Жорж Милославский. Угнетатель

Глава 1 А мы не ждали вас...

Однажды теплым июньским вечером, когда я пил кофе, сидя на балконе, снизу раздался свист. Дело было в девяностом году, а если уж совсем точно, то в одна тысяча девятьсот девяностом году от Рождества Христова или в девятом от моего переноса в прошлое, параллельную реальность или индивидуальную шизофрению. Я допускаю любой из вариантов. На тротуаре стоял очень знакомый мужчина и махал мне рукой.

— Чего свистишь? Денег не будет! К тебе спуститься? — дело было вечером и делать было нечего. Моя тушка, да и мозг отдыхали после очередного жизненного этапа и заодно очередной операции Второго Управления КГБ СССР, в которой моя роль была скромна до безобразия.

Я, моя, моего… представляться надо? Типа не помните уже? Жорж Милославский, он же Георгий Николаевич, двадцать два биологических года, старший лейтенант КГБ СССР в резерве, бывший главный тренер команды «Динамо» Москва по историческому фехтованию, попаданец из недалёкого будущего и просто хороший человек. В данной реальности неженатый, а в прошлой проживший вполне наполненную жизнь, вырастивший двух сыновей вместе с любимой супругой, успевший встретить с ней серебряную свадьбу до переноса сознания в себя одиннадцатилетнего. Вспомнили? А то у меня под балконом начальство по линии Центрального аппарата КГБ стоит и лыбится чему-то.

— Так чего, мне вниз или ты поднимешься? У меня кофе!

— Не надо, не спускайся, сам поднимусь! Готовь чашки!

Петр Онегин собственной персоной пришел по мою душу. Рупь за сто, будет выдергивать из резерва. А как же отпуск?! Я в этой конторе служу уже сам не пойму сколько лет. Фактически три, а по ощущениям все девять, за это время только раз и был в отпуске. Всё время то операции, то другие операции, то внедрения, то передача боевого опыта. А у меня психика, между прочим, нестабильная, гормонами молодого тела подточенная. Вот, к примеру половой вопрос: умом понимаю, что у всех всё как у всех, видено перевидено за десятилетия сексуальной жизни много. А гормоны прямо под руку толкают — а вот там чего? А под той юбкой не смотрел! А вон еще какая мадама пошла! Или идешь себе такой на остановку автобусную, и вдруг внутренний голос как заорет на ухо: «Побежали!» Бежишь себе такой и спрашиваешь, мол куда бежим, от кого-то или преследуем кого? А внутренний голос выдает — за автобусом бежим, уйдет сейчас!

Тьфу ты, басурманская сила! За автобусом! Блин, что другого уже никогда не будет? Тяжело жить, когда всё знаешь, всё можешь, да еще и никаких тебе преград. Кто-то из читателей пробовал так? Вот и не пробуйте, а то быстро привыкание происходит. А потом хренак — и что-то меняется, а у тебя дурная привычка к вседозволенности. Это как ходить с ксивой КГБшной и Береттой под мышкой, а потом сдать всё это богатство и дальше ходить голым, то есть без оружия и красной книжки. Я знаю, я это проходил много раз. Заболтался, старческий маразм юного тела, не иначе. За дверью начальство стоит, надо открыть, послушать Петю.

— Здравия желаю, товарищ куратор!

— Хорошо начал, Жора, молодец. Сразу расставил акценты, значит сильно выёживаться не будешь.

— Дык чего политесы разводить. Вы привлекательны, я чертовски привлекателен…

— «Обыкновенное чудо»! Надеюсь, цитата без подтекста? Хрен вас попаданцев знает, вдруг в вашем будущем сплошь толерантность и полисексуальность процветает.

— Петр, откуда такие познания общественного уклада будущего? Я вроде в эту сферу не сильно углублялся в отчетах.

— Ну всё, спалился! Видишь, какой ты, Жорж, проницательный тип. Прямо звезда попаданческая.

— Чего-то мне не нравится начало разговора. Не Онегинские интонации, фразы строите чуть иначе. Мне уже начинать бояться?

— Поздно, дорогой друг, поздно! Ты взвешен, измерен и признан годным. Как говорят в вашем времени, гейм овер, Диабло повержен, Левиус таки стал богом.

— Какой Левиус?

— Ой. Прошу прощения, это из «Диабло Пять», там такой классный персонаж в многопользовательском режиме.

— И всколькером там можно играть?

— По сети хоть всем вместе. Ты не играл в сетевую Диабло? Точно, ты же раньше перенесся. Я тупанул немного, спутал тебя с другим персом. Кстати, странно, что тебя волнует именно этот момент, а не всё остальное.

— Остальное ты сам расскажешь. Мы же на «ты» будем общаться?

— Да хоть на «ты козёл»! Мне ваши человеческие этикеты не сильно важны. Люди хоть и приносят жертвы, но делают это без уважения.

— Ты бог, что ли?

— Бери выше — Игрок!

— И в чем разница?

— Во-первых, боги привязаны к конкретным мирам. Во-вторых, их не существует. А Игроки, вот они, существуют себе, культивируют обитаемые миры, рыхлят почву, рассаду ищут зимостойких сортов.

— Типа меня?

— Оказалось, да. Типа тебя. Кстати, поздравляю! Верил, но не до конца.

— С чем, во что? И вообще, меня сбивает с толку твоя внешность. Вот прямо раздражает.

— Жора, ты не охренел высказывать своё раздражение высшей сущности? Ладно, проехали. Поздравляю тебя с досрочным завершением отборочных состязаний. Так они десять лет длятся, но в твоём случае хватило девяти. Второй ответ — вот в это и верил, что сможешь обставить других кандидатов.

— А с чего вдруг досрочно завершили испытания свои? Может, я еще поиспытываться хочу. Я тут самый умный, мне нравится. А то чую, опять в какую-то задницу воткнете. У меня вон только квартира приличная образовалась, кофе колумбийский привезли на заказ. Вкусный кофеёк?

— Да говно твой кофе, если честно. И вообще, ты столько вопросов за минуту генерируешь, я уже устал отвечать. Ладно, по порядку, досрочно прекратил испытания я сам. Из десяти кандидатов трое выбыли с летальным исходом, четверо обрели покой и мир в душе, а двое еще дергаются, но отстали от тебя так сильно, что за год уже по-любому не догонят. Так изменить мир своими действиями, как ты, это постараться надо. Впрочем, ты и старался. Ладно, у тебя лимит вопросов не вышел, можешь еще спросить что-нибудь. Победитель имеет право удовлетворить своё любопытство, прежде, чем ему будет предложен выбор.

— Петь, тьфу, мистер Безымянный Игрок, а скажи — мир, в котором я сейчас кручусь, он реальный? Я на самом деле что-то меняю во вселенной или сплошная симуляция?

— Реальность всего лишь философская категория, придуманная вашими философами в одну из эпох. Ваша цивилизация вообще что-то с чем-то! Начали как магический мир, потом отказались от магии и начали постигать мир философскими инструментами. Внезапно бросаете философию напрочь и начинаете прокачивать технологический подход. Главное, каждый раз добиваетесь больших успехов, но потом упрямо сливаете результаты перед самым финалом. Словно боитесь пройти этап песочницы и перейти в следующую фазу. Даже интересно, как закончится ваш технологический период. Впрочем, я уже вижу как.

— Ты съехал с темы. Про реальность мира.

— Объективная реальность дается нам в ощущениях, как сказал один философ-практик. Презабавный был дядька, его собственная лысина волновала больше, чем мировая революция. То есть всё, что ты чувствуешь, реально. И выходит, что у каждого своя реальность.

— Ладно, переформулирую вопрос, моя личностная матрица единична или в каждом варианте условной реальности действует её клон?

— В первом приближении сказанное тобой верно. Как если бы первоклассник взялся формулировать принцип неопределенности понятиями из сказки «Колобок».

— Слава Яхве, значит моя семья не потеряла кормильца там, откуда меня выдернули.

— Кормильца потеряла, мужа и отца нет.

— Это как?

— Бросил работу, ушел в себя, сел жене на шею.

— Я? Я не мог!

— Не ты, твой клон, как ты выражаешься. Стало скучно.

— Блин. Врешь небось?

— Может и вру. Не проверишь, инструментов нет. Кстати, может я и не говорил этого, вдруг ты сам генерируешь все реплики за себя и за меня? Жорж, уже включи здоровый скепсис, сомневайся во всем.

— Отвали от меня со своей философией! Уже мозг засрал почище той коровы. Я, пожалуй, пойду править Сартра!

— Вот и вопросы кончились. Уважаю ваших философов, качественный контент сварганили. Так что переходим к выбору. А выбор у вас, батенька, небогатый: обнуление текущего статуса с ликвидацией носителя сознания или перенос в иной мир по моему выбору.

— А тут остаться нельзя?

— Тут, Жора, ты уже натворил столько, что по-хорошему я бы на твоём месте валил куда-подальше.

— Угу, я прямо поверил в твой альтруизм. Колись, что за мир, кто носитель, стартовые плюшки, цели…

— Деловой ты наш. Мир навроде твоего, но с перекосом в магическое развитие. Магия как костыль стала мешать цивилизации прогрессировать…

— Прогрессор нужен? А не страшно, что общество не выдержит моего вмешательства?

— Если стабильности мира угрожает всего один Жорж Милославский, то и не жалко такой мир! Жги кого хочешь, лишь бы нам было нескучно.

— Стоп! Кому это «вам»?

— Игрокам, естественно. Банальная, в общем-то, история про жука в муравейнике описана много раз. Но по факту это не детское развлечение, а селекция. Одни и те же реагенты в разной среде и в присутствии разных катализаторов образуют разные соединения.

— Демиурги херовы, чтоб вас всех лопатой через колено! Играетесь с разумными как с курами.

— А вы точно разумные? А может и куры разумны в какой-то мере? Предложи критерий, по которому одних можно в инкубаторе разводить, а других неэтично. Что замолчал? Принцип невмешательства подразумевает отказ от помощи в том числе. Не находишь?

— Я выбираю смерть! Лучше сдохнуть сейчас и добровольно, чем подписываться на ваши эксперименты. Игроки сраные.

— Принимается! Сразу после переноса матрицы сознания и оптимизации процессов ты получаешь право прервать своё существование любым выбранным способом, но своими силами. Развлекайся, Жорж!

— А здесь что останется после меня?

— Не будет никакого «здесь», будет «там». Для тебя, во всяком случае. В данном вероятностном потоке тебя будут помнить какое-то время.

— А в других?

— Где-то твои клоны продолжат разрушение мира на благо его жителей, где-то исчезнут по объективным причинам… Так ли это важно?

— Игрок, ты потчуешь меня философскими историями, а хочешь одну от меня?

— Давай, Жора, оценю твой потенциал как философа.

— В юности, в первой юности я относился к вопросу бога как к жильцам из тридцать седьмой квартиры. Моё личное изобретение — неважно кто и как существует в этой квартире, если он не оказывает никакого влияния на твою жизнь.

— Не ново, но рационально. Всё?

— Нет. Однажды я в очередной раз сменил место жительства и сам стал жильцом тридцать седьмой квартиры. Так совпало. Пришлось брать на себя функции бога.

— Забавно! Смог удивить. Эдак ты не сбрендишь в очередной раз. Хорош трепаться! Пошел вперед, Жорка, и дай им там всем просраться!

Я лежал с закрытыми глазами и понимал, что опять попал. Причем качественно попал, то есть глубоко и без страховки. Основываясь на своём опыте, не спешил открывать глаза, кто знает, что ими доведется увидеть. К тому же присутствовало головокружение и тошнота, словно меня раскручивали на центрифуге или на карусельке, что та же центрифуга, только не пафосная. Не буду спешить, если сразу не убили, значит и через полчаса не убьют тоже. Я лучше полежу с закрытыми глазами эти полчаса, ведь полчасика сна — это порой подарок судьбы.

По ощущениям моим, проспал я не полчасика, а гораздо больше. Голова болеть перестала, выблевать содержимое желудка тоже не хотелось. Кстати, по внутренним ощущениям, я в человеческом теле. Во всяком случае спина чесалась и копчик противно зудел, словно там прыщик или укусил кто. Вот незадача! Была возможность спросить гребаного Игрока в теле Онегина, бывают ли среди разумных во Вселенной не люди, а какие-то другие формы жизни. А я так позорно разбушевался и практически ничего не выяснил по поводу нового мира. Да если разобраться, то и поторговаться можно было на предмет экипировке и стартовых условий. Грамотно меня развел дядька, опыт чувствуется. И ведь вроде ничего такого не говорил, цитировал земных классиков, а мозг взбил как белок венчиком, так что я без вопросов улетел на перерождение. Что мои шестьдесят лет опыта перед веками и тысячелетиями Демиургов и прочих кукловодов? Хорошо было чувствовать себя прожжённым циником среди хроноаборигенов, а сам оказался тем еще наивнячком.

Я бы и дальше спал, а не смог бы спать, то притворялся бы спящим, но от трусости, совсем нет! Ну то есть да, но всё равно не дождетесь! Просто меня припекло изнутри, организм вел себя как классический человеческий тупой кусок мяса и требовал опорожнить мочевой пузырь. Вот приспичило ему именно сейчас. Ну и ладно, надо значит надо! Тем более, я только сейчас осознал, что тело уже давно реагирует на раздражитель, не дает лежать спокойно.

— Молодой господин проснулись, вишь ворочается — женский шопот донесся до меня из-за спины.

— А может и не проснулись, а просто обоссаться изволили. Мокро, вот и ворочается.

— Дык два дни без памяти, любой мог бы обоссаться, не токма дворянин.

Ого, а ставки-то растут! Если я правильно расслышал, то это служанки, а я видимо дворянин и господин. Пардон, а на каком языке они сейчас говорили? Точно не на русском, да и глупо было бы ожидать, что в другом мире, да еще и магическом, кто-то кроме меня будет говорить по-русски.

— Давай ему ночной горшок на видное место поставим, вдруг не промахнется, меньше потом убирать.

— А ну, цыц, курицы! — гаркнул я. Ага, прямо так и прикрикнул… засипел на пороге слышимости, видать горло пересохло.

— Чего-то сипит не по-нашему.

— Колдует небось, может сбежим?

— Не, хуже будет. Стой, раз приказано.

Ого, да тут дисциплина как в армии, это я люблю! В том смысле люблю, когда бойцы дисциплинированные у меня в подчинении, а не когда меня строят. А как же мне по-ихнему говорить, когда я языка не знаю. Стопэ, знаю я язык, понимаю как минимум. Тут или баг в прошивке, или надо галочку в нужном месте поставить, чтоб на их языке говорить. О! Повторю за девкой той фразочку, хорошо же зайдет. Только надо постараться, чтоб услышали:

— Стой, раз приказано! Не то хуже будет! — о, вроде получилось. Во всяком случае, сам себя я услышал.

— Да, молодой господин. Как прикажете, молодой господин. — общение задалось. С трудом водружаю себя в сидячее положение, благо сразу несколько рук помогают мне занять вертикальное положение, частично вертикальное.

— Отлейте, господин, вот ваза. Зараз полегчает, столько терпеть не можно!

Ну раз просят, уважу. Тем более, что терпежу уже нет, а шибко стесняться кого-то я давно бросил, в жизни всякое бывало, есть вещи и пострашнее справляющих нужду людей. Очень кстати оказалось, что из одежды на мне только длинная рубаха сорочка и никаких трусов или подштанников — ни сил, ни времени разбираться с исподним. Опорожнялся я стоя, подпертый с двух сторон крепкими девичьими телами. Судя по старанию, ежели бы случилась нужда, они бы и целиться мне помогли — уважаю такой подход! Взялась за тело — делай всё смело! Всё, мой подвиг был совершен, сил на следующий уже не было. Как старик грузно опустился на кровать. Хотя с чего грузно-то? По моим ощущениям и внешнему виду и семидесяти килограмм не было в этом теле. Рост был, то есть костяк нормальный, а с мясом напряженка. Девки, что поддерживали и сажали меня чуть из-под мышек выглядывают. Ну ладно, это они согнулись, и всё равно я на полголовы выше.

— Так, девицы-красавицы, дайте теперь воды напиться, а то вся только что вышла, какая в теле была — ага, галочка в транслитераторе не слетела, одна кинулась воду в кубок наливать из кувшина. Что характерно, кувшин глиняный простенький, а вот кубок уже металлический, как бы не серебро. Ох блин, тяжелый какой — точно серебро, а не олово. Показатель, однако. И пара служанок показатель, и серебряная посуда в ежедневном обиходе. Сиди, Жора, примечай детальки, пока сил ни на что другое нет, выстраивай картину мира.

И снова головокружение, поторопился я с командой себе «сиди, Жора», лучше полежу. А там, того гляди, еще какие массивы информации подгрузятся из мозга того тела, в которое я попал. Не языком единым жив человек в обществе.

Глава 2 Встань и иди!

Второе моё восстание случилось уже ночью. Лампадка в углу перед каким-то неидентифицируемым изображением еле светила, не разгоняя мрак и не давая разглядеть помещение. Судя по звуку, из служанок на полу около моей кровати посапывала только Далька, Снежке я сам еще до болезни запрещал ночевать близ меня, храпит громко. Не понял! Откуда такие познания в повадках местных служанок? И имена тебе, и привычки… Получается я не зря не стал пороть горячку с попытками общения и хождения. Вот что сон животворящий делает! Нащупал на столике в изголовье кубок, он оказался пустой, тотчас запулил его на звук. Опять же по звуку понял, что попал точно в цель. Во-первых звук падения получился глухой, а во-вторых, вскрик служанки не дал заподозрить себя в неэффективности произведенной операции.

А вот сейчас опять не понял. Две вещи — почему я изъясняюсь так академически и что у меня за привычка проснулась кидать тяжелым кубком в живого человека, хоть бы и в служанку? Ведь мог промахнуться, погнул бы хорошую вещь, а то и треснула бы стеночка, усталость металла еще никто не отменял. Раз выпрямил, третий, а на четвертый треснет. Да что за дела?! Кто это мной думает?! Я ж узнаю, кишки на ветки намотаю, будут висеть прямо перед замком, синичек радовать! Мне ж ни один ОМОНовец предъяву не кинет, я в своём праве! Ну и слабоваты они в коленках против старшего лейтенанта КГБ. Прошу учесть, из Центрального аппарата! Мы даже герцогской страже не подсудны.

Ох ты мама моя женщина! Шиза накрыла покруче прошлой, когда я в шестиклассника вселился. И не классическая, когда личности по очереди управляют мозговым пудингом, тут все сразу вперемешку. Поспать бы опять, но страшно уже — а ну как совсем потеряюсь. Надо вставать, блин.

— Далька, почему воду не приготовила! Я что ли за тебя буду заботиться? Дармоедка! Быстро воды дай!

Зашлепали по полу босые ноги, грохнуло что-то с характерным треском. Да понятно что, кувшин тупая дура разгрохала! Сучка, запорю! Я тут от жажды изнываю, а эта корова воды не принесет. Рецидив я у вас наблюдаю, милостивый государь — сказал бы мастер Йода. И очень нам с мастером этот рецидив не нравится. Эдак нас из сознания вынесут вперед ногами. А кого это «нас»? Меня и Йоду? Отставить Йоду, это моё, Милославского Жоры сознание уже разок раздербаненное сейчас бродит по развалинам личности виконта Дорда как по кладбищу с привидениями. И задача моя не только выжить, но и интегрировать его знания в моё сознание. Чтоб не задавать вопросов типа «а что кушает на обед крокодил», если крокодилы тут не водятся.

Виконт, это не так себе титул, это старший или единственный в нашем случае сын и наследник графа. То есть наш папуля жив, и он граф. А зовут его (подсказывай) Витор дер Прист. Прист — папино графство, «дер» — приставка, означающая дворянский титул. Вспомним нашу бабушку, которая тоже кажется жива-здорова, зовут её… её зовут Клаудия дер Прист! Как удачно выходит, так бы всю мудрость сословную в себя втянуть, а дурь ту же, дворянскую то есть, утилизовать по сходной цене.

Пока я лежал и вспоминал свою родословную, да виконта укрощал, Далия догадалась запалить свечку от лампадки и дальше хозяйничала уже при маломальском освещении. Главная её забота была напоить мальчика, то есть меня болезного и при этом не раскровянить босые ноги об черепки от кувшина. Потому как молодой хозяин, я то есть, страсть не любит грязь и кровищу на полу. Да я нигде грязь не люблю, даже свою посуду заставляю перемывать перед подачей блюд. Угнетатель, одним словом, сатрап и душегуб. Кстати, насчет душегуба — я не помню, не видел в памяти донора тела воспоминаний о смертоубийствах вот этими руками. Так что всё еще впереди. Не поверю, что в такой насыщенной насилием обстановке жизнь не поставит в ситуацию, когда либо ты, либо тебя. Уж на что в СССР восьмидесятых были спокойные времена, а и то пришлось пару раз валить из пистолета наглухо противников. Эх, огнестрел мой, огнестрел, Наган и Беретта, остались вы в недоступной дали. Хнык-хнык.

Хорош лежать и предаваться унынию! Я могу что-то и в этом мире сделать. Например, сесть — получилось! Как раз и кубок, поднятый с пола и наполненный живительной влагой подают. «Как государю кубок подаешь?» — откуда эта фраза, я вроде ни разу не государь? Ага, это из прошлых жизней, из фильма. С фильмами теперь тоже будет напряг. Кто-то не купил себе телевизор и в кино почти не ходил ввиду примитивности контента, теперь из доступного к просмотру будут только выступления скоморохов и казни, радуйся идиот! Живительная влага опять оказалась водой, нормально всё, почему в душе заворочался опять гнев? Ага, понятненько, прошлый пилот этого тела предпочитал домашнее вино со своих виноградников. Ух ты, какой сибарит мне попался! Вино ему вместо воды подавай! А ничего, что от вина… а что от вина? Тут правящий класс живет долго и счастливо, ежели пузо не пропорют, и вино попивает в полный рост, сидя и полулёжа. Так что надо подумать о своём рационе, опять же в вине витамины и сахароза с фруктозой. Вспомнилась история, приключившаяся в Италии: там туриста нечаянно заперли в подвале с вином аж на месяц. Когда за каким-то снова в него полезли, в тот подвал, на персонал напал вонючий заросший грязный тип, весь месяц питавшийся одним вином.

Прежде, чем всё менять тут, надо понять как это всё работает, а то может и менять ничего не надо. А надо жить в своё удовольствие и следить за тем, чтоб наследства не лишили, а потом земель и доходов. И никакого прогрессорства. Хрен тот с бугра, Демиург самоназванный может преследовать любые цели, а моя цель одна — чтоб не скучно и не дуло в щели. То есть личный комфорт, душевный и телесный. А то ишь, прозвище мне служанки выдумали — Угнетатель. Кстати, почему их две? Я настолько высоко по социальной лестнице стою? Помогай, Дорд, подгоняй информацию по запросу. Угу, вспомнил: оказалось даже интереснее, чем мог предположить, папанька, Витор дер Прист так озабочен продолжением своей династии, что прямо сам повелел на время болезни наследника усилить присмотр за тушкой. Чтоб постоянно при мальчике была сиделка или лежалка. Можно две, чтоб сменялись на время технических подробностей и естественных надобностей. Ох ты тварь такая, Далька должна при мне сидеть без сна, пока Снежка спит, а потом меняться. То-то даже ни слова возмущения на брошенный кубок, поняла, что накосячила.

— Далия, соня такая! Почему кубок пустой был, почему спала?

— Виновата, молодой хозяин.

— Вот и то-то, что виновата. Как оклемаюсь, буду наказывать. Готовься.

— Слушаюсь, молодой хозяин.

— Чего-то я выспался, давай прогуляемся по замку, поведешь меня.

Не весь я угнетатель и эксплуататор, что-то во мне осталось от комсомольца, выдающегося тренера и заботливого начальника. Почему так решил? А потому что в голову пришла мысль о количестве голодных и угнетенных. Что ни говори, а сословное неравенство, оно и в еде неравенство. Или даже прежде всего в ней. Наверняка целые деревни голодают в неурожайные годы. А еще же война может случиться. Тогда или сосед нападет и пограбит, или сюзерен налоги поднимет для организации захватнической компании. И что, броситься кормить всех голодных? Это технически невозможно, да и не поймут. Начинать надо с малого поступка и небольшого доброго дела, то есть помочь для начала самым близким. А кто сейчас мне ближе всех? Правильно, я сам, и именно мой желудок последние пару минут четко говорит — вот он я, угнетаемый голодом и лишенный пищи. Выгуляю желудок, накормлю. Глядишь, и в карму мне добавится плюсик за добрый поступок.

— Пошли, Далия, на кухню. Кормить меня будем, оголодал я совсем.

— Хозяин, так заперта кладовка, и лари заперты. Ничего на кухне нет покушать.

— Ха, вот ты и разбудишь повара, ключника, начпрода и помпотылу.

— Ась?

— Пошли уже. Начнешь с первых двух, помпотылу хрен добудишься.

Пошли мы потихоньку, потому как сил на бодрую рысцу или печатный шаг у моего тела не было. Далия оказалась крепкой девкой, подперла меня левым плечом, зафиксировала натруженной левой ручкой, чтоб не упал, а в правой держала свечу на подставке с ручкой, словно чашка с блюдцем. Два качающихся тела в длинных сорочках до пола, тусклый свет в темном коридоре, полная тишина — так и рождаются легенды про привидения. Спускаться на первый этаж было нелегко, но кухня там. Почему я не повелел служанке расстараться и принести перекус в номер? Тьфу, в опочивальню. Потому как мы с прошлым хозяином уже прикинули итог — сначала её пошлет повар, потом ключник, потом она сама забудет, за чем её послали, потом припашет кто-то из встречных обитателей замке, кто уровнем повыше… Я в армии служил два с половиной года, Дорд жил в замке шестнадцать лет, ода знаем душарские способности их всевозможные залеты. Правда, я их знаю еще и изнутри, а Дорд только со стороны, зато с местной спецификой.

Почему я так подробно описываю это рядовое событие? Да потому что это моя первая вылазка в чужой и полный опасностей мир! Потом всё будет уже буднично. Не удивлюсь, если я одной фразой буду описывать эпические сражения, типа такого: «А потом я взял пару легионов и сровнял из княжество с землей». Когда разровняешь пару-тройку графств или княжеств, можно будет свести этот процесс к рутине, а пока служанка волочит меня на кухню, первый наезд, первый захват, первый ништяк, я надеюсь.

— Хозяин, вот тут эконом спит, дозвольте к нему постучаться, чтоб он распорядился вас накормить.

— Стучись, только громко. Я тут под дверью стоять полжизни не готов.

Если этот стук можно назвать громким, то я балерина Мариинского театра. Незачет! Вот так звучит громкий стук, и то хотелось бы помощнее, но сил нет.

— Кто там? Я сейчас кому-то постучу! Кто-то сейчас сильно пожалеет, что разбудил меня — это из-за двери донесся визгливый крик возмущенного эконома. Далька стоит и лыбится, ей приятно, вся в предвкушении предстоящего унижения всемогущего эконома, а потом еще и рассказать можно будет прочей челяди — минута славы растянется на весь день.

— Рот закрой свой и бегом из комнаты, я жрать хочу!

— Кто это «Я»?!

— Сучий потрох, хозяйский голос не узнаешь? Запорю тварь! — вон тут как принято общаться с борзыми слугами. Век живи, век учись. Я своих парней в таких случаях отжиманиями воспитывал и кругами по стадиону, а можно было сразу в батога. Глядишь, и результаты другие были бы.

Эконом уловил нюансы вербального посыла и бросился открывать, а потом бухнулся на колени. Это получается, у моего персонажа та еще репутация. Ну да ладно, боятся значит уважают. Гораздо проще сначала придавить до полусмерти, а потом помаленьку отпускать веревку на горле. Так что, как бы мне не претило такое моё реноме, бороться с ним в явной форме не будем. А вообще, некоторые считают, что хорошую репутацию легко развалить, а чем она гаже, тем прочнее.

— Эй, смерд! Проголодался я, так что пулей беги и организуй мне пожрать!

— Вашество, я не смерд.

— Поговори мне!

— Вашество, а пулей, это как?

— Тьфу на вас, лети стрелой, да побыстрее. Пока мы доковыляем, а на кухне уже пожрать готово.

— Молодой хозяин, может в столовую подать?

— А хрен с ним, подавай в столовую. Далька, добредем мы до столовой?

— Как прикажете, молодой хозяин.

И мы побрели в ту же сторону, в которой затихали звуки торопливых шагов эконома. Вот хмырь, не бегом побежал, вот тебе и стрела. Слишком я к ним добрый, много воли взяли холопы. Ой, опять понесло, надо как-то укрощать эти порывы, пусть не внешние их проявления, но хотя внутри головы своей быть адекватным. Если получится. Борьба с собой самая трудная борьба, ибо твой противник знает все твои слабости и действует изнутри. Но мы и не таких противников побеждали, главное не бояться предстоящих свершений и бросаться в атаку с неизбежностью морского прибоя.

Мои размышления были прерваны самым радикальным способом. Ладно, не самым, поленом по голове было бы радикальнее. А в нашем случае с хлопком вспыхнули факелы со всех сторон и глаза зажмурились от яркого света. Открыл один глаз чуточку, второй, проморгался. Нет, свет не яркий, просто после блуждания в потемках по коридорам замка всего лишь с одной свечой приучили глаза к самому минимуму освещения. А тут зал по периметру окружен полуторами десятками факелов. И кстати, как такое могло быть, словно выключателем кто щелкнул?

— Заходи, не стой в проходе — густой солидный и такой знакомый звук голоса исходил от мужчины, сидящего во главе стола.

Чуть ли не трон со спинкой, возвышающейся над его головой еще на пару голов. одет отец был в большущую шубу поверх ночной рубахи, а на голове болтался дурацкий ночной колпак с длинным кончиком. Мдя, классика средневекового европейского дурдома. Замок не прогреть, слишком большой он и камень слишком сильно выстывает за зиму, так что народ тупо утепляется по самое «не могу». Пару месяцев померзнуть всего, а потом опять тепло. Это я не предполагаю, это я/мы помним. Помним, что сейчас самый разгар зимы, а через месяц потеплеет, что в эту пору у крестьян самая расслабуха, а боевые действия не ведутся ввиду изнеженности местного населения. Какой простор для прогрессорства!

— Чего в ночи бродишь, да еще со свитой?

— Оголодал чего-то я, отец. Прямо как три дни не жравши.

— Так почти столько и выходит. Больше двух суток лежал пластом, потом попил воды и опять на полсуток заснул. Лекарь сказал, после такого или на поправку пойдешь, или в склепе место готовить.

— Это я знатно, получается, разболелся. Чего это меня так?

— Что, совсем ничего не помнишь?

— Совсем. Как отрезало. Тебя помню, мать, сестер, ну и так кое-что, а полжизни как в тумане.

— Полжизни — усмехнулся граф — не было еще у тебя полжизни, считай, только начинается твоя жизнь. И начинается она хреново.

Может, он ждал, что я начну возражать, но мне возразить было нечего. Меня вообще в это тело впихнули против моего желания. И даже точку в моем существовании как личности хренов Демиург самостоятельно ставить отказался. Скотина такая, мол сам выпилишься, раз решил не жить в новом теле. Пошутить изволили, их Игроково величество, русские не сдаются. А потом тварь такая будет говорить, что я вписался в очередной блудняк добровольно и по своему хотению, раз не спрыгнул с табуреточки с петелькой на шейке. Затянувшееся молчание прервал опять новообразовавшийся у меня отец:

— Молчишь, правильно молчишь. С одной стороны, вроде как и не виноват ты в своих бедах, а всё одно неладно вокруг тебя всё. Любой мог с коня упасть по той темени, да другой бы или встал и снова на коня вскочил, или сразу насмерть. А не вот это твоё подвешенное между жизнью и смертью состояние. Мачеха вся извелась, как за родного переживала, я волновался.

— Ну извини, не оправдал надежд.

— Это еще мягко сказано, не оправдал. А с магическим даром что у тебя? Как ты так вообще ухитрился так напортачить?

— В смысле?

— Вот и я о том же. Вроде опять нет твоей вины в том, какой тебе дар достался. Однако же вылез откуда-то этот чертов дар зачарования. Может, ты не мой сын? Да нет, не могу так помыслить, похож лицом. Тогда почему не огневик? Пусть бы слабенький, пусть бы никакой совсем, но огневик! У нас же кровь сильная, да даже сёстры твои и то огонёк зажигают, даром что девки и в принципе даром пользоваться не должны мочь. А тут дер Прист зачаровальщик! Позор и стыд, не расскажешь никому.

— И что, в нашем роду такого дара не было?

— Не было! Огневики сплошь, ну или без дара иногда вырастали. Дед мой без дара всю жизнь прожил — граф продолжал жаловаться на судьбу, а меня как торкнуло что-то. Словно встала на место деталька какая-то, да не у меня, а у того куска шизоидного трио, который тут с самого начала обретался.

— Отец, а ничего, что именно прадед мой и стал самым успешным в роду, и графский титул именно он получил?

— Так ума был большущего человек, почище иной магии ум у него был.

— А что если не так было?

— Это ты про что?

— Вдруг все эти предки без дара на самом деле зачарователями были, да молчали про то?

— Да бред! Да откуда у Пристов такой дар. А хотя, ежели подумать… всё равно бред. Не утаили бы. Кузнецы у него были лучшие, сталь ковали такую, что самому королю не стыдно было подарком таким отдариться. Что и делали. В аккурат, мой отец говорил, после того, как доспех дедов короля спас от покушения, он и стал графом. Ну нет, не мог же сам дер Прист над сталью колдовать, не дворянское это дело.

— А секреты нашей стали сохранились, и мы и сейчас ого какой сталью торгуем.

— Да нет конечно, Дорд. Как дед помер… Ишь ты, как выходит, если под этим углом посмотреть.

— Вот и думай, отец, как и что. А только я дер Прист и твой наследник. Жена твоя тебе кроме двух дочек не принесла никого.

— Брось намекать, ты мой наследник. О! поесть принесли дармоеды, наваливайся, восполняй силы — похоже, отец не так за мой аппетит переживает, сколько паузу захотел в разговоре сделать. Толи еще будет!

Глава 3 Дар, который я обрел

Какие-то оковалки вареного мяса, каравай хлеба, зелень горкой. Я вот это должен жевать? Эх, дон Румата, ты бы сейчас прямо заплакал от умиления, когда бы увидел мой первый подвиг на ниве прогрессорства. Тонко режу ломоть хлеба, на него пласт мяса, еще один, сыру тонко сверху, да зелени промеж слоёв — вот и готов первый бутерброд в этом мире. А может я шибко много о себе думаю, да и хрен с ним! Зубы вгрызаются в стопку, м-м-м! вкуснотища! Эй, вина мне! То есть произнести такое я не мог, просто замычал со смыслом и пальцем на кубок показал. Далии хватило жеста, мигом налила вина и подала кубок, почти до краёв полный розовой ароматной влаги. Прихлебываю — молодое вино, градусов эдак пять-шесть. Нормально для такого же молодого неокрепшего организма. Живу, народ!

Параллельно с потреблением пищи на периферии сознания подгружается информация о сути магии в этом мире. Благо новоявленный «отец», а вернее полноценный отец биологического тела не спешит с расспросами и даёт пожевать спокойно. Народ тутошний очень прост и наивен по своей сути, как на моей родной Земле в древности, а то и еще проще: люди верят в возможность существования всяких эдаких запредельных вещей навроде магии. Верят истово, и настолько искренне, что кое-кто сам может вытворять всякие штуки. Типа моего отца, одним усилием воли, зажегшего все факелы в обеденном зале. Присуща магия по мнению людей только благородному сословию, причем только мужской его части. Такое вот двойное неравенство в отдельно взятом мире.

Выявляют склонность к магии при помощи неких не то устройств, не то артефактов, пользоваться которыми умеют только маги-наставники. Эдакие неумехи, точнее на все руки мастера, шарящие во всех аспектах, но на уровне слабом настолько, что практической пользы от их магических талантов никакой. Зато они могут выявить склонность к конкретному направлению и на примитивно-интуитивном уровне разъяснить неофиту основные принципы владения магией. За деньги, конечно, как репетиторы в моем родном мире. Если парню с выявленным даром повезло, и его родственники имеют ту же разновидность магии, прокачанную за многие годы эксплуатации, то пацан продолжит учиться у отца, дяди, дедушки. А если мой случай нарисовался, что большая редкость, то крутись как хочешь. Врали прочитанные мною фантазёвые книжки, никаких магических академий, никаких рангов и всяких прочих архимагов и мастеров нет. Во всяком случае тут, в этом мире. Просто кто-то охрененный маг, а кто-то так себе. И все примерно себе представляют уровень мастерства своих знакомых.

Кстати, как он называется, мир этот? А никак, местное население пока не дошло до идеи множественности миров, потому и название своему миру не сочинило. По их мнению, мир представляет из себя шар, вращающийся в мировом эфире, вокруг него вертится Светило и пара Сестер — это тутошние луны. Старшая побольше, естественно, а младшая? — точно, младшая меньше! Расположены они так, что вылетают из-за горизонта еженощно с разными интервалами. Интересно, как у них с приливами дела обстоят? Память настоящего Дорда мне ничего не подсказывает.

Отвлекся с этими лунами, а мыслил я про магию, систематизировал знания в башке. Ищут эту самую магию у дворян в подростковом возрасте, у меня первый раз её искали аж в одиннадцать лет, видать папочке невтерпеж было, да обломались. Второй раз взялись искать в пятнадцать, то есть в прошлом году, и наставник легко и просто диагностировал явно выраженный дар зачарователя. Расстроенный папаша профинансировал обучение азам магического искусства, а через пару месяцев наставник честно заявил, что всё, ничего нового он больше дать не может, дальше пусть летит ваш птенец сам. Ну или найдите ему нормального наставника по специальности.

Отец сильно расстраивался такой незадаче и на всё королевство трезвонить об этом казусе не стал. Пробовал сам что-то мне втирать, но получалось не очень, ничего свежего, чего я уже не знал, точнее мой сосед по черепушке, он не внес в голову Дорда. Зато неожиданно проявился побочный эффект — сводные сестры-погодки, трущиеся возле старшего брата во время занятий, потихоньку начали проявлять способности в родовой магии. Никакущие по силе, но невероятные в том плане, что у женщин дар не проявляется никогда. А тут чудо чудесное по сути девочки еще могут ярко белый огонёк на пальце зажечь или нагреть какой-то предмет на небольшом расстоянии от себя. Та же солома аж вспыхивает, а сухая деревяшка дымится чуточку. Вот и думай — уникальный случай или просто никто в этом мире девушек никогда магии не учил, оттого они и не демонстрируют способностей в ней.

— Дорд, ты ешь, ешь, чего остановился? Тебе сил надо набираться.

— Не, нельзя резко на еду налегать после перерыва, заворот кишок получится.

— Не выдумывай, они и так в животе все перекручены как в лабиринте, чего им будет?

— А вот вывернутся не туда, и боли сильные мне обеспечены.

— Дурацкая идея, но тебе виднее. Так что, считаешь, что рано того наставника погнали из замка?

— Нормально. Он же сам признал, что ничему больше не научит. Чего зря деньги тратить? Да и не умел он толком ничего в плане магии зачарования.

— Я вот слушаю тебя, как-то ты иначе начал разговаривать, вроде тот же самый, а вроде другой после болезни.

— Отец, удача, что вообще разговариваю. Спроси служанок, поначалу вообще слов не помнил, память постепенно возвращается. А с ней мысли всякие чудные.

— Уже вижу, и вкушаешь-то не по-людски. Этажей каких-то настроил из хлеба и мяса. Где такое видано?

— А ты сам попробуй — вкусно.

— Да чего там вкусного?

— Как пирог мясной уплетать, так вкусно. А как такой же сложить из хлеба, мяса, сыра и овощей так дурость?

— Ну это да, пироги я люблю. Далька, сваргань мне на пробу такой же набор.

— Смотри только тонко нарезай ломти, тут в тонкой нарезке вся прелесть! — это уже я мастер-класс начал давать. Эй, Игрок, ставь мне в игровую карточку первый жирный плюсик, я уже прогрессорствую вовсю!

Сидим такие, жуем бутерброды с «отцом» под винишко при свете факелов. Легкий сквозняк колышет гобелены на стенах и пламя огней перед ними. Заодно и меня пытается унести, но не может. По приказу отца Далия укутала меня в тяжелую вонючую шкуру, найденную тут же. Чтоб прислуга не замерзла налили и ей. Точнее, я распорядился, чтоб она сама себе налила.

— Смотрю, балуешь служанку свою. Или уже распробовал? Смотри, избалуешь, не заметишь, как на шею сядет и ножки свесит. Куда её потом балованную, пахать разучится.

— Добро беречь надо. Зачем она мне в соплях и квёлая нужна будет? Никакого прока от болящей. Девка, беги оденься, да живо сюда вертайся, понадобишься еще.

— Ну, тоже верно. Так что, сам будешь тыркаться, как оправишься или поискать кого?

— Шарлатанов привечать неохота, попробую сначала сам. Ты верно говоришь, отец, зачарование — не самый уважаемый дар у дворян, чуть не ремеслом считается. Потому и не развита магия эта. Только чую, зря… ой зря. Мы такой тарарам сотворим, мир вздрогнет.

— Всё сочиняешь, я думал после болезни практичнее мыслить начнешь, сынок.

— Ладно, отец. Вот ты давно магичишь, владеешь магией на зависть многим.

— Не без того.

— На сколько шагов ты можешь воспламенить врага?

— Если без защиты и летом… то где-то на сто стандартных шагов сделаю из него факел. А одежду подожгу еще дальше.

— Вот. А теперь прикинь, что я когда-нибудь на том же расстоянии смогу зачаровать его доспех.

— И зачем? Чтоб у противника кираса стала крепче? Дурной ты, Дорд.

— Кто тебе сказал, что зачарование — это обязательно улучшение? Почему бы не зачаровать так, что сталь в труху превратится моментом?

— Неожиданно. Эк ты головой приложился сильно, сын.

— Дальше больше. Почему бы не научиться зачаровывать кости врага? И тоже на расстоянии.

— Святые помидоры! А что, так можно? Никогда такую гадость не слышал. Стой! Это ж порча называется!

— И чем порча не зачарование? Сжечь соседа, значит, можно, а в кисель превращать нехорошо?

— Ну, звучит складно, до всё одно неприятно. Бр-р-ррр. Зачарование, говоришь.

— Отец, я тебе ничего не обещаю и ничего пока не могу. Да и никто не знает, что там можно прокачать, в этой магии.

— Да понял я уже, куда никто толком не совался, там всё и лежит самое-самое. Или не лежит. Пока не влезешь, не узнаешь. Что собираешься делать?

— На горшок схожу, потом посплю.

— Я не про то. Как оклемаешься, чем заниматься планируешь? Бездельничать не разрешу, и так времени потеряно много. Ты уже взрослый почти. Причем имей в виду, я сначала просто спрашиваю, а потом приказывать начну.

— Да понятно, отец. Отъемся малость, тело укреплять возьмусь фехтованием и упражнениями. Потом в магию ударюсь. Ты мне только место определи для экспериментов, желательно рядом с кузней.

— Да там места — целый двор. Аль мало?

— Место должно быть закрытым от глаз да от ветра и дождя, сруб желательно поставить вплотную к кузнице.

— Вот так, еще кувшин не допили, а уже денег просишь.

— Не прошу. И не денег. Людишки, материалы, ты ж сам понимаешь, что магию зачарования развивают не в полях.

— Да ладно, это я тебя для порядку шуганул. Да только чего-то ты не шугаешься. Смелый стал.

— Так умирал три дня, чем меня теперь испугать можно? Считай, три ночи с костлявой в постели кувыркался.

— Ну-ну, герой-любовник, посмотрим, чему она тебя научила. Пошли досыпать, Дорд, петухи еще не пропели.

Зимой ночи длинные, до петухов еще время есть. Эх, вроде сил набирался за столом, а этих самых сил-то и нет в опочивальню идти. Без служанки не добрел бы. Ах да, у нас же в организме сначала надо затратить энергию на расщепление пищи, а только потом она подпитывать тело начнет. Вечная история — хочешь прибавки в чём угодно, сначала потраться. Далька бухает деревянными башмаками по полу, теперь понятно, почему она босиком шныряла до этого. То ли дело мои кожаные шлёпанцы, и не так холодно, как босиком, и не так шумно. Надо повелеть, чтоб мои служанки тоже в тапках по замку бегали зимой. Здоровье, оно не бесплатно даётся, пусть при мне здоровые девки будут. А вот и Снежка, соня-засоня встречает возле моей комнаты, напугалась небось, когда хозяина потеряла. А нет, не напугалась.

— Что Снежка, спала всю ночь, про хозяина думать забыла? — Молчит, знает кошка, чьё мясо съела — Назначаю тебя главной по моей ночной вазе. Как я попользуюсь, так ты сразу её опорожняешь и ополаскиваешь. Не приведи случай, у меня в комнате вонять будет! Неделю сидеть не сможешь!

— Как прикажешь, молодой хозяин.

Буду я еще им дежурства устанавливать, чай не сержант. Пусть сами определяются, кто когда дневалит. А за результат ответит Снежкина задница. Организовал ей фронт работ и лег досыпать — надо силы восстанавливать после болезни.

Наутро проснулся совсем другим человеком. Не в том смысле, что опять в кого-то переселился, а просто чувствую себя иначе. И силы в теле образовались такие, что сам ходить могу, и в голове тяжесть не ощущается. И помыться хочется так, что прямо мочи нет. С ударением на первом слоге. Мордочку сполоснул, приказал приготовить помывку меня любимого. А это дел на полдня — пока воду нагреют, пока наносят… стоп! Есть идея. Задание меняется — греть воду не надо, пусть мне в помывочную натаскают холодной воды в ту бадью.

Это кто такой в обеденный зал прибежал, не сёстры ли мои? Голоса слышны еще задолго до того, как появились они сами:

— Брат, ты встал! Дорд, живой, ура!

— Бэлла, Стелла, доброе утро! Где ваши манеры, юные сударыни?

— Ой. Это не наш брат, наш был помясистее и на голову не больной.

— Точно, не будем с ним обниматься, юные сударыни с кем-попало не обнимаются.

— Ладно, трещотки, бегите сюда! Я по вам тоже соскучился! — ну не я весь, но некая часть моего множественного сознания ощутимо радовалась двум девочками двенадцати и тринадцати лет, пришедшим на завтрак. И вообще, не надо отталкивать тех, кто к тебе с добром искренне. Эдак один останешься опять.

— Виконт Дорд, доброе утро! Не вставайте, берегите силы.

— Леди Анна, доброе утро! — вежливый кивок головы в сторону пышнотелой дамы тридцати лет, матери моих сводных проказниц и второй жены моего отца.

— Ваш отец сказал, что вы идете на поправку, Дорд. Вижу, что так и есть.

— А где наш батюшка? Он сам когда придет?

— Дети, не галдите. Ваш отец на завтрак не придет. Он изволил откушать еще затемно. — Угу, я даже знаю, с кем он изволил откушать. А вот у меня организм молодой растущий, мне после ночного перекуса и долгого поста позавтракать полезно. Аристократическому завтраку не присуще молчание и быстрое закидывание пищи в ротовое отверстие. Тут чем медленнее дворянин вкушает, тем отчетливее он демонстрирует пренебрежение к еде, это его отличает от простолюдинов, для которых еда — радость. Маленькие кусочки кладутся в рот, пережёвываются, в паузах ведется светская беседа. И это не аристократический ужин, а завтрак, который «съешь сам и никакому врагу не отдавай». Что ж тогда на светском ужине творится? «Балы, красавицы, лакеи, юнкера»?

— Леди Анна, мне после завтрака потребуется помощь этих прелестных девушек. Вы позволите мне их украсть?

— Могу ли я узнать, какого характера помощь?

— Разумеется. Я хочу проверить магический потенциал девочек, для чего потребуется их непосредственное участие.

— Вы согласовали свои действия с отцом?

— Нет, не готов дергать его по любой мелочи. Думаю, что его дети могут и сами решить часть своих проблем. Бэлла дер Прист, Стелла дер Прист, вы готовы пройти магическое испытание?

— Даааа! Готовы! Сейчас или никогда! Кровь и пламя! — а это уже наш родовой девиз. Боевые у меня сестры.

— Надеюсь, что это безопасно. Кстати, а почему вы меня не приглашаете на это ваше испытание?

— Увы, леди Анна, некоторые магические секреты дозволено знать только магам. Сестры, вы уже поели? Идем?

— Да!!!! — хором на пределе громкости ответили юные дворянки. Может у них еще и дар оглушения проклюнулся?

Испытания я организовал в помывочной, которая ни разу не баня. Просто помещение в замке, в котором стоит здоровенная бадья, в которую перед омовением господ укладывают простынь, а потом заливают горячей водой. А еще помывочная оборудована дыркой! Это такое сложное техническое устройство, которое позволяет вылить грязную воду сразу в ров. Практически канализация с покатым полом, решеткой в сливе и керамическими трубами, выводящими воду через стену. Сегодня не помывочный день, так что никакой простыни, вода холодная.

— Сударыни, перед вами испытательный стенд, то есть бадья с холоднючей водой. Ваша задача испарить воду, но так, чтоб самим не упасть без сил. Магического истощения я не приемлю! Выполняйте разом.

— Дорд, у нас сил не хватит. Да, мы слабенькие маги.

— Угу. А когда-то вы ходить не умели.

— Мы выросли и научились.

— Вот. Если не тренироваться, так и останешься слабаком.

— Мы девочки, нам не надо воевать.

— Не надо? Представьте — придет вражеский король или мятежный герцог, осадит наш замок…

— И отец их всех убьёт!

— А если его убьют? Кто будет защищать вас и вашу маму леди Анну? Я не огневик, от меня помощи мало. Так что будете делать? Хныкать или сражаться на стенах?

— Сражаться!

— Тогда вперед, тренируйтесь!

Девочки прищурились, выбирая место приложения магии, выдохнули. Над поверхностью в двух местах ощутимо помутнел воздух, явно потеплело. Но вода есть вода, она практически мгновенно поглотила и размазала в своей массе всё тепло.

— Девочки, вы когда-нибудь что-то делали вместе?

— Да, мы бегали вдвоём.

— А еще? Нести вдвоём что-нибудь пробовали?

— Да! Мы короб большой для нарядов сами переставили без слуг.

— Вдвоём?

— Так он тяжелый был, поодиночке не могли поднять.

— Попробуйте договориться и вместе нагреть одно место. Даже интересно, что выйдет.

— А так можно?

— Не знаю, не попробуете, не поймете.

— Бэлла, давай ровно в самой середке на счет три. Давай! Раз, два, три!

Да уж, на счет «три» получилось. Пузырь пара вырвался из глубины бадьи и громко лопнул на поверхности. На мгновенье вокруг стало тепло и влажно.

— Так, девочки, давайте теперь проверим результат.

Я сунул палец в воду, потом ладонь. Нифига же себе! Слабосилки вторым заклинанием нагрели воду градусов до тридцати восьми — сорока! Сами стоят, тяжело дышат, видать сил вложили немало. Примерно двенадцать градусов была вода. Я не сэр Градусник, но вот так показалось. Это выходит, они на двадцать пять градусов подняли температуру в бадье. А тут полтонны. Если экстраполировать результат, то грубо температуру человека они с одного удара разом поднимут на сотку, а то и больше! Хана любому, кто попадет под сдвоенный удар, сварится в момент. Да и не надо столько, на полста градусов подогреть — уже мертвец.

— Девочки, как я говорил вашей маме, это было испытание, о котором может знать только маг. Только из нашего рода. А если совсем коротко, то кроме отца никому.

— Права что ли? Дорд, ты серьёзно?

— Абсолютно. На сегодня вы свободны, никому ни слова. А я тут пока посижу, думать буду. И знайте — вы молодцы, и я вами горжусь.

Глава 4 Тренировочный процесс

Мой сосед по разуму ничего про эффект сдвоенного заклинания, то есть воздействия ничего не знал. Надо обязательно «отцу» доложиться. Но сначала я помоюсь, собственно, ради этого всё и затевалось. Водичка тёплая, Жора купаться любит! Даже если он не Жора или не совсем Жора по мнению местного населения. О! Служанки мои приперлись, мыть собрались. Я не против, мне не жалко. Тем более, что в чужой монастырь со своими правилами не ходят. А тут средневековые правила и порядки. И пока они мне не доставляют неудобства, я их ломать не собираюсь.

— Ох ты, молодой хозяин, вы совсем взрослый стали.

— Снежана, хорош врать, до взрослого мне еще расти и расти.

— Но отзывается естество ваше вона как, уже по-взрослому. Нам продолжать?

— Да чего там, продолжайте.

— Так хорошо, хозяин?

— Небось сама видишь, что хорошо. Не кокетничай, Далия.

— Я и слова такого не знаю.

— Слово, может, и не знаешь, а мозги крутить у вашей породы дар врожденный. Ой, хорошо как! Эдак у меня сил не останется самому из бадьи вылезти.

— А и ничего хозяин, мы тебя вдвоём вытащим, да дойти поможем. Чай первый раз любому трудно потом с ногами совладать.

— Ишь, опытные какие. Вытирайте уже, холодновато тут. Эх, не огневик я как отец мой.

— Ништо, молодой хозяин, и вы в жизни место найдете.

— Это точно, найду. Не сомневайся, Далия.

Вечером я уже огурцом, своими ножками и без сопровождения к отцу намылился. В смысле приперся в его кабинет.

— Пришел, правильно! А то вопрос к тебе появился.

— По поводу сестер? Готов объясниться. Кстати, тебе уже что-то известно?

— Известно. Известно, что умничать взялся не по возрасту. Что ты там за испытание устроил? Анна говорит, девчонки категорически отказались рассказывать про твоё испытание. Ты вообще в своём уме?

— Не очень. И ты знаешь, что я не шучу. Я потому и делаю некоторые странные вещи, потому что не помню, что и как правильно.

— Да уж, выздоровел наследничек, порадовался, да рановато. Так что с дочками?

— Я попросил их нагреть воду в купальной бадье, чтоб определить, насколько сильный идет приток магии. Так себе вышло.

— Я это и без испытания мог бы тебе сказать.

— Угу. А когда по моей просьбе они вдвоем одновременно в одно место лупанули, вся бадья нагрелась чуть не до горячего. Как тебе такое? Да они на пару могут одним ударом любого взрослого человека сварить вусмерть.

— Хм, слышал про такие чудеса. Якобы, опытные маги при должной совместной выучке иногда могли усиливать своё магическое воздействие в разы. Но это делали самые прославленные и одаренные, первые люди королевства, а не дочки мои.

— Видать, что-то не то с магической наукой у нас.

— Ага, а ты пришел и сразу всех научишь. Сопли утри, Дорд.

— А может и научу.

— Ну-ну, повадился кувшин к ручью бегать…

— Отец, но ведь ты понимаешь, что я всё правильно сделал.

— Про то, что роток на замок? Правильно. Или ты про эти свои эксперименты? Вот тут не знаю. Но уж точно тебе скажу одно — больше сестер к этому не привлекай.

— А ты теперь с ними сам продолжишь заниматься?

— Не сомневайся даже, не оставлю. Раз наследник в огневики на пошел, может дочери дадут всем просра… в смысле поддержат авторитет рода Пристов. Я их еще и на охоту брать начну, как на коне будут сидеть получше. Самое правильное в обучении огневика — вовремя его притравить на кабана. Так меня отец учил, так отца моего дед учил…

— Который не огневик?

— Цыц! Воли много взял. Иди уже. И скажи, чтоб управляющий зашел, небось стоит уже за дверью, ждет. Чтоб ты знал, графством управлять — не мечом махать.

— Угу, кадры решают всё.

— Что ты сказал?

— Говорю, правильно приставленные к делу исполнители залог процветания графства.

— Точно. А еще виселица. Без виселицы всё хуже выходит. Ладно, иди, азы управления тебе рано преподавать. Сначала научись казнить, а только потом миловать.

Какая интересная формула, что-то в этом есть. Я про неумолимость закона и неотвратимость наказания. Всем эта схема хороша, лишь бы ко мне не применяли. Но мнится мне, с азами управления в позапрошлой жизни товарищ Милославский уже успел ознакомиться. Или уже виконт Милославский? Тогда не товарищ, а их милость виконт Милославский. Их — это в смысле моя. А «батяня» мой, он уже их сиятельство. Так бы мог и напутать, но Дорд подсказывает, вернее его знания. А еще его знания подсказывают, что владеть мечом его учит начальник стражи графского замка, он же шевалье Крутон. На тутошнем языке не переводится как сухарь, никак не переводится. Безземельный дворянин, младший сын, не унаследовавший ни куска земли, ни приставки к имени. Кстати о фехтовании, Дорд не был увлечен боем на холодняке как искусством, скорее для него это было необходимым навыком. Как у нас с вождением автомобиля: кому-то удовольствие, а кому-то способ добраться из пункта А в пункт Б.

Даже интересно, как мои привычки из спорта наложатся на тутошние реалии прикладного ремесла убивать. Крутон хороший мечник и слабенький воздушник, может отклонить от отряда поток стрел, а скорее просто сбить прицел. В условиях массовой стрельбы по площадям малоэффективное умение. Может в поединке сбить равновесие противнику, а это против простолюдина вполне хороший бонус. Жил бы у моря, там бы небось был востребован, хотя сил корабль толкать не хватит, да и не почетно это — вместо бурлака тащить посудину.

Ладно, надо начинать тренировки уже завтра, раньше начну, раньше приду в форму. Пытаться эксплуатировать свой дар до того, как окончательно приведу в порядок тело, я не собирался. Видел уже, как влияют на физическое состояние упражнения с магией на пределе сил, сестренок аж шатало. Вот интересно, поймал себя на чём — биологического отца я в голове называю «отцом» прямо так с кавычками и думаю. А девочек воспринимаю как настоящих сестер. Может, это потому, что настоящих сестер у меня никогда не было? А с двоюродными не был близок ни географически, ни ментально? Вот и попали они на свободные ячейки — нормальное объяснение вроде.

Во время первых своих тренировок, если это можно назвать тренировками, я прогуливался по замковой стене, подъемы и спуски по лестницам уже сами по себе оказались нагрузкой для моего ослабшего тела. Не предполагал, что всё так запущено. Во второй день к поворотам головы добавил махи руками и повороты всего корпуса в пояснице. Честно говоря, повороты головы я практиковал не как физическое упражнение, просто знакомился с замком. Одно дело, образы в памяти Дорда, совсем другое — реальные впечатления сегодняшнего меня. Что сказать, замок внушал. Такие настоящие оплоты силы и права в моём родном мире остались, пожалуй, только в Испании да Шотландии. Неразвращенные окнами стены, не высохший ров, никакой лепнины и барочных башенок для красоты. Замок был минималистичен до скудости по части внешнего оформления. Всё в угоду прочности и удобству обороны. Причем, тут не надеялись целиком на дар графа, запасли всё от гравитационного оружия типа камней до метальных орудий класса арбалет стеновой. Оно и верно, попробуют захватить замок в отсутствие хозяина, отбивайся подручными средствами. Так что мне стал несколько непонятен посыл Игрока насчет попинать цивилизацию, застрявшую в магическом болоте. Может, я чего-то не знаю? По мне совсем наоборот, они погрязли в магическом невежестве, их учить и учить в плане систематизации знаний и волшебных технологий. Хожу такой по стене и ругаюсь про себя, мол бардак, распустились дармоеды! А сам пока даже ни разу намагичить ничего не сподобился. Зато теорий — полна голова!

На третий день на меня наткнулся шевалье Крутон. А скорее всего, решил, что я уже достаточно бодр для его занятий. Стою такой, никого не трогаю, комплекс разминочных упражнений выполняю, который мы в техникуме разработали для спортсменов, и тут внезапно:

— Дорд! Раз ты уже в силах тренироваться, хватит быть посмешищем! Взял в руку тренировочный меч и бегом на площадку, буду тебя дальше натаскивать.

Ох ты блин, какой борзый нынче народ пошел! Умник на умнике! Стоп, сначала выдохнуть. А вот теперь МЫ ему скажем то, что Дорд давно хотел сказать, но не решался, а Жорж говорил всегда и всем:

— Крутон, лапуля! Ты часом не попутал что? Это ты кого посмешищем назвал сейчас? Забыл, чей хлеб ешь?!

— Да уж не твой. И вообще, я не наёмник, а благородный шевалье! Не тебе меня манерам учить.

— Так ты не давал вассальную присягу дер Пристам? Или меня дер Пристом не считаешь? И на будущее, изволь называть меня виконтом и добавлять «ваша милость».

— «Ваша милость» — Крутон ухитрился изобразить кавычки голосом — извольте взять в руку меч и отправиться на площадку, я буду вас учить им пользоваться.

— Сейчас, лапочка, поучишь. — я направился к стойке, где висел на распялке мой поддоспешник и шлем, там же стояли на стойке несколько тренировочных мечей. Мой был самый лёгкий. Только в данный момент я не ограничился мечом — признаться, бой без щита не совсем мой конек, а во второй жизни я вообще без щита не дрался. Смешно выходит, проживая первый раз, я перепробовал практически всё холодное оружие, применявшееся в Европе и на Руси. А когда попал на «призовую игру», ограничился парой щит-меч. Ладно, чует моя… чуйка, что третье прожитие будет насыщенным по части всякого смертоносного. По этим временам уважающий себя дворянин не ограничится тремя трупами за своей спиной, соседи не поймут-с, заклюют. Легкий и небольшой круглый щит примерно полуметрового диаметра как раз будет по моей руке, по тоненькой ослабшей неприученной к щиту ручке.

— Виконт Дорд, а с чего это вы изволили взять щит?

— А что, у вас какие-то опасения?

— Запомните, юноша, щит есть приспособа ущербного простолюдина, а истинного дворянина, по моему мнению, защищают его доблесть, умения и дар.

— Последний раз напоминаю, для вас я не юноша, а сюзерен, которому вы дали вассальную присягу. Пока не напрямую. И мне насрать, что вы думаете по поводу защиты дворянина. Сейчас я слаб, недостаточно умел, мой дар не способен защитить мою тушку от меча. Потому я буду тренироваться так, как я считаю правильным. И, признаться, из вас наставник для благородного как из дерьма стрела. И летит недалеко, и воняет сильно.

— Защищайтесь, виконт!

Так вышло, что наша перепалка привлекла внимание всех, кто крутился в воинском дворе. Пространство внутри стен замке невидимыми границами было поделено на хозяйственный двор, господский двор, воинский двор и кузнечное подворье. Сами названия говорят, кто где крутился. Естественно, перемещаться из одной части пространства в другую можно было беспрепятственно, но чревато расспросами для некоторых, мол за какой надобностью ты тут ошиваешься?

Крутон что, ждет, что я нападу первым? Шалишь, сухарик, я пока посмотрю на тебя, хотя… вот так по ножке мечом, правильно, отбил и атаковал меня. Разогнался и начал сыпать ударами, молодец, Крутон, быстро работаешь. Ноги у меня не защищены ниже середины бедра, рубанет в колено и привет, надеюсь мозгов хватит не калечить наследника. А все прочие удары попеременно отражаются щитом или мечом. Удары у наставника все сильнее, видит, что я их четко беру и не сдерживается, правильно, надо же ему понять пределы моего мастерства. Я же все удары на щит не принимаю жестко, а сливаю вскользь, попутно пробую атаковать, вернее обозначаю атаки, на серьезные угрозы не хватает сил.

А вот когда оба вроде вошли в ритм, когда сухарь перестал ждать от меня подлянки, подшагиваю и подставляю щит под кисть соперника. Да, больно, а вы как хотели? Проморгал дядя финт щитом или не знал про такую подлянку паркетный фехтовальщик? Шипение сквозь зубы ерунда, а вот то, что меч отлетел за мою спину — это как бы позор, обезоружил я наставника!

И тут же удар мне в лицо и грудь заставляет меня лететь кувырком через голову. Скручиваюсь в падении и не лечу спиной об землю, а перекатываюсь боком. Тут же вскочил, не теряя оружия, левая боковая стойка, щит впереди на уровне плеча, правая сзади за корпусом. А Крутон уже с мечом, уже нападает, молодчик! Не смог уработать фехтованием, дар применил.

— Виконт, запомните, что бой не поединок двух галантных кавалеров, любая гадость в ходу, важна лишь победа! — он еще и учит меня. Меня! Милославского учить подлянкам как ссать против ветра.

Его удар в щит совпал с моим ударом — кончиком неточеного меча в дальнее левое бедро чисто для «постучаться в корпус», то есть обозначить зачетный удар. А потом еще один подшаг и удар снизу в челюсть. Естественно щитом, позором для благородных дуэлей. Здорово я опозорился, аж самому приятно! Был бы двадцать первый век за бортом, не утерпел бы оглянуться: «Народ успели снять момент?» а тут ни у кого мобильников нет, видеокамер тоже. Жаль, не пересмотрю эпизодик. Выдохнуть, точнее восстановить дыхание, пока не предназначенное для полноценных боев с опытными взрослыми мужчинами.

— Эй вы двое, ко мне бегом!

— Слушаем, ваша милость.

— Отнесите это тело в казарму, а то еще замерзнет и сдохнет без пользы. И с уважением тащите, как-никак ваш начальник.

— Ваша милость, с уважением, это как?

— Это значит, не за ноги тащите, а под мышки, чтоб голова по булыжникам не стучала. Еще нам не хватало, площадь заново мостить. — бойцы дружно агакнули и потащили начальника замковой стражи в казарму. Там его осмотрит дежурный медик, выпишет больничный или клизму… и тут я вспомнил, в подразделении нет ни дежурного медика, ни просто санитара. В лучшем случае, его обольют водой. И вообще, отнесутся в соответствии с заработанным им авторитетом. Рассказывали случай, как одному командиру, упавшему в обморок после взрыва гранаты в непосредственной близи, подчиненные помочились на штаны в районе развилки. Типа сам офицер не удержал крик души в минуту опасности. Командиры, они разные бывают.

Слухи по замку разносятся быстро по горизонтали, а вверх и вниз просачиваются через фильтр, помедленнее. Так что свою минуту славы от отца я получил только на следующее утро за завтраком. Классический завтрак в графском замке, где графья еще не напомаженные и в париках, но уже не от сохи. Всё семейство в сборе, некоторые уже аппетит нагулять успели. Граф обошел замковое хозяйство ан предмет контроля и учета, графиня тем же занималась на кухне, в кладовых и у рукодельниц, всяких прях и швей. Так-то можно было и отчет управляющего выслушать да эконома, но если им слепо доверять, можно без штанов остаться. Я что, я пока не владетельный лорд, у меня задачка проще — проследить, чтоб навезли стройматериалов под мою лабораторию, чем с утра и занимался. Ага, а потом буду следить за постройкой, когда будет из чего. Важно не дать мужикам на расслабоне работать — скоро весна, не до того будет.

— Что ты там опять начудил, Дорд? — отцу можно, отец в своём праве относительно всех дел в графстве.

— Это про учебный поединок с Крутоном?

— А есть еще что-то, о чем я не знаю?

— Неее, вроде больше не чудил. Да и тут вроде всё без изысков. Начальник стражи твой хлипковат оказался, начал дар против меня применять, вот я его и приголубил как мог.

— Хлипковат?

— А как иначе сказать? Благородный с мечом не устоял против щитовика. Я ж ничего сверхъестественного не сделал, обычные хитрости простолюдинов. Он что, на войне никогда не был? Чему тогда воинов учит?

— Да уж, удивил. А чего сам за щит ухватился?

— От слабости. Он взрослый здоровый, мне с одной рукой против его руки не выстоять.

— А тебе обязательно было выстоять? Говорят, ты его перед поединком подначивал.

— Дерзок больно стал, лишнего себе позволил. Так что надо было поучить.

— Вот как? Это меняет дело, тогда всё правильно сделал. Вот только могло наоборот выйти. Чего мне не пожаловался? Я бы своей властью с гарантией прижал, напомнил бы про подчинение и иерархию.

— Отец, мне в будущем полками командовать, или просто отрядом. Там таких крутонов будет каждый второй. Пока дома и пока он у меня один под рукой, самое время научиться давить неподчинение.

— Неожиданно. И правильно при этом. Смог — молодец. А попробует Крутон еще раз дернуться…

— Отец, второго раза быть не должно. Второй раз — это уже бунт. Так что прошу — поговори с ним сам. Захочет с уважением ко мне относиться, пусть служит в замке. А невмочь ему — пусть уходит сразу. Нельзя, чтоб за спиной стоял ненадежный человек, такой от тупой обиды может и калитку врагу открыть, и в спину ударить.

— Опять яйцо курицу учить вздумало. Сам решу без твои советов со своим вассалом.

— Как знаешь. Раз он твой личный вассал…

— То есть?

— Крутон тебе личную присягу давал или дер Пристам?

— Ишь ты, как вырулил. Ведь по сути, он вассал рода Пристов, верно говоришь. Только не пойму, к чему ведешь?

— Если увижу предательство или оскорбление, я вправе на месте жизни лишить бунтовщика. И сестры мои вправе. Так?

— Да, сынок. Не зря тебя челядь угнетателем прозвала. Круто ты с мелкотой обходишься.

Глава 5 Кому весна красна...

Так у нас и наладился распорядок дня — утром я на строительном объекте указания раздаю что куда класть, да в каком количестве, а после завтрака тренирую тело, доставшееся мне в наследство от прошлого владельца. Что сказать, аппарат слегка бывший в употреблении, но гарантию еще не отбегал. При этом чуть ли не в заводской комплектации, и это не плюс. Движок слабенький, ходовая чуть ли не силуминовая, салон самый дешманский, а тормозов вообще почти нет. Всё менять нахрен, особенно тормоза, а то так заносит порой, что только опыт вождения и спасает. Вот почему мне попался такой образчик? Порой на биологического отца смотрю — нормальный такой образец, брутальный тип, мощные плечи, шея как у слона бедро… или мой носитель тоже подрастет когда-нибудь до стандартов рода Пристов? Две недели интенсивных тренировок чуток приподняли подвеску, мотор перестал отчаянно стучать на пробежках. Если учитывать, что пробегаюсь я по стенам и лестницам, то нормальный результат — молодое тело втягивается в режим. Еще неделя, и пора будет начинать подыскивать себе спарринг-партнеров.

Кстати говоря, Крутон прикинул свои перспективы и безоговорочно принял моё главенство над ним. Тем более, что я не лез в его епархию, не давал советов по воспитанию в солдатах, то есть в стражниках чувства любви к Родине да и в тренировки личного состава не влезал тоже. Ну побил молодой виконт, так на то он и виконт. Если всё хорошо будет, то старый граф отойдет от дел или резко копыта откинет, а Дорд станет новым графом, и служить Крутон будет ему. Так что вопрос закрыт. Я тоже с понятиями, на начальника стражи не давил, даже на лекарство ему серебряный гульден дал, чтоб зуб шатающийся не покинул ряды собратьев. Почему гульден? А хрен знает, такое название. Золотая монета в этом королевстве зовется гросс и равна она примерно ста двадцати гульденам. Только золота тут никто не видел в глаза кроме дворян, и то не все в руках его держали. А на бытовом уровне в ходу медь. В одном гульдене сорок медных белок. Подозреваю, что так сложилась денежная система из-за товарной стоимости злата-серебра. Монета отвечает за свой номинал своим весом, а не эти ваши рубль-копейка-деноминация.

Долго только дело делается, а весна приходит нежданно, если она тебе не нужна, вот как мне. Я к холоду привычный, потеплее закутался и в поля на лошадке смирной, по холодной поре кататься одно удовольствие, потому как подмораживает ночью, катайся как белый человек! Гнедого не в меру резвого жеребчика, который подвел под травму дорогого меня, для наследника седлать категорически запретили графским приказом, а я и не рвался на него — Дорд был неплохим наездником и любителем конной скачки, а Жорж дилетант в этом. Так что сивая кобылка меня вполне устраивала. Да, не шибко умная, зато без упрямства и особых замашек в питании. Не смейтесь, оказывается, лошади разных пород и мастей по разному питаются. С кем поведешься, того и наберешься. Моя судьба — кобылам хвосты крутить.

В прошлой жизни я возмущался, что телефон к стене привязан проводом, и его никак не взять с собой в поездку? В этой жизни телефонов нет совсем. Что самое странное — никто их отсутствием не запаривается. Можно подумать, есть магическая замена? А нет, просто никому в голову не приходит, что можно разговаривать на расстоянии, вот и не переживают. А если надо позвонить, звонят в колокольчик, тут же прибегают слуги. Очень удобно, колокольчик не ломается, слуги тут же получают указание. А если надо далеко позвонить, то мы в большой колокол звоним, который набатный. Все мигом прибегают, и кто нужен, и кто не нужен... А там граф разберется, кому и что сказать. И только попробуй не прибеги. Сразу за палачом пошлют. Палач, а вернее кат в нашем замке не настоящий, конечно, а сплошная художественная самодеятельность, он в свободное время палачует, а в основное конюхом работает, такое вот совмещение профессий. Но как мы с Дордом помним, на квалификацию пока никто не жалуется. Да, без выдумки работает, одним кнутом, зато лошадок любит. Ибо по статусу графу не положено смертные приговоры выносить и приводить в исполнение. Пороть, пытать, мучить до смерти — сколько угодно, никто не виноват, если допрашиваемый слаб телом оказался. А вот целенаправленно казнить не положено, то исключительная функция королевского суда. Так что отцовы слова про виселицы, которые помогают в народном хозяйстве… абсолютно правдивые. Королевский судья не по небу ходит, не воздухом питается. Живет в графстве, исполняет волю далекого короля, которого в жизни никогда не видел, и графа, с чьих рук подкармливается, которого видит чуть не еженедельно. Всё про суды и смертные приговоры теперь понятно?

И как в таких условиях прогрессорствовать? И зачем, если всех всё устраивает, а остальные сразу умирают, кому такая жизнь не нравится. Ну и ладно, зато мне мастерскую построили. Слово «мастерская» шибко солидности добавило сарайчику. Потому как раз мастерская, значит там мастер работает, а мастером тут кого-попало не назовут. И с виконтом спорить по поводу названия никто не готов. Виконт наш, то есть я, он и раньше мог в лоб зарядить за нерасторопность или споры с ним, а как с коня свалился, так и вовсе берега потерял — самого начальника стражи щитом чуть не насмерть забил. Рассказывают, меч бросил, бегал за дер Крутоном и бил его в морду как кухарку последнюю. Бесноватый небось, или берсерк. Говорят, берсерки эти за морем живут, грибы жрут ядовитые и рвут врагов голыми руками без всякой магии.

Отвлекся я, но уж больно смешные про меня страшилки рассказывают. Далька со Снежкой мне их потом передают. Кстати, пора уже служанок на кухню отослать, или туда, куда Анна их определит. А то прилепились со времени болезни, прочухали, что тут холявная службишка и изо всех сил держатся. Причем не только руками, а и всеми прочими местами. Надо бы остепениться, но новый я пока не наигрался. А отец видать потакает моим юношеским развлечениям или смотрит, когда я за ум возьмусь самостоятельно хотя бы одной рукой. А вот прямо сейчас и возьмусь!

— Ну-ка, обе-две срамницы, хорош меня телесами голыми от дум отвлекать!

— Ась? Чего изволите, молодой хозяин? — так как бы невзначай зад над полом Снежка подняла, а грудью чуть не по доскам елозит, порядок типа наводит, подол подоткнув порадикальнее.

— Вот прямо сейчас отправляйтесь к леди Анне, доложитесь, мол виконт окончательно выздоровел, в сенных девках боле не нуждается. Она вам работу найдет.

— Хозяин, нешто мы чем не угодили!

— Всё из-за тебя, Снежка! Вишь, барская любовь ей на вкус не понравилась! Не морщилась бы, так и не погнал нас молодой хозяин.

— Прости нас, дур стоеросовых, ваша милость! Всё почнем делать как велишь!

— Вот же девки распутные, во все тяжкие готовы пуститься, лишь бы не на кухню. Я сказал своё слово, аль перечить вздумали?!

Как ветром сдуло дурёх, всё-таки репутация большое дело. А я хорош! Сказал, хватит разврата, и отослал девок из опочивальни своей, как идиот. Но может впрямь сил и времени больше будет на личностный рост, будем считать, что я вышел из зоны комфорта. Угу, в зону полового воздержания. А высвободившееся время реально посвящу обдумыванию современного подхода к магии. Только если честно — стремно мне, вдруг ничего не получится, вдруг грубое вторжение в столь деликатную сферу повредило мои магические способности. В смысле, не мои, а моего тела.

Ежели верить теоретическим выкладкам наставника по магии, то эта самая магия есть отображение нашего мысленного представления о том, что должно произойти. А говоря простым языком, маг сначала нафантазирует огненный смерч, а потом волевым посылом его воплощает в жизнь, если это маг огня. А водник может представить струю воды высокого давления, которая как копьё пробивает мишень или башку. Вроде просто, особенно мне. Я ж не дикарь местный, я очень даже представляю себе, из чего состоят материалы, про всякие решетки кристаллические знаю, мартенситы, аустениты, фосфиты, карбиды… Ага, и прямо в голове могу воссоздать картинку. Хрен там, я вспомню только схему из книжки, которая никоим образом не похожа на настоящую структуру металла. Так что зачарователь обыкновенный в этом мире просто представляет, что изделие в его руках или перед его взором получает улучшенные характеристики, то есть без нюансов и мелких деталек он это всё желает, а потом выплескивает свою волю. Типа думает: «Я так хочу!» И вуаля! Ну или не вуаля, а бздынь.

Самое смешное, что никто в этом мире никаких научных или псевдонаучных обоснований для объяснения магических фокусов не придумал. Откуда черпается энергия, как обходится закон сохранения энергии — всем по барабану. Я даже начал подозревать, что этот самый закон на тутошней планете еще не приняли во втором чтении, поэтому за его нарушения никому ничего не будет. Эдак и на закон всемирного тяготения местные маги наплюют. Абаждитя, тут же есть маги-телекинетики и левитаторы, вот они как раз плюют на тяготение, когда им удобно. Страшно жить, не к этому меня готовила родная школа, причем в два захода. Учил физику, учил, а потом нате получите и распишитесь, вашему вниманию представлен мир, где высшее сословие перестало соблюдать физические законы. Мол учебник написан исключительно для крестьянства.

Ладно, свою установку на укрепление тела выполнил, халупу… оставить халупу — мастерскую мне к кузне пристроили, надо магичить начинать. Но не сегодня же, эдакие вещи лучше с утра, то есть завтра. Или с понедельника? Вот же блин, трушу и отступаю! «Сегодня же сотвори чудо, мразь!» — кричу себе и иду в мастерскую.

— Здорово, Вогул! Как жизнь?

— Спасибо, ваша милость, всё хорошо было, пока вы не поинтересовались.

— Давай-как поэксперементируем.

— Поэк…-что? Я по-господски плохо понимаю — Вогул наш главный кузнец классического вида, то есть чумазый, копченый, смышленый и широкий в плечах и всех других частях тела тоже. Соображалка работает на порядок лучше, чем у деревенских, потому и главный среди кузнецов. Прочие такие же мощные телом по интеллекту выстроились от просто кузнеца до молотобойцев.

— Короче, Вогул, мне нужна заготовка незакалённая ножа, есть под рукой?

— Есть, вот как раз лежит.

— Точно без закалки?

— Точно — кузнец взял нож двумя пальцами за хвостовик и ударил лезвием по углу наковальни. По кузнице поплыл звон, а Вогул как настройщик музыкальных инструментов замер, вслушиваясь — слышали, вашество! Закаленный почище звенит. Не сомневайтесь.

— Давай еще керн и молоток. Всё, я в мастерской.

В мастерской я для начала я положил поковку ножа на верстак, приставил керн к основанию лезвия в самой его толстой части и легонько стукнул молотком. Этот след от керна будет контрольным. Теперь само зачарование. Вспоминаем, как Дорд до меня это делал, но чуть иначе представляем себе структуру металла, слоями. Верхний слой науглероженный, самый твердый, дальше будет слой упругой пружинной стали, а сердцевина вязкая. Проговариваем, примерно представляем этот слоёный ножик, решимость во взгляде, выдох и призыв к дару на исполнение! Ох, что-то жарко стало даже. Лоб покрыт липкой испариной, вытянул руку — пальцы слегка дрожат. Что с заготовкой? Чуть теплый на ощупь, двумя пальцами за черен, стукаю по молотку — звенит, а так ли, иначе ли, чем раньше? Я ж не музыкант «ля» от «соль» отличать. Пробую накернить — да вроде меньше след от удара, а вдруг слабее стукнул? Надо было молоток на шарнир вешать и отклонять для удара по транспортиру, как в советских лабораториях делали, когда твердость измеряли. Стоп, у меня же есть ходячая лаборатория, лаборантка и эксперт в одном флаконе!

— Вогул, проверяй заготовку!

— Дык зачем проверять? Ваша милость, вы мне не верите, что ли? Я ж побожиться могу — сырец это незакаленный! — и в голосе обида спеца, в чьей квалификации усомнились. — Слушайте, ваша милость!

Снова удар камертоном по наковальне, только вижу по лицу — звук изменился, иначе чего бы так сморщил нос громила наш? Ага, тест номер два — Вогул согнул клинок в руках с заметным усилием, ослабил нажим, он тут же выпрямился.

— Молодой хозяин, дак что, зачаровали вы нож? Получилось?

— Ты еще твердость проверь, и как заточку держит.

— Это знамо дело, это я мигом!

Неужели вот так просто взял и смог! Ай да я! Ай да молодец маг! Ножик закалил без печки! Впрямь магия. Вот только реально какая-то она неблагородная, непафосная и не опасная.

— Ваша милость, отлично держит, только точится тяжело!

— Это потому, что надо без закалки выводить лезвие, шлифовать, точить, а уж потом готовый клинок зачаровывать. Так труда гораздо меньше, а результат лучше.

— А как же… точно! Термообработки не будет, кромка не обгорит и покрытие не полупится чешуйками! Здорово, господин! Что ж у вас магия замечательная такая! Прямо королевская! — вот так, кузнецу такая магия кажется самой лучшей на свете. Он о таком помыслить не может. Ладушки, значит я теперь кое-что могу.

— Вогул, тебе задание!

— Слушаю — и такая щенячья радость и готовность исполнить наказ, прямо дитё, а не взрослый здоровенный дядька.

— Можешь сделать большой кинжал, что вроде еще не меч, но уже рубить может.

— Типа воловьего языка? Широкий такой у гарды и резко сужается треугольником?

— Точно! Из сырой стали сделай, как этот нож. Скромно и без украшений, но чтоб чистые линии и шлифовка по максимуму. Сможешь?

— Конечно!

— Вот и давай! А я его потом зачарую и отцу подарю как первый свой клинок.

— Ох ты ж поди-ка! Я для графа нашего оружия еще не делал, нос пока не дорос.

— Ну, значит, это будет первый раз. Как сказала одна девка, всё однажды случается в первый раз. А я для тренировки могу попробовать тебе какой-нибудь инструмент цементировать.

— Чего?

— Поверхностную твердость повысить хочу. Чтоб внутри мягкий, а снаружи как камень твердый был. Такой ломается меньше.

А вы говорите, зачем к кузне пристраивать. Затем, чтоб не бегать стремительным домкратом туды-сюды, особенно под дождем и по грязи.

Что примечательно и после Советского Союза непривычно, ни к каким знаменательным датам в этом мире никто ничего не приурачивает. Чего удумали — всяк сам решает, когда отсадиться. Даже не сам, а у природы-матушки совета спрашивает и по погоде ход полевых работ корректирует. Нешто так можно, братцы? Без райкомовского благословения, без телеграммы из области? Граф тут и обком и профком для смердов и всяких закупов. А вольным крестьянам да на баронских землях и он не указ, сами сеются. Мне какое дело? Так наследник, да еще возраст подошел, посему личные планы с весной крякнули и полетели в неведомые дали. А я с отцом сели на коней и отправились по землям графства грязь месить. А то неровен час, какой землепользователь не то учинит, или управляющий какое воровство учинил в вечном стремлении урвать лишнюю белку из кулака Витора дер Прист.

Граф себе слабины тоже не даёт, весь день в седле, а как огурчик. Я тоже стараюсь не отстать, трюхаю на сивой кобылке, любуюсь отливающей серебром шерстью, когда виды грязи на дороге и подернутых зеленым дымом проклюнувшихся листьев рощиц надоедают. Леса тоже есть, но весной в лесу делать нечего, весной его никто не потравит, мужик с землёй тетёшкается изо всех сил. Из графской дружины с нами едет два десятка. Кстати, интересный факт — у дружины нет иного воеводы кроме самого графа. Батя силен — сам собирается командовать и своими бойцами, и баронским ополчением, если заваруха какая случится. Смешно слышать про баронское ополчение — там пять баронов, по два оруженосца на один баннер, да по пятку ополченных приведут. Итого, полуроты не наберется. Правды ради надо бы добавить, что все наши бароны с боевой магией, такому как я зачарователю или целителю баронство не дадут, ибо не удержит скорее всего. Даже если прямой наследник придет присягу приносить после отца, служившего верой и правдой графу много лет, скорее всего дер Прист присягу не примет и не подтвердит права на баронство. Ну разве новый барон уж совсем хитросделанный и продвинутый военачальник или хозяйственник. И не надо на меня кивать, к нам графьям подход другой, чем к баронам. Они по большому счету почти пушечное мясо, а графы топ-менеджеры данного мира.

Глава 6 Экскурс в политику

Никаких шатров, ночуем в предоставленных домах, то есть у старост деревушек или в баронских замках. Питаемся в деревнях своими припасами, у баронов столуемся за их счет. Нет, хлеб от старост граф принимает, отщипывает от каравая сам, мне дает попробовать, остальное воинам идет. Тут отказаться хлеб принять в деревне, это почище черной метки будет. То есть демонстрация недовольства старостой и всей деревней, мол ваш хлеб или несъедобный, или отравлен. Замки баронские на графской земле — это только такое слово, то есть понятие есть, а от самого замка только семечко. Семечко размером с большой дом, слава всем богам, что хоть каменный. И думается мне, что это «ж-ж» неспроста — целенаправленно не дают семечку вырасти в полноценное фортификационное сооружение. Не доверяют тут баронам, выстроит такой умный да активный нормальную крепость, обрастет мышцами, да и попытается отложиться, объявит себя независимым. И ковыряй его с дружиной в полста рыл хоть до морковкина заговенья. Что говорите? У короля Якоба Третьего войско попросить? Представляю себе ситуацию:

— Король, дай войск, а то мой вассал себе воли много взял, слушаться перестал в корень!

— Да уж, непорядок! Конечно, дорогой друг мой, я дам войско, приведем барона к покорности да укоротим его на голову.

— Спасибо, мой король!

— Только не обессудь, якобы граф, следующим моим действием будет поиск нового графа в бывшие твои земли. Нафига ты мне такой беззубый?

Так что никто из владетельных лордов не пойдет к королю просить помощи от угроз своих же вассалов. Проще их в черном теле держать, и плевать, что с бедных налогоплательщиков налогов с гулькин нос. Лучше получать белки, чем мятеж. Как говорится, лучше белка в кулаке, чем гульден в реке — это пословица тутошняя. Может и такая маленькая дружина самого графа теми же резонами объясняется? Полсотни дружинников ни на какое сопротивление кому бы то ни было не способны. Ну кроме разбойников. То есть исполняет чисто полицейские функции, а отпор дать авангарду вражеской армии не смогут, тут единственна доступная опция — запереться в замке вместе с баронами. Видать, у короля есть своя сильная армия постоянного состава. Получается, мы ушли от классической феодальной вольницы и прямиком топаем в централизованное государство, а то и уже там. Тогда с науками и магическим делом непонятно, почему так запущено?

Вдруг подумал, что довольно часто местные имена перекликаются с именами из моего родного мира. Смею предположить, что миры эти не сильно далеко друг от друга отстоят в гирлянде вероятностных версий, или как там это по-научному называется. Вдруг есть один общий для всех мир-матрица или исходник, а все остальные — просто его версии с разной степенью релевантности? И эти самые Игроки по этим самым вероятностям скачут как бабуины. Что мне дает это предположение? Да ничего, философствую просто, чтоб с ума не сойти. Когда твоё представление о реальности рушится, нужно срочно создать новое, чтоб в дурку не загреметь.

Пока своими глазами не увидел виноградники, заполнившие холмы графства, не мог представить масштабов виноделия в хозяйстве Пристов. Оказалось, важнейшая статья доходов в графстве. Не даром у нас за столом кроме вина, почитай, и нет никаких напитков. Вода только в опочивальне, когда ночью пить захочется. Тут разбавленное вино даже дети пьют, не все, разумеется, а дворянские или отпрыски виноградарей. Невысокая горная гряда отделяет наше графство от соседей, эдакая естественная граница. Хоть и невысокая, а по словам отца создаёт благоприятный микроклимат для винограда на этой южной стороне гряды. А еще горы — это полезные ископаемые. Широко говоря, в горах нет бесполезных ископаемых, даже бутов или дикий камень — шикарный материал для строительства. Другое дело, что дорого выйдет везти его на дальняк. Помнится, пока на Руси кирпичное производство не освоили, мучались со строительством крепостей неимоверно. Московский белый кремль выстроили из самого поганого камня известняка, так его тащили за сорок верст, а рубили под землей в известняковой пещере. Тверь кажись вообще построили из дуба, обмазали глиной и побелили — настолько хреново князьям было без камня.

Стало быть, сталь у нас своя, а еще есть тонюсенький серебряный ручеек. Не в том смысле, что сереброносный ручей, а ручеек серебра бежит из нашей шахты и пополняет казну. Монету чеканить права не имеем, всё сдаем королю, семьдесят процентов возвращается в виде звонкой монеты из нашего же металла. А меньше никак, на тощей шахте стоимость добычи выше. Так что король даже не пытается отжать больше. Витор вообще у него на хорошем счету. Да один факт, что рудники продолжают приносить хоть какое-то серебро уже большой плюс к авторитету. Хотя… я бы начал сомневаться и подозревать на месте короля — а ну как Присты зажимают часть выручки? А то и вообще сами монету королевскую чеканят… раз мне такая мысль в голову приходит, почему бы ей и к королю на заскочить на бутылочку чая? Демидовы в российской истории так и делали, если верить слухам и легендам.

Четвертый день слоняемся, и никакого нападения крупной шайки разбойников на наш отряд. Мелкий и не решился бы, это понятно. А вот крупный… тоже не стал бы нападать. Весна, ясно видно, что не сборщики налогов едут, а инспекция. Так чего инспектору мешать, когда у него из ценностей только мечи да стрелы, которые тебе с радостью сунут в брюхо в качестве подорожного сбора. Так что не показатель спокойствия в провинции наша спокойная прогулка. Да и вообще, двадцать профессиональных бойцов и маг-боевик не тот орешек, какой захочет погрызть разбойник, даже самый тупой и безбашенный.

Заехали почти к границе, местность заметно поднялась, предгорья под нами. Кругом виноградники, полей совсем мало, самые благодатные места в королевстве для лозы, хотя и как бы самый север. Парадокс, объясняемый горами. Отец говорит, тут за зиму снег не выпал ни разу. В каждом селении подносят не каравай хлеба, а кувшин вина и два кубка для лорда и его наследника. По традиции лорд должен сам налить себе вино, наблюдая струю на просвет, определяя по пузырькам, как оно выбродило. А уж потом их светлость пробуют, изучая вкус. Благо, селения не слишком близко расположены, так что не частим с выпивкой. Вино знатное, хоть и не игристое, сыр в качестве закуски самый разнообразный. Я всё больше на сухие шарики соленого курта налегаю. Тут он гнут называется, высушены шарики до состояния орехов, как мне нравится. Отец тоже доволен, прошлый год был удачный, вино будет знатное, да уже сейчас вполне годное, хотя и ординарное, не выстоявшееся. Присты знают про вино всё, и выслушать мнение графа для старейшин деревни не ритуал, не просто дань вежливости. Это оценка, похвала и знак качества. Или наоборот, если напортачили. Но хромое вино никто на пробу не даст, естественно.

— Отец, мне наставник как-то рассказывал про спиритус вини, душу вина, ты знаешь про такое?

— Присты знают про вино всё.

— Так вот, он говорил, что если извлечь её, то получившаяся жидкость будет гореть как масло, валить с ног как оглобля и очищать раны от заразы лучше огня.

— И что, он научил тебя извлекать душу вина магией зачарования?

— Нет, нагреванием без всякой магии.

— Каждый знает, что при нагреве душа покидает вино безвозвратно. Глупости твой наставник говорил, только деньги я даром потратил, раз он такой болтун.

— Нет, отец. Он рассказал мне, как эту самую душу, вылетевшую из вина, можно поймать.

— А ты всё верно понял?

— Да. Я смогу построить аппарат в своей мастерской.

— Что ж, вдруг да в самом деле Присты чего-то про вино не знали. Пробуй. Только не сгори и не отравись.

— Это да, отрава та еще. Так и вино, если без ума пить, может без ума оставить.

— Золотые слова. Без ума пить — без ума остаться. Хороший афоризм, себе забираю.

Харизматичный дядька, вроде и помоложе меня, а как бровью поведет, хочется сразу броситься исполнять. Или это от Дорда пережиток? С чего я про самогон вспомнил, точнее чачу или граппу? Так скучно просто жить, это во-первых. А во-вторых, дополнительный ресурс для графства в плане получения прибыли. Вот только не знаю, оценят ли такой напиток. По мне — гадская гадость. Но при этом отличная основа для настоек, а еще для всяких лекарственных средств. Одно дело, травки заваривать и тут же пить, потому как на завтра питьё уже прокиснет и силу потеряет. А другое — концентрированные настойки, которые разводи в воде в любых условиях и лечись. Тема, надо с отцом Дордовым обсудить. Но сначала продукт выделить.

Никаких перегонных аппаратов и змеевиков. На первом этапе классические тазы. Вино в медной кастрюле кипятим, тазом с холодной водой накрываем, а под тазом миску надо подвесить, в которую будет конденсат стекать. Набор «сделай сам» эпохи позднего СССР имелся чуть не в каждой советской семье. А потом обязательно через древесный уголь профильтровать получившийся самогон. А если еще магией зачарования по продукту пройтись, может получиться чистый спирт. А может не получиться.

— Дорд, о чем задумался? Уже прикидываешь, как душу извлекать начнешь?

— Угу.

— Чудной ты стал после болезни. Всё молчишь да думаешь. Словно и впрямь с Костлявой поручкался. К Угольку своему не подходишь, так на Сивке и катаешься.

— Уголек мне воспоминания нехорошие навевает, делай с ним, отец, что хочешь. Может, сяду на него когда, может не сяду вовсе. В любом случае, через год он уже производителем хорошим будет, потомство от него дорого уходить станет.

— Вот-вот, я о том же. Я даже девок твоих от тебя не велел забирать, чтоб ты хоть немного отвлекался, а ты и их прогнал.

— Так отвлекали. А тут дел невпроворот, и дар развивать, и фехтованию учиться, и тебе помогать надо. Кстати, направо посмотри, вон те заросли можешь поджечь? — мы с графом ехали чуть впереди отряда, как это принято на своей земле, причем я ехал по левую руку от «отца», так что мне была видна подозрительная активность сбоку от дороги на краю перелеска. Не сказать, что прямо активность, скорее непонятное шевеление. Да и я бы ничего не увидел, если бы не смотрел в это время на своего собеседника.

Что значит старая школа, никаких тебе «а зачем?» или «объяснитесь»: Витор дер Прист просто саданул магией в указанное мною место, без промедления, легко и непринужденно. Бурелом моментом вспыхнул и почти так же быстро огонь опал, но не погас сразу.

Крики и выскочившие из зарослей непонятные личности дали понять, что не показалось, впрямь нездоровая движуха могла начаться. Самое примечательное, что личности рванули не к нам за помощью, а вглубь леса, то есть нас они видеть уже не хотели. Да может они и не нас ждали, кстати. Пропустили бы такой серьезный отряд, а потом напали на первую попавшуюся голытьбу. Тут может уже и не средневековье, то тоже некоторые товарищи за тесёмочку соседа удавят. А уж за полукафтанье, да чужого мужика из соседней деревни… Домовитый народ, прямо спасу нет.

Отряд дружинников мигом сорвался догонять, у них инстинкт такой, если кто взялся бежать, обязательно догони и объясни, что ты бегаешь лучше. Или опозорься и не догони. Наши коняшки мирно прядали ушами и игнорировали дымок от кустов, напротив которых мы с «отцом» стояли на дороге. Запах подгоревшего мяса тоже не волновал ни транспортные средства, ни нас. Весна, сырь на земле, торчащий сушняк быстро вспыхнул и так же быстро погас, сырые ветки так и не принялись. Два трупа лежали среди перепутанных ветвей и стволов, разглядеть по черным лоскутам, к какому сословью они принадлежали, с дороги не представлялось возможным. Да и так понятно, что воры, они же тати. Тут всяк, кто худое сотворил, зовется татем или вором, кража, угон скота или душегубство всё едино воровство. На Руси в старину так же было, я и говорю — отзвук истории Земли слышится частенько.

Никто не ушел. Парочку подстрелили, из них одного наглухо, двоих запутавшихся в зарослях поймали целиком, еще два тихонечко дымились почти у нас под ногами. По одежке сырых лесовиков определили, что допрашивать их нам с «отцом» нет никакого смысла, справится и десятник. Он и справился, а потом должился. Обычная история, зимой от безделья из ушлых мужичков слиплась и оформилась банда как комок масла в сливках, к весне народец окончательно опаскудел и не захотел возвращаться к полевым работам. Как ни странно, кому-то пришло в голову не грабить своих односельчан и соседей, а перейти через горы и навестить наше графство. Обычная история, как я уже говорил, и закончилась она также буднично. Витор дер Прист собирался как добропорядочный подданный отвезти всех троих татей к судье на правеж, но они внезапно умерли в процессе допроса. Трупаки везти смысла не было, так что шесть тел прикопали, то есть предали земле в соответствии с традицией.

Я бы тоже так решил, чем таскаться несколько дней с этими будущими жмурами, проще оставить их там, где нашли. Граф в своём праве был, когда учинил сыск и допрос с пристрастием на своей земле. Тайник у воров выпытали, но обыскивать не поехали — времени было жалко на эти крестьянские трофеи. Десятник бы со своими соблазнился, да воли у него не было покидать хозяина.

— Ты молодец, Дорд, глазастый! Нам-то что, нас они побоялись, а крестьян начали бы обижать, пришлось бы погоняться за бандой.

— Отец, а такой вопрос: вот ты говорил, за сто шагов можешь воина в факел превратить. А зачем? Просто сварить до смерти, сил нужно меньше, так что тех же усилий на троих хватит.

— Думаешь, умный самый? Молодо-зелено! В факел я одного превращу, а в штаны наложит и побежит десяток! Вот и думай, что выгоднее.

— Да, прав ты! Век живи, век учись.

— Век — это много, когда-нибудь сам поймешь эту истину.

Ага, мудрый ты такой, а по факту моложе меня, Витор дер Прист. Только не скажу я это тебе, и никому не скажу. Как мне не хватает сейчас чутких и верных товарищей из Конторы Глубокого Бурения, которые любого могли выслушать как родного. Порой человек даже и не знал, что чуткие товарищи рядом, слушают его и сопереживают. А что не приходят, так это исключительно из сплошной тактичности и скромности.

А ведь в прошлом году граф не совершал весенний объезд, вдруг вспомнил я, а вернее подгрузилось из памяти прошлого водителя тела. Обстоятельства изменились или Витор меня начал натаскивать? Был бы я простой графов младший сын, со мной бы так не возились. Воинская наука с утра до вечера, уже в шестнадцать, то есть этим же летом в какой-нибудь военный отряд или дружину, причем не обязательно в нашу. Потому как держать за спиной младшака, который спит и видит наследника, которому достанется всё, не каждый решится. Здесь младшие сыновья графов получают баронский титул и летят на все четыре стороны с голым задом. А уже их дети просто шевалье. Первый сын барона, то есть баронет, обычно становится бароном, а все прочие мальчики шевалье безземельные. Популяция безземельных дворян контролируется во время всяких военных конфликтов и войн. Так что без войн вообще никак, иначе страны застонут от банд, состоящих из оголодавших умелых вояк благородных кровей. Сомневаюсь, что на Земле ситуация сильно другая была, но не поручусь. Без магии у правителей находились помощники в виде всяческих эпидемий, с поголовьем в Европе всё хорошо было, в смысле проблема перенаселенности решалась радикально, и послушно мёрли все, не взирая на титулы.

За неделю объехали графство, не всё, но ключевые локации. В гористой местности вообще хорошо передвигались, там дороги не в пример суше. У графа всё было учтено, даже состояние дорог, так что возвращались в свой замок мы уже по подсохшей дороге. Впрочем, а как иначе? Каждый умный человек планирует свои действия с максимальной эффективностью. А в воротах замка нас встречали всем кагалом: впереди жена с дочками, потом управляющий и начальник стражи, а за их спинами весь прочий народ. Это ж событие, хозяин вернулся! Небогата тут жизнь на явления и события, по вечерам крутят по всем каналам один и тот же сериал «Позднее средневековье, прямое включение».

Граф-огурец сразу в помывочную, да не с ближниками или наследником, а с женой. Заперлись там на несколько часов с парой служанок, видать сильно зарос грязью батя. Хорошо огневику, все эти часы вода небось горячая была, да и парку поддать ему печка не нужна. Не буду завидовать, я тоже себе чего-нибудь прокачаю и буду как сыр в масле кататься. Когда-нибудь.

Глава 7 Зачарована, заколдована...

После поездки мой кругозор чуть расширился, стало понятнее, как живет графство. Чем дышит население я и так знал, а вот чем оно питается, это увидел впервые. Нормально питается, у нас в графстве народ не голодает, так что могу угнетать его с лёгким сердцем. В том плане, что налогами не задушили, последнее не отнимаем. Да и не выгодно это. Если бы было куда вложить, в смысле в более прибыльный актив чем крестьяне, тогда можно было бы и подумать. Например, в армию. Феодалы и буржуазия почему военными налогами народы душат, думаете от тупости или жестокости? Нифига, они прикидывают, что уморить голодом сотню крестьян и купить десяток солдат выгоднее, расходы отобьются многажды за счет награбленного. Вот и вся арифметика. А когда грабить некого, то пусть крестьянин процветает и плодится, дает шерсть, молоко и яйца.

Оказалось, что Вогул за время нашего турне сделал не один кинжал, а сразу два! По его словам, лишний ножик не лишний, а на предмет потренироваться. Ну и ладно, так даже лучше. Кинжалы смотрелись практически одинаковыми как братья-близнецы, клинки у кинжалов получились чуть длиннее локтя и благодаря широкому основанию весили солидно, то есть хорошим ударом руку срубить таким будет можно. А сильное сужение к кончику даёт возможность наносить эффективный колющий удар.

С оружием в этом мире не всё просто. За меч дворянин держится как новый русский в девяностые за мобилу, прибор не столько для дела, сколько для статуса. Раз никому помимо дворян с мечом ходить нельзя, значит даже в сортир ходим опоясанные. И чем меньше в дворянине от благородного, тем крепче он держится за меч. Иной босяк вообще, но на перевязи длинная железка. Но есть такие места, где меч носить не позволено. Прежде всего к ним относится королевский дворец, но есть и еще кое-какие нюансы. К примеру, если в гостях надо продемонстрировать пипец какую лояльность и доверие к хозяину замка, меч отстегивают и отдают своему оруженосцу. Так вот, кинжал по тутошним меркам вообще фигня и котируется на одном уровне с ложечкой для обуви в моём родном мире. Висящий на поясе кинжал не вызывает никакого неприятия у королевской стражи, зато в случае серьёзной заварушки может стать оружием последнего шанса.

Если первый ножик при зачаровании запорчу, то не жалко. А если оба выйдут нормально, будем с папашей с одинаковками ходить, типа так задумано. Естественно, Вогул проверит качество и лучшую железку я выдам графу. Руки аж чешутся поиграться. Так что, пока отец в компании супруги и служанок предаётся водным процедурам всех типов, я в мастерской колдую над «воловьими языками». Колдую в прямом смысле слова. Клинки прокованы как следует, так что сейчас они в своей структуре не содержат пузырей, кристаллов углерода, шлака и прочих включений, сталь уже вязкая.

Первое зачарование накладываю на упругость стали, представляю, что весь клинок как пружина игривый, и даю посыл. Стираю испарину со лба, кончик кинжала на вертаке, черен в правой руке. Упираюсь левой ладонью в середину клинка, только бы не порезаться, острый собака! Прогиб засчитан, лезвие под моим коротким напором хорошо сыграло, а потом выпрямилось как пружина — отлично! Второе зачарование — цементирование кромок, представляю, какая твердая закалка у лезвия, как ножом можно снимать стружку с гвоздя. Эх, жалко в интерфейсе нет бегунка с цифровой шкалой твердости по Роквеллу, а то бы выставил шестьдесят единиц! Да вообще нет интерфейса перед глазами, неудобняк. Тут даже термометров нет. Кстати, заметочку себе делаю по термометру. Плевать на размеры, хоть полтора метра будет. И чем больше, тем солиднее, опять же точнее. Спирт выделю, подкрашу, тогда и замучу. Только трубку стеклянную с каналом потоньше найти бы.

Пока размышлял про градусник, как-то само собой кинжал и зачаровал.

— Вогул, сюда беги!

— Вот он я, ваша милость! Уже готово? — ага, тебе самому невтерпеж узнать, что получилось. Вогул, да ты мой с потрохами!

— На, испытывай. Только не увлекайся сильно.

— Да нешто мы не понимаем, вашество. Буду испытывать как обычный покупной для их светлости.

— Иди, потом расскажешь.

Как же, «иди» — побежал милок рысью, звенел-гремел за стенкой, потом рысью назад:

— Ваша милость, всё получилось! Отличный клинок вышел! И смотрите, какая штука — он положил рядом два кинжала. Зачарованный явно был чуть поглаже, это еще не полировка, но блестел он лучше отшлифованного — вам заметно?

— Да, уплотнение поверхностного слоя повысило чистоту шлифовки.

— Ага. Чище стал. Значит, и ржаветь будет не так сильно. Второй сейчас зачаруете?

— Сейчас, конечно. И еще, кто у нас ножны шьёт для дружины? Тащи его сюда.

— Я мигом!

Пока он искал кожевенника или скорняка, хрен его разберет, кто у нас толстой кожей заправляет, я зачаровал второй кинжал. А вот уже оба работника стоят передо мною.

— Запоминайте, что сделать надо: Вогулу изготовить костяные накладки на рукояти, мелкую насечку сделать, чтоб не скользили, потом отполировать. Тебе — сшить из чепрака одинаковые ножны для двух клинков, подвес будет на кольца. Заклепки не ставить, кожу не украшать. Я попрошу леди Анну, она пошьёт из парчи или шёлка чехлы на твои ножны. Вогул старший по проекту. Вопросы есть?

Вопросов не было, Вогул агакнул и поднес здоровенный кулак под нос скорняку, тот вжал голову в плечи. Вот теперь я спокоен, не просрут. Уже давно понял, чтоб проект взлетел, надо всегда назначать главного, его же крайнего, если не хочешь сам бегать и каждые пять минут контролировать процесс.

Помывочную освободили, а к ночи и воду нагрели до комфортной температуры и натаскали в бадью. Сестер я больше не привлекал к подогреву — а то еще догадается кто, что я дворянок из рода Пристов использую на хозяйственных работах, скандала не миновать. Леди Анна прислала девок отмыть меня до приемлемого вида, и снова ими оказались Белка и Стрелка, то есть Далька и Снежка. Сенные девки вылезли из кожи, чтоб доказать свою полезность, чуть с меня самого кожу не смыли и укатали так, что в постельку буквально отнесли на руках. Уже засыпая, я милостиво разрешил им оставаться в моей опочивальне, набрать шкур для сна, а завтра мол запишу в свою сотню. Будут моими телохранительни…

С утра бодренький такой вскочил с постели, споткнулся о лежащее тело, упал на второе тело. Тела догадались не визжать, они уже умные, и только тут я вспомнил, что шибко стал добрым вчера, а теперь огреб за доброту свою. С другой стороны, не на пол же свалился, так что нормально вышло.

— То что досталось вам, сами виноваты, нефиг под ногами путаться. Мне умываться, одеваться! Пока буду ходить по замку, идёте договариваться, что я вас при себе оставляю обеих.

— Благодарим, ваша милость! — и обе чуть не об пол башками.

— Шить кто умеет хорошо? Шёлк кто-то шил из вас?

— Обе, но Снежана лучше.

— Добро, будет ей задание. Далька, с вилами управляться умеешь?

— Как не уметь, при отце-матери выросла, со скотиной помогала.

— Молодец, потом скажу, зачем понадобится умение.

— Только это, ваша милость, вам уже на завтрак пора.

— Да? Выглянул в окошко, и верно, со вчерашней помывкой проспал как убитый не до полудня, конечно, но точно до позднего завтрака, надо бежать! — Девки, бегом меня одевать, умывать, впрямь на завтрак опоздаю!

Не смейтесь, но на свежую голову подумалось, что раз две девки при моей тушке, то реально неплохо было бы их подучить спину мою прикрывать. И не только своим телом, а еще и железом. Как говорится, клинок в печень — никто не вечен. А от моих девок удар будут ждать в последнюю очередь. Вот только сам я ими заниматься не буду, в смысле тренировать. Надо будет подобрать кого-нибудь из дружинников, чтоб поставленный удар вилами скорректировали до работы рогатиной, там разница небольшая. Ну и ножом научить работать. Скотину небось Далька резала у мамки во дворе, значит и человека пырнет без последующего взблёвывания на всё помещение. Здесь и сейчас народ покрепче.

Недельная поездка с отцом пошла на пользу не только в плане знакомства с территорией и повышения навыка верховой езды. Душевное здоровье тоже восстановилось, перепады настроения ушли, ярость больше не подкатывает, на слуг орать почем зря почти перестал орать. Да и Витора начал отцом называть без кавычек, не то смирился, не то проникся уважением к его организаторским талантам. Сравнил бы с директором крупного колхоза, но нет — тут хозяйственники поосновательнее, они свою землю или от отцов приняли, или на меч взяли и все планируют детям оставить. Так что твердая уверенность в завтрашнем дне, недороде раз в три года и никакой оглядке на область или парторга.

Выбрал на следующий день себе спарринг-партнера из тех вояк, которые со мной в объезде участвовали. Не шевалье, простой боец, так что проблем не видел. А как увидел, так охнул — в щитовом бою он уделывал меня как бог черепаху, что значит возраст и опыт. Тогда-то я всерьёз оценил свои способности, а заодно и уровень нашего начальника охраны. Без дара он не стоит своих подчиненных, ну или я на талантище нарвался. Буду продолжать спарринговать с Борисом, пока не начну его бить с гарантией. Скажете, сильно самонадеянный? Да нет, просто мой мозг работает шире, а в бою мозг первейший помощник бойца, если он у бойца есть. Вбить в тело рефлексы, как я это делал в прошлых жизнях, а потом только выбирай финты и подлянки, подходящие для данного момента. А все блоки, отходы и подшаги тело само выполнит на рефлексах.

Выпрошенный мной у мачехи кусок шёлка вкупе с шёлковыми нитками для вышивания разошелся на двое ножен, изготовленных скорняком под присмотром Вогула. Получившиеся чехлы были вышиты орнаментом, по центру я велел разместить герб дер Пристов, симпатично получилось. Неброско, не так, как любят в этой реальности, но стильно на мой вкус. Вот если бы парча попалась золотая или серебряная… Задумавшись по поводу окружающего мира и своего места в нём, внезапно вспомнил, что на Земле в эту самую пору самые богатые вовсю использовали в качестве поддоспешника многослойные шёлковые халаты и поддевки. Говорят, шёлк в качестве защиты от колюще-режущего ненамного хуже кевлара. А не попробовать ли мне поиграться своей магией с лоскутами, оставшимися от шитья?

Сказано — сделано, результат порадовал. Я прямо так и представлял себе на месте кусочка шёлка кевларовую ткань с крепкими чуть ли не мономолекулярными нитями. Волевой посыл — внешне лоскуток не изменился, только опять стал чуть блестеть, словно нити глаже. Как если бы сравнить чесучу, дикий шёлк с традиционным. Так и тут, вроде тот же цвет, тот же рисунок плетения, а нити кажутся чуть толще и гладенькие на ощупь, словно синтетические. Испытания показали, что режется получившаяся ткань ножницами с большим трудом, а ножом практически не режется. То есть почти как кевлар. Добро, значит запомним — сначала сшили изделие, а потом зачаровали. Штуку шёлка зачаровывать — просто поиздеваться над портным. Хотя… если кому на продажу, то можно — сначала разрекламировать, потом продать, а дальше хозяин барин. Пусть извращается как хочет.

В один из вечеров на ужин я пришел вооруженный кинжалом. Необычного вида широкий кинжал в шёлковых ножнах на моём поясе моментом привлек внимание отца:

— Ну-ка, ну-ка, что за новость? С каких пор наш Дорд стал на ужин вооруженный приходить? Да еще каким-то диковинным клинком?

— Отец, раз уж ты увидел сразу, то и тянуть не буду — прими от меня подарок! — и протягиваю снятый с пояса «воловий язык» в ножнах.

— Хм, любопытно, форму я такую видел однажды в королевском замке: у дворян из заморского посольства такие на поясах висели. Значит заморский клинок, не наш. Отделка очень и очень скромная, никаких каменьев, золотой насечки, даже серебра, и того нет. Пожадился мастер и боевой клинок сотворил скромного качества. При этом лезвие чуть ли не отполировано, смотреться можно. Значит, качество должно быть на хорошем уровне. В какой стране полируют клинки и экономят на отделке? Зачем такое? А что гадать, вот я сейчас его проверю! — С этим криком отец обрушил клинок на гуся, лежащего перед ним на серебряном блюде в ожидании трапезы. Я даже крикнуть не успел или как-то среагировать.

Гусь выказал полное подчинение перед грубой силой и бесшумно распался на две половины. Металлическое блюдо имело собственное мнение и злобно звякнуло, оказавшись на три четверти своей площади разрезанным точно лазером. Сам клинок сказал «тук» и воткнулся кончиком в дубовую панель стола. Домочадцы посмотрели на отца семейства молча и с недоумением, мол расшалился как дитя. Витор с таким же недоумением смотрел на торчащий из массива стола под острым углом кинжал, лицо выражало непонимание — как так, я же просто гуся рубил!

— Да уж, кинжал знатный. И плевать, что неукрашенный, реально боевая вещь! Даже страшно подумать, сколько ты, сын, за него отдал — на этих словах отец с усилием выдернул «воловий язык» из деревяшки — так я и думал, на лезвии ни следа, словно не серебро рубил, а каравай! Дорд, признавайся, откуда взял? Я точно помню, мимо нас последний месяц никакой караван не проходил, у местных торговцев такого точно нет.

— Отец, ты будешь смеяться, но у меня точно такой же есть. А еще приглядись к ножнам.

— А что с ними не так? Я так понимаю, шёлковые. О! наш герб вышит на заказ! Отлично! Теперь я точно вижу, такого кинжала ни у кого нет. То есть, кроме как у Пристов.

— А еще этим ножнам сносу нет. Испачкаться или сгореть могут, а порваться, истереться — нет. Их даже мечом не разрубить.

— Врёшь!

— Проверь!

Какой, нахрен, ужин, когда взрослые мужи в железки играться начали? Меч со стены хвать, по ножнам, лежащим на столе бух! Батя дворянин, мечом ему управиться проще, чем вам в договоре подпись поставить, так что стол в это раз не пострадал. И ножны тоже.

— Да не может быть! Дорд, где такое чудо делают? Откуда привезли?

— В моей мастерской. Вогул отковал, девки пошили, я зачаровал. Хочешь — брейся, хочешь руки руби. А с ножнами просто баловался, хотелось попробовать, что еще смогу сотворить.

— Уж сотворил так сотворил! Стой, а ты и поддоспешник так зачаровать сможешь?

— Если шёлковый. А лучше сюрко. И не в один слой, а в четыре. И тогда ни стрелой, ни кинжалом, ни копьём не проткнут.

— А если мечом или топором вдарят?

— Ты же видел — этой ткани всё нипочем. Снимут с твоего тела, отряхнут от грязи и дальше носить смогут.

— В смысле?

— В смысле, что сюрко как новое будет, а кости после удара топором сломаются, ливер отобьют тоже. От режущего удара такая ткань держит, от укола. А если удар сильный по телу, то только белый доспех защитит.

— Ты вот про что, ну да. Кольчуга тоже от топора не защищает, мнется.

— И тем не менее, дорогой супруг, мы с дочерьми сошьём для тебя и твоего сына четырехслойные шёлковые сюрко с гербом Пристов. А Дорд их зачарует.

— Мне вряд ли стоит шить, я еще расти буду.

— Ничего, на вырост сошьем.

— Вот еще момент, господа: прошу никому про это не рассказывать.

— Поясни — отец не въехал в ситуацию.

— Случись какая беда, ты сумеешь удивить врагов. Нельзя все свои секреты выбалтывать.

— Согласен. Балаболки, вас это тоже касается. Никому ни слова про зачарованный шёлк, это секрет Пристов.

— А чего сразу балаболки! Мы сами всё понимаем, взрослые уже! А что, ужинать сегодня не будем?

— Девочки, ваш отец лучше вас знает, когда время ужинать, а когда — решать дела рода — леди Анна серьезная женщина, она на своем месте. У такой не забалуешь.

Ужин прошел в теплой и дружественной атмосфере, при этом гусь был дорезан новым кинжалом. Право слово, граф не мог наиграться со своей новой игрушкой. Прикидывал подходящие финты, вскакивал и пробовал новые движения, приноравливаясь к весу и центровке клинка. А потом не удержался и метнул его в шит, висящий на обшитой досками стене. Взрослый здоровенный громила с опытом ведения боевых действий, я даже не удивился, когда кинжал воткнулся в цель. Щит от удара не упал, поскольку «воловий язык» не просто проткнул щит, а прочно прибил его к доскам. Если бы щитом прикрывался противник, то щит прибило бы к телу. «Серьезный боец» — подумал я. «Серьезный клинок» — подумал отец.

Глава 8 Будни гения

Вот и дошли мои руки до самогона. Что-то выпросил у леди Анны, что-то притащил продавший мне душу кузнец или его подмастерья, но результат впечатлял несведущего человека монструозносью конструкции. Снизу клёпаный железный котел на ножках, сверху на нём медный таз, между ними какие-то железные лапки торчат, словно зверюшку раздавили — это подвеска для приёмной бадейки. Если вы думаете, что сей аппарат стоит в мастерской, то сильно ошибаетесь — я такую вонючку в мастерской не поставлю. Опять же под котлом костер разводить придется, а вытяжки тут нет. Так что весь процесс осуществляется на кузнечном дворе, начинающем обособляться от хозяйственного.

Контроль температуры в охлаждающем резервуаре производится тактильным методом, контроль содержимого в котле — акустическим. То есть сую палец в таз, если вода теплеет, велю менять. Уровень вина в котле выстукиваем с Вогулом деревянным молоточком на слух — всё по науке. Вино выделил отец, я попросил его самое плохое по вкусу, но не превратившееся в уксус, чтобы душа в нём присутствовала. Плохого вина оказалось много, мне на эксперименты хватит, да еще останется. Граф сказал, что я вовремя подсуетился, а то была мысль провести ревизию и весь брак вылить в речку, которая питает ров вокруг замка.

День трудов, и неизменно превосходный результат, в котором я не сомневался. Сложно с таким серьёзным оборудованием не выдать нагора самогон, тем более не из браги, а из вина. На самом деле, не такой уж и вонючий, это я наговариваю на него. Кстати, можно даже через уголь не прогонять. Разбавили продукт водой по науке и прогнали второй раз, причем теперь я не делал всё сам, а только присматривал, всем процессом заправляли подмастерья. Полученный в итоге спирт, точнее спиртосодержащая жидкость по моим ощущениям была крепостью не менее шестидесяти градусов, имела еле заметный оттенок и была практически без мутной взвеси. Смешно упоминать, что она хорошо горела. Об этом я заранее предупредил своих помощников — мол продукт огнеопасный, не спалите ничего и не отравитесь — яд! Пять литров нагнали по итогам дня. Всё в глиняные бутыли слили, закрыли пробками и спрятали в мастерской.

Витор пришел сам, видимо впечатленный рассказами о чудном аппарате виконта, над которым его наследник колдовал вместе с целой командой кузнецов и молотобойцев.

— Вот, отец, спиритус вини, то есть душа вина. Сейчас у меня этой жидкости пять литров. Она горит, не замерзает на морозе, даже самом сильном. Кружка, если кто-то сможет это выпить, свалит с ног, как если бы выпил подряд несколько бутылок. А еще на спирте можно настаивать лекарственные травы, и такой настой в самой малой дозе будет действовать сильнее обычного отвара.

— Да, пахнет не очень. Говоришь, валит с ног? А если добавлять в обычное вино?

— То обычное вино станет крепленым, то есть очень крепким.

— А вкус?

— Изменится, конечно. На любителя, так сказать. Кстати, опасное это дело, с винным духом баловаться.

— Дорд, а ты всё это откуда знаешь? Неужто наставник рассказал?

— Нет. Просто я тоже Прист, а Присты знают о вине всё.

— Дорд, это не ответ.

— Отец, что я могу сказать? После того падения что-то забыл, а вместо пропавших знаний пришли другие. Природа не терпит пустоты. Скажи, меня кто-то из магов лечил?

— Был один, колдовал над твоей головой полдня, потом махнул рукой и уехал. Даже денег не взял, сказал, что ничем помочь не сможет.

— Ну тогда всё ясно.

— Что ясно?

— Голова предмет тёмный и изучению не поддающийся. Видать накрутил чего-то лишнего, сто процентов!

— Каких процентов?

— Вот и я про это. Вдруг пришло в голову, что если измерять температуру не на глазок пальцем, а специальным прибором, то некоторые вещи производить будет удобнее.

— И что?

— А то! Температуру замерзания воды объявляем нолем, температура кипения её же пусть будет сто градусов.

— Зачем?

— Для точности измерения, чтоб не лаптями мерить.

— Какими лаптями? Что такое лапти?

— Обувь в далекой стране. Плетется из липового луба. Очень легкая и дешевая как кожаные мокасины. Мокасины — это обувь из тонкой кожи в далекой стране.

— Черт возьми, Дорд, что из тебя лезет?!

— То самое, отец, то самое. Видать, в башке что-то стронулось со своего места.

— Видать. Видать, надо поймать того мага-лекаря и всыпать ему горячих!

— Не трожь его. А вдруг я бы без него вообще не очнулся?

— Да уж. Мало было, что сын зачарователь, так он еще и на голову скорбный.

— Не боись, отец! Мы еще с тобой таких дел наворотим, мир вздрогнет! Сто шагов, говоришь? А на триста не хочешь магией вальнуть кого-нибудь с крепостной стены?

— Триста?!

— Промолчу про тракториста.

— Чего?

— Не обращай внимания, фольклор из страны, где лапти носят.

— Не-не-не! Что ты только что говорил про триста шагов?

— Ох, отец, разбудил ты лихо! Как бы сам не испугался после…Будет тебе дальнобойная магия.

— Огненная?

— Условно. Требуше представляешь?

— Видел.

— Ну так вот, нихрена не требуше! И не обращай внимания, это я паров нанюхался от спирта. Забирай бутыль, для экспериментов хватит. А потом скажешь, надо ли еще нагнать. У нас теперь есть пара обученных спиртовиков. И да, я сказал им, что душа винная, то бишь спирт — сильный яд. Не разочаровывай парней, зря что ли я их зачаровал?

Похоже, реально нанюхался я спиртовых паров вчера, раз такое пообещал. Нет, ничего сложного тут в принципе нет, а вот практические вопросы могут встать в полный рост. Магическая лень на самом деле не способствует прогрессу, тут даже токарных станков еще не знают. Леонардо да Винчи в этом мире не родился или умер во младенчестве. Так что буквально всё будем лепить с нуля. Точила с ножным приводом есть? Мне то же самое, только вместо вала с камнем крутим стальной прут, превращая его в цилиндр толщиной с два пальца. Присобачить к этому точилу направляющую, по которой резец будем толкать — как те же два пальца об… асфальт! Вогул тихонько хренеет уже неделю, но выполняет все мои хотелки. Сегодня дошли до финиша первого этапа — мы получили стальной шлифованный цилиндр длиной в два локтя и одного диаметра по всей длине — те самые два пальца. Зачаровывал я его со всей своей любовью и тщанием на максимальную твёрдость.

— И чего за фигня у нас получилась, ваша милость?

— Это сердечник, Вогул. Завтра ты вокруг него будешь стальную полосу оборачивать, потом шов сделаешь и обомнешь как следует, чтоб у мен труба была аккурат такого диаметра.

— Такого чего?

— Если деталь или отверстие идеально круглого сечения, то её толщина называется диаметр. Запоминай.

— Ага.

Тут такое дело, не раз я видел, что мои латинские термины, тот же спиритус вини, вполне понимают образованные люди. Похоже, латынь в этом мире тоже числится среди мертвых языков. Тогда чуть понятнее становятся похожие имена. А вот язык, на котором я говорю, не шибко похож на знакомые европейские. С другой стороны, валлийского я не слышал никогда или португальского. Да мало ли, тот же венгерский язык та еще тарабарщина.

— Так вот, мне нужна толстостенная стальная труда с идеально ровной внутренней поверхностью и надежным швом. Занимайся, а я её потом зачарую.

— И что будет?

— Смертельное оружие. Но если накосячишь, то смертельное для нас, а не для врага.

— Опять благородные что-то придумали, беда!

Через неделю труба была готова. Причем не просто труба, а с усиленной казенной частью за счет дополнительных внешних колец и наглухо заплющенным и заваренным хвостовиком. Чуть меньше двух локтей зачарованной стали с отшлифованным каналом ствола. Огнестрел? Хрена там — паровая пушка. Я заранее выяснил, что свинец в наших горах тоже водится, это и не удивительно. Там, где есть серебро, есть и свинец. Ну и наоборот тоже верно, любят они парой лежать. Свинцом тут кроют крыши и кое-где делают первые водоотводы, то бишь примитивную канализацию из замка в ров. Свинцовые трубы ловчее глиняных. Я это к чему — первые показушные испытания будем делать свинцовыми снарядами. У них уплотнение идеальное, а мне пыль в глаза лорду пустить надо, впечатлить по самое не могу. Да и жалко такой канал ствола царапать каменными ядрами. Будем считать, что кроме свинцовых снарядов сюда ничего совать нельзя. Снаряды льём удлинённые с конической или полусферической головкой.

Чтоб не скакать по историческим граблям, сразу организовал деревянный лафет с небольшими колесами и поворотной платформой, прицельные приспособления закрепил на трубе хомутами и вздохнул. Вздыхать тяжело меня заставляла дурацкая ситуация, при которой без отца я не мог испытать свою пушку. Так что придется ему показывать сырое необстрелянное устройство. Спустя три недели с хвостиком после той беседы отец был зван на испытания смертельного оружия. На испытания поехали подальше от замка, чтоб не позориться, не разрушить постройки и не убить кого лишнего. Вереница телег везла пушку, ростовые мишени, бревна. Можно было бы расстрелять чей-нибудь дом, но я решил, что проще взять часть сруба брошенной избы, а не пугать селян.

После моего подарка Витор стал доверять мне, а после беседы в мастерской под парами спирта — чуток побаиваться. Сказал сын, что испытывать лучше вдали от глаз — так тому и быть. С зачарованным шёлком его резоны были сочтены здравыми, может и тут та же история?

Пушка собрана на лафете, наведена прямой наводкой на маленький сруб и закреплена. Тридцать шагов — я решил, что на такой дистанции точно не промахнусь. Заливаем воду в задранный ствол, загоняем кожаный уплотнитель и снаряд банником. Потом еще без пыжей постреляем.

— Отец, смотри внимательно. Я налил в трубу мерную кружку воды и забил туда свинцовую пробку. По моей команде ты должен нагреть воду внутри трубы или, если не сможешь, саму трубу вот в этом месте, то есть у самого основания.

— Во-первых, я тебе ничего не должен. Я соизволю, если соизволю, нагреть воду внутри трубы, небось управляться с даром умею. Только вопрос тебе — как сильно?

— Хороший вопрос. Понимаешь, из этой пушки кроме мага огня никто лупить не сможет. То есть без тебя это просто железяка. Так что именно тебе и приноравливаться нужно. Для начала дай жара столько, чтоб вода мигом в пар превратилась или чуть побольше, то есть по своему опыту и запомни своё усилие.

— Ясно, как пора нагревать, так махни рукой, Дорд.

— Давай!

Бабах получился знатный, пушка слегка отъехала назад, а мишень впереди взорвалась фонтаном осколков. Кроме меня никто такого эффекта не ожидал, некоторые сели на задницы, граф выматерился.

— Что отец, забавно вышло? Пошли смотреть на сруб.

— Пошли. Хотя я уже отсюда вижу, что смотреть там не на что.

Да уж, сруба не было. Лежали разбросанные на большом пространстве бревна, присыпанные щепками. Бревно, в которое пришлось непосредственное попадание снаряда калибра сорок миллиметров, было перебито пополам. Странно, я ожидал пулевого отверстия, а тут тридцатисантиметровое бревно как спичку сломало.

— Что скажешь, отец?

— Скажу, что долго и близко. Но мощь впечатляет. Такой метательный снаряд ничем не остановить.

— Погоди, мы же только пробуем. Далеко стрелять можно, только надо научиться попадать. В доспех будем стрелять? Ставить его?

— Портить только. И так понятно, что и человека порвет в ошметки, кирасу твой снаряд даже не заметит. Давай вон по тем деревьям выстрелим. Кстати, а если бы я больше жару поддал, что бы стало?

— Не знаю. Может, выстрел сильнее получился бы. А могло пушку порвать и нас убить.

— Правда, что ли?

— А ты думал, я с оружием шутки шучу? Отец, эта штука со стены может за пятьсот шагов и требуше развалить, и сразу нескольких доспешных продырявить насмерть. Или не за пятьсот, пока никто не знает. Ты представляешь ситуацию: перед твоим замком к штурму готовится войско якобы на безопасном расстоянии, а потом бах — и несколько трупов, а остальные стоят и с лиц кровь вытирают. А дальше осадные машины начинают разваливаться.

— Дорд, да не врешь ли ты?

— Ладно, давай попробуем вон в то дерево попасть. Жару даешь столько же, как прошлый раз. Только сначала заряжу и наведусь.

Наводился я на самую толстую сосну на краю леса метрах в двухста. Чем сосна хороша — если право-лево угадаю, то ошибку с возвышением ствола орудия ствол дерева скомпенсирует своей собственной высотой. Ровненькое дерево, как по линеечке выросшее. Целюсь в середину ствола и надеюсь, что отсутствие нарезов не сильно скажется на стабильности траектории, снаряды у меня конические, должны в полете себя вести хорошо. И вообще, чего я волнуюсь? Не попаду в этот раз, попаду в десятый.

— Отец, жги! — такой же бах уже почти никого не напугал из нашей свиты. А через пару секунд повторных бах донесся уже от леса, попали куда-то. А потом скрип, треск и бабах от упавшего дерева, кстати, самая большая была сосна, что характерно, та, в какую я целился. Ствол срубило выстрелом пониже точки прицеливания где-то на метр-полтора.

— Убедил, реально серьезное оружие у тебя получилось. Это тоже твои знания ниоткуда?

— Угу. Обращайся, если что. Теперь ты понимаешь, что про такое лучше не трубить на всех углах?

— Это да. получается, у нашего замка когти отрасли как у медведя. А ведь и в поход такую пушку брать можно. Если ту сосну срезало, то ворота развалит тем более.

— Не за один выстрел, но развалит, отец. Причем с дистанции, недосягаемой для ответного обстрела. И не один маг-телекинетик такой снаряд не сдержит.

— Так его и не видно в полете, как остановить то, чего не видишь? Слушай, а побольше сделать сможешь? Чтоб кулак в ствол засунуть можно было?

— А зачем?

— Стены рушить.

— Не уверен, что хватит мощности. Меньше могу.

— А меньше зачем?

— Сестрам. Прикинь такую пушку размером со скалку или даже с веретено.

— И что они с такой штукой сделают?

— Сделают один выстрел, и в чьём-то теле появится большая дырка. У кого-то, кто близко подошел без разрешения.

— Дорд, ты в своём репертуаре. Для этого у них стражники есть.

— Угу, пока стражников не перебьют или не разбегутся, они есть. А что потом?

— Ты что-то знаешь?

— Нет, я к чему-то готовлюсь. Как и ты. Иначе зачем тебе дружина, стража, арсенал?

— Так всегда может случиться что-то опасное и неожиданное, сын. Не то с соседом поссоримся, не то с королем расплюёмся, не дай боже.

— И я о том же, отец.

— Давай еще куда-нибудь шарахнем! Мне понравилось.

— О чем речь, давай конечно. Только в этот раз чуть прибавишь жару, отец. А мы заранее пошлем человечка в ту сторону, чтоб он нам потом шаги посчитал. Охота прикинуть, как далеко бьёт пушка.

В поле послали вояку и велели смотреть, где взлетит фонтанчик земли, а потом найти воронку от снаряда и встать около неё. Я задрал орудие примерно на тридцать пять градусов и дал отцу «добро» на выстрел. Когда мы дождались отмашки дружинника, нашедшего место падения снаряда, вдвоём пошли по прямой от пушки считать шаги. Вышло триста семьдесят шагов, в метрах примерно двести пятьдесят-триста. Хрен его знает, какое вышло точное расстояние, шаги на разной земле разные получаются. Как сказал отец — дохрена! Нет сейчас таких дальнобойных орудий ни у кого. А еще он порадовался, что пушку не разорвало, умирать нам обоим не хотелось, но и не пострелять было нельзя. Мы же мальчики.

— А ты мне можешь сделать маленькую пушку?

— Могу, только она один раз выстрелит. А потом опять заряжай, возись.

— А чтоб много раз стреляла, или чтоб как арбалет перезаряжалась, можешь?

— Могу, только тяжелая будет и дорогая. Отец, ты вообще-то огневик, зачем тебе этот балаган? Мешает кто-то, сварил его прямо в доспехе и вуаля!

— Не знаю, просто забавно. Кстати, ты порчу накладывать научился?

— Да когда? Я с пушкой возился чуть не месяц!

— А на девок своих время находишь.

— То для здоровья, вроде тренировки.

— Я так и понял. Уже дочки говорят, мол какой кобель наш братик стал.

— Так что, Бэллу и Стеллу будем вооружать?

— А это долго?

— Долго. Им калибр нужен мелкий, то есть диаметр канала ствола нужно делать тоненький. Сверлить небось придется.

— Тогда сам думай. Я разрешаю, а ты сам как знаешь.

Глава 9 Про майонез и железо

Мне даже не столько с оружием захотелось поколдовать, сколько сверлильно-токарный станок нормальный забабахать подручными средствами. Или не мучиться и из бронзы отлить? Сильно тяжело выйдет. Ладно, пусть Вогул опять пруток обкуёт, только потоньше. А еще вдруг подумалось, что воду можно заливать прямо в полые снаряды и забивать пробочками. Ох ты ж, папа-граф, стронул-таки своими хотелками что-то в головушке Дордика. Сразу представился патронташ на поясе сестер, одностволка-переломка, пар, вырывающийся при стрельбе из щелей ружья… Стимпанк во всей своей красе. Тогда надо еще бронзовые очки-консервы им сделать и кожаные штаны. Зачем? Чисто поугорать, ясно дело!

Но ведь на самом деле можно попробовать с паровиком для коротких дистанций. Поодиночке Бэлла со Стеллой не бойцы. Да и я не боец на самом деле. Ежедневный тренировки, конечно, вносят свою лепту в укрепление навыков, но медленно. Наивный чукотский юноша, в прошлых своих жизнях я полагал, что крут как мечник-щитовик. Оказалось, что те, чья жизнь зависит от умения драться, рубятся лучше самого крутого тренера СССР по историческому фехтованию. Не все конечно, но есть отдельные личности. А я привык ориентироваться на лучших, на не средневзвешенный результат.

Выяснил тут одну фишку, всплыло в памяти недавно, что по понятиям королевства, а закона такого вроде нет, неизбежные дуэли между дворянами проводятся в двух форматах: в полный замес и без магии. И обговаривается это условие на берегу, то есть вызываемая сторона вольна выбрать тип поединка. Это сделано для того, чтоб честь недаровитых дворян продолжала оставаться неприкосновенной, чтоб их маги не растаптывали. Так что владение клинком для моего отца-огневика не просто блажь, а норма и даже необходимость. А я думал, холодная сталь просто последний шанс для осушившего себя в бою мага.

Получается, я зря упражняюсь с щитом? Не думаю, дуэли, они где-то там, в большом мире, а в нашем графстве никто в здравом уме не вызовет на дуэль наследника. Да и некому особо. А в большие города и столицу меня не тянет, видал я города и побольше. Так что бяка случится с большей долей вероятностей в реальном военном конфликте, где всем плевать на дуэльные кодексы, где все козыря, какие есть, идут в игру. Мой личный щит, к которому прикоснуться никто не имеет права, он невелик диаметром, выпуклый, выкован из зачарованной стали, с набивной подушечкой под руку. Никаких украшений, голая функциональность и минимализм.

На одном из ужинов граф заявил, что негоже дочерям оставлять свой дар без развития. Дал им задание — учиться испарять воду с одного усилия в серебряном стаканчике. И меня назначил ответственным за тренировки. Стаканчик для вина грамм на семьдесят, практически стандартная чарка. Я наливал в него воду до половине и советовал направлять усилие не на посуду, а на самую серединку объема воды. Получалось у девчушек не очень, особенно поначалу. То промахнутся и нагреют стол или край стопки, то нормальный гейзер устроят. Но через неделю наметилась какая-то стабильность, а еще расстояние оперирования даром увеличилось до двух метров. Когда стаканчик начал стабильно и без осечек взрываться облаком, а потом и струёй пара, доложил отцу, что девочки молодцы, с водой всё нормально выходит.

Вторым этапом обучения стал нагрев воды в замкнутом объеме. Девчонкам говорилось, что внутри этого цилиндра находится вода — испарите максимально резко. Пар со свистом вырывался из заранее сделанного отверстия, причем свист выходил порой очень громкий, даже пугал поначалу их, особенно Стеллу.

— Сударыни, как думаете, почему такой свист?

— Так понятно, пара много, напор вон какой!

— А если в цилиндре совсем не будет отверстия, что случится?

— Внутри останется?

— Всё равно вырвется, если сильно прожарить? Так, Дорд?— Бэлла оказалась ближе к правильному ответу.

— Обе правы. Если чуть разогреть, то останется внутри и остынет, превратившись снова в воду. А если разогреть максимально сильно, порвет любой цилиндр и вырвется наружу.

— Ура, я угадала! А я тоже угадала! Дорд, а зачем всё это?

— Очередной смертельный секрет Пристов. Огонь и вода — вместе они могут творить чудеса. Смотрите, как вам такой цилиндр?

— Да то же самое почти. Что в нем?

— Вода, но не в середине, а с этого конца. Вот для тебя, а это тебе — оба цилиндра, точнее снаряда легли по разные стороны верстака в мастерской, где и проходили занятия. Жгите!

Девочки по установившейся привычке дали жару, снаряды хлопнули и подлетели, один вверх, так как стоял на донце, а второй вбок.

— Ой, улетел! Дорд, я нечаянно!

— Да он нарочно это сделал, не извиняйся. Нарочно, ведь так?

— Да, юные барышни. А теперь главная тайна.

Я вложил новые снаряды с водой в трубки, прикрепленные к выструганным начерно ложам.

— Теперь снаряды внутри трубок. Берете в руки, направляете на стену. Молодцы. А теперь каждая максимально мощно испаряет воду в своей трубе. Начали!

Выстрелило у обеих, для разнообразия в этот раз мощнее долбануло у Стеллы. Снаряды применялись калибром в один палец, мой палец, ясно дело, а не Вогула, у того калибр пальца в два раза больше моего, почти как у отцовой пушки. Так вот, оба ушли в деревянную стену достаточно глубоко, у людей после такого выжить шансов бы не было. Не давая сёстрам опомниться, командую:

— Получаем следующие снаряды! Забиваем в ствол донцем вперед, проталкиваем шомполом до упора! Шомпол перед вами лежит, вот эта палочка так называется. Зарядили? Целься в стену, жги! Вот так, девушки. Теперь вы тоже способны сражаться с врагами, хоть и на небольшой дистанции.

— Ого! Это что, магия Пристов?

— Это секретная магия Пристов, девочки. Не дай боже вам о ней рассказать кому.

— Дорд, а почему нельзя на большой дистанции так стрелять?

— Пока у вас маловато сил, пока вы не умеете целиться…

— А отцу можно показать?

— Нужно! Берете ружья и шомпола, снаряды я сам возьму.

А чего время терять, ежели граф в замке! Идем в замок, первого попавшегося слугу посылаю за графом, точнее со всем уважением просим его прийти в обеденную залу. Слугу заставил два раза повторить это «просим со всем уважением»

— Дорд, что-то действительно важное?

— Сейчас увидишь, отец. Тебе того щита не жалко?

— Да чего там жалеть, после того броска твоим кинжалом это уже не щит. А что, есть что продемонстрировать?

— А вот сейчас сёстры покажут, а мы посмотрим. Заряжай! Целься! Жги!

Почти одновременно бахнули паровые ружья, из стволов вырвались струи пара, а деревянный щит послушно брякнул, качнулся, но удержался на крючке.

— Ну-ка, дай посмотреть! Это что, маленькие пушки?

— Я назвал это ружьё. Та же схема, что и у твоей пушки.

— Отец, у тебя такое же ружьё есть? Здорово!

— Такое да не такой. Для больших мужчин оружие, пушка называется. Я смотрю, в щите новые дырки образовались, молодцы девочки, обе попали. И ты молодец, Дорд. Можешь, когда хочешь. И что еще понравилось, вы зарядили ваши ружья весьма шустро, даже быстрее, чем арбалеты. Случись что, постоять за себя сможете.

— Ага, особенно в узком коридоре, если будут по очереди стрелять. Одна валит, другая перезаряжается. Только надо тренировать скорость перезарядки. Ну и мощность повысить не мешает.

— Вот ты любишь жути нагнать, сын! Не было такого, чтоб враги за эти стены заходили.

— И пусть дальше такого не будет. Ружья я переделаю, прицелы поставлю нормальные, ложа удобные. Это так, проверить саму задумку.

— Девчонки, а мне-то можно бахнуть из вашего ружья?

— Конечно, отец! Только снаряды у Дорда, он их нам по одной штучке выдает перед выстрелом.

— Это он правильно делает. Безопасность первое дело. А то наделаете друг в дружке лишних дырок, как я потом вас дырявых замуж выдавать буду.

— Хи-хи, у нас Дорд главный мастер в замке по дыркам. Его сенные девки уже все в дырках!

— Рот закрыли, пигалицы! Он старший брат и наследник. Ему всякое уметь надо. И дырки делать тоже. И не только в щитах. Ох, я сейчас бахну!

Ствол выдержал, что примечательно. Судя по бабаху, снаряд преодолел звуковой барьер, дверь и что-то за ней. Хорошая дверь, но теперь с большущей дырой, через которую мы смогли увидеть, что происходит за дверью. А там коридор и лестница на следующий этаж, в настоящий момент перекосившаяся, как от сильной боли. Такое же выражение боли было и на лице слуги, лежащего под лестницей. Ничего, раз больно, значит не попали. Потому как после попаданий из такого ружья боли не чувствуют, а сразу помирают.

— Дорд, ты что натворил?!

— Я-то? Я дал тебе в руки ружьё, а ты опорный столб у лестницы перебил, уважаемый граф.

— Всё, из этого оружия в покоях замка больше никто не стреляет! Я сказал! Никому нельзя, только мне можно! А то развалите весть замок к демонам как ту сосну!

— Батюшка, а какую сосну?

— Это они с Дордом небось в соседнем лесу баловались. Помнишь, Бэлла, мы недавно ствол сломанный видели.

— Точно, я еще подумала, что ветром самое высокое дерево сломало. А это наш отец баловался.

— Говорю, цыц! Не баловался, а испытывал. На этом всё, вам тренироваться с магией и перезаряжанием, а у меня и так дел выше крыши.

— Тебе, отец, тоже бы не мешало потренироваться. В идеале ты сам должен уметь целиться, да и заряжать пушку тоже. А ну как всех вокруг поубивают.

— Ты прямо помешан на смерти. Видать, тебя неслабо приложило головой тогда.

— Просто надоело умирать.

— А жизни лишать не надоело.

— А пусть не лезут. Кто с мечом к нам придет, от меча и погибнет.

— Хорошо сказано, я запомню.

— Да забирай себе, отец, я еще что-нибудь скажу.

Так вот неожиданно и даже спонтанно в нашем замке случились испытания очередного нового оружия. Эдак и до командирской башенки доскачем. Башенки есть, их много, но все пока на стенах замка и донжона. А классических башенных танков сейчас и здесь не делают. Может заняться? Магический паровик с зачарованной броней, паровой пушкой и десантом, тоже в магической броне… Вот только нет у меня таких задач, в смысле нет стремления к экспансии, нагибаторству, да и ресурсов нет. Я в СССР, когда по второму разу жил, почему крутился как вошь на гребешке, мне там особо жрать нечего было, а еще людей было жалко. Простых советских людей, которые жили рядом со мной, жрали капусту с картошкой и летели, не зная того, в полную и беспросветную задницу. А вот этих простых людей графства Прист уже не так жалко, а если не врать, то совсем не жаль. Во-первых, в их ментальности ничего страшного не происходит, даже когда они мрут, все же мрут. А во-вторых, я не рос среди них, не проникся их бедами и радостями, да и вообще, я аристократ, голубая кровь. А аристократам никого не жаль, особенно таких же как они. Жалость равного к равным унижает, жалость к низшим непродуктивна.

Так что, если я что и делаю, то из чувства личной заинтересованности или от скуки. Иначе чем другим объяснить мой очередной прогрессорский подвиг? Эт я про майонез. Естественно, в этой реальности он будет называться иначе. Например соус Прист. Я прямо вижу уже телевизионную рекламу и слоган типа «Лучший приз соус Прист!» кто следил про мои приключения, то помнит технологию — я сижу на полу и зажимаю ногами бадейку, батя зажал венчик в патрон электродрели… Но тут это работает не так: шлёпнул по ягодице Дальку, пожмакал грудь Снежки, дал им четкие инструкции. То есть пропорции ингредиентов и срок, за который соус должен быть взбит. И не дай вам создатель закончить раньше. Венчиком работать велел по очереди, потому как тут самый секретный секрет — интенсивность взбивания. Полученный горшочек с соусом поставил на обеденный стол и затаился в ожидании фокус-группы. Время к обеду, так что по-любому подгребут, а тут я. И не только я, а еще буженина, сыр, листья салата, колбаса, каравай хлеба и крынка соуса. И кувшин винца. И куча тарелок под бутерброды.

Первыми пришли сёстры, покрутили носами и убежали докладывать, что слуг Дорд разогнал, ничего не готово, а только пласты мяса и хлеб на голом столе. А потом появилось всё семейство разом, поняв, что надо ним опять будут экспериментировать. Насчет разогнанных слуг девочки погорячились, они как раз таскало обычные закуски и нажорки на стол. В графстве, а то и во всем Мерсальском королевстве было принято дневной приём пищи, который я по привычке именую обедом, не делать чем-то эпическим и длинным, эта честь принадлежала ужину. Так что дневной перекус устраивали чем боги послали, то есть не всегда даже с горячими блюдами. А сегодня к этому простому обеду на бегу я добавил майонез, то есть соус Прист и предложил дегустировать. Отец как опытный бутербродье набросал на тарелку ломтей всяческой нарезки поверх плата хлеба, а потом по моему примеру полил соусом, который зачерпнул большой деревянной ложкой.

Кто много трудится, тот много ест. А у классического графа трудов столько, что к концу рабочего дня даже мысли не возникает сходить в фитнесс-клуб или побегать вокруг дома или в соседнем скверике. За день уже набегался, в том числе по многочисленным лестницам. А если вспомнить утреннюю разминку с мечом и спарринг с двумя стражниками…

Так что мы с отцом задавали темп в пожирании припасов, женщины его поддержать не смогли, но хоть попытались — им майо…, отставить майонез! Им сойс Прист вполне показался вкусным и, что важно, свежим дополнением в обычной еде.

— И что можно с этим соусом кушать, Дорд?

— Мясо, копчёности, овощи, траву всякую, сыр тоже хорошо сочетается.

— Насколько он трудоёмок и дорог в изготовлении? — у леди Анны вопросы по существу как обычно.

— Оливковое масло и яйца из дорогих продуктов. А трудов — не меньше часа взбивания. Чем лучше взбито, тем вкуснее. Мои служанки рецепт уже выучили, могут рассказать на кухне и показать всё.

— Да, рецепт не для простолюдинов.

— А им и не надо! Лучшая приправа к еде голод. А соусы — это для богатых. Знаете, как люди решают свои потребности: чтобы съесть, чтоб не протянуть ноги; потом чтобы съесть вкусного; чтобы съесть такого, чего еще не пробовал; чего бы скушать такого, что вообще никто не пробовал в округе; и наконец — что бы съесть такое, чтоб не растолстеть.

— Ха-ха-ха, ха-ха-ха! Вот ты выдал, сын, и ведь не поспоришь!

Так вот и проходили мои дни: в трудах на благо моё и семьи, в тренировках тела, а еще в изучении аспектов магии зачарования. Внезапно мою голову посетил одна интересная мысль, настолько интересный момент в магии мне привиделся, что я даже потерялся слегка. Зачаровывая вещь, мы работаем с её структурой, вероятнее всего меняем взаиморасположение молекул, чтоб добиться изменения свойств материалов. Логично? А раз мы влияем на молекулы, то может я способен их расшевелить? Как я обычно колдую? Таращусь на предмет и представляю, что меряется кристаллическая решетка стали или нити шёлка превращаются в мономолекулы… Тогда что мешает мне приказать тем же молекулам чуть побыстрее колебаться? Так-то они еле-еле дрожат в соответствии с запасом тепловой энергии тела. Значит, если я волью свою волю в посыл раскачать решетку, тем самым я нагрею кусок металла? А огневик тогда что делает? Не то же ли самое? Просто он не представляет процесс так глубоко по своему средневековому невежеству. А я представляю, меня этому в школе учили два раза, а еще в институте. Не магии, а физике, что тоже неплохо.

Следующий день я начал с обычной тренировки, режим менять не стал, потом завтракал, но мыслями был весь там, в мастерской, где меня ждет большое открытие или такое же здоровенное разочарование. Но вот обычные дела сделаны, я стою в мастерской, передо мной на верстаке бракованная заготовка ножа. Представляю, как молекулы железяки усиливают своё дрожание в кристаллической решётке, как нагревается металл, даю посыл в заготовку…

Прихожу в себя от того, что меня кто-то поливает водой и кашляет. Начинаю кашлять за компанию, понимаю, что в таком дыму не кашлять нельзя. Пожар? Сейчас выясню, вот только меня за ноги выволокут из мастерской, я сразу встану на ноги и пойду разбираться. А лучше полежу немного на дворе, тут хорошо — воздух чистый и солнышко светит.

Когда очухался, помыл морду от крови и гари, продышался и попил винца которое принесли мои сенные, то сразу же переоделся в чистое и сухое. А уж потом пошел в мастерскую, где к тому времени уже всё проветрили. Да, надо делать нормальную вытяжку, теперь я это понял. Пока жив, буду экспериментировать и косячить, а пока есть косяки, есть и потребность в вытяжке. А еще нужен верстак. Ни или старый починить надо — старый прогорел. Да кто бы на его месте не прогорел, если бы на его поверхность налили расплавленного железа. Вон, часть смогла прожечь деревяху насквозь и застыла лужицей на земляном полу. Лужица — громко сказано, так пара капель.

Глава 10 Тучи на горизонте

Как я уже говорил, северная граница Мерсальского королевства, находящегося под благословенным правлением короля Якоба Третьего, проходила по Герейским горам. Вообще, как показывает история, самыми нерушимыми границами между странами являются те, которые совпадают с границами естественными, то есть горами и реками. И чем шире река или выше горы, тем административная граница надежнее. Герейские горы к высоким не относятся, между ними всегда имелось множество проходов через перевалы и даже настоящая дорога. Дорога соединяет гафство Прист с нашей стороны и графство Долинол с северной, относящееся к королевству Имант. Пограничной стражи как таковой еще не придумали, а с прозрачностью границ не просто никто не борется, даже мысль такая практически не приходит в головы власть имущих.

Точнее не так: отдельные граждане, группы граждан и целые караваны с вьючными животными, оружием и отрядами охраны могут пересекать любые границы беспрепятственно. А вот зайди за границу крестьянин с коровой, отарой овец или же лесоруб с топором, случится беда. Нарушителя при поимке арестуют и бросят в темницу, скот и топор отнимут. Потому как одно дело приехать в чужую страну с целью оставить по горсти монет в каждом попутном трактире или даже изрядный кошель на рынке, и совсем другое — сожрать чужую траву, собрать хворост или даже пару срубленных стволов утащить! Может возникнуть резонный вопрос — если нет пограничников, то кто тогда защитит Родину от посягательств чужих овец? Ответ прост — любой, кто в силах. А нет сил наказать чужака с охапкой хвороста — зови подмогу или даже баронских воинов, ведь это их хлеб — беречь баронство от разграбления. Им нетрудно, даже в удовольствие ободрать чужих крестьян или иных чудил, с паршивой овцы хоть поясок, хоть сапожок.

Граф Фриго дер Долинол был беден. Настолько, насколько беден может быть граф. То есть, было что поесть, надеть, запрячь или оседлать. Но всё это представляло из себя плохонькое, собственными подданными произведенное барахло. А на нормального качества заморские товары не было денег, причем их и не предвиделось. Всю образовывающуюся наличку из года в год забирали королевские сборщики податей. Положение было настолько не очень, что тракт, проходящий через горы и соединяющий два соседних государства оказался чуть ли не заброшен, не видели купцы никакой выгоды в отправке караванов в Долинол ввиду отсутствия покупательской способности у жителей графства. Надо бы посочувствовать бедному графу, но в его владениях было кому посочувствовать и помимо первого лица. Потому как остальное население, особенно крестьяне находилось в положении хуже графского.

Первое лицо данной географической единицы думало достаточно долго, и один вариант у него в голове вытанцовывался. Раз своих нищих крестьян и таких же нищих баронов грабить уже бесполезно, а соседей небезопасно, надо идти и грабить чужих. Благо идти не так далеко — перешел через горы, и ты в Мерсалии, за которую свой король не предъявит, а даже наоборот, поставит в пример как образчик находчивости. Граф дер Прист жирует со своих рудников, с соседом не делится, а между прочим, горы общие! Так что грабануть богатенького дер Приста — это просто восстановить вселенскую справедливость. Вот только было немного боязно.

А осенью из первых рук Фриго получил очень важную информацию о том, что единственный сын и наследник графа Витора дер Прист очень удачно упал с коня и сейчас лежит при смерти. Причем маг-лекарь, который донес эту весть и сам лечил пацана, утверждал с уверенностью: даже если Дорд и выживет, навсегда останется идиотом. Что-то такое в его голове почуял старый маг, некое неизлечимое помрачение сознания.

И вот теперь у дер Долинола картинка окончательно сложилась. Нападение на рудники однозначно удастся, нет там никакой серьезной охраны. Следующий шаг за Пристом, которому ничего не останется, кроме как попытаться отбить свои активы, причем самостоятельно, без помощи своего короля. А когда еще и Витор погибнет от вражеской стрелы или водяного копья в исполнении самого Фриго, графство останется без наследника. И примерно год у него будет, чтоб по максимуму выгрести всё из шахт и рудников. Горняков можно будет не жалеть, лишь бы годик протянули. За то время, пока Мерсальский король соберёт войско, чтоб выгнать дер Долинола со своей территории, у того изрядно пополнится казна. «А ведь и так может пойти, что мой король заинтересуется в приращении территорий и поддержит мою инициативу» — фантазии Фриго потеряли берега. Он уже начал прикидывать, как присоединит рудники и виноградники Пристов к своему графству, а там чем чёрт не шутит… стоп! Он понял, что увлекся.

Граф был не бесполезным фантазером, а деятельным человеком, посему наметил на следующее лето военную компанию. Зимой его дружина проверила перевалы, заодно обложила новообразовавшуюся банду из собственных же крестьян. Как оказалось, верховодил там бывший стражник, неглупый человек. Именно с этим человеком граф провел почти дружескую беседу вместо того, чтобы подвесить его на дыбе. Условие было поставлено в отношении всей банды: хотите жить, переходите через горы и разбойничайте в графстве Прист. И второе условие — весной главарь обязан лично предстать перед очами дер Долинола и поведать всё об обстановке в соседнем графстве. Атаман доморощенный, естественно, принял все условия, а сама сермяжная банда даже и не поняла, какая над ней собиралась туча да миновала.

Пришла весна, подготовка к вторжению шла полным ходом, а от лазутчика ни слуху ни духу. Вот и верь после этого бандитам — расстроился граф. Его не на шутку злило, что приходится иметь дело с такими вероломными людьми без чести и совести. Одно слово — простолюдины! Караванов так и не было, а крестьяне и ремесленники, слоняющиеся туда-сюда через перевал к родственникам или по каким-то другим делам не представляли из себя никаких источников данных о житье-бытье в замке дер Пристов. Более того, начни их выпытывать и расспрашивать, слух пойдет, что де граф Долинола умышляет что-то супротив графа Прист.

Я ни о чем таком не знал, да и не задумывался — для внешней политики есть отец, ему виднее, что и как. Но раз у меня есть своя мастерская и кузнец в придачу, никто не сможет мне помешать что-нибудь учудить. А тем более, руководство в курсе и одобрило все мои начинания. Всего одно условие было поставлено — выжить и не спалить замок. Я тогда не стал спорить, что это целых два условия, а просто угукнул. Только леди Анна постоянно неодобрительно крутила носом и качала головой, когда выслушивала рассказы дочерей о том, как здорово они с отцом постреляли в этот раз.

Паровые ружья были практически вылизаны и доведены до совершенства. Стандартный калибр в палец, он же дюйм для обоих типов лёгких пукалок. Да, я сказал для обоих типов. Поскольку мы отказались от дульнозарядной схемы и таки собрали с Вогулом переломки. Механизм заряжания с казенной части так понравился Витору, что он даже слышать не захотел про бюджетный и безотказный дульнозарядный вариант ружей. А там, где имеется механическое запирание канала ствола, там практически неустранимы в нынешних условиях прорывы пара. В результате у нас на вооружении оказались ружья с удлиненным прикладом, чтоб пар лицо не пожег, и удлиненным стволом чтоб повысить точность. Эдакие дальнобойные снайперки. А еще теперь имелись относительно короткие ружья, длиной как кремневые пистолеты, они предназначались для боя накоротке в замке или рукопашном месилове. У девочек ружья были полегче, те, которые подлиннее, прицельно били на полтораста — двести шагов, а графское было помощнее в казенной части, чтоб выдерживать большее давление, он у нас лупил чуть ли не на все триста. Но не очень прицельно. Себе я тоже смастерил такой же комплект, как у сестер. Точнее смастерил Вогул, а я всё зачаровывал. Зачем? Дак после того несчастного случая, когда я довел себя до обморока и расплавил мусорный ножик… Тогда, вернувшись в сознание и увидев результат эксперимента, я долго смеялся. Девки меня отмывали, переодевали, вели в замок, а я непрерывно смеялся в голос. Наверняка народ решил, что мне поплохело, а мне наоборот, сильно похорошело от мысли, что мой дар гораздо серьёзнее, чем какой-то там огонь. Немного подольше покумекать, и можно будет атом расщеплять. Шучу.

Вот только нагревать до состояния перегретого пара с температурой шестьсот градусов грамулечку воды внутри капсулы свинцового снаряда оказалось совсем не просто. Представил, поддал воли — не бахнуло; сосредоточился, представил, поддал воли — зашипело и потек свинец… обжег щеку, все десять пальцев на руках, попортил кучу одежды, зато понял, что экспериментировать надо в защитной одежде. В качестве материала была выбрана кожа, где-то однослойная, а на груди и обшлага усиленные, почти кираса с наручами получились. И да, я в курсах про фартук и нарукавники, просто это комплект мне с детства не нравился, с уроков труда в школе. Так или иначе, но и в моих руках паровые ружья начали бабахать. Слово «стрелять» не очень подходит — ружьё не стрелы метает. Меня постоянно поправляли, пока не приучили к слову «бабахать».

Зато параллельно слепил себе и настоящий доспех, благо здесь был известен бригантный доспех, то есть тело закрывают от ранений стальные пластины собранные между слоями ткани и проклепанные с ними. Было бы странно, если бы моя бригантина была не зачарована мной же. В комплект к этому шлем, бригантные руки-ноги, причем для «красоты» или выпендрёжа стальные полосы поочередно то приклепывались наверх, то под ткань. Ну и лёгкие перчатки со стальными чешуйками. По моему опыту они практически не держат нормальный удар, и скорее служат для завершения образа. Со шлемом я тоже поигрался — с имеющегося салада снял опускающееся забрало и приклепал достаточно длинный козырёк. Дыхание и обзор не затрудняют, а лицо более-менее прикрыто. Забрало предназначено для конного копейного боя, чур меня! И вообще, я в боевые действия не стремлюсь, бой — это не спорт, в бою всяк противник убить норовит.

У отца имелся отличного качества «белый» доспех, то есть классическая двухсегментная кираса, руки-ноги и прочее железо, покрытое темно-серым лаком. Почему не пытался зачаровывать его? Во-первых, боялся испортить вид, во-вторых, ежели чего нормально функционирует, то не лезь! Ах да, еще же у нас отцом были то поверх доспехов, то поверх обычной одежды сюрко, они же двухсторонние накидки в цветах рода и с гербом на груди. Конечно, из зачарованного шёлка в четыре слоя. Не мы одни такие замороченные на безопасности тушки, все благородные такие. Отсутствие огнестрельного оружия в этом мире не обнулило важность доспеха, так что народ позажиточнее бегает в железе.

Весь такой из себя пацифист я готовил оружие для семьи и доспехи для себя лично. «Хочешь мира — готовься к войне!» — так было написано на знаменитом самозарядном пистолете разработки господина Люгера. Para bellum, так сказать. И я готовился, аж граф проникся и увеличил финансирование военной статьи нашего бюджета. Поэтому, когда в замок прискакали один за другим два гонца, граф не удивился, а посмотрел на меня со значением и коротко матюгнулся на местном диалекте. Кстати, гонцов по регламенту должно быть трое. Получается, один не доехал — ногу сломал или перехватили. Будучи уверенным, что держать на каждом из рудников по гарнизону шибко накладно и не очень эффективно, граф организовал в горах перед въездом на самый большой рудник некую кордегардию, откуда ежедневно в объезд отправлялся половинный отряд стражи. Основной их целью было отпугивание всякой шушеры и поддержание порядка на шахтах и рудниках. А вспомогательной — информирование о нештатных ситуациях типа пролетарских революций и набегов полчищ захватчиков.

Про революции я пошутил, а набег, если верить гонцам как раз имеет место в данный момент. По тому же регламенту стража во главе с десятником должна запереться на руднике и ждать подмоги. А чтобы таковая пришла, десятник был обязан направить разными путями трех гонцов из числа стражников или работников рудника, это отдавалось на усмотрение десятника и по обстоятельствам. От гонцов мы выяснили численность напавших и их происхождение. Хотя с этим вопросов не было. На рудники могли напасть или оборзевшие и оголодавшие в корень наши мужики, или соседи из-за гор. С нашими мы весной встречались, никаких предпосылок для конфликта не было. Значит, в набег пошли из Долинола. Насколько я знаю, весьма небогатое графство с неким амбициозным неудачником во главе и неизвестным количеством таких же нищих баронов. По словам гонцов, они видели примерно семь баннеров, включая графский. То есть можно было ожидать семь магов-боевиков неизвестной силы, не менее полусотни воинов и какое-то количество обозников, которых тоже можно поставить в строй. Обозники в этом мире на штурмы не ходят, а вот в обороне стоят, и порой неплохо. И вместе с ними супостатов где-то под сотню выходит.

Про наш десяток на страже шахт можно уже забыть — не удержат, нет там таких фортификационных сооружений, в которых можно надежно запереться. А отходить в горы и там отсиживаться не позволяет регламент и присяга. Эх, я бы не так народ инструктировал, я бы однозначно разрешил отступить перед превосходящими силами противника, забрав с собой в горы и рабочих-горняков. Вечером, во время подготовки к военному совету не удержался и с глазу на глаз озвучил отцу эти свои соображения. Он покрутил ус, пожевал бороду и промолчал. Хоть так, задумался наперед, и то ладно.

На военном совете присутствовал граф, его наследник, то есть я, начальник стражи шевалье Крутон, двое оруженосцев графа, они же сыновья его баронов… и всё! Граф решил, что тянуть нельзя, послал гонцов к своим вассалам с повелением идти сразу в предгорья и собираться на графской земле близ деревни Куманьки в ожидании дальнейших указаний. Я был согласен с нашим лордом — время терять нельзя, тут и репутационные потери, и своих людей жалко, и с рудников вывезут больше, если тянуть. Как я уже рассказывал, дружина графа дер Прист составляет полста человек, плюс двадцать бойцов в замковой страже, плюс десяток в страже рудника, но этих уже можно не считать. Так что сейчас в наличии в самом замке официально семь десятков воинов, да еще обозников двадцать человек из ветеранов, которые лямку уже не тащат, но в условиях боя как бы не поопасней иных вояк будут. Практически та же сотня здесь, и еще полста бойцов вассальной дружины соберется уже в непосредственной близости от театра военных действий. Театр, правда, совсем небольшой, но кое-кому и этого хватит, чтоб пьесу не пережить. Слегка подумали на совете своими головами и решили Крутона с двумя десятками стражи оставить на охране замке, кстати, и режим обеспечения безопасности усилили. Ворота теперь закрыты, народ ходит через калитку. Так бы и мост на ночь поднимали, но он уже давно не подъемный, расслабился народ от мирной жизни.

В замке поставили все телеги и повозки на колесо, вымели из соседних деревень еще шесть телег — моя идея была. Мол, максимально быстро совершить марш-бросок с использованием гужевой тяги, никакой кавалерии кроме сборного десятка разведки из самых башковитых. Так что верхом шли я с отцом, оруженосцы и разведчики, все прочие ехали на телегах, благо погода и состояние дорог позволяли. До цели было восемьдесят миль, так что планировали добраться за два дневных перехода. Причем дружинники будут не вымотанными, а вполне себе огурчиками, на телеге ехать не пёхом милю мерить. Кстати, тут миля почти полтора километра, две тысячи стандартных шагов. На километры нет смысла на самом деле всё переводить, я уже заметил, что в условиях отсутствия навигаторов, рулеток и прочих лазерных дальномеров проще всё измерять в естественных единицах. Кто знает, сколько метров до опушки леса? А в шагах мне моментом высчитают слуги. Я даже игру придумал: мы с отцом загадывали, сколько шагов до какой-то приметной цели, а потом бедолага из обозников шел проверять. Выигрывал всегда отец, он смеялся и не прекращал игру. А чего прекращать, если людей не жалко, их за службу кормят и жалованье платят, а сыну тренировки глазомера. В бою без умения определять правильно расстояние очень тяжело и воевать, и боем управлять. Ближе к ночи встали за рощей, укрывающей нас от поворота дороги и кордегардии. Пришли под ночь не просто так случайно, а как задумывалось. Ночь потратим на отдых и разведку.

Глава 11 Разведка кражей

На разведке настаивал я, граф считал, что и так всё ясно. Мол, все сидят сейчас в своих палатках и в здании кордегардии, часовые на постах спят и ждут утра. А нападение они ждут послезавтра. Ёлки-палки, как люди вообще воюют в таких условиях?

— Блин, отец, давай срочно военный совет созывать!

— Зачем? Завтра всё увидим, обсудим, сходим на переговоры, а потом нападём. Потом отступим, впитаем в свою дружину баронское ополчение и нападем снова. И уже тогда всех их победим.

— Погоди, отец. Зачем нападать завтра, если ты уже твердо знаешь, что завтра не отобьём рудник?

— Чтоб показать незыблемость наших намерений. Чтоб никто не сказал, что дер Прист пришел, увидел и не напал.

— Ладно, а зачем их на переговоры вызывать?

— А как иначе? Что, без переговоров в бой идти?

— Дык эти же без переговоров напали, с тобой не пообщались.

— Так то они, а то мы. Мы за правое дело, а эти как тати себя ведут.

— Отец, я предлагаю твой план скорректировать. Совсем немного.

— Ну говори, вдруг что дельное добавишь.

— Я сейчас с лучшими охотниками тихонечко прокрадусь поближе, посчитаю шатры, лошадей, посмотрю, где наши горняки сидят. Может, языка возьму.

— Кого?

— Захватим кого-нибудь из вражеского отряда, притащим сюда, да потом расспросим подробно.

— Ага. План интересный, и пленить кого-нибудь тоже здорово. Желательно из рыцарей, они больше знают, а еще за них выкуп можно получить. Только мне непонятно, что мы в это время делать будем?

— А вы будете лежать на опушке и ждать нас. Если будем с шумом уходить, встретите погоню и нас прикроете.

— Хорошо придумал, только сложно сильно. Зачем такие навороты? Так воинскую славу не добыть.

— Нужна мне эта слава! Мне рудник нужен и работники, трофеи не помешают, тебе тоже, кстати. Опять же дружинников хочется сберечь. Вот ты их спроси, чего они хотят.

— И так знаю — чтоб отдыхать побольше, ничего не делать и только жалование получать.

— А умирать не хотят? Так может и не надо их тупо на убой гнать? Ежели воин знает, что сюзерен или наниматель его впустую на смерть не погонит, он и наниматься придет охотнее, и жалованье большое не запросит?

— Вот ты опять про деньги, Дорд! Говоришь, словно не дворянин, а купец.

— Угу. И мой прадед именно с таким подходом стал графом, а потом твоему отцу замок передал.

— Ну да, тут не поспоришь. Считай, за ремесло графскую корону получил. И приумножил владения, это да. Но славы он тем не снискал.

— Отец, так что, дашь мне десяток на разведку сходить или так и будем разговоры разговаривать?

— Ну ладно, только сам отбирай.

Наш лагерь уже разложился, причем основательно так. Кто-то даже разделся до исподнего, давая отдых телу не столько от трудов, сколько от летней жары. Обозники споро приготовили кулеш, расставили шатры, обиходили лошадей. И тут как снег на голову я: мол, кто хочет сходить со мной на разведку? Беру только тех, кто охотой промышлял. Прямо лес рук, как говорили у нас в школе о безумном количестве желающих пойти к доске. Ладно, изменим посыл.

— Бойцы, отправившиеся со мной на разведку, получат по гульдену. А остальные всё равно отдыхать не будут, сейчас весь отряд пойдет в засаду, нас дожидаться из разведки.

— А что, по гульдену сразу дадите, ваша милость?

— Как из разведки вернемся, так сразу. Или сомневаешься?

— Да нет, в слове вашем не сомневаюсь, а ну как не вернусь, тогда кто его мне отдаст, гульден этот мертвому?

— Ха, и зачем он тебе тогда, ежели не вернешься?

— Дык я сейчас прямо долг отдам вон тому скупердяю!

— Это чего скупердяй? Взял ежели, так верни долг -возмутился его товарищ.

— Если ты, неровён час, не вернешься, то про долг можешь забыть, и скупердяй твой тоже. Так что ты в любом случае в выигрыше.

— И то верно! Нарочно не буду теперь заранее деньгу просить, верну потом, коли вернусь. Ха! — один доволен, другой рожу скорчил. Вот же люди, за гульден удавят и сами удавятся!

Вот такой боевой и слаженной разведывательно-диверсионной группой мы пойдем в расположение противника. С детства мечтал на врага с саблей верхом на лихом коне. Это когда в детсаду про Чапаева кино смотрел. А потом что-то перехотел. Да и сейчас не горю желанием, просто лучше так, чем в соответствии с тутошними реалиями грудь-в-грудь биться. Добро, была бы женская грудь приличного размера, да не в железе… А так — нет, не хочу. Лучше тихой сапой подползти и всех врагов того, убедить не просыпаться ни сейчас, ни утром.

Вдруг понял только что, что у нас в графстве боевые рыцарские кони вообще не похожи на описание тех самых дестриэ — коней тяжелой рыцарской кавалерии эпохи высокого средневековья. А всё потому, как всплыло в интегрированной от Дорда памяти, что каждый рыцарь не тупая машина для нанесения физического урона, а маг-боевик. Всякие невоенные маги в рыцари просто не идут, карьеру делают в какой-то другой области. А зачем тогда классические забрала у конных шлемов? Ага, вот и ответ — от вражеской магии! Как бывает странно вспоминать то, чего ранее не знал. Самые продвинутые из воздушников умеют кооперироваться: один поднимает смерчем на поле боя тучу мусора, песка, камушков и прочей грязи, а второй воздушным потоком отправляет это всё в горизонтальный полёт. Так что на противника обрушивается прямо чуть ли не картечь, а не просто сильный ветер. Вот же затейники на мою голову! И впрямь, в такой заварухе можно без лица остаться. Может, я поспешил с модернизацией шлема?

Ладно, воспоминания все на потом, сейчас инструктаж диверсантов. Построил наспех собранный десяток, объявил им, что командую непосредственно я, все приказы, даже если покажутся абсурдными (применил слово «тупыми», а то не всякий простолюдин знает об абсурде), подлежат неукоснительному выполнению. Инициатива, особенно при отступлении только по согласованию со мной. Выяснил, что двое худо-бедно знают эти места, так что не заблудимся, если что.

— Бойцы, сейчас все облачаемся в поддоспешники, броня только кожаная, никакого железа. Исключение — только шлемы, если не бренчат. Щиты только маленькие. Сбор через двадцать минут. Выполнять!

Что радует, часы и минуты тут практически стандартные нашенские. Двадцать четыре часа в сутках и шестьдесят минут в часе. А секунды еще не изобрели, без надобности они пока. Через полчаса вся команда в сборе, хотя один хрен ни у кого часов на руке не заметил, поэтому все команды по времени на глазок исполняются. По классике заставил разведчиков попрыгать. Ритм у служивых отсутствует, звучат как мешок консервных банок, вываленный на ступени. Потом попрыгал перед ними сам.

— Бойцы, никакой разницы не заметили?

— Да вроде нет, вашество могло бы и повыше прыгать, вон молодой какой да длинноногий.

— Вы как детишки малые. Еще раз все по три раза прыгнули и звук слушайте.Стоп! А теперь слушаем меня. Уловили разницу?

— Из наших кто-то пёрнул, но слышно было плохо, брякают сильно.

— Наконец-то дошло!

— Воздух портить перед вашеством нельзя? Понятно!

— Идиоты! Вы при прыжках и беге не должны греметь! Всё гремящее затягиваете или снимаете. Быстро! У кого шлем ушами или назатыльником брякает — нахрен шлем!

— Ваша милость, так не можно голяком в бой идтить!

— Мы воевать не собираемся, на разведку идем. Это значит, посмотрим врага, посчитаем. Что бесхозное приглянется — украдем. Кто под руку попадется — убьём или тоже скрадем. Небось волчат многие из лесу живыми притаскивали.

— Так волчата лёгкие, в мешок сунул — и неси.

— Так же с теми поступим — тряпку в зубы, свяжем руки-ноги, на палку и вчетвером понесем домой.

— Как оленя?

— Как оленя!

— Ха, веселый ты, ваша милость! Нам так воевать не приходилось!

— Понравится, возьму в личный десяток, как вернемся. Мне веселые да башковитые нужны.

— А сильные?

— Так я воевать не собираюсь. Только грабить, это выгоднее.

— Эге, тогда я ваш! А что сильный — то не беда, вашество, больше утащу.

— Хорош базары разводить! Попрыгали снова, помогайте друг другу, смотрите, что у кого звякает. Как на охоту собираемся!

— На оленя, вашество! Уже поняли!

Отряд наш шел через рощу весьма тихо, как я. То есть весь отряд создавал примерно столько же шуму, как я один. Вот что значит, из охотников отбирал парней, уже радуюсь. По пути в сгущающихся сумерках поучил их жестам, всяким простейшим и интуитивно понятным командам типа: стой, ко мне, пригнись, занять оборону, вперед, назад… народ хихикал в рукав, но запоминал. У меня из оружия был только меч на поясе, кинжал своей работы там же и ружьё-коротыш за спиной сразу под маленьким кулачковым щитом. Брать свой любимый стальной побоялся — по нему кто случайно зацепит, прозвучит как гонг в передаче «Что? Где? Когда?» Боюсь, что после этого вопросов нам за минуту накидают столько, сколько ни на одном блице не задают.

До рудника, точнее до хозяйственных построек, бараков и кордегардии, огороженных частоколом добрались уже в темноте. Ворота были повалены, от поселка тянуло гарью. Зато пространство внутри было освещено светом костров, слышался шум голосов и всякой прочей жизнедеятельности людей. Как же там сотня могла поместиться, да плюс работники с рудника, да лошади? А никак и не поместились — снаружи расположился целый палаточный лагерь, хоть и небольшой. Его мы увидели не сразу, а совершая обход прилегающей территории. А потом я почувствовал лошадей. Вот прямо как волк, по запаху. Ткнул пальцем в ту сторону и показал рукой — пригнувшись идем! Табун лошадей, согнанный на ночь в одно место несложно определить по запаху. Нет у них привычки ходить по-большому в специально отведенное место за кусты — валят прямо там, где стоят. Весь десяток растянулся вокруг, проверяя заросли на предмет дозоров, а я пошел проверить лошадок. Шел открыто и со стороны поселка.

— Кто здесь?

— Каналья! Спал небось?

— Нет, ваша милость! Как приказано, бдел, не спал, караулил!

— Почему один, куда второй караульный ушел?! — наезжаю, рычу, опомниться не даю. На мне шёлковое сюрко, меч и кинжал в дорогих ножнах, сразу видно, что благородный. Так что лучше бедолаге отвечать и тянуться передо мной, а не выяснять, почему он моё лицо раньше не видел. Мало ли, не всех баронов он успел разглядеть…

— Ваша милость, сегодня меня одного на охрану табуна определили! Бдю вот!

— Молодец! А это у тебя что? — тыкаю рукой в сторону, классический трюк срабатывает.

— Где? — на этой финальной для часового фразе «воловий язык» вонзается в шею сбоку, прорезает яремную вену, гортань, вторую яремную вену…

Очень удачно вышло, что слабенькие фонтанчики стеганули мимо меня, да тут же и опали. Мертвец не успел издать ни одного звука, кроме шума падения. Я даже не стал его придерживать — до ближайших противников далеко, опять же лошади постоянно издают всякие звуки, топчутся, всхрапывают. Только толкнул в сторону от себя, чтоб одежду мне не облил. Не увидел я в этом языке потенциала, да и неудобно он стоял. А если не оправдываться, я чуть струхнул, побоялся слажать с попыткой захвата живьём. Одно дело, когда сзади хватаешь и давишь или по чайнику тяжелым предметом, совсем иначе, когда жертва на тебя смотрит, да при этом оружна и обучена рукопашному бою.

— О, ваша милость управилась уже! Лихо вы, словно каждый день такое проделываете.

— Повторенье мать ученья. Сам видел, ежедневно тренируюсь с железом.

— Это да. Что дальше, ваша милость?

— Дальше собираем лошадок и шагом тихонько отходим от лагеря. А потом расскажу остальное.

— Ох ты, батюшки! Так мы что, всех их и уведем?!

— Тихо мне тут! В хозяйстве еще ни одна лошадка лишней не стала. Всё заберем, до чего дотянемся. А до чего не дотянемся, заберем попозже. Передай бойцам — долю всем выплачу за табун.

Табун на вскидку был не менее четырех десятков самых разных животных. В том плане, что все лошади, но разные. И рыцарские явно хороших кровей, и попроще, заводные, вьючные и тягловые из обоза. Все коняшки были стреножены, рассёдланы конечно, но с недоуздками на головах. Так что сейчас мой отряд занят распутыванием ног и вязкой их за недоуздки. Никто не предполагал, что так выйдет, потому и веревки нормальной было мало. Это та самая веревка, что я велел взять для упаковки языка. Кое-кому даже пришлось вторые пояса жертвовать на прицепку лошадей на одну шлею. Сейчас главное, не напугать скот, спокойно его вывести подальше. По пять коней в связке на одного коновода, знакомый с местностью разведчик едет верхом без седла впереди, дорогу высматривает, еще один со мной прикрывает обход.

Тихо-спокойно добрались до рощи, где договаривались встретиться с основными силами. По моим ощущениям, сердце у меня бухало громче, чем стучали копыта лошадей, попадая на камни, всё-таки коней воровал я впервые. Теперь другое дело, теперь я имею право и серьгу в ухо вставить, и с медведем вприсядку плясать, практически я стал квалифицированным цыганом. Осталось только начать кокс бодяжить. Но для этого надо сначала научиться каменный уголь коксовать, а угля в графстве нет. А вот в рощице никого не оказалось. Это как? Ведь договорились с отцом, операцию распланировали… очень было бы весело, если бы нас преследовал противник, а мы такие его в рощу завели под клинки, которых тут нет.

Следопыта нашего верхом посылаю в лагерь предупредить, что гоним к ним табун, а то с испугу убегут или перестреляют лошадок, когда внезапно увидят столь серьезный приближающийся отряд. А потом выстраиваем коней в колонну и пятеро моих бывших разведчиков потихоньку пусть гонят их в лагерь под охрану. А я и еще четверо оставшихся под моей рукой разведчиков возвращаемся к захваченному поселку пешими. Я решил, что без сёдел они нам не дадут преимуществ. Одну только себе оставили самую спокойную вьючную кобылку на случай перевозки пассажира.

Уже потом, утром я узнал, что отряд прикрытия всё-таки был сформирован и даже почти отправился к месту встречи, но внезапно прискакал мой посыльный, а потом пригнали лошадей, а потом граф захотел выслушать рассказ участников диверсионной акции про наши приключения. А уже потом отряд всё-таки послали. Да уж, отношение здесь к планированию операций не на высоте. Переиграть уже начавший реализовываться план для местных военачальников — это как вина выпить. Союзник со своей стороны начал наступление? А мы чего-то передумали… воинская дисциплина в самом зачаточном состоянии, так её растак! Личная доблесть и большие отряды именно поэтому сейчас кажутся более важными вещами, чем планирование. Так что далеко идущие планы и масштабные операции сейчас обречены на поражение. Прорабатывать военную операцию это как резать ткань ножницами без одной половинки. Проще эту половинку в глаз кому-то воткнуть, чем ткань резать.

Но все эти мысли придут потом, а пока у меня в голове зреет новый план — компактной группой пробраться вплотную к противнику и всё-таки выкрасть чью-то тушку, погрузить на хребет лошадке и увезти в наш лагерь. Ведь заявленная цель операции именно добыча языка, а не подрыв маневренности врага и личное обогащение. В огороженный поселок не пошли, решили поразвлечься в палаточном лагере, что поблизости. И войти легче без ограды, и выйти. Опять же там виднелись достаточно приличного качества шатры.

Строго по секрету я дал своим бойцам установку — нам не нужны бароны, они тяжелые, их сложно разговорить, а еще барона могут не разрешить пытать. Мол, потом в глаза стыдно будет смотреть, когда его выкупят. Нахрен мне выкуп! Мне этих сволочей выгнать с нашей земли с минимальными потерями нужно. Но вслух это говорить нельзя. Тут бароны и графья вражеских войск чувствуют между собой большую ментальную и социальную близость, чем со своими солдатами. Потому как свой солдат — быдло и расходный материал, а вражеский дворянин читал те же трактаты, что и ты, знает этикет и возможно твой дальний родственник в каком-то колене. А еще общие знакомые непременно. Самое дикое, что примерно та же история существовала в Российской армии моего мира аж до революции. Офицеры презирали своих солдат, абсолютно не жалели, и в то же время оказывали знаки уважения пленным австриякам и германцам. А потом этот ментальный разрыв был уничтожен вместе с офицерами. Солдатушки бравы ребятушки с огромным воодушевлением поднимали на штыки своих командиров, что было очень неожиданно для самих офицеров.

Глава 12 Ночь и утро

Так что наша цель — десятники, оруженосцы, просто удачливые ветераны. Определяется этот момент по одежке и оружию, как статусным и самым дорогим вещам. Личных счетов в банках сейчас нет, сейчас вояки вкладывают практически всё, что не пропивают, в свою амуницию, которая добавляет шансов выжить и потом еще разок бухнуть или даже покутить при удачном раскладе. Люди буквально вкладываются в себя.

— Парни, задача такая: сейчас подползаем к палаточному лагерю и начинаем резать всех, до кого дотянемся. Главное условие — тихо. Есть опасность нашуметь — пусть живет человек покуда. Нет опасности — время умирать.

— Что, вот так всех подряд? Спящих? В спину?

— У нас тут десяток стоял в охранении, ваши товарищи. Как думаете, их честно перебили по правилам дуэли или сто человек навалилось разом на поселок?

— Да какая там дуэль! Стрелами закидали, чтоб голов не подняли над частоколом, под прикрытием стрел подошли и ворота своротили. А потом ворвались в поселок и перебили всех.

— Верно говоришь, боец. Так что нам мешает их проредить как репу на огороде?

— Вы ж из благородных, ваша милость! Вам всегда надо, чтоб в рог трубили, и флажки на пиках, чтоб сошлись с грохотом, и слава победителю.

— Я из умных. Я на превосходящие силы дуром не попру, и вас тупо на магов не брошу.

— Вот за это спасибо, ваша милость. Всё поняли, будем колоть и резать во славу вашего ума и воинского таланта. Кого не зарежем, того скрутим. А потом на кобылку погрузим — и домой.

— Молодцы. Постарайтесь выжить, мне такие разумные будут надобны. Я планирую жить долго и счастливо в окружении верных людей.

Вдруг подумалось, что четверка таких вот опытных и замотивированных бойцов вокруг моего тела обеспечат большую безопасность, чем Далька и Снежка с кинжалами. А девки пусть комфорт создают. Но кинжалы всё равно пусть у них будут.

Первый неудачник нашелся в стороне от шатров. Был он некрупный телом, худо одет и с дрянным мечом на поясе. А еще он изрядно вонял и храпел. Вот такой язык нам точно не нужен при всей его доступности. Говорю же, приличный язык на дороге не валяется. Ткнул его под левую лопатку кинжалом и перевернул кверху пузом. Ежели найдут, не сразу разберут, что мертв, могут за спящего принять.

Отряд вроде даже освоился с жестами, причем взрослые дядьки на смертельно опасной операции даже игру затеяли с этими жестами, превращая стандартные сигналы во что-то уж совсем непотребное. Хорошо хоть, в голос не ржали при этом. К смерти вообще тут отношение спокойное, а уж у профессиональных военных и того проще. Что лишить жизни человека, что самому её лишиться одинаково легко и не повод для печали. Когда жрать нечего — вот тогда грусть-печаль! Потому служивые и относятся к крестьянам кто с жалостью, кто с презрением — те полжизни в голоде. А крестьяне вояк за одноразовых числят. Не перечат особо, не спорят по ерунде, а мысленно приговаривают, мол мели Емеля, пока твоя неделя. Сегодня ты есть, а завтра тебя едят.

Шатры в этой реальности под пришитого пола, не как туристические палатки. Нашли место потемнее, оттянули ткань от земли да слушаем — кто и как храпит в шатре. Шатер уж дюже хорош, даже странно, что не по центру стоит. Может, хозяин нарочно распорядился на краю лагеря ставить, чтоб со всех сторон не орали да не ходили? Нам этот шатер без надобности, так-то стоит он немало, ткань плотная, пошит добротно, но сейчас не утащить. Поэтому порчу его без жалости, режу от земли второй вход в него, показываю на пальцах: ты со мной, трое вокруг в засаде. Одновременно слышу за спиной лязг и тихую ругань, оборачиваюсь — бойцы зарезали какого-то чужака, не вовремя прошедшего мимо нас — нормально всё. Уже и за кусты оттащили. В палатке темень полная, не озаботился я фонариком. Пришлось импровизировать: чуть оттянул клапан входа, впуская в шатер свет от костров.

Так стало лучше видно, кстати, оказалось, что в шатер мы влезли чуть не по голове одного из его обитателей, а тут их обнаружилось двое. Один спал на лежанке, а второй просто на попоне, брошенной на пол, точнее поверх ковра. Вроде понятна ситуация — на лежанке богатенький дворянин, на попоне его слуга. Но одеты, точнее пролураздеты оба были весьма прилично, слабые отблески костров позволяли это разглядеть. Дворянин в гостях у товарища устал и прилег? Нам это надо? Решил, что нет. И уж тем более не надо на поле боя иметь двух дополнительных магов в строю противника. Мой боец аж охнул, когда я двумя мощными ударами заколол обоих. Какую-то тряпку в левую руку, тряпку на рот, клинок сверху между ребер. С такой массой не страшно, если остриё попадет в ребро — всё одно дальше пойдет и разрежет сердце. Второй лежал неудобно, не под ту руку, поэтому просто ударил посильнее, двумя руками. Кажется, насквозь проколол, да и хрен с ним, до утра не найдут. Ага, если только не наткнутся на пропажу лошадей, тогда тревогу объявят, тогда всех найдут. Что-то я расслабился, словно у меня вагон времени. Но всё равно наскоро обыскал жилище, нашел пару небольших кошельков и один кошель посолиднее, а потом мы ушли через самодельный вход.

Ушли и сразу наткнулись на типа, собирающегося поливать мочой кусты недалеко от шатра, из которого мы вылезли. Оглянулся по сторонам, нормально всё, и знаками дал понять напарнику, что ждем, не мешаем человеку в удовлетворении базовой потребности. Мы даже дождались, когда тот завяжет гульфик, а потом я ударил прилично одетого практически не качающегося незнакомца навершием меча в основании черепа, точнее чуть выше. Шлема нет, а шапочка не спасет от меня ни этого несчастного, ни какого другого. Мой опыт показывает, что если сильно не бить, то человек не погибает, и вырубается он с гарантией. Но опять-таки при грамотном дозировании силы удара. Вроде получилось, воин упал не в собственную лужу, я дал ему сделать пару шагов в сторону, еще нам не хватало обоссанного и грязного языка тащить. Вторым приятным моментом было то, что дядька был явно жив. Обрывок его же рукава в рот, один его ремень на ноги, второй на руки — это уже в кустах, а не на виду — клиент упакован и готов к транспортировке. Все эти операции производились моими вояками, я только контролировал.

Пока тащили языка, успел приказать одному из них, тому, кто в шатре со мной орудовал, чтоб про тех двух дворян молчал, тот кивнул. Монеты из кошеля того типчика, которому повезло стать клиентом нашей службы доставки, пошли в счет оплаты услуг четырех грузчиков. Я даже не стал смотреть, сколько у него было. Не моё, и не интересно. Дал команду закидывать типчика на спину лошадке, транспортировать в наш лагерь. И мы скорым шагом двинулись в путь. Не очень хорошо получилось с лошадьми, если бы не это, можно было еще поползать, подсократить поголовье противника.

Как виконт дер Прист я считаю, что все потенциальные пленные, попавшие в наши земли, должны оказаться в петле, словно обычные грабители. Про убитых и речи нет, второй раз их казнить нет смысла. Но это как суд решит, так что не мой вопрос. А вообще, чего я такой кровожадный? Наверняка как Жорж я был не такой, без крайней нужды никого не убивал, расстрелом пугал, конечно, не без того, но это специфика такая была в органах безопасности. А тут одних режу, других на виселицу собрался отправлять… скорее всего Дорда проделки, он совсем был местный, вот потихоньку свои моральные установки и подсовывает как мои.

В этот раз наш маленький отряд ждали, мало того, свои ждали! Очень хорошо, потому как я уже устал. Тело внезапно вспомнило, что весь предыдущий день оно не лежало на телеге, почесывая пузо, а ехало верхом. Как говорила моя матушка в советской реальности «Что за чудо лисапед — жопа едет, ноги нет!» Так и в верховой езде, сидишь себе такой на расслабоне, а ноги постоянно в такт шагам приподнимают и опускают твоё тело. Поэтому день в седле не отдых, а труд. А у меня после этого дня труда наступила ночь беготни по кустам и оврагам в поисках врага. Так что я очень был благодарен тому, кого согнал с его коня за предоставленный транспорт и поехал от той самой рощи в расположение нашего отряда. А там у меня собственный шатер раскинут, и выделенные в слуги обозники уже полночи держат теплой бадейку с водой для помывки, и жратва какая-то ждет меня, мне уже всё равно какая… а самое главное, я вот сейчас понял, что отец был в чем-то прав, когда предлагал ночь отдохнуть спокойно после похода. Я бы в шатре за ночь так не вымотался, как сейчас.

Отец тоже не спал, я даже знаю, по какой такой причине. Более того, я догадываюсь, как эту причину зовут! Жорж Милославский со своим шилом в попе Дорда дер Приста регулярно подбивает его на всякую движуху. Граф, он и в Африке граф, так что пусть разбирает неожиданный трофей в виде лошадок, опрашивает разведчиков, допрашивает пленного. Ополоснувшийся и перекусивший я ему в этом не помощник, всё завтра!

Утром оказалось, что ценность моего пленника как источника информации заметно упала — к лагерю прибились двое стражников с рудника. Голодные и слегка израненные, зато живые, они смогли пролить свет на ситуацию. Как выяснилось из их рассказа, полег не весь десяток. Двое сидели перед нами, еще четверо вместе с десятником и половиной горняков забаррикадировались в руднике, устроив обвал на входе в шахту. То есть прямо сейчас наши люди сидят в завале с водой, но без еды и ждут помощи от своего сюзерена. А другие наши люди, подгоняемые напавшими мерзавцами, разбирают завал, чтоб выковырять непокорных. А сами сбежавшие бойцы во время кипиша отбились от отряда и рванули подальше от нападавших. Потом вернулись и вели за ними наблюдение — уважаю! Кстати, достаточно эффективно наблюдали, раз среди ночи увидели нашу активность и вычислили место дислокации отряда.

Когда граф начал наезд на негодяев, не принявших бой, я в тактичной форме попросил его посмотреть на ситуацию с другой стороны. Не имея ни одной возможности нанести врагу ущерб в прямом противостоянии, опытные стражники сделали самое лучшее, что могли — следили за неприятелем, нашли своего графа, и теперь мы смогли получить самую точную информацию о численности и вооружении противника. Вроде переубедил отца, плети он им отменил. Может, я и угнетатель, но в планировании, видимо разбираюсь лучше, равно как и в работе с личным составом. Зато у графа есть харизма, но тут такое дело, быть графом и не пользоваться непререкаемым авторитетом — это совсем клинический случай.

Фриго дер Долинол встречал новы день отнюдь не в лучшем настроении. Настроение его можно было охарактеризовать фразой «что-то пошло не так». Сначала не получилось чисто захватить основной рудник, где располагается и поселок рабочих, и стража с учетчиком. Причем гады ухитрились не только послать гонцов, но и чуть не половина местных заперлась в шахте. И наверняка дер Прист уже получил информацию о нападении. А еще вдруг выяснилось, что в его отряде ни одного мага земли. Не брал он бытовых магов в набег, кроме лекаря. Ставка была сделана на мощь и натиск, а не осаду и долговременную оборону. Эх, а хорошо бы сейчас под рукой иметь земляка — моментом бы завал превратился в песок, который бы горняки с этой стороны выгребли за день.

Но чего нет, того нет. А еще нет лошадей, совсем нет. Какие-то мерзкие твари ночью увели всех лошадей в неизвестном направлении, пока доблестный сводный батальон праздновал победу. Убили часового и свели всех. Цыгане или местные? Да нет, увести сорок коней — это надо солидный отряд иметь и прийти не на арапа, а тщательно подготовиться. Беда, без лошадей не сладко придется, ни гонцов быстро отправить, ни отряд на фланг перекинуть. Да и вывезти добычу не на чем. Остаётся одно — засылать пешего гонца в замок с наказом пригнать лошадей оттуда. Есть еще вариант — разгромить дер Приста и воспользоваться его лошадьми, тем более что завтра он уже могут появиться тут. А то и сегодня к ночи, если поторопится. Нет, это вряд ли — гнать своё войско так, что вместо слаженного отряда на поле боя придет уставшая толпа? Тем более, Присту потребуется время своих баронов собрать, а это еще пара дней. На такой подарок как ополовиненный уставший отряд Фриго и не надеялся.

А надеялся он в первую очередь на боевой кулак своих магов. Вместе с ним было четыре крепких мага-боевика и пять слабосилков, но тоже способных испугать чернь, даже и чернь с оружием. Так и тут огорчение — ночью двух магов закололи прямо в их шатре. Причем, если верить знатокам, то закололи тем же или таким же копьём, что и часового при табуне. Копьё с большим листовидным наконечником, а может и протазан — оружие ополченцев и лёгкой пехоты. Судя по ране, точнее по почти перерубленной шее убитого простолюдина, бил опытный и физический сильный человек, однозначно воин или ветеран. Но как злоумышленник управился с ним в темном шатре, почему не взял в руки кинжал? Потому что у него не было другого оружия! Явно какой-то сбежавший стражник с рудника вместо того, чтобы бежать к своему графу, остался мстить. За родственника? Да хрен с ним, и без двух магов Долинол раскатает Пристов в лепешку! А на будущее надо лучше охранять лагерь. Одного часового тут и одного там недостаточно. По докладу сотника еще двое часовых, охранявших палаточный лагерь, были заколоты: один тем же копьём, второй кинжалом. Итого минус пять воинов и сорок лошадей, зато рудник захвачен или блокирован. Осталось разгромить батальон Пристов и можно торжествовать. И чего было расстраиваться с утра? Из-за лошадей? Ну да, убыток изрядный, но в активе рудники, всё хорошо, Фриго!

И снова у нас совещание в Ставке главнокомандующего. И снова кое-кто знает один маневр — выстроить в поле свою баталию и ударить грудью в частокол. Хотя есть вариант дождаться их выхода в поле для эпической битвы в формате «сто на полста». У врага уже нет конницы! Мы практически победили!

— Отец, и тебя не смущает факт того, что против трех наших магов выступит семеро? — я слил в одну кучу графа и двух его сопливых оруженосцев, только номинально считающихся боевыми магами. Зато сопливые боевики тут же расправили плечи и глянули орлами!

— Девять! Против нас троих выйдет девять магов врага, так что битва будет и впрямь славная.

— Ох, извини, отец! Я чуток подпортил тебе эпичность подвига.

— Что опять?

— Ночью не удержался и прирезал пару магов, когда по лагерю Долинола гулял.

— Как прирезал?

— Молча. А то могли меня и того, поймать. Я как представил, что наш отряд с трех сторон поливают магическими атаками, то расстроился и не удержался. А захватить их никакой возможности не было. Опять же два вражеских мага в плену у четырех бойцов-простолюдинов могли дел натворить.

— Ладно, не оправдывайся. Зарезал и зарезал. Верно ты подметил, они пришли на наши земли, поправ все законы чести. Объявляю их невежами, недостойными рыцарского обращения, дуэлей и переговоров! Да будет так на моей земле! — ну всё, форма графского указа произнесена, осталось донести до бойцов, что можно не церемониться, отныне можно пинать вражеских дворян безо всякого уважения и почета. И в плен брать их теперь сможет любой простолюдин, и вязать, предварительно набив рожу, и меч отобрать. Если силенок хватит мага захватить. Против мага лучше всего один прием работает — долбануть сзади по башке твердым тяжелым предметом, вот только сначала подойди к нему живой.

— Отец, а ведь Долинол пошлет своих лошадей искать. Наш батальон он пока тут не ждет.

— Ну пошлет, и что?

— Так нас найдет.

— Договаривай, вижу уже — снова ты пакость задумал.

— А давай, они никого не найдут? Те, которые по следам через рощу пойдут, пусть они все пропадут наглухо.

— Да и пускай пропадают, моя какая печаль?

— Тогда я это процесс организую.

— Зачаруешь их что ли?

— Угу. Возьму щепотку своих вчерашних разведчиков, добавлю луки и ружьё, а потом всё это перемешаю с той рощицей. Страшное зелье получится для кого-то.

— Вот ты выдумщик! Так и скажи — засаду устроишь. Действуй! А нападем мы на Фриго…

— А может и нападать не надо, может, пусть сами все умрут?

— Нет, я этого упрямца знаю немного, сам помирать он не захочет. Так что, Дорд, как бы тебе не хотелось пофилонить, придется ему помочь.

— Только давай сначала баронское ополчение дождемся.

— Уговорил, давай. Вот ты ленивый!

Мне аж поплохело — это я у него ленивый?! В поте лица своего повышаю обороноспособность клана, вечно обожжённый и провонявший я — ленивый. Черная неблагодарность, отныне я знаком с тобой!

Глава 13 Мелкая стычка. Реальность

Мой десяток уже осознал, что он мой. Так что, когда я велел собрать МОЙ десяток, вопросов не возникло. После совещания сразу собрал их перед своей палаткой, велел построиться в линию и обратился с маленькой речью. Ну типа того, что мне нравятся такие бравые вояки, которые умеют выполнять приказы своего сюзерена и командира без страха и раздумья, и что я готов их всех так же решительно и без раздумий принять в свой личный отряд. Тут я слегка слукавил, а может не слегка. На деле выходило, что свою банду мне удалось легитимизировать явочным порядком. Вчера говорил, что соберу десяток добровольцев на разведку из охотников, а сегодня отцу уже пел про «свой десяток», на который возложу выполнение очередной задачи. Раз возражений не воспаснас… не воспоследовало, значит граф дал добро на его существование.

Бойцам были розданы ранее обещанные гульдены и обещана уже официально некая доля от хабара, в том числе от лошадок, отец мне разрешил часть отдербанить и раздать бойцам за смелость. Топтавшиеся рядом зеваки из числа бойцов осознали, мимо каких плюшек они пролетели, но пить Боржоми было поздно, их поезд скрылся в туманной дали, а почки отвалились, естественно, в переносном смысле. Кстати, тут же я озвучил неведомую истину, что отныне отдавать приказы своему десятку имею право только я лично или граф. Еще мне не хватало, чтоб новорожденную разведывательно-диверсионную группу припахивал кто попало.

После опроса выяснилось, что поскольку весь десяток промышляет охотой в свободное время, то луком или арбалетом умеют пользоваться все. Вот только луков с собой вояки не брали, да и глупо брать на войну охотничьи девайсы. Боевые луки были получены в обозе, отряду дана пара часов на притирку к новому оружию. Одновременно с этим были получены кожаные кирасы, пусть плохонькие, но на всех. Так что теперь у моего личного спецназа было два комплекта доспехов — дневной и ночной, а также оружие дальнего боя помимо мечей и топоров со щитами.

После сытного обеда по закону Архимеда чтобы жиром не заплыть нужно срочно… отправляться в боевое охранение, то бишь отлавливать вероятные группы противника, направленные на поиск лошадей. И если у графа дер Долинол под рукой не полные идиоты, то они смогут прочесть следы. Вы спросите, почему я тянул почти полдня с отправкой? Отвечу — чтобы дело было сделано хорошо, нужно к нему хорошо подготовиться. В противном случае нечего и начинать. А мы были готовы только после лёгкого обеда, так что имеем что имеем.

Честно говоря, немного было надежды на успех операции, не настолько же всё плохо у неприятеля, что он будет добрести по следу ста шестидесяти копыт целых полдня. Да даже я наверняка бы справился быстрее. Но как вышло, так вышло, довольно быстро наблюдатели доложили, что узрели небольшой пеший отряд в пять рыл, который целенаправленно двигался в нашу сторону, видимо по следам. Мне даже стало смешно, у них теперь все отряды пешие будут, пока они свой автопарк не обновят. Или как там строевое лошадиное поголовье правильно называть. Все разведчики разом проснулись, бросились натягивать тетивы на луки, у двоих не получилось сразу совладать, что значит, с боевыми устройствами пока на «вы». Но хоть не порвали ничего и без пальцев не остались. Дал установку — самостоятельно распределяем цели и стреляем вдвоем в одно тело, а не так, чтобы один в ёжика превратился, а остальные целыми от нас сбегли. Народ посмеялся, но мысль поняли. Тут такое дело, в настоящих сражениях обычно никто прицельно не стреляет, лучники бьют в сторону вражеского войска, а дальше начинает работать закон больших чисел. И чем число стрелков больше, тем суровее закон к мишеням, то есть выше вероятность быть истыканным. Против пятерых разведчиков этот закон не сработает нужно тщательно целиться, а первый выстрел делать после моей команды. И кстати, в настоящем бою никто не замирает с натянутым луком в ожидании приказа на стрельбу, потому как тяжелое это дело — натянуть боевой лук. Так что сначала приказ, потом встали из кустов бойцы, изогнулись луки, полетели стрелы, заорали жертвы. С дистанции в пятьдесят шагов слышно всё отчетливо, а именно такую я определил для начала стрельбы. Больше шансов попасть нам, меньше шансов сбежать им. Но одному это практически удалось, все стрелы его не то пожалели, не то помиловали. И только пуля-дура догнала и бросила вперед, расплескав красный фонтанчик на спине.

— Вашество, что это было?

— Это ваше ружьё так бахнуло, ваша милость?

— Ну уж точно не ваши луки. Тоже мне охотники, с такого расстояния промазать вздумали.

— А у вас там магия?

— Даже не сомневайся, самая настоящая магия. Тащите трупы сюда, хабар весь делим по-честному. Только не волоком, по верху несите, чтоб следов не оставлять.

— Точно, ваша милость! Пусть долинольцы гадают, куда их отряд пропал! — Вот мне пипец как было нужно одобрение этого бойца. Но строить пока не буду, мы в походе.

По-честному, это не поровну, тут у десятника три доли, а я вроде как десятник в банде. По сути мне эти белки и ни к чему, но нефиг развращать людей, блуд, он с малого начинается. И кстати, здесь я сам как виконт определяю, когда мы банда и хабар делим, а когда часть батальона графского и всё сдаём командиру. Правило простое — как мне восхочется, так и будет. Много отдавать воинам — всё тот же разврат, мало дать или вообще одним жалованьем обойтись, энтузиазм на корню загублю. Тут ведь какая петрушка: мой десяток уже во второй стычке, то есть за военную компанию остальные ни разу не рискнули, а эти уже два раза.

Трупы потрошили в рощице, при этом вояки применили разумную инициативу и природную смекалку. Раз я сказал тащить трупы, то и принесли трупы. А кто не находился в нужной кондиции, был приведен к общему знаменателю как простая дробь. Ничего ценного на телах не было, споров тоже не возникло. Мелочовку типа пуговиц, поясов брошей и монет скинули в общий мешок и, выбрав казначея, передали ему. Должность почетная, уважение от людей, зато теперь таскаться с лишним грузом и отвечать ему за сохранность общака. Народ впечатлился, что виконт у них в доле, так вот и зарабатывают дешевую популярность. Необязательно даже из общего котла есть, чего я не делаю, кстати сказать. Кто-то умный в таких случаях советовал сначала всё отобрать, потом треть вернуть и наслаждаться благодарностью масс.

Поскольку вождь и мозг всей операции примерно предполагал, чем она закончится, у нашего отряда была и веревка, в этот раз больше обычного, и пара топоров, и мотыга, тут не принято рыть землю лопатами, тут её мотыжат. Кто я такой, чтоб переделывать людей? Вся пять тел были преданы земле в соответствии с обычаями. Непорядок, если в моём графстве будут трупы валяться как попало.

— Что бойцы, сходим пошалим еще или домой?

— Как прикажешь, ваша милость!

— Ага, значит еще не устали. Тогда давай быстренько перекусим из своих запасов, а потом рванём еще разок в гости. Но аккуратно, нас там могут ждать.

Народ послушно бросился выполнять мою волю, потому как вариантов всего два: или выполнять послушно и радовать благородного, или выполнять с недовольством и вызывать его гнев. Тут пока еще не додумались, что в бою можно командира в спину ударить. И клятва верности не велит, и боязно без командира в бою остаться. Тем более, что начальство магичит смертельно. Бойцы впечатлились, когда у одного из принесенных мертвецов в спине была дырка чуть не с кулак. У того, в которого все промазали. Явно дырка образовалась после того, ка как его магией дер Прист приложил.

Пошли в сторону противника, но довольно сильно забрав от дороги, чтоб не выйти к поселку в лоб — нам же скрытность нужна, а не подвиг. Вообще тут с дорогами и направлениями не очень — как пел главный друг всех попаданцев «здесь вам не равнина, здесь климат иной». То есть идти конными, с повозками или грузом лучше всего по дороге, потому как зачастую справа и слева местность сильно забирает вверх, появляются ручьи, глубоко разрезающие местность, камни опять же рассыпаны кое-где. Но мы налегке, мы можем и попыхтеть, чтоб зайти с неожиданного ракурса.

Зашли, что называется. Я не знаю, что за образование, на которое мы влезли — холм или отрог горы, но видно с него неплохо и поселок горняков, и прилепившийся к нему временный лагерь. А еще видно, что в настоящее время перед поселком начинается нездоровая фигня какая-то. Какой-то небольшой отряд в организованном порядке движется, прикрывшись щитами в сторону поселка. Какой-то? Тут на многие мили вокруг может быть всего два отряда — наш и захватчиков. Блин, это что получается, пока мой десяток отлавливал следопытов, отец собрал свою баталию и полез бодаться с противником? В сорок рыл полез? Настолько ему скучно стало, что решил угрохать своё немногочисленное войско? Вот теперь мне становится понятно, как наследники доходят до жизни такой! В смысле, почему родные сыновья травят или режут своих владетельных папашек вместо того, чтоб дождаться естественного и добровольного их ухода из жизни. Наследники банально боятся, что не унаследуют ничего с таким шикарным управлением активами! Какого хрена, уважаемый граф? Ведь мы обо всем договорились! Ведь у тебя и так половина от численности дер Долинола, а еще я десяток увел! Слов нет, одни эмоции…

И уже никаких вопросов, что делать нам. В условиях сражений таких немногочисленных отрядов, удар в спину моей диверсионной группой дорогого стоит. Тем более, что на пересеченной местности можно подобраться незамеченными. И мы пошли. Шагом пошли, нам надо и ноги не переломать, и дыхание сберечь. Луки у всех уже с тетивами, небольшой тул для стрел у каждого перевешен под руку, начнем мы с обстрела на всё наше небольшое количество стрел. Мои бойцы не штатные лучники, большого запаса с собой не брали.

Поднявшись на очередной взгорок, мы увидели, что долинольцы решили не отсиживаться за частоколом, а в полном соответствии с современной военной доктриной выйти в чисто поле. Могут себе позволить, их в два раза больше. Кстати, чисто поле не так велико, для охвата наших с флангов места хватит, но уже идти придется по косогору. А мой отряд попробует им в этом помешать, вариантов у нас нет, даже бойцы понимают неизбежность столкновения и не шибко волнуются. Вот она, вселенская справедливость — вся баталия будет биться разом и на одном поле, а не где-то там частями.

Ни разу не видел массовых схваток в данной реальности, и Дорд не видел, нос у него не дорос в таком участвовать, а по турнирам в качестве зрителей благородным тут кататься не комильфо. Местный этикет — ты или приехал подраться или «зачем приехал?» А тупо таращатся на такие шоу как турниры, в том числе групповые, только простолюдины. Кстати, сразу два минуса в этом вижу: молодежи надо набираться опыта не только на своих синяках и переломах; а еще турниры проходят без применения магии, на них боевые навыки отточить в полной мере сложно. С другой стороны, лучше тренироваться в таком формате чем вообще без тренировок обходиться.

Это я так себя от волнения отвлекаю — внешне-то я ого-го, кремень и скала, который Дуэйн Джонсон с огроменными пластами мяса поверх грудной клетки. А внутри весь как сжатая пружина, волнуюсь не только за себя, но и за своих подчиненных. Во всякие активности за свои жизни мне доводилось погружать вверенные мне коллективы, но вот в такую безнадежную битву против превосходящих сил противника, в том числе против магов — впервые. Только сейчас я понял, насколько был прав, когда заколол тех двух благородных в шатре, так надо было и дальше действовать. Так надо и сейчас работать!

— Банда, слушать меня! Стрелы экономим, стреляем только наверняка. Ваша задача сейчас — прицельно выбивать вояк долинольцев. Когда они нас увидят и пошлют кого-то по наши души — прикрывать меня стрельбой. Так что растянулись пошире, подходим поближе и по моей команде без спешки воюем.

Ну вот, план не только составлен, но и доведен до коллектива, на душе сразу стало чуть легче. Все фатальные ошибки — ошибки, совершаемые на стадии планирования. Это как с дракой в ночном клубе: промашкой было не решение пробить в челюсть тому уроду, а звонок другу «пошли сегодня в клуб, отдохнём развеемся». Вот как принял решение идти в клуб, так всё, точка бифуркации пересечена, дальше нет вариантов, челюсть урода и твой затылок оказались под ударом именно сейчас, вообще можно не переживать с того момента, как «Алло, брателло, а пошли сегодня в клуб!» И мы пошли в клуб, то есть в тыл к противнику, обходя поселок слева, перелезая через выпуклости и перепрыгивая впуклости пересеченной местности.

Пока мы крались как волки на добычу, у двух хозяйствующих субъектов еще не закончился конфетно-букетный период отношений. В нашем случае этот период выглядит как банальная стрелка эпохи девяностых в моей России или как дворовый мордобой между пацанами всех эпох — выстраивание в линию, осыпание врагов обидными прозвищами, угрозами и проклятьями, сходка на середине площадки атаманов. Естественно, я не слышу, что они друг другу говорят, но это и так понятно, ничего нового в таких разговорах не произносится последнюю тысячу лет. Если очистить посылы переговорщиков от словесной шелухи, то точно:

— Это наша корова, и мы её доим!

— С каких таких херов ваша? Кто это сказал?

— Валите отсюда!

— Сами валите!

— Валите, а то хуже будет! И вы нам теперь должны!

— Это кто кому еще теперь должен будет! Вот мы вам сейчас устроим!

И не важно, корова, рудник или хоккейная коробка стала камнем преткновения, важно, что интересы двух пацанских групп пересеклись, а у пацанов принято решать вопросы силой. Даже когда пацаны главы держав с ядерным статусом. Но в этой традиции есть и положительный момент — мы успели дойти и занять позицию.

Сотня шагов — максималка для хорошего мага, максимум для боевого лука, если бить по толпе, пардон — по строю. А для моего ружья нормуль. На таком расстоянии можно в принципе усмотреть выдающихся личностей, отличающихся от прочих поведением и богатством доспеха. Попасть тоже не проблема, если они будут стоять, только как донести до них эту здравую мысль насчет стоять и не дергаться? У меня нет решений. Но я не мечтаю о недостижимом, я нахожу и поочередно выцеливаю прилично одетых, точнее качественно закованных в железо, буду лупить по ним. Но пока не подаю команду начать обстрел, пусть те, кто взял на себя бремя ответственности за свои батальоны, сами начинают. А мы поддержим и поучаствуем в меру сил.

Ну а потом понеслось — первыми обменялись ударами боевые маги, что стало сигналом и нам. Факел в строю противника — фирменный стиль дер Приста. Вмятые в строй наши бойцы — ответка воздушника, отвечающего за Долинол. Жиденький залп стрел с обеих сторон и внезапный порыв ветра, усиливший наш залп, одновременно сбивает стрелы противника. А мы мечем стрелы и пули в спины врагов. К моменту, когда на нас обратили внимание, лично у меня было уже минус два — нормальный результат для бойца с паровым ружьём вместо СВД или карабина «Тигр». При этом думаю, что на самом деле больше. Просто я считаю попадания исключительно по выбранным важнякам, промах по ним с одновременным попаданием в стоящего рядом долинольца за результативное попадание не засчитываю. Что у моих лучников с эффективностью, не знаю. Но вот прямо сейчас неприятель решил им её повысить, эту самую эффективность, путем снижения дистанции стрельбы — десяток бойцов противника трусцой побежал в нашу сторону. Как и планировалось, мои диверсанты перенесли прицел на них. А я опять выискиваю офицеров, снайперов, артиллеристов. В смысле, магов. Еще минус один, надеюсь, это был маг, а не прокачанный десятник. Боковым зрением вижу, что контрдиверсионная группа уменьшилась в составе и скорее старается скрываться в складках местности, чем бежать к нам.

А потом я полетел. Такое ощущение, что меня накрыло ударной волной. Во всяком случае почувствовал одновременно, что у меня выдернули из рук оружие, дернули разом за все элементы доспеха, подкинули и отправили куда-то мощным пинком, насыпали в рот, уши и глаза земли. Отключился я сразу после того, как куда-то упал.

Глава 14 Возвращение

А ведь выжил! Раз я осознал, что лежу, что всё болит — значит живой. Теперь осталось понять, где я лежу, какие дальнейшие действия из этого проистекают, и могу ли я вообще совершать эти самые какие-то действия. А то вдруг окажется, что парализован, перелом позвоночника или ног нет, или меня вагоном пополам переехало… Стоп! Хорош сочинять, каким вагоном? Тут магический чужой мир, железных дорог еще нет, скажи себе прямо, Жорж — трусишь глаза открывать? Ну да, есть маленько. Признался сам себе и открыл глаза. Ага, ноги вижу — вон они тянутся из района паховой области. А рук не вижу, и пошевелить ими не могу, как и ногами, кстати. И похоже, дело не в травме позвоночника, а в веревке, которой я туго связан. Да не просто связан, а чуть ли не как куколка тутового шелкопряда обернут. Правда, я тутового шелкопряда в глаза не видел, но в книжке читал про них.

Если меня так жестко зафиксировали, значит у меня проблемы с позвоночником? Угу, а скорее всего с мозгом, который заклинило на травмах. Ладно, башка сейчас перестанет кружиться, и я начну заниматься изменением своего положения. Маг я или не маг? Жора, ты сбрендил? Какой, к чертям собачьим маг? Маг зачарований, забыл? Забыл, я же в каком-то хрен-пойми магическом мире торчу! Спустя какое-то время я настолько окреп, что даже начал вертеть головой, осматривая помещение, в котором оказался чьей-то злой волей. Какая-то деревянная клетушка или каморка без окошек, но с проёмами под крышей, откуда в комнату проникал слабый свет. Если зрение не сильно подводит меня, то сейчас поздние вечерние сумерки или наоборот ночь подходит к концу. Кладовка, видимо это она, судя по количеству деревянных полок на стене в настоящее время из хранимого имущества содержала меня одного. А я был бы не против серпа или мотыги. Да даже старенький Наган бы подошел или штык от трёхлинейки, но чего не было, того не было. Да тут вообще ни одной железки не наблюдается! Только моя железная воля и мой же гемоглобин внутри моей тушки течет по кровеносной системе.

Веревки были затянуты туго, но в общей своей массе туго. То есть толстые веревки из природного волокна — это совсем не то что тонкий капроновый шнур, который если врезается в кожу, то вот прямо врезается. Эти веревки фиксировали моё тело без эффекта прекращения кровотока. Хотя дышать в этом коконе тяжеловато. Поворочался, точнее попытался, в конце концов начали гнуться ноги в коленях, уже прогресс. Растягиваются растительные канаты, растягиваются за счет уплотнения промежутков между волокнами. Вот я их и растягиваю потихоньку — и мне зарядка, чтоб мышцы не затекали, и веревкам расслабон. А ей он нужен, я прямо чувствую. А не то ждет её испытание нагревом в отдельно взятых участках. Почему сразу не начал жечь? Голова, так её и эдак тоже! В том плане, что по моему состоянию, прилетело мне по голове и так, и эдак. Спасибо ей, что выдержала такое издевательство. Вот чуть-чуть станет ею не больно думать, и я сразу возьмусь плести магию, а пока ножки согнул, ножки разогнул.

Толи я привык и проморгался, толи дело шло к утру, но по ощущениям в моей тюрьме стало посветлее. Я не знаю, как тут обстоят дела с магами, но мне кажется, что оставлять боевого мага одно живым, пусть и связанным — не самая лучшая идея. Если только этот маг не лекарь, зачарователь или еще какой бесполезный специалист узкого профиля. Получается, меня определили в неопасные и бесполезные, тем лучше для меня. А еще выходит, меня смогли идентифицировать по гербу на моём сюрко, плюс про меня здесь многое известно, включая специализацию. Ну и ладно, будем считать, что мне оказали высочайший уровень сервиса в соответствии с моим статусом, тоже достаточно высоким. И нечего смеяться — тут не убили, уже хорошо, уже достижение в ненавязчивом сервисе к дорогим гостям! А если прикинуть, сколько благородных я отправил в Страну вечной охоты… лучше не прикидывать и не задумываться. Могут обидеться и выставить моему отцу размер выкупа не по понятиям, а с учетом всех нанесенных убытков. А еще и табун могут присовокупить… Не, я не такой!

Ладно, самочувствие получше сейчас, можно попробовать зачаровать веревку, вот только с вариантом не решился, можно попытаться нити ослабить, а можно нагреть участочек. Наверное, эпичнее ослабить веревку, пусть потом думают, что порвал путы силой мышц. Нефиг палить контору с нагревом. В качестве зоны разрушения выбрал чуть не единственное место, где реально получалось напрячь веревку — на бедрах. Вот это место, где одно волокно сильно темнее остальных, представил, как волокна стали рыхлыми, как легко они рвутся, волевой посыл: «Так и будет!» Звучит глупо, но еще Дорду наставник говорил, что проще придумать какой-то вербальный ключ, чем лоб морщить, запуская внутрь железки магию зачарования. Так что это не моя разработка, а прошлого жильца, если его память мне не изменяет с кем-то третьим. И контрольный посыл еще раз в то же место!

А вот теперь напрягся изо всех сил и снова согнул ноги в коленях, и попытался развести бедра. Медленно, миллиметр за миллиметром волокна веревки стали расползаться в разные стороны. Кто видел процесс разрыва каната, снятый в ускоренном режиме, тот поймет, как это выглядит. Поёрзал ногами, начал перекатываться туда-сюда по полу — есть контакт! Колени уже развожу, концы порванной веревки повисли под силой тяжести. Интенсивные махи двумя ногами в течение пары минут привели к тому, что я вспотел, зато освободил ноги. Теперь с верой в себя тот же процесс запускаю с руками, вернее с туловищем. Потому как оказалось, что руки связаны отдельным узлом, с ними еще покорячиться придется. Но я мобилен, могу вставать, могу почесать наконец-то нос! О да! Чуть глаз себе не счесал об полку, хрен с ним, с глазом — нос зато не чешется! На этой бравурной ноте начинаю тереться о вертикальное ребро бруса, поддерживающего полку. Была бы синтетика, снова вспоминаю свой прошлый мир, хрен бы перепилил капроновую стропу. А тут чуть огонь трением не добыл, зато перетер веревку и смог размять руки. А потом начал чесаться во всех местах. Блин, вот зачем людям руки нужны! А кто-то до сих пор думает, что для пользования мобильным телефоном.

Веревочку аккуратно смотал, в моей ситуации она единственное оружие — я же не боевой маг. Да? Ну а что я могу противопоставить вооруженным обученным противникам? Воды им разве что вскипятить или кулон на груди нагреть? Хм, а если воду вскипятить в горле или во рту? Её там мало, быстро в пар превратится, в очень горячий водяной пар. У жертвы запершит в горле, сильно запершит. А если резко испарить воду в носу? Нос взорвется? Или там сопли, а не вода? Столько вопросов, без эксперимента во всём этом не разобраться. Значит, нужен доброволец, причем такой, какого не жалко. То есть человек, которому не возникнет желания пожелать доброго дня или спокойной ночи. Я даже знаю целую группу таких людей. Следующий вопрос — подождать их или самому пойти на розыски? Вся моя деятельная натура вот прямо кричит — не отдавай инициативу, иди сам, встань и иди!

Ага, иди — дверь заперта, причем снаружи, при этом открывается внутрь. А вот мы её изнутри тоже чем-нибудь подопрем, да теми же полками, снятыми со стены. На какое-то время удержит, пока топоры не принесут. Еще потупят какое-то время, мол почему не открывается? А за окном уже почти рассвело, была бы деревня, петухи бы пели, коров бы доить уже начали. Пора и мне по делам идти. Недоокошки маленькие, не вылезти через них, но хотя бы можно определиться с местонахождением. Осмотр окрестностей дал понимание того, что сарайчик стоит на отшибе, и если я не ошибаюсь, то эта стена смотрит как раз на палаточный лагерь и бывший конный выпас, это места где я успел порезвиться. Интересно, меня охраняют? Классический способ — сидеть или стоять около входа, что одновременно и выход, так у людей принято. Пожалуй, стоит сломать эту традицию, пока никто не пришел поговорить со мной по душам. Делов-то, проломить новый выход. Чем будем ломать?

А что есть кроме головы? Сабатоны, то бишь туфли, шоссы, они же штаны из двух половинок, сорочка и сюрко. На оружие или инструмент для резки стен ничто не походит. Вот странное дело — когда я шел на дело, между сорочкой и сюрко на мне был поддоспешник и бригантина, их ветром выдуло или как? Неужто кому-то пришло в голову снять с меня доспехи, а потом снова одеть в мои родовые цвета? Получается так, и гипотеза тут только одна вырисовывается — это часть того самого сервиса высшего класса. А точнее, чтобы получить за меня выкуп, Фриго распорядился придать товару товарный вид. Ну, как он это себе представляет. Спасибо, уважаемый граф! За это я потом, когда поймаю, буду пинать твою тушку не так усердно. Всё-таки ты граф с пониманием, не допустил урону моей дворянской чести.

Ладно, вариантов кроме зачарования нет, хотя в таком исполнении, это всё-таки порча, правильно отец говорил. Стена собрана из колотых досок, посаженных на шипы, вбитые в горизонтальные балки. Сосредотачиваюсь на деревянных шипах, кружочками выглядывающих из нижней балки. Что тут думать, зачаровываю первую в труху, в пересохшую целлюлозу — кружок меняет цвет на грязно-коричневый. Толкаю доску, он практически высыпается из отверстия мусором. А доска остается на верхнем крепеже и поддается вперед и вбок, словно доска забора. Второй шип обрабатываю тем же макаром, мне получившегося прогала на две доски хватит, чтобы выползти, тело пока юное, компактное, как у змея. Досочки назад на место, со стороны теперь стена выглядит как новенькая, точнее девственная в плане побегов.

Оглядываюсь по сторонам в полуприседе — вроде никого, спит еще народ, даже обозники пока не начали гоношиться с завтраком. Я же в норме, только что без головного убора, так что идти надо спокойно, не торопясь. Мол, я свой тут. Куда идти? А до ветру, то есть в сторону от лагеря в ближайшие кусты. Только бы на мины не напороться, а то потом обувь вонять будет. Тут подходы к временным воинским лагерям пока принято минировать самым неказистым способом, этим самым, природного происхождения. Ухожу за кусты, там присел демонстративно на случай, что кто-то увидит. Увидит и отвернется, вот радость серящих мужчин разглядывать! А вот теперь можно и уматывать потихоньку, чтоб не разгибаясь, но и не ползком, ползком тут вы сами ползайте, а я лучше это самое перешагивать буду. А дальше я помню, тут небольшой овражек есть, он в сторону уводит, ну и пусть ведет в сторону, зато подальше от гостеприимного графа дер Долинол. Вообще, неглупый дядька оказался, хорошо свою компанию спланировал, только одно непонятно, на что рассчитывал. Хотя, если бы ему удалось завалить Витора дер Прист и меня, то всё могло у него срастись.

Основываясь на современных реалиях, я примерно могу сказать, где сейчас находится мой десяток. Думаю, что не ошибусь в своём предположении: он ушел сплоченным строем в Великое Ничто. Мы обстреливали противника довольно растянутой цепью, удар мага-воздушника пришелся примерно в её середину, так что бойцы на флангах должны были уцелеть. А потом они были должны до последнего прикрывать мою тушку, даже мертвую. Не было у парней других вариантов, кроме как погибнуть надо мной или вокруг меня, и общество бы не поняло, и у самих в голове вряд ли могла проявиться мысль о спасении. Другие времена, другие люди — примитивные в понимании Долга. А другие сейчас в дружинах не служат, даже наёмные роты в эту эпоху стараются не кидать нанимателей.

Так что если кто и выжил, то совсем случайно, например валялся без сознания и не был найден среди камней. В плен простолюдинов не берут — как рабы они никуда не годятся, а выкуп за рядовых бойцов не платят, не принято тут такое, дешевле нового найти. Очень нехорошо вышло, получается, из-за чьей-то дури потерял целый сработавшийся верящий в своего командира десяток. Мало того, еще и слух пойдет, что виконт всех своих подчиненных положил, а сам выжил. Такая фигня не вредит только авторитетным воякам, в чьей доблести никто не усомнится. А еще выходит, что в сложившейся ситуации диверсионный отряд уже и не нужен. Сейчас на повестке дня один этап, если граф выжил — вторая лобовая атака, вернее драка лоб в лоб двух примерно равных по силе отрядов.

Из очередного рейда я вернулся в одиночестве и налегке, с кольцом смотанной веревки в качестве трофея. Потери составили всё оружие, включая секретную разработку, доспехи и десять опытных проверенных бойцов. В лагере не спали, что не удивительно, скоро уже полдень. Охранения на подступах и даже поста перед входом в лагерь не было, сказал бы, что меня пропустили беспрепятственно, но даже пропускать меня было некому. Бардак какой-то! Практически все встречные были незнакомы на лица, хотя меня узнавали — сюрко с гербом вполне заменяло паспорт, даже исцарапанная, опухшая и в синяках рожа не создавала затруднений в идентификации. Никто герб Пристов бы на себя не напялил, так не можно. А обозники практически все знакомые. И еще по замку, и тут примелькались. Подошел к кухне и велел накормить.

— Ваша милость, сейчас горячего приготовим! Мы быстро, не извольте сомневаться!

— Отставить быстро, давай моментом! Есть что прямо сейчас пожрать?

— Не извольте сомневаться, сейчас тогда вам барскую забаву сварганим — горки!

Горками оказались те самые бутерброды, какие я занес в эту реальность для собственного удобства. Вот как они теперь зовутся — горки. Забавно вышло, но да — правильный бутер, он на горку и похож — поперёк себя выше! Вино велел разбавить пополам с водой, а то голова будет тяжелая. Пока ел, прибежал какой-то шнырь и гаркнул под руку:

— Ваша милость, их светлость дожидается вас в их шатре!

— Фу, дурак, чуть не подавился. Как пожру, приду — так и передай!

Ишь ты, дожидается их светлость. Похоже, кто-то уже донес, что видели наследника в лагере. Это правильно, значит не совсем служба похерена, хоть что-то до начальства доносят. А видеть эту рожу самодовольную уже не хочется. Обида такая, что охота остаться сиротой после такой подлянки. Капли Датского короля мне в помощь? Не, слишком радикально, опять же в наследство вступать, хозяйственные вопросы на себя брать, а еще политика, мать-её-ети! А еще непонятный Якоб Третий, который примет присягу или не примет… хотя нет, с графами такое не проходит. Опять же графство передано прадеду в бессрочное наследственное владение, отнять такое король может только вместе с жизнью, вернее с жизнями всех представителей рода. Как на Земле не помню, а тут заведено именно так. А еще я не помню, с какого возраста можно вступать в права самостоятельного наследования. А то назначит король опекуна из своих приближенных, да с летальным исходом для меня умного. Так что пусть Витор живет.

Как бы мне не хотелось прорычать в лицо графу: «Это. Был. Мой. Десяток», ничего такого я не сказал, чай не юноша. А еще формально предъявить мне своему сюзерену нечего — от был в своём праве, и десяток, кстати, де юре был его, а не мой. Кстати, чувствую, что и отголосок Дорда в моей черепушке перестал чувствовать пиетет к своему отцу после такой подставы. Захожу, делаю положенный поклон, молчу, стою. Демонстрирую формальное уважение и подчинение своему графу.

— Привет, Дорд! Смотрю, ты уже вернулся с очередной вылазки. Не повезло, парень, ты всё веселье пропустил, пока по оврагам и холмам лазил. Ну да ладно, будут еще битвы на твоём веку. Как сам прогулялся? Чего рожа такая битая, словно нарвался на серьезного противника?

Глава 15 Разгром

— Приветствую, отец! Докладываю: на прогулке я потерял доспехи, оружие и весь десяток. Всем этим пришлось пожертвовать, чтобы прикрыть задницу одного скучающего графа, которому восхотелось размяться на поле славной битвы, удачу свою проверить.

— Да что ты несешь! Мы почти победили!

— Угу. Почти. После того, как мы с отрядом ударили в тыл дер Долинолу и вынесли троих его магов. Надеюсь, ты хоть одного сжег?

— Так это вот что было! Я почувствовал какое-то смятение в тылу, после которого они за частокол отступили. Да, я точно одного сжег сразу же!

— И много потерял бойцов? Помимо моего слитого десятка?

— Двадцать человек положили, в основном магией, рукопашная почти сразу увяла, как… как вы ударили в спину.

— То есть сейчас у них всего три боевых мага. И где-то полста бойцов. А у нас?

— Ты не забылся, Дорд? Как с отцом разговариваешь? Тон сделай повежливее.

— А у нас? — хрен тебе, а не тон повежливее.

— У нас шесть сильных магов со мной, один слабосилок, второй оруженосец погиб. Семь десятков бойцов. Теперь мы кроем их как кабан черепаху! Слушай, а где ты всю ночь прошлялся? Чего только к обеду вернулся?

— В гостях был. У друга нашего Фриго. Даже удивлен, что он не известил тебя, торговаться не начал по поводу выкупа. Гонца не присылал с приглашением на переговоры?

— Было дело, я решил, что сдаваться собрался урод. Ну нихрена себе! О чем вы говорили?

— Я молчал. Лежал связанный по рукам и ногам в кладовке какой-то, а меня охраняли. Рандеву с графом скорее всего планировалось на более позднее время.

— Вот же тварь! Моего сына, благородного наследника Дорда дер Приста связать и бросить в чулане как провинившегося слугу!

— Не нагнетай, он был в своём праве, праве сильного. Мог и убить. Хотя, скорее всего он так и планировал, только пообщаться сначала хотел. Или попробовать выторговать что-то за жизнь и свободу.

— С чего ты так решил?

— Самый логичный ход. В бою убит наследник, потом граф, тут не то что рудники, всё графство без призора тогда бы осталось — я чуть не сболтнул, что сам поступил бы именно так. Не надо такие признания делать здесь, не поймут. — А мог предложить обменять меня на шахты, тоже неплохой вариант.

— Вот чего! Да, тогда срастается…

— Что срастается?

— Пленный твой, как ты сказал, язык, рассказывал всякое. По его словам, граф Фриго уверен, что ты или мертв или безмозглый дурачок после падения с лошади. Помнишь, как ты чуть не умер осенью? Видать, до соседа слух дошел, что умер.

— Тогда точно он решил в бою тебя укокошить. Хорошая комбинация могла выйти у него.

— Ты так говоришь, словно не осуждаешь.

— Мне более претит в людях дурость нежели коварство. Коварство предугадать проще, чем дурость ближников. Да и ущерба от него меньше.

— Дорд, это ты сейчас на что намекаешь?

— Ваша светлость, разве я намекаю? Открыто говорю, твоя атака стоила бы всем нам даже не поражения, а жизней, если бы не удачный удар в тыл Долинолу. А всего дел-то было, потерпеть сутки, пока с баронским ополчением не соединимся. Я же видел, они уже в нашем лагере.

— Щенок! Что ты понимаешь!

— Чуть больше, чем ты объясняешь! Самую малость, но точно не меньше. Тридцать отличных вояк, во всяком случае в моём десятке были классные парни, тридцать жизней, тридцать преданных тебе клинков, которых ты выкормил, выучил, одел и опоясал мечами. И ты просрал их, ваша светлость. Но это твоё право, кто-то и шире гуляет, говорят.

— Вон пошел! Не сегодня, так завтра я раздавлю Долинола, но без тебя! Тебе я запрещаю участвовать в бою! Не достоин, место своё забыл!

Вот так и живем — наследник зарвался, сказал правду в лицо лорду? А мы его без сладкого оставим — жизнью рисковать не пустим! Пусть сучок страдает и мучается в лагере, пока другие стрелы грудью ловят. Жестокий мир, непросто найти своё место в нём человеку из двадцать первого века. Пойду страдать, отсыпаться и отъедаться, раз помирать недостоин. Хотя… вполне допускаю вариант, что в такой завуалированной форме Витор решил спасти своего наследника, который шибко резво взял старт в воинской карьере. У графа второго наследника под рукой нет, а все эти наследные лорды прямо помешаны на этом вопросе: «Кому я оставлю империю?!», даже если той империи полвершка на карте.

Короче говоря, уже вторая битва мимо кассы в том плане, что я не поучаствовал в планировании схватки, не постоял в общем строю, не ощутил локоть соседа. Вместо этого тупо воевал, снижал поголовье вражеских магов, а взамен локтя соседа в меня врезался удар неслабого воздушника. А доспех мой? А навыки фехтования? Единственно полезным во всей подготовке оказалось ружьё, нынче безвозвратно потерянное. Кстати, по поводу утраты секретности я не переживал — думаю, технологию стрельбы кроме нашей семьи никто пока не вкурил. Да и в том состоянии, в котором после такого воздействия на нас окажется ружьё, его не всякий признает за оружие. А если ложе с прикладом отлетит от ствола, то его вообще можно будет спутать с ударно-дробящим холодняком типа булавы. Найти его хотелось, но думаю, это из разряда фантастики, а я реалист. Насколько может быть реалистом маг, поживший до этого пару жизней в другом теле и другом мире. Фанатичный из тебя реалист выходит, Жорж, раз при всей своей жизни ты всё еще слово такое вспоминаешь!

Витор дер Прист всё-таки скатался на переговоры, назначенные Фриго дер Долинолом. Проходили они на «нейтральной» территории, на пустоши между рощей и поселком. Какие-то разумные мысли под моим влиянием в его, то есть в Виторову голову ухитрились поместиться, поэтому он не стал трындеть про дворянскую честь, а разместил в самой роще ударный кулак. На всякий случай. А командовать этим ударным кулаком поставил своего опального наследника. То есть не на сами переговоры, а стрелку прикрывать, чтоб чего не сказал от обиды, что не сочетается с дворянской честью. Кстати, на моё напоминание о признании Долинола на территории нашего графства подлым татем, не достойным благородного обращения, Витор только хмыкнул: «Когда победа близка, надо думать о том, что будет дальше. О том, как её будут описывать другие дворяне. Так что сейчас мне нужна не победа любой ценой, а красивая победа»

Драки не вышло, хотя у меня аж руки чесались поучаствовать прямо из кустов. Дело в том, что я прихватил отцово ружьё, мне так кажется, что теперь я и из него смогу стрелять, температуры хватит. Но не стал, те такая я тварь и скотина, как граф, как два графа. Они сейчас оба мне не очень симпатичны. Один своей крайней степенью продуманности, а дер Прист наоборот. Единственный из своей группы переговорщиков, Фриго приехал верхом и выглядел отличной мишенью. Говорю же, продуманный гад — коня своего, получается, держал не со всем табуном, а отдельно, где-то под боком у себя.

По окончанию Витор рассказал вкратце содержание беседы. Из рассказа следовало, что Фриго предложил считать конфликт недоразумением и разойтись как в море корабли. Не в таких формулировках, но близко к этому. Контрпредложение Витора описывалось одним словом — капитуляция. Высокие договаривающиеся стороны не договорились. На следующее предложение Фриго решить вопрос дуэлью, наш граф рассмеялся ему в лицо: «Дуэль с тобой, собакой свинской, будет умалением чести даже для моего конюха! Тать ты и вор, а не дворянин отныне!». Причем я не уверен, что граф именно так всё и сказал, вполне допускаю, что все эти красивые слова пришли в его голову уже после переговоров.

Но так или иначе, завтра у всех продолжение силовой части переговоров, а у меня день отдыха. Я заслужил это в конце-то концов! Если дер Прист ждал, что я начну его умолять разрешить и мне поучаствовать в движухе, то обломался — Милославский ни у кого ничего выпрашивать не собирается! Как там дедушка Мичурин говорил, мол мы не можем ждать милостей от природы. Что сам хапнул, то и жуй! Так что я сделал морду кирпичом и оставил его рассказ без комментария. А потом стронул коняшку коленом и поехал в сторону нашей базы. Даже правильнее сказать, потрусил. Тут в обиходе куча слов, отражающих разные нюансы конной тяги. Наездники то рысят, то галопируют, мчат намётом, а порой вот так трусят. А когда кому-то говоришь «я поехал», то тут же нарываешься на уточняющие вопросы «как, на чем?» обычно ездят тут на телегах, в каретах или в других конных экипажах, коих типов масса. И во всех надо разбираться.

Граф дер Долинол после переговоров пребывал в печали. То есть он и до переговоров был не шибко весел. Да и на сами переговоры не возлагал надежд. А поначалу складывалось весьма удачно, даже чертовски удачно! Дер Прист тупо пошел в атаку на заведомо более сильного противника. Долинол даже слегка опешил от такой наглости и начал подозревать западню. Правильно начал подозревать, она и была, но хиленькая. Десяток бойцов ударили в тыл достаточно жестко, похоже даже били какой-то магией типа телекинеза. Во всяком случае, свинцовые снаряды были крупнее, чем те, какими стреляют из арбалета, и летели они гораздо мощнее и прицельнее, чем из пращи. Троих его магов они уработали, скоты такие! Но при этом и сам десяток смертников пал во время магической дуэли.

Когда сводная баталия Фриго отошла после такого коварного удара за частокол, прибежал её командир с докладом, что подлые вражеские засадники до последнего защищали тело юноши в цветах дер Пристов, и вообще богато одетое тело, да к тому же еще и живое. Долинол велел вести его к этому самому телу, которое и впрямь оказалось в дорогом шёлковом сюрко, на удивление новом и расшитом гербом Пристов. Значит, наследничек не только не умер, не только не дурачок, он еще и воевать пытается! Вот и славно, если парень не умрет, у Фриго есть козырь на переговорах. Мало того, у него есть, на что обменять рудники. Раз уж сейчас Витора дер Приста убить не удалось, когда их было меньше, то после сбора резервов, его тем более не упрятать под землю.

Фриго повелел юношу отмыть от крови, освободить от доспехов и снова одеть в подобающее его положению одеяние. А потом тщательно связать и посадить под охрану в подходящее помещение. Всё-таки маг какой-никакой, надо обезопасить ситуацию от побега пленника. А к дер Присту отправили гонца с приглашением на переговоры, к тому времени о месте расположения его лагеря уже знали. Вот до этого момента компания складывалась довольно удачно. Фриго даже позволил себе немного попраздновать удачное развитие конфликта.

А потом всё сломалось. Утром граф Фриго дер Долинол изволил позавтракать в компании своего храброго и родовитого пленника виконта Дорда дер Приста и озвучил соответствующее распоряжение. Казалось бы, что может быть проще? Размотайте веревки, дайте проссаться человеку и приведите его с соблюдением какой-то минимальной вежливости, всё-таки он дворянин. И началось!

— Он заперся и не отвечает!

— Как может запереться связанный человек?

— Не могу знать, ломаем дверь!

— Ваша светлость, он пропал! Сбежал, испарился!

— Как так? Вы же сказали, заперся изнутри!

— Ну да, заперся и испарился. Двери целы. Были, пока мы не сломали, стены целы, окошки такие, что только воробью пролететь. Может, он оборотень?

— В воробья? Не бывает оборотней в воробьев! Он сраный зачарователь! А вы все сраные идиоты! Что вы натворили!

Граф понимал, что вешать слуг и воинов бесполезно. Тем более накануне решающей битвы, тем более на чужой территории. Понимал Фриго и то, что на предстоящих переговорах будет выглядеть дураком. Но явиться на переговоры надо, никакой этикет не допускает неявки на назначенные тобой переговоры ни по какой причине, кроме смерти. А планов умирать у Фриго не было. Так что поскачет как миленький и будет втирать про урегулирование спора. А крысеныш этот небось будет стоять рядом с папашей и улыбаться — предположил Фриго и ошибся. Крысёныша не было, но его отец граф дер Прист выглядел абсолютно спокойно, словно не его земли подверглись набегу, а чьи-то другие, даже не соседские. Ну и понятно дело, переговоры для галочки закончились ничем. И завтра снова сражение, но на этот раз преимущество будет у Пристов. А они уже показали, что умеют воевать даже в меньшинстве. Ох и лис этот Витор, перед всеми делает вид, что дуболом и рубака, а сам ничем не гнушается ради достижения цели. Знал бы, ни за что не полез на его земли. Пошел за шерстью, да как бы вернуться стриженым, лишь бы живым.

Я остался в лагере следующим утром, даже слегка демонстративно не стал провожать батальон на последний и решительный бой под звуки «Интернационала». Занимался бытовыми вопросами типа подгонки нового комплекта доспехов и оружия, кушал, мылся, благо этому телу пока бриться нет нужды. Телу здорово досталось, поэтому тренироваться не стал. А когда все дела переделались, откровенно заскучал. Может зря я так стойко принял наказание, может надо было поехать поучаствовать в мероприятии? Если только для того, чтобы сократить потери отряда Пристов. Ну или для обретения опыта боёв в этом мире. Даже если я не собираюсь играть по местным правилам, правила эти знать надо. Хотя бы для того, чтобы отличить то, что можно нарушать от того, что ни под каким видом нельзя. Да и вообще, подозреваю, что местная тактика не настолько тупая, как… как граф Витор.

Ближе к вечеру прискакал гонец — у нас полная и безоговорочная победа, враг разбит и захвачен, а лагерь надо сворачивать и двигаться к поселку. Надо, значит надо. Меня никто старшим над этим табором не назначал, но хозяйским глазом приглядываю, контролирую процесс, руководствуясь логикой и здравым смыслом. На самом деле, хоть я и поживший мужчина, в этом мире многого не знаю, учиться мне еще и учиться. Хотя бы и этому — путешествиям, хозяйству, организации лагерей. Не всегда под моим началом будут опытные и грамотные подчиненные, чаще жизнь подпихивает откровенных торчков, не по отношению к наркотикам, а по состоянию головного мозга. Из тех, что в офисе диван в закрытую стеклянную дверь заносят. А потом еще и оправдываются — команды открывать дверь не было.

Картина, открывшаяся моим глазам, сильно отличалась от того поселка, который я видел во время своих вылазок. Он выглядел так, словно боевые действия велись в моей родной эпохе — вывороченные куски частокола, выбитые двери построек, порой частично покосившихся, следы огня на дереве и тлеющие тряпки на земле. Всюду сновали наши бойцы, собирая трофеи. Исконных обитателей поселка, наших работяг не было, как оказалось, все чуть не бегом отправились разгребать завал, которым забаррикадировались их товарищи в ближайшей шахте. Завал разгребали и до этого, но медленно и буквально из-под палки. А сейчас народ пообещал вызволить своих уже к ночи.

Граф с довольным видом встретился мне около той самой кладовой, в которой меня держали.

— Тут ты прохлаждался?

— Угу, тут.

— Слушай, во время разговора не пришло в голову, а потом прямо засело и мучало — а как ты выбрался-то? Сам же говорил, веревками спеленали как младенца пеленкой.

— Сам как думаешь? Я же зачарователь. А уж в какую сторону зачаровывать материалы… Но это строго между нами, пусть будет еще одним секретом Пристов.

— Всё-таки порча? Только не на людей, а на предметы? Хорош! А сарай, он же целый. С ним что сделал?

— Пойдем, покажу. Сам не найдешь.

В этом мире заборы из досок еще не строят — слишком дорого выходит. Каменный забор, конечно, дороже, но он на века, а деревянный — только хороший материал переводить. Так что обычный вариант из моего детства с висящими на верхнем гвозде досками здесь сойдет за военную хитрость. Отец потрогал отверстия на месте шипов, поотодвигал доски в разные стороны, покачал головой — Ловко придумано! Получается, тебя ничем не остановить.

— А самого тебя можно удержать к какой-нибудь камере?

— Ну… в цепях, да в каменном мешке.

— И без сознания. А иначе к тебе там и не подойти, любого спалишь.

— Это да.

— Так что, отец, выходит так, что никакого мага в плену толком удержать не получится. Или охранять его должны круглосуточно такие же сильные маги.

— Ну да, так и сейчас магов в плен берут только под клятву пленника. Что обязуется не бежать из плена и не воевать, пока его не выкупят.

— Угу, а если он её нарушит и грохнет того, кому давал клятву, то про его позор никто не узнает. А клятвопреступник это уж как-нибудь переживет.

— Умеешь ты, Дорд, настроение испортить. Кто тебе такие отвратительные мысли нашептывает в твою голову? Ведь умный, а такие вещи порой говоришь…

— Кто? Смерть и нашептывает. Толи понравился, толи отпускать из своих лап не хочет. Прямо надиктовывает варианты, как меня могут убить или предать. И что я могу сделать, чтобы этого не было.

Глава 16 Месть, это блюдо...

— Дорд, так нельзя! Нельзя всё время о своей смерти думать. И всякие нечестные способы умерщвления благородных придумывать нельзя.

— Отец, ты сколько магов убил во время этого конфликта?

— Двух. А ты?

— А я пятерых. И если бы не это, вероятность сегодняшнего нашего разговора с тобой была бы сильно призрачной. Нас обоих собирались убить.

— Это совершенно естественное дело — быть убитым в бою.

— А твоя вдова и дочери?

— А что с ними, их тут не было.

— Отец, не уходи от вопроса! В смысле, прикинь: в лучшем случае их выкинули бы из замка и ободрали как зайца зимой. Женщины не имеют права наследования. Так что приехал бы из столицы новый граф. А в худшем — мог Долинол после разгрома твоего отряда пойти на замок Прист?

— Не знаю. Двадцать человек с Крутоном могут и удержать стены.

— Ты их воздушника видел? С такой силой он любого со стен сдуть мог.

— Да уж, сильный маг. Кстати, уцелел. Под клятвой сдался в плен. Вассал дер Долинола был, барон.

— А сам граф?

— Спекся. И обгорел, и пара стрел в теле торчала, когда нашли.

— Вот и хорошо, а то сильно умный был.

Уже глубокой ночью откопали подданных графа, скрывавшихся в шахте, в том числе четверых стражников. Выжили все, но оголодали знатно, еще и прохладно под землей было. Для сытого незаметно, а когда в топку закинуть нечего, тело мерзнет сильнее.

Возникший вопрос, что делать с пленными вояками Долинола разрешился довольно просто, все выжившие, то есть два десятка сдавшихся бойцов выразили желание служить новому более удачливому и богатому сюзерену. Старая присяга, данная лично Фриго дер Долинолу, оказалась исчерпана ввиду смерти графа. Нам же лучше, и подготовленных бойцов на замену погибшим получили, и проблема утилизации пленных снялась. Как я уже говорил, рабства тут практически нет кроме долгового, а выкупать их никто не станет. Теоретически можно было этим бедолагам установить сумму выкупа и оставить их вкалывать на руднике в отработку долга, но это уже глупость несусветная, обученных вояк в качестве чернорабочих использовать. Это как автоматом Калашникова землю копать.

Что не могло не радовать, Фриго побоялся распылять силы до генерального сражения, если бой в формате «сотня против сотни» можно к таковому отнести, поэтому до соседних шахт его руки не дошли, там инфраструктура не пострадала. Так что самое ценное, то есть люди, остались живы, разрушения восстановят. Основные и критические потери у нас — наши вооруженные силы, оказавшиеся сильно потрепанными.

— Такие вот пироги, Дорд, выходят. Умылись мы кровушкой, но земли и достоинство своё отстояли. Так что возвращаемся в замок и празднуем победу. Погоди, а чего ты такой кислый?

— Хабар никакой, сорок голов лошадей не покроют убыток в сорок бойцов. Опять же постройки порушены, шахта пострадала. Сплошные убытки.

— Так двадцать человек снова набрали, не так плохо. Чего ты еще хочешь?

— Война должна приносить прибыль, кстати, покойный Фриго так же считал. Я догадываюсь, что он был сильно небогатым человеком, но не думаю, что там нечего унести и некого ограбить.

— Продолжай.

— Надо наносить ответный визит, причем по горячим следам.

— Что, прямо сейчас? Мы же не готовы! Ни фуража нет на долгий поход, ни прочих запасов.

— Ну дак в Долиноле тоже никто не готов. Нас там никто не ждет, наоборот, ждут своего графа. Он им в последнем письме что писал? Лошадей требовал прислать, то есть всё у него было хорошо. Бароны его с ополчением все тут, то есть один тут, остальных баронов завтра закопают, кто еще не в земле. Кто нас остановит?

— Звучит заманчиво, но уж очень внезапно. Опять же следующий вопрос — замок как брать будем?

— Под значком графа Долинола в ворота въехать ты не разрешишь.

— Нет конечно, что за дурацкие мысли!

— А пушка твоя здесь?

— Да, на всякий случай захватил, в обозе лежит. И снаряды к ней. Только без воды все. Да, думаю с этой стороны проблем не будет.

— Воды мы найдем, снаряды заправим. И посмотрим, сколько попаданий их ворота выдержат. А уж внутри нас никто не остановит. Один вопрос только: что скажет король?

— Наш посмеётся, может даже наградит. А до мыслей короля Иманта мне дела нет, я в своём праве. Его граф пришел, пожег мои земли, убил моих людишек. Кто мне запретит за вирой прийти? На земли других графств мы не ногой! Да, хорошо может получиться. Я даже начинаю задумываться над твоей авантюрной идеей. Я и сам мыслил в том же направлении, но чтоб вот так сразу? Не отдохнув, не отпраздновав, не набрав новую дружину…

— Так и их графство за это время очухается и будет новую дружину собирать. А то еще хуже.

— Ты про то, что графство сильному соседу под руку отдадут или вообще короне? Да, тогда ничего не выйдет вообще. Скажут, Фриго я уже наказал, а сами земли и замок теперь принадлежат короне. Со всем Имантом я войну не потяну. Да, видимо ты прав, надо сейчас идти, по горячим следам.

Вот скажите, люди добрые, почему такие красивые идеи подсовываю я, а не многоопытный и мудрый граф? А потому что в голове стереотип сидит — победил, надо отпраздновать. Именно поэтому одни становятся монархами, а другие их вассалами, масштабно мыслить не умеют. Я не к тому, что сам в короли намылился, я просто так вижу, философ я по жизни, хоть и вооружённый.

Следующий день потратили на сборы, боевое слаживание, то бишь разбивку по десяткам и назначение десятников. Мне опять отец не то разрешил, не то велел набрать свой десяток. Даже интересно было, как служивые отреагируют на мой призыв. Я из тех революционеров, что страшно далеки от народа, а служанок своих в освободительный поход не брал, так что получать дайджест самых свежих слухов мне неоткуда. Народ начал осторожно подтягиваться, не то смутило требование об обязательном высшем образовании, не то о наличие резюме и водительских прав. Шучу, требование было одно — умение охотиться и опыт в этой самой охоте. А еще чтоб из лука умел стрелять или из арбалета. И чтоб верхами умели передвигаться, то есть на лошадях, да еще и ухаживать за ними навык был. И на справный внешний вид смотрел. Короче говоря, кого попало в свой десяток не брал.

Оказалось, что слухи про службу у меня всё-таки ходят. И среди выживших дружинников, изначально отправившихся в поход, и среди обозников. Поговаривали про меня, что добычу делю, что гульденами награждаю за службу, что удачлив. Вот только весь мой прошлый десяток полег под магической атакой, когда в спину противнику ударили, придя на выручку всей баталии. Короче говоря, командир хороший, но рисковый, не каждый под началом у такого служить захочет. Нормальный слух, как я считаю. Отсеются все трусоватые или сильно осторожные, хотя и умные могут отсеяться. Зато до денег охочие пойдут. Так что дисциплину надо будет наводить жестко. Но про это я пока молчок. Десяток новый собрал, даже один обозник ко мне записался. Ничего, что уже не молод, зато опытный и с луком виртуозно обращается, да и вообще явно полжизни с меча кормился, это видно. А если человек с такой профессией до старости дожил, то есть под полтинник подошел, значит специалист по выживанию на поле боя. Как такого не взять?

На трофеи самым естественным порядком наложил свою лапу граф, от щедрот выделивший баронам долю, ну и оставшимся в живых дружинникам пожаловал некую премию для поддержки энтузиазма. При этом я во всём этом изрядно порылся, вооружая свой новый десяток, и как обычно собрал два комплекта — на прямой бой и на диверсионно-разведывательную деятельность. Естественно, луки, плюс двое предпочли арбалеты. Ружьё своё или то, что от него могло остаться, я не нашел, зато среди трофеев внезапно нашел кинжал собственной выделки, даже в родных кевларовых ножнах. То есть, в шёлковых, по прочности уже сравнимых с кевларом — ничего с ними не сделалось во время моего полёта. Похоже, противник нашел и не оставил валяться, а трофей полный круг сделал и к хозяину вернулся. Костяные накладки потрескались, но это фигня. Привык я к своему кинжалу, опять же… чуть не сказал, что он жизнь мне спас. Нет, скорее позволил легко отобрать чужие. Не настолько легко, как было бы при помощи «Беретты», но по местным реалиям убойная штука в прямом смысле этого слова.

Во время разбора трофеев внезапно потянуло очень знакомым и каким-то родным запашком, аж начал носом источник искать. Точно! Спирт, родной спиртяга граф всё-таки приспособил к делу — графский лекарь, не маг, а просто помогала страждущим, поливает бойцам раны спиртом перед тем, как замотать их в чистые тряпки. В нашей жизни обязательно бы ему уже по рукам надавали, спирт приняли внутрь, а на раны дыхнули. А тут нет, нет здесь пока понимания чудодейственной силы спирта. И тутошний медикус не бодяжит его, а морду воротит от аромата. Дикари-с!

В случае с моим новым десятком понятие слаживание скукожилось до стандартной речи про послушание, подчинение, ништяки и «попрыгали». Обозники уже в курсе этой фишки, даже посмеивались над незадачливыми будущими диверсантами. А мной назначенный помощник ветеран Пров, который бывший обозник, сам подключился к обучению настройки и отладки экипировки диверсанта. Народ поахал, поныл «да зачем это нужно», но проникся, когда я рассказал про рейд по тылам и утащенный хабар, часть которого досталась моим подчиненным. Народ впечатлился, что можно, оказывается, не строем на строй, а ночью втихую прийти, что нужно взять, а кто не нужен — зарезать. Тут так действуют только разбойники, и то редко, выучки не хватает. Бежать на врага без крика народ вообще не умеет — дикари!

С утра разведывательно-диверсионный десяток пошел не просто в авангарде, а скорее как мобильная группа, поскакали одвуконь, производя разведку местности и выявление очагов возможного сопротивления. Маршрут и так был известен, даже в моей группе трое было из бывших долинольцев, так что не плутали. Убедились, что на перевале никакого заслона или поста нет, погнали вглубь территории соседней страны как у себя дома. С Витором была договоренность — если всё в порядке, посылаем гонца через сутки. Если какая оказия, то раньше. Оказия в старинном смысле, то есть нежданная возможность послать весточку. И конечно шлём сообщение, если поисковая группа набредет на противника.

Аккурат к вечеру случилась и оказия, и противник — большое облако пыли впереди нам заранее сигнализировало, что на нас надвигается большой конный отряд. По словам опытных вояк такое облако могли создать не менее пятидесяти лошадей. Такое количество лошадок могло означать какой угодно по численности отряд, как двадцать пять бойцов, едущих с заводными конями, так и полторы сотни на телегах и с грузом, целое войско по местным меркам, хоть и небольшое. По моему указанию десяток сам нашел место для засады, я его одобрил — выход из низинки, с обеих сторон зажатый зеленкой, то есть перелеском. Заняв свои позиции на возвышении, принялись ждать. Предупредил десяток, что первым бахну я, чтоб не пугались раската грома, мол магия будет работать. Отцово ружьё было заметно тяжелее, даже пожалел, что не приделал под него сошки, но уж как есть. Кстати, не факт, что я вообще сделаю выстрел — если противников будет больше трех десятков, точно пропустим их. Одно дело из луков уполовинить отряд, а потом его дожевывать с двух сторон, не доводя до рукопашной, и совсем другое нарваться и бежать, теряя потихоньку своих товарищей.

Когда вся кавалькада выехала перед наши очи, оказалось, что всё обстоит совсем не так, как нам представлялось — это был очередной подгон. Подогнали нам полста лошадок хреновенького качества, тягловых, но всё равно не кошек каких-нибудь, а взрослых лошадей! Гнали всё это богатство четверо конюхов в сопровождении двух стражников из замка. Чёрт его знает, как получилось… сказал бы, что палец на спусковом крючке дёрнулся, но нет в ружье ударно-спускового механизма. Видать сам так настроился на битву, а еще захотел не похвастать, нет — показать новым своим бойцам, какой магией владею. Короче, что вышло, то вышло — я бахнул по стражнику в легком доспехе, возглавлявшему перегон. Человек брызнул красным в разные стороны и исчез, лошадь, следовавшая сзади и сбоку от него завалилась влево, как подрубленная, весь остальной табун встал как вкопанный, только где-то в хвосте так жалостно заржала одна скотинка.

Чего-то на душе стало немного погано, пришлось себя уговаривать про состояние войны с Долинолом, про сохранение жизней своих подчиненных, которое в приоритете… Кстати, мои вояки оказались поумней, они не стали закидывать табун стрелами, а просто выехали навстречу с двух сторон, держа луки и арбалеты наготове. Так-то молодцы, но почему без команды? Кричать и командовать «руки в гору!» смысла не было, табунщики и так до усёру напуганы, в глазах готовность исполнять приказы и желание еще пожить.

— Слушать сюда внимательно! Ваш граф напал на наши земли, про то вы знаете. Так вот, он убит, а я, виконт дер Прист, еду забирать виру за нанесенный ущерб. Есть желающие сражаться за вашего мертвого графа?

— Нет, ваша милость!

— Приказывай, ваша милость. Выходит, теперь ты над нами главный, раз их светлость того...

— Жить хотите? Эй, служивый, тебя тоже вопрос касается! — судя по интенсивным вертикальным махам головами жить хотят все, тем лучше. — Тогда все разоружаетесь, ножи тоже долой! Гоните табун навстречу войску дер Пристов, падаете в ноги графу, он после победы добрый. Кого отпустит, а кого и к себе согласится принять, табун теперь большой, рабочие руки нужны. Ты и ты — это я своим бойцам — сопровождаете табун до батальона, сдаёте и назад ко мне. Жду вас до полудня здесь. А то забоитесь, что все следующие трофеи мимо вас пройдут, коней нафиг загоните, да зады сотрете свои.

Десяток заржал над немудреной шуткой, и вообще настроение повысилось до максимальной отметки. Вроде еще жизнью не рисковали, а уже с трофеем. Сразу вспомнили, что виконт обещал награды или долю от добычи. Тут на долю рассчитывать глупо, без боя их милость хапнул табун, но по гульдену наверняка отвалит. Все говорят, что виконт наш своих не обижает денежкой. Да и так заботится, вон доспех подобрали вперед всякой очереди из трофеев. Справный командир растет из парня, даром что барчук графский.

Единственный долинолец, не переживший встречу с нами, был сначала оттащен на обочину и изучен бойцами на предмет эффективности магии:

— Ты погляди, какая дырень в груди! Да почти с сотни шагов!

— Не почти, я рядом стоял, сотня верная была с гаком. Я тогда еще удивился, как он так далеко собрался воевать.

— Да чего вы на человека смотрите, у кобылы, которая пала, рана как от копья из баллисты! Это ж какая сила и точность у евойной магии.

— Ну и что, наш прошлый граф, который Фриго, также мог двоих одним ледяным копьём прошить, да сами видали, небось.

— Видали, видали. В нашем десятке троих он прибил магией своей. Так то граф! Графы, они все страсть какие сильные.

— А у нас виконт верховодит, тоже недалеко от графа, чай наследник. Короче говоря, у него на пути тоже не становись.

— А вот еще про вашего виконта, ну теперь уже нашего: его, когда нашли после первого боя, поначалу не признали, грязный валялся и не чирикал. Ну и хотели добить. Я сам видел, десятник копьём в бок хренак! Второй раз хренак, а не проколол, копьё не шло! Только тогда перевернули и герб на груди увидели.

Нифига себе подробности выясняются, если сидеть в сторонке, прикинувшись ветошью, и не мешать солдатам за жизнь травить. Гады долинольские добить пытались, да сюрко не прокололи.

— Хорош трепаться, труп раздербанили? Тогда хороним и лагерь разбиваем вон нам. Только ручей посмотрите, чтоб недалеко был. А то без воды почти сутки стоять неохота.

Восемь человек, оставшихся от десятка принялись обустраиваться, а я вспомнил прошлые приключения и решил, что впредь без полного десятку никуда соваться не буду, уже ученый.

Глава 17 Замок Долинол

Собрав в одну кучку свой десяток следующим днем, а до этого обстоятельно допросив имеющегося у нас стражника из замка, я составил план дальнейших действий. Мне почему-то захотелось взять замок в одно лицо, вернее в мою мордочку и еще десять рыл. Будучи поклонником наполеоновского принципа «война план покажет», я прикинул, что для начала надо добраться до цели, потом проникнуть за стены, и уже там начать диктовать свою волю. В настоящее время в замке было одиннадцать стражников под командой начальника стражи — слабенького мага-оборотня. Слабенький, да только пару-тройку бойцов в рукопашной порвет на раз. Тут сила магов с даром оборотней проявляется в размерах трансформированного тела. Некоторые по своему желанию разрастаются до огромных размеров, чуть не по два с половиной метра становятся, не ненадолго. А еще оборотни лучше ориентируются в темноте и в лесу. Короче, шалить малыми силами под стенами замка, особенно ночью при наличии такого перевертыша опасно. Стоять на стенах и кидаться в нас тяжелыми или острыми предметами они тоже смогут, а всерьёз биться в случае, если мы окажемся внутри — вряд ли. Самое смешное, что трое бывших бойца графа Фриго совершенно не переживали по поводу смены стороны конфликта — для них ситуация была вообще нормой. Тем более, что прошлый сюзерен задолжал им за два месяца и обещал расплатиться после похода. Теперь уже и требовать не с кого, так что вариант один — служить новому «работодателю».

Вспоминая заветы еще одного видного военачальника графа Суворова-Рымницкого, считавшего, что каждый солдат должен знать свой маневр, на ночевке перед замком я детально проинструктировал бойцов. Бойцы прониклись как масштабностью замысла, так и его изяществом. Прежде всего потому, что он был серьезнее того, что тут принято мутить, когда просто приходили под стены с бойцами и осадными машинами, а потом тупо долбились в них. Скрытный марш к замку, планирование и подготовка, а потом и выдвижение на позиции за полчаса до рассвета обеспечили успешность моего плана на сто процентов.

С утра вокруг замка начало твориться бесчинство: банда мародеров в кожаных доспехах и с разномастным оружием «с бору по сосенке» взяла в оборот прилегающие к оплоту порядка деревеньки. В самом замке всполошились, когда дозорный увидел, что за полями начал подниматься дым от пожара, а в прилегающей деревеньке начали орать и заполошно бегать бабы. Кое-кто из местных прибежал искать защиты у замковой стражи. От них шевалье Сториус и узнал, что происходит. А происходило форменное непотребство, банда из шести человек мародеров, включая трех бывших дружинников графа грабила окрестности. Местных пока не убивали, а только били и обдирали, а на обвинения в измене смеялись: «Граф нам сильно задолжал, платить отказывается, так что мы своё сами возьмём!»

В чём-то мародеры были правы, жалованье впрямь задержали на два месяца, но это не повод бросать войско и начинать бесчинствовать. За такое полагается виселица без разговоров. А потом Сториус вспомнил, как граф по зиме поймал и отпустил такую же банду с условием пошалить на землях соседа. Вот подлость и вернулась на твои земли, уважаемый граф! Выходит, дер Долинол сам создал предпосылки к такому поведению своих дружинников. Но всё это не основание для неисполнения своих обязанностей. Причем, когда Фриго вернется, он будет очень недоволен, узнав, что во время отсутствия графа на его землях творилось безобразие. С кого весь спрос? С начальника стражи! Что надо делать — немедленно и решительно пресекать, а пойманных живыми вешать, не дожидаясь приезда сюзерена. Сториус даже улыбнулся — дер Долинол приедет, а перед замком свежие трупы висят. «Кто молодец? Шевалье Сториус молодец, пресек бунт и развесил зачинщиков. Почему не дождался? Не счел нужным отвлекать вашу светлость такой мелочью как пяток мародеров! Молодец, Сториус, я в тебя всегда верил!» — проиграв в голове эту беседу, он принял очевидное решение, и это было не решение запереться в замке и трястись от страха перед шестёркой мародеров и дезертиров.

Начальник стражи распорядился четверых расставить на угловые башни для наблюдения за окрестностями, двоих на охрану ворот, а сам с пятеркой бойцов пошустрее пошел наводить порядок. «Их шестеро, и нас шестеро. Давайте посмотрим, какие вы смелые супротив мага! Давненько я не пачкал свой меч красненьким» — распалял себя шевалье. Вообще, давно уже замечено, что маги-оборотни гораздо агрессивнее прочих магов, ну разве что огневики такие же вспыльчивые.

Выйдя из ворот замка, отряд стражников не стал распылять силы, а сразу двинулся в сторону звуков потасовки и женских криков. Если мародеры там собрались не все, то тем хуже для мародеров, передушим по одному — решил шевалье Сториус, и на этом его роль в конфликте была окончена. Об окончании славной карьеры начальника замковой стражи возместил грохот, раздавшийся из дверного проёма домишки, стоящего недалеко от ворот. А потом, пока стражники, опешившие от такого действа, приходили в себя, диспозиция сильно изменилась. Во-первых, шестеро бандитов, которых они собирались отлавливать по деревне, нашлись. Нашлись они с луками в руках, готовые метнуть стрелы в доблестную стражу. И да, среди них были бывшие сослуживцы. Здравая мысль вернуться за стены замка оказалась не очень здравой, когда несчастные вояки повернули взоры в сторону ворот. Ворота были захвачены, а двое товарищей, охранявших вход, уже лежали недвижны на земле. Со двора, откуда только что раздалось жуткое «бабах!», выходил молодой богато одетый воин, явный благородный на вид, держащий в руках стальную палку, направленную на стражников.

— Сейчас умрете или есть желание пожить?

— Ваша милость, а есть выбор?

— У свободного всегда есть выбор! Так что? Вас связать или как мага вашего в куски порвать? — да уж, на начальника стражи, вернее на то, что он него осталось, смотреть было несколько неприятно. Тело в районе поясницы было разорвано чуть не пополам боевой магией вместе с доспехом, под ним натекла большая лужа крови. Запах смерти отбивал желание бросаться в безнадежную схватку не меньше кривой ухмылки предводителя банды. Или это не банда, раз командует благородный? Может, это вообще авангард дер Приста? Может,…

— Что, вояки, догадались уже? Ваш граф убит, баталия разгромлена, часть воинов присягнула моему отцу графу Витору дер Присту, ваш замок сейчас будет захвачен мной, виконтом Дордом.

А вот теперь всё стало совершенно ясно, вот теперь у стражников всё улеглось в головах по полочкам. Они не предатели, как и их бывшие сослуживцы, они сироты бесхозные! Их клятва потеряла силу за смертью сюзерена! И пятеро бывших стражников замка Долинол встали на колени, бросив своё оружие на землю.

— Значит так, раз вы оказались разумными людьми, обижать вас не буду. На время боевых действий мои люди вас свяжут и подержат в караулке, а потом отпустят на все четыре стороны. Ваша жизнь мне не нужна.

— Благодарствуем, ваша милость! Мы как мышки сидеть будем. Это уже не наша война.

— Вас вижу, двое там лежат живые, где еще четверо стражников?

— На угловых башнях, ваша милость! Господин Сториус послал наблюдать за окрестностями.

— Вы всё слышали. Разоружить, связать, препроводить, стеречь. Ты и ты — занимайтесь. Остальные — берем замок.

Временный опорный пункт я организовал прямо около ворот, в караульном помещении, достаточно большом, чтобы поместился весь наш отряд. Замок представлял из себя каменную квадратную коробку, поставленную на небольшом холме с четырьмя угловыми башнями и двумя надвратными, пожиже. Никакого отдельного донжона в замке не наблюдалось. В качестве него выступала одна из угловых башен — самая большая и уродливая. Наверняка, замок начинался именно с неё. Вернее, сначала стояла одинокая башня какого-то барона, а потом к ней пристроили всё остальное. Уверен, что тогда и холм был повыше, и вокруг вся местность была вылизана во избежание возможности скрытного подхода к ней. Но время неумолимо, оно не только просадило возвышенность, с годами и деревня при замке подобралась вплотную к его стенам. Наверняка, если присмотреться, то окажется, что самые свежие дома построены максимально близко к воротам. А на дальнем краю самые ветхие и бедные. Никакого рва вокруг замка не было, ворота, открывающиеся наружу и с поднимающейся деревянной решёткой сзади них были добротными, но дерево против паровой пушки точно бы не устояло — вблизи я это вижу отчетливо. Так что граф дер Прист взял бы замок, к гадалке не ходи! Потерял бы кого-то при штурме? Возможно, но потери оказались бы невелики. Так что моя эскапада с захватом была скорее шалостью, чем военным подвигом или необходимостью. Восхотелось Жоржу, а может и Дорду тоже, вот они на пару и устроили кипиш.

Вынужденно я разделил отряд на части: двоих оставил охранять ворота, закрытые по моему приказу, ну и связанных стражников тоже; пятеро пошли по стене по часовой стрелке зачищать две башни под командой Прова, я с двумя бойцами пошли против часовой стрелки. Десятый боец пока не с нами, охраняет на месте ночевки лошадей и наше имущество. Обидно будет взять замок и потерять экипировку и транспорт. У моей группы целью была одна башня и донжон. Кстати, Пров не дурак, заранее распорядился захватить пару топоров потяжелее, а потом наорал на своих вояк и велел брать двуручные секиры — уважаю, продуманный дядька. Взламывать запертые двери в эту эпоху удобнее всего именно секирами. Мои тоже хотели озаботиться топорами, но я не разрешил — мы так обойдемся.

Поднимаюсь по лестнице на стену, замок опоясывает достаточно толстая стена и боевой ход по ней тоже весьма широк — что значит, когда-то графство процветало! Иду первым, не такой пока у меня высокий статус, чтоб идти в хвосте армии и отдавать распоряжения через посыльных. Пока впереди, да на лихом коне, да чтоб удаль видели подчиненные… вот и угол, башня и массивная дубовая дверь, призванная отсечь занятую неприятелем стену, то есть дверь солидная, рассчитанная на противодействие агрессору, а не от ветра. Движение рукой, бойцы стучат по двери железом.

— Кто такие, чего долбитесь?! — ага, за дверью кто-то есть. Вот и чудно, есть вероятность открыть замок голосовым сигналом. Главное, чтоб механизм распознал речь.

— Замок захвачен графом дер Прист! Граф Фриго убит. Если хочешь остаться в живых, открывай дверь и сдавайся, даже бить не будем.

— А вдруг вы всё врете?! Вот вернется граф, он вас всех повесит!

— Собака! С тобой разговаривает виконт Дорд дер Прист, ты кого вруном обозвал? — на самом деле моя промашка, надо было сразу назваться, как он через дверь поймёт, что с благородным разговаривает?

— Прощения просим, ваша милость! Не признал!

— Мы отойдем назад, приоткрой дверь и посмотри в щелку — на мне цвета и герб Пристов!

Мы на самом деле отошли, в некоторых случаях честность лучшая политика. Зашуршал, загремел сдвигаемый засов — вояка явно не хотел стать последним защитником замка, павшим смертью храбрых, причем павшим буквально и со стены. Дверь слегка приоткрылась, за ней кто-то пока невидимый изучал моё одеяние, вспоминал герб графства за горами. А потом массивная дубовая дверь открылась нараспашку, одинокий вони за ней встал на колени и положил на каменный пол алебарду:

— Сдаюсь на вашу милость и вверяю вам свою жизнь. — Вот откуда такой оборот речи «ваша милость»! Неспроста такое обращение в обиходе. Ладно, надо соответствовать.

— Принимаю твою сдачу, иди в караулку и скажи об этом моим бойцам. Оружие здесь оставь, нож тоже. Твои сейчас все там, кстати, живёхоньки.

Чуть не сказал «целы и невредимы», забыл про двух стукнутых по головам. Правда, били не очень сильно и обухами топоров — я распорядился. Думаю, кроме сотрясений, никаких других травм нет. После такой церемонии даже неудобно было бы конвоировать бойца, да и сил лишних у нас нет — так что втроём проходим башню насквозь и переходим на другую стену — южную, если по солнышку ориентироваться. Мне даже интересно, сможет Пров со своей пятеркой пройти свои две башни без физического воздействия и «тьфу-тьфу-тьфу» без потерь? Но разорваться я не могу, опять же надо и бойцов в деле проверить. Если пятеро с секирами не смогут вынести пару дверей или уболтать двух стражников, то хреновые они бойцы.

Донжон встретил нас массивными двойными дверями, естественно запертыми, и тишиной. Постучали как вежливые люди, впрочем, безрезультатно. Ну и ладно, если тут разговаривать не с кем, а хозяева не отвечают, то может, и хозяев нет? Эй, кто тут в хозяева крайний?! Никого? Тогда я первый буду. Ружьецо мне в помощь. Совершенно варварским способом кожаный ремень был привязан к ружью — не на антабке, не на колечке или иной петельке. Просто и без затей, уезжая на разведку, я привязал полосу кожи за ствол и приклад, чтоб можно было нести ружьё через плечо. И сейчас ружье графа дер Прист было снято с меня и нацелено на дверь. Кто-то скажет, для ношения такого девайса нужен второй номер и будет прав. Когда-нибудь так и будет. Вероятно. А пока всё своё ношу с собой.Стальные заклепки не оставляют тайной, на каком уровне закреплен засов. Без спешки бабахаю в дверь раз, другой, третий. Во все стороны летит щепа, пар вырывается узкими языками из щели казенника, звук сначала бьёт по ушам моих бойцов, потом летит в колодец замковых стен, рождая громкое эхо. Это не похоже на удары тарана в дверь, пока это ни на что не похоже. Треск и жалобное звяканье после третьего бабаха сказали мне о том, что засов пал. Следующий снаряд в казеннике, повелительный жест рукой, бойцы бросаются открывать створку ворот. Что-то плохо у них получается — воротина отошла примерно на стопу и уперлась во что-то. Похоже, провисла после ударов и уперлась в пол. Ушлые вояки догадались потянуть вторую створку, а не мучиться с первой. Когда мы вошли в ворота донжона, нашелся и его защитник. Одинокое тело лежало на камнях и выглядело не лучше начальника замковой стражи.

— Вашество, это вы его через воротину приложили! Насмерть!

— Я по-другому не умею. А что погиб — сам виноват дурак. Мог или ворота открыть, или хотя бы голос подать. А то и уйти подальше.

— Точно! Когда ваша милость в ворота стучится, лучше или сразу открыть, или убежать куда глаза глядят. Это мы поняли уже!

В большом помещении на этом уровне находилась, видимо, оружейка защитников стены или даже гарнизонная. Стены были уставлены и увешаны всяческим недорогим оружием, явно заказанным у одного кузнеца одной партией, настолько всё было стандартное. Редкость по этим временам. Еще одни ворота на следующую стену распахнули, надо дозачищать замок, чтоб не было неожиданностей. Прошел в одно лицо к следующей башне, к еще не открытой двери. Двух своих бойцов оставил на всякий случай в оружейке, чтоб какие-нибудь ушлые местные не закрыли её.

Не успел не то что бабахнуть по засову, даже постучаться как культурный человек не успел, как почувствовал удар в спину. Резкий поворот на сто восемьдесят градусов — из окна башни, не нормальной бойницы, а прямо из открытого окна в меня опять целится из лука какая-то личность. Вскидываю весьма тяжелое ружьё, прикладываюсь и без долгого выцеливания подаю мысленный посыл на интенсивный нагрев, бабах!!! Меня не глушит только потому, что я привычный. Вторая стрела из окна улетает в неведомые дали, витраж из створки осыпается на лучника, створка тоже падает, сам лучник резко исчезает из видимости, скорее всего составил компанию створке. Пока мозг анализирует картинку, руки сами собой переламывают ружьё, вставляют новый снаряд, с-с-с-с-блин! Пока перезарядился, слегка обжег пальцы. Бью ногой в дверь:

— Открывайте виконту дер Присту! Ваш замок захвачен! Не то сейчас дверь снесу вместе со всеми, кто за ней!

— Ваша милость, не надо! Открываю!

Ишь, закрываться удумали от Жоржа, словно от меня замки спасут или двери. Нет у вас пока приёма против Милославского! Но вам это знать рано, буду пока дер Пристом, раз Пристов тут кормят неплохо. Последний стражник открывает дверь и встаёт на колени.

— Скидывай на пол всё оружие и иди ту дверь открывай, чай уже постучались!

— Стучались, ваша милость! Как прикажете.

Глава 18 Встреча героев

За открывшейся дверью мой второй отряд злой и готовый к дальнейшим свершениям. Фигня, что злые, зато все в наличии и визуально целые. Киваю им головой, идем в донжон разбираться с храбрым лучником. Показываю на сдавшегося стражника:

— Без мордобоя отведите этого в караулку к остальным, свяжите. Вы с тем своим как договорились?

— Зарубили. Ваша милость, у вас как прошло?

— Как видите. Двое сдались, один не догадался. Тут еще в главной башне какой-то герой нашелся, из лука в меня стрелял.

— Попал?

— В спину, насмерть!

— Как же так, вашество! Как же вы это?!

— Не бзди, меня нелегко убить, тем более стрелой. Проще пирогами закормить, чтоб не вздохнул.

— Это да, меня так тоже однажды чуть не уморили. Горячими с картошкой да с холодным молоком — думал, смертный час мой пришел.

— Отставить про пироги с картошкой! Сначала дело.

Собрались почти всем отрядом в оружейке донжона, между делом один из наших вояк доложил, что наблюдал со стены десятого нашего бойца, ведущего коней с поклажей к воротам замка — это хорошо, значит всё развивается у нас по плану. Фразу про «план битвы, становящийся первой жертвой этой битвы» придумали криворукие неумехи. Согласен, бывают ситуации, когда все планы летят к чертям, но практически всегда так бывает от некачественного планирования или недостатка информированности о противнике, что то же самое. Ладно, нечего тянуть, одна лестница вниз ведет в хозяйственные помещения и далее в подвалы. Жилые помещения и покои господ наверху, по второй лестнице, и нам как раз туда.

На следующем этаже площадка перед лестницей достаточно большая, чтобы можно было считать её холлом, и мы все там поместились. Две двери, один проход открыт, вторая дверь больше и богаче заперта.

— Нам туда, ваша милость, это господское крыло.

— А чего ж они заперлись, не рады гостям? Стучите, только деликатно, обухами. Ненароком повредим двери, местные осерчают.

Бойцы рассмеялись моей шутке, начали долбиться обухами секир в створки. Получалось солидно. Прямо вспомнился стишок из моего детства про революцию «Кто ту временные, слазь! Кончилось ваше время!»

— Кто там безобразничает! Прекратите долбиться как мужичьё сиволапое! — голос женский, не иначе хозяйка замка кричит. Бывшая хозяйка.

— В ваши двери не долбится, а стучится со всем своим уважением виконт Дорд дер Прист! Сами откроете или я вынесу двери? Только тогда убегайте куда-нибудь, а не то зашибу ненароком. Опять.

— Ладно! Мы откроем двери. Надеюсь, после этого вы потрудитесь объясниться, а потом убраться из этого замка! — Двери открылись, типа последнее слово за этой теткой, а я как-бы подписался объясниться и свалить в туман, раз ничего не успел ответить. Наивная такая дамочка, да только мы и не таких наивных видели.

Когда двери распахнулись обеими своими створками, нашим взорам открылся обеденный зал, или зал приёмов, не знаю, как это у них называется. Ничего особенного, у нас в замке он пошире будет. В зале на подобии трона сидела высокая худая тетка, усиленно старающаяся не просто сидеть, а величественно восседать. Но очень было похоже, что только что она орала непосредственно от дверей, а на трон угнездилась секунду назад. По сторонам от неё стояла юная девица, мелкий пацан и юноша примерно моего возраста, а скорее чуть помоложе с расцарапанной мордой несчастного лица. Не тебя ли приложило створкой окна? А морду стеклышками поцарапало, точно!

— Юноша, велите своим грязнорылым спутникам выйти из зала, а сами потрудитесь объясниться, по какому праву вы ворвались в мой замок?

— Сударыня, вынужден констатировать, что произошло пренеприятнейшее недоразумение. И сейчас я его со всей своей готовностью разрешу.

— Да уж, сделайте милость — железный тон собеседницы чуть снизил содержание железа в себе.

— Так вот. Я ворвался, как вы выразились, в замок по праву сильного. Мои грязнорылые спутники… ну-ка, не скальтесь, морды неумытые! Прошу прощения, они не спутники, а мои подчиненные. Так что за все непотребства, кои были и будут здесь учинены, отвечать мне.

— Рада, что вы отдаёте себе в этом отчёт.

— Теперь про замок, сударыня. Замок мной захвачен. Теперь он мой, творю что хочу, хожу куда вздумается. Если кого повешу, буду отвечать перед сюзереном и с готовностью приму любую его кару. Даже без завтрака могу остаться, если на то будет его воля. Ты всё поняла?! — последнюю фразу я не выкрикнул, но почти. Юношеским смешным фальцетом. Вот только никто не засмеялся.

— Вы совершили беззаконие, воспользовавшись отсутствием графа Фриго, это бесчестно!

— Ой! А где же ваш многоуважаемый граф? Как так вышло, что его нет? Охотиться изволил или в столицу отъехал?

— То не ваше дело.

— Странно, а я решил, что моё. Вот как увидел его штандарт на свих землях, как увидел убитых его воинами подданых графа дер Прист, так сразу решил, что это именно моё дело.

— Ну так и сражались бы лицом к лицу, как подобает воину, а не били в спину…

— Как тать? Как ваш супруг или как его сын. Это же от ударил стрелой в мою спину вместо того, чтобы встретиться в честном бою лицом к лицу, как ты тут вякала.

— Он слишком юн для этого!

— Убивать благородного в спину уже подрос, а ответить за это мал еще?

— Если у вас претензии к графу или виконту дер Долинол, обратитесь с жалобой к его величеству королю Иманта.

— На что мне жаловаться? Сейчас возьмём виру за нападение и вернемся домой. Жалуются те, кто сам не может за свои обиды спросить.

— Убирайтесь! Не сегодня, завтра вернется граф Фриго с победой, тогда я за ваши жизни не дам и белки!

— Ха-ха! Насколько я знаю, некромантия у нас под запретом. И попридержи язык, несчастная вдова! А не то прямо сейчас вызову твоего сыночка на дуэль, и вашему королю придется искать нового графа из другого рода в эти земли. Второй-то еще не дорос до короны.

— Ты не смеешь! Мне всего пятнадцать! — проснулся стрелок, решил мужество проявить.

— А мне целых шестнадцать! И твой отец не постеснялся взять меня в плен, чтоб потребовать выкуп. Пожалуй, я также поступлю. Прикажу тебя связать как следует, а потом потребую выкуп.

— У нас ничего нет, вы не сделаете этого. Это бесчестно.

— Весь ваш род сплошное бесчестье и недоразумение. И ты еще не представляешь, глупая женщина, насколько ты права — у вас ничего нет!

Всё это время слуги, стоящие вокруг своих владетельных господ, были недвижны как изваяния. А вот теперь они приобрели какое-то волшебное свойство перемещения — также не шевелясь, они ухитрились дистанцироваться от господ на пару метров. Какие тут слуги дальновидные, сразу просекли, что эти господа перешли в разряд нищебродов.

— Виконт, скажите, что ваши слова про графа Фриго были шуткой! — до тетки дошло, что она вдова. Не быстро.

— Ваш муж, отец и сюзерен напал на наши земли, был убит в бою и закопан там, куда так стремился. Надеюсь, его тело послужит процветанию нашего графства.

Для юного наследника мой спич оказался слишком оскорбительным, видимо поэтому он весьма некуртуазно бросился на меня, стреляя сосульками. Сосульки разбились о мою одоспешенную грудь, при этом лицо виконта тоже разбилось. Мой еще менее куртуазный пинок снес ему челюсть и погрузил в глубокий животворящий сон. Ну или в бессознательное состояние, я не врач, мне эти мелкие подробности ни к чему. Из моей свиты успел среагировать только один, запомню его. Он не успел ткнуть парнишку мечом до того, как я уделал пацана, но хоть попытался! Вот такие с реакцией и готовностью действовать мне и нужны. Впрочем, как и думающие. Да всякие нужны, особенно верные. Как сказал один царедворец, определив на многие века кадровую политику топ-менеджмента: «Умных много, верных мало!»

Мамаша замерла в своём кресле, в её глазах читалось отчаяние. Своими действиями сын подписал себе смертный приговор и одновременно утерю прав на графский титул для всей семьи.

— Этих троих в ту комнату, и тело тоже туда бросьте. Живой? Значит живого бросьте. Дверь запереть так, чтоб не открывалась. Столом подоприте, что ли! Слуг на кухню, пусть трудятся. Никого не обижать, служанок валять только по согласию! Замок и господ грабить будем, когда граф изволит прибыть. Слуг и деревню грабить уже сейчас, но вежливо, без ненужного мордобою и не до исподнего, а то кормить не будут. Всё награбленное в общак, потом Пров разделит. Мои три доли пусть пока у Прова и хранятся. И не крысятничать, смотрите мне! Без команды ничего не жечь, кто ослушается, пойдет к конюху на разговор.

— Будет исполнено, ваша милость! — как бойцы воодушевились-то! Самая любимая команда тут — разрешаю грабить.

Я не знаю, как решит Витор, а мне это графство не только обиду учинило, мне они под боком вообще не нужны. Я не я буду, если не уговорю отца снести этот замок к чертям. И деревни пожечь надо. Людишек жалко, но они заново отстроятся, а до тех пор не будут налоги в казну платить. Моя цель — чтоб графство Долинол стало образчиком нищеты и несчастья. Чтоб оба королевства говорили: «Долинол пошел на Прист, нет больше Долинола» Я бы, может, и замок этот не разрушал, но не думаю, что наш король Якоб Третий поддержит экспансию, не завоеватель он. И вообще, война ежели через наше графство пойдет, всё потопчут-пограбят свои же. И вешать своих королевских вояк не разрешат, и платить мы их толком не заставим. Так что без захвата обойдемся.

Как только определился с хозяйственными вопросами и наладил службу, я отправил гонца с докладом к отцу, так мол и так, замок захвачен, жду дельнейших указаний. Лошадей здесь нет, вывозить имущество не на чем, гоните свои лошадиные силы.

Почему я был так жесток с членами семейки Долинолов? Прежде всего, из-за поведения виконта. Если ты маг и готов биться — бейся в бою как благородный. Если ты диверсант или ниндзя и предпочитаешь бить исподтишка, будь готов к жесткому обращению, как со всяким диверсантом. Я же не возмущался, что меня спеленали. Угу, я просто грыз веревку. И еще нюанс — посидев взаперти сутки без воды, еды и выноса горшка, семейка воспримет приход графа как радость неземную, а не кару небесную. Прист сможет спасти их от злого дракона, то есть от меня, и отпустить на все четыре стороны как просветленных странников, познавших радость свободы и презревших земную суету.

Пока ждал графа, своего сюзерена, вспомнил реальную историю своего мира. Не всю, конечно, а один анекдот про героя войны восемьсот двенадцатого года Дениса Давыдова. Тот участвовал в заграничной компании нашей армии по зачистке Европы от Наполеона и его союзников, командуя авангардом, а конкретно подразделением гусар. И вот также как я сейчас, поехал разведать обстановку вокруг Дрездена, который собиралась взять с боем, потерями и славой наша армия. Заехал Давыдов сразу в Дрезден, не мелочась и не размениваясь на подсчет войск, обороняющих город. Ну и с ходу к коменданту города, мол имею честь обсудить с вами условия сдачи.

— Как сдачи, когда?

— Да вот завтра сровняем ваш Дрезден с поверхностью планеты, гражданских и собак изнасилуем, военных убьём.

— Милостивый государь, а наоборот нельзя? Чего вам эти собаки, да и гражданские зачем? Давайте вы их убьете всех, а военных того? — уж очень комендант, просвещенный франко-саксонец не хотел помирать. И тут Денис так щедро-щедро предлагает

— А хочешь, я тебя отпущу?

— А солдатиков?

— Да хрен с вами, вы такие классные, идите с миром отседова прямо сейчас! И с солдатами, и с барабанами-знамёнами то же!

Поцеловались они в уста сахарные, и саксонские войска моментом сделали ноги. Неудобно вышло — наша армия подходит к городу, а там Денис Давыдов сидит на крылечке и трубку курит в нетрезвом виде, мол заходите в гости, Дрезден я уже взял. Хотите, могу с вами поделиться! А слава? А ордена, поместья за разгромную победу и успешную компанию? Всё пролетело мимо кассы, вернее мимо рук высшего командования. Вот после такого отвратительного конфуза, Давыдова из армии и поперли. И чего-то мне самому стало неуютно, я же тоже как товарищ полковник кое-кому обломал славный подвиг — осаду и взятие замка графа дер Долинол.

Графское войско подходило к замку как по своим землям, то есть растянутой колонной, без охранения и разведки, под графским штандартом. Ну и без полного комплекта доспехов на бойцах. Я вообще, помню, смеялся в своё время над стереотипом, что мол если ты рыцарь, то должен везде ходить в железе. Ну да, а если танкист, то всегда в танке. Меч, и то создаёт неудобства, а уж двадцать-тридцать килограмм доспехов — та еще радость. Короче говоря, граф без опаски подъехал во главе войска к воротам замке, где его встретил я собственной персоной. Над надвратной башней развевался баннер рода Пристов, сшитый из подручных материалов. Кораблик на красно-белом поле был пришит нитками как аппликация, а девиз, чтоб не заморачиваться я лично написал чернилами. Конечно, моё творчество не переживет первый же дождь, но зато сварганил флаг я достаточно быстро, да и недолго ему тут развеваться.

Кстати, вот эти словечки баннер, штандарт… они в местном языке не совпадают с романскими на Земле, но я уж их использую, чтоб не запутать читателя. Ведь любой читатель у нас знает, что баннер тот же флаг с гербом дворянского рода и в его цветах, только прямоугольник вертикально сориентирован и на вертикальном древке. А штандарт флажок поменьше и на горизонтальной перекладине, ну еще хвосты часто раздвоены. Да неважно всё это, важно другое — отец не только сошел с коня, приветствуя меня, а еще и обнял. Тем самым мне и всем присутствующим было продемонстрировано его полное одобрение моим действиям. Уфф, аж от сердца отлегло.

— Дорд, я смотрю, не можешь без героических подвигов! Не пустил в битву, так ты тут оторвался. Много бойцов потерял?

— Ни одного, отец.

— Что, без боя взял? Запугал или обманом? Гляжу, ворота на месте, башни тоже стоят. Как вышло, рассказывай.

— Да просто на самом деле. Я как узнал, что начальник стражи оборотень, так и понял, что головой он думать не станет.

— И что?

— Половина отряда начала деревню перед замком грабить, вторая поодаль ворот пряталась.

— Не продолжай! Понял уже, стража бросилась разбойников вешать, а ты ворота захватил? Мага сам убил или из твоих кто?

— Угу. А мага бахнул из твоего ружья. Ох и мощная штука! Ну а потом твоим именем велел всем сдаваться. Как миленькие встали на колени. Трое только и полегли при взятии стен. Ну и наследник Фриго не знаю, жив ли.

— Ничего себе, а с ним что?

— Парень сначала мне стрелу в спину пустил, а потом во время переговоров магией атаковал. Я ему челюсть свернул пинком. И всю семейку в покоях запер — сам разбирайся.

— Да, наворотил ты дел. С одной стороны ты в своём праве был, с другой — как-то не по-благородному, виконт виконта сапогом по харе, как простолюдины, право слово.

— Отец, а хочешь моё мнение?

— Ну давай.

— Мы же ограбим замок и свалим отсюда, так?

— Именно. Пытаться под собой графство удержать нам никто не позволит.

— Так может, уходя замок того, развалим?

— Экий ты неугомонный! Но мысль интересная. Мне даже самому захотелось попробовать. Чтоб не было в следующий раз желания к нам приходить. Ни желания, ни денег на войско.

— А еще один момент, представляешь, какая слава о Пристах пойдет! Мол обиделись и замок соседу срыли в чужом королевстве. И никто слова поперек не сказал.

— Да уж, слава — это серьезно. Тут ты целиком прав! Я помру, ты помрешь, а слава о подвигах будет жить в памяти. Да, я ж как знал, ни одной лошади домой не отправил, так что вывезем отсюда вообще всё, кроме камней.

— Да по-хорошему, и камни бы вывезти. Блоки хорошие, тесаный.

— Согласен, хорошо бы, но не сдюжим. Это мы в Долинол под горку скакали, а на обратном пути дорога в гору будет идти. Боюсь, нам даже пару рейсов не дадут сделать. Что за раз не вывезем, то уже не вывезем совсем. Соседи приедут королевство от нас защищать. Коршуны.

___________________________________________________________

Дорогие читатели мои! Очень стыдно по первости просить вас о чем-то, но тут по-другому система не работает. Оказалось, без ваших лайков (какой отвратительнае слово!) книжки не продвигаются, не продаются и тонут в забвении. Так что... того... вот. Ставьте сови положительные отметки, пишите пожелания, высказывайте претензии, постараемся учесть. Вон вчера один из читателей пожаловался, что ненавязчивого армейского юмора стало мало в романе. Я ж могу, я ж включу! Упал-отжался!

Глава 19 Проводы и прощания

Сам не ожидал такого полного понимания от графа. Видать, ему сильно понравилось побеждать врагов, даже мелочиться с лаврами захватчика замка не стал. И вообще, пусть теперь сыном гордится, это тоже слава и повод похвастаться. «Ваш сын на турнире выступил? Вот молодец какой! А мой шалопай замок захватил, некогда ему по турнирам ездить. Ха-ха!» Настоящему мужчине чтоб похвастаться и повод не нужен, а уж когда он есть…

В графстве Долинол развернулась работа по организации образцового ограбления. Хотя можно сказать и иначе — по сбору урожая. Витор не на шутку опасался, что ему постараются помешать увезти плоты трудов ратных, поэтому к вопросу подошел скрупулёзно и всерьёз. Будет только один караван с добром, все телеги должны быть загружены под завязку, и не дай бог, уедет мусор, а что-то чуть более ценное останется лежать! Обозники и солдаты, а никакой иной рабочей силы под рукой поначалу не было, как муравьи суетились, носили, искали, паковали… всем известен факт, что этот самый муравей может унести добычу, которая в несколько раз тяжелее его. Но никто не заостряет внимание на одном важном моменте: тащит добычу он всегда в свой муравейник, то есть домой. А в такой ситуации человек даст фору даже муравью!

Что можно забрать в практически нищем графстве вообще, и в замке конкретно? Скот, причем скот пойдет сам. Запасы фуража, то есть корм для скота, все запасы зерна из закромов, то есть корм для людей. Высокотехнологичный сельскохозяйственный инвентарь, стальной инструмент из кузниц, товары попавшихся под руку купцов и ремесленников. А еще балыки и окорока, коптящиеся в графской коптильне, вино, которое получше. А похуже роздано крестьянам, чтоб не сильно страдали. А еще столовое серебро, а потом столовое олово, кухонная утварь — всякие котлы, жаровни и сковороды до кучи. Гобелены со стен замка, какие не погнили, всю найденную там же одежду, всё оружие и земляное масло, заначки из тайников, причем очень было похоже, что некоторые тайники были созданы и принадлежали прошлому или позапрошлым поколениям владельцев замка. Здорово, что злато-серебро не гниёт! А еще мебель и декоративные панели из дорогих пород дерева тоже было решено спасти от нищеты и серости. По моему предложению запасы высушенного бруса для ремонта замковых крыш были связаны в пакет, и прямо к ним были примотаны тележные оси, так что пиломатериалы поехали чуть не сами.

В это же время другая часть обозников и изъявившие желание служить новому господину крестьяне, то есть добровольные переселенцы в графство Прист, взрывали башни и некоторые стены замка. За несколько веков технология взрывов достигла совершенства, каждый дворянин знал и умел подрывать фортификационные укрепления, сейчас эту науку постигал я. Дело в том, что классические замки в эпоху средневековья строятся, вернее строились иначе, чем дома на современной Земле. Свайный фундамент выполнялся из бревен, на нем строился бревенчатый же каркас, а потом всё это обкладывалось камнями. В результате все древние замки, по сути, это деревянный скелет, обросший каменной плотью.

Обычно к осжденному замку под прикрытием осадных щитов, а в нашем случае легко и непринужденно подходят саперы с мотыгами. Они раскапывают землю, добираясь до деревянного фундамента, забрасывают ямы горючим хламом, поливают маслом и поджигают. А когда сваи прогорают, замок осыпается, ну или та башня, которую взрыли. Так что русское слово «взрыв» имеет именно эти корни. Замок Долинол, переживший несколько столетий, владельцев и осад наше нашествие не переживет, оно оказалось покруче рок-концерта. Все ценности упакованы и погружены, колонна сформирована, замок окопан, ямы закиданы обломками плетней, заборов, дранкой с крыш, прочей фигней, политы маслом. Вокруг собрались зеваки из числа наших бойцов, переселенцев и просто местных жителей, слишком тяжелых на подъем, чтоб покинуть разоренное графство. Кстати, мой десяток все эти дни кружил по округе с разведкой и грабежом ближайших деревень. На несколько дневных переходов вокруг народ знал о смерти их графа и разоре в замке. Мы бы и беззащитные баронства пограбили, но времени не было по словам графа. Он так спешил, словно что-то чуял в воздухе.

Отвлекся я, а уже и граф Витор дер Прист выехал вперед, точнее к эпицентру предстоящего действа. Короткая речь на тему «кто к нам с мечом придет, от него и погибнет», повелительный жест рукой — под первой башней вспыхнуло жаркое пламя. А далее последовал объезд вокруг всего замка с возжиганием магического огня во всех приготовленных точках подрыва. К моменту возвращения графа на место старта первая из подожжённых башен еще стояла. Но вот она дрогнула, послышался треск, по её телу побежали многочисленные трещины, а потом с ужасающим местных жителей грохотом и взметнувшимся огромным облаком пыли башня развалилась. До нас обломки не долетели, а кое-кого из наиболее тупых зевак размазало раскатившимися камнями. Это был их выбор, они за него ответили. Снова грохот, рушится следующая башня и кусок стены, а потом две последние башни разом. Оставшиеся стены постояли какое-то время, подумали о своей судьбе, да и обрушились вслед за своими башнями. Замок Долинол перестал существовать. Очень удачно получилось, что в деревне практически никого не было — все пошли смотреть шоу. Почему? Потому что почти все зрители успели разбежаться в стороны, когда с холма на них покатился здоровенный обломок. Он сделал широкую просеку в деревне и успокоился только пройдя её насквозь. Такого не ожидал вообще никто, что называется повеселились.

После акции еще три отца семейств подбежали к графу и бухнулись ему в ноги, что-то подсказало им, что делать на старом месте больше нечего. Я тоже считаю, что оставшихся жителей ничего хорошего не ждет. Да лучше в руднике кайлом махать за приличную зарплату, чем строить новый замок новому хозяину за скудную пайку. Хотя им никто не мешает нафантазировать себе нового доброго щедрого хозяина-инвестора, который превратит их тупик в великолепную стартовую платформу. Угу, мак разводить разрешит в товарных количествах. Вот только климат для мака неподходящий. Тут даже виноград не урождается — холодно.

Когда последнее облако пыли от взрыва замка улеглось, длинная колонна вздрогнула, зашевелилась змеёй и пришла в движение. Чуть не к каждой лошадке в этой колонне была привязана телега, тележка или волокуша с грузом. Солдаты в голове, переселенцы снова глотают пыль в хвосте построения. Все вояки, крестьяне, мастеровые и даже граф серы от севшего на них пылевого облака. Кстати, граф не только пообещал переселенцам помощь с устройством на новом месте, он уже сейчас выдал им по лошадке. Некоторым даже вернулись их собственные, реквизированные старым графом на вывоз трофеев из Приста, потом отобранные новым графом для вывоза трофеев из Долинола. Круговорот коней и добра в природе в этот раз прошел уж очень интенсивно.

Мой десяток не маячил впереди колонны, не плелся в хвосте, потому что по прямому указанию отца мы стали даже не арьергардом уходящего каравана, а опять превратились в разведывательно-диверсионную группу. Цель — задержать потенциального преследователя и дать увезти весь хабар на свою территорию. Уважаю паранойю, сам не страдаю, а в полный рост пользуюсь тем же полезным обострением. Те несколько дней, что у нас были в Долиноле, мы не только грабили, а еще и занимались своей экипировкой. Возмущаться и вякать благородному тут и так непринято, а уж показавшему свою эффективность начальнику подавно. Шутка ли — под моим управлением десяток взял замок, защищаемый противником, имеющим численный перевес, да еще и без потерь взяли! За таких командиров надо держаться. Опять же я не командовал из-за спин, а шел на острие атаки, как и положено полноценному боевому магу. Зачарователь — это небоевая бесполезная магическая специализация? Расскажите это моим бойцам, они любят поржать над хорошей шуткой. Особенно смешат их порванные вражеские маги, падающие под ноги своих подчиненных. Главное — снова не словить звезду.

Ах да, про экипировку говорил. Отцово ружьё опять оказалось в моих руках, я приделал к нему быстросъемные сошки и нормально подвесил ремень, то есть отныне он крепился без колхозных узлов. Сказал бы, что теперь девайс выглядит как с завода, но заводов тут нет. Вторым пунктом стали накидки и колпаки. И то и другое надевалось поверх доспехов и было выкрашено в грязно-зеленый цвет, да еще и испятнано коричневой краской. Смотрится отвратно, бойцы ржали и не могли понять, зачем их вырядили чучелами. Пришлось с половины снять накидки, а потом оба отряда отправить через лес навстречу друг другу. Охотничьи луки и стрелы без наконечников гарантировали сохранность жизней, а глаз у каждого по две штуки, не сильно и жалко. Буквально через час мои вояки прекратили маяться дурью и признали, в лесу накидки — самое то, что нужно. Кто-то начал развивать идею использования маскировки на охоте, но я облома его. Звери не видят цветов, они реагируют на движение и запах. Хочешь стать незаметным, мойся, надевай специальную чистую одежду, которая будет храниться отдельно от прочих человеческих вещей, не ешь чеснока… короче говоря, наговорил сто бочек арестантов. Более того, их старики и так знают все эти премудрости, но так серьезно готовиться к охоте — никакая добыча того не стоит!

И снова мы ушли в свободный поиск, снова с заводными лошадями, запасом провизии, стрел, пуль и шанцевым инструментом. Еще изготовили каждому индивидуальную аптечку и поучились ею пользоваться. На самом деле — просто кожаный мешочек, в котором пузырёк со спиртом и чистые ленты из холстины для перевязки. Ни ампул промедола, ни таблеток от радиации или поноса. Не потому, что поносом народ не страдает, а ввиду отсутствия внятных и гарантированных лекарств от него. По словам отца, наш лекарь начал экспериментировать со спиртовыми настойками, но до результатов пока далеко. Главное, чтоб в процессе дегустации он сам, в смысле лекарь, не пристрастился к горькой.

Разделившись на два отряда и съезжаясь каждый вечер на общую стоянку, в конце концов мы нашли то, чего так опасался Витор. По нашу душу действительно послали отряд. Судя по количеству штандартов на пиках и скромных бандеролей на шлемах, отряд был сильно сводный. Вот только от этого ничуть не менее грозный, я бы сказал, наоборот. Пойманный язык, не вовремя отлучившийся до ветру, пояснил, что король Иманта Георг благословил всех желающих защитить честь королевства и графства Долинол — покарать наглого вторженца дер Приста. При этом был объявлен не карательный поход, а освободительный. То есть до границы королевства. На дальнейшие действия и ответную агрессию король «добро» не давал. А дальше понимай как хочешь. То ли баронам можно идти через границу на свой страх и риск, то ли категорически нельзя. Я думаю, что у каждого барона в голове сложилась собственная картинка. Но в одном благородные господа сойдутся — догнать и ограбить удачливого графа жаждут все. Полезный во всех отношениях язык был с почестями закопан в лесу, а мои бойцы в очередной раз убедились — против людей маскировочные накидки работают!

Хорошо, что телефонной связи тут нет, а курьерская служба налажена в королевстве Имант хреново. Только этим объяснялась фора во времени, позволившая качественно ограбить Долинол. Пока дошел слух о вторжении графа дер Приста, пока он подтвердился, пока выяснили, что там всё по-серьезному… от обожравшегося питона нашей трофейной колонны, ползущего со скоростью улитки, отряд возмездия отделяли двое суток, вернее два дневных перехода. За это время наши не успеют убраться в свои пределы, но еще на какое-то расстояние отползут. И примут бой или на перевале, то есть границе, или уже на землях Мессалии. Это в случае, если каратели перейдут границу. Мой отряд должен сделать что-то, что увеличит отрыв и создаст психологический барьер. Ведь одно дело проскочит границу, догоняя врага, и совсем другое, когда врага уже след простыл, а ты просто устраиваешь рейд по чужим землям.

Что мы можем? Минирование дорог, отравление колодцев и перенос указателей отпадают. Причем с колодцами тема нормальная, но травить нечем. А еще первыми жертвами станут не вояки, а местные крестьяне. И тогда вояки точно не траванутся. Мин в запасе нет, табличек со стрелками тоже, дорогу все без стрелок знают. Дорогу? А вот это вариант! Часть дорог проходит через леса, они в Иманте смешанные с преобладанием хвойных пород. Хорошие такие леса, основательно заросшие. Так что берем на вооружение наш старый способ создания защитных сооружений — засеки! Перед вражеской колонной мы вполне качественно завалили дорогу в месте, где она была зажата лесом с двух сторон. Сначала валили стволы поперек дороги, потом наискосок на обочины, верхушками в сторону врага, и еще в самой чаще кое-где, чтоб снизить проходимость.

Хорошо, но мало подумалось мне.

— Бойцы, предлагаю немного повоевать. Но чур не гибнуть!

— Ваша милость, это уж как получится!

— Отставить «как получится»! Воевать будете как велю. То есть сами живы, а враг помирает. Согласны? Да мне плевать на ваше согласие. Никакого героизма сегодня. Кто погибнет — останется без награды! Лошадок отводим за ту речку, где завтракали, двое при лошадках из числа тех, кто стреляет хуже. Пров, сам определишь.

— Сделаю, ваша милость!

— А сами делитесь по четверо и уходите по лесу с обеих сторон дороги. Надеть кожу и накидки. Цель — бойцы, которые пойдут через лес. Убивать максимально тихо, не можешь тихо — не трогай совсем. Мне надо, чтоб они вас и не увидали. Умерли, а не приметили.

— А чего они через лес попрутся? Небось завал разгребать будут, и вся недолга. До ночи разберут.

— Через лес они попрутся, причем войдут не здесь, а сильно впереди. Вот там, где сосна раздвоенная стоит слева от дороги. Хорошо, что вы её не уронили, приметный ориентир. А в лес они полезут оттого, что я их там убивать начну. Сомневаетесь?

— Нет, ваша светлость, не сомневаемся — вот же жулики, уже светлостью меня величать начали. Подкалывают или подлизываются? Да и хрен с ним. Сегодня милость оказываю, а завтра сиять начну.

— Вот и хорошо. Так вот, углубятся они в лесок и пойдут вперед в мою сторону. Советую не встречь их бить, а в спину. Так вас труднее разглядеть будет. И главное что?

— Главное, чтоб нас не увидели, вашество!

— Верно! А как станет горячо или враги кончатся, возвращаемся к нашим коняшкам.

Мне еще отец пенял, что я сильно много вожусь с вояками, прямо трясусь над ними. Пришлось объяснять, что обученный дружинник на самом деле стоит дороже боевого коня. Заспорили даже по этому поводу:

— Отец, объясни мне! Никто не удивляется тому, что коня холят и лелеют, так чем боец хуже?

— Конь, он скотина благородная, ежели боевой и с родословной. Он ласку чувствует, заботу, потому тебя никогда не предаст. А дружинник, мало того, что без родословной, так еще и неблагодарная тварь: как его не ласкай, хоть золотом осыпь, всё равно может предать. Не всякий, врать не буду. Но поди угадай, кто в твоём отряде за тебя жизнь отдаст как конь, а кто стрекача задаст как заяц. Жеребец овса похрумкал, обтерли его, выгуляли — он полностью доволен жизнью. А человек… дал ему гульден, он два захочет. Дал два — а у другого синьора пять посулили. Вот и размышляй, кто дороже, Дорд.

Блин, а я думал, что умнее всех. Опять отец на пальцах разъяснил реалии человеческих взаимоотношений. Конь твой навсегда, а дружинник временно. Всё равно я считаю, что свою команду надо по максимуму прокачивать и усиливать. Подкармливать, но в голове держать, что случись что, и в любом десятке найдется Иуда. И важно выстроить службу так, чтоб этот потенциальный Иуда не смог вступить в клуб «Тридцать серебряников». Кстати, при Исусе, если верить сказкам, было два Иуды, из двух Иуд продал только один.

Вот и всё, игры кончились. Впереди на дороге показался конный отряд высокой плотности, на глазок до целей примерно двести — двести пятьдесят шагов. Раздвоенная сосна в створе с ними. Я один среди поваленных деревьев и меня не видно. На таком расстоянии не работает никакая магия, не добивает никакой арбалет, не долетают стрелы. А даже если и долетают по ветру в режиме планирования, то пробить даже самый хреновенький доспех не способны. Можно попытаться поймать стрелу глазом — но это надо быть полным неудачником.

Глава 20 Долгая дорога домой

Чего стоим, кого ждем? Выцеливать отдельных товарищей не будем — на таком расстоянии я не выделю из разноцветной толпы баронов и прочих благородных кого-то особенно важного. Да и не знаю я никого. Почему толпа благородных? Да потому что в колонне чем дольше от головы, тем больше пыли в воздухе. Так что статусные путешественники всегда в голове, в хвосте полный отстой. Бабах! Практически не сдерживаю свои посылы в казенник ружья, ружьё взрослое, графское, не разорвет. Чтоб не обжечься, перезаряжаюсь в тонкой кожаной перчатке. И моя задача — максимально беглый огонь по толпе, пока они не очухались. Сейчас я как солдат бронебойщик, встретивший колонну бронетранспортеров в узости. Лупи себе по коробочкам и щерься от удовольствия — броня у противника такая, что противотанковое ружьё с гарантией прошьёт любую цель. А в моём случае, и две цели, если они в створе.

Как там народ реагирует на мои послания, не знаю, далековато, еще под ухом бабахает, но суета какая-то наблюдается. Кто-то конный ошибочно решил, что чем быстрее он доскачет до завала, тем… правильно, тем быстрее всё для него закончится. Потому как шагов за сто от моей позиции уже начинаются завалы вдоль дороги, так что свернуть и быстро юркнуть в лес не получается. Вот у двоих особо шустрых получилось словить пулю какой-то частью тела, что при такой калибре смертельно независимо от места попадания. Ну разве что в палец не смертельно, да и то при одном условии — что палец оттопырен. Еще один особо хитрый, скакавший галопом чуть сзади, дернул поводья, практически на месте положил лошадку, а сам спрятался за нею. Молодец джигит! А потом еще и ударил воздухом по завалу. Неприцельно и издалека, но всё равно неприятно, в лицо мне полетела горсть песка и пыли, сижу протираю глаза. Пока протер, пока высунулся в просвет между лежащими стволами, а герой уже на подходе и снова бьёт магией по завалу. Наученный горьким опытом зажмуриваюсь и ныряю за баррикаду, пропуская над собой поток ветра. Снова вскакиваю, должна же быть пауза между ударами! Целиться времени нет, ружьё здоровущее и тяжелое, сую ствол между ветками в сторону врага. Оба замерли, смотрим друг на друга, бьём магией: я в казенник, он в меня! Хорошо приложил, собака, я аж запутался в самодельном «буреломе», причем вверх ногами.

Ползу назад и в сторону, ружьё найти и вытащить нет ни сил, ни времени, ни желания. Да вообще никакого желания на короткой дистанции сражаться с магами. Дополз до твердой земли, тяну из ножен кинжал, идиот такой! Не, сейчас самое время коротыш вытаскивать. Мозги, видать, опять растрясло, выхожу как дурак на открытое место и качаюсь. Не просто как дурак, а как Джек Воробей, капитан Джек Воробей! В левой руке парострел, в правой кинжал, а против меня выступает кто? В сером углу ринга-а-а… Встречайте! Всадник без головы! Блин, как же тяжело думать, какой всадник без головы, в каком сером углу ринга? Угу, рассуждаем логически: у нас магическая дуэль с каким-то опытным воздушником, который прискакал на коне и вбил меня в срубленные деревья. И сейчас он меня прикончит следующим ударом. Звучит логично, наконец-то разобрался.

— Стоп, а чего он не лупит по мне?

— Потому что без головы.

— А где голова?

— Вероятнее всего, раскололась после попадания пули.

— И кто стрелял? Не так, кто бабахнул?

— Я бабахнул.

— Попал?

— Кажись да.

— Где остальная армия короля Иманта? Мне она нужна? Чего я вообще тут туплю?!

— Тебя слегка контузило. А вражеская баталия жмется вдалеке и не хочет ехать на смерть. Погоди маленько, сейчас обходной маневр начнут.

— Так я пойду? Можно?

— Можно. Нужно! Только вещички свои собери и ружжо не забудь.

И я поплелся, приволакивая ноги, в сторону точки сбора, где и лошадки, и мои бойцы, и полежать дадут. А если что, закинут на круп коняшки и увезут отсюда подальше. Меня сейчас мог зарубить любой, настолько я был слаб и беспомощен. Ну то есть не совсем любой, а второй по счету. Сил забабахать первого любого мне хватало, может быть. Я тупо смотрел на коротыш у себя за поясом и не находил у него ни курка, ни пороховой полки. Ё-моё, где моя треуголка! Дошло, что эта штука стреляет только после магического воздействия на заряд воды в водяной камере пули. Сил магичить не было, так что задача упростилась — надо просто дойти без геройства и схваток. Подвезло второй раз под воздушника попасть, хотя кто знает, вдруг огневики еще шибче бьют.

Я дошел, а уже во временном лагере улегся на травку и свернулся калачиком. Что происходило дальше, не знаю. Помню, подходили, что-то спрашивали, куда-то несли, что-то заставляли пить… А утром я уже снова как огурчик, наяриваю похлебку, принимаю доклад от Прова по вчерашним боевым действиям. Как оказалось, повоевали мы не очень хорошо, сказался недостаток дисциплины или мозгов у конкретных исполнителей.

— Как вы говорили, так оно и вышло. Когда начали вы убивать благородных, они было дернулись по дороге вперед, да и скисли. Отошли да отправили по обеим сторонам дороги отряды. Мы сидим по одному в кустах, пропускаем их мимо себя — всё как вы велели. Ну а потом тех, кого за стволами видно было, начали выщелкивать в спину. По моей стороне не меньше десятка выбили, кого насмерть, кого ранили. А что на той стороне было да как они обделались, пусть Шепель рассказывает.

— Докладывай, Шепель, как вы так облажались.

— А я чего? Мы тоже сидели тихо, потом начали воинов баронских скрадывать по одному. Не знаю сколько, не считал. Ну а потом Рябец и Кокуем решили хабар собрать. Вроде и крались аккуратно, и не видел их никто… а потом ровно по тому месту огнём как шарахнуло! Кусты сразу вспыхнули, парни наши тоже, ну или одежда их. Ну а следом по уже увиденным и орущим он точечно ударил, прицельно. Они и затихли сразу.

— Кто он, ты толком их милости объясняй, Шепель!

— Отставить, Пров. И так понятно, что маг. Не ожидал. Думал, из магов никто в чащу не полезет. А вам наука на будущее: если я сказал таиться и выбивать противника по одному, но нехрен шариться без дела. Да еще вдвоём.

— Жадные они были, ваша милость.

— Глупые, а не просто жадные. Вот скажи честно, Пров, когда всё затихло, неужто вы не поползали, не обобрали свои трупы?

— Не без того, вашество. Жалко было бросать. Но никакого железа не взяли, только медь и серебро! Чтоб не загреметь ненароком.

— Хоть в этом сообразили. Думаешь, я чего злой такой? Мне что, этих идиотов жалко? Мне нас с вами жалко — они нас подвели тем, что отряд ослабили. Был у меня десяток, а стал неполный. Ладно, что там дальше было? А то я после магической дуэли малость не в себе был.

— Собрали они остатки дружины из леса, постояли еще, потом черепаху из щитов слепили и пошли к завалу. И подпалили тот завал в нескольких местах. А потом прямо на дороге лагерь разбили. Мы подождали, может кто в лес полезет, не полезли. А я с рассветом наблюдателя отправлял, перед вашим пробуждением только вернулся.

— Что видел?

— Ваша милость, остатки завала разгребают, там уже догорело всё. Выступать готовятся.

— Считай, сутки мы у них украли, это хорошо. Снимаемся, идем в сторону перевала. Я больше не помню таких удачных мест для засады, где нас обойти не смогут до самых гор. А там еще поиграем в наши игры.

Начинался поход возмездия, который именно так окрестили его участники, с помпой и весело. В кои-то веки у дворян королевства Имант появилась возможность обрушиться на слабого врага, имея в седельной сумке разрешение на любые безобразия от своего короля. Опять же противник из числа чужих подданых ослаб после прошлых битв и отягощен добычей. Сборная баталия в количестве двести бойцов была создана всего за три дня и бодро выступила из столицы, имея в составе дюжину боевых магов. С такой силой можно не просто раскатать в тонкий блин графа дер Приста, а взять на меч его замок. Но на военные действия в пределах чужого государства разрешения не было. Максимум, что можно, как намекнул король — побуянить на самой границе. В переводе на общедоступный язык, баталии запрещалось углубляться на чужую территорию далее, чем на дневной переход.

Первые неприятности начались, когда оказалось, что до границы чапать еще трое суток и все эти трое суток нельзя грабить окрестных крестьян. Юридически и фактически они все под защитой своих баронов, подданых королевства Имант. Не обошлось без стычки, когда войско освободителей взялось освобождать попутную деревеньку от кур, свиней и сыра — армия хочет кушать! А то, что запасено с собой — это запас, он неприкосновенен. По грустной иронии судьбы владетельный барон, которому принадлежала попавшаяся под руку деревенька, участвовал в походе возмездия со своим отрядом и ехал рядом. Обошлось без смертоубийства, но пару бойцов оставили на излечении в той же деревне.

А потом баталия попала в засаду. Изощренные враги устроили не просто завал на дороге, это был король завалов, потому что обочины были тоже завалены, причем так, что когда по колонне начали бить из каких-то орудий, скорее всего крепостных баллист, сойти с дороги толком оказалось невозможно. Пока колонна пятилась, несколько магов бросились в атаку на завал под убийственным обстрелом и все полегли. Но видимо жертва была принесена не даром, обстрел колонны прекратился. Отправленные через лес вдоль дорог отряды тоже подверглись бесчестному нападению. В результате схваток в чаще, распавшихся на индивидуальные стычки, потеряли еще два десятка воинов. Правда и противник не досчитался не меньшего числа своих бойцов, судя по докладам. Один огневик, ринувшийся в чащу, сжег не менее десятка бандитов.

Когда поход возмездия наконец добрался до графского замка дер Долинолов, все увидели, что спасать уже некого и нечего. Замка на холме просто не было, его снесли подчистую. И это было вторым звоночком. Не мог Витор дер Прист силами одной своей дружины учинить такое. Мало того, что на такую осаду требовалась очень солидная баталия, так еще и времени куча ушла. Получается, что он совсем не боялся ответного удара дворян Иманта, наплевав на все правила ведения боевых действий. Первым звоночком была как раз та злосчастная засада, в которой баталия потеряла шестерых магов, что здорово её ослабило. Эдак повоюешь и начнешь ездить позади колонны, чтоб уцелеть при обстреле.

Графиня дер Долинола приехала на следующий день из замка вассального барона. Плакала и рассказывала, сколько они вытерпели от дьявола во плоти виконта Дорда, пытавшего наследника после захвата замка за то, что он всего лишь сражался на стенах, как подобает благородному мужчине. Изверг не посмотрел, что юноше всего пятнадцать лет, избитого и израненного его неделю держали в подвалах замка вместе с родными, и только чудом им удалось вырваться из лап Пристов и сбежать. Эти ли стенания или полное отсутствие ресурсов избавили графство от повторного освобождения. Так, без фанатизма обыскали деревню, собрали кур и пожарили на вертелах. Местные сельчане молча чесали в затылках и усиленно думали одну мысль на всех: «Кто им мешал уйти с дер Пристами?» на следующее утро после освобождения графского замка прискакали посланные бойцы с докладом, что соседние деревни тоже уже разграблены чертовыми Пристами. Бароны прониклись уважением к масштабу содеянного врагом и снова захотели догнать, отнять и поделить. Причем в первых рядах атакующих было решено гнать бойцов ранее убитых баронов. Не свои, не жалко.

Обоз было решено бросить у развалин замка и ускоренным маршем налегке догнать караван грабителей на границе или сразу за ней. Невысокие горы рассекались несколькими перевалами, но удобная дорога в соседнее королевство была именно та, по которой уходил враг. Многочисленные следы, мусор вдоль дорог и сломанные телеги говорили, что он прошел недавно, что он спешил, что добра везут реально много. И поход возмездия гнал вперед. Гнал, пока не уперся в новую баррикаду, на этот раз из камней, что не удивительно. И боевые маги по внезапно выработавшейся привычке быстренько перестроились, то есть оказались в хвосте колонны. Так что раздавшиеся громовые удары нанесли не такой большой урон, как прошлый раз. Всего десяток простых воинов выплеснул кровавые фонтанчики из-под доспехов.

А потом с боковых склонов перевала на колонну покатились камни. Не такие большие, как рисуют в своих головах дети, но достаточно тяжелые, чтоб разогнавшись и подпрыгивая долететь-доскакать до людей и лошадей. У тех, с кем пересекалась траектория булыжников не было ни одного шанса — ломались ноги, руки, ребра, плющились тела и головы… Когда через минуту шум стих, поход не досчитался еще полста бойцов, в том числе одного мага. И человек пятнадцать были всего лишь ранены, но всерьез. То есть бросить их тут означало бы медленную смерть. А давать им сопровождение — еще сильнее ослабить баталию. А самое жуткое — в этот раз они вообще не схлестнулись с противником, они его даже не увидели.

Тут же был собран военный совет, чтоб определиться с порядком дальнейших действий. Стало понятно, что на границе или сразу за ней они не догонят караван. Вторгнуться на вражескую территорию, как планировали со всеобщего молчаливого согласия, с сотней бойцов при пяти магов это совсем не то, что напасть в двести клинков и дюжину магов-боевиков. По сути, отряд ополовинился. Дурачков среди владетельных синьоров, организовавших вылазку, не было. Поэтому под тяжелые вздохи было решено поход прекратить и разъехаться по домам. Известие об этом решении вызвало высочайшее воодушевление в рядах простых воинов, разбегаться по домам в этот раз им хотелось даже больше, чем продолжать этот странный и мучительный поход.

Мы не могли слышать, о чем беседовали вожди вражеской баталии, зато мы увидели, что пакуют и готовят к отправке назад не только раненых — всё войско разворачивалось и уходило от границы. У меня даже не возникло соблазна пустить вдогонку пулю. Я ж не душегуб какой без нужды лишать жизни людей, а себя боезапаса. С другой стороны, не бывает лишних тренировок… нет, не буду бабахать в спины в этот раз. Идея с притворным отступлением мелькнула в голове и погасла — не те времена, не те люди. Да и обходить с фланга в горах — та еще тема. Во всяком случае здесь до ближайшего перевала много миль, учитывая, что до развилки возвращаться. А пустить отряд диверсантов пешочком да ползком… так пока только я воюю.

Походную колонну графа Витора мы нагнали через сутки, уже почти на подходе к замку Прист. И снова по душе как серпом по гениталиям чиркнуло — где арьергард? Кто прикрывает колонну от удара в тыл? Угу, и с воздуха не прикрыта баталия, непорядок. Пристроил своих ехать в двух сотнях шагов сзади, так и пыли поменьше, и это самое тыловое охранение теперь есть. Сам пустил коня в галоп, обгоняя колонну. Меня замечали, узнавали, сторонились вправо, давая дорогу.

— Приветствую, отец!

— О! Дорд уже догнал! Как там у нас? — граф ткнул большим пальцем себе за плечо.

— Если коротко, то всё хорошо, можно не спешить.

— Отличная новость, не сомневался в тебе! А если подробнее?

— Собрали пару сотен воинов при дюжине баннеров, назвали «поход возмездия». Как половину потеряли, плюнули и повернули назад.

— Половину? Ого, раньше бы не поверил, что с десятком можно такую баталию уполовинить.

— А сейчас?

— Тому, кто с десятком замок может взять, такое по плечу, не сомневаюсь. И что, без трофеев совсем? — а сам смотрит с издевкой.

— С трофеями не задалось. И вообще, жадность вредит здоровью. Из-за неё проклятой двоих потерял.

— Переживаешь?

— Нет, дураки оказались. Зачем мне дураки?

— Ха-ха-ха! Молодец, растешь! У тебя конь свежий?

— Угу.

— Рванули тогда вперед! Чего нам плестись, уже сами дойдут!

И мы сорвались в галоп. Только сейчас я понял, как Витор был напряжен, как тяжело ему давалась эта внешняя уверенность и спокойствие. Вот и нахлестывал свою каурую кобылу, чья шерсть горела огнем на летнем солнце. Кстати, весьма редкий окрас для породистой лошади, видать очень сильный ген в крови, раз столько поколений пронесли его от диких предков. Блин, о чем думаю — о мастях лошадей! А скоро начну задумываться о погоде и видах на урожай, женюсь, буду лапшу повару заказывать на ужин. Или меня тоже отпустило, тоже разжало пружину нервов? Столько крови, столько боли и трудов, смерти врагов и соратников, не к этому меня готовила жизнь.

Глава 21 И снова в дорогу

По-умному если, то не мы с отцом, не граф с виконтом должны сейчас скакать на взмыленных лошадях к замку с радостной вестью, предупреждать обитателей о том, что хозяин возвращается с победой, голодный и грязный как крестьянин с пахоты. Мысль эта, похоже, пришла в голову нам одновременно, потому как мы оба нажали на тормоза наших транспортных средств, перешли на шаг, а потом и вовсе спешились.

— Дорд, у тебя пожрать что-нибудь есть?

— Пожрать или закусить?

— Взрослый ты у меня уже. С полслова понимаешь. Так есть?

— Есть конечно, я же из рейда вернулся. А у тебя вино?

— Дорд, я ж в дороге! А Присты без вина не путешествуют.

Если память Дорда не подводит, то это была первая пьянка на двоих между отцом и сыном. Когда головные ряды доблестной дружины догнали нас, мы были уже хорошие. И добрые. Граф распорядился: послать гонца с уведомлением о прибытии владетельного сеньора в замок Пжрстп в ближайшем времени, выкинуть неведомую хрень с вон той повозки, закинуть в повозку нас с ним. Так что прибытие победителей в отчий дом нам с Витором не запомнилось. Но, по словам очевидцев, выглядело всё вполне эпично. Восемь дружинников на импровизированных носилках заносили в замок тело графа, а моё — шесть. При этом я изображал геройски погибшего, а у графа не получилось — он храпел как конь и порой что-то выкрикивал, когда его носилки наклонялись. Анна дер Прист крепилась только первую минуту, а потом захохотала в голос, махнула рукой и ушла в покои. Очень подозреваю, что нас срубило так качественно не только оттого, что мы наконец-то отпустили поводья ситуации и выдохнули. Наверняка, Витор дер Прист, который про вино знает всё, экспериментировал с душой вина, короче говоря, со спиртягой. Никак иначе не объяснить, что трехлитровый бурдючок свалил двух таких могучих воинов. Ик.

В чем прелесть вторых и третьих лиц компании — не они за всё отвечают. Так что, проснувшись следующим утром, я обнаружил себя в твёрдых и заботливых руках Снежаны и Далии. Сил нет никаких, желаний тоже нет. Ну кроме базовых типа покушать, естественные потребности справить, полежать в теплой воде… да, еще поразмножаться вот только что желание возникло. Не так, чтобы прямо по-настоящему наплодить Жориков, а просто в качестве тренировки. Продолжайте, девушки, не останавливайтесь.

Через сутки меня выдернули из моей бадьи с теплой водой, из блуда и блинов с охлажденными сливками. Чего надо, кто посмел?!

— Граф требуют, ваша милость! К ужину приглашают, то есть.

— Девки! Одеваться! К ужину я уже должен быть проснувшимся, умытым и одетым!

— Ваша милость, вы уже сутки как умыты. Не извольте беспокоиться, к ужину будете огурцом.

— Не, огурцом я уже был недавно. Человеком хочу быть!

— Сделаем, господин, отдыхайте пока.

Вот так и только так надо реабилитировать неокрепшую психику героев войны, а не построениями, пламенными речами и похлопыванием по плечу под красным знаменем. Поверьте мне, я сравнил, у меня теперь опыт есть уникальный. И на ужине я был уже в полном порядке, сидел и слушал рассказы про свои подвиги в исполнении отца.

— Вотя наследник, Анна, вырос! Что называется, и в бою поддержит, и закуской в походе поделится. Верно говорю, Дорд?

— Верно, отец. Ты, небось, для того меня и родил, чтоб помощь была.

— О! Слышала! Еще и учтив без этих штучек. А знаешь, сколько он врагов самолично положил! Дорд, сколько ты магов всего убил?

— Десять. Или больше, сбился уже потом.

— Во! Десять! И дружинников сколько?

— Не считал, отец.

— Вот! Без счета врагов упокоил! Он у меня еще и скромный вырос. А всё почему? Потому что моё влияние! Потому что кровь Пристов! Пигалицы, чтоб брата уважали! Он у вас герой, каких поискать.

— Дорд, а если всерьёз, ты на самом деле в боях участвовал? — Анна, видать, не очень верит хмельному хвастовству супруга.

— Ночная вылазка, три боя и захват замка.

— Ты участвовал в захвате родового замка Долинолов? Там же настоящий замок, стены высоченные!

— Ха! Он участвовал?! Он командовал захватом пока я шел к стенам с основными силами. Да Дорд по пояс в крови! Настоящий мужчина!

Нормально так посидели, поболтали за ужином. Я тоже приналег на винишко, к счастью, в этот раз был классический сухарик, так что не развезло, только помогало воспринимать тему беседы без внутреннего отвращения. Сводные сестры воспринимали отцов спич совершенно нормально, они просто делили всё сказанное на два или на пять, не знаю. Благородным врать нельзя, точнее это урон их чести. А приукрасить, преувеличить — нормальное дело. Как у рыбаков: нельзя сказать, что в речке поймал акулу, а вот там же щуку выловить размером с акулу — это нормально.

Я нашел время за ужином поблагодарить мачеху за сюрко, велел принести его из моих покоев и показал состояние. Рассказал, сколько раз и какими предметами его пытались пробить. Понятное дело, что без зачарования оно бы уже давно превратилось в тряпку или даже разлетелось на лоскуты. Но шили-то его руки Анны, а дочки её помогали! Им приятно, мне несложно, пусть видят, что ценю, что считаю их частью своей семьи. Глядишь, и не поднесет Анна отравленное яблоко, когда сама сына понесёт от Витора. Если понесёт. Жизнь она такая, что не знаешь, откуда что прилетит и куда клюнет.

В конце июля из столицы приехал гонец. Типа телеграмма не от гиппопотама, но всё равно прочитайте и распишитесь. Шучу, потому как слишком серьёзно всё выходило. Король наш Якоб Третий монарх всея Мерсалии захотел из первых уст услышать рассказ о том, как его подданые отразили нападение наглых агрессоров на свои земли. И раз появилось у него такое желание, то почему бы двум главным героям военной компании этого года, то есть графу Витору и виконту Дорду, не заскочит в гости к королю и не рассказать ему о своих приключениях? Но если мы не хотим ехать… то никуда не денемся с подводной лодки. Про подводную лодку в письме ничего не было написано, это подразумевалось с самого начала.

Времени на сборы и дорогу давалось с запасом, король или те, кто ему подсказывал, понимал, что графья в чем попало в столицу не ездят, им надо внешний вид привести в порядок. Кое-какие запасы ткани были, швеи тоже присутствовали в замке приличной квалификации, так что было решено обшиться своими силами. Меня всё это вообще не напрягало, буду я еще переживать по поводу одежды! Появившееся свободное время использовал на прокачку дара, например поиграл с кожей. Довольно быстро я научился уплотнять верхний слой, получалось хорошо, кожа выглядела почти лаковой и становилась заметно прочнее — мы проверили. Хотя по нынешним временам кожу для изготовления одежды используют только уж совсем бедные люди. Что говорить, если даже рыцарские шлемы и кирасы состоятельные люди обшивают тканью. Так что единственно, куда могла пригодиться моя новация — экипировка для ведения военных действий. Пояса, ремни, боевые сапоги на мою тушку теперь крепче, почти не впитывают воду и меньше засаливаются. По моему эскизу скорняк пошил седельные кобуры под коротыши, у меня теперь они под каждую руку есть как пистолеты у кирасиров. Ружьё под себя повелел отковать новое, раз старое потерял. А отцово всё-таки избыточно, вернее великовато. Но казенник у нового велел делать потолще, на свои подросшие магические силы.

Среди трофеев нашлось несколько отрезов шёлка, так что мы с отцом стали счастливыми обладателями новых сорочек и камзолов, естественно зачарованных мной на повышенную прочность. Ехать к королю в доспехах моветон, а вот стрелонепробиваемые отстиранные сюрко мы наденем, и оружие возьмем кое-какое. Чисто для соблюдения этикета — мечи, кинжалы на поясах, короткие ружья в багаже. Минимальное количество перемен одежды, свита в количестве десяти человек, включающая слуг, служанок, конюха, последнего живого оруженосца при графе Виторе, охранников. Поедем все верхами, с вьючными и заводными лошадьми, экипажи решили не брать с собой. Чай не по диким землям поедем, ночевать будем в трактирах. Так что с собой ни шатров, ни запасов еды и воды.

Едем по дороге парами, как на прогулке в детском садике моего прошлого. Естественно, мы с графом первые, а уже сопровождающие сами распределились дальше по статусу. Мне даже интересно стало, не дерутся ли они за места, а если дерутся, то как они это делают так, чтобы не у нас на глазах. Из двух своих служанок взял Дальку, не для досуга, а чтоб одежду в порядке содержала. В моём статусе невместно самому подворотнички подшивать и гладить форму перед заступлением в наряд. А именно Далия поехала потому, что из двух начинающих гурий, то есть фурий, у неё ловчее выходило драться на кинжалах. Пока я набирался впечатлений в Долиноле мои девки прилежно выполняли наказ своего господина и получали уроки обращения с оружием, молодцы! Как я определил, что Далька лучше Снежки? Самым незатейливым способом — устроил их спарринг на деревянных кинжалах, предупредив, чтоб на отборочных боях друг дружку в лицо не тыкали. Врагов можно и нужно, а своих на тренировке не надо. Так что никакого кумовства или подлёживания подруги в постели начальника, тем более что они уже давно делают это вдвоём, в том смысле, что обо мне заботятся в четыре руки и четыре ноги. Не углубляясь в технологию и подсчет, чего в итоге по четыре, а чего по две штуки.

Считается, что этикет мною изучен, что-то такое в памяти Дорда крутится, да и ничего страшного в нем нет. Здравый смысл обычно спасает в большинстве случаев. Но если бы не конкретное указание на необходимость моего участия в визите, я бы остался дома.

— Тебя, Дорд, в столице однозначно будут подначивать и прощупывать на предмет наличия мозгов и решимости. Причем тонко, там такие специалисты ошиваются, что сам не заметишь, как окажешься оскорбившей стороной.

— В смысле, что на дуэли провоцировать будут?

— Точно. Причем разные люди и с разными целями. И я тебя прикрывать всё время не смогу, сам понимаешь. Так что думай головой.

— Насколько я понял, выгоднее оказываться вызываемой стороной.

— Не всегда. Порой с таким подходом можно получить статус «терпеливого молодого человека». То есть труса. Так что в каждом случае сам думай. Впрочем, голова у тебя работает, доказал.

— А цели какие?

— Да самые разные. На меня надавить в каком-то вопросе, собственное эго почесать, денег срубить.

— А это как?

— По умолчанию, если не оговорено иное, оружие и доспехи проигравшего достаются как трофей победителю и могут быть выкуплены проигравшим или его родными. Вполне заработок.

— А если в рожу плевать тем, кто нарывается?

— Сочтут поведение некуртуазным, а тебя самого недостойным общения. В случае, если выживешь ты, не твоя цель.

— Не самое страшное наказание для того, кто не собирается отираться в столице при дворе.

— Вот тут в точку, а при дворе оказаться мечтают многие. Не у всех, знаешь ли титул виконта образовался с самого рождения.

— Ну и дураки! Никто им не мешал рождаться первенцами в богатой родовитой семье. Такие вещи надо планировать, а не выскакивать как с перепугу при первом попавшемся шансе.

— Ха! Дорд, твой юмор может стать популярен при дворе. Но не переусердствуй, а то запишут в шуты.

— Как всё сложно! То в терпилы, то в шуты… лучше в этой вашей столице вообще не показываться?

— Некоторые так и делают. А потом выясняют, что попали в разряд замшелых провинциалов, с которыми и породниться никто не хочет.

— Да плевать! Рулят сила, деньги, власть.

— Да, только власть формируется там, куда мы едем. И деньги скапливаются там же. А силу ломит другая сила. А еще: будешь убивать благородных, лей поменьше крови, а то начнут обвинять в плохих манерах. У них в столице по какой-то причине считается дурным вкусом размазывать соперника по брусчатке. Видимо о чистоте улиц беспокоятся.

Такие вот политико-философские беседы пошли у графа с повзрослевшим сыном. Самое время, если не поздновато. С другой стороны, никто же не предполагал, что наследник рода получит такую резкую и дикую трансформацию мозгов, взбитых падением с лошади до состояния паштета. Пойди всё штатно, и годам к двадцати можно было бы выводить в свет готового молодого дворянина с навыками общения и фехтования среди себе подобных. А тут какой-то убийца с дикими идеями в голове вместо усидчивого юноши, одно успокаивает: не мот, не трус, бабник.

Кстати, с деньгами получилось забавно: отец выделил мне небольшую долю за два захваченных табуна. Мне, в смысле на мой десяток. При этом вторую партию я угонял с тем десятком, который сейчас при мне, так что долю от добычи мы честно разделили. А вот первый куш весь ушел в мой карман ввиду гибели всех участников того набега. Поддержка семей погибших сослуживцев? В этом мире бравые дружинники не заводят семей до выхода в отставку, а пускать клич, мол плачу всем полюбовницам погибшего бойца — никаких трофеев не хватит на собравшуюся толпу вдов. Причем каждая еще и приведет пару его сыновей, а третий будет во чреве. Так что не надо творить фигню, здесь максимальный ритуал памяти по погибшему сослуживцу — выпитый в память о нём кубок. Живые к живым, мертвые к мертвым.

Мой кошель здорово потяжелел после этого похода. Угу, это потому, что золота в нём не водится, а серебро стоит не сильно много, зато весит хорошо. Интересный факт — молодому виконту оказалось некуда и негде тратить своё серебро. Понятно, что часть гульденов попала к моим бойцам после взаиморасчетов и дележа хабара, мы все трофеи перевели в серебро и разделили по понятиям. Что-то выделил своим служанкам, одарил кузнеца за хорошую работу… и баста. Я тут на полном обеспечении, всё вокруг колхозное, всё вокруг моё. Питаюсь дома, обшивают тут же, в дорогом заморском оружии не нуждаюсь с некоторых пор. Комплектом солидных доспехов обзаводиться рановато, еще подрасту, поэтому кондиции тела изменятся достаточно сильно, доспехи рано лепить на этот организм. Да и на турниры ездить не планирую, так что покупка доспехов под большим вопросом. А война, а воевать мне больше нравится по своим правилам, без навязывания противнику обязательных ритуалов типа переговоров, оскорблений и ультиматумов. Пришел тихонько, убил, время драгоценное у уважаемого человека не отнял.

Чем ближе наш отряд приближался к столице, тем отчетливее чувствовалось, что мы провинциалы. И фасоны не те, и стоимость ткани не впечатляет, и пошито не эльфами… Про эльфов перебор, но что есть, то есть — столичного лоска у нас не наблюдалось. Отец что-то такое предполагал, поэтому совершенно не смущался по поводу костюма. Как оказалось, в его планах было приодеться уже в Луарте — так называется стольный город Мерсалии. По классике жанра в Менге нас должен был ждать незнакомец, который затеет со мной драку, да только Менга тут нет, я не гасконец, а папА с ударением на последнем слоге не дал мне письмо к господину де Тревилю, сам ехал в столицу. Скучно, зато очень плотно ужинали, спали (некоторые не очень скучно), абсолютно скучнейшим образом завтракали, а потом отправлялись в дорогу.

Один раз слегка развлеклись, когда на безымянном мостике через реку некие вооруженные дядьки затребовали плату за проезд по землям благородного кого-то там, не стал даже вслушиваться. Отец буркнул что-то вроде: «С короля берите, к нему едем» и зажег маленький огонек, но не по классике на своём пальце, а на шляпе старшего в этой клоунской группе. Я же чисто в качестве тренировки нагрел пряжку на поясе второго служивого. Ну и пошалить захотел. Очень весело он плясал, когда сначала пытался осознать, чем ему прижгло пузо, а потом расстегивал раскаленную пряжку. В результате у него всё получилось, вот только ножны с коротким тесаком, висевшие на сброшенном поясе, отбили ему пальцы на ноге, а сам он упал в речушку. И какой был смысл возиться с пряжкой тогда? Сразу бы сиганул в речку и не заморачивался. Самый тупой стражник, как мне потом рассказали, пытался удержать за недоуздок лошадь Далии, замыкавшей кавалькаду, мол ты чего пристроилась в хвост, ты не с ними! Но девушка моментом предъявила доказательство принадлежности к нашему отряду, уткнув остриё кинжала бедняги в шею. ГИБДДшников уважают не все, и не только в покинутом мною мире.

Да вообще, здесь и фальшивые сборщики мзды попадаются, приватизировавшие себе кусочек дороги буквально на полдня. Таких, если раскусывают, вешают весьма оперативно. Хотя бывают и промашки, когда к сюзерену на правёж приволакивают вполне настоящих его бойцов, связанных и избитых. Обычно владетельные лорды с пониманием относятся к конфузу, вместе смеются над незадачей и ограничиваются небольшой вирой за избиение своих подчиненных. Ущерба дворянской чести нет, если его простолюдина поколотили из благих побуждений, а не из желания унизить благородного.

Три дня в дороге никак не утомили настоящих мужчин, а про слуг и говорить нечего, их вообще спрашивать не принято об их отношении к происходящему. Жив, свою функцию исполнять можешь? Вот и славно, трудись дальше! Умер? Какая незадача, эй кто-нибудь! Замените мне слугу, этот вышел из строя.

Глава 22 Почти Париж

Был бы я Дюма, то есть если бы сочинял байку, а не рассказывал о реальных событиях, обязательно бы устроил все дальнейшие события в Париже. Но в этой реальности Парижа нет, насколько мы с Дордом знаем, так что перед нами раскинулся славный Луарт, город тысячи пороков, ста борделей и трехсот притонов. Во всяком случае именно так описал его Витор, и я не стал уточнять, сам ли он пересчитывал бордели и притоны в прошлый приезд, или в путеводителе прочел сей факт.

С холмов город был виден как на ладони, на огромной такой ладони, с синими линиями двух соединяющихся рек, рисующих линию судьбы. Даже издалека были видны стены, о которых Дорд знал с детства. Старая каменная крепость образовывала Старград, внутри большого кирпичного кольца новых стен располагался Новоград, а за стенами раскинулся Пригород. В Старграде могут владеть домами только аристократы, В Новограде отстроились купцы и благородные победнее, в Пригороде селятся мелкие лавочники, торговцы, купчишки и мастеровые. Бедные дворяне там не жили и не живут ни под каким видом. Уж лучше поселиться за городом и каждый день приезжать по делам, чем переночевать среди черни. Это мне пояснил отец, когда мы спускались с холмов, наблюдая, как большой город становится еще больше. По мне, чернь не сильно от нас благородных отличается. Правда пахнет похуже: грязным телом, потом, чесноком, пивным выхлопом, вошки-блошки всякие… Пожалуй, я и сам не хочу жить в Пригороде, я согласен и впредь быть аристократом.

Большой каменный мост через Девону, в которую под углом примерно в шестьдесят градусов впадает более мелкий Луарт, однофамилец города, был красив и величественен. Кстати, судя по ледоломам на опорах, зимой здесь нередко встаёт лёд. А почему мелкая река и город тезки? Потому что изначально стольный город жался к берегу Луарта, когда был заурядным городком — память Дорда продолжает выдавать ответы на всплывающие вопросы. Пригород ничем не ограничен кроме двух рек, никакой стены или ворот, город широко выплеснулся за второй круг стен, значит королевство впрямь процветает. Верчу головой, следуя с графом стремя в стремя, улицы тут не настолько узкие, чтоб ехать в колонну по одному. Нищих почти не видно, стражники попадаются на глаза, но нечасто, это если про Пригород говорить. А вот в Новоград проезжаем уже через ворота и платим пошлину за двадцать коней, тут взимают плату не с людей, а с заезжающих в пределы Новограда транспортных средств.

Неожиданно, в Новограде почти также просторно, как в Пригороде, улицы не кривят и не вжимаются в дома, а людей на них даже поменьше. Лавки купцов побогаче, чем в районе бедняков, но это и понятно — покупатель требователен и платежеспособен. Хотя тут и простолюдинов немало попадается на глаза — кто-то же должен обслуживать богачей. Причем, многие тут же и живут у своих хозяев и нанимателей, даже в тех же домах, только на третьих-четвертых этажах. Отдельно стоящих особняков с садиками тут не наблюдается, площади и скверики недоразвитые встречаются, но не очень часто. И всё равно благодаря ширине улиц, здесь скорее просторно как в земном Риме, чем теснота как в той же Праге.

Мы, графья и виконты, в Новограде жить не приучены, нам Старград подавай! В соответствии с отцовыми планами едем к дальним родственникам и хорошим знакомым графа дер Прист, чьё общение не зазорно. И при этом, принимающая сторона не спросит, скривившись, мол чего приперлись. Отец говорил мне, что посылал письмо двоюродному брату графу дер Брубеку, то есть мы едем к моему двоюродному дяде по отцовой линии. В письме отец подчеркнул, что посетит столицу по приглашению Якоба Третьего и готов поселиться в королевском дворце, если стеснит уважаемого брата. То есть такой посыл получился: я в фаворе у короля, и если ты желаешь меня принять в своём доме, я готов распространить свою удачу и на тебя. Конечно, никто в здравом уме не откажет в ночлеге родственнику, «попавшему в случай» к монарху. При этом как нормальный граф, дер Брубек проживал в Старграде, так что родственники встретились и обнялись после долгой разлуки вполне искренне и по-семейному, без лицемерия с чьей-либо стороны. Меня тут помнили, как водится «вот таким маленьким карапетом» — двадцать сантиметров от уровня земли. Чего-то Дорд в детстве был маловат, видимо его спутали с какой-нибудь болонкой. Жена графа Антуана дер Брубека Труда во всяком случае, показывала именно этот рост. А детей Брубека поблизости почти не оказалось — выросли и разлетелись по стране. Только самый младший сын с таким земным и таким французским именем Жан, словно я в Париже, еще цеплялся за родительскую опеку и не спешил нахлебаться прелестей безземельного рыцаря, четырнадцать лет всего несчастному, успеет еще.

— Витор, вы в этих обносках собираетесь идти на приём?!

— Нет конечно, я надеялся, что у тебя на примете есть портные, способные обшить нас, Антуан!

— Даже не сомневайся, я вас не брошу на растерзание придворной толпе. Если у тебя найдется, чем заплатить грабителям с ножницами и иглами.

— Ты же в курсе, по какому поводу нас пригласили. Так что не волнуйся за нас, я найду, чем откупиться от твоих грабителей, повоевал с прибылью.

— Твой наследник, он же тоже приглашен? Ага, Дорд, ты пойдешь к королю! Небось, поджилки трясутся.

— Дядя, он такой страшный? Мне стоит готовиться к худшему?

— Молодец, за словом в карман не полезешь. Я начинаю верить тому, что твой отец рассказывал про ваши приключения. Если даже они на треть столь удивительны… и сразу совет — будь готов рассказать байку, заправить арапа, отлить пулю, короче, их величество Якоб Третий любит героические истории из первых уст. Наверняка, тебе придется петь соловьём.

— Трепать языком, ваша светлость, одно из самых безопасных занятий для благородного. Справлюсь! В любом случае это менее опасно, чем стрелы ловить грудью.

— Во-первых, для тебя я дядюшка Антуан, а во-вторых, немало славных дворян пали жертвами злых и умелых языков. Помни об этом, юноша. Атака, блок, финт — учись драться языком, словно это смертоносная сталь! — А ведь он прав, что-то я расслабился в благодушной провинции. Чай не на границе, будь бдителен в столице!

— Спасибо за науку, дядюшка!

Мы в провинции еще ходили в шоссах, разновидности штанов, по сути являющихся чулками, привязанными шнурками за верх к сорочке, а тут народ уже потихоньку начал переходить на кюлоты, почти как в земной истории. Почему «почти»? потому что тут кюлоты, проще говоря, широкие шорты, подвязываемые под колено, начали надевать прямо на шоссы. Надобность в гульфике отпала, в задницу не задувает — удобно. Только жарковато на мой вкус. Но тут народ к жаре привычный, я уже обратил внимание, что одежды на себя надевают как в последний путь, не взирая на погоду. Такое ощущение, что чем больше слоёв одежды нацепишь, тем больше уважения.

Когда пришли портные, дабы обсудить желаемые фасоны, ткани и цвета, мы с графом слегка их удивили своими предпочтениями. Наше требование, чтобы камзолы шились четырехслойные из шёлка и шелковыми же нитками показало нашу дремучесть и непонимание новых веяний моды. Ведь есть такие замечательные ткани как шерсть, лён, парча, в конце концов! Объяснялся наш выбор просто — мы с Витором были впечатлены сохранностью зачарованных шёлковых сюрко в походе, особенно моего, ибо мне прилетело очень много раз, в том числе и колюще-режущими предметами.

Мир в эту эпоху живет неспешно, назначая рандеву, люди зачастую указывают не конкретные даты, а временнЫе ориентиры типа «как снег сойдет», «как отсеемся» или даже «летом». В королевской канцелярии знали, что приглашенный королем граф дер Прист прибыл в Луарт и ждет аудиенции, находясь в доме графа дер Брубека. Как король восхочет лицезреть указанных персон, он их известит о том. Так что к моменту, когда нас пригласили на монарший приём, август близился к завершению. Аристократическое жильё в Старграде — это вам не купеческая четырехэтажка в Новограде. Тут всё по-другому, тут люди живут и позволяют себе минимальный комфорт. В том числе садик перед домом, в котором можно упражняться фехтовании.

Чем я и занимался ежедневно в ожидании аудиенции у короля. Фехтовал с отцом, с начальником охраны Брубеков, с его охранниками; мечом, мечом и кинжалом, мечом и щитом. Мне нужно было нарабатывать физическую форму, мне очень нужно было нарабатывать навыки фехтования. Тем более, что как небоевой маг, случись какая дуэль, я могу настаивать именно на исключительно фехтовальной форме её проведения. Очень мне не хочется раскрывать свой козырь. А козырь, пусть и мелкий у меня есть. Катаясь по окрестностям своего замка перед самым отъездом в столицу, я нарвался на бешеную собаку. Зная об опасности её слюны, особенно в эти небогатые на медикаменты времена, хотелось решить вопрос дистанционно. И более всего переживал я не за себя, а за свою кобылку. Поэтому решил, что самое время опробовать на псине давнишнюю задумку с нагревом воды в пасти и носоглотке собаки. Почему воды? Привык с ней работать, опять же очень легко представить процесс её закипания. Так что быстро прикинул, как вода резко вскипела, дал волевой толчок — несчастное больное животное заскулило на грани слышимости, подпрыгнуло и умчалось в сторону леса. Естественно, я больше этого пса не видел, потому как не бросился в погоню дабы зафиксировать смерть или травмы собаки. Жестоко? Эффективно. Не всякий простолюдин, особенно ребенок сможет защититься от бешеного пса.

И вот три бравых мужчины, двое из рода Пристов и один из Брубеков, спешиваются перед королевским замком. Их слуги забирают мечи и коней, которых уводят в гостевые конюшни. Правила этикета — ежели благородный господин приглашает в гости, он обязан позаботиться и о лошадях, и о слугах, накормить, обогреть, пристроить всех, возможно даже в одном помещении. Это удобно, потому как если я начну после приема требовать у местных слуг свою лошадь, мне будет несколько напряжно объяснять, какая именно моя. Государственных регистрационных номеров еще нет, а сивых четырехлетних кобыл в королевской конюшне может быть несколько. Идти самому на стоянку транспортных средств ниже моего достоинства. Так что размещение на конюшне слуг, которые вроде мобильного приложения к лошадкам — самое то.

— И тут мы такие подходим к лагерю Долинольцев, а я такой говорю, мол приехали конными, пусть теперь походят пешими! Валим в кинжалы охрану и всех, кто по пути попался, собираем всех лошадей на недоуздки и уходим в ночь.

— Что, вот прямо всех?

— Так темно, ваше величество, да и прямо такая обида взяла! Так что собрали всю ломовую скотину, заводную, рыцарскую… только боевого жеребца графского не увёл — он отдельно пасся. А уже утром с двух сторон на баталию графа Фриго, чтоб тот не заскучал! Их сто, нас полста! Отец с сорока бойцами и десятью обозниками с фронта, я с десятком лучников в тыл ударили!

— Граф, у твоего сына прямо дар рассказчика. Право слово, когда ты рассказывал, компания выглядела скучнее.

— Ваше величество, мы с вами люди степенные, повидавшие изнутри множество битв, а Дорд поучаствовал только в одной, ему всё в новинку.

— Ха! А ведь верно! Продолжай, юноша, у тебя здорово получается! Я словно сам на том поле побывал. — И я продолжил. Реально поймал кураж, а чинопочитанием сроду не страдал, так что чуть не скатился в седьмой класс вторую четверть « А тот ему — ха! А это ка-а-ак дал! А этот бдыщь! Ваще!»

— Отец грудью принял атаку, а мы стрелами в спину так и садим во всё, что движется! От противника малый отряд по наши души, мы и их валим! И тут хренак! По нам магией зарядили! Половина сразу замертво, вторую добили.

— И тебя?

— Знамо дело, и меня. Лежу такой, валяюсь без памяти, тут меня копьём и ткнули. Почти умер, да не до смерти.

— А потом?! Не тяни!

— Очнулся, в каморке какой-то лежу связанный. Начал елозить, веревки растягивать, чтоб хотя бы встать. А уж там пилить начал их об угол бруса. Когда перетер, распутался, доски сарая выбил ногами и сбежал. Хотел попутно коня угнать, чтоб верхами в наш лагерь вернуться, а нету лошадок — сам прошлой ночью свёл. Вот бы мне дураку пяток для себя оставить! — Нет братцы, как я в спину из ружья магов валил, да как магией от веревок избавился, про то я вам не расскажу.

— Ха-ха-ха! У себя, получается, коней увел! Вот шельма! А в следующем бою скольких сразил?

— Эх, ваше величество, беда! В следующий бой меня отец не пустил. Наказал за дерзость и непочтительность мою.

— Суров у тебя отец, уж наказал, так наказал! Домой хоть не отослал?

— Слава богам, нет. Как мы долинольцев во втором бою разгромили, послал он меня через горы с разведкой на земли графства Долинол. Первым я со своим десятком шел, а за мной вся наша баталия двигалась. Перенял я у стражников табун, который они гнали графу взамен украденного мной…

— Так ты второй табун увел? Вот же конокрад! Всё, молчу-молчу! Продолжай, жги, Дорд! Мы еще не слышали твою версию захвата замка. Витор говорил, ты чуть ли не один его захватил.

— Да, ваше величество, уже доехал до замка. Как табун захватили, так и узнали, что замок всего дюжина стражников охраняет. Так и нас почти столько же! Только мы все ого-го, мы победители! А там неудачники сидят. Так чего бы не взять замок на меч с ходу?

— Ха-ха-ха-ха-ха! Сходу! Вдесятером!

— Прошу прощения, нас было одиннадцать! Впереди были мерзкие битые подлые долинольцы, а за нашими плечами вся мощь Пристов. Я велел начать грабить призамковую деревню, показав половину отряда, чтоб не вспугнуть врага. Потом, когда половина их стражи с магом-оборотнем во главе выскочила из ворот, встретили их одним мощным ударом, мага сразу убили, ворвались в ворота на плечах отступающих, а потом со стены штурмовали башни по одной. Большинство стражников сдались.

— Забавно, Дорд. После твоего рассказа кажется, что нет ничего проще, чем взять замок. Витор, что вы с ним потом сделали?

— Я вывез всё ценное, спасибо лошадкам Фриго, а потом раскатал весь замок, его стены и башни по камешку. Башни раскатывались так, что часть деревни размолотили.

— А крестьяне?

— Половина ушла со мной, присягнув мне, половина осталась голодать. Я с вилланами не воюю.

— А что не всё графство ограбил, а Прист?

— Увы, ваше величество. Король Иманта объявил поход возмездия, две сотни воинов погнались за мной, пытаясь отобрать мою виру за нападение на графство.

— И как ты успел? Мне докладывали, что тебя так и не догнали.

— Я оставил виконта Дорда с его десятком прикрывать мой отход.

— Дорд, ты их всех перебил, признавайся!

— Что вы, ваше величество! Я не знал ваших планов на королевство Имант. Вдруг вам тоже восхочется повоевать. Так что убил даже меньше сотни, а остальных отпустил восвояси.

— А как твой героический десяток? Все уцелели?

— Как я уже рассказывал, это был второй десяток, первый весь полег. А от второго двое не дошли — плохо исполняли мои приказы.

— Вот повеселил, дьявол мелкий! Это ж надо такое придумать! Напал на две сотни одним десятком, а потом половину отпустил восвояси. Проси, виконт, себе награду, да не продешеви!

— Да, ваше величество, у этого болтуна язык подвешен так, что, если бы он вполовину от этого умел орудовать мечом, слава о нём уже гремела бы по королевству. — Такое ощущение, что меня сейчас обозвали вруном. Или показалось? Молодой вельможа лет двадцати в весьма дорогом камзоле. Кто такой, кому это аж короля можно перебивать?

Меж тем, судя по лицу Якоба Третьего, ему и самому не понравилась такая фигня. Интересно, куда это я влип? А похоже на то. Надо срочно съезжать с темы. Вот только как?

— Витор, а ведь вы не представлены! Сей остроумный молодой человек маркиз дер Суин, племянник короля Георга и посланник королевства Имант. Так совпало, что он тоже мне рассказывал про ваш с Долинолом пограничный инцидент. Вот только так спешил, что забыл сказать, что первые две битвы были на твоих землях, землях королевства Мерсалия. Дер Суин, как же вышло, что войско дер Долинола оказалось на наших землях?

А, так это всё меняет! Тогда верняк — Якоб позвал нас именно сейчас, чтоб заткнуть пасть послу Иманта. И явно наш король не закадычный друг короля Георга.

— Ваше величество, при всём моём к вам уважении, как можно верить Пристам, когда все слышали, как виконт сочинял рассказы о своих подвигах. Достойный наследник своего отца, он только и умеет, что нагло врать. С их стороны имела место немотивированная агрессия, неоправданная жестокость, проявленная при уничтожении замка и похищении крестьян. Их величество король Георг как ваш друг просит, пока просит, предоставления гарантий, что маги, разрушившие замок Долинол, не были вассалами короны Мерсалии, а исключительно графа. Тем самым вы подтвердите свою непричастность к вооруженному противостоянию.

Охренеть! Ух, какое звонкое эхо у мелкой феодальной стычки. А мы чего, мы только отомстили.

— Ваше величество! Эта тварь только что оскорбила меня! Прошу вашего разрешения, я хочу вызвать его на дуэль! — это я ору или кто-то другой? Дорд, сучонок, это ты орешь, а все подумали на меня! А такая была хорошая мысль — решить дело миром.

— Хм, вот ведь незадача! Только что говорил виконту Дорду дер Прист, мол проси чего хочешь. Мелкий засранец, ты подловил меня на слове! — А сам так мерзко улыбается, ловок их величество, разыграл как по нотам.

Глава 23 Дуэль и после тоже

— Маркиз дер Свин! Вы оскорбили меня, назвав лжецом, вызываю вас на дуэль здесь и сейчас! — раз уж накосячил, надо уравнивать шансы. Так что только сейчас, только сразу и без подготовки.

— Любезный юноша, у тебя нос не дорос вызывать меня! Я маркиз и глава посольства! Твой король поступил опрометчиво, разрешив тебе вызвать меня на дуэль. Одумайся, или я убью тебя.

— Проглотив оскорбление, ты сделаешь это от имени всего королевства. Неужто настолько страшно, а Свин?

Придворная тусовка вокруг шумела и кипела, непростой народ тут собрался, все понимали, что бойне, то есть дуэли быть, что Якоб Третий явно не против, чтобы здесь и сейчас пролилась кровь. У моего противника какой-то кинжал-недомерок не чета моему «воловьему языку», такой мелочью можно ткнуть под ребро, разорвав дистанцию, но сбить или заблокировать удар меча он не сможет. У меня многослойный камзол из зачарованного шёлка, если он вложится в колющий удар по моему корпусу, столкнется с сюрпризом. Ага, или сломает мне ребро, от души рубанув кончиком меча. Или срубит шею, руку, а то еще череп вскроет. У него больше опыта дуэлей и поединков априори, а еще руки чуть длиннее, а еще он старше и выносливее. Если затягивать бой, я просто раньше устану.

Его величество снова водрузило себя на трон, с возвышения ему лучше видно. Нам принесли наши мечи, оставленные в гардеробе вместе с зонтиками. Странно, я свой номерок никому не давал, как узнали, что это именно мой свинорез? Шучу — видно сильно волнуюсь. А вот не надо волноваться, надо просто правильно построить бой, фехтовать, дышать, следить за ногами. О! Не помню, можно ли по дуэльному кодексу наносить удары ногами. И головой. А то еще убью не так, будут потом надо мной смеяться благородные, типа смотрите, идёт тот самый виконт дер Прист, который убил посла не по правилам…

На самом деле нечасто в поединках возникают ситуации, когда удобнее и эффективнее нанести удар ногой, нежели рукой. Оружие, оно для того и создано, чтоб максимально упростить процесс убивания другого человека. И вдвойне глупость полагаться на удар ногой, когда оружие парное. Рука движется быстрее ноги, напасть нижней конечностью без гарантии, что её подрежут, можно только на ногу противника, и то только на короткоклинковом оружии. Естественно, бывают исключения.

Дер Суин расстегнул свой камзол, я расхристываться не стал — у меня одёжка с защитной функцией, негоже её отключать. На вскидку, мечи у нас похожие, классические почти плоские клинки со слабо выраженной ромбовидностью, прямые гарды.

— Благородные господа, как вы будете сражаться?

— Не будучи боевым магом, требую поединка без использования магии! — моё условие.

— Согласен! Со своей стороны требую поединка до смерти без возможности его прекращения кем-либо! — Суин отметился.

— Согласен!

— Как хозяин дома беру на себя обеспечение выполнения условий поединка. Нарушивший условия будет зарублен моей стражей, даже если он не участник дуэли! — Якоб вставил свои пять копеек. Кто-то что-то побухтел про секундантов и благородство, но я ничего уже не слышал. Включился боевой режим. Вот вам и финал кубка по историческому фехтованию, и приз такой жирный — жизнь! Никогда еще за такой не дрался один на один да по правилам, да перед зрителями! Кажись, дали сигнал к началу. Стопэ, а почему судья не спросил традиционное «Бойцы меня слышат? Бойцы к бою готовы?» А потому что всем до лампадки, слышат ли бойцы, бой до смерти. А уже плевать и растирать, чихать и снова плевать! У меня бой!

Правша, удары быстрые, тело очень пластичное, успевает козлина нанести свой удар и сильно скинуть мой, и ведь одной рукой работает, в левой легкий кинжал всегда на отлете. Я держусь только за счет помощника — тяжелого кинжала с массивным у основания клинком. Левая — блок, правая — атака, левая — слив, правая — атака. Все удары рубящие, что мои, что его. Замечаю, почему мне так трудно — гад такой не просто скидывает мой меч, он его еще и откидывает куда-то в сторону так, что мне приходится тратить лишнее время и силы на подтягивание клинка к себе и последующий разгон.

Ладно, запускаю меч не силовым ударом, а финтом, после удара по плоскости не мешаю своему оружию лететь дальше, а наоборот подгоняю его, рука в плече как на шарнире прокручивается и направляет меч в голову соперника! Левая живет своей жизнью, в результате, я практически одновременно поставил блок и сам вертикально ударил. Почти поразил врага, ему пришлось сильно дернуться, чтобы уйти с плоскости удара. Дер Суин теряет темп, уходит влево от меня и не успевает ударить мечом в ответ. Я прокручиваю руку с мечом за собой, снова плечевым ударом сверху, а кинжалом контролирую его меч…

Сильнейшая боль в груди — притворно потерявшись и потеряв темп, противник сократил дистанцию, зашел чуть слева и прямым ударом воткнул мне свой кинжал между ребер! Больно как, ёлы-палы! Но левая продолжает блокировать его правую с мечом, а правая наконец-то падает сверху как коршун. Доворот моего умирающего тела — левое бедро господина посла почти перерублено, рву дистанцию и одновременно наношу еще один удар кончиком меча чуть выше левой ключицы, разрубая мышцы, кости, сосуды…

— Сука, как больно! Лучше бы я ёжика высрал! Прошу прощения, ваше величество, я не нарочно вслух.

— Виконт, вы умираете?

— Не дождетесь! Пристов не так легко убить. Просто сильно больно.

— Благородные господа, поединок окончен за смертью одного из дуэлянтов. Победил виконт Дорд дер Прист! — Угу, фанфар только не хватает. Зато судейская коллегия зачитала официальный вердикт. Я чемпион, несите награду.

Реально больно, когда в тебя тыкают железками. Моя многослойная псевдокевларовая одежда не пропустила клинок, но честно передала импульс удара грудной клетке. Так что там не только гематома, я чувствую, как под рубашкой мокро от крови. Похоже, зрители не очень верят, что я вот сейчас не свалюсь и не отдам концы благородно и окончательно. Меня обступают, но дистанцию держат.

— Отец, дай чего-нибудь выпить. А то помру трезвым, всем стыдно будет!

— Дорд, мальчишка ты эдакий! Ты впрямь не собираешься загинаться?! Проси чего хочешь, пока я не передумал! Сегодняшний день мне определенно нравится — Якоб, интриган хренов, ты бы и из смерти моей вытащил какую-нибудь выгоду. Надо тогда тебя пощипать маленько.

— Ваше величество, раз вы такой сегодня щедрый, что готовы еще одно желание выполнить, то вот оно: подарите домик в столице! Что вам, жалко?

— ХА-ХА-ХА! Вот наглец, вот шельма! А не дам, он мой дворец захватит? Нет, так рисковать я не готов! Будет тебе домик. Стража! Хватайте этого молодца и несите к лекарю! Да аккуратно, мне такие рубаки еще пригодятся. Какой же наглый пацан.

— Ваше величество, позвольте сына сопровождать!

— Да идите вы! Оба с братом идите, только сильно не переживайте, уже видно и так, не помрет ваш виконт. Черт знает, из чего таких делают. И до этого вы знатно Георга по грязи носом повозили, и сегодня вышло хорошо. После Дорда ты собирался биться?

— Непременно, ваше величество.

— Понимаешь, небось, к чему всё было, Витор?

— Как не понять.

— Вот и молчи. И Антуан молчать будет. А домик я Дорду подберу, заслужил.

Медпункт во дворце сильно отличается от такого же помещения в ДСО «Динамо», да он вообще на медпункт не похож. А если быть совсем точным, то это и не медпункт, а покои мага-целителя. Очень надеюсь, что его целительство не отразится пагубно на моём здоровье. А то могу себе представить: сидишь такой, медитируешь или дремлешь, вдруг без стука вламывается толпа. Стражники вшестером тащат больного, при нем группа поддержки в количестве двух графов. Ты только всех матом хочешь послать, а тебе говорят: «Подгон от короля! Велено вылечить!» Да тут не то что пострадавшего вылечить, тут здоровых убить захочешь. Но не таков товарищ лекарь оказался, взял себя в руки и начал оказывать помощь. Начал весьма традиционно, с расстегивания камзола и картинного вспарывания сорочки. Вы когда-нибудь резали ножом кевлар? А я резал — неблагодарное это дело, скажу вам.

— Стоять! Уважаемый, не гоношись, сейчас через голову сниму, только пусть помогут — больно очень руки поднимать.

— Чем это вас, господин виконт?

— На дуэли кинжалом пырнули.

— Похоже, недопыряли-с.

— Это точно, мы оба тогда очень заняты были, лично я в это время ногу человеку отрубал. Так что вскоре и ему стало не до моей грудной клетки.

— Похоже, батенька, у вашего противника кинжал был не заточен. Это вам повезло. Удар был точный, ровнехонько в сердце.

— Да и хрен с ним, лекарь! Скажи, ты сына моего лечить будешь, или только разговаривать?

— Не извольте беспокоиться, мне разговоры не мешают, у меня опыт! Вот, молодой человек, руки в стороны, теперь вверх! Не болит? А синяк еще какое-то время побудет.

И впрямь практически не болело. А тогда чего сидим, кого ждем? Я уже свалить хочу от всех этих интриг.

— Ваши сиятельства, а не пойти ли нам домой? К графу дер Брубеку, например. Раз у меня своего дома в столице пока нет.

— Витор, как ты его воспитывал? Теперь я понимаю, за что ты его в битву не пустил тот раз. Действительно, дерзок без меры.

Его величество король Мерсалии Якоб Третий не зря считал себя умным и даже умудренным в политике и управлении страной вообще. От своего отца, тоже Якоба он получил в наследство не только процветающую страну, но что-то вроде инструкции для руководителя из четырех пунктов. Причем, по словам отца, четвертый пункт был не менее важен, чем первые три, а то и посерьёзнее. Эта архиважная инструкция никогда не была записана ни на каком пергаменте, настолько она была секретная и лаконичная:

«Хочешь, чтоб дело было сделано — поручи людям.

Хочешь, чтоб дело было сделано на самом деле — проконтролируй выполнение.

Хочешь, чтоб дело было сделано хорошо — сделай сам.

Хочешь, чтоб были выполнены все дела и планы — поумерь свои желания»

Как только что-то шло наперекосяк, Якоб сын Якоба и правнук Якоба вспоминал третий и четвертый пункты, вздыхал и жил дальше. А еще отец в своё время учил молодого наследника тому, что если подчиненный работает с рвением и энтузиазмом, значит он еще не освоил дело или работает не на тебя. Честным, умным и опытным в конце концов надоедает порученное, тогда они начинают лениться или ищут способ сбежать. Не бегут — значит воруют! Вот и думай, продолжал он, оставлять при себе на важном участке опытного вора или ставить умного, но неопытного новичка.

Лорд-министр двора Мати дер Волен по мнению короля находился на излете своего профессионального роста, то есть на пике мастерства. Якоб Третий прикидывал, что через пару лет министр заскучает, еще через год начнет воровать. Так что мудрый король уже подыскивал ему замену, о чем лорд-министр не догадывался, ведь его папой не был Якоб Второй. А пока он скрупулёзно выбирал из имеющихся во владении короны особнячок в пределах Старграда, который не жалко будет подарить новому рыцарю короны. То есть жалко любой, но полный хлам дарить нельзя, а жемчужину среди гороха… тоже нельзя, эдак на всех подданых жемчугов не хватит. Да и за что дарить особняк? Ну где-то повоевал юноша, утер нос соседям, ну племянника соседского короля зарубил с особой жестокостью. Раз король дал поручение, значит так надо.

— Мати, ты выполнил моё указание?

— Да, ваше величество. Дом, достойный виконта и будущего графа найден. Два года находится на содержании двора вместе с тремя домовыми слугами после смерти последнего хозяина, наследники которого не смогли доказать свои права.

— Там точно всё чисто? Смотри, жабу в платочке я парню дарить не хочу. У меня на него планы.

— Я понял ваше величество, подложим в архив акт от прошлого года об окончательном отчуждении дома и вхождении короны в права собственника.

— Вот умеешь головой думать, когда хочешь. И сразу готовь дарственную на его имя. К церемонии всё должно быть готово.

— Не извольте беспокоиться, лично контролирую весь процесс подготовки.

Повторно меня вызвали в королевский дворец через неделю, а до того из канцелярии, а точнее из министерства двора, пришло указание никуда не сбегать, быть готовым к вызову во дворец. То есть не бухать по-черному с загулами в Пригороде, не срываться на охоту, не уезжать в свои владения. Я сказал, что вызвали меня? Соврал, вызвали нас с отцом обоих, звёздную парочку, так сказать. Учитывая нашу популярность в светской тусовке, не было ничего странного в том, что нас начали звать на всякие приёмы и балы-пиры. На некоторые мы даже сходили.

На одной такой тусовке меня попытались вызвать на дуэль. Учитывая, что таким макаром можно будет в конце концов и на профи нарваться, после которого уже ни один целитель не поможет, постарался разрулить вопрос миром. Каким макаром? Да просто прошипел чуть не на ухо дворянину, старательно эскалирующему конфликт: «Здесь и сейчас без замены и без магии. Если выживешь, всё равно убью потом. Как на войне, приду ночью и в спину ударю!» По неведомой мне причине гражданин сразу поверил, и мы разошлись как в море корабли, оба прилюдно и достаточно громко извинившись за случайную бестактность. Какой я дипломатичный, оказывается. Эдак добьюсь того, что мен самого без куртуазностей и вызовов однажды топором по затылку тюкнут. После того, как стрелой в спину не смогут убить.

Витор в ожидании вызова из дворца не стал устраивать сюрприз, верно предполагая, что я могу и дичь сотворить какую-нибудь. Так что известие о моём грядущем посвящении в рыцарское достоинство не застало меня врасплох и в несвежих трусах. Я совершенно не представляю, как с этим делом было на Земле, в том смысле, что с посвящением в рыцари, про трусы мало-мало в теме. А тут дела обстояли достаточно демократично, если можно такой термин применять к заморочкам благородных. В рыцари благородного юношу или мужчину за какой-то подвиг или по совокупности совершенных деяний, считай — по выслуге лет, мог произвести сюзерен с титулом не ниже барона. Герцоги и короли могли производить в рыцари вообще кого угодно, даже простолюдина, даже чужого вассала. Разумеется, тут всё делается с оглядкой на благородную общественность, совсем дичь, как бывало на Земле-матушке, никто не творит. И уж точно всяких поваров за вкусный обед или музыкантов вроде Элтона Джона, прости господи, за успехи в поп-музыке в рыцари не производят. А вот за воинский подвиг на поле боя вполне могут.

А еще перед классическим обретением статуса молодому человеку надлежит несколько лет чалиться в оруженосцах, по-простому говоря, в рыцарских шестерках. Сей момент не распространяется на наследников, у которых и так всё в шоколаде. Невместно виконту или маркизу прислуживать за столом какому-то рыцарю или даже ловить блох в его опочивальне. Да и вообще, реальная перспектива стать графом и получать доход со своих земель куда как круче, чем рыцарская романтика. Я так думаю, что годы, проведенные баронскими и графскими младшими сыновьями в оруженосцах призваны обломать спесь и подготовить их к дальнейшей совершенно беспонтовой, зато бедной и короткой жизни. Нет, кого-то родители искренне любят и подкармливают, даже подкидывают на бензин и зимнюю резину, то есть на овёс и перековку купленного родаками коня. Но после смерти баронствовать садится старший сын, которому такая статья расходов как коммунальные платежи за двушки трех братьев вообще не в кассу. Ему замок в рабочем состоянии поддерживать надо, а зернобобовые не уродились!

Короче, нелегка жизнь рыцаря. И мне вообще не симпатична, но ежели вот так в струю, если само пошло, да еще лично король будет посвящать — это совсем другая тема. Тем более, поститься целые сутки и стоять ночь на коленях в молитвах и благочестии не надо, козу под хвост целовать не потребуют… Ко мне Далька в постель каждую ночь запрыгивает, уже какое тут благочестие! Единственный нюанс — рыцарь, посвящающий тебя в воинский сан, перед этим действом непременно будет исповедовать на предмет совершенных проступков, несовместимых с рыцарской честью. И не дай боги ничего такого не вспомнить — сочтут мерзким обманщиком и прогонят. Даже не знаю, что буду королю рассказывать. Может, правду? Мол, сначала приняли в октябрята, потом в пионеры, комсомол, жена с малыми детишками брошена в параллельном мире, работал на Комитет госбезопасности — на тайную службу чужого государства, ежели кто не понял. Не, это уже перебор. А лучше я расскажу про смертоубийства, совершенные моей рукой без сожаления и душевной печали. И в спину. И с помощью богомерзкой магии. Отставить богомерзкую магию, в этом мире она благословенная.

Глава 24 Рыцарь я или кто

Фраза из древнего анекдота про то, что «и тут выхожу я во всём белом» отражала ситуацию, в которой я находился. Оказывается, ритуал не настолько обыденный, чтоб приходить на приём в пионеры в повседневке. Отец настоял, чтобы на мне была белая рубашка, белая школьная форма и кеды тоже белые! С обувью, конечно, шутка, тут народ еще не додумался до белой обуви, но камзол пошили реально белоснежный. Жаба внутренняя аж петуха пустила от возмущения — куда я в этом камзоле ходить буду? Или вы такие деньжищи отвалили за одноразовую вещицу? Да ладно, велю расшить цветными узорами, чуток аппликаций… вот и не белая вещь получится.

Опять ёрничаю, и снова из-за волнения. Это когда по второму разу в комсомол принимали или в армию пошел третий раз, тогда всё ровно было, а тут в рыцари посвящают! Такого опыта у меня еще не бывало. И вопросы, если верить знатокам, задавать будут не про шесть орденов комсомола или роль Партии, а про личные косяки и пятна на белоснежной сорочке моей дворянской репутации. Типа, сквернословил, блудил, сирых обижал? Нет, отче! Так какого хрена ты нам такой нужен?! Так всё будет или иначе? А ладно, поживем — увидим.

Их королевское величество проводило обряд моего посвящения не в тронном зале, как я думал, а на конюшне — вот такая традиция, блин. И никакой толпы и помпы — только самые близкие ему и мне люди присутствовали при таинстве. И первым делом он меня исповедовал, для чего мы отошли от прочих людей. Я встал на колени, а король, склонившись надо мной, накрыл мою голову своим плащом. Пол был достаточно хорошо усыпан соломой, стоять было не жестко, почему-то отметилось в голове, словно мозг старался абстрагироваться от ситуации.

— Дорд, говори честно, камзол перед дуэлью зачарованный надел? Оттого и выжил?

— Да, ваше величество.

— Называй меня Наставником. Умный. Сам зачаровывал?

— Сам.

— А кто надоумил или научил шёлк зачаровывать? Может, от прадеда остались записи?

— Мне и не говорил никто, что в нашем роду зачарователи были. Сам сочинял, на всём подряд пробовал магию, а что-то путное получилось только с шелком, не считая стали.

— Кинжалы у вас с отцом одинаковые — тоже твоя работа?

— Да, Наставник.

— А скажи, много ты успел благородных покрошить?

— Этим кинжалом или вообще?

— Хм, вопросики у тебя, юноша. Так скольких ты к своим неполным семнадцати годам успел убить дворян?

— С десяток, может больше.

— А в честном бою?

— Не бывает честных боёв, ваше ве… Наставник.

— Ну-ка поясни свои слова.

— Умный воин к бою всегда готовится и если видит, что целей своих не достигнет, то откладывает бой до следующего более удачного момента.

— Тебя послушать, все герои, вышедшие на заведомо безнадежный бой, дураки?

— Возможно их целью на тот момент была славная гибель. Тогда они добились своих целей. А вообще, любой ищет способ получить преимущство. Кто-то доспех надевает прочный, кто-то отряд собирает побольше, а иной местность изучает. Дуром с голой честью на клинки только идиот идет.

— Грамотно рассуждаешь. Как взрослый. И что, вот совсем никакого восторга битвы?

— Так я и есть взрослый. Раз вы меня сочли достойным посвящения в рыцари, Наставник. А восторг — он есть конечно, когда хабар собираю.

— Ясно всё. Похоже, ты врал, рассказывая про ваш первый бой против графа Фриго. Как на самом деле было, Дорд?

— Отец от скуки вышел с неполной баталией пощупать силы врага и нарвался на полный отряд дер Долинола, так что и отступить не смог. Чтобы их не смяли, мне пришлось ударить в тыл. У нас не было шансов.

— Я так и думал. Дорд, ты кажешься мне рассудительным и расчетливым человеком. Очень надеюсь, что ты достойно послужишь короне и будучи виконтом, и потомс другим титулом.

— Да, ваше величество, я постараюсь. Сильная королевская власть — благо для подданых.

— Откровенно высказываешься, смел как всегда. Смелый, умный, безжалостный и беспринципный…

— Наставник, у меня есть принципы, просто я их прячу.

— Что, и в рыцарском звании продолжишь бить исподтишка?

— Только когда это будет нужно. — Чего это он так кисло прищурился? Я должен был соврать? Хренушки, ваше величество, теперь это и ваша ноша.

— Встань, рыцарь! Прими этот удар мечом, и пусть он будет последним ударом, на который ты не ответил! — Извлеченным из ножен мечом Якоб Третий ударил меня по плечу, к моему счастью, плашмя. Даже ухо не порезал.

— Принесите нашему новому брату шпоры, он доказал, что достоин их! Равно как и моего подарка к такому знаменательному дню.

Кто-то на белом покрывале несёт мне позолоченные шпоры, следующий тип тащит пергаментный свиток с королевской печатью на сургуче. Свидетельство о приеме в члены? Может еще и взносы платить заставят и на собрания ходить? А нет, оказалась дарственная на дом — уважуха! День подарков не закончился: с ответным презентом вышел вперед Витор и с поклоном вручил Якобу Третьему маленький бочонок нового вина, которого еще не пил ни один человек. Кроме виноделов и дегустаторов, нас с Витором и Антуана. Но эти подробности опустим, это как с секретным президентским кабинетом на покинутой мною Земле, куда доступ имеют всего два человека, президент и министр обороны, а кроме них уборщица, сисадмины, сантехники, электрики…

Естественно, принимал король бочонок не своими руками, для подарков у него есть специальные люди. Ха, заинтересовался, вижу по лицу. Не утерпел, потребовал снять пробу прямо тут, на конюшне в присутствии создателя нового напитка. У продуманных графьёв, отца и дяди, «совершенно случайно» с собой было несколько «походных» бокалов — точнее серебряных стопок классическим порядком вставленных друг в дружку. Первым отхлебнул Витор, демонстрируя, что напиток не отравлен, а уже за ним сам Якоб. Мы трое этот момент не пропустили, смотрели за реакцией на двадцатиградусную ягодную настойку, присланную из графства. Начинал эксперименты отец сам, а далее его дело по его же инструкциям и указаниям продолжили виноделы из числа самых отчаюг, не боящиеся новаторства. Король степенно выпил, замер, промолчал, только протянул стопочку с характерным жестом, мол повторить! Вторую порцию Якоб Третий цедил уже по маленькому глоточку, вдумчиво и периодически закрывая глаза.

— Что это? Это разве вино?

— Не совсем, ваше величество. Мы назвали напиток словом настойка, он производится на основе винной души.

— Вот как, смогли выделить всё-таки? Забавно, забавно. И очень вкусно. Угодил, Прист, не зря про вас говорят, что про вино вы знаете всё. И сильно дорого выходит?

— Очень, ваше величество. Но продавать я буду ещё дороже!

— Как, и мне тоже?! — в притворном гневе Якоб схватился за меч. Вроде немного выпил, всего грамм двести, а уже лицедействовать начал. Коварная штука получилась.

— Как можно, ваше величество! Вам каждый месяц по такому же бочонку буду присылать в знак высочайшего почтения, испытываемого нами, вашими подданными…

— Умолкни! Не испытывай моё терпение, граф! Кстати, дабы увековечить в памяти твой, скажу прямо, подвиг, я издал рескрипт о прибавлении к вашему титулу одного забавного словечка. Копию рескрипта вам сейчас вручат. А я пойду, пожалуй. Чую, забористая у вас получилась эта… ага, настойка. С непривычки чувствую себя двенадцатилетним принцем, первый раз хлебнувшим, в смысле нахлеставшимся вина.

Отзываясь на настроение короля, всю лавочку моментом свернули, и вскоре ничто в конюшне не напоминало о проводимом там мероприятии. Мы так поспешно оттуда свалили, что не стали надевать на меня шпоры, и даже свиток не прочли, всё дома! О, и второй тоже, два же свитка получили. Да я и не стремился ходить позвякивать, чай не юноша зеленый, или военный до висюлек охочий. И при этом какая-то часть души отзывалась на факт владения позолоченными железками, видать кусочек Дорда отсвечивает. Вообще, я гораздо спокойнее воспринимал свою шизу, когда дополнительным куском меня был я сам, только юный. Если играет детство в попе у взрослого мужчины — это нормально. Другое дело, совершенно чуждый мне аристократ со своими собственными заморочками, это другой уровень шизофрении. Но как-то справляюсь, в скорбный дом не определили пока.

А в доме дер Брубеков нас ждал пир горой: не часто такой повод выпадает, родственник получил золоченые шпоры из рук самого короля, пусть и не из рук, но всё равно. Опять же у Антуана повод радоваться — за лето аж два раза побывал на приеме у монарха, подтвердил свой статус вхожего к королю человека. Такие вещи во все времена многое значат. Да одна фраза типа «И тут я королю говорю…» — это уже как желтые штаны из фильма «Кин-дза-дза» или даже фотка в обнимку с президентом на столе. Но сначала дело, сначала мы внимательно покурили оба свитка. И начали с того, где указывалось, что волею монарха Мерсалии… Дорд дер Прист получает в вечное и безусловное пользование, то есть в собственность с обязательным последующим взиманием положенных налогов…и может быть продана или передана по желанию нового собственника…, расположен в Старграде города Луарта на улице… между домами …

А потом читали тот самый нежданчик, который шел после рябины на коньяке, пусть и не рябины, пусть и не на коньяке. О-о-о! Да-а-а-а!

— Витор, это просто божественно!

— Антуан, ты видишь то же, что и я!?

— Давай, скажи это вслух!

— Лучше ты сам!

— С удовольствием граф дер Прист Крушитель!

Вот такой шикарный подгон от короля нашего Якоба Третьего. Мы теперь не просто Присты, мы отныне и на веки вечные Присты Крушители, и да будет так до тех пор, пока Солнце не угаснет или не угаснет наш род, что менее вероятно, нежели угасание светила. Я хренею, королю этот свиток обошелся ровно в цену свитка, то есть в гульден. Ладно, с учетом жалованья декоратору или кто у них почетные грамоты малюет — пусть в два гульдена. Но посмотреть на реакцию родственничков, между прочим, цельных графов — так они оценили такую награду выше, чем мой дом в элитном столичном районе. В их парадигме дом может сгореть, развалиться, его можно продать или пропить иным экзотическим способом, да хоть в карты продуть! А титул — титул навечно. И ты такой приезжаешь в страны и местности, где тебя никто не знает и слыхом про тебя не слыхивал, и всем плевать на тебя, на твои доходы, на твой дом в центре Москвы, тьфу ты, в центре Луарта. И внезапно мажордом объявляет: «Граф Дорд дер Прист Крушитель!» И всё, приехали, у тебя уже репутация, вес, уважение среди благородных, потому как такие прозвища люди просто так не раздают.

— Это какой Крушитель, тот самый?

— Говорят, это сын того мага, который в Имант пришел и графский замок с холма снес одним ударом.

— Респект! Я бы тоже хотел быть сыном того самого. Да даже внуком. Вот это кровь, вот это родовая магия!

Так или примерно так это работает в благословенную эпоху пусть и позднего, но Средневековья. Кстати говоря, местное население не в курсе, в какую эпоху они живут. Для них она представляется самым настоящим… Настоящим. Да и я не чувствую себя в прошлом, потому как история этого мира еще не написана. Меня же засунули сюда, чтоб пару страниц поправить. Или строчек? Скромнее надо быть…

Шпоры меня всё-таки заставили пристегнуть. И даже с этим достаточно рядовым моментом произошла история. Ну да, рядовой момент — первый раз на сапоги цепляют позолоченные рыцарские шпоры. За право нацепить их на мои сапоги произошла небольшая стычка. Отцова слугу, уверенного, что это чисто его привилегия, пытался отпихнуть Жан, самый младший из Брубеков, тот, которому в этой жизни ничего не светило. Не свезло, парня за плечо придержал его папа:

— Жан, ты чего тут под ногами вертишься?

— Отец, я тоже хочу стать рыцарем как сэр Дорд!

— Это как раз понятно, но слегка рановато тебе в рыцари.

— А в оруженосцы? Мне уже четырнадцать! Я же могу быть оруженосцем.

— В оруженосцы не рано. Погоди, сын, ты к чему это?

— Сэр Дорд дер Прист Крушитель! При свидетелях прошу взять меня в оруженосцы!

Ну нифига себе, заявочки! Сам в полноценных рыцарях без году неделя, я бы даже сказал пять минут всего как шпорами сверкаю на пятках аки гордая птица петух, а тут оруженосец нарисовался. Смотрю на отца и Антуана с немым вопросом, мол как реагировать?

— А чего ты так смотришь, Дорд? Или сомневаешься в достоинствах Жана, пока еще скрытых? Такого молодца я сам бы себе взял, только он к тебе просится.

У отца еще совсем недавно было два оруженосца, но один погиб в первом же бою против графа Фриго, а второго он посвятил в рыцари прямо на поле боя, когда баталию дер Долинола обнулили. Понятно, что такой славный рыцарь, а главное такой успешный военачальник как мой отец не останется без оруженосца надолго, еще выбирать будет из отпрысков дворянских семейств. А мне оруженосец вроде как и не в кассу, но с другой стороны — графский последыш из столицы с папиной поддержкой и денежным обеспечением от семьи… нормально. А то часто так бывает, что оруженосец в финансовом плане садится своему рыцарю на шею и ножки свешивает. Хотя бывает и наоборот — накатит нищета на господина, а бежать не смей, ты не слуга, ты оруженосец. И начинает тогда подкармливать он рыцаря. Короче, всё непросто, порой такие отношения выстраиваются, что не вышепчешь.

— Жан дер Брубек, я рыцарь Дорд дер Прист Крушитель беру тебя в оруженосцы, и обязуюсь научить тебя владеть оружием, достойному благородного человека поведению, защищать твою жизнь и оберегать достоинство!

— Я, Жан дер Брубек, поступая в оруженосцы к рыцарю Дорду дер Присту Крушителю, при свидетелях обязуюсь быть достойным учеником, служить, защищать его жизнь как свою и оберегать достоинство!

Кажись, я не напутал с формой приёма в оруженосцы, во всяком случае отец слушал нас обоих, кивал и улыбался. Антуан дер Брубек тоже был доволен, что пристроил последыша в хорошие руки. Статус предстоящей пьянки только что заметно повысился, предстояло обмыть не только моё рыцарство и возвышение Пристов, у нас еще и оруженосец нарисовался. Мелочь, а приятно. Тем более, что обитаем мы сейчас в доме Брубеков, вон мамаша Жана только что стояла спокойно, а уже поскакала руководить слугами, явно изменения в сценарий банкета вносить будет.

Смотреть мой новый дом мы поехали уже следующим днем. Чтоб неграмотные слуги сильно не шарахались в испуге или не начали оборонять здание от рейдерского захвата, из королевской канцелярии заезжал какой-то клерк и предупредил слуг о «смене собственника у данного объекта недвижимости». Не знаю, как слуги жили до моего восшествия в права владения, но вероятнее всего они держались за свои рабочие места. Сужу об этом по подобострастным лицам и четким поклонам. Ну и явно перед нашим приходом люди постарались вылизать дом от пыли и всевозможных следов своего безделия на протяжении многих месяцев бесхозной жизни.

В дом я въезжал с оруженосцем и служанкой. Меня сопровождали оба графа, которым сильно хотелось посмотреть на материальное воплощение моей удачи и фавора у Якоба Третьего. Посмотрели, впечатлились. Дом был поменьше, чем у Брубеков, но очень удачно расположен, то есть не на перекрестке, не вплотную к крепостной стене, а еще с довольно большим садиком вокруг него. А в садике и конюшня, и кордегардия или просто караулка. Два полноценных этажа, классическая высокая крыша под черепицей, на просторном чердаке комнаты для прислуги. Гуляя по дому, не мог не радоваться сохранности и общему впечатлению. Пожалуй, слуг оставлю у себя, раз не ухайдакали дом, значит совесть есть у людей. Дал по гульдену не в качестве аванса, а за хорошее отношение к своей работе.

— Что сказать, молодец ты, сын! Смог воспользоваться случаем. Вроде кровью истекал, чуть не при смерти был, а подарок себе выпросил достойный. — Чуть не сказал, что на моём месте так поступил бы каждый. Но нет, не каждый, а скорее никто.

— Да уж, всего то и надо было — замок захватить да на дуэли выжить. Ну и потом его величество рассмешить. Сам не знаю, как так вышло. Повезло, наверное.

— Ага. Много раз подряд. Нет, Дорд, тут не везением объясняется удача, а храбростью и решительностью. Ну и воинское умение оказалось на высоте. Ладно, раздавай указания своим слугам, а завтра съедем от Антуана в новое жилище, тогда и с челядью найм подтвердишь.

— Угу. Далия, подь сюды! Остаёшься на хозяйстве, присмотришь тут, спальни обустроишь, чтоб мы с графом себя не в гостях чувствовали. И Жану тоже комнату подготовь. Короче, остаёшься за старшего здесь. А я потом посмотрю, как у тебя получится хозяйство вести.

Ох, мама родная, видели бы вы глазки её в этот момент! Это как солдата в сержанты произвели, то есть в десятники, а то и сразу в полусотники, ежели по тутошним реалиям. Вот и будет видно, что у человека внутри. То есть технически я точно знаю, что внутри её находится, но в голову не залезал глубоко. Пусть теперь покажет нутро своё. Дай человеку кусочек власти и отойди в сторонку, а там он и раскроется весь.

Глава 25 Столица

Порешав вопрос с домом, мы отчалили на старое место обитания. Очень удобно жить, когда парковочные места на твоей придомовой территории, которая совсем твоя. И слуг держать в доме очень удобно, которые денно и нощно исполняют все твои прихоти. Почти также удобно, как нормальной туалетной бумагой пользоваться. Это я, попав в двадцатый век, скучал по мобильнику, сейчас не по нему, по туалетной бумаге тоскую. Да и хрен с ней, с туалетной, я бы сейчас и оберточной порадовался. Но чего нет, того нет. Ладно, не буду о низменном и бытовом и о камушках вместо газеты «Известия» тоже промолчу. Зато в нашем графстве с вшами хорошо дела обстоят. В том смысле, что наоборот, без вшей хорошо. Блохи забредают в покои, но без фанатизма, а вшей и клопов побеждаем каким-то жутко ядовитым отваром. Отец говорил, что по его указанию травница попробовала этот травяной сбор на спирту настаивать, пока экспериментируют — слишком хорошо все насекомые помирать начали. Я обрадовался, а Витор огорошил — если всякая гадость с такой готовностью мрёт, то и мы можем копыта откинуть. Естественно, про копыта он ничего не сказал, это я для доходчивости ввернул.

У Брубеков, кстати, с мелкой кусачей живностью не так здорово, экономит на отраве дядюшка. В моём доме первым делом всё протравлю экспериментальным средством Пристов, и наплевать, что не все испытания проведены, вероятные побочные эффекты не так пугают, как клопы в постели. В последней посылке из дома кроме ягодных настоек был и этот несертифицированный клопомор, и просто спирт для моих экспериментов, так что продезинфицировать новый дом будет чем.

А потом был разговор с Витором в новом доме, из которого выяснилось, что в жизни кое-что изменилось помимо внешнего вида моей обуви. Я стал взрослым, поскольку рыцарское звание не допускает никакой опеки над мужчиной. Нет, я по-прежнему оставался сыном, наследником и вассалом графа, но при этом совершенно самостоятельным в принятии решений относительно собственной судьбы. По этим временам не принято опекать детей до пенсии, тут и пенсии никакой нет. Материально помочь взрослому сыночку могут, но на определенных условиях, а взрослую дочь, то есть замужнюю женщину вообще отрезают как ломоть от каравая хлеба.

— Так что ты теперь планируешь, Дорд? Здесь останешься или домой поедешь?

— О-хо-хо, как внезапно всё закрутилось. Даже не знаю, и дома хорошо, и тут интересно, да и перспективы открываются новые.

— Например?

— Королевская служба. Или торговля вином.

— Не понял, Дорд. Тебя это каким боком касается?

— Смотри, отец. Раньше ты продавал вино на корню, то есть в своём замке. Фактически половину прибыли отдавал в руки перекупщиков. А сейчас…

— А сейчас ты предлагаешь начать собственную торговлю прямо в столице, имея этот дом как склад?

— Да, не думаю, что в Старграде у кого-то из виноторговцев есть свои склады. А винных лавок нет вообще, во всяком случае я не видел.

— Конечно нет, аристократы покупают сразу бочонками или даже бочками понравившийся сорт, по лавкам они не ходят, во всяком случае не за вином.

— Вот видишь, отец! А тут у них будет возможность самолично продегустировать из бочек несколько сортов, не полагаясь на вкус управляющих. А потом сразу заказать вино в нужном количестве. А еще же надо настойки продвигать. И сразу вопрос — ты спиритус вини в дубовые бочки дал команду залить для выдержки?

— Дал, но не уверен, что что-то путное выйдет. Глупость ты придумал — спирт за три года в дубовой таре якобы что-то из клепок возьмет в себя, какой-то аромат, цвет… Блажишь, сынок.

— Посмотрим, чай спирта ты нагнал немало, чего бы не поэкспериментировать.

— Ну да, всё плохое вино, пока в уксус не превратилось, перегоняем. Так ты на самом деле готов тут торговать моим вином и настойками? В смысле, нашим вином.

— Да, отец. Сам говоришь, взрослый. Надо вносить свой вклад в процветание семьи.

— Слова не юноши, но мужа. Постой, а не надумал ли ты втихаря жениться? Ты сразу скажи, если удумал такую дичь и хочешь здесь остаться из-за какой-то баронской дочки…

— Нет, только не это! Я еще слишком молод! — не рассказывать же отцу про опыт семейной жизни. Я и в прошлую реинкарнацию избегал прочных уз и возможных детишек. И как оказалось, не зря. Сейчас бы барагозил на полях Долинола и думал, как там поживает Жанна или Женька Коваленко с младенцем на руках? Не готов разбрасываться детишками по мирам, жениться тоже не готов.

— Рад, что ты понимаешь этот момент. Впрочем, романтической дури за тобой я и раньше не замечал. Кстати, со служанками поаккуратнее, байстрюков не наделай. А то некоторые дворяне сначала настругают бастардов, а потом носятся с ними как с родными, не знают, куда пристроить.

— Спасибо за науку, отец. Бастард хорош, когда подвешен к седлу, иных плодить не буду.

— Хорошо сказал. И кстати, я не видел, чтоб ты с бастардом упражнялся. Не уважаешь?

— Стрел боюсь, отец. В пешем строю длинный меч предполагает двуручный хват, а мне без щита неуютно. Да и если воздушник залепит галькой, бастардом морду не прикроешь.

— Ну да, тут ты прав. А если не идти в первом ряду? Не пробовал такой вариант?

— Когда под твоей командой один десяток, сзади держаться не получается.

— Да, Дорд, подцепил ты меня знатно. Ладно, в следующий раз дам полусотню, раз своё благоразумие доказал. — Каких мне усилий стоило не показать, что я думаю о благоразумии Витора, знаю только я. — И еще такой вопрос: если ты решил тут обосновываться, кого из слуг бойцов при себе оставишь?

— Из слуг, кого дадите, я вам полностью доверяю, только Снежку еще заберу. И попрошу кузнеца посноровистее. Не Вогула, понятно дело, но не дурака. А по бойцам… забрал бы весь десяток, но будет избыточно много бойцов тут. Начнут от безделья маяться, пьянствовать, приключения искать на свои задницы, а мне разгребай.

— Молодец, верно размышляешь. Хватит тебе здесь пятерки для охраны, ну и старшего кого-то найди.

— Прова поставлю старшим, он службу знает. Отец, я тогда с тобой домой съезжу, отберу людей, вещи кое-какие прихвачу, оружие…

— Нет, сынок, кое-какими вещами ты не отделаешься. Еще и груз вина с тобой отправлю на продажу. Посмотрю, как ты без знакомств и связей начнешь торговлю в Луарте. Даже любопытно стало.

Смешно даже, раньше я путешествовал верхом бок о бок со своим сюзереном и отцом графом Витором, а сейчас у меня свой оруженосец, который едет стремя в стремя слева от меня — я его Наставник. Приходится и вести себя соответственно. Это не к тому, что мне нельзя пустить коня вскачь по ромашковому полю или приподняться в седле, громко пуская газы. Такаю дурь как скачки по ромашковым полям в мою голову не приходила, просто сейчас я не могу зависнуть в размышлениях или засыпать отца всякими «почему?». Сейчас отец впереди, а рядом едет Жан, вот он-то и сыплет эти свои «почему?» как из рога изобилия. Фраза «Мы в ответе за тех, кого приручили» в связке рыцарь-оруженосец действует на все сто процентов, включая финансовую и летальную ответственность. То есть, если моему «духу» вздумается попасть в смертельную опасность, мне надлежит без всяких раздумий влезать следом и разруливать задницу.

— Ваша милость, а вы разбойников ловили?

— Давай на «ты» и по имени. Сто разу уже говорил, нельзя воинам длинно обращаться друг к другу, это может быть смертельно опасно.

— Дорд, а ты разбойников ловил?

— Ловил.

— И вешал?

— Не, они сами умирали.

— Как это?

— Мы не вольны над жизнью черни, если они не в бою противостоят нам. Смертный приговор — прерогатива королевского судьи. Но мы можем пытать, расследуя преступление или подвергать телесным наказаниям. И если богам и прочим сущностям будет угодно, чтоб преступник не выжил…

— А ты с магами сражался?

— Жан, ну ты же знаешь, почти все благородные маги разной силы.

— Дорд, а ты с магами-боевиками сражался?

— Угу.

— И что?

— Посмотри направо, кого ты видишь?

— Тебя.

— А моих врагов видишь?

— Нет, а что? Они где-то неподалёку?

— Они в земле. Так что делай вывод, чем закончились все мои схватки с магами.

— Во как! А ты же не боевик, как ты их победил?

— Любая магия смертельно опасна, если есть голова на плечах. Вот ты водник, Жан, как считаешь, твой дар очень опасный?

— Ну… не очень. Вот если бы я был огневиком. Но все Брубеки водники, иногда воздушники. Те вообще почти не опасны.

— Ха! Меня они два раза чуть не убили, неопасные воздушники.

— …?

— Жан, просто верь, если будешь меня слушаться, я сделаю из тебя жутко опасного мага. А сейчас помолчи, достал уже вопросами.

Вторая моя поездка в Луарт была первой МОЕЙ поездкой из родового гнезда в мой собственный дом. Слуг, отправившихся со мной, было меньше, точнее кузнец, два слуги и Снежана. Зато пять дружинников при старшине Прове и целый обоз с барахлом и вином в бочках. Для меня и моего оруженосца взяли шатер, как хотите, а у рыцаря должен быть свой шатёр, даже если у него есть дом в столице. Амуниция моя и дружинников, запасная одежда, кое-какой инструмент для моих экспериментов, свинец в листах, сталь в прутках, серебро в кошельках, продукты длительного хранения, читай, окорока, крупы, овощи, соль… глупо закупать всё это в Луарте, если родители живут в провинции. Помню, примерно также ездил на учебу в институт, не в плане, что верхом и с дружиной, а в том смысле, что всю жрачку, какую можно привезти из дома, нужно было везти из дома. В столице всегда всё дорого и плохого качества, кроме бананов.

Ехали медленно, отягощенные обозом, но это нас никак не расстраивало, ведь всё равно ночевали в шатре неподалеку от дороги. Ясно дело в шатре не все, а только я с Жаном, остальные под телегами. Ночи в начале сентября теплые, селяне и служивые к невзгодам не то что привычные, они помыслить не могут другой жизни. За безопасность не переживал даже не оттого, что с каждым днем ближе к цивилизации, а просто потому, что напасть на рыцаря с отрядом воинов — это надо быть совсем идиотом, а идиоты здесь быстро помирают. Премии имени Дарвина им выписывают моментом, хотя о самом ученом никто не слышал. Пару раз проезжали мимо таких дипломантов, они щеголяли новенькими галстуками, покачиваясь на ветвях придорожных дубов. Кстати, дуб для такого воспитания подходит идеально в отличие от березы. Ветви мощные, редкие, отходят далеко от ствола почти горизонтально, словно дерево само предлагает использовать себя в качестве педагогического пособия. А вот эти мысли сейчас точно мои были? По оформлению — несомненно, а вот кровожадный посыл явно Дорд привнёс. Дорд, ты меня слышишь? Хорош нагнетать, а то новое прозвище заработаем — нагнетатель.

С ним вообще трудно, то и дело ловлю себя на нетипичном поведении. Буквально вчера вместо того, чтобы разъяснить возницам, что когда я позавтракаю, караван должен уже быть готов к отходу, дал по зубам одному из них. Нет, так-то нормально вышло, перчатка достаточно толстая, даже кожу на руке не поцарапал, да и народ проникся, но всё равно я потом где-то в душе испытывал некий дискомфорт. Ведь можно было словами. С другой стороны, так явно доходит лучше. Или с сырой водой как получилось — категорически запретил челяди пить некипяченую воду, если она не из колодца. Да, самодур, сатрап и угнетатель. Так ты осознай, смирись и выполняй. А нет — всё равно нашлась парочка тел, которые пришлось выпороть. Не люблю я резкий характерный запах вдоль дороги, и ситуацию, когда возница прямо по ходу движения слетает с телеги и пулей мчится в кусты, не люблю. Измордованный народ, тот, что планирует вернуться из Луарта в графство, смотрит на своих менее счастливых товарищей с сочувствием. На тех, которые будут жить в моем доме и вдоволь хлебнут гигиены.

Штандарт, в данный момент возвышающийся над моим оруженосцем, был вышит моими родственницами — мачехой и сестрами. Девочки пищали от восторга, когда до них дошла весть, что их сводный братик стал рыцарем. По неведомой мне причине, это повышало их статус, а скорее чувство собственного величия. Анна дер Прист тоже была искренне рада моему возвышению, а особенно дому в столице королевства. Ей понравилась мысль о том, что теперь у Пристов своё обиталище там, где живут самые-самые. Она точно знала, что иметь свои стены в Старграде ничуть не менее значимо, чем приставку Крушитель к титулу. У женщин свои приоритеты. Короче говоря, уяснив, что Жорж, то есть Дорд имеет свой собственный выезд и оруженосца, дамы бросились кроить и вышивать для меня флажок с гербом.

Сбился с мысли. Так вот, колонна въезжала в Пригород под моим штандартом как ледокол в прихваченную ледком бухту. Льдинки и мусор беззвучно разлетались перед нами, ни у кого даже мысли не было вякнуть в стиле «Понаехали, столица не резиновая!» Чего мы с отцом прошлый раз без мигалки прибывали? Что значит, он провинциал, плохо знакомый с некоторыми нюансами столичного бытия. А Жан знает, всю дорогу ехали спокойно, мигалку включили только перед самым Пригородом. В воротах Новограда стража крякнула, поинтересовалась, что за дела, какого хрена пожитки в товарном количестве везут в центр города. Объяснение, что молодой рыцарь вселяется в свой дом, было принято спокойно. Тройное уважение стража испытала, когда увидела количество бочек вина, которые вез с собой этот самый виконт дер Прист Крушитель. Серьезный вельможа, выпить не дурак, сразу видно. Но въездную плату взяли с каждого хвоста, уважение уважением, а мыто собирать надо со всех.

Я не стал их разочаровывать, что молодой вельможа не планирует всё выпить сам или с друзьями, а откроет торговлю. Лишние подробности. Мне вообще кажется странным, что дворяне так редко занимаются торговлей в этом мире. Ведь налоги они платят с земли, а не с торговых операций, такую прибыль мимо себя пропускают! С другой стороны, всяк должен заниматься тем, к чему имеет расположенность. У благородных она на щитах написана — бей, круши! А «купи-продай», это девиз другой группы населения.

Вот! Вот это я прибыл! Обоз занял весь мой двор, да еще не сразу поместился. Блин, хорошо как — МОЙ двор! Челядь сбежалась, встречают, кланяются: понимают, что только сейчас начинается их новая жизнь под моей властью. Прямо нравится мне это слово — челядь. Дворня не так радует, прислуга — это привычное слово из двадцать первого века. Надо бы еще камеристку себе завести, да не знаю, кто это такая и нужна ли она мне. Фавориток рано выбирать, статусом не вышел. Сенных девок у меня тоже пока нет, в городском доме они не заводятся, тут каждый человек виден, каждый на счету. В загородном поместье попроще, там дворня сама родится от сырости и близости к еде. Кто-то что-то урвал, скушал — кого-то родил. Этот свежевылупившийся кто-то подрастает на подножном корму, а потом оформляется в сенную девку или пастуха. А тут не то — тут каждый кусок хлеба — монетка. Каждая тряпка — монетка, обувка — еще несколько, потому как в домотканине и босиком по городу не ходят. Даже нищие ходят в обуви и настоящей одежде.

Оказывается, нормальные господа не прыгают по своему дому в хлопотах о своих слугах, конюхах, стражниках и вилланах. Не раскладывают их по кладовкам или людским, не переживают, что они будут кушать. Если бы я был комсомольцем, мне было бы стыдно, но я нормальный господин и рыцарь. На сто процентов уверен, что посвящение меня в это благородное звание автоматически отменяет моё членство в рядах ВЛКСМ. В этом мире членам Ленинского комсомола место только в дурке, а нет, тут нет больниц для душевнобольных, значит комсомольцам тут нигде нет места, ну разве что в шайке душегубов. Потому как настоящий комса не имеет права угнетать себе подобных или терпеть эксплуатацию себя какими-то подонками голубых кровей.

Некая доля цинизма, выработавшаяся у меня при наблюдении за успешным бизнесом вождей комсомола, не позволила идти в революционеры, остаюсь в своём классе на второй год. В каком классе? В эксплуататорском. И я сильно подозреваю, что меня и потом не переведут в следующий класс, максимум — исключат путем ликвидации. А чтоб этого не случилось, что нужно? «Пока ты спишь, враг качается!» Хорошо, если на дубу, а если в качалке?

Так что буквально на следующий день после того, как возницы уехали со своими и нашими телегами, я всерьез занялся физической подготовкой. В первую очередь подготовкой салабона. Разъяснил ему на пальцах и даже нарисовал на пергаменте комплекс упражнений, который он повесил в своей келье. Так посмотришь — нормальная комната, а послушаешь Жана — келья. Ну да, он у папы с мамой жил как сыр в масле, пока в оруженосцы не пошел. А оруженосцам положено проживать в кельях. Пусть и с личным слугой. Увидав такое барство, я поставил условие — если он со слугой, то питается за свой счет. А ежели на моей шее — то без слуги. Думаете, что выбрал мой оруженосец? Угу, так что у моего оруженосца теперь свой «оруженосец», надеюсь тот не заведет какого-нибудь помощника оруженосца второй степени. Теперь по утрам бегают и фехтуют все дружинники, кроме Прова, у него нога некондиционная, я и мой оруженосец. Фехтуем всем, что под руку попадет, повышаем личное мастерство и оттачиваем взаимодействие в группе.

Слуга Жана тоже бегает, но неохотно, без энтузиазма, также и мечом машет. На самом деле я не против — у меня в боевой группе на одного человека больше выходит. Пусть не очень опытный вояка, но за какую ручку меч держать он знает. В самом крайнем случае прикроет грудью хозяина от стрелы, уже польза. И мне этот типчик не подчиняется от слова «совсем» — вассал моего вассала не мой вассал. Мои личные служанки не бегают, но машут железками, как это было заведено мной еще в замке. Машут и не пищат, кажись они уверены, что это даёт им дополнительные шансы подольше оставаться при моём теле. Чего уж там, даёт. Я люблю упорных и знающих, чего они хотят, людей. А еще радуюсь, когда выясняется, что вокруг моей тушки группируются люди, заинтересованные в её сохранности.

Глава 26 Истина в вине

— Да, Жан, я обещал сделать из тебя мага-боевика. И даже уже начал.

— Пока я вижу, что вы гоняете меня с оружием, Дорд. Где магия?

— Может ты еще начнешь возмущаться, что бои не до смерти каждый раз? И заметь, гоняют не тебя одного. Даже мои служанки упражняются с оружием.

— Вот уж чего не понимаю.

— Молод пока понимать. Про магию — тебя обучали основам пользования ею?

— Конечно!

— Молодец. Видишь, на столе перед тобой кубок, твоя задача наполнить её водой.

— Как?! Зачем?!

— Как? Лично. С помощью магии. Я настойчиво рекомендую вспомнить всё, чему тебя учили и применить. Во времени не ограничиваю, но советую сделать это побыстрее и не надорваться при этом.

— Меня учили, что в воздухе всегда есть вода, просто её не видно. Как пар, который тоже вода.

— Правильно. Дальше.

— Я должен представить, что вся эта вода с огромной скоростью как стрела летит в цель.

— Хорошо. Только теперь представь, что вода не летит стрелою, а просто оказалась в кубке. Давай!

Кубок послушно упал на стол, когда в него ударила струйка воды.

— Не получилось. Давай снова.

— Зачем, это не боевая магия получается, а ерунда какая-то.

— Жан, пороть благородных нельзя, так что в качестве наказания в следующий раз поставлю тебя на тренировочный бой против двух стражников. Чтоб не перечил почем зря.

— Да, Дорд.

— Пробуй еще. Пробуй, пока не получится. И на будущее, зови меня Жорж.

— Зачем? Ой. В смысле, да. Жорж.

— Мне так больше нравится.

Раз уж я тут царь, бог и воинский начальник, то и порядки заведу свои. И руки мыть заставлю, и водопровод проведу, и Жорой стану опять. По поводу водопровода, естественно, присвистнул, но канализацию организую, уже начал. В городе Луарте есть действующая, содержащаяся в исправном состоянии система ливневки, то есть подземные тоннели для отвода воды с улиц в окружающие город реки. Вдоль большинства улиц идут канавы, обложенные камнем, как и сами улицы, которые отводят воду и нечистоты в эти самые тоннели. Народ использует водоотводные канавы для слива в них всяких жидких отходов. Выглядит не очень, пахнет тоже, зато нет традиции выливать помои и содержимое ночных горшков из окон на мостовую или головы несчастных прохожих. В настоящее время кузнец накатал труб строго одного диаметра, а весь прочий не занятый на других работах народ долбит и копает канаву под сливную трубу, по которой это самое и вода из помывочной дома самотеком будет утекать в канаву на улице.

В помывочной комнате из камня уже сложили купальню взамен деревянной бадьи, я самолично пробил штробу в стене под свинцовую трубу. Как? Сидел как дурак на табурете и представлял, что камень превращается в песок. Не сразу, очень не сразу, но в стене появилось пятно другого оттенка. А когда я по нему стукнул палкой, оно утекло как песок сквозь пальцы, только наружу. Отверстие я делал с наклоном туда, так что самотеком песочек и ссыпался. Отверстие получилось ровное, на загляденье. Вот по его диаметру первую трубу и согнули, используя деревянный отшлифованный шест нужного размера как матрицу. Погодите, я еще «плазму» в столовой на стену повешу! Или повара, если нормально готовить не научится. Это не я, это опять Дорд вылез. Кстати, моё повеление в стенах дома величать меня Жоржем народ воспринял покорно, по сравнением с ежедневным умыванием это мелочь, не стоящая усилий.

Моя затея со модернизацией дома не осталась незамеченной. Я думал, что первым делом всполошатся соседи, которых по утрам будит бодрый стук перфоратора в стену спальни. Ан нет — преимущества отдельных домовладений аристократии как раз в том, что на своей территории твори что хочешь, никому ты не мешаешь. Тем более, что петард и фейерверков пока нет в продаже. Толи тут китайцы не сформировались, то ли магия так тормозит прогресс… Так вот, строительством заинтересовались приглашенные на дегустацию потенциальные покупатели. Уже в процессе бесед выяснилось, что герб Пристов на бочках с вином им знаком, некоторые покупали наше вино и ранее, а кое-кто прямо целенаправленно попивал именно наш продукт. То есть некоторый пул поклонников марки уже имеется. И что мешает мне торговать вином? Кто?

Хороший вопрос, а главное своевременный. Даже два вопроса получилось: что и кто. И я начал догадываться, как звучат ответы. Но сначала не об этом, а о том, почему благородные господа ко мне начали заезжать на дегустацию. Когда прошел месяц с момента моего посвящения в рыцари, я воспользовался обещанием отца Якобу Третьему и послал тому в подарок скромных размеров бочонок настойки. Да не просто бочонок, а оформленный в лучших традициях маркетинга двадцать первого верка планеты Земля. Мной уже были подготовлены многоразовые трафареты из плотного многослойного пергамента, через которые под моим присмотром нанесли герб рода и скромный слоган «Из подвалов Приста Крушителя». Мною нарочно были опущены нюансы полного титула и характеристики вина — бренд должен оставаться брендом независимо от сорта вина.

Такой же бочонок был послан министру двора в знак признательности за так удачно подобранный домик — я случайно узнал, что выбором объекта недвижимости в дар мне занимался именно этот чиновник. И третий бесплатный бочонок пошел на стол дер Брубеку, моему уважаемому двоюродному дядюшке. Второй и третий бочата были отосланы не просто голяком, а с благодарственными письмами, на которых среди россыпи славословий содержалась информация о том, что вот точно такой же презент с ровно такой настойкой был отправлен королю по договоренности между ним и графом дер Пристом Крушителем. Оцените хитрость плана! Одним письмом я превращаю подарок… пауза и барабанная дробь — в королевский подарок! То есть, «дорогой друг, одну кегу я послал королю, а вторую тебе…»

Я не я буду, если эти благородные при первой же оказии не выставят на стол данные дубовые ёмкости со словами, что ровно такое вино поставляется к столу Якоба Третьего, очень оно ему нравится. А на бочонке наш герб и слоган. И любой желающий в процессе распития узнает, где живет виконт дер Прист, с которым можно договориться о поставках. Вот и стали изредка захаживать в гости такие же благородные товарищи, как я сам. И пошли разговоры про затеянный мною ремонт под стаканчик того или иного вина, а то и настойки. В процессе обсуждения новшества господа соглашались с удобством такой новинки, а пуще того, один договорился до того, что водоотливные канавы надо бы накрывать, чтоб не воняло на улицах, как минимум в Старграде, где точно вонять не должно. Эдак мы дойдем до нормальной канализационной сети. А потом и до водопровода. Я бы и сейчас им занялся. А что, поставь на крыше ёмкость побольше да пусть слуги следят, чтоб не пустовала. Вот только одна беда — время запорной арматуры еще не пришло, не сделают тут нормальных, и что важно, типовых кранов, муфт и уголков. Течь всё будет со страшной силой.

Так что мешает торговать вином дер Пристам Крушителям? В беседах с любителями вина мы не раз приходили к этому вопросу:

— Виконт, я понимаю, что вы смелый и благородный юноша. Но не могу не заметить, что торговля, подсчет барышей, возня в лавке, борьба с конкурентами — это плохо увязывается с благородным званием.

— Сударь, вы не находите ничего неестественного, что производством вина занимаются благородные фамилии.

— Молодой человек, а кому заниматься вином, как не им? Виноград растет на землях аристократов, чьи семьи сотни лет владеют конкретными плантациями, и они подобно Пристам знают о вине всё.

— Если я могу производить вино, не естественно ли мне им распоряжаться по моему собственному желанию и разумению?

— Конечно, виконт! Кто же вам это запретит!

— И если я кому-то хочу его продать, а кому-то нет, то я в своём праве?

— Безусловно, посмотрел бы я на того, кто начнет дворянину диктовать свою волю.

— Вот я и решил, что буду продавать своё вино не перекупщикам, а благородным ценителям нашего напитка.

— А ваш отец, граф дер Прист?

— Граф Витор дер Прист Крушитель полностью поддерживает моё решение. Он своей волей отдал вопрос в мои руки. Так что, барон, если вы хотите покупать моё вино, вы будете покупать его у меня, а не у купцов.

Конкретно этот барон допетрил ситуацию, и мы заключили ряд на поставку трех бочек выдержанного вина и одного бочонка настойки. И непременно с гербом, бочонок должен быть точно такой как тот, что мы поставляем королю. А были и явно засланные казачки. Эдакие шпионы благородного происхождения, ведущие умные разговоры, пробующие вино, а потом начинающие поучать о недопустимости влезания тупого провинциала в винный бизнес. Вы ребята, не смотрели фильмы про сухой закон в США, а я про алкогольные войны знаю побольше вашего. Сожру и не подавлюсь.

Кстати, один из перекупщиков неблагородного происхождения после своей лекции был на пинках выброшен со двора. На пинках — это фигура речи. На самом деле ему всыпали кнута в лечебной дозе, а потом просто выкинули за руки, за ноги. И не я марал свои благородные ручки об этого простолюдина, стражники четко выполнили моё указание насчет «всыпать плетей и выкинуть вон». Тут никто не пытается понять, что хотел сказать господин, господин говорит что хочет, а их задача выполнить указание дословно. Знатные времена, честные.

Относительно честные, понял я через какое-то время. С другой стороны, когда на улице тебя блокируют обычные бандиты, а точнее наёмники, это честнее, чем ситуация, когда тебя похищают коррумпированные полицейские. Стоп, полицейские не похищают, они задерживают, даже когда задерживают, а потом и закрывают на несколько месяцев в интересах третьих лиц, то это не считается похищением.

Странная ситуация с этим нападением, нелепая. Благородного, то есть вооруженного профессионального военного, то есть рыцаря пытаются покоцать не в лесу, а на улицах Пригорода! Ладно бы сзади шилом в почку или молотком по голове, я бы понял, если выжил. А вот так тупо с разных сторон обступать, поигрывая всякой хренью. Самое смешное, что я был вооружен не только мечом, но и оруженосцем, пусть и мелким. А еще два стражника при мне в качестве носильщиков, расталкивателей и индикаторов моего веса в обществе. Мало ли, меч любой благородный нацепить может, а со слугами ходить — не каждый. Тут слуги выполняют роль Майбаха или более скромного Мерседеса. Ездить внутри города на коне не всегда удобно, а таксо свитой статусно и создается хоть какая-то дистанция с простыми людьми. И чем больше слуг с тобой, тем больше дистанция, не только психологическая, они буквальным образом распихивают толпу в некоторых случаях.

Нас три с половиной, их шестеро — вообще дурной расклад, причем не для меня. Кто так наезжает на рыцарей?

— Идиоты, вы сразу умирать будете или что-то донести попытаетесь?

— Дворянчик, ты не в своё дело влез — вот, это уже конкретика, спасибо вожаку.

— Я услышал. Денег заплатили только передать послание или за попытку убить?

— Ты чего яркий такой, вашество? Ты ж не боевик, или думаешь железкой отмахаться?

— Босяк, рыцарь задал тебе вопрос. Немедленно отвечай или сейчас же будешь наказан! — Жан не удержался. Вот кто его учил так вести переговоры? А его никто и не учил, я еще до этого момента не дошел в программе подготовки оруженосца. Оказалось, зря. Влез пацан под руку, теперь по-другому общаться придется.

Самый мутный тип, стоящий во втором ряду с какой-то штуковиной, захрипел и упал на камни мостовой, забившись в конвульсиях. Сразу после этого я буквально вырвал свой меч из ножен и махнул им вправо, одновременно разрубив гортань одному из бандитов и заехав локтем в нос дружиннику, неаккуратно попавшему под руку — бывает. Левая рука дергает из ножен «воловий язык» и продолжает движение рубящим ударом сверху, удар дублируется и правой рукой. В левой стойке разница в длине клинков компенсируется, поэтому на третью мою жертву падают одновременно два клинка, один из которых он успешно отбивает. Второй погружает его в смертную тоску, пробив шапку и заодно череп под ней. Нет парни, супротив профессиональных бойцов вы так себе наёмники, товар эконом-класса, я бы сказал вокзальные, но вокзалов тут нет. Четвертого заколол Жан, ошалевший от восторга, пятого — стражник, тот что шел слева и не попал под мой локоть.

А вот шестого бандита я спас, сбив клинок моего бойца, того, кому по носу досталось. Шестым оказался именно тот языкастый, который мне привет должен передать. Он же еще не всё рассказал, так что пусть живет пока. Уцелев в скоротечной схватке, шестой попытался бежать, видать не понял, что гуманизм мой уже весь закончился. Я человек практичный и без налета куртуазной хрени, потому просто запустил мечом параллельно земле как битой в городках. Был такой спорт в СССР, в детстве мы любили его облегченную версию, когда швыряли палки не по составным мишеням, а по консервным банкам.

По какой ноге попал, не знаю, но бегун превратился в ползуна, которого быстренько догнали мои стражники и притащили в общую кучу. Первым делом я осмотрел павших, не люблю получать кинжал в бок от поверженных противников. Жанов «крестник» доходил, первый пострадавший, которому я вскипятил горло тоже еще был жив, но посинел от удушья — горло распухло и не давало ему дышать — не жилец. Остальные мертвее мертвого.

Когда пришли городские стражи, им достался только «говорливый», слегка исколотый кинжалом в процессе допроса для улучшения памяти. То есть живым их дождался только он, а в придачу пять тел. Рядом с телами было свалено в кучу их оружие весьма посредственного качества. Выделялся только самострел на стальных пружинах, которым раньше владел «мутный». Стало понятно, что он должен был контролировать ход беседы, оставаясь на вторых ролях. Самострел, он же арбалет с необычно короткими двойными дугами был мной изъят из оборота, оружие брошено рядом с телами, а монеты и всё остальное путное барахлишко, найденное моими боевиками на телах, было упаковано для сдачи в общак. То есть для справедливого раздела. Я установил правило — добычу в боёвках делим между участниками драки, мне три доли, остальным по одной независимо от роли. А то знаю я молодчиков, полезут геройствовать ради добычи в ущерб общему делу. Жан тоже в доле, раз он в деле, пусть привыкает кормиться с меча.

Стражники слегка расстроились, когда выяснили, что слуги благородного дона уже обнесли трупы аки тати полунощные. Попытались пожаловаться мне, но были посланы в грубой форме: «Не стойте между рыцарем и его добычей!» Тут у благородных с простолюдинами разговор короткий, будь они хоть кем, хоть городским стражником, хоть звездой эстрады. Пусть радуются, что я снизошел до них и рассказал о сути столкновения и оставил живого налетчика, чтобы было кого повесить. Наверняка, доложат как героически они спасли горожан от банды, как захватывали одного живьем, как рисковали жизнями, чтоб была возможность устроить весёлое шоу на радость городу. В смысле, казнь. Тут забав не так много — балаган да казни. У благородных, вроде, начинаются какие-то заморочки с домашним театром, но пока на уровне самодеятельности. Не в том смысле, что они сами играют, зато они сами пишут. А играют в постановках дрессированные слуги, а то и целенаправленно выращенные под такое дело, эдакие Галатеи с манерами, пониманием, что они никто в этом мире и готовностью делать что угодно, пока их не заставляют работать в полях ради куска хлеба. У самого две девахи кинжалами машут и пятки мне чешут, лишь бы в тепле да при виконте.

Да уж, вжился я в роль, как тот Штирлиц. Никто не разоблачит комсомольца Милославского, пока не найдут его комсомольский билет и номерной значок. Шучу, не дошли в СССР до номерных комсомольских значком, да и октябрятские звездочки с головой маленького херувима без номеров были.

Глава 27 Гильдия

Поход по ремесленным лавкам в этот раз не задался, зато появилась важная информация. Кто нанял банду, «говорливый» не знал, но, по его словам, выходило так, что пришел человек, знающий входы и выходы в полукриминальной и откровенно криминальной тусовке. И человек этот заказал и оплатил наезд на Дорда с угрозами и передачей послания о недопустимости самостоятельной торговли вином. А в случае силовой фазы разрешалось и даже рекомендовалось убить одного из слуг, за мою смерть при этом не заплатили. То есть «виконта отпинайте, а дальше как хотите». Какую я получил информацию? Да такую — винное лобби увидело в моей успешной попытке торговать вином угрозу своим доходам. Я ладно, так ведь и другие производители по моему примеру начнут сами торговлю вести. А это уже не потеря части доходов — это весь бизнес насмарку! Верю, за такое можно наехать и даже убить.

Ситуация с криминалом тут интересная складывается. На землях аристократов сыском и профилактикой занимается владетельный лорд, в этом и долг его, и интерес. Он обязуется своих подданых защищать, он же заинтересован, чтоб они жили безбедно и платили подати. Любой вор или грабитель, по сути, начинает стричь его овец. Так что бароны и графы как могут организуют поиск татей и сокращение их поголовья. А в коронных и вольных городах история другая, там никто никакого сыска не ведет. Если ты поймал за руку вора и можешь доказать его вину — тащи гада к судье, обвиняй и доказывай. Убедишь — того покарают, возможно до смерти. А нет, отпустят, еще и виру тебе выкатят за шельмование честного человека. Стража городская присматривает как бы за порядком. Как бы стража как бы смотрит. Если увидит и сможет схватить злоумышленника — скорый суд и казнь или иное наказание для не откупившегося неудачника. В остальных случаях — ничего. Так что спасение честных граждан от ворья — дело рук этих самых граждан.

Вывод — у меня появился враг или враги, мне нужно держать ухо востро и… собирать вокруг себя отряд. А еще создавать положительное мнение. Они еще не знают, с кем связались! Они не представляют, что дворянин может начать рассказывать своим знакомым, читай — благородным господам, об отвратительной выходке зарвавшейся черни, мерзких непоименованных купчишек. В здешней ментальности благородные господа не смеют говорить об угрозах своей жизни — не по понятиям. Ребята, вы конкретно попали! Я даже начал вас жалеть. Я даже еще не решил, уничтожить вас как класс или взять виру богатую с идиотиков, покусившихся на бизнес Жоржа Милославского!

Первым делом отцу письмо накатал, мол торговля идет хорошо, вино раскупают. Описал свою фишку с подарками, с трафаретами на бочках, попросил еще вина прислать, и обязательно настоек, хорошо пошло! Предупредил о тёрках с виноторговцами, посоветовал в обоз включить оставшихся в замке своих бывших бойцов из того десятка, да к ним пару толковых вояк добавить. Предупредил, что оставлю у себя для продолжения боевых действий. Заодно посоветовался, что он считает более выгодным: начать убивать подозреваемых или потребовать возмещения морального вреда за неразглашение терок купеческой гильдии с виконтом из славного рода. Штраф в тысячу золотых гроссов мог бы быть достаточным возмещением для нас и наказанием для купцов. Ведь это только звучит солидно «купеческая гильдия», а разнесись весть, что купцы начали благородным угрожать, и пойдет потеха. Баронские отряды за честь их товарища да в ожидании приличного хабара пустят по ветру не один торговый дом. И никакие наёмники не спасут, видел я уже этих наёмников, точнее резал. Звучит скромно — тысяча, но гросс есть гросс, в нем двадцать грамм золота, то есть тысяча монет потянет на двадцать кило. Я предполагаю, что такая тяжелая и большая монета и придумана не для оборота, а для крупных сделок и банкинга, то есть её задача лежать в кубышке годами, тогда как восьми-граммовый серебряный гульден бегает по карманам, обеспечивая мелкий торговый оборот.

В ожидании ответа мы готовились к боевым действиям в своем доме. Вроде делали то же самое, что и всегда, но с большим воодушевлением, я бы даже сказал — с остервенением. Мой отряд вспомнил, как выгодно и здорово воевать под моей командой, Жан слушал их рассказы о прошлой военной компании и убеждался в правильности выбранного рыцаря. Четырнадцать лет он ходил по улицам своего родного города впустую, а тут всего два месяца в оруженосцах, и такая удача! Драка, убийства, даже он сам обагрил клинок, будет чем похвастать перед ровесниками. Типа: «Своего первого я заколол в четырнадцать лет. А ты?» Я почему знаю, у него всё на лице было написано крупным шрифтом. Пацан прибавил рвения в учебном процессе, тем более что я всем объявил: «Народ, у меня появился сильный и коварный враг. Так что убивать придется чаще». Вояки почесали в затылках и пожали плечами, мол, мы готовы, только без хабара не оставь. А мирная прислуга типа молодого конюха, повара, кузнеца и прочих ощутимо напряглась. А и правильно, я всех особо предупредил, чтоб держали языки за зубами и о всех случаях, когда кто-то будет их расспрашивать о хозяине или домашнем укладе, докладывали сразу. А если еще и приволокут любопытного человечка к нам, то по гульдену за голову заплачу. В смысле, если с телом будет голова, чтоб допросить можно было.

Я уже почти всё вино распродал, когда отец прислал новую партию, новых людей и ответ на моё послание. Ответ поражал своей продуманностью. Отец писал, что хапнуть денег с виноторговцев надо, хотя бы попробовать хапнуть не помешает. Но при этом готовиться к войне с ними независимо от итогов переговоров. То есть он не доверяет этому сословию и считает, что они слово своё не сдержат. Не просек граф тему. Я не виру требовать с них собрался, а шантажировать. Ладно, тогда буду играть от своей соображалки.

Десяток в кордегардии разместился без проблем по той причине, что теперь пара бойцов всегда охраняла периметр, как в военное время. И снова я отступил от канонов эпохи — часовые стояли не перед воротами, даже не под деревянным «грибком» рядом с пожарным щитом, а в кустах, где пытающиеся залезть злоумышленники часового увидят позже, чем он их. И еще одно новшество — увидев нарушителей, часовой должен не выскакивать из кустов с криками «Ату его!» и даже не гибнуть героически. Он должен, ни за что не догадаетесь что, он должен позвонить в караулку. Между караулкой и двумя постами была протянута бечёвка, дернув за которую, человек приводил в движение маленький колокольчик в кордегардии. И перед каждым ночным дежурством стражники должны проверять исправность системы оповещения. Народ просто выпал в осадок, когда познакомился с изобретением, заподозрил магию даже поначалу. Потом все долго смеялись сами над собой, дело оказалось проще пареной репы.

Мне даже уже хотелось, чтобы кто-нибудь напал, но подлый враг не спешил, издеваясь надо мною. И я решил сделать ход, тем более, что первый удар нанесли они сами. Если не считать ударом мой бизнес. Так что одним погожим осенним деньком я отправился в торговую гильдию. Деньги вокруг вина крутились не настолько большие, чтоб бутлегеры выделились в отдельную организацию, но они считались достойными и солидными купцами, я узнавал. Первое препятствие ждало меня на входе в здание, точнее в его холле:

— Ваша светлость, вас кто-то ожидает?

— Не думаю.

— Боюсь, в таком случае вы не сможете здесь находиться.

— Ха-ха три раза! Я да не смогу! Это кто же такой смелый мне помешает пребывать здесь, если я так захочу.

— Ваша светлость, я вынужден просить вас покинуть этот дом.

— Просить можешь, лучше всего даже не просить, а униженно умолять. И на коленях, так я получу большее удовольствие. — Рожа клерка, уже не знаю в какой должности побагровела, но он продолжал держать себя в руках.

— Я позову стражу!

— Лучше позови слуг, пусть принесут мне и моему оруженосцу вина, а мои охранники обойдутся. А можешь сам сбегать за вином, да поживее!

Не знаю, что за магия доступна купцам, но чуть не через минуту чуть не из воздуха материализовался чуть не десяток стражников. Вбежав в здание торговой гильдии, они осмотрели фронт предстоящих работ и сникли:

— Извиняйте, ваша милость! Ошибочка вышла. — И уже этому уроду, не побежавшему за вином для меня — С благородными сами договаривайтесь, особливо с ентим.

— Что ж ты, чернильная твоя душа, вместо слуги с вином стражника без вина прислал? — Оплеуха моя была по-отечески беззлобна — Ты где видел, урод, чтобы стражники вино приносили? Им же его в руки даже давать нельзя, они его силой мысли прямо через руки впитывают из любой ёмкости, даже закупоренной. — Присты знают про вино всё.

Спустя еще минуту и пяток оплеух встретивший нас менеджер торговой гильдии понял свою неправоту и проводил нас в главе гильдии. Нас, это меня и Жана, а своих боевиков я оставил в холле творить порядок и наносить добро по малейшему подозрению в умысле против моей милости. Глава гильдии оказался чуть толще давешнего клерка, и рожа у него была не такая красная. Что не удивительно, оплеух ему еще никто не выписал.

— Милостивый государь, по какому поводу вы творите бесчинство в здании нашей славной гильдии?

— Гостя приняли плохо. Сначала этот тип самолично выпихнуть пытался двух благородных господ, потом вместо слуги с вином вызвал стражу без вина. Он же тупой у вас, зачем такого привратника у себя держите? Это ж урон репутации всего шалмана купеческого.

— Позволю себе заметить, что это мой заместитель.

— Так ты тут главный привратник?

— Нет, собственно, я глава гильдии, избранный общим решением уважаемого собрания купцов! — завелся хозяин кабинета.

— А помощника выбирали или ты сам назначил?

— Сам. А какое это…

— Ну поздравляю, тупого помощника ты себе нашел. Отошли его, я при идиотах дела вести брезгую. И вина вели подать.

— Вы по какому праву тут распоряжаетесь? Мы не ваши слуги, мы свободные граждане!

— Отлично! Как свободные будете повешены, поркой не отделаетесь.

— Что?!

— Что слышал. Мне прямо здесь и сейчас дознание учинять или будем беседовать как культурные воспитанные люди?

— Хорошо, давайте спокойно побеседуем. Троцен, выйди! И распорядись насчет вина для нас.

Вот я и добился привлечения внимания к своей персоне со стороны уважаемого в узких кругах человека, можно начать переговоры.

— Простолюдин, перед тобой виконт …

— Жан, не утруждай себя. Этот человек достаточно умный, чтобы определить, кто перед ним сидит и с какой целью явился. Ведь так?

— Ваша милость виконт Дорд дер Прист, если не ошибаюсь. Но я совершенно не представляю цели вашего визита.

— Да неужто? То есть за твоей спиной разыгрывают опасную партию, а вы с помощником ни ухом, ни рылом? Да тогда вас обоих списали уже!

— Прошу пояснить ваши слова.

— Ладно, я пока держу тебя за умного собеседника, буду считать, что вы считаете нужным играть роли несведущих болванчиков. Члены вашей гильдии встали на путь войны со мной. И у меня сейчас два пути: принять вызов или удовольствоваться штрафом за попытку оскорбления со стороны возомнивших о себе простолюдинов.

— Что вы такое говорите, как можно?

— Крупные перекупщики вина сначала попытались отговорить меня начинать торговлю вином, моим вином! А потом организовали нападение на меня прямо в городе, ставившее целью унижение или убийство. Как тебе такой сюжет?

— Немыслимо! Я не верю!

— Ты подвергли сомнению слова дворянина?

— Нет конечно, просто я не верю своим ушам! Вы рассказываете о немыслимом злодеянии!

— Именно, а потому я назначил виру за оскорбление. Ваша гильдия, её члены или ты лично, мне всё равно, выплатите мне тысячу гроссов в качестве компенсации морального ущерба.

— Ваша милость, это невозможно.

— Замечательно. Тогда я принимаю вызов и объявляю войну.

— Что, всей гильдии? Или неизвестным вам лицам?

— Ага, то есть ты в курсе, что угрожавшие мне лица пока остаются неизвестными! Вот только я не ограничусь ни кругом лиц, с которыми буду воевать, ни собственными силами.

— И что вы предпримите? Если мне будет позволено полюбопытствовать, а то очень интересно стало! — лицо главы гильдии и впрямь лучилось неподдельным интересом и восторгом предстоящей торговой войны. Он пока не очень понимает, что войны бывают другого рода. Которые ведутся не серебром и золотом, а железом.

— Я дворянин и рыцарь, моё оружие — честь, правда и сталь! Очень скоро все дворяне узнают, что купеческое сословие подминает под себя королевство, что благородным, и в частности, дер Пристам Крушителям угрожают физической расправой за попытку самостоятельно торговать своей продукцией. Я призову дворян к укрощению зарвавшихся купцов, поднявших руку на рыцаря!

— Вам никто не поверит.

— Ха-ха-ха! Моему слову кто-то не поверит?! Да ты идиот! Кто-то из дворян не захочет ограбить купца, убить поставщика, с которым еще не расплатился за товар, и всё это в рамках борьбы за честь всего сословия?! Да с радостью и галопом благородные поскачут вешать вас на деревьях и дербанить ваш склады и кубышки. Вы же подлые душители, мерзкие пиявки, присосавшиеся к стране… Это я еще не все эпитеты вспомнил. Вас не просто сметут, вас физически уничтожат.

— Король нас…

— … тоже будет грабить. Причем, он хапнет больше всех, его финансовые проблемы будут решены лет на двадцать вперед. Не верите?

— А у короля финансовые проблемы?

— У любого умного и деятельного правителя есть финансовые проблемы. Только дураку всего в достатке.

— Но мы не можем вот так сразу… и не тысячу гроссов. Это какая-то запредельная сумма.

— Не надо сразу. Я даю сроку неделю. Ровно через неделю я начну войну. Очистительную войну, прошу заметить. И вообще, если для вашей гильдии тысяча гроссов запредельная сумма, зачем нам такая гильдия? А вино ваше я пить не буду, у меня своего в достатке, я им даже торгую.

— Ваша милость, зачем вам это всё?

— Зарвались, разучились думать. Вместо того, чтобы влезать на рынки чужих государств и нести туда волю и силу Якоба Третьего, вы устраиваете бедлам в нашем. Если не поймете это, у страны найдутся другие купцы и другая гильдия взамен зарубленных и повешенных недоумков.

На этой веселой ноте мы с Жаном покинули кабинет, оставив печального хозяина в одиночестве. Мои бойцы в моё отсутствие не скучали, они весело обсуждали обстановку, пристально рассматривали пробегающих по коридорам купцов, короче, обеспечивали безопасность моих тылов как могли. Думаю, наше посещение гильдии не останется незамеченным и не скоро будет забыто. Да ладно, хоть без рукоприкладства обошлись. Оплеухи в моём исполнении не в счет, кровь не пролилась.

Глава торговой гильдии стоял перед окном кабинета, охваченный печалью. Прошелся по кабинету, налил в бокал вина, отставил бокал, вина не хотелось. Подошел к конторке, взял в руку перо, отложил… Что писать, кому писать? Мощный нажим, которому он подвергся день назад, никак не вязался с личностью посетителя. Молоденький рыцарь, сопровождаемый мальчиком-оруженосцем, вел себя в кабинете как на поле боя. Мало этого, он пользовался словами как оружием, нанося жуткие раны. Он как маг-боевик сеял смерть и ужас в стане врагов. И ему было плевать, что его враг невидим, что на месте его обидчиков стоял совсем другой человек, глава гильдии, повинный всего лишь в том, что тоже купец. Вся его вина была лишь в том, что не смог донести до своих коллег, что их затея нехорошо пахнет, что они перегибают палку в борьбе за барыши. Но над ним посмеялись, мол дворяне все тупые и ленивые, давно заигрались в благородство, надо просто намекнуть некоему роду, что торговля недостойное дело и несёт ущерб дворянской репутации. Увлеклись достойные мужи намёками, сильно увлеклись. Или нарвались на не очень благородного графа.

Потому-то этот маленький человек, выбранный главой гильдии за большой ум и умение договариваться со всеми, верил виконту, верил от первого до последнего слова. И тому, что он сказал о мерзкой выходки винного лобби, и о перспективах войны гильдии с дер Пристом Крушителем тоже верил. А еще создавалось ощущение, что за спиной этого рыцаря не просто власть и влияние его сословия, а еще и конкретная поддержка кого-то влиятельно. Кого-то? Не надо себе врать, понятно уже, кто стоит за виконтом. Рыцарские шпоры ему вручил сам король Якоб Третий, кстати, упомянутый в разговоре, так похожем на ультиматум.

Да, собеседник был слишком молодой, чтобы так давить, слишком умный для рыцаря, слишком уверенный в своих силах для виконта. А еще слишком четко обрисовавший перспективы войны гильдии против… против кого? Против этого виконта или его рода? Против аристократии в целом? А может, против короля? Самое страшное, что глава гильдии чувствовал во время того разговора — перед ним противник, отлично владеющий привычным оружием купцов — слово, интрига, деньги. Но одновременно этот демон также легко мог убивать сам или вести в атаку полки, мог жечь и пытать без внутреннего содрогания. И не боялся смерти, ни своей, ни своих близких. Полно, да есть ли у него близкие в этом мире? И самое дикое, что демон не стеснялся быть честным, вот что выбивало из колеи более прочего. Рыцарь вышел, что называется, с поднятым забралом не от спеси, не от гонора или дурости, просто он был абсолютно уверен в победе. Когда враг так уверен, лучше не устанавливать путем практического эксперимента, на чем эта уверенность зиждется. Лучше сдаться или отойти назад. Лучше подождать. А потом по ситуации, ударить в спину или пойти в союзники, вассалы, слуги… зато выжить.

Глава 28 Один год

— Дорд, это была магия?

— Ты про что?

— Ты заставил главу торговой гильдии, одной из самых сильных и богатых гильдий, заплатить тебе виру в тысячу гроссов. Это же куча золота!

— Не куча, а всего лишь большой кошель. И они еще не заплатили. И вообще, раз гильдия богатая, им будет нетрудно это сделать. Нет, не магия. Просто они боятся смерти и потери своих доходов.

— А что будет дальше? Ты не будешь с ними воевать?

— Не буду. Попробую найти тех, кто нанимал бандитов. Если узнаю, кто это — убью.

— А остальных купцов?

— Нет конечно, я же, по сути, добрый и мягкий человек. Без выгоды мухи не обижу.

— Дорд, ты не боевик, а я видел, как ты в драке магию применил.

— Любая магия может убивать, я уже говорил тебе. А вот с твоей магией пока всё плохо.

— Почему? Я же тренируюсь, как ты сказал.

— Получается?

— Чуть-чуть. Только на самом дне вода.

— Это как раз объяснимо, Жан. Чтоб воды собиралось больше, ты должен захватывать магией больший объём воздуха. Воде не берется из ниоткуда, она растворена в воздухе. Ты насухо выжимаешь какую-то часть его с ограниченным количеством воды. Потому у тебя и водяные стрелы такие маленькие. Но на самом деле важно даже не количество воды в стреле.

— А что?

— Скорость водяной стрелы важнее. Самая тоненькая стрела может прошить насквозь человека вместе с доспехом и нанести ему больший урон, чем ударивший в него столб воды. Цель отлетит, но останется жива, если удар воды будет медленный.

Очередной урок боевой магии, проводимый мной своему оруженосцу, проходил во дворе под пронизывающим осенним ветром. Я был весь в раздрае по поводу не принятого решения, стоит ли открывать парню реальные горизонты магии, или оставить его на обычном уровне боевика, плохо представляющего себе механизм воздействия на мир. Если вспомнить посыл сущности, отправившей меня сюда, то я вроде как должен технический прогресс осуществлять. С другой стороны — никому я ничего не должен. Так почему бы мне не подтолкнуть прогресс магический?

— Жорж, а как мне поможет в бою то, чему меня заставляешь учиться ты?

— Ладно, Жан, раз пошли такие вопросы, поясню. Ты считаешь, что главное в твоём магическом даре ударить струёй воды во врага.

— Ну да, а что еще же? Собрать воду из воздуха или из какого-то источника и в виде стрелы, а потом и копья метнуть в противника.

— Что еще? А как тебе такая идея — забрать воду из противника?

— Это как?

— Вот во дворе на веревке мокрый камзол сушится, сможешь из него вытянуть воду?

— Не знаю, далеко.

— Выбери любой рукав, прицелься, представь, что ты всю воду из него забираешь в лужу под камзолом и долбани волей. Сейчас!

Привычка — великое дело, особенно привычка подчиняться командиру. Она помогает выполнять приказы в бою, когда жизни угрожает опасность или такие приказы, какие вообще вроде невыполнимы. Оруженосец жахнул магией, его даже слегка повело от магической усталости.

— Пошли смотреть, что у тебя вышло. Заодно отдохнешь.

— Вот это боевая магия! Рукав подсушил! Вот я герой — потешался Жан над результатом, а заодно и над своим наставником — Жорж, что еще прикажешь высушить своему боевику-оруженосцу?

— Что? А вон тот куст бурьяна в углу. До него не дальше, чем было до камзола. Смотри, мне нужно, чтобы ты вытянул воду из стебля рядом с землей. Выполняй!

— Погоди, так на нем нет воды, дождя не было.

— Во всём живом есть вода. И уж в траве и бурьяне её в достатке. Вода в стебле, в листьях. Сам же знаешь, если сено не высушить как следует, оно сгниёт. Сейчас!

Удар магией по стеблю куста чертополоха задел ещё и траву вокруг. В зарослях нарисовалось желтое пятно, а трава полегла — сухой участок стебля уже не мог удерживать вес верхней части, наполненной влагой. Тоже произошло и с чертополохом — он упал как подрубленный, засохший ломкий ствол щелкнул, переламываясь как тонкая веточка.

— Молодец, Жан, хорошо попал. Сам видишь.

— И что? Жорж, ты думаешь…

— Человеческое тело тоже напоено водой. Если выжать воду из руки или ноги, она тут же отомрет, не отвалится за счет костей и сухожилий, но будет мертвая как у трупа. Вот такая магия.

— Это же порча!

— Что вы заладили, порча, порча! Это смертельная магия. Что же вы за люди такие, отрубить ногу топором — нормально! А сделать её просто мертвой, не отделяя от тела — порча. А хоть бы и порча! Отец мой сжигает людей заживо в бою, и никто не ужаснулся.

— Топором или огненная магия — это понятно. А тут…

— Вот! Что непонятно, того и боимся. А что вам в магии понятно? Знаете, как она действует? Да нихрена вы не понимаете, просто привыкли.

— А ты? Ты понимаешь?

— Я хотя бы думать пытаюсь, вопросы задаю. Ты знаешь, как я замок захватил с десятком вон тех бойцов?

— Магией?

— Головой! Я подумал прежде, чем начал действовать.

Мой десяток в данный момент отрабатывал бой в городской застройке. Во дворе рядом с хозяйственными постройками поставили несколько деревянных щитов, имитирующих переулок и вход в дом, где бойцы тренировались прикрывать друг друга. Двое со щитами полусогнувшись выскакивали из-за угла, из-за их спин лучники засыпали мишень стрелами, а потом вся группа опять пряталась за угол. Начинало получаться. А вот с работой в дверях и узких коридорах выходило не очень — огнестрела сильно не хватало.

Здорово помог трофейный самострел с парными укороченными дугами. Разобравшись в его не сильно сложной конструкции, аппарат оказался не сложнее армейского карбюраторного «Урала», я взялся воспроизводить его силами своего кузнеца. Вот тут-то и пошли сложности. Мол, я не оружейник, я всего помаленьку, а у вас механизм сильно сложный, и сталь шибко дорогая… Сталь я взял на себя, небось зачарователь, а не собачья нога. А всё остальное — стоя над душой, подсказывал или орал, когда кузнец сильно тупил. Разок не сдержался, дал в морду, кузнец моментом стал чуть более адекватным. Не боги горшки обжигают, вышло неэстетично, зато как в комедии — дешево, удобно и практично. Стреляло произведение кузнечного искусства не хуже оригинала. Второй самострел гордый собой кузнец делал уже сам, я только дуги и спусковую скобу зачаровывал. В результате при зачистке улиц у меня в наличии была тройка стрелков с щитовиками-танками, пока не знаю, зачем, но пусть будут, нормально уже действует группа.

Несмотря на то, что в назначенный срок мне всё-таки привезли затребованную тысячу гроссов, военное положение в отдельно взятой усадьбе я не отменил. Это и для бойцов полезно, и враг будет видеть, что его ждут. Авось не полезет. А через три дня маленький караван под моим водительством отправился в родовой замок, в графство Прист. Цель была поставлена самая смехотворная — отвезти двадцать кило золота под защиту отцовой дружины и стен замка. Я бы не стал так корячиться, на моём месте любой нормальный персонаж сдал бы это всё в гномий банк, получил какой-нибудь магический вексель на золоченой бумаге… но тут нет ни гномов, ни магических векселей. Да и я не персонаж, смею надеяться, а нормальный человек, просто попавший в ненормальный мир.

Банки тут имеются, но какие-то стремные, я даже не уверен, что они стали бы мне платить за размещение вклада в их конторе, эти идиоты могут додуматься наоборот, брать деньги за хранение денег. Дикари! Опять же не очень я доверяю простолюдинам, тем более богатым. А благородным не доверяю вообще. Так что пусть золото лежит за толстыми родными стенами в целости и сохранности, или даже пусть не лежит, а работает на благо рода Пристов Крушителей. Себе на жизнь отсчитал толику малую, то есть сотню монет, остальное плюс доходы с продажи вина — отцу свезу.

Двое стражников с Провом и домашняя прислуга остались в моем столичном доме на охране хозяйства, Прова оставил за старшего. А взял в путешествие троих слуг и Снежану — полюбил я путешествовать с комфортом. Восемь бойцов развлекали меня в пути дозорами, охранением и прочими радостными для глаза командира мелочами. Тупо ехать гуськом при перевозке тысячи гроссов мне не разрешила моя паранойя. В этом мире такой суммы в одном месте за всю свою жизнь не успевало увидеть большинство дворян, а уж про простой люд и говорить нечего. Простой люд и сейчас ничего не увидел, а вот Жану повезло — он попал в число той редкой когорты благородных, которые видели двадцатикилограммовый кошель золота, даже пересчет наблюдал. Оруженосец пообещал держать язык за зубами, а слугам и дружинникам я не собирался доносить финансовую политику работодателя.

Осень уже нифига не золотая, вполне слякотная и холодная классическая осень. Слуги и бойцы получили в пользование добротную палатку, точнее шатер, раз пол не пришит. Не надо мне, чтоб мои подчиненные переносили тяготы и невзгоды без нужды и пользы для меня. Намерзнуться под ночным дождиком они успевают во время несения дежурства на привалах, причем опять не по-людски, не у костра. Категорический запрет на костры в ночи я ввел уже давно. Не так тут много диких и страшных хищников, которых надо отгонять от десятка вооруженных людей огнем. А еще также давно завёл порку уснувших часовых. Так что бойцы бдят: враг, он то ли придет, то ли нет, а виконт страшный каждую ночь обходит посты, и не угадаешь, когда ему в голову стукнет. Пробовали договориться с его Снежкой — та еще стерва оказалась.

Короче говоря, до графства мы добрались за неделю пути, а не три дня, как это бывало летом. Дикие звери оказались не такими уж окончательно дикими, к нам не сунулся ни один. Какие-то подозрительные люди увязались за нами на второй день. Мне даже пришлось вставать в заслон с тремя лучниками среди унылых голых деревьев. Ближе к вечеру, когда наш отряд обычно встаёт на ночевку, мы вчетвером сошли с дороги без лошадей, а колонна пошла дальше на оговоренные три тысячи шагов, где и встала как ни в чем ни бывало.

Буквально десять минут прошло после того, как мы угнездились в кустах, разобрав секторы стрельбы так, чтобы никому никакая ветка не мешала вести прицельную стрельбу по дороге. Вышло так себе. Сначала мимо нас прошло двое пеших, поминутно останавливающихся, чтобы послушать дорогу впереди. Потом они вернулись назад чуть не бегом, а еще через полчаса пришел конный отряд из семи человек, эти двоя были в том числе уже верхами. Вы как хотите, а я вот таких подозрительных вооруженных людей, в своём тылу оставлять не готов. Командой к стрельбе был мой бабах и парового ружья, от которого одного конного снесло из седла, а две лошади бросились прямо в кусты, где и запутались. Лучники начали работать по целям, но не очень удачно. Я тоже промазал, в результате двое успело сбежать, один пешком в чащу, второй на лошади по дороге в обратную от наших сторону. Коняшку, я всё-таки подстрелил, а тот хмырь сбежал, прихрамывая, и бросив свои вещички. Ладно, имеем что имеем, мне не хватало еще облаву устраивать здесь. Давать команду брать языка изначально было бесполезно — лук не имеет оптического прицела, а стрелков навроде Тиля Уиншпигеля, попадавшего в любую ягодицу на выбор, у меня в отряде нет. Кто под стрелами выживет, тот и источник информации. И снова сильно не повезло — в источники подходил всего один кандидат, остальные уже давали интервью Костлявой. Да и этот живой оказался идиотом — попытался ударить меня кинжалом. Чисто автоматически я рубанул его «воловьим языком», которым собирался проводить контроль… идиоту хватило моего удара на билет в Страну Вечной охоты. Даже не поговорили.

Три лошадки, семь сёдел, неплохое оружие, обувь, прочая годная амуниция, содержимое карманов и поясов — нас выслеживали вполне обеспеченные вояки. А самое главное — при них не было припасов и барахлишка, необходимого для дальних путешествий. То есть, где-то находится вторая часть отряда с вьючными лошадьми или даже большой отряд в лагере. Предавать земле этих пятерых не было ни времени, ни сил. Тем более, что четыре дохлых лошади всё равно привлекут внимание зверья. Полураздетых мертвецов забросали ветками, навьючили оставшихся в живых коней и пошли в лагерь, я на гнедом жеребчике неплохих кровей, стрелки — пешком. Самое смешное, что у них пеших настроение было куда лучше моего: выходило по словам вояк, что только у меня проблемы. Бойцам доставался только хабар! Святые в простоте люди, дальше завтрашнего утра не просчитывают.

Больше мы подозрительных путников не видели, дружинники, понявшие, что это не увеселительная прогулка, тащили службу исправно. Толи отбили желание следить, толи противник сменил тактику и стал делать это аккуратнее. Никаких приключений типа поноса тоже не было на наше счастье, через шесть дневных переходов впереди показался замок Прист.

Мой штандарт разглядели, над воротами протрубил рог, кстати, сами ворота были открыты. Надо будет дать указание закрыть их за нами. Кому надо, в калитку протиснутся, чай урожай в замок уже свезли, дорожных пробок не создадим.

Витор дер Прист Крушитель встречал не в воротах, а на ступенях донжона, и это хорошо. Мачеха и сводные сестры присутствовали тут же. Со всеми пообнимался, отчитался за свою команду закрыть ворота, вызвав у отца удивленное поднятие брови.

— Что, прямо тут рассказывать или внутрь войдем?

— Ладно, всё потом! Велел закрыть ворота, и ладно. Всё-таки ты наследник, не кто попало. Видать, есть причина.

— Тысяча причин, отец. Только все я их не привез, сотню себе оставил на хозяйство.

— Это то, о чем я подумал?! Они заплатили?

— Я был убедительным. Пообещал смерть всем купцам и их семьям, виновным и непричастным. Глава гильдии поверил. — Продолжали беседу мы уже в зале, закусывая новости и запивая закуску.

— Погоди, Дорд. Ты что, вел переговоры с главой купеческой гильдии?

— Ну да, вот я буду разбираться, кто из их братии перешел нам дорогу. Глава же и откупился. Уверен, что он сам стрясет с виноторговцев, да еще с избытком.

— Вот ты фокус выкинул! А почему не предупредил, не рассказал про случившееся? Я бы прислал отряд сопровождения.

— Иногда тайна и незаметность защищают лучше брони и мечей. А еще хотелось поскорее убраться из Луарта, и так еле успели.

— Что ты имеешь в виду? — пришлось рассказать про слежку и стычку в дороге.

— Так что, отец, счел за благо бежать под защиту твоих стен, а не ждать твою дружину. Случись налет в столице, мог бы не отбиться. А дома стены помогают.

— Мне, Дорд, ситуация не очень нравится. Выходит, ты просто так без всякой причины напал первым на тех людей в лесу.

— Угу. Потому и живой. Навались на нас сонных в ночи человек двадцать-тридцать, могли не выжить. Ладно сами погибли бы, без золота тогда бы остались.

— Всё шутишь.

— А что остаётся? Что тогда вариантов не было, что сейчас.

Мы еще немного пообсуждали сложившуюся диспозицию, предположили действия, которые предпримут виноторговцы против нас, прикинули их шансы. По всему выходило, что мы всегда в выигрыше, а им всё время быть битыми. На этой благостной ноте мы и разошлись спать. Кстати, на серьезную беседу, посвященную стратегическому планированию действий, не были приглашены мачеха с дочерями. Я уже не говорю про прочих благородных вроде наших оруженосцев, начальника стражи и одного из вассалов. Не знаю, как это смотрелось со стороны, то есть тот факт, что по приезду наследника граф не закатил пир, да и плевать. Дело прежде всего.

А вот на следующий день граф исправился и дал указание организовать праздничный ужин в честь прибытия наследника, в очередной раз доказавшего, какой он достойный сын и носитель гордого имени Пристов Крушителей. Я отмывался после путешествия, отсыпался и отогревался — всё-таки даже в качестве виконта с полными карманами золота и слугами путешествие было не сравнимо по комфорту даже с плацкартным вагоном пассажирского поезда покинутой Земли. И сравнение не в пользу конного отряда, честное слово. Особенно осенью.

Дошла очередь и до подарков — Бэлле и Стелле от меня достались золотые сережки, их мать получила модную шерстяную ткань какого-то особо гладкого кручения и золотую канитель для шитья. А отцу угодить было проще всего, что я сделал еще вчера — отдал ему мешок золота, отобранного у купцов и мешок серебра, наторгованного на вине. Даже не знаю, чему он больше обрадовался. Золото золотом, но труд всей жизни — вино, о котором Присты знают всё — принесло в два раза больший доход, нежели раньше. Получается, что оно гораздо популярнее у знатоков, чем он себе это представлял. Ему было страсть как приятно слушать, что теперь каждая бочка маркируется нашим гербом, что один бочонок его настойки идет на стол к королю, а все остальные я расписываю по клиентам заранее, благородные покупатели прямо в очередь становятся.

Неожиданно мой оруженосец тоже получил подарок: мне попалось под руку моё первое зачарованное сюрко, подумалось — а почему бы и нет?

— Жан, смотри, что у меня для тебя есть!

— Ты про эту заношенную полинявшую тряпочку?

— Вообще-то это сюрко носил твой рыцарь в тех боях, за которые и получил золотые шпоры.

— Мне теперь гордиться тем, что я буду донашивать твоё тряпьё? Мой отец, между прочим, даёт мне достаточно, я не сижу на твоей шее, как некоторые оруженосцы.

— Ну раз так, Жан, тогда доставай меч и руби его. Не нужно тебе моё старое сюрко, пусть не достанется оно никому.

— Жорж, да ладно! Что ты так расстроился. Пусть лежит, может пригодится по лесам лазить.

— Жан, твой наставник велел тебе взять меч и попытаться разрубить сюрко. И если у тебя не получится, будешь немедленно отжиматься шестьдесят раз. — Хотелось назначить сотню, но сто ему пока рановато — мышцы забьёт, завтра будет ни на что не способен.

— Ну, Жорж, ты сам этого хотел! — резкий полукруг мечом и шикарный быстрый удар мечом по моему кевларовому бронинку, лежащему на лавке. Угу, наивный юноша — рубящий удар зачарованный многослойный шелк держит без какого-то ущерба для себя. Да и лавке плевать, лавка массивная.

— Это что, Жорж? Почему я не смог его прорубить?

— Это зачарованная одежда, Жан. Именно поэтому после стольких битв на ней ни одной прорехи.

— О-о! Ваша милость! Пусть отсохнет мой язык, когда я в следующий раз попытаюсь оспорить ваши слова! Это чудесный подарок, я с гордостью буду носить ваш дар!

— Жан, а чего ты разоряешься? У тебя сейчас другая задача — отжимания сами себя не сделают. Пошел!

Небольшая плата шесть десятков отжиманий за такой подарок. Как моему оруженосцу ему надлежит носить мои цвета, а если они еще и чудесным образом защищают владельца от стрел и мечей… Для себя делал, на совесть, пусть Жан носит и прикрывает мою спину. А у меня теперь новое сюрко, сшитое руками моих подросших за год сестер. А что, год уже прошел с момента вселения в тело Дорда? Вот время летит, оглянуться не успеваю!

А следующим утром мы проснулись как бы в осаде. То есть, в нас не летели камни и зажигательные стрелы, по нам не била магия… но перед закрытыми воротами стоял отряд в полном вооружении, чуть дальше виднелся обоз с пока еще несобранными осадными машинами. Обоз и командиры осадного войска были в отдалении, но не настолько, чтоб не раскатать их отцовой пушкой в фарш и щепочки. Но самое поганое — над войском сиротливо висел и слегка помахивал раздвоенным языком как снулая селедка королевский штандарт.

__________________________________________________________________________________________

Дорогие читатели! Закончена первая книга о приключениях Жоржа Милославского, известного также как Дорд дер Прист Крушитель в мире меча и магии. Следующую книгу начну писать чуть позже, когда отдохну от своего наглого и неугомонного героя. Но это если у вас появится интерес к его дальнейшей судьбе. Потому как он у меня не один. Карло и Буратино тоже хотят жить и бесчинствовать. А еще Серега шарится по Москве без присмотра...

Чуть не забыл — спасибо вам всем, что я у вас есть! Без вас читателей меня бы не было как писателя.

Nota bene

С вами был Цокольный этаж (через VPN), на котором есть книги. Ищущий да обрящет!

Понравилась книга?

Наградите автора лайком и донатом:

Жорж Милославский. Угнетатель

Content

Жорж Милославский. Угнетатель

Глава 1 А мы не ждали вас...

Глава 2 Встань и иди!

Глава 3 Дар, который я обрел

Глава 4 Тренировочный процесс

Глава 5 Кому весна красна...

Глава 6 Экскурс в политику

Глава 7 Зачарована, заколдована...

Глава 8 Будни гения

Глава 9 Про майонез и железо

Глава 10 Тучи на горизонте

Глава 11 Разведка кражей

Глава 12 Ночь и утро

Глава 13 Мелкая стычка. Реальность

Глава 14 Возвращение

Глава 15 Разгром

Глава 16 Месть, это блюдо...

Глава 17 Замок Долинол

Глава 18 Встреча героев

Глава 19 Проводы и прощания

Глава 20 Долгая дорога домой

Глава 21 И снова в дорогу

Глава 22 Почти Париж

Глава 23 Дуэль и после тоже

Глава 24 Рыцарь я или кто

Глава 25 Столица

Глава 26 Истина в вине

Глава 27 Гильдия

Глава 28 Один год

Nota bene