, открыв пассажирскую дверь.

– Да у нас вся база так на работу ездит. Во главе с адмиралом.

Губы Клэр тронула мимолетная улыбка.

– Садись, Рэд… Что случилось, где твой «Хайвей»?

– У «Хайвея» проблемы с документами, – сказал Рэд и сел рядом с ней. – Сегодня не тот день, чтобы из-за ерунды под арест попадать. Вообще не тот день… Как мы все заметили.

– Обещанный ужин отменяется?

– Обещанный ужин переносится. Ты уже обиделась?

– Еще нет, – она развернулась к нему, небрежно облокотившись на приборную панель и заглянула в глаза. – Мы все чуть не погибли?

– Кто тебе сказал?

– Адмирал Дирс, который провел короткий брифинг. Именно поэтому я все еще здесь. Всем было интересно, почему в отсеках гравитация прыгала, и звездолет перемещался рывками.

– И как он вам это объяснил?

– «Неисправность устранена в пути благодаря профессиональным действиям экипажа».

– Все так и было. Поехали, – сказал Рэд.

– Значит, брехня… Я так и подумала. Куда тебя отвезти, домой?

– Давай домой, если у тебя время есть. Или на ближайшую развязку.

Клэр втиснула машину в едва открывшийся люк парковочной зоны, выжала газ, и «Тореро» стремительно вырвался за силовой щит.

– Осторожно, лихачка! Ты что творишь?

– Я так расслабляюсь!

– За рулем на космотрассе?

– Да! Думаешь, мне было сильно весело, когда охранники разгоняли нас по каютам, и у меня пол из-под ног уходил? Я рассчитывала на обратном пути отдохнуть, между прочим.

– Без комментариев.

Клэр подвезла его до дома. По дороге они обменялись только несколькими ничего не значащими фразами.

– Зайдешь? – спросил Рэд, когда машина остановилась напротив ворот.

– Нет, меня на работе ждут.

Клэр тоже вышла, прихватив пачку сигарет. Она стояла в двух шагах от него, глядя на утреннее море, прямая, как натянутая струна и абсолютно неприступная. Еще секунда – она развернется и, не оглядываясь, уйдет, в который раз обрывая невидимые нити, прочно привязавшие их друг к другу.

– Клэр, возвращайся, как только закончишь, – попросил Рэд.

– Нет! – она тряхнула головой и добавила почти шепотом. – У тебя адская работа, Рэд…

– Тогда совсем не уходи.

Клэр полезла в пачку за сигаретами и несколько раз нервно щелкнула зажигалкой.

– Перестань. Ты сам мне сказал, что я ни с кем не уживусь, а уж с тобой – даже начинать не стоит!

Он улыбнулся.

– Может, попробуешь? Мне не надо троих детей. Кроме того, мы так редко будем видеться, что просто не успеем друг друга извести.

– Рэд, я не хочу ни к кому привязываться, я люблю тратить на себя деньги, у меня начисто отсутствует материнский инстинкт и… Мне и так хорошо. Спасибо, что всех нас спас. Не лезь в мою жизнь!

Она решительно села за руль. Еле слышно зашелестел кондиционер в салоне, включились габаритные огни… Дать ей уйти сейчас, означало отпустить ее навсегда. Хорошо это было бы для них обоих или плохо можно было обдумывать до бесконечности, а у него оставалось не больше трех секунд, чтобы изобрести способ ее удержать.

Рэд сделал несколько шагов назад, сжал виски руками, уперся плечом в витые прутья ограды и остановился, так и не войдя в открывшуюся калитку. Результат превзошел все ожидания. Приготовившийся к взлету «Тореро» кашлянул турбинами и крутанулся на месте. Клэр выскочила из машины, швырнула сумочку на сиденье и подбежала.

– Ч-черт, хотела же во двор заехать… Рэд, что с тобой?! Тебе плохо?

Он закрыл глаза. Голова у него после всех передряг, конечно, болела, но не настолько.

– Рэд, не молчи!

– Выходи за меня замуж.

– Что? – растерянно спросила она. – Так ты не…

Он сгреб ее в объятья и крепко прижал к себе.

– У тебя все в порядке с материнским инстинктом.

– Ах, ты… Скотина! – она уперлась ладонями ему в грудь и попыталась вырваться. – Ты… больной на всю голову! Ненавижу тебя! С-сволочь! Я же перепугалась до смерти… Пусти меня! – крикнула она сквозь слезы.

– А ты не сбежишь?

– Так свихнуться можно! С тобой – только свихнуться… – Клэр несколько раз судорожно всхлипнула и перестала, наконец, вырываться. – Отпусти меня, Рэд. Я съезжу на работу, вернусь, и мы поговорим. Я и без того перенервничала… Не делай так больше.

– Извини, не знал, как еще тебя остановить. Не плачь, Клэр, со мной все в порядке. Я просто устал. У меня же тоже на обратном пути пол из-под ног уходил и гравитация прыгала.

Она неуверенно поцеловала его на прощание и пошла к машине, поминутно оглядываясь.

Дома Рэд вместо того, чтобы рухнуть на кровать и уснуть еще целый час мучился угрызениями совести, ворочался с боку на бок, выходил курить и клялся себе, что это был первый и последний раз, когда он воспользовался для достижения цели собственными недостатками и слабостями.

Клэр позвонила родителям прямо из машины.

– Мама!

– Ларочка, детка, куда ты пропала? Мы так волновались! По всем каналам сообщения об аварии на звездолете, тебя на работе потеряли, разыскивают по всем адресам!

– Мама… кажется, я замуж выхожу.

– Как? – растерянно спросила мать. – Ты передумала?

– За другого, – Клэр прикусила губу. – Я оказалась достойной продолжательницей семейных традиций. Он космолетчик… – она смахнула слезу. – Капитан космофлота.

– Ты говоришь так, словно на эшафот собираешься! Клэр, где ты? Что у тебя стряслось? – встревожено спросила мать.

– Ничего, я уже на Аналоге-2, на работу еду. Наверное, я счастлива.

Слезы полились в три ручья, и она воткнула автопилот.

Услышав волшебные слова «я на Аналоге-2» мать вздохнула с видимым облегчением.

– Клэр, деточка, не плачь. Это все аварийная ситуация, будь она неладна! Давай лучше о женихах. Мы с отцом ничего не поняли: так ты выходишь замуж или нет?

– Мам, я… заеду на днях. Все расскажу.

На работе ее, действительно, потеряли. Валерия схватилась за голову, взглянув на ее заплаканные глаза, но все списали на стресс после поездки на аварийном звездолете. И только психолог Шон, которого ей притащили вместе с гримерами, посмотрев на виновницу экстренного вызова, сказал почти жестко:

– Определись, чего ты на самом деле испугалась, тогда и поговорим.

И ушел, несмотря на протесты Валерии. Сюжет с брифинга Адмирала Дирса шел последним. «А ведь я знаю, чего я, на самом деле, испугалась, – подумала Клэр, второй раз слушая его короткое заявление, – своей реакции на эту твою выходку»!

Она встала и начала решительно собираться.

– Ты куда это? – подозрительно спросила Валерия.

– Лера, Шон еще здесь? Впрочем, неважно! Передай ему, что он мне здорово помог, с меня причитается. – Она быстро взглянула на часы. – И я завтра не приду даже если начнется Третья Звездная война.

– Клэр, дорогая, что с тобой? У тебя такой взгляд, что мне страшно тебя одну оставлять.

Клэр металась по раздевалке. Она сунула расческу мимо сумки, подняла и выпрямилась.

– Лерка, я все-таки влюбилась! Как выяснилось, до беспамятства, – она рассмеялась, не глядя бросила расческу в боковой карман и направилась к двери. – Я думала, я так не умею. Чтобы я так боялась кого-то потерять – такого со мной еще не было!

– Клэр, постой, – серьезно сказала Валерия, загородив ей проход. – Да послушай же!

– Не хочу! – Клэр обошла подругу и взялась за ручку двери.

– Я понимаю, вы там встретились, хотя не должны были… Сутки полета на одном корабле… Он спас тебе жизнь. Все это невероятно увлекательно, но не имеет ничего общего с реальностью! Ты опять останешься одна, и мне же опять придется тебя отпаивать!

– Здорово! Давай напьемся, правда… Есть, что отметить! Но позже.

– Ты совсем меня не слышишь? Сколько бы я ни говорила о прелестях свободы, я до сих пор жалею, что Гарик ушел. Тебе замуж надо и поскорее!

Клэр вернулась от двери и обняла ее.

– Лера, тебя я тоже люблю! Ты такая мудрая, когда не стервозная… Пока!

Рэд встретил ее у открытых дверей коттеджа.

– Ты больше не сердишься? – спросил он, прервав затянувшееся молчание.

Клэр отрицательно качнула головой, вошла вместе с ним в знакомую гостиную и все же не удержалась:

– Зависит от того, какая программа пребывания меня ждет. Диван, камин, «Антипохмелин» и на работу? – сощурившись, спросила она.

– О нет… Как насчет второго этажа? – многозначительно сказал Рэд.

Клэр ответила на поцелуй, он с усилием оторвался от ее губ, схватил за руку и потащил в спальню.

Только к полуночи по местному времени они одновременно вспомнили об ужине. Дома не сиделось обоим. Они быстро погрузились в машину и притормозили в пригороде Мелиссы у какого-то круглосуточного ресторанчика. За рулем вишневого «Тореро» Клэр сидел Рэд, одетый в черную форму СПС. Этой ночью у него была масса веских причин не пить.

– Когда танцевать пойдешь? – осведомился он, как только они заняли свободный столик.

– Сначала тайны, – улыбнулась Клэр. – Что за инфоповод, о котором ты говорил? Заведение работает до последнего клиента, я все успею. Еще с ума сойдешь от ревности!

– Ты рассеянная сегодня, – как бы невзначай обронил Рэд.

Клэр вопросительно взглянула на него, скользнув взглядом по кителю. Что-то привлекло ее внимание, она пригляделась… Ему удалось ее удивить. Настолько удалось, что мисс Адамс просто рот раскрыла от удивления и не нашлась, что сказать, несмотря на профессиональную подготовку. Под эмблемой СПС на форме Рэджинальда красовался родовой герб.

– Если бы я в молодости не был таким дураком, предлагал бы тебе сейчас официально стать леди Найвис, – пояснил Рэд, воспользовавшись редкими минутами, пока Клэр не успела обрести дар речи. – А так – не знаю, что сказать. Еще раз менять фамилию у меня нет особого желания. Как и разбираться со всеми отцовскими регалиями, его членством в закрытых клубах и их уставами. Признали прямым наследником Эрлингтона Найвиса, разрешили герб вернуть, спасибо, мне более чем достаточно.

– Рэд! Почему ты раньше мне об этом не говорил… Все? Сюрпризы закончились? Уже можно падать в обморок, или будет еще что-то? – спросила Клэр.

– Нет, сюрпризов больше не будет, – невесело улыбнулся он. – Остались одни неприятности.

– Фу, кольца, – Клэр фыркнула и сморщила нос. – Или наручники? У тебя же зверские способы удерживать женщин.

– Никогда мне не простишь, да?

– Да я чуть с ума не сошла!

– Клэр, ты… Ты так перепугалась, что я решил, тебе надо на это взглянуть, – он протянул ей ветеранское удостоверение. – Разверни и почитай. Там много специфической терминологии, но, думаю, общий смысл понятен. Я совсем забыл об этом, когда говорил «выходи за меня замуж». Ты мне окончательно голову вскружила.

Несколько минут Клэр изучала призрачные страницы документа.

– Была авария? – она медленно подняла глаза. – Или это во время войны…

– Не то и не другое. Побег из тюрьмы. Ну и планета Миражей, но про это ты знаешь.

– Час от часу не легче! Ты что, в тюрьме сидел?! За что?!

– Не бойся, совсем недолго, и меня оправдали. Правда, сначала огонь на поражение открыли, а потом выслушали, но я сам виноват. Надо было пересмотра дела требовать, а не бегать. Знать бы еще…

Она вернула ему удостоверение.

– Ну его к черту, пойдем потанцуем!

– Клэр, я тебе только что целый талмуд оправдательных документов представил! Давай без меня.

– С тобой, – она встала и решительно взяла его за руку, – пойдемте, милорд, пока рок-н-ролл не грянули. А танго я вон с тем мальчиком танцевать пойду, – она бесцеремонно указала пальцем в приподнятый центр танцплощадки, где плавно двигались две пары профессиональных танцоров, подогревая публику. – Правда, он душка, дорогой?

– Назови критерии оценки, я подумаю.

– Ага! Злишься уже?

– Нет.

– Нет, злишься, я же вижу. В этом вы все одинаковы!

– Кто это все?

– Н-ну…

– Клэр, поверь, ты еще не видела, как я злюсь.

– В сериале «Приключения в космосе» главный герой хватается за бластер и разносит кабак. В прошлом сезоне два разнес. Ты тоже за бластер…

– Нет, – перебил Рэд. – Я – за систему наведения. Предпочитаю двадцать минут потерять и добраться до звездолета: одного залпа хватит. По времени – то же самое, и радиус поражения такой, что гарантированно никто живым не уйдет.

Клэр замолчала, соображая, серьезно говорит Рэд, пересказывая какой-то реально имевший место эпизод, или все-таки шутит. На лице у него не было и намека на озорную улыбку. Мисс Адамс вспомнила, что болтают о гибели истребителей «Эталона» и прикусила язык.

– Что, испугалась?

– Нет!

– А зря. Потому что, если ты расстегнешь еще одну пуговицу на блузке я тебя изнасилую прямо здесь, как антипод главного героя в твоем дурацком сериале! Там ведь есть злодей?

– Ваше поведение, милорд, не соответствует вашему статусу, – рассмеялась Клэр, прильнула к нему и обвила шею рукой. – Ты рискуешь попасть в сюжет, снятый скрытой камерой. Ты не представляешь себе, как публика любит скандалы с участием высшего звена руководства космофлота! – горячо прошептала она ему в ухо.

– К счастью, я – не высшее звено, и ваши скандалы мне до…

Клэр лукаво улыбнулась, отстранилась и на секунду прижала палец к губам.

– Т-сс… Я меньше, чем на командора не расчитывала! Что поделаешь – придется соглашаться, Рэджинальд. Только не спрашивай, откуда я это знаю.

– Интриганка, – пробормотал Рэд.

Наутро он проводил Клэр до машины, выяснил расписание движения служебных модулей до базы СПС и вышел из дома с хорошим запасом времени.

– Я предлагаю вам проехать с нами, – сказал подтянутый незнакомый мужчина, преградив ему дорогу, – советник Блохин приглашает вас для частной беседы. Вы не откажетесь, господин капитан?

«Как будто у меня есть выбор», – подумал Рэд, безропотно нырнув на кожаное сиденье подъехавшей машины. Черная, с короткими крыльями и выпущенными шасси, она больше походила на частный трансаналоговый лайнер. Пилота и его спутника скрывала бронированная перегородка. Сразу после герметизации и взлета на всех окнах появилась заставка, изображающая голубое небо с медленно уплывающими назад облаками.

Рэд предположил, что его везут в родовое гнездо Блохиных, где он имел честь отужинать после похода за «Астриксами». Но через полчаса машина снизилась и резво пошла по полосе наземной магистрали. Судя по тому, что ее слегка потряхивало – не по скоростной полосе. Окна просветлели, позволив пассажиру любоваться густым лесом, обнимавшим узкую полосу дороги с обеих сторон. Тут Рэд совершенно неуместно развеселился, представив, что сейчас его привезут на ту самую дачу, где командный состав «Моники» в течение нескольких лет шумно и весело отмечал возвращения.

Машина миновала неброский билборд «Зона отдыха» и притормозила перед КПП, внезапно выросшим посреди дороги на последнем повороте. Место оказалось незнакомым, но чем-то неуловимо напоминало затерявшиеся в тени плакучих ив владения Виктора: райские уголки Аналога-2, в которых независимо друг от друга предпочитали отдыхать отец и сын отличались только порядком цен на недвижимость, количеством охраны и титулованностью соседей. Миновав шлагбаум, машина остановилась около роскошного особняка, не нуждавшегося в дешевой голографической бижутерии, прочно вошедшей в моду у представителей среднего класса.

Это у них дом считался самым богатым или на худой конец самым экстравагантным в квартале до тех пор, пока сосед не заработал на 3D-дизайн нового поколения.

Здесь с настоящими материалами работали высокооплачиваемые touch-дизайнеры. В лучах заходящего солнца светлые стены миниатюрного замка приобрели розоватый оттенок. Четыре декоративные башни заканчивались шпилями антенн. Оконца под самыми крышами были слепы и лучше не знать, какие системы безопасности скрывали.

По фасаду сочно-зеленые стебли с резными листьями вились вокруг стрельчатых окон с поляризационными фильтрами, лишившими их дешевого блеска. Слева крутилась винтовая лестница, спускавшаяся с видневшегося балкона верхнего этажа прямо в спокойную воду круглого озера, из которого вырастала западная стена здания. Над песчаной дорожкой перед центральным входом радужными росчерками носились стрекозы.

Рэджинальду вежливо напомнили о необходимости войти внутрь, провели через зал и оставили в одиночестве в небольшой гостиной. Было тихо. На потолке играли тени, отражая мелкую рябь, пробегавшую по водной глади озера. Уровень воды доходил до нижней трети громадного, начинавшегося от самого пола окна. В естественном аквариуме за стеклом уже включили поlсветку, и мимо то и дело проплывали разноцветные рыбки, посверкивая чешуей.

Рэд обернулся на звук шагов.

– Добрый день, Рэджинальд.

Блохин-старший был ненамного ниже Виктора ростом. В светлых домашних брюках и спортивной куртке, наброшенной на плечи, он выглядел чуть более грузным и сутулым, чем в деловом костюме, в котором Рэд видел его в последний раз.

– Здравствуйте, господин советник.

– Я давно хотел побеседовать с тобой с глазу на глаз, капитан, но встреча все время откладывалась, – развел руками Евгений Павлович. – Пусть тебя не удивляет, что приглашение было таким неожиданным, – он улыбнулся, собрав складки морщинок возле глаз, цвет которых Рэд затруднялся определить точно: серо-зеленые, пожалуй. С примесью карего пигмента вокруг зрачков. Непонятные глаза.

– Это большая честь для меня, господин советник.

– Ну-ну. Не то время и не то место, чтобы следовать протоколу, – начальственно-дружеским тоном провозгласил Блохин-старший, – присаживайся. Для начала я угощу тебя виски. Я никогда не пил с пилотами из рейтинговых десяток, только с их руководителями. Так что для меня этот вечер знаковый, так же как и для тебя. Ты уже понял, что нам предстоит серьезный разговор, не так ли?

И Евгений Павлович широким жестом указал на пару кресел, между которыми стоял сервированный столик.

– Да, господин советник.

«Сейчас вербовать начнет, – тоскливо подумал Рэд, усевшись на предложенное место. – Как будто не видит, что из меня стукач никакой. Все! Остался я опять без работы».

– Вот что, Рэджинальд… – сказал советник Блохин, разглядывая тяжелое донышко стакана. – Я хочу поговорить с тобой о капитане Гардоне. Как ты думаешь, что это за человек?

Рэд чуть не поперхнулся и вернул свой стакан обратно на столик – от греха. Но вопрос был риторическим.

– Личность в среде космолетчиков довольно известная, – все так же задумчиво продолжал Евгений Павлович, – можно сказать легендарная и… не удивляйся – почти мифическая. До нашей приятной сегодняшней беседы, я встречался с тобой трижды. Все три раза в совершенно разных ипостасях. Но я так и не увидел того лихого космопроходца, о котором так много говорили в последнее время. Я видел человека, пострадавшего в тяжелом рейде. Я видел списанного пилота, получившего неожиданное и трудновыполнимое задание. И, наконец, руководителя группы, рассказывающего о своих победах на… можно сказать, на светском приеме. Все-таки тот ужин даже для Виктора домашним не назовешь. Может быть, ты объяснишь мне, в чем дело? Угощайся.

– Э-э-э… – промычал Рэд, со скрежетом переключаясь с приготовленного уже объяснения, почему он, собственно, не будет писать доносы для своего благодетеля на рассказ о героях Дальнего Космоса. – Мне кажется этому есть простое объяснение, господин советник. Все дело в том, что космолетчики – особая каста. В их среде кого-то обязательно должны возвести в ранг героя, кого-то – записать в разряд счастливчиков или неудачников. Здесь как нигде имеют значение свои приметы и ритуалы. Был случай, когда пилот орбитальных линий согласился работать со мной только потому, что я случайно произнес имя его корабля вслух, еще не прочитав настоящее название. При таком раскладе обрасти слухами и превратиться в сиюминутную легенду несложно. Попросите любого межпланетника рассказать вам о Великом Приключении – и вам охотно поведают историю о том, как когда-то жил на свете лихой капитан, который выскочил за внешние маяки, заблудился в открытом космосе, случайно нашел дорогу домой и через три дня вернулся целым и невредимым, притащив с собой «золотой галеон», затерянный в Пространстве во времена первых переселенцев. У орбитальников свои сказки. У Дальних разведчиков – свои. Поверьте, имена здесь почти не имеют значения.

– Ты выходил за внешние маяки? – с неподдельным интересом спросил Евгений Павлович, и его лицо на какую-то долю секунды приобрело мальчишеское выражение, которое иногда появлялось у Виктора. Впервые Рэд готов был поверить, что советник президента действительно отец его сослуживца. Магия открытого космоса сотворила маленькое чудо. К сожалению, краткое, как вспышка проблескового маяка.

– Да, сэр, несколько раз, – Рэд благоразумно удержался от снисходительной улыбки. – Заблудиться, действительно, можно. Вернуться в три дня – нет.

– Трудно не согласиться с человеком, который знает, о чем говорит, – заметил Евгений Павлович.

Рэд промолчал. Под пристальным взглядом господина советника он чувствовал себя неуютно, как на допросе в СКБ, но хуже всего – совершенно не понимал к чему клонит собеседник.

– А теперь послушай, что скажу тебе о Гардоне я. В принципе, мне нравится этот парень – удачливый капитан, пилот, каких поискать. Он неглуп, он знает цену дружбе и может многое простить за профессионализм. Он не лишен отваги и благородства и наверняка дамский угодник, – ухмыльнулся Блохин-старший, – но вся беда в том, Рэджинальд, что он мне совершенно не нужен. Вернее, мне нужен не он… Давай выпьем. В древности морякам говорили «семь футов под килем». Наверное, и у вас есть что-то специфическое, за что позволено пить посторонним. Говорят, торговый флот очень любит тост «За рейс и дорогу». По-моему неплохо… Нам подойдет?

– Да, господин советник, – сказал окончательно сбитый с толку Рэд, услышавший вместо ожидаемого: «И потому сейчас мы расстанемся, и ты навсегда забудешь то, что я обещал тебе в кабинете у Пирса» предложение выпить за космофлот. Евгений Павлович с удовольствием отхлебнул виски. Рэд приготовился распрощаться.

– Скажи-ка мне вот что, Рэджинальд… Хочешь ты на меня работать или нет? Ты оказал мне услугу, капитан, и не одну. И даже в случае отказа заслужил право рассчитывать на мою поддержку при трудоустройстве. К слову, шеф-пилот АСП ненавязчиво интересовался, насколько успешно ты прошел испытательный срок… Что ты сам обо всем этом думаешь? Готов ответить?

– Да, господин советник. Мне понравилась идея объединить разные подразделения под одним флагом. Другое дело, насколько я смогу быть вам полезен в новом качестве, – Рэд слегка поклонился.

– Тогда слушай условия, на которых я поставлю тебя фактически руководить Службой правительственного сопровождения, – Блохин старший помолчал, несколько раз провел ладонью по подлокотнику кресла и посмотрел на Рэджинальда в упор, прибив его взглядом к месту. – Тебе придется либо принять их, либо поискать другую работу. На сегодняшний день ситуация такова: Дирс осуществляет общее руководство. Малич, как ты понял – его человек, но его основной задачей со временем станет переговорный процесс и поддержание имиджа организации на должном уровне. Пилоты, маршруты и взаимодействие с сопровождением ВКС достанутся тебе. Итак, условие первое и основное. Мне действительно не нужен капитан Гардон. СПС для него недосягаемая высота. Я слышал, ты восстанавливал право носить родовой герб на форме – вижу, затея удалась. Командор Найвис меня бы вполне устроил.

– Но… Господин советник! Как я объясню…

– Ты ничего никому не будешь объяснять. Шеф-пилот АСП обожает шоу. В Ассоциации сплошь и рядом встречаются игровые имена. К слову, капитан Дэйл с «Эльдорадо», который идет первым в рейтинге Гражданского космофлота – тоже не Дэйл. Так что смена имени как раз никого не удивит, через месяц все привыкнут, можешь мне поверить.

Рэд растерянно замолчал. Он ждал чего угодно, только не этого. Но следующий вопрос советника Блохина быстро вернул его в чувство.

– Во время Второй волны ты воевал на стороне Аналога-2?

– Да, сэр.

– Как долго?

– Пять лет.

– У тебя были правительственные награды?

– Да, сэр. Но после обвинения в дезертирстве и заключения под стражу, меня их лишили… – принялся объяснять Рэд.

– Я знаю, – перебил его Евгений Павлович, раскрыл лепесток наладонника и пробежал глазами по невидимому для собеседника тексту, – награды тебе вернут. Не обольщайся, капитан, не из-за признания заслуг, а для соответствия новому статусу. Я думаю, в список еще и добавится какая-нибудь второстепенная по значимости медаль за ранение. Эпизод с «Зоной-77» в твоей биографии меня совершенно не устраивает. Ходят слухи, что ты был ранен во время боевых действий. Пусть так и будет в окончательной версии.

Рэд пожал плечами, кивнул и в очередной раз закрыл страницу воспоминаний о военном прошлом. Он начал привыкать к непрерывному обстрелу нетипичными вопросами и странными предложениями, но в следующий момент чуть не зажмурился от неожиданности – до того резким был переход.

– Ты состоишь в гражданском браке. Это так?

– Ваш информатор – ярко выраженный оптимист, господин советник.

В полной неопределенности отношений с Клэр только-только забрезжил призрак хоть какой-то стабильности. Несмотря на то, что в недавнем разговоре именно из его уст прозвучало слово «предложение», Рэд не рискнул бы назвать гражданским браком переход от бурных и большей частью спонтанных встреч к небольшим взаимным уступкам и намекам на совместное проживание в туманном будущем.

– В принципе, не имею ничего против твоего выбора, – холодно улыбнулся Евгений Павлович, – мои сотрудники имеют право на личную жизнь. Но для резюме тебе лучше официально оформить отношения. Укрепление института семьи всегда стояло на первых позициях среди великого множества социальных задач. Ты согласен?

– Я работаю над этим, – усмехнулся Рэд, верно угадав, что спрашивали его отнюдь не о согласии с социальной политикой президентской команды Аналога-2.

– И раз уж мы заговорили о резюме – скажу честно. Мне очень мешает твоя инвалидность. А тебе, Рэджинальд?

– А я привык, – зло обронил Рэд.

В течение разговора собеседник методично и цинично перетряхивал всю его жизнь, все ее поворотные пункты и точки отсчета, со знанием дела копаясь в самых ярких и самых страшных эпизодах, как будто выбирал себе в коллекцию новый фильм. Не по содержанию и жанру, а по крикливой аннотации и выдернутым из контекста кадрам трейлера. В конце концов, Рэд почувствовал себя вещью на распродаже, причем вещью с дефектом, которая должна уйти с большой скидкой в виде собачьей преданности новому владельцу, и это его откровенно задрало.

– Я избавлю тебя от документальной составляющей проблемы. Как ты заметил, медперсонал и так не дергал тебя по пустякам, – сказал Евгений Павлович, подчеркнуто не замечая негативной реакции собеседника. – Но. Твои данные будут у доверенного врача базы СПС. Его просьбы о прохождении медосмотра или плановой госпитализации и все рекомендации ты выполняешь как прямой приказ. Если ему в твоем поведении или состоянии что-то не понравится, докладная тут же ляжет на стол адмиралу Дирсу. Это последнее условие, Рэджинальд. Мне кажется, что оно разумно. У тебя в штате будет около трехсот человек, регулярно проходящих жесткий медосмотр и психологический контроль, и цифра не окончательная. Ты не считаешь мои требования завышенными?

– Нет, сэр.

Евгений Павлович взял свой бокал, откинулся на спинку кресла и закинул ногу на ногу. Рэд весь подобрался, готовясь к следующему резкому повороту разговора.

– Я хочу поставить на тебя так же, как в свое время это сделал Пол Дорвард, – признался Блохин-старший. – Я предлагаю тебе новую ступень пьедестала, Рэд. Весьма престижную. В образе капитана Гардона, из которого ты давно вырос, тебе на нее не подняться никогда. Попробуй примерить что-то другое. Ты понимаешь, о чем я?

– Да, сэр.

– Боюсь, что еще не до конца, – покачал головой Евгений Павлович. – Мне кажется, у тебя есть один нереализованный талант, Рэджинальд, кроме уникальных навыков кораблевождения. За то, чтобы его заполучить многие политики отдали бы последнюю рубашку. Любой, кто проработал с тобой хотя бы сутки, готов последовать за тобой за внешние маяки, под огонь и вообще куда угодно… Но это так, лирическое отступление, – перебил он сам себя. – Требования жесткие. За невыполнение – увольнение. Я дам тебе время хорошенько все обдумать. Трех дней хватит?

– Да, сэр.

– Тогда сегодня ты возвращаешься домой. Если соглашаешься – через три дня Дирс ждет тебя в новом качестве.

Рэд вспомнил разнос, учиненный им юной пилотессе «Курьера» за несанкционированный маневр. Один просчет – конец карьеры? Хорошо сказал! И слова оказались пророческими. «Надо было все-таки помягче», – с запоздалым раскаянием подумал Рэд.

Советник поднялся со своего места, давая понять, что аудиенция окончена, и гость быстро последовал его примеру.

– Еще два слова о моем сыне, прежде чем мы попрощаемся, капитан. Надеюсь, ты понимаешь, что это, как и весь предыдущий разговор, должно остаться строго между нами.

– Да, господин советник.

«Ох, черт! Не надо было его брать „Астриксы“ ловить! – подумал Рэд. – Может, меня бы сегодня так не имели, если бы»…

Он не успел закончить мысль.

– Если бы тогда мы были чуть лучше знакомы, – сказал Блохин-старший, – я бы сам Виктора к тебе пристроил.

Рэд тихо ахнул. Никакая выдержка бы не спасла.

– Удивлен? – улыбнулся Евгений Павлович.

– Да, сэр. Простите, но я не понимаю… Да он мне несколько раз жизнь спас! – воскликнул Рэд, забыв и о сдержанности, и о звездном статусе своего собеседника, и о его почтенном возрасте.

Советник устало покачал головой, окинул взглядом растерявшегося капитана и невесело рассмеялся.

– Да я не об этом, Рэджинальд. Я думаю тут счет у вас равный, господа космолетчики. Скорее даже с перевесом в твою пользу, капитан. Я как-то поинтересовался, сколько ребят из его выпуска погибло и пропало через десять лет работы… Из тех, что ходили по бета и гамма радиусам удаленности, а не осели на Аналогах или техстанциях. Ты сделал то, на что у меня не хватило времени и терпения. Виктор повзрослел рядом с тобой. Именно когда встретил тебя и ушел в АСП, он резко изменился. Признаюсь честно, поначалу мне казалось, что в худшую сторону.

– Работая в Пространстве, повзрослеешь, даже если не хочешь, – осторожно произнес Рэд, все еще не веря собственным ушам и ожидая подвоха. – Если бортинженер достаточно профессионален, он с любым экипажем доживет до старости. Еще и товарищам дожить поможет. Я здесь совершенно не причем, сэр. Мы почти ровесники. Я не мог повлиять…

– Не оправдывайся, капитан, – добродушно перебил Блохин старший. – Вот уж чего тебе не дано, так не дано. Представь, что это твой сын сбегает из дома в Космос, – неожиданно сказал он. – Ты можешь вернуть его силой, вот только момент упущен, и возвращение под конвоем ничего не даст. Потому как удрал он от тебя… И пока плачет его мать, каждый лишний час, отданный работе, а не проведенный с ним в парке аттракционов кажется смертным грехом…

«Съездить к Розе, – вдруг ни с того ни с сего подумал Рэд. – Надо обязательно съездить к Розе. Вместе с Клэр, если она не передумает».

– В любом случае, Виктору совсем необязательно знать об этом разговоре, равно как и всем остальным, – сказал советник. – До свидания, Рэджинальд. До Южного Мыса тебя подбросят.

Рэд вышел из дома. Над зеркальной гладью озера догорал багровый закат. На границе розово-голубого и черного небес зажглась одинокая вечерняя звезда. Далекая, как в начале времен. Рэд постоял с минуту и зашагал к поджидавшей его машине.

Глава 13

Десять лет спустя

Кортеж атаковали у самого причала.

Такой наглости от пиратов, или от военизированных группировок недовольных колонистов, или маскирующихся под них секретных подразделений Аналога-1, не ждал никто. Когда у вакуумных причалов разлетелись на тысячи сверкающих осколков два заминированных орбитальных грузовика, ведущий истребитель сопровождения уже входил в шлюз ангара. Тяжелая машина «Флеш» заплевалась огнем маневровых двигателей, выламываясь наружу разнесла в клочья шлюз, и оплавив края образовавшегося проема, вырвалась обратно в безвоздушное пространство, безнадежно опоздав к началу спектакля.

Ведомый истребитель плыл вокруг искусственной луны Винатера в неуправляемом дрейфе. Пилот на вызов не отвечал. Грузовой отсек подопечного «Курьера» как будто выгрызли по периметру гигантские крысы со стальными зубами, по желобкам которых смертоносным ядом стекали плазменные струи. Спасательная капсула вспоротого звездолета пищала аварийным маяком и, кутаясь в рваную пленку защитного поля, неслась прямо на грузовой терминал.

Затмевая местное светило разгонным выхлопом маршевых двигателей, два чужих звездолета разгонялись перед прыжком. БК уцелевшего истребителя «Флеш», яростно рванувшегося в погоню, не смог их идентифицировать – два стремительно таявших факела, украшали виртуальную сферу управления, пока в непосредственной близости от орбитального космопорта Винатера ускорители «чужих» окутывались голубоватым свечением. Преследовавший их истребитель в рекордное время просчитал траекторию выхода в подпространство и на полном ходу влетел в ловушку. Пиратские звездолеты синхронно выключили ускорители, сбросили торпеды и рванули от флуктуации несостоявшегося перехода на полной маршевой тяге, рискуя попасть в гигантские завихрения. Какие перегрузки испытали при этом корабли и пилоты, свидетелям происшествия оставалось только догадываться.

Взрыв наполовину перетекшего в подпространство истребителя дальнего следования с полным боекомплектом создал пространственный водоворот, всколыхнувший сильнейшими возмущениями все тоннельные подходы к Винатеру. Поднятые по тревоге звездолеты собственной охраны станции заметались, обходя место катастрофы. Транспортники и пассажирские суда, оказавшиеся в зоне аномалии, экстренно повыскакивали в обычный космос, прекрасно заменяя собой ложные цели, которые так любят продуцировать бортовые компьютеры военных кораблей во время космических сражений.

Диспетчеры Винатера, в полной растерянности наблюдавшие скачки параметров на рабочих дисплеях, едва успевали разводить запаниковавшие экипажи и удерживать на уцелевших причалах звездолеты, готовые рвануть из опасного участка. К чести диспетчеров надо сказать, что избежать катастрофических столкновений все-таки удалось. Но паника не утихала несколько часов. А неприятности в виде правительственной комиссии, СКБ, многочисленных допросов и убытков орбитального космопорта колонии Винатер только начинались.

Времена, когда Рэд месяцами не мог вырваться с работы больше чем на пару дней, давно прошли. С Адамом Маличем он худо-бедно сработался, поделив сферы деятельности примерно так, как предсказывал когда-то советник Блохин. Последние три года они с Маличем работали по графику, сменяя друг друга, если не было служебных поездок и срочных дел, требовавших присутствия обоих координаторов. Честно говоря, Рэд не думал, что доживет до того времени, когда его почти не будут дергать из дома по любому поводу. Он как раз отключил инком и собирался уехать, когда координаторам доложили о происшествии.

– Два, – коротко пояснил Малич, проведя рукой по ежику волос, и уставился в развернутую схему движения кораблей. – И «Курьер».

Не успевший попрощаться Рэд молча развернулся в дверях. Но отмолчаться в кабинете у адмирала Дирса, который созвал экстренное совещание, командору Найвису не позволили. Более того, ему настоятельно порекомендовали объяснить почему, собственно, поставленный им экипаж не справился с заданием на им же проверенном направлении. В ответ на «не справился с заданием» взорвался генерал Литтон, напомнив, что оба его пилота там головы сложили, сражаясь до последнего, благодаря чему Рэд получил небольшую отсрочку.

Адам Малич мотаться по пространству не любил. Винатер, как впрочем и большинство других направлений, действительно проверял и утверждал Рэд. Но одно дело, когда по маршруту идет личный катер командора СПС – здоровенный космический джип, увешанный оружием не хуже истребителей сопровождения, сыпет позывными и шарит по космосу своей модернизированной поисковой системой, заставляя вздрагивать чужих пилотов. И совсем другое – когда появляется лакомый кусочек в виде звездолета класса «Курьер» с ценным грузом на борту, пусть и в сопровождении «Флешек».

– Как мне расценить ваше молчание, командор Найвис? – спросил адмирал Дирс, когда обсуждение окончательно зашло в тупик, а генерал всем объяснил, кто тут на самом деле главный в подборе кадров военного сопровождения. – Ваша подпись стоит в листе утверждения экипажей наряду с подписью генерала Литтона. Но как вы слышали, он ручается за то, что в сопровождении были опытные пилоты-истребители. Профессионализм пилотов «Курьера» так же не вызывает сомнений. Они действовали строго по инструкции и остались в живых только благодаря тому, что вовремя отстрелились в спасательной капсуле, что делает честь их реакции, но никак не проясняет ситуацию. Последние полтора года число успешных нападений на наши корабли вновь неуклонно растет.

– Вы знаете мою точку зрения, господин адмирал, – сказал Рэд.

Дирс поморщился как от зубной боли. Генерал Литтон с сомнением покачал головой. Начальник отдела внутренней безопасности Юджин Фэйвер пролистал несколько страниц наладонника. Малич сделал неопределенный жест и придал лицу непроницаемое выражение.

– Мы не действующая армия и не военная разведка, – напомнил адмирал. – Наводить порядок в космосе не наша задача. Мы не можем атаковать все звездолеты в радиусе досягаемости, бросая вверенные корабли, как только командиру кортежа померещится опасность. В таком случае мы рискуем потерять много больше, чем просто двух хороших пилотов.

– Тоже немало, – обронил Рэд.

– Мы действительно не можем открыто воевать в нейтральных территориях. Это не обсуждается, – раздраженно сказал Литтон, – в военное время я бы первым поддержал вас, Рэджинальд. Но если правительственное сопровождение начнет стрелять направо и налево, подразделение прекратит свое существование как не справившееся с задачей.

– Я говорил не о войне, – хмуро возразил Рэд, – а о психологии. Вы сделали из пилотов боевых истребителей телохранителей. Они более чем профессиональны, более чем преданы, тщательно отобраны и к каждому из них в отдельности у меня нет претензий. Они действительно лучшие из лучших, генерал Литтон. Но система не работает, потому что ваши парни гораздо больше готовы погибнуть, заслоняя собой груз, чем выжить, поразив противника, как пилоты любого другого подразделения наших ВКС.

– Вы хорошо разбираетесь в психологии летного состава, господин командор, – язвительно заметил Дирс. – Но это не решает проблемы. Оставьте тонкие материи Весте Дамри и займитесь решением конкретной проблемы. Тогда и результаты не замедлят себя ждать. Все свободны. Пригласите мне аналитиков…

Злой как черт Рэд скрыл недовольство за коротким поклоном. Дирса убедить он не мог ни в чем и никогда. Это было безнадежной затеей. Командор Найвис с самого начала не был его человеком. Хотя адмирал признавал некоторые его заслуги и даже относился к своему помощнику с немалой долей уважения, что-то доказать ему мог только другой командор – Адам Малич. Дирс доверял ему куда больше. А Малич не спешил выступать на стороне своего напарника, поскольку существенно проигрывал ему в авторитете у подчиненных. Любой просчет, допущенный Рэджинальдом, он расценивал как небольшую личную победу. Он занимал выжидательную позицию и высказывался в поддержку командора Найвиса лишь в случае крайней необходимости, а именно – когда до признания правоты последнего самим адмиралом Дирсом оставалось полдня.

Рэд шел по коридору и ему казалось, что с формы при каждом шаге сыплются искры. Он уже готов был удивиться, почему молчат датчики пожарной сигнализации, когда его догнал Юджин Фэйвер.

– Нам надо поговорить, Рэджинальд.

– Мы только что поговорили. Следственная группа уже работает. Несколько часов назад я сдал вахту командору Маличу.

– Не здесь. Встретимся через пятнадцать минут в баре на шестом уровне.

– Хотите сказать, что в этом баре нас никто не услышит, господин полковник? – Рэд постарался, чтобы сарказма, который и так вольно разливался в голосе, стало еще больше.

– Именно в этом баре именно через пятнадцать минут нас никто не услышит, – кивнул Юджин, – кроме немногочисленных посетителей. Но мы будем говорить доверительно, а значит негромко. До встречи, командор.

Рэджинальд выругался ему вслед. Коридоры базы СПС сегодня напоминали ему тюремные казематы. Такие же мрачные и такие же бесконечные, они пропахли чужой смертью. Заключенное в них пространство, накаченное затхлым воздухом, словно вымерло от безысходности здесь, в двух шагах от бесконечности космоса. Рэд ошибся этажом, с размаху дав кулаком по панели лифта, и несколько раз глубоко вздохнул, постояв у открытых дверей. Потом старательно вдавил указательным пальцем кнопку с цифрой шесть и направился к месту встречи.

Посетителей в баре не было совсем, если не считать двух молоденьких лейтенантов, которые растворились в воздухе, едва успев отсалютовать разъяренному командору. Начальство сюда заглядывало крайне редко. Небольшое помещение со сглаженными углами автоматизировано засветилось от радости, встречая нового гостя. Цветные пятна поползли по потолку в такт зазвучавшей мелодии, на стенах в беспорядке ожили пейзажи, натюрморты, стереопортреты красавиц и трехмерные переплетения абстрактных узоров. На любой вкус.

Рэд вызвал управляющий блок, стер голограммы со стен, выключил музыку, взял бутылку джина и стакан и уселся за столик у стойки.

– Вы точны, господин командор, а я опоздал, – сказал Юджин на пороге.

Рэд взял для него второй стакан, Фэйвер не стал привередничать и они молча выпили, поминая погибший экипаж.

– Хотели услышать мое мнение, – сказал Рэд, – пожалуйста. Рассчитать синхронную атаку звездолета на входе в подпространство трудно. Осуществить почти невозможно. Эксперты вам об этом уже наверняка доложили. Разговор окончен?

– Мы все расстроены, господин командор, – кивнул в ответ Фэйвер, – я проанализировал нападения за последние десять лет.

– Десять – много, – буркнул Рэд, опрокинул второй стакан и демонстративно взялся за бутылку снова, – организации в том виде, в котором она есть сейчас, еще не существовало.

– Рэджинальд, если вы и дальше намерены продолжать в том же духе – разговор действительно окончен.

– Простите, Юджин, – вздохнул Рэд, – я только успел сказать командору Маличу волшебные слова «без происшествий»… Разумеется, я вас слушаю. Итак, анализ за десять лет показал, что…

Он поставил бутылку на место и сделал паузу, предлагая собеседнику закончить мысль.

– Последнее время – это кто-то из своих, – без долгих предисловий заявил начальник отдела внутренней безопасности. – Или из бывших своих.

– Вполне допустимо. Ничуть не хуже всех остальных версий, но тогда вопрос не ко мне, а к вам, – пожал плечами Рэд. – Чем я могу помочь?

– Озадачиться вопросом, – невесело улыбнулся Фэйвер.

Рэд подумал, что если командному составу летных подразделений Дирс в последнее время устраивает такие разносы, можно только догадываться, каких объяснений и в каком тоне он требует от ведомства, отвечающего за безопасность СПС в целом. Юджин выглядел устало. Он сидел напротив, держа стакан с остатками недопитого спиртного, и кончиками указательного и среднего пальцев другой руки растирал мешки под глазами. Взгляд у него был по-собачьи умный и бесконечно тоскливый. «Если его выхерят, – подумал Рэд, – я останусь один».

– Я озадачился, – сказал он. – В момент формирования Службы здесь были глобальные кадровые перестановки. Но судя по тому, что вы обратились ко мне – последние события дело рук кого-то из летного состава. Вы хотя бы догадываетесь, кто это?

– Нет. Пока нет. У нас есть кое-какие соображения насчет заказчиков и организаторов, но по этому вопросу я сотрудничаю с соответствующими структурами СКБ, и вы мне не поможете. А вот насчет исполнителей… Я хочу отдать вам списки пилотов, которые были уволены или уволились из подразделений, вошедших в состав СПС за последние одиннадцать лет. Запись сделана для вас, никто кроме командора Найвиса ее открыть не сможет, так что забирайте с собой и посмотрите на досуге. Мне не нужны от вас логические выкладки, понимаете? Аналитиков у нас и так хватает. Я хочу поэксплуатировать вашу интуицию, Рэджинальд. И вашу память. Может быть, кто-то вызывал у вас необъяснимые на первый взгляд отрицательные эмоции или простую настороженность…

– Пилот такого класса, как тот, что положил обоих ребят Литтона, не мог вызвать у меня настороженность, – усмехнулся Рэд. – Только уважение. Я вам ничем не помогу.

И он налил себе еще.

– Достойный противник, – уныло согласился Фэйвер, – надо же как красиво звучит, и какое мерзкое содержание… Звездолеты не опознаны. Дешифровщики сейчас этим как раз занимаются. Один предположительно «Демо».

– Давайте поймаем их «на живца». Не знаю никого, кто бы не попался.

– Не раньше, чем убедимся, что на базе нет информатора, – возразил Юджин, протягивая через стол диск, – и не раньше, чем убедимся, что на нашего живца клюнет нужного размера рыба. В мои служебные обязанности не входит помощь патрулям Аналога-2, - он встал из-за стола. – Вам лучше уехать прямо сейчас, Рэджинальд. Проблем у всех нас и так хватает.

– Я уеду, – пообещал Рэд.

Однажды он все-таки прокололся. Прикрывать его от начальства здесь никто не собирался, и господина командора, который уже весьма смутно представлял себе, где находится, не особо церемонясь, препроводили в медотсек. Как оказалось – очень вовремя: его почти сутки приводили там в чувство. После чего его вызвал Дирс. Кожа под рубашкой зудела от густо наляпанных лекарственных пластырей и датчиков дистанционного мониторинга. Рэд не мог смотреть на свет. С координацией и речью у него тоже было не все хорошо. В какой-то момент он подумал, что адмирал дойдет до рукоприкладства. Но Дирс внезапно перестал орать, окинул его взглядом с головы до ног, смачно выругался и выгнал обратно в медотсек. В общем, Рэд огреб все неприятности, какие только мог себе представить, кроме единственной – его не уволили.

Он приехал на Южный мыс под вечер по местному времени и под утро по корабельному стандарту. Клэр бросила сообщение, что будет дома – довольно редкое явление. Осчастливив мужа рождением дочери, она смогла усидеть на месте ровно три месяца. Она жила между особняком Найвисов и своей столичной квартирой, где нередко оставалась ночевать, чтобы не тратить время на дорогу. Рэд – между орбитальной базой СПС и собственным особняком. Он был во многом прав, когда говорил, что им будет не так просто увидеться, чтобы поссориться. А вот то, что Клэр через год отважится родить ребенка, для него оказалось полной неожиданностью. Новость о беременности жены застала его врасплох.

– Клэр, ты спятила, – сказал тогда Рэд. – Какие еще дети?! Сама подумай, ну какой из меня отец? Зачем тебе это надо…

Ждали от него, конечно, не таких слов. Клэр уехала в слезах и не разговаривала с ним, пока до него не дошло, что она это всерьез. Рэд срочно откопал в ящиках стола информдиск с контактами психолога Весты Дамри и два часа паниковал у нее в кабинете, пока его мягко подводили к мысли о том, что дети, которые рождаются у взрослых людей, к тому же состоящих в браке – это вообще-то нормально.

Рэд помирился с Клэр и пересмотрел свое отношение к психологам в лучшую сторону. С Вестой Дамри он с тех пор поддерживал деловые отношения, сам, правда, предпочитал обходить ее кабинет стороной, но советовался с ней, когда дело касалось конфликтных ситуаций, доверял ее мнению и несколько раз принудительно отправлял к ней подчиненных.

В детской спальне на втором этаже горел свет. Значит, Клэр успела заехать за дочерью. Лайза Найвис превзошла родителей и жила сразу между тремя домами: бабушка с дедушкой тоже уделяли ей немало внимания, помятуя о том, сколько не додали собственной дочери. А еще младшая школа полного цикла. И иногда в качестве бонуса миссис Мэй с ее кошками. О-о, эти волшебные кошки, от которых ребенка было не оттащить за уши… Времена, когда кошка была одна, Лайза не застала, потому для нее их всегда было две, а с недавнего времени целых три! Она хвасталась ими перед мальчишками Виктора Блохина как своими и с гордостью демонстрировала боевые царапины, чем вызывала у братьев неприкрытую зависть. У Лайзы Найвис была чертовски насыщенная светская жизнь.

Рэд, надеясь, что дочка еще не спит, не раздеваясь, поднялся на второй этаж. Опоздал. Клэр, еле слышно мурлыкая под нос какую-то ласковую чепуху, как раз укрывала сонного ангелочка. И Рэд, остановленный в дверях сердитым «тс-с-с», вдруг всей кожей ощутил теплую волну, исходившую от женской фигуры, в свете ночника склонившейся над детской кроваткой. Он проглотил комок, прижался спиной к стене и медленно сполз на усыпанный игрушками пол, не отрывая глаз от волшебной картинки, пришедшей из ожившего детства. А может, из еще большей дали, затерянной в пустых комнатах дома, так долго остававшегося мертвым и теперь радостно подхватывавшего каждый звук материнских шагов и каждый перелив детского смеха.

– Всегда так не будет, – прошептала Клэр, обернувшись, и готова была уже лукаво улыбнуться, но улыбка получилась растерянной. – Рэд, ты чего на пол уселся?

Он посмотрел на нее снизу вверх:

– Подойди поближе – узнаешь.

– Ты пил на работе? – недоверчиво спросила Клэр.

– Со Службой внутренней безопасности – это не считается.

– Ничего не понимаю…

Клэр присела перед ним на корточки и заглянула в заблестевшие глаза. Вот тут-то она и попалась. Рэд схватил ее, повалил на пол рядом с собой и принялся целовать, покусывая и дрожа от возбуждения.

– Совсем с ума сошел, – зашипела Клэр, не особо сопротивляясь, когда его рука заскользила вверх по бедру. – На полу в детской! М-м… Маньяк. Ребенка разбудим!

Рэд с усилием оторвался от нее.

– Тогда пошли! Почему я в прошлый раз тебя не застал?

– Не-ет, почему я в прошлый раз тебя не застала?! – полуголая Клэр вскочила, вырвавшись из его объятий, и даже успела изобразить на лице возмущение, пока Рэд вставал с пола.

Пушистый халатик, к которым жена питала необъяснимую слабость, полетел на пол на пороге спальни.

Весь следующий день Рэд кругами ходил вокруг информдиска, который дал ему Фэйвер, находя себе множество оправданий для того, чтобы его не открывать: от желания все утро проваляться с Клэр в постели до обещанного дочери похода в парк аттракционов Мелиссы. Слова господина советника о лишних минутах, проведенных за работой, а не с собственным сыном Рэд как-то уж очень хорошо запомнил. И когда Клэр прямо из парка как угорелая умчалась куда-то на служебной машине, вызвался сам отвезти Лайзу в интернат. Поездка сначала отложилась из-за морского купания, а потом с учетом всех запросов и пожеланий и вовсе растянулась до вечера. В школе им влетело от наставницы за опоздание. Рэд изобразил раскаяние, его великодушно простили, Лайзу увели кормить остатками ужина и отмывать от морской соли, а он, наконец, остался в одиночестве.

Оправдаться больше было нечем.

Рэд вернулся домой и зарылся в папки с личными делами бывших пилотов СПС и тех подразделений, что вошли в нее со временем.

Кого-то он вспомнил тотчас, кого-то не помнил совсем. Пресловутая интуиция молчала, как будто у нее имелся речевой аппарат. И в этот аппарат со всем мыслимым тщанием воткнули кляп. Рэд расплатился за излишнее и напрасное напряжение памяти хорошей порцией бессонницы, уснул только к полудню следующего дня, проснулся уже в сумерках и поймал себя на том, что живет в биологическом ритме бортовых суток. Клэр пропадала на работе. Малич написал, что поиски не дали результатов. За стенами особняка царил вакуум. В камине, который обожали Клэр с Лайзой, полыхала планета Джунглей.

Рэд выключил камин, сел на диван в гостиной, закурил и уставился в приоткрытое окно. От внешней атмосферы дом отделяла только москитная сетка. В нарушенную герметичность бились ночные бабочки…

«Олаф» дважды повторил сообщение о посетителе.

Рэд перевел взгляд с зияющей щели приоткрытого окна на экран домашнего монитора и чуть не свалился с дивана от удивления.

– Пусти его, открой дверь, – сказал он и поднялся навстречу гостю.

На пороге стоял Серж Сент-Фалль.

– Что, господин командор, – улыбнулся бывший штурман, – не ждал?

– Нет, – признался Рэд, пожимая протянутую руку. – Привет. Давно не виделись.

– Здорово, Рэд. Ух ты, седой совсем… Даже как-то непривычно.

Из всего бывшего экипажа «Моники» Рэд встречался регулярно только с Виктором Блохиным, чаще всего по работе. Иногда у них случились семейные вылазки друг к другу. Рэд, кстати, в гостях неожиданно поймал себя на приступе ревности. Маленькая Лайза, которую Виктор назвал длинным именем Елизавета, так и льнула к нему, не переставая лезла на колени и не по-детски кокетничала, бессовестно игнорируя присутствие в компании своего почти ровесника по имени Майкл, его младшего брата и собственного отца.

– Проходи, Серж, – сказал Рэд. – Из безалкогольных напитков у меня только кофе и вода. Все остальное девчонки съели и выпили, пока меня не было дома, а заказывать лень. Или твои вкусы поменялись?

Серж рассмеялся, показав два ряда белоснежных зубов. Хоть сейчас в рекламный ролик, информирующий доверчивых покупателей о новой чудесной зубной пасте. Или даже о новой чудесной зубной клинике. За прошедшие годы Серж Сент-Фалль практически не изменился: обзавелся парой лишних килограммов, которые совсем его не портили и едва наметившимися вертикальными морщинками между ровно очерченными бровями. Одет он был неброско, если рассматривать цветовую гамму и дико дорого, если вглядываться в названия фирм-изготовителей. Рэд вглядываться не стал.

– Наливай, – сказал нежданный гость. – Вкусы не поменялись, но их пришлось засунуть себе в задницу. Процесс питьевого перевоспитания, начавшийся на «Монике» успешно продолжили партнеры по бизнесу.

– Если нам не удалось… – улыбнулся Рэд.

– Вот как раз вам удалось. Наверное, я должен тебя за это поблагодарить. Решения, которые вызревают в головном мозге клиента под воздействием алкоголя, меня вполне устраивают. Если бы не вы, я бы этого так глубоко не знал. И даже если бы знал в теории, вряд ли сумел бы эффективно пользоваться. Так что давай выпьем за встречу и прогуляемся. У меня есть интересное предложение.

– Покататься по космосу под охраной истребителей СПС? – напрямик спросил Рэд.

– Вроде того.

Серж взял в руку предложенный бокал, в котором коньяк жидким янтарем растекся по самому дну и благодарно кивнул. Бокалы тихо звякнули. С бывшего штурмана на секунду слетел внешний лоск, позволяя увидеть прежнего Сержа, склоняющегося над картой маршрута. Рэд моргнул и пошел одеваться.

Они прошлись по ночной набережной Южного мыса. В этой его части преобладали коттеджи с узкими прямоугольниками частных пляжей. В окрестных домах обитали люди не бедные, а следовательно весьма занятые и набережная в обрамлении акаций и светящихся бордюров оживала как правило к выходным. Сейчас она была пустынна. Морской ветер безнаказанно гулял по ней, радостно заигрывая с мачтами освещения, кронами деревьев и одинокими прохожими.

Пустая ротонда светилась в сгустившихся сумерках празднично и немного бестолково. Внутри стоял вендинговый аппарат, минибар, столики с резными ножками и плетеные кресла. Пахло можжевельником. Его ароматные заросли действительно густо покрывали склоны соседних холмов, но внутри запах был уж слишком отчетливым. Даже расположив беседку посреди буйной зелени на берегу моря, хозяева не удержались от использования ароматизатора.

– Если нас прицельно прослушивают – все эти прогулки, конечно без толку, Серж, – предупредил Рэд. – Я тебя слушаю.

Серж уселся, подпер щеку рукой и улыбнулся:

– Сейчас ударюсь в ностальгию, все брошу и буду к тебе в гражданское крыло штурманом проситься. Это твое «я тебя слушаю»… Как будто вахту сдаю. У меня постановщик помех. Купил по случаю.

Он выложил на стол черный прямоугольник, по которому словно ползала живая паутина.

– Хорошее начало, – сказал Рэд.

– Я нашел четвертый контейнер.

Рэда, севшего рядом, аж подбросило, он схватил Сержа за плечо и развернул к себе:

– Как это «нашел»?! И где он?

– Спокойно, капитан, еще «не на борту». Так. Я его вычислил. Собрал все материалы, которые были в открытом доступе. Кое-что узнал по личным каналам, сопоставил полученную информацию. Затем заново смоделировал нашу траекторию отхода. Эта часть работы мне труда не составила. Я до сих пор маршрут наизусть помню со всеми скоростными режимами. Даже не думал, – Серж прикусил губу, – а как сел… Короче, я откалибровал точку сброса, просчитал возможные погрешности по направлению и скорости объекта. Он подойдет к дальней от Альфы границе района Альгарро через три недели, если я не ошибся. Вот тебе координаты квадрата поиска.

– Натика- 24?

– Да. Как отправная точка. А это – вероятные траектории дрейфа.

Серж показал наладонник. Рэд дождался, когда стройные ряды цифр и пунктирных линий перестанут прыгать перед глазами, прогнал фрагмент звездной карты туда – обратно и поднял глаза.

– Похоже, Серж. Очень похоже! Хоть и не верится… Теперь скажи, почему ты пришел ко мне.

– А куда? Я жить хочу. Может, женюсь еще, – усмехнулся Серж.

– Что тебе от меня нужно?

– Оформи мне недельный рейд в СПС как представителю крупного бизнеса, отправившемуся в колониальные территории. Я поработаю штурманом. Пилотом сядешь сам. В сопровождение возьмешь ребят понадежнее. Поймаем груз – разберемся. Можем уничтожить, а можем и поторговаться, имея в прикрытии четыре истребителя. Что скажешь, Рэд?

– Что за корабль?

– Яхта. «Шах-55», ЯДС.

– Ого.

– Купил по случаю с хорошей скидкой, – улыбнулся Серж.

– Такие деньжищи вбухать, чтобы поймать четвертый контейнер и уничтожить. Ну да. Именно так… А не ударился ли ты в политику? – задумчиво спросил Рэд.

– Подумываю. Ты не ответил, капитан.

– СПС – не та организация, чтобы заниматься подобными поисками. И пилот из меня хреновый сейчас. Это тебе не по заданному направлению на командорском катере кататься. Тут творческий подход нужен и склонность к авантюрам. Лет пятнадцать назад я бы согласился.

– Пилот из тебя на все века и времена… – усмехнулся Серж, – но судя по тому, как ты начал оправдываться ответ «нет»?

– Нет, – решительно подтвердил Рэд. – Я в эти игры больше не играю. Старый уже. Хочешь спать спокойно – я могу подбросить информацию господину советнику. Хочешь славы – флаг тебе в руки. Без меня.

– Жаль, – искренно сказал Серж, встал и прошелся по беседке, – я долго думал идти к тебе или нет. Были сомнения, но почему-то мне казалось, что мы договоримся. Уж очень план хорош.

– Не хотел тебя разочаровывать. Ну что, пойдем?

– У меня есть еще одна просьба, капитан. Может себе позволить командор Найвис забыть об одном ночном разговоре со старым приятелем?

– Может, – кивнул Рэд и поднялся, – если старый приятель не развяжет межзвездную войну в погоне за иллюзиями.

– О, насчет этого можешь быть спокоен! – нехорошо засмеялся Серж. – Ты же знаешь, я пацифист.

Вот в этом господин командор как раз не был до конца уверен. Работа в террариуме, который гордо именовал себя высшим звеном руководства космофлота, научила его подозрительности. На какое-то мгновенье Рэда даже посетила параноидальная мысль, что он не дойдет до дома – погибнет от рук случайного убийцы, по нелепому стечению обстоятельств встретившемуся на пути.

Серж проводил его почти до самого коттеджа, попрощался за руку как ни в чем не бывало, и даже вручил подарок для дочери: тонкую золотую цепочку с подвеской дельфинчиком.

– Жену сам одаришь, – улыбнулся он, – а дочери передай от старого друга отца. Пусть привыкает к мужскому вниманию. Прощай, Рэд.

– До свиданья, Серж.

– Оптимист, – хмыкнул Серж, отступил и растворился в ночи, полновластно завладевшей побережьем.

Рэд остановился около дивана, с которого его поднял неожиданный визитер, приложился к оставшейся на столе початой бутылке коньяка и постоял, обхватив голову руками. В ней царил хаос, являвший собой превосходный коктейль из скорби по погибшим пилотам, списка Фэйвера и координат квадрата поиска треклятого четвертого контейнера. «А я еще удивляюсь, почему плохо сплю», – подумал Рэд и побрел в свой кабинет в поисках домашней аптечки. Если командору Найвису и снились кошмары в ту ночь, наутро он их не помнил. Наутро он испытывал непреодолимое как жажда желание пообщаться с Бертом Стоуном.

Берт удивленно улыбнулся, увидев его на экране:

– Добрый день, Рэджинальд, – сказал он в ответ на приветствие, – если вы хотите сказать, что пришла пора выполнять обещания, напомните, сколько ужинов я вам должен. Что-то я запамятовал.

– Не знаю, Берт, – ухмыльнулся Рэд. – В прошлый раз вы как раз хотели проверить одну гипотезу. Быть мне сегодня сытым или голодным зависит от того, каков результат проверки. Давайте для разнообразия я вас приглашу. У меня есть несколько вопросов, – он взглянул на часы, – к завтраку?

– К обеду.

– Пусть будет к обеду. Куда мне подъехать?

– Эта беседа не останется незамеченной, – вздохнул Берт, – вы же понимаете, Рэджинальд…

– Да, я понимаю. Я собираюсь к вам в добровольцы, – хмыкнул Рэд. – Нет, я собираюсь задать несколько вопросов! Вы же говорили моей команде, что не заразиться безумием L-80 невозможно, а мне как раз приснилось, что я снова на планете. А у меня люди в подчинении… До встречи.

Рэджинальд, конечно, предпочел бы узнать планы группы Стоуна в отношении очага поражения в районе Альгарро во всех деталях, но эта сверхзадача была в принципе невыполнима. Тем не менее, Стоун все же обмолвился, что впервые за десять лет разработан четкий план по уничтожению последствий знаменитого прорыва «Моники».

Освобожденные из заточения в спецконтейнерах сгустки «волшебного тумана» L-80 слились в одно пульсирующее пятно, образовав устойчивый очаг поражения. Этого не ожидал никто. Расчеты создателей оружия указывали на быстрое рассевание вещества в космическом пространстве. Но расчеты не учитывали, что сразу три контейнера будут активированы практически в одной точке Пространства. Какое расточительство!

Первое время Берт Стоун надеялся, что как только иссякнут источники энергии самих контейнеров система дестабилизируется и проблема рассыпется в прах, но не тут-то было. Оторванные куски призрачного тела загадочной планеты, подобно отрезанной части дождевого червя, зажили самостоятельной жизнью. Субстанция принялась активно искать себе пропитание, жадно ловя бледные лучи близлежащих светил. Сгусток расползся в объемную кляксу до нескольких миллионов километров в диаметре и имел смертоносный для человека ореол.

Уходя от погони, экипаж «Моники» сбрасывал контейнеры на максимуме скорости своего корабля. Десять лет сгусток несся по пространству с субсветовой скоростью, постепенно приближаясь к Зельде. Голубой гигант щедро раздаривал лучи окружающему космосу, и жутковатое порождение L-80 приближалось к нему, жадно улавливая пока еще слабое дуновение звездного ветра.

Дальше можно было ничего не объяснять. Если Стоун прав и Сгусток действительно научился питаться энергией звезд, с каждой секундой приближаясь к Зельде он становится сильнее. Как именно это происходит, Берт мог представить в цифрах, теориях поглощения энергии и взаимодействия с темной материей, и наверное выразить процесс стройными рядами математических уравнений, но Рэду не нужна была вся эта сверхсекретная доказательная база. Когда Берт смущенно опустил глаза и пробормотал, что даже сотруднику СПС в чине командора он не может раскрывать все аспекты, Рэд остановил его одной фразой.

– Беда уже близко. Я понял.

И Стоун облегченно вздохнул.

– С бедой можно справиться, Рэджинальд. Мы растянем над сгустком э-э-э… экранирующее поле, абсолютную отражающую поверхность. Помните, вам в голову тоже приходила эта мысль, когда вы использовали зеркальное покрытие на поверхности планеты?

Рэд кивнул.

– Иммунитет, кстати, действительно вырабатывается. Пилоты, которые войдут в ореол будут набраны из тех, что уже бывали на планете или в зоне поражения раньше.

Рэд поднял голову.

– Нет-нет, Рэджинальд! О вас даже речи не идет, – поспешно заверил его Берт Стоун. – Ресурсов хватает. После того как рассекретили архивы Аналога-1, у нас в руках оказалась солидная база данных.

– Замечательно. Честно говоря, у меня нет никакого желания туда снова лезть, Берт, – сказал Рэд.

– Тогда почему вы интересуетесь ходом работ? – устало спросил Стоун. Он заметно похудел и осунулся. Волосы поредели и были зачесаны назад, от чего лоб казался еще выше.

На самом деле Рэд хотел убедиться, что в СКБ нашли способ нейтрализации оружия L-80. Причиной тому был Серж. Вернее, четвертый контейнер, который рано или поздно отыщет если не штурман «Моники», то кто-нибудь еще. Кроме всего прочего, оставалась вероятность, что контейнер сдетонирует при столкновении с космическим мусором. Если это случится вблизи какой-нибудь звезды, которая как и Зельда-1 послужит энерготоником для аномального сгустка, человечество получит еще одну проблему Вселенского масштаба.

– Н-ну… Наверное, совесть, – нагло соврал Рэд в глаза собеседнику. – Я некоторым образом причастен к тому, что сейчас твориться в Альгарро. Вы не находите?

– Минимально, Рэджинальд. Если бы Аналог-1 провел испытания самостоятельно, дело кончилось бы намного хуже. Демонстрация состоялась бы не в таком глухом уголке Вселенной. Вы – меньшее из зол, командор Найвис.

– Спасибо, Берт, – невесело рассмеялся Рэд, – вы меня утешили. Но окончательно я смогу спать спокойно, когда узнаю, что запланированная операция по уничтожению последствий прошла успешно.

– Потерпите. Осталось совсем недолго. К сожалению, не могу назвать вам точную дату. Слишком много поставлено на карту. А пока пусть вас согревает то, что привезенные нами образцы дезактивированы. В процессе работы над ними как раз отрабатывалась технология зеркального экранирования.

Господин Стоун откланялся, Рэд остался. Обратно он возвращался на автопилоте, сидя на пассажирском сидении «Хайвея» в обнимку с бутылкой джина. В машине было тесно. Что-то смутное и тяжелое давило на нее со всех сторон, съеживая до размеров игрушечного автомобильчика. И Рэд глотал ароматное елочное пойло в тщетной надежде хоть как-то избавиться от приступа странной клаустрофобии. Впереди мерк дневной свет – Рэд ехал на закат, позади схлопывалось пространство, съеденное сполохами молний отстававшей грозы. И где-то в немыслимой дали Космос с удовольствием играл сейчас смертоносной человеческой игрушкой, волчком запустив ее к голубому гиганту и как ребенок замерев в ожидании чуда.

Рэд уронил недопитую бутылку на пол машины. Темное пятно разливалось из горлышка и расползалось под ногами. Он глухо взвыл от бессилия, перебрался на водительское сидение, выключил автопилот и бросил машину вперед и вниз. Хоть чем-то в этом мире можно управлять! Пробив силовой щит воздушной трассы «Хайвей-М» описал над морем полукруг и, заложив вираж, грохнулся на лужайку перед домом, все еще воя тормозными турбинами. Серо-голубая «Орли» жены, в которую ударилось бронированное чудище класса «Земля-Космос», врезалась в стену гаража.

Клэр все-таки вырвалась с работы и еще не успела убрать машину с площадки около дома. До смерти перепуганная, она выскочила на шум. Скандал получился первосортный. В конце концов, Рэд посоветовал жене купить новую тачку и оставить его в покое, добрался до спальни и рухнул на кровать.

Глава 14

Накануне вечером, проваливаясь в болезненное забытье под звук хлопнувшей двери, Рэд был уверен, что проведет остаток дней в одиночестве. Только на следующий день он протрезвел настолько, что перестал натыкаться на углы и хвататься за мебель, чтобы не упасть.

Вода в ванной вела себя отвратительно. Теплая – обжигала кожу, холодная – промораживала насквозь, так, что сердце в груди начинало ныть и мерзнуть. К тому же набранная в пригоршню, подлая жидкость дрожала в ладонях как студень и мерзко бликовала желтыми отсветами, превращая процедуру умывания в пытку.

Рэд выслушал сообщение «Олафа», кое-как оделся, спустился со второго этажа и привалился плечом к стене. Клэр сидела в гостиной в расстегнутом белом плаще, зажав сплетенные пальцы рук между коленями. Бахрома короткой юбки приоткрывала бедра. Рядом лежал бархатный футляр.

– Откуда это? – Клэр раскрыла ладонь, погладив большим пальцем золотого дельфинчика на цепочке.

– Это… Л-лайзе.

Клэр убрала дорогую безделушку, по-кошачьи плавно поменяла позу, забравшись с ногами на диван, и положила руки на спинку, опустив на них подбородок.

– Ты ужасно выглядишь и все еще заикаешься. Вчера вообще ни слова было не разобрать, – негромко сказала она.

– Спасибо, что н-никого не вызвала.

– Ты все равно не помнишь!

– И так понятно.

Он обнял себя за плечи.

– Рэд, ты с утра свои лекарства пил? Или опять джин?

– Да. Все хорошо. Через п-полчаса будет еще лучше…

Клэр подняла голову и отбросила волосы с лица.

– Что-то случилось?

– Угу. Похмелье.

– Ты не можешь мне сказать или не хочешь?

– Несколько мелких неприятностей одновременно. Ты в-вчера в-все-таки не уехала, да?

– Уехала! – с вызовом в голосе сказала она. Спрашивать, не пришла ли ей в голову мысль вернуться и проверить, как у него дела, было бы величайшей глупостью на свете.

– Клэр… Я…

– Заткнись, Рэд. Терпеть не могу, когда ты извиняешься! Почему-то я чувствую себя виноватой вместо тебя.

Он отлепился от стены, подошел и сел рядом.

– Тогда о чем поговорим? Как прошел твой день?

– Хорошо. Я поболтала с нашей дочерью, которой ты обещал позвонить, и отогнала машину в ремонт. Ты сказал, я слишком часто их меняю, эту я решила оставить, – она кисло улыбнулась. – Наверное, я теперь люблю море не меньше, чем ты. Время там идет незаметно… Зачем я тебе, Рэджи? Я очень слабая альтернатива открытому космосу. Заменить тебе целую Вселенную мне не по силам даже вместе с Лайзой. Кстати, если ты еще раз разрешишь ей прыгнуть с волнореза, я натравлю на тебя инспекторов из «Защиты детства».

– Это был причал. Клянусь. Хвастунишка прыгала с нижней ступеньки.

– Знаешь, Рэд… В том, что ты остался на Аналогах нет моей вины! Почему я должна быть за это наказана…

Она встала так стремительно, как будто это были две разные женщины: та, что сидела исполненная печали и та, что стояла сейчас перед ним – красивая и чужая.

– Клэр, тебе нравится все усложнять?

– До свиданья, Рэд. Что-то тяжело у нас последний год с взаимопониманием. Мне надо подумать, что тебе сказать на все это… Я позвоню.

Рэд ее не остановил. Он уронил голову на руки и какое-то время просидел неподвижно. Потом поднялся наверх, надел форму и вышел из дома, в очередной раз сбежав от пустоты, с завидным упорством и регулярностью предъявлявшей на него права.

И словно услышав знакомую команду, все призраки прошлого стряхнули с себя пыль и кинулись вслед за модифицированным бронированным «Хайвеем» командора СПС. На дисплее дальней связи замигал красный конверт, означающий прием шифрованного сообщения. Рэд глянул на код и обмер. Эту кодировку сигнала в свое время разработал Кейт Фил – бывший радист «Моники». Комсостав пользовался шифром для передачи информации с малых бортовых звездолетов на несущий корабль, когда речь шла о коммерческих сделках, недобросовестных клиентах, подозрениях по поводу предлагаемого груза и платежеспособности заказчика. Это был «язык для своих». Вот уже почти двенадцать лет – мертвый язык. Рэд протер глаза. Дисплей подмигнул ему окном «Дублирование» и выдал повторную порцию абракадабры.

– Дешифровка сообщения затруднена, – сообщил БК, – пожалуйста, введите пароль.

«Допился», – подумал Рэд.

– Нерасшифрованное сообщение перемещено в папку «Архив нерасшифрованных сообщений», – не унимался БК, – Во вновь созданной папке «Архив нерасшифрованных сообщений» одно нерасшифрованное сообщение.

«Точно рехнулся. Вместе с бортовым компьютером».

– Отключить голосовой контакт, – сказал он и нацепил инком. – Виктор, привет. Ты на месте?

– Да, Рэд. Ты что, уже на базе?

– На подходе.

– У вас график поменялся?

– Нет. Я немного раньше. Встреть меня на парковке через час, есть разговор.

Заведя машину в ангар базы СПС, Рэд открыл пассажирскую дверь и закурил, глядя на приближающуюся массивную фигуру Блохина.

– Здорово, – прогудел Виктор, – что случилось?

– Садись.

– Ну сел.

Виктор опустился на сиденье. Амортизаторы кресла недоуменно всхлипнули.

– Тут такое дело… – Рэд вынул изо рта сигарету, переложил ее в левую руку и ткнул указательным пальцем в меню бортового компьютера, – ты на всякий случай н-не… не удивляйся. Если что не так.

– Ну и видок! – поморщился Виктор, выразительно помахав рукой перед носом, – хоть бы побрился. Сейчас тебя быстренько Дирсу заложат. Одного раза не хватило? Что за черт?!

По экрану поползли обрывки букв, пересыпанные крючками и закорючками.

– Кейт пароль как раз перед L-80 менял последний раз. Я не могу вспомнить. А ты?

– Рэд, мне это не нравится, – сказал Виктор.

– Введи пароль! – Рэд повысил голос. – Мне тоже не нравится. Я вообще подумал – померещилось. У тебя-то не было провалов в памяти, ну?

– Ладно, – согласился Виктор. – Давай почитаем.

Он пробежался пальцами по клавишам, и бессмысленные символы, словно начертанные в старинной волшебной книге, начали складываться в слова, повинуясь силе заклинания.

«Звездолет АСП МНК-31 „Квест“ ушел в район поиска. Обрыв связи 22.04 кор. ст. Ты все еще вне игры? Мои позывные: „Шах-55. Яхта дальнего следования“. Координаты „Квеста“ по последнему сеансу связи ниже. Буду рад видеть».

– Сволочь! – едва дочитав, сказал Рэд. – Игра ему! Ну ты ск-кажи, н-не… Ч-черт! Н-не-с-сука, а?

Он затушил сигарету и дрожащими руками полез в пачку за следующей.

– Все же нормально было, – не веря глазам, пробормотал Виктор. – Что такое! С чего тебя так сорвало? Что с тобой творится в последнее время… Рэд!

– Что?

– Ты всю неделю пил?

– Какая разница! При чем т-тут это?!

– Да так, полюбопытствовал… Рэджи, посмотри на меня, а потом на себя – в зеркало.

Рэд несколько раз глубоко вздохнул, задавив нервную дрожь.

– Да, хреново, я знаю.

– Тогда убери сигареты, сосчитай до десяти и вылезай. Пойдем ко мне в кабинет, нечего на парковке светиться. Там поговорим. Прослушки нет, проверено специалистами, – Виктор усмехнулся и вынырнул из машины.

Рэд швырнул сломанную сигарету на опустевшее пассажирское сиденье, сунул пачку в карман и пошел за Виктором.

– Что ж, господин командор, если вы не возражаете, начнем сначала, – сказал Блохин, заняв место за столом. – Садись. Ты как, в состоянии?

Рэд уселся напротив.

– Я в состоянии, Вить, ты же видишь. Бывало хуже. Да не пил я всю неделю! Вчера сорвался.

– Из-за Сержа?

– Да.

– Что он в Пространстве потерял?

– Хороший вопрос. Четвертый контейнер.

И командор Найвис поведал историю о визите старого друга.

– Он знал, что скорее всего я откажусь, Виктор! Все просчитал заранее. И еще до разговора со мной пошел в АСП. Джой у Дорварда уже лет пять или шесть в капитанах. А где еще можно законно нанять быстроходный корабль с рисковым экипажем и не вызвать при этом подозрений? Запасные… в-вариан-т-т-ы… Д-да т-твою мать! – Рэд грохнул кулаком по столу. – Эт-то конч-чится с-сегодня?

– Рэджи, спокойно.

– Да я спокоен! В этот раз именно я и был тем самым запасным вариантом. Если бы еще я чуть раньше об этом задумался! – с досадой закончил он.

– И что теперь? – поинтересовался Блохин.

– Пойду туда.

– Рэд…

– Серж подставил чужой экипаж! – перебил его Рэд. – Потому и вышел на связь. Но в Службу спасения он звонить не станет. Это ж сигнал «SOS», Виктор. Ты что, до сих пор не понял?

Виктор покачал головой, несколько раз стукнулся затылком о подголовник кресла и выпрямился.

– Рэд, не ходи.

– А Серж наоборот меня уговаривал, – рассмеялся Рэд. – Наш штурман всегда верные ставки делает.

– Прекрати или вали отсюда! – скривился Блохин. – Ненавижу, когда ты так…

– Вместо меня слетаешь? – усмехнулся Рэд. – Да нормально все, меня уже отпустило. Я воспользуюсь твоим переговорником, раз ты утверждаешь, что он чист.

И прежде, чем Виктор успел ответить, он нажал вызов:

– Полковник Хальтон!

– Да, господин командор?

– Зайдите к Блохину. Срочно.

– Не бойся, – обернулся Рэд к Виктору, – я пойду не один. С некоторых пор я не очень доверяю Сержу. Как ты думаешь, сколько пушек можно упихать на частную яхту дальнего следования?

– До хрена, – мрачно буркнул Блохин.

Вошедшему Элиоту Хальтону Рэд обрисовал ситуацию кратко и без единой запинки, начав со слов «мне стало известно». Виктор, не вмешиваясь в разговор, барабанил пальцами по столу и очень надеялся, что дисциплинированный и начисто лишенный склонности к авантюрам Хальтон откажется.

– «В любом предприятии по приказу или без него», – напомнил Рэд. – Сейчас тот самый случай, Элиот. Дело пахнет трибуналом. Я вообще должен слить всю информацию в СКБ и спокойно заступить на вахту через сутки. Так что, если ты откажешься, я пойму.

– А если я не откажусь?

– Мне нужен «Гепард», два истребителя сопровождения и «Флешка», на которой пойду я. Командорский катер не годится.

– Линкс и Талис. И я на «Гепарде»? – уточнил Хальтон.

– В идеале.

– Дайте мне один час, господин командор. Номер ангара и платформы, где будет стоять раскодированная машина «Флэш» я вам сообщу дополнительно.

Хальтон стремительно покинул кабинет.

– Ты рехнулся, Рэд, – пробормотал Виктор, – вы все рехнулись. Садись! Влезем в систему слежения, кое-что исправим от имени командора Малича.

– Угу, – рассеянно обронил Рэд, у которого в голове закрутилась восхитительная в своей наглости афера. Он неожиданно схватил Виктора за плечо:

– Нет. Подожди! Подожди. Все будет не так… Где у тебя можно побриться?

– Чего?!

– Я не Серж. Не могу я подставлять людей. Я честно выторгую у Литтона «закрытый рейд». Мы пойдем пиратов ловить! Может, у меня есть свой информатор – кто знает. А наш бравый генерал Дирса только на словах поддерживает, я же вижу, что у него у самого давно руки чешутся. А когда выяснится, что никаких пиратов в помине нет, дело уже будет сделано. Скажу: «Извини, господин генерал, обставили они меня». Хальтон! – позвал Рэд, отмахнувшись от Виктора, приготовившегося что-то возразить. – Планы меняются. Слушай меня внимательно…

– Может быть, Рэд. Может быть, – бормотал Виктор, пока тот спешно приводил себя в порядок, – но отставка тебе гарантирована. Слышишь?

– Слышу, – отозвался Рэд, – не впервой! Ну все, – он пересек комнату. – Сотри информацию в моем «Хайвее», – бросил он, обернувшись на пороге. – Здорово обяжешь.

– Рэд, постой, – Виктор подошел к нему вплотную, – возьми меня на «Гепард». Если вам его действительно дадут.

– Нет.

– Там Джой и Серж, – сказал Виктор, остановил его и развернул, – я тоже с ними немного знаком. Я единственный, кроме спецов Стоуна, кто знает устройство контейнера.

Рэд даже слегка попятился. Голос Виктора звучал раскатисто и хрипло, как приглушенный рык.

– И к тому, что сейчас творится в районе Альгарро, я тоже руку приложил. Не одному тебе кошмары снятся! Так что от грехов отмываться я пойду с тобой, Гардон. Или всех вас заложу к чертям собачьим.

– Виктор, нет. Ты мне здесь нужен, а не на «Гепарде», – сказал Рэд, скинув его руку с плеча. – Если «крот» сольет информацию о нашем передвижении своим, на нас в самом деле пиратов наведут. И контейнер они себе возьмут, не сомневайся. Хорошая идея влезть в систему слежения. Вызови Фэйвера. Тот, кто будет прицельно следить за нашими перемещениями – его клиент.

– Рэд!

– Я не блефую. С последними нападениями на наши конвои и кортежи действительно не все чисто. Не хочешь мне жизнь спасти?

– Вот черт, – пробормотал побежденный Блохин. – Когда ты научился манипулировать людьми, Рэд? За тобой этого сроду не водилось!

– Десять лет на этой работе, – хмыкнул командор Найвис и вышел за дверь.

По вытянутой эллиптической орбите корабль несся вокруг Натики-24, как будто стремясь уйти дальше, и еще дальше, вырваться в открытый космос, где можно бесконечно долго мчаться навстречу неведомым мировым пространствам. Так долго, что тебя перестанут искать, а потом помнить. Через тысячи лет потомки тех, кто строил звездолет, уже не идентифицируют его при встрече… Символы АСП МНК-31 «Квест» сотрутся с бортов, превратятся в нешифруемую бессмыслицу. Утратить принадлежность к человеческой расе, стать частью Вселенной и обрести свободу в самом высшем значении этого слова…

Если бы маршевые двигатели отработали чуть дольше – так бы и произошло. Но удар, пришедшийся в самую середину корпуса смел верхние палубы, сломанными шпильками разметал гигантские лапы наружных захватов и огненным вихрем прорвался к двигательным установкам. И неприметная звездочка Натика-24 заполучила железный астероид, удалявшийся по невероятно вытянутому эллипсу, чтобы вернуться для нового витка.

– Лидер группе, – сказал Рэд. – «Квест» не вызывать. Камуфляж и защиту переговоров не снимать. Мы здесь не одни. Считаем координаты по предполагаемому курсу «Квеста» с учетом направлений разрешенных прыжков. Он не мог идти от Аналогов, Первый? Мы не откатимся назад?

– Я Первый. Не думаю, – сказал Элиот Хальтон. – Траектория неуправляемого дрейфа была бы совсем другой. «Квест» кого-то ждал. Точнее планировал подождать. Судя по характеру повреждений – его на выходе из подпространства огнем накрыли. Они не успели даже орбиту маршевыми скорректировать. Ангар и трюм получили минимум повреждений по сравнению с верхними палубами, двигательными отсеками и ходовой рубкой. Если кто-то из команды уцелел – они там.

– Закончена обработка запроса, Лидер, – доложил Брайн.

– Большой разброс по предполагаемым направлениям прыжков, – отозвался Стивен.

– Вижу. Идем двойками, – предложил Рэд. – Поищем того, кого дожидался «Квест». «Гепард» со мной.

– Да, сэр.

Пространство рассыпается за бортом, собирается концентрическими складками и исполинским чулком надевается на нос истребителя. На обзорном экране одна страница звездного атласа сменяет другую. «Летучая рыба» – называется перемещение сверхкороткими подпространственными переходами. Так летать умеют только ВКС – на военных звездолетах стоят нейтрализаторы действующих возмущений.

«„Летучка“ – военная штучка»… Похоже на детскую считалочку из тех, что разучивали Клэр с Лайзой, когда та была совсем маленькой.

Радары едва успевают за непрерывно воющими ускорителями. В окне технических параметров вспыхивает сообщение «Секторы с 13 по 23. Сканирование. Нет объектов земного происхождения».

Чувствуется перегрузка и немного сбоит виртуальный контроль, как будто ветер дует на раскрытую книгу с нарисованными точками звезд…

«Секторы с 24 по 34. Сканирование. Нет объектов земного происхождения».

Если бы «Квест», выскочив в обычное пространство, не оттормаживался, а нырнул в следующий тоннель перехода – он бы ушел.

Но гражданским пилотам нет смысла сажать энергоресурс и испытывать свои корабли на прочность, а бортовые компьютеры на скорость обработки данных. Вселенная… она же бесконечна. Что ей стоило разок перевернуть страницу звездного атласа перед носом звездолета АСП.

– Я Первый. В секторе 41 нет визуализации прямо по курсу!

Рэд на несколько секунд отключил виртуальный контроль и посмотрел в растекавшуюся впереди черноту, которую транслировали камеры внешнего обзора.

– У меня то же самое, – сказал он. – Я думал локацию перезагрузить, но похоже, мы на месте. Группа, отсканировали сектор? Мы здесь одни?

– Я второй. Нет, сэр! – откликнулся Стивен. – Есть два «сторожа». Тип «Меченосец». Один у пятна, второй ходит по границе системы.

– Кого они здесь охраняют? – успел спросить Брайн.

В слепой зоне внутри стертого чернотой куска пространства, словно выхваченные из мрака фотовспышкой мелькнули два нечетких силуэта, отливающих серебром защитных полей.

– Сэр, вы видели?! – спросил Элиот Хальтон.

Радары «Гепарда» и истребителей «Флэш» снова ослепли.

– Да, Первый, – сказал Рэд. – Лидер – группе. По звездолетам, находящимся в секторе – огонь на поражение. Не упустите дальнего сторожа. Если подойдет яхта «Шах-55», ее пока не трогать – блокировать, чтоб не ушла. В слепую зону не входить. Не приближаться к ней, ясно? Я сам.

– Принято, Лидер, – сказал Хальтон.

Истребитель командора прошел вдоль слепого пятна, словно приглядываясь, развернулся и погрузился в странное ничто, последовательно съевшее нос, корпус, корму и даже свечение маневровых двигателей. Звездолет ИДС «Флэш-Лидер» пропал с радаров.

Стив с Брайном сцепились с «Меченосцами».

«Гепард» пошел по краю аномалии с выключенными позывными и ходовыми огнями и пока не ввязывался в бой.

«Ну давай еще разок, раз такой смелый», – сказал Рэд в темноту, засыпанную предупреждениями сигнальных систем истребителя.

И словно услышав, одна из машин, находящихся в облаке, обнаружила себя, открыв по другой огонь из легкого лучемета. Изголодавшийся без информации с периферии ответчик «Флэшки» опознал корабли: малый бортовой звездолет «Квеста» и «Демо» – одиночник, напоминавший формой летучую мышь. Стрелял «Демо». Силовое поле катера среагировало на болезненные, но безвредные укусы тусклыми вспышками.

Рэд скорректировал курс, чтобы оказаться на одной прямой с неуправляемо плывшим капитанским катером «Квеста» и пиратским одиночником.

Тьма мгновенно окутавшая машины, как только замолчали орудия «Демо», казалось, стала еще непрогляднее.

Рэд улыбнулся ей как старой знакомой. В наружных захватах капитанского катера он успел рассмотреть помятый куб четвертого контейнера. И узнал беспроглядный мрак. Именно такой встречал его на посадочной площадке планеты Миражей. Экипаж МНК-17 тогда здорово трухнул, когда увязнув в чернильной ночи, померк свет самых мощных прожекторов.

Пилот пиратского «Демо» вряд ли так хорошо понимал, с чем столкнулся. Но не прекратил погоню. Убедившись в отказе локационных систем, он методично простреливал пространство, задействовал самую «нежную» из своих пушек, пока не наткнулся на сбежавший звездолет Джоя.

Везучий ублюдок…

Рэд воспользовался чужой находчивостью, став по другую сторону от катера. Сейчас он был вынужден двигаться быстрее противника. Кто первый поймает катер «Квеста» на захват звездолета – тот и выиграет. Рэд проигрывал. Он успевал подойти, даже захватить малый бортовой звездолет, но не вытащить из миража. Если «Демо» выстрелит в неповоротливую сцепку, не спасут даже силовые поля ИДС…

– Джой! – сказал Рэд в инком.

Он невольно понизил голос, хотя знал, что если защита канала не сработает в пространстве с измененными свойствами материи – эта мера предосторожности уж точно ни к чему. На L-80 связь работала. На Файре ее не было, но Джой его слышал. Услышит и сейчас.

– Джой, отзовись! Это Гардон. Я знаю, ты ушел с «Квеста» на капитанском катере. В перестрелке вы повредили контейнер. Это просто миражи, Малыш. Давай, ответь мне.

– Капитан… – прошелестело в динамиках.

– Да. Отлично.

– Так… не бывает, Шаори… Его здесь нет…

Парень бредил. Он то ли разговаривал с мертвым напарником, то ли с каким-то человеком, существовавшим лишь в его воображении. Рэд лихорадочно подбирал слова:

– Джой, слушай меня внимательно. Надо, чтобы ты бросил машину вниз: направление по оси я сейчас передам. Видишь?

– Курс Натика-24… Место встречи…

– Нет, Джой. Смотри на пилотажный дисплей.

– Я… не… вижу… Здесь туман и смерч…

– Ернуда. Все очень просто. Двинешь машину по вертикальной оси. Давай, Джой, соберись. Разворачивай маневровые в потолок и убирайся оттуда!

Рэд облизнул губы и активировал систему наведения. Раскрылась надфюзеляжная турель. Стволы носовых пушек бесшумно выдвинулись вперед, аккумулируя в себе максимум энергии.

– Голосовой контакт в режим дублирования команд, – приказал он, краем уха услышав подтверждение БК «Флешки».

Расстояние между звездолетами сокращалось. «Демо» пристрелялся в последний раз и уверенно пошел на сближение.

– Старт, Джой! Не спать! – рявкнул Рэд, поймав в перекрестья прицела смазанную тень его звездолета.

– Нет захвата цели, – сообщил БК.

«И не надо, – подумал Рэд. – У нас другая цель».

Капитанский катер «Квеста» развернул маневровые двигатели, дрогнул и стал медленно, слишком медленно, проваливаться вниз относительно той невидимой линии, по которой словно бусины по натянутой струне скользили, сближаясь, все три машины.

Рэд вывел на максимум экран-генераторы и дал газ на маршевые двигатели. Тяжелый истребитель встряхнулся, как будто очнулся от дурного сна и прыгнул вперед.

Защитное поле ударило по еле ворочавшемуся катеру «Квеста» словно теннисная ракетка по мячу. Защитные поля звездолетов соприкоснулись. В затушеванном космосе, выдав их местоположение, полыхнул световой всплеск.

– Угроза столкновения со звездолетом потенциального противника. Недопустимая дистанция, – предупредил БК ИДС.

Катер вывалился с линии стрельбы. «Демо» дернулся, заискрил движками. Но среагировать и уйти в вираж или атаковать, опередив ИДС «Флэш», было за пределом человеческих возможностей.

– «Флеш», смена цели! Залп!

Рэд атаковал в лоб.

Вспышка разорвала даже эту черноту, жадную до дармовой энергии. Тьма треснула и испуганно поползла куда-то вбок, в уютную глубину космоса, вслед за контейнером, сорвавшимся с манипуляторов катера, подальше от стальных монстров, изрыгающих огонь.

В виртуальной сфере управления просветлело и прекратилось заполошное перемигивание сигнальных систем. Перекрестья и концентрические круги системы наведения простреливали ближний космос, выискивая цели.

Неуправляемый «Демо» разваливался и плавился в аннигиляции.

Катер «Квеста» не отзывался.

– Надо кого-то живым взять! – спохватившись, крикнул Рэд в инком. – Группа, вы отработали по сторожам?

– Да, сэр.

– Второй Лидеру. Дальний сторож. Цель уничтожена, – лаконично доложил Стивен.

– Третий Лидеру. Ближний сторож. Цель уничтожена, – повторил за ним Брайн.

– Черт… Хорошо, я понял. Принято. Первый, у тебя аварийная стыковка с катером «Квеста». Даю пеленг. Звездолет не управляется. Пилот на запросы не отвечает. Разворачивай медотсек. Слышишь, Первый?

– Да, сэр. Выбираю оптимальную траекторию сближения. Я его вытащу, – заверил Элиот Хальтон.

– Я третий. Наблюдаю поврежденную спасательную капсулу с «Демо». Подгоню ее на «Гепард»? – спросил Брайн. – Есть небольшая вероятность, что пилот уцелел.

– Да, давай с левого борта, – согласился Рэд, отключил интерфейс прицела и запустил автодиагностику. – Я с правого подойду. Второй – на патрулирование сектора.

– Да, сэр, – подтвердил Стивен.

«Так себе выстрел, – усмехнулся Рэд про себя, наблюдая как перезагружаются системы локации и ориентации „Флешки“. – Квалификация безнадежно утрачена. Я думал, я „Демо“ в пыль размолотил, а он отстреливается, уворачивается и спасательные капсулы сбрасывает. Дерьмо высокотехнологичное»!

Рэд заблокировал систему управления огнем и пошел на сближение с десантным штурмовиком.

«Гепард», предназначенный для прорыва к вражеским звездолетам и высадки десанта имел несколько стыковочных узлов. Элиот Хальтон состыковался с капитанским катером «Квеста» и, дав разрешение на стыковку двум истребителям, превратил штурмовик в конгломерат из уцелевшей и поврежденной техники.

Лязгнули шлюзовые замки, Рэд вылез из пилотского кресла и встал у люка переходника. В эфире царила тишина, за спиной слабо светились обзорные экраны ИДС «Флеш», ушедшего в энергосберегающий режим. С противоположного борта «Гепарда», сдав спасательную капсулу в наружный приемник медицинского блока, швартовался истребитель Брайна.

Дверь с шипением поехала вверх. Рэд, пригнувшись, нырнул в открывшийся просвет, ступил на борт «Гепарда» и оглянулся на массивный тамбур, скрывавший раздвижные механизмы и мощные лазеры, предназначавшиеся для вспарывания обшивки. Для стыковки в штатном режиме они, к счастью, не требовались.

Компоновку вспомогательных помещений «Гепарда» Рэд представлял себе смутно. Это панель управления он помнил так, что и сейчас сориентировался бы там с закрытыми глазами. Внутри оказалось достаточно просторно. Вглубь звездолета вели широкие проходы, спроектированные так, чтобы в них могли развернуться бойцы в тяжелой броне. Медотсек Рэд нашел со второй попытки, столкнувшись в дверях с Брайном Линксом.

Брайн учтиво притормозил, пропустив командора вперед.

– Жив? – с порога спросил Рэд у Хальтона, сидевшего за медицинским пультом.

– Капитан «Квеста» – пока да, – подтвердил Элиот, поднявшись навстречу. – Но кибердоктора заклинило на словах «Необходима квалифицированная помощь». Мы можем выходить на связь, командор?

– Нет.

Рэд сделал шаг вперед. В реанимационном боксе, рассчитанном на трех пациентов, было тесно. У входа стояли две роботизированные тележки для транспортировки пациентов. «Гепард» легко брал на борт взвод бойцов, закованных в экзоскелеты. А роботизированных тележек, которые могли доставить таких пострадавших от приемных люков или стыковочных тамбуров к месту оказания помощи, оказывается, всего две. Мест в медотсеке – три. Означало это, что у остальных бойцов взвода выбор был невелик – либо умереть, либо победить.

Центральная функциональная кровать превратилась в саркофаг из-за спущенного с потолка автоматического комплекса реанимации, полностью скрывавшего человеческое тело. Вспоротый скафандр со знакомой эмблемой из переплетенных ромбов и капитанским шевроном лежал на полу. Нервно пищала сигналка мониторинга. На медицинском дисплее прыгали строчки параметров, то и дело вспыхивая красным.

– А пилот «Демо»? – обернулся Рэд к Хальтону.

Элиот Хальтон кивнул в угол.

У него был такой взгляд, что Рэд и Брайн, не сговариваясь, обогнули громоздкий саркофаг, хранящий угасающую жизнь капитана АСП Джоя Ива, и протиснулись ко второй функциональной кровати. Над натянутой пленкой, скрывавшей человеческое тело, еще висел диагностик, но на табло прибора светились только дата и время смерти.

– Господи… – выдохнул Брайн, откинув пленку с лица.

Из-под руки загрустившим солнечным зайчиком выскользнуло рыжее колечко.

– Айна.

Какая невероятная сила заключена человеческом имени… Космос взорвался миллионами радостных рыжих солнц. Девочка, растворявшаяся в пространстве, жившая полетом, дышавшая звездным туманом, которой очень давно случайно встретившийся на пути капитан рассказал о великой игре увлекательной и жутковатой, с уровнями для избранных, где нет никаких правил и… И она уверовала, услышав лишь то, что хотела слышать.

«Я Второй. Зафиксирован выход из подпространства. Звездолет ЯДС „Шах-55“», – раздалось из динамиков.

Хальтон поставил Стивена, оставшегося патрулировать район, на громкую связь.

«Сопровождаю. Жду указаний, Лидер».

– Господин командор? – сказал Брайн.

– Рэджинальд, прибыла яхта, о которой вы говорили, – негромко повторил Элиот Хальтон.

– Я слышал. Выходите на связь с Литтоном. Доложите ему обо всем, кроме прибытия яхты, – глухо сказал Рэд. – Возвращайтесь к Натике-24. Свяжитесь со Службой Спасения. Спасателей встретить у «Квеста». «Гепард» идет в стыковке с катером.

– Да, сэр.

– Брайн, вы со Стивеном прикрываете сцепку, меня не ждите. С «Шахом» я один на один… поговорю.

Перед глазами все потускнело. В левом виске противно пульсировала боль. Рэд поднял руку, выдернул из реанимационного блока над головой переносной инжектор, «выстрелил» себе в шею и вышел за дверь, все еще держа аппарат в опущенной руке.

Из великого множества космических кораблей немногие унаследовали изящные обводы морских и воздушных предшественников. Яхты дальнего следования принадлежали как раз к этой немногочисленной категории и полностью оправдывали свое название. Приближающийся звездолет имел вытянутый корпус и надстройку, оканчивающуюся металлической крестовиной антенн дальней связи. Короткие крылья уравновешивали конструкцию, придавая ей сбалансированный, законченный вид, и издалека корабль напоминал надвигающийся на наблюдателя парусник, или даже гребное парусное судно, что-то вроде галеры с веслами, поднятыми из воды перпендикулярно корпусу. Только у этой «галеры» на концах весел периодически выстреливали и втягивались обратно длиннющие стальные усы дополнительной системы ориентирования.

Рэд отстыковался от «Гепарда», отменил режим маскировки, двинул звездолет навстречу «Шаху-55» и дал в эфир позывные.

– Ты прямо как призрак – являешься из ниоткуда, – сказал Серж.

– Призрак на Натике вертится. Видел уже? Доволен?

– Рэд, я только подошел, – в голосе Сержа зазвучало плохо скрытое раздражение, – дай картинку, надоело твоим монстром любоваться!

– Красивая яхта. Всю жизнь о такой мечтал, – Рэд притормозил и поменял на обзорном экране изображение звездолетов на изображение пилотов. – Ты их навел? Подстраховаться решил, на случай если Джой облажается?

– Кого «их»? – Серж удивленно изогнул брови, взглянул куда-то в сторону и хмыкнул.

– Кому-то сегодня не повезло… Ты здесь не один?

– У них приказ себя не обнаруживать.

– А я думал у меня радары барахлят.

ЯДС «Шах-55» двинулась вперед, в лоб тяжелому истребителю «Флэш», красовавшемуся прямо по курсу. Расстояние между кораблями сократилось до десяти километров. Они медленно вращались друг вокруг друга, выполняя команды системы разведения объектов.

– Ну и? – спросил Серж.

Рэд рассказал все, что успел понять и увидеть, реконструировав схему развития событий. Выследив «Квест», пираты дождались, пока Джой, на капитанском катере ушел за контейнером и хорошенько позаботились, чтобы ему некуда было вернуться. Пушки «Квеста» не стали бы серьезной угрозой для трех хорошо вооруженных звездолетов, а вот антенны дальней связи и тридцать человек команды, готовых засвидетельствовать нападение на капитана и передать сообщение на ретрансляционную сеть – вполне.

Обезопасив подход, пираты взялись за Джоя. Переговоры с позиции силы ничего не дали. Капитан «Квеста» открыл ответный огонь. А затем пилоты «Меченосцев» и «Демо» натолкнулись на вовсе непреодолимое препятствие. Загнанный в угол Джой сбил замки и активировал контейнер. Либо контейнер повредили в перестрелке случайно. Как бы то ни было, катер как осьминог, выпустивший чернильный заряд, пропал в облаке непроглядного не пойми чего.

Возможно, Джой выиграл бы эту партию, зная, что времени у пиратов в обрез: обрыв связи с «Квестом», конечно не сигнал «SOS», но тоже хороший повод объявить корабль в розыск. И «Шах-55» был на рядом. К несчастью за штурвалом «Демо» сидела умница Айна, сообразившая, что там, где нет ничего, все же есть способ найти звездолет, обстреляв пространство и отследив траекторию отклонения выстрелов.

Увлекшаяся пилотесса «Демо», уже практически держала добычу в руках. Защищенная снаружи двумя звездолетами огневой поддержки, она представить не могла, что в чернильную жуть может влезть кто-то третий.

– Я пиратов не наводил. Не хочешь – не верь, – сказал Серж, выслушав краткий пересказ. – Да, у меня в кармане был контракт с Джоем, когда я к тебе приходил. Не совсем легальный, это верно. Но это не убило бы «Квест». Где-то крыса. Или среди моих… друзей. Или в экипаже Джоя.

«Кругом крысы», – усмехнулся про себя Рэд.

– Цивилизация крыс. Что мы делаем в космосе…

Серж задумчиво поднял глаза на бывшего командира и как-то странно улыбнулся.

– Слушай, Рэд… А не остались ли мы все тогда на L-80? Может, мы до сих пор мысленно плутаем в миражах, лежа вповалку где-нибудь в тамбуре Центральной? Интересно, каким по счету я умер… Скажи, что ты не задавал себе этот вопрос.

– Этот не задавал.

Черный траурный шелк чужих кошмаров заструился по экрану вниз, на металлический пол кабины… Рэд вздрогнул и украдкой бросил взгляд на пристроенный рядом с креслом инжектор. Что за начинка у этой адской машинки?! Скорее Рэд поверил бы, что лежит в клинике Клайна и смотрит бесконечный сериал про полеты в космос.

Штурман оторвался от спинки пилотского кресла, в котором сидел и подался вперед к экрану, приблизившись настолько, что Рэд отклонился и стал крутить настройки, намеренно не встречаясь с его пристальным взглядом.

– Живых на «Квесте» пусть вспомогательные службы ищут, – сказал Серж. – Артефакт потерял для меня ценность – его теперь тайно не перевезти. Мне все равно назад дороги нет. Меня вычислят по переговорам с «Квестом».

Голос слегка дрожал от возбуждения.

– И что ты предлагаешь? – спросил Рэд. – Отпустить тебя на все четыре стороны?

Серж скривил губы.

– Тебе – только промолчать. Это называется «концы в воду».

В словах бывшего штурмана, конечно, присутствовала толика здравого смысла.

– Если ты нырнешь туда, ты уйдешь от радаров, – нехотя подтвердил Рэд. – Мы наткнулись на пятно случайно. Чтобы найти его с помощью систем обнаружения надо знать, что искать. А что потом?

– Если кто и заблудится в пространстве, отдрейфовав с облаком в глубину района Альгарро, то только не я. В любом случае новый план лучше прежнего. Почему бы ему не следовать?

– План так себе, – сказал Рэд. – Идем со мной. Информация стоит дорого. Сдашь тех, кто за тобой стоит – купишь свободу.

– Недолго проживу, – сказал Серж. – Я рискну.

Он отключился прежде, чем Рэд успел возразить.

Заработали маневровые двигатели яхты дальнего следования. Звездолет, похожий на морской парусник, развернулся, окутался свечением защитных полей, раскрыл конусы двигателей маршевой тяги и стал стремительно удаляться вслед за дрейфующим в пространстве чернильным пятном. Отличная мишень. Рэд с минуту помедлил, выругался вслух и убрал интерфейс прицела.

Глава 15

Он догнал Хальтона и истребителей, которые вопреки приказу не спешили покидать район. Все это время они как бы разгонялись…

– Лидер группе. Возвращаемся к «Квесту», отключить маскировочные системы, – сказал Рэд. – Связались с генералом? Что в итоге прозвучало в докладе?

– Да, сэр. Пираты совершили нападение на звездолет АСП МНК-31 «Квест». Ликвидированы. Отправлен запрос в Службу спасения. Есть предположительные координаты четвертого контейнера. Контейнер поврежден. Угроза возникновения аномалии в Пространстве. Все. Сейчас здесь станет не протолкнутся.

– Хорошо. Как там в медотсеке дела?

– Неважно, – сказал Хальтон. – В себя он не приходил, но несколько раз повторил одно и то же имя. Шаори Сайола. Вам оно что-нибудь говорит, господин командор?

– Нет.

– Мне показалось, что капитан Джой Ив обращался к вам, когда его произносил. Что-то говорил о вашей встрече.

– Ничего не понимаю. Только это имя и мое? – спросил до крайности озадаченный Рэд.

– Сейчас гляну мониторинг медблока… «Северо-запад-Z» дважды. Все. Больше ничего нет. На данный момент он в медикаментозной коме. Я переслал вам аудиозапись.

– «Северо-запад-Z»… – задумчиво повторил Рэд, прослушав бессвязную речь Джоя. – Что-то знакомое. Где я мог это слышать?

– Это же космопорт Земли-1! – подсказал Элиот Хальтон, остававшийся на связи.

– Точно! Вот что, группа… Ваш новый Лидер – «Гепард». А я тут еще «пиратов ловлю». Район поиска с вами не обсуждал, – Рэд усмехнулся, – не доверяю никому – времена тяжелые.

– Возьмите сопровождение, господин командор, – предложил Хальтон.

Но Рэд отказался.

* * *

«Почему бы нет»? – в итоге сказал Стивену Талису полковник внутренней СБ Юджин Фэйвер. Действительно, почему бы нет? Айна рвалась в космос больших скоростей и дальних рейсов, об этом все знали. Ей было дано больше, чем любому из парней эскадрильи «Флешек» – об этом тоже все знали. Но посадили ее в почтовую ракету. Четыре года подряд заваливали в Военной академии на этапе собеседования. Стивен попробовал представить, как могла плакать Айна. Наверное, у нее краснел кончик носа и ярко проступали на щеках обычно едва заметные веснушки, и слезы предательски текли по щекам, оставляя тоненькие мокрые дорожки. Такая девчонка как Айна не могла рыдать навзрыд, по-бабьи завывая и вслух жалуясь на судьбу неведомому собеседнику.

С тех пор, как чиновничья скотина в генеральских погонах, раздевая ее взглядом, с гаденькой улыбкой объявила, что космофлот Аналога-2 в ближайшее время не планирует создание женских истребительных батальонов, она наверное больше не плакала никогда. Только летала, до последнего вздоха преданная тем, кто ей этого не запрещал. Что она видела в последние секунды, кроме взорвавшегося огненным вихрем пространства? Если вся жизнь действительно пронеслась у нее перед глазами, в хороводе лиц и событий мелькнуло среди прочих лицо лейтенанта Талиса.

Вскоре после похода за «Астриксами» Айна уволилась из курьерского подразделения, где в связи с переподчинением СПС начались серьезные кадровые перестановки. Подразделение внезапно вышло из тени и превратилось в чертовски привлекательное место службы. Говард Гринсвелл вынужденно ушел на пенсию. Айну, за которую некому было замолвить словечко, вывели в резервный состав.

Больше Стивен о ней ничего не знал, с тех пор они не встречались.

Он мысленно поменял местами погибших и выживших, покачал головой. Легче не стало. Исход боя был предрешен. Если не Рэджинальд на «Флэшке», то Элиот на «Гепарде». Или Брайн. Один из них ее бы точно достал. Так что господин командор сделал грязную работу, которая, между прочим, могла и самому Стивену выпасть – самое время выпить за удачу…

Кто-то подошел и встал у него за плечом.

– Не сейчас, Стив, – негромко сказал Элиот Хальтон и отменил заказ в управляющем блоке бара. – Наш командор как-то попался на пьянке, говорят, Дирс публично грозился его на каботажных перевозках в Бете сгноить… А ты – не Рэджинальд. Тебя он еще не туда отправит. Пойдем.

– Он вернулся? – спросил Стивен.

– Нет. Приехал Артур Дэйв. Хочет с нами побеседовать с глазу на глаз.

* * *

Коды доступа – звание – пушки… У Рэджинальда был с собой универсальный триединый ключ, который открывал любые двери любого космопорта исследованной части Вселенной. Но случая воспользоваться служебным положением ему так и не представилось. Старенькая система охраны Земли-1 понятия не имела о том, какой камуфляж изобрели далекие потомки ее первых жителей, прочно обосновавшиеся на Аналогах. Беспрепятственно посадив звездолет в лесочке за ограждением взлетного поля, Рэд подумал о том, что забытая всеми, кроме школьных экскурсоводов планета, должна была бы стать раем для контрабандистов. Если бы не удаленность от основных торговых путей. Когда здесь заново отстраивали космопорт, надежда вернуть планете статус полноценного транспортного узла, каким Земля-1 представала на заре освоения космоса, еще теплилась. Весь близлежащий лесок был изрыт заросшими коммуникационными тоннелями и бетонированными проплешинами будущих посадочных платформ, которые так и не построили. На одной из них укутанный в камуфляж стоял сейчас ИДС «Флеш».

Рэд прошел сквозь редколесье, разглядывая неестественно тонкие искривленные стволы деревьев, миновал еще одну – саму крайнюю бетонированную площадку, через триста метров вышел на дорогу и попросту вызвал такси до космопорта, указав в предпочтениях автопилотируемый вариант. Колымага, которая за ним прикатила, десять минут ерзала, разворачиваясь на узкой дороге согласно указаниям парковочных систем.

Пока роботизированный антиквариат, скрипя тормозами и постанывая электродвигателем, решал задачу разворота и посадки пассажира, Рэд влез в местную справочную систему и как когда-то Джой без труда вычислил, кто ему нужен. Единственная неприятность заключалась в том, что в космопорт предстояло войти в летном комбинезоне. Гражданской одежды на борту истребителя «Флэш» у Рэда, естественно, не оказалось, а человек, который был ему нужен, работал диспетчером.

Рэд просидел в машине лишние полчаса, дождался посадки туристического лайнера и вошел в зал прилета, как раз когда он заполнился прибывшими пассажирами и встречающими. Толпа была не такой плотной, чтобы в ней затеряться, но достаточно пестрой, чтобы не вызвать подозрений у зевавшей от скуки охраны хотя бы в первый момент. Рэд сказал несколько комплиментов розовощекой девочке, сидящей в справочном бюро, убедился, что она достаточно бестолковая, чтобы не догадаться, что за гость к ним пожаловал и сунул в руки удостоверение.

– Правительственная Служба? В самом деле? – кокетливо переспросила она.

– Да. Тут частный визит одного высокопоставленного лица намечается, – улыбнулся Рэд, – мне нужно переговорить с начальником космопорта.

– Так он ужинать уехал. Вечерний рейс уже встретили.

– Тогда с диспетчером. Или он тоже ужинать уехал?

– Нет. Он же на смене – ему не положено, – снисходительно пояснила справочная. – Вам вон в ту дверь. Система охраны автоматическая. Если уровень доступа не соответствует – подойдете ко мне еще раз. Я охранника позову, он код удостоверения считает и выпишет разовый пропуск. А вы к нам с какого Аналога?

Ну как тут было не умиляться! Удостоверение СПС, вызывавшее в колониальных космопортах трепет обслуживающего персонала вплоть до уборщика, здесь не вообще произвело впечатления. Удивительное место. Вот куда надо ездить отдыхать!

Прикладывая четырехугольник удостоверения к дрожащему красному пятну фотоэлемента, Рэд даже засомневался, что устаревшая система охраны опознает его код. Кто знает, когда она в последний раз обновлялась? Но дверь распахнулась перед гостем, и Рэд оказался во внутренних помещениях.

Разобравшись с этажами и переходами, он притормозил у двери с надписью «Диспетчерская». До этого момента он предпочитал не думать о том, что делает, разделив задачу на отдельные составляющие: пройти орбиту без лишнего шума, посадить звездолет, убедиться, что нужный человек действительно существует, встретиться. Рэд так обрадовался появившейся возможности остаться в одиночестве и хотя бы на несколько дней сбежать от ответственности за все, что натворил, что просто тупо шел по маршруту, не думая ни о чем. И ни о ком, кроме… Пола Дорварда.

Он вдруг разом осознал то, о чем слышал много раз. Дорвард видел потенциал человека насквозь и позволял ему максимально раскрыться. Да, методы у него не самые гуманные и цели неблагородные: амбиции и нажива. Его капитаны и пилоты ежедневно рисковали жизнью не всегда понятно за что. Но не пиратствовали на космотрассах!

В свои двадцать с небольшим Айна Тайресин тоже встретила на пути без пяти минут командора, и чем это закончилось… Если бы она, как когда-то сам Рэд встретила Дорварда. Или если бы Рэд не забыл о девчонке, а пристроил ее в АСП или взял к себе, пересадив на «Гранит»…

«Диспетчерская».

Он оторвал взгляд от таблички и остановился, не обращая внимания на удивленные взгляды двух парней в летной форме, прошедших мимо.

Цель достигнута. А в чем, собственно, она состояла? Его бывший стажер, став капитаном, попал в переделку и в бреду назвал чье-то имя. Может, для него оно что-то и значило.

«Что я здесь делаю?» – подумал Рэд и толкнул дверь.

Она оказалась запертой изнутри. Кто-то здесь все же соблюдал инструкции безопасности. Рэд вздохнул и постучал.

– Здравствуй, Рэджинальд, – сказал мужчина, открывший дверь. Черты его лица казались смутно знакомыми.

– Мы… раньше встречались?

– Однажды. Я уже договорился, меня подменят. Пойдем.

– Куда? – машинально спросил Рэд, совершенно сбитый с толку таким поворотом событий.

– Странствовать, конечно! – улыбнулся незнакомец и протянул ему руку.

Так уже было… было! Серые стены, распахнутая дверь. И в светлом дверном проёме незнакомец, облаченный в прозрачный плащ. Ослепительные кляксы на полу. Головокружение и край летного поля. И бегущие фигурки, такие безобидные издали со своими игрушечными бластерами, посылавшими смертоносные трассирующие иглы. Двое охранников, возникших прямо перед носом, крик «Беги»! Развевающиеся одежды, окрашивавшиеся кровью, и остановленное время, пока Юн падал на узорчатые плиты взлетно-посадочной полосы.

Юн…

«Беги»!

Замершие в неестественных позах охранники, незнакомая панель приборов, изогнутый штурвал грузового шаттла. Взлет. Безумие погони, проплывший по обзорному экрану серебристо стальной борт с гигантскими цифрами бортовых номеров, ослепительная вспышка, опередившая боль и заполнившая собой разум. И печальное серебро голоса Киры: «Доброе утро».

– Нет! – он сделал шаг в сторону и уперся в стену плечом. – Нет, не может быть.

– Пойдем, Рэджи. Нам надо поговорить. Поверь мне еще раз, нам не стоит здесь оставаться.

Рэд осознавал только дискретное ощущение движения. Переходы. Машина. Край ВПП. Заброшенная посадочная площадка, на которую он посадил истребитель. Сознание не отключилось, но оно отказывалось воспринимать все происходящее иначе, чем сон. Машина попетляла между деревьями и остановилась.

– Юн… или Шаори – какое из имен настоящее? – спросил Рэд у человека, сидящего за рулем.

– Мы приехали?

– Да. Ты не ответил. Я думал, ты погиб…

– Нет, как видишь. Хотя мне тоже здорово досталось. Сейчас мы с тобой устроим небольшой пикник и поговорим. Еды у меня, правда, нет, но я прихватил с собой пару шоколадок.

Юн вышел из машины и выудил из багажника покрывало, прошитое термонитью, и флягу с водой. Рэд сполз с сидения, прихрамывая обошел джип, оперся о капот, закурил. Выбросил недокуренную сигарету и машинально полез в пачку за следующей.

– Кажется, я обещал тебе джунгли? – задумчиво спросил Шаори-Юн. – В принципе можно устроить, – он улыбнулся, – но раз твой звездолет стоит здесь, к чему все усложнять. У тебя усталый вид, Рэд.

– Да. Я тут недавно человека убил. Это было непросто.

Он докурил, оттолкнулся рукой от теплого капота, сделал еще несколько шагов, сел, а потом улегся на разогревшееся покрывало и закрыл глаза. Он как звездолет, которому не поставлена задача, ушел в режим ограниченной функциональности. За пределом человеческого понимания не может быть вопросов. И ответы теряют смысл.

– С чего бы начать, – задумчиво произнес Юн, нарушив затянувшееся молчание, – пожалуй, с того, что наша встреча все-таки случайна… Единственное, что я знал, когда пришел в то крыло, это то, что там среди арестантов было несколько пилотов.

– Нет! Не с этого, – Рэд открыл глаза и сел. Если он и отключился – не больше, чем на несколько минут – на блеклом небе по-прежнему догорал закат. Какой-то пыльный закат. Солнце садилось в дымку, краски смазались. Здесь все было ненастоящим, горящим вполнакала, начиная с охранных систем и не реконструированных пустошей в центре материков и кончая местным светилом.

– Откуда тебя знает капитан АСП Джой Ив?

– За всю жизнь ты так и не научился слушать и не опережать события, – покачал головой Юн и улыбнулся, – может, именно поэтому я выбрал тогда тебя… Джой мой сын.

Рэд думал, что уже не сможет ничему удивиться. Он присвистнул, встал и сверху вниз уставился на собеседника, который остался сидеть, скрестив ноги. Его лицо казалось высеченным из темного дерева. При желании можно было найти кое-какое сходство. Но только с теперешним Джоем, повзрослевшим, а не с тем мальчишкой, который заявился на «Монику».

– Он тяжело ранен, – нехотя сказал Рэд, – я даже не знаю, жив ли еще.

Юн кивнул.

– Иначе бы ты не пришел.

– Все это время я думал, что тебя расстреляли! При другом раскладе, может, и пришел бы.

– Мало ли кто что думал, – Юн поднял голову, взглянул на собеседника с грустной полуулыбкой и перестал напоминать изваяние. – Я тоже был уверен, что на окраине галактики тебя расстрелял патруль. Пока как-то раз сюда не явился Джой. И не рассказал мне кое-что о капитане, с которым работал. Но какой смысл мне было разыскивать тебя, Рэджи.

– Ты же говорил, что знаешь все имена богов, нес какую-то чушь про светлые пути, темные энергии, живые планеты и спонтанные тоннели! Что ж ты за все это время не узнал как у меня дела?

Рэд потер висок и пошарил по карманам в поисках завалявшегося в одном из них стикера с обезболивающим.

– Да? Я, правда, такое говорил? – Юн рассмеялся. – Не помню. Но очень самонадеянно с моей стороны. Очень. Ты не представляешь, какое количество эзотерических и религиозных источников мы растеряли, когда удирали с Земли-1 во время Первой звездной. Никакая реконструкция планеты не может воссоздать ее тайные знания, хранившиеся в древних манускриптах и наработки нейропрограммирования, которые широко применялись во время войны. Если бы не это обстоятельство Институт Нетрадиционных исследований сейчас бы правил миром. Но он базируется на жалких осколках метафизики. Мы, вернее наши предки, вывезли только технологии.

– Кто ты, Юн? – спросил Рэд. – Мне казалось, ты полубог.

– Как смело ты оперируешь понятиями, которых не понимаешь, – покачал головой Юн, – кто такой полубог? Тот, кто уговорил раненого идти, не замечая собственную боль? И все?

Рэд не ответил. Он отошел на несколько шагов, скользнул взглядом по джипу и окунулся в прошлое в тщетных попытках вспомнить, что заставило его поверить незнакомцу, возникшему на пороге камеры. Световые эффекты? Странные речи? Рэд был тогда близок к помешательству от отчаяния.

– Эй, Рэд! Ты куда?

Мог ли образ того, тюремного Юна, исказиться болезненно взвинченным воображением до образа настоящего волшебника?

Погруженный в свои мысли он еще раз проделал путь от тюремной камеры до края летного поля, заставил себя не заметить истекавшего кровью Юна, сесть в звездолет…

Здесь надо было остановиться. Как в кабинете у следователя сказать: «Стоп» и остановить запись. Целью эксперимента было выяснить, насколько один человек во время побега подвергся влиянию другого. Или не подвергся. Но Рэд не успел остановиться, он вырвался в космос. Обзорный экран заполнил собой корабль с гигантскими перевернутыми цифрами бортовых номеров…. И «Патруль-309» дал залп из бортовых орудий.

Вспышка.

– А-а-а…

Боль взорвалась в левой половине головы так, что его скрутило пополам и вырвало. Проклятый огненно-красный закат впился в глаза световыми когтями. Ослепший Рэд свалился на землю и корчился на траве, тщетно закрывался от него руками. Кто-то схватил его за плечи и прижал.

– П- помоги… м-мне, – прохрипел Рэд.

Закат погас. Осталась только глубокая первозданная давящая на грудь темнота. Провал. Омут без воды. Не выплыть.

– Я тебе уже помог. Сейчас вернешься, Рэджи. Дыши глубже.

Осколок темноты, застрявший в груди, нехотя таял с каждым испуганным ударом сердца. Мышцы все еще судорожно подергивались.

– Т-триста… Девятый…

– Есть вещи, которые лучше не вспоминать. Ты согласен?

– М-м-м… Триста девять! Его бортовой номер… Я же знал, что должен был его видеть… перед тем, как он меня…

Рэд зажмурился, провел трясущейся рукой по лицу и снова открыл глаза, хватая ртом воздух. Перед носом качнулся лист темно-зеленый, с прожилками, почти черный в наползавшей тени леса. Кожа под ключицей зудела от наклеенного пластыря. Рэд точно не сам его клеил.

– Господи… О-ох… Юн, кто ты?!

– Я готов тебе рассказать. Беда в том, что ты не умеешь слушать. Зато, как только что выяснилось, умеешь вгонять себя в глубокий транс. Очень интересно.

Он только беззвучно шевельнул губами.

– Это такое измененное состояние сознания. Похоже, из-за травмы головы ты не можешь его контролировать. Нет, пить еще рано, вставать тоже, – негромко сказал Юн, – снова будет тошнить. А холодно, потому что ты разлегся прямо на земле…

– Рассказывай! – процедил Рэд сквозь зубы. – Кто ты и откуда?

– Я родом с Айтелы, колония Аналога-3. Так себе планета. Периферия. Жить там довольно скучно. В семнадцать лет это трагедия. Три года я потратил на то, чтобы найти способ перебраться на Аналоги. Ты знаешь, как на Аналогах относятся к нелегальным колониальным эмигрантам?

Рэд знал. Эмигрантом он никогда не был. Но примерно также на Аналогах относились к беглым участникам локальных конфликтов в колониальных территориях.

– В общем, чтобы не умереть с голода я согласился участвовать в одном сомнительном эксперименте ИНИса. Пришел по объявлению о наборе добровольцев, а по окончании эксперимента меня зачислили на первый курс без экзаменов. Закрыв глаза на липовые документы. Вот такая счастливая судьба, – он грустно улыбнулся, – если бы я знал, что это закончится «Зоной 77» – сдался бы властям еще в космопорте.

При словах «Зона-77» Рэда передернуло, и Юн тревожно посмотрел на своего обессиленного собеседника. Обошлось.

– Я побывал на L-80 раньше тебя, Рэджи.

– В группе «Биоса»!

– Да. Как ты?

– Нормально. Спасибо. Со мной бывает…С-слишком много всего.

Рэд сел чересчур резко, но головокружение было легким и даже каким-то болезненно-приятным. В левом глазу таяли мерцающие светотени. Юн протянул ему руку, но Рэд отрицательно качнул головой, поднялся и побрел обратно к месту «пикника». На землю опускался вечер, накрывая перелесок сырыми сумерками. Термоодеяло дышало теплом.

– Итак, ты побывал на L-80, - сказал Рэд.

– Да. А затем еще раз. В составе совместной экспедиции Аналога-1 и СКБ.

– «Группа экстрасенсов была снята с работы на поверхности из-за побочных эффектов…» – процитировал Рэд и выжидательно остановился на полуслове.

– Да, Рэд. Я действительно там едва не свихнулся. Нас расформировали. Кого-то убрали по-тихому, кому-то стерли память, кого-то прикормили и заставили молчать. Когда в играх ИНИса участвует Аналог-1 и СКБ, результат превосходит все ожидания. А поскольку я был совершенно невменяем, а знал больше всех и заходил дальше всех, никто не понимал, что со мной делать. И меня отвезли в «Зону 77», в медблок. Так чтоб с глаз долой, но под присмотром, на случай, если я очнусь и скажу что-то ценное.

– И там ты очнулся!

– Да. И первое, что сказал, нам надо убраться оттуда. Срочно свернуть все работы и убираться. Но все же я еще был не вполне… э-э-э нормален, – чуть улыбнулся Юн.

– Я заметил.

– Не заразиться безумием L-80 невозможно.

– Мне это уже говорили, – усмехнулся Рэд, медленно, скупо рассчитав движения, дотянулся до фляги с водой и пояснил, – я только умоюсь. Продолжай, я слушаю.

– Что ж… Я не смог никого ни в чем убедить, а главное – вспомнить, что именно меня так напугало. И ты знаешь, Рэджинальд, хочешь верь, хочешь – нет, но я не ведал, что творю, когда пришел за тобой. Я знаю так много о человеческой психике, уже тогда знал. Я изучил такое количество древних и современных концепций мироздания. Наверное, все, какие остались, если не брать в расчет вторичные теории, которые плодятся на тех же корнях как паразиты. Мне стоит щелкнуть пальцами и бросить по громкой связи несколько слов, и весь местный космопорт сойдет с ума… Но к встрече с тобой я не имею ни малейшего отношения. Ты мой знак свыше, если хочешь. По-другому я все равно тебе это не объясню.

– Как приятно чувствовать себя посланцем свыше, – ухмыльнулся Рэд, лишь отчасти поверив в то, что услышал. По крайней мере, он теперь знал, откуда у Джоя паранормальные способности.

– Ты никогда не пробовал бороться со своими страстями и пороками, Рэджинальд? – задумчиво спросил Юн, – я сказал знак для меня… В общем, я понял, что поскольку я – единственный, кто взаимодействовал с энергоинформационным полем L-80 и выжил, СКБ с помощью моих же коллег рано или поздно выпотрошит мне мозг. И я удрал из тюремного лазарета. Не так эффектно, как с тобой, но более результативно. И обосновался здесь, где очень давно, еще будучи студентом, встретил мать Джоя. Вот и все.

– Ты меня просто использовал! – воскликнул Рэд.

– Конечно, – согласился Юн. – Я не умею водить космические корабли. Но, согласись, со мной тебе удалось намного больше. Ты все равно бегал бы до тех пор, пока тебя не прикончили бы охранники или сокамерники. Такие как ты в тюрьме не выживают…

– Что ты видел на L-80? – перебил Рэд. – Расскажи мне, Юн.

– То же, что и ты.

– Перестань, – поморщился Рэд, выплескавший на лицо и шею треть фляги, – ты сам сказал, что случайностей не бывает. Раз я приехал, значит, следуя твоей логике, нынче знак явился сам. И твоя пресловутая Судьба только того и хотела. Или мы просто так встретились? И Джой просто так кричал в бреду наши имена!

Юн молчал. Рэд осторожно сделал несколько глотков и поставил флягу на землю.

– Пойдем со мной, – сказал он. – Когда ты меня позвал, я с тобой пошел. Я понятия не имею о том, чем ты занимался, но даже мне ясно как белый день, что все сошлось в одной точке. Наши пути, Джой, Айна, Серж – все дороги пересеклись на L-80. Мне нужна любая информация, касающаяся планеты Миражей. И мне нужен эксперт. Если ИНИс к тебе сунется, я сотру его в порошок в прямом смысле этого слова! А от старого состава СКБ после чистки мало что осталось. Вставай.

Воздух задрожал, разверзся, и на расстоянии вытянутой руки вдруг развернулся трап звездолета, хлопнув по заднему бамперу стоявшего рядом джипа. Бампер треснул. Джип качнуло. Амортизаторы жалобно всхлипнули.

– С годами к людям приходит мудрость, – покачал головой Юн, не двинувшись с места, – а к тебе ярость.

– Красиво, – криво усмехнулся Рэд. – Хватит! Теряем время. Ты помог создать чудовище, я выпустил его на свободу. Кому как не нам участвовать в облаве. Я достаточно заумно высказался, чтобы ты меня понял?

– Ты ничего не сможешь сделать. L-80 – цивилизация…

Но Рэд, подчеркнуто не заметив значимости и даже некоторой торжественности произнесенных слов, только пожал плечами:

– По дороге расскажешь. Не ври себе, Юн. «Биос» работает только по добровольному контракту. Ты авантюрист куда больше, чем мудрец. Иначе не пошел бы на планету Миражей в тот, самый первый раз, – он улыбнулся, – не имел бы детей на стороне и из тюряги по молодости бы не бегал. Поехали!

– Я давно не у дел. У нас ничего не выйдет, – вздохнул Юн и поднялся.

– А вот этого никто не знает, – заявил Рэд, шагнув к трапу. – Что, рискнешь сказать, что за каких-то тридцать-сорок человеческих лет изучил мир настолько, что можешь просчитать все ходы наперед? Ты же сам сказал, что база данных у тебя не полная – часть сведений утеряна. Так?

Юн невесело рассмеялся и покачал головой, поднимаясь на борт вслед за пилотом. И на этот раз никто не стрелял им в спину. И ни один патрульный звездолет не смог бы преградить дорогу.

На полпути к Аналогам Рэд вдруг передумал, выскочил в обычное пространство, включил позывные и дальнюю связь.

Артур Дэйв схватился за голову.

– Кто-о?! Не может быть. Рэджинальд… Как ты его нашел?

– Отмените операцию Стоуна, Артур. Ее надо перепланировать. Она ничего не даст в том виде, в котором они собираются ее проводить, – с нажимом сказал Рэд.

– Ты считаешь, что я смогу вот так запросто, поверив тебе на слово, за двадцать шесть часов до начала убедить в этом Стоуна, Пирса и всех его аналитиков?

– А разве Пирс действительно руководит СКБ? – нагло спросил командор Найвис, который за время работы в СПС очень хорошо усвоил, что такое «серый кардинал». – Пристрелите его, Артур, если он такой непонятливый. Двадцать шесть часов… Черт! Я сам им скажу. Подтвердите группировке мою информацию, как только всех уговорите.

– Часть архива по L-80 так и не нашли… Если только тень сомнения, – негромко произнес Дэйв, – всего лишь тень его у меня возникнет, я тебя пристрелю, командор. Иногда мне кажется, что если бы я сделал это раньше, жизнь была бы намного проще.

Эскадра приближалась к месту назначения, сохраняя полное радиомолчание. Выключенные навигационные огни. Четко соблюдаемый строй. Посекундно прописанные для каждого корабля маневры. Первым шел «Гепард», и тройка истребителей. Следом – громадный экспедиционный «Триумф-16» со спецоборудованием на борту и рядом с ним исследовательское судно «Лиана», почти вполовину уступавшее ему размерами и несколько грузовиков «ТЗ». Вокруг и за ними, тщательно сохраняя дистанцию непривычно медленно плыли в пространстве хищные темные силуэты истребителей. Замыкающим шел крейсер ВКС Аналога-2 «Рокада». И навстречу всей этой таинственно-молчаливой и грозной армаде вдруг вынырнул из подпространства, заходя от Зельды, истребитель «Флэш» веером раскидывая в черноту космоса ослепительное свечение тормозных двигателей. Прежде чем успели среагировать стрелки «Гепарда», пилоты «Флэшек» и навигаторы экспедиционных кораблей на открытой волне среди полной тишины пилот неведомо откуда взявшегося истребителя сказал:

– Я «Флэш»-21 СПС, командор Найвис. Эскадре лечь в дрейф! Командующего группировкой на связь.

Истребитель уверенно шел наперерез так, словно был абсолютно неуязвим.

– Говорит командующий соединением генерал Дрэйтон, – ответил низкий хрипловатый голос, – на каком основании вы здесь распоряжаетесь, командор? У вас нет полномочий останавливать операцию. Откуда вам известны наши координаты?

Космос в режиме виртуального контроля полета превратился в кружево, сотканное из перекрестьев прицелов. Под тревожное завывание звуковых сигналов Рэд демонстративно свернул защитное поле. Ослабленное до минимума, из натянутого мерцающего щита, оно превратилось в тусклую скорлупу, облепившую обшивку.

– Появились новые обстоятельства, господин генерал. Поставьте в известность начальника экспедиции Берта Стоуна. Срочно!

– Говорит «Триумф». Начальник экспедиции на связи.

– Берт! Остановите их. Операцию надо перепланировать. Дэйв в курсе, подтверждение придет.

Несколько секунд в эфире висела звенящая тишина. А затем все тот же хрипловатый властный голос произнес:

– Лидер группе. Эскадре лечь в дрейф. «Флэш» 21, разрешена стыковка со звездолетом «Триумф».

Едва слышный щелчок выхода из режима общей аудиосвязи:

– Надеюсь, вы знаете, что делаете, командор Найвис.

– Спасибо, господин генерал.

И в двух парсеках от Зельды, полыхнув свечением тормозных двигателей группировка беспомощно повисла в пространстве.

«Какими силами ты играешь»… – пробормотал Юн, выбираясь из медицинского бокса, вмонтированного в заднюю стену кабины пилота. Рэд не придумал ничего лучшего, чем упаковать его туда на время подпространственной скачки. Истребитель был одноместным.

Стоун встретил их у стыковочного тамбура.

– Берт, это Юн Кимри, – сказал Рэджинальд, не поздоровавшись, – участник экспедиции «Биоса» и совместной операции СКБ, ИНИса и Аналога-1. Вам стоит его выслушать, – он обернулся к своему спутнику и кивнул на стоящего перед ним ученого, – начальник экспедиции Берт Стоун. Он тоже мне говорил, что планета живая, – Рэд чуть улыбнулся и сделал шаг назад, – вы поладите. А я передохну до прибытия Дэйва. Я ведь вам не нужен?

Но Стоун остановил его и попросил кого-то из сотрудников проводить в свою каюту. Рэд побрел вслед за сопровождающим по бесконечным переходам экспедиционного монстра, несколько раз потеряв направление. Смотреть он мог только под ноги. Стоило поднять или резко повернуть голову – он видел стремительно приближавшуюся или удалявшуюся Вселенную в режиме полного виртуального контроля. Он попробовал посчитать, сколько часов не спал, но сбился, потому что не знал считать за сон короткие эпизоды дремоты в пилотском кресле истребителя или все-таки нет. Упав на чужую кровать, он отключил инком, кому надо – тот найдет, и провалился в сон. Нашел и разбудил господина командора сам Берт Стоун. Он любезно накормил его завтраком, сообщил, что на борту полно гостей и привел в кают-компанию «Триумфа».

Шеф СКБ Ален Пирс, собственной персоной прибывший вместе с Дэйвом, занимал место во главе стола. По правую руку от него сидел Юн Кимри. Научная группа «Триумфа» почти в полном составе так же присутствовала в помещении. Довольно просторная по космическим меркам каюта, заполненная приглушенным гулом человеческих голосов, казалась тесной. Молодой парень из научников отлаживал демонстрационную систему.

Рэд сел рядом с Артуром Дэйвом, который, увидев как он покосился на диванчик в углу, сделал гостеприимный жест и так взглянул на господина командора, что Рэджинальд тут же проскользнул к указанному месту за столом. Напротив сидел крупный мужчина в форме ВКС Аналога-2 с генеральскими знаками отличия. «Дрэйтон», – догадался Рэд и поборол в себе острое желание перелезть через стол и обнять генерала. Это был первый случай в практике командора Найвиса, когда командующий военной группировкой в две секунды принял верное решение. Причем под свою ответственность. Скорее всего, он не имел право выходить на связь с командованием из-за секретности операции. Да и не успел бы. И тем, что ощетинившийся пушками «Гепард», шедший впереди не раскатал «Флэш»-21 по пространству, Рэд был обязан именно ему. Обниматься Рэд не полез – ограничился кивком. Генерал чуть приподнял уголки губ в ответ. Означало это примерно следующее: «Знаешь, наглец, кому жизнью обязан». Ален Пирс объявил о начале совещания.

Цивилизация, обогнавшая человечество ровно на то время, которое существует его исходная планета – слишком размытое понятие. Рэд приготовился работать переводчиком с иносказательного языка на нормальный, но сам Юн быстро сообразил, что философские аспекты проблемы здесь никого не волнуют и переключился на адаптированную версию.

– Принцип построения гуманоидной цивилизации и цикл ее развития един и заключается в следующем, – Юн вдруг заговорил так, словно делал доклад на научной конференции. – Бесчисленные поколения индивидуумов, сменяя друг друга накапливают энергетический потенциал планеты. Слабые нежизнеспособные существа, умирая, отдают энергию низшего порядка. Тем самым они поддерживают гомеостаз системы. Существа с большим природным потенциалом, погибая с биологической точки зрения, встраиваются в единое энерго-информационное поле, напряженность которого растет из века в век, из тысячелетия в тысячелетие. Как только эта напряженность достигает критической отметки, цивилизация переходит в новую фазу, свободно обходясь без индивидуумов.

Но развитие не останавливается на этой стадии. Накопленная масса информации начинает искать выход. Используя естественные источники энергии, структура перебрасывается на следующий участок пространства, рассыпается по планетам и дает жизнь новым поколениям индивидуумов, несущих в себе от рождения крошечный заряд, уцелевший в межзвездном пространстве, и цикл развития повторяется сначала. Процесс распространения на новые территории недостаточно изучен. Предположительно, он связан с катаклизмами самого Космоса и формированием спонтанных тоннелей.

– Это всего лишь теория, – заметил Ален Пирс без тени удивления.

Оказывается, он был неплохо осведомлен о том, какие научные теории разрабатывает ИНИс.

– Верно, господин Пирс. Если рассматривать в рамках этой теории нас с вами, – продолжил Юн, – можно утверждать, что в случае с людьми случился сбой. Мы исключение из правил. Человеческая раса развилась так быстро, что не дожив до информационной стадии, умудрилась выскочить в дальний космос, используя индивидуумов в качестве носителей. О причинах того, почему мы застряли на этой стадии развития, мне сложно судить. Есть версия, что чужой материал попал на Землю, когда там уже зарождалась жизнь. И не сумев полностью поглотить существующий энергетический потенциал, слился с информационным полем планеты. Система получилась нестабильной. Отсюда и разнообразие видов, их конкуренция в борьбе за выживание, слепые ветви эволюции и пестрый расовый калейдоскоп увенчавших эволюцию людей. В нас причудливо смешался в разных пропорциях местный и космический энергоинформационный потенциал. В то время как на планете Миражей цивилизация развивалась по классическому сценарию. Господин Стоун не ошибся, когда предположил, что еще на нескольких планетах в системе двойных карликов наблюдаются аналогичные процессы.

– Человеческая раса застала цивилизацию в районе Альгарро в фазе перехода от планетарного цикла к космическому, – пояснил Берт Стоун.

– То есть L-80, которая вот-вот начнет обсеменять космос – это потенциальный агрессор? – уточнил Дрейтон.

– Нет, господин генерал, – сказал Юн. – Без нашего вмешательства цивилизация L-80 еще долго будет двигать материки по планете, совершенствуясь в новом качестве. На ближайшие тысячелетия она – мирная соседка. Проще всего оставить ее в покое и позволить дожидаться подходящего естественного выброса энергии, который послужит ей первым шагом к началу нового пути. На данном этапе опасность представляет лишь искусственно оторванный от нее кусок, направляющийся к планетной системе Зельды. Здесь, увы, люди послужили катализатором процесса. Мы видоизменили структуру и предоставили этой гибридной структуре средства передвижения и источники автономного питания. Как любая форма жизни, получив возможность развития, она ухватилась за нее всеми инстинктами выживания.

Юн сделал паузу и обвел взглядом притихшую аудиторию. Стоун переглянулся с Рэджинальдом. Вот она! Отгадка, которую он так долго искал. Она? Рэд задумчиво кивнул в ответ.

«Всеми инстинктами выживания», – повторил он про себя. Кажется, Сержа было гуманнее пристрелить. Как всякий побывавший на планете Миражей, он обладал своеобразным иммунитетом к воздействию и рассчитывал использовать облако как маскировочную сеть. Надеялся на то же, на что поначалу надеялись специалисты Стоуна – бесследное рассеивание субстанции, оказавшейся вдали от ярких звезд. Осколок энергетики человеческой расы, заключенный в одного индивидуума и чужой, оторванной от основного массива, сцепились в борьбе за жизнь… Но исход этой схватки непредсказуем.

– Значит, мы ошиблись, когда планировали растянуть верхний щит? – тем временем подытожил Алан Пирс.

– Скорее всего, – подтвердил Юн.

– Если учесть вновь полученные сведения, выходит, что структура впитала в себя всю информацию и энергию предыдущей фазы существования. Это банк данных, – сказал Берт Стоун. – В нем, как в любой справочной системе, имеется раздел «источники питания».

– Верно, – сказал Юн. – Время вопросов, господин Стоун. И время ответов.

– Внутри артефакта мы что-то оставили, кроме контейнеров? – в наступившей тишине спросил Берт Стоун ни к кому конкретно не обращаясь.

– Три одноместных истребителя-перехватчика, – нехотя сказал Дэйв.

По аудитории пронесся вздох. Рэд поставил локти на стол и уперся подбородком в сплетенные пальцы рук, надежно заткнув себе рот, чтобы случайно не сказать, что он обо всем этом думает.

И пока начальник экспедиции ловил воздух ртом, Юн медленно произнес за него:

– Их надо изолировать.

– Почему?

– Как бы вам объяснить… Ими сейчас дистанционно управляет противник. Он использует их по своему усмотрению. Скорее всего, вся техника, брошенная в облаке, уже видоизменена до неузнаваемости и представляет собой мощный аккумулятор энергии. Его надо отключить.

– Тогда два экрана, – сказал пришедший в себя Берт Стоун, обращаясь к членам своей группы и демонстративно игнорируя присутствие представителей СКБ, доигравшихся в секретность, – внешний и внутренний. И между ними – перегородки, дробящие субстанцию на отдельные полости.

Юн кивнул.

– Сколько у нас уйдет времени? – спросил Алан Пирс.

– Дня два, – прикинул Стоун, – не больше. Раз принципиальная схема не изменилась, добавить несколько силовых установок и перераспределить пилотов не такая сложная задача. В любом случае это все время, которым мы располагаем. Если артефакт еще приблизится к звезде, внешние щиты просто не смогут надежно отражать все излучение.

Рэд знал, что разговор не закончен. Он убрал руки от лица, сделал ставку на то, кто из руководителей Службы Безопасности рискнет высказаться первым, и выиграл сам у себя.

– Нужен пилот, – сказал Артур Дэйв Пирсу, повернувшись к нему всем корпусом и тем самым как бы отстранившись от сидящего рядом командора Найвиса.

«Три», – сказал себе Рэд и незаметно сделал глубокий вдох.

– Да, – согласился Ален Пирс, – который сможет найти этот конгломерат техники в глубине сгустка и накрыть его экранирующим полем. Ваше слово, генерал Дрэйтон.

Шеф СКБ вопросительно смотрел на командующего группировкой.

«Два».

– Там нулевая видимость, – недовольно пробасил генерал, – и излучение внутри на порядок превышает то, что испытывают пилоты на границе облака. Я должен подумать, сейчас я не готов ответить, кто туда пойдет.

«Один».

– Вы не будете возражать против моей кандидатуры, полковник Дэйв? – сказал Рэджинальд, выдохнув остатки воздуха. Все. «Ноль». На последнем счете сердце сделало лишний удар. Не страшно. Теперь можно сколько влезет дышать замечательным, чуть увлаженным и наполненным кислородом воздухом космического корабля «Триумф». Все согласно нормативам. Штатный режим.

Обратившись к нему непосредственно, Рэд вынудил Артура Дэйва сесть прямо. «Ну, смелее, – подумал он, – ты же прирожденный торговец билетами в один конец! Что ж ты отворачиваешься, когда я сам предлагаю купить его у тебя»?

– У нас хватает людей, господин командор, – удивленно произнес Дрэйтон.

– По какому принципу отбирались ваши пилоты, господин генерал? По устойчивости к воздействию L-80? – сказал Рэд чуть более резко, чем надо было бы.

– Тем не менее, группа полностью укомплектована, Рэджинальд, – не очень уверенно пояснил Берт Стоун, – операция разрабатывалась и готовилась четыре месяца!

Рэд поднял глаза. Берт отвел взгляд. Но бывший капитан «Моники» обратился не к нему, а к командующему группировкой.

– Я понимаю ваши сомнения, генерал Дрэйтон. Думаю, присутствующие здесь господа Пирс и Дэйв, представляющие Службу Космической Безопасности, смогут дать мне необходимые рекомендации.

– Если командор Найвис уверен, что представляет себе всю глубину риска и ответственности и готов добровольно пойти на ведущем звездолете – у меня нет возражений, – сказал Ален Пирс.

Артур Дэйв молчал.

– Я пойду с ним, – неожиданно сказал Юн.

– С какой целью?

– Укажу путь, – сказал Юн.

Рэд продолжал сидеть и наблюдать. Начальство совещалось. В самом деле. Могли ли они безоговорочно доверять человеку, здорово обиженному спецслужбами и почти на тридцать лет выпавшему из поля их зрения. Юн – единственный участник эксперимента ИНИСа, который взаимодействовал с L-80 и выжил. Дольше на поверхности пробыл только Берт Стоун, но он не телепат. Юн восстал из мертвых, явился в пиковый момент, высказал спорную теорию, смешавшую все карты. С какой целью он это сделал? С какой целью сейчас собирается сопровождать пилота?

Рэд перевел взгляд на виновника начавшейся дискуссии. В глазах Юна горел черный уголь. Медленно-медленно по внешнему краю аспидно-черных кругов разливалась багровое свечение. Узкая полоска все расширялась, смешиваясь с бездонной чернотой, грозясь вот-вот добраться до сливавшихся с темной радужкой провалов зрачков.

«Мне стоит только щелкнуть пальцами, и весь местный космопорт сойдет с ума…» – вспомнил Рэд и несколько раз моргнул, прогоняя видение. Конечно, его странный знакомый был весьма склонен к различного рода преувеличениям. Но, несмотря на изрядную долю самолюбования и непоколебимую уверенность в собственной исключительности, его уникальные способности нельзя сбрасывать со счетов. И командор Найвис был единственным из присутствующих, кто дважды видел их в действии.

Первый раз – большей частью применительно к окружающим, если не брать в расчет светящиеся кляксы на полу тюремной камеры. Юн беспрепятственно прошел сквозь охваченную мятежом тюрьму, нашел нужного ему пилота, сквозь ад вывел к стартовой площадке и только там на несколько секунд потерял концентрацию, что чуть не стоило жизни им обоим.

А второй раз – к собственной персоне, когда на Земле-1 Юн одним движением руки снял Рэду приступ головной боли. Обычно, если он начинался с такой интенсивностью, то выбивал его из рабочего состояния на сутки, несмотря на медицинские препараты, которые в максимальных дозировках спешно вводились в организм всеми возможными способами.

А на Земле Рэд, у которого с собой был только случайно завалявшийся в кармане медицинский пластырь, очухался в пять минут без всяких последствий и помнил весь предыдущий разговор до последнего слова. Вздрогнул разок при упоминании Зоны-77 и все. И если сейчас Юн, крепко ушибленный идеей собственной избранности, начнет манипулировать сознанием присутствующих ничего хорошего из этого не выйдет. Ясный ум им еще пригодится. Им еще людьми командовать.

– Он пойдет со мной как проводник, – сказал Рэджинальд, оборвав споры. – Все решается много проще, Юн!

Пирс, Дэйв, Дрэйтон и Стоун, разом замолчав, с недоумением посмотрели на них, а потом друг на друга. Юн чуть сдвинул брови, соображая, затем приподнял их и взглянул на Рэджинальда. Тот улыбнулся ему и подмигнул. «Жизненный опыт, логика и черепно-мозговая травма. Ничего больше не надо, чтобы читать твои мысли», – подумал он. Услышал Юн этот мысленный ответ или нет, Рэд так и не узнал.

– Мне нужен тренировочный полет на том звездолете, на борту которого вы планируете разместить оборудование, – продолжил он, – тест системы наведения и схема расположения звездолетов. Все пароли и коды доступа плюс позывные старших пилотов в подгруппах. И все это так, чтобы хватило времени на отдых перед стартом. Когда вы будете знать точное время, Берт?

– Я вам сообщу, – сказал Стоун.

* * *

На третий запрос, отправленный в СКБ Агентством Информации «Галактика», ответ все-таки пришел. Хотя Клэр Адамс совсем на это не надеялась. Все, что касалось событий в районе Альгарро, находилось под неусыпным контролем Службы Безопасности. То есть этих тем в средствах массовой информации просто не существовало. Последний запрос Клэр отправляла около трех недель назад и почти забыла о нем, как вдруг увидела сообщение с известным обратным адресом. Судя по объему – пришел не просто пресс-релиз – готовый материал пресс-службы СКБ. И скорее всего, рассылка прошла по всем центральным изданиям и телеканалам. И значит, победит тот, кто быстрее отправит в эфир.

Клэр отодвинула чашку с кофе, придвинулась к столу почти вплотную и прилипла взглядом к просветлевшему демонстрационному экрану. Очень красивый мужик – директор этого самого пресс-центра, стоял на фоне карты звездного неба, смещавшейся в такт его словам.

– Как известно несколько лет назад…

Клэр нетерпеливым движением отбила несколько звонков, а затем и вовсе отключила инфоком у себя в кабинете.

– Оцепление вблизи космотрасс было призвано…

Дальше, дальше!

– …расценили угрозу как существенную. В связи с этим было принято решение о проведении совместной операции Службы Космической Безопасности и научной группы Академии Космических Исследований по предотвращению развития…

– Через пять минут! – не оборачиваясь, бросила Клэр.

– …благодаря детальной проработке руководством всех этапов операции и четким согласованным действиям всех ее участников…

Она досадливым взмахом руки заставила исчезнуть какую-то тень, навязчиво маячившую на входе.

– …успешно завершена. В ближайшее время после повторного зондирования система Зельды и прилегающая территория будет снова открыта для движения судов космофлота. На схеме вы можете видеть наиболее ответственные этапы проведенной операции…

На схеме. Клэр медленно откинулась на спинку стула. Космос падал на нее, мерцая миллиардами созвездий, взрывая крошечное человеческое сознание нечеловеческим понятием бесконечности. Там, в бесконечности ползли по тусклым переливам северного сияния иссиня-черные зигзаги. Медленный изгиб – как поворот песочных часов, и открытый Космос выворачивается наизнанку. Ослепительно сияющие молнии впиваются в иссиня-черный сгусток, играющий с пространством в бледных лучах далекого голубого гиганта.

– Клэр…

– Что с ней? Клэр!

Крошечные черточки и крестики человеческих кораблей, искорки двигателей, работающих на пределе своих возможностей, отрывистые хриплые слова команд, горячее дыхание в коммуникаторах гермошлемов. Стремительно разворачивающиеся защитные поля. Алая струйка крови изо рта, и угольно-черные потусторонние глаза, словно подернутые пеплом…

– Вызовите врача!

Кто-то тормошит, трогает за лицо, плечо горит как от укуса насекомого.

«Типовой инжектор первой помощи. Предусмотрена работа в условиях открытого космоса. Диагностические возможности ограничены. Универсальная медикаментозная смесь „Противошок“ обеспечивает работоспособность пострадавшего до четырех часов при условии адекватных нагрузок…»

Откуда она знает эту инструкцию?!

Демонстрационный экран в кабинете рассеченный изломами трещин, прогибается внутрь помещения, рисуя прекрасную бело-голубую звезду.

– Рэд, пожалуйста…

Голос, укусивший в плечо, за что-то злится на нее и на ее коллег:

– Ничего не говорит! Отойдите все! Она где-то наблюдалась? Первый раз…

Кто-то чужой стаскивает с нее одежду. Чужие руки, чужие. Грубые.

– Рэ-эджи-и-и!

Дыхательная смесь имеет острый привкус паленой пластмассы или железа… или… она с ужасом обнаруживает, что не знает, как называется этот запах. Загубник дыхательного аппарата больно ударяет по зубам. Если дело дошло до загубника резервного баллона, значит, собственная рециркуляция скафандра накрылась. Или нет герметичности. Видеоконтроль систем в углу гермошлема расплывается слабо светящимся пятном. Кто-то светит фонариком прямо в зрачки. Уйдите все! Не трогайте меня… Воздух без названия механически закачивается в легкие, с шипящим усилием проскакивая горло. И космос тает, тает, проходя по краешку сознания призрачной тенью в режиме совмещения «Виртуального конроля»…

Выход из виртуальности. Лежать неудобно. Жестко. На высоком потолке кто-то догадался включить лампу, темнота отступает, проглатывая далекие звезды одну за другой. Она видит это даже сквозь прикрытые веки. Приглушенный звук голосов. Но главное – шаги. Шаги за дверью! Она скорее угадывает их, чем слышит.

– Клэр, откройте глаза. Вы меня слышите?

Да, конечно. Сейчас. Дверь уже вздрогнула. Сейчас он сделает шаг и остановится в проеме, прислонившись к дверному косяку.

«Привет».

«Ты?! Рэд, ты хоть представляешь, как я переживала?! Я же чуть с ума не сошла. Мне врача на работу вызывали»!

«Я не мог с тобой связаться».

«Командор СПС не мог придумать, как со мной связаться. Ха»!

«Клэр, ты, правда, хочешь со мной сразу поссориться?»

«Вчера ко мне приставал коммерческий директор верфи „Икар“. Мне выставили какой-то невообразимый счет за ремонт машины. Ты ее разбил, ты и разбирайся! Лайза отказывалась ехать домой, пока ты не вернешься, и как на врага таращилась на меня исподлобья твоими серыми глазищами»!

Клэр нечаянно пошевелилась, и ей вновь настойчиво предложили открыть глаза.

Рэд! Рэджи… Ты так мне нужен. Я говорила такой вздор! Я люблю тебя… Вернись оттуда… Пожалуйста… Давай на счет ноль. У вас ведь так? Я открываю глаза, ты входишь. Пресс-релиз должны были еще смонтировать, утвердить, разослать. Даже собственной пресс-службе СКБ информация ушла далеко не сразу. У тебя была масса времени, чтобы приехать. Пожалуйста, Рэд! Ты ведь выжил там? Тогда я считаю. Три-два-один…

Вместо эпилога

Выдержки из личных дел космолетчиков. Архив СКБ.

Первый пилот звездолета АСП МНК-17 «Моника» Джеральд Стрэйк

Класс-1

Образование: Летно-Навигационная Школа Аналога-1.

Предыдущее место работы: «Служба Спасения», командир звена.

Погиб в районе Лиги-31 при невыясненных обстоятельствах.

Первый пилот звездолета АСП МНК-31 «Квест» Эдвард Гетт

Класс – 1

Образование: Высшая Школа Космолетчиков Аналога-2.

Предыдущее место работы: АСП, звездолет МНК-17 «Моника», второй пилот.

Лицензия на ношение оружия № 100920/АСП153

Погиб в районе Натики-24 в результате вооруженного нападения на звездолет

В момент нападения исполнял обязанности командира экипажа

Капитан Джой Ив – командир экипажа звездолета АСП МНК-31 «Квест»

Пилот. Класс 1

Образование: Высшая Школа Космолетчиков Аналога-2.

Предыдущее место работы: «Служба Спасения», командир звена.

В настоящее время – специалист отдела правовых норм Колониального Союза.

Кейт Фил начальник узла связи звездолета «Атлант», Дальняя Разведка

категория – 1

Образование: Военно-Техническая Академия Аналога-3

Предыдущее место работы: звездолет АСП МНК-17 «Моника», инженер узла связи.

Пропал без вести в составе экипажа. Гамма-радиус удаленности, предположительный сектор 204-280-122 По другим данным 90-140…

Серж Сент-Фалль

Личная яхта дальнего следования «Шах»-55, пилот.

Образование: Высшая Школа Космолетчиков Аналога-2, навигационный факультет.

Предыдущее место работы: Штурман звездолета МНК-17 «Моника». Отставка.

Категория снята.

Дополнительное образование: высшее. Институт Социальных Коммуникаций Аналога-2, специальность «Менеджмент и стратегический маркетинг», диплом. (Заочно)

… часть текста отсутствует…

Скончался в психоневрологическом интернате Центрального госпиталя космопроходцев в … часть текста отсутствует…

Блохин Виктор Евгеньевич

Бортинженер. Категория – 1

Образование: Академия Космических Технологий Аналога-2, специализация – летательные аппараты.

Предыдущее место работы: АСП, звездолет МНК-17 «Моника» бортинженер Дополнительное образование: неполное высшее медицинское, диплом.

В настоящее время – главный инженер Службы правительственного сопровождения

Координатор СПС Рэджинальд Найвис. Звание командор.

Пилот. Класс-1.

Образование: Высшая Школа Космолетчиков Аналога-2 (заочно).

Предыдущее место работы: АСП, звездолет МНК-17 «Моника», командир экипажа

Лицензия на ношение оружия № 451236/СПС505

Пенсионное удостоверение № 738 451 689/20, выданное на имя Рэджинальда Гардона аннулировано после переосвидетельствования…

… часть текста отсутствует…

Участник операции «Экран»…

Обрыв записи файла

Content

Людмила Макарова
Планета миражей

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Вместо эпилога