Дарья Аркадьевна Донцова

Венок из железных одуванчиков

© Донцова Д. А., 2022

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

Глава первая

– Истинная женщина никогда не повышает голоса, не кричит, не затевает шумные скандалы, истинная женщина, не говоря ни слова, просто смотрит на мужчину, и у парня начинается паника. Бедняга пытается понять: о чем она так громко молчит, что он натворил, куда ему бежать, где прятаться!

Молодой человек, который произнес эту страстную речь, посмотрел прямо мне в глаза.

– Иван Павлович, вы меня понимаете?

Я кивнул, а Борис пробормотал:

– Когда дама закатывает мощный скандал, перечисляет все косяки парня, говорит: «А помнишь, как двадцать лет назад ты не поздравил меня с годовщиной нашей первой сосиски», это не приносит радости, но и не нагоняет ужас. Вот мрачное молчание – плохой знак, тут жди беды.

– Годовщина нашей первой сосиски? – удивился я. – О чем речь?

Боря улыбнулся.

– Большинство милых дам беспредельно романтичны. Если, по мнению прекрасной половины пары, у вас сложились серьезные отношения – ну, например, вы второй раз идете в театр, – то через неделю надо отметить семь дней вашего личного счастья. Мужчина обязан принести букет, пасть ниц и, вручая даме отвратительно дорогие растения, покраснеть и залепетать: «Дорогая, обожаю тебя страстно! Ты прекрасна, как майская роза…» Ну и так далее. Поводов для праздников любая представительница слабого пола найдет легион. Годовщина первой сосиски – день, когда вы вместе слопали колбасное изделие.

– Такое можно запомнить? – изумился наш гость.

Боря усмехнулся.

– Надо записывать. Если забыл про сосиску, то дама запишет это в свой синодик, но не посчитает самым большим твоим преступлением. А вот не вспомнить про первый поцелуй! Тут точно получишь наказание молчанием надолго.

– Мама никогда так себя не вела, – вздохнул посетитель.

– Простите, я не дал вам договорить, – смутился Боря, – влез с пустой болтовней.

– Что привело вас к нам? – поинтересовался я, решив перейти к делу. – Как к вам обращаться?

– Юра, – представился гость, – Миронов.

Я не удовлетворился его ответом.

– А по отчеству?

– Павлович, – уточнил потенциальный клиент. – Молодой я еще, зовите меня просто Юрой, а пришел я к вам из-за встречи в магазине. Прямо покой потерял.

Юрий со вкусом чихнул и продолжил:

– Люблю хороший чай, разбираюсь в сортах, знаю, какой надо брать. Только импортный из Англии, Франции. Выяснил, где он есть: в бутике «Заварка» в торговом центре «Нукс». Он и от дома моего, и от работы далеко. Никто из членов семьи на другой край города за банкой не поедет. А я отправлюсь, потому что не могу пить барахло, которое наши производители за элитный чаек выдают, цену на него заламывают. Так и хочется объяснить тем, кто пачки на кассу несет: «Люди, вы дерьмо взяли!» Домашние надо мной посмеиваются из-за любви к заварке. Поэтому я не говорю им, что на другой конец Москвы пилю, не лень мне по пробкам пихаться. Ну вот, пошел я в магазине между стеллажами, и тут! Она! Мама! Стоит у прилавка! Ноги прямо подкосились! Бросился к ней…

Юра опустил голову:

– А это другая женщина! Не мама. Просто похожа! Обознался я! Понимаете?

– Нет, – хором ответили мы с секретарем.

Борис попросил:

– Расскажите все подробно с самого начала.

Юра кивнул.

– Попытаюсь! Хоть это и непросто, вы не поймете.

– Мы постараемся, – пообещал я.

– Начну издалека, – предупредил посетитель.

Юра родился в простой, но хорошо обеспеченной семье. У него имелись и мама, и папа, и дедушка. Старика Юрий почти не помнит. Дед умер, когда мальчик был еще маленький. Звали его Иуда. Какие ассоциации возникают у любого человека, когда он слышит данное имя? Даже у того, кто никогда не ходит в храм и не собирается в него заглядывать? Кто такой Иуда? Ученик Иисуса Христа, распоряжался общей кассой, видел все чудеса, которые творил Сын Божий, а потом предал его за тридцать сребреников стражникам. Поступил особенно подло – поцеловал Христа, чтобы те, кто за ним пришел, не перепутали, не схватили кого другого. В Ветхом Завете упоминается много мужчин с именем Иуда, которое тогда звучало как Иегуда и не имело, как сейчас, отрицательной окраски. От одного Иуды пошло колено Иудино, из которого происходит Иисус Христос. Большая часть современных евреев является потомками этого колена. Вспомним еще Иуду Маккавея, он руководил в 167 году до нашей эры восстанием против Антиоха Эпифана. Да и среди апостолов было два Иуды. Один Искариот, это он предал Христа, и Иуда Иаковлев. Но люди, которые не читали Библию, понятия не имеют обо всех этих мужчинах, да и у тех, кто внимательно изучал Ветхий Завет, при упоминании имени Иуда моментально возникает образ мерзкого человека. Мало кто назовет так своего ребенка. Чем руководствовался прадед Юры? Почему его жена Фотиния согласилась так окрестить малыша? Как жилось мальчику, юноше, мужчине, которого окликали Иудой? Почему он, став взрослым, не поменял паспорт, не стал, например, Иваном? На все эти вопросы у Юрия ответов нет. Прадеда он никогда не знал, а дед умер, когда внук был совсем мал.

Наш гость пожал плечами.

– Думаю, у отца моего сложились непростые отношения с родителями. Павел Александрович, как вы, наверное, уже поняли, мой папа сменил отчество Иудович на Александрович.

И Юрий начал повествовать о родителях.

Отец Юрия интересовался литературой, историей, музыкой, любил читать. И активно занимался штангой, стал мастером спорта, выступал на разных соревнованиях, получал медали, даже участвовал в международных турнирах, поднимался на пьедестал почета. Работал Павел на заводе, но на самом деле просто там числился. Миронов мечтал стать режиссером, несколько лет подряд поступал в театральный вуз, но его срезали на экзаменах. Потом парня осенило: есть другой путь, – и он нанялся на крупный завод уборщиком. Работа не престижная, зарплата крохотная, но на производстве был театр, руководитель которого понял, что Павел талантлив. Парень стал играть лучшие роли, а когда режиссер повздорил с руководством завода и ушел, хлопнув дверью, Паша занял его место. Директор любил Миронова не только за его работу в театре, он намного больше ценил спортивные успехи уборщика, который никогда не брал в руки тряпку. А потом и в театральном вузе сообразили, что им нужен мастер спорта, и Павел наконец-то стал студентом. На Екатерине он женился не в самой ранней молодости – семью он создал на пороге тридцатилетия, и почти сразу родился Юра.

Жила молодая ячейка общества очень хорошо, обеспеченно. Когда Юрий стал подростком, мир узнал про компьютеры и мобильные телефоны. Мальчик появился на свет, когда отец уже окончил институт, пытался организовать свой театр и активно выступал на соревнованиях, Катя занималась воспитанием сына. Муж приносил в семью деньги, жена не обременяла его другими заботами. Когда пареньку стукнуло тринадцать, мать разрешила ему ходить в компьютерный салон и там сидеть у монитора.

Глава вторая

Юра усмехнулся.

– Папа меня воспитывал урывками. Он участвовал в соревнованиях, ставил спектакли. Его не интересовало ничего, кроме театра и штанги. А я был тихим книжным червем, который терпеть не мог физкультуру, а на спектаклях начинал мучиться головной болью. На радость мне мама тогда работала медсестрой в детской поликлинике, поэтому я приносил в школу справки, и физкультурник ко мне не придирался. До поры до времени все шло отлично, а потом отец увидел, что в дневнике у сына в четверти, как всегда, стоят одни пятерки, а по физкультуре две буквы – Н.А. «Почему ты не аттестован по спорту?» – изумился Павел. Я забормотал что-то маловразумительное, и на свет вылупилась истина: я терпеть не могу бегать, прыгать и носиться с мячом. Разразился страшный скандал. Павел чуть не развелся с женой, обвинил ее в неумении воспитывать сына, хлопнул дверью и не показывался дома неделю. Катя испугалась, попросила меня проявить интерес хоть к какому-то виду спорта. Ну и когда отец вернулся домой, я уже начал заниматься плаванием. После тренировки я мигом уносился домой, волосы никогда не сушил феном. Плескаться в воде терпеть не мог, от одного ее запаха тошнило. Но бассейн находился рядом с домом, а для занятий легкой атлетикой, борьбой, штангой пришлось бы кататься на другой конец города. Конечно, я мог отказаться от тренировок, но жалел маму, с которой у отца, когда я начал изображать из себя Ихтиандра, восстановились ласковые отношения. Я понимал: едва признаюсь, что ненавижу плавание, – папа вмиг начнет скандалить. Ради мира в семье я каждый день мучился в бассейне. Мама догадывалась, почему я беспрекословно бреду на тренировку, а еще она знала о моей мечте иметь дома личный компьютер. И в Новый год Дед Мороз принес мне здоровенные коробки с монитором, системным блоком и клавиатурой. Заботливая мама не забыла даже про коврик для мышки.

Юрий усмехнулся.

– Я чуть сознание не потерял, когда первого января, подойдя к елке, увидел это богатство. Забыл обо всем на свете, на бассейн забил – осваивал новую технику. А тренер позвонил нам домой, и трубку, на беду, снял отец. Я понятия не имел, что происходит, сидел в своей комнате. И вдруг дверь распахнулась, на пороге возник отец с молотком в руке. «Пап, – изумился я, – ты чего?» «Или ты сию секунду идешь на тренировку, или от идиотского подарка дуры-матери ничего не останется!» – заорал папаша и, подняв молоток, бросился к монитору. На шум примчалась мать, скандал завершился вничью. Мне пришлось идти в бассейн, компьютер остался цел.

Я внимательно слушал нашего потенциального клиента, не хотел ни слова из его рассказа упустить. А в его повествовании зазвучали тревожные ноты.

Вечером того же дня у Юры поднялась температура, ночью она зашкалила за все пределы, вызвали скорую, подростка с диагнозом «менингит» увезли в больницу.

Утром родителей в инфекционную клинику не пустили, к ним во двор вышел врач. Тот, не особенно стесняясь в выражениях, заявил:

– Мы делаем что можем, но готовьтесь. Состояние у парня очень тяжелое.

– Откуда у него менингит? – зарыдала Катя. – В школе и дома все здоровы.

– Спортом он занимается? – уточнил эскулап.

– В бассейн ходит, – ответил Павел.

– О! Стопроцентно там и подцепил, – кивнул инфекционист. – У нас сейчас пол-этажа с менингитом из-за занятий плаванием. Уезжайте домой, вам нечего здесь делать. Вас известят сразу, если…

Доктор умолк.

– Если Юрочка умрет? – прошептала мать.

– Ребенок в очень тяжелом состоянии, – угрюмо повторил медик, – а мы не боги. Бассейны – рассадники инфекций.

Всегда тихая, спокойная Екатерина набросилась на Павла с кулаками:

– Ты убил нашего сына! Он не хотел идти на тренировку, а ты его заставил!

Муж попытался успокоить Катю, но та убежала и не пришла домой ночевать.

Утром Павлу позвонили из больницы, сообщили, что Екатерину сбила машина. Муж помчался в клинику, прорвался к Кате в палату, увидел ее со сломанными ногой и рукой. Супруга, не стесняясь соседок по палате, выплеснула на супруга все свои обиды.

– Ты занимался только собой, никогда не дарил мне цветов, не ездил со мной на море, ни разу не принес чего-то хорошего в подарок, ласкового слова от тебя я не слышала! Сына затерроризировал, сейчас он из-за твоего спорта умирает. Развод! Исчезни с моих глаз долой!

Павел, которого шокировали слова всегда спокойной, ласковой Катюши, выбежал из палаты и отправился к врачу, который лечил Юру. И в этой клинике ничего утешительного ему не сообщили.

– Даже если ваш сын выживет, то, скорее всего, станет овощем, – каркнул доктор.

Глава семьи вернулся домой, там стояла тишина, у Павла заболела голова. Он пошел к соседу Вите, рассказал ему, как обстоят дела, и на гостя напал отец Виктора, который целиком и полностью встал на сторону Кати.

– Жене надо постоянно говорить о своей любви, – кричал Николай, – и сыну тоже! А ты царя из себя корчишь, небось, Катюша обед сварит, а ты молча сожрешь. Она робко спрашивает: «Милый, вкусно?» И что слышит в ответ? Просто «да»?! Мальчика ты хвалил, отличник он! А супруге своей когда «спасибо» говорил последний раз?

– Я деньги зарабатываю, – попытался оправдаться Павел. – И занятия спортом очень полезны.

– А ну, заткнись! – стукнул кулаком по столу Николай и прибавил несколько фраз, целиком состоящих из слов, которые не принято произносить при женщинах и детях. – Ты человек без сердца.

– Тетя Оля, – возмутился Павел, – что ваш муж говорит?

– Правду, – неожиданно ответила мать Виктора. – Отец, пошли спать!

Родители соседа заперлись в своей комнате, а Витя объяснил:

– С тобой моя бабушка поговорить собиралась, иди к ней в спальню.

Желания беседовать с Еленой Николаевной, которой не сегодня завтра сто лет стукнет, у Павла не имелось. Но он отправился к старухе.

Утром его разбудил звонок, из трубки неслись рыдания Кати. У Павла зашлось сердце.

– Юра? Да? Все?

– Нет, нет, – закричала Екатерина, – он очнулся. А мне намного лучше.

– Она была права, – прошептал Павел.

– Кто? – не поняла жена.

– Елена Николаевна, бабушка Витьки, – по-прежнему еле слышно ответил Павел, – сказала, если я пообещаю сделать то, что она велит, то все поправятся. Жить будете до тех пор, пока я не нарушу обет.

– Не понимаю, – занервничала жена, – объясни!

– Нет, – отрезал Павел, – не имею права. Запрещено. Нельзя. Катюша, прости меня, я вел себя, как свинья, ты лучшая жена на свете.

– Милый, – заплакала супруга, – это ты меня извини. Я нервничала, с катушек слетела.

После того дня Павел кардинально изменился. Когда Катя, опираясь на костыли, вернулась домой, ее ждали огромный букет роз и коробка с золотым браслетом.

Забирать Юру из больницы родители прибыли вдвоем.

– Куда мы едем? – удивился подросток, глядя в окно машины.

– В ресторан, – бодро ответил отец.

– Куда? – растерялся мальчик.

– Отметить твое и мамино выздоровление, – объяснил Павел.

Юра открыл рот. До сих пор отец считал посещение ресторанов глупостью. Зачем есть за большие деньги курицу, которую можно приготовить дома? Да по ресторанам только дураки бродят или ленивые бабы, которым неохота самим котлет навертеть. Нет, с отцом определенно творится что-то странное.

Глава третья

Юра прервал рассказ, выпил воды из стакана, который поставил перед ним Боря, и продолжил:

– Отец стал другим человеком. В такое трудно поверить, но прежний Павел исчез, появился новый мужчина. Когда мы после обеда оказались дома, у меня в комнате стоял другой компьютер, самый по тем временам навороченный, я даже не мечтал о таком. А маме он сказал: «Закрой глаза, сюрприз». А когда та зажмурилась, вынул из шкафа новую шубу и набросил на плечи жены. Как вам такое? И с той поры он стал часто дарить супруге ювелирные изделия.

– Удивительно, – пробормотал Борис. – Люди, как правило, не способны на глобальную трансформацию. А чтобы так кардинально, за один день… Впервые о подобном слышу. А вы, Иван Павлович?

Я промолчал. Но память услужливо отбросила меня в прошлое. Я, тихий Вава (если кто не знает, это мое детское прозвище, данное маменькой), решил начать новую жизнь, удрал от Николетты, Элеоноры, у которой тогда служил секретарем, и поступил на работу в бродячий цирк[1]. Нельзя сказать, что я в секунду изменился, процесс преобразования во владельца частного детективного агентства проходил медленно. И чего уж греха таить, во мне до сих пор много от того Вавы. Я по-прежнему не способен спорить с Николеттой, малодушно исполняю все ее желания. Только не следует считать меня прекрасным сыном.

Почему тогда я постоянно иду у маменьки на поводу? Потому что люблю комфорт, как телесный, так и душевный. И когда Николетта в очередной раз заявляет: «Вава, мы сегодня приглашены на суаре к Зюке (Коке, Люке, Нюке, Куке или кому-то еще из матушкиных заклятых подружек)», я, хоть и терпеть не могу шумных сборищ, пустого времяпрепровождения, и прекрасно понимаю, что Николетта в очередной раз нашла для меня богатую невесту, молча влезаю в костюм, затягиваю на шее ненавистный галстук и отправляюсь на вечеринку. Я не отвечаю на приказ маменьки, нет! Почему? Да потому, что это тот случай, когда проще потерять пару часов, бродя с приклеенной улыбкой по гостиной, чем объяснять, что у меня работа, а если выдается свободный вечер, я желаю провести его с книгой в руке, сидя дома в пижаме и домашних тапках. Такой честный ответ вызовет у маменьки приступ гнева, случится громкая истерика, меня с помощью морального насилия все равно вынудят поехать в гости. А потом на протяжении многих лет при каждом удобном и неудобном случае из уст госпожи Адилье будет литься речь: «В субботу прием у Маки, не вздумай отказаться, как всегда. Я отлично помню твое хамское поведение по отношению к Зюке, когда ты не явился на ее суаре».

В некоторых ситуациях я трус. Но жизнь среди людей цирка здорово изменила меня. Поэтому то, что произошло с Павлом, меня не удивляет, поражает лишь, что мужчина трансформировался мгновенно. Да, мне известны случаи, когда человек, получив серьезную физическую или психическую травму, забывал, кто он такой, и начинал жизнь с чистого листа. Есть люди, которые постриглись в монахи, отбросили свое прошлое, и у них теперь совсем иная жизнь. Интересно, что сказала Павлу Елена Николаевна, бабушка Вити? Какие слова нашла? И уж совсем удивительно, что после его беседы со старушкой и Юра, и Екатерина быстро поправились.

– Папа стал самым лучшим отцом и мужем на свете, – продолжал тем временем посетитель, – он жену на руках носил, меня обожал. А потом…

Юра отвернулся к окну.

– Папе сейчас пятьдесят девять. Мне повезло иметь нестарых родителей. Папа тщательно следит за своим здоровьем, раз в полгода проходит обследование. И маму всегда с собой берет. Вот ей совсем не нравится сдавать анализы, лежать в томографе, она соглашается на это лишь из уважения к супругу. В последний раз мама пробежала по докторам в самом конце сентября. Врачи заверили моих родителей, что у них по сравнению с февралем нет никаких изменений. Прекрасное состояние здоровья. А десятого ноября мама умерла.

Юра провел рукой по волосам.

– Вечером она легла спать пораньше, пожаловалась на усталость. Никто не удивился. Осень на дворе, погода капризничает, то солнце, то дождь, то снег, давление скачет. Тут даже медведь притомится. Отца в тот день дома не было. Он пятого числа уехал со своими воспитанниками на соревнования, предполагал вернуться четырнадцатого. Мама всегда вставала в семь, готовила завтрак; Марфа, моя жена, к плите не подходит. Супруга готовить не умеет, домашнее хозяйство ей по барабану, мне, честно говоря, тоже. Мы оба не понимаем, зачем стоять часами у плиты, делать домашнюю колбасу, котлеты, варить супы… Легче в кафе поесть или еду домой заказать. Но мама по-иному была воспитана. Сто раз предлагал ей нанять помощницу, но нет, она хотела все сама делать. Ну, и начались проблемы со здоровьем. Хорошо помню тот день, когда все стартовало. Лето на дворе, мы на даче, участок здоровенный, дом большой, капитальный. Кто был на фазенде? Папа, Марфа, Аня (дочка, ей шесть лет), еще Валентина Петровна, теща. Очень хорошая была женщина. С ней тесть, Константин Фомич Косолапов, художник, иллюстрировал детские книги и писал пейзажи. Евдокия, еще одна их дочь, журналист, иногда из города приезжает. Не подумайте, что родственники со стороны супруги – назойливые люди, которые прикатили на денек, а задержались на все лето. Дядя Фома дружил с дедом Иудой. Папа Константина всю жизнь знал, и они оба очень обрадовались, когда мы с Марфой друг друга полюбили. У Мироновых с Косолаповыми никаких ссор, скандалов не бывало. Каждый своим делом был занят. Константин с этюдником сразу после восхода солнца уходил – тестю был необходим свет, – домой возвращался, когда вечерело. Теща моя молодец со всех сторон, очень была активная, умная, веселая, никогда никого не ругала, если случались трудности, говорила: «И это переживем!» Она постоянно училась, овладела компьютером, открыла онлайн-курсы для молодых мам, объясняла там, как ребенка развивать, как с ним заниматься, вставала в пять, ложилась поздно, ела, как цыпленок, и носилась без устали. Как она все успевала? Я не понимаю! Евдокия младше Марфы. Работает в разных изданиях, невероятно активна в соцсетях. Ведет на YouTube канал «Жизнь после жизни». К ней приходят маги, ведьмы, экстрасенсы, колдуны. На мой взгляд, это больные на всю голову люди. Я пару раз посмотрел ее шоу. Мама родная! Бред бредовый! Баба у нее какая-то сидела, рассказывала про заговор на деньги: надо поздно, темной ночью, чтобы ни луны, ни звезд, выйти на перекресток семи дорог, закопать там что-то золотое – кольцо, браслет, цепочку – и сжечь перья синего петуха…

– Какого? – не выдержал Борис.

– Синего, – повторил гость.

– Когда-то, еще до перестройки, – задумчиво произнес мой помощник, – в магазинах продавали так называемых суповых кур, ощипанных. Вот у них реально кожа синего цвета была.

Юра засмеялся.

– Да бред ведьма несла, под конец она заявила: «Главное, мне сообщите, где золото закопали, я заговор произнесу на место, и польются к вам средства полноводным океаном». Вот уверен: баба наутро придет туда и выкопает то, что человек заховал.

Глава четвертая

– Поле чудес в стране дураков, – вздохнул я. – Неужели кто-то еще попадается на эту удочку?

– Полно людей, которые верят, что получат после обряда просто так огромные суммы, – кивнул Юра. – Я молчу, ничего Дусе не говорю, не спрашиваю: «Тебе не стыдно пропагандировать мракобесие?» Свояченица очень хорошо зарабатывает, у ее программы миллионные просмотры. Мои отец с матерью тоже воды в рот набрали, и никто слова не сказал, когда Дуся нас познакомила со светлым магом, королем ноосферы, проводником наивысшего уровня Егудилом Двенадцатым.

– Кем? – одновременно спросили мы с Борей.

– Со своим женихом, – объяснил Юра. – По паспорту он Андрей Михайлович Лавров, математик. Окончил, между прочим, МГУ, и вскоре поехала крыша у парня в далекое путешествие. Он видит прошлое и будущее, знает все грехи твоих предков, составляет картины кармической отработки.

– Забавно, – только и сумел произнести Боря.

А я сидел молча.

Юра потер затылок.

– Допустим, вам не везет, все браки разваливаются. Семь раз женились и живо разводились.

Вот тут я не выдержал:

– Если решил разбить свой союз с женщиной, то одной попытки вполне хватит, дабы понять, что надо менять свое поведение.

– А меня другое удивило, – признался Юра, – сколько глупых людей вокруг. Но я сижу молча. У нас неписаное правило: если кто-то тебе не нравится, то терпи, потому что он родня. Как говорится, мы такие разные, но мы вместе, скандалов не затеваем. Ну, все хорошо шло. А потом…

Юра потер лоб.

– В конце октября мама поехала в магазин за какими-то покупками. Вернулась на себя непохожая. Вся бледная, под глазами синяки, мне даже показалось, что она похудела, и вообще словно бы не она! Я испугался, конечно, спросил: «Что с тобой?» Она еле слышно ответила: «Подурнело мне в торговом центре. Представляешь, подошла ко мне женщина, черненькая, с карими глазами, двое детей рядом, третий в коляске. Одета в рванину, малыши в обносках. Принялась ныть: “Подайте на пропитание, нам хлеба купить не на что”. Я смотрю, ребята упитанные, улыбаются. Из коляски ни звука не доносится. А обувь на детсадовцах хорошая, крепкая. На самой попрошайке удобные недешевые сапоги. Все мне ясно стало. То ли цыганка, то ли гастарбайтерша нарядилась в отрепье. Дети, может, и не ее вовсе, не похоже, что они голодные. Если хочешь понять, кто перед тобой, всегда на ботинки смотри. Одежонку драную мошенники натянут, а вот обувь рваную не используют, здоровье берегут, промочишь ноги, и заболеть можно. Я вежливо ей ответила: “Бог подаст». Хотела идти по своим делам, а тетка меня за руку схватила: «Пожалела сироткам копеечку? Получи в награду болезнь. Умрешь через неделю”. Я ей в ответ: “Когда у детей мать есть, они не горемыки. Отойди от меня, а то полицию позову». «Лучше себе гроб закажи побыстрее”, – зашипела мошенница и удрала. Неприятно мне очень стало, и сейчас голова кружится».

Юра потер виски.

– Я маме посоветовал лечь, она так и сделала. Утром выхожу на кухню, а завтрака нет. Вот тут я насторожился, бегом в спальню к матери. Я наклонился над мамой, она прошептала: «Плохо мне очень». Приехала скорая, маму спешно увезли в клинику. А вечером мы осиротели.

Наш гость опустил голову.

– Теперь я понимаю, мы… Ладно, не стану на всех вину делить. Я замечал некоторые изменения в маме, но не придавал значения тому, что видел. Считал мамулю бессмертной. А ведь звенел звонок, да не один раз! Этим летом Екатерина Семеновна согласилась нанять тетку для ухода за огородом. Она за ней следила, руководила процессом, но сама уже по грядкам не ползала. Я, идиот, обрадовался – ну наконец-то, мама решила себя поберечь! А она спать стала ложиться не позднее десяти, веселье растеряла, готовила что попроще. На завтрак кашка какая-нибудь, а не три блюда на выбор. У телевизора вечером сидела. И вот что вышло! Скончалась мама от закупорки сосудов сердца тромбом. Ну как так? Она же пила аспирин. А еще у нее патологоанатом нашел серьезную сердечную болезнь. Вот вам и регулярные медосмотры, томографы, УЗИ, сдача анализов. Никто нигде ничего тревожного не видел. И нет у нас мамы.

Юра замолчал. Мы с Борей тоже сидели тихо, потом секретарь осторожно спросил:

– Правильно ли я понял: сомнений в ее естественной смерти у вас нет?

Юрий кивнул.

– Екатерину Семеновну все любили. И дома, и на работе. И родные, и коллеги. Не возникло никаких подозрений, что маму отравили. Она умерла из-за моего равнодушия. Вечером, когда мама пожаловалась на необыкновенную усталость, мне следовало немедленно вызывать скорую.

– Если член семьи говорит, что у него к концу дня сил нет, то никто не станет звонить врачу, людям свойственно уставать, – попытался я успокоить посетителя. – А чем мы можем вам помочь?

Юра замялся.

– Вы не поверите, посчитаете меня идиотом.

– Просто расскажите, – попросил я.

Юра прищурился.

– Мамы не стало десятого ноября. Девятого декабря скончалась Валентина Петровна, у нее случился инфаркт. Двенадцатого января за женой ушел Константин Фомич. Диагноз – инсульт. Все Косолаповы умерли внезапно во сне. Легли здоровыми и не проснулись. Родители Марфы не древние дед с бабкой, они одного возраста с моими предками. В прошлом веке до начала перестройки люди рано создавали семьи. Женщину в двадцать шесть лет называли старородящей. Поэтому мы с Марфой появились на свет вскоре после свадеб наших мам и пап. Тесть и теща не были инвалидами, на здоровье не жаловались. И, согласитесь, странно, что и мама, и Валентина с Константином ушли быстро, друг за другом. Никто из них до этого не болел.

– Действительно, необычно, – согласился Боря, – но…

Мой секретарь замолчал.

Юра понял, почему Борис прервал беседу.

– Я в порядке, способен отвечать на вопросы. Во всех случаях я потребовал тщательного изучения тел. Но ничего криминального не обнаружили. Никакого отравления, ни малейших следов насилия, люди просто заснули, и конец. Один из специалистов, тот, что занимался Константином, выслушал мои подозрения и объяснил: «Любой яд будет найден только в том случае, если вы станете искать именно его. Да, есть отравляющие вещества, которые сразу проявляют себя, например, выделяют особый запах. Или присутствуют характерные изменения во внутренних органах. Но немало других ядов. И народ использует то, что имеет под руками, не знает, не думает о том, что легко определить, что в кашу добавили отраву для крыс. На самом деле, наилучший способ отравления – просто использовать лекарство, которое прописал доктор. Например, барбитураты – попросту говоря, снотворное. Почти все они смертельно опасны в сочетании с алкоголем. Хватит пары таблеток, чтобы отправить пожилого человека на тот свет. Вот недавний случай. Скончался дедушка восьмидесяти пяти лет. Несмотря на возраст, он был вполне бодр, работал. И умер во сне. Принимал средство от бессонницы, сам себе назначил, покупал в аптеке какое подешевле. В организме у него была обнаружена доза, соответствующая четырем таблеткам. Внук, который с ним жил, объяснил: “Дедуля в последнее время забывчивым стал, он аспирин пил. На днях смотрю: он одну таблетку проглотил, через минут десять вторую в рот закинул. Я сказал ему: «Ты уже принимал лекарство». А он мне: «Не придумывай, я только сейчас его взял». Небось и со снотворным так получилось. И на ночь дедушка вчера граммов пятьдесят коньяка тяпнул – горло у него заболело. Всегда он спиртным от простуды лечился”. И говорит, и говорит – как поет. Старательно про забывчивость старика вещает. А я знаю, когда родственник так себя ведет, молча слушаю и понимаю: отравил красавчик дедулю, но это недоказуемо. Следов насилия нет. Ну, ошибся пенсионер, два раза принял снотворное».

Юра сложил руки на груди.

– Думал я, думал и понял: убили моих родственников! Хитро так. Вроде как тот парень деда.

Глава пятая

– Подсыпать, подлить лекарство может только близкий человек, – предположил я, – но это необязательно родственник. Просто кто-то, с кем покойный постоянно общался: шофер, домработница, друг семьи. К некоторым ходит на дом массажист.

– Это не наш вариант, – быстро отмел мои предположения Юрий. – За рулем сидим сами, домработница была, но ее уволили. После смерти Екатерины Семеновны мы вернулись в Москву, обычно за городом жили. Разъехались все по своим норам. Папа был совсем плохой, Марфа все время плакала. Ладно, скажу! Уверен, что маму, тещу и тестя убил Лавров, сожитель Евдокии. Не хочется и ее подозревать, но…

Юрий почесал ухо.

– По мне в последнее время будто муравьи бегают.

Боря уставился в экран своего компьютера, Юрий продолжил:

– Евдокия ведь сестра моей жены, я стараюсь к ней хорошо относиться. Но… неудобно вам все выкладывать.

Я решил успокоить Миронова:

– Из этого кабинета информация никуда не уходит. Что здесь сказано, тут и останется.

– Дуся полностью попала под влияние мужика, – сообщил посетитель, – она в него по уши влюблена. Марфа пыталась с сестрой поговорить, но та ничего не слышит. Думаю… ну… возможно…

– Говорите прямо, – попросил я.

– У этого Егудила Двенадцатого ничего нет, – с негодованием сказал Юрий. – Я спросил его о родителях и услышал, что они давно умерли. Поинтересовался его образованием, колдун отмахнулся: «Высшее». Проявил любопытство по поводу жилья, он заявил: «Нет проблем». Вроде ответил, но никакой точной информации не сообщил. Я насел на Дусю: «Где ты познакомилась с Егудилом?» Свояченица туда же: «В гостях!» Я решил не сдаваться: «У кого?» Разговор дальше вышел прекрасный. Евдокия хихикнула: «У друзей». Я: «У каких?» Она: «У хороших». Быстро Лавров дурочку к рукам прибрал, нужным ответам обучил.

– Вы подозреваете только этого мужчину? – задал я прямой вопрос. – Полагаете, что он и только он причастен к смерти членов семьи?

– Да, – после небольшой паузы подтвердил Юрий. – Я люблю детективные сериалы. Понимаю, что сценарий – это фантазия автора. Но во всех фильмах следователь задает себе вопрос: каков мотив преступления? Ну, и я поступил так же.

– Нашли ответ? – заинтересовался Боря.

– Квартира, машина, счет в банке, коллекция картин Константина, украшения Валентины Петровны, – перечислил наш гость. – Все досталось Евдокии.

– В семье две дочери. Марфа ничего не получила? – удивился я.

– Ни копейки, – отрезал Юра. – Вопрос с завещанием очень интересный. Теща решила удалить родинки на теле. Никакой онкологии у нее не нашли, просто врач посоветовал, чтобы чего не случилось. Валентина Петровна до этого никогда не лежала в больнице. При слове «операция» у нее из глаз лились слезы. Обычно такие образования убирают под местным наркозом амбулаторно. Но и доктору, и нам всем стало ясно: Валентина от ужаса сознание потеряет. Поэтому ее уложили в клинику. Никаких сложностей не возникло, через сутки после вмешательства теща вернулась домой. Прожила еще пару лет и внезапно умерла, а после похорон Валентины Марфе позвонила Евдокия: «Представляешь, я сейчас разбирала вещи мамы и нашла у нее в шкафу завещание». Жена удивилась: «Да ну? Зачем она его составила? Кроме нас и папы, близкой родни нет». «Число стоит. Перед тем как лечь в клинику, мать завещание оформила, – пояснила Дуся. – Вот взбрело ей в голову! Ты на меня жутко обидишься!» «Почему?» «Квартира приватизирована на маму, – начала объяснять Евдокия, – и имущество внутри нее тоже ей принадлежало. И апартаменты, и начинка, и дача, и вообще все теперь мое». Марфа сначала растерялась, а младшая захныкала: «Для тебя записка приложена!»

Юра потер лоб.

– Супруга моя справилась с удивлением и ответила: «Раз мама так распорядилась, значит, так тому и быть. Что в письме?» «Я его не открывала, – впала в истерику Дуся, – на конверте указано: “Марфе лично в руки”.

Послание оказалось коротким. Мать объяснила свое решение оставить все младшей дочери так: Марфа старшая, она замужем за хорошим человеком. Юра – единственный ребенок в семье, других детей нет. Следовательно, он получит хорошее наследство. Марфа не останется на улице, они с супругом станут обладателями многокомнатных апартаментов, большого дома вблизи Москвы. И свои украшения Екатерина Семеновна с собой на тот свет не забрала, все получит Марфа. А ювелирки у Кати много, Павел постоянно супруге делал дорогие подарки в последнее время. У Марфы жизнь налажена, старшая дочь отлично устроена. С Дусей все иначе. Замуж она никак не выйдет, работы нормальной у нее нет. Ведение шоу в интернете – дело зыбкое. Сейчас есть доход, тема колдунов, магов и прочей нечисти востребована. Но ничто не длится вечно. Промелькнет время, появится мода на другие вещи. Чем Дусеньке тогда заниматься? Она станет нищей. Квартира и все остальное – подушка безопасности для младшей. Валентина Петровна одинаково любит своих девочек, но несправедливо получится, если Марфа получит все от свекра со свекровью да еще половину родительского имущества, а Дуся окажется намного беднее Марфеньки. Разве это хорошо? Не дай бог, еще начнет завидовать.

Юрий вздернул подбородок.

– Жена – в высшей степени неконфликтный человек. Она попросила Евдокию успокоиться и объяснила: «Мама так решила, значит, все правильно. Дай бог Павлу Александровичу долгих лет. Мы живем вместе, у нас прекрасные отношения. Мамочка верно заметила: я в полном порядке. Даже не переживай на тему ее последней воли. Пусть наш папа подольше останется с нами».

И через месяц Константин умер, он тоже оставил завещание: все отходит Евдокии. Также была записка совсем короткая: «Дети, я никогда не перечил жене и сейчас не стану. Моя коллекция картин, собрание старинных часов и все-все останется младшей дочери. Почему я так решил, уже объяснила моя любимая Валечка».

Юра заерзал в кресле.

– На завещаниях стоят даты. Валентина Петровна поставила свою подпись в тот день, когда ее уложили в клинику. Константин Фомич сходил к тому же нотариусу и число стояло то же. Похоже, они предприняли совместный поход.

Миронов принялся чесать лоб.

– Что я хочу от вас. Выясните всю правду про Егудила. Уверен, это он убил моих тещу и тестя. Господин нехороший имеет огромное влияние на Евдокию. Полная потеря головы. Вот увидите, колдун в ближайшее время предложит ей руку и сердце. Раньше он этого сделать не мог, потому что и Валентина, и Константин не желали подобного зятя. Они нам с Марфой прямо это говорили. Мы все Егудила терпели только из-за Дуси, надеялись, что у нее глаза откроются. Нынче, когда ни отца, ни матери Дусиных нет, у Лаврова развязаны руки. Я не верю в магов, волшебников, гуру и предсказателей будущего. Но некоторые из них неплохие психологи, способны привязать к себе человека. Евдокия не может реально оценить Лаврова. Если я соберу информацию об Андрее Михайловиче, покажу ее свояченице, та никогда не поверит ничему плохому. И Марфе не следует нести доклад ей, подобное поведение приведет к разрыву отношений с младшей сестрой. Дуся сейчас словно маленькая собачка, которая решила, что весь мир хочет обидеть ее любимого хозяина, она готова укусить кого угодно. Она не понимает, что служит дьяволу. А вот если вы соберете компромат на мужика и сообщите его Евдокии, то, возможно, безумная призадумается.

Глава шестая

– Это непростая задача. Странно будет выглядеть, что детектив Подушкин ни с того ни с сего заинтересовался Андреем Лавровым, – заметил Борис. – Ну, найдем мы нечто компрометирующее на этого господина. Как дальше действовать? Иван Павлович позвонит Евдокии и заявит: «У меня на руках документы, свидетельствующие, что у вашего любовника имеется законная жена. Давайте покажу вам копию свидетельства о браке?» Дуся бросит трубку, и конец истории.

– Или можно сослаться на вас, как на человека, который нас нанял? – вступил я в беседу и услышал ответ, которого ожидал.

– Нет! Нельзя упоминать ни меня, ни Марфу. Нас вообще в этой истории нет. Надо поступить так. Вы тщательно изучаете биографию Лаврова, находите того, кому он сделал пакость – обманул или обокрал. Идеальный вариант: женщина, любовница, он у нее что-то спер или убил родных. Вы беседуете с бабой, обещаете ей, что выведете поганца на чистую воду, она становится вашей клиенткой. Далее вы действуете от ее имени, находите компромат и предупреждаете Евдокию. Сообщаете ей: «В процессе одного расследования мы узнали, что вы живете с Лавровым. Нам показалось правильным передать вам эту информацию». Все расходы оплачиваю я. Договор вы заключаете со мной.

– Такого предложения мы еще не получали, – признался Боря.

– Всегда интересно попробовать нечто новое, – парировал Юрий.

– Попробовать-то можно, – согласился я, – но нет уверенности, что мы достигнем успеха.

– Принимайтесь за дело и откопаете много грязи, – пообещал Юрий.

– Не нравится мне Миронов, – произнес Борис, когда Юрий покинул офис.

– У нас полный штиль, – напомнил я, – никто не спешит в агентство, эдак нам скоро нечем будет по счетам платить. Давайте пороемся в жизни Лаврова, вероятно, отыщем кого-то обманутого. Но согласен, предложение Юрия мне тоже кажется нестандартным.

– Действительно странно, что три человека скончались один за другим на фоне полного здоровья, – признал Боря. – Хотя нельзя исключить совпадения.

– Пойду прогуляюсь с Демьянкой, – решил я.

– Там холодно, – напомнил Боря, – прямо крещенский мороз.

– Так середина января на дворе, – улыбнулся я.

– У теплого комбинезона Демы сломалась молния, – вспомнил Боря.

– Надо купить новый, – озаботился я.

– Сейчас в интернете посмотрю, – оживился Кузнецов.

Я содрогнулся, вспомнив о том, как решил приобрести новый мобильный телефон с помощью Всемирной паутины. Если Борису хочется общаться с безумными людьми, то я не могу запретить ему развлекаться. А сам сейчас просто съезжу в зоомагазин, благо он находится неподалеку, и выберу для Демьянки пуховик.

Я встал и направился к двери, сказав:

– Скоро вернусь.

– Обязательно наденьте теплые ботинки, – напомнил Боря, – холод просто эскимосский.

– В них неудобно ходить и водить машину, – парировал я.

– Иван Павлович, – заныл помощник, – вы заболеете. Управляйте автомобилем в легкой обуви, а ту, что на меху, бросьте в салон, перед выходом на улицу переобуетесь.

Я обернулся.

– Сколько вы знаете мужчин, которые так поступают?

– Ни одного, – не стал лукавить Борис, – но знаю, что профессиональные водители имеют специальную пару, в которой работают. Если не хотите использовать правильную зимнюю обувь, то наденьте хотя бы свитер, который вам подарил муж Николетты. Пуловер красивый, дорогой, вам понравился. Сейчас самое время его носить. Я приготовил его, он на вешалке ждет. Пожалуйста.

– Ладно, – согласился я, – утеплюсь. Раз уж вы одежду у входа повесили, не стану спорить.

– Эх, следовало ботинки около презента Владимира разместить, – улыбнулся мой секретарь.

Я засмеялся и ушел.

Но когда оказался во дворе, охота веселиться у меня пропала. Дул холодный ветер, он мигом залез под тонкую куртку и обшарил меня ледяными пальцами. Демьянка, на которой сейчас был только свитерок, затряслась и опустила хвост…

– Давай, дорогая, – велел я, – погода не располагает к медленному променаду. Предлагаю тебе совершить быстрый попис и живо нырнуть в салон автомобиля.

Собака потрусила в специально отведенный ей угол двора и через пару минут вернулась ко мне. Я погладил псинку.

– До зоолавки пара минут пешком и четверть часа на машине. Да, дорогая, после того как мэр сделал переулки в центре столицы односторонними, на своих двоих порой быстрее доберешься до нужного места, чем на четырех колесах. Но сегодня предпочтительнее сидеть в тепле, чем разгуливать по холоду.

Ледяной борей[2] забрался под мою куртку, я порысил к своей колымаге, поскользнулся, замахал руками, попытался сохранить равновесие, но не устоял и шлепнулся прямо в сугроб, который намела метель. Боря оказался прав, полуботинки на тонкой подошве совершенно не подходят для января. Но возить с собой сменную обувь как-то глупо.

Почти все мои знакомые дамы имеют в своих автомобилях по три-четыре пары туфель, несколько упаковок колготок, сумку с косметикой, черное платье и пакет с памперсами. Впервые подобный набор я узрел у Люки, пришел в изумление и не смог сдержать любопытства:

– Зачем вам все это?

Заклятая подружка Николетты закатила глаза.

– Вава! Жизнь непредсказуема! Красивая девушка нарасхват. Мое расписание составляется на месяц вперед. Например, эта неделя. Понедельник. Днем выставка картин Белкина. Идти неохота, но я дружу с его женой. В семь вечера суаре у Маки. Вторник. В четырнадцать часов премьера кинофильма, в девятнадцать журфикс[3] у Коки. Но частенько случается нечто непредвиденное. В прошлый четверг я вышла из музея – участвовала в выставке, – хотела поехать домой, и тут звонок от Нюки, она попросила примчаться в семнадцать к ней на чай – дочь хотела всех познакомить с женихом. Домой уже не успевала. У Нюки определенно соберутся те, кто только что принимал участие в обсуждении благотворительной экспозиции – мы собирали деньги для бедных деток Африки. Щеголять в одном и том же наряде просто фу! Вот тут и пригодятся одежда и туфли из машины. Понял?

– Да, спасибо, – улыбнулся я. – А памперсы тут с какого боку?

Люка округлила глаза.

– Вава, ты с самого детства отличался особенностью задавать гениальные вопросы. Дорогой, даже принцессы хотят пи-пи.

– Человечество придумало туалеты, – пробормотал я, – они есть повсюду.

Люка скривилась.

– Вава! Общественный сортир – ад даже в очень дорогом ресторане. Отстань от меня, милый. Займись другими дамами.

Улыбаясь воспоминаниям, я запарковался у зоомагазина, мы с Демьянкой вошли внутрь и попали в объятия директора и владелицы торговой точки Карины Геннадьевны, весьма экзальтированной дамы. При виде нас с Демьянкой она всегда впадает в истерическую радость. Вот и сейчас хозяйка закричала:

– Ванечка Павлович, как я за вас рада! Вы самый достойный! Лучший!

Кара милая женщина, но порой изъясняется непонятно, это объясняется ее происхождением. Семья Баумгартен увезла дочь в США, когда той едва исполнилось три года. Отец и мать, ветеринары, открыли со временем на чужбине гостиницу для четвероногих, потом парикмахерскую для них же, магазин с кормами и игрушками. Дома взрослые говорили сначала на русском языке, но потом в их речи стали появляться американизмы. «Ланчевать» – вместо обедать. «Шопинговать» заменило «покупать», «суббота» стала «уик-эндом». И в конце концов суржик одержал победу. К сожалению, это случается со многими эмигрантами. После смерти родителей Кара затосковала, целый год она мучилась от одиночества, а потом в ее магазин заглянул Яков, ветеринар из Москвы. Тот прилетел в крохотный провинциальный городок так называемой одноэтажной Америки в гости к приятелю, с которым подружился в интернете. Понятно, что Якову захотелось взглянуть на местную лавку для четвероногих.

Через год Карина продала свой бизнес, дом и машину, переехала в Москву, и сейчас они с Яковом живут душа в душу. Жизнь Кары изменилась, а суржик остался. Потому, услышав из ее уст «как я за вас рада», я сообразил, что Карина хотела сказать: «Как я вам рада», и ответил:

– Нам без вашего прекрасного магазина не обойтись. Зима пришла, а у Демы нет теплого комбинезона!

Глава седьмая

– Ванюшенька Павлович, – затараторила Баумгартен, – есть куловые[4] одежки!

Прилагательное «куловые» осталось за гранью моего понимания, но я решил, что это синоним слова «хорошие». Навряд ли Деме предложат непотребство.

– Сшиты по моему дизайну и заказу, – продолжала Карина, – натуральный мех я не использую. Поэтому дрессик[5] из непромокаемой брезентухи начинен внутри роскошным пером.

«Дрессик» меня тоже поставил в тупик, но изделие из ткани, которой не страшен мокрый снег, пуховик для собаки, просто необходимо Демьянке.

– Какой хотите? – задала вопрос Карина. – Крокодил? Обезьяна? Дракон?

Вот тут я растерялся – понятия не имею, что имеет в виду владелица лавки, – но быстро нашел выход из положения:

– Несите все, посмотрю.

– О нет! На вешалке не окей выглядит, – возразила Баумгартен. – Дема, шагай за мной. Сейчас устроим дефиле.

Собака с радостью кинулась в служебное помещение, она сообразила, что ей там достанется нечто вкусное. Я остался в одиночестве у прилавка и лишь сейчас заметил объявление, которое висело у кассы: «В связи с переездом магазина в новое помещение сегодня в четырнадцать часов наш бутик временно закроется на два дня». Я глянул на часы. Уже десять минут третьего. Стало понятно, почему в зале отсутствует народ, обычно здесь много покупателей.

Раздался скрип, я повернул голову на звук и попятился. Ко мне бежал дракон. Зеленое тело в чешуйках походило на большое полено, на спине торчал внушительный гребень, длинный хвост вилял из стороны в сторону. С головы свисали большие уши, морду украшали разнокалиберные бородавки, из пасти свисал оранжевый язык. В первую секунду мне захотелось вскочить на прилавок. Остановила от неразумного поведения простая мысль: навряд ли в Москве водятся сказочные чудовища. Монстр подбежал ко мне и начал прыгать. Я выдохнул: «Иван Павлович, ты балбес!»

– Как вам Дема? – засмеялась Карина. – Здоровский комбезик? Смотрите, Демьянка вся упакована. С хвостом, головой, лапами. На животике молния. В таком одеянии ей не страшен ни град, ни снег, ни дождь, ни мороз. И выглядит она прямо как герой фантастического фильма, не сразу ясно, что это пес в наряде.

– Хозяйка! – загремел из-за двери голос, и в зале возник мужчина в синем комбинезоне. – Мы прибыли вовремя. Где коробки?

– Простите, Ваняшенька Палыч, – смутилась Карина, – мы переезжаем. Через два дня приходите сюда же, но на первый этаж. Нынешний полуподвал превратится в склад. Комбезик-дракон – это подарок вам.

Я смутился.

– Ох, это очень дорого!

– Вы когда-то стали моим первым покупателем, – напомнила Кара, – во многом благодаря вам шоп расцвел.

– Я ничего не делал, – возразил я, – просто рассказал о торговой точке своим знакомым.

– А еще вычислили вора, который таскал из подсобки пакеты с кормом, – напомнила Карина Геннадьевна.

– Это случайно получилось, – признался я.

– Денег с меня за свою работу не взяли, – щебетала владелица зоомагазина. – Вы супермужчина! Мой личный Человек-паук!

Я попытался прервать поток дифирамбов в свой адрес:

– Помилуйте! За десять минут мне стало понятно, у кого липкие руки.

– Другой мгновение работает, а плату, как за год, хочет! – стояла на своем Карина. – Комбезик ваш. Вернее, Демин. Не спорьте, я очень хочу сделать вам подарок.

– Спасибо, – сдался я.

– Эй, долго мне тут маячить? – начал сердиться мужчина. – Люди распоряжений ждут.

Я поблагодарил Карину, мы с Демой вышли во двор, направились к машине, и тут откуда ни возьмись появилась женщина. Она незамедлительно закричала:

– Превратили Москву в место выгула! Небось, глистов у него…

Милая дама замерла, а потом завизжала:

– Спасите! Помогите! Монстр! Людоед!

Я молча открыл дверь машины и велел Деме:

– Залезай.

Собака сделала несколько безуспешных попыток запрыгнуть на сиденье, мне стало понятно, что ей мешает длинный толстый хвост дракона.

– Представь, как нелегко приходилось в прежние времена дамам, которые носили кринолины. Давай помогу, – засмеялся я.

И тут тетка заорала еще пуще:

– Еще и ржет. Разводят в домах нечисть! Давно пора собак и кошек выселить вон вместе с теми, кто их завел! А здесь-то дрянь какая! Ядовитая! Сейчас пожалуюсь на вас!

Продолжая изрыгать злобу, незнакомка вытащила телефон, принялась делать снимки.

Нормальный человек никогда не станет выплескивать весь свой гнев на чье-то домашнее животное или на какого-то человека. Если дама ведет себя так, значит, она глубоко несчастна. И не надо сейчас изумляться, задавать себе вопрос: «На скандалистке очень дорогая шуба, на пальцах кольца с крупными камнями, ну почему она такая сердитая?» Материальное благополучие и любовь к окружающим никак не связаны. Встречал я злых индивидуумов в рваных ботинках и милосердных благотворителей в роскошных автомобилях, видел и жадных богачей, и добрых нищих. Если на вас нападает кто-то с желанием поругаться, просто молча уходите.

Я наклонился к Демьянке, хотел взять ее на руки, и тут в мой левый бок ударила молния. Больно было так, что я забыл, как дышать. В глазах потемнело, к горлу подступила тошнота, голова закружилась. Не знаю, сколько времени находился в таком состоянии, потом обрел способность хватать ртом воздух.

– Эй, что с вами? – спросил женский голос.

– Все в порядке, – с трудом произнес я.

– Вы очень бледный, стоите в неестественной позе. Где болит? Говорите, перед вами врач.

– Такое ощущение, словно в спину ударили ножом, – признался я.

– Ясно, – воскликнула та, кого я не видел.

Затем раздалось характерное попискивание, и тот же голос спросил:

– Родя, ты дома? Выйди скорее. Во дворе стою. Нет, я в порядке. Тут человеку дурно.

Не прошло и пяти минут, как рядом оказался мужчина лет пятидесяти с аккуратной бородкой.

– Родион Ильич Зиновьев, – представился он, – ментальный мануальный терапевт.

– Он гений, – с придыханием произнесла женщина, которая стояла сбоку.

– Иван Павлович Подушкин, – прокряхтел я, безмерно счастливый от того, что боль исчезла, я могу дышать и все вижу.

– И что у нас случилось? – осведомился медик.

– Наклонился, и меня как палкой огрели, – пожаловался я.

– Случается такое, ничего страшного, – успокоил меня Зиновьев. – Мысленно представьте мышцы спины и расслабьте их. Могу записать вас на послезавтра, осуществим ментальный массаж шейно-крестцово-копчикового отдела.

Несмотря на глупое положение, в котором сейчас оказался, я с трудом сдержал хохот. Шейно-крестцово-копчиковый отдел? Где у человека находится шея, надеюсь, вы знаете. А крестец с копчиком расположен в другом месте, значительно ниже, прямо совсем низко, за ними идут ноги.

Зиновьев вытянул вперед правую руку.

– Чую! Ощущаю! Улавливаю ментальный разрыв. Незадолго до происшествия вы скандалили с кем-то?

– Нет, – отверг я возможность свары со своей стороны. – Хотя… Какая-то незнакомка затеяла ругать меня из-за собаки. Ей не понравилось, что Демьянка в костюме дракона.

– Ясно! Удар отрицательной черной энергии, – сделал вывод Зиновьев. – Сейчас уберу!

Родион Ильич вытянул левую руку, приблизил ладонь к моему носу и сжал пальцы в кулак. От длани мануального терапевта пахло чесноком и еще чем-то резким.

– Ахмарасата! – закричал костоправ и отдернул руку.

Я не люблю резкие ароматы, они всегда вызывают у меня приступ стернутации[6]. Я чихнул. Клинок снова пырнул меня в спину и выдернулся, боль пропала.

– О! – восхитился собой Родион. – Я вылечил вас. Одна мантра действия, и вы снова белый, пушистый, задорный, бодрый. Ведь так?

Я сообразил, что от громкого «апчхи» какая-то часть моего организма встала на место, и покривил душой:

– Да, спасибо. Мне стало значительно легче.

– Я говорила: он гений, – прошептала незнакомка.

– Езжайте домой, – распорядился ментальный мануальный терапевт, – займитесь делами, выбросьте из головы подселенцев.

– Кого? – не понял я.

– Мысли, которые вам подселяют другие люди, – объяснил Родион. – Десять тысяч!

– Спасибо, – повторил я, живо засунул Демьянку на переднее сиденье и сел сам за руль.

– Десять тысяч, – повторил Родион.

– Простите, вы о чем? – удивился я.

– Вроде приличный мужик с виду, а туда же, – грустно заметил Зиновьев, – червь жадности точит его душу.

Я решил действовать прямо.

– Не понимаю вас!

– Прямо противно, какие все одинаковые, – скривилась женщина, – хотят, чтобы им помогали за так. Родион вас вылечил, он старался, надо расплатиться.

Я заморгал. Десять тысяч за то, что дядька ткнул мне рукой в лицо?

– Между прочим, я познакомила вас с гениальным человеком, – гневно отчитывала меня дама, – за такую услугу тоже отсчитывают копеечку. Да хоть три жалкие тысчонки. Совесть у вас есть?

– Ирочка, не мечи бисер перед представителем крупного парнокопытного из рода кабанов, – заявил Зиновьев.

– Он тебе не заплатил, – затопала ногами Ирина.

– Значит, я верну ему болячку, – отмахнулся Родион, – раз, два – и снова жадину перекосит.

– А мой процент? – сердилась Ирина.

Я понял, что попал в наиглупейшее положение, выйти из которого можно лишь одним способом, и достал кошелек.

Держа в руке свою долю, Ирина не сменила гнев на милость:

– Вечно у пациентов приходится рубли с боем выбивать.

Я молча выехал на дорогу и через пару минут опять ощутил удар ножа в спину. Нога перестала ощущать педаль, джип замер посреди дороги. Сия ситуация была намного хуже предыдущей. Я вынул телефон, набрал номер Бориса и услышал: «Абонент находится вне зоны действия сети». Попытка пошевелить ногой не привела к успеху. Машины объезжали внедорожник, а я лихорадочно соображал, что мне делать.

И тут раздался стук, я повернул голову, увидел молодого гаишника и опустил стекло.

– Почему стоим? Не движемся в потоке? Мешаем транспорту? – сердито осведомился дорожный полицейский. – Ваши документы!

– Нога не слушается, – начал я, протягивая юноше права и страховку, – пытаюсь нажать на педаль, а не получается.

– Вау! – воскликнул юноша. – У вас инсульт!

– Обычно при апоплексическом ударе пропадает речь, – возразил я.

– Про плексигласовый удар я ничего не знаю, – смутился гаишник, – а вот мою бабушку инсульт как шарахнет! Говорить она могла, а одна конечность не шевелилась. Сейчас вызову скорую, живо примчится.

– Не надо, – занервничал я, – помогите отогнать машину на стоянку. Вон там у магазина место есть!

– Ну… – пробормотал парень, – ладно. Выйти сможете? Пересядьте на пассажирское место.

– Попытаюсь, одна нога у меня бодрая. Могу на ней проскакать.

Полицейский улыбнулся.

– Правильный настрой! Когда бабулю с инсультом увозили, она уже говорить не могла, врач сказал маме: «Совсем плохая, готовьтесь. И лет ей, как египетской пирамиде». А бабулька как рявкнет: «Не дождешься, еще тебя переживу». И потом пять годков проскрипела. Не бойтесь, мужчина, сейчас все лечат. Вон вы какой молодец, уже около меня стоите! Ловко вылезли!

– На одной ноге придется прыгать, – усмехнулся я.

– И что? – решил приободрить меня паренек. – Нижняя конечность – не голова! Зачем вам вторая нужна? Хотя две башки тоже ни к чему.

– Как вас зовут? – поинтересовался я и не сдержал улыбку.

– Петр Григорьев, – сообщил собеседник. – Давайте, Иван Павлович, скачите вокруг внедорожника. А…

Юноша замер, посмотрел на что-то позади меня. Я обернулся, увидел, что из распахнутой двери джипа выглядывает Демьянка в образе дракона, и быстро сообщил:

– Не волнуйтесь, все в порядке.

– Оно кто? – прошептал страж дороги.

– Собака, – спокойно ответил я, – только…

Дема выпрыгнула на асфальт. Раздался визг тормозов, сбоку резко остановился седан, из его окна почти до пояса вывесилась блондинка страшной красоты, выставила перед собой телефон и закричала:

– Всем привет! Это я, Анечка-куканечка, блогер, певица, модель, писатель, композитор, психолог, нутрициолог. В Москве появился настоящий дракон! Он приехал на машине ГАИ. Куда только смотрит мэр? Разве можно брать на службу в полицию опасное животное? Напишите свое мнение по этому вопросу. И все-все-все подпишитесь на мой марафон по развитию ума. Прокачаем мозг. Научимся определять цель в жизни, узнаем, как выйти замуж. А также я расскажу вам, как стать успешным писателем, певцом, загребать миллионы в валюте, правильно питаться и роскошно одеваться.

Демьянка побежала по шоссе.

– Стой! – закричал я и бросился следом.

Вам когда-нибудь приходилось гоняться за собакой, которая несется по дороге не пойми куда? Если да, то вы поймете, какие эмоции испытывал ваш покорный слуга. Автомобили тормозили, мигом образовалась громадная пробка. Из окна почти каждой машины показалась рука с телефоном.

– Иван Палыч, – закричал Петр, – она левее пошла! Двигайтесь по азимуту с помощью компаса Андрианова, осуществляйте контроль по отражению в зеркале крышки. Я окружаю объект. Один не справляюсь, требуется подкрепление.

Продолжая бежать, я изумился. Что такое азимут? Кто такой Андрианов? В каком зеркале и что надо контролировать? В моем детстве во дворе нашего дома работала дворником замечательная тетя Фируза – ласковая, добрая, честная женщина. Многие жильцы оставляли ей ключи от своих квартир и спокойно уходили по делам. Все знали – Фируза выгуляет собаку, вымоет ей потом лапы, встретит ребенка из школы, подогреет ему обед. Фирузу любили все, была лишь одна проблема: дворничиха бойко говорила по-русски, но понять ее не каждый мог. «Чайник утюг горячий есть никогда пить давай». Вроде все слова тебе знакомы, но составленная из них фраза озадачивала. Из всего услышанного от Петра я понял одно: нужно спешить на его зов.

Я быстро перебрался в левый ряд, увидел «Бентли», из него высунулась по пояс девочка лет семи-восьми. И вот уж удивление, вместо сотового она держала в руке шаурму. Дема учуяла аромат мяса и притормозила, из салона раздался женский визг:

– Марго! Он тебя съест! Леонид, поехали!

Но что может сделать водитель, если узкая магистраль сейчас напоминает первомайскую демонстрацию моего детства? Только вместо людей с бумажными цветами, флагами и транспарантами на ней толпятся автомобили.

«Бентли» начал издавать сердитые гудки. Из рядом стоящих машин одновременно высунулись руки, пальцы слаженно продемонстрировали неприличные жесты и исчезли.

– Динозавр! – кричала девочка, размахивая шаурмой. – Круто!

Демьянка подпрыгнула, выхватила из руки ребенка рулет из лепешки с мясом и кинулась прочь.

– Мама! – впала в полный восторг малышка. – Он меня обокрал! Папа говорит, что главный вор у нас депутат какой-то, фамилию забыла. Но динозавр круче всех!

Глава восьмая

– Иван Палыч, – заголосил Петр, – валите к передвижной жральне!

Я потряс головой и завопил сиреной:

– Петя, что такое передвижная жральня?

– Машина с кофе и булками, – раздалось в ответ.

– Где она находится?

– За фурой «Давид…» э… э… дальше не видно! – ответил Петр.

Я завертел головой. «Давид» – это понятно. И где этот автомобиль? Впервые слышу такое название. Хотя это, наверное, просто фамилия.

Над дорогой завис вертолет ярко-красного цвета, на нем была надпись «Желтуха». Из летательного аппарата выбросили лестницу, по ней примерно до середины спустился человек с камерой и начал снимать происходящее.

– Иван! Иван! – голосил Петя. – Я поймал, держу! Вырывается! Люди, люди, дайте пожрать! Скорее! Кто-нибудь! Хавчик киньте, не жадьтесь!

– Эй, лови! – раздался в ответ бас. – До чего полицию довели! Начальники себе джипы-шмыпы покупают, дворцы строят, а простой гаишник на дороге сидит, от голода плачет!

– Я сытый! Зарплату вовремя дают, – возразил Петя. – Жрачка для дракона нужна, он удирает, а когда хрячит, не движется. Ваня Палыч! Вы где?

Однако Петя говорит, как Карина. Но сомнительно, что он провел много лет в США. Кто-то может объяснить мне значение глагола «хрячит»?

Я поскользнулся и упал на капот белого «БМВ». Из машины высунулась вечно молодая дама, выглядела она как родная сестра Николетты, Маки, Коки, Люки, Зюки, Нюки и всех остальных.

– Молодой человек, – пропела владелица дорогого авто, – куда вы так спешите?

Я встал.

– Бегу за драконом, то есть за Демьянкой.

– Не хотите кофейку? – кокетливо поинтересовалась тетушка. – С коньячком!

– Спасибо, нет, – отказался я.

– Ваня Палыч, – надрывался Петя, – да куда ж вы подевались? Спасибо, люди добрые! Спасибки, милые! Остановитесь, столько твари не сожракать!

– Что происходит? – удивилась любительница кофе с коньяком.

– Петя! Держись! – на ходу крикнул я, полетел на звук голоса дорожного полицейского и увидел картину, достойную кисти Ильи Репина.

Около небольшой машины с надписью «Кофе тебе в стакан, булку в зубы» столпился народ. Толстый мужик в пуховике, на который он сверху натянул белый халат, наливал в бумажные стаканчики светло-коричневую жидкость и пел аки соловушка:

– Берите кофеек, весь натуральный, из цикория со жмыхом. Дешево! Полезно! Согревает!

Чуть поодаль на ступеньке огромной фуры сидел Петя, он крепко сжимал в объятиях Демьянку. Перед парнем стоял картонный ящик, в нем виднелись плавленые сырки, пара упаковок с лапшой быстрого приготовления, куски белого и черного хлеба, пачки печенья и несколько банок консервов. Сбоку лежала ушанка, в которую накидали купюр разного достоинства.

– Фу, – выдохнул Петр, – ну просто ваще слов нет. Попросил у людей еды, чтобы дракошу прикормить. А они вона чего придумали! Пока я псинку удерживал, ушанку уронил, она как нарочно кверху пустом стала.

– Чем кверху? – не понял я.

– Пустом, – повторил Петя, – дыркой, куда башку запихивают. Денег насовали! Чего с ними делать, а?

– Забирай всю свою добычу, – скомандовал я, – после работы зайдешь в интернет, отправишь рубли в какой-нибудь благотворительный фонд. Печеньем коллег угостишь.

Петя встал.

– Ага! И как вломит мне начальник!

– Да он ничего не узнает, – успокоил я парня. – Давай дракона, понесу его.

– Где ты его взял? Прикольный такой. С виду страшный, а совсем не злой, – удивился гаишник.

– Это собака, – объяснил я, – зовут Демьянка.

– Да ладно! – удивился парень. – Таких псов нет на свете.

– Она в костюме, – объяснил я, – на животе есть молния.

Петя начал ощупывать Дему и расхохотался.

– Прикол! Материал – прям как кожа и теплый на ощупь.

– Какая-то новомодная синтетика, – объяснил я. – Одежда ловко сшита. Сам, когда Дему в ней увидел, растерялся. Пошли к моей машине. Шагай первым.

– Лады, – согласился гаишник.

Я покрепче прижал к себе псинку и направился к джипу, который ждал своего хозяина. И почти из каждого автомобиля высовывались руки, они бросали или еду в коробку, или деньги в шапку. Я шел и умилялся. А еще говорят, что россияне стали злыми, никто никогда никому не поможет. А у нас сейчас продуктов гора и полная ушанка ассигнаций, мелочи никто не насыпал.

– Люди добрые, спасибо, не надо, – бубнил Петя, – я головной убор так несу, потому что деньжата пока высыпать некуда.

– Не стесняйся, парень, – сказал из «Майбаха» мужской голос, – я в твоем возрасте в ботинки босую ногу совал, на носки средств не хватало.

И в ту же секунду в ушанку упало несколько пятитысячных купюр.

Когда мы добрались до внедорожника и Дема оказалась на своем месте, я вынул из бардачка визитку и протянул Григорьеву.

– Звони, если что. Всегда буду рад тебя слышать. Спасибо за помощь!

– «Владелец детективного агентства», – прочитал парень. – Вау! А моя мечта – попасть в уголовный розыск.

– Дерзай, для тебя пока все двери открыты.

Петр опустил голову.

– Чтобы устроиться на работу опером, надо окончить вуз при МВД и пройти переподготовку. Только после получения диплома присвоят офицерское звание, а оно обязательно для оперуполномоченного. В институте надо учиться от трех до пяти лет. И отец против.

– Почему? – удивился я.

Парень махнул рукой.

– Да он всем недоволен. А я от родителей завишу, пока живу с ними. В ГАИ я всего месяц, но уже не нравится. Думаю взять кредит, снять комнату подешевле и попытаться поступить в вуз при МВД. У меня ЕГЭ по всем предметам девяносто баллов.

Я изумился.

– Ты мог в любой институт поступить.

– Сдуру отцу про МВД сказал, – объяснил Петя. – Такой скандал он устроил! Пошел в военкомат, у него там все знакомые. Меня замели. Отец орал: «Не нужны в нашем доме полицейские». А я отца всегда боюсь. Но теперь решил: надо перестать трястись, хватит уже. А вы как детективом стали, где учились?

– В Литературном институте, – засмеялся я.

– Там писателей готовят вроде, – заморгал Петр.

– Литератором невозможно стать, даже если изучил все необходимые книги и накропал кучу сочинений по заданной теме, – улыбнулся я. – Служил редактором. Мой путь в сыщики извилист. Держи визитку, позвони через пару дней. У меня есть кое-какие знакомства, может, помогу тебе.

Глава девятая

– Комбинезон превосходного качества, – отметил Боря, – у него лишь один дефект: издали, да и вблизи тоже, Дема выглядит настоящим драконом!

– Завтра съезжу в другой магазин, приобрету обычный наряд, – решил я.

– Куплю онлайн, – возразил Борис. – Пока вы создавали пробку на дороге, я собрал кое-какие сведения о членах семьи Юрия. Начну с того, кто меньше всех нравится нашему клиенту. Андрей Михайлович Лавров, воспитанник детдома. Приют до сих пор находится в Московской области. Лавров туда поступил младенцем.

– Грудничков вроде помещают в дом малютки, а потом уж их переводят в интернат, – удивился я.

– Верно, – согласился Боря. – С Андреем другая история. Его оставили у входа в дом Михаила и Лидии Лавровых. Малышу тогда было менее недели от роду. Тот, кто положил новорожденного, определенно знал, что делает. Лавровы живут неподалеку от села Болыново. Они много лет занимаются воспитанием брошенных детей. Характеристики у пары безупречные. Лидия – учитель начальных классов. Отец ее – доктор педагогических наук, академик, ректор вуза. Мать – главврач родильного дома. У Михаила еще лучше. Его родители – известные деятели культуры: писатель Олег Лавров и певица Виолетта Санкина.

– Олег Лавров и Виолетта Санкина, – повторил я. – Почему мне их имена-фамилии знакомы?

– Спросите у Николетты, – посоветовал Боря, – вероятно, она знает пару – муж-то ее был литератором. Михаил и Лидия не имели своих детей, но воспитали несколько десятков малышей.

– Ну и ну! – покачал я головой.

– Удочеряли, усыновляли брошенных грудничков, – уточнил Боря. – Сведений о Лавровых мало. В те годы интернета не было, народ еще не выкладывал посты в соцсетях, не демонстрировал свою жизнь во всем ее многообразии. Я нашел сведения о Лаврове на портале, который создан для тех, кто рос в интернатах. Там людям помогают найти биологических родителей, подсказывают, как устроиться на работу. И разбавляют серьезное содержание рассказами о детдомах в СССР, о жизни сирот. Современных приютов не касаются. Андрей Лавров окончил школу, поступил на мехмат МГУ, получил диплом, потом еще обучался заочно в институте города Буковска, стал преподавателем истории, литературы и химии.

– Такое возможно? – засмеялся я.

– В буковском вузе выпускали педагогов по специальности «на все руки мастера», – хмыкнул мой помощник. – В данном заведении заочно учились за большие деньги. Скорее всего, просто отправляли некую сумму и в конце концов получали диплом. На студента заводилась вся документация, он выполнял домашние задания, приезжал для сдачи экзаменов и зачетов. Но на самом деле его просто отмечали в ведомости. Сейчас такая услуга не редкость, да и в прежние годы можно было найти кого-то, кто мог тебя сделать обладателем диплома об окончании вуза. Теперь о работе. Чем Андрей Михайлович занимался до тридцати лет, сведений нет. Прописан он в своей двухкомнатной квартире, которую получил, когда покинул детдом.

– Не понял, – пробормотал я, – детям, которые находились в госучреждениях, дают до сих пор апартаменты. Но только однокомнатные. И если я правильно понял, Андрея усыновили.

– Стопроцентно верно, – согласился Боря, – уютную кооперативную норку ему подарили приемные родители.

– Сказочная история, – воскликнул я. – В каком году это случилось?

– В начале двухтысячных, ему просто купили жилье.

– Такой презент стоит хороших денег, – заметил я.

– Апартаменты в новостройке на краю столицы, но вы правы, заплатить за них надо немало. И потребуются ремонт, мебель. Лавров прописался по новому месту жительства, и тишина. Из мрака он вынырнул через десять лет, завел аккаунты во всех соцсетях, назвался потомственным магом Егудилом Двенадцатым. Придумал себе родителей: отец – индус, мать – ассирийка. Начал зазывать народ на консультации. Официально он не женат. Поиск выдал упоминание о нем на YouTube-канале Юлии Голиковой. Это не самая популярная журналистка, но со своей аудиторией. Формат программы – болтаем ни о чем. К Юлии приходят те, кто гордо именует себя звездой. Они спели пару песен или выложили где-то в Сети отрывки из своей рукописи, добавьте сюда психологов с не-пойми-какими дипломами, народных целителей, нутрициологов…

– Лавров участвовал в съемке? – уточнил я.

– Нет, но о нем шла речь в одном выпуске. В роли гостя там присутствовала Алевтина Германовна Кочкина, ректор психотехнического сельскофермерского института…

Я засмеялся.

– Там выдают диплом, где в графе специальность написано «Психология трактора»?

– Нет, – развеселился Борис, – выпускники – психотехники, специалисты по перекодированию кармы, выпрямлению линии судьбы, отработки тела эгрегора…

– Эгрегор – термин и концепция в оккультизме, эзотерике, – перебил я секретаря, – это маргинальная антинаучная теория. Ее сторонники считают, что человеческие сообщества способны создавать собственные энергетические поля под влиянием стремления к одной цели. Что такое тело эгрегора и как его можно отработать?

– Иван Павлович, – укоризненно протянул Борис, – те, кто готов выложить миллион за десять месяцев дистанционного обучения в психотехническом сельскофермерском институте, таких вопросов не задают.

– При чем тут сельское хозяйство и фермеры? – снова удивился я.

– Каждая корова нуждается в психологе, и куры без него не могут. Пригласите к ним душеведа и обрадуетесь шикарным надоям и яйцам величиной с арбуз, – пропел Борис.

Я потряс головой.

– Это что за текст?

– Цитата взята с сайта психотехнического вуза, – пояснил мой помощник.

– Несушка не способна выдать яйцо размером с арбуз, – возразил я и расхохотался. – Боря, признайтесь, вы шутите.

– Отнюдь, – возразил Кузнецов. – Госпожа Кочкина сначала спела осанну своему вузу, а потом сообщила, что считает лучшим учеником Андрея Михайловича Лаврова, заявив; «В мире всего двенадцать человек, которые удостоены звания Егудил. В последний раз Генрих Наваррский присудил его в тысяча двести десятом году Юлию Отступнику…»

– Ерунда какая! – не выдержал я. – Генрих Четвертый – король Наварры с тысяча пятьсот семьдесят второго года и правитель Франции с тысяча пятьсот восемьдесят девятого. А Юлиан Отступник – римский император, он пришел к власти в триста шестьдесят первом году.

– Иван Павлович, – засмеялся Боря. – Мало таких, как вы: народ читает псевдоисторические романы, а не научную литературу. Когда Кочкина принялась расхваливать Андрея-Егудила, Юлия некоторое время сидела молча. А потом, как говорят японцы, потеряла лицо. Начала кричать, что Лавров – мошенник, врун, аферист, обманывает женщин, обещает жениться, живет за счет любовницы, а когда у той иссякают деньги, сбегает. Алевтина вступила с ней в перебранку; по мнению Кочкиной, Андрей – светлый ангел, гений, лучший в мире выпрямитель кармы. «Он пытался меня отравить», – завопила Юлия и стукнула гостью по голове планшетником, который держала в руках. Алевтина вцепилась обидчице в волосы, и началась драка.

– Это показали в эфире? – удивился я.

– Конечно, – кивнул Борис. – Рейтинг шоу взлетел, появилось много новых подписчиков. Теперь о Косолаповых. Начну с покойной Валентины Петровны. С ней не связано никаких неприятных историй. Обычная женщина, под судом-следствием не находилась, она не медийное лицо, ни в каких скандалах не замешана. Но это официальные сведения. Скандалы, которые случаются внутри семьи, я отследить способен, но только в случае, когда личные дрязги выливаются в Сеть. А у Валентины не было нигде аккаунта. Вот Константин Фомич ухитрялся везде вести блог, постоянно сидел в интернете, высказывал свое мнение о творчестве коллег. Теперь Евдокия. М-да! Она несколько раз резко меняла сферу своих интересов. Начинала с постов о цветах, как их выращивать и так далее. Рекомендовала садовода Никиту Рябова. Затем вдруг увлеклась документальным кино, рекламировала фильмы Валерия Жозина. И снова крен в другую область – мотоциклы! Около года Дуся посещала выставки, соревнования, восхищалась Евгением Брусовым. Быстро остыла, и скоро уже третий год исполнится, как она ушла в эзотерику. Теперь ее герой – Лавров. Смею предположить, что перед нами список любовников Дуси. Никита Денисович Рябов, владелец магазина. Сценарист и оператор Валерий Жозин. Байкер Евгений Брусов, ему принадлежит лавка, где приобретают экипировку мотоциклисты. Это завершенные романы. Судя по соцсетям Дуси, долго около красавицы на выданье принцы не задерживались, любовь длилась до года. Андрей Егудил держится третий год. Пороюсь-ка я в их профилях. Рябов… О!

– Что? – насторожился я.

– Никита скончался, – ответил Боря, – сердечный приступ. Евдокия стала восхвалять Жозина, а через одиннадцать месяцев Рябова похоронили. Секундочку, проверю всех.

Глава десятая

– Надо выпить крепкого чаю, – произнес через четверть часа Боря. – У нас черная вдова?

– Не хочется делать скоропалительных выводов, но, возможно, вы правы. Все любовники Евдокии ушли на тот свет, – ответил я. – Дуся быстро теряет интерес к парню, уходит к другому, а прежний амант[7] уезжает на лодке Харона по реке Стикс. Странно, что Юрий нам о любовниках сестры жены не сообщил.

– Он может не знать об амурных приключениях свояченицы, – справедливо заметил секретарь. – Возможно, Евдокия их не афишировала. Удивлений кончина мужчин не вызывала. Все отправились в мир иной из-за сердечно-сосудистых проблем. Инфаркт, инсульт.

– Удивительно, что уход молодых… – начал я.

– Нет, нет, – остановил меня Борис, – Никите было пятьдесят семь, Жозину на три года больше, Брусову шестьдесят восемь.

– И он катался на мотоцикле, – вздохнул я. – Следовало выбрать хобби поспокойнее. Девушке нравятся те, кто ей в отцы годится.

– Самый молодой из всех – Лавров, – продолжил помощник. – Не знаю, получила ли Евдокия некий профит после ухода любовников. А вот родители ей много всего оставили.

– Екатерина Семеновна, свекровь Марфы, – напомнил я, – ее тоже нет в живых. Семьи Мироновых и Косолаповых дружили с давних пор, лето проводили вместе на одной даче. Давайте представим, что Егудил жаждал денег, Евдокия поэтому решила получить большое наследство. Отравить свекровь сестры и родителей ей было просто.

– Смерть Екатерины Дусе ничего не принесла, – напомнил Боря.

– Да, – согласился я, – но Юрий говорил, что у его матери было много украшений. Все они достались Марфе, старшей сестре. Младшей ничего. К кому перейдут цацки, если у Марфы случится инфаркт?

– Наверное, их получит ее дочь Анна, – предположил батлер.

– Совсем забыл про ребенка, – признался я. – Помните «дело Мариэллы», супруги Иосифа Катоева?

– Конечно, – кивнул Боря. – Психически больной мужчина, с виду добрый, ласковый, отзывчивый, любил животных и детей. Иосиф никак не вписывался в стандартный портрет серийного убийцы. Но он им был. Лишал жизни людей с родинкой между бровями. Почему? Его раздражал их внешний вид. Но это уже большая психиатрия. Тут нужно содержание в клинике, особые лекарства. Иван Павлович, вы мне напоминаете, что психически больной человек может порой казаться нормальным и даже приятным, зверь в нем просыпается моментами. Согласен, случается такое. Но что-то мне подсказывает, что без влияния Егудила в нашей сегодняшней истории не обошлось. В интернете о нем есть отзывы, все хвалебные, но некоторые сообщения от разных людей очень похожи. Вот, например.

Батлер уставился в экран одного из своих ноутбуков.

– «Приношу глубочайшую благодарность Егудилу Двенадцатому. Он точно определил проблему моей психосоматики, убрал ее навечно. Андрей Михайлович Лавров – мой герой. Анна Николаева». Еще отзыв: «Приношу глубочайшую благодарность доктору Егудилу Двенадцатому. Он точно определил проблему…»

Боря посмотрел на меня.

– Далее цитировать нет смысла, посты как под копирку. Подписи только разные. Отзывы небось он сам пишет, или Евдокия старается.

– Не очень у нее развита фантазия… – начал я и был остановлен телефонным звонком.

– Вава, – закричала Николетта, – ты где?

Я вздрогнул. Судя по боевому тону маменьки, отвечать честно «сижу в офисе» не стоило.

– Уже едешь? – не утихала маменька.

Спрашивать «куда?» в данной ситуации опасно для здоровья, поэтому я лихо солгал:

– Конечно, но, к сожалению, угодил в пробку.

– Следовало выехать заранее, – донеслось из трубки. – Хорошо хоть не забыл про суаре. Оденься прилично. Костюм обязателен.

– Пиджак и брюки на мне, – продолжал я врать.

– С тобой хочет поговорить Люка, – заявила маменька, и через секунду я услышал знакомое с детства чуть хриплое меццо.

– Ванечка, ангел мой! Подожди секунду. Так! Я отошла от Никки, отвечай честно.

– Вам говорить неправду бесполезно, – вздохнул я.

– Ты дома?

– В офисе.

– Забыл об адской вечеринке?

– Начисто!

– Ага-ха! Маман тебя разорвет, тут невеста уже паруса раздула.

– О нет, – простонал я.

– О да! – возразила лучшая подружка Николетты. – Мой тебе совет: женись на ней.

Я молчал.

– Никки от тебя не отвяжется, – пустилась в объяснения Люка, – а сейчас предлагается наилучший вариант.

– Я не готов к созданию семьи, – отрапортовал я.

– Невеста тоже не хочет превратиться в замужнюю даму, – зашептала Люка. – Ваняша, кто тебя всегда в детстве прикрывал?

– Вы, – признал я.

– А кто от интерната спас, куда тебя маман определить хотела?

– Вы, – повторил я.

– Кто тебе по-тихому денежки совал на гадкую булку в школьной столовой?

Мне пришлось снова признать:

– Вы.

– Я никогда тебя не подводила, – продолжала Люка. – Прими мой совет. Никки спит и видит тебя женатым на девке из богатой чиновной семьи. Николетта – паровоз без тормозов, а ты – хилый василек между рельсами. Маман тебя задавит.

– Да зачем ей моя свадьба? – не выдержал я. – Понимал желание маменьки женить меня на мешке с золотом, когда Николетта имела статус вдовы писателя. Я никак не мог обеспечить ей тот образ жизни, который поддерживал мой отец, Павел Иванович. Но сейчас! У Владимира фабрики, заводы, шахты, пароходы. Он обожает жену, исполняет любую ее прихоть!

– Паблисити, Ванечка, – хихикнула Люка. – Из всей тусовки только у Никки сын не женат. И кто-то пустил слух, что ты живешь с тетедядей Герой.

Слова, которые произнесла Люка, шокировали меня до последней степени. Поэтому я задал вопрос:

– С кем? Кто этот тетедядя?

– Эстрадный певец, он часто бывает у Никки. Мужик, который баба!

Я напряг память.

– Толстый такой, с розовыми волосами и кольцом в губе?

– Он самый, – подтвердила собеседница.

– Шепелявый, гундосый, – возмутился я, – поет козлиным тенором песни с одинаковым сюжетом: муж бросил жену, та рыдала, потом купила новое платье, вышла замуж за олигарха, бывший супруг себе руки до локтей и ноги до коленей сгрыз, но поздно, поезд ушел!

Люка засмеялась.

– Я всегда говорила, что тебе достался талант Павла, тебе надо книги писать. Роскошно Геру изобразил.

– Зюка, Мака и все остальные считают меня идиотом. Они не могли подыскать на роль моего псевдолюбовника кого-то поприличнее? Да хоть Федю Оборотина! – пробормотал я.

– Он ровесник кремлевской стены, – развеселилась Люка, которая, по моим сведениям, была чуть младше Оборотина. – Признайся, Вава, ты сию секунду подумал, что мы с Федором почти одного возраста? И не стоит мне потешаться?

Я смутился, потому что у меня в голове только что появилась точь-в-точь такая мысль.

– Нет.

– Не лги! – повысила голос Люка. – Я знаю тебя со всех сторон. Короче, прикатывай, поговорим, пошепчемся.

– Хорошо, – согласился я. – Люка, вы случайно не слышали о Михаиле и Лидии Лавровых?

На некоторое время повисло молчание, потом раздался ответ:

– Нет, нет. На суаре ни у меня, ни у кого-то из наших их не встречала. Может, и заходили разок. Короче, дорогой, это не нашего полета птицы. Приезжай, поговорим, обгрызем друг другу уши. Оревуар, мой ангел!

Я взял трубку, которая лежала на столе. Громкая связь помогает беседовать даже в тот момент, когда вы облачаетесь в костюм и вдеваете запонки в манжеты.

– Иван Павлович, я нашел приглашение от Николетты в почте, там написано: «Дресс-код – смарт кэжуал». Поменяйте сорочку на тонкий пуловер, – подсказал Боря, увидев меня в коридоре.

Пришлось спешно переодеваться.

Прошло, наверное, еще десять минут, прежде чем я сел за руль и поспешил к маменьке на шабаш.

Глава одиннадцатая

– Вава, – трагическим шепотом произнесла Николетта, – что люди говорят…

– Кого я вижу! – закричал за моей спиной знакомый голос. – Привет, любовничек.

Я обернулся.

– Здравствуйте, Гера.

– Ну нет, так с обожаемым партнером не беседуют, – заорал певец и обнял меня за плечи. – Леня, а ну, живо, фотку! И во все сети выбрось картинку!

Перед нами возник парень в розовых брюках и начал щелкать телефоном.

Я вывернулся из объятий тетедяди и позорно бежал в гостиную, где меня немедленно схватила Люка и зашептала:

– Вава, шагай в зимний сад! У Никки теперь огромный дом, в котором есть где спрятаться. Сиди там под пальмой, жди.

Я быстро пробежал по коридорам, вошел в оранжерею и устроился в кресле. Тепло окутало тело, глаза закрылись…

– Он спит! – ворвался в уши знакомый голос.

Я подскочил и увидел Люку, около которой стояла молодая незнакомая женщина.

– Слушайте меня! – велела подруга маменьки. – Фиса, это Ваня. Ваня, это Фиса.

– Очень приятно, – произнесли мы хором.

– Отвечайте честно на мои вопросы, – потребовала Люка. – Фиса, хочешь замуж?

– Ой, нет, – испугалась ее спутница.

Я внимательно посмотрел на девушку. Рост примерно метр шестьдесят два. Когда-то он считался лучшим для представительниц слабого пола, потому что статуя Венеры Милосской именно такой высоты.

– Вава, ау, очнись, – велела Люка. – Хочешь жениться?

Я решил сразу расставить в правильном порядке все знаки препинания.

– Не страдаю грехом мужеложества, с вожделением смотрю на прекрасных дам. Но не вижу себя в роли мужа и отца!

– Отлично, – обрадовалась Люка, – имеем полное совпадение по одному пункту. Скачем дальше. Фиса, ты хочешь выйти замуж за денежный мешок?

– Своих средств хватает, – спокойно ответила женщина. – Но даже не имей я ни копейки, жить по расчету ни с кем не стала бы. Дети не вызывают у меня никакого восторга. Желания стать матерью не имеется. Ну и зачем тогда мне супруг?

– Вава, тебя волнует богатое приданое? – повернулась ко мне «сваха».

– Нет, нет, и я никогда не обижу ребенка, но наследники мне не нужны, я солидарен с Фисой. Брак в моем случае возможен лишь по любви с человеком, который имеет те же взгляды на жизнь, что и я!

– Аналогично, – кивнула молодая женщина.

– Вава, тебе нравится Фиса? Только честно, без светского вранья.

Я смутился.

– Ну…

– Ваня! – топнула ногой Люка. – Представь, что стоишь на невольничьем рынке. Продавец предлагает Фису. Купишь?

– Ну… да! Приобрету и отпущу на свободу. Ни одна женщина не заслуживает быть товаром.

– М-м-м, – простонала Люка. – Иван Павлович, прекрати выеживаться! Честно, конкретно скажи, внешность Фисы тебя восхищает?

– Не особо, – признался я, – мне нравятся высокие стройные дамы с ярким лицом. Фиса миниатюрна, если наденет джинсы, сойдет за ученицу десятого класса. Хотя нет, седьмого. Личико милое, но… Фиса, простите, это Люка придумала. Вы похожи на нежный полевой цветок. Скорее всего, обладаете тихим, мягким характером, а мне нравятся… э… колючие, дикие, яркие розы с острыми шипами.

– Отлично, – кивнула Люка. – Фиса, твое мнение о Ване как о человеке в твоей постели?

– Он слишком молод, – улыбнулась «невеста», – я предпочитаю мужиков постарше. Они умные, много читают, а моя страсть – книги. Ненавижу тусовки.

– Шикардос! – воскликнула Люка. – Фиса, тебя отец хочет выдать замуж за настоящего аристократа, дворянина.

– Ага, – по-детски сказала собеседница, – но это никак у него не получается. Я очень устала от беготни по всем этим суаре, папуля просто обезумел. Порой я готова все бросить и уехать куда подальше, но не могу. После смерти мамы у Ефима Петровича депрессия.

– А Никки грезит о богатой невесте, – засмеялась Люка.

– Да, – согласился я. – Наконец-то мы с Фисой совпали. Порой я тоже обуреваем порывом умчаться куда подальше. Николетта во второй раз вышла замуж, слава богу, она теперь может покупать шубы хоть каждый день. Но сын-холостяк понижает ей рейтинг в местной тусовке. А теперь кто-то распустил слух о моей нетрадиционной сексуальной ориентации. Маменька в бешенстве, она не успокоится, пока не увидит кольцо на моей руке.

– Значит, так, – подмигнула нам Люка, – сейчас Фиса берет Ваву под руку, вы торжественно выходите в гостиную и объявляете: «Мы обручились, скоро свадьба». Да, после такого заявления у вас будут несколько месяцев кромешного ада. Но потом! Вы вернетесь из свадебного путешествия – и живите каждый своей жизнью. Ефим будет счастлив, князья Подушкины – один из древних дворянских родов. Николетта успокоится: у Фисы есть деньги, и Ваня не женоненавистник. Аллилуйя! Вас навсегда оставят в покое. Если же какой-то любовник насядет на госпожу Подушкину, начнет требовать от нее руку и сердце, то услышит: «С ума сошел? Я замужем». И навязчивой бабенке, которая захочет получить звание мадам Подушкиной, Ваняша о своей жене напомнит. Благодаря мне настанет у вас всеобщее счастье. Пошли!

– Куда? – испугался я.

– Зачем? – попятилась Фиса.

Люка молча вытолкнула нас в коридор, довела до двери в зал, где столпились гости, распахнула ее и завопила так громко, что у меня заложило уши.

– Господа, внимание! Только что произошло событие, которого мы долго ждали. Вава сделал предложение Фисе! Поздравляем влюбленную пару!

– О-о-о, – запрыгала Нюка. – Чур, я главная подружка невесты!

– Хочу нести букет Анфисы во время венчания, – заверещала Кока.

– Совет да любовь, – пропищала Мака. – Это у вас первая свадьба! Так волнительно. Во время второй уже меньше нервничаешь.

– Третья вообще не трогает, – добавила Зюка, – а на своей четвертой я заснула!

– Я ваще в непонятках, – вклинился в беседу Гера. – Как это понять? Вава? Мы с тобой жили счастливо! Вели совместное хозяйство! А ты! Мерзавец! Променял нашу любовь на бабу! Леня! Фото!

– Работаю, – ответил визгливый тенор, – давай!

Гера схватился рукой за грудь, медленно опустился на пол и замер.

– Он умер от горя, – пояснил все тот же голос, – все фанаты осиротели!

– Разойдитесь, – прогудел бас, – дайте матери пройти.

Перед моим взором предстала Николетта, в руках она держала полотно в раме. Маменька приблизилась к нам и тоном Левитана торжественно произнесла:

– Вава! Надеюсь, твое решение жить до смерти с Аделаидой принято в трезвом уме и каменной памяти.

Несмотря на крайне неприятную ситуацию, я чуть не расхохотался. Выражение «в здравом уме и твердой памяти» говорит всем о нормальном психическом состоянии здравомыслящего индивидуума, который способен отвечать за свои поступки. Откуда оно пошло? Из свода гражданских законов Российской империи, там была статья: «Все духовные завещания, как крепостные, так и домашние, должны быть составлены в здравом уме и твердой памяти». Но, согласитесь, «трезвый ум и каменная память» тоже неплохо звучит. И кто-то, наверное, объяснит маменьке, что ее будущую невестку зовут Анфиса, а не Аделаида. Впрочем, оба имени начинаются на «а», и это их роднит.

Я всмотрелся в икону, которую держала Николетта, изо всех сил постарался сохранить серьезное выражение лица и справился с задачей. Почему я едва не разразился хохотом? У Николетты есть иконы, но на них никто не молится, они просто элемент интерьера. Но сейчас маменька держит не святой образ, а копию портрета английского короля Генриха Восьмого кисти Гольбейна Младшего, одного из величайших немецких художников. Если вспомнить, что у этого монарха было шесть только официальных жен и пару из них он казнил, то навряд ли стоит благословлять молодых на брак его портретом.

Кто-то дернул меня за рукав. Я выплыл из пучины размышлений и услышал тихий голос:

– Улыбайтесь.

Я скосил глаза и понял, что это шепнула Фиса.

– Мы попали в идиотское положение, – одними губами продолжила она, – но оно может принести удачу. Просто изобразите радость. Пусть все думают, что мы счастливая пара.

Глава двенадцатая

– Вы помолвлены? – подскочил Борис.

– Да, – кивнул я, увидел глаза секретаря и рассмеялся. – Спокойствие, только спокойствие. Фиса не хочет замуж, я не желаю жениться, невесте не дает жить отец, хочет видеть дочь супругой дворянина. А меня, как вам известно, сгрызла до костей Николетта, не будет мне покоя, пока не схожу в загс. Люка права, лучший выход в данном положении – свадьба. После праздничной трапезы мы разбежимся в разные стороны и сможем вести тот образ жизни, который нам приятен.

– Ага, – пробормотал Борис.

– Конец упрекам, скандалам и вопросу «когда же, наконец, ты пойдешь под венец?» – договорил я. – Предстоят некоторые волнения, свадебный пир, но ради свободы можно и потерпеть.

– Ага, – повторил батлер и перешел к рабочим делам. – Пока вы находились у Николетты, я нашел Юлию Голикову, владелицу YouTube-канала. Она с радостью согласилась побеседовать с вами о Егудиле-Андрее, в три часа ждет вас у себя в офисе.

– Отлично, – обрадовался я, взял свой телефон, нашел в контактах нужный номер и вскоре услышал знакомый голос.

– Ванечка? Что случилось, мой ангел?

– Решил спросить, как вы себя чувствуете?

– Вава, не юродствуй, – остановила меня Люка, – сразу говори, что надо?

– Вам знаком Андрей Михайлович Лавров? – поинтересовался я.

На секунду стало тихо, потом заклятая подружка маменьки разразилась тирадой.

– И сколько раз нужно повторить: нет! Вчера ты уже задавал этот вопрос!

– Вчера у Николетты подавали очень вкусный торт, – переменил я тему, – с фруктами! Вам он понравился?

– Да.

– Люка, – тихо засмеялся я, – что случилось?

– Где? С кем? – удивилась дама.

– С вами. После объявления о нашей с Фисой помолвке маменька сообщила об ужасном вреде бисквитов, и всем к чаю подали сэндвичи с огурцами. Не было бисквита на сладкое.

– Вава, – перешла в верхний регистр Люка, – алаверды! Ты беспокоишь меня ранним утром, на рассвете. Сейчас только десять! Я занервничала, когда увидела твой номер в трубке. А ты решил поболтать о десертах?

– Нет, – признался я, – цель разговора с вами иная. Просто я решил подчеркнуть: про торт у вас нет воспоминаний. А мой вопрос о Лаврове вы не выкинули из головы. Мне стало понятно: у вас есть какие-то сведения об Андрее.

– О господи! – простонали из трубки. – Ты ведь не отцепишься? Чем тебя заинтересовал данный тип?

– Вероятно, он связан с делом моего клиента, – ответил я.

– Ладно, приезжай. Изволь успеть до завтрака!

– То есть не позднее четырнадцати часов? – уточнил я.

– Но не раньше одиннадцати, – сказала Люка.

– Договорились! – обрадовался я и повернулся к Боре. – Очень удачно расписание сложилось. Поболтаю с Люкой и направлюсь к госпоже Голиковой.

– Почему вы решили, что Люка знает Лаврова? – удивился Борис.

– Когда она услышала мой вопрос про Андрея, на короткое время возникла пауза, – объяснил я, – и моя детская покровительница помнит до сих пор, что я спросил у нее.

Секретарь кивнул.

– Согласен, это странно. Вы не забыли про белые розы?

– Конечно нет, – ответил я. – Палочка-выручалочка моих школьных лет ничего не скажет, если я – Вава, к которому она на самом деле очень хорошо относится, – явлюсь к ней с пустыми руками. Но я прекрасно знаю, что тех, кто приходит в гости без белых роз, дама не жалует.

В домофон Люки я позвонил, как только пробило одиннадцать с малыми минутами.

– И хто там? – затараторила горничная Василиса. – Хто вы?

– Вася, вас беспокоит… – начал я.

– Подушкин пришел! – завопила домработница. – Нинка, скажи хозяйке: гость приперся, ни света ни зари не видать, а он прикатил!

– Ща! – заорали в ответ.

И все звуки пропали, мне пришлось второй раз нажать на кнопку.

– Че за день такой? – забормотали из домофона. – Сначала один пришлепал. За ним опять идут. Вы хто? Че надо?

– Вася, сделайте одолжение, откройте дверь, – попросил я.

– Тю! Подушкин, – изумилась горничная. – Вас че, двое? Один уже вошел! Я впустила его.

– Нет, – возразил я, – стою во дворе.

– Ой, неправда ваша, – начала спорить Василиса, – я тыкнула в красную пупочку! Щелкнуло! Я хорошо слышала! Чик! Значит, отворился!

– Вася, будьте так любезны, нажмите на зеленую кнопку, – попросил я.

– И че?

– Простите, не понял вас, – вздохнул я.

– Ну, тыкну как вам хочется, и че? Че?

– Дверь распахнется, я окажусь в доме. Красная кнопка не открывает дверь.

– Лады, – согласилась горничная.

И опять стало тихо. Я дернул за ручку двери. Закрыто. Делать нечего, пришлось звонить Люке.

В холле я оказался спустя минут десять, увидел две греческие статуи и хозяйку в ярко-красном спортивном костюме. Она заломила руки.

– Вава! Не один год учу Васю, но баба с техникой не в ладах. Никак не научится с домофоном управляться. Просто беда.

– Я отлично телик включаю, – сообщила из коридора горничная, – кофемашину бодрю. Домофон ваш неправильно сделан, следовало на кнопках большими буквами написать: «вкл» и «выкл»!

Люка закатила глаза.

– Василиса, исчезни.

– Вот пропаду на самом деле, и че с вами будет тогда? – нахмурилась горничная. – Вот испарюся, как вы найдете одежу? А?

Хозяйка не обратила внимания на слова домработницы.

– Мы сядем в будуаре, вели туда кофе-чай подать.

– Эй! – заорала Вася с такой силой, что у меня заложило уши. – Принясите в будку хозяйки кофе для нее и чай для Ивана! С едой! Только ему! Хозяйка уже три раза пожрамши.

Продолжая голосить, домработница исчезла в глубине дома.

Люка прижала ладонь ко лбу.

– Боже! Василиса не обучаема, как перелетная утка. Сколько она у меня лет работает? Не могу сосчитать!

– Помню, как Вася всегда угощала меня, первоклассника, ирисками «Золотой ключик», – улыбнулся я. – Она совсем не изменилась.

– Ну и как такую историческую ценность уволить? – вздохнула Люка. – Вот я и терплю это безумие.

Мы вошли в просторную комнату, хозяйка устроилась в кресле, я на диване.

– Мальчик мой, – начала Люка, – порой муж так отвратительно себя ведет, что жена вынуждена находить отдушину. Понимаешь?

Я прикинулся дурачком.

– Вы имеете в виду походы по магазинам?

– Это тоже неплохо, – согласилась дама, – но хочется любви, нежных слов, комплиментов. Вот ты сейчас принес букет. Сколько в нем моих любимых белых роз?

– Тридцать одна штука, – сообщил я.

Но подружка маменьки не удовлетворилась ответом.

– Почему такое количество?

Я улыбнулся.

– Бабушка всегда говорила мне: «Когда хочешь порадовать женщину, подари ей букет. Цветов в нем должно быть по количеству ее лет».

Люка погрозила мне пальцем.

– Вава! У Николетты не было свекрови, а у твоего отца – тещи. О какой бабушке ты ведешь речь?

– Она ко мне приходила во сне, – с самым честным видом ответил я.

– Ну хватит, – рассмеялась Люка, – ты умеешь делать комплименты, не произнося их. Твой букет говорит, что мне тридцать один год.

– Разве не так? – заморгал я. – Простите, коли ошибся и вам тридцать. Но я смотрю не в паспорт, а на внешность.

Люка расхохоталась.

– Браво, дорогой, браво. Всем хочется иметь такого мужчину рядом. Ты внешне хорош и при деньгах. Пусть средств и не миллиарды, но их хватает на жизнь и баловство очередной царицы твоего нижнего этажа.

Глава тринадцатая

Я открыл было рот, но Люка махнула рукой.

– Не начинай. Большая часть мужчин при выборе любовницы идет на поводу у своего партера, и это никак не вершина небоскреба, где содержится мозг. Сейчас у замужней женщины есть много способов избавиться от последствий, которые могут возникнуть при тесном контакте с основной гордостью любовника. Таблетки, уколы, всякие лекарства, нынче аборт под наркозом делают. А вот раньше, лет эдак… ну… даже тридцать, двадцать пять назад, дело иначе обстояло. Что только ни делали бедняжки, которые не хотели ребенка! Со стола прыгали, в горячей ванне парились, траву какую-то заваривали, к бабкам-шептухам ездили, на аборт без обезболивания шли. Ужас! В те годы к беременной незамужней девушке общество относилось, как к шлюхе. Но это полбеды. А вот когда муж в длительной командировке находился, полгода домой не заглядывал, вернулся, а женушка три месяца назад в интересное положение попала!..

Люка вскинула брови.

– Или девочка-подросток залетела, или дама под пятьдесят? На пороге пенсии матерью стать? И что им всем делать? Гордо ходить с животом? Терпеть перешептывания? Косые взгляды? Хихиканье? Лишиться супруга, который живо сообразил, что не он автор проекта? А еще есть дурочки, которые месяцев до шести не понимают, что беременны. Ну потолстела, ну дергается что-то в животе. «Да я просто поесть люблю, вот и прибавила в весе, а в пузе газы бродят». Потом вдруг: «Ой, мама, откуда ребенок?! Что делать? Куда бежать?»

Люка понизила голос.

– Имелся выход из вроде безвыходного положения. Некоторые дамы знали адресок в Московской области. Тихое местечко, кирпичный дом, многодетная семья Михаила и Лидии. Жена – педагог, муж – профессор, ректор института. Прекрасные люди! Одна незадача – своих наследников нет, поэтому Лавровы усыновляли-удочеряли новорожденных отказников. Воспитывали детей, до ума доводили, квартиры им покупали. Но все тихо, без помпы, шума, воплей «вот какие мы прекрасные люди». Нет, молчок. Если ты не понял, в чем суть дела, объясняю. Те, кто оставляют в роддоме младенца, как правило, потом никогда с подросшим отпрыском не встречаются. И совесть их не мучает. Но есть иные женщины, они переживают за новорожденного, но не могут по разным причинам воспитывать его. Несовершеннолетняя девочка, незамужняя девушка, вдова не юного возраста… И тогда на помощь приходил Лавров. Если беременность протекала без осложнений, ничто не предвещало плохой исход, то рожали у него дома, в деревне под Москвой. Там было все необходимое, врач, медсестра, хирург, если вдруг требовалось кесарево, потом ребенка перевозили в детскую больницу к прикормленному главврачу. Новорожденного оформляли как подкидыша. Имя матери нигде не светилось. Ребенка потом Лавровы оформляли на себя. За услуги они брали запредельную цену и все расходы на содержание воспитанника оплачивали или биологическая мать, или отец. Квартиру тоже кто-то из них покупал. Простым работягам, как понимаешь, парочка не помогала. Их клиенты – творческая интеллигенция, высшие чиновники, партийные бонзы. Оцениваешь уровень?

Я кивнул, а Люка продолжила.

– В той же компании элита советских лет, директора разных магазинов. Откуда я все знаю? Ну, узок круг высшего общества. Протекала информация. Но из-за отсутствия интернета и соцсетей она широко не распространялась. Злые языки, правда, мололи со скоростью цунами, да они не всей информацией владели, а я получала самые полные сведения. Андрей Лавров – сын моего третьего мужа.

– Дяди Антона? – по-детски отреагировал я. – Он же вас так любил!

– Нет, – засмеялась Люка, – Антоша мой четвертый супруг. У него было три предшественника: Николай, Григорий и Роман Соколов. Коля умер через полгода после нашей свадьбы. Альпинист он! С горы сорвался. Гриша Монсон – художник, в СССР его не признавали. Ну, не мог понять ни простой советский человек, ни критик, ни представитель Министерства культуры картин Гриши.

Люка хихикнула.

– Вот тебе пример его творчества, описываю изображение. По асфальту на четвереньках шагает мужчина. В темечко его вбит здоровенный костыль, на нем, как флаг, реет бумажный рубль, из задницы торчит клизма, на спине сидят четыре крохотные обезьянки, одна жаба и огнедышащий дракон, на шее у дядьки ожерелье из детских сосок и золотых колечек. В зубах кошелек. А над головой в синем небе летают ангелы. Один с книгой, другой со скрипкой, третий с палитрой. За горизонтом плещется море, высятся горы. Но мужик ни небесных созданий, ни красот природы не замечает. Он просто тупо куда-то движется на локтях и коленях. Название полотна «Семейное счастье». Мартышки – это дети несчастного, жена – жаба, теща – трехголовое чудище, оно плюется огнем. И всех надо накормить, одеть. В голове у главы семьи мысли только о деньгах, а его начальник на работе – мастер спорта по втыканию клизмы. Вот оно, счастье-то! Как тебе произведение?

Я улыбнулся.

– И вы еще спрашивали, почему я не хочу жениться? Имейся у меня талант живописца, я мог бы похожую картину написать. Мне она не кажется сложной для понимания. Немного ошибся только с клизмой, полагал, что она орудие супруги.

Люка начала накручивать на палец прядь волос.

– Не все так сообразительны, как ты. Большинство воспринимает картину просто. Нарисован стол? Вижу стол! Ни Босх[8], ни Чюрлёнис[9] не имели шансов стать любимыми живописцами советских людей. Да и большинству представителей творческой интеллигенции времен Хрущева – Брежнева картины вышеназванных гениев казались странными и непонятными. Просто в среде «гениев» считалось фу хвалить Репина и передвижников. Гриша быстро понял, что в России он никому не нужен, и решил смыться в Израиль. А у меня мозг всегда был на месте. И в нем возник вопрос: что делать в Израиловке женщине не иудейского происхождения, супруге безумного нищего художника? Гриша улетел один. Я через несколько месяцев вышла замуж за Романа.

Люка закатила глаза.

– Красавец! Актер! Активно снимался в кино. Знаменитость! С деньгами! Младше меня. Машина «Волга» белого цвета. Дача на Николиной Горе, квартира в Денежном переулке. Букеты, конфеты, подарки, украшения, две домработницы, шофер. Куда ни придем, везде мы в центре внимания. Не жизнь, а эклер с кремом! Одна проблемка. Рома тащил в свою постель все, что шевелится и не шевелится. Я закрывала глаза на его амурные подвиги. Охота мужу порезвиться на чужом лугу? Да пожалуйста, не жалко совсем. Рома потом домой возвращался и рассказывал об очередной мадаме, мы вместе ее обсуждали. Забавно! И так шло, пока он не встретил Галину Клопову, та оказалась не из наших!

Люка воздела руки к потолку.

– Моль белая. Рома, в кровать которого падали актрисы, балерины, красавицы! Шарм, талант, образование… Все при них. Не стыдно, что у твоего мужа такая любовница! Я ему порой на разных суаре шептала в ухо: «Ромчик, слева Лена, она спит с Гошей, справа Настя, та с Никитой. А у стены твоя Нинуля. Знаешь, наша самая красивая, иди, скажи ей это». И вот те на! Галина! Ни рожи ни кожи! Ничего! Простая девка! От сохи! Одета жутко! Фигура – страх божий. Что привлекло Рому? Замуж красотка собиралась. Жених был то ли художник, то ли скульптор, не помню. Он получил заказ в провинции какой-то клуб разукрасить. В жуткой глубинке. Невеста рыдала в одиночестве, от тоски решила сделать то, чего ранее не совершала, – пойти в театр. Пришла к началу спектакля. О, наивность! Билетов нет. И тут Рома явился с букетом – его очередная пассия исполняла главную роль. Мой муж Клопову в зал провел. И закипела у них африканская страсть!

Люка закатила глаза.

– О боже! Роман свою новую игрушку привел в мой салон! Наши сразу перешептываться стали. Николетта ехидничала: «Солнышко, где Рома откопал утятницу из фальшзолота?» Когда гости разошлись, я у мужа прямо спросила: «Милый, какого дьявола тебе понадобилось это чудо в лаптях?» А супруг вдруг бросился защищать кулему: «Она просто всех вас стесняется. Не могли спокойно отнестись к Гале?! Устроили ей аутодафе!» Я опешила. «Вот-вот, – зашипел Роман и передразнил меня: “Галина, окажите любезность, передайте мне вон то пирожное”. «И чего обидного?» – удивилась я. «Ты так с горничной говоришь, – пошел вразнос Рома: – “Уважаемая Василиса, подайте чай”!»

Люка округлила глаза.

– Ну, тут я разозлилась! Мне следовало ей прямо в рабоче-крестьянскую морду сказать: «Галка, какого хрена приперлась сюда? Роман ум потерял, надел на корову седло, в гости привел, с элитой общества знакомит. Встряхни ошметки мозга, сообрази: ты тут – как гвоздь в заднице для всех, отправляйся в свою деревню. Не позорь Рому и меня, его жену законную. По любовнице не только мужика, но и супругу его оценивают. Ты мне не ровня, кыш отсюда». Вот такую речь следовало произнести? У нее голова с химией мелким бесом, помада фиолетовая, платье от «Мосшвеи», туфли-говнодавы, духи за три копейки, маникюра нет. Позор! Не мог кого посимпатичнее отыскать?

Люка выдохнула.

– Столько лет прошло, а я до сих пор злюсь. Угадай, что потом произошло?

Глава четырнадцатая

– Роман от вас ушел, – предположил я.

– Ты просто экстрасенс, – поморщилась Люка. – Уехал, ни слова не сказал. Куда подевался, где жил? Без понятия. Я оказалась в странном положении. Супруга нет, а развестись не могу. Правда, сберкнижка регулярно пополняется, прописана я в апартаментах, дача, машина – все в браке нажито, при разводе половина моя. Но не висеть же в воздухе? Молодая я еще, могу снова замуж выйти. И мне на пути Антон попался! Внешне не особо хорош, зубы кривые, уши, как у Чебурашки, но он гениальный физик, работает на оборону, что-то невероятное придумал. Государство его ценит, любит. Денег у Антоши море. Каждый день ко мне приходил с букетом, пирожными. И налево не смотрел, только я на пьедестале в его душе. Вот я и решила, подаю на развод! Получу свою долю, и оревуар, Роман! И тут!

Люка всплеснула руками.

– Звонок по телефону. Сбежавший супруг из тьмы выплыл, тихо проговорил: «Люконька, я лежу в Кремлевке, приезжай, пока еще жив». Понятно, я сразу бросилась на зов. Меня провели в отдельную палату…

Рассказчица схватилась за щеки.

– Матерь Божья! Ужас! От жути увиденной картины я спросила: «Ты под поезд попал?» Роман ответил: «Нет». И рассказал такую историю. Галина забеременела сразу, а мужа ее в тот год в Москве не было, он в провинцию отправился за деньгами. Бросил молодую супругу одну. Глупый поступок. А Роме бабенка понравилась. Чем?

Люка перестала накручивать волосы.

– Некоторые люди, обожравшись черной икрой, кидаются на пшенку, которую в тухлой воде сварили, помыть забыли, червяков не удалили. Фу-у-у! Но после икорки дерьмецо – деликатес-с! Короче, Роман отправил Гальку к Лаврову, она втихую родила мальчика, назвала его Андреем. И начала от Ромы требовать: «У тебя детей нет, забери нашего сыночка к себе. Ужасно, что он в приюте живет. Бедненький мой котик!»

Хозяйка будуара ударила кулачком по подлокотнику кресла.

– Отлично! Всю жизнь мечтала заботиться о приблудыше, которого Рома в дом припрет. И да, у нас с ним детей нет. Но у меня есть дочь от Гриши – прекрасная, умная, талантливая. Мне одних родов хватило. Мерси! Второй раз никогда! И воспитывать младенца, пока тот хоть чуть-чуть на человека похожим станет, дело хлопотное! А няньки меня бесят! Уфф!

Дверь открылась, в комнату вплыла Василиса с подносом.

– Наконец-то, – воскликнула Люка, – еще только середина января, а нам уже угощенье подали. Поставь сюда и покинь будуар.

– Че ни сделаю, все плохо, – заныла Вася. – Если сразу чаек припру, значит, поторопилась, заварка не созрела! Фигли ей зреть? Не клубника же! Коли обожду, снова не в ту степь. Как вам угодить?

– Исчезни, – велела Люка, подождала, пока Вася уйдет, и продолжила: – Ныла Галька, сопли лила, надоела Роману. Он ее бросил, но Соколов – человек порядочный. За младенца платил, от меня ушел, снял квартиру, жил какое-то время весело. А потом возвращается вечером домой, а его кто-то сзади на подходе к дому как ударит! Рома упал на живот. Ему второй раз по затылку наподдали, по спине били, по рукам-ногам, по шее. Всего измолотили. Он умудрился на бок повернуться и увидеть того, кто на него напал. Галина! Она стояла с дубиной в руке, плюнула на Рому и прошипела: «Хотел мне жизнь сломать? Не вышло. Никто не узнает, что от тебя, …, родила. Сдохни, тварь!» И ушла! Роман сознание потерял, мог прямо на улице умереть, но мимо пара шла, скорую вызвали. Когда Соколов в палате очнулся, полицейский пришел, стал расспрашивать. Муж мой законный ничего не помнил, кроме того, что вечером по пустому переулку шел и упал. Кто его убить хотел, Соколов лишь спустя пару недель сообразил, когда память вернулась. Но не сдал бабу. Почему? Да потому, что понял: он с ней гадко поступил. Когда любовница забеременела, потребовала жениться на ней. Роман ей объяснил: «У меня есть супруга, у тебя муж имеется. Ребенка я пристрою. Давай расстанемся друзьями». Он с ней решил поступить, как с женщинами нашего круга, думал, что Галина такая же, как все, кто к Нике на журфиксы ходит. Не разобрался в бабенке, считал ее милой птичкой, а оказалось, что райское создание – раненая слониха. Вот поэтому и не выдал Гальку. Роман был настоящим мужчиной. И обрати внимание, Ваня! Галина при жизни Соколова страшно страдала из-за сданного Лавровым младенца. Но вышла замуж и утешилась. Где она, что с ней сейчас, не знаю и знать не хочу.

Люка попробовала кофе.

– Эспрессо нормальный! Победа! Василиса выучила, какую кнопку на машине надо нажимать! Чем эта история завершилась? Роман умер, случился у него мозговой удар. Родни у Соколова нет, хоронили его мы с Антоном, место хорошее купили на Ваганьковском, все достойно оформили, цветы поставили, на поминки наших позвали. Галина на погосте не появилась. Я вдова! Все, что у нас с Романом имелось, теперь мое. И ничье более, я могу спокойно за Антона замуж идти. Дней через десять раздался звонок в дверь. Открываю. Стоит девушка. Миленькая такая, во вкусе Романа. Протягивает письмо и шепчет: «Здрасте, я медсестра из больницы. Ваш муж как почуял, что умрет под утро, меня позвал, отдал конверт и попросил: “Пройдет две недели после того, как я на тот свет уйду, отвези моей жене. Отдай только ей в руки. Никому другому”!»

Люка быстро допила кофе.

– Я девице заплатила, выпроводила ее и прочитала депешу. Знаешь, Ваня, можно всю жизнь провести с человеком, но так его до конца и не узнать. Я думала, Роман для меня – открытая книга, у нас прекрасные отношения, мы друзья. Верно, товарищи из нас получились прекрасные. Но меня он, как понятно стало, не любил и к Галине светлое чувство быстро испытывать перестал. И что оказалось? У Соколова была хорошо припрятанная большая сумма денег, о которой я понятия не имела. В письме объяснялось, как, где, у кого ее получить, сразу всю целиком мне не отдадут. На руки стану получать только месячную выплату за ребенка Клоповой. А когда его из интерната выпустят, мне придется купить парню квартиру. Средства на нее тоже имеются.

– Выполнили его просьбу? – проявил я любопытство.

– Нет! – фыркнула Люка. – Поехала по указанному адресу к человеку, который держал подпольный банк, объяснила: «Я с Романом не развелась, но вместе мы не жили. Мальчик от любовницы, он не мой. Деньги не возьму, платить за байстрюка не стану. При жизни Роман меня о такой услуге не просил». Хорошо помню собеседника. Сколько ему лет, непонятно, борода густая, до глаз. Отчество забыла, самое обычное, в памяти не осталось. А вот имя – Иуда!

Я вздрогнул.

– Иуда?!

– Представь, – скривилась Люка. – Кому в голову придет мальчика так обозвать?

– Иуда – совсем не редкое имя было во времена Ветхого Завета, – пробормотал я. – Но, согласен, мы его воспринимаем как символ предательства. Чем завершилась история со средствами?

– Моей глупостью, – заявила подружка Николетты. – Я ушла в надежде больше никогда не видеть ни бородатого мужика, ни младенца. Но потом решила сообщить новость Галине. Нашла ее телефон с помощью Мосгорсправки, позвонила, ответил тихий голос: «Слушаю». Я попросила: «Позовите Галину Клопову». И услышала: «Это я». Сказала ей: «Беспокоит вас законная жена Романа Ильича Соколова, вашего любовника». «Кого?» – попыталась изобразить непонимание гадюка. Я разозлилась: «Прикидываешься дурой? Да пожалуйста. Роман умер. Твой сын Андрей в приюте. Может, заберешь малыша?» «Кто, где?» – зашептала врунья. Вот тварь! Распрекрасно знала, что от сына отказалась, а пытается изобразить несчастную козу. Ладно, думаю, раз ты такая дрянь, то получи, фашист, гранату. И выложила ей все-все, что знала. Напомнила ей, как нашу любовь с Романом она разбила, как моего супруга избила! Из-за этого он и умер.

Люка сделала глубокий вдох, потом резко выдохнула.

– Актриса погорелого театра! Сначала она изображала непонимание, потом оскалилась, заявила: «Забудьте этот номер. Никакого Соколова я не знаю». Вот такая она, великая и бессмертная любовь Гали! Но история имела продолжение. Как-то раз не так давно устроилась я на диване с айпадом. Грешна, люблю лазить там, где видео есть. Всякие там встречаются забавные шоу. Смотрю я ролики, и вдруг! Лицо Романа!

Люка в упор уставилась на меня.

– Понимаешь?

– Какая-то старая съемка? – предположил я. – Соколова позвали в давнюю давнину в студию?

– В давнюю давнину участвовать в телепрограммах могли только передовики производства, редкие представители творческой интеллигенции, доктора не ниже уровня главврача, – хмыкнула Люка. – Неужто забыл?

– Всегда недолюбливал агрегат с экраном, – признался я. – В глубоком детстве уважал мультфильмы, но, когда подрос, они перестали меня забавлять. Советское кино мне никогда не нравилось, да и к зарубежному я так же отношусь. Актеры фальшивят, переигрывают. Пытался смотреть «Трех мушкетеров». Сценарий писал какой-то человек, он не знаком с Александром Дюма-отцом. Артисты не водили дружбу с Атосом, Портосом, Арамисом, д’Артаньяном, они безуспешно пытались их изобразить. Миледи совсем не так хороша внешне… Я провел у телевизора четверть часа и выключил его. Сериалы «Джейн Эйр», «Сага о Форсайтах», «Гордость и предубеждение», фильмы «Анна Каренина», «Братья Карамазовы» и многие другие вызвали восхищение у зрителей. Но большинство из них не читало оригинальные произведения, не брало в руки книги. А я хорошо знаю все упомянутые романы, не один раз к ним обращался, они – как глоток дорогого настоящего чая, правильно заваренного. А кино – дешевый лист, который залили водой комнатной температуры и получили напиток по имени «чаюха», нечто желтого цвета без аромата, вкуса, но изображающий то, что выросло на Шри-Ланке, а потом попало в руки чайного мастера.

– Вава, остановись, – махнула рукой Люка, – мне нравятся «Три мушкетера», «Джейн Эйр» и все, что ты перечислил. Но мы сейчас не кино обсуждаем. Просматривая видео, я наткнулась на какое-то шоу, главный герой в нем – колдун Андрей Михайлович Лавров, сын Романа.

Глава пятнадцатая

– Ах ты ж ешкин кот! – донеслось из коридора.

Потом дверь будуара внезапно распахнулась, и в комнату влетела Василиса.

– Гляньте скорей ваш интернет, – заголосила она, – там Ваню по всем кочкам полощут!

– Успокойся! – велела ей Люка. – Объясни членораздельно, что случилось? Что за Ваня?

Василиса показала на меня пальцем.

– Он.

– О каких кочках идет речь? – продолжила Люка.

– Можно я зайду? – спросил тихий голос.

– Кто это? – осведомилась Люка.

– Вова, – прошептал дискант.

– Какой такой Вова? – зашипела хозяйка.

– Да внук мой, – отмахнулась Вася, – приехал мне помочь кой-чего по хозяйству сделать.

– Володя? – удивилась Люка. – Он же только родился!

Василиса рассмеялась.

– Ага, вчера на свет появился, а сегодня двадцать ему стукнуло, студент мединститута.

– Не может быть, – ахнула Люка. – Вова, иди сюда.

В комнату вошел высокий юноша.

– Здрасте, – сказал он.

– Ну и ну! – воскликнула хозяйка. – Малыш – Эйфелева башня. Объясни, что Вася хочет?

– Лучше показать, – пробормотал парень и вынул телефон. – Я фанат группы «Мерзкий Кайф», фронтмен там Косяк. Он двоюродный брат Геры. И они вечно срутся.

– Вова! – рявкнула Василиса. – Следи за языком.

– Ругаются, – нашелся внук. – Косяк постоянно в своих аккаунтах Геру чморит, потому что тот гей! Гляньте!

Володя протянул Люке телефон и заботливо предупредил:

– Там синяя точка, вы в нее пальцем ткните.

– Уж не такая я темная, – усмехнулась Люка, – сама по интернету брожу. А-а-а!..!..!

– Следи за языком, а то по губам получишь, – гаркнула Вася.

– Ба, я молчу, – захихикал внук, – это твоя хозяйка ругается!

– Ваня! – взвизгнула заклятая подружка Николетты.

Люка сунула мне мобильный, я взял трубку и увидел парадную гостиную в доме Николетты. На полу лежал мужик в розовых штанах, он корчился, колотил пятками по полу, потом замер. Люди, которые стояли вокруг эпилептика, стали перешептываться. О чем они беседуют, я не понял, потому что ситуацию громко комментировал визгливый женский голос.

– Известный певец Гера потерял сознание на вечеринке у княгини Адилье, когда узнал, что его любимый партнер Иван Подушкин, с которым он прожил почти пятьдесят лет, решил жениться. Иван Подушкин, сын графини Адилье, объявил о помолвке с Анфисой, дочерью Ефима Арманьяка из списка «Форбс». Гера был шокирован новостью. Вы видите, как его поднимают, а счастливая пара стоит рядом, держась за руки, и не смотрит на беднягу.

На секунду я потерял самообладание, потом обратился к Люке:

– Для начала корреспондентке следует определиться: Николетта – княгиня или графиня? И эстрадный соловей не имеет ко мне никакого отношения. Он разыграл падение и позвал кого-то сделать запись! Чушь просто.

– Вы в топе! – с плохо скрытой завистью сообщил Володя.

– Ни в какое болото я не влезал, – возразил я.

– В топе новостей, – уточнил парень, – это значит, что о вас все кому не лень написали, вот слушайте. «Желтуха», например!

Володя откашлялся.

«– Известный сыщик, владелец крупного детективного агентства, некогда генерал КГБ, Иван Сергеевич Подушкин разорвал давние любовные отношения с певцом Герой ради выгодного брака с вдовой Арманьяк, чье приданое составляет несколько миллиардов. Мы побывали в гостях у матери Ивана, баронессы Николетты Диклофенак…»

– Диклофенак, – повторил я, – замечательно. Ну хотя вдова Арманьяк тоже неплохо. И то, что я генерал, по отчеству Сергеевич, красиво звучит!

«– Деньги пустячок, – сообщила Николетта, которая является женой бизнесмена, чье состояние превышает десять миллиардов долларов, – мы не искали Ваве богатую пару. Главное – любовь.

– “Желтуха” полностью согласна с баронессой Вольтарен. Деньги – просто бумажки, в особенности, если у тебя офигенские счета в разных банках. Но есть вопрос: поедет ли господин Вава Подушкин в реанимацию простой городской больницы, где в палате на двадцать шесть человек умирает его любовник, певец Гера?»

– Бред, – отреагировал я, – ну просто бред.

У Люки зазвонил телефон.

– Да, дорогая, – сказала хозяйка в трубку, – конечно! Никки, поздравляю! О Ваве трубит вся пресса! Он теперь знаменитость! Горжусь мальчиком!

Глава шестнадцатая

– Весьма неприятная ситуация, – заметил Борис. – Иван Павлович, вам придется потерпеть неделю, возможно, меньше. Кто-то из шоу-бизнеса кого-нибудь побьет, или уведет чужую жену, или не знаю, что еще, и про вас забудут.

Я отодвинул пустую чашку.

– Николетта счастлива, наконец-то к ней бросились журналисты.

– Все устаканится, – утешил меня помощник.

– Надеюсь, – вздохнул я. – Надо ехать к Голиковой. Благодаря Люке теперь мы знаем, чей сын колдун Лавров. Вероятно, Юлия сообщит о нем интересные факты.

– Не надо вам ехать, – улыбнулся Боря, – она сама нас посетит. Позвонила недавно, сказала, что будет неподалеку от нашего офиса, если мы не против, то заглянет на огонек.

Я обрадовался.

– Повезло мне. Чем ближе Новый год, тем хуже пробки. Значит, Иуда Миронов являлся тайным банкиром! Имя очень редкое, сомнительно, что найдется еще один банкир Иуда. Хотя, может, я ошибаюсь.

– Думаю, нет, скорее всего, Люка упомянула деда Юрия, – улыбнулся Боря и поставил передо мной чашку.

Я потянулся к чаю и ойкнул.

– Что случилось? – занервничал помощник.

– Неудачно повернулся, – прокряхтел я. Меня опять кто-то пырнул ножом в бок. – Ерунда.

– Вы побледнели, – покачал головой помощник. – И утром не очень хорошо себя чувствовали. Давайте запишу вас завтра на обследование?

– Куда? – уточнил я.

– В центр «Будо», у нас там контракт куплен, – объяснил Боря.

– Не люблю по врачам ходить, – признался я, – просто сделал слишком резкое движение.

– Могу сопроводить вас, – предложил Боря.

– Это смешно, – возразил я. – А к какому специалисту пойдем?

– Давайте начнем со сдачи анализов, – посоветовал помощник. – О! Звонок! Определенно это Голикова!

Секретарь поспешил в прихожую, а я решил налить себе еще одну чашечку чая, но не успел выполнить задуманное, потому что в столовую ворвалась блондинка.

– Добрый день, – поздоровался я.

– Хай! – помахала рукой девушка.

Я увидел ее ногти и задумался. Удобно ли пользоваться пальцами, если на них когти длиной эдак сантиметров десять? Как юной особе удалось такие отрастить? Каким образом обладательница маникюра чудовищной красоты натягивает тонкие чулки? Все мои знакомые дамы жалуются:

– Ужас какой! Колготки рвутся, когда на них просто смотришь.

И чулочки – не самая большая проблема. Можно ли держать вилку, ложку, нож? Умываться? Когда-то на Руси бояре носили одежду с длинными рукавами, они полностью закрывали пальцы рук. Это не очень удобно, но давало понять окружающим, что перед ними человек, который не выполняет никакую работу, для труда у него есть слуги. Вероятно, Юлию кормят с ложечки и одевают лакеи.

– Желаете чаю или кофе? – приветливо осведомился Борис.

Голикова проигнорировала любезный вопрос, вынула телефон, направила его на меня и заговорила:

– Всем приветик. Я в доме Вавы. Первая, кому он дал интервью. Квартира шикардос! Мебель ваще слов нет! Брак с Анфисой – прикрытие. Всем ясно: Вава живет с Герой! Вот Подушкин! Ничего себе такой дядечка, но жутко старый.

Только глубоким изумлением можно объяснить то, что я некоторое время просто слушал Юлию. Похоже, Борис испытывал те же эмоции. Но я очнулся раньше батлера.

– Прекратите съемку.

– Окей, окей, – закивала нахалка. – Все подписывайтесь на мой Telegram-канал, адрес «Кука-Мука знает». Пока-пока!

Последние слова относились к нам.

– Есть кто живой? – донеслось из коридора. – У вас дверь нараспашку.

Боря побежал в прихожую.

– Вы кто? – спросил я у красавицы со странными ногтями.

– Блогер, – весело сообщила та. – Триста тысяч.

– Триста тысяч? – повторил я. – Извините, не понял, о чем речь.

– Здравствуйте, Иван Павлович, – произнес приятный голос, и я увидел стройную брюнетку в красном костюме.

Ответить на приветствие мне не удалось, потому что брюнетка попятилась, а потом бросилась к девице со словами:

– А ты как здесь очутилась?

– Да ладно, мам, – заныла гостья. – Он спал с Герой, бросил его, радио «Сплетник» пообещало деньги первому блогеру, который пришлет интервью с Вавой. Я его отослала! Вау! Лавэ мое!

– Очнись! – топнула ногой Голикова. – Позорница! Тебе пятнадцать лет! Посмотри на себя! Разве так девочки выглядят?

– Да ладно, мам, – повторила дочь. – Может, мне белые фильдеперсовые банты завязать, которые ты до старости в школе носила?

У меня звякнул телефон. Проверять, кто прислал сообщение, я не счел нужным, но не удержался от замечания:

– Когда-то дамы носили фильдеперсовые чулки, а банты у советских школьниц были капроновые.

Но юное создание уже убежало, забыв попрощаться. Голикова упала в кресло.

– Марта росла нормальной девочкой, потом выпросила у меня мобильный, выдвинув аргумент: «У всех есть, у меня нет, поэтому ни в одну компанию меня не берут». Пришлось подарить ей трубку. И все! Милая школьница превратилась в хищное животное телефонозавр. Недавно дочка набрала десять тысяч подписчиков в Telegram, это много. И забросила учебу, занимается только соцсетями, имеет хороший заработок. Иногда мне кажется, что я птеродактиль, который зря сидит в студии. У дочери подчас денег больше, чем у матери.

Послышался тихий звук, Голикова вынула из сумочки телефон.

– Вот! Сообщение от моей восьмиклассницы: «Ма, не дуйся! Хочу отвезти тебя на Новый год в Вену. Ты договорилась с этим Подушкиным о встрече. А про него сегодня все пишут, он в топе. Вот я и подсуетилась, пораньше прибежала, чтобы он меня с тобой перепутал и впустил. Ваще четко сработала. Мой репортаж “Сплетник” взял, в аккаунты его выставлю. Не сердись, я тебя лю и це!» Ну вот что с ней делать, а?

– Любить такую, какая есть, – посоветовал Боря.

А я решил вернуть Голикову к нашим проблемам.

– Вы снимали репортаж о колдуне Лаврове…

– Да никогда, – перебила Юлия. – Если вы о тех передачах, в которых принимала участие Кочкина, то да, я пригласила Алевтину. Это рекламные два эфира, мне хорошо заплатили. Беседовать пришлось об идиотском психотехническом сельскофермерском институте. На первую съемку Кочкина притащила Лаврова! И давай его нахваливать. Оцените мое положение! Нужно выполнить задание рекламодателя, а не получается. Задаю вопрос: «Расскажите о профессиях, которые получают ваши студенты». Ответ: «Вот вам Андрюша Лавров! Необыкновенный, ясновидящий психоколдун…» И помчалась лошадь по степи!

Голикова чуть не задохнулась от злости, но сумела справиться с приступом гнева и продолжила:

– Это сейчас, когда я все знаю и понимаю, так реагирую. Но тогда в студии Алевтине удалось внушить мне веру в уникальные способности Лаврова. А я только-только пережила сильный стресс, умер близкий человек, сестра моя, Ляля. Никак не получалось себя створожить, все из рук валилось, вот я и попалась на крючок, пошла к этому гуру на прием. Он назначил двадцать сеансов психокоррекции. Я заплатила уйму денег. И что? А ничего!

Юлия вытащила из сумки носовой платок и приложила его ко лбу.

– Он меня три раза в неделю «духовно очищал». Денег на все угрохала уйму! Потом успокоилась и подумала: «Легче стало, потому что почти год прошел после кончины Ляли». Перестала ходить к Лаврову. Семь дней пропустила. А потом пришло ко мне привидение. Лето. Ночь. Я на даче в спальне. Дом одноэтажный, жара, окно открыто.

Глава семнадцатая

Голикова вцепилась пальцами в подлокотники кресла.

– Избушка сельская, старая, мне она после смерти бабушки досталась. Село убогое, богатых там не водится. Но я деревню люблю, в ней прошло мое детство. Воздух после Москвы опьяняющий. Теперь представьте, лежу я себе в кровати, читаю Смолякову, и вдруг голос: «Иди сюда!»

Юлия вздрогнула.

– Я решила, что соседке бабе Люсе не спится, пришла ко мне шоколадку просить. Ей конфеты – как другим снотворное. Встала, подошла к окну. О господи! Стоит фигура, вся в белом с головы до пят, только для глаз, рта и носа прорези. На улице темно, свет лишь от моего ночника. Зрелище во дворе жуткое. Призрак залепетал: «Юлечка, это я, твоя сестричка Олечка. Запомни, не бросай доктора Лаврова, он тебя спасет. Выполняй, что он велит. Всегда отдавай десятину ему со всех доходов для бедных и станешь счастливой. Принеси-ка мне водички стакан. Мы, призраки, в мире живых можем есть и пить». Я, как заколдованная, двинулась на кухню, возвращаюсь, а никого нет. Выбежала во двор – пусто. Потом заметила на кусте ежевики клок белой материи, пощупала. И напасть словно рукой сняло. Ляля терпеть не могла, когда ее Олей называли. Кое-кто из наших знакомых понятия не имел, что она Ольга, думали, в паспорте «Ляля» написано. Потом я вспомнила, что жулик меня на первом сеансе спросил: «Какое имя у умершей в паспорте?» И я ответила: «Ольга». Поехала на следующий день к Лаврову, а тот сразу спросил: «Встретились с сестрой? Знаю, что она к вам наведалась. Надо выполнить все, что Ольга попросила! Иначе плохо вам и ей станет». Я сумела удержаться от скандала, просто сказала: «В следующий раз, когда нарядите кого-то привидением, не берите дешевую ткань, из нее легко куски выдираются. И как следует узнайте все о человеке, чьим привидением какая-то ваша… прикидывается». И ушла. Денег ему не заплатила. А потом пришлось делать второй рекламный эфир с участием Кочкиной. Та опять принялась восхвалять Лаврова. И у меня снесло башню, я выложила в эфир правду. Андрей жулик, он ловко охмуряет одиноких женщин, те попадают под влияние мерзавца. Не понимаю, как он это проделывает, но даже я как зомби стала. С потусторонним миром мошенник не связан, этого мира просто нет. Но гипнозом мужик владеет, причем неплохо. Поэтому ему удалось собрать вокруг себя бригаду из людей, которые ему в рот глядят.

Юлия задохнулась и начала жадно пить воду.

И тут раздался звонок в дверь. Боря поспешил в прихожую, и через секунду знакомый голос закричал:

– Я видел ее! Видел!

В кабинет влетел Юрий. Не обращая внимания на Голикову, он рухнул в кресло.

– Это она! Она это!

Я посмотрел на Бориса, тот исчез.

– Она, она, она, – твердил наш клиент, – в шубе! Она, она! Помогите!

В кабинет быстрым шагом вернулся Боря, он принес чашку с чаем, поставил ее на столик и попросил:

– Юрий Павлович, выпейте.

Неожиданный посетитель сбросил чашку на пол. Она разбилась, фонтан брызг взлетел и осел на одежде Юлии.

– Не знаю, что у вас произошло, – разозлилась Голикова, – но ведите себя прилично. Не один тут находитесь!

Юрий провел ладонью по лицу.

– Извините, нервы сдали. Вы по делу пришли?

– Нет, – с хорошо слышимым ехидством ответила Голикова. – Ну какие дела у журналиста, ведущего программы? Пожрать, поспать. И хватит. От скуки сюда заглянула! От безделья!

Но Юрий не понял, что Юлия ерничает, принял ее выступление за чистую монету.

– Может, тогда уйдете? Мне поговорить надо.

Юлия помахала рукой.

– Иван Павлович, как вам предложение? Похоже, я мешаю вам и этому типу! И зачем сюда пришла?

Голикова вскочила и исчезла в коридоре, Борис кинулся за ней, а я остался с Мироновым, который зашептал:

– Я видел ее! Честное слово! Как вас! Она, она это!

– Сейчас Борис принесет вам чаю, выпейте, пожалуйста, – попросил я. – Кого вы встретили? И где?

– Вы меня в психушку сдадите, – вздохнул гость, – не поверите!

– Принудительная госпитализация в психиатрическую больницу возможна лишь по решению суда или при наличии веских причин, – возразил я. – И знаю: правда порой похожа на выдумку.

– Увидел в торговом центре маму, – тихо сказал Юра. – Вы сейчас скажете, что уже один раз ошибся, в чайном бутике обознался. Но сейчас… Это точно она была.

Юра замолчал.

В кабинет вернулся Боря на сей раз с подносом, он сразу обратился к Юрию:

– Заварил для вас особый напиток. Берегу его для самых дорогих гостей. Попробуйте.

– Простите, – опустил голову Миронов, – я уже пришел в себя. Предохранители перегорели. Сейчас поймете, почему я так себя вел. Не скрою, я испугался сначала. А когда тепло руки ощутил, совсем умом поехал. Мертвые же холодные? Да?

Мы с Борисом переглянулись и молча кивнули.

– Через пару месяцев после смерти тело не может иметь нормальную температуру? – не утихал наш клиент.

Я решил не говорить посетителю, что происходит с телом спустя это время. А Боря кивнул.

– Вы правы.

– Она была теплая, – повторил Юра. – Я сошел с ума?

– Не похоже, – опять вступил в диалог Борис, – безумного сразу видно, он способен чай себе за шиворот вылить. Вы же его сейчас пьете как положено.

Я сидел с застывшей улыбкой на лице. Психиатрические недуги многолики. Кое-кто из людей с диагнозом радушно встретит вас у себя дома, весело пошутит, угостит кофейком, потом якобы на секунду выйдет. Через пятнадцать минут, так и не дождавшись возвращения хозяина квартиры, вы пойдете его искать, увидите открытое окно в кухне, высунетесь, а хозяин внизу на тротуаре лежит.

– Расскажите спокойно, что вас выбило из колеи, – мурлыкал Боря.

Юрий отвернулся к стене и заговорил.

Послезавтра у супругов Мироновых – годовщина знакомства. На заре их брака Юра не обратил внимания на дату. Марфа до вечера ждала подарка, не получила ничего, и случился скандал, который молодой муж запомнил на всю жизнь. Теперь Миронов всегда готовит к красным семейным датам нечто особенное и непременно заказывает торт.

Кондитерская, где создают шедевры из теста, находится в торговом центре. Миронов сегодня привез туда рисунок, растолковал, что ему надо, обсудил крем, надпись на табличке, оплатил заказ, с чувством выполненного долга вышел в общую галерею и налетел на женщину в шубке. Манто почему-то показалось ему до боли знакомым. Дама, с которой безо всякого злого умысла столкнулся Миронов, тихо ойкнула. Юра хотел извиниться, но незнакомка быстро пошла вглубь стеллажей. Молодой мужчина ощутил себя хамом. Чтобы избавиться от неприятного чувства, он громко произнес:

– Остановитесь, пожалуйста.

Покупательница обернулась и посмотрела на Миронова. Юрий хотел извиниться, но язык перестал ему повиноваться. Миронова охватили удивление и ужас. Не подумайте, что он онемел от смущения или испугался какой-то странности во внешности незнакомки. Он не из тех, кто теряется при виде кого-то странного. Покажись сейчас в проходе пират с деревянной ногой и попугаем на плече, Юра бы просто улыбнулся. Но он смотрел в лицо своей покойной матери. Та быстро заморгала, попятилась, оказалась около небольшой служебной двери и исчезла за ней. Миронов ринулся следом, схватился за ручку створки, начал дергать ее и понял: дверь заперта. Чтобы ее открыть, необходим ключ. Некоторое время Юра топтался у входа, потом, на его счастье, подошла дама лет пятидесяти. Она посмотрела на Миронова.

– Вы в столовую?

– Да, да, – подтвердил Юрий, – я оставил свой пропуск в машине.

Незнакомка улыбнулась.

– Я Елена Сергеевна, заведующая отделом пиара и рекламы. А вы, наверное, Михаил Петрович, наш новый директор по логистике. Вас обещали нам представить сегодня во второй половине дня.

– Да, да, да, это я, – снова солгал Миронов, – пожалуйста, впустите меня.

Дама улыбнулась.

– Конечно. Санузел в правом коридоре, но можно в него пройти и из столовой. Слева склад. Нас тут хорошо кормят.

Юра очень хотел найти мать, он стал переминаться с ноги на ногу, Елена Сергеевна неправильно поняла его поведение и распахнула дверь.

– Бегите скорее, вам направо, туалет там.

Юрий бросился по узкому, ярко освещенному коридору, увидел, что никого там нет, потом заметил в галерее закуток и заглянул в него. Внутри были дверь, стол и стул. На нем сидел немолодой мужчина в костюме и рубашке с галстуком.

– Чего вам? – спросил он, не отрываясь от ноутбука.

– Женщину в шубе видели? – поинтересовался Миронов. – Белое манто с капюшоном.

– Нет, – ответил незнакомец. – Сами вы кто? Почему оказались в служебных помещениях? Пропуск есть?

– Сюда вошла моя мать… – начал объяснять Миронов.

– Вам лучше уйти, – посоветовал мужчина. – Здесь никого, кроме меня, нет, и посторонним сюда вход запрещен.

Глава восемнадцатая

Рассказчик замолчал. Когда тишина стала тягостной, я решил возобновить беседу.

– Встречаются люди, очень похожие друг на друга.

– Я видел маму, – возразил наш клиент, – узнал ее сразу. И шуба! Екатерине Семеновне всегда очень хотелось манто, белое, с капюшоном, из норки. А папа подарил ей коричневое. Мама не раз благодарила его за дорогой презент, но я видел – она слегка разочарована. Иметь две шубы, по мнению Екатерины Семеновны, не следует, это растрата семейных средств. Пришлось ей носить обычную темную доху, но в мечтах у нее была белая-белая! Муж не всегда понимал желания спутницы жизни. Павел Александрович считал, что он лучше всех во всем разбирается. Когда мама заикнулась про светлую шубку, отец заявил: «Невыгодная покупка. Мигом запачкается, на химчистке разоримся. Да еще будешь выделяться в толпе, привлечешь внимание воров, они подумают: “Во как выпендрилась, денег не считает”. И сопрут кошелек». Спорить с папой – безнадежное дело. Я решил мать порадовать, купил ей мечту. Мама манто обожала, в магазине сейчас в нем была. Она жива! Мертвые за покупками не ходят. Но я видел ее в гробу! Как же так?

– Вы кому-нибудь говорили, что хотите заказать торт? – поинтересовался я.

– Нет, – отрезал Юра. – Марфа, конечно, догадывается, но понятия не имеет, кто бисквит мастерит. Дочке шесть лет, зачем сообщать ей о своих планах? Отцу наша дата безразлична. Он увидит угощение к чаю, спросит, что за праздник, и скажет пару хороших слов. Но на самом деле ему наша радость не в радость. Он без мамы сник, загрузил себя работой, с утра до вечера занят. Это правильно, если ничего не делать, лишь о покойной думать, с ума сойти легко.

– Вы говорили про теплую руку, – напомнил я.

– Да, когда мы оказались рядом, я сначала впал в ступор, а потом ухитрился схватить маму за ладонь, – объяснил Юра, – она вырвала руку, но я успел ощутить: пальцы не ледяные, они теплые.

Наш клиент вздохнул.

– Что ни скажу, все по-идиотски звучит. Мертвые по бутикам не ходят. Рука теплая. Шубу эту я покупал. И то, что женщина спешно удрала, подтверждает мою правоту: мама жива.

– Вы говорили, что видели ее в гробу, – напомнил я.

– И что? – заморгал Миронов. – Там могла лежать другая женщина.

– В лихие девяностые подобный пассаж был неудивителен, – высказал свое видение проблемы Борис, – кое-кто из криминальных авторитетов тогда утонул, погиб при взрыве, был застрелен. Всех их похоронили с помпой. Оркестр, роскошные домовины, площадь, устланная розами. Рыдали жены, матери, отцы, братья, сестры, дети… Прошла пара десятилетий. Семьи погибших улетели за рубеж, живут там. А в прессе несколько раз мелькали сообщения о том, что застреленного N, погибшего в автокатастрофе V, умершего от отравления K видели в разных странах. Если есть средства и желание, то можно умереть, а потом воскреснуть.

Я покосился на Бориса и спросил:

– Юра, Екатерина Семеновна была замешана в каких-то сомнительных делишках?

– Нет, конечно, – ответил Миронов, – мама была тихим человеком, очень далеким от криминала.

– Она могла одолжить у ростовщика большую сумму и не отдать? – подхватил Боря.

– Исключено, – отрезал Юрий, – финансовыми вопросами в семье всегда занимался отец. Он обеспечивает нас, оплачивает счета. Мама ни в чем не нуждалась, муж всегда давал ей деньги на любые покупки. Мы с Марфой не сидим на шее у папы, но он до сих пор берет на себя все коммунальные платежи.

– Вы любили Екатерину Семеновну, – отметил я, – переживаете, что матери больше нет рядом, очень хотите ее увидеть. Вот мозг и сыграл с вами злую шутку. Встретили в магазине даму в белой шубке, точь-в-точь такой, какую подарили родительнице. Возможно, ее обладательница отдаленно похожа на покойную. Ваша мама не могла воскреснуть спустя два с лишним месяца.

– Я видел Екатерину Семеновну, – не дрогнул Юрий. – Теперь нанимаю вас еще и для ее поисков. Мама точно убежала в служебное помещение.

Наш клиент взял телефон, и через секунду у Бори звякнула трубка.

– Я отправил вам фото, – объяснил Миронов, – мама в новом манто. Сделал снимок, когда она в первый раз примерила шубку. Думаю, мужик в коридоре – охранник. Небось у него зарплата не президентская, материальное положение аховое. Посулите сторожевому псу, ну, тысяч десять, покажите снимок, выбейте из него честный ответ: он видел даму в белом манто? Да или нет?

– Хорошо, – согласился я, устав говорить.

Юрий наклонил голову.

– Когда увидите маму, объясните ей, что я никогда не выдам ее. Для всех она покойница. Сделаю ей паспорт, отправлю жить в другую страну. Ни Марфа, ни Павел Александрович ничего не узнают. Только пусть она со мной встретится, я очень хочу обнять ее.

Когда Миронов ушел, Боря подвел итог беседе.

– У него нет сомнений, что матушка жива.

Я встал.

– Люди с психиатрическими проблемами с трудом меняют свое мнение. Завтра съезжу в магазин, попробую найти человека, который сидит в коридоре, и покажу ему фото.

– Я записал вас в медцентр на анализы, – напомнил Боря, – туда надо приехать в восемь утра.

Я содрогнулся.

– В такую рань? Можете перенести визит на полдень?

– Нет, – возразил помощник, – лаборатория работает до девяти.

– Давайте без забора крови, – обрадовался я.

– Так все равно попросят сделать, – стоял на своем батлер.

Я махнул рукой и ойкнул.

– Опять заболело? – поинтересовался Борис. – У вас телефон мигает. Кто-то звонит, а звук выключен.

– Слушаю, – ответил я и услышал тихий незнакомый голос.

– Иван Павлович, найдите в графике свободные минут пятнадцать. Надо заявление подать.

– Простите, не понял вас, – ответил я. – Какое заявление?

– В загс, – спокойно пояснила женщина. – Вас беспокоит Фиса.

Я смутился.

– Мы с вами до сих пор не беседовали по телефону, и номер мне незнаком. Поэтому я не понял, кто на проводе.

– Пустяки, – прочирикала моя невеста. – У нас с вами не любовная история, а побег из заключения. Давайте сдадим анкеты, вытерпим свадебный пир и обретем свободу. Завтра я свободна с шестнадцати до восемнадцати. Утром совещание, после полудня еще кое-какие дела по службе, затем перерыв, а вечером мы с приятельницей собрались в театр.

– Вы работаете? – удивился я.

– Естественно, – ответила Фиса. – Отец считает, что я должна сидеть дома, вязать пинетки будущим детям. Мама у меня такая, вся в хозяйстве. Повара у нас нет. Наталья Ивановна сама готовит, печет, режет салаты. Но мне удалось убедить папу, он разрешил мне получить высшее образование, а потом дал любимому ребенку денег на открытие дела. Знаете, что послужило главным аргументом?

Моя невеста тихо засмеялась.

– Я объяснила отцу, что такие мужчины, как он, редки, как синеухие зайцы. Девяносто девять процентов парней захотят жить со мной из-за того, что я единственная наследница состояния Ефима Петровича. Но женщину, которая ничего не добилась, никто не уважает. Когда папа меня навсегда покинет, кто меня защитит? Счет в банке? Верно, это гарант уважения мужа. Но всякое может случиться. Первую денежную реформу коммунисты провели в тысяча девятьсот двадцать второго по двадцать четвертый год, потом в сорок седьмом, затем в шестьдесят первом, девяносто первом, девяносто третьем. Помните великую фразу премьер-министра Черномырдина, златоуста, известного своими афоризмами: «Хотели как лучше, а получилось как всегда»? Это он о реформе девяносто третьего так выразился. Деноминация девяносто восьмого… Что случится со мной, если папины деньги в пшик превратятся? Как муж тогда ко мне относиться станет? Надо научиться самой зарабатывать. Отец подумал и разрешил мне собственное дело развивать.

– Анфиса Ефимовна, – раздался голос, – Окунев приехал.

– Ой, простите, заболталась. Если у вас на завтра планы изменятся, напишите, – скороговоркой произнесла собеседница и отсоединилась.

Глава девятнадцатая

Войдя на следующее утро в медцентр, я оказался на ресепшене, подошел к свободному окну и спросил у женщины в белом халате:

– Как попасть в лабораторию, чтобы сдать анализы?

– Необходима предварительная запись, – пропела регистратор.

– Я записан на восемь, – объяснил я.

Служащая улыбнулась, потом наклонилась над столом, ее халат разошелся на груди. Я быстро отвернулся. Вновь сотрудницу регистратуры я увидел, когда раздался вопрос:

– Вас сопроводить?

Я изменил позу, понял, что одежда женщины приведена в приличный вид, и продолжил разговор.

– Спасибо, да. Иначе я могу заплутать.

– Алена отведет вас в нужный кабинет, – пропела сотрудница регистратуры.

Около меня словно из-под земли выросло милое создание, и мы отправились в путь.

– Осторожно, – предупредила девушка, – не споткнитесь. Разрешите взять вас под руку?

– Вы очень любезны, – улыбнулся я, и в ту же секунду в мой локоть вцепились хваткие пальчики.

– Не спешите, – попросила провожатая, – лаборант предупрежден, никуда не денется. А вот и лифт. Ой, сама кнопочку нажму, вдруг она грязная, еще заразитесь. Аккуратненько, между полом лифта и местом, где мы стоим, есть щель. Поддержать вас? Не пошатнетесь?

Подъемник открыл двери, я увидел пожилую тетушку в сером халате, на груди у нее красовался бейджик: «Виктория, сотрудница элеватора. Не медперсонал».

– Шагнем широко, – предложила Алена и опять вцепилась в мой локоть. – Опаньки! Иван Павлович, вы такой молодец. Бодро дошли сами, я горжусь вами.

Виктория всплеснула руками.

– Сам передвигался? От ресепшена до меня?

Алена кивнула.

– Ой, вы, наверное, очень устали, – засуетилась лифтерша и опустила доску, которая крепилась к стене, – садитесь, отдыхайте.

– Спасибо, путешествие не было долгим, – ответил я.

– Этаж восьмой, – произнес нежный голос, – будьте внимательны, покидая кабину.

– Опять шагайте, как через реку, – посоветовала Алена. – Вам не холодно?

– Спасибо, нет, – ответил я.

Мы двинулись по коридору.

– Вам не жарко? – забеспокоилась сотрудница ресепшена. – Не душно?

– Вполне комфортно, – ответил я.

Вот уж не думал, что заботой и горячим желанием сделать приятное человеку можно довести его до обморока. Не передать словами, как я был счастлив, когда наконец очутился в лаборатории. Там я увидел мужчину, по виду своего ровесника, и несказанно обрадовался. Он уж точно не станет окутывать пациента заботой.

Как же я ошибался.

– Добрый день, господин Подушкин! – закричал хозяин кабинета.

Я прищурился и увидел на его халате бейджик. «Олег Никитин, мастер забора крови первой категории. Медперсонал высшего звена».

– Вас не затруднит минутку постоять? – осведомился лаборант. – Надо подготовить кресло. В нашем деле главное – аккуратность, точность и стерильность.

Продолжая говорить, мастер забора крови вынул здоровенный баллон, облил кресло резко пахнущей жидкостью, вскрыл запечатанный пакет, вынул тряпку, протер сиденье, затем взял другую упаковку. В ней оказалась одноразовая простыня, которую Олег постелил на кресло и пропел:

– Прошу вас приземлиться. Извините, слегка попахивает спиртом, но лучше короткое время потерпеть, чем подцепить инфекцию. Вам удобно?

– Вполне, – кивнул я.

И дальше развернулся диалог.

– Вам не холодно?

– Спасибо, тепло.

– Не жарко?

– Все замечательно.

– Протру вам сгиб локтя обеззараживающей салфеткой. Неприятно, но иначе никак. Теперь аккуратно кулачок сжимайте, разжимайте. Опля! Вам не больно?

– Даже не почувствовал укола.

– Спасибо за ваше хорошее отношение ко мне. Голова не кружится?

– Нет.

– Ноги подгибаются?

– Нет.

– Осторожно сходим с кресла, перемещаемся в соседнее помещение. Тихо, не спешим. Держу вас под руку, страхую, не поднимайте высоко ноги, шаркайте ими по полу. Ура! Добрались!

Я огляделся по сторонам. Нахожусь в небольшой комнате с диваном, креслами, журнальным столиком и кухонной зоной.

– Чай, кофе? – засуетился Олег. – Ложитесь, вам необходим отдых.

Я попытался сопротивляться.

– Спасибо, но…

– Нет, нет, – перебил меня специалист по забору крови, – если есть силы, можете принять полусидячее положение. Подушечку под спинку. Пледик на ножки. А вот и чаек. К нему сухофрукты, мед, орехи. У вас была кровопотеря, нужно ее восполнить.

Делать нечего, я покорился судьбе. Минут через пятнадцать, когда я дошел до того, что стал прикидывать, смогу ли открыть дверь и сбежать в одних носках, потому что мои штиблеты Олег куда-то спрятал, в дверь постучали. Потом она приоткрылась, в комнату всунулась Алена.

– Олежек, можно забрать Ивана Павловича?

– Думаю, да, – разрешил лаборант, – только не беги по коридорам, господин Подушкин еще очень слаб.

Я несказанно обрадовался и сел. Олег принес ботинки. Сотрудница ресепшена бросилась к моим ногам.

– Только не наклоняйтесь, я сама шнурочки завяжу.

«Та-да-дам! Та-да-дам!» – донеслось откуда-то. Я начал озираться по сторонам, но так и не обнаружил источник музыки. Олег взял со стола коробку и объявил:

– Многоуважаемый Иван Павлович! Вы с поразительным мужеством перенесли сложную процедуру забора крови из вены. Не плакали, не кричали, не отбивались. Мне не пришлось вызывать санитаров, чтобы они вас держали. Такой замечательный пациент редок, как снежный барс.

– А еще и красавец, – добавила Алена.

– С огромной радостью вручаю вам медаль «Друг медцентра “Будо”», – объявил Олег.

Потом он открыл коробку, вытащил из нее ярко-красную ленту, на которой болтался якобы золотой кругляш размером с чайное блюдце.

Через пару секунд награда висела на моей шее, мы с Аленой пустились в обратный путь. Редкие пациенты не обращали на меня внимания, зато все служащие и медработники улыбались и говорили: «Ого, какой молодец», «Поздравляем с наградой», «Браво», «Да вы герой».

Окутанный фимиамом, я добрался до ресепшена и попросил счет.

Глава двадцатая

– Все готово, – обрадовала меня сотрудница, – вот, пожалуйста. Касса в соседнем окне.

Я взял листок, увидел цифру, заморгал, посмотрел на бейджик, который украшал халат женщины, и произнес:

– Полина, вы, похоже, ошиблись.

– Ой, – испугалась женщина, – я сама ничего не считаю, компьютер старается. А что не так?

– У меня по контракту анализы бесплатные, – объяснил я.

– Правильно, – согласилась Полина, – вот, смотрите, здесь написано: «ноль рублей».

– Почему же в графе «Итого» стоит устрашающая цифра? – удивился я.

– Индивидуальное сопровождение до лифта на первом этаже, – начала объяснять администратор. – Вас довели до лаборатории?

– Да, – согласился я.

– В кабине ехали? Или по лестнице шли? – продолжала Полина. – Если осуществлялась транспортировка на лифте, то сумма под третьим номером – оплата вашей доставки на этаж.

Я опешил. Я не рояль и не железный сейф. Меня не стоило вносить на руках в подъемник, а потом выносить. Сам туда спокойно вошел, затем вышел.

– Пользовались нашим асансёром[10]? – прочирикала Полина.

Я молча кивнул.

– Хорошо, – обрадовалась Полина. – Вас Алена отвела в лабораторию, это индивидуальное сопровождение до кабинета забора крови. Там особая обработка кресла, покрытие его одноразовой простыней, чай в комнате отдыха, индивидуальное сопровождение до лифта, спуск в кабине, индивидуальное сопровождение до ресепшена. Сам забор абсолютно бесплатен. Ни четверти копеечки за него никто не возьмет. Денежки сейчас отдадите за допуслуги?

– Я не просил о них, – пробормотал я.

Полина заулыбалась.

– Поскольку вы не отказались от нашей заботы, она включается в счет автоматически.

– Понятия не имел о том, что придется раскошелиться за подъем на лифте, – только и сумел ответить я.

Собеседница показала рукой налево.

– Мы специально повесили информацию здесь, на самом виду! Люди, подходя ко мне, всегда знакомятся с правилами. Я пребывала в уверенности, что вы, господин Подушкин, их внимательно изучили!

Я повернул голову и увидел большой плакат на стене.

– Да, да, – зачастила администратор, – вы именно туда смотрели, когда я оформляла ваше посещение лаборатории.

Мне оставалось только молча стоять. Верно, войдя в медцентр и найдя регистратуру, я узрел женщину с лицом среднестатистической гражданки. На всех сотрудниках, которых я потом встретил, тоже красовались белые халаты. Форменную одежду носит и администратор, но, когда она наклонилась над столом, ее наряд разошелся на груди в разные стороны, перед моими очами открылись все дамские прелести. Я не воинствующий ревнитель нравственности, не схимник, не стану выпрыгивать на ходу из трамвая, если в него войдет девушка в мини-юбке. Но пялиться на чьи-то перси, которые неожиданно оказались перед глазами, неприлично. Мне безразлично, случайно или с каким-то умыслом дама решила продемонстрировать свои телеса. Просто отвернусь, чтобы не смущать собеседницу или не вселять в нее напрасные надежды.

И в клинике поступил привычным образом, отвернулся к стене, увидел плакат, но не заинтересовался его содержанием. Лишь сейчас решил прочитать текст: «Мы работаем для вас. Мы любим своих пациентов, поэтому позаботились о вашем комфорте. Если вы приобрели контракт, то названные там бесплатные услуги всегда бесплатны. Но сотрудники ресепшена, медсестры и врачи могут предложить дополнительные услуги. Прежде чем говорить “да”, подумайте, так ли уж вам это необходимо? За все, что не включено в контракт, взымается плата по прейскуранту. С любовью к вам, главврач». Далее шла неразборчивая подпись.

– Так как, Иван Павлович, – обратилась ко мне Полина, – заплатите?

– Конечно, – вздохнул я. – Хотя мне в голову не могло прийти, что за одноразовую простыню возьмут деньги. И вопрос: забор крови точно бесплатный?

– Да, да, – заулыбалась Полина.

– Тогда почему напротив графы «Анализ» стоит цифра, и ее не назовешь копеечной? – вкрадчивым голосом осведомился я.

– Ничего странного тут нет, – сразу нашла ответ администратор. – Забор произвели бесплатно. А вот анализ стоит денег.

– Забор я не оплачиваю, а за анализ отдаю деньги? – изумился я. – Как такое возможно? Это ведь одно и то же!

– А вот и нет, – возразила собеседница. – Давайте по-простому. Как из вас кровушку добывают?

Я ощутил себя полным идиотом, но ответил:

– С помощью укола.

– Отлично, – обрадовалась Полина. – И что, держа в руках пробирку, врач вам сразу сообщает: «Гемоглобин у вас такой, лейкоцитов столько»? Так?

– Нет, – продолжил я наиглупейший разговор, – пробирку отдают в лабораторию, там определяют состав.

Полина зааплодировала.

– Браво! Укольчик – забор крови, даром. А работа лаборатории стоит денег. Вас никто у нас не обманет.

– Иголкой ткнули без оплаты, а что у пациента с кровью, изучат за хорошую сумму? – догадался я.

– Боже, какой умница, – пришла в восторг Полина. – Едва вас увидела, сразу поняла: передо мной человек удивительной эрудиции.

Когда кредитка потеряла часть содержимого, я пожелал Полине хорошего дня и хотел уйти. Но женщина меня окликнула.

– Желаете сопровождение до машины? До метро? До дома?

Наверное, пожилому человеку или тяжелому инвалиду требуется помощник, чтобы оказаться у себя в квартире. Но я вполне способен сам дойти до своего внедорожника. Однако мне стало интересно.

– С меня уже сняли сумму за все услуги. Значит, сейчас, дойдя до машины, мне придется вернуться в медцентр, чтобы оплатить провожатого, потом заново нанять Алену, и так до бесконечности?

– Конечно нет, – рассмеялась администратор. – Одна оплата сразу перед уходом.

Но меня уже охватил азарт.

– А если я забуду портфель здесь и вернусь за ним? Тогда как?

Служащая расцвела самой широкой улыбкой.

– Если велите Алене ждать на том месте, где заметили отсутствие портфеля, то сумма не изменится. Коли наша служащая пойдет с вами, тогда двойной тариф. Вам нужна провожатая?

– Нет, – быстро отказался я и унес ноги из медцентра, горько жалея о том, что купил в нем контракт.

Только сейчас мне пришло в голову, что обещание «бесплатное укладывание в наркоз» не означает, что я не отдам ни копейки за крепкий сон во время операции. Мне на лицо даром положат маску. А за веселящий газ или что там нынче применяют, чтобы недужный не отползал от хирурга, когда тот орудует скальпелем, мне придется опустошить свой счет по полной программе.

Глава двадцать первая

– «Владелец детективного агентства», – прочитал вслух мужчина в темном костюме. – Впервые вижу сыщика. Что привело вас в наш торговый центр?

– В одном из помещений первого этажа, по которым ходят покупатели, имеется вход в служебные помещения, – начал я.

– Их там три, – объяснил управляющий, – сделаны для работников. Посторонние туда не допускаются.

Я бросил быстрый взгляд на визитку, которую только что получил от владельца кабинета: «Круглов Игорь Николаевич».

– Игорь Николаевич, в той части, которая меня интересует, есть коридор, он разделяется на три ответвления. Одно ведет к складу, второе – в столовую. А за третьим есть туалеты и небольшой тамбур, там стол с ноутбуком, стул и охранник. Похоже, он стережет дверь, которая ведет на улицу. Мне надо побеседовать с мужчиной. Скорее всего, вы не знаете, кто он такой, но в отделе кадров определенно есть сведения о нем.

– Это Прохор Петрович Воронин, – неожиданно сообщил Игорь Николаевич. – Зачем он вам?

Я показал управляющему свой телефон.

– По нашей информации, он видел даму, одетую в белую шубу с капюшоном. Хочу задать Прохору Петровичу несколько вопросов о ней. Если по какой-то причине господин Воронин не пожелает общаться, мне придется поговорить с работниками столовой и склада. У посетительницы был ключ, выдать его могли только по просьбе кого-то из своих.

Местный начальник подровнял стопку бумаг у себя на столе, потом взял ручку и начал писать что-то на чистом листе бумаги, говоря:

– Воронин охраняет выход во двор, территория небольшая, от нее до станции метро идти считаные секунды. Бич любого магазина – воровство. Нечистые на руку люди встречаются как среди сотрудников, так и среди покупателей.

– Навряд ли обычный посетитель сможет открыть дверь служебной территории, – заметил я и повторил: – А дама в белой шубке проделала это легко с помощью карточки.

– Простите, – улыбнулся собеседник, складывая лист, на котором что-то писал, – отвлекусь на пару секунд. Вечно у нас форс-мажор.

Игорь Николаевич принялся быстро печатать на ноутбуке, потом неожиданно предложил:

– У меня прекрасный кофе! Давайте по чашечке?

Я не фанат этого напитка, но согласился. Следующие минут десять мы провели, беседуя о способах обжарки, помола и заварки зерен, о различиях плантаций в Конго и Бразилии.

Потом владелец кабинета опять обратился к ноутбуку – похоже, он получил письмо. Изучив текст, Круглов закрыл ноутбук и протянул мне сложенный листок.

– Главный управляющий не может знать в лицо всех, кто получает зарплату в подведомственном ему торговом центре. Я встречаюсь только с начальниками служб. Наши продавцы и уборщики общаются со своими руководителями. На этажах полно арендаторов, если они аккуратно вносят плату, поддерживают порядок, то это все, что надо. Об их сотрудниках я ничего не знаю. Хотел бы вам помочь, но не могу этого сделать. Но Прохор Петрович – особый случай, он старейший наш сотрудник. Хозяин пообещал ему за верность и порядочность достойный оклад и место службы до конца его дней. Дядя Проша – кладезь народной мудрости, у него золотые руки, все починить способен. Простите, если у вас больше вопросов нет, то мы можем вместе покинуть кабинет. Спешу на встречу в городе.

Я развернул лист бумаги, прочитал текст, убрал записку в карман и поднялся.

– Прошу простить меня великодушно за беспокойство.

– Никаких проблем, – заверил Игорь Николаевич, – у каждого из нас своя работа. Разрешите преподнести вам в знак дружбы вип-скидочную карту. Она действительна в бутиках торгового центра, и не только в тех, что принадлежат нам, но и у арендаторов.

Я постарался изобразить радость в голосе.

– Спасибо за щедрый подарок.

Мы вышли из кабинета, миновали коридор, оказались в торговом зале и распрощались. Я поспешил на парковку, сел в джип и отправился на другой конец Москвы, в район рынка «Садовод».

Путь занял более двух часов. Еще полчаса я бродил по разным лавкам, торговался за футболки, купил несколько дешевых маек, затем стал искать кафе с названием «У Карена», в конце концов нашел его, подергал дверь и нажал на звонок.

– Прости, дорогой, – сказал хриплый голос, – работаем только до двух часов дня. Завтра приходи, накормим вкусно.

– Сусанна Арамовна, вам привет от Этери, – сказал я. – Она просила передать вам посылочку.

– Дорогой, почему молчал? – засмеялась Сусанна. – Заходи скорей.

Дверь приоткрылась, я шмыгнул внутрь и увидел Игоря Николаевича.

– Хвоста нет? – спросил он.

– Чисто, – ответил я, – никто не обратил внимания на человека, который решил приобрести кое-что по дешевке.

– Отдайте записку, – потребовал собеседник.

Я протянул ему листок.

– Держите. Но это смешная мера предосторожности. Я мог легко сфотографировать интересный текст: «Завершаем разговор. Езжайте на рынок “Садовод”. Закусочная “У Карена”, пароль “Сусанна Арамовна, вам привет от Этери. Она просила передать посылочку”».

– Может, вы и правы, но мне спокойнее, когда оригинал вернулся, – объяснил Игорь. – Вы в самом деле частный сыщик Подушкин?

– Обо мне легко навести справки, что вы и сделали, пока я сидел в кабинете, – кивнул я. – Борис Кузнецов, мой помощник, открыл аккаунты агентства во всех соцсетях, а вы брат Родиона Николаевича Круглова. Он вас старше на семнадцать лет, книгоиздатель, когда-то занимался выбросом на рынок фальшивых книг якобы авторства Смоляковой и других топовых авторов. У вашего родственника был коллектив неудачливых прозаиков, они мастерили романы под именами известных литераторов. Потом с развитием интернета Круглов открыл пиратские сайты по скачиванию литературных произведений, на которые у него нет прав.

– Ну, раз мы теперь так близко познакомились, пошли глотнем чаю, съедим хачапури, – улыбнулся Круглов. – Гарантирую, что такие в Москве можно попробовать исключительно у Сусанны. Осторожно, не стукнитесь головой о притолоку. У вас рост гренадерский.

И вскоре я оказался в неожиданно большой столовой. Там за круглым столом, в центре которого стояло блюдо с круглым, похожим на лепешку, хачапури, сидел худощавый седой мужчина.

– Мы с вами сегодня уже виделись, но еще раз здравствуйте, Родион Николаевич, – произнес я. – Или вы предпочитаете имя Прохор Петрович?

– Привет, Иван Павлович, – тоже безо всякого удивления ответил старший Круглов. – Ты обо мне собрал инфу, а я о тебе. Можем считать друг друга хорошими знакомыми. Что за печаль привела детектива к Игорю? Зови меня Прохором Петровичем, или дядей Прошей. Родион умом тронулся, это все равно что умер. Не повезло мужику. Позволь спросить, как ты догадался, кто перед тобой?

Я улыбнулся.

– В интернете есть всего одно давнее фото Родиона Круглова. Ему на снимке лет сорок, наверное. Вы старше, другая прическа, но взгляд прежний, молодой и цепкий. Родион Николаевич, после того как наше государство решило всерьез бороться с пиратством, лишился своих интернет-проектов, заболел, перенес инсульт и сейчас находится в ПНИ. Человек он не особо обеспеченный, поэтому в платное заведение попасть не смог. Господин Воронин прописан в селе Бухове Московской области и на самом деле работает в торговом центре со дня его основания. Но что-то мне подсказывает, что в психоневрологический интернат с документом Круглова помещен настоящий Прохор. А Родион Николаевич вроде как служит охранником. К слову сказать, ваши костюм и рубашка дорогие для секьюрити. Тот на службу попроще нарядится. Ваш младший брат объяснил мне, что служебная дверь, в которую вошла женщина в белой шубке, закрыта для покупателей и простых сотрудников. Через нее могут пройти только менеджеры высшего звена, для которых там оборудована столовая. При ней раньше не было санузлов, и сделать их там по техническим причинам невозможно. Но руки где-то помыть надо? Проблему решили, унитазы и раковины расположили в том коридоре, где закуток охранника. Все это сделали не так давно. Как правило, руководство имеет личные санузлы при кабинетах. Но здание было возведено еще при советской власти, поэтому в нем нет привычного для начальства комфорта. Столовая существовала и раньше. Два коридора какими были, такими и остались. А вот в третьем появилась санитарная зона, и этот коридор имеет странную форму, резко изгибается там, где расположено помещение для охранника. Две другие галереи прямые. Почему третья с загогулиной? Потому что там сделали закуток для вас. Выхода на улицу там нет. Просто дверь поставлена. Вдруг кто любопытный вроде меня заглянет и удивится, что же здесь мужчина стережет? Вы удобно устроились, работаете в интернете, создаете сайты на короткое время, заполняете их пиратскими копиями разных книг и торгуете. У вас прекрасное образование, мехмат МГУ, потом вы получили второе высшее в МГТУ имени Баумана, работали специалистом по ЭВМ. Полагаю, открыть пиратский сайт для вас – как чихнуть. Но меня не интересует незаконная ваша деятельность. Я ищу женщину в белой шубе.

Глава двадцать вторая

– М-м-м, – пробормотал Родион, – ты мне не поверишь. Сижу я спокойно, никому не мешаю, и вдруг влетает баба, та самая, о которой мы говорим, и бормочет: «Я заплачу, только молчи!» И шмыг под мой стол, а на нем клеенка до полу. Я удивился, но ничего спрашивать не стал, жду, что будет дальше. Мужик входит, головой в разные стороны завертел. Я у него сурово осведомился: «Что вы тут делаете? Как попали в служебное помещение? Ваш пропуск!» Он мне грубо так: «Дед, где женщина?» Пришлось повторить: «Предъявите пропуск». Посетитель заорал: «Тебя спросили! Где баба?»

Родион засмеялся.

– Меня воплем не напугать. Я как гаркну: «Уходите, а то тревожную кнопку нажму, патруль приедет!» Он выругался – и в коридор, я за ним. Хотел убедиться, что хам уйдет. В столовой у входа сидит дежурная, но она женщина, не задержит грубияна. Я проследил за парнем, тот вышел в торговый зал. Я назад, к себе вошел и громко сказал: «Ау, вылезай, нет твоего врага». Тишина в ответ. Ну, думаю, перепугалась, бедная, вдруг в обморок ухнулась. Наклонился, поднял клеенку. Пусто! Глазам своим не поверил. Дверь в закутке фальшивая, открыть ее невозможно, за ней стена. Куда тетка делась?

– Пока вы по одной галерее ходили, она в другую ушла и удрала после вашего возвращения в каморку в торговое помещение, – предположил я.

– Не получится так, – возразил Родион, – когда входишь в служебную зону, попадаешь в небольшую прихожую, из нее три галереи выходят. Нельзя из одной в другую перейти, надо сначала в холл вернуться. А я в нем стоял, должен был видеть бабу.

– Тогда другой вариант, – предположил я. – Где находятся туалеты? Перед вашим чуланом или за ним?

– За каморкой, – уточнил Родион.

– Вы ушли, – продолжил я, – дама выскочила из своего укрытия, спряталась в женском санузле, подождала, пока вы вернетесь на место, и ушла. Неудобно санитарная зона расположена. Перед едой хочется руки помыть, приходится сначала в один коридор топать, потом назад к входной двери на служебную территорию по другому идти.

– У входа в столовую есть раковина, – объяснил Игорь, – и проход сделали между коридорами, пробили арку и прикрыли ее занавесками.

Я посмотрел на Родиона.

– Вы только что уверяли, что невозможно, минуя холл у входа, перейти из коридора в коридор.

– Совсем забыл про арку, – смутился тот, – сам в столовку не заглядываю, вот и запамятовал.

– Снаружи у торгового центра есть камеры? – спросил я у Игоря.

– Естественно, – ответил тот.

– Можно увидеть, кто выходил из служебной части во двор? – продолжил я.

– Нет, – возразил управляющий, – там отсутствует дверь на улицу. Служебная проходная только в одном месте. Но не все сотрудники ею пользуются, многие проходят через двери для покупателей. Я говорю про наших людей, про арендаторов не в курсе.

– Ясно, – кивнул я.

– Иван Павлович, – заговорил Игорь, – Родя мог стать великим математиком, он очень талантлив, но наш отец… ну…

– Папа встретил маму в ранней юности, – объяснил Родион. – Они познакомились у приятелей на вечеринке. Мама была строгого воспитания, до свадьбы даже за руку себя взять не позволяла. Пришлось отцу в загс идти. Поженились они в восемнадцать лет. А когда родителям по тридцать семь исполнилось, неожиданно для всех на свет появился Игорь.

Родион засмеялся.

– Я прифигел. Мне семнадцать, и тут младенец! Не впечатлил меня Гарик, раздражал только. Не подумайте, что из меня няньку сделали. Елена, мама наша, сама справлялась, ну а потом умерла она. Мне восемнадцать стукнуло как раз, я решил: не отдам брата в детдом, усыновил его и стал муштровать.

– Да уж, – засмеялся Игорь, – прямо Карабас-Барабас. Тройку из школы принесу – без обеда-ужина останусь, телевизор включать нельзя.

– Зато окончил школу с двумя четверками, – хмыкнул Родион, – одну по физкультуре получил, другую – по труду. Не хотели учителя золотую медаль давать.

– Валили на экзаменах по-черному, – подтвердил Игорь, – но Родя так меня выдрессировал, что не получилось меня на четверки опустить. Ну, они и придумали, что я кросс по физре не сдал, табуретку не сколотил.

– Вы могли пожаловаться на местное начальство, – покачал я головой. – Чем вы так педагогам досадили? Безобразничали?

– Никогда, – ответил вместо младшего старший брат. – Просто на каждое среднее учебное заведение полагалось ограниченное количество медалистов.

– В какой вуз пошли? – поддержал я светский разговор.

– Экономический факультет МГУ, – ответил Игорь.

– Отличное образование, – заметил я.

– Родя мог стать великим ученым, – повторил младший брат, – но забота обо мне ему помешала, поэтому я чувствую вину перед ним. Да и сейчас он больше меня зарабатывает. Иван Павлович, в интернете о вас только хорошие отзывы. Просьба: не рассказывайте никому, что Родион под именем Прохор в каморке сидит. Брат вовсе не старик, ему слегка за шестьдесят. Тех, кто настоящего Воронина помнит, уже не осталось в коллективе. Я Родиону всем обязан, поэтому он в каморке своим бизнесом занимается. Там его не поймают.

– Я и не собирался разбалтывать чужие тайны, – улыбнулся я, – не в моих это правилах.

– Спасибо, – хором произнесли братья.

Сусанна, которая за все время беседы не произнесла ни слова, очень тихо добавила:

– Я сразу поняла, что вы порядочный человек.

– В магазине установлены камеры, – объяснил Игорь. – Конечно, есть «слепые» зоны, но их не так много. Велю нашему отделу охраны следить, если женщина в белой шубе еще раз появится в торговом центре, мы выясним, зачем и к кому она пришла. И сразу вам сообщим.

– Спасибо, – поблагодарил я и встал. – Никогда не ел такое… или такого хачапури. Просто праздник для желудка.

– Когда еще раз к нам соберетесь, я сделаю кое-что повкуснее, – пообещала Сусанна.

Я попрощался с хозяевами, сел в машину и позвонил Борису.

– Хорошо слышали нашу беседу?

– Да, – обрадовал меня Боря.

– У меня возникли вопросы, – начал я. – Простой частный детектив, владелец крохотного агентства, приходит к управляющему мегамоллом, расспрашивает его о служебных помещениях, задает вопрос про посетительницу в белой шубе. Откровенно говоря, Игорю Николаевичу следовало вежливо отправить меня куда подальше. У него небось полно дел. Но он бросает все занятия и беседует с сыщиком. Одновременно он пишет на ноутбуке, извиняется, что вынужден ответить на письмо.

– Бывает, – кивнул Боря, – некоторая корреспонденция требует срочного ответа.

– Поговорив со мной, Игорь Николаевич молча дает мне записку с указанием, куда мне ехать. Прямо шпионский роман. Мне, детективу, рассказывают правду о Родионе. Зачем? По какой причине беседа ведется на рынке «Садовод»? Игорь мог вызвать «Прохора» в свой кабинет, «охранник» бы рассказал о даме, которая спряталась под столом.

– Вы верите в версию с прятками? – прищурился секретарь.

– Не очень, – признался я. – Вернее, на девяносто процентов она мне кажется спешной выдумкой. Но в жизни порой такие фортеля случаются! Поэтому десять процентов я оставил на то, что братья не солгали. Но с какой стати они были предельно откровенны? Давайте представим, что Родион на самом деле сделал себе кабинет в странном месте, боится, что его вычислят. А младший брат изо всех сил покрывает старшего, оборудовал для него «офис». Родион воспитывал Гарика. У них большая разница в возрасте. Игорь безмерно благодарен брату за свое детство дома, а не в интернате. И не стоит отбрасывать экономическую сторону вопроса: управляющий торговым центром не очень богат, материальная помощь от Родиона – хорошее подспорье.

Глава двадцать третья

Боря рассмеялся.

– Мне эта история тоже показалась комичной, – согласился я.

Помощник вытер глаза салфеткой.

– Насмешили вы меня до слез. Есть много способов запутать следы в Сети. Самый простой – использовать VPN или прокси-сервер. То, что вам сообщили братья, очень забавно.

– Скорее всего, они посчитали меня компьютерным идиотом, – хмыкнул я. – И не ошиблись. Для меня покупка чего-либо онлайн – задача невероятной сложности, но даже мне, неофиту, ясно: если некто сидит в недрах торгового центра и работает на пиратском сайте, то это означает, что в каморке есть интернет. Следовательно, можно определить, где находится компьютер. К Родиону в любое время могут нагрянуть нежеланные гости. А если он использует… этот… ну…

– VPN или прокси-сервер, – подсказал Боря. – Тогда вычислить местоположение компа почти невозможно. Зачем тогда маяться в духоте в крошечном помещении? Можно работать в комфортных условиях. Это выглядит глупо. Наверное, они знают эту женщину. Когда вы начали задавать вопросы, Игорь от неожиданности струхнул по полной программе и позвал вас в гости. Как поступит управляющий торговым центром, если он понятия не имеет о даме в белом манто?

Я взял кусок кекса.

– Даст детективу поговорить пару минут, а потом ответит: «Не знаю, кто она такая, до свидания». В лучшем случае вызовет заведующего отделом безопасности, велит ему забрать посетителя и заняться его вопросом. Здорово они испугались. Но…

Я замолчал.

– Говорите, говорите, – попросил Боря.

– Юрий впал в истерику при виде дамы, это не игра на публику, он уверен, что видел свою мать в ее любимой шубе. Вы верите в воскрешение покойных?

– Если вспомнить Библию, Ветхий и Новый Заветы, то такие случаи бывали, – произнес Борис. – И в наше время порой мертвец приходит в себя. Но каждое такое происшествие широко обсуждается в интернете. Известны истории, когда покойные из могилы выбирались. Летаргический сон неопытный врач может принять за смерть.

– Но у нас безутешные муж, сын, невестка, все видели умершую в гробу, – напомнил я. – Екатерина сбежала из крематория? Тайком пробралась в свой дом, сложила вещи, не забыла про манто и улепетнула, не сообщив членам семьи о том, что пребывает в добром здравии?

– Похоже на пьесу абсурда, – признал помощник. – Вероятно, Юрий увидел шубку, как у Екатерины, и совершенно посторонняя женщина показалась ему матерью.

– Тогда новый вопрос, – не утихал я. – Почему бы этой даме, когда Миронов к ней подошел, не остаться на месте? Юрий хорошо выглядит, сразу понятно, что он не пьяница, не наркоман, не бомж. Приблизился молодой мужчина к даме и позвал: «Мама!» Незнакомка могла спокойно ответить: «Вы ошиблись». Да и сын понял бы, что он обознался. Но тетушка убегает в служебное помещение. По какой причине?

– Не каждой женщине понравится, что к ней с решительным видом шагает незнакомец, – парировал Боря.

– Дело происходило не в темном переулке ночью, – остановил я батлера, – а в большом торговом центре, вокруг покупатели, продавцы, есть охрана. Достаточно крикнуть «помогите», и кто-нибудь отреагирует. Понять не могу, что произошло, но отвергаю версию с восстанием госпожи Мироновой из вечного сна. Может, кто-то решил отомстить Юре? Человек знает о его привязанности к родителям и организовал спектакль?

– Андрей Егудил, – оживился Боря, – это в его духе история. Помните рассказ Юли, ведущей YouTube-канала? Голикова лечилась у Лаврова, долго к нему ходила, пыталась побороть депрессию, которая к ней пришла после смерти любимой сестры. А потом глаза у женщины открылись, ей стало понятно, что Егудил ей не помогает, и Юлия отказалась от его услуг. И что было дальше? В саду на даче возникает привидение в образе Ляли, просит Юлю не бросать сеансы. А потом Голикова находит на ветке куста обрывок белой простыни. Колдун использует театральные приемы, не хочет терять денежную клиентку. Возможно, у него мало клиентов. Кстати, мошенник устраивает Zoom-конференции с покойными.

– Это как? – растерялся я. – Кто вам сообщил информацию?

– На сайте у него прочитал, – объяснил Боря. – Рассказываете чародею, с кем хотите пообщаться, в назначенный час приходите к нему в салон, а там на экране появляется изображение того, о ком вы тоскуете. И можете побеседовать.

– Ах он мерзавец! – от всей души возмутился я. – Наверное, нанимает актеров, гримирует их. Боря, это может объяснить истерику Юрия и дать ответ на вопрос, почему женщина сбежала. Похожей на Екатерину ее сделал грим, издали он не особо заметен. Андрей меня не знает, напрошусь к нему на прием, прикинусь безутешным родственником. Посмотрим, что будет дальше!

– Можно попробовать, – согласился Боря. – У меня есть информация о родителях Екатерины Семеновны, в девичестве Роговой, а до пяти лет Букиной.

– В девичестве Роговой, до пяти лет Букиной? – повторил я. – Девочке меняли фамилию?

– Да, – подтвердил секретарь, – она воспитывалась в интернате. Не знаю, говорили ли ей когда-нибудь правду!

– Так, – пробормотал я. – И в чем дело?

– Николай Вадимович Букин, краснодеревщик, реставратор. Работал в разных усадьбах-музеях Подмосковья, восстанавливал мебель, – начал Боря, – со всех сторон положительный мужчина. Женился в девятнадцать лет на одногодке Евгении Николаевне Мартовой. Коля после восьмого класса перешел в ПТУ[11]. Евгения отправилась в медучилище. Где они познакомились? Об этом сведений нет. И вообще, они жили в доинтернет-времена, не являлись знаменитостями, ничего бы о них мне и не узнать. Но архивы МВД таят в себе сокровища, а я обязательно всех фигурантов наших дел по их базам прогоняю.

Боря посмотрел на меня.

– Николай Букин – серийный убийца, на нем двенадцать жертв. У следственной бригады были подозрения, что все его «подвиги» им неизвестны. Работал он хитро. Частных клиентов, коих имел немало, никогда не трогал. Все они говорили о краснодеревщике только с восторгом, хвалили прекрасного мастера! Руки золотые, позитивный, с чувством юмора, любит читать, ходить в театр вместе с женой. На билетах они не экономили, брали лучшие места, знакомились с теми, кто сидел рядом, беседовали, шутили, вызывали к себе расположение. После окончания спектакля предлагали: «Мы тут неподалеку живем, в центре, давайте заедем к нам? Есть хорошее вино, продлим вечер отдыха». Многие отказывались, но кое-кто соглашался. У Букиных была машина, все ехали на ней. Евгения открывала термос, угощала новых знакомых чаем, кофе. Через короткое время гости, так и не доехав до квартиры приятных собеседников, крепко засыпали. Просыпались они в подвале, который садист превратил в мастерскую. Николай и Евгения оба получали удовольствие от мучений несчастных. Никто понятия не имел, чем занималась пара, соседи полагали, что Букины уехали в какой-то подмосковный город к заказчику, с их крохотной дочкой сидела нянька. Почему медсестра ездит на «левые» заработки с мужем краснодеревщиком? Так она любит супруга и может ему помочь в работе. Пара вела себя крайне аккуратно, для поддержания хорошего настроения им хватало два, ну три раза в год устраивать себе праздник в подвале под домом в деревне. Изба принадлежала когда-то деду Николая. Малое количество преступлений за двенадцать месяцев и то, что жертвы – случайные люди, соседи по партеру, позволило Николаю и Евгении не один год заниматься убийствами. Но в конце концов их задержали. Николая приговорили к расстрелу, но он до него не дожил, умер от инфаркта в тюрьме. Евгения получила предельный по тем временам для женщин срок, ее отправили на зону. Мартова провела там десять лет и скончалась от туберкулеза. Их дочь Катю отправили в детдом, малышке поменяли фамилию и отчество, она стала Екатериной Семеновной Роговой, у которой родители погибли в ДТП. Детей, чьи отец и мать являлись особо опасными преступниками, отправляли в приюты. Но предварительно им делали новые документы, сочиняли другую биографию. Если ребенок был маленький, он быстро забывал родных. Вот и Катя, наверное, поверила в то, что ее мама и папа поехали на мотоцикле «Иж» по делам, отец за рулем, жена в люльке, а на перекрестке в них влетел грузовик.

– Бедный ребенок, – пробормотал я.

Глава двадцать четвертая

– Есть еще информация, – продолжил Борис. – Желая спасти свою жизнь, Евгения активно сотрудничала со следствием. Николай на контакт не шел, а вот его жена изо всех сил старалась понравиться следователям. Давайте вспомним, легко ли в советские времена было купить билеты в театр на Таганке, в Театр сатиры, МХАТ, Большой театр? Театров тогда было не так много, а жаждущих посмотреть спектакль – море. О своем человеке в театральной кассе мечтали многие любители искусства. Кому удавалось оказаться в зале? Тем, кто имел нужные знакомства или сам являлся чьим-то нужным знакомым. В зале сидели директора магазинов, врачи, преподаватели престижных школ, писатели, композиторы, певцы, военные, парикмахеры. Все они хорошо зарабатывали, приходили на спектакль при полном параде. После того как очередная пара жертв оказывалась закопана в лесу, Николай и Евгения ехали к ним на квартиру. Ключи они находили в сумочке женщины, точный адрес им сообщали сами несчастные, которые в недобрый час приобрели билеты на места около Букиных. Жертвы верили Евгении, которая обещала им: «Мы отпустим вас, но только если скажете, где живете». Ясное дело, что освобождать добычу никто не собирался. Следственной бригаде пришлось проделать огромную работу, опросить родственников всех, чьи имена назвала Евгения. Люди в один голос говорили, что квартиры пропавших ограбили, вынесли украшения и деньги. Народ тогда предпочитал хранить накопленное в банке трехлитровой, спрятанной куда подальше. Ассигнации собирали на что-то конкретное: на покупку машины, кооперативной квартиры, дачи, шубы, поездку на море. А на старость приобретали украшения, верили, что они с годами станут дороже. Николай и Евгения не шиковали. Да, у них имелась машина, но ее купил отец преступника, Вадим Петрович, передовик производства, заслуженный строитель. Сам он за руль не садился, рулил сын. И с квартирой повезло, Евгения была прописана в трешке у своей бабушки. После смерти старушки внучка получила хоромы. Дорого пара не одевалась, деликатесами себя не баловала, на сберкнижке держали небольшую сумму. Где же все украденное? Когда следователь задал этот вопрос, Евгения начала канючить: «Не знаю! Муж очень жадный, просто больной. Где-то все закопал. Мне он никогда ничего о тайниках не сообщал». Николай же мрачно твердил: «Ничего не знаю, никого не видел, не убивал, меня оклеветали!»

Боря оторвался от ноутбука.

– Так где награбленное?

– Спрятано, – ответил я.

– Я тоже так полагаю, – согласился помощник. – Неприятная, однако, история.

– Спасибо за подробный доклад, но он никак не объясняет появление женщины в белой шубе и то, что она похожа на покойную Екатерину, – заметил я. – Наиболее удачной мне кажется версия о желании Егудила навредить Юрию. Тот не скрывает своей антипатии к Евдокии и Андрею.

– Я не занимался изучением биографии отца Юры, – признался Боря, – завтра начну пахать делянку. Заодно загляну в историю семьи Косолаповых.

– Странно, что друзья родителей нашего клиента ушли друг за другом. Екатерина Семеновна умерла первой, потом все ее приятели.

– Может, не все? – протянул Боря. – Вдруг есть живая подруга?

– Юрий говорил, что мать поддерживала хорошие отношения со многими, но близко ни с кем не сходилась. Милая, приветливая, всегда готовая помочь, но дистантная, – возразил я. – Что мы знаем о Екатерине, кроме того, что сообщил сын?

– Ничего, – пожал плечами помощник. – В соцсетях ее нет. Похоронена женщина на Лычковском кладбище. У него есть сайт, там размещена странная, на мой взгляд, информация: «Похороны можно провести по старинному обряду, упокоить женщину в венке из железных одуванчиков. Украшение, которое гарантирует доставку души прямо в рай, сделает наш мастер художественного листа».

– Венок из железных одуванчиков? – изумился я. – Это что?

Боря развел руками.

– Это венок из железных одуванчиков. Какая-то местная традиция.

– Где находится кладбище? – продолжал я удивляться. – Впервые о таком слышу.

– Московская область, город Лычков, – ответил Борис, – он не очень велик, ничем не славен. Нет в нем достопримечательностей, великие люди в Лычкове не жили. Раньше почти все трудоспособное население ездило в Москву на работу. Но десять лет тому назад построили завод по производству плавленого сыра, появились рабочие места. Погост давно закрыт. Захоронить там гроб можно лишь при наличии могил родственников. Значит, у Екатерины там кто-то лежит. Но я не могу это выяснить, богова делянка давно закрыта. Наверное, вся документация сдана в архив. Проще всего на место скататься, поискать тамошнего сторожа и поболтать с ним. Авось тогда поймем, по какой причине Екатерина была упокоена в Лычкове.

– Хорошая мысль, – согласился я. – Уговорите Егудила устроить мне сеанс связи с покойной сестрой Анфисой. Покажу ему фото.

– Вашей невесты? – уточнил помощник.

Я кивнул.

– Если он согласится и я увижу девушку, похожую на мою будущую фиктивную жену, то по окончании беседы приглашу Фису на видеозвонок. Предложу потом пакостнику на выбор два варианта развития событий. Или он рассказывает правду про женщину в белой шубке, или я сообщаю своему приятелю Косте, высоко сидящему полицейскому боссу, о том, что милейший Андрей Михайлович – мошенник. Попрошу Абрамова принять меры. Надеюсь, он выберет первый вариант.

– Некоторые люди, в особенности женщины, верят в примету: если прикинешься покойным – скоро умрешь, – пробормотал Боря.

Я взял телефон и вскоре услышал голос своей будущей жены.

– Добрый день, Иван Павлович.

– Здравствуйте, – начал я. – У меня необычная просьба, деликатная. Если откажетесь мне помочь, сразу скажите.

– Конечно, – засмеялась Анфиса, – слушаю.

– Мы с Борисом хотим разоблачить вруна, который за немалую плату устраивает Zoom-конференции с покойными, – начал я.

Надо отдать должное девушке, она выслушала меня не перебивая, потом коротко ответила:

– Согласна!

– Вас не смущает, что я буду говорить о вас как о мертвой? – уточнил я.

– Нет, – снова без лишних слов и эмоций ответила Анфиса.

– Можно поговорить с дамой? – попросил секретарь.

– Сейчас с вами побеседует мой помощник Борис Кузнецов, – предупредил я.

– Добрый день, – начал батлер. – Нам понадобится ваше фото.

Один из ноутбуков на столе звякнул.

– Несколько вариантов в почте, – отозвалась собеседница. – Если подойдут, отлично. Если не годятся, объясните детально, какие нужны.

– Дайте мне минуточку, – попросил Боря, посмотрел на экран, округлил глаза и развернул ноутбук ко мне экраном.

До сегодняшнего дня я думал, что меня уже невозможно удивить. В жизни некоторых людей рано или поздно настает момент, когда искреннее глубокое изумление больше к ним не приходит. Но при виде снимков, которые сейчас демонстрировались на экране, я выпалил несвойственные мне слова:

– Ох и ни фига себе!

Прошу вас простить меня за такую реакцию. А вы бы как себя повели, увидев на одном снимке гроб, в котором лежит девушка, прикрытая до пояса покрывалом, а на втором – только одно лицо, хорошо узнаваемое, несмотря на грубый грим, и на лбу лежит бумажная лента с молитвой? На третьем снимке был могильный холм с жалким букетиком пожухлых астр. В землю воткнули нечто похожее на мольберт, только вместо картины на нем висело фото улыбающегося лица «покойной».

– Подходит? – осведомилась Фиса.

– Да, просто то, что необходимо, – выдохнул я и не сумел сдержать рвущееся на волю любопытство: – Для кого вы делали эту фотосессию?

– Если скажу, что успела мигом сотворить фотошоп, то кто поверит? – засмеялась Фиса. – Это заказ клиента моего рекламного агентства для фирмы похоронных принадлежностей. Ни одна из моделей не согласилась участвовать в такой съемке. Ну, а я не верю в приметы. Рада, что вам понравилось. Объясните теперь, что и когда мне придется делать?

Глава двадцать пятая

Егудил Двенадцатый, он же Андрей Лавров, предложил мне, «безутешному брату», встречу с «внезапно умершей сестрой» сегодня в двадцать один час. Времени у меня до визита к мошеннику было предостаточно. Поэтому я попросил Борю заняться изучением биографий всех внезапно умерших Косолаповых, а сам отправился в Лычков.

Удивительное дело, но дороги оказались почти свободными, задержаться минут на десять мне пришлось лишь на переезде неподалеку от нужного населенного пункта. Я притормозил у шлагбаума и вытащил из держателя телефон, который как раз начал отчаянно трезвонить.

– Здрасте, Иван Палыч, – произнес кто-то, – это Петя. Как у вас дела?

Среди моих хороших знакомых имеется только один Петр – дальний родственник Ирэн Львовны, соседки по дому, матери моего душевного друга Олега Котина. Кем Петр Трубецкой приходится Ирэн, я так и не понял, но женщина нежно любит и опекает вдохновенного оболтуса и часто делает ему подарки. Мы с Олегом оба считаем, что Петруше не стоит покупать дорогие телефоны. Лучше всего вести себя построже с двоечником, баловником и бездельником, который твердо уверен, что ему все сойдет с рук.

Пару месяцев назад Ирэн позвонила мне в панике около полуночи. Я же, увидев на экране трубки номер телефона того, кто забыл обо всех правилах приличия и решил разбудить меня, сразу понял: Петя сотворил очередное непотребство. И точно! Очаровательное внешне существо, прямо ангел с виду, с голубыми глазами, белокурыми кудрями, поспорил с приятелями, что меньше чем за минуту откроет любую машину. Не страшна Петеньке никакая защита. Подобное притягивает к себе подобное. Товарищи у безобразника ему под стать. На кону была тысяча долларов. Петенька засучил рукава, начал ковыряться в замке дверцы джипа, на который указали приятели, и открыл машину… И тут из салона выпрыгнул здоровенный питбуль и стал трепать хулигана.

Верные друзья позорно бежали. На вопли из дома вышел хозяин внедорожника, отогнал пса и заявил матери Пети, которая тоже прибежала на место происшествия:

– Ваш сын хотел угнать мою машину.

– Вы не имели права оставлять в салоне собаку! – заверещала женщина.

– Мой джип, мой пес, че не так? – ухмыльнулся дядька. – Знаю, где вы живете – на седьмом этаже. Завтра встретимся в полиции. Получит твой урод по полной.

Потом он бросил на капот свою визитку, велел собаке продолжать спать в салоне и ушел. Мамаша Пети в панике позвонила Ирэн, а та разбудила меня. Я уладил дело миром, но про себя решил: больше никогда не стану помогать барчуку.

И пожалуйста, теперь тот сам мне звонит, скорее всего, угодил в такой замес, что боится сообщить матери об очередном своем великом подвиге. При этом учтите: малыш уже студент, третий год на втором курсе грызет гранит науки.

– Узнали меня? – осведомился лентяй.

– Конечно, – ответил я. – Что случилось?

– Извините за наглость, – затараторил Петя. – Я мечтаю стать вашим помощником!

В первую очередь я ожидал от барчука просьбы дать ему денег в долг. На втором месте было предположение, что Петруша влип в такую историю, что матери и Ирэн Львовне он о приключении сообщить опасается. Но баловню удалось удивить меня.

– У меня есть Борис, – ответил я.

– Я буду вторым, – не сдался недоросль.

– Не обладаю финансовыми возможностями платить два оклада, – возразил я.

– Да мне совсем немного и надо, – заныл сей ангел на метле.

Ну да, деньги ему необходимы только на походы по модным дорогим кафе, заправку элитной машины и гулянки с девушками, которые любят веники из роз и украшения с бриллиантами.

– Нет, Петр, – отрезал я, – ищи другую службу.

– Очень хочу к вам, – заныл протеже Ирэн, – мечтаю стать частным детективом.

– Желания развивают личность, – заявил я, – но очень часто твои хотения не совпадают с планами других людей. Сейчас как раз такой случай.

– Ну пожалуйста, ну назначьте мне какое-то испытание, дайте задание, – взмолился Петруччио, – я покажу, на что способен.

Я подавил вздох. И так уже знаю, какие подвиги может совершить сей зеленый гадкий фрукт. И ведь он не отстанет. Петя ленив до предела, он не способен встать в восемь утра, чтобы успеть на первую лекцию. Но если юноше что-то надо, вот тут он проявит изобретательность, найдет того, кто согласится выполнить его просьбу, не отлипнет от человека, пока не получит свое.

Шлагбаум поднялся, я нажал на педаль газа.

– Ну пли-и-из, – ныл Петя, – проверьте мой талант.

Я стиснул зубы. Ох, не следовало отвечать барчуку. Ну зачем я начал диалог?

– Нельзя составить мнение о человеке, не зная его, – дудел в одну дуду собеседник. – Только дайте мне задание. Результат вас ошеломит.

Я притормозил около магазина с вывеской «Главный супермаркет». Ну и как избавиться от наглого субъекта, пребывающего в уверенности, что весь мир вертится вокруг него – любимого, красивого, самого умного? Второго такого, как Петенька, на белом свете нет. Вот с последним я готов согласиться: трудно встретить еще одного такого Петра, он уникален. И как прогнать надоеду? Прекращу разговор – парень снова позвонит. А я уже приехал к погосту, надо заниматься работой…

И вдруг меня осенило.

– Ладно, Петр, – сказал я, – убедил. Вот задание: узнай тайну венка из железных одуванчиков.

– Тайну венка железных одуванчиков? – повторил мамин свет в окошке.

– Верно понял, – подтвердил я и в порыве вдохновения добавил: – Надо узнать, почему покойницу в нем похоронили.

– Кто умер? – тут же осведомился Петр.

– И это необходимо выяснить, – обрадовался я.

– Значит, повторяю: зачем не-понятно-кому в гробу надели венок из железных одуванчиков? – скороговоркой произнес лодырь.

– Верно понято, – кивнул я, забыв, что Петруччио не видит меня. – Найдешь ответы – приезжай в мой офис.

Честно говоря, я ожидал взрыва негодования, вопля «ничего не ясно, что за венок, дайте другое поручение» или вопроса «сколько платить станете?». Но капризник неожиданно повел себя иначе.

– Понял. Не дурак! Спасибо! Скоро прибегу со всей информацией.

– Дух Шерлока Холмса тебе в помощь, – пожелал я и отсоединился.

Надеюсь, милый котик Петяша теперь навсегда испарится из моей жизни.

Глава двадцать шестая

Некоторое время я постоял около наглухо закрытых ворот погоста, потом заметил неподалеку домик-развалюху и направился к нему.

На двери висело выцветшее объявление: «Контора закрыта. По всем вопросам обращайтесь к Георгию Васильевичу, улица Пионерская, 1». Я, не надеясь ни на что, включил навигатор. О, удивление! Вблизи забытого всеми погоста работал интернет. На радость мне, нужная улица одним своим концом упиралась в кладбище, на ней было единственное здание, и я стоял неподалеку. Оставалось лишь доехать до этого одинокого дома.

Я сел за руль и медленно двинулся по дороге. Зима в этом году выдалась слякотная, снег не лежит сугробами. Мой внедорожник проехал метров триста, и стало видно крепкое кирпичное здание, из трубы которого поднимался к небу дым.

Калитка оказалась не заперта, дверь в особнячок тоже не закрыли. Я вошел в тамбур и крикнул:

– Хозяева!

– Чего вопишь? – спросил хриплый голос.

В прихожей появился пожилой мужчина в душегрейке из овчины и обрезанных до щиколотки валенках.

– Вы кто? – спросил он.

Я вынул удостоверение.

– Ого! – воскликнул пенсионер. – Я только в сериалах частных детективов видел. Если из Москвы прикатили, значит, очень уж я вам нужен. Чего случилось? Хотите кого-то у нас упокоить? Если умерший в родстве с кем-то из Лычкова, то нет проблем. Только нужен документ, который подтвердит родную кровь. Если его нет, то Нинка, внучка моя, поможет, она в архиве работает. Дашь ей денежку на женскую радость типа когти обточить и лаком намазюкать – все выполнит.

– А если покойница никакого отношения к похороненным на кладбище не имеет, тогда как? – осведомился я.

– Чего в сенях кукуем – проходи в дом, только ботинки скинь, – велел Георгий Васильевич, – скучно мне полы мыть.

Мы переместились в просторную комнату, которая служила одновременно столовой и кухней, и сели за стол.

– Выкладывай что хочешь, – приказал дедушка, – не ходи вокруг да около, как кот вокруг горячей каши. Можно похоронить и чужака, но заплатить тебе придется. Сейчас!

Дед встал, выдвинул ящик буфета, вытащил оттуда амбарную книгу, послюнявил палец и начал переворачивать страницы, бормоча:

– Авдотья в мае, в декабре Соня… Система такая: Нинка дает справку из архива, что покойник – родня кого-то из наших. У меня двенадцать бабок, три мужика, ну и сам я. Пенсия маленькая, на огород, корову сил уже нет. Нинка нас по очереди родственниками умерших выставляет. Сейчас вот Татьяна Ивановна первая стоит. Назови возраст, пол, тогда и сообщу, кем твой жмурик Танюхе приходится – братом троюродным или племянницей. Стоит все удовольствие тридцать тысяч. Получишь место и отпоет наш батюшка усопшего. Если никого, кроме тебя, у помершего нет, то можно позвать бабулечек, они и поплачут на отпевании, и споют душевно, и на кладбище постоят, и поминки тебе организуют. Все в сумму включено, кроме продуктов и выпивки. За это отдельная плата. И, если каждой бабуле на нос по тысяче дашь, они целый год за твоего закопанного молиться станут. А как ты про нас узнал? В церковном аккаунте прочитал? Или на сайте кладбища? Василий, пономарь, в интернете про храм наш рассказывает, пишет, что можно отпеть недорого. Фото кладбища выставляет, типа полюбоваться на красоту. Открыто звать покойных не можем. Вася вот таким зюком действует. Приезжает народ из ближних сел. Сейчас погребение родных без штанов оставляет. А у нас все услуги и почти даром. Я такую домовину сооружу! Художественную! Во, глянь!

Георгий опять двинулся к буфету, вытащил альбом и положил передо мной.

– Не подумай, что тайком снимки нащелкал. С разрешения родни делал. Полюбопытствуй. Все гробы – моя работа. За простой мало беру. Но по желанию могу роскошный сколотить. Вот здесь.

Хозяин перевернул страницу, я вздрогнул. Фотоаппарат запечатлел пожилую женщину с безмятежным лицом. Если бы не молитва на лбу, ее можно было бы принять за спящую. Но меня поразило не то, с каким видом лежала усопшая. На ее голове поверх платка находился венок из одуванчиков.

– Чего смутился? – поинтересовался Георгий.

– Странное украшение у покойной, – ответил я.

– Такой наш обычай, – объяснил дедушка, – венок железный, цветы тоже, раскрашивают их.

– Это вы делаете? – восхитился я. – Интересная работа. В Лычкове всех хоронят в таких венках?

– Сейчас объясню, – обрадовался старик. – Традиция началась очень давно. Аж при татаро-монгольском иге. Правила тогда на Руси царевна Меланья.

Я начал улыбаться, но вовремя спохватился и вернул на лицо серьезное выражение.

– Когда татары захватили Лычков, императрица лично всех красивых девушек поубивала, – излагал фантастическую историю дедуля. – Много тогда в нашем городе было богатых дворян и купцов. Царица татарам врала, что обеспеченные люди их врагами считают. По ее навету таких семьями убивали, Меланья таким образом избавлялась от своих недругов, а их драгоценности себе забирала. А потом граф Голицын понял, что императрица скоро и до его семьи доберется, он сделал куклу и надел ей на голову железный венок с цветами. Их изготовили из драгоценных камней, очень дорогих. И похоронили манекен. Весь Лычков был уверен, что скончалась дочь князя от проказы. Могилу мародеры разрыть побоялись – зараза прилипчивая! Голицын со всей семьей на следующую ночь в Москву подался, не успела царица его убить, спрятался где-то князинька. И дочку сберег.

Георгий поднял указательный палец.

– Во все времена воры любили погосты грабить. Почему? Родня старается покойного красиво похоронить, женщине платочек парадный повязать, платье надеть новое. Мужики в костюмах. Кое-кто при часах, перстнях, серьгах. На шеях цепочки золотые. Вскроют могилу, оберут усопшего и уйдут, не зароют. Ироды! Вот поэтому в нашем районе традиция хоронить всех в железных венках. Из-за воров. Увидят они на голове плетенку, подумают: «О! Проказа у мертвого, раз с таким украшением». И убегут куда подальше. Венок покойника от грабежа спасает.

Глава двадцать седьмая

Оцените мое самообладание. Я с самым серьезным видом выслушал «историческую легенду», не расхохотался, не сказал, что на Руси не было царицы-императрицы Меланьи. Не напомнил, что татаро-монгольское иго установилось примерно с тысяча двести сорок второго года и продлилось до эпохи правления Ивана Третьего[12]. А городок Лычков, если верить энциклопедии, возник в начале девятнадцатого века, когда один из дворян решил построить в глухом месте усадьбу, чтобы отселить туда жену-изменщицу, которая рожала детей не от законного супруга, а от кого попало. Сведения эти я нашел на сайте местного краеведческого музея. Дедушка сейчас изложил местную сказку. Надо, кстати, зайти в упомянутое хранилище, меня почему-то заинтересовал странный погребальный аксессуар.

– Ну как, договоримся? – прищурился Георгий. – Твой покойный уже умер? Или еще нет, ты заранее беспокоишься?

– Приехал разведать обстановку, – солгал я. – Подсказал мне дорогу Миронов. Вы с ним знакомы?

Дедушка приподнял бровь.

– Фамилия известная, но у нас тут их сейчас не осталось. Раньше семья жила. Недавно, правда, приезжал Павел, упокоил здесь супругу Екатерину Семеновну. Отца его, Иуду, я хорошо знал. Имя ему правильное дали. Иуда – он и есть Иуда! Противный мужик. Когда я Павла Миронова впервые увидел, аж ахнул, так он на Иуду похож! У того тоже нос крючковатый и взгляд бешеный. Видно, брезгливый он!

– Почему вы так подумали? – удивился я.

– Кое-кто норовит закопать тело, как кошку дворовую, – поморщился дедушка, – хорошо, я вмешиваюсь, а то собираются без отпевания гроб в яму швырять. Разве можно так? Я предлагаю в церковь домовину отправить. Некоторые наотрез отказываются, заявляют: «Неверующие мы. Никто нам не доказал, что Бог есть». Ладно, да только от твоего неверия Господь не исчезнет. Никто не доказал, что Создатель существует? Это так. Но кто-нибудь тебе доказал, что его нет? Вдруг через пару секунд после того, как ты дух испустишь, душа поймет, как ей следовало жить на этом свете? Да будет поздно.

– «Персть во гробе не поет, прегрешений не избавляет»[13], – тихо произнес я.

– Сынок, – обрадовался Георгий, – дай-ка я обниму тебя. Псалтирь знаешь. Умница, радость моя.

С этими словами дедушка резво вскочил, и я оказался в его объятиях. Говорить старику о том, что читал Псалтирь царя Давида исключительно как литературное произведение, я не стал, зато задал вопрос:

– Повторите, зачем венок из одуванчиков?

Собеседник крякнул.

– Они не настоящие, а железные. Понимаешь, традиция пошла от барона Голицына.

Мне стоило большого труда не захихикать, как проказливая школьница. Граф, князь, теперь барон! Георгию Васильевичу надо разобраться с титулом.

– Уже говорил тебе, – плел историю дедушка, – князь заказал куклу, она прямо как живая получилась. Венок на голове у нее был золотой, камни настоящие! Похороны устроил пышные, с оркестром, столы накрыли. Весь Лычков напился, народ наутро встать не мог – так накануне нажрался. Через сутки приехал из столицы помощник царицы. Велел вскрыть свежую могилу, увидел венок и забрал его. Понимаешь теперь, зачем красоту смастерили?

– Нет, – признался я.

– Не назовешь тебя сообразительным, – заметил Георгий. – Ясно же! Голицын понимал: императрица захочет проверить, умерла ли дочь барона. Фотографий тогда не делали, интернета не было. Как узнать, кто в гробу? Раскинь мозгами, Иван Павлович! Хоронят на третий день, пара суток под землей изменит внешность покойного. Кого угодно вместо дочки графа подсунуть могут! А императрица хотела уничтожить любимого ребенка Голицына.

Почти час я слушал россказни деда. Повествование ширилось, обрастало деталями, большая часть эпизодов вступала в конфликт друг с другом. Кое-как мне удалось сложить все части пазла, но в результате получилась кривая картинка, где у лошади ноги собаки, а голова змеи. Готов поделиться с вами сей сказкой. Вот только не стоит искать в ней и намека на логику. И не надо придираться к датам. Если вы хорошо знаете историю, то не советую возмущаться. Поймите, перед вами классический образчик фантастического повествования народной сказочной былины с украшениями из псевдоисторических новелл, приправленных страшилками.

На Руси татаро-монгольское иго. Тысяча восемьсот двенадцатый год. Хан Батый взял Москву и ждет мэра города князя-графа-барона Голицына с ключами. Понимаю, многим сейчас хочется спросить: «Минуточку, а где Наполеон? Каким образом Батый, который, по неточным данным, скончался в тысяча двести пятьдесят пятом году, оказался в Москве спустя шесть столетий после своего ухода на тот свет?» Но я же предупреждал! Не надо задавать вопросов. Просто слушайте рассказ и восхищайтесь.

Голицын не принес ключи. Царица Меланья разозлилась. Стоп, стоп, а откуда взялась самодержица? Ну вот! Опять ненужный интерес. Она тоже ждала князя-барона! Императрица решила отомстить аристократу, велела привезти его любимую дочь к ней во дворец и убить. Очень кровожадная дама!

И опять лезет в голову вопрос: а почему Меланья решила наказать Голицына за то, что он не принес ключи от города Батыю? Она же самодержица Российская? Но вернемся к повествованию.

Аристократ велел сделать куклу, а чтобы государыня не сомневалась, что в могиле точно наследница древнего рода, на голову манекену возложили диадему в виде венка с полевыми цветами. Лепестки, листья, стебли – все выполнили из драгоценных камней. Мало этого! Украшение заразили проказой. Посыльный, который вскрыл могилу, узрел роскошное изделие и понял, что видит останки дочери Голицына. Венок он отдал царице, та сразу им украсилась. Ну, и все умерли: курьер, Меланья, придворные, которые осматривали венок. Вот с тех пор всех женщин Лычкова и хоронят в венках! Только они из металла, железные одуванчики покрашены желтой краской. Давайте не удивляться, отчего выбрали сорняк, а не розу, тюльпан, незабудку? Какое отношение женщины городка Лычкова имеют к дочери Голицына и царице Меланье? Ответов на эти и другие вопросы нет!

Дедушка тем временем продолжал:

– Ты меня не сбивай. К чему я говорил, что некоторые покойного отпевать не хотят? А к тому, что Павел, хоть и сын Иуды, о котором даже вспоминать гадко, оказался нашим братом по вере, воцерковленным. Он приехал ко мне весь в слезах, сказал: «Жена моя умерла! Георгий Васильевич, мы люди не чужие, помогите упокоить Катю». Привез гроб в храм, дал заранее денег, чтобы все цветами украсили. Батюшке столько заплатил, что аж говорить неудобно. Певчим карманы полные насыпал! Холм могильный венками обложил. А уж поминки закатил! Угостил всех по полной программе. А потом! Ой беда-беда!

Глава двадцать восьмая

– Какая беда? – встрепенулся я.

– Хоронили Екатерину в пятницу утром, а раз в месяц я езжу к внучке в гости, в Москву, – пояснил Георгий, – как раз в пятницу отправлюсь вечерком, у Нинки переночую, субботу проведу, после ужина часам к семи домой вернусь. Вернулся, пошел посмотреть, что да как на погосте. Матерь Божья! Могила Мироновой разрыта! Я давай звонить по телефону, который Павел дал. Доложил ему: так, мол, и так, приезжай. А он ответил: «Заболел я сильно, в кровать свалился. Из-за кончины Кати плохо стало, ни встать, ни сесть не могу. Георгий Васильевич, можно тебе на телефон деньги сбросить? Приведи захоронение в божеский вид. Посмотри, что там да как. Если подонки над телом поглумились, не дай бог, раздели, купи все, что надо – век тебе благодарен буду. До земли поклоны буду бить». У меня в мобильном подключена услуга – уведомление, когда деньги прилетают. Получил от Павла большую сумму. Гроб грабители не вытаскивали, крышку сбросили и сняли венок! Ироды! Шакалы! Обобрали мертвую. Все, значит, я выполнил, звоню Павлу, звоню, а он не отвечает. Я расстроился – может, ему так плохо стало, что совсем худо? Кому тогда отчитаться о проделанной работе? И деньги у меня остались, хорошая сумма на руках. Надо ее Миронову вернуть. Что делать-то? Написал ему сообщение и спать лег. Утром встал рано, в телефон не полез. Сначала надо по хозяйству все сделать. Собак покормить, котов. Снег убрать во дворе. Потом дорожки на погосте почистить. Я ответственный за кладбище, придет кто на родную могилку – а вокруг сугробы, не добраться до своих. Нехорошо это. До обеда лопатой махал, притомился, решил супчику поесть, Анастасия Петровна, помоги ей во всем Господь, курицу мне принесла. Сварил себе лапшу. И – опля! – Павел в избу входит. Вот уж я обрадовался. Жив он, слава богу! Расцеловал его от радости, деньги отдаю, Миронов в ответ: «Нет, твои они, за работу, за то, что все для Кати сделал». Ну и ну! Да я на такую сумму ремонт сделать могу! Не стоят мои хлопоты огромного вознаграждения. Павел меня обнял: «Все, больше эту тему не поднимаем. Собери-ка бабушек лычковских. Я привез вам всем угощение». Стол накрыл! Как на Пасху! Осетрина, семга, икра черная, пирожные! Вино сладкое женщинам, мне коньяк! И попросил: «У Кати много родни, даже я всех не знаю. Могут приехать на кладбище ее двоюродные, троюродные – любили мою жену все. Вы уж им расскажите, что похоронили ее красиво, какой венок я ей на голову положил, да не из одуванчиков! Из настоящих камней!

Я тихо кашлянул.

– Чего ты не понял? – тут же отреагировал дед.

– На Екатерину Семеновну надели венок не из железных одуванчиков? – уточнил я.

– Ты меня каким местом слушаешь? – вздохнул старик. – Вот молодежь пошла! Русским языком говорю: украсили венком! Павел его из дома привез! Редкой красоты вещь! Золотой! Аж горел в храме, бабульки рты поразевали. Ну, словно дочки князя украшение! Немереных денег стоило! Варвара Сергеевна, регент хора церковного, прямо спросила: «Павел Иудович, вам не жалко эдакую ценность да в могилу?» Он ее поправил: «Александрович я. – И ответил: – Вещь принадлежала Кате, она очень диадему любила. Украшение баснословно дорогое. Жена в последнее время часто мне говорила: «Если скончаюсь раньше тебя, похорони меня в красном платье и в моем любимом венце». Я просто выполнил волю покойной».

– Воры украли диадему? – на всякий случай уточнил я.

– Ироды! Креста на них нет! – разбушевался Георгий Васильевич. – Мародеры! Когда старушки наши по домам расползлись, я Павлу посоветовал: «Сходи в полицию, заяви, что могилу разорили». Он рукой махнул: «А толку? Диадему не вернут». Я начал настаивать: «Вдруг узнают, кто спер ценность?» Павел голову опустил: «И чего? Жена моя оживет, когда имя-фамилию подонка вычислят? Да и так я примерно в курсе, кто затею организовал. Свои, родные! Не чужие-пришлые!» Я аж вспотел. «На сына думаешь?» Миронов так скривился, словно уксусу глотнул. «Нет. Он мать уважал, любил. Марфа, невестка, тоже не воровка. Вот сестра ее, Евдокия, та еще штучка с ручкой! Она своих родителей ненавидит. Ничего плохого они ей не сделали, только добро девка от отца с матерью видела. А дочурка на самых близких ополчилась после того, как с колдуном жить стала».

Георгий Васильевич перекрестился.

– Вона как! Мужик-то – ведьмак! Ну и грех на Евдокию лег, такой только молитвой сердечной да делами благими искупить можно. Павел очень за родителей невестки переживал и боялся, что сожитель ее сестры порчу на Марфу наведет. Сейчас могила Екатерины у меня на особом присмотре. Утром-вечером всегда туда хожу проверяю. М-да!

Старик замолчал, а я понял, о чем он думает, и заговорил:

– Всех покойных женщин Лычкова хоронят с венками, их делает местный мастер?

– Захар у нас теперь не живет, – ответил дед. – Как только родители скончались, он уехал в Каменск, тот поближе к Москве. Женился, занимается кузнечным делом. А зачем он тебе?

Я помедлил пару секунд и решил откровенно поговорить с дедом.

– Жительниц Лычкова и тех женщин, которых на вашем погосте хоронят, всегда украшают венком из железных одуванчиков?

– Да, – подтвердил Георгий, – традиция такая.

– Какая? – не понял я.

Рассказчик взял телефон.

– Зойка, чего поделываешь? Добеги до меня. Потом доубираешься.

И пояснил мне:

– Сейчас наша справочная служба прискачет.

Не успел хозяин договорить, как в комнату вошла стройная женщина. Если судить по фигуре, то ей лет двадцать пять можно дать, но при взгляде на лицо становится ясно: вновь прибывшей около семидесяти.

– Добрый день, мальчики, – весело произнесла она. – Зачем я вам понадобилась?

– Иван Павлович, детектив из Москвы, приехал, – завел Георгий, – ты у нас главная по традициям, расскажи ему про венок. И про племянника своего Захара. Неохота мне о нем докладывать, хорошего ничего не знаю и не сплетник я.

– Ой! – рассмеялась гостья. – Смешно слышать, Гоша, ты языком, как корова хвостом, машешь, ширь-пырь, навоз летит в разные стороны. Ничего дурного о Захаре сказать нельзя. Ума у тебя нет, всем слухам веришь. Натрепала Надька, что Нинка, внучка ее, от Захара родила, а тот малыша не признал. Враки это. Вместо того чтобы сейчас из себя молчуна изображать, спроси: «Зоя, правда, что Надежда болтает?» Нет, Георгий Васильевич, брешет она. В подоле Надежде внучка малышку принесла. С кем переспала? Да с Вадимом, а тот женат на дочке начальника из Москвы. Чиновный тесть зятя не тронет, а Нинке руки-ноги оторвет за то, что с мужем его дочери шашни затеяла. Вот и набрехала Надежда тебе про Захара. С какой целью? У тебя язык без привязи, по всему городу весть разнесешь, от кого ребенок у Нины. И ты ожидания Надюхи оправдал! Георгий Васильевич, разлюбезный ты наш! Мозг в розетку воткни и заряди. Захару сколько лет? Двадцать? Или, может, тридцать? Ан нет! Старше он, семью имеет, жену любит! Такие, как Нинка, ему зачем? Тебя, балбеса, Надька в своих интересах использовала, чтобы ее внучку-шалаву не прибили. Да у Надюхи ума, как у тебя, не сообразила, какой возраст у Захара. А вот то, что Георгий Васильевич всему Лычкову растреплет, что Захарушка ребенка девке сделал, она сообразила. Уж кому-кому, а тебе молчать про других надо. Татьяна, сестра твоя двоюродная, при коммунистах в подпольном публичном доме работала. В каждом дому по своему кому. У всех есть родня разная. Решил меня Захаром попрекать? Про Таньку свою вспомни, которая под каждого с деньгами ложилась. А сейчас благотворительница, в платочке на службах стоит, вся такая правильная.

Георгий поджал губы, но промолчал.

Зоя посмотрела на меня.

– Иван Павлович, если правда той историей интересуетесь, то пойдемте ко мне домой. Не хочу сейчас с Георгием рядом сидеть. Дурак он!

Глава двадцать девятая

– Чайком угостишься? – спросила Зоя.

– Спасибо, Зоя, – поблагодарил я. – Простите, не знаю, как вашего отца величать.

– Федором его звали, – ответила пожилая женщина. – Хоть за восемьдесят мне закатило, я к отчеству не привыкла, окликай по имени. Иван Павлович…

– Так не пойдет, – остановил я собеседницу, – зовите меня просто Ваня. Чай с удовольствием выпью. Неужели вам за восемьдесят? Думал, семидесяти нет.

– А ты дамский угодник, – подмигнула мне Зоя.

Она водрузила в центр стола блюдо с ватрушками и похвасталась:

– Сама пекла, у меня лучшие в округе плюшечки. Налетай!

Толстые куски дрожжевого теста, в которое завернули кислый творог, не являются моим любимым лакомством. Но надо наладить контакт с Зоей.

Я взял одну ватрушку, положил ее на тарелку и спросил:

– Можете объяснить мне, почему женщин городка Лычкова хоронят в венках?

Зоя налила в мою чашку черную заварку, не разбавила ее кипятком и тихо засмеялась.

– Жора тебе небось предложил компот с салатом? Швырнул в одну кастрюлю оливье, залил сладким варевом и угостил?

– Вроде того, – улыбнулся я.

– Неплохой он мужик, – продолжала Зоя, – честный, не пьет, не обманывает. Но дурак! Три класса в школу отходил, потом умер отец у них. Клавка осталась одна с семью детьми. Жорка старший. Родители ничего делать не умели, только детей ловко мастерили. Вот мать Георгия на хозяйство и поставила, на школу его наплевала. Ну и выросло что росло. Жорик добрый, внимательный, рукастый, всю жизнь в Лычкове, нигде не бывал, ничего не видал, на мир сквозь телевизор глядит, всему верит, что там показали или сообщили. Вот спросишь ты: «Можно я своего младенца Георгию Васильевичу дам?» Отвечу тебе: до двух лет малышу лучшей няньки и не найти. А вот потом забирай ребенка, потому как от балды глупостей наберется! Он сообщил тебе про царицу? Монголо-татар?

Я кивнул. Зоя закрыла ладонью рот и начала хихикать.

– Наши бабки в это верят. А зачем тебе история про венец?

– Ищу того, кто покойницу ограбил, – слукавил я.

– Вандалы! – вскипела Зоя. – Впервые у нас такая гадость сотворилась. Легенду о дочери Голицына придумал мой дед Архип Сергеевич. Кузнецом он работал. Но не простым, занимался художественной ковкой, слава у него широкая была. Из Москвы, Питера заказы шли. Украшения для ворот, дверей, скамеек делал. В особенности успех имели его цветы. Дедушка мог так розу выковать и раскрасить, что ее за живую принимали. У него часто заказывали вазы с букетами для садов. Архип выучил на кузнеца своего сына, моего отца. У Федора одна дочь, я. Меня в кузню не пускали. Но была у папы сестра, у той пятеро мальчишек, все кузнецами стали. А их дети не пожелали молотом по наковальне бить. Только младший Захар, я его своим племянником считаю, решил не изменять семейной традиции. Мы с Захарушкой – как мама и сын. Очень друг друга любим. Начинал он свою карьеру при советской власти. Тогда с частными заказами было туго, а надо хоть где на работе числиться, иначе огребешь люлей за тунеядство. Вот и стал Захарка при колхозе кузнецом. Про зарплату не спрашивай, зарыдаешь от жалости. А неподалеку от Лычкова находились дачи композиторов. Многие из них круглый год в своем доме жили, приходили к местным за молоком, яйцами. К нам постоянно заглядывала Эмма Соломоновна Зайцман, увидела она один раз во дворе железную вазу с цветами и загорелась: «Хочу такую». Ну и познакомила я ее с Захаркой. Через пару месяцев племянник мне и говорит: «Зоя, Эмма Соломоновна придумала, как мне заработок повысить». И сообщил такую историю. Якобы на нашем кладбище похоронена жена одного из дворян Голицыных. Лежит во гробе красавица, на голове диадема – золотая оправа, камни драгоценные. Эмма Соломоновна на шее у супруга-композитора не сидела. Она с высшим образованием, историк, в музее работала, потом экскурсоводом стала. Шебутная такая, быстрая, прямо вихрь. На дворе начало семидесятых, в моду тогда все историческое вошло. Композиторы наши балы закатывали, изображали из себя князей-графов.

Зоя засмеялась.

– Эмма всем вокруг наврала, что, после того как супруга Голицына упокоилась на лычковском кладбище, у семьи этих дворян не просто белая, а прямо сверкающая, сияющая полоса в жизни началась. На родных посыпались деньги, кто из них болел, тот выздоровел. Детей народилось в семье! На три армии хватит. А почему? Да потому, что на Руси существовала традиция хоронить женщин в венках, но не из настоящих цветов, а из кованых. Всегда так раньше поступали, поэтому и богатые, и простой люд хорошо жили. И живым хорошо от этой традиции, а души мертвых прямиком в рай попадали. Если вы свою покойницу в венке в гроб укладываете, то и ей, и вам потом не жизнь, а сплошной шоколад будет. Со временем про погребальную диадему забыли. А князь Голицын вспомнил и обрел невиданное благополучие. Венок можно заказать только у потомственного кузнеца Захара. Если кто другой украшение сделает, оно не сработает! Почему? А потому что Захар из Лычкова – прямой потомок того мастера, что супруге Голицына венок сделал. Из золота его выковал.

Зоя посмотрела на меня.

– Здорово, да?

– Эмма Соломоновна родилась не в свое время, – тихо засмеялся я, – она гений пиара!

– Зайцман везде о венке рассказывала, – продолжала Зоя, – заказы посыпались! Мы тогда с Георгием еще резвые были, а на кладбище рулил отец Жоры. Он от Захарушки имел копеечку, соорудил на погосте фальшивую могилу Голицыной, рассказывал сказочку про венок всем, кто на богову делянку заглядывал.

Зоя подлила мне еще чаю.

– Но, понимаешь, Ваняша, глупость – это семейная болезнь. По наследству она передается. Папаша Георгия начал сказку Эммы Соломоновны своими деталями украшать. В истории он не разбирался, такого напридумывал.

Зоя рассмеялась.

– Когда Василий скончался, Жорик его место занял, – еще больше развеселилась рассказчица, – он свои краски к повествованию подмешал. Что в конце концов вышло, ты слышал. Захарушка в возрасте, но работает кузнецом, венки из железных одуванчиков до сих пор мастерит. Заказов сейчас поуменьшилось, но они есть. Эмма Соломоновна ушла на тот свет, просила себя в венке похоронить, чтобы всем ее родным счастье привалило. Вот какой кавардак! Сама придумала историю и сама в нее поверила. Лычковские бабы тоже в венках хотят в землю лечь. Да и не только они – москвичи украшения покупают. От столицы к нам недалеко ехать, дачников много летом. Из развлечений у нас музей краеведческий, заведует им Соня, внучка Эммы Соломоновны, она в доме бабушки постоянно живет. Всем, кто на экскурсию приходит, про венок рассказывает. Вот уйду я к Господу, и некому правду про венец будет поведать. Станут дураки сказание Жорика из уст в уста передавать! Несмотря на то что столица под боком, у нас плохих происшествий не случалось. Ну напьется кто, в драку полезет, ему тут же соседи по башке настучат, водой холодной обольют. Полицию не позовут, сами разберутся. Ни воровства, ни убийств, ничего такого, мы мирно живем. Никто до сих пор у нас захоронения не разорял. Кладбище сельское, какие тут могут найтись сокровища? Легенда о дочери Голицына до сих пор живет, традиция соблюдается. Но венки-то из металла простого. Чего ерзаешь? Спросить чего хочешь? Давай!

– Почему одуванчики? – полюбопытствовал я. – Отчего не розы, лилии?

– Эмма Соломоновна придумала притчу в конце шестидесятых, тогда с красками по железу беда была: то одной нет, то другой. При социализме все пропадало, потом появлялось, снова исчезало – вечный базар-вокзал. А с желтым красителем проблем не возникало, его на железной дороге хоть завались было, не помню, зачем его там использовали. У Захарки брат в депо работал, кузнецу канистрами краску таскал. Вот откуда одуванчики. Ответила я на твой вопрос, дальше говорю. Объяснила уже, мы живем тихо, мирно, преступления в Лычкове такие – спьяну друг другу морду набить. Потом проспались, угрызлись совестью и помирились. Курицу у соседа придушили и съели. Зачем? «А чего она на наш огород приперлась?» Жена мужа к соседке приревновала, разборку затеяла. Ничего серьезного никогда не было. А тут! Могилу вскрыли! Покойную ограбили. Да только Павел сам виноват! Не следовало людей в грех вводить! Человек-то слабый, увидел вещь дорогую и соблазнился. Нефиг выпендриваться, упокой, как всех, с венком из железных одуванчиков. Зачем мертвой настоящая диадема, да еще о-го-го какая ценная?

– Вы уверены, что у Екатерины на голове была настоящая диадема? – осторожно поинтересовался я.

Зоя посмотрела на ватрушку, которая лежала на моей тарелке.

– Попробуй, или фигуру бережешь?

Делать нечего, пришлось приняться за угощение. К моему удивлению, оно оказалось очень вкусным. Зоя подперла подбородок кулаком.

– Полагал, что у деревенской бабы выпечка дерьмовая? Не хотел даже понюхать ее? И считаешь меня тупицей, которая золотишко от фуфла не отличит?

– Нет, – с набитым ртом солгал я, – просто недавно поел. А в случае драгметалла можно ошибиться.

– Врушка, – остановила меня Зоя. – Ты у Георгия давно сидел, видела, как машина приехала, а он только чай пустой предложит. А насчет того, что я глупая, не разберу, где золото, а где медная кастрюля…

Зоя сложила руки на груди.

– Ваня! Откуда тебе знать, что я всю жизнь в Москве оценщицей в ломбарде проработала? За километр настоящую вещь узнаю. Покойную в церкви отпевали, голову ей как положено платком повязали, венок сверху надели. Странно это. Но Павел с батюшкой пошептался, украшение оставили. И что я могу сказать о венце? Вещь не новодельная. Врал Миронов, когда говорил, что заказал диадему для похорон. Подобное за пару дней не сделают. Золото не современное, червонное. Знаешь, что это, или объяснить?

Я ощутил себя школьником, которого допрашивает строгий учитель.

– Металл самой высокой пробы. Червонным его назвали наши далекие предки. «Червоний» в переводе на современный русский язык – «красный». Тогда красным именовали красивое, любимое. Вспомним выражение «красна девица». На Руси этот металл использовали для чеканки монет. Поэтому появилось еще слово «червонец», так именовали деньги из этого золота.

– Верно, – улыбнулась Зоя. – И где сейчас его столько надыбать для немаленькой оправы? Да за день-другой? Камни тоже не современные, «химические», а настоящие, природные изумруды, рубины, сапфиры. Цветы из них были выложены. Я как красоту увидела, сразу поняла – аукционная вещь, такие в скупку нести нельзя. Вообще не продают подобное, хранят на совсем черный день. И уж точно в гроб не кладут. На отпевании близких не было, только муж. Ни детей, ни какой другой родни. Я промолчала. А Ленка Ковалева – ни ума у бабы, ни деликатности нет, – когда домовину из храма вынесли, не сдержала любопытства, вопрос задала: «Почему никого нет, кроме супруга?» Миронов не рассердился, ответил: «Один я в семье воцерковленный. Дети в Бога не верят, в храм войти не хотят, говорят: “Попы на "Мерседесах" катаются, деньги у народа отнимают”». После отпевания муж вынул второй платок, повязал его поверх диадемы, на лоб спустил прямо к молитве. Потом вокруг головы живые цветы уложил. Попросил всех выйти, хотел спокойно с женой проститься. Минут пять в храме провел, вышел и велел крышку гроба забивать. Наши бабушки зашептались, Ленка опять выступить решила: «Павел Иудович, цветы надо из домовины вынуть. И украшение забрать. Дорогое оно очень». Миронов на нее глянул, как бревном огрел: «Нет. Заколачивайте!»

– Значит, диадему точно похоронили, – отметил я.

– Стопроцентно, – подтвердила Зоя.

Глава тридцатая

– Усаживайтесь поудобнее, Иван Павлович, – попросил Андрей, он же Егудил Двенадцатый. – Ваша покойная сестра готова поговорить с вами. Не удивляйтесь, если призрак вдруг не захочет отвечать на каждый вопрос. Не все духи контактны, некоторые злые, в особенности те, что попали в ад. Их можно понять. Очень горько вечно гореть в огне и не иметь надежды на изменение своей участи. Пойдемте.

Я последовал за мошенником и оказался в темной комнате с одной зеркальной стеной.

– Разрешите присутствовать при вашей беседе? – приторно-сладким голосом осведомился Андрей.

Я решил прикинуться не очень вежливым человеком.

– С какой целью вы хотите слушать чужой разговор?

– Дух способен проявить агрессию, были случаи, когда человека втягивало в портал, – растолковал колдун.

– Пусть только попробует, – оскалился я, – вмиг огребет по полной. Вам заплочено. Чего еще надо? Греть ухи не позволю.

Егудил приложил правую ладонь к груди.

– Не нервничайте, сейчас удалюсь.

Если хотите до предела разозлить сердитого человека, скажите ему: «Не нервничайте».

– Сам знаю, что и как мне делать, – зарычал я. – Деньги уплочены, давай сюда сестру, сами с ней разберемся.

Андрей молча выскользнул за дверь. Я поднялся, на цыпочках дошел до двери и распахнул ее. Никого. У мошенника определенно установлены повсюду камеры. Но подозрительному клиенту-грубияну нужно проверить наличие лишних ушей.

Я вернулся в кресло. Зеркало засветилось изнутри, появилась женщина, она сидела на чем-то, похожем на облако, оно парило в воздухе.

– Здравствуй, Ванечка, – зазвучал в комнате хриплый голос.

Я собрал в кулак все свои скудные актерские способности и начал спектакль.

– Валюша! Как дела?

– Прекрасно, но у нас мало времени. Долго портал меня не удержит. Что надо? Говори.

– Тебя похоронили с кольцом нашей мамы.

– Да, – выдохнула в зеркале дама.

– А где остальные ее украшения? Я не нашел их.

– Взяты они.

– Может, подскажешь, чьих рук это дело?

– Мамочка сама их забрала!

– Как? Зачем? – Я постарался изобразить удивление, граничащее с глубоким разочарованием.

– Мне она ничего не объяснила, – вывернулась лгунья.

– Помнишь дедушку Константина? – придумал я новую тему.

– Конечно, – раздалось в ответ, – он очень тебя любил. Хочешь, передам ему от тебя привет?

– Прекрасное предложение, – почти заликовал я. – А бабушка Софья тоже с тобой?

– Она неподалеку, – заверила обманщица.

– Позови ее сюда, – попросил я.

На секунду воцарилась тишина, потом девушка прикинулась расстроенной.

– Ты хотел пообщаться со мной.

– И перехотел, – принялся я снова изображать грубияна. – Подойди поближе, я плохо вижу твое лицо. Что-то ты на себя не похожа.

– Связь с миром людей искажает внешность, – пожаловалась лжесестрица. – Дорогой, я люблю тебя очень. Если появится проблема, зови меня, помогу. А сейчас меня уносит. Все. Прощай.

Зеркало снова стало обычным, вспыхнул свет, вошел Андрей.

– Пообщались? – осведомился он.

– Да, – кивнул я, – вместо получаса всего десять минут. Я ничего не успел узнать.

– Случается такое, – сочувственно произнес Андрей, – приходите еще раз, авось повезет.

– Платить придется? – уточнил я.

– Да, – кивнул Андрей.

– Но сейчас я не успел задать все нужные вопросы, – бил я в одну точку. – Верните деньги.

– Вы повидались с Валентиной, – спокойно напомнил Андрей, – узнали, что она весела, здорова. Это прекрасно.

– Вы правы, – согласился я. – А можно пригласить Валю на прогулку?

Андрей поднял бровь.

– Что вы имеете в виду?

– Сестра появится в мире людей, – сказал я, – мы вместе сходим… ну… например, в магазин. При жизни Валя обожала делать покупки.

Егудил почесал лоб.

– Нет. Не получится.

– Почему? – тут же осведомился я.

– Отправить душу в мир живых способны лишь высшие маги, – заюлил Лавров, – я к ним пока не принадлежу.

– Кто-то сильнее вас может это проделать? – не отставал я. – Пришел к вам после того, как один мой приятель сводил в торговый центр свою умершую мать. Он договорился с каким-то волшебником, и тот организовал прогулку.

– М-м-м, – протянул Андрей, – я никогда не обманываю клиентов. Могу лишь устроить беседу с помощью зеркала.

– Я хорошо заплачу, – перебил я чернокнижника.

– Сколько? – поинтересовался обманщик.

Я достал мобильный и показал фото с цифрой.

– Вот!

– Хм, – пробормотал Егудил, – я занимаюсь благотворительностью, отдаю все деньги бедным людям. На вашу сумму можно помочь нескольким многодетным семьям. Дайте мне подумать. Теоретически я знаю, как достать энергетическую сущность из потустороннего мира и понимаю, как вернуть ей человеческий облик. Но на практике никогда подобного не осуществлял. Предлагаю интересное решение. Вы платите – я провожу обряд. Если работа пройдет удачно, вы прогуляетесь с Валентиной, то все будут довольны. Коли нет, верну вам половину средств.

– Почему только половину? – возмутился я.

– Потрачу много сил, ментальное поле мое урежется, – принялся плести чушь Егудил. – Пятьдесят процентов – оплата моего труда.

– Ладно, – согласился я, – жду вашего звонка.

Глава тридцать первая

Я вышел из подъезда, сел в свою машину, отъехал в соседний переулок, пешком вернулся назад и постучал в окошко наглухо затонированного минивэна. Дверь отъехала в сторону, я нырнул внутрь, увидел Бориса и Никиту Маслова, моего доброго друга, тот молча помахал рукой.

– Этот… хочет, чтобы его сестра пошла в магазин? – спросил из ноутбука женский голос.

– Прикинь, – ответил мужской.

Я сразу узнал Лаврова.

– Он совсем идиот? – засмеялась его собеседница.

– Похоже, да, – согласился Егудил, – но при бабле. Заплатит шикарно.

– И как нам эту … устроить? – перешла к деловой беседе дама, виртуозно владеющая лексиконом портового грузчика.

– Есть идея! – заявил Андрей.

– Выкладывай, – потребовала женщина.

– Дуся, оцени меня, я придумал супершоу, – сказал Андрей.

Я тихо вздохнул. Предполагал, что сейчас господин колдун беседует со своей любовницей, но все же был шанс, что я ошибаюсь. Однако после того, как он обратился к собеседнице по имени, все сомнения напрочь отпали.

– Хочется услышать, что пришло в твою мудрую голову, – продолжила Евдокия.

– Я сказал этому … – начал Лавров, – что долго удержать душу мертвой в мире живых не сумею.

– И что? Говори быстрей.

– Фото Валентины у нас есть, – стал рассуждать вслух Андрей, – я гримировал тебя под нее. Похоже, баба одевалась в дешевой лавке. Куплю платье в стиле «ужас нашего городка». Возьмем парик, который ты сегодня использовала, якобы находясь в зазеркалье. Дурак сестричку узнал. Накрасишься, придешь на выставку в музей психологии.

– Есть такой? – изумилась Евдокия. – И что там показывают? Засушенного Фрейда?

– Официально такого музея нет, – остановил Дусю Лавров, – есть огромные апартаменты на Арбате, некогда коммунальные. Их купил профессор Баранов, он писал книги по эзотерике, объяснял, как стать экстрасенсом, ясновидящей. После смерти мужика жена написала в соцсетях, что его фатера – место космической энергии, там обитает дух Зигмунда.

– Ржунимагу, – отреагировала на языке соцсетей сестра Марфы.

– Те, кто хочет ею напитаться, могут посетить жилище. А дальше по прейскуранту: посидеть на стуле Баранова, поработать за его столом, выпить чаек из кружки гуру, поспать в постели…

– Фу-у, – засмеялась Дуся, – небось белье годами не меняли.

Ведьмак не обратил внимания на слова сожительницы и продолжил:

– Предложим вдове поучаствовать в спектакле, заплатим чуток.

– Сам сказал, что он хочет по магазину шляться, – напомнила Евдокия. – Интересно, как тот, кто какую-то покойницу в торговый центр привел, все устроил?

– Не знаю, – огрызнулся Андрей, – объясню дебилу, что в магазине полно отрицательной энергии. Валентина только в музей причапает. Свет там погасим, оставим одну лампочку, детали продумаем.

– Звонок в дверь, – остановила его Дуся, – наверное, это Светлана, с мамой ей поболтать в очередной раз надо. Бегу переодеваться.

Стало тихо.

Никита повернулся ко мне.

– Ну как?

– Спасибо, – от всей души поблагодарил я, – без тебя мы бы не справились.

– Лавров и Евдокия не имеют никакого отношения к женщине в белой шубе, – сделал вывод Борис, – они парочка мерзавцев, но покойницу в магазин не отправляли. Зато не прочь обмануть клиента.

Никита поднял руку.

– Умные люди, дозвольте холопу слово молвить?

– Молви, – засмеялся я.

– Сейчас появилась возможность увидеть того, кто умер, поговорить с ним и вроде даже обнять. Правда, в последнем я не уверен. В Южной Корее для матери, у которой умерла семилетняя дочка, такое устроили. Только нужна особая аппаратура, типа очки, перчатки.

Я вздрогнул.

– Вроде гуманная акция, но, на мой взгляд, она бесчеловечна. Показать женщине умершего ребенка на короткое время, а дальше что? И это не наш случай. Якобы ожившая Екатерина вела себя совсем как живая. Никаких приспособлений у Юрия не было.

– Иван Павлович, у вас телефон мигает, – остановил меня Борис, – сквозь карман просвечивает.

Я вынул трубку.

– Здрасте, это Петя, – произнес любимец Ирэн, – я выполнил ваше задание.

Я положил трубку на сидение и включил громкую связь. Помню, что велел барчуку что-то сделать, дал ему какое-то непростое поручение. Но напрочь забыл, что придумал, чтобы Петенька исчез надолго, а в идеале навсегда.

– Готов сообщить всю информацию про венок из железных одуванчиков, – неожиданно сообщил баловень судьбы.

Точно! Я отправил капризника собирать данные о сем предмете. Кстати, сам в поисковых системах ничего не обнаружил. Ну да, я горе-пользователь. Но даже Борис не достиг успеха. Венки на похороны, веночки для невесты и ее подружек, украшения для головы на бал… Всего такого много, но про венок из железных одуванчиков никто не сообщал.

– Петя, ты уверен, что раскопал сведения? – уточнил я.

– Стопроцентно, – ответили из трубки.

– Хорошо, приезжай в офис завтра… – начал я.

Боря быстро написал что-то на листе и показал мне.

– …в четырнадцать, – уточнил я.

– Не опоздаю ни на секунду, – заверил барчук. – Адрес подскажите!

Меня охватило удивление.

– Какой?

– Где сидите, – чуть тише уточнил противный парень.

– Неудачная шутка, жду тебя в два часа дня, – отрезал я и отсоединился.

– Думаю, Петр что-то задумал, – поморщился Борис, – он же к нам много раз заходил.

– Зачем прикидываться, что не знаешь, где офис находится? – удивился я.

– Наверное, он вляпался в очередную неприятность, – решил Боря, – начнет помощи просить. А поскольку у вас с ним состоялся суровый разговор… Помните, из-за чего вы с безобразником отношения разорвали?

– Конечно, – вздохнул я. – Петр поздно вечером позвонил мне и попросился переночевать в офисе. Объяснил, что приехал к Ирэн, а та ему дверь не открыла. Метро закрыто, на такси денег нет. «Помогите, Иван Павлович, иначе мне придется на вокзале ночевать».

– И вы его пожалели, разрешили в офисе остаться, – продолжил мой секретарь. – Что обнаружили утром, когда вошли в рабочее помещение? Грязь, повсюду пустые бутылки, окурки. Разбитая посуда. Загаженные ванная и туалет. В вашем кабинете все перевернуто. И в разных комнатах неизвестные личности храпят. Сам Петр в вашей постели с девицей устроился. После вы наглецу объявили: «Тебе отказано от дома!» Вот он и пытается к вам в доверие втереться. Нет у лгуна информации про венок! И не было!

Я встал.

– А вдруг? Надо всегда держать в голове этот простой вопрос. «Никогда не смогу научиться бегать на коньках. А вдруг?» «Не найду хорошую работу. А вдруг?» В момент, когда обрушились планы, потерял деньги, службу, рухнула карьера… Вот в такой ситуации человек, как правило, тонет в пучине отчаяния, считает себя самым несчастным. Когда ничего не получается в работе, отбрасываются ваши предложения, не принимаются проекты, в этот момент может прийти уныние и зашептать в уши: «Неудачник ты и неудачником останешься». Вот в эту секунду нужно живо задать вопрос: а вдруг следующая попытка открыть свое дело окажется удачной? И в очередной раз пытаться влезть на вершину. Успех любит смелых, упорных, храбрых, тех, кто никогда не сдается. Пусть прикатывает. А вдруг Петр что-то выяснил? У меня прием у костоправа. У врача оказалось свободное время в двадцать три часа.

Глава тридцать вторая

– Рад встрече с вами, – поклонился человек в белом халате. – Сяо Ку-су Фан Ран Цзы Марио Фелипе. А к вам как обращаться?

– Иван Павлович, – ответил я.

– Для сохранения энергии спины это плохое имя, – неожиданно заявил доктор.

Слова про энергию спины мне не понравились, захотелось сразу уйти, но Олег, который дал мне контакт мануального терапевта, очень хвалил его.

– Советую добавить к нему родовые имена, – продолжил медик.

– К сожалению, не знаю их, – признался я.

– О! Простите, – смутился хозяин кабинета. – Вы сирота! Воспитывались в детдоме.

Я поспешил разуверить врача.

– Нет, жил с отцом и матерью.

– Имена родителей помните? – уточнил Сяо Ку-су-и-так-далее.

– Павел и Николетта, – ответил я.

– Это и есть ваши родовые имена, – объяснил мануальный терапевт. – Лучше называться так: Иван Павлович Николетта Павел. Тогда к вам перейдут черты характера предков.

Я молча слушал владельца кабинета. Писатель Павел Подушкин обладал нечеловеческой работоспособностью и крепким литературным даром. Он не обращал внимания на лай завистников, которые говорили, что ему не следует кропать любовные романы, да еще маскировать их под исторические. Павел Иванович отличался полнейшим душевным спокойствием, поэтому он пропускал над головой и все выступления жены, никогда не спорил с ней, решал любые семейные проблемы, открывая кошелек. Я бы хотел походить на отца. Если добавление имени Павел к Ивану Павловичу гарантированно сделает меня таким, как мой отец, то непременно начну просить всех обращаться ко мне Иван Павлович Павел. А вот Николетта… Нет у меня намерения получить вздорность, болтливость, неразумность и страстное желание постоянно устраивать суаре, журфиксы, принимать ежедневно гостей. Но представим на секунду, что я теперь Иван Павлович Павел Николетта. И как соединить несоединяемое? Нелюбовь отца к шумным сборищам и горячее желание маменьки каждый вечер кружиться в вечеринках? Коим образом совместить в одном человеке энциклопедические знания по многим предметам и дремучую необразованность? Молчаливость и болтливость? Умение прощать и злопамятность?

– Похоже, я чем-то расстроил вас, – насторожился мануальный терапевт.

Я вынырнул из раздумий.

– Простите, задумался. Все в полном порядке.

Потом понял, что не способен произнести полностью имя специалиста, и решил звать его про себя просто Сяо.

– Для начала проведем тест по точкам, дабы определить, где нарушены потоки Ляо Цзы и Цзы Ляо, – сказал врач. – Садитесь.

Я огляделся по сторонам.

– На табуретку, к которой прикрепили сбрую для коня?

– Трон исследований похож на упомянутый вами предмет мебели, – улыбнулся врач. – Устраивайтесь, снимайте ботинки, носки, ставьте ступни на коврик, сидите спокойно, расслабьтесь. Узнаю все тайны вашего организма. И потом составлю план нашей совместной работы.

Я нагнулся, чтобы развязать шнурки, ощутил укол в спину, ойкнул, кое-как сбросил обувь и посмотрел на Сяо. Тот не потерял спокойствия.

– Пожалуйста, застегните пояс, блокирующий движения, всуньте ступни в подставки.

Я выполнил то, что велели.

– Готовы? – уточнил Сяо. – Начинаю.

И через секунду мне в филейную часть вонзился рой пчел. От неожиданности я взвизгнул.

– Прекрасно, – похвалил меня врач, – хорошая реакция. Значит, вы еще не умерли.

У меня чуть не вырвался вопрос: «Вы сомневались в том, с кем имеете дело? С живым человеком или трупом?»

Диагностика продолжалась и, как мне показалось, длилась вечно.

– Перемещаемся на кушетку, – наконец распорядился Сяо, – снимаем свитер и брюки. Ложимся на спину. Я спрашиваю, вы отвечаете. Меридиан Буку у вас работает?

Вот уж не предполагал, что меня можно загнать в угол простым вопросом. Пришлось ответить:

– Не знаю, где находится то, что вы упомянули.

– Великолепно! – обрадовался терапевт. – Честность – шоколад здоровья. Вруны, как правило, постоянно болеют. Линия Буку проходит от вашего пупка до горла, совершает поворот налево на семьдесят два градуса, минует левую ноздрю, совершает движение под углом сорок градусов к уху, далее зигзагообразным путем течет к правому колену левой ноги. Мысленно представьте эту дорогу, вслушайтесь в себя и ощутите, есть ли на данном направлении шлагбаумы, черные дыры и ямы.

Я притих. От пупка до горла – это просто и понятно. Но поворот налево в семьдесят градусов – задача для меня невыполнимая. Сразу уточню, с движениями у меня проблем нет. Руки, ноги, шея – все хорошо вертится в разные стороны. Вот только в школе я всегда не успевал по математике.

Хорошо помню, как меня вместе с отличницей Тамарой Васильевой вызвали к доске и велели определить котангенс угла. Я растерялся, понял, что сейчас получу очередную двойку и Николетта впадет в ярость. Гнева я не боялся, к ее крику я давно привык, научился отключать слух, стоять во время грозы, опустив голову, и думать о чем-то хорошем. Класса до третьего меня за провинность лишали прогулок и сладкого. Но потом маменька сообразила, что сын не любит бегать во дворе, а к конфетам почти равнодушен, карательные меры не работают. И мне запретили посещать домашнюю библиотеку. Вот это оказалось самым горьким горем. Но я нашел выход и из этого положения. В те дни, когда противокнижные санкции не включались, я набирал с полок книг, прятал их в своей кровати под матрасом, зарывал в шкафу в белье. И в момент, когда маменька орала «и никаких походов за дурацким чтением, учи математику», я больше не впадал в панику. Однако накануне я не смог пополнить запас томов – к моему удивлению, Николетта весь день просидела дома. Я хотел заняться сбором литературы сегодня, после того как вернусь с занятий. Но очередной неуд по математике лишит меня возможности пойти в коридор, где расположена библиотека. Сегодня суббота. Провести вечер, а потом целое воскресенье без чтения невыносимо. Отличница Тамара бойко стучала мелом по доске, я решил изобразить глубокие раздумья, насупился, запыхтел. И тут учительницу вызвали в коридор. Васильева оттолкнула меня от доски и живо занялась моей задачей. Класс сидел тихо, никто не собирался меня выдавать. Записав решение, Тамара шепнула мне на ухо:

– Испачкай руки и пиджак мелом, а то она не поверит, что сам выполнил.

Я быстро измазался, учительница вернулась и очень удивилась.

– Подушкин, ты делаешь успехи. Судя по грязной форме, ты писал сам. Но кто помогал решить задачу?

– Никто, – хором ответил класс.

– Ладно, получишь свою пятерку, – смилостивилась математичка, – только оформи все красиво, напиши сверху – «котангенс».

Не знаю, как сейчас обстоят дела с обучением детей, а в мои школьные годы наставники по всем предметам требовали дотошного исполнения незнамо кем придуманных правил «красоты оформления». Тетради по математике не имели полей, их следовало отметить ребенку. До сих пор помню: ширина участка, который ограждался линией, составлял четыре клетки. Сделаешь поля в три или пять квадратиков – получишь двойку. Можете мне объяснить, почему «неуд» за плохое оформление ставили по математике? Какое отношение поля имеют к знаниям? Кроме того, ученику вменялось в обязанность отступить от верха страницы и от левого ее края на две клетки. Даже при условии верно решенных примеров вы могли стать обладателем тройки, потому что не соблюли поля и написали цифры, не отступив от верха и края листка тетради. Надеюсь, сейчас педагоги оценивают исключительно знания ребенка. Но в моем детстве учителя свирепствовали, если тетрадка выглядела не так, как предписывалось.

– Ну же, Подушкин, спать надо дома ночью, а не в школе днем на уроке. Напиши «котангенс», – велела училка.

Я впервые услышал сегодня это слово и сначала втянул голову в плечи, потом подумал, что ничего сложного нет. Главное – решение. И взялся за мел. Через мгновение одноклассники взвыли от смеха. Лицо математички обрело цвет переваренной свеклы.

– Два! Дневник на мой стол, – скомандовала она.

– За что? – возмутилась Тамара, которая продолжала стоять спиной к доске. – Ваня правильно решил.

– Васильева, повернись и прочти, как озаглавлена задача, – приказала педагог.

Тамара выполнила приказ, пару секунд стояла молча, потом сдавленным голосом произнесла:

– Кот Ангес.

Девочка захихикала и воскликнула:

– Здорово Ваня пошутил. Не ругайте его, пожалуйста, не ставьте двойку. Он просто решил всех повеселить.

– Математика – не повод для хиханек и хаханек, – заявила «Макаренко».

Я стоял тихо, искренне не понимая, почему педагог впала в ярость. Отчего класс до сих пор рыдает от смеха? С какой стати Тамара решила, что я шучу? Мне велели написать «котангенс». Вот я и воспроизвел на доске то, что услышал: «Кот Ангес». Немного странное имя не только для животного, но и для задачи по математике. Но, вероятно, у того, кто придумал решение, жил дома кот Ангес, вот в честь него ученый и озаглавил свою работу.

Из воспоминаний меня выдернул голос Сяо:

– Продолжим исследование.

Глава тридцать третья

– Что сказал врач? – поинтересовался Борис, открывая дверь.

Я начал снимать ботинки.

– Воспаление линии энергии Му-Но!

– Ага, – пробормотал помощник. – А где у вас она находится?

Я выпрямился и двинулся в сторону столовой.

– Сам плохо понял. Мне выдали список всего запрещенного. Нельзя пить, курить, смотреть телевизор, носить вещи с примесью синтетики, слушать радио, принимать ванну. Не есть сладкое, кислое, мясное, рыбное, молочное, спать до полудня. Всего не помню.

– Покажите предписание, – ажитировался батлер. – Почему вы хромаете?

Мне не хотелось объяснять, что из табуретки, на которой я просидел около часа, постоянно выскакивали иголки и кололи меня сами догадайтесь куда. Всякий раз, когда я дергался, Сяо с удовлетворением произносил: «Отлично, сигнал достиг нужной точки мозга». Давайте вспомним, в какую часть моего бренного тела впивались иглы, и озаботимся вопросом: где, по мнению мануального терапевта, у меня находится мозг?

– Хочется посмотреть на список, – повторил батлер, – думаю…

Что пришло Боре в голову, я не успел узнать. Из прихожей донесся звонок домофона.

– Это Петр, – безо всякой радости констатировал я.

Борис поспешил в прихожую, я сел на стул, ойкнул, встал, взял с дивана думку, положил ее на сиденье, хотел расположиться с комфортом и услышал голос помощника:

– Иван Павлович, если не трудно, выйдите в холл.

Когда я очутился в прихожей, то вместо хорошо знакомого безалаберного родственника Ирэн увидел какого-то парня. Юноша был одет в костюм не лучшего качества, причесан, выбрит, пах одеколоном и улыбался во весь рот.

– Добрый день, Иван Павлович! – радостно закричал он. – Я выполнил ваше задание. Выяснил про венок из железных одуванчиков, нашел нужную информацию. Теперь могу стать секретарем вашего помощника?

И тут из коридора вылетела Демьянка, она с радостным лаем кинулась к юноше и начала прыгать около него.

– Вспомнила меня, – обрадовался гость, вынул из кармана баранку и протянул Деме. – Гостинец тебе.

Я изумился. Псина никогда так не встречает посторонних. Потом внимательно всмотрелся в щекастое лицо незнакомца и воскликнул:

– Петя! Вы работаете в ГАИ! Мы познакомились недавно, когда Демьянка из машины удрала.

– Меня выгнали, – с самым счастливым видом объяснил Григорьев, – я не выдержал испытательный срок. Нажаловался какой-то водитель, что дорожный полицейский на шоссе маскарад устроил, бегал со свиньей, которую нарядил драконом, и собирал деньги.

– Демьянка – собака, – возмутился я и тут же ощутил свою вину. – Вы из-за меня лишились места!

– Замечательно вышло, – ликовал Петр, – теперь мне путь в автоинспекторы закрыт, и родители ничего поделать не смогут. На следующий год я поступлю в университет при МВД, мне уже объяснили умные люди, что для этого надо. Я записался на подготовительные курсы. У вас послужу, опыт получу!

– Навряд ли работу в маленьком сыскном бюро засчитают вам при подаче документов, – вмешался Борис.

– Очень даже она в плюс, – зачастил Петя. – Пожалуйста, не выгоняйте меня. Все узнал про венок. Вы обещали взять меня на службу, если я раздобуду сведения.

– Пойдемте в кабинет, – предложил я.

Ну не признаваться же Григорьеву, что принял его за другого человека и дал задание в надежде больше не видеть и не слышать протеже Ирэн. Петя счастлив, как щенок, который ухитрился стащить со стола хороший кусок мяса. И если зрить в корень вопроса, то выгнали паренька с работы из-за того, что Демьянка носилась по шоссе. Давайте теперь вспомним, кто ее упустил? Я, Иван Павлович! Мне и расхлебывать заваренную кашу.

– Как у вас тут здорово! – восхитился Петя, усаживаясь в кресло. – Сколько книг! Все их прочитали?

На мой взгляд, пара полок с томами – вовсе не обширная библиотека.

– Что вы узнали про венок? – перевел я беседу в нужное русло.

Петя откашлялся.

– Начал я с простого, вбил в поисковик вопрос и получил ответы, но они никакого отношения к железным одуванчикам не имели. Всякую глупость предлагали – для свадьбы, театрального спектакля, блогерам на съемки. Я приуныл, решил посмотреть, что есть на выражение «одуванчики из металла». Нашел мастеров, которые делают разные цветы для украшения садов. У них созданы группы в интернете, я прикинулся начинающим мастером, подписался. Два сообщества нормальные, там обсуждают рабочие дела, советуются, мастер-классы устраивают. В третьем сидят одни бабы, их немного. Как я понял, сами они кузнечным делом не занимаются, это жены, сестры, родня мастеров. Такую пургу несут! Обсуждают, кто с кем спит! Кто, что, где купил, за какие деньги. Начитался я дерьма, уже хотел бросить, и тут сообщение от Фуфыги! «Наш могильщик вышел на новый уровень! Теперь свои венки из железных одуванчиков решил в Сети пиарить!» Вот слушайте, что началось.

Петр вынул из сумки ноутбук, поставил его себе на колени и посмотрел на меня.

– Можно читать?

– Конечно, – разрешил я.

– Трое было в Сети, – объяснил Григорьев, – Фуфыга, Киса-Мартыса и Цветочек. Они там нецензурно выражаются. Вроде женщины, а матерятся хуже бомжей. Не хочется вслух слова такие произносить. Буду вместо них кашлять. Зачитываю первое сообщение от Фуфыги: «Девчонки! Кому охота в венке из железных одуванчиков на тот свет отъехать?» Киса-Мартыса: «Че? Твой дядька услуги кузнеца-могильщика рекламирует?» Фуфыга: «Прикинь?! Мамашка вчера велела: “Опубликуй в своем интернете: Захар – единственный мастер, который делает венки из железных одуванчиков для покойных. Если на усопшей такой венок – это гарантия, что она сразу в рай попадет”». Цветочек: «Кха, кха, кха…»

Петя посмотрел на меня.

– Она не кашляла, а материлась, и Киса-Мартыса тоже: «Кха-кха». Фуфыга: «Ага! Кха-кха-кха! Никогда кха-кха не поставлю. Кха-кха совсем. Набрешет Захар всем, кто к нему обратится, про кладбище в Лычкове. Правды не скажет. Людям надо бы со мной пообщаться! Врут они! Сами все придумали! Знаю, чего да откуда взялось». Киса-Мартыса: «Ксюша, в Лычково твое никто не попрет». Цветочек: «Мухина, сиди тихо, не твое это дело».

Петя опять прервал чтение.

– Я сообразил: Фуфыга – Ксения Мухина, живет в Лычкове. Ну и поехал к ней. Думал, монстр с виду, но она очень даже симпатичная. Мы с ней одногодки. Начали беседовать. И тут бабка ее в комнату входит и внучке говорит: «Чушь несешь. Сейчас мальчику правду расскажу».

Григорьев почесал макушку.

– Наверное, наврала, но все равно вам доложу. Слушайте.

Глава тридцать четвертая

Через несколько дней во второй половине дня я приехал на рынок «Садовод», дошел до кафе и нажал на звонок. Из домофона раздался тихий женский голос:

– Поздно притопали. Завтра заглядывайте с утра, получите пирожки.

– Сусанна, это Иван Павлович, – объяснил я. – Можно войти?

Створка распахнулась, на пороге стояла худенькая старушка.

– Нет тут никого, кроме меня, и не было. А меня звать иначе.

– Куда подевались Игорь Николаевич, его брат Родион и Сусанна? – осведомился я, не очень удивляясь тому, что услышал.

– Кто? – переспросила старушка. – Если они сказали, что тут живут, то солгали. Про таких ничего не знаю.

Я хотел продолжить разговор, но Петя опередил меня. Он быстро показал пенсионерке закрытую красную книжечку с большими буквами «КГБ» на обложке и заявил:

– Вот сейчас арестуем вас за вранье.

Я наступил на ногу Григорьеву, но того понесло в дремучий лес.

– Лучше говорите правду, а то окажетесь в подвале на Лубянке.

– Сыночек, – заканючила бабуля, – у меня пенсия-крохотулька, я сдаю на время помещение приличным людям. Только постоянным клиентам. Адресов их не знаю, есть телефоны. Имена они называют, а документы не показывают. Откуда мне знать, так ли их звать на самом деле?

– Диктуйте номер, – скомандовал Петя.

– Где ты взял фейковый документ? – спросил я, когда мы сели в машину.

– В интернете купил, – ожидаемо ответил Григорьев.

– КГБ давно переименовали, – напомнил я.

– Да бабка только про КГБ знает, – отмахнулся Петя, – испугалась, телефон слила.

– Фейковым удостоверением больше никогда не пользуйся, – велел я, – и давай договоримся. Прежде чем что-то сказать или сделать, спроси моего разрешения.

– Ладно, – уныло согласился Григорьев. – У вас телефон моргал, эсэмэска пришла.

– Отлично, – обрадовался я, – есть адрес.

Часа через полтора я позвонил в домофон на воротах и услышал знакомый голос:

– Чего надо?

– Сусанна, вас беспокоит Иван Павлович, откройте, пожалуйста, – попросил я.

Калитка распахнулась, я дошел до красивого кирпичного особняка, на крыльце которого стояла Сусанна.

– Как вы меня нашли? – занервничала она.

Я не ответил на ее вопрос и задал свой:

– Игорь и Родион дома?

– Гарик на работе, – ответила женщина, – Родя у себя. Он в маленьком доме живет, чуть вглубь участка.

– Позовите его, пожалуйста, – попросил я.

– Зачем? – напряглась хозяйка.

– Есть интересные новости, – сказал я, – нам надо побеседовать.

Сусанна посторонилась.

– Входите.

Я вошел в просторный холл.

– До сих пор вспоминаю, каким вкусным хачапури вы меня угостили. И как только вы находите время на готовку? Вы актриса, играете в театре, снимаетесь в сериалах. Простите, я не знаком с вашим творчеством, но теперь понимаю, насколько вы талантливы. Когда впервые заговорил с госпожой Фокиной на рынке «Садовод», то ни на секунду не засомневался, что вижу перед собой хлопотливую хозяйку – вдохновенную кулинарку.

– Она такая и есть, – сказал мужской голос за спиной.

Я обернулся.

– Рад вас видеть, Родион. Буду признателен, если услышу ответы на свои вопросы. Надеюсь, вы проявите честность и откровенность. Пазл у нас уже почти сложился, не хватает некоторых деталей. И еще – я вам не враг.

Родион молча открыл дверь, за которой начинался длинный коридор.

– Идемте, угощу вас отличным кофе. Не из машины, сварю в джезве.

– Жаль, хачапури нет, – улыбнулся я.

– Есть, – прошептала Сусанна, – его Роза готовит, наша домработница. Я просто схватила лепешку с сыром и в «Садовод» полетела. Хорошо, у бабы Иры никого в тот день не было. Едва успела выдохнуть, и вы прикатили.

Я пошел за Родионом вглубь особняка.

– Скажите спасибо московским пробкам, если бы дороги были пустыми, я мог бы прикатить раньше и не застать никого из вас.

– Иногда и от заторов есть толк, – согласился хозяин, – во всем плохом имеется хорошее.

Разговор затянулся, в офис я вернулся поздно, отдал Боре диктофон, который лежал у меня в кармане.

– Где Петр? – спросил помощник.

– Был отправлен домой за использование фальшивого удостоверения сотрудника КГБ, – усмехнулся я. – Желание общаться с ним у меня пропало.

– Из мальчика может выйти толк, – встал на защиту Григорьева Борис, – надо его просто обтесать.

– Я категорически не гожусь на роль папы Карло, – заявил я, – нет у меня творческого задора для создания человека из полена. И если вспомнить сюжет книги Алексея Толстого, то творение рук шарманщика оказалось весьма глупым.

– Зато добрым, – напомнил Борис, – веселым и хорошим другом.

– Если у вас возникло желание исполнять роль Иоганна Песталоцци[14], не стану противодействовать, – объявил я, – можете попытаться вылепить из Петра нечто толковое. Но в процессе моего с ним общения стало понятно, что молодой человек не обременен воспитанием и хорошими манерами. Но, повторю, если имеется педагогический зуд, то забирайте Григорьева под свое крыло. Начать процесс облагораживания парня придется с азов. Откройте ему тайну, что человечество придумало носовые платки, не следует в этом качестве использовать тыльную сторону ладони.

Боря засмеялся.

– Разрешите мне выступить в роли профессора Хиггинса. У Пети есть все задатки отличного детектива, его надо просто поставить на правильные рельсы.

Глава тридцать пятая

Через два дня в нашем офисе собралась теплая компания. Игорь и Родион Кругловы, Сусанна и Юрий Миронов с Марфой.

– Знакомьтесь, господа, – попросил я и после обмена рукопожатиями обратился к Кругловым: – Кто из вас начнет?

Игорь и Сусанна повернулись к Родиону. Тот кивнул.

– Хорошо, попробую все объяснить, хотя это непростая задача. Юрий, мы с вами близкие родственники.

– Ты наш племянник, – добавил Игорь.

– Не понял, – заморгал наш клиент.

Родион потер затылок.

– Наш отец Иуда Александрович очень любил женщин. Я появился на свет через девять месяцев после свадьбы. Отцу было восемнадцать лет. Мои детские воспоминания о родителях такие: папы никогда нет дома, он на работе, мама готовит, стирает, убирает, возится в огороде. Жили мы бедно, денег на прислугу не имелось. Я рос, плохо зная отца, не помню, чтобы мы куда-нибудь вместе с ним ходили. Обитали мы в городке Лычкове, там я и в школу пошел. Когда я окончил первый класс, вдруг сообразил: отца давно с нами нет. Он часто уезжал куда-то, но в тот раз пропал надолго, поэтому я проявил любопытство: «Мама, а где папа?» «Он в командировке, – не моргнув глазом, ответила Елена Николаевна, – приедет с подарками». И через два-три, может, четыре года, точно уже не помню, отец в самом деле вернулся, и я получил велосипед. Не прошло и месяца после того, как Иуда продолжил жить с нами, как случился скандал. К нам приехала старуха, она до полусмерти напугала меня. Жуткая баба, вылитая Баба-яга, ожившая иллюстрация из книги «Русские народные сказки». Меня быстро выпроводили во двор, а в доме разгорелся шумный скандал с битьем посуды. Хорошо, что наш дом стоял на самом краю городка, соседи не услышали свару. Как звали гостью, кто она, я не знал, но пришел в недоумение от того, что она обзывала мою маму нехорошими словами, вопила: «Дрянь, отняла у девочки мужика!» Все любили мою маму, звали ее по имени-отчеству. Заходили в местный магазин, когда там выбросили что-то дефицитное. У прилавка толпятся старушки. Продавщица громко говорит: «Лена с сыном пришли». Все замолкают, потом хором здороваются: «Добрый день, Елена Николаевна!» Если мама вставала в конец хвоста, ее сразу передвигали вперед, а на вопрос «сколько товара можно взять» следовал ответ: «Вам без ограничений!» А вот отца моего те же старухи звали просто: Иуда! Через год после возвращения папа исчез, затем вернулся и вскоре опять слинял.

Родион засмеялся.

– Сейчас порой думаю, ну не олух ли я? До семнадцати лет ни о чем не думал. Живет с нами Иуда Александрович какое-то время, потом в командировку сваливает. Ну и что? Работа у него такая. Обожают местные старухи Елену Николаевну? Так мама добрая, ласковая, лечит их, лекарства всем бесплатно раздает, да еще летом, когда бабулькам внуков из Москвы привозят, детям русский язык и литературу преподает. Вот никаких вопросов в моей деревянной голове и не возникало. После очередного возвращения, а потом отъезда мужа Елена Николаевна оказалась беременной. Я только похихикал про себя – родители казались мне глубокими стариками, а они вон чем занимаются. Отец отправился в очередную командировку, а у супруги живот расти начал. После появления на свет Игоря мама заболела и вскоре умерла. Муж на похоронах не присутствовал. Елена Николаевна понимала, что уходит из жизни, и лишь тогда, незадолго до смерти, открыла мне правду. Перед въездом в городок, на горе, стояла разрушенная церковь. Старушки и Елена Николаевна по воскресеньям туда ходили, подметали помещение, приносили из дома свечи и читали молитвы. Но я понятия не имел, что отец мамы, мой дед, которого я никогда не видел, служил в том храме священником. До войны Лычково было небольшим городком, но по соседству с ним находилось немало деревень, прихожан хватало. Кроме того, к отцу Николаю приезжали люди из Москвы. В столице они опасались церковь посещать, а в Лычкове их никто не знал. В тридцатых годах в городок приехал особый отряд. Парни в форме сломали иконостас, сожгли образа на костре, сбросили колокола, разорили алтарь, хотели увезти деда, но не успели. Священник умер, глядя, как убивают храм. Вот жену его, мою бабушку, забрали, больше никто ее не видел. Что с ней стало? Понятно, что скончалась где-то в заключении. Мама тогда была девочкой и ей грозил детдом, но одна из прихожанок, Зинаида Тимошина, назвалась ее теткой. Документов не было, но все жители подтвердили ложь, и мама осталась в родном городке, поселилась у Зины.

Рассказчик взял со столика стакан, выпил воду и продолжил.

– Это еще не все секреты, которые я тогда узнал. Дом у нас был кирпичный, крепкий, участок большой, огород, сад, картофельная делянка, баня, три погреба. В одном мама всякие банки держала, в другом овощи: картошку, морковь, свеклу. А третий не использовала. В тот день, когда у нас с ней состоялся серьезный разговор, мать велела мне идти в пустой отсек, с шеи ключик сняла, объяснила, что да как. Я с трудом вниз сполз – лестница оказалась почти разрушенной, – ощупал стены, нашарил ручку, под ней скважину, открыл дверь, осветил фонарем крохотное помещение метров в пять-шесть, наверное, увидел полки. Осмотрел их, вернулся и доложил: «Мам, там ничего нет!»

Родион кашлянул.

– Ни до этого момента, ни после него я никогда не видел, чтобы у человека так лицо менялось. Мама ахнула: «Пусто? Ты небось не заметил укладки! Зови скорей тетю Зину». Зинаида к больной на кровать села, услышала про пустой подпол и произнесла: «Помнишь, как вы с Иудой уехали в Москву за покупками? Вот уж я удивилась! С чего это потаскун перед тем, как к очередной бабе рвануть, вдруг жене подарки делать решил? Никогда в город тебя не возил, и тут такое! Значит, не ошиблась я! Видела постороннего-то в твоем саду!» И тут маме так плохо сделалось, что не до разговоров стало, скорую вызвали, но они опоздали, умерла Елена Николаевна до ее прибытия.

Родион потер ладонью колено.

– На следующий день после похорон тетя Зина мне правду про погреб сообщила. Деду моему некоторые прихожане привозили на сохранение ювелирные изделия, очень дорогие, старинные. При царе-батюшке вокруг нашего городка и рядом расположенных сел было много богатых усадеб. После прихода большевиков к власти часть владельцев сбежала за границу, но основная масса осталась. Дворяне думали, что советская власть максимум на пару лет, поэтому не хотели покидать родину. Однако потом к ним пришло понимание, что коммунисты хорошо укоренились. И разнеслись слухи о том, как разоряют поместья, отнимают все, выгоняют на улицу, сажают в лагеря даже тех аристократов, которые приняли советскую власть и начали ей служить. Чтобы сохранить семейные реликвии, их тайком приносили священнику и его жене. Отцу Николаю доверяли, знали, он сбережет то, что для его духовных чад не только материальная ценность, но еще и память о предках.

Родион мрачно улыбнулся.

– О, наивные, благородные, истинно верующие люди! Они полагали, что батюшку никогда не тронут, он же служитель Господний, Святой Дух в нем. Побоятся большевики адских мук. Вот старших членов дворянских фамилий могут в лагеря отправить и расстрелять. Но если их убьют, отец Николай отдаст детям погибших то, что ему их родные на хранение оставили. Дедушка все убирал в подполье. И он тщательно вел записи, кто что передал. Тетрадь после смерти священника и ареста его жены хранилась у Зины, она ее потом подросшей Лене отдала. Мама была кристально честным человеком, она даже картофелину на дороге не подобрала бы, потому что чужая. Драгоценности просто ждали своего часа. Но никто за ними не обращался, не одно десятилетие ювелирные изделия лежали под землей. Зинаида и Елена по ночам спускались в схрон, мыли в особом растворе кольца, броши, ожерелья. Они тщательно следили за чужим имуществом. Даже в голодные пятидесятые годы самого маленького колечка не продали. А вот муж ее, отец мой… Вот не зря его Иудой назвали, прямо в точку попали!

Родион посмотрел на пустой стакан, Боря быстро налил в него воды из бутылки.

– Долго болтаю, в горле пересохло, – извинился рассказчик и опять залпом осушил стакан. – Так вот, папаша мой не мог долго жить с Еленой. Почему? Не знаю. Некоторое время Иуда вроде был хорошим мужем, потом раз – и срывался с цепи. Елена ему надоедала, маленький ребенок раздражал, тихий сонный городок наскучивал. И папаша уезжал в Москву. У него, оказывается, в столице была квартира, она сдавалась втихую, деньги у папаши водились. И он вроде как был художником, рисовал картины, но успехом они не пользовались, никто полотна не покупал. Жил Иуда на средства, которые от жильцов получал. А работал учителем рисования в школе на московской окраине. У некоторых детей нет отца, зато есть очень симпатичная мама. Закрутит «Репин» очередной амур – и уйдет от Елены. Некоторое время поживет с бабой, та ему надоест. Дон Жуан местного разлива к законной жене с покаянием: «Прости, дорогая, бес попутал». Супруга его всегда назад принимала, наверное, очень любила. Никогда не скандалила, от меня правду скрывала. Ну, и папаше везло, никто из его любовниц в Лычково не наведывался. Один лишь раз прикатила мать какой-то бабы, оказалось, что Иуда врал ее дочери, что не женат. Пожил в квартире у «невесты», поел, попил, повеселился и удрал. А несостоявшаяся теща как-то выяснила, что он в Лычкове, примчалась и закатила Елене Николаевне скандал. Ну, да я эту историю уже изложил, и она единственная. Другие сожительницы или их родня никогда не появлялись. Ничего хорошего Елена от Иуды не видела. Деньги он в семью не приносил, ничем жене не помогал, вел себя, как падишах. Один только раз отвез мать в город, платье ей подарил, сумку. Просто аттракцион неслыханной щедрости! Дело было осенью, дождь шел. Никто в такую погоду гулять не захочет. А у Зины вода закончилась, пришлось с баклажкой по грязи к колодцу отправиться. Когда Тимошина мимо участка Елены шла, ей показалось, что там кто-то ходит. Она удивилась: вроде пара недавно в Москву подалась. «Леночка, ты вернулась?» – крикнула Зина. Ответа не последовало, надо бы заглянуть во двор, но Зинаида решила, что ей показалось. А через некоторое время мама меня в погреб отправила, решила уже взрослому сыну правду про схрон открыть, и выяснилось, что все ценности пропали.

Глава тридцать шестая

Родион начал кашлять, а Игорь неожиданно сказал:

– После смерти мамы отец через некоторое время женился на Вере Дмитриевне, у них родился сын Павел. Иуда взял фамилию жены.

– Почему он так поступил? Времена были коммунистические, – объяснил Родион, который справился с кашлем, – наверное, боялся, что всплывет на свет правда о его женитьбе на дочери священника. Вот и стал Мироновым. Тетя Зина, наверное, через полгода после кончины Елены Николаевны, ничего мне не сказав, решила поговорить с Косолаповым.

– С кем? – удивился Юрий.

– С Косолаповым, – повторил Родион. – Иуда Александрович привел в нашу деревню Фому Олеговича. Последний был нищетой голимой, он поселился в летней кухне у Зинаиды. Муж Елены ее попросил: «Пусти моего друга детства у себя из милости пожить. У него дом сгорел». Зина, как и наша мама, доброты бесконечной женщина, конечно, она приютила погорельца. Фома выглядел беспризорником. Зинаида его откормила, одежду дала. Косолапов потом женился на дочке продавщицы сельпо, и пара уехала в Москву. Но летом они всегда приезжали, сына Костю к бабушке привозили. Косолапов с Иудой дружили крепко. Зина хотела у Фомы адрес моего отца узнать, потребовать алименты на Игоря. Она тогда еще ничего о женитьбе, рождении Павла и смене Иудой фамилии не знала. Все это ей Фома сообщил, посоветовал: «Не лезь к Иудке! Ленка ему парой не была. Тухлая баба, без огня, головешка из костра. Вот Верка – та огонь! Сын у них родился, чего в чужую семью нос свой совать?» Зине так обидно стало, так горько, что она не выдержала и крикнула: «Иуда твой – настоящий Иуда! Гаденыш! Украл чужие драгоценности! Пусть вернет!!! Обворовал всех! И оставил детей своих без средств. Родя уже взрослый, на него Лена копейки от мужа не имела. Игорь маленький, мне его на ноги ставить, пусть отдает столько, сколько по закону положено». Фома засмеялся: «Еще чего придумай! Какие драгоценности? У Елены ничего, кроме дряхлых книг, в приданом не было. И наследников от нее Иуда не ждал, хотел, чтобы они с женой для себя жили. А клуша глупая не береглась, получился Родион. Кто виноват? Баба! Следовало бдительность проявить. Не удастся тебе с Иудки алименты стрясти! Кто у второго пацана в метрике отцом записан?» Зине пришлось ответить: «Никто. Но Иуда умотал в Москву, когда Леночка забеременела, еще не родила. Мужик не знает, что второго сына имеет. Алименты он платить должен!» Я, уже взрослый, при этой беседе присутствовал. Фома очень развеселился, когда про деньги на Игоря услышал: «Зина, ты уж определись: были у покойной Ленки дорогие украшения, которые вроде как я спер, а теперь их вернуть надо? Или бабе рубли нужны, чтобы сыну кефир купить? Елена богатая была или нищая?» «Так Леночку обворовали, все забрали. И не ее вещи, чужие, – начала Зина, умолкла, потом задала вопрос: – Фома, а ты тут при чем? Я не обвиняла тебя в краже!» Косолапов рот захлопнул, да поздно! Зине понятно стало, что произошло. Лена, наверное, решила наконец рассказать мужу про тайник. Наивная, любящая женщина и представить не могла, что супруг захочет украсть украшения и исполнит свое желание, спектакль организует. Иуда впервые повез Лену за покупками в столицу, а Фома тем временем влез в погреб. Когда Косолапов по двору крался, Зина как раз за водой шла, увидела на участке Елены кого-то, окликнула, ответа не дождалась и решила, что почудилось ей. Но нет, не показалось Зинаиде, она заметила вора Фому.

Родион замолчал, Игорь тоже сидел молча.

– Малоприятная история, – заметил я.

Старший Круглов потер затылок, а Игорь неожиданно произнес:

– Мы стали жить, не думая о младшем брате. Время летит, никто не молодеет. У нас не было сыновей, и в приступе сентиментальности мы решили найти единокровного родственника. Родя нашел телефон Павла, позвонил ему, сказал: «У вас есть два брата. Мы не знакомы. Давайте встретимся, поговорим, все же родные люди. Матери разные, но отец один». Павел согласился. Сели в кафе, разговор не клеился. Сын Иуды сразу заявил: «Отец умер, если вы претендуете на наследство, то Игоря папа не признал. Он его своим ребенком не считал, говорил: “Давно с Ленкой не спал, откуда мальчишка?” Поэтому пусть он не надеется кусок отгрызть. И Родиону ничего не достанется, квартира, дача, все записано на Веру Дмитриевну, а она вам чужой человек».

Игорь сузил глаза.

– Хорошая такая речь для человека, который впервые братьев, пусть даже только сводных, увидел. Мы-то хотели просто отношения наладить и что услышали? Обидно стало. Родя первым встал, молча ушел, я за ним. Приехали домой, Родион и говорит: «Тетрадка, которую сначала мама хранила, а потом тетя Зина, записи деда-священника Николая, где отмечено, кто ему что дал, – она же цела. Лежит в секретере». Мы ее нашли и захотели отомстить. Иуда украл то, что нашему деду отдали на хранение. Не знаем, сколько вещей перешло к Павлу, но что-то он определенно захапал. Пришел нам в голову план.

– Точно, – кивнул Родион, – решили найти детей и внуков людей, которые священнику самое дорогое доверили, сообщить им, где их наследство припрятано. Дать им адрес Павла, пусть приедут к наследнику грабителя, поскандалят.

– Отец Николай скрупулезно вел опись, – подхватил Игорь, – ну, например!

Младший Круглов вынул телефон и начал читать вслух.

– «Граф Федор Трифонович Уваров. Бриллиантовые серьги, ожерелье, браслет. Рисунок есть, сделан собственноручно владельцем. Спрятано седьмого июня тысяча девятьсот двадцать пятого года мною, протоиереем Николаем. Что удостоверяется подписями, моей и графа Уварова, скреплено его печатью».

Игорь протянул мне айфон.

– Посмотрите сами.

– Текст, рисунок, печать, – пробормотал я и передал трубку Борису.

– Дух захватывает, – признался мой помощник. – Страшно становится, когда понимаешь, что с людьми способна сотворить власть.

– Вы нашли кого-то? – поинтересовался я.

– Да, – подтвердил Родион, – поэтому именно эту запись вам и показал. Встретились с Алексеем Уваровым, правнуком Федора. Он директор санатория, который распложен в одной из бывших усадеб Уваровых. Леша увидел подпись, печать, и разрыдался. Потом объяснил: «Давно мечтаю выкупить дом, устроить в нем музей предков, да денег нет».

– Мы тщательно разработали операцию, – закивал Игорь, – нашли адвоката, тот позвонил Павлу и пригласил на встречу. Иудино отродье задергалось, давай спрашивать: «Зачем мне к вам ехать?» Юрист ответил: «Речь пойдет о наследстве». Не соврал! А Павел подумал, что кто-то ему квартиру, машину и дачу отписал, и примчался.

Родион рассмеялся.

– Алексей и законник объяснили младшему дитю вора, что у него один путь – вернуть украденное. В противном случае Леша такой хай в прессе организует, что Павлу небо с овчинку покажется. Выложит рисунок, сообщит про воровство. Вся история затеяна недавно, уже соцсети буйно цветут, царя Николая Второго со всей семьей святыми сделали, дворян нынче любят. Павел перепугался и давай Лешу убеждать: «Честное слово, я не знал, что украшения ваши. Папа перед смертью поведал, что они ему от бабки достались». Адвокат конкретно спросил: «Отдаете Алексею Уварову то, что ему принадлежит?» Павел заюлил: «У меня ничего нет. Ювелирка у Константина Косолапова». Алексей, не будь дураком, спросил: «Как к нему все попало, если ваш папаша его у дочери протоиерея Николая спер?» Павел перетрусил, что его сейчас к ответу за родительское преступление призовут, и заявил: «Иуда Александрович не виноват! Он как-то раз с пьяных глаз похвастался своему лучшему другу Фоме, что Елена в подполе несметные богатства хранит. Косолапов предложил их забрать да поделить. Отец не хотел никого грабить, он наутро лучшему другу сказал: “Набрехал я тебе вчера. Нет ничего у Ленки в подполе, я водкой мозг залил и понес чушь”. Фома сделал вид, что поверил, а сам дождался, когда Иуда повезет жену за покупками, и обокрал Елену».

Родион стукнул ладонью по подлокотнику кресла.

– Тетя Зина рассказывала мне, что Иуда единственный раз за всю жизнь с первой женой вдруг решил ее в торговый центр свозить, купил платье и сумку. А на следующий день в Москву подался. Смешно, да? Павел соврал, перевел стрелки на Константина. Не хотел ничего отдавать.

Глава тридцать седьмая

– И как разворачивались события дальше? – поинтересовался Борис.

– Виктор Ильич – так адвоката зовут, спец по особо деликатным делам, – пояснил Игорь, – в его задачу входит, не доводя дело до суда, решить вопрос в пользу клиента. Такой жучара! Опыта через край, хитрости три мешка. Прикинется зайчиком беленьким, люди поверят в его очарование, а потом зайчик в волка превращается.

– Мы свое расследование затеяли, – перебил брата Родион. – У Мироновых была домработница, Раиса Михайловна Вакулева. Она приходила два раза в неделю полы мыть. А потом у Екатерины Семеновны пропал новый айфон. Хозяйка решила, что трубку стащила горничная, потребовала у той вернуть дорогой телефон. Вакулева клялась-божилась, что не брала. Но ей не поверили, выставили за дверь, сообщили в агентство, через которое нашли прислугу, что им подсунули грабительницу. Раису Михайловну внесли в черный список. Ей этот телефон даже сниться стал, чехол у него именной, розовый, на оборотной стороне стразами выложено: «Е.М.» А потом Раисе написал массажист, который ходил на дом к Мироновым, что хозяйка трубку нашла, та завалилась между подушками дивана. Но извиняться перед уборщицей, сообщать в агентство, что облыжно обвинила Раю в воровстве, Екатерина и не подумала. Виктор Ильич решил пообщаться с Раисой. Надеялся, что поломойка на хозяев зла и много интересного расскажет.

Игорь засмеялся.

– Тетка оказалась не просто зла, она кипела от бешенства, пошла выбалтывать, что знала. По ее словам, Павел получил в наследство от своей матери ее украшения. Екатерине хотелось иногда пойти куда-то красивой. Но супруг не разрешает, боится, вдруг ограбят жену. За несколько дней до пропажи айфона пара повздорила. Близкие друзья праздновали юбилей свадьбы, Екатерина разоделась и вышла в холл. Платье в пол, серьги, браслет. А на голове диадема! Раиса ее увидела и обомлела. Роскошное украшение! Золотая оправа, а в ней цветы из разных камней. Хозяйка горничную не заметила, та из кладовки подглядывала. Миронова встала у зеркала, начала собой любоваться, то так повернется, то эдак! В разгар процесса появился муж и обломал своей благоверной всю радость, велел немедленно снять ювелирку, вдеть в уши простые «гвоздики», а про диадему вообще забыть. «Такое не светят на людях, – шипел мужчина, – а хранят на черный день. Кто тебе разрешил сейф открывать без моего ведома?» Екатерина обиделась, отказалась ехать с супругом на праздник, а тот не стал ее уговаривать, один отправился. Раису поразило головное украшение, впервые эдакое чудо узрела, поэтому она его хорошо запомнила. Бывшая домработница в деталях описала красоту юристу.

Родион перебил брата.

– Мы посмотрели записи протоиерея Николая, нашли, кому принадлежал венок. Варваре Беловой. Самой Варвары не было в живых, а вот внучка ее, Алиса, поговорив с юристом, согласилась выполнить все, о чем просил Виктор Ильич. Мы решили, что сумеем отобрать у вора украшение. Алиса встретилась с Павлом, показала ему фотопортреты своей бабушки Варвары в диадеме и пообещала: «Подам в суд, вам придется вернуть украденное мне как наследнице законной владелицы. И оплатить немалые судебные расходы. Но если решим дело без суда, тогда лишнего вы не потратите». Павел ответил: «Если представите доказательства, что украшение принадлежит вашей семье, я отдам его сразу. Соберите документы, которые подтвердят, что портрет подлинный, сделан при жизни Варвары. Меня это удовлетворит». И ушел. Алиса обрадовалась, начала выяснять, где и как провести экспертизу. Понятно, ей понадобилось время. И тут Екатерина умерла. В голову не могло прийти, что Павел положит жену в диадеме в гроб.

– Вы присутствовали на похоронах? – удивился я.

– Павел выложил фото и видео скорбной процедуры в разные соцсети, чем нас удивил, – объяснил Родион.

– Диадему украли грабители могил, – напомнил Борис.

– Да, – вздохнул Родион, – мы в курсе. Эта новость тоже в Сети оказалась. Екатерина в интернете не присутствовала, а вот Павел везде профили завел, но он там только на тему работы посты выдавал. И вдруг поделился личной информацией. Вероятно, смерть жены его сильно подкосила, совсем с катушек съехал. Вот и вся история.

– У вас не возникло мысли отомстить Павлу, напугав Екатерину рассказом об украденных ценностях? – осведомился я.

– Нет, – твердо ответил Родион. – Она-то здесь при чем?

– Ваш отец ушел от беременной жены, – напомнил Боря, – алименты ни на вас, ни на младшего сына Елене не платил.

– Даже если мужчина любит и уважает свою супругу, – тихо произнес Борис, – он может свернуть налево. Случается такое. Но это будет одноразовая акция, о которой жена никогда не узнает. Просто припадок простой похоти. А Иуда регулярно уходил от Елены, возвращался в перерывах между очередными похождениями, потом развелся с ней. И перед тем, как жениться на Вере, обокрал дочь священника, утащил чужие драгоценности, которые она хранила.

– Отец прожил с мамой не один год, – хриплым голосом произнес Юрий, который все это время сидел молча и, казалось, не дышал, – он никогда не говорил, что у него есть единокровные братья. Наверное, у моего папы было какое-то недопонимание с Иудой Александровичем, потому что он поменял отчество, стал тоже Александровичем. Или ему просто не нравилось быть Иудовичем. Уверен, он понятия не имел, откуда в доме дорогая ювелирка, да и я о ней до смерти мамы не слышал, диадему никогда не видел. Мама часто получала от мужа в подарок золотые изделия. Я в них плохо разбираюсь, думал, Павел Александрович покупает украшения. Да, он не любил, когда жена, собираясь куда-то пойти, начинала сверкать, как новогодняя елка. Отец объяснял свой запрет на выход в золоте-бриллиантах так: народ завистлив, увидит, что у тебя есть, сглазит, еще заболеешь. Нет, нет, нет! Папа не знал, откуда в семье богатство, он просто стал обладателем наследства. Скорее всего, Иуда сыну соврал, что ювелирка ему от родителей досталась.

Юра встал.

– Родион, Игорь, понимаю, что у вас на душе. Хотя нет, наверное, не понимаю. Деда я совсем не помню. После смерти свекрови Марфа получила в память о ней скромные серьги с маленькими бриллиантиками. Такие сейчас можно купить во многих магазинах. Ничего раритетного свекор невестке на память о своей супруге не передал. Мой отец прижимистый, но очень хороший человек, он вам ничего дурного не сделал. Давайте подпишем мирный договор, познакомимся поближе. Не виноват ни в чем Павел Александрович. Елену ограбил Иуда, а спросить уже не с кого, все покойные.

У Юрия сорвался голос, он замолчал, но через некоторое время продолжил:

– Муж запрещал маме показываться на людях в украшениях, а ей очень хотелось продемонстрировать диадему, но так и не удалось.

– Почему вы, семья, друзья не присутствовали на ее отпевании? – спросил я.

Юра опустил голову.

– Мы были на отпевании в храме, но не в Лычкове. Честное слово, не понимаю, что с папой произошло, может, он от горя ума лишился? Гроб с телом мамы поставили в церкви, она тут неподалеку. Я, Марфа, Евдокия, папа, Константин и Валентина стояли на заупокойной службе. Потом отец вдруг заявил: «Катя хотела лежать там, где похоронены все ее предки. В Лычкове. Просила, чтобы только я присутствовал при погребении. Ступайте по домам. Вечером маму помянем, приходите к восьми часам в “Роберто”, я повезу гроб в Подмосковье». Странно, конечно, но никто из нас вопросов задавать не стал. Все понимали: нам очень больно от потери Екатерины Семеновны, но отцу хуже всех. В полдевятого, когда сели за поминальный стол, папа показал фото. Я изумился. Мама в гробу в диадеме! И тогда отец объяснил, что Екатерина Семеновна родилась в городе Лычкове, уехала оттуда в тринадцать лет, рассказал про местный обычай хоронить женщин в венках из железных одуванчиков, признался, что не разрешал супруге выходить в свет в дорогих украшениях, которые сам же ей и дарил. Он боялся, что на жену нападут, не дай бог, покалечат. Но была и еще одна мысль. Вдруг Катя потеряет какое-то изделие, а за него ого-го сколько денег отдано! «Жадный я, – каялся папа и плакал, – не разрешал Катюше порадоваться! Поэтому решил устроить второе отпевание в лычковском храме, исполнить мамину мечту покрасоваться в дорогой диадеме перед всеми. А потом упокоить жену вместе с драгоценностью, пусть она в ней пред Господом предстанет».

– Ну и ну, – пробормотал Родион, – слов нет! Бог на украшения не посмотрит. А вот грабители не растерялись, разорили могилу.

Глава тридцать восьмая

– Странная история, – добавил Игорь.

– Смерть близкого человека больно ранит тех, кто жив, – тихо откликнулся Борис. – Хочется за несколько дней, пока тело на земле, сделать для усопшего все-все, что не смог ему дать при жизни. Отсюда помпезные памятники, пикники с водкой на могилах. Павел Александрович решил похоронить супругу в раритетной диадеме. И кто-то соблазнился, совершил кражу.

– Женщина в белой шубке, – встрепенулся Юра. – Это ведь не мама?

– Мы так и не смогли установить личность незнакомки, – признался я. – Смерть Екатерины Семеновны подтверждена врачами. Тело видели сотрудники морга, потом при отпевании в Москве члены семьи, жители Лычкова. Юрий, понимаю, вам хочется, чтобы мать ожила, но, увы, этого не произойдет.

– Раз уж у нас такой откровенный разговор пошел, может, теперь объясните, кто эта дама, как она попала в служебное помещение, и зачем вы, Родион, там оказались? – попросил я. – Только не надо еще раз говорить о том, что прячетесь в кладовке, чтобы вести пиратские сайты по продаже электронных книг.

Борис обратился к Игорю:

– Вы слукавили, когда рассказывали о том, как сделали для старшего брата «кабинет». Мне пришлось повозиться, поднять документы. Да, на первом, самом старом плане торгового центра загогулины у коридора нет. А вот пятнадцать лет назад, когда делали ремонт, появился закуток. Хозяин решил сделать для курящих вип-сотрудников выход во двор, понадобилось помещение, где сядет охранник. Но потом от этой идеи отказались, а закуток остался. И чем там Родион занимается?

Старший Круглов поджал губы, потом неохотно произнес:

– Ладно, расскажу!

У меня именно в эту минуту звякнул телефон. Я бросил взгляд на экран, потом посмотрел на Родиона.

– Слушаем вас.

– Буду честен, – начал старший Круглов, – я хочу жениться. Ищу супругу чуть моложе себя. Зарегистрировался на разных сайтах, фото ко мне посыпались с описаниями. Понравилась мне всего одна соискательница. Внешне приятная, фигуру сохранила, работает в крупном издательстве, заведует там департаментом художественной прозы. И как ей сказать, что я промышляю пиратством? Зовут даму Эльвира Николаевна. Мы с ней в приватном чате начали переписку. Она сразу сообщила: «С неработающим пенсионером вступать в отношения не хочу. Нет цели во что бы то ни стало захомутать абы кого. Ищу человека, с которым интересно общаться, знатока литературы».

Круглов улыбнулся.

– Тут я ее не разочаровал. Люблю и знаю книги. Но как признаться, что добился успеха на поприще пиратства? Эльвира мне сразу от ворот поворот даст. А она мне понравилась. Солгал ей, что проверяю торговые центры. Занимаюсь складами, смотрю, все ли правила соблюдаются. Предложил ей: «Приезжайте по указанному адресу, пропуск вам я заказал. Уж извините, сегодня сижу в закутке, увидите, чем занимаюсь. Потом предлагаю пообедать в моем любимом ресторане». Игорь поговорил с Клавдией, завскладом, объяснил ей суть дела, она пообещала нам подыграть. Дверь гостья открыла картой, которую в бюро пропусков получила, ее Игорь заказал. В каморке со мной уже Клава сидела, она Эльвире предложила: «Пойдемте, увидите закулисье торговли, пусть Родион пока отчет закончит». И увела гостью, они воспользовались аркой в стене, которую сделали, чтобы быстрее к туалетам попасть. Я расслабился, пока все шло хорошо. Потом пойдем в ресторан. И тут появился Юрий, вид, как у бешеного пса. Ясное дело, правды от меня он не услышал. А за спектакль, который мы устроили, Игорю влететь могло. Когда вы, Иван Павлович, появились, я опять Эльвиру ждал, обещал ее провести по торговому центру, предложил хорошие скидки на покупки. Понятно, сам их оплачу, вот и весь рассказ. Простите за вранье. Пиратская продажа электронок сейчас менее выгодна, чем раньше, но доход хороший имеется.

Потом Родион обратился к Юрию:

– Белые шубы с капюшонами многим нравятся. У Эльвиры как раз такая. Мне показалось, что она взволнованна, Клава тоже это заметила, спросила: «Что-то случилось?» «Иду к служебному входу, – начала объяснять гостья, – ко мне подбегает незнакомый мужчина, хватает меня за руку, тараторит: “Мама, ты живая, теплая! Мама, это ты!” Вид у него нездоровый, я ладонь свою выдернула, бегом к двери, хорошо, рядом находилась. Успела открыть створку и перед носом неадекватного человека захлопнуть». «Ужас, сколько психов развелось, – испугалась Клава. – Видели когда-нибудь, как робот по складу летает, из-под потолка коробки достает? Пойдемте, покажу». И они отправились на склад. Почему Эльвира убежала? Так вид у тебя был бешеный, испугалась она просто.

– Я за руку ее схватил, – признался наш клиент.

– Вот! – засмеялся Родион. – Поэтому она и постаралась ноги унести.

– Вам просто очень хочется увидеть маму, – тихо произнес я, – поэтому видите ее в разных местах. В чайном бутике, потом в торговом центре.

– Иван Павлович, – смущенно подхватил разговор Игорь, – я наврал вам по полной программе. Не мог сообразить, зачем Родя частному сыщику понадобился. Сусанна дружит с владелицей кафе на рынке, я решил, лучше там нам поговорить. Испугался, вдруг Родион чего-то натворил. Мне по полной от владельца центра влетит, если он узнает, какой спектакль я организовал в служебном помещении. Любовница хозяина давно на мое место метит, у нее в торговом центре везде шпионы. Перестраховался я.

– А я вам в кафе у Сусанны тоже набрехал, – признался Родион, – всю правду рассказал, когда вы к нам домой прикатили. Прости, Юра, ты здорово психанул, когда манто заметил, поэтому и подумал, что видишь маму.

– Угу, – мрачно ответил Миронов, – уже понял давно, что обознался.

– И последний вопрос, который мне только что пришел в голову, – спохватился я. – Родион Николаевич, Игоря Иуда на себя не записал. Он получил отчество по имени деда, священника Николая, но вы законный сын. Почему вы не взяли отчество отца?

– С отцом я почти незнаком, – объяснил Родион. – Да и какой он родитель? Из хорошего помню только велосипед, который он мне подарил. И все. Я решил, что хочу иметь отчество Николаевич, как Игорь.

Когда все гости покинули офис, я взял телефон.

– Петр!

– Да, – коротко ответил Григорьев.

– Сейчас все зависит от тебя.

– Полный порядок, – успокоил меня Петя. – Едва Юрий поехал к вам, Павел сел в свою машину и порулил в сторону МКАДа. Сейчас он в селе Носкино, оно заброшено. Вошел в один дом, в окне свет горит. Не переживайте, запись идет.

Дальнейшие часы мы с Борей провели молча. Я ушел в свой кабинет, стал читать «Волю к смыслу» Виктора Франкла, психиатра и невролога. Давно собирался изучить сей труд, но все недосуг было.

Петр вошел в офис около семи вечера и выпалил:

– Ну ваще!

– Давай сюда, – велел Борис, забрал у Григорьева флешку.

Через некоторое время в кабинете раздался женский голос:

– Паша, это ты?

– Кто ж еще, – ответил Павел. – Я привез твой паспорт. Готова?

– Конечно. До Шереметьева нам отсюда семь минут ехать, на рейс мы зарегистрированы. Можем спокойно отдохнуть. Очень хочу увидеть наш новый дом. Мы заслужили жить так, как хотим. Потом когда-нибудь сообщим сыну правду.

– Юрка очень удачно сегодня уехал по каким-то делам, Марфу я отправил на другой конец города за якобы крайне необходимым мне лекарством. Она не скоро вернется. Все деньги и драгоценности сейчас уже в банке на острове. Нас там встретят барабанным боем – я же фабрику купил, безработное население получило работу. Поженимся по местным обычаям. Уроды, сыновья Иуды от его первого брака, нас никогда не найдут. Слишком многого захотели. Выдвинули ультиматум: или я отдаю им диадему, или они продают прессе рассказ про украшения, которые Иуда спер. Стану героем дня!

– Мы здесь с какого боку? – рассердилась его собеседница.

– А с того, что им денег позарез охота. Сволочи! Подонки.

– Не ругайся, – попросила собеседница. – Их понять можно. Надеются на ломоть от наследства деда. Бесятся, что все не им, а тебе, мне и Юрке досталось. Поведение Родиона и Игоря меня не удивляет. Но Константин! Всю жизнь вы были рядом! Он куда полез? Какое отношение Костя имел к украшениям?

– Объяснял тебе уже! Его папаша Фома дружил с Иудой. А тот придумал план, как спереть то, что Елена хранила. Иуда поехал с женой в город за покупками. Провел почти целый день в Москве. А Фома все стянул. Иуда ему дал за содействие самые дешевые серьги, пообещал раз в году вручать что-то из запаса. И пока Иуда Александрович был жив, проблем не возникало, договор соблюдался. Отец мне все про украшения рассказал, велел беречь их, в особенности диадему, она уникальна, космических денег стоит. И Фома умер, он тоже Косте сообщил истину, велел у меня каждый год брать украшения. Мне пришлось выполнять то, что Иуда Фоме обещал. Я старался ему что помельче вручать. Ну, этот «оброк» мне незначительным казался, а Костик продавал ерунду, и вся его семья на эти деньги год очень даже хорошо жила. У Валентины оклад невелик. Евдокия мужиков меняет, с идиотами связывается. От Косолаповых мне хотелось потихоньку дистанцироваться. И тут Юрка решил на Марфе жениться. Вот уж удружил. Дальше – хуже. Родион с Игорем появились, начали требовать свою долю! Пришлось их тоже украшениями затыкать. Я алчным падлам пару раз давал что похуже, мелочевку всякую. А потом настало время, когда только вещи очень большой ценности остались.

Стало тихо, потом Павел продолжил:

– Местная вода в сто раз лучше московской, даже если та из фильтра.

– Налить еще? – предложила собеседница.

– Нет, не надо, – отказался Павел. – Константин дурак, понятия не имел, чем я владею. А вот гады, единокровные братья мои, сыновья Елены, чтобы им ни дна ни покрышки, – вот у них список на руках непонятно как очутился. И родственники, губа не дура, потребовали диадему.

Далее последовала нецензурная брань.

– Милый, ты мастерски выпутался из сложного положения, – прочирикала незнакомая женщина. – Горжусь тобой! Такое придумать и провернуть не всякому удастся.

– Точно, – согласился Павел. – Я всю голову сломал, как диадему сохранить. И осенило! Венок из железных одуванчиков! В них баб из Лычкова хоронят! Тупой городок, жители идиоты, верят в обряды. Но мне их глупость на руку. Я пьесу написал: умирает моя жена, отправляю ее на тот свет в диадеме, всех местных, кто на отпевании присутствует, кормлю, пою до отключки и уезжаю. А потом происшествие – кто-то могилу оскверняет, диадему берет. Караул, ограбили!

Глава тридцать девятая

Павел весело рассмеялся.

– Ну не молодец ли я?

– Я тоже участвовала во всем, – обиделась женщина. – Кто с врачом договорился, чтобы он меня госпитализировал? Кто его же попросил подобрать труп, на меня похожий? Никто не понял, что в гробу не я. Покойники внешне меняются, на себя не похожи делаются.

– Ты, дорогая, великолепна, – согласился Павел, – но и я просто фокусник! После отпевания в Лычкове попросил всех выйти, дескать, хочу с женой в последний раз наедине остаться. Затем снял диадему, спрятал ее в коробку, в сумку сунул, с которой ходил, из рук не выпуская. Позвал людей, велел гроб заколачивать. На поминках всех напоил вусмерть. Когда все заснули, раскопал могилу, изобразил ограбление и смылся в Москву.

– Вот и надо было нам вскоре после этого сбежать! – воскликнула женщина.

– Покойница-то ожила, – заметил Борис, остановив запись.

– Просто чудо, – поморщился я. – Давайте дослушаем.

– Не все мгновенно исполняется, – заметил муж. – Следовало приготовить документы для тебя, переправить все, что имеем, за границу. При себе как такое везти?

– Из-за того, что процесс растянулся на месяцы, мы были вынуждены платить Валентине! – разгневалась Екатерина. – Приперлась и начала требовать серьезную сумму, говорила, что в гробу не я лежала! Женщина, очень похожая на меня, но не я.

– Ну и умерла Валька от жадности, – засмеялся Павел. – Не надо забывать правило: не ешь, не пей в компании с тем, для кого яму роешь. Упс! И нет проблемы.

– Зато возникла другая, – не утихала Екатерина. – Вскоре после смерти Валентины нарисовался Константин. В гости нас позвал, долгий разговор не вел, сразу кота за хвост потянул: «Я все знаю! Вали нет, а я остался. Отдавайте то, что Иуда Фоме должен. Кстати, Катя в гробу – вовсе не Катя».

– … – выругался Павел, – а ума нет. Пускай теперь вместе с Валькой на том свете в аду угольки считает. А мы с тобой, Катюша, имеем право пожить так, как хотим. Родион и Игорь – махровые сволочи, подонки, решили грязные руки погреть, захапать то, что нам по праву принадлежит. Облом им! Ты умерла, а я в монастырь ушел!

– Куда? – захихикала Екатерина.

– Оставил записку, – объяснил муж. – «Юра, я стал монахом, не ищи меня. Квартира, машина, дача – все на тебя перевел, счет в банке тоже. Документы – у нашего нотариуса. Она мой друг, все оформила без твоего присутствия, я сам за тебя расписался».

– Милый, люблю тебя! – воскликнула Катя. – Мы заслужили наше счастье. Еще не старые, много лет впереди. Счастливых лет. Знаешь, я вспомнила прошлое и подумала: мы с тобой ничего ни у кого не брали. Из-за хорошего воспитания Константину каждый год ювелирка доставалась. И вот она, благодарность. Правильно народ придумал пословицу: дай палец – тебе руку откусят. Мы с тобой всего один раз поскандалили. Когда Юра менингитом заболел. Помнишь?

– Конечно, – подтвердил супруг. – Я тогда был молодой, боялся за будущее мальчика, не хотел, чтобы он лентяем стал, балбесом, маменькиным сынком. Вот и перегнул палку. Учел свои ошибки. Нам пора. И…

Продолжения диалога не последовало.

– Или они ушли из зоны работы «болтуна», или у него питание иссякло, – предположил Боря. – Значит, Родион и Игорь нам соврали, они потребовали у Павла диадему. И этим разожгли костер всех остальных событий.

Эпилог

– Да уж, – пробормотал я, – невинно-убиенный священник Николай и предположить не мог, что из-за драгоценностей, которые он хранил, спустя много лет после его смерти разыграется такая трагедия.

– Человек удивителен, – добавил Борис. – Иуда был не лучшим мужем для Елены, не любил своих сыновей от нее. Зато с Верой Дмитриевной жил счастливо. Но он вор! Его сын Павел вроде хороший человек, но он не собирался ни с кем делиться сокровищами. Убил своих друзей, Константина и Валентину. И те вроде приличные люди, но жестко требовали свою долю того, что украл Иуда при содействии Фомы.

– Егудил Двенадцатый оказался ни при чем, – добавил я, – хотя он и мошенник. А Миронов перебросил куда-то за границу деньги и ювелирный запас. Нынче есть люди, которые организуют подобные перевозки. И сейчас вместе с женой-«покойницей» куда-то улетел. Генетика, генетика. Давайте вспомним, кем были родители Екатерины? Серийными убийцами, садистами. Дочь их вроде нормальная женщина – ан нет! Она совершенно спокойно относится к тому, что Павел убивает Косолаповых. Для нее это просто решение проблемы. И все. А у Павла страсть к наживе, определенно он ее от Иуды унаследовал. Люка рассказывала, что ходила к подпольному банкиру по имени Иуда. Нет доказательств, что это папаша Павла. Но имя-то очень редкое. Что-то мне не хочется больше вспоминать это дело. Есть желание побыстрее забыть о нем. Пойду прогуляюсь с Демьянкой.

– На дворе холод… – начал Боря.

Я вышел в прихожую и взял свитер.

– Непременно надену подарок Владимира. Вещь очень теплая, замечательно греет.

Секретарь обрадовался.

– Правильное решение. В январе надо теплее одеваться… Ой! Что с вами?

– Не знаю, – прошептал я. – Надел пуловер, и как ножом в спину ударили. Боря, я здоров. Может, с одеждой что-то не так?

– Давайте помогу снять свитерок, – засуетился секретарь. – Так, осторожно руки поднимите. Ой! Ну и ну! Меня тоже будто током дернуло. Давайте вернемся в столовую, я найду в интернете сайт фирмы, которая сделала вещь, почитаю там отзывы. Просто интересно, что люди о продукции пишут.

Я устроился за столом, получил чашку с чаем, а Борис застучал по клавишам.

– Так. Слушайте. «Вы приобрели изделие, созданное по новым технологиям. Свитера сшиты из ткани, которая используется в космической промышленности. В тонкую высококачественную шерсть вплетены невидимые металлокерамические нити, они активируются от резких движений, и тогда пуловер разогревается. Это совершенно безопасно и очень удобно. Хотите, чтобы вам стало жарко? Резко наклонитесь, повернитесь и ощутите прилив комфорта. В век прогресса мы идем с ним нога в ногу».

Боря кашлянул.

– Далее идут каталог продукции и отзывы. Прочитаю несколько, остальные на них похожи. «Сами носите! Шарашит электричеством, что за хрень горбатая», «Спасибо огромное, подарила свекрови ваши брюки, она сейчас в больницу легла, говорит, что ее кто-то за бока как кусанет. Хочу приобрести для нее еще кофту». Иван Павлович, никогда не покупайте ничего, сделанного по новым технологиям.

– Это подарок отчима, – объяснил я. – Володя любит все эдакое, – вздохнул я, – инновационное. Но он понятия не имел, что его презент будет вести себя столь агрессивно.

И тут у меня ожил телефон.

– Добрый день, Иван Павлович, – произнес тихий голос.

– Здравствуйте, Анфиса, – ответил я.

– Вам еще долго ехать? – спросила невеста.

Я чуть не задал вопрос: «Куда?»

А девушка продолжила:

– Прошу меня простить, я опаздываю. Снегопад! Вы уже в загсе?

Лишь сейчас я вспомнил, что сегодня день подачи нашего заявления о регистрации брака, и быстро солгал:

– Нет, сам застрял в пробке.

– Значит, оба приедем позднее, – засмеялась Фиса и отсоединилась.

Я вскочил и со словами:

– Боря! Совсем забыл, мне надо в загс! – и побежал в прихожую.

– Иван Павлович, – засмеялся Борис, – похоже, вы единственный мужчина на свете, который очень торопится подать заявление о вступлении в брак.

Я молча надел куртку.

Женщины полагают, что в браке они прекрасно узнают все о своем мужчине. Это трагическая ошибка. Полную правду о супруге дама выяснит лишь в процессе развода с ним.

Примечания

1

Подробно об этой истории рассказано в книге Дарьи Донцовой «Продюсер козьей морды».

2

Борей – в греческой мифологии северный сильный ветер.

3

Журфикс – в дореволюционной России определенный день недели, когда регулярно принимали гостей. На журфиксы приезжали без приглашений. Журфикс – от французского jour fixe, то есть «день фиксирован».

4

Cool (англ.) – одно из значений: крутой, классный, клевый, прикольный.

5

Dress (англ.) – одежда.

6

Стернутация (чихание) – защитный безусловный рефлекс человека и высших животных, обеспечивающий удаление из верхних дыхательных путей пыли.

7

Амант – любовник.

8

Иероним Босх – нидерландский художник (1450–1516).

9

Миколоюс Константинас Чюрлёнис – художник и композитор (1875–1911).

10

Асансёр (от фр. ascenseur) – лифт.

11

ПТУ – профессионально-техническое училище.

12

Князь Московский Иван Третий, годы правления 1462–1505.

13

Псалтирь. Тропарь по 3-й Кафизме: «…персть во гробе не поет, прегрешений не избавляет». Перевод: прах во гробе петь не может, не избавиться тебе от согрешений.

14

Иоганн Генрих Песталоцци (1746–1827) – швейцарский педагог-гуманист, демократ, реформатор.

Content

Дарья Аркадьевна Донцова
Венок из железных одуванчиков

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвертая

Глава двадцать пятая

Глава двадцать шестая

Глава двадцать седьмая

Глава двадцать восьмая

Глава двадцать девятая

Глава тридцатая

Глава тридцать первая

Глава тридцать вторая

Глава тридцать третья

Глава тридцать четвертая

Глава тридцать пятая

Глава тридцать шестая

Глава тридцать седьмая

Глава тридцать восьмая

Глава тридцать девятая

Эпилог

Примечания