Джеймс Джулия

Навсегда в его сердце [The Greek's Penniless Cinderella]

Джулия Джеймс

Навсегда в его сердце

Любовный роман - Harlequin - 1112

Пролог

Ксандрос Лакарис резко обернулся, густые брови сошлись над темными глазами.

- И что вы мне предлагаете? Хватать ее и силой тащить к алтарю?

Человек, к которому он обратился, Ставрос Кустакис, откинулся на спинку стула, бесстрастно глядя на гостя. У него были необычные для грека серо-зеленые глаза, и, в отличие от Ксандроса, с его долгой и прославленной семейной историей, он мало знал о своих предках.

- Я - никто, - признался Ставрос со свойственным ему цинизмом. Ксандрос уже привык к манерам человека, с дочерью которого был помолвлен. - Но я богат. Тогда как вы, мистер Лакарис, рискуете потерять свой шанс стать богаче.

- Но… - запротестовал Ксандрос, и его тут же перебили:

- Нет, Ксандрос, слишком поздно! - Серо-зеленые глаза Ставроса ожесточились. - Ариадна бросила мне вызов, она мне больше не дочь!

Ксандрос знал, что этот человек безжалостен, но от того, как легко Ставрос отрекся от единственной дочери, ему стало не по себе. Впрочем, сам он, узнав о бегстве невесты, испытал облегчение.

Он не спешил отказываться от беззаботного холостяцкого образа жизни и ни к чему не обязывающих интрижек. Благодаря привлекательной внешности, богатству и высокому положению в афинском обществе Ксандрос без труда очаровывал женщин и заводил краткосрочные романы. Ему было чуть за тридцать, и он хотел пожить еще несколько лет, не связывая себя узами брака.

Это желание боролось с двойной ответственностью, тяжело давившей на его плечи: не только продолжать древнюю семейную линию Лакарисов, которая тянулась из древности от императорской знати Византии, но и постоянно пополнять старые деньги новыми, иначе они рискуют исчезнуть.

Это внушали Ксандросу с раннего детства. Его дед имел фатальную склонность к щедрым тратам и необдуманным инвестициям, и по его вине семья опасно приближалась к полному разорению.

Финансовые заботы давили на Ксандроса даже в годы детства, когда отец страдал от неоплаченных кредитов и надвигающегося банкротства, а мать боялась, что им придется продать прекрасный семейный дом в респектабельном пригороде Афин.

Его отец всеми силами стремился восстановить состояние Лакарисов и исправить ошибки своего отца. Он преуспел в намеченном, когда его сын стал совершеннолетним. Ксандрос вырос с мыслью, что обязан сделать все, чтобы богатство семьи больше никогда не подвергалось опасности, а только увеличивалось.

Идеальная возможность увеличить состояние и укрепить позиции семейного дела Лакарисов представилась в перспективе взаимовыгодного слияния с империей Ставроса. Интересы Лакарисов и Кустакисов во многом совпадали, и объединение двух бизнес-империй могло бы стать чрезвычайно успешным проектом.

Отец Ксандроса перед своей безвременной кончиной стремился добиться успеха не только ради увеличения благосостояния. Он всеми силами старался укрепить как финансовые, так и личные связи с Кустакисом. Дочь Ставроса, Ариадна, несмотря на невысокое происхождение своего отца, могла бы стать идеальной женой для Ксандроса.

Он понимал это. Ариадна была слишком молода для него, ей было всего двадцать с небольшим, но по остальным параметрам она идеально подходила на роль его жены. Яркая брюнетка, интеллигентная, образованная, она вращалась в тех же кругах, что и он, к тому же они прекрасно ладили. С точки зрения его родителей, у Ариадны было еще преимущество: ее покойная мать происходила из очень хорошей семьи и была лучшей подругой матери Ксандроса.

Более того, сам Ставрос Кустакис был очень заинтересован в том, чтобы породниться с аристократическим семейством. Ему хотелось стать тестем Лакариса и заиметь внука Лакариса, ведь сам он был никем.

Несмотря на всеобщий энтузиазм, Ксандросу было нелегко принять это решение, но в конце концов он пошел на это.

Он думал, что и Ариадна стремилась сбежать от своего всесильного отца так же сильно, как и выйти замуж. Они, конечно, не были влюблены, но вполне нравились друг другу, и Ксандрос решил приложить все силы, чтобы стать хорошим мужем и любящим отцом своих детей. Разве этого недостаточно?

Вот только сообщение, которое он получил сегодня днем и которое заставило его явиться сюда, в роскошный особняк Ставроса в престижном пригороде Афин, опровергло его размышления.

«Ксандрос, я не могу выйти за тебя замуж. Я уезжаю из Афин. Прости. Ариадна».

Слова Ариадны до сих пор звучали в голове, приводя в смятение. Однако ощущение облегчения было сильнее. Теперь, когда Ариадна вышла из кадра, он был волен сделать то, чего и хотел с самого начала, - слияние с компанией Кустакиса без брака.

Это он и сказал Ставросу.

- Даже если брак не будет заключен, мы не должны отказываться от сделки. Я с самого начала утверждал, что женитьба на вашей дочери не является непременным условием для слияния компаний.

Ксандрос не сводил глаз со Ставроса, сидевшего за массивным позолоченным столом, сознавая, что хочет как можно скорее покинуть этот угнетающе роскошный особняк. Сам он предпочитал минимализм своей городской квартиры или изысканную простоту своей виллы в традиционном греческом стиле на Каллистрисе.

Одно это название могло поднять Ксандросу настроение. Его собственный остров, его убежище. Место, куда он сбегал из Афин, если позволяли работа и погода - до Каллистриса можно было добраться только на вертолете. Он купил остров, достигнув совершеннолетия, зная, что это место станет для него надежным убежищем в любой жизненной ситуации.

Он улетит туда сегодня же вечером, на выходные, прочь от бессердечного, беспощадного человека, на дочери которого не хотел жениться, а теперь и не должен был, потому что она, похоже, тоже не стремилась замуж. А Ставрос Кустакис пусть забудет о своих амбициях стать тестем Лакариса. Не срослось.

Но сначала он хотел получить окончательный ответ: состоится ли слияние компаний, к которому он, в отличие от брака, стремился.

Ксандрос смотрел на Ставроса, ожидая вердикта. Он не любил, когда его разыгрывают, а в компании Кустакиса важно было вовремя отбить подачу.

- Вам придется дать мне ответ: да или нет. - Ксандрос взглянул на часы. - Сегодня вечером я вылетаю на Каллистрис.

Он хотел успеть к часу, когда солнце опускается в залив, а луна встает над мысом…

Его мысли вернулись с острова туда, где он был, и взгляд остановился на Ставросе. Что-то изменилось, в серо-зеленых глазах несостоявшегося тестя появился ехидный блеск.

- Жаль. Впрочем, если уж ты так стремишься к слиянию… - Ставрос улыбнулся, однако улыбка была недоброй. - … Ты не откажешься слетать в Лондон…

Ксандрос застыл, словно в ожидании приговора.

- …для того, чтобы забрать… - улыбка Ставроса стала откровенно циничной и провокационной, - мою другую дочь.

Глава 1

Розали, вздохнув, плеснула щедрую порцию чистящего средства на отвратительно грязный линолеум перед столь же грязной, заросшей жиром плитой. Да и вся кухня выглядела не лучше. Съемщик оказался свиньей. Все помещение было однородно покрыто грязью, а убирать это свинство придется ей…

Она снова вздохнула. Делать нечего - ей надо платить за квартиру, да еще чем-то питаться.

В ней вспыхнуло знакомое чувство: «Настанет время, когда мне не придется убирать грязь за другими людьми! Когда-нибудь у меня будет гардероб не из благотворительного магазина и мне не придется на завтрак, обед и ужин есть тосты с консервированными бобами! Когда-нибудь я перестану быть бедной!…»

Розали выросла в бедности. Мать-одиночка растила ее без поддержки семьи, на пособие. Мама постоянно болела, и Розали с раннего детства ухаживала за ней. Они жили в обшарпанной муниципальной квартирке в лондонском Ист-Энде, и ей, девушке в цвете лет, было не до личной жизни…

Об отце Розали почти ничего не знала.

Мать, горько вздыхая, изредка вспоминала о своем единственном коротком романе:

- Я знала его совсем недолго! Он был иностранцем, работал здесь, в Лондоне, на стройке. Когда я поняла, что беременна, он уже уехал из страны. Я написала в его строительную компанию, но ответа не получила…

Так что отца в ее жизни никогда не было, а после смерти матери - она умерла от хронической болезни легких, прошлой сырой и холодной зимой, - Розали осталась совсем одна…

Лицо девушки омрачилось - со смертью матери она лишилась муниципальной квартиры и пособий по инвалидности и уходу за больным, на которые они жили…

Розали вздохнула. Теперь она обрела свободу и могла рассчитывать только на себя. Как бы ни горевала по матери, она знала, что наконец-то, в двадцать шесть лет, может начать жить собственной жизнью. Выучиться, получить квалификацию и вырваться из мрачных неприглядных улиц ее района.

Розали вздохнула еще раз, вытирая грязный пол, чувствуя, как начинает болеть поясница. Она занималась уборкой с восьми утра, а теперь уже четыре.

Еще час работы на кухне, и можно запереть дверь, сдать в агентство ключ, а затем вернуться в свою убогую квартирку и приступить к занятиям.

Она записалась на онлайн-курсы по бухучету, надеясь, что, получив квалификацию, сможет выбраться из нищеты. Чтобы заплатить за курсы, приходилось весь день заниматься изнуряющей уборкой.

Розали выключила льющуюся воду и прислушалась: ей показалось, что в дверь позвонили. Она уже решила, что ослышалась, однако в дверь позвонили снова.

Настороженно, потому что дом расположен не в самом благоприятном месте, она пошла открывать дверь.

Вид на невзрачную улицу был почти полностью перекрыт высокой мужской фигурой.

Розали с замирающим от страха сердцем разглядывала незнакомца: дорогой костюм, темные волосы, красивое лицо и невероятные глаза…

Кто это, черт возьми?!.

Она тяжело сглотнула, беспомощно глядя на него.

- Я ищу Розали Джонс, - сказал мужчина низким голосом с заметным акцентом, который она затруднилась определить.

- Кому я понадобилась?

Розали охватило странное предчувствие; дело было не в том, что он иностранец, в Лондоне этим никого не удивишь, - таким холеным красавцам не место в их захудалом районе. Этот импозантный мужчина производил впечатление пришельца из другого мира. Дорогой костюм, золотая булавка на шелковом галстуке - все это не из этой части Лондона. И самое удивительное и необъяснимое - этот человек спрашивал о ней.

- Мне нужно с ней поговорить, она здесь?

Розали крепче вцепилась в дверь и представилась:

- Я - Розали Джонс.

- Вы - Розали Джонс?! - В его голосе звучало недоверие. - Это невозможно.

Розали напряглась: на его лице отразилось больше чем недоверие, - нечто, заставившее ее остро осознать, как она выглядит. Увидеть себя его глазами - настороженную, в рабочей одежде, после дня уборки в свинарнике.

Незваный гость внезапно шагнул внутрь и закрыл входную дверь. Его лицо помрачнело. Он будто собирался с духом, чтобы заговорить с ней.

- Вы точно Розали Джонс?

Она уставилась на него:

- Да в чем дело-то?!

Мужчина казался очень высоким в маленьком плохо освещенном коридоре, его черные слегка вьющиеся волосы были безукоризненно подстрижены, туфли ручной работы до блеска начищены. Его глаза - удивительные, темные, с длинными ресницами, - блуждали по ней, будто он находил ее утверждение возмутительным.

- Розали Джонс - это я! - снова сказала она и наконец задала встречный вопрос: - А кто вы и что вам от меня нужно?

- Меня зовут Александрос Лакарис, и я здесь по просьбе вашего отца.

Ксандрос увидел, как лицо девушки побледнело от изумления. Он тоже был в растрепанных чувствах с тех пор, как Ставрос подбросил ему эту задачу.

В его памяти запечатлелся их последний разговор:

- Ваша другая дочь?

- Да. У меня есть еще одна дочь, - усмехнулся Ставрос, - она живет в Лондоне. Поезжай туда и привези ее. - В его глазах снова появился дьявольский блеск: - Если, конечно, ты все еще рассчитываешь на слияние…

- Расскажите подробнее, Ставрос, пожалуйста.

Ксандроса обуревали эмоции, однако ему удалось сохранить внешнее спокойствие. Он решил, что разберется с чувствами позже, сейчас ему просто нужна информация.

Ставрос рассказывал о дочери в раздражающе бесстрастной манере:

- Ее зовут Розали Джонс. Она живет с матерью или жила до недавнего времени. Я знал ее мать, дай-ка подумать… около двадцати пяти лет назад, когда работал в Великобритании. Роман был мимолетный, мы разбежались, однако я всегда знал, что там у меня есть дочь.

Пора ей приехать в Афины, чтобы заменить мою заблудшую - теперь уже бывшую - дочь Ариадну. - Он усмехнулся: - Я с нетерпением жду ее приезда.

Вот и все, что Ксандрос узнал от этого человека. Его охватили ярость и раздражение - Ставрос Кустакис все еще рассчитывает стать тестем Лакариса! Ну уж нет…

Ксандрос сильно разозлился. Однако съездить в Лондон все же придется… Он встретится с этой неизвестной дочерью лицом к лицу и разуверит ее в ожиданиях, которые отец вбил ей в голову.

Одно дело - женитьба на Ариадне, с которой они знакомы много лет, но брак с ее английской единокровной сестрой был бы абсурдом. Меньше всего ему хотелось, чтобы эта девушка появилась в Афинах и стала ему досаждать.

Одно только воспоминание о поручении забрать «другую дочь» раздражало, но теперь появилась еще одна причина для злости. Стоя на пороге нищенской квартиры, Ксандрос никак не мог поверить, что не ошибся адресом.

Эта женщина не может быть той, которую он должен забрать и отвезти в Афины, это просто невозможно! Кем бы ни была вторая дочь Ставроса, перед ним не она!

Какой бы короткой ни была связь Ставроса с матерью девушки, его ребенок был бы обеспеченным. Ставрос Кустакис - один из богатейших людей Греции! Его дочь должна быть лондонским эквивалентом Ариадны, живущей в месте, подходящем для такого богатого отца!

Челси, Ноттинг-Хилл, Хэмпстед… Но нет! Адрес, который дал ему Ставрос, изумил его. Что могла делать дочь Кустакиса в этой захудалой части Лондона?! Заниматься перепродажей недвижимости? Скупать заброшенные участки для расчистки территории под новую застройку?

Правда оказалась невероятной.

Ксандрос с изумлением разглядывал девушку, отмечая каждую ужасную деталь ее образа: грязную футболку, мешковатые, покрытые мокрыми пятнами хлопчатобумажные брюки, руки в желтых резиновых перчатках, сжимающие швабру и ведро, воняющее дезинфицирующим средством. Ее волосы были собраны на макушке в пучок, уже растрепавшийся. А что касается ее лица…

Первое впечатление - довольно отталкивающее - на него произвела ее одежда. Теперь его оценивающий взгляд сосредоточился на внешности девушки. Лицо бледное, изможденное, на щеке полоска грязи, но…

Тонкие черты лица, нежный рот, под прекрасными глазами тени от усталости, но их цвет…

Глаза девушки перед ним были серо-зеленого цвета.

Ксандрос был ошеломлен. Эта ужасно одетая женщина в резиновых перчатках, со шваброй и ведром просто не может быть дочерью Ставроса, однако ее невероятные глаза говорили об обратном.

Она действительно его дочь. Шок пронзил Ксандроса, и он увидел отражение своих эмоций на ее лице.

- Мой отец? - выдохнула девушка.

Швабра с грохотом выпала из рук, перед глазами поплыло, мир стал расплывчатым…

Этот человек сказал нечто невозможное. Потому что у нее нет отца. Никогда не было. Никогда…

Он что-то говорил на иностранном языке. Она не понимала… Мир все еще расплывался перед глазами, а она, кажется, падала…

Затем он железной хваткой схватил ее за руку, втолкнул в кухню, усадил на стул у шаткого стола. Ощущение падения наконец прекратилось, мир стал четче, и Розали поймала себя на том, что часто моргает.

Теперь мужчина возвышался над ней, и она смотрела на него, пытаясь сфокусировать взгляд.

- Твой отец - Ставрос Кустакис, - сказал он.

Розали попыталась произнести имя, прозвучавшее на иностранном языке, но у нее ничего не вышло.

Мужчина нахмурился, и Розали невольно залюбовалась незнакомцем - у него были невероятно красивые карие глаза. И пусть в этой ситуации это было неуместно, она не могла не отметить, что он очень привлекательный мужчина.

- Ставрос Кустакис.

Розали услышала, как он повторил это имя с акцентом, который сочетался с произнесенным именем, сочетался с аурой иностранности вокруг него.

Она снова моргнула, глядя на него:

- У меня есть отец?

Вопрос прозвучал глупо - ей только что назвали его имя. Розали заметила, что это странно подействовало на мужчину. Он удивился еще больше, сведя брови и нахмурив высокий лоб.

- Ты не знала? Ты не знала, что Ставрос Кустакис - твой отец? - В голосе мужчины звучало недоверие.

- Нет, - ответила она.

Судя по всему, мужчина не верил ни одному ее слову. Не верил, что она та, за кого себя выдает. И не верил, что она не знает, что этот… как там его… ее отец.

Это слово зазвенело у нее в голове. Слово, которое она никогда не употребляла, которое не имело к ней отношения.

Он просто не существовал, если не считать те жалкие короткие недели романа ее бедной матери, прежде чем он ушел навсегда.

Но вот теперь оказалось, что он существует.

- Как отец меня нашел?

Вопрос внезапно вырвался, и она жадно уставилась на человека, который сообщил ей удивительную, невероятную новость. Понятно, теперь жизнь изменилась навсегда.

«Мой отец знает обо мне! Он послал человека, чтобы найти меня!»

Эмоции всколыхнулись в ней, отвлекая от того факта, что смотрящие сверху вниз темные глаза несколько затуманились.

- Об этом ты спросишь его сама, - последовал отрывистый ответ.

Розали с нетерпением перешла к следующему вопросу:

- А где он сейчас?

- Он живет в Афинах.

- В Афинах? - Глаза Розали распахнулись.

Ее отец грек?

В голове прозвучал голос матери:

«Он был иностранцем, так романтично! Работал в Лондоне…»

- Да, - резко ответил мужчина, он словно отгораживался от нее. - Другие вопросы могут подождать.

Собирай вещи, мы уходим.

Розали уставилась на него:

- Что вы имеете в виду?

- Я везу тебя в Афины, - сказал он, - к твоему отцу.

* * *

Плотно сжатые губы, сердитый взгляд…

Ксандрос искоса смотрел на свою спутницу. У нее все еще было такое выражение лица, будто она не понимает, что происходит.

«Теперь нас двое», - мрачно подумал Ксандрос.

Он приехал в Лондон только для того, чтобы предостеречь английскую дочь Ставроса от отцовских интриг. Но теперь его гнев на Ставроса нашел новую причину. Черт, он всегда знал, что этот человек безжалостен, - его отречение от Ариадны было доказательством этого, - но то, что он сделал с этой несчастной другой своей дочерью, было непростительно. Держать ее в крайней нищете, в неведении об отце…

Эмоции бурлили в нем, глаза блестели темно и сердито. Ставрос хотел, чтобы его английскую дочь доставили к нему? Пожалуйста! Не оставлять же ее в этой трущобе.

Девушка пошла с ним достаточно охотно. Почему нет? Она только что узнала, что у нее есть отец, конечно, она захочет встречи с ним! Здесь, в Лондоне, ей явно нечего делать, кроме как зарабатывать на жизнь уборкой.

Ксандрос дождался, пока мисс Джонс оставит ведро и швабру, сбросит резиновые перчатки, наденет дешевую поношенную куртку, возьмет потертую сумку и уйдет вместе с ним. Она кинула ключ от дома в почтовый ящик и села в машину Ксандроса.

Она больше не задавала вопросов, и Ксандрос был рад этому. Ответить на них было бы трудно, особенно на вопрос, как отец нашел ее.

Его скулы снова напряглись. Пусть Ставрос сам скажет ей это в лицо.

Существовали вопросы практического плана: как доставить ее в Афины. Есть ли у нее паспорт? Оказалось, что да, и вскоре машина остановилась на другой захудалой улице. Ксандрос нахмурился еще сильнее. Краска на многоквартирном доме облупилась, перила террасы сломаны, на ступеньках валялись пустые бутылки и мусор, а на окне висели провисшие занавески.

Свалка.

Мисс Джонс не заставила себя долго ждать, появилась через десять минут с потрепанным чемоданом и забралась в машину.

Ксандрос скользнул по ней взглядом. Она выглядела немного лучше, переодевшись в дешевые выцветшие джинсы и толстовку, ее волосы были аккуратно убраны, а запах трудового пота забивался дезодорантом. Однако кожа ее все еще была бледной, лицо - усталым и осунувшимся. Только сияющие серо-зеленые глаза придавали ей красоту.

Ксандрос отвел взгляд и достал телефон. Да какое ему дело до того, как выглядит английская дочь Кустакиса? Его импульсивное решение отвезти Розали в Афины было продиктовано исключительно гневом на Ставроса из-за того, что тот бросил дочь на произвол судьбы.

Может, Ставросу станет стыдно за то, как живет его дочь! Или она может нанять адвоката, чтобы подать иск, и даже продать свою историю в таблоиды.

Как один из богатейших людей Греции оставил свою плоть и кровь в нищете…

Единственное, чему не дано осуществиться, так это безумной идее Ставроса о том, что пропавшую Ариадну можно заменить этой несчастной, совершенно чужой ему девицей!

Ксандрос поджал губы.

Если это означает отказ от надежд на слияние бизнеса, к черту бизнес. Он не станет жениться на Розали Джонс ради слияния.

Откуда вообще такие мысли…

Глава 2

Розали сидела, вцепившись в потертую сумку, и смотрела в тонированное окно. Она никогда не ездила в машине с тонированными стеклами, никогда не ездила в машине с шофером. И она никогда не сидела рядом с таким мужчиной, как этот.

Розали отодвинулась от него как можно дальше. Теперь он проверял сообщения на своем дорогом телефоне и не обращал на нее никакого внимания. Ей было все равно, она и не хотела его внимания.

Александрос Лакарис, так, он сказал, его зовут. Но кто он такой, не имело значения. Хотя он был самым привлекательным мужчиной, которого она когда-либо видела.

Розали покраснела, вспомнив, как выглядела в момент их знакомства. Эти невероятные темные глаза с длинными ресницами смотрели на нее с таким презрением…

Впрочем, почему ее должно волновать, что он о ней думает?

Важно было только то, что он ей сказал. Розали снова захлестнуло волнение: «Мой отец существует! Он настоящий! Он узнал обо мне, нашел меня! Он хочет встретиться со мной! Мой отец!»

Мысли неслись у нее в голове непрерывным потоком, все было как в тумане.

Машина остановилась у дома. Розали взлетела по ступенькам, дрожащими руками отперла замок. В каком-то трансе она бросилась в свою комнату, схватила всю одежду, которую смогла, и запихнула ее в чемодан. Она порылась в ящике с бумагами в поисках паспорта, приобретенного с надеждой на путешествия, но ни разу не использованного, затем поспешно разделась, умылась холодной водой в крошечной раковине. Волосы были грязными, и ей был нужен душ, но все, что она смогла сделать, - это облить себя дезодорантом, причесаться и переодеться.

Она явно не произвела впечатления на блистательного Лакариса, подумала Розали, скривив рот.

Она видела этот презрительный блеск в его глазах, когда забиралась обратно в машину, ставя свой потрепанный чемодан в ноги.

Да и какая разница, что он о ней думает? Ничто не имело значения, кроме того, что совсем скоро она увидится с отцом!

Сердце сжалось в груди.

О, мама! Если бы ты только могла дожить до этого дня, увидеть человека, в которого влюбилась! Как это было бы чудесно!

Машина остановилась у отеля, и она нахмурилась. Они ехали по Пикадилли, приближаясь к «Гайд-парк-корнер», тогда как она полагала, что они направляются в Хитроу.

Александрос Лакарис убрал телефон.

- Что происходит? - спросила она. - Разве мы не едем в аэропорт?

- Вылет завтра, я прилетел в Лондон только сегодня утром. Переночуешь в отеле.

- Я не могу позволить себе снять здесь номер! - в ужасе воскликнула Розали.

- Но твой отец может, - сообщил Лакарис.

Розали увидела, как его губы напряглись в уже знакомой манере. И он снова окинул ее пренебрежительным взглядом.

Неужели эта женщина все та же Розали Джонс, дочь Ставроса?

Ксандрос был потрясен, но теперь по совершенно иной причине. От прежней замарашки не осталось и следа! Мисс Джонс была сногсшибательна. Потрясающа. Невероятна.

Его глаза прошлись по ней, изучая каждую деталь нового облика. Она была восхитительна в новом наряде, с идеально накрашенным лицом, безупречно уложенными блестящими волосами, в облегающем платье и в изящных туфлях на шпильках на длинных стройных ногах. Новый образ Розали стал для него ошеломляющим откровением.

Ксандрос ощутил, как в нем пробуждается первобытный инстинкт, сильный и явный, как сексуальное возбуждение. Нечто подобное он испытал накануне вечером, когда случайно увидел ее выходящей из душа в махровом халате. Ему пришлось тут же удалиться в свою спальню, чтобы не поставить ни себя, ни ее в неловкое положение.

И вот это волнительное чувство захватило его снова. Но на этот раз Ксандросу не хотелось прятаться. Хотелось наблюдать за тем, как эта восхитительно красивая женщина приближается к нему. Он видел, как другие мужчины в холле отеля провожают ее заинтересованными взглядами, и это наполняло его удовлетворением, ведь она направлялась именно к нему…

Это было приятно, независимо от причины.

Розали остановилась перед ним.

- Ну что, поехали? - быстро спросила она.

Ксандрос вздрогнул, понимая, что пора перестать так откровенно на нее таращиться.

- В аэропорт! - подсказала Розали, посмотрев в сторону стойки администратора. - Я выписалась перед ланчем, - продолжала она, - и сдала свой старый чемодан в камеру хранения. Мне нужно купить новый, и не один.

Розали неторопливым шагом направилась к стойке администратора, и Ксандрос, не в силах отвести взгляда, уставился на ее… вид сзади.

Он держал ее в поле зрения, пока они выходили из отеля и садились в ожидавшую их машину. Заняв место рядом, он заглянул ей в лицо.

- Значит, пробежалась по магазинам? - сухо поинтересовался он.

Было бы разумно, сказал он себе, оставаться сдержанным в этом вопросе.

Розали повернулась к нему, и Ксандрос ощутил запах дорогих духов.

- О, это было потрясающе!

Ее лицо озарила улыбка, у Ксандроса перехватило дыхание.

- Личный консультант помогла мне с гардеробом - она точно знала, что мне подойдет, и сэкономила мне кучу времени! - Розали была в восторге.

Он позволил себе сделать ей комплимент:

- Ты выглядишь очень хорошо.

Ксандрос испытал удовольствие оттого, что благодаря ему у Розали появилась возможность побаловать себя. Ведь она так долго была этого лишена…

- Я хочу выглядеть для отца как можно лучше, - сказала Розали в ответ на комплимент. На мгновение на ее лице промелькнула тревога. - Я хочу, чтобы он гордился мной. Радовался, что узнал о моем существовании после стольких лет неведения. Жаль, мама не дожила до этого дня, она была бы счастлива!

Услышав ее слова, Ксандрос с трудом сохранил нейтральное выражение лица. Было горько осознавать, как она ошибается в отношении жестокого, бессердечного мужчины, приходящегося ей отцом.

Из того, что успел от нее услышать, он знал, что жизнь Розали была трудна, а порой и вовсе невыносима.

- Бедная мама! - продолжала она с грустью в голосе. - Она знала моего отца так недолго, а потом он исчез. Она не смогла найти его, и он все эти годы не знал обо мне.

У Розали задрожали губы, и она крепче сжала в руках новую элегантную сумочку.

- Теперь, когда я знаю, что отец богат, я не могу понять, почему он не нашел нас раньше… У мамы всегда было плохое здоровье, она не могла работать, и мы вместе выживали на пособие, - я ведь должна была заботиться о ней. В моем детстве, да и в юности, было мало радости. Это была борьба, а не жизнь…

Она замолчала, взглянув на него, затем продолжила:

- Именно поэтому я не смогла получить образование в колледже и найти нормальную работу. Вот почему я вынуждена заниматься тем, чем занимаюсь. Я снимаю дешевое жилье, чтобы оплачивать онлайн-курсы… - Ее лицо просветлело. - Но теперь все изменится к лучшему, все будет замечательно!

Она посмотрела на Ксандроса, ожидая подтверждения ее надежд. Усилием воли он заставил себя остаться бесстрастным, хотя рассказ Розали произвел на него сильное впечатление.

«Я должен рассказать ей о Ставросе! Должен сказать, чтобы она не возлагала на эту встречу слишком больших надежд!»

Но он не мог заставить себя разрушить ее ожидания.

И вообще - ее будущее не его забота! Об этом не стоит забывать. А потому ему стоит придержать свою неожиданную реакцию на нее. Он не должен позволить себе увлечься ею. Это недопустимо.

Он просто отвезет ее к Ставросу.

Да и потом, каким бы сокрушительным разочарованием ни обернулась встреча с папочкой, иметь даже такого отца - лучше жизни, которую она вела до сих пор, ведь так?

Она же наверняка что-нибудь от него получит? Даже если понадобятся адвокаты и журналисты, чтобы вытрясти из него причитающееся!

Розали задала вопрос, на который он не хотел отвечать.

- Так как же он узнал обо мне?

Лицо Ксандроса помрачнело еще больше.

- Я уже сказал вчера, что ты должна обсудить это с ним.

К его облегчению, Розали кивнула и перешла к другому вопросу:

- Что еще вы можете о нем рассказать? Вы сказали, что он богат и успешен, но в чем?

- В основном строительство, - ответил Ксандрос, радуясь перемене темы. - Но с некоторых пор он расширил сферу своих интересов - страхование, финансы… Он очень дальновидный бизнесмен.

- Я рада за него, - сказала Розали и опустила глаза, ее наманикюренные пальцы играли с ремешком кожаной сумки. - А как насчет его личной жизни? Я же не единственный у него ребенок?

Она подняла глаза на Ксандроса… Серо-зеленые глаза Ставроса.

- Мой отец женат? - спросила она, заметно нервничая.

Ксандрос покачал головой:

- Он овдовел. Его жена умерла несколько лет назад. У них есть дочь. На несколько лет младше тебя, ее зовут Ариадна.

Розали просияла.

- О, это прекрасно! У меня есть сестра?! Это так чудесно звучит! Я с ней встречусь?

Ксандрос снова покачал головой:

- Сейчас она за границей.

- О, какая жалость! Надеюсь, она ничего не имеет против сестры…

Ксандрос напрягся: кто знает, что подумает Ариадна об этой взявшейся из ниоткуда дочери своего отца?

- Вы ее знаете? Мою сестру?

На этот бесхитростный вопрос нельзя было ответить односложно, а посвящать Розали в тонкости его отношений с Ариадной Ксандрос не собирался, поэтому только кивнул и с облегчением услышал телефонный звонок.

Пробормотав извинения, ответил, благодарный за отсрочку.

Он продолжал молчать, пока они не прибыли в Хитроу. Вдаваться в мрачные подробности махинаций Ставроса Кустакиса он не был готов.

Он снова искоса взглянул на дочь, которую Ставрос призвал на место дочери, от которой отрекся.

Розали справится с ситуацией, когда обо всем узнает, ей придется это сделать!

А дальнейшее - не его проблема и не его дело. В одном он был непреклонен: он не согласится с нелепым планом Ставроса и не женится на его дочери только для того, чтобы добиться слияния.

Какой бы потрясающе красивой она ни оказалась…

Розали устала. Хотя это было фантастическое чувство - наслаждаться своим первым полетом на самолете в первом классе, где подавали шампанское и изысканный ужин. Она с комфортом устроилась в просторном кожаном кресле и листала глянцевые журналы.

Полет был долгим, они приземлились, когда стемнело.

Она не могла дождаться, когда встретится с отцом! Ставрос Кустакис жил, по словам Лакариса, в одном из самых престижных пригородов Афин. Как бы Розали ни радовалась предстоящей встрече, она едва не теряла сознание от волнения и усталости.

- Мы почти на месте, - сообщил Ксандрос.

Розали отвернулась от окна машины. Было странно думать, что она находится в чужой стране.

«Но она же не чужая! Это земля моего отца, и я гречанка так же, как и британка!» - убеждала она себя. Однако дорожные знаки, надписи на греческом, движение машин по непривычной стороне - все казалось ей незнакомым и непонятным.

Машина съехала с оживленного шоссе на более тихие улицы, обсаженные деревьями. С обеих сторон за высокими оградами прятались особняки. Машина свернула на хорошо освещенную улицу и остановилась перед стальными воротами. Водитель что-то сказал вышедшему навстречу охраннику, и ворота распахнулись.

Розали нервно вцепилась в свою сумочку.

Машина медленно двинулась вперед по шуршащему гравию и остановилась у входа в особняк с белым фасадом и широкими ступенями, ведущими к огромным двойным дверям. Водитель уже вышел из машины и открывал ей дверь.

Розали повернулась к мужчине, который привез ее сюда, вырвал из мрачной бесперспективной унылой жизни в Ист-Энде и доставил к дому ее отца.

- Спасибо, что привез меня.

Она постаралась сказать это бодро, хотя на самом деле нервничала. Но не подавала виду.

Точно так же она не подала виду, когда выходила из ресторана в отеле и поймала на себе его взгляд. Александрос Лакарис наконец-то увидел ее! Она перестала быть невидимкой! Это был незабываемый момент, она наслаждалась им. Но сейчас казалось, что это было очень давно.

Впрочем, какая разница, невидима она для него или нет? И что он так хорош собой? Она здесь из-за отца.

Розали вышла из машины и посмотрела на впечатляющий фасад дома.

«Дом моего отца».

Она прислушалась к своим чувствам в надежде испытать радость, но нервное оцепенение, охватившее ее после приземления, не отпускало. Она слышала, как водитель вынимает чемоданы с ее новой дорогой одеждой.

Открылась входная дверь. Неужели это отец вышел поприветствовать ее? Отец, которого она никогда не знала, и он не знал о ней…

Но это был слуга или, судя по белому форменному кителю, управляющий. Он впустил ее в дом, бормоча что-то на греческом. Розали обернулась и помахала на прощание человеку, который привез ее сюда, - Александросу Лакарису.

Он помахал в ответ? Из-за тонированных стекол не было видно. А потом машина тронулась с места и исчезла за воротами.

Розали почувствовала себя очень одинокой.

Она развернулась и вошла в дом отца.

Ксандрос откинулся на спинку кресла. На мгновение ему пришлось подавить желание выйти из машины и войти в дом вместе с ней. Не позволить этой несчастной девушке встретиться со Ставросом Кустакисом в одиночку.

Он перевел дыхание. Это - не его забота, не его обязанность. Розали ненадолго вошла в его жизнь и снова покинула ее. Ему следует оставить все как есть и вернуться к своей жизни.

Ксандрос велел себе перестать думать о ней. После отказа Ариадны он получил свободу и должен ценить это. Он никогда не желал связывать себя какими-либо узами… Тем более теперь.

Когда машина въехала в центр Афин, Ксандрос позволил себе погрузиться в приятное предвкушение и выбрать, как и, главное, с кем он отпразднует свою внезапную свободу.

Он мысленно перебирал разных знакомых женщин, каждая из которых была красавицей, и, как он знал по опыту, не откажет разделить с ним его радость.

Ксандрос нахмурился, его пальцы начали нервно постукивать по подлокотнику. Была одна проблема: ни одна из пришедших на ум красавиц сейчас не привлекала его. Мысли снова заполонил образ той, кого он желал.

Стройная фигура, тонкая талия, длинные ноги, шелковистые светлые волосы… Серо-зеленые глаза…

Усилием воли он запретил себе думать о ней: нет, этого не случится. Определенно нет.

Глава 3

Розали огляделась. Это была спальня. Ее проводил туда слуга в сопровождении двух горничных, которые начали распаковывать ее чемоданы. Она остановила их. Ей это было некомфортно.

Розали повернулась к слуге.

- Когда я увижу отца? - Она надеялась, что тот понимает английский.

Он ответил с сильным акцентом, и его слова огорчили и встревожили Розали:

- Кириоса Кустакиса сегодня вечером нет дома, - сообщил он высокомерно, - вы увидите его утром.

Она открыла рот, чтобы что-то уточнить, но тут вошли другие служанки с подносом и кофе. Слуга поклонился и вышел вслед за девушками.

Розали уставилась на закрытую дверь. На нее накатила усталость, разболелась голова.

«Может быть, - подумала она, - лучше отложить такую важную первую встречу с отцом на утро, когда я буду посвежее?…»

Но тоска, завладевшая ею с момента приземления, не утихла даже после того, как она приняла душ в роскошной ванной комнате с золотыми кранами и узорчатым мрамором на стенах.

Выйдя из ванной, завернувшись в банное полотенце, она увидела, что в спальне ее окружает еще большая роскошь. Повсюду была позолота: на резном изголовье кровати, плафонах ламп на прикроватных тумбочках. Шторы были затканы золотыми нитями, а массивная люстра ослепительно сияла золотом и хрусталем.

Розали наморщилась и прикрыла глаза ладонью от невыносимого сияния.

Гнетущий эффект.

Вздохнув, она села и принялась ковырять еду, на опять же позолоченном блюде. Подняв серебряный колпак, она увидела курицу, утонувшую в жирном соусе, жареный картофель и бобы. Вернула купол на место и ограничилась булочкой и каким-то странным на вкус маслом. Кофе тоже удивил: полный гущи, но без молока.

Тоска по дому захлестнула ее. На ум пришло не последнее съемное жилище, где жила до вчерашнего дня, а муниципальная квартира, где она выросла, где они были только вдвоем с мамой. Одни вдвоем против всего мира в этой квартирке. Она была маленькой и скромно обставленной, оплачивать счета и покупать еду для них было нелегким испытанием. Но это был ее дом.

А теперь это мой дом. Дом моего отца. Мой дом.

Это слово удивляло. Дом? Этот огромный, чрезмерно богатый, полный прислуги дворец? Розали тяжело вздохнула, не понимая, что так угнетает ее. Разве приехать сюда, к отцу, не было лучшим, что с ней случалось?

Забравшись в огромную слишком мягкую постель со скользкими атласными простынями, она заставила себя представить их завтрашнюю встречу.

«Отец подхватит меня на руки! Крепко обнимет! Слезы в его и моих глазах - как это чудесно!»

Засыпая, Розали хотела увидеть отца, волшебную встречу, ожидающую ее. Но сон пришел не об отце, а о человеке, которого он послал за ней. Человеке, который для нее ничего не значил.

Он был просто красивым незнакомцем, привезшим ее, а затем снова уехавшим в ночь, выполнив свою работу. Передав ее, как посылку.

Ничего, о чем стоило бы мечтать.

- Кириос Кустакис готов принять вас.

Слуга стоял у открытой двери спальни Розали. Она взглянула в окно и зажмурилась. Яркий утренний свет падал на ухоженный сад с фонтанами, посыпанными гравием дорожками и искусно подстриженными кустарниками в виде геометрических фигур. Выглядело впечатляюще.

Но она здесь не для того, чтобы рассматривать сады. Сейчас она встретится с человеком, благодаря которому появилась на свет!

Эмоции переполняли, но Розали старалась держать их в себе.

Сердце бешено колотилось, пока она шла за слугой по бесконечной анфиладе комнат и спускалась по мраморной лестнице. Розали оделась с особой тщательностью, не желая давать отцу повода для неодобрения. Ее элегантное желтое платье было длиной до колена, с короткими рукавами и круглым вырезом, туфли - на невысоком каблуке, волосы собраны в аккуратный пучок, макияж минимален.

Розали вслед за слугой пересекла просторный холл. Слуга деликатно постучал в двойные двери, и девушка услышала, как кто-то резко выкрикнул по-гречески какое-то слово, вероятно, «войдите».

Слуга открыл дверь, и Розали вошла. Ее сердце колотилось, как отбойный молоток.

Мужчина, который, вероятнее всего, был ее отцом, сидел за массивным письменным столом, комната была уставлена книжными шкафами от пола до потолка, на полу лежал дорогой ковер. Все здесь было дорогим и респектабельным. Но ее глаза были устремлены только на отца.

Розали подошла к столу, ожидая, что он встанет и обнимет, порадуется, что обрел дочь.

Но мужчина за столом этого не сделал - просто откинулся на спинку кресла, рассматривая ее.

- Итак, - объявил «кириос Кустакис», - ты здесь. - Его взгляд был похож на буравчик. Неожиданно он сделал жест рукой: - Повернись.

Розали округлила глаза. Почему этот господин так странно ведет себя?

- Я сказал, повернись!

Голос отца с сильным акцентом стал резким, будто ему не понравилось, что она не подчинилась приказу молниеносно.

Розали нахмурилась:

- Зачем?

В его глазах вспыхнуло недовольство.

- Потому что я велю тебе это сделать!

- Вы мне велите? - В ее голосе звучало удивление.

Глаза кириоса Кустакиса снова вспыхнули. Серо-зеленые, как у нее, успела отметить Розали.

Он снова заговорил:

- Если ты хочешь получить то, что я могу тебе дать, будешь делать то, что я скажу! И по твоему дорогому наряду я вижу, что ты действительно хочешь новых возможностей. Так что в твоих интересах делать то, что я велю! - Он откинулся на спинку кресла и сцепил на животе пальцы. - Теперь понимаешь ситуацию?

Розали покачала головой. Нет, она не понимала ситуацию, совершенно не понимала. Это был ее отец, и он разговаривал с ней так, будто она была его служанкой, а не найденной дочерью!

Острая боль пронзила ее сердце. Но она понимала, что отчасти отец прав: она пошла и накупила дизайнерской одежды, как только поняла, что может это сделать.

- Я… мне очень жаль… - проговорила Розали срывающимся от волнения и обиды голосом. - Я купила новую одежду, чтобы выглядеть хорошо для нашего знакомства. Не для того, чтобы быстрее потратить ваши деньги…

Выражение лица отца изменилось.

- Послушай, если хочешь доставить мне удовольствие, просто делай то, что я скажу. Повернись!

Розали с трудом преодолела оцепенение и сделала то, что он велел. Когда она покрутилась вокруг оси, отец кивнул, выражение его лица стало менее резким.

- Так-то лучше.

Его глаза оценивающе остановились на ее лице, руки все еще были сцеплены.

- У тебя мои глаза, а остальное ты взяла от матери. Я почти ничего о ней не помню.

- Она помнила тебя! - воскликнула Розали. - Мама рассказала мне все, что могла.

В глазах отца появился циничный огонек.

- Да и знать особо нечего.

Розали нахмурилась. Она ощущала боль внутри потому, что это было неправильно, не так, как должно было быть…

- Но как вы узнали обо мне? Мама сказала, что пыталась связаться с вами, написав в строительную компанию, но вы, наверное, уже уехали из страны. Она так и не получила ответа. Ее письмо, наверное, не дошло до вас…

- Конечно, дошло!

У Розали вырвался вздох, и она уставилась на сидящего напротив мужчину.

На его лице появилось нетерпеливое выражение.

- Я всегда знал о твоем существовании.

Розали изумленно смотрела на него. На сердце словно лег огромный камень.

- Вы всегда это знали? И не связались с ней?

- А почему я должен был?

- Почему? Да потому, что я ваша дочь!

Он усмехнулся, и Розали была потрясена, увидев это, была потрясена всем происходящим…

- А мне что за дело? Какой у меня мог быть интерес к твоей глупой мамаше или к тебе? - Его лицо напряглось, на нем появилось выражение гневного неудовольствия. - До сих пор от тебя не было никакой пользы. Поэтому я и послал за тобой.

Эмоции бушевали в душе Розали, сильные, злые, болезненные.

- Вы знали обо мне - и не сделали ничего? Ничем не помогли, зная, как больна моя мать? Серо-зеленые глаза, так ужасно похожие на ее собственные, снова вспыхнули.

- Она была дурой, я же сказал! Беспомощной и слабоумной! Государство о вас заботилось, она получила квартиру, пособие на ребенка… Зачем мне было тратить на вас деньги?

Резкие слова о матери ударили ее словно пощечина. Протест поднялся в ней, она обвела рукой роскошную комнату его особняка.

- Вы богач! А мы были так ужасно бедны! Мама не могла работать, а я не могла получить достойное образование, потому что за ней нужен был уход…

Ставрос с силой ударил по поверхности стола:

- Молчи и не лей слезы! Мои деньги принадлежат мне, и я делаю с ними то, что захочу! - Его лицо окаменело. - Если хочешь получить хоть цент, измени свое отношение, моя девочка!

У Розали перехватило дыхание. Она не его девочка! И никогда ею не была! Этот человек знал о ней, но ему было все равно…

Жгучая и едкая, как кислота, обида наполнила сердце. Мысли проносились в мозгу, цепляли шипами, причиняли боль.

Сквозь туман слез, застилающий глаза, она увидела, что отец встал и обошел стол. На мгновение она испытала последнюю вспышку надежды, ей показалось, что отец все-таки заключит ее в любящие объятия после всех этих лет разлуки.

Но он просто взял ее за локоть и подвел к паре кресел у кофейного столика.

- Садись, - велел он и тяжело опустился в кресло.

Ноги Розали внезапно ослабли, она послушно села рядом.

Отец кивнул.

- Теперь, когда в голове у тебя поубавилось сентиментального мусора, выслушай меня. - Тяжелый взгляд Ставроса остановился на ней. - Не думай, что выйдешь отсюда ни с чем, - заверил отец, теперь в его голосе не было резкости. - Это действительно твой счастливый день! Можешь покупать одежду, на которую ты так жадно набросилась! Можешь жить в праздной роскоши! Покупай и бери все, что захочешь!

Розали хотела возразить, но Ставрос опередил ее:

- Скажи мне, - выражение его глаз изменилось, - что ты думаешь о нашем красавце Александросе, а?

Розали моргнула: почему этот отец - не отец произносит имя человека, которого послал за ней?

- Да, наш красивый и ох какой знатный Александрос Лакарис так хотел найти тебя и привезти в Афины! - Сквозь веселье в его голосе слышалась жестокая усмешка. - Он так стремится получить все, что хочет! Ответь честно, Ксандрос был разочарован, увидев тебя? Дочь Ставроса Кустакиса зарабатывает на жизнь уборкой! Ха! Как это его взбесило, должно быть! - Он вцепился в подлокотники кресла. - Так это он привел тебя в порядок и приодел перед тем, как доставил ко мне?

Розали сидела в полном оцепенении, не в силах произнести ни слова.

- Для него это не должно иметь значения! Это просто бонус, что ты оказалась красоткой, если, конечно, на тебя потратить деньги! Как ни крути, ты родилась под счастливой звездой: тебе понравится и новый образ жизни, и Александрос Лакарис! Все женщины Афин будут завидовать тебе! - Глаза его самодовольно сверкнули. - И я получу то, чего хочу: благородного Лакариса в зятья!

Розали совсем перестала что-либо понимать.

- В зятья?

Ее папаша вскинул руки в нетерпеливом жесте:

- Конечно, он станет моим зятем! Иначе зачем я велел привезти тебя сюда? Чтобы ты вышла замуж за Александроса Лакариса, разумеется!

Розали слышала слова, но не понимала их. Мысли путались.

- Вы сошли с ума…

Лицо Ставроса исказилось от гнева.

- Не испытывай мое терпение! Лакарис хочет объединить наши компании, это отличная финансовая перспектива для нас обоих, но я пойду ему навстречу только за определенную цену: он возьмет тебя в жены! Ты видела этого парня? Просто мечта!

- Вы сошли с ума, - повторила Розали и нашла в себе силы подняться. Ей хотелось сбежать из этого кошмара.

Резкий и противный голос отца разрезал воздух:

- Уйдешь сейчас - уйдешь совсем! Вернешься в лондонские трущобы! Назад в сточную канаву! Ты ничего не получишь от меня!

Она обернулась, ее лицо было каменным.

- Пошел к черту!

Розали вышла из комнаты, и грохот захлопнувшейся двери ознаменовал крушение всех ее надежд.

Ксандрос сидел за столом, не в силах сосредоточиться на делах. В его голове, тревожа совесть, крутилась мысль о том, как он уехал прошлой ночью, бросив дочь Ставроса перед неизвестностью. Она же вошла туда с мечтами о сказочном воссоединении с отцом, который обнимет ее с любовью и примет в свою жизнь.

Ксандрос нахмурился. Что ж, скорее всего, встреча уже состоялась. Они встретились, и Розали поняла, что за человек Ставрос.

Она будет опустошена…

Ксандрос включил интерком, велел секретарше отменить встречу с финансовым директором и резко встал с кресла.

Нежелание проблем боролось с его совестью. Нет, он больше не хотел слияния с компанией Ставроса, и его дочь не была его заботой, а тем более ответственностью, но все же…

Так или иначе, он должен узнать, как Розали справилась с ситуацией, и предупредить, чтобы она не тешила себя иллюзиями.

Через десять минут Ксандрос уже выезжал из центра Афин. Четкого плана не было. Достаточно проверить, все ли в порядке, и успокоить свою совесть.

И уж точно не позволять своим глазам останавливаться на красоте, поразительно явленной из-за ведра и швабры. Он мгновенно подавил эту мысль.

Разумеется, он заботится о Розали Джонс совсем не по этой причине…

Розали шла быстрым шагом, наугад, с единственной целью найти общественный транспорт и добраться до аэропорта. Она купит самый дешевый билет и вернется в Великобританию.

Потому что все остальное было просто невозможно!

Эмоции захлестнули ее, гнев и страдание выбили слезы из глаз, Розали низко опустила голову, сжимая сумочку с паспортом и бумажником.

Она не сразу увидела машину, остановившуюся рядом с ней у обочины.

Перед ней возникла фигура, высокая и заслоняющая утреннее солнце. Александрос Лакарис шагнул к ней и схватил за руку.

Розали уставилась на него сквозь слезы, увидела, как он нахмурился.

- Я возвращаюсь в Англию! - выпалила она. - Мне нужно в аэропорт! Как туда добраться?

Ксандрос встал перед ней, выражение лица было мрачным.

- Нам надо поговорить.

Она яростно вырвала руку:

- Я уже поговорила, и мой отец… - Она произнесла это слово с такой интонацией, словно откусила лимон, - объяснил мне все! Так что нам не о чем разговаривать - я не имею отношения ни к моему отцу, ни к его безумию!

Александрою Лакарис закусил губу, его лицо потемнело.

- Я должен был предупредить тебя… Подготовить…

Слова полились из Розали потоком:

- Он сказал, что всегда знал обо мне! Знал о том, как мы живем! Он знал обо всем - и пальцем не пошевелил! Он оставил мою бедную мать без поддержки до самой ее смерти!

Ее голос был прерывистым, она задыхалась от того, что говорила, глядя вверх. Она не могла остановить льющиеся из нее слова и не могла остановить горячие, жгучие слезы, текущие по лицу.

- Он обрек нас жить на пособие, в муниципальной квартире! И ему было все равно, даже когда он разбогател! Он мог бы помочь нам, мог помочь ей! Но ему было все равно… Ему просто было все равно!

Больше она не могла ничего сказать, ее сотрясали рыдания.

Глава 4

Руки Лакариса обхватили ее. Он обнял ее, словно желал убаюкать, давая прорыдаться. Излить в слезах всю печаль и боль о горькой жизни ее матери и ее самой. Выплеснуть негодование на жестокость и бессердечие человека, которого она должна была назвать отцом, но предпочла бы вырвать из тела каждую частицу его ДНК.

Она рыдала, пока не кончились слезы, едва осознавая, в чьих очутилась объятиях. Когда рыдания наконец затихли, руки разомкнулись, выпуская ее из объятий. Ей протянули носовой платок из тонкого хлопка, она вытерла слезы и заморгала, чтобы прояснить затуманенное зрение.

- Пойдем, я тебя подвезу. Это самое меньшее, что я могу сделать.

Тон Лакариса неуловимо изменился. В нем слышалось что-то новое. Доброта?

Он повел ее к машине, и Розали опустилась на кожаное сиденье.

Она была опустошена. Эмоции кончились.

Александрос сел за руль, пристегнул ее ремень безопасности. Затем повернулся к ней и заговорил:

- Мне очень жаль… Прости, что не предупредил тебя и оставил там прошлой ночью. - Он тяжело вздохнул: - Мне жаль, что тебе пришлось узнать, что за человек твой отец.

Розали видела, что Ксандрос говорит искренне. И, совершенно неуместно в этой ситуации, осознала, насколько он невероятно красив, с его длинными ресницами, карими глазами, скульптурным ртом, точеным подбородком и черными волосами.

Невольно вспомнились слова отца: «Все женщины Афин будут завидовать тебе!…»

Как он мог даже подумать об этом? Как мог сделать подобное предложение?

Человек, сидевший рядом с ней, - человек, о котором отец говорил чудовищные вещи, - снова заговорил:

- Ставрос Кустакис никогда не славился заботой о людях, он известен своими манипуляциями.

Розали почувствовала на себе его пристальный взгляд, словно он оценивал, как она воспримет его слова.

Она замерла.

Александрос продолжал:

- Именно это он пытался сделать со мной. И с тобой. - Его губы снова сжались, пальцы забарабанили по приборной панели. - Послушай, нравится тебе или нет, но нам нужно поговорить. Есть вещи, которые я тебе должен объяснить. То, что тебе нужно знать. Но не в машине. - Он завел двигатель. - Предлагаю поговорить за ланчем. А потом, если захочешь, отвезу тебя в аэропорт.

Розали удивилась. Он каким-то образом стал другим. Казалось, что он заговорил с ней в первый раз, откровенно, ничего не скрывая. Вот почему, только сейчас осознала она, Александрос был так резок с ней в Лондоне.

Он знал, с чем она столкнется, когда встретит отца. Что ж, теперь она тоже знала. Это опустошило ее и лишило сил.

- Хорошо, - тихо произнесла Розали. У нее не было сил сказать что-то еще.

Она скрутила мокрый носовой платок и запихнула его в сумочку. Откинулась назад. Ей ничего не хотелось, кроме как сидеть здесь, глядя в окно, ничего не говоря, позволяя Лакарису отвезти ее туда, куда хочет.

За очередным поворотом показалось море.

- Добро пожаловать к Эгейскому морю, - сказал Александрос Лакарис. Он притормозил у шикарного ресторана на побережье, у причала покачивались яхты.

Они вышли из машины, и Розали подставила лицо яркому солнечному свету, с наслаждением вдохнула теплый, свежий, соленый воздух. Она почувствовала, что охватившие ее гнев и страдание понемногу отступают.

Она огляделась. Напротив ресторана по набережной прогуливались люди. Дальше был галечный пляж. Здесь царила атмосфера отдыха и расслабленности.

- Афиняне выбираются сюда из города подышать морским воздухом, - сказал Александрос.

- Прекрасное место, - согласилась Розали. Ее голос потеплел, несмотря на все страдания, которые оставались внутри.

- Это не самое лучшее, что может предложить Эгейское море, но самое близкое к Афинам. В любом случае нам пора подкрепиться.

Они вошли в ресторан, заняли столик с видом на набережную. Заглянув в меню, Розали поняла, что проголодалась.

После утренних переживаний ей было приятно просто сидеть в красивом месте и выбирать, что заказать на обед. Хотя она все еще казалась неспособной думать и принимать решения.

«Я просто живу моментом. Ничего другого не могу сделать сейчас».

Они оба заказали рыбу, и вскоре им принесли еду и напитки. Рыба на гриле с белоснежным рисом и греческим салатом с оливками и брынзой на больших бело-синих тарелках выглядела превосходно и на вкус оказалась потрясающей.

Александрос не торопился начать разговор, позволив ей поесть. Молчание не напрягало. Теплый бриз с моря трепал края скатерти, развевал флаги на яхтах, солнце плясало на морской ряби. Все было спокойно, умиротворенно, и Розали была благодарна своему спутнику за передышку.

Наконец она отодвинула пустую тарелку. На душе полегчало.

- Тебе лучше? - спросил Александрос.

Розали кивнула. Он все еще вел себя не так, как в Лондоне. Между ними что-то изменилось, хотя она пока не поняла что. Александрос подозвал официанта, заказал кофе и снова посмотрел на Розали.

- Теперь, я думаю, нам пора поговорить.

Ксандрос откинулся на спинку кресла. Его глаза остановились на лице дочери Ставроса, мечты которой были так жестоко разбиты. Его охватило раскаяние. Следовало предупредить ее, и теперь надо было исправить это упущение.

Розали выглядела лучше, чем в тот момент, когда он застал ее убегающей из отцовского особняка. Уже хорошо. Он почувствовал, как на него нахлынули эмоции. Обнять ее, когда она рыдала от горя и ярости, было инстинктивным жестом. Но ему понравилось обнимать ее, чувствовать это мягкое и стройное тело, прижавшееся к нему. Хорошо, что он встретил ее.

Макияж, если он и был с утра, смыло потоком слез, но ее красота не поблекла.

Ксандрос поймал себя на мыслях, которые не должен бы допустить… но они не отступали.

Он просто старался не обращать на них внимания.

- Что бы ни говорил тебе отец, ты должна знать вот что. - Он сделал большой глоток кофе, чтобы собраться с духом. - Причина, по которой мы связаны с твоим отцом, заключается в том, что я хочу объединить наши бизнесы. Не в строительной сфере - это его дела, - а в инвестиционных и финансовых проектах. Это усилило бы наши позиции и повысило капитализацию наших компаний. Твой отец знает об этом и тоже не прочь выйти на новый уровень. Однако, - Ксандрос перевел дыхание, - у твоего отца есть и другие идеи, ему нужно больше чем просто слияние бизнесов. Он хочет объединить наши семьи.

Ну вот, он сказал это. Все равно, что поднес спичку к бенгальской свече.

В серо-зеленых глазах вспыхнула ярость.

- Он сообщил мне, что каждая женщина в Афинах будет мне завидовать, когда я стану твоей женой, - ответила Розали, вложив в каждое слово едкий сарказм.

Ксандрос тихо и выразительно выругался… по-гречески.

Дочь Ставроса продолжала:

- Он сказал мне: либо я заставлю гореть от зависти Афины, либо возвращаюсь в свои лондонские трущобы и никогда не увижу ни цента его чертовых денег! - Глаза Розали были холодны, как море в январе. - Именно это я и сделаю.

Ксандрос молчал, пораженный ее холодностью.

- Лучше бы ты меня не нашел! - с горечью произнесла девушка. В ее голосе снова слышались слезы. - Почему не сказал мне, что это единственная причина, по которой ты отправился в Лондон? Притащить меня сюда, чтобы вы заключили сделку?…

- Все было не так, - сказал Ксандрос, - твой отец хотел этого, но я… У меня не было планов плясать под его дудку! Я поехал в Лондон, чтобы сказать тебе, что не пойду на это, даже если из-за этого сорвется наш проект.

Ксандрос умолк, но потом продолжил, он должен был это сказать.

- Почему я привез тебя сюда… - Он отвел глаза. - Не забывай, я ожидал увидеть богатую наследницу. А когда увидел, в каких условиях живет дочь одного из богатейших людей Греции, как я мог оставить тебя там?! - В его голосе слышался праведный гнев. - Поэтому я и решил привезти тебя в Афины, чтобы ты узнала правду и потребовала от отца того, что полагается тебе по праву рождения!

Розали изумленно округлила глаза.

- Не знаю, согласился бы он расстаться с деньгами по собственной воле, устыдившись своей скупости, но… - Ксандрос пожал плечами: - Ты могла бы извлечь пользу каким-нибудь иным способом. Что касается слияния… Все, что я хочу, - слияние бизнеса, другое меня не интересует, поверь!

Ксандрос посмотрел вдаль, на набережную, на море…

Розали заслуживает узнать остальное.

- Твой отец велел привезти тебя из Лондона, потому что твоя единокровная сестра тоже отказалась от его плана.

Розали пришла в изумление:

- Он хотел женить тебя на Ариадне?

Ксандрос кивнул:

- Она отказалась и уехала из страны.

Лицо Розали исказилось от негодования.

- Он всю жизнь плевал на меня, а потом нашел куда приспособить…

Ксандрос потянулся за чашкой, сделал глоток.

- Примерно так, - натянуто согласился он.

Он догадался, на что рассчитывал Ставрос:

Ариадна никогда не знала нужды, к тому же ее всегда поддерживала семья матери, тогда как эта дочь из Ист-Энда, выросшая в бедности, осталась совсем одна - ее легче подкупить и запугать.

Что ж, Розали нарушила его планы. Эта девушка была готова вернуться к своей мрачной и бедной жизни, но не стать жертвой махинаций. Ксандрос восхищался ее решимостью и знал, что такое решение дорого ей обойдется.

Он поставил пустую чашку.

- Ты правда хочешь вернуться в Лондон?

Розали кивнула, плотно сжав губы, с мрачным лицом…

Образ того, как он встретил ее впервые, измученную, пахнущую хлоркой, в резиновых перчатках, с ведром и шваброй, внезапно возник в сознании и показался абсолютно неприемлемым.

«Я не могу позволить ей вернуться туда!»

- Нет.

Ксандрос был непреклонен. Он не позволит ей вернуться к нищенской жизни! Это немыслимо для дочери одного из греческих богатеев! Но с чего начать? Найти адвоката, который возьмется за это дело? Или бульварного журналиста? Или все сразу?

- У меня нет выбора! - воскликнула Розали, прервав его размышления. - Я не желаю иметь дело с человеком, который обрек нас с матерью на нищенское существование.

Ксандрос смотрел на нее как завороженный: ярость оживила ее черты, усилив красоту!…

Из глубины сознания, той части, на которую он пытался не обращать внимания, пришла возмутительная мысль. Но он должен был ее озвучить.

Был еще способ добиться желаемого. Мысли Ксандроса лихорадочно заметались. Способ, полезный им обоим. Разумеется, Розали придет в ярость. Но попытаться стоит.

- А если есть альтернатива?

Она уставилась на него:

- Какая еще альтернатива?

Ксандрос смотрел в ее прекрасные, выразительные глаза, стараясь скрыть возбуждение. Но под маской бесстрастности мысли бешено метались. Неужели он действительно собирается предложить ей это?

Он услышал свой голос:

- Ты можешь выйти за меня замуж.

Розали уставилась на него с выражением удивления и полного отторжения.

- Выслушай меня, - настаивал Ксандрос. Говоря, он приводил в порядок и собственные мысли. - Ты выходишь за меня, как приспичило твоему отцу, но делаешь это на своих условиях.

Ее серо-зеленые глаза были полны недоверия, но он продолжал, догоняя собственные мысли: это сработает! Это лучше, чем брак с Ариадной!

Связать себя навсегда… Завести детей… потерять свободу…

И все же!… Этот брак будет совсем другим! Беспроигрышным для обеих сторон!

Александрос изложил предложение быстро и кратко, в холодной деловой манере:

- Мы поженимся без промедления, чтобы твой отец согласился на слияние. После этого процесс займет около полугода. Есть юридические аспекты, финансовые проверки, кадровые вопросы, нормативные условия, которые должны соблюдаться. А также организационные условия, которые я хочу создать. Эти вещи не простые и не быстрые, и все это время мы останемся женатыми, а вот когда слияние станет необратимым и я получу то, что хочу… - выражение его лица изменилось, - тогда мы просто разведемся и разойдемся в разные стороны. Выигрыш для меня - желаемое слияние, которое идеально подходит для моего бизнеса. А ты в знак благодарности получишь от меня солидное вознаграждение и вернешься в Англию обеспеченной женщиной. Ты больше никогда не будешь жить в бедности.

Ксандрос не сводил с нее глаз, словно желая загипнотизировать: так сильно он хотел, чтобы Розали оценила его предложение и согласилась.

Ведь у него была еще одна глубоко затаенная причина желать их брака. Он был сражен ее красотой. Образ Розали затмевал в его сознании образы других женщин, он никогда не желал кого-либо с такой силой. Изысканная красота Розали воспламеняла его. Теперь он вспыхнул снова, когда она сидела напротив, недоверчиво глядя на него невероятно красивыми сияющими серо-зелеными глазами…

«Я хочу ее, хочу. С момента, как она открыла мне свою красоту, я знал это. И пусть мне придется пойти на дьявольскую сделку со Ставросом… Что ж, я готов пойти на все, чтобы Розали стала моей!…»

Шесть месяцев, сказал он себе. Более долгих отношений у него не было, они перегорали и утомляли. Ни одна женщина, которую он желал, не смогла удержать его дольше. Ксандрос признавал это и был уверен, что успеет пресытиться красотой Розали.

За полгода он получит все, чего желает! Слияние бизнесов, удвоение состояния Лакарисов, и все это время ему будет принадлежать женщина, от которой он не может оторвать глаз.

Чего еще он мог желать?

Все, что ему было нужно, - ее согласие.

Розали слышала его, что он говорит, но не могла поверить… Когда он замолчал, в ее голове отдались эхом его слова: «Ты больше никогда не будешь жить в бедности».

Она огляделась вокруг. Ресторан теперь был заполнен обеспеченными посетителями, официанты принимали заказы на изысканную еду, которая для здешних завсегдатаев была повседневной пищей.

Розали разгладила подол платья, вспомнила его цену. На ее зарплату уборщицы такое не купишь…

Эти два дня разительно отличались от ее прежней унылой жизни: одну ночь она провела в пятизвездочном отеле, вторую - среди кричащей роскоши отцовского особняка…

Ее глаза вернулись к мужчине напротив. Ксандрос ожидал ее ответа с непроницаемым выражением лица.

Розали посмотрела на его превосходно скроенный деловой костюм, на золотую булавку на шелковом галстуке. Вспомнила кабриолет, в котором они приехали сюда, со знаменитым логотипом на капоте и глубокими мягкими сиденьями. Она вспомнила полет в Афины первым классом, шампанское, роскошь…

Она вкусила эту роскошь - увидела кусочек того, что могло бы принадлежать ей, будь ее отец таким, каким представлялся в мечтах…

Но поскольку все надежды рухнули и сгорели, все, что она может, - это вернуться в Лондон к швабре и ведру. Розали испытала чувство страха и глубокое нежелание возвращаться к прежней жизни.

Глава 5

Руки сжались на коленях. Розали заставила себя посмотреть на человека, который только что сделал ей предложение. Он ждал ответа.

- Итак, - ровным голосом произнес Александрос Лакарис, - что скажешь?

Она не могла ему ответить. Пока. Слишком много нужно было осмыслить.

Александрос понял это без слов, откинулся на спинку кресла и налил себе еще кофе.

- Понимаю, это неожиданно. Для нас обоих. - В его голосе появилась мягкость, а глаза чуть затуманились.

Розали поймала себя на мысли, что ей, несмотря на смятение, хочется смотреть в эти глаза. Сбросить в них все свои бурные эмоции и обрести покой. Как заманчиво…

Ксандрос продолжал, расправив плечи:

- Предлагаю вот что. Не спеши возвращаться в Лондон. Останься в Афинах хотя бы на ночь, я сниму тебе номер в отеле. Ты сможешь обдумать мое предложение. Так будет правильно. - Ксандрос встал и протянул ей руку: - Пойдем прогуляемся. Морской воздух пойдет нам обоим на пользу. Это были напряженные два дня, а для тебя - так эмоциональные американские горки!

Розали подала ему руку и последовала за ним. Александрос оплатил счет одним прикосновением золотой банковской карты, они покинули ресторан и вышли на набережную.

Неспешно прогуливаясь по променаду, Розали чувствовала тепло его руки, подставляла лицо солнечным лучам. Все в этом месте благословляло ее на отдых от серой, безрадостной жизни.

Александрос указал на острова, видневшиеся в море, и рассказал, что этот залив был ареной знаменитой битвы при Саламине против персидских захватчиков.

Розали слушала, радуясь возможности переключиться от своих тягостных мыслей, обнаружив, что ей интересен рассказ. Она так мало знала о Греции, древней и современной…

«Но это мое наследие так же, как и английское! Наследие, в котором мне было отказано. И даже если об отце можно сожалеть и стыдиться, это не значит, что я должна отвергать свою греческую кровь!»

Ее взгляд переместился с морской глади на мужчину рядом. Они прогуливались по набережной, наслаждаясь солнцем и свежим бризом, так, словно были парой…

Но его предложение абсурдно, разве нет?

Мысли Розали были в полном беспорядке, одно было ясно: ей легко и приятно идти рука об руку с этим высоким, привлекательным мужчиной, без труда подстраиваясь под его широкий шаг.

Ксандрос привел ее на пристань.

- У тебя есть яхта? - спросила Розали, глядя на лодки, покачивающиеся на воде.

Он покачал головой:

- Лодка. Держу ее на якоре на Каллистрисе.

- Где?

- На моем острове.

Розали остановилась:

- У тебя есть остров? Целый собственный остров?

- Очень маленький остров, но для меня это лучшее место на земле, - проговорил он с чувством.

Розали заметила, как изменилось выражение его лица.

- Расскажи о нем, - попросила она.

Они продолжали прогулку, идя по самому краю причала, слушая, как волны плещутся о корпуса пришвартованных яхт.

- До острова можно добраться на вертолете, и я летаю туда всякий раз, когда могу. - Его голос заметно потеплел, вероятно, он был очень привязан к этому месту. - Население острова невелико, в основном это… козы! Я живу в старом рыбацком доме, переоборудованном под виллу. В глубине острова - небольшая усадьба, где живут Панос и Мария, они присматривают за моим домом. Там очень спокойно.

- Звучит заманчиво, - задумчиво сказала Розали.

Целый остров в твоем полном распоряжении, в лазурном море, под золотым солнцем… Параллельная вселенная вдали от убогих закоулков Ист-Энда.

- Итак, чем бы ты хотела заняться сейчас? - спросил ее Александрос Лакарис, когда они подошли к дальней стороне причала. - Может, прокатимся по окрестностям, а потом обратно в Афины?

Розали кивнула.

Было легче позволить принимать решения ему и плыть по течению.

Может быть, разумно провести здесь еще одну ночь. Чтобы подумать о предложении.

Действительно ли это так абсурдно? Альтернатива мрачна, а Лакарис предлагает ей продлить каникулы на несколько месяцев! Целых полгода роскошной жизни! А потом она вернется в Англию с бракоразводным соглашением, которое он ей обещал после того, как добьется желаемого слияния.

Розали захватили фантазии о том, как она может устроить свою жизнь после возвращения из Греции.

«Я могу уехать из Лондона! Переехать в пригород или в какой-нибудь красивый городок! Или даже на море! Обеспечить себе совершенно новую жизнь! Жизнь по собственному выбору!»

Все эти образы были невероятно соблазнительны…

Они подошли к машине, и Александрос открыл пассажирскую дверь. Он вдруг остановился и нахмурился:

- А где твой багаж? Одежда, которую ты купила?

Лицо Розали ожесточилось.

- Я ее оставила в особняке отца. Завтра снова придется надевать этот наряд… Я пришлю ему письмо из Лондона.

Лакарис сказал что-то по-гречески. Похоже, выругался.

- Придется просить Ставроса, чтобы он велел отвезти твой багаж в отель, - сказал он, и его лицо помрачнело.

- Я не хочу просить…

- Хочешь, чтобы он оставил одежду себе? Ведь это я заплатил за нее! Я собирался предъявить Ставросу счет, но не в этих обстоятельствах…

- Я не могу принять от тебя эти вещи! Как ты мог подумать?

- Если принимаешь мое предложение, то, конечно, можешь, - возразил Ксандрос. - На самом деле тебе понадобится гораздо больше. - Он взглянул на нее, и в глазах появился блеск.

Он мысленно делал с ней то, чего не должен был. - Как моя жена, - сказал он, - ты должна быть хорошо одета…

Розали вздохнула, представив великолепные бутики.

- Это должно меня убедить?

- Как правило, я добиваюсь желаемого.

Она покачала головой:

- Я не должна этого допустить… - Розали перевела дыхание: - Мистер Лакарис, если…

Он прервал ее, нахмурившись:

- Я думаю, мы уже вышли за рамки формального общения. - Он усмехнулся. - Зови меня Ксандрос.

- Как бы тебя ни называла, я не должна позволять тебе покупать мне вещи. Дорогую одежду. Оплачивать гостиничные номера. Обед, если уж на то пошло…

Он нахмурился:

- Ты не беспокоилась о расходах, когда думала, что платит твой отец.

- Это другое дело. Но ты…

- Твой будущий муж, - продолжил за нее Александрос. - И ты станешь моей женой, - сказал он так, словно все было решено. - Женой, которая поможет мне заработать благодаря слиянию! Ты же понимаешь это?

- Наверное, - смущенно проговорила Розали.

- Хорошо, - решительно ответил Лакарис, - а теперь…

Он переключил передачу, и мощная машина рванула вперед, прежде чем набрать крейсерскую скорость по шоссе.

- Давай на время забудем о делах. Скажи, как ты смотришь на то, чтобы поехать на мыс Сунион? Там древний храм и впечатляющие пейзажи.

Позволь показать тебе страну. Если гардероб от-кутюр не соблазняет тебя выйти за меня замуж, может, это сделает Греция?!

Александрос улыбнулся, и сердце Розали забилось чаще. Ее взгляд сфокусировался на его идеальном профиле, ровном носе и мужественном подбородке. Между бровей Ксандроса появилась легкая морщинка сосредоточенности, пока он обгонял грузовик. Она окинула взглядом его широкие плечи, высокую, стройную фигуру - Лакарис был безупречен с головы до ног, - и не могла оторвать взгляда.

Она была не в силах остановить язвительные слова отца, застрявшие у нее в голове: «Все женщины Афин будут завидовать тебе!»

Как бы это ни было обидно, как она могла отрицать правду насмешки, брошенной отцом? Ее горящее сознание подсказывало, что искушение есть, и немалое.

Розали отвела глаза и постаралась отогнать непрошеные мысли. Если они поженятся на тех условиях, что он предлагает, этот фактор не будет иметь значения.

В ее голове снова всплыло данное себе обещание: «Ты больше никогда не будешь жить в бедности».

Искушение захлестнуло ее волной. Она может выйти замуж за этого красивого мужчину, пользоваться его богатством, начать наслаждаться жизнью, которая была бы ее по праву - если бы отец не был столь бессердечным.

«Я могу это сделать, действительно могу».

Но согласится ли она? На этот вопрос у Розали пока не было ответа, и это тяготило ее.

* * *

Ксандрос сидел в ресторане на террасе отеля, ожидая Розали. Он был рад, что девушка приняла приглашение поужинать, рад, что позволила ему забронировать номер в этом отеле, и рад, что она не настояла на отъезде в аэропорт, чтобы улететь в Лондон.

Похоже, она все еще раздумывает над его предложением, а это значит - у него есть шанс получить положительный ответ.

Чем больше Ксандрос размышлял о своем «проекте», тем более привлекательным он казался. Придуманная им схема была безупречной. Он еще раз прокрутил в голове причины своей заинтересованности в ее согласии и сделал глоток коктейля.

Разумеется, на первом месте были финансовые причины. Впрочем, были и личные… которые в это мгновение заслонили все иные соображения и заставили сердце биться сильнее. Он увидел Розали, застывшую в нерешительности у дверей ресторана.

Ксандрос не сводил с нее глаз, пока она шла к столику в сопровождении метрдотеля.

После звонка в особняк Кустакиса два новых чемодана с дизайнерской одеждой были доставлены в отель. Ксандрос был рад, что позаботился об этом, - теперь у Розали было из чего выбрать, и справилась она с этим превосходно. Платье-футляр в классическом стиле безупречно облегало ее высокую, стройную фигуру; наряд дополняли жакет, расшитый серебряными нитями, длинное колье и браслеты из серебра. Волосы, уложенные в высокую прическу, подчеркивали красоту шеи и плеч его очаровательной спутницы, а туфли на высоких каблуках придавали ее походке удивительную плавность.

Розали была прекрасна!

Подумать только, эта элегантная женщина была вынуждена зарабатывать на жизнь мытьем грязных полов! Ксандрос поймал себя на мысли, что готов сделать все, чтобы ей не пришлось возвращаться к прежней жизни. Он убедит ее принять предложение, чего бы ему это ни стоило. Розали заслуживает лучшего.

И он тоже.

Ксандрос ощутил приятное волнение, когда Розали подошла к нему. Эта красавица, которую он знал всего четыре дня, покорила его. Пусть и не с первого взгляда…

Он поднялся из-за стола и тепло поприветствовал ее. Глаза Розали радостно блестели - он видел, что она оценила произведенное ею впечатление.

Ксандрос понимал, что она неравнодушна к нему. Даже в Лондоне, когда они были едва знакомы, он то и дело чувствовал на себе ее изучающий взгляд, видел огонек интереса в глазах, хотя Розали старалась скрыть это. Теперь, когда между ними не осталось тайн, они могли дать полную волю чувственному восприятию друг друга и стать ближе.

- Ты выглядишь потрясающе!

Он пожал Розали руку, а затем, подчиняясь инстинкту, обхватил за тонкую талию, притянул к себе и коснулся губами ее губ…

Легчайший из поцелуев, продлившийся мгновение, - таким поцелуем мужчины приветствуют знакомых женщин на публике, - но как сладок он был!… Ксандросу пришлось призвать все свое самообладание, чтобы оторваться от губ, не впиться в них страстным поцелуем, улыбнуться, отпустить ее руку и усадить за стол. Он видел, как вспыхнуло лицо Розали, она была не просто смущена и взволнована, ее реакция указывала на то, что она, как и он, испытывает чувственное возбуждение.

Желание пронзило его. И абсолютная уверенность в том, что авантюрная затея, которую он рассчитывал провернуть, - лишь бы уберечь ее от возвращения в Лондон к прежней нищенской жизни, - была оправданной. Его первое решение, не иметь ничего общего с английской дочерью Ставроса, испарилось. Он хотел ее. Хотел сделать ее своей.

Ксандрос сел напротив и не сводил с нее глаз. Розали разгладила салфетку на коленях, жаркий румянец постепенно сходил с ее щек.

- Я подумал, что лучше поужинать здесь, в отеле, - начал он, - еда превосходная, к тому же отсюда открывается превосходный вид.

Ксандрос указал на панорамные окна, и у Розали перехватило дыхание от восторга.

- Акрополь! - выдохнула она и подалась вперед, чтобы лучше видеть главный символ Афин в сиянии ночной подсветки.

- И Парфенон на вершине, - добавил он.

Лицо Розали озарила радость, усиливая ее красоту. Пока она смотрела на огни Афин, Ксандрос любовался ее лицом.

Он должен убедить ее принять предложение - просто обязан сделать это.

Александрою Лакарис давно привык к повышенному вниманию - молодого миллионера, наследника известной семьи узнавали по всей Греции и за ее пределами. Но сегодня он притягивал особенно пристальные взгляды, не потому, что ужинал в компании красивой женщины, а потому, что это была не Ариадна Кустакис.

Периферийным зрением он видел, что их тайком фотографируют. И это, решил Ксандрос, отлично поспособствует реализации его плана.

Публика без лишних слов и заявлений получит объяснение того, почему его отношения с Ариадной прекратились. В конце концов, выяснится, что его очаровательная спутница - сводная сестра Ариадны, и именно из-за нее была разорвана помолвка. Эта история вызовет немало домыслов, однако осуждению подвергнется только он. Ксандрос не хотел, чтобы Ариадна стала мишенью для сплетен.

- Акрополь так близко! - восхитилась Розали.

- На самом деле это довольно далеко, просто между нами нет высотных зданий, - пояснил Ксандрос. - Из многих домов открывается вид на Акрополь, из моей квартиры тоже.

Ксандрос начал рассказывать о руинах классического времени, затем перешел к описанию города.

Розали слушала с интересом, задавала вопросы, потягивая вино и все более расслабляясь.

- Я должна купить путеводитель! - По ее лицу пробежала тень. - Печально, что я так мало знаю о городе, который мог бы стать мне родным… - Розали замолчала и сделала еще глоток вина.

- У тебя будет возможность узнать и полюбить свое греческое наследие, - тихо сказал Ксандрос. Он оставил недосказанным: «Если выйдешь за меня замуж».

Весь ужин они поддерживали непринужденный разговор, обменивались шутками, смеялись и в целом отлично проводили время. Розали оказалась интересной собеседницей - начитанной и остроумной. Она отлично держалась на публике, задавала уместные вопросы, проявляла ценимую им деликатность.

- Я слышала, что поднялся шум по поводу мрамора Элджина в Британском музее, - сказала она, - но не понимаю почему.

- Потому что это не мрамор Элджина, а мрамор Парфенона! - сурово сообщил ей Ксандрос. - Лорд Элджин приобрел его у власти, которой он не принадлежал, - тогдашнего османского правительства Греции.

Розали наморщила лоб:

- Османского?

- Турки. В пятнадцатом веке османы завоевали Ближний Восток, древнюю Византийскую империю и четыреста лет правили Грецией, пока мы не тряхнули их! Темное и мрачное было время, - добавил Ксандрос, - для Греции и для моей семьи.

Девушка вопросительно посмотрела на него.

- Род Лакарисов - очень древний византийский род, - пояснил он. - Византия - это империя, которая сменила Римскую империю в эпоху раннего Средневековья. В Западной Европе наступили темные века, а там, на границе Востока и Запада, свет цивилизации не угасал. Столица Византии, Константинополь, - современный Стамбул - был одним из величайших городов мира!

Розали нахмурилась, и он объяснил ей, для чего понадобился этот экскурс в историю.

- Именно потому, что корни моей семьи уходят так далеко, - сказал Ксандрос, старательно подбирая слова, - твой отец, который сделал себя сам, хочет породниться с моей семьей.

Он увидел, как изменилось ее выражение лица.

- Ставрос так и сказал: «Ты выйдешь замуж за благородного Лакариса».

Ксандрос скривился:

- Это было до или после того, как он пригрозил вышвырнуть тебя из дома? А впрочем… Нам незачем думать о твоем отце, - сказал он, пожимая плечами, - после того, как подло тот с тобой обошелся, он не заслуживает никакого уважения. И мы играем свою игру, а не его!

Он почувствовал вопросительный взгляд глаз Розали.

- Ты действительно «благородный»?

Не указывает ли этот вопрос на ее сомнения?

Ксандрос покачал головой:

- Уже нет. Византийская империя прекратила существование более пятисот лет назад!

- Я слышала, что когда-то Греция была королевством. Значит, где-то есть королевская семья?

Ксандрос кивнул:

- Ты права. Королевская семья есть. В изгнании. - После паузы он продолжил: - На самом деле это ветвь датской королевской семьи, созданной, когда Греция получила свободу от османов в девятнадцатом веке. Есть связи с последней из византийских династий, но они очень далекие, не касаются моей семьи.

Казалось неуместным добавлять, что при греческой монархии его предки были придворными: это было слишком давно и теперь не имело значения.

Ксандрос помрачнел.

Именно во время послевоенной фазы монархии его дед, связанный с членами королевской семьи, жил так экстравагантно и безрассудно, что слетел в финансовую пропасть, чуть не обанкротив семью.

Ксандрос был полон решимости устранить опасность - банкротство больше не будет угрожать семье Лакарис. Именно это намерение было движущей силой слияния, на которое так рассчитывал его отец.

Прибыльное слияние и красивая женщина, которая была к нему ключом.

Ставросу не обязательно знать, что его «запасная» дочь выйдет замуж лишь на короткий срок, иначе он не согласится на слияние. А Ксандрос не будет навсегда связан узами брака, но у него будет достаточно времени, чтобы насладиться обладанием прекраснейшей из женщин…

Осталось только уговорить ее.

Глава 6

Розали проснулась и с наслаждением потянулась на широкой кровати. Здесь она спала гораздо лучше, чем на роскошной позолоченной постели в роскошном отцовском особняке.

Тогда ее сны были прерывистыми, полными надежд и опасений. Теперь все было по-другому - ее мысли наполнили воспоминания о дне, проведенном с Александросом Лакарисом.

Розали вспомнила их совместный вечер. И его приветственный поцелуй…

Она почувствовала, что тает, когда вспомнила, как его губы коснулись ее губ с восхитительной легкостью. Волшебно.

И так совершенно неожиданно.

Потому что ничто в поведении Ксандроса по отношению к ней до этого момента не давало повода заподозрить его в симпатии к ней. О, она видела ошеломленное выражение его лица, когда появилась в холле лондонского отеля в новом наряде. Ей было приятно, что Ксандрос заметил ее после явной оторопи в момент знакомства.

Но после похвалы - невозможно было не заметить или проигнорировать результат работы косметолога и стилиста! - он вернулся к прежнему безразличию. И явно был рад, что отделался от нее, когда высадил ее у дома отца и сразу же уехал.

В ее голове всплыли новые воспоминания: как она рыдала в его объятиях, когда он нашел ее убегающей из отцовского дома… Как он утешал ее. Снова вспомнила его слова о том, почему он решил привезти ее в Афины. «Как я мог оставить тебя там?» - недоумевал он.

У Розали перехватило горло.

В нем была теплота, о которой она не подозревала, - точно так же, как не ожидала поцелуя этим вечером.

У нее томительно сжалось сердце. Значило ли это что-нибудь?

Это был поцелуй на публике, он, наверное, целует так каждую женщину, с которой обедает. Особенно ту, которую позвал замуж.

Вот оно, единственное, о чем она должна думать: выйти замуж за Александроса на полгода, к их взаимной финансовой выгоде, или нет.

Неужели она может сделать это: то, к чему и призывал ее отец?

Она лежала, уставившись в потолок и обдумывая последствия. Полгода она будет женой Александроса Лакариса, разодетой в пух и прах аристократкой, наслаждающейся роскошью, о которой даже не подозревала! Она будет жить здесь, в Греции, исследуя наследие своей незнакомой, но столь притягательной родины. Она увидит своими глазами все, что пожелает: города, острова, древние храмы, море…

Если она вернется в Лондон, у нее не будет такой возможности. Сколько времени ей понадобится, чтобы заработать на туристическую поездку в Афины?

Розали помрачнела. Вчера в это же время она думала, что благодаря отцу познает свое греческое наследие. Теперь она может сделать это с помощью Александроса.

Неужели это плохо?

Нет, конечно же нет!

Теперь она знала, что Александрос Лакарис добрый и справедливый. Он был так возмущен бессердечием ее отца… Кроме того, было ясно, что с ним легко общаться, интересно разговаривать: он умен, прекрасно образован и довольно снисходителен к тому, что она не знает вещей, которые он считает само собой разумеющимися.

Следовало отдать ему должное - он не проявил ни малейшего снобизма по отношению к ней.

А как он красив. Истинное совершенство!… От одного взгляда его невероятных, темных с золотистыми искрами глаз у нее учащался пульс, и сердце начинало биться чаще… Ничего подобного она не испытывала раньше.

Опыт ее общения с противоположным полом был весьма ограниченным - на личную жизнь у нее не было ни сил, ни времени. Да и разве может кто-то сравниться с Ксандросом?

Сможет ли она сделать связанные с ним фантазии реальными? Пока он казался ей кем-то из снов…

Даже когда она задавала вопросы, ответы уже были в учащении ее пульса, в стремлении к гораздо большему, чем единственный мягкий нежный поцелуй.

Телефон у кровати зазвонил, прервав беспокойные мысли. Это он.

- Привет. - Голос Ксандроса был теплым и дружелюбным, приятным для слуха. - Ты уже завтракала? Если нет, то, может быть, через полчаса у бассейна?

- Итак, - Ксандрос внимательно посмотрел на нее, когда они сели за столик, - ты уже приняла решение?

Он не хотел давить на нее, но так хотел услышать «да»!…

Ксандрос был рад, что надел темные очки: это давало возможность незаметно изучать ее. И то, что он видел, ему нравилось.

Сегодня Розали была в очаровательном летнем платье с желто-голубым рисунком, волосы собраны в простой хвост, длинные пряди падали на открытые плечи. Она выглядела свежей, хорошо отдохнувшей: легкий загар придавал ее коже золотистое сияние, а минимальный макияж - тушь для ресниц и блеск для губ - подчеркивал естественную красоту.

Он сравнил ее образ с тем, что увидел в первый день: бледное лицо, серые тени под глазами, усталость в каждой линии тела… Нет, она не вернется в трущобы, этого нельзя допустить!

Ксандрос замер в ожидании ответа.

- Ты все еще хочешь, чтобы мы… - Розали не решилась произнести это вслух.

- Если ты спрашиваешь, не передумал ли я жениться на тебе, то нет. Все образуется, я обещаю, - заверил Ксандрос. - Ты не пожалеешь о своем решении, я позабочусь об этом.

Он мысленно усмехнулся: ни одна женщина из тех, кого он знал, не стала бы раздумывать над его предложением так долго. Впрочем, сводная сестра Розали сбежала…

Ксандрос снова испытал чувство облегчения. Как он вообще собирался жениться на Ариадне? Да, она красива, но по отношению к ней он не чувствовал ничего подобного. Он не желал ее так, как желал Розали.

Ксандрос смотрел на нее, ожидая ответа.

- Тебе нужно больше времени?

Розали покачала головой:

- Нет-нет, я уже не могу думать больше.

У Ксандроса замерло сердце.

- Каков твой ответ?

Розали подняла подбородок, посмотрела на него и быстро, решительно кивнула:

- Давай сделаем это!

Слова вырвались из нее так стремительно, будто она еще могла передумать. Но он не даст ей шанса сделать это.

Ксандрос взял ее руки в свои и крепко сжал их:

- Отлично!

Он был искренне рад, что Розали согласилась. Удовлетворение нахлынуло на него, настроение взлетело. Почему бы и нет? Александрос Лакарис всегда получал то, чего хотел. Теперь эта восхитительно красивая женщина принадлежит ему! Жизнь никогда не казалась лучше, а солнце - ярче.

Ему не терпелось сделать Розали своей женой.

- Тебе нравится? - спросил Ксандрос.

Розали уставилась на сверкающее бриллиантами кольцо на своем пальце.

Это реально?! Она действительно согласилась на авантюру Ксандроса? Ведь он сделал ей предложение меньше суток назад!

- Неужели она готова сделать это?

- Да!!!

Розали продумала все от начала и до конца. Либо скажет «да», либо вернется в обшарпанное съемное жилье и продолжит разгребать чужие авгиевы конюшни. Нет, теперь она не сможет жить так, как раньше! Сейчас, когда окружена роскошью и вниманием умопомрачительно красивого и весьма богатого мужчины, она и представить не может, что вернется на задворки Ист-Энда. Может, это корыстно, но стоит ли думать об этом, когда знаешь, что вытащил счастливый билет?

Сияние бриллиантов в витрине эксклюзивного ювелирного магазина, в который Ксандрос привел ее, чтобы выбрать кольцо, ослепляло, вызывая противоречивые чувства - печаль и радость.

«Мама была бы счастлива, если бы дожила до этого дня! Обручальное кольцо на моем пальце! Я знаю, она видит меня и радуется вместе со мной!»

Никто, даже ее бессердечный отец, не пострадает от того, что она выйдет замуж по расчету. Все будут в выигрыше.

«Мама поддержала бы меня, я знаю!» - убеждала себя Розали.

- Если тебе не нравится это кольцо, есть еще много вариантов, - говорил Ксандрос.

- Кольцо потрясающее! Но ты считаешь, это необходимо? - с сомнением спросила она, представляя стоимость кольца.

- Да, - твердо ответил Ксандрос, - люди будут этого ожидать. Пойми, Розали, этот брак должен быть настоящим. Никто не должен усомниться в искренности наших чувств!

Его тон был легким и добродушным, но она поняла намек. Будущая кирия Лакарис должна выглядеть достойно и безукоризненно, а бесценное обручальное кольцо, которое теперь оттягивало ей палец, станет подтверждением серьезности их намерений.

Розали чувствовала тяжесть кольца, когда они сделали следующую остановку - у регистрационного бюро, чтобы подать заявление. Выяснилось, что для этого требуется свидетельство о рождении, и Ксандрос взялся доставить его в Афины. Свадьба должна состояться как можно скорее.

Из-за всех этих предсвадебных хлопот Розали ощущала беспокойство - она не была готова к такому стремительному развитию событий.

Ксандрос развеял ее тревогу:

- Мы сохраним это в полном секрете, никаких гостей. Даже от семьи, поняла?

Розали почувствовала облегчение. Присутствие отца было бы невыносимым. Однако он должен знать, что они в скором времени планируют пожениться.

- После твоей вчерашней истерики он и так все понял и сделал выводы, - сказал ей Ксандрос за завтраком. - Не сомневаюсь, что Ставрос в курсе всего, что с тобой происходит, - он знает о том, что я поселил тебя в отеле и теперь планирую нашу свадьбу. Что же касается моих интересов в этом деле… - Его тон стан более резким: - Я дам ему понять, что свадьба состоится только после его письменного согласия на слияние и подтверждения, что он готов запустить юридические процессы.

Между ней и Ксандросом тоже были «юридические процессы», которые нужно было решить.

Они побывали в офисе его адвоката, где заключили брачный контракт. Розали безропотно ставила в документах свою подпись и запротестовала только тогда, когда увидела сумму, которую Ксандрос обязался выплатить ей в случае развода.

- Это уж слишком! Это слишком большие деньги!

Ксандрос посмотрел на нее:

- Розали, не спорь: если хочешь, чтобы я показал тебе, насколько увеличится моя годовая прибыль в результате слияния, я покажу. Я стану гораздо богаче, чем сейчас!

Она успокоилась, но с тяжелым вздохом. Так много денег…

Ксандрос взял ее за руку и постарался развеять тревогу:

- Не переживай. Все будет хорошо.

Тепло его голоса успокаивало, а уверенность была тем, в чем Розали отчаянно нуждалась.

Она должна была жить в отеле, пока они не поженятся, а затем переехать к Ксандросу. Он решил показать ей квартиру, чтобы она привыкла к ней.

Розали вошла в просторную гостиную, полюбовалась видом из окон на Акрополь и Ликабет, затем огляделась вокруг.

- Не слишком минималистично? - поинтересовался Ксандрос.

Розали покачала головой. Минимум мебели и декора, современная техника, чистые линии и натуральные материалы - ей понравился лаконичный интерьер его квартиры. Однако она испытывала легкое волнение оттого, что осталась с ним наедине. Это было очень… интимно.

Однако Ксандрос держался с ней так же, как на людях, дружелюбно и непринужденно - никакого намека на интимность. Розали была рада этому, но в то же время…

Розали смотрела, как Ксандрос берет стопку личной почты, вскрывает один за другим конверты. Она продолжила осматривать квартиру, не желая отвлекать его отдел: заглянула в превосходно оборудованную кухню, затем, пройдя по коридору, обнаружила спальни. Их было три: две гостевые и - самая большая - Ксандроса.

С минуту Розали стояла в дверях, размышляя: будет ли это их общая спальня? Ее охватила дрожь неуверенности. После того поцелуя в ресторане Ксандрос ни разу не поцеловал ее, даже не чмокнул в щеку в знак приветствия. Ей хотелось узнать, как он представляет себе интимную часть их брака, но не могла спросить напрямую.

А впрочем, имеет ли это значение? Да. Но только для нее. После того поцелуя Розали тосковала по его прикосновениям, так, словно он легким касанием губ пробудил что-то дремавшее в ней.

Ксандрос пробудил в ней желание…

И все же ей не следовало забывать, что они женятся не ради этого. Причины их брака - финансовые, и, если это все, чего хочет Ксандрос от их брака, она должна принять это.

Вот только Розали знала, что ни один другой мужчина никогда не заставит ее сердце биться так сильно, не заставит краснеть от смущения, не заставит ее так остро ощущать собственное тело, мечтать о его прикосновениях, поцелуях и…

Взгляд Розали упал на огромную двуспальную кровать. Достаточно широкая для двоих. Широкая и манящая. Позовет ли Ксандрос разделить ложе?

Неуверенность сменилась щемящей тоской.

- Вот ты где!

Розали обернулась.

- Все посмотрела? - спросил Ксандрос с улыбкой. На секунду его глаза остановились на ней с непонятным выражением, потом он снова заговорил: - Просматривал почту, в основном приглашения! Придется пропустить все эти мероприятия. Но как только мы поженимся, станем завсегдатаями вечеринок. Вот тогда я начну хвастаться тобой! - Его глаза скользнули по ней. - Я с нетерпением жду этого момента!

Розали ощутила разочарование. Неужели это все, что ждет ее в ближайшие полгода?! День за днем появляться на публике, чтобы убедить высший свет Афин, а главное, ее отца, что их брак реален?

Розали отвернулась, чувствуя, что вот-вот расплачется, подошла к панорамным окнам - ей снова хотелось увидеть Парфенон.

Ксандрос последовал за ней. Его руки легко сомкнулись на ее плечах, она почувствовала его теплое дыхание на своей шее. У нее перехватило дыхание, когда она почувствовала его так близко, уловила аромат его парфюма. Розали хотелось прижаться к нему, но от нерешительности не могла пошевелиться. На мгновение она почувствовала, как его руки напряглись, словно Ксандрос хотел развернуть ее к себе, словно собирался заключить в объятия…

Но вместо этого он просто коснулся ее макушки самым легким и братским поцелуем.

- Я отвезу тебя в отель, - сказал Ксандрос непринужденным тоном.

Розали пошла вслед за ним из квартиры, безмятежная внешне, но разочарованная. Она не имела права так себя чувствовать, но…

* * *

Перед тем как лететь в Лондон, Ксандрос навестил мать. За чаем, он осторожно сообщил, что Ариадна расторгла помолвку.

- Но почему? - едва не плакала мать. - Я думала, что все уже решено!

- Я тоже. Но это так, и я должен уважать ее решение.

Ксандрос знал, что мать расстроена. Она хотела, чтобы он женился на Ариадне, дочери ее подруги, и добился слияния, о котором ее муж говорил как о верном способе увеличить состояние Лакарисов. Она ждала, что в скором времени сын подарит ей внуков, которые скрасят ее вдовство и продолжат род, единственным представителем которого стал Ксандрос.

Он знал, что Ариадна в глазах его матери была идеальной невестой, а потому его внезапное решение жениться на ее сводной сестре мать может не поддержать. Вот почему он решил навестить ее лично и объяснить причины своей поспешной женитьбы.

Все было так, как он и ожидал.

- Ксандрос, да кто эта девушка? Никто! Неужели ты думаешь, что она сможет заменить Ариадну?

- Нет, я так не думаю. - Ксандрос вздохнул, посмотрел в полные тревоги глаза матери. - Розали знает, почему я хочу жениться на ней, и согласна со всеми условиями сделки. Этот брак выгоден не только мне, но и ей. - Он промолчал, затем продолжил: - Видишь ли, у Розали была ужасная жизнь. Кустакис до недавнего времени не желал признавать ее, они с матерью прозябали в нищете. Эта девушка заслуживает лучшего!

Мать взглянула на него обеспокоенно.

- Ты уверен, что знаешь, что делаешь, Ксандрос?

Он посмотрел ей прямо в глаза:

- Да. Тебе не о чем беспокоиться.

Мать собиралась сказать что-то еще, но Ксандрос опередил ее. Он не собирался говорить о том, что его привлекает то, что этот брак не продлится долго и что потом он вернется к холостяцкому образу жизни, который его мать не одобряла.

Он предпочел сменить тему:

- Скажи, ты что-нибудь слышала об Ариадне? Мобильник не работает, должно быть, Кустакис отключил его - он мстителен. Я думаю, она уехала к родне по материнской линии, в Шотландию. Но там след теряется.

Мать покачала головой:

- От Ариадны не было вестей. Стараюсь не волноваться, но…

Ксандрос попытался успокоить ее:

- Она взрослый человек, появится, когда захочет.

Это было лучшее, что он мог сказать. Нет смысла высказывать вслух растущие подозрения, где сейчас Ариадна. Она больше не была его заботой.

В его мыслях была только ее сводная сестра - Розали. Эта женщина обладала чувственным очарованием, которого не имела Ариадна, несмотря на свою яркую красоту.

Мать сказала, что не приедет на регистрацию брака.

Что ж, так лучше и для нее, и для невесты. В конце концов, их брак будет настоящим только юридически. Это просто средство достижения цели. Бизнес. А еще удовольствие…

Ксандрос едва превозмогал желание снова увидеть ее, когда возвращался в Афины. Осознание того, что вскоре Розали будет принадлежать ему, лишало его самообладания.

Это было поистине мучительное удовольствие. В том числе и оттого, что приходилось держать себя в руках, чтобы не поддаться искушению раньше, чем он решил.

Тот мимолетный поцелуй в ресторане отеля, то легкое объятие в его квартире, когда Розали смотрела на его постель так, словно представляла их вместе…

Ксандрос едва не поддался соблазну овладеть ею, но вовремя отстранился, позволив себе только легкое прикосновение к ее плечам, - и даже это было мучением, пока он не отпустил ее…

Это была пытка, к которой он себя приучал. Поспешное соблазнение в отеле или даже в квартире не прельщало его.

Есть только одно место, где он хотел сделать Розали своей.

Глава 7

Вечером накануне свадьбы Ксандрос пригласил Розали поужинать. На этот раз не в отеле, а в эксклюзивном ресторане для избранной публики.

Розали была рада, что здесь на них никто не смотрит.

- Я подумал, ты захочешь провести этот вечер вдали от любопытных глаз, - сказал Ксандрос. - Это одно из любимых мест моей матери. Бывая в городе, она всегда обедает здесь.

Розали посмотрела на него с удивлением:

- Она жива? Я не знала…

- Более чем, - сухо отозвался Ксандрос. - Живет за городом. Познакомлю тебя с ней после свадьбы. - Он помолчал, а потом признался: - Мама знает, что мы поженимся.

Он больше ничего не сказал, и Розали не стала допытываться. В конце концов, разве имеет значение, существует ли мать Ксандроса? Она не станет ей настоящей свекровью. И Ксандрос не станет настоящим мужем. И не только потому, что их брак будет краткосрочным…

Розали смотрела на него, пока он говорил с официантом, не в силах оторвать восхищенного взгляда. В нем все было безупречно: волосы цвета воронова крыла, изгиб чувственного рта, темные выразительные глаза с длинными ресницами…

Розали вспомнила, как увидела его в первый раз, открыв дверь захудалого домишки. Его красота произвела на нее ошеломительное впечатление.

Как и сейчас.

Розали снова охватила тоска. Она должна научиться подавлять свои желания. Тот поцелуй в ресторане был не более чем обычным приветствием, больше это ничего не значило…

- Предсвадебные нервы?

Ксандрос заметил выражение ее лица и сделал неправильный вывод. Но так даже лучше.

- Нет необходимости переживать. Розали, я хочу, чтобы ты наслаждалась жизнью, которой у тебя не было.

Ксандрос одарил ее ободряющей улыбкой, и она действительно почувствовала себя лучше. Любая женщина почувствовала бы, особенно та, что так жаждала любить и быть любимой.

Однако Ксандрос ясно дал понять, что их брак не предполагает романтических отношений. И пусть он по достоинству оценил ее внешность и умение одеваться - его отношение к ней оставалось исключительно дружеским.

Впрочем, ни на что другое она и не должна рассчитывать. В конце концов, она выходит за него из-за денег. Не стоит забывать об этом. И не мечтать о том, чего не может быть…

После ужина Ксандрос отвез ее в отель и проводил до номера.

В устланном толстым ковром коридоре было тихо и пустынно.

- Ты не обязан провожать меня до номера, я не заблужусь!

- Ты можешь пойти не в ту сторону на своих высоких каблуках, - с улыбкой возразил Ксандрос.

Розали легко рассмеялась, с волнением осознавая, что они с Ксандросом одни в пустом коридоре.

«Было бы проще, - печально подумала она, - если бы он пожелал мне спокойной ночи в холле отеля».

Они подошли к двери. Розали дрожащими руками принялась искать ключ в недрах сумочки - нервы совсем разгулялись. Обнаружив ключ, она развернулась, чтобы пожелать Ксандросу спокойной ночи и ненароком коснулась его плеча.

Он стоял так близко, что Розали могла уловить аромат его парфюма, увидеть в тусклом коридорном свете щетину на его подбородке, придававшую ему соблазнительно-небрежный вид.

Ксандрос улыбался, но не обычной дружелюбной улыбкой. Это была совсем другая улыбка. Как в тот вечер, когда он впервые поцеловал ее…

Розали обдало жаром, и соски тут же предательски проступили под тонкой тканью ее прекрасного коктейльного платья, соблазнительно облегающего грудь и бедра.

Они смотрели друг на друга, не в силах оторваться. Наконец Ксандрос взял ключ-карту из ее нервных пальцев, провел по замку, открывая дверь.

Розали вошла в номер, грудь ее судорожно вздымалась.

- Завтра мы поженимся, - сказал он тихо. - Все будет хорошо, Розали, обещаю тебе. Брак принесет нам все, что мы захотим.

Она смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова.

В глазах Ксандроса что-то изменилось, напряжение усилилось. Он хрипло произнес что-то по-гречески, потом снова заговорил по-английски:

- Знаешь… Не надо на меня так смотреть. - Тембр его голоса что-то делал с ней, заставляя сердце биться сильнее, пробуждая жгучее желание. - Так, будто ты хочешь, чтобы я сделал… это.

Ксандрос склонился и припал к ее губам. Поцелуй был медленным и соблазнительным, его губы нежно касались ее губ, затем его язык мягко и уверенно раздвинул ее губы, скользнул внутрь…

Розали пронзило наслаждение. Она подалась навстречу, ее глаза закрылись, она всецело отдалась во власть поцелуя.

Ксандрос целовал ее, а она таяла, растворялась в нем, тонула в самом чувственном ощущении во всей вселенной, в этом изысканном прикосновении. Казалось, это продолжалось долго, но Розали хотела большего, гораздо большего…

Она обхватила его за плечи, чтобы притянуть к себе, почувствовать его силу и твердость… Ксандрос резко отстранился, прервав поцелуй.

Ее глаза распахнулись.

Он смотрел на нее с непроницаемым выражением лица, затем перевел дыхание и сделал шаг назад.

- Это была ошибка, - сказал Ксандрос бесстрастно. - Уже поздно. Поспи, а мне пора идти. Не забудь: завтра в одиннадцать мы должны быть у регистратора.

Розали почувствовала его ладонь на своей спине - широкую, безразлично подталкивающую ее в номер.

- Розали, спокойной ночи!

Ксандрос развернулся и быстро зашагал по пустому коридору, вошел в лифт и через мгновение скрылся из поля зрения.

Розали почувствовала себя бесконечно одинокой. Ей так не хватало его, а он отодвинул ее в сторону и ушел…

«Это была ошибка».

Она упала на кровать и разразилась рыданиями.

* * *

Ксандрос стоял на балконе своей квартиры, уставившись невидящим взглядом на залитый светом прожекторов Акрополь.

«Это была ошибка».

Он стиснул руками перила так сильно, словно хотел согнуть их.

«Ну, ты дурак!»

Ему потребовалась вся сила воли, чтобы оттолкнуть ее и уйти. О, как ему хотелось вернуться!… Прыжком преодолеть расстояние и…

«Нет! Не возвращайся туда даже в воображении!»

Ксандрос вздохнул. Не следовало провожать ее до номера…

Любой контакт с Розали мгновенно воспламенял его, а он должен контролировать себя, пока они не поженятся. Завтра начнется их медовый месяц, и тогда она всецело будет принадлежать ему…

Ксандрос вновь ощутил возбуждение - так было всякий раз, когда он думал об этой соблазнительной женщине.

К счастью, осталось ждать совсем недолго, а пока… холодный душ - лучшее средство от неутоленной страсти.

Розали зачарованно смотрела, как снижается вертолет, и снова ощущала прилив радости, как утром, после регистрации брака, когда новоиспеченный муж сообщил, что медовый месяц пройдет на его острове.

Она вообще не рассчитывала на медовый месяц: не в таком браке, как у них. Но потом поняла, что свадебное путешествие - такой же необходимый атрибут «настоящего брака», как кольцо с бриллиантом и торжественная церемония в ратуше.

Розали была рада, что их медовый месяц пройдет на Каллистрисе. На частном острове некому заметить проблемы в их отношениях…

Накануне ей пришлось смириться с тем, что Ксандрос буквально оттолкнул ее, воспламененную поцелуем. Что ж, она усвоила урок и постарается быть такой, какой хочет ее видеть он: дружелюбной, благодарной, жизнерадостной…

Розали вернулась к восхищенному созерцанию самого маленького островка из скопления островов на лазурной глади Эгейского моря. Через несколько минут они приземлились на маленькую вертолетную площадку у кромки моря.

Ксандрос поблагодарил пилота и выпрыгнул из вертолета. Розали последовала за ним, радуясь, что сменила пышный свадебный наряд на легкие брюки и топ. Ксандрос тоже сменил деловой костюм на брюки и рубашку поло и выглядел при этом так же потрясающе.

Вертолет взлетел, подняв лопастями вихрь и взметнув порывом ветра волосы Розали.

- Добро пожаловать на Каллистрис! - воскликнул Ксандрос.

Розали улыбнулась в ответ.

К ним подъехал джип.

Ксандрос представил Розали смотрителя острова, Паноса. Он заранее предупредил, что тот плохо говорит по-английски, а его жена Мария - более свободно.

- Калимера! - Розали впервые попробовала изъясняться по-гречески.

Ее руку энергично встряхнули.

- Кирия Лакарис! - воскликнул Панос, приветствуя ее.

Розали впервые услышала свое замужнее имя.

«Кирия Лакарис… Хм. Придется привыкать», - подумала она.

Так же, как ей придется привыкнуть жить с Ксандросом как друзья…

Она с трудом отвела от него глаза. Пожалуй, ей следует отвыкать от привычки смотреть на него во все глаза, пока он не видит.

Джип здорово трясло на каменистой дороге, и Розали пришлось крепко держаться за раму, тогда как Ксандрос и Панос, не замечая неудобств, оживленно болтали по-гречески.

Они обогнули мыс, и Розали не сдержала восторженного возгласа.

Перед ними открывался восхитительный вид на идеальный полумесяц бухты, дальний конец которой был ограничен другим мысом. Между ними был галечный пляж, омываемый лазурным морем. В центре, прямо над пляжем, стояла небольшая одноэтажная вилла, окруженная серебристыми оливковыми деревьями и розовыми олеандрами. Дом имел совершенно открыточный вид: побеленный, с синими дверью и ставнями, и увитый яркими малиновыми бугенвиллеями.

- Тебе нравится? - повернулся к ней Ксандрос.

- Прекрасно! - восторженно воскликнула Розали. Настроение заметно улучшилось.

Джип остановился, подняв облако белой пыли, им навстречу вышла полная женщина средних лет.

- Добро пожаловать! - Жена Паноса поздоровалась с ними, заключила Ксандроса в объятия и заговорила с ним по-гречески. Затем Мария позвала Розали за собой: - Идем!

Внутри дома было гораздо прохладнее, Мария повела их по выложенному плиткой коридору в комнату, которая, как подумала Розали, будет ее спальней.

Знают ли Панос и Мария, что они поженились не по-настоящему? Что Ксандрос рассказал им о своем браке? Впрочем, это не ее забота…

Панос принес ее чемодан, Мария начала распаковывать вещи. Розали хотела помочь, но ее прогнали:

- Уходи! Иди к своему мужу! - приказала Мария.

Сдавшись, Розали вышла на улицу и направилась к пляжу. На нее обрушилась послеполуденная жара, море манило к себе. Она сбросила сандалии, подвернула брюки и вошла в чистую воду.

- Какое счастье! - вырвалось у нее.

За спиной послышался хруст гальки.

- Я рад, что тебе здесь нравится.

Розали обернулась. Ксандрос переоделся в джинсовые шорты и футболку. Она не могла не оценить, как эффектно футболка облегает его мускулистый торс, какие у него красивые сильные ноги…

Розали резко перевела взгляд на его лицо. Ксандрос был в темных очках-«авиаторах», ветерок трепал его темные густые волосы, и он выглядел очень… сексуально. Это слово как нельзя лучше описывало его образ.

Она сглотнула, стараясь говорить нормальным голосом:

- Это место не может не нравиться. Думаю, каждый, кто здесь бывает, приходит в восторг.

- Здесь никто не бывает, - сказал Ксандрос, и Розали озадаченно посмотрела на него. - Это мое убежище, - пояснил он, - я никого сюда не привожу.

«За исключением ненастоящей жены в ненастоящий медовый месяц…»

Розали хотела задать вопрос: «Почему?!», но не решилась.

Ксандрос сменил тему, и она была рада этому.

- Мария зовет к столу, хочешь пить?

Она прошла за ним по пляжу в прохладу виллы. Мария поставила на стол воду со льдом, графины с соками и гору пирожных.

- Ешь, - велела она гостье и ушла.

Розали налила себе сока, разбавила водой со льдом и с наслаждением опустошила стакан.

Вопрос Ксандроса прервал ход ее мыслей:

- Ты хочешь смертельно обидеть Марию, не съев ее пирожное?

- Они выглядят чудесно, но я в последнее время ем больше, чем обычно, - призналась Розали. - Растолстею, если буду продолжать в том же духе!

Ксандрос окинул ее оценивающим взглядом:

- Ну, это вряд ли.

В его голосе было что-то, отчего у Розали пересохло во рту. Лучше бы он не смотрел на нее так.

Всякий раз ее охватывала дрожь волнения или скорее возбуждения…

«Я должна научиться не реагировать на его взгляд! Или мне не пережить этот медовый месяц, не говоря уж о шести месяцах брака…»

Она вспомнила резкие слова, которые услышала прошлой ночью: «Это была ошибка». Ей не стоит их забывать.

Глава 8

- Ну что, хочешь поплавать?

Ксандрос допил воду со льдом и посмотрел на Розали. Она выглядела потрясающе в своем наряде для отпуска.

Он встал из-за стола. Купание полезно не только как способ охладиться и освежиться, но и как способ отвлечься от того, что он хотел бы сделать прямо сейчас: подхватить ее на руки и унести в спальню, в свою постель.

Но Розали еще не готова к этому, а он не озабоченный подросток. Их брачная ночь состоится, но не сейчас.

Она улыбнулась:

- Звучит замечательно! Пойду переоденусь.

Через пять минут он был на пляже и смотрел, как Розали выходит из виллы - в цельном купальнике, с заколотыми на макушке волосами.

У Ксандроса перехватило дыхание: его жена - само очарование!

Он вошел в воду, нырнул с головой и мощными гребками поплыл в открытое море. Отплыв достаточно далеко, он повернулся. Розали стояла по колено в воде.

- Входи же, не холодно! - крикнул Ксандрос.

- Вода отличная! - крикнула она в ответ и пошла дальше, зайдя по грудь.

Затем поплыла брассом, направляясь к нему. Подплыв ближе, Розали перевернулась на спину и раскинулась звездой, зажмурив глаза от яркого солнца.

Ксандрос разглядывая ее едва прикрытое эластичной тканью тело, захваченный вихрем противоречивых чувств.

«Я мог бы поцеловать ее сейчас, пока она лежит, распластавшись на воде, с закрытыми глазами и приоткрытыми губами…»

Ксандрос почти поддался искушению, но разум возобладал: на такой глубине они сразу окажутся под водой, а потом будут хватать воздух и отплевываться. Нет, для поцелуев будет достаточно времени…

- Ты похожа на русалку, - сказал он с улыбкой.

Розали не открывала глаз.

- Я и чувствую себя русалкой, это блаженство.

Он перевернулся на спину и тоже раскинулся звездой. Некоторое время они мирно покачивались на легкой зыби, закрыв глаза от яркого солнца. Ксандрос сознавал, что их уносит все дальше в море. Он сказал об этом Розали и посмотрел на расстояние до берега.

- Но ведь в Эгейском море нет приливов и отливов? - спросила она.

- Есть небольшой прилив и течение, но ничего похожего на то, к чему вы привыкли в Британии, - ответил он, и они оба медленно поплыли обратно к берегу.

- Я ни разу не бывала на море, - призналась Розали.

- Ты никогда не бывала на море? - В его словах звучало недоверие.

- Да. Даже в Саутенде! - подтвердила Розали. - Это самое близкое к нам побережье, но мама постоянно болела… На самом деле у нас никогда не было денег на каникулы.

Ксандроса наполнила жалость и решимость компенсировать ей лишения детства и юности. Теперь он с полным правом мог это сделать. В детстве даже в самые сложные для семьи времена, когда родители были вынуждены решать финансовые проблемы, он ни в чем не ощущал нужды и наслаждался достатком.

Что ж, теперь он даст Розали то, чего она была лишена, и разделит с ней радость наслаждения роскошью.

Плывя к берегу, Ксандрос удивлялся своим мыслям: для него были новы такие порывы. Все его женщины, включая Ариадну, были из его мира. И ни о ком из них он не хотел заботиться, делать счастливыми.

«Да! Я хочу сделать ее счастливой!»

Это было странное, новое, хорошее чувство. Он перевел взгляд на Розали, плывущую к пляжу.

Это согревающее чувство, подобное внутреннему сиянию, не отпускало его, пока они брели вдоль берега.

- Если у тебя есть силы, пойдем прогуляемся по острову, я хочу кое-что показать тебе. Это недалеко.

Он повел ее по узкой тропе между разросшимися кустами олеандра к дальней стороне пляжа, туда, где у подножия горы громоздились валуны. Когда они достигли вершины утеса, перед ними открылась восхитительная панорама: бескрайнее бирюзовое море, золотистоохристые скалы, покрытые приземистыми соснами с изумрудными кронами, и алые россыпи цветущих маков в зеленой траве.

- Боже, какая красота! - воскликнула Розали.

Ксандрос посмотрел на нее с улыбкой. На ней были темные очки, волосы собраны в узел, пряди у лица развевал морской бриз. Ее красота была естественной и неповторимой, хотелось любоваться ею бесконечно.

Розали вздрогнула - из кустов выскочила коза, а за ней еще несколько. Завидев людей, козы, цокая копытцами, скрылись в зарослях.

- Считается, что они дикие, - сказал Ксандрос, - но Мария их подкармливает, доит и делает из молока сыр. Попробуем сегодня за ужином. Кстати, - продолжал он, - нам лучше вернуться. Мы придем сюда в другой раз, на пикник, а сегодня вечером на пляже будет шоу с шампанским.

Розали улыбнулась:

- Звучит неплохо.

- И мы должны быть готовы, - сказал Ксандрос с юмором, - потому что Мария готовила целый день! Это будет настоящий свадебный пир!…

…Перед первой брачной ночью.

* * *

Розали взглянула на свое отражение в зеркале на стене спальни. Платье янтарного цвета спадало мягкими складками от слегка завышенной талии к лодыжкам. Легкий лиф, отделанный рюшами, красиво облегал грудь. Она накинула на плечи кремовую шаль с вышивкой, волосы стянула узкой лентой. Ее макияж был минимален: немного туши и блеска для губ, и легкий цветочный аромат.

Стоило ли ей наряжаться для ужина? Ведь Ксандрос считает любое сближение ошибкой…

Что ж, ее поведение должно показать обратное, вот и все. До сих пор ей это удавалось - быть сдержанной и слегка отстраненной.

Прогулка прошла нормально, а значит, следует продолжать в том же духе: интересоваться тем, что он говорит, быть веселой, дружелюбной и легкой на подъем.

И не смотреть на него слишком часто…

Она вышла на пляж. Ксандрос уже был там - сидел в парусиновом кресле, вытянув длинные ноги. Солнце стояло низко над горизонтом, заливая море и скалы красным золотом.

- Занимайте места, - он поднялся с кресла, - закатное шоу вот-вот начнется.

На столике стояло ведерко со льдом, в нем - открытое шампанское. Розали заняла свое место, и Ксандрос разлил шампанское.

Принимая бокал, Розали ощутила легкое прикосновение его пальцев, но предпочла сосредоточиться на любовании феерией заходящего солнца. Периферийным зрением она видела, что Ксандрос смотрит на нее.

- За наш брак! - произнес он, подняв бокал.

- Пусть он принесет нам все, чего мы хотим.

Сделав глоток, Розали ощутила мерцающий вкус шампанского с неповторимым цветочным букетом, а вместе с ним прилив странной меланхолии. Похоже, она хочет от их брака больше, чем Ксандрос может предложить…

Это была опасная и бесполезная мысль: она прекрасно знала, ради чего они поженились и что им это даст. Очень много. Но не друг с другом.

На мгновение их глаза встретились над бокалами, и она почувствовала, как что-то замерцало глубоко в душе, подобное искре надежды.

Розали отвернулась, чтобы глаза не выдали этого. Посмотрела на море, меняющее цвет с лазурного на золотой.

Они не разговаривали, просто молча любовались закатом и слушали плеск волн, набегающих на галечный пляж.

Солнце опустилось в сияющее Эгейское море и исчезло.

Ксандрос встал с кресла и взял со столика шампанское:

- Я чувствую запах трудов Марии, не стоит опаздывать на ужин!

Они вернулись на виллу и прошли на прелестную маленькую террасу, пол которой был выложен каменными плитами, повсюду стояли горшки с красной и белой геранью, а деревянные опоры навеса увиты виноградом и сияющими гирляндами.

В центре стола, накрытого белой льняной скатертью, красовался букет благоухающих белых цветов; дюжина свечей мягким светом озаряла террасу. Все это было так чарующе-прекрасно, что у Розали на глаза навернулись слезы.

Ксандрос проводил ее к столу и вновь наполнил бокалы шампанским.

- Добро пожаловать! - На террасу вышла Мария и поставила на стол большое блюдо: - Ешьте!

На расписном блюде в окружении ароматного риса, жареного картофеля, зеленой фасоли и запеченных помидоров истекала соком нарезанная ломтями ягнятина, приготовленная на медленном огне. Аромат мяса, трав и специй пробуждал аппетит.

- Я тебя предупреждал, тут еды на дюжину гостей! - улыбнувшись, сказал Ксандрос.

- И где же гости? - весело спросила Розали.

- Мы и сами справимся! - Ксандрос рассмеялся и принялся за еду.

Все было невероятно вкусно. Мясо таяло во рту, гарнир казался Розали вкуснее, чем вся та изысканная еда, которой она наслаждалась в последнее время.

Мария появилась снова, на этот раз с бутылкой красного вина.

Розали старательно произнесла заученную строчку из греческого разговорника, благодаря Марию за ужин, и получила в ответ целую одобрительную речь.

Ксандрос перевел:

- Мария говорит, что для первой брачной ночи нужно быть сильной.

Он всегда был к ней внимателен, но этим вечером, под гирляндами, вплетенными в лозы, в мерцающем свете свечей, Розали видела, что он не сводит с нее сияющих глаз.

Самый привлекательный мужчина, которого она могла себе представить не то, что увидеть в реальной жизни, смотрел на нее так, словно она - прекраснейшая из женщин.

Оставаться сдержанной и бесстрастной становилось все труднее - шампанское и чарующая атмосфера делали свое дело.

Ксандрос налил ей полный бокал красного вина. Даже не пригубив, Розали ощущала его пьянящую силу. Ей следовало оставаться трезвой, но удержаться было невозможно, и она сделала глоток…

Это было прекрасно! Терпкое сладкое вино превосходно оттеняло вкус жареного ягненка. Еда показалась Розали еще вкуснее.

Ее тарелка быстро опустела, но затем последовала вторая порция…

Мария появилась снова и заменила основное блюдо тарелкой со сладкой выпечкой.

Розали откинулась на спинку стула и застонала:

- Я не съем больше ни кусочка!

Ксандрос засмеялся, взял бокал и осушил его.

- Это другие пирожные, не такие, как днем. Начинка из творожного сыра и меда. Попробуй!

Розали поддалась искушению и снова застонала, на этот раз от наслаждения.

- Тот самый козий сыр, про который ты рассказывал?

Лучше говорить о козах, о сыре и не думать о глазах с темными ресницами, широких плечах и мускулистых руках…

Ксандрос кивнул и отправил в рот второе пирожное.

Этот парень не привык ни в чем себе отказывать, и, как ни удивительно, это не сказывалось на его фигуре. На пляже Розали могла оценить его красивый загорелый торс: мускулистые плечи, впечатляющие грудные мышцы и рельефный пресс.

Розали прогнала это воспоминание. Небезопасно. Не сейчас, когда в ней бродят шампанское и красное вино.

Она не должна тешить себя иллюзиями. Ксандрос ухаживает за ней, подливает вина, соблазняет взглядом, но он не хочет ее… Прошлой ночью, прервав поцелуй, он сказал, что это ошибка.

И незачем так смотреть на него.

Что она знает о мужчинах? Ничего. Тем более о таких, как Ксандрос.

Он доел пирожные, отодвинул пустую тарелку и взглянул на нее томным взглядом. Розали хотела опустить глаза, но не смогла.

Ксандрос наклонился вперед и протянул руку.

- У тебя тут крошка пирожного… - Его пальцы коснулись ее губ.

У Розали участился пульс, отдавая боем в висках. Она пристально смотрела в его глаза.

Свеча на столе начала оплывать, аромат жасмина опьянял ее.

Ксандрос смотрел на нее так, словно знал, что она чувствует.

С этого дня Ксандрос - ее муж, а она - его жена. Разумеется, они поженились не для этого, но сейчас, сидя за освещенным свечами столом, под звездами, сверкающими высоко в небесах, слушая шум прибоя и хор цикад в траве за маленькой террасой, Розали начинала думать, что между ними все по-настоящему.

Она снова обманывала себя. Это было невыносимо…

Ксандрос встал из-за стола.

- Пропустим кофе?

В глубине его глаз Розали увидела соблазнительный блеск темного золота. У нее перехватило дыхание.

- Есть один древний обычай, который я хочу опробовать, - сказал он хриплым голосом.

Розали не могла предвидеть этого. Только испуганно ахнула, когда Ксандрос подхватил ее на руки и понес на виллу.

Он рассмеялся торжествующе и властно:

- Переношу свою невесту через порог!

- Ксандрос! - воскликнула Розали и обвила руками его шею.

Она была совершенно сбита с толку.

Ксандрос прошел по короткому коридору и внес новобрачную в свою спальню. Уложил ее на кровать, включил ночник и лег рядом, опершись на локоть, чтобы смотреть на нее сверху вниз.

Розали не могла дышать, не могла говорить, лишь беспомощно смотрела на него. Его глаза впивались в ее глаза, сверкали жадным блеском.

- Я ждал этого момента весь день, - сказал Ксандрос хриплым от желания голосом. - Ждал с тех пор, как увидел тебя в холле лондонского отеля. И вот ожидание закончилось.

Он прильнул губами к ее губам, и Розали погрузилась в блаженство: он целовал ее. Медленным нежным прикосновением, которое становилось все глубже, языком раздвигал ее губы, проникая внутрь, пробуя на вкус.

Это был такой же опустошительный поцелуй, как и тот, прошлой ночью на пороге ее номера. Но еще более страстный!

Розали не хотела, чтобы он останавливался, желание охватило ее - чистое, великолепное и настойчивое. Все во вселенной перестало существовать, кроме этого момента, который длился и длился до тех пор, пока Ксандрос не оторвался от ее губ.

Его взгляд сиял желанием, как солнцем.

- Добро пожаловать в нашу первую брачную ночь!…

Глава 9

Розали охватило замешательство.

- Я не понимаю… Что происходит?

Ксандрос нахмурился, немного отодвинулся от нее.

- Чего не понимаешь? - Затем его лицо разгладилось, на губах заиграла улыбка, и даже в тусклом свете лампы она смогла разглядеть золотистые искорки в его глазах. - Все очень просто.

- Но… - Розали сглотнула, - прошлой ночью ты назвал ошибкой… тот поцелуй на пороге номера.

Ксандрос уставился на нее, а затем мрачно усмехнулся:

- Ты хоть представляешь, как тяжело мне было уйти от тебя прошлой ночью? - В хриплом голосе звучала досада. - Конечно, целовать тебя было ошибкой! Ты хоть представляешь, как мне было трудно держать себя в руках все это время? В тот первый вечер в отеле мы, по крайней мере, были на людях, но у меня дома, на пороге моей спальни… - Он выругался по-гречески, а потом снова перешел на английский: - Я замучился ждать, когда мы останемся одни…

Розали смотрела на него, пытаясь осознать смысл слов, воспаряя в мечтах все выше.

- Но теперь…

- А теперь, - продолжал он, - теперь время пришло. Самое подходящее время…

Ксандрос вновь коснулся губами ее губ. Мягко. Возбуждающе. Розали с жадностью отдавалась ощущениям, которые он пробуждал в ней: чувству удивления от новых ощущений, чудесному освобождению от всего, что она сдерживала в себе. Теперь ее фантазии стали реальностью, мечты стали явью, - ей не нужно было сдерживаться! О, как же она ошибалась на его счет!

«Он хочет меня! Он хочет меня так же, как я хочу его! И он может получить все, что захочет…»

Сердце Розали билось медленно и тяжело, ее чувства были обостренными, и все это было похоже на сон. Вино гуляло в ее крови, но опьянена она была не вином.

Ксандрос целовал ее, и она целовала его в ответ. Его темные глаза были полны чувственного желания, которое вызывало у нее трепет, пьянящее учащение пульса, и это не было похоже ни на что, что она когда-либо чувствовала.

Ксандрос с нежностью провел по ее волосам, кончиками пальцев коснулся щеки, очертил контур губ. Затем его пальцы скользнули по шее мучительно возбуждающе. Розали смотрела на него, переплетя пальцы над головой.

Его рука опустилась ниже, легла на выпуклость ее груди. Под его ладонью ее грудь налилась, бутоны сосков заострились, словно готовые расцвести.

У Розали вырвался тихий и низкий стон, и Ксандрос засмеялся в ответ, а затем припал к ее груди губами. Она снова застонала, требуя большего. Пока его губы ласкали ее сквозь тонкую ткань, руки снимали с плеча бретельки платья и бюстгальтера.

Она почти не осознавала этого, будучи сосредоточенной на ощущениях, которые дарили губы Ксандроса. Только когда он обхватил ладонью ее обнажившуюся грудь, Розали с испугом осознала, что открыта его взгляду и прикосновениям.

Ее наполнило чувство изумления и растущее, непреодолимое чувство сексуального возбуждения, которое вспыхнуло, заполнило все тело, так что каждое нервное окончание казалось наэлектризованным, и она полностью осознала свое тело, его потребность в блаженном, возбуждающем прикосновении его рук и рта, ищущих и исследующих.

Ее спина выгнулась, будто тело требовало большего, чем его поцелуи и ласки. В ней нарастало желание - потребность не просто лежать под чудесными прикосновениями, а действовать. Желание побудило обвить рукой его шею, запустить пальцы в густые волосы, в то время как другая ее рука скользила по спине Ксандроса.

Это было восхитительно, чудесно, волнующе! А потом ее ноги непроизвольно раздвинулись - ей захотелось ощутить всю мощь и тяжесть его тела, почувствовать его бедра на своих, почувствовать - с изумлением и радостью - твердость его плоти.

Слышал ли Ксандрос, как у нее перехватило дыхание? Должно быть, да, потому что он оторвался от ее груди и посмотрел в глаза.

- Ты ведь знаешь, как сильно я тебя хочу?

Затем Ксандрос резким движением, не заботясь о пуговицах, стащил рубашку через голову и, одарив Розали быстрым поцелуем, начал снимать с нее платье.

Длинные волосы каскадом упали на обнаженную грудь. Мгновение, бесконечное и неподвластное времени, он любовался ею. Она услышала, как из него вырвались сначала греческие, затем английские слова:

- Ты такая красивая…

Затем Ксандрос резко встал.

- Не двигайся!

Он возвышался над ней как античная статуя, его торс казался бронзовым в свете ламп. Все в нем было совершенным - не только торс… Розали убедилась в этом, когда Ксандрос с резкой поспешностью скинул брюки вместе с бельем.

Розали инстинктивно закрыла глаза и тут же услышала его смех, смех триумфа и удовлетворения. Этот грек знал, что он хорош, и гордился этим.

Ксандрос растянулся рядом с ней на кровати, нежно убрал волосы с ее лица. Она осмелилась открыть глаза и увидела устремленный на нее взгляд - в нем пылало желание.

Розали с изумлением отдавалась каждой чувственной ласке, ибо что она знала о том, как занимаются любовью, кроме того, что вычитала в книгах или фантазировала в одинокие годы своей юности?

И вот теперь это свершилось: желание и растущая страсть раскрывали перед ней новые горизонты удовольствия.

Осмелев, Розали наслаждалась гладкостью его теплой кожи, скульптурной красотой широких плеч, мускулистой спины и бедер. Инстинкт, старый, как само время, побуждал ее принимать и дарить ласки.

Возбуждение, зародившееся внизу живота, - явное, яркое и настойчивое, - изумило Розали. Желание становилось все сильнее и требовало немедленного удовлетворения.

Она хотела его, боже милостивый, она желала отдаться ему, как женщина отдается мужчине…

Ее пылкость и настойчивость заводили Ксандроса. Он обхватил ее за плечи, приподнялся над ней только для того, чтобы опуститься на ее рот с последним возбуждающим поцелуем. А затем ее бедра раздвинулись, чтобы принять его, и Ксандрос погрузился глубоко в нее…

Боль пронзила Розали, и пронзительный крик вырвался из ее горла.

Ксандрос моментально вышел из нее и отстранился, глядя сверху вниз. Недоверие и тревога отразились в его глазах.

Розали не могла пошевелиться, боль все еще пульсировала в ее теле.

Ксандрос лег рядом, глядя на нее во все глаза. Он был ошеломлен.

- Розали, почему ты мне не сказала?

Она легла на бок, пождав колени к груди.

- Я… я…

Она не могла говорить. И вдруг из ниоткуда, из высокой башни, где были заточены ее чувства, хлынул поток, высвобождая эмоции.

Она разрыдалась.

Розали захлестнули слезы из-за всего, что случилось… и не случилось.

Ксандрос притянул ее к себе и заключил в объятия, баюкая, как ребенка. Розали уткнулась лицом ему в грудь - ее сотрясали рыдания. Он заговорил с ней по-гречески, успокаивая. Розали не поняла ни слова, но его слова действовали умиротворяюще.

Она не знала, как долго плакала, но вскоре почувствовала, что слезы иссякли, вымученное спокойствие овладевало ею. Ксандрос говорил с ней, мягко и нежно, поглаживая по спине, успокаивая, прижимая ближе к себе, пока она не перестала содрогаться от последних всхлипов в его объятиях.

Усталость захлестнула ее. Веки отяжелели, дыхание выровнялось, и Розали погрузилась в сладкий сон.

Ксандрос стоял у кромки моря, глядя, как отблески утреннего солнца отражаются в воде, и думал о женщине, которую оставил спать в своей постели.

И не просто о какой-то женщине, не просто об одной из своих любовниц, а о жене.

«Моя жена. Моя невеста. Моя девственная невеста…»

Он почувствовал, что у него перехватило дыхание, почувствовал, как меняются и перестраиваются контуры его жизни. Это было новое, странное, поистине восхитительное чувство.

Шаги за спиной заставили его обернуться. Его лицо озарила теплая улыбка.

- Калимера, - тихо произнес он.

Но его жена, его невеста, не ответила на улыбку. Розали нерешительно остановилась. Он подошел к ней, взял за руки. Она была в бирюзовых шортах и розовой футболке, волосы распущены, ни капли косметики, - так она казалась ему еще красивее. Но выражение ее лица было печальным.

Ксандрос взял ее за руки, раскаяние наполнило его.

- Как ты? - спросил он с беспокойством в голосе. - Мне так жаль, что я причинил тебе боль. Я просто не знал…

Розали покраснела, опустила глаза. Он притянул ее к себе, поцеловал в лоб.

- Это я должна извиняться, - Розали подняла глаза, - за то, что разочаровала тебя.

Ксандрос смотрел на нее с удивлением. Неужели она действительно думает, что разочаровала его?

- Никогда так не говори, - твердо сказал он. - Отныне мы действуем в твоем темпе. Мы сделаем это, когда ты будешь готова. Все будет в порядке. - Он улыбнулся: - Я обещаю тебе, моя прекрасная девственная невеста, что в другой раз ты закричишь в моих объятиях только от экстаза…

На мгновение его глаза задержались на ней, словно подтверждая серьезность намерений.

Ксандрос еще раз пожал ей руки и отпустил: он понимал, что сейчас Розали будет непросто ответить на страстный поцелуй. Лучше приберечь его для более подходящего случая.

Совсем другим голосом, легким и веселым, он сказал:

- А сегодня мы будем просто наслаждаться!

Розали села за стол, накрытый для завтрака в передней части маленькой виллы. Мария поспешно вышла с подносом, доверху уставленным разнообразными закусками.

- Как всегда, на полдюжины хватит, - добродушно пробормотал ей вслед Ксандрос.

Розали слабо улыбнулась. Ксандрос был таким же милым, веселым и предупредительным, как вчера. Она была благодарна ему за терпение. Эмоциональное потрясение лишило ее сил, сейчас она не могла справиться ни с чем другим.

Кроме того, от аромата свежеиспеченного хлеба и кофе у нее пробудился аппетит.

- Тебе нужно как следует подкрепиться, - с широкой улыбкой посоветовал Ксандрос, передавая ей масло и мед…

Розали почувствовала, что тревога понемногу отступает. Ксандрос дал понять, что не будет торопить ее. Лучший способ преодолеть проблему - расслабиться, проникнуться радостью беззаботного пребывания в этом прекрасном месте и наслаждаться отдыхом. Красотой острова, удовольствием завтракать на свежем воздухе, под сверкающим на лазурном море солнцем.

Это было так бесконечно далеко от ее прежней жизни, от убогих улиц бедных районов Лондона, даже от суеты Афин. Здесь, на Каллистрисе, царили покой и красота.

Ксандрос улыбался ей, в его голосе и глазах была теплота. Он был так добр и внимателен…

Розали вспомнила, каким добрым он был в то ужасное утро, когда она сбежала из дома отца, с разбитыми вдребезги глупыми надеждами… Как добр он был этой ночью…

Эмоции снова охватили ее, и в их центре был Ксандрос.

- Чем бы ты хотела заняться сегодня?

Розали поняла, что Ксандрос не хочет, чтобы она снова попала во власть дурных мыслей.

- Можно снова искупаться в море, пока солнце не слишком высоко. А потом, если захочешь, можно покататься на лодке. Как тебе план?

Розали улыбнулась и кивнула, позволив ему взять инициативу в свои руки.

Ксандрос хотел, чтобы она наслаждалась этим днем, и у нее получилось. Не сделать этого было бы невозможно.

Она поплыла, прохладная соленая вода вернула легкость телу, боль между ног перестала напоминать о ночном происшествии, а щедрое греческое солнце помогло расслабиться и восстановить силы после эмоционального потрясения. Затем был неторопливый обед на террасе: свежий хлеб, козий сыр, сладкие помидоры и сочные домашние оливки. А потом, как и обещал, Ксандрос покатал ее на лодке по бухте. Ветер наполнил парус и разметал ее волосы. Розали охватило чувство покоя и радости.

Когда они вернулись, Мария снова попыталась накормить их, но Ксандрос повел Розали на прогулку - на этот раз не вверх по скалам, а вглубь материка, к дому Марии и Паноса.

Панос показывал свой огород и сад, отягощенные грузом поспевающих плодов персиковые и лимонные деревья, оливковую рощу. Затем угостил их миндальным печеньем и персиковым бренди собственного приготовления. Все это время за ними следовали две его свирепые на вид собаки. Подставляя морды, они требовали Розали погладить их, что она с улыбкой и делала.

Перед уходом Панос вручил Ксандросу огромный арбуз, а Розали - корзину нагретых на солнце помидоров.

- Эвхаристо!… - смущенно пробормотала она слово из разговорника. Это вроде бы означало «спасибо».

Обветренное лицо Паноса расплылось в широкой улыбке, и он, приговаривая по-гречески, быстро добавил в корзину пару спелых персиков.

- Бежим, пока их кладовая не опустела!

Они отправились обратно на виллу в сопровождении собак, пока Панос не позвал их обратно свистом.

- У них простая, но хорошая жизнь, - заметила Розали, - у Паноса и Марии.

- Да, - кивнул Ксандрос, - но попробуй я так жить, мне бы надоело. Надоедает даже хорошее, когда этого слишком много.

Розали посмотрела на море.

«В моей жизни было так мало хорошего!… У меня не было почти ничего, кроме материнской любви. В этом я действительно была богата».

Всего остального у нее действительно было мало, даже по сравнению с такими же небогатыми сверстницами. У них были бойфренды, отношения, романтика…

Ее взгляд вернулся к мужчине рядом, который мог завести ее одним поцелуем, который прошлой ночью открыл ей желание, уносящее в море обжигающей страсти… Пока ее не подвела неопытность.

Но теперь он обещал ей не шок и слезы, а экстаз в своих объятиях.

«Ксандрос будет моим любовником, а я его любовницей».

Розали не думала, что этот странный короткий брак принесет такой бонус, но, если так, зачем отказываться оттого, о чем она и не мечтала?

«Он хочет меня так же, как я - его! И это прекрасно! Ведь в нем есть все, о чем я могла мечтать в мужчине!»

Розали подняла на Ксандроса глаза, он поймал ее взгляд и подмигнул.

Ночью они снова будут вместе.

В темноте ночи, в тепле его постели, она лежала в его объятиях, наполненная золотистым сиянием. Как можно было испытывать такое блаженство, откликаться на такое умелое, но нежное обладание?

Розали вскрикнула - на этот раз не от боли, а от удивления, - и радость затопила ее так, что спина выгнулась, как лук, ноги напряглись, а руки впились в сильную спину Ксандроса.

Он запрокинул голову назад, когда достиг вершины наслаждения, абсолютного единения.

А потом она лежала в его объятиях в таком изнеможении и с таким глубоким удивлением, в то время как сердце понемногу успокаивалось. Засыпая, она чувствовала его теплое дыхание на своих волосах.

Это было лучшее место в мире.

Когда Розали уснула, Ксандрос разжал объятия. Его тело расслабилось и насытилось, но сегодня он старался ради нее. Той, которой дорожил больше всех.

«Как будто у меня никогда не было такого».

И это было действительно так. Никогда прежде он не был первым… И никогда эта женщина не была его женой. И не делила с ним убежище на острове.

А может, это так, оттого, что для Розали все было впервые? Для нее все было особенным, и он разделял радость ее открытий…

Вопрос повис, как капля дождя в неподвижном воздухе, когда сон сморил его, он растворился, как туман.

Ответа пока не было.

Розали лежала на солнце, подставляя тело его теплым лучам. За пять дней в Греции ее бледная лондонская кожа приобрела золотисто-медовый оттенок.

Пять блаженных солнечных дней и пять блаженных ночей!…

Ночью она полностью отдавалась Ксандросу, с каждым разом получая все больше удовольствия.

От жарких мыслей у Розали перехватило дыхание. Ее переполняла радость. Чистый восторг. Как можно быть такой счастливой?

Днем они плавали, ходили под парусом, ныряли с маской и трубкой, устраивали пикники на мысу, гуляли по пестревшим маками полянам, наблюдали за дикими козами, пили коктейли на пляже, любовались восходом и закатом луны, и каждый вечер пировали на обильных ужинах Марии, чтобы набраться сил для долгих ночей, когда они сгорали от страсти и желания…

Розали обдало жаром. Было ли ей так хорошо потому, что Ксандрос ее первый любовник? Или он такой особенный?

Или потому, что этот фантастически красивый мужчина вырвал ее из мрачной и мучительной нищеты и привез в страну предков, обещая избавить от трудностей и лишений?

Розали не знала почему, знала только то, что в объятиях Ксандроса она испытала истинное блаженство.

Ксандрос, осторожно ступая по гальке, приблизился к дремлющей в шезлонге Розали, сел рядом на корточки и, не удержавшись, нежно провел ладонью по мягкой выпуклости ее живота до яркой полоски бикини. Желание вновь пробудилось в нем.

Губы Розали дрогнули в улыбке, и он прикоснулся к ним легким поцелуем.

- Пойдем поплаваем перед ланчем?

Сегодня был их последний день на Каллистрисе, завтра им придется лететь в Афины. Ксандрос никогда не ждал возвращения с радостью, а теперь ему вообще не хотелось никуда уезжать с острова. Лучше здесь, с Розали, чем погружаться в дела, контролировать слияние с бизнес-империей Кустакиса.

Ксандрос понимал иронию ситуации - в конце концов, он и женился ради этого слияния. Угнетало то, что в Афинах он все дни будет пропадать в офисе и возвращаться домой только под вечер.

Что ж, он постарается быстрее управиться с делами, чтобы уик-энд снова провести здесь.

Ксандрос помог Розали подняться с шезлонга, и они вошли в ожидающее их море.

Его мысли вернулись к их первому совместному плаванию. Неужели это было всего пять дней назад? Казалось, они были любовниками намного дольше. Как будто всегда были вместе. Оставалось надеяться, что так будет всегда.

Ксандрос не понял, откуда взялась эта мысль, отбросил ее и мощными гребками устремился в море.

«Это Каллистрис», - подумал он, увеличивая скорость.

Остров заставил его забыть обо всем. Здесь не было ни прошлого, ни будущего, только бесконечное блаженное настоящее.

В Афинах он будет занят нон-стоп. Может быть, там очарование Розали начнет ослабевать. Возможно, здесь, на Каллистрисе, куда он никогда не привозил своих любовниц, она кажется особенной. Он сосредоточился на том, чтобы прогнать мысли и напрячь каждый мускул, разогнался и поплыл обратно, где Розали пересекала залив неспешным брассом.

Ксандрос нырнул под воду и вынырнул рядом с Розали, та вздрогнула от неожиданности. Он поймал ее для поцелуя.

- Интересно, - игриво сказал он, - каково заниматься любовью в воде?

- Оставь это дельфинам! - съязвила жена.

Ксандрос рассмеялся в ответ, и они вышли на берег.

- Хорошо, я обменяю это на неторопливую сиесту, - пообещал он с блеском в глазах.

Впрочем, на послеполуденный сон рассчитывать не стоит. Завтра они вернутся в Афины, но сегодня - блаженное безделье и занятия любовью, вот все, чего он хотел.

Розали стояла у зеркала, глядя на свое отражение. Она одевалась тщательно, желая выглядеть для Ксандроса самой красивой в этот вечер.

«Наш последний вечер здесь…»

Розали грустила - ей не хотелось возвращаться в Афины, но она понимала, что Ксандросу пора возобновлять работу. Сейчас в его бизнесе начинались большие перемены. Для этого они и поженились.

Их брак был средством достижения цели. Тот факт, что они стали любовниками, никак не влиял на положение вещей. У каждого из них был свой интерес. И об этом не следует забывать. Слияние произойдет, брак закончится, и они разойдутся в разные стороны.

Розали отвернулась от своего отражения, не желая видеть женщину, чья жизнь так изменилась на этом прекрасном острове. Завтра они уедут, но в Афины она вернется другим человеком. Пути назад нет.

Ее охватили эмоции, но она прогнала их. Так-то лучше. Нужно просто взять свою цветастую шаль и выйти на увитую виноградом террасу. Мария приготовила им прощальный пир, Ксандрос ждет ее. Надо максимально использовать этот последний вечер на острове.

В Афинах все будет по-другому…

У нее не будет постоянной компании, нужно быть уверенной в себе. Розали уже решила, чем будет заниматься, чтобы провести время с пользой: она начнет исследовать Афины, учить язык и возобновит занятия на онлайн-курсах. Квалификация не помешает ей, даже если она вернется в Англию после расторжения брака с щедрым вознаграждением.

Она сможет открыть собственное дело или заняться инвестициями. В конце концов, у нее вся жизнь впереди.

Только без Ксандроса…

Ощутив озноб, Розали плотнее запахнула шаль. И все же это не согрело ее.

Глава 10

Несмотря на свою решимость быть в Афинах независимой, самостоятельной и постоянно занятой, Розали обнаружила, что должна все время напоминать себе о его приоритетах. Сейчас на первом месте для Ксандроса была не она, а работа. Он проводил долгие дни в своем офисе, в эти дни она должна сама занимать себя.

Она исследовала город и его древние сокровища, пыталась выучить язык, снова взялась за онлайн-курсы благодаря новому ноутбуку, подаренному Ксандросом. Она также расширяла свой дизайнерский гардероб, это было легкомысленно, но замечательно - стать по просьбе Ксандроса начинающей модницей.

После мрачной лондонской жизни она знала, что должна быть благодарна за то, что ее жизнь стала так легка и беззаботна, а если Ксандрос не возвращался домой допоздна или отправлялся в офис в субботу, она находила занятие по душе и не позволяла себе впадать в уныние.

Она не имела права скучать по нему или по неторопливому темпу жизни, которым она наслаждалась на Каллистрисе.

Там они занимались медленной-медленной любовью, умелые губы и кончики пальцев Ксандроса доставляли ей чувственное блаженство. Теперь это была быстро насыщаемая страсть. Когда она просыпалась, он уже убегал в офис, одарив ее на прощание коротким поцелуем.

Розали вздохнула, чувствуя себя виноватой. Она не должна желать большего, у нее и так много! Праздность и роскошь - все, что ни пожелаешь, в избытке! У нее нет права желать Ксандроса, пока они вместе…

Она нахмурилась: откуда эти мысли? Это напоминание о том, что их время ограничено контрактом? Конечно, так оно и было, она же знала это с самого начала. Их брак заключен отнюдь не на небесах! Ни один из них не был предназначен другому свыше, кроме как на время их короткого брака.

Она знала это с самого начала! Знала, что он сосредоточится на завершении слияния! Не имела права чувствовать себя заброшенной и жалеть себя!

Но когда в пятничный вечер она услышала, как в замке поворачивается ключ, довольно рано для него, она почувствовала, как ее настроение мгновенно взлетело. В последние два уик-энда после возвращения в Афины она так мало его видела!…

Бросив портфель на диван, Ксандрос подхватил ее на руки.

- Наконец-то выходные не в офисе!

Он поцеловал ее и отпустил, положив руки на плечи.

- Как здорово, что можно расслабиться! - В его голосе слышались неподдельная радость и энтузиазм. - Я слишком долго работал без отдыха и теперь хочу как следует оттянуться. Надеюсь, ты не прочь повеселиться? Мы приглашены на день рождения моего друга! Я не хочу его пропустить. И мне не терпится показать тебя друзьям! Но сначала…

Его хватка на ее плечах стала лаской, выражение лица смягчилось.

- Но сначала, - повторил Ксандрос, - я хочу загладить свою вину за то, что на две недели оставил тебя без внимания. Каллистрис - это было слишком давно…

Его поцелуй был медленным и чувственным. С тихим торжествующим смехом он подхватил ее на руки и понес в спальню.

Положив на кровать, он отвел пряди волос с ее лица.

- Я тебе говорил, какая ты красивая, кирия Лакарис?

Хрипота в его голосе стала глубже…

- В последнее время нет, - ответила Розали и вздохнула в чувственном предвкушении. Радость переполняла ее: «Он все еще хочет меня!»

Неужели это было ее страхом в последние недели? Неужели она думала, что Ксандрос превращается в трудоголика не только потому, что ему приходится управлять многомиллионным бизнесом и контролировать сложное слияние компаний? Она боялась, как бы его влечение не угасло?

Но теперь, когда его губы скользили вниз по ее шее, пальцы ловко расстегивали пуговицы на их одежде, бедра двигались по ее бедрам, она знала, как сильно он хочет ее. Розали могла отбросить страхи и наслаждаться действом.

Ксандрос снова довел ее до оргазма, которого не было с последней ночи на острове. Она прижалась к нему, чувствуя, что его сердце колотится столь же яростно и жарко, как ее.

Ксандрос крепко прижал ее к себе.

- Должно быть, я сошел с ума, раз так много работаю. Я собираюсь сделать перерыв на весь уик-энд! Но сегодня, кирия Лакарис, надень свой самый умопомрачительный наряд, чтобы мне завидовали все Афины!

В голове Розали всплыли колкие слова, сказанные отцом на прощание.

Именно ей должны были завидовать все Афины.

Позже, когда они встретились в ресторане с друзьями Ксандроса, Розали убедилась, что в этой насмешке была доля правды. Его друзья были приветливы, охотно беседовали с ней по-английски, хотя большая часть их оживленной беседы велась по-гречески, тогда как их жены смотрели на нее с нескрываемой завистью.

- Мы в трауре! Наконец-то Ксандрос схвачен! - поддразнила ее одна из элегантных женщин.

- Мы все хотели за него замуж, но он уклонился! - сверкнув темными глазами, вздохнула другая. - Так в чем же твой секрет?

Ее подруга рассмеялась:

- Такой же, как у Ариадны!

Казалось, она хотела сказать что-то еще, но Ксандрос отвернулся от героя дня и обнял Розали за плечи.

- Пойдем познакомимся с именинником, я хочу увидеть зависть в его глазах!

Его друг выказал свое восхищение, и Розали не могла не порадоваться, что сегодня вечером надела потрясающе красивое платье глубокого синего цвета от именитого дизайнера, чтобы соответствовать Ксандросу.

- Не оставляй меня наедине со своей женой. Украду! Она восхитительна! - откровенно поддразнил именинник.

Розали улыбнулась мальчишеской шутке, но была рада, что рука Ксандроса собственнически обнимает ее.

Они заняли свои места за роскошно накрытым столом, уставленным столовым серебром и хрустальными бокалами. Разговор снова пошел на греческом, стал очень оживленным, причем Ксандрос явно играл ключевую роль - все взоры были устремлены на него.

Розали радовалась, видя его веселым, и вместе с тем страдала. Она чувствовала его ладонь на своих плечах, и вместе с тем ей казалось, что между ними непреодолимое расстояние.

«Наши жизни просто пересеклись на короткий срок, пройдет немного времени, и все закончится. Настанет зима, и я вернусь в Лондон. Одна».

Какими бы близкими они ни казались на Каллистрисе, время разлучит их, как и было запланировано с самого начала.

У нее перехватило горло, казалось, она вот-вот расплачется.

Ксандрос нахмурился. Некоторые важные финансовые документы Ставрос ему еще не отправил.

Неужели этот человек снова играет в свои проклятые игры? Если так, то это просто из любви к искусству: звание зятя Лакариса он получил, зачем теперь тянуть время?

При таком темпе слияние займет значительно больше времени.

С другой стороны… Задержка даст ему больше времени с Розали.

Ксандрос усмехнулся: это определенно бонус.

Однако из-за того, что Кустакис всячески затягивал процесс, Ксандросу приходилось допоздна засиживаться в офисе. Тогда как ему все больше хотелось проводить время с Розали. Пока она с ним, пока их дороги не разошлись… Потому что было ясно: их брак будет временным и существует только для того, чтобы сделать слияние бизнесов реальностью.

Когда это произойдет, они с Розали расторгнут брак, она вернется в Англию, и ее жизнь будет комфортной и обеспеченной. А он останется в Греции и вернется к прежней холостяцкой жизни.

Впрочем, теперь эта перспектива его не привлекала…

Его мысли вернулись к вечеринке - все прошло как нельзя лучше. В том, что теперь он не был единственным холостяком среди женатых друзей, было немало плюсов. Розали была очень красива, прекрасно держалась и вызвала всеобщее восхищение. Казалось, она чувствовала себя комфортно в компании незнакомых ей людей. Хотя ей пришлось выслушать ехидное замечание об Ариадне. К счастью, он пресек вовремя эти разговоры.

Во всяком случае, история с Ариадной позади, и теперь было понятно почему. Все видели, как он увлечен Розали.

«Мне хорошо с ней».

Ксандрос понял, что знал это с самого начала, еще до того, как заявил на нее свои права. С ней было легко и приятно проводить время.

Они отлично провели выходные: в субботу утром они сели в его машину и помчались через Коринфский канал на Пелопоннес, мимо древних Микен и Эпидавра.

Провели ночь в Нафплионе, первой столице Греции после обретения страной независимости. Розали была очарована изящными старыми домами и тихими площадями. Было приятно бродить с ней рука об руку по узким улочкам и переулкам, не торопясь, наслаждаясь прогулкой.

Ксандрос хотел бы провести с ней весь уик-энд за осмотром достопримечательностей, но у них были другие планы. Мать пригласила их на воскресный обед.

Он знал, что не стоит отменять эту встречу. Мать должна была познакомиться с Розали хотя бы для того, чтобы предотвратить возможные сплетни о неприятии новой невестки, а также о том, что их брак будет краткосрочным или даже фиктивным.

Это определенно не должно дойти до ушей Ставроса!

Ксандрос обреченно вздохнул. Он надеялся, что мать будет снисходительна к Розали и не станет сравнивать ее с Ариадной, выказывая явное предпочтение своей любимице.

Он тоже по-своему любил Ариадну и надеялся, что с ней все в порядке. Ксандрос не спешил наводить справки - она появится, когда будет готова, и, если потребуется, он сделает все, что в его силах, чтобы помочь ей. Однако его сердце было отдано другой.

Как он мог обдумывать женитьбу на Ариадне?!.

Теперь, когда в его жизнь вошла Розали, пока она с ним, эта идея казалась абсурдной. Пока она с ним…

Ксандрос снова нахмурился. Размышления прервал звонок: секретарша сообщила, что Кустакис до сих пор не дал формального подтверждения для заключения сделки.

Это было неприемлемо!

Розали изумленно округлила глаза, когда, миновав длинную аллею, они подъехали к дому матери Ксандроса. Трехэтажный особняк в живописной сельской местности к северу от Афин больше походил на английский, чем на греческий. Дом окружали высокие кипарисы, перед парадным входом журчал фонтан.

- Дом был построен в девятнадцатом веке моим прапрадедом после создания современного греческого государства, - рассказал Ксандрос. - Я здесь вырос. - Он помолчал. - Мне очень повезло, что мое детство прошло в этом доме…

Розали вопросительно посмотрела на него.

Ксандрос поймал ее взгляд и слабо улыбнулся, остановившись перед парадным входом.

- Мы могли потерять его. Дом едва не ушел с молотка. Видишь ли, мой дед жил на широкую ногу, совершал экстравагантные покупки… Моему отцу пришлось спасать семейное достояние Лакарисов. В годы моего детства вопрос стоял особенно остро, порой жизнь родителей напоминала борьбу. Отцу удалось предотвратить катастрофу, но это сократило его жизнь. Сказались напряжение и тревога, отец постоянно пребывал в состоянии стресса. Вот почему я стремлюсь осуществить это слияние: не хочу, чтобы финансовые проблемы, с которыми я вырос, снова угрожали моей семье.

Ксандрос умолк, словно устыдился своих слов.

- Впрочем, вам с матерью досталось больше…

Розали покачала головой:

- Нет. Думаю, это объясняет, почему ты так добр ко мне и почему не хочешь, чтобы я снова стала бедной.

Так и есть, поняла она. Ксандрос чувствовал некоторое сходство между ними, хотя их прошлое было совершенно разным. Теперь Розали понимала, почему он так одержим слиянием и приумножением капитала.

Точно так же она всеми усилиями выбиралась из нищеты. Работала уборщицей, чтобы оплатить учебу, а потом согласилась на договорной брак…

Ее лицо дрогнуло. Разве это единственная причина, по которой она вышла за Ксандроса?

Вопрос повис в воздухе, ей не хотелось искать ответ.

Ксандрос печально улыбнулся:

- Ты великодушна. Надеюсь, ты будешь так же снисходительна к моей матери.

Мать Ариадны была ее хорошей подругой, ей хотелось, чтобы мы поженились. Мама признает, что Ариадна не разделяла этого энтузиазма, но…

Ксандрос замолчал. Парадная дверь открылась, их приветствовал дворецкий.

Розали вошла с замирающим от волнения сердцем. Это был дом предков Ксандроса. Она вспомнила, о чем рассказал Ксандрос: богатство, которым он так явно наслаждался, могло растаять как дым. Но сейчас ее больше тревожили слова Ксандроса о том, что мать рассчитывала на его брак с Ариадной. Хорошо хоть, мать Ксандроса знала, что их брак был договорным…

Розали была рада, что надела скромное платье и нанесла скромный макияж.

Ксандрос взял ее за руку и отвел в элегантную гостиную. Женщина, встретившая их, была столь же элегантна.

- Мой дорогой… - слабо произнесла кирия Лакарис.

Ксандрос поцеловал мать в щеку, и ее улыбка стала теплее.

Он завел разговор, придерживаясь нейтральных тем. Розали была благодарна ему за то, что он говорит по-английски, тогда как мать отвечала ему по-гречески.

«Кирия Лакарис делает это специально, чтобы указать мне мое место, или я напрасно переживаю?»

Розали мысленно пожала плечами: в конце концов, какая разница? Скоро она уйдет из жизни ее сына.

Несколько раз во время утомительного обеда, который проходил в столовой, столь же элегантной, как и гостиная, она слышала имя своей сводной сестры. Ответы Ксандроса были немногословны, и он демонстративно переходил на английский.

Когда он заговорил о своем детстве, упомянув об одном забавном происшествии, кирия Лакарис заметно оживилась:

- Этот дом - чудесное место для ребенка - так много места, где можно бегать! Ах, как мне хочется увидеть здесь внуков! Конечно, если бы Ксандрос женился на Ариадне…

Ксандрос прервал ее по-гречески. Мать поджала губы, но не стала продолжать.

Розали поняла, о чем идет речь. Что ж, Кирии Лакарис придется подождать, пока сын не освободится от этого брака и не обзаведется настоящей женой.

Дети Ксандроса… Она резко выбросила эти мысли из головы. Однако образ пары малышей, бегающих в залитом солнцем саду под окнами столовой, поселился в ее сознании.

Не стоит мечтать об этом, скоро она уйдет из его жизни.

Взгляд Розали снова устремился в сад, за окно, и у нее необъяснимо перехватило горло.

Обед наконец закончился. Розали испытала облегчение, когда они распрощались с кирией Лакарис и выехали за пределы поместья.

- Спасибо, что выдержала испытание знакомством с моей матерью, - поблагодарил Ксандрос.

Выражение его лица говорило о многом, и Розали оценила это.

- Она обеспокоена твоим браком и защищает тебя, это понятно, - великодушно заметила Розали.

Ксандрос взглянул на нее.

- Спасибо. Видишь ли, она очень любит Ариадну и беспокоится из-за ее молчания. Я сказал маме, что ее любимица объявится, когда будет готова.

- Надеюсь, что да, - голос Розали потеплел, - мне хотелось бы познакомиться с ней до того, как я покину Грецию.

Она отвернулась, глядя на поля и оливковые рощи, залитые послеполуденным солнцем. Самый разгар лета, время идет, неизбежная дата отъезда все ближе…

- Как дела со Ставросом? - спросила она, оглядываясь на мужа.

В конце концов, это и определяло продолжительность их брака. Как тикающие часы: дни, недели и месяцы, пока дело не перестанет их связывать. У них нет других причин быть вместе…

Ксандрос набрал скорость, его лицо напряглось.

- Не так быстро, как я хотел. Твой отец совсем не торопится. Задерживает документацию, и все в таком духе.

Розали увидела, как он пожал плечами, и поняла, что в задержке есть и плюс. По крайней мере, для нее: они дольше пробудут вместе.

Она постаралась выбросить запретную мысль из головы.

- Без сомнения, это еще одна его манипуляция. Но я думаю, он образумится.

Лицо Ксандроса прояснилось.

- Да ну его, еще рассуждать о нем вечером уик-энда! Вернемся в Афины другой дорогой, я покажу тебе несколько достопримечательностей.

Они так и сделали, осмотрели древности Элевсина и Мегариса. Розали наслаждалась каждой минутой. Впрочем, подумала она с усмешкой, с Ксандросом ей понравилось бы ездить и по промышленным районам… Ей просто нравилось быть с ним, где и когда угодно.

Но как ни прекрасны были все эти богатые историей, изобилующие достопримечательностями места, - ничто не могло сравниться с Каллистрисом.

«Вернемся ли мы туда когда-нибудь?»

Ксандрос, должно быть, прочитал ее мысли, потому что в середине дня, когда они остановились выпить кофе, он спросил:

- Как насчет следующего уик-энда на острове? Не против?

Лицо Розали просияло.

Они смогли выбраться на Каллистрис только через две недели. Там все было так же, как Розали помнила. Маленький пляж, простая побеленная вилла с синими ставнями - все было так же прекрасно, море было таким же чистым, а солнце - таким же жарким, как и всегда.

Два дня пролетели как один миг, хотя они ничего не делали: лишь ходили под парусом, плавали, загорали и съедали горы еды, приготовленной Марией.

«Я хочу гораздо большего! И не только бывать на Каллистрисе, я не хочу, чтобы время с Ксандросом закончилось! Пусть это продолжается всегда!»

Но как она могла хотеть того, что не было частью их соглашения? Часы неумолимо тикали, приближая день, когда их брак будет расторгнут.

Дни сменялись неделями. Ксандрос проводил много времени за работой и лишь ночью принадлежал ей.

Иногда им удавалось вырваться на Каллистрис на выходные, но чаще они просто ехали смотреть неизведанные ею уголки Греции: Дельфы, остров Эвбея, место проведения древних Олимпийских игр.

Иногда они оставались в Афинах, проводили вечер перед телевизором, или обедали в ресторанах, или отправлялись на званый ужин, презентацию или другое светское мероприятие.

И как бы ей ни нравилось подбирать изысканные наряды для выхода в свет, Розали знала, что счастлива она только рядом с Ксандросом.

Дни она проводила в одиночестве, но отсутствие компании не тяготило ее. Подруги Ксандроса приглашали ее на ланч, но она так и не решилась пойти. Она не дичилась, но боялась проговориться, что их отношения не постоянны. Было безопаснее оставаться одной.

Вот и сегодня Розали снова заглянула на ланч в свое любимое кафе рядом с домом.

Она упорно продвигалась в изучении языка, и вот сейчас, развернув свежую газету, со словарем под рукой приступила к чтению.

Внезапно на газетный лист упала тень. Думая, что подошел официант, Розали подняла голову и приветливо улыбнулась.

Улыбка застыла на лице.

Перед ней стоял отец.

Глава 11

Розали охватило смятение. Она не видела его с того ужасного утра, когда он разорвал в клочья все ее глупые мечты.

Ставрос сел рядом, не спрашивая разрешения.

- Ну, здравствуй, моя послушная дочь, - сказал он по-английски с сильным акцентом.

Его голос был таким же немелодичным, как она помнила, взгляд был насмешлив.

Розали от изумления и тревоги не могла произнести ни слова.

- Что? Не поприветствуешь отца поцелуем? Отца, который подарил тебе такого богатого и красивого мужа! - В голосе снова звучала насмешка. - Я знал, что ты образумишься, не зря же держал тебя в бедности. Всем нравится роскошная жизнь.

- Что вам надо? - спросила Розали с замирающим от волнения сердцем.

Ставрос вскинул тяжелую бровь:

- А как ты думаешь, чего я хочу? - Его серо-зеленые глаза, совсем как у нее, хотя между ними не было ничего общего, сверлили ее. - Я хочу вторую половину. У меня уже есть зять Лакарис. Теперь мне нужен внук Лакарис. Ты уже беременна? У вас было достаточно времени!

Розали ахнула. Это было слишком…

Ставрос грубо рассмеялся:

- Неужели ты думала, меня устроит кольцо на твоем пальце? Нет уж, мне нужен внук! Итак, вы уже размножаетесь? - повторил он. - Это простой вопрос и очень важный. Крайне важный для твоего красавца-мужа!

Сердце Розали бешено колотилось.

- Что вы имеете в виду?

- То, что крайне важно, если он хочет завершить это драгоценное слияние. - Он склонил голову набок, глядя на нее из-под тяжелых век змеиным взглядом. - Нет ребенка - нет слияния!

Ставрос поднялся из-за стола и завис над ней, как пугающая грозовая туча.

- Так ему и передай! А что касается тебя… Долго ли ты продержишься наряженной куклой, если не родишь ему? А Ксандрос хитер! Влез в мои дела и думает, что легко отделался! - язвительно усмехнулся старик. - И не думай бежать ко мне, когда он тебя бросит, я и пальцем не пошевелю. Возвращайся голодать в свои лондонские трущобы. Так что, - закончил он, разворачиваясь, - забеременей, девочка моя, раз уж ухватилась за денежный мешок обеими руками.

Он ушел, забрался в машину с тонированными стеклами, стоявшую на холостом ходу у тротуара, и уехал.

Оставив Розали в отчаянии.

В центре древнего города на Акрополе сиял освещенный прожекторами Парфенон. Но сегодня, стоя на балконе, Розали не любовалась его изысканной красотой.

«Нет ребенка - нет слияния».

Нужно сказать Ксандросу об угрозах отца.

«Мы думали, что перехитрили его, а он повернул все против нас!»

Как ей сказать Ксандросу, что их затея с браком с самого начала была обречена на провал? Что слияние невозможно?

Надо сказать ему! Но… не сегодня! Пока она не в силах это сделать.

Она хотела побыть с Ксандросом еще немного, прежде чем разрушит его надежды. Еще немного…

Розали поспешила в гардеробную. Ксандрос скоро придет, и ей нужно переодеться к ужину, на который они приглашены этим вечером. У нее было еще одно новое вечернее платье, чтобы похвастаться им. Она должна быть самой красивой для него, видеть, как светятся его глаза…

У них впереди еще одна прекрасная ночь…

А завтра утром она расскажет ему о новом требовании отца.

Ксандрос заключил ее в объятия. Они медленно покачивались под музыку на танцполе в сиянии цветных огней. Розали не сводила с него глаз. Ее муж выглядел, как и всегда, великолепно в дизайнерском костюме, при шелковом галстуке. Его буйные кудри цвета воронова крыла по случаю выхода в свет были уложены с особой тщательностью. Розали была не менее великолепна в эффектном платье с открытыми плечами, из атласа цвета шампанского, в ушах - бриллиантовые капли, укладка - в стиле старого Голливуда, макияж - изысканный и сложный.

Среди блистательных пар, кружащихся в танце, Розали чувствовала себя Золушкой, повстречавшей своего Принца. Светская жизнь, блестящие приемы, сияние драгоценностей… Казалось, все, о чем она и не мечтала, стало реальностью. Однако так будет не всегда.

«На что мне эта роскошь, если рядом не будет его?»

Розали подумала об этом и крепче прижалась к мужу. Она знала, что без Ксандроса весь этот блеск высшего света был бы для нее ничем!

«Я хочу быть с Ксандросом. И в богатстве, и в бедности. Даже если бы мы жили как простые люди, своим трудом зарабатывая на жизнь, как Мария и Панос, я не стала бы любить его меньше. Это был бы рай, потому что я была бы с ним».

Но что толку от этих мыслей?

Это лишь ее мечта, не его!…

Розали снова охватила тоска.

«Я для него лишь ключ к двери в мир большого бизнеса, и только. Когда он войдет в него, я останусь за дверью. Рано или поздно Ксандрос положит конец нашему браку. А значит, нет никаких причин продолжать этот фарс».

Если не…

Розали испытала искушение, о котором едва осмеливалась думать.

И все же эта мысль не отпускала ее, влекла, как мотылька огонек свечи:

«Что, если я не скажу Ксандросу? Если я никогда не скажу ему о невыполнимом отцовском требовании?»

Музыка кружила их, а мысль кружилась в ней:

«Я могу сделать то, чего хочет отец, это легко!»

С первых дней медового месяца она стала принимать таблетки. Все, что нужно теперь, - прекратить прием…

Тоска наполнила ее. Иметь ребенка от Ксандроса!

Знать, что с ним можно остаться навсегда! Создать семью!

Ею овладело страстное желание, яростное и настойчивое.

Сделать это было легко… И совершенно непростительно.

* * *

Ксандрос с интересом и умилением наблюдал за маленькими внучками Паноса и Марии, гостившими у бабушки и деда. Позвонить среди ночи пилоту и чуть свет вылететь на Каллистрис было импульсивным решением.

Вчера после светского мероприятия ему особенно сильно захотелось сбежать на Каллистрис. И Розали поддержала его. Они провели ночь без сна, но оно того стоило. Как всегда.

Его глаза, потеплев, обратились к жене. Розали, как и он, с улыбкой наблюдала за девочками: старшая гладила собак, а младшая - пыталась взять на руки курицу.

Ксандрос сказал Паносу и Марии, что у них прелестные внучки, и поздравил с тем, что их дочь снова ждет ребенка.

Он посмотрел на мать детей, спасающую курицу от дочки. Беременность еще не была видна - она унаследовала плотную фигуру Марии.

Ксандрос перевел взгляд на Розали: она была такой стройной, что беременность стала бы заметна сразу…

- Пойдем искупаемся? - предложил он, чтобы отогнать странную мысль.

Они попрощались с семейством и, держась за руки, направились к вилле. Ксандрос ждал, что Розали скажет что-то про внуков Марии и Паноса, но она молчала. Он искоса взглянул на нее. Розали смотрела вперед невидящим взглядом, погруженная в свои мысли. Может, по той же причине, что и он. Потому что к ним это не имело никакого отношения…

Ксандрос почувствовал, как эта мысль шевельнулась в голове, и поймал себя на том, что еще крепче сжал ее руку, будто не желая отпускать.

«Но когда-то мне придется отпустить ее, не так ли?»

Ксандрос нахмурился, снова перевел взгляд на Розали. Из маленького поместья позади все еще доносился радостный смех малышей. Непрошеные мысли одолевали его.

«А что, если бы это были наши дети, мои и Розали? Что, если бы мы создали семью навсегда?»

Вопросы вертелись в голове и пока не находили ответа.

Его взгляд скользнул по синему горизонту, чайки парили над морем, то зависая в воздухе, то стремительно пикируя вниз. Внезапно одна из них сложила крылья и нырнула в воду, как будто увидела что-то под водой.

Все, что ему нужно было сделать, - вырваться за установленные им самим пределы и найти ответ на мучивший его вопрос.

Розали смотрела в пустоту, стиснув руки. Она должна рассказать сегодня Ксандросу о том, что сказал ей отец!

Прежде чем искушение, охватившее ее во время танца, которое одолевало ее вновь и вновь весь уик-энд, не станет слишком сильным, чтобы противостоять ему. Искушение стало еще сильнее, когда они увидели внуков Марии и Паноса.

Ксандрос должен знать, она должна это сделать!

Как ей не хотелось говорить об этом! Еще немного, еще один уик-энд на Каллистрисе… и, может быть, еще один.

«Как разрушить то, что у нас есть? Покончить с этим всем раньше срока, сказав ему, что слияние завершить невозможно? Слияние. Единственная реальная цель их брака…»

Если не…

Это слово зависло в мозгу, испытывая ее на прочность, искушая до предела.

Внезапный звук отвлек ее от безнадежных мыслей. Зазвонил телефон. Городской, а не мобильный.

Розали нахмурилась. Ксандрос позвонил бы на мобильный. Он улетел в Салоники на целый день, на встречу со старшими менеджерами компании ее отца.

Но ведь этого не может быть? Не сейчас.

«Все усилия Ксандроса были впустую. Я должна ему сказать…»

Телефон продолжал звонить, и она ответила.

- Паракало? - переспросила она, надеясь, что кто-то, кому нужен Ксандрос, не ответит греческой тирадой.

Но звонок был ей.

- Розали?

Голос был женский, она сразу узнала его. Мать Ксандроса. Удивление и внезапное предчувствие наполнило ее.

- Кирия Лакарис?

- Да. Моя дорогая.

Последовала небольшая пауза, как будто свекровь обдумывала слова, и дурное предчувствие появилось снова. Она никогда не звонила им сюда.

Что-то с Ксандросом? Дурные предчувствия переросли в страх…

- Я внизу, в холле, могу ли я подняться? - спросила мать Ксандроса.

Страх сменился настороженностью.

- Да, конечно.

Розали открыла дверь квартиры как раз в тот момент, когда из лифта вышла мать Ксандроса.

Свекровь, последний человек, которого она ожидала увидеть, казалась взволнованной.

- Дорогая, мне нужно с тобой поговорить, - сказала кирия Лакарис.

Она села на один из диванов, а Розали напряженно опустилась на другой.

- Что случилось? - услышала она свой тревожный голос. - Что-то с Ксандросом?

Кирия Лакарис покачала головой:

- Нет.

«Слишком быстрый ответ, - подумала Розали. - Случилось что-то нехорошее».

Но то, что сказала свекровь, мгновенно перевернуло эту мысль.

- Моя дорогая Ариадна вернулась!

Розали просияла.

- О, я так рада! Я знаю, вы очень беспокоились о ней.

- Да… Я действительно волновалась, но она была, как и думал Ксандрос, у своих родственников в Шотландии. Но теперь Ариадна вернулась в Грецию и сразу приехала ко мне. А не к своему отцу, - со значением добавила свекровь.

- Отец был несправедлив по отношению к Ариадне, - сказала Розали, желая дать понять, на чьей стороне ее симпатии. - Я очень надеюсь, что Ариадна захочет встретиться со мной. Мне хотелось бы с ней познакомиться.

Мать Ксандроса перебила ее, выражение ее лица было напряженным.

- Это было бы… нецелесообразно, - проговорила она, с трудом подбирая слова. - Видишь ли, Ариадна беременна.

Розали уставилась на нее, не зная, что сказать.

- Это прекрасно… - наконец выдавила она.

Мать Ксандроса посмотрела на нее с удивлением.

- Очень великодушно с твоей стороны.

Розали уставилась на нее:

- Я не понимаю. Почему это великодушно?

- Ты великодушна, - сказала пожилая дама, - что с таким пониманием отнеслась к затруднительному положению, в котором оказалась твоя предшественница.

- Моя предшественница? - Голос Розали звучал глухо.

- Ну разумеется, - сказала кирия Лакарис. - Ариадна была помолвлена с моим сыном до тех пор, пока не исчезла.

Мир, казалось, слетел с оси.

- Помолвлена? - Розали уставилась на мать Ксандроса. Шок пронзил ее.

Свекровь хмуро посмотрела на нее:

- Разве ты не знала? Свадьба была назначена. Для моего мальчика было большим ударом, когда она сбежала и разорвала помолвку.

- Они были помолвлены? - Розали могла только повторить это слово еще раз. - Он… он сказал мне, что Ариадна наотрез отказалась потакать навязчивой идее нашего отца.

Кирия Лакарис покачала головой:

- Нет, моя дорогая, как раз наоборот. Она готова была выйти замуж за Ксандроса.

- Но Ксандрос сказал, что мой отец любит манипулировать людьми! Он приехал в Лондон сказать мне об этом! - Розали едва не задыхалась от недоумения.

- Это было после того, как Ариадна запаниковала, - возразила кирия Лакарис. - Предсвадебное волнение! Если бы Ксандрос не привез тебя, Ариадна уже одумалась бы и вернулась домой. Они идеально подходили друг другу, твоя сводная сестра и мой сын…

Затем лицо Кирии Лакарис просветлело.

- Теперь они могут быть вместе!

Розали уставилась на нее:

- Я уже ничего не понимаю. Вы только что сказали, что Ариадна беременна.

Как они с Ксандросом могут быть вместе?

Выражение лица свекрови изменилось. Теперь в ее глазах читалась презрительная жалость.

- Вы женаты меньше трех месяцев, - сказала кирия Лакарис, - а Ариадна уже на втором триместре. Нет никаких сомнений, что она носит ребенка моего сына.

Глава 12

Ксандрос бросился на кровать в отеле Салоник.

Ему только что пришла в голову прекрасная идея. Он позвонит Розали, скажет, что здесь, в офисе Кустакиса, проинструктированные менеджеры все еще тянут резину, и предложит ей прилететь завтра в Салоники, а потом вместе вернуться домой на машине, по пути исследуя сельскую местность северо-восточной Греции.

В самом деле, если Ставрос не торопится, ему-то куда торопиться? Это лишь даст ему больше времени с Розали, он покажет ей курорты Халкидики, необыкновенный монастырь на горе Афон. Можно даже добраться до Македонии и показать ей сказочную гробницу отца Александра Великого с ее сокровищницей золотых филигранных украшений.

Ксандрос улыбнулся. Два дня - а захотят, так и больше! - в компании единственного человека, с кем он хотел быть! С Розали.

Даже имя ее приводило его в восторг! Как же она восхитительна, во всех отношениях…

Ксандрос чувствовал, как в нем поднимаются новые эмоции.

То же самое чувство он испытал в прошлое воскресенье, случайно представив беременной не дочь Марии, а Розали. А вдруг это действительно произойдет? Скажем, случайно. Или не случайно. Что тогда? Разумеется, им придется остаться вместе, сохранить брак.

Изначально это не входило в планы, но время, проведенное с Розали, изменило его.

Изменило ли это его отношение к браку? К Розали? В его голове всплыло то, что он сказал ей, когда она восхитилась образом жизни Марии и Паноса: «Иногда, когда чего-то слишком много, это надоедает…»

Он нахмурился. Неужели ему когда-нибудь станет скучно с Розали?

Это казалось абсурдом!

Действительно ли он хочет расторгнуть брак после слияния?

А если Розали забеременеет?

Эта мысль казалась ему все более привлекательной. Пожалуй, когда они встретятся здесь, он выведет ее на эту тему. Может, им вообще не следует расторгать брак?

«Мне нужно знать, что она думает, чего она хочет. Знать, что я надеюсь не напрасно».

Его переполняли воспоминания о ее страсти и желании любви, о том, как обнимал, целовал и ласкал ее прекрасное тело, как она прижималась к нему, о высотах, которых они достигали! Им было хорошо вместе и в постели, и вне ее: ее улыбки, смех, поцелуи и разговоры… должно быть, это говорит о том, что они испытывают одни и те же чувства. Чувства, которые наполняют его все больше и больше…

«Я хочу, чтобы мы были вместе! Я хочу, чтобы Розали хотела того же!»

В голове словно зажегся свет, показывая ему вещи, которых он не замечал… Вещи, которые теперь были освещены ярким золотистым светом. Ксандрос потянулся к трубке, чтобы позвонить ей, услышать ее голос, пригласить сюда.

Прежде чем он взял трубку, зазвонил телефон. Ксандрос усмехнулся: неужели между ним и Розали установилась телепатическая связь?

Но когда он ответил и услышал голос, улыбка исчезла с его лица.

- Ариадна?

- Ксандрос, мне нужно тебе кое-что сказать. Выслушай меня, это важно.

Все в нем замерло.

Розали плеснула в ванну моющую жидкость, принялась тереть ее изнутри, ее движения были привычными и автоматическими. Она была в тоске, и не только потому, что вернулась к началу истории. Она снова в Лондоне, на мели, зарабатывает на жизнь уборкой.

Все так, как было, когда Ксандрос нашел ее.

Воспоминание о нем отдалось в сердце болью. Она полюбила его.

Такова была горькая правда. С каждым солнечным днем и каждой страстной ночью эта истина становилась все более очевидной. Не признать это было бы глупо.

Как она могла не влюбиться в Ксандроса? Как могла допустить, что их короткий брак закончился раньше времени?

Они могли прожить всю жизнь вместе, иметь детей, мечтать и строить планы на будущее. Это была мечта, которую она так жаждала воплотить, что едва не устояла перед искушением пойти на… обман!…

Ее пробрал холод: вот и наказание за то, что она едва не поддалась непростительному искушению родить ребенка от Ксандроса, привязать ребенком к себе.

Теперь у него будет ребенок от ее сводной сестры.

Разъедающая тошнота наполнила Розали, как будто она хлебнула отбеливателя, которым чистила ванну, и в ее больную голову снова пришли слова матери Ксандроса: «Они идеально подходили друг другу, теперь они снова могут быть вместе».

Что бы ни заставило Ариадну убежать и на время отвергнуть Ксандроса, теперь она может найти с ним счастье! Почему бы им не быть счастливыми? У них будет все: любовь, ребенок, завершенное слияние… Потому что ее отец получал то, чего желал.

Боль снова пронзила ее.

У Ариадны будет все.

А у меня ничего не будет. Только воспоминания, разбитые мечты и разбитое сердце. Слезы жгли глаза, она вытерла их тыльной стороной руки в резиновой перчатке. Продолжила уборку. Что ей еще делать, в конце-то концов…

Ксандрос схватил телефон при первом звонке. Это был его адвокат, он был последним, кто разговаривал с Розали в день исчезновения. Тогда она сообщила, что подает на развод.

Это слово вцепилось в него, как акула, понемногу выпуская кровь…

- Есть новости? - потребовал он.

Адреналин зашкаливал с тех самых пор, как две недели назад в Салониках ему позвонила Ариадна. Вскоре после этого он получил сообщение Розали:

«Ксандрос, твоя мать рассказала мне об Ариадне, так что сегодня я возвращаюсь в Лондон».

Его трясло от переизбытка эмоций. Это было похоже на дурное дежавю: Ариадна написала, что бросает его, теперь это же сделала Розали.

Вот только чувства он испытывал совсем другие! Когда Ариадна сбежала, он испытал лишь облегчение. А вот с Розали… Отчаяние. Он был раздавлен.

Ксандрос со вздохом прижал трубку к уху.

- У нас есть ее адрес.

- Наконец-то! - выдохнул Ксандрос с облегчением.

Через пять минут он уже заказал билет до Лондона, куда сбежала Розали и… просто исчезла. Несмотря на все его усилия, она не находилась. Ни в доме, где жила, ни в клининговом агентстве, где работала. Просто пропала.

Но теперь она, наконец, отыскалась!

Ксандрос набрал номер Ариадны, она немедленно ответила, тоже ожидая его звонка.

- Розали вышла на связь! Сказала адвокату, как с ней связаться, так что я прямо сейчас лечу в Лондон.

Но его радость продлилась недолго. Ксандрос примчался в лондонский отель, где Розали должна была ждать, чтобы подписать документы для развода, и, не увидев ее ни в холле, ни у стойки администратора, вопросительно уставился на портье:

- Розали должна быть здесь, она сообщила, что поселилась по этому адресу!

Это был не тот отель, в котором они ночевали перед вылетом.

Похоже, здесь ее не было.

Разочарование и тревога пронзили его. Розали не воспользовалась кредиткой, как же она платит за жилье? Меньше всего ему хотелось, чтобы она прибегала к своим скудным финансам. Особенно после того, что рассказала его адвокату.

Его размышления прервал портье:

- Мне очень жаль, мистер Лакарис, но у нас нет сведений об этой гостье. У нас нет постояльцев ни под фамилией Кустакис, ни под фамилией Джонс.

С мрачным лицом Ксандрос зарегистрировался сам, хмуро поднялся в номер, скинул пиджак и бросился на кровать.

Где она?!

Ответа не было.

Где искать дальше? Розали может быть вообще где угодно!

В дверь осторожно постучали: вечерняя уборка. Раздраженный, он встал, подошел к двери и распахнул ее.

Горничная за дверью ахнула от потрясения.

Это была Розали.

Кровь отхлынула от ее лица, в ушах застучало. Она застыла на месте от шока.

С тревогой - и чем-то похожим на радость…

А потом Ксандрос схватил ее за плечи и втащил в комнату.

- Розали, какого черта?!

Она слушала его, ничего не понимая.

- Так вот почему ты не зарегистрирована здесь в качестве гостя! - Он смотрел на нее в полнейшем смятении. - Почему ты работаешь здесь?

- Они… они предоставляют жилье для прислуги, - запинаясь, сказала она. - Я не вернулась на старую квартиру.

Ксандрос кратко и емко выругался по-английски, а после разразился яростной тирадой на греческом. Затем выдохнул и какое-то время молчал.

- Нам надо поговорить, - наконец мрачно сказал он, подтолкнул ее к креслу и вдавил в него.

Ее ноги подкосились, она упала. В голове была буря.

Ксандрос возвышался над ней.

- Какого черта ты уехала из Афин?! Не поговорив сначала со мной?

Его глаза метали молнии, лицо было суровым.

- Что тебе сказать, Ксандрос?

Видеть его было невыносимо. Она думала, что больше и не увидит.

Боль пронзила ее при мысли о реальности этой встречи. Потому что у него не было смысла искать ее! Ни смысла, ни цели.

- Очевидно, Ксандрос, что я должна была освободить тебя. - В горле саднило, каждое слово давалось с трудом. - Теперь ты свободен и можешь жениться на Ариадне, как всегда и хотел.

Ксандрос уставился на нее, хмуря брови. В глазах отражалось недоумение. В тусклом свете его лицо казалось изможденным, плечи напряглись. Розали беспомощно смотрела, как его мощную грудь облегает рубашка.

Она отвела взгляд. Все, что ей нужно сделать, - сказать ему, что она знает о нем и Ариадне все, и принимает это.

- Твоя мать обо всем мне рассказала, Ксандрос! - Ее голос дрогнул. - Рассказала о том, о чем я понятия не имела! Что вы были помолвлены! Не вини ее, я невероятно благодарна твоей матери… Неудивительно, что кирия Лакарис не приняла меня. Она с самого начала знала, что вся эта история с браком - отвратительный безнравственный фарс!

Последние слова подействовали на Ксандроса как пощечина. Однако он не сказал ни слова, позволив ей высказаться.

- Если бы ты не бросил Ариадну, она вернулась бы к тебе, и все было бы в порядке! - едва не плача, проговорила Розали. - Но теперь нет препятствий для вашего воссоединения. Все будет хорошо, - настойчиво сказала она. - Я сделаю все возможное, чтобы развод состоялся как можно скорее, и не возьму с тебя по брачному контракту ничего!

«Теперь, когда я не нужна тебе, чтобы добиться слияния с отцом, я не заслуживаю ни пенни».

Розали стиснула зубы. Она знала, что должна сказать то, о чем умолчала, когда они были вместе. Это облегчит ему задачу в долгосрочной перспективе.

- Есть кое-что еще, о чем ты не знаешь. Не хотелось портить последний уик-энд на Каллистрисе. Твой отец выследил меня и велел передать тебе… - Ее голос дрогнул, но она заставила себя продолжить: - Он сказал, что не позволит завершить слияние, пока я не буду беременна.

Розали стиснула руки, крепко сжав пальцы в отчаянии. Она должна говорить дальше:

- Видишь ли, Ксандрос… - Она снова запнулась, а потом продолжила: нужно было выкладывать все до конца, хоть разорвись в клочья: - Когда твоя мать рассказала мне об Ариадне, я поняла, что для вас все сложилось как нельзя лучше: ты получаешь слияние и беременную жену, которая устраивает твою мать и ее отца, мой отец получает внука-Лакариса… А еще ты получаешь наследника, продолжателя рода Лакарисов.

Розали сглотнула, но колючий ком в горле никуда не делся.

- Это счастливый конец.

«Для всех, кроме меня».

Ксандрос смотрел на нее непроницаемыми темными глазами. Затем сел в кресло напротив:

- Наследник, продолжатель рода Лакарисов? - Он тяжело и прерывисто вздохнул: - Это не совсем так.

- Ариадна может родить и девочку, - согласилась Розали так, словно они вели дружескую беседу.

- Этот ребенок может быть кем угодно! - возразил Ксандрос, его глаза блеснули шальным блеском. - Потому что он не от меня!

Розали слушала, ничего не понимая.

Это было похоже на дурной анекдот, но им обоим было не до смеха. Ксандрос постарался говорить как можно серьезнее, чтобы она не усомнилась в правдивости объяснений:

- Биологически это невозможно, - пояснил он, не сводя глаз с напряженного и изможденного лица Розали.

С каждой сказанной им фразой, выражение ее лица менялось.

- Но твоя мать сказала, что Ариадна на втором триместре, так что ее беременность началась, когда она еще была помолвлена с тобой.

Ксандрос усмехнулся:

- Розали, а ты не думала, по какой причине Ариадна отказалась выйти за меня? Я полагал, чтобы не выполнять прихоти отца. Но была и другая причина. - Он резко выдохнул: - Причина, которую я уже подозревал, а она подтвердила. Ариадна встретила мужчину, отца своего ребенка, и это точно не я! Дети не получаются от поцелуя на ночь, а ничего больше между нами не было!

Ксандрос посмотрел на нее. Ее серо-зеленые глаза широко распахнулись. Глаза, которые пленили его сразу и навсегда…

- Моя мать ошиблась, - сказал он. - И это неудивительно. Ариадна ни с того ни с сего заявилась к ней, беременная, и моя мать сделала неправильный вывод, приняв желаемое за действительное. Когда Ариадна поняла, что невольно ввела кирию Лакарис в заблуждение, она сразу позвонила мне. Но было слишком поздно. - Его голос изменился. - Ты убежала в Лондон и подала на развод.

Ксандрос встал, беспокойно подошел к окну, развернулся, чтобы посмотреть на Розали, безвольно сидевшую в кресле с побелевшим лицом.

- Совершенно ненужный развод, - тихо сказал он.

В ее взгляде что-то изменилось, и впервые с тех пор, как ему позвонила Ариадна, он почувствовал надежду.

Но она исчезла, когда Розали заговорила срывающимся от напряжения голосом:

- Но развод все равно неизбежен. Пока я не забеременею, слияния не произойдет…

Ксандрос сунул руки в карманы. Сделал глубокий вдох, прежде чем сказать:

- Слияния не будет, я выхожу из игры.

Розали почувствовала, как пульс забился у нее в горле. Застучал в венах.

- Выходишь из игры? Почему?

- Почему? Да потому, что я не хочу, чтобы ты усомнилась в причине, по которой я говорю это сейчас.

Его плечи были напряжены, что-то незнакомое отразилось в его глазах.

- Почему ты называешь требование отца невыполнимым?

- Потому что мы заключили брак на полгода! Моя беременность была бы катастрофой! - в отчаянии воскликнула Розали.

- Для кого?

Розали уставилась на него:

- Я не понимаю…

Едва заметная улыбка изогнула губы Ксандроса. Губы, которые когда-то целовали ее, но никогда не сделают этого вновь…

- Возможно, я был бы рад этому, - проговорил он с тем же странным выражением лица.

Розали почувствовала, как слезы подступают к глазам:

- Не говори так, Ксандрос…

- Тебя ужасает мысль родить от меня ребенка? Страшно, что он свяжет нас на всю жизнь? Такая судьба ужасает тебя?

Из глаз текли слезы, и Розали не могла их остановить.

- Тебя это ужасает? Только не говори мне, что это так! Не говори!

Теперь его глаза были напротив - Ксандрос сел на корточки и уставился на нее.

- Потому что я тебе не поверю. Назови меня высокомерным, тщеславным и самонадеянным, но не поверю! Розали, моя голова полна воспоминаний о ночах, которые мы провели в объятиях друг друга, о теплых днях, проведенных вдвоем. Это драгоценные для меня воспоминания о лучших днях моей жизни! - Голос его был хриплым от эмоций, которые он больше не пытался сдерживать. - И я не хочу, чтобы те дни и ночи стали для нас последними. Я не хочу, чтобы это заканчивалось. Я не хочу терять все это.

Его руки сомкнулись на ее ладонях, такие теплые и сильные. Такие родные.

- Ты сказала, что хочешь освободить меня. Но мне не нужна свобода от тебя!

- Ты… ты сказал - шесть месяцев. Завершить слияние.

Ксандрос крепче сжал ее руки.

- Я же сказал - к черту слияние! Я больше не хочу этого! Я хочу только одного!

Он поднес ее руки к губам и поцеловал их, его взгляд пронизывал ее.

- Я хотел сказать тебе, просто не успел. Время, проведенное вместе, полностью изменило меня!

В его глазах отразилось сожаление.

- Розали, я искренне признаюсь, что до тебя всегда жил так, как хотел, и меня это устраивало. Так, что я неохотно согласился жениться на Ариадне, хотя, по мнению мамы и твоего отца, это была идеальная партия.

Ксандрос усмехнулся, затем продолжил:

- Облегчение, которое я испытал, когда Ариадна бросила меня, только подтвердило, что я еще не готов остепениться. Но я был слеп, чтобы понять…

Теперь в его голосе звучали печаль и раскаяние.

- Я не знал, что все изменится, когда встречу тебя! С тобой моя жизнь стала меняться. День за днем. Ночь за ночью. Тогда я это не осознавал, мне просто хотелось быть с тобой.

В его глазах вспыхнул огонь.

- С тобой я вновь ощутил радость жизни и страсть!

Он снова поцеловал ее ладони, крепко держа их в своих, словно не желал отпускать.

Глаза Розали заволокло слезами, она не могла ни говорить, ни дышать, только слушать.

- Я начинал чувствовать это все больше и больше, мне даже нравились препятствия, которые твой отец ставил мне на пути, потому что они давали больше времени с тобой! Но не хватало чуть-чуть, чтобы осознать, что я чувствую. И мне понадобился последний уик-энд на Каллистрисе, встреча с внучками Марии и Паноса, чтобы открыть глаза на то, чего я действительно хотел.

Не обещание моей прежней свободы! Какая мне от этого польза, когда моя прежняя жизнь ушла навсегда и я не хотел ее возвращать? Я хотел, чтобы ты навсегда осталась в моей жизни, чтобы мы стали настоящей семьей. Чтобы у нас появились дети.

Ксандрос умолк. Перевел дыхание.

- Теперь я знаю, что мне нужна жена, любящая и любимая. Ты, Розали, только ты.

У нее по щекам текли слезы. Ксандрос смахнул их губами, а потом поцеловал ресницы.

- Только ты, - повторил он и слегка отстранился. - Я хотел, чтобы ты приехала ко мне в Салоники, хотел, чтобы ты тоже начала открывать свои чувства. Я начал думать о том, что не хочу расторгать наш брак. Потом позвонила Ариадна… Сказала, что произошло недоразумение, и теперь ты считаешь, что она от меня беременна! Когда я понял, что из-за этого дурацкого недоразумения я могу потерять женщину, с которой готов прожить жизнь, завести детей - во мне все взорвалось!

Лицо Ксандроса исказилось.

- Две недели без тебя, не зная о том, где ты, - сущая мука! - В его глазах отразился ужас. - За это время я понял, как ты много для меня значишь! Я так нуждался в тебе! Отчаянно хотел найти тебя и сказать правду. Не только о том, что моя мать ошиблась насчет Ариадны, но и самую важную правду для меня! Что я люблю тебя. Хочу, чтобы ты вернулась ко мне. Чтобы сделать наш брак настоящим и навсегда.

Ксандрос приподнял ее подбородок и заглянул в глаза:

- Розали? Ты любишь меня? Я нужен тебе?

Он смотрел на нее во все глаза. Нежно. Любяще.

Розали едва не задохнулась.

- Я не хотела влюбляться в тебя, Ксандрос! Потому что знала: ты этого не хочешь! Нам суждено было расстаться, ведь мы договорились обо всем с самого начала! И теперь ты говоришь, что передумал… Ты действительно так считаешь или это не более чем слова?!

Он подал ей руку, помогая подняться.

- Есть только один способ объяснить, - сказал он и припал к ее губам.

Его поцелуй был наполнен жаркой радостью. Он словно запечатлел на ее губах печать, подтверждая свои слова и заявляя на нее права.

- Моя жена, - сказал Ксандрос, - моя вечная любовь.

Розали отдалась его долгому поцелую, ее руки обвились вокруг его шеи, а его руки обхватили ее за талию, прижимая к себе так крепко, что ничто не могло разлучить их.

Если не считать жужжания в кармане ее форменного фартука.

Ксандрос отстранился.

- Что за…

Розали рассмеялась:

- Это управляющий. Хочет знать, куда я провалилась.

Ксандрос выхватил телефон и ответил.

- Это Ксандрос Лакарис из комнаты 504. Сообщаю: миссис Розали Лакарис, она же кирия Кустакис, она же мисс Джонс, нашлась! Да, кстати, по ее поручению уведомляю, что она увольняется с работы. Будем считать, что с этой минуты приказ об увольнении вступил в силу!

Он швырнул телефон на стол, повернулся к Розали и снова заключил ее в объятия.

- Я думаю, мы вполне можем застелить эту кровать вместе. Ксандрос потянул ее за собой, и она погрузилась в блаженство. В лучезарную, вечную любовь и абсолютное счастье.

Эпилог

Розали с улыбкой взяла бокал шампанского с серебряного подноса и вдохнула его нежный искристый аромат. Они с Ксандросом только что вернулись с острова, где предпочитали проводить все свободное время. Но сегодня был особенный день и особенный повод для торжества, а потому они с радостью прилетели в Афины.

Она подняла бокал в честь молодой женщины, нежно державшей на руках новокрещенного младенца.

Ксандрос произнес тост, поднимая бокал:

- За мою свояченицу и ее прекрасную дочь!

Его слова повторили жена и мать.

- За мою дорогую Ариадну! - поддержала кирия Лакарис.

- За мою чудесную сестру! - горячо воскликнула Розали.

Ее глаза встретились с глазами Ариадны. С тех пор как она вернулась в Афины, ее сердце переполняло счастье - за это время произошло столько чудесного!

Мать Ксандроса встретила ее со слезами, прося прощения за свою непреднамеренную выходку.

- Я не знала, что у вас с сыном любовь, - сказала она, - я не хотела причинить тебе вред. А теперь, если ты простишь меня, я приветствую тебя в нашей семье, как должна была сделать с самого начала, потому что теперь ты одна из нас, одна из Лакарисов. Ты сделала счастливым моего любимого сына и за это всегда будешь дорога мне.

Свекровь наблюдала за встречей двух сестер. Розали была полна тревоги, но ее страхи были напрасны.

Ариадна горячо приветствовала ее.

- Ты не представляешь, как чудесно иметь сестру! - воскликнула она.

Розали позволила своим мыслям вернуться к человеку, который стал отцом двух дочерей со столь разными судьбами. Затем она вытеснила его из головы. Он не любил ни своих дочерей, ни их матерей - он не заслуживал их любви.

Розали горько усмехнулась. Несмотря ни на что, ее отец теперь получит единственное, чего хотел. Что, в свою очередь, позволит Ксандросу укрепить финансовое положение семьи - она все же убедила его не отказываться от слияния. Теперь она не нуждалась в доказательствах чувств Ксандроса. Ребенок благословит их брак и наполнит чашу счастья до краев.

Розали перевела взгляд на мужа, обменявшись с ним тайным взглядом. Сейчас они не украдут у Ариадны этот момент, но очень скоро станет заметна ее беременность, и тогда настанет время семейного ликования.

Поэтому она снова подняла бокал, почувствовав руку мужа на своем плече.

«О, мама, ты единственная, по кому я скучаю и кто должен быть здесь, но ты всегда будешь в моем сердце и в моих воспоминаниях. И если у нас родится девочка, я дам ей твое имя - и всю любовь, которую ты давала мне».

Затем она снова посмотрела на мужа, и ее сердце переполнилось радостью, когда их глаза встретились. Ее рука бессознательно легла на живот.

У Ариадны расширились глаза.

- Розали, я знаю этот жест! Может ли быть, что ты?!… - взволнованно воскликнула она.

Розали улыбнулась, переглянувшись с Ксандросом. Вот тебе и секретность!

Ее свекровь не донесла до рта бокал с шампанским, в ее глазах блеснула надежда.

- Как думаешь, может, пора рассказать всем? - спросил Ксандрос с улыбкой.

Розали кивнула. Что теперь увиливать.

Ксандрос снова поднял бокал.

- Я думаю, - сказал он, переводя дыхание, - мы произнесем еще один тост… За следующего Лакариса!

Свекровь вскрикнула от восторга, Ариадна - от ликования, а затем улыбающиеся губы Ксандроса прикоснулись к губам Розали торжествующим, полным радости поцелуем во имя их любви.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

Джеймс Джулия Навсегда в его сердце [The Greek's Penniless Cinderella]

Джулия Джеймс Навсегда в его сердце

Любовный роман - Harlequin - 1112

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Эпилог