Данияр Гафаров

Зенит

Глава 1

Проснувшись утром, я принял водные процедуры, и пошёл в столовую, надо было перекусить, прежде чем идти к начальству за документами, на подставные личности. Ну, те личности, на которые буду готовить маски. В столовой никого не было. Это я пришёл чуть позже. Завтрак для всего состава уже кончился. Это только я такой, припозднившийся. Но, т. Глаша меня всё ещё ждала. Хотя, она просила называть себя по отчеству, так что, какая к чёрту т. Глаша, с её-то внешностью молодой красотки. И правда обидно звучит.

— Здравствуй, Андреевна! — Поприветствовал я её, подойдя к раздаче. — Как там мои плюшки поживают? Накормишь страждущего? — Улыбнулся я ей.

— Здравствуй Сашенька! — Расплылась в ответной улыбке Андреевна. — Как же можно не покормить такого славного воина? Садись за стол, Сашенька, сейчас всё принесу. — И она принялась споро собирать на поднос, уже заранее приготовленные блюда. Такое чувство, что она с точностью до минуты знала, когда я появлюсь, потому, как на этом подносе стояла ещё и яичница с беконом, только приготовленная. Завершал натюрморт стакан молока и мои любимые плюшки. Всё это она поставила на стол, когда я только поудобней разместился за ним.

— Спасибо, Андреевна. Что бы мы без тебя делали?

— Без меня вы бы обошлись, Саша, а вот без тебя подразделения бы уже давно не было. Можно я посижу с тобой? — Спросила она, присаживаясь ко мне за стол. — Люблю смотреть, как мужчины кушают.

— Конечно, Андреевна, в чём вопрос?

— Как я за тебя переживала, Саша. — Из глаз Андреевны потекли слёзы. — Ты ешь, ешь, не смотри на меня. Это так, нервное. Когда Георгич сказал, что с тобой произошло, тут такое началось. Ребята были готовы порвать любого, но они не знали ничего, куда надо было ехать и кого рвать, а потом Георгич сказал, что он сам едет к тебе, только после этого стали здесь всё успокаиваться. А когда он вернулся, вроде даже всё в своё русло встало. Вот только ребята стали работать жёстче. И шуток слышно перестало. А Крестник, так и вообще ходил как в воду опущенный. Я очень рада, Саша, что с тобой всё в порядке. — Сказала она, подтерев слёзы платочком.

Я смотрел на неё, и у меня в горле образовался ком. Вот вроде и чужой человек для меня, а всё же не совсем так. Она для меня сейчас такая же семья, как и мои родители с Сашенькой и сыном. И из-за вот таких слёз, я готов перегрызть горло любому, только бы их не видеть. Но, кого нужно я уже наказал, обидчик больше не вернётся. А парни… Это тоже семья. Да я теперь очень богат на родственников, ха-ха. И тут, я вспомнил, что не всё рассказал Георгичу. У меня же ещё остался блокнот от того профессора. И я его так с собой и вожу.

— Вот блин, — хлопнул я себя по голове, — прости, Андреевна, — поспешил успокоить я свою собеседницу, — я тут вспомнил кое-что, надо срочно командиру рассказать. А обидчика я наказал, Андреевна, всё в порядке теперь. — Погладил я её по руке, и осмотрел в магическом взгляде. Ну, мало ли что? Она для меня как мать, и я тоже очень за неё переживаю. Хоть и регенерация действует, но всё же. И не прогадал. — Постой, Андреевна, так ты ж беременна?! — Скаламбурил я, а на щеках Андреевны выступил румянец. — Поздравляю тебя, и Никитича тоже поздравляю. Молодцы!

— Ты, Саша, только не говори никому пока, ладно. — Засмущавшись, попросила она. — Я сама об этом узнала только вчера, а Никитич вообще не знает.

— Конечно, Андреевна, можешь не переживать. — Успокоил я её, торопливо доедая завтрак. — Ладно, Андреевна, побежал я, — быстренько выпив молоко, попрощался я, — спасибо за завтрак. Очень вкусно было. — Плюшки я завернул в салфетку и положил в карман, потом доем.

— На здоровье, Саша, на здоровье. Беги уже, неугомонный. — Улыбнулась она мне в след.

А я побежал к командиру. Вот так в спецовке и побежал. Мы же в производственном комплексе, и маскировку ещё никто не отменял.

* * *

Ворвавшись со стуком в кабинет к командиру, я застал его там одного. Все были при деле. Грек готовил свою группу в командировку в Среднюю Азию, а Филин своих — в европейскую часть бывшего Советского Союза. Георгич сидел и работал на компьютере. На меня он только взглянул, и указал рукой на стул, не отвлекаясь от своего занятия.

— Принёс? — Спросил он, также работая за компьютером.

— Что? — Не понял я его сначала. Он что, уже знает, что ли, с чем я пришёл? А потом до меня дошло, он спрашивает о личностях, которыми я хотел воспользоваться. — А-а, да, принёс. — Выложил я ему распечатку, которую приготовил с вечера. — Но я не только по этому поводу, командир.

— Хм, — наконец отвлёкся он от своего увлекательного занятия, и посмотрел на меня, — что ещё я не знаю?

— Георгич, я позавчера совсем упустил один момент. Я же рассказывал тебе о профессоре, ну так вот, он мне передал свои наработки. — И я передал ему блокнот профессора.

Он осторожно взял его в руки, пролистал немного, и озадаченно выдохнул:

— Ничего не понимаю. Какие-то закорючки. Что это?

— Это руны, командир. Помнишь, я говорил тебе, как он упрятал в кокон премьер-министра? А потом тот исчез, словно его и не было?

— Ну, да, помню, — потёр он висок, — а нам к чему такие коконы?

— Это не просто кокон, командир. Это броня. Его невозможно ничем разрушить. Ну, почти ничем. Разве, только энергией земли. Ну, или магией, если хочешь. Ты представляешь, что из этого можно сделать? Сверхлёгкая броня. В космосе, например, она будет просто незаменима. Да и не только в космосе. Да создавать такую броню можно из очень дешёвого материала. Из материи. Это же прорыв!

— Постой, постой, — замахал он руками, — ты хочешь сказать, что это можно использовать?

— Именно это я и хочу сказать, командир. И не просто можно, но и нужно. В этом блокноте, профессор расписал, как всё это проделывать. Представь себе броню, которую не берёт даже лазер. Да наши корабли будут просто не убиваемые.

— И ты только сейчас об этом вспомнил? — Отчего-то вспотел Георгич, а руки у него заметно затряслись. — Ох, Хват, Хват. Ты меня в могилу сведёшь однажды. Что для этого нужно? — Приободрившись, взял он себя в руки.

— В первую очередь, нужен умник, который во всем этом разберётся. Я, ты сам знаешь, в этом не силён. Ну и не просто умник, а очень преданный человек России. Вот, как-то так. Средств на это много не надо, я так думаю. Хотя, кто его знает, что для этого ещё понадобится?

— Ладно, я понял. Сегодня же озадачу Олега этим, пусть связывается с Главой, и решают задачку. Да, если это и действительно окажется правдой, ты хоть представляешь себе, что ты достал? Особенно в тот момент, когда нас обложили санкциями, как ёлочными игрушками ёлку.

— А то. Поэтому и прибежал. А что насчёт виртуального комплекса? С ним ведутся работы?

— О-о-о, — расплылся в улыбке Георгич, — ещё как ведутся. Это просто прорыв. Нашли того умника, кто работал над этим и, вот теперь под его руководством создали первый экземпляр. Правда, пока он не такой компактный, сам понимаешь, нужны очень большие вычислительные мощности, но этот недостаток пока нивелировали неуклюжестью. Но, работы ведутся и в этом направлении. Уже сейчас, начали выпускать процессоры, применяя иную матрицу, которая увеличивает мощности при меньших размерах, ну и создают параллельно вторую такую же виртуальную машину. А первая уже проходит испытания в ГРУ. Ребята не могут нарадоваться. Такие перспективы для них открылись! Эффективность действия групп увеличилась на порядок. В основном, в увеличении восприятия. Для нас, конечно, это оборудование не подходит, мы его просто можем сжечь, но вещь всё же стоящая. Пока его будут выпускать только для внутреннего пользования, а вот когда мы создадим подготовленные группы вроде нашей, но на базе ГРУ, КГБ и МВД, вот тогда она и поступит на общий рынок, и то, в урезанном варианте. Больше для того, чтобы пощекотать нервы обывателям.

— Я рад, что вещь оказалась ценной. — Резюмировал я, удовлетворённо.

— Не то слово. Говорю же, это просто прорыв, не знаю в чём, но прорыв.

— Слушай, Георгич. — Почесал я макушку, задумавшись. — Вот, сейчас мы разъедемся, кто останется при базе?

— Ну, как кто? Я, Никитич, да Крестник. Ему ещё тренироваться да тренироваться. Вот я его и погоняю. Ты это к чему?

— А кто вахты будет нести? Секретность всё же?

— Да, хотел я к этому делу нанять ребятишек, но тут я сглупил конечно, — сконфуженно поморщился он, — и что ты предлагаешь?

— Есть у меня вариант один. Что если уже начать подтягивать ребят к себе? Глава тебе дал добро похозяйничать у него в закромах, так давай, попробуй из спецподразделения ГРУ пару ребятишек выпроси, а я их проверю, подходят они нам или нет. Пока так, без всяких накруток. Понесут службу на вахте. А когда вернусь, их в первую очередь и обработаю.

— А двоих, не мало будет?

— Есть у меня ещё один кадр, толковый. Из разведчиков. Вот только, мне нужно почтой воспользоваться. Вдруг он ещё не освободился?

— Это не тот ли, что с тобой в Вашингтоне контачил?

— Он самый. — Улыбнулся я. — Хороший малый, и я его уже проверил.

— Ну, так садись за комп, и проверяй свою почту. — Уступил мне своё место командир.

Быстро проверив своей мейл, я убедился, что уже четыре месяца, висит его сообщение ко мне. Говорилось в нём о том, что он полностью уволился и готов приступить к новой работе.

— Есть контакт, командир. Человек свободен. Когда будем объявлять смотрины?

— Так, — задумался на мгновение Георгич, — давай на завтра, в обед. Где встречаться будешь?

— Как где? В «Дустлике» конечно. Не сюда же их тащить сразу.

— Ха, сразу два удовольствия хочешь получить? Ладно, я не против. Но просить я буду троих из ГРУ. Вдруг, кто не подойдёт, а так будет выбор.

— Не возражаю. — Согласился я. — Ладно, я отпишусь тогда Дмитрию. А то, может он и не так часто почту читает. — Я быстро набросал текст ответного письма и отправил адресату. Не успел я встать, чтобы освободить место командиру, как пришёл ответ. Как будто он целыми днями сидит и мониторит свою почту. В ответе было полное согласие на встречу и уверение, что обязательно придёт на неё. — Ну вот, командир, один претендент у нас уже есть.

— Хорошо, а теперь уступи мне место, и можешь быть свободным пока. Мне надо разобраться с информацией, что ты мне предоставил. И по поводу людей договориться.

— Пошёл я тогда, Георгич. Масками займусь. — Попрощался я и вышел.

* * *

Масками у нас занимался Никитич, вот к нему я и пошёл. Думал народу будет тьма, а там никого нет, кроме самого Никитича.

— Ну, здоров, Хват. — Попытался раздавить меня в своих объятиях Никитич. — С чем пожаловал?

— Маски надо сделать. Думал народу тут у тебя, не протолкнуться, а никого нет. Не просветишь?

— А чего им тут толкаться? Личности оставили, слепки снял, и нечего им тут столпотворение устраивать. Твой слепок у меня есть, так что, от тебя только личности.

Я протянул ему флешку с заинтересовавшими меня личностями, он проверил их и удовлетворённо кивнул.

— Не вопрос вообще. Когда надо?

— Думаю, послезавтра уже сорвусь в круиз. Успеешь?

— Конечно. Тут делов-то. Сам и занесу завтра вечером. Устраивает? А то, мне ребятам надо сегодня закончить. Они завтра утром отправляются уже.

— Отлично. Меня устраивает. Сам-то, как тут? Не заскучал ещё по оперативной работе? — Подковырнул я его.

— Да привык я уже, Хват. И эту работу кому-то делать надо. И командир не отпускает с ребятами. А я и не спорю. Не молод уже, сам знаешь. Понимаю, что сюда никто не захочет по доброй воле. А мне уже привычно. — Как-то заученно, но с толикой грусти, поведал мне Никитич. Видимо и его достала эта оружейка. Но что поделать, приказ командира он не может нарушить.

— Извини, Никитич, не подумав спросил. — Покаялся я.

— Да ладно, чего там. — Махнул он рукой. — Из оружия, что брать будешь?

— Да нет, мне без надобности. У меня есть с собой, всегда ношу в таких случаях. И как визитная карточка в случае чего. — Ухмыльнулся я.

— Это да, хорошая карточка. — Ухмыльнулся он в ответ. — Ладно, ты заходи, если скучно станет, а сейчас мне работать надо.

— Бывай Никитич. — Попрощался я.

* * *

От Никитича я направился к брату, там и провёл остаток дня. Ему завтра с утра на Украину отправляться, с Филином в команде оказался. Да не только он в той команде оказался. Кречет, Удав, Ребус тоже там. Начать они решили именно с Украины. Не знаю, почему именно так, но если Филин сказал так, значит, на то, есть веские основания.

* * *

Вместе с братом уговаривали Лену, жену его, уехать к нашим родителям. Ей рожать скоро, а тут для этого нет условий. Не хотела она его отпускать на такое длительное время, но что поделать, служба. Насилу уговорили. Поедет вместе с Ветром до Москвы, а там он её посадит в самолёт, отец встретит. Пока общались, я тихонько осмотрел плод. Это был здоровый и спокойный мальчик. Каких-то изменений или необычностей я не заметил. Нормальный мальчишка, у нормальной матери. Изменения, внесённые мною в возможности Лены, у него я не заметил. А может и рано пока об этом говорить. Это же первый такой случай, клинических испытаний никто не проводил. Теперь только время скажет, как всё будет. Но с полом ребёнка я их всё же их поздравил. Они до сего дня не знали, кто родится. Теперь имя придумывают.

А вот, что меня особенно сильно заинтересовало, так это очень спокойное протекание беременности. Никаких токсикозов, или перемен настроения у неё не наблюдалось. Она ощущала себя так, как будто у неё просто увеличивается живот. Не очень приятно, уменьшается подвижность, в связи с этим, но не сильно и напрягает. К слову, по сей день, она работала в столовой без напрягов. Ребёнок иногда давал о себе знать, пинался и переворачивался, но опять же, без каких-либо неприятных ощущений. Но сама мать расцвела. Не даром говорят, что самая красивая женщина — это беременная женщина. В её случае, это было видно не вооружённым глазом. Она стала вся какая-то женственная, что ли. Любое её движение порождало чувство ответственности за такую красоту. Парни наши шалели при виде её. Но никто не позволял себе даже не скромного взгляда. Любили её, да, но любили как сестру, и берегли. Я тоже вспомнил свою Сашеньку, и мне стало немножко грустно. Хоть и был дома только что, можно сказать, но мне её ужасно не хватало.

* * *

Утром, не особенно торопясь, позавтракав, я отправился на встречу. Встреча должна была состояться в двенадцать, времени у меня вагон. Поэтому, выехал я только в девять часов. Группа Филина отбыла гораздо раньше. На базе почти никого не осталось. На КПП, кстати, стоял Крестник. Он тоскливо помахал мне на прощанье. Я бы на его месте тоже был бы в таком же состоянии. Все разъехались, и у них очень интересная, и очень опасная работа, а ему тут ворота охранять. Но он всё понимал. Ему ещё очень долго нужно тренироваться, чтобы хоть немного догнать ребят, и поэтому у него просматривалась только тоска.

* * *

Ехал я, не спеша, времени было в достатке, и надеялся, что по пути нарвусь, на каких ни будь разбойников, чтобы хоть как-то развлечься, но всё было спокойно. Только на подъезде к Москве, за пару километров до стационарного поста ГАИ, меня тормознули сотрудники полосатой палочки. Подвоха я не заметил, всё было спокойно. И сотрудники выглядели именно сотрудниками милиции. Но что-то было всё же не так. Какая-то настороженность и нервозность. Я не стал обострять ситуацию, и послушно остановился у обочины. Из машины я не выходил, а просто приоткрыл окошко. Молодой лейтенант подходил сзади. Внимательно осмотрел номер, бегло прошёлся по кузову, и подошёл к водительской дверке.

— Лейтенант Свиридов. — Представился он и козырнул. — Предъявите, пожалуйста, документы на машину и водительские права.

Я подал ему документы, а сам внимательно присматривался к нему. Ничего угрожающего я не заметил, и уровень агрессивности у него не зашкаливал, как у тех бандюков, что я однажды ликвидировал, так же, промышлявших на дороге. Но что-то в них всё же было. Некая настороженность. Напарник его, сержант в годах, подстраховывал коллегу, встав чуть спереди машины и справа, повесив АКС на плечо, но стволом, направленным, в мою сторону и в землю. Из такого положения привести оружие к бою можно в считанные мгновения.

— А что случилось, командир? — Задал я интересующий меня вопрос.

Лейтенант осмотрел мои документы, сверил фотографию с оригиналом и ответил:

— Стандартная проверка. С какой целью едете в Москву? — Спросил он, и требовательно посмотрел на меня. «Да в чём дело-то?» — Подумал я. — «Никогда такого не было».

— В командировку, а что? — Стал я заводиться.

— И командировочное удостоверение имеется?

Так вот в чём дело. Точно, командировочное удостоверение. Сейчас же просто так в рабочее время не покатаешься, а время самое рабочее сейчас.

— Конечно, — сказал я, — извините, из головы вылетело. — Я вытащил командировочное удостоверение из нагрудного кармана, выданного мне Георгичем с наказом, вот только я совсем забыл о нём. Стереотип мышления. Перестроиться к новым порядкам не успел. Даже скорее не к новым, а забытым старым. Удостоверение передал лейтенанту.

Он внимательно всё осмотрел, и передал мне всё обратно, козырнув при этом.

— Всё в порядке, можете быть свободны.

Но меня такой расклад не устроил, и я решил всё же выяснить причину такого странного состояния сотрудников милиции, а это были именно они, я понял это по многим факторам.

— И всё же, лейтенант, — не унимался я, и вспомнил, что я обладаю ещё и даром внушения, и попробовал применить его, — что случилось? — Спросил я и пристально посмотрел ему в глаза.

Способность не подкачала, и уже через минуту я знал, что меня так насторожило в них. Эта настороженность была неспроста. Ребята, с полчаса назад, уничтожили группу террористов, прорывавшихся из Москвы, и их ещё не отпустило. Поэтому они такие взведённые. А ещё по тому, что в этом бою, ранило их товарища. Ранило не смертельно, жить будет, но осадочек остался. И не важно, что я ехал не из Москвы, а в неё, просто я ехал не торопясь, меня все обгоняли, а на такой машине принято ехать под сотню. Ехал я на Ауди, сотке. Сами понимаете, имея такую машину, ехать со скоростью шестьдесят километров в час по трассе очень подозрительно, вот и остановили. Невольно тут анекдот вспомнился: «Ехала как-то женщина по автобану со скоростью 140 километров в час, её останавливают ГАИшники и штрафуют за превышение, со словами, — и куда это мы так спешим? Она разозлилась, и решила ехать дальше со скоростью 40 километров в час. На следующем посту её опять тормозят. — И куда это мы так крадёмся? — вопрошает страж дорог».

Вот и в моём случае произошло нечто похожее. Но задумался я о другом. О моей новой способности. Она реально работает, хоть я её и не тестировал специально. Впрочем, ничего плохого я с ребятами не сделал, и большого секрета мне они не раскрыли. Просто, наверно, они мне ничего бы и не рассказали. Обычная стандартная проверка и всё. А мне же интересно. Вдруг помощь нужна? Не понадобилась. Ну и шут с ним.

* * *

В кафе я оказался тютелька в тютельку, хоть часы по мне проверяй. Оксанка меня сразу увидела и кинулась целоваться. Не подумайте, чего, я её как сестру целовал. Она меня, впрочем, только как брата. Хорошая девчонка. На вопрос, куда подавать обед, я указал на стол, где сидели и ждали меня трое крепких парней. Хоть и одеты они были в штатское, но все были в костюмах, причём одинаковых, как братья близнецы. Ну не могут такие люди позволить себе гулять без оружия, а костюм очень качественно скрывает его. А взглянув в лица таких людей, хочется перейти на другую сторону улицы, возникает такое чувство, что вот именно сейчас и придёт к тебе карачун, от вот таких вот славных ребят. Специально они никого не пугают, только род деятельности оставляет свой отпечаток на челе, который ни на секунду невозможно спутать. Дима тоже был в зале, но сидел он за отдельным столиком. Время было выбрано удачно, так что, парни сейчас не бездельничали, а отдавали должное стараниям Николая повара, отца Оксанки. И я скажу, очень усердно отдавали. Кухня их настолько поразила, что заметили они вновь входящего не сразу. Первым меня заметил Степан, который Дмитрий. Увидев меня, он улыбнулся и хотел уже подойти ко мне, но я остановил его порыв, и махнул рукой, чтобы ждал. Он снова сел на место, и махнул головой, давая понять, что понял меня. Из троицы ГРУшников, первым меня заметил Шатун. Это тот чеченец, который не смог смириться с тем, что я побил его на проверке, ещё на старой базе. Тогда нас хотели прикрыть, но эта проверка показала нашу эффективность, и закрыватель ушёл, ничего не добившись. В последствии, мы его ликвидировали, но не по этой причине, а потому, что он был с потрохами продан штатам, да и с Великобританией активно сотрудничал. Это с его подачи Россия стала так активно проваливаться в яму.

Увидев меня, Шатун напрягся, и лицо его сильно изменилось. В магическом зрении, я заметил, как у него стала увеличиваться агрессивность. Перемену настроения заметили и его спутники, и посмотрели в ту сторону, куда был устремлён его взгляд. Рубин, это командир той группы, увидев меня, обрадовался, и даже вздохнул как-то с облегчением, встал и направился ко мне.

— Здорово Хват! — Протянул он мне руку в приветствии. А рука у него что надо. Жёсткая и крепкая. Но испытывать меня на крепость он не стал, не тот случай, да и знал он меня. Не скажу, что хорошо, но расставались мы вполне как друзья. — Как знал, что это будешь ты.

— Что вам хоть сказали? Для чего вы здесь? — Спросил я, чтобы как-то расставить акценты. Говорили мы тихо, так что, никто не мог слышать, о чём мы говорим. Даже Руслан, хозяин кафе, увидев, что я разговариваю с человеком, не стал подходить ко мне, чтобы поздороваться, а вышел он именно для этого, Оксанка, наверно, растрезвонила обо мне.

— Нам предложили уволиться, чтобы влиться в новую боевую структуру. Разговаривал с нами сам Глава. Сам понимаешь, что от таких предложений не отказываются, тем более, предложенных такими людьми.

— А сам-то, что думаешь? — Попытался я прокачать его, чтобы понять, стоит он этого, или нет.

— А что тут думать? — Пожал он плечами. — Страна сказала надо, боец ответил есть. Какая разница, где служить, если всё в пользу государству? Тем более, что он сказал нам, что мы научимся тому виду единоборств, что меня так заинтересовал. И ещё что-то очень крутое. Что именно — он не объяснил. Но чувствую я, что это того стоит. Когда он сказал о Вьюжке, я вспомнил о тебе, поэтому, предполагал, кого ждать. Ещё он говорил, что со временем, вполне возможно, что будет создано ЧВК на нашей базе, а это уже гораздо круче того, чем занимаемся мы на данном этапе. Многое ГРУ сейчас не может сделать из-за своей государственности, а ЧВК — это частная структура, и отвечает сама за себя. Как штаты любят открещиваться от своих ЧВК в случае чего, мол, это не мы, это частники, вот теперь получат зеркалку, и мне это нравится. Вот только один вопрос меня мучит, но задавать пока я его не буду. Послушаем, что ты скажешь.

— Хорошо, а почему Шатун здесь? — Посмотрел я на взъерошенного джигита, который только что копытом не стучал от нетерпения. — Насколько я помню, он меня сильно не взлюбил.

— А он и не знал, что это будешь ты. Он вообще не предполагал, что ты здесь краем проходишь, вот и злится теперь. Но ты не смотри на его агрессивность. Это всё показное. После тех состязаний, он стал усиленно собирать сведения о тебе, но не для того, чтобы как-то навредить. Он очень хочет научиться тому, что умеете вы. Он не может понять, как такое возможно, что его смог кто-то побить. А он очень сильный боец, поверь мне. И когда поступило такое предложение, он ни на секунду не задумывался.

— Ну, раз так, то посмотрим, сгодится ли он нам. Сам ведь понимаешь, что в этой ситуации, большую роль играет не сила бойца, а именно его мотивы. Побеседуем, а там и определимся. — Махнул я рукой. — Пошли, что ли, к ребятам.

Мы подошли к столику, Оксанка уже ставила мне дежурное блюдо на свободное место, Шатун смотрел на меня с вызовом, но молчал пока, а Дмитрий так и сидел за своим столиком, не предпринимая никаких действий, но был насторожён. Он-то уже знал кто я, и чем занимаюсь, остальные только могли предполагать. Даже Рубин. Хотя, его не заданный вопрос, вполне можно зачесть уже не только за предположение. И я думаю, что он уже почти уверен в этом.

— Салам, бойцы! — Поприветствовал я присутствующих и протянул руку для знакомства третьему спутнику. — Хват.

— Санчо. — Представился в ответ боец и пожал мне руку, а рука крепкая и сухая. Ну а как иначе, в тех пенатах неженок не держат. — Да я помню тебя. И твоё выступление тоже помню. Заставил ты нас задуматься тогда.

— Я тоже помню тебя, как ты с Кречетом дрался. Чуть не достал ведь. Мгновения тебе не хватило. — Подбодрил я собеседника, умолчав о том, что это мгновение был акт, запланированный у Кречета. Зачем огорчать претендента в наши вооружённые силы? — Крепкий боец. — Моя похвала произвела благотворительное действие на Санчо, он улыбнулся и чуть покраснел от удовольствия. — А позывной свой как заработал? — На этот вопрос он ещё больше покраснел, но скрывать не стал.

— Да, это в самом начале моей карьеры его дали. Я был стажёром у Рубина, — махнул он головой в сторону товарища, — приходилось быть всегда рядом с ним, вот ребята и подшурупили. От Санчо Пансо. Приклеилось потом. Менять не стали. Да и привык я как-то. — Махнул он рукой.

— Понятно, — ничуть не умоляя его позывного, кивнул я, — здорово, Шатун. — Протянул руку третьему участнику события. А он всё это время сидел тихо, но внимательно присматривался ко мне. Аура его постепенно менялась в окрасе, из агрессивной расцветки в состояние непонимания. Он никак не мог понять главного, что здесь происходит? Но руку мне пожал.

— Ты что здесь делаешь? — Задал, он наконец, мучавший его вопрос.

— Да вот, покушать зашёл, а тут вы. — Решил подзадорить его слегка. — Дай, думаю, поздороваюсь. А то, не вежливо может получиться.

— Поздоровался? Ну, так иди кушать в другое место. Мы здесь не просто так сидим. И вот ещё что, дай мне свой телефон, разговор к тебе есть. Очень надо.

— Ха, Шатун, — ухмыльнулся я в ответ, — и после такого приёма, думаешь я захочу с тобой говорить?

— Извини, Хват, — повинился он, — но нам сейчас действительно не до тебя, мамой клянусь, вопрос государственной важности. Но мне очень надо с тобой перетереть один момент.

— Шатун, — вмешался Рубин, — так ведь именно его мы здесь и ждали.

— Не может быть, — откинулся он на спинку стула, — Глава что сказал? Мы в ЧВК поступаем, а он, кто он такой… — И завис на этих словах на некоторое время. — А кто он? — Спросил он не решительно.

— Прежде чем ответить на твой вопрос, — перехватил я разговор, — я бы хотел провести не большой опрос. Это для того, чтобы, не пришлось ликвидировать кого из вас. Мне этого очень не хочется делать, всё же вы парни государственные, крепкие и нужные. А такая лицензия у меня есть, поверьте. Надеюсь, вы не будете опровергать мою способность, сделать это здесь и сейчас? — На лицах ребят читалась некая злость, но скепсиса я не увидел. — Вот и прекрасно. Ну что, будем проходить опрос?

— Что, так всё серьёзно? — Недоверчиво спросил Рубин.

— Я бы сказал, крайне серьёзно, — кивнул я головой, — а без этого опроса, вы можете возвращаться к себе в ГРУ, там вас обратно примут. Этот вопрос мы утрясли.

— А откуда ты будешь знать, правду мы говорим или нет? — Поинтересовался Шатун. — Что-то я не вижу здесь детектора лжи.

— Он мне не нужен, я и так узнаю, правду ты говоришь или нет. Вопросы будут не сложные, может быть даже казаться глупыми, но ответить вы на них должны исключительно честно. В противном случае, мы с вами расстаёмся. Ну, так как, будем проходить опрос? — Перед этим, пока ехал на встречу, я подготовил простенький опросник, позволяющий вычислить неблагонадёжных. С моей способностью распознавания честности — это лучший способ не получить врага в наши ряды. Потому командир и послал меня на эту встречу. А так бы и сам мог всё это сделать. А вопросы действительно простые и не допускающие иного толкования. Такие, например, как; не работаешь ли ты на иностранную разведку, как относишься к преступности, нет ли у тебя в родне родственников, не лояльно относящихся к нынешней власти. Ну, и т. д., и т. п. Без этого опроса, я действительно не скажу, зачем их отобрали. Меньше знаешь, крепче спишь.

— Хорошо, — согласился Рубин, — давай начнём с меня.

— Пошли тогда, вон за тот столик присядем, там и побеседуем. — Показал я на отдалённый столик. — Опрос много времени не займёт, не волнуйтесь парни.

Мы прошли за отдельный столик, народу было не много в кафе, так что столик для нас нашёлся. Опрос действительно много времени не занял. Рубин был полностью искренним, только в последний момент я задал компрометирующий вопрос, на тему, не послан ли он докладывать о нас Главе, на который он ответил с заминкой.

— Знаешь, Хват, действительно такое предложение мне поступило, но я отказался. Никогда таким не занимался и не хочу впредь. Впрочем, ничего другого от меня он и не ожидал. Да и если проект государственный, какие могут быть шпионские игры внутри такой структуры. Но, вопреки ожиданиям, он не отказался от моей кандидатуры. Вот так-то.

Я смотрел на него и видел, он не врёт. А Глава просто не мог поступить иначе. Он должен иметь свои уши везде. Что ж, я за это его винить не собираюсь. Правильно делает. Вот только мы о таких засланцах должны знать. Кто знает, как сложится в дальнейшем?

— Ладно, Семён, присаживайся пока вон за тем столиком, — и я указал пальцем на столик Дмитрия, он уже закончил приём пищи и пил чай, — познакомитесь заодно. Да, ты верно понял, это тоже наш человек, такой же претендент, но я его уже проверил. — Дима увидел мой жест и кивнул головой.

— Хм, — ухмыльнулся он, — так я прошёл тест-то?

— Ты подходишь нам, — улыбнулся я, — но хочешь ли ты? Помню, помню, — замахал я руками, увидев, что он собирается что возразить, — только это билет в один конец. Ты должен это понимать. Обратно дороги не будет. Ты готов к этому?

— Готов, Хват, уже давно готов. — Ответил он без заминки.

— Ну, что ж, тогда это столик для призванных. Иди, составь компанию Дмитрию.

Санчо тоже прошёл опрос без проблем. Отвечал чётко и честно. Нигде подвохов не было, и он тоже пересел к столику с Дмитрием и Степаном. А вот с Шатуном чуть было не вышла осечка.

— А скажи-ка, Шатун, тебе делали предложение докладывать о нас?

— Да ты что, Хват? Как можно мне делать такие предложения? — Начал возмущаться он, но увидев моё кислое выражение на лице, а было от чего скривиться, ведь он лгал, сразу поменял своё признание. — Делали, — обречённо махнул он головой, — и я его принял. — Опустил он голову совсем, как первоклассник, застигнутый за чем-то нехорошим, даже ногой шоркать начал от стыда. — Только куда мне деваться-то было. Или так, или никак. Такое условие мне поставил Сам. А мне очень надо. Что, не возьмёшь меня теперь? — С вызовом спросил он. — Да, ну вас всех. — Махнул он обречённо рукой и встал, собираясь уйти.

— Постой, не спеши, — остановил я его, — я же не сказал нет. На все основные вопросы ты ответил честно, а это наиболее важно для нас. Для нас важно, чтобы среди нас не оказалось засланца от спецслужб других государств, а со своим мы, как ни будь, поладим. Будешь отчитываться после нашего одобрения. Что, сильно понравилась Вьюжка?

— Э-э, это не борьба вообще, — лицо его приобрело мечтательно торжественное выражение, и он присел обратно, — это просто сюр какой-то. Ты знаешь, нас плохо не учат, но то, что творили вы, это просто… — он ненадолго задумался, — даже не знаю, как сказать. Не может человек так двигаться, понимаешь? Вот, и я так хочу. Научишь?

— Не совсем так, я помогу открыть в тебе такие возможности, а учить будут другие люди. У нас сейчас аврал. Но ты не переживай, тот, кто будет учить, знает этот вид ничуть не хуже меня.

— Вот, теперь мужской разговор, — обрадовался он, — что, пора к ребятам?

— Да, пора открыть вам истину. Пошли. — И мы присоединились ко всем остальным.

— Здравствуй Дима, — поздоровался я с бывшим разведчиком, — знакомься, это новый член нашей организации, позывной Шатун.

Ребята радостно приняли нового члена банды. Рубин постукивал его по плечу, а Дмитрий крепко сжимал руку Шатуну. Знакомство произошло нормально. Ребята все грамотные, много чего повидавшие. И я рад, что проверку прошли все. Честно говоря, я бы наверно расстроился, если бы узнал, что в ГРУ могут быть парни с гнильцой. А как Рубин был рад. Он был уверен, что я зарублю кандидатуру Шатуна. Это он мне уже потом рассказал. Прямо при Шатуне. А с чего бы мне его рубить? Нормальный, честный служака. Смерти не боится, за спинами товарищей не прячется. Ну, а то, что он был зол на меня, когда поваляться пришлось, ну так что ж, я понимаю. Южный темперамент, горячая кровь. Осознал ведь, проникся. И проблем от него в будущем я не жду. Да ни от кого из них этих проблем ждать не надо. За них я уверен на все сто.

— Ну, что ж, парни, — начал я просвещать новых членов «Белой Стрелы», о чём они ещё совершенно не знали, но увидел приближающегося Руслана, — о-о, пардон, я на минутку. — Вышел из-за стола и подошёл к улыбающемуся хозяину кафе.

— Здравствуй Саша, вижу у вас всё нормально уже, может, что посерьёзней принести? Шашлык там? Чай?

— А, давай Руслан, неси. Гулять, так гулять. Мы ещё какое-то время здесь посидим, думаю, в самый раз будет. И это, только не обижайся, но считай всё как есть. Я не один, и платить всё равно будут они. Лады?

— Ладно, Саша, не возражаю. — Махнул он головой. — А парни-то, серьёзные. Новые кадры куёшь, Саша?

— Всё-то ты знаешь Руслан, всё ты замечаешь. — Покачал я головой.

— Так, не первый год живу, Саша, и хозяином кафе я не родился, сам знаешь. Анализировать умею. Но, это твои дела, и я в них не лезу. Просто сказал, что увидел.

— Да ладно, Руслан, не в претензии. Нормально всё. У тебя-то всё нормально?

— Всё хорошо, Саша, всё хорошо. Вчера, вот, Крест приезжал, со своими джигитами, мимо проезжали, решили пообедать. Ему очень понравилась кухня. Теперь он понимает, почему ребята здесь из-за дежурства спорят. За все заказы заплатил. Теперь он бизнесмен. Немножко перекрасился по жизни. Что ты с ним сделал, Саша? Не могут бандиты так меняться.

— Да ничего особенного, Руслан, просто поговорил по душам. И я рад, что всё так вышло.

— А как я рад!!! Ладно, иди уже, тебя ребята ждут, уже ногами топают от нетерпения. Шашлык сейчас Оксанка принесёт.

Я снова присел к столу. Там меня с нетерпением ждали. Только лишь Дмитрий был абсолютно спокоен. Он уже знал всё, оттого и не выглядел нетерпеливым. И всё для себя уже решил.

— Так на чём я остановился? — Возвращаясь к началу разговора, попытался припомнить, что уже успел сказать, но вспомнил, что ещё ничего не сказал. — Ах, ну да, я ещё и не начинал. В общем так. Парни, что вы знаете о «Белой Стреле»?

— Я так и знал! — Расплылся в широкой улыбке Рубин. — Вы и есть та самая Стрела! — Шатун и Санчо, при этом возгласе, слегка под зависли. Только Дима был само спокойствие.

— Верно, — подтвердил я, — и теперь вы, я надеюсь, понимаете, почему нужны были все эти опросы. А на то, как проходили они, на первый взгляд дилетантски, не обращайте внимание. Дело в том, что меня вы просто не сможете обмануть. Да никто не сможет, поэтому меня на встречу с вами и послали. Ещё не придумали такую технику, которая смогла бы меня обмануть в этом вопросе. Вы все, в ходе опроса, показали именно те качества, которые нам и нужны. Никто не провалил проверку. С чем вас и поздравляю. Хотя, возможно вы об этом и пожалеете, но назад дороги уже нет. Я вас предупреждал.

— Э-э-э, какой назад? — Возмутился Шатун. — Только вперёд. Об этом я даже не мечтал, да. Вы реально круты. И я буду до последнего с вами.

— Ха-ха-ха, — рассмеялся Санчо, да так заразительно, что слёзы выступили, — неделю назад только с парнями говорили на эту тему. Никто даже не надеется пополнить ваши ряды. Застоялись парни без серьёзной работы, а у вас всегда она есть. Я и не знал, что мне выпадет такая удача. — Отсмеявшись и утерев слёзы, уже совершенно серьёзно, он продолжил. — Я счастлив, что попал к вам. Я потомственный военный, прадед мой родину защищал, дед погиб на фронте в 43 году в звании полковника, отец тоже пошёл по этой линии, в КГБ сейчас ещё служит, ну а я чем хуже? Стрела реально разворошило это болото, и теперь я наблюдаю новую, строящуюся Россию. Такую, о какой мечтал, когда шёл в ГРУ. Я с вами, парни, и только смерть может помешать мне.

— Ну а я, — перехватил эстафету Рубин, — уже давно с вами, хоть и одиночкой начинал.

— Не понял, — всполошился Шатун, — так это, значит, ты подрабатывал неоперабельных?

— Есть грешок, — согласился Рубин, — но в тему же? А так сорвались бы с крючка, ищи их потом.

— Не-е, нормально всё, — закивал головой Шатун, — с этими так и надо было. Пусть знают, шавки, что здесь их ждёт не хлеб с маслом.

— О чём вы? — Поинтересовался я.

— Да это о покушении на Главу, — махнул рукой Рубин, — израильтяне тогда работали. Не всех тогда взять смогли. Но мы-то видели, что те, кто работал в паре, смылись. В общем, против них у нас ничего не было, и свои их не сдали. Сверху было принято решение, без веских оснований не трогать их. Ребята поскрипели зубами, но ничего сделать не смогли. Вот их я и привалил, по-тихому. В последний момент перехватил. Перед этим они во всём сознались. Те ещё типы. Не один труп на их руках.

— Ладно, — кивнул я, — годится. Тебя, Дима, не спрашиваю, ты уже знал куда идёшь. Раз всё в норме, тогда может, покушаем шашлычка? — И как раз в этот момент, к нам направилась Оксанка с подносом. На подносе, в большой тарелке, лежал шашлык прямо на шампурах, рядом тарелочка с нашинкованным луком, пара горячих лепёшек и бутылочка с уксусным соусом, это на любителя. Я таким любителем являлся.

— О-о, — радостно потёр руками Шатун, — я хоть и сыт сейчас, но от такого блюда не откажусь. А пахнет как!!! Спасибо красавица. Ты как раз вовремя.

— Кушайте на здоровье. — Проворковала Оксанка. — Чай зелёный сейчас принесу. — Ловко расставила блюда на стол и с достоинством удалилась.

Шашлык трескали, даже самые сытые, я не являлся исключением. После такого стола и обильного чаепития, Шатун решил расплатиться за всех, и возражения товарищей не принимал. До машины передвигались с заметной тяжестью. Не привыкли парни так питаться. Но отказаться от того, что давало такой восхитительный запах, просто не могли. В машине разместились нормально. Салон у сотки широкий, как у нашей Волги, только комфорта побольше. Всё же умеют немцы делать так, чтобы было удобно.

* * *

Ну, что мне сказать, ребята нам достались качественные, хоть и сырые слегка. Ха-ха, сотрудники ГРУ и разведчик — сырые. Кто бы мог подумать? Но и они это прекрасно понимают. По сравнению с нами, сыроваты. И это ненадолго. Даже Шатун смирил свою гордыню, и это с кавказским темпераментом! Но что поделать, так оно и есть. Это по уровню обычного статистического гражданина — они крутые спецы, круче только горы. Я даже с янкесами их не буду сравнивать, те против наших специалистов словно дети. Но, мало их. Армии таких специалистов не воспитаешь за короткое время, а нам они очень нужны. Поэтому и поступило нам такое предложение от Главы. Надо быть идиотом, что бы, не согласиться на такое. Ну, ничего, скатаюсь в командировку, и займёмся ковать броню из парней.

Пока ехали, каждый рассказывал вкратце о своей судьбе. У каждого, так или иначе, судьбу задела краем «Белая Стрела». Кого-то больше, кого-то меньше. С парнями мы общались по именам, неудобно постоянно по позывному, казёнщиной отдаёт, а в таких разговорах казёнщина не приемлема. Рубина зовут Степан Кузнецов. И его история куда как болезненней. Его, существование «Белой Стрелы», задело не краем, а накатом волны «Цунами», только узнал он об этом уже после случившегося. Семья его погибла в автокатастрофе. Жена и сын пятнадцатилетний. Вроде бы ничего необычного, такое случается довольно часто. Ан нет. Подстроено было ДТП. Таким образом, спецслужбы пиндосов вычисляли «Белую Стрелу». Как таким образом они хотели вычислить, остаётся загадкой, но делали они это именно с такой целью. Как ни скрывали сотрудники спецподразделений ГРУ свои данные, но в ЦРУ знали почти всех бойцов. Об этом стало известно после того, как нашим хакерам удалось взломать сервера ЦРУ. Оттуда же и выяснилось, что авария эта была не случайностью.

— Знаешь, Саша, — грустно рассказывал Степан, — когда я узнал об этом, первой моей мыслью было, найти и покарать вас. Это из-за вас у меня сломалась вся жизнь. Но потом, после недели бешенства, я сел, и спокойненько так подумал. А почему виноваты вы? Виноваты те, кто сотворил это. И такой у меня зуб на них вырос с тех пор, что я каждый день только и думаю о том, как бы до глоток их добраться. Зубами бы грыз горла… — Прохрипел он, и заскрежетал зубами. Лицо его в этот момент выражало только смерть. Но вздохнув поглубже воздух, и продышавшись, он продолжил. — Потом, чуть позже, под успокоился, особенно после того, когда стала приходить информация по неопознанным трупам, что стали появляться в неограниченных количествах. И все эти потеряшки числились сотрудниками ЦРУ, это тоже стало известно из информации, что скачали с серверов ЦРУ. Большой урожай был. И я вздохнул спокойней. Стало быть, отомстили за меня. Вот тогда я и стал мечтать о том, чтобы попасть к вам. Первая боль прошла, но такая рана никогда не заживёт. — Сидел Степан на переднем пассажирском сидении, и отсутствующим взглядом, смотрел вперёд. Кулаки его, в процессе рассказа сжатые до хруста, до побеления кожи на костяшках, сейчас были расслаблены. Но я видел магическим взглядом, как сейчас у него болела душа. Не правду говорят те, что душа не может болеть, потому, как этой субстанции не существует. Скорей всего, её не существует у таких субъектов. Пустые оболочки, сосуд для всякой дряни. Потому что в сосуд, где нет души, только дрянь и лезет. Человек с душой, дрянь в себя не положит. Душа не позволяет. У Степана была душа. И сейчас она страдала от воспоминаний. Сделать на ходу я ничего не мог, чтобы сгладить боль утраты, но он справлялся и сам. Организм здоровый и крепкий. Выдержит.

С Санчо всё проще. У него брата ранили пираты, на том самом сухогрузе, который наши парни отбивали. Тогда брат рассказал ему, как выглядело освобождение, и Санчо это очень впечатлило. Впечатлило настолько, что он просто не мог представить себе, почему он ещё не там. Не вместе с теми парнями. Ведь круче спецназа ГРУ никогда никого не было, а тут, выходит, есть уже и покруче ребятки. Так что, с ним всё ясно.

А про Шатуна и говорить не стоит. Дитя гор, никак не мог поверить, что есть более подготовленные бойцы. Этот просто фанатик. Смотря на него, я вспоминаю своего брата. Одного поля ягодки. Мань… Э-э, очень увлекающиеся ребятки.

— Ты, Шамиль, очень на моего брата похож, — поделился я с Шатуном, — не внешне, характером. Он такой же, одержимый.

— Одержимый? — Переспросил он, и задумался. — Одержимый. Да, наверно так правильно. Слушай, Саша, а кто ты? — Задал, наконец, он тот вопрос, который его больше всего волновал, да и судя по взглядам его товарищей, не только его.

— Капитан.

— Не-е, я не это имел ввиду. Все мы тут, капитаны и старлеи, да. Семён даже майор. Я хотел сказать, кто ты в подразделении?

— Боец. — Сказал я, и ушёл в воспоминания, устремив взгляд в прошлое. А как ещё сказать? — Очень продуктивный боец… Ну, и может быть немножко маг.

— Не понял, — почесал затылок Шатун, — как это маг? Какой маг? Это как в книжках что ли? Ты прикалываешься что ли, Саша? — Начал он заводиться. — Не хочешь говорить — не говори, но смеяться не надо, да.

— Да какие тут шутки. — Решил я удивить ребят. — Вот смотри на этот знак у дороги, — показал я на придорожный километровый знак, — что ты видишь? — Все тут же проводили взглядом километровый столбик, и когда он оказался позади нас, я «отвёл взгляд».

— Столбик как столбик, — начал Шатун, — а что с ним не так? — повернулся он по ходу движения, да так и застыл. — За рулём никого не было. Впрочем, застыл не только он. Все, кто находился в этот момент в машине, даже дышать перестали. Взгляды их были устремлены на место водителя, и выражали они даже не страх, а какой-то тихий ужас. Только что, на их глазах, произошёл разрыв шаблона. Того, чему они верили всё свою сознательную жизнь. Таким ребятам, если им говорили, что чёрное — это чёрное, то прежде, чем поверить в это, они тщательно это проверят. А тут, уже зная, что чёрное является чёрным, вдруг выясняется, что это не так. Оказывается, это серо-буро-малиновое, в крапинку. И они как-то жили с этим, не осознавая. Даже Дима Соколовский, разведчик, впал в ступор. Он знал, что от меня стоит ждать всякого, но такого и он не ожидал. Но, надо отдать им должное, ребята настоящие спецы. Никто не кинулся за руль, выправлять ситуацию. Машина также едет, даже обгоняет временами кого-то, педали отжимаются, руль крутится. Да не сам по себе, а нормально управляется. Сам бы я, на их месте, наверно попытался выйти с машины в такой момент, и не важно, что машина сейчас едет со скоростью под сотню. А эти сидят, только не дышат пока, чтобы, не спугнуть, наверно. Так продолжалось около минуты, а потом я не выдержал, как бы, не задохнулись парни.

— Ну, чего молчим? — Сказал я, и проявился. Как только они меня увидели, так сразу вздохнули с облегчением. На лицах появились улыбки, а глаза стали приобретать нормальный взгляд.

— Так что не так со столбиком, Саша? — Попытался реабилитироваться Шамиль, придав невозмутимость голосу.

— Столбик, как столбик. — Бросил я назад, не поворачиваясь, вернув шутку, и тут все взорвались диким хохотом. Обстановка разрядилась. Нормально всё, нормальные ребята.

— Всё, Саша, всё, — прохрипел Шатун, утирая слёзы, — не буду больше задавать дурацкие вопросы, да. Я же хотел с машины уже выйти, да мне Ваня, Санчо помешал, неудобно через него, а потом увидел, что машина управляется, выходить пока не надо. Не приехали ещё. Уф-ф. Ладно, понял я. Хм, ма-агия, надо же.

* * *

Так мы и ехали. За разговорами, я не заметил, как мы подъехали к базе. На проходной нас встречала Оля, жена Кречета. Как положено, в спецовке и с оружием. А что, она тоже обладает повышенным восприятием, я всем его активировал. Отделение десанта, она, конечно, не остановит, но парочку нарушителей погнуть сможет. Впрочем, от неё это и не требуется. Для неё главное, это вовремя поставить в известность начальство. Мда-а, надо, надо нам расширяться. Негоже, когда женщины в руки оружие берут.

— Здравствуй Оля, — поприветствовал я её через окно машины, — как же так, почему ты на воротах?

— Всё нормально, Саша. Я сама напросилась. Даже ультиматум поставила. Надоело мне без дела сидеть, а так, хоть какую-то пользу приношу. Вот, мы с Никитичем и меняемся. Командир усиленно занимается с Крестником, готовит его. Все при деле. Одна я дурью маюсь. Катя, жена Резуса, тоже хотела заступить на вахту, но её командир подрядил в помощь к Андреевне. Они наш оперативный резерв. А это, — махнула она головой в сторону салона машины, — наше пополнение, так понимаю?

— Верно Оля, теперь они с нами. Позже познакомишься. Ладно, мы к командиру. Не скучай красавица.

— Ну, ты и ловелас, Хват. — Улыбнулась она, а щёчки её подрумянились. Комплимент ей явно понравился. — Ладно, езжай. Не создавай пробку. — Про пробку она явно пошутила, а я повёлся, как дурак, обернулся, и услышал заливистый смех от будки охранника. Вернув ей улыбку, я проехал на базу. Ребята, всё это время, не сводили глаз с прелестницы.

— О-отставить парни, — прикрикнул я на них, — это, жена моего лучшего друга. И вообще, здесь нет свободных женщин. Это вам на будущее, чтобы в дурную историю не влипнуть. Всё, приехали, вываливаемся, и пошли к командиру.

Пока шли по цеху, ребята внимательно рассматривали небольшой заводик, и Семён всё-таки не выдержал:

— Это обычные рабочие?

— Ну, да, и цех этот настоящий, и продукцию они выпускают тоже настоящую. А что?

— Хм, понятно теперь, почему вас не смогли обнаружить. — Улыбнулся Рубин. — Хитро. А они знают?

— Может и догадываются, вот только работа эта очень оплачиваемая, и терять её они не намерены. Вопросы не задают и хорошо. Ну, вот мы и дома. — Сказал я, открывая заветную дверь.

Резкий контраст с цехом и отсутствие шума на нашей половине, произвёл на них впечатление, но комментировать они ничего не стали. Вскоре мы оказались в тренажёрном зале, где Георгич обучал Крестника. При виде нас, он прекратил издевательства над подопечным и направился к нам.

— Я рад, что проверку прошли все! — Сказал он, здороваясь с каждым за руку. — Звать меня можете командир или Георгич. По званиям у нас не обращаются. Так у нас принято, только по позывным. Но так как, у меня позывного нет, то и выбора у меня не много. Ваши позывные, кстати, придётся сменить, это в целях конспирации. Я понимаю, что позывные даются один раз в жизни, но не в этом случае. Ну, вы там сами потом подумаете над этим. Познакомимся чуть позже, когда Хват закончит с вами. Думаю, заниматься этим лучше здесь, заодно проверите свои вновь открывшиеся возможности, ну а мы с Крестником, оставим вас пока. Занимайтесь. — Сказал он, и махнул рукой Крестнику, подзывая за собой.

— Что значит, «Хват закончит с вами?». — Не удержался от вопроса Рубин, когда дверь за командиром закрылась.

— Это значит, что сейчас я буду выводить вас на новый уровень. То есть, включу ваш потенциал. — Увидев обеспокоенность на лицах ребят, я махнул рукой. — Да не волнуйся ты, будет не больно. У нас все ребята прошли эту процедуру, даже та девочка, что на воротах сейчас стоит.

— Что надо делать? — Наконец взял он себя в руки.

— В том-то и дело, что вам ничего не нужно делать, на этом этапе. Просто сидеть и получать удовольствие, если почувствуешь.

— Хорошо, начинай с меня. — Взял он на себя первый удар.

— Присядь на эту скамейку, — указал я на тренажёрную лавку, — закрой глаза, и ни о чём не думай некоторое время. А вы, — посмотрел я на остальных, — пока присядьте вон, на другой лавочке, и не мешайте.

Когда все расселись по указанным местам, я приступил к священнодействию. Много времени эта процедура у меня не заняла, сказывался опыт. Так же, как и всем парням, я разблокировал ему восприятие, отвечающее за скорость, и регенерацию. Без этого девайся никуда. Иначе, они себя погубят уже при тренировках. Со стороны это выглядело чистым шарлатанством. Один мужик сидит с закрытыми глазами, другой у него над головой руками манипулирует. Именно это, ребята, ожидающие своей очереди, и наблюдали, и волны скепсиса изредка просачивались в их аурах. Только Дмитрий не сомневался в моих действиях. Он внимательно смотрел, но, естественно, ничего не мог увидеть сверхъестественного. Если бы они могли видеть тонкие тела человека, то, кое-что, они бы увидели. Не всё, конечно, только то, что бы отображалось на этих телах. Я ведь, работаю немного на другом уровне.

— Можешь открыть глаза. — Сказал я Рубину, когда закончил с ним.

— Я ничего не чувствую, — озадачил он меня, увидев не понимание в моих глазах, добавил, — в смысле, ничего особенного.

— А ты ничего и не должен был почувствовать. Но операцию я тебе провёл штатно. Да, да, самую настоящую операцию. Операцию на мозг. Я разблокировал тебе участки мозга, которые помогут поднять твой уровень на недоступный обычному, среднестатистическому человеку. Для проверки и тренировки, у нас есть вот эта груша. — показал я на первый тренажёр, который сам и смастерил. — Шамиль, — посмотрел я на Шатуна, — попробуй поработать с ним.

Он встал, подошёл к тренажёру, и попробовал боксировать его, но у него ничего не получалось. Эта груша возвращалась так быстро, что он просто не успевал ударить по ней при возвращении. С минуту он честно старался это сделать, но так ничего и не вышло.

— А теперь попробуй ты. — Показал я рукой Рубину.

Семён подошёл к груше, и без всяких трудностей стал нарабатывать удар. Шамиль в этот момент стоял с открытым ртом, и явно что-то не понимал.

— А что тут сложного? — Спросил меня Семён, когда через минуту закончил упражнение.

— А сложность в том, что, если бы я тебе не провёл эту операцию, то ты бы бился также, как и Шамиль. Шамиль, что ты видел?

— Ты был быстр, Рубин. — Наконец осознал он случившееся. — Я даже не видел, как у тебя руки мелькали. Но шум ударов я слышал, значит, ты попадал по этой груше. Я тоже хочу так. Следующий я.

— Хорошо, садись. — Сказал я, и пока они рассаживались на свои места, решил дополнить. — Между тем, эта груша настраивается. Можно увеличить скорость. Но вам пока не надо. Резкие скачки очень неприятно потом переносить. Помимо этого, я разблокировал тебе функцию регенерации. Функцию, которая есть у каждого, но по непонятным причинам, отрезанную у современного человека. Так что, со временем, выглядеть вы все будете в районе от двадцати, до двадцати пяти лет. Первое время, вам будет требоваться очень много пищи, это нормально. Столовая у нас работает штатно. Повар наш знает, что вам будет нужно, поэтому, не удивляйтесь, когда увидите, сколько вам будут накладывать в тарелки. Впрочем, с этим вы разберётесь сами. Одно могу сказать точно, пополнеть вам не грозит, так что, можете не переживать за свои фигуры. А вот, если будете недоедать, то очень скоро вас будет сносить от ветра. Телу, при такой взрывной регенерации, требуется очень много энергии, а берёт она её из пищи. Ну, как-то вот так. Всё, а теперь посидите спокойно. Пора работать.

После того, как я закончил с Шамилем, он сразу побежал к груше, и взревел от восторга, когда у него стало получаться.

— Ай-яй, да я быстрее могу. Где тут подкручивать?

— Не стоит торопиться. — Попытался успокоить его. — Вашими тренировками займётся командир. Он и будет ставить вам уровень. Следующий.

К концу процедур, от их скепсиса не осталось и следа. Ребята на собственном опыте убедились, что это не простое манипулирование сознанием. На лицах сияли открытые улыбки, и радость от предстоящих перспектив.

— Не буду даже спрашивать, как ты это делаешь, — подошёл ко мне Семён, — но почему ты не хочешь сделать это же, с нашими спецподразделениями России? Это же оружие. А нам оно сейчас, очень бы не помешало.

— Ты немного опоздал с таким предложением, Рубин. Договорённость с Главой уже есть, и после командировки я займусь этим. Но пока, есть и более насущные проблемы. А ты думаешь, почему Глава помог нам с кадрами?

— Командировка? Ты опять к нашим «друзьям» собрался?

— К ним, поскудам. Заскучали они там без меня. Борзеть по новой начали.

— Как бы я хотел сейчас с тобой направиться, — мечтательно прошептал Семён, — но, понимаю, что мне ещё долго готовиться нужно. Жаль. Задолжали они мне.

— Не переживай ты так. — Хлопнул я его по плечу. — Я один еду. Просто, туда, куда направляюсь я, кто-то ещё, мне будет только помехой. Ну, а я, за всех там посчитаюсь.

* * *

Проводив ребят до кабинета командира, я уже собирался слинять по-тихому, чтобы, не мешать знакомству, но Георгич меня тормознул. Попросил подождать. Ребят потом надо разместить, ну и показать им, где у нас что. Перезнакомился он с ними быстро и по-деловому. Автобиографии не просил рассказывать, видимо у него уже было полное досье на них, а так, чисто по-дружески поговорили. А когда зашла речь за позывные, так первым вскочил Шамиль и сказал:

— Вьюгой буду. — Я на это только хмыкнул. Ветер у нас уже есть, и это мой брат. Ему я не говорил о его позывном. Как он так метко выбрал себе позывной? Ведь и характерами схожи. Ну, что ж, Ветер, да Вьюга, вот тебе и буран.

— Ну, а я тогда Атолл. — Высказался Рубин. — В детстве меня так прозвали старшеклассники, — пояснил он, — я тогда обижался на них, не знал, что это такое, а потом привык. Я очень спокойным был в детстве, даже когда драться приходилось, все старались держаться рядом со мной, за то и прозвали.

— Тогда меня Санчес зовите. — Вскочил Санчо и поник головой. — Ну а что? Это же другое слово.

— Ну, Санчес, так Санчес, — махнул рукой командир, — годится. — Новый член команды аж засиял. — Ну а ты, Дмитрий, придумал себе, что ни будь?

— Да, как-то всё это неожиданно для меня, — смутился Дима, — у меня раньше позывных не было. Оперативное имя было, но это не годится… Пусть будет Глаз. — Сказал он, после недолгого раздумья.

— Годится, — согласился Георгич, и сделал пометку в своём блокноте.

— Хорошо, — продолжил он, — Хват, ты сейчас ребят размести, покажи им всё, и подходи сюда, переговорить надо. А вы, — обвёл он новичков взглядом, — Сходите в столовую, ну, и ждите особых указаний у себя в комнатах. Всё, свободны.

* * *

Я провёл ребятам экскурсию по нашим пенатам, расквартировал их в свободных комнатах, и отвёл в столовую, познакомив их с Андреевной и Катей, а сам пошёл к командиру. Есть я пока не хотел, с «Дустлика» ещё не переварилось, а командир просто так к себе звать не будет. Значит, есть задание.

— Разместил? — Спросил он, когда я вошёл. — Хорошо, хорошие ребятки. Нет в них гнильцы. Даже отпускать тебя на такой срок не хочется, но такую работу никто больше не сможет сделать, кроме тебя. Поэтому и придётся дожидаться тебя, чтобы врагов не просмотреть при приёмке новеньких. До сих пор поражаюсь, как тебе это удаётся? Даже детектор лжи бывает ошибается, или его можно просто обмануть, в ГРУ этому, кстати, учат, а у тебя ещё ни одного прокола не было. Ценный ты кадр, вот что. Жаль, что только в единственном экземпляре.

— Слушай, Георгич, — перебил я его, неожиданно задумавшись об одном вопросе, — вот, ты говоришь расширяться, а где жить парням-то придётся? У нас уже сейчас мест почти не осталось, а где же будет размещаться рота?

— Есть места, есть, — откинулся он на спинку кресла, — а ты разве не знал?

— Ты о чём? — Не понял я.

— Как о чём? О бомбоубежище конечно. Это мы так его назвали, а на самом деле, это бункер, как раз на роту, со всеми удобствами и не только. Там же и склад длительного хранения. Провианта хватит года на три. Столовая, душевые, туалеты, короче, всё там есть для полноценной жизни. Ты что, туда ни разу не заходил что ли?

— Да когда мне было туда соваться? Я если здесь и нахожусь, то либо не долго, либо занят по брови. — Махнул я рукой с расстройства.

— Ну да, ну да. Не подумал. — Потёр он правую бровь. — А Филин тебе сказал, что это бомбоубежище. Но, и он тоже прав. Ладно, теперь ты знаешь.

— А откуда всё это, Георгич? — Обвёл я руками пространство. — Ни за что не поверю, что ты строил всё это с ноля.

— Да нет, конечно, не с ноля. На этом месте, в Советское время, в шестидесятых годах ещё, строили какую-то секретную военную часть, со всей инфраструктурой, но что-то случилось, и стройку быстро заморозили. Да не просто заморозили. Всё построенное сверху, было разобрано и вывезено, а подземелье законсервировали. Хорошо законсервировали. Влага туда не попала и оборудование со всем, что там было, не пострадало. Я случайно наткнулся в архиве на этот объект. Документацию незаметно изъял, и проверил. Всё оказалось именно так. Строительством занимался мой старый товарищ, прораб. Первым делом он возвёл ангар над шахтой бункера, а потом началась стройка. Об этом бункере знает только он. Рабочих, кого привозили для отладки лифта и его строительства, были доставлены в крытых фургонах. В общем, об этом месте, знает только он, знал. И не смотри ты так на меня, не то ты подумал. Умер он, сам умер. Инфаркт. Я хотел его к себе забрать, да не успел.

— Понятно теперь. Ну, ладно. О деле хотел спросить. Когда ехать-то?

— А ты готов уже?

— Как пионер. — Вскинул я руку в пионерском приветствии.

— Хорошо, вот завтра, с утреца и начинай. И это… Береги себя, Саша. — Он встал, подошёл ко мне и обнял. — На тебе у нас всё завязано. Боязно мне тебя отпускать, не простое дело, но и без этого мы не выстоим. Вернее, выстоять-то мы выстоим, но, очень много людей может погибнуть, русских людей. И удачи тебе.

— Спасибо, командир. Удача мне не помешает. А когда вернусь, поросёнка мне хрустального. Никогда не пробовал, а очень хочется.

— Будет тебе поросёнок, — рассмеялся он, — лично проконтролирую. Ступай, диверсант. Да, чуть не забыл, документы забери. — И он протянул мне плотный конверт. — Вот теперь всё.

Глава 2

В аэропорт я отправился на такси, на следующий день. Просто не хотел брать машину. Уезжаю надолго, а оставлять машину на платной стоянке — слишком расточительно. Ничего, не баре. Не развалился. Да и не брал я с собой ничего запрещённого или опасного. Действовать мне предстояло тихо и не выпячиваться. Даже, по хулиганить, не рекомендовалось. Так что, катану в этот раз, с собой я не брал. Ну, разве только маски и документы. А ещё несколько карточек взял, на всякий случай. Стрела мы или нет? Показывать, что у меня есть с собой, я никому не собирался, поэтому, всё это богатство лежало у меня в сумке совершенно свободно. Разве только маски лежали в отдельных пакетиках, а на дне карточки. Да, ещё был один хитрый приборчик, но выполнен он был в виде компактного радиоприёмника, но о нём позже. Это из опасного. Кроме того, лежало сменное бельё и всякая дорожная мелочь. Покупать это каждый раз надоедает, а гигиену соблюдать надо. Сумка небольшая, спортивная. Закинул на плечо и вошёл в аэропорт. Хотел сначала посмотреть, во сколько я смогу улететь, но перед этим, я решил позвонить Георгичу, сказать, что я уже в аэропорту. Переживает.

Позвонил, убрал телефон в карман, и был тут же скручен сотрудниками милиции. Я даже растерялся от такой наглости. А главное, я совершенно не ожидал от них такой прыти и расторопности. Ну, видел я, что двое сотрудников шли мимо меня, но я никак не ожидал, что они идут по мою душу. Выкобениваться я не стал, ребята делают свою работу, да и народа много в зале. «Только вот не пойму, чем это я им не угодил? На иностранного шпиона не похожу, нормальная русская внешность. Маску я тоже не одевал. В чём же дело? Где я мог накосячить? Ладно, посмотрим, что будет дальше, а там и видно будет». — Подумал я.

А взяли меня ребятки качественно. Нет, если бы я был обычным человеком, то вырваться я бы не смог, однозначно. Только, если бы они знали, кого вяжут, то и сил привлекли бы гораздо больше. Вывод, это какая-то случайность. Где-то я допустил ляп, из этого и будем исходить.

Между тем, ребята завели меня в какую-то комнатку, в которой было только парочка стульев, один из которых привинчен к полу, видимо для меня, и стол металлический. Больше в этой комнате ничего не было. Да и стол не простой, со скобами на столешнице. Вот к ним, к этим скобам меня и приковали наручниками. А потом всего ошмонали и вытащили телефон, и бумажник. Всё это положили на стол, на другой край. И всё это молча. Ребята крепкие, как под копирку. Даже на лицо чем-то смахивают. А может, это чисто моё, субъективное мнение. Хотя, не простые это ребятки, однозначно. Я ничего не предпринимал, хотел посмотреть, чем всё это закончится. Да и узнать надо, на чём же я прокололся. А эти оковы, для меня что салфетка, если применю остановку времени.

После того, как они выполнили все процедуры по благоустройству клиента, сумку они тоже поставили на стол, и удалились, закрыв за собой металлическую дверь, даже на первый взгляд можно было сказать, что дверь надёжная. Если сейчас газ какой пустят, мне и поплохеет. Почему-то только сейчас я об этом подумал, а как подумал, так и вспотел. И ведь нет даже ни одного окна. А с такой дверкой придётся ещё повозиться. Так и сидел я, размышляя, что же будет дальше? Панику удалось подавить, но лёгкий мандраж, всё равно присутствовал. Какая бы договорённость не была с Главой, но если я так глупо попался, и он попытается сыграть на этом, то придётся его убирать. Как же не хочется делать этого. Ведь нормальный человек, такого найти в наше время очень не просто, тем более такого уровня. И что, всё сначала начинать? Не хочу, нет, и не буду. Если действительно так, то я просто исчезну. Если человек хоть один раз нарушил своё слово, то веры этому человеку больше нет. Помогать не буду, но и мешать тоже. Заберу свою семью, и уедем куда подальше, на острова. Туда, где людей днём с огнём найти нельзя было.

* * *

Не знаю, о чём бы я ещё додумался, если бы не открылась дверь, и в комнату, три на три метра, не зашёл какой-то тип, очень протокольной внешности. Хотя вру, конечно, никакая она не протокольная, это я сейчас на нервах так думаю. Обычное русское лицо, я бы даже сказал располагающее к себе лицо, даже с некой улыбкой. Среднего роста, в специально пошитом костюме, прикрывающем кобуру с оружием у груди слева. Волосы русые, глаза голубые, лицо волевое, тело стройное и крепкое. Он прошёл к свободному стулу, напротив меня, и сел. Внимательно осмотрев меня, скептически улыбнулся и сказал:

— Ну, здравствуйте. Как к вам обращаться?

— Александр. — Бросил я небрежно, и осмотрел его магическим взглядом. Ничего опасного я пока не увидел. Человек делает свою работу. Заметил только нотки радости, от того, что эта работа принесла ему удовольствие. Только пока не понятно, в чём удовольствие?

— Александр…?

— Просто Александр. Может, вы скажете мне, что всё это значит?

— Хм, просто Александр. Скажем, конечно, скажем. — Так же улыбаясь, как довольный котяра, он взял мой бумажник, и стал рыться в нём. Вытащил паспорт, кстати, поддельный, перед новым заданием, мне Георгич успел поменять его, на новый, и продолжил. — Так вот, Александр Романов, хотелось бы узнать, откуда у вас такой телефончик?

«Телефон?» — Подумал я. — «А при чём здесь телефон? Ничем он не отличается от других аппаратов. Разве только частотой. Стоп. Частота радиоволн. Вот оно. Я же звонил Георгичу. Вероятно, как-то они смогли меня засечь. Теперь всё ясно». — И я вздохнул с облегчением. Как приятно осознавать, что всё это просто случайность. Значит, работаем дальше.

— Прежде, чем ответить на ваш вопрос… — не успел я закончить, как он меня перебил.

— Да, да, понимаю. Адвокат, все дела, — ухмыльнулся он, — всё это будет. Только, если мы сейчас с вами договоримся, то может быть он вам и не понадобится.

Я не знаю, что он мне хотел предложить, да и знать, собственно, не хочу, он меня принял за шпиона, и хочет просто завербовать сейчас. Молодец, хваткий. Только это не про нас. Поэтому я продолжил.

— Так вот, прежде чем ответить на ваш вопрос, позвольте мне сделать один звонок. Я буду разговаривать по громкой связи, так что вы ничего не пропустите.

— Жаль, — вздохнул он, и развёл руками с сожалением, — жаль, что мы не смогли с вами договориться. Ну, что ж, вы сами выбрали этот путь. Что происходит со шпионами у нас, вы наверно уже знаете. Уговаривать не буду, но и предлагать тоже больше не стану. А что у вас в сумочке? Сказать можете?

— Командир, — снова я обратился к нему, — поверь, тебе об этом лучше не знать. — Я мог, конечно, попробовать воспользоваться внушением, но опасался. Таких ребят готовят к таким фокусам, и ещё не ясно, как он отреагирует на это.

— Отлично, — потёр он руки, — я вас услышал. — И полез в сумку. — Та-ак, ну с этим всё понятно, — выложил он моё сменное нательно бельё с носками и гигиенические принадлежности, — а что в пакетиках? — Развернув один, он застыл, как охотничья собака, почуявшая след. — Я так и знал. — Победно улыбнулся он, и развернул пакет с одной из масок. — Говорил же вам, надо было соглашаться. А теперь только одна дорога вам, и боюсь, она вам не понравится, Александр Романов. — И он полез в сумку за вторым пакетом, но нащупал что-то, и вынул. Это была карточка «Белой Стрелы». Когда он увидел, что он держит в руках, лицо из довольного, стало серым и безжизненным. — Это оригинал? — Спросил он безжизненным голосом.

— Оригинал. — Подтвердил я. — Говорил же тебе, командир, что не стоило тебе влезать в это. Дал бы позвонить, сейчас бы и не переживал.

— Кому вы хотели позвонить?

— Подполковнику Суханову. Знаете такого? — Судя по его выражению, он знал его. Ну а кому ещё мне звонить? Не Георгичу же. Он, конечно, быстро решит этот вопрос, но всё равно, потребуется время. А Олег как раз, где-то в тех кругах и вертится.

— Звоните. — Справившись со своими чувствами, разрешил он мне. — Не возражаете, если я при этом по присутствую? Сами понимаете, это не те структуры, с которыми можно шутить.

— Не вопрос. — Согласился я, и набрал номер Олега по памяти, включив громкую связь. — Здравствуй Олег. — Сказал я, когда абонент взял трубку. — Ты можешь говорить сейчас?

— Да, могу. Я сейчас у себя в кабинете, один. Что-то случилось? — Спросил он обеспокоенно, а лицо моего собеседника, что сидел напротив меня, покрылось потом. Он узнал голос, несомненно.

— Ничего серьёзного, просто нужно подтвердить мои полномочия одному очень ретивому сотруднику КГБ. — После моих слов, с этим сотрудником чуть плохо не стало. Но я контролировал ситуацию, и моя помощь ему пока не требовалась. Организм молодой и здоровый. Выдержит.

— Тебя, что, приняли? — И заржал как лошадь. Отсмеявшись, сквозь слёзы, продолжил. — Как так получилось, Хват? Оп-п… — и замолчал на время, сообразив, что лишнего сейчас сболтнул, — извини, ты говорить-то можешь?

— Да, говори уже. — Огорчённо махнул я рукой. — Мы на громкой. Он всё слышит. — А парень понял, что встрял по полной. С такими секретами долго не живут. В его глазах сейчас промелькнула целая жизнь, и такие красивые голубые глаза, девушки от таких глаз без ума, как-то сразу потухли. Иллюзий он не питал.

— Так как так получилось, что тебя приняли? — Уже совершенно серьёзно продолжил Олег.

— Телефоном воспользовался в аэропорту. Сглупил. Не знал, что у вас уже и сканеры есть на этот случай.

— Это да, сглупил, хоть и не знал. — Согласился он со мной. — Кто там хоть тебя допрашивает?

— Капитан Волков. — Безжизненно прохрипел опер.

— Волков, Волков, — стал перебирать в памяти Олег, — Сергей Волков?

— Так точно, товарищ подполковник. — Подтвердил опер.

— Знаю такого. Хороший специалист. Ты вот что, Сергей. Товарища этого не держи. Не твоего он уровня. Понял, нет?

— Так точно, понял. — Подтвердил Сергей. — А со мной теперь что? — Спросил он с надеждой.

— А это ты сейчас у Хвата и спроси, — как-то совсем без надежды ответил Олег.

— Да вы чего вообще? — Вскипел я. — Совсем меня за живодёра держите что ли? Человек выполнял свою работу, замечу, качественно выполнял. Так почему я должен карать за это?

— Ты не кипятись, Александр, не кипятись, — успокоили меня с той стороны трубки, но по голосу было понятно, что он доволен моим экспромтом, — секретность ведь не я ставил, поэтому и решать не мне.

— Понял тебя, Олег, — успокаиваясь, сказал я, — в общем, так, — продолжил я, но уставился на свои руки в наручниках, — да ты руки то освободи мне, Сергей. — Сергей тут же засуетился, и расковал меня. — В общем, так, — как ни в чём небывало, продолжил я, потирая запястья, — если ты сейчас, Сергей, дашь мне слово, что забудешь меня, не только как меня зовут, но и как выгляжу, то продолжай служить в том же духе. Такие спецы — нам нужны, России нужны. — После моих слов, Сергей расцвёл как майская роза.

— Да я вас никогда не видел, и знать не знаю. — Выпалил он одним духом, а я в это время смотрел на него магическим взглядом, и видел, что он говорит чистую правду. Вот как ему это удалось? Меня невозможно обмануть. А он сейчас врал, врал в глаза, но лжи в его отражении я не видел. Или мои способности стали сбоить? Нет, такого просто не может быть. Они меня никогда не подводили. А что тогда случилось сейчас? Скорей всего, он просто поверил в то, что говорит, поверил на столько, что смог обмануть даже меня. Хотя на обман это не похоже. Он говорил правду. Каким-то образом, он вторгся в своё подсознание, и скорректировал очевидное. Вот и нет разногласий. Это как же надо было испугаться, чтобы переписать подсознание? Вот итическая сила, эта сила испуга.

— А ребятам что скажешь? — Поинтересовался я.

— Произошла ошибка, сбой сканера. Сканер отдам в ремонт.

— Годится. — Выдал я в конце, а Сергей вздохнул с облегчением.

— Вот и славно, — прогудели с того конца трубки, — а ты смотри Сергей, смерть твоя сейчас на конце языка. Усёк?

— Так точно, товарищ подполковник. — Вытянувшись во фрунт, выдал он. — Усёк.

— Хорошо. — Молвил Олег. — Хват, у тебя всё?

— Всё Олег, больше вопросов нет.

— Ну, тогда бывай, служба. — Сказал он и положил трубку.

— Простите, товарищ, — начал суетиться Сергей, укладывая мои вещи, — произошла ошибка. Подвело оборудование. Приношу свои извинения за неудобства. — Вот молодец, а. Как быстро он адаптировался и понял правила игры. Мастер. И ни капли фальши. Он вручил мне сумку, телефон с бумажником, и повёл к двери. Открыл дверь, и подозвал одного из парней, что приняли меня. — Проводите гражданина в зал. Произошла ошибка, сбой оборудования. Сейчас я озадачу ремонтников, что бы заменили. Прощайте, — обратился он уже ко мне, — и ещё раз извините за неудобства. — Сказал он в конце и протянул руку. Я пожал её.

— Ничего страшного. — Подыграл я ему. — Бывает. Прощайте. — И пошёл следом за провожатым.

* * *

До вылета очередного самолёта до Вашингтона, было часа три, времени достаточно, и я решил провести его в кафе, заодно перекусив, чем бог послал. А послал он плов. М-да, на плов он походил только издалека. Рисовая каша с несколькими кусочками мяса. Это не «Дустлик». Впрочем, есть можно. Не отравлено и ладно. Что-то, привык я к вкусному, в поле это не допустимо. Голодным можно остаться с такой избирательностью. Пока ел, размышлял о предстоящей операции, а поразмышлять было о чём.

То, что Георгич говорил, что от меня зависит будущее мира, в частности — России, это правда. Мне нужно было пробраться в США, в ракетные части шахтного базирования стратегического назначения, и заразить специально подготовленной программой, которую изобрели наши программисты, логику инициации ядерной боеголовки. Как это будет выглядеть? Да просто всё. Мне надо будет оказаться в непосредственной близости к боеголовке, и при помощи специального прибора, который способен передать на небольшом расстоянии некую информацию, программу, на которой и завязаны наши надежды. Помните, я говорил, что пиндосы использовали радиооборудование, замаскированное под различные предметы, к которым не было необходимости подключаться через шнуры. Достаточно было оказаться недалеко от этого прибора, и послать запрос на приём передачу. Далее, прибор посылал коротким импульсом, всю развединформацию, собранную полевыми агентами. Оборудование уникальное, и наши специалисты разобрались в нём. Вот, и разработали прибор, при помощи которого, мне и следовало заслать программу в логику инициации подрыва. Были трудности с приёмом той информации логикой, что требовалось внедрить, она ведь не предназначена для этого, но нашим умникам как-то удалось с этим справиться. При помощи электромагнитного излучения, информация посылалась в оборудование управлением инициации. Протокола логики управления были известны, наша разведка тоже не спит, да и конструкция на разных типах ракет не сильно отличается принципиальностью воздействия на детонаторы. Просто это сказалось на времени воздействия прибором передачи. Коротким импульсом не выходило. Но главное, что это работает, а время не так важно. Я справлюсь.

Сама программа была создана на совершенно ином уровне. Другой язык программирования, предназначенный для работы уже на наших компьютерах, с иной архитектурой компьютеростроения. Почему применили именно этот язык? А потому, что его не определяет антивирусная программа. То есть, совсем никак. Она просто не определяет этот язык. Он как невидимка. Очень удобно. Это гарантирует, что его не определит ни один антивирус, даже если специально будут его искать. Но эта программа адаптирована к языку программирования, применённого в управлении процессами. Сама программа работает так: она сканирует координаты задания цели, и если координаты соответствуют территории бывшего Советского Союза, то после пуска ракеты, она внедряется в программу логики инициации подрыва ядерного заряда, и меняет в ней условия подрыва. То есть, подготовка к детонации должна происходить не при спуске по баллистической траектории, а сразу после старта ракеты. И сама детонация будет произведена при наборе ракеты высоты в 1200 метров. Почему именно в 1200 метров? Так это физики-ядерщики подсчитали, что для ядерных зарядов более 1 мегатонны, эта высота для эффективного уничтожения цели наиболее разрушительна. Это связанно со встречной ударной волной. Первая ударная волна отражается от земли и встречается со второй, что увеличивает разрушения. А у них, межконтинентальные ракеты заряжены именно такими боеголовками. Да ещё и с разделяющимися боеголовками. Для зарядов менее 1 мегатонны, эффективная высота подрыва равна от 400 до 600 метров. Как мне попасть к боеголовке, если она находится уже в шахте? Тоже ничего сложного. В саму шахту мне и не нужно попадать, достаточно оказаться рядом с коммутационным шкафом. Воздействовать можно и на провода, подключённые непосредственно к самой ракете, и находящиеся под напряжением. При помощи электромагнитного излучения, программа проникает в провода контроля оборудования, а затем сама находит то, подо что её и разработали. Невероятно? Возможно. Только вот раньше, обычный вирус, от которого умирали люди, тоже передавался только при непосредственном контакте, а потом появился вирус, который передавался воздушно-капельным путём. Вот приблизительно на такую схему это и походит. Метода уже опробована. А тот компактный радиоприёмник, что лежит у меня в сумке, является именно тем прибором, предназначенным для доставки недостающих компонентов программы в ядерном оружии наших «друзей». А вот то, что были введены в распознавание координат только территории бывшего Советского Союза, то тут уже политика. У Главы свои соображения на этот счёт, и не мне в это вникать. Хоть и не вся территория охвачена. Например, Литву, Латвию и Эстонию в этот список он не включил. Ну и правильно на мой взгляд. Больно уж они оголтело кричать стали о захвате территории Советами. Проявляются ультраправые настроения. Поднимают голову нацисты. А с Украиной мы как-нибудь разберёмся сами. Очень уж много там наших граждан осталось, тех, кто был против разделения Союза.

Решить вопрос с межконтинентальными стратегическими ракетами нужно было по той причине, что они реально представляли опасность. Какую-то часть может быть, и можно было перехватить, и уничтожить, но более половины выпущенных ракет всё равно бы достигли цели. Просто такие ракеты перехватывать очень тяжело. В космосе они достигают скорости до 20 скоростей звука, а это очень много. При входе в атмосферу скорость падает, но всё равно ещё остаётся сверхзвуковой, вплоть до активации боезаряда. А нам бы не хотелось, чтобы хоть что-то упало к нам. Самим начинать ядерную войну — это не про нас. Никогда Россия не нападала первая, и в этот раз этого тоже не должно случиться. Ну а если они решат начать, так что ж, сами себя и накажут. Работы предстоит много, таких ракетных баз в США много. Расположены они все ближе к побережью, в центре особо и нет, это наверно для того, чтобы сократить время подлёта к территории противника. В Великобритании тоже есть несколько баз, там тоже нужно хорошенько поработать. Они не упустят возможности присоединиться к такой заварушке для того, чтобы потом поучаствовать в разделе пирога. Нашу территорию, они уже давно считают своими закромами. Не знаю, сколько у меня на это уйдёт времени, но думаю не мало. Успеть бы до решительных действий блока НАТО. Вот поэтому и было принято решение не хулиганить там. Во всяком случае, под личиной Стрелы. Если что-то и буду предпринимать, то делать это так, чтобы на нас не пало подозрение. Иначе события могут ускориться. И на базах не следует светиться, и действовать очень незаметно. Даже просто посторонний человек в святая святых пиндосовских ракетчиков, может привести к ненужному расследованию. Найти-то они не найдут закладку, но что ещё могут предпринять, остаётся только гадать.

С тактическим ядерным оружием, расположенным в основном ближе к границам России, много проще. Таких баз намного больше, но помогла нам та информация, что выкрали наши хакеры из серверов ЦРУ. Переоценить такой подарок сложно. Непонятно только, с какой целью он собирал такую информацию? В общем, у нас были коды доступа, к каждой ракете с тактической ядерной боеголовкой. В момент запуска ракеты, мы могли перехватить управление ею, и активировать заряд немедленно, либо деактивировать боеголовку и направить ракету куда-нибудь в море, с целью потом её извлечь для утилизации. Не гоже портить свою планету таким количеством сработавшего ядерного арсенала, нам на этой планете ещё жить. Часть ракет будет направлена на аэродромы со стратегическими бомбардировщиками. Таким образом, мы обезопасим себя от второй волны ядерного ужаса. Вот я и спрашиваю, зачем ЦРУ была нужна информация по тактическим ракетам? Это прерогатива Пентагона. Они даже друг за другом шпионят. Не доверяют друг другу? Ну, нам это только на руку. И что самое странное, это то, что директор не поделился информацией о краже ценной информации. Почему? Боялся за свою жизнь? Наверняка, его после такого, не пенсия ждала, а что-то более приземлённое, метра на полтора в глубину. Может поэтому и не рассказал об этом. А то, что информация о вскрытии серверов погибла, можно было сделать вывод по тому, что до сих пор ЦРУ посылает к нам своих сотрудников для работы в поле, засвеченных сотрудников. Обо всех лицах, кто работает и работал в ЦРУ, нам стало известно после того, как была доставлена информация с закромов ЦРУ. Отсюда можно сделать вывод, что они об этом не знают. И посылают агентов, с тщательно подготовленной легендой, которых, промариновав положенное время в фильтрационной гостинице, их отправляют обратно без объяснения причин. Сотрудники ЦРУ с ума сходят оттого, что не понимают, как мы распознаём агентов. Это стало известно из прослушанных разговоров нового директора ЦРУ со своими подчинёнными. Ах, да, я же не сказал. Тут такое дело. Нам стали доступны переговоры людей высшей категории власти. Каким образом? Помните, я говорил, что США создают компьютеры с микросхемами, в которые изначально была заложена возможность шпионажа? Надо было только эту возможность активировать, путём ввода кода активации. Вот мы и воспользовались такой возможностью. Впрочем, не мы первые. Бывший директор ЦРУ такой возможностью пользовался постоянно. Вероятно, коды доступа к тактическому оружию, ему именно так и достались. Но молодец. Придумать такое — это что-то. Возможно, это и не он придумал, в смысле, тех. задание давал не он, а его предшественник, история об этом умалчивает. Теперь, чтобы прослушать разговор, достаточно компьютера или ноутбука, подключённого к интернету. Можно активировать микросхему на сбор информации, а потом, когда компьютер подключается к сети, эта информация выстреливает одним пучком. Гениально. Теперь, нам известны все планы вероятного противника. Пока они не прочухали об этом, можно даже отзывать разведчиков с холода. Более подробной информации они всё равно достать не смогут. Теперь понятно, почему ЦРУ знало обо всём, что происходило в нашей стране. Радует только то, что мы узнали об этом на раннем этапе, и информации о «Белой Стреле» не просочилось. Да и в правительстве уже давно поменяли всю технику на китайскую, которую тоже уже постепенно меняют, но уже на свою технику. Так вот, к чему это я? А к тому, что средств доставки тактического ядерного оружия опасаться не стоит. Остаётся только флот. А вот здесь, морякам предстоит серьёзно поработать. Самая опасная цель — это подводные лодки со стратегическим ядерным оружием. Топить их будут до того, как они займут боевое положение. Данные по их маневрированию нам будут известны. В помощь всё те же программы шпионы. А с авианосцами и другой плавающей посудой, будут драться наши ракетные крейсера. А перед этим их обработают специальным оборудованием с самолёта, которое гасит всю электронику. Только тут есть один нюанс, подпустят ли они к себе тот самолёт? Могут на подлёте уничтожить. А радиус действия у того оборудования не такой большой. Вот, приблизительно такой вот план. Можно подумать, с чего бы это с нами Глава делится такой подробной информацией? Отвечу, что бы мы сами не пытались что-то сделать, и поломать такой план. А мы можем. Ну, и ещё для того, чтобы заинтересовать меня, что бы я выполнил свою часть работы. Основную часть плана по безопасности страны.

* * *

Вот на такой оптимистичной ноте я и закончил свои размышления. Была объявлена посадка на мой рейс. За это время я выпил четыре чашки кофе, не собираясь покидать свой столик. Даже обслуживающий персонал кафе стал задумчиво на меня поглядывать.

Лететь я собирался не по билету, как можно было подумать, а таким же способом, как уже пользовался не раз, то есть зайцем. Светить раньше времени своими личностями я не собирался. Ну а неудобства во время перелёта я научился преодолевать. Для этого я купил двухлитровую бутылку с каким-то напитком, который сразу же вылил, и литр минералки. Кушать в полёте не буду, обойдусь, а вот пить может и захотеться.

В этот раз я не стал повторять полностью процедуру погрузки, то есть, не стал применять её в том объёме, что делал раньше. Ведь раньше мне было не доступно отведение взгляда. Я стоял рядом с лайнером, и ждал окончания погрузки багажа. После того, как последняя сумка заняла своё место в багажном отделе самолёта, я остановил время и проник внутрь. Удобно, чёрт. Меня, естественно, никто не видел. То, что меня могли увидеть камеры, я помнил, и поэтому, ожидал окончания погрузки в недоступном для них месте, на всякий случай. Мало ли, кто-то из пассажиров решит заснять видео погрузки багажа, в том числе. Будем аккуратней.

* * *

После взлёта самолёта, я собрал себе лежанку из сумок, и прилёг. Хотел покопаться в себе, разобраться, насколько выйдет, с теми возможностями, что мне пока недоступны. Ну как разобраться? Попробовать разобраться. Я отслеживал связи отрезанных от ядра узлов, и пытался сопоставить их функции, путём суммирования всех задействованных этим узлом механизмов, условно говоря. Но у меня пока ничего не выходило. Пробовал разобраться в работе зрения, и на этом примере, разобраться уже с остальными узлами, но и тут меня постигла неудача. Узел, отвечающий за зрение, имел множество связей не только с глазом — механизмом зрения, но и с узлами восприятия, координации, интуиции и многим, многим другим. В общем, на таком примере, ничего не выйдет. Скорей всего, в каждом узле существует свой код, программа, которая и выполняет ту или иную работу. А вот программу-то как раз, я и не могу знать. Она скрыта от меня. Я вижу только сам узел. Препарировать его мне не доступно. Да и боязно. А ну как, что натворю в себе.

* * *

Моё одиночество, в какой-то момент, было нарушено человеком, который вошёл в грузовой отсек. Я остановил время, и быстренько разобрал свою лежанку. Пустив время в нормальное русло, я включил отвод глаз, и стал наблюдать за вторженцем. Тот, осветив всё вокруг фонариком, двинулся в глубину отсека. Где-то на середине он остановился, и посветил себе под ноги. Присел, вытащил перочинный нож, и стал отдирать покрытие пола. Это у него вышло очень легко. Даже треска не было. Скорей всего, там изначально было к этому всё подготовлено. Становится всё интересней и интересней. Что он делает, и кто это? То, что это не член экипажа, ясно как день. Обычный пассажир, одет в штатское. Но вот то, чем он занимается, заставляет задуматься. Между тем, он уже отодрал покрытие и поднял люк где-то пятьдесят на пятьдесят сантиметров. Наклонившись, он стал освещать содержимое тайника фонариком. Я тоже решил посмотреть, что он там ищет и приблизился к нему осторожно. Посмотрев вниз — я обомлел. Там была бомба. Да не простая. Это был маленький, тактический ядерный чемоданчик. Не знаю какой мощности, но судя по виду — одна, две килотонны. Может больше, а может меньше, не суть. Главное, что это была ядерная бомба со светящимся дисплеем под крышкой чемоданчика. То, что это ядерный заряд, я понял, осмотрев его в режиме ЭМИ. Из нутра этого чемоданчика пробивалось излучение. Да не такое как радиоволны, а гораздо интенсивнее. Корпус чемоданчика блокировал его, но какая-то часть всё же проходила во вне.

Убедившись, что чемоданчик на месте, и он в порядке, этот субъект связался с кем-то по рации и сообщил, что можно начинать, и самолёт резко накренился, меняя курс. Когда курс выправился, я понял, что мы возвращаемся назад. Значит, взорвать этот заряд, они хотят в России. Эх, говорили мне, не светись, не подстёгивай события. Но совершиться такому сценарию я просто не мог. Как я потом хотя бы себе в глаза смотреть буду? Да и вообще, смотреть-то уже и не придётся. Покинуть самолёт я не смогу. А как они собирались это сделать? Ведь не смертники здесь собрались. Такие люди собой жертвовать не любят. Кем другим — пожалуйста, а свою жизнь они ценят очень высоко. Вот и ещё один повод перестать рефлексировать перед срывом задания. И почему мне так «везёт»? Это ж надо было так подгадать, чтобы попасть именно на этот рейс. А с другой стороны, если бы я не попал на него, то могло бы случиться страшное. Так что, всё правильно. Создаётся такое чувство иногда, что меня кто-то ведёт по жизни, направляет в ту или иную сторону. Может это и так. Сомневаюсь я, что мы знаем очень много о своей вселенной, и о том, кто кроме нас населяет её.

Пока он не ввёл время срабатывания таймера, я слегка ударил его по голове, а когда он упал без чувств, быстренько его связал. Руки ему я связал за спиной, его же ремнём, а ноги связал отчекрыженной верёвкой, которая свешивалась с закреплённого багажа. Проверил его на наличие опасных предметов, освободил от керамического пистолета, надо же, даже такие девайсы научились делать, выпотрошил все карманы. Это оказался гражданин США, Майкл Винс, судя по паспорту. Вряд ли это настоящее имя. А мне и не важно. Мне с ним детей не крестить, мне от него нужна информация о том, что он делал и как собирался покинуть самолёт. Скорей всего, лайнер захвачен, и сейчас в салоне находятся «боевики», а в кабине пилота уже поменялась власть.

Приведя его в чувство, я заклеил ему рот скотчем, который вожу с собой, на всякий случай. Очень полезная штука. Много приспособ можно сотворить при его помощи. Всегда с собой его ношу. Вот и в этот раз он мне пригодился.

Пришедший в себя субъект, так пока его буду звать, дёрнулся, но почувствовав, что связан по рукам и ногам, беспомощно откинулся на спину, гневно сверля меня взглядом. Ну-ну, посверли мне тут.

— У меня очень мало времени, — стал пояснять я ему ситуацию, — поэтому, я сначала тебя подготовлю, что бы ты понял, что деваться тебе некуда, а надо просто отвечать на мои вопросы, честно и быстро. Не задумываясь. Так что, не обессудь. — Сказал я, и попробовал новый способ развязать язык. Давно хотел опробовать его, да всё никак подходящий материал не попадался. Давно, это когда я очнулся после болезни. А способ очень простой. Я хотел попробовать воздействие своего луча из пальца на нервные узлы. На сколько это эффективней членовредительства. Способ оказался очень эффективным. Мне хватило всего двадцати секунд, после чего, субъект был готов рассказать даже, когда его зачали и в каких обстоятельствах. Я вонзал свой луч в нервный узел и вращал его в нём, а он извивался и закатывал глаза, если бы рот был открыт, то он докричался бы даже до кабины лайнера. Обгадился он на первых же секундах пытки. Воняло от него страшно. Но что поделать, приходилось терпеть. Это обратная сторона эффективности потрошения.

Через двадцать секунд пыток, увидев, что клиент хочет что-то сказать, я отодрал у него ото рта скотч, предупредив перед этим, чтобы, не кричал, и спросил:

— Ну что, будем говорить, или в героя поиграем? — Увидев, что он очень энергично закивал головой, предупредил. — Только смотри, я вижу, когда мне человек врёт и, если не хочешь тронуться умом от боли, отвечай честно. — И когда он был согласен с моими условиями, я спросил. — Кто ты?

— Майкл Винс, член Аль-Каиды. — На полном серьёзе выдал он мне, даже глазом не моргнув. Ну что ты будешь делать? Эти тупорылые янкисы, никак не поймут с первого раза, что здесь вам не тут, и шуток я не понимаю. Неужели нравится над собой издеваться? После повторного применения новой способности развязывать язык, он уже был более конструктивен в ответах.

— Ещё раз спрашиваю, кто ты?

— Майк Симс, сотрудник ЦРУ. — Выдал он мне чистую правду. — Не убивай меня, русский, я всё расскажу.

— Да куда ты денешься, срушник? — Исказил я его службу, впрочем, на этот экзерсис он не обратил внимания. — Цель задания?

— Подорвать бомбу на подлёте к аэропорту, при посадке самолёта.

— Подорвать себя вместе с бомбой? Ты кого хочешь обмануть, засранец? — Стал я запалятся, но удивительно, он говорил правду.

— Нет, мы должны были покинуть борт лайнера до пересечения границы с Россией. В полу есть замаскированный люк, здесь, — запаниковал он, представляя, что я снова принялся его пытать, и он указал на место, — в двух метрах от этого тайника, вот через него мы и должны были покинуть борт. Парашюты вон в той куче багажа, сверху лежат. — Бросил он взгляд на багаж. Я подошёл к багажу и действительно обнаружил парашюты, в трёх сумках, по три в каждой. — А заряд настроен на высоту. При снижении до двадцати метров, заряд взорвётся. Кроме этого, предусмотрен таймер, на случай если не сработает от высоты.

— Сколько человек в группе?

— Девять. Один в кабине, с пилотами, остальные семь в салоне.

— Они тоже из ЦРУ?

— Нет, эти отбросы действительно из Аль-Каиды.

— Вот, значит, какое у вас отношение к союзникам. — Презрительно хмыкнул я. — Использовали по своему назначению и в утиль? Что, парашюты с секретом? — Он, опустив голову, только махнул в согласии головой.

— Понятно. О цели задания ты мне так и не ответил ещё.

— Взрыв ядерного заряда привлечёт внимание общественности. Под этим событием можно ввести войска ООН для пресечения подобного в будущем. Это поможет нам в дальнейшем. Ваша блокада нас очень сильно озадачивает. К вам невозможно проникнуть. Вот с этой целью и решено было провести эту операцию.

— Вот теперь, похоже на правду. — Зло прокомментировал я. — Это в вашем духе. Что же вам надо-то от нас, а-а? Что же вы не даёте нам покоя?

— Вы не подчиняетесь нам, нам, вершителям судеб. Только мы можем диктовать свои условия миру. — Патетически произнёс он. Я вот не пойму, они что, все больные что ли, на своей исключительности? И ведь он верит в сказанное.

— Гитлер тоже верил в свою исключительность, и где он? — Шлёпнул его по голове, не, ну взбесил ведь. — Почему не взорвали заряд при подлёте из США, а собирались сделать это после того, как лайнер вылетел с России? Я так понимаю, что заряд был подготовлен ещё в Вашингтоне?

— Если бы мы это сделали при подлёте, то смысл операции бы потерялся. Можно было бы смело сказать, что это сделали США, а так, самолёт был захвачен в России. Бесконтрольное перемещение ядерного потенциала, неспособность контроля международного терроризма. С такими фактами, вы бы не смогли отказаться от привлечения ООН к разрешению проблемы. Что нам и было нужно.

— А потом бы вы принесли демократию в страну, как это делаете везде. Как же я вас ненавижу, твари. — Устало пробормотал я, накачиваясь злостью. — Как отключить бомбу?

— Достаточно выключить вот этот тумблер, — показал он взглядом на небольшой тумблерок, — пока не введено время срабатывания, и не нажат ввод, бомбу можно отключить. — Он говорил правду. Тогда я выключил тумблер и дисплей погас.

— Маяк есть у него? — Спросил я у него на всякий случай. Мало ли, захотят повторить опыт, и найдут по маяку.

— Да, есть. — Нехотя сообщил он. — Но избавиться от него можно, только полностью отключив от питания.

Я присмотрелся взглядом ЭМИ, и увидел, как небольшие потоки энергии поступают к одному слабенькому датчику, а тот выдаёт короткие радиоимпульсы. В голове сразу вызрел план, и поэтому я не стал уничтожать маяк раньше времени. Если они следят за ним, а они точно следят, то раннее уничтожение может поставить под сомнение выполнение задания. То есть, противник будет знать, что задание сорвано. А так, на этом можно и сыграть. Это конечно задерживает меня с выполнением основного задания, но игра стоит свеч. Тем более, что топлива уже наверняка не хватит на возврат прежнего курса.

— Что вы собирались делать с пассажирами?

— Да ничего, — пожал он плечами, — они бы нам никак не смогли помешать. После того, как мы бы покинули салон, дверь в грузовой отсек мы блокируем, а затем выпрыгиваем. Пока они разберут завал, самолёт сможет уже сесть. Да и не станут они его разбирать. Ушли террористы и ушли, ну и бог с ними. Мы даже пилотов не собирались убивать. Они должны были посадить самолёт. Лететь по маршруту они бы уже не смогли. Да и не дадут им. Всё было спланировано отлично, пока не появился ты.

В это время прошуршала рация, и я услышал, как там стали беспокоиться:

— Эй, Винс, скоро там у тебя? К границе уже подлетаем.

— Скажи, ещё пару минут. — Протянул я к его рту рацию. Тот выполнил приказ. С другой стороны рации глухо выругались.

— А я могу узнать, кто ты? — Робко попытался спросить агент.

— Что такое «Белая Стрела» тебе надо объяснять? — После моих слов агент завис. Он даже дышать, как забыл. Видимо его очень хорошо проинструктировали о нашей организации. Ну а я не боялся ему открываться. Наших опасаться не стоит, а вот к своим он больше не попадёт, однозначно. А кроме этого, мне было нужно, что бы он проникнул в происходящее. — Да успокойся ты, — попытался я разрядить обстановку, — если всё сделаешь как я сказал, то жить будешь. Пусть не на свободе, но выживешь. Ну, так как, согласен пожить ещё?

— Э-э, да, конечно, — отмер он, наконец, — я не тороплюсь к предкам. Что нужно сделать?

— Сейчас я зачищу этих, — я махнул головой в сторону двери в багажное отделение, — потом мы благополучно приземлимся, а когда войдут следователи, ты подробно всё расскажешь на камеру. Все детали операции. Спросят тебя, не занимался ли ты мастурбацией в детстве, и на этот вопрос ответишь. Если сделаешь, как я сказал, то будешь жить, ну а если нет, то меня ничто не остановит. Я тебя из любой дыры достану. Уловил суть?

— Я всё понял, — закивал он головой, — я не враг своему здоровью. Я всё расскажу. — Ну а я смотрел в этот момент на него своим сканирующим взглядом, привычно перейдя в состояние ра-хат. Он не врал. Дальше, я заклеил ему скотчем рот, от греха, и направился на зачистку. Требовалось спешить. Как бы они не стали делать глупостей.

* * *

Подойдя к двери багажного отделения, я открыл её и свободно вышел. Перед этим я просканировал пространство за дверью, там было пусто. Затем остановил время и поднялся в пассажирский салон. Дверей там не было, только шторки, мне они не мешали. Зайдя в первый салон, эконом, я сразу увидел троих бородатых представителей с керамическими пистолетами. Они шастали между проходов и контролировали обстановку в салоне. Их я убил быстро, подходил и направлял импульс энергии в мозг, выжигая, таким образом, его. Всё это я делал в режиме остановки времени, так что парни пока остались стоять. В салоне бизнес класса тоже было всего трое, странно, должно было быть четверо. Ещё один в кабине пилотов. Просканировав кабину — убедился в этом. Значит, ещё один, пока сидит вместе с пассажирами. Будем искать. Проверив всех пассажиров на эмоции, я быстро нашёл террориста. Опыт определения у меня уже был, в детском драмтеатре, если помните. Так что, ошибки быть не могло. Дальше, я их тоже уничтожил таким же образом, а того, что прикидывался пассажиром, ещё и прощупал. Ну, точно. Такой же пистолет в кармане. Остался только тот, что в кабине. Перед тем, как зайти в кабину, я повязал лицо косынкой, стянутой с одной из пассажирок, и подошёл к двери. Там заляпал грязью глазок камеры, направленный в сторону двери. Включил отвод глаз и привёл время в нормальное русло. И в этот момент террористы упали. Это событие у людей вызвал вздох изумления, но делать какие-то резкие движения они не торопились. А я, зная, что упавшие боевики могут вызвать переполох у последнего бандита, резко открыл дверь и, ускорившись, проделал ту же процедуру с последним, что и с его товарищами. Он упал, а я, прикрыв дверь, снял отвод глаз, и обратился к пилотам. Они не успели увидеть, что я был не видим для них, и поэтому, освобождение от террористов приняли с облегчением. На лицах появились улыбки, но мой вид их привёл в замешательство. На лице косынка, не позволяющая разглядеть пассажира, и это настораживало их. Но, правила игры они приняли, и геройствовать не стали. Осмотрев меня, спросили:

— Спасибо, конечно, большое, но кто вы? — Спросил командир корабля.

— Это не важно. — Ответил я американцам, а это были именно они. — Продолжайте полёт и ни о чём не беспокойтесь. Бандиты уничтожены, и нам больше ничего не угрожает. Садиться будем там же, откуда взлетели.

— Хорошо, сэр, только диспетчер Российских авиалиний не понял наш манёвр, и запрашивает причину возврата.

— С этим, надеюсь, вы сможете справиться. — Полуутведительно — полувопросительно сказал я. — Только о террористах не сообщайте, — опомнился я, не хватало ещё срыва плана, — Сообщите о неисправности, и то, что сможете долететь с ней до Москвы. И пассажиров успокойте, скажите, чтобы, ничего не трогали. Если хотят в туалет, пусть перешагивают через них. Всё должно оставаться на своих местах. — Командир взял микрофон и поздравил пассажиров с освобождением, не забыв про мою просьбу. Пассажиры обрадовались, разве только прыгать по салону не стали. Среди них были не только американцы, но и наши граждане там были. Летели по делам видимо. Те вели себя потише, но искренности в чувствах у них было больше. Улыбки на лицах были открытые.

Бортпроводницы стали разносить напитки, аккуратно перешагивая через поверженных террористов. Никто так и не понял, почему они упали. Следов насилия не видно, кровь не течёт, а они рухнули, причём, все одновременно. Но эта загадка ненадолго завлекла их. Валяются? Пульса нет? Вот и отлично. Власти разберутся. Всё это я видел на экране обзора, установленного в салоне.

Когда командир закончил с оповещением пассажиров, я спросил:

— А это что? — И указал куда-то вдаль. Они купились и стали разглядывать что-то впереди, а я активировал отвод глаз и тихонечко покинул кабину. Пересёк пассажирский салон, приходилось использовать и остановку времени, чтобы, не столкнуться с бортпроводницами, и без приключений дошёл до двери в багажный отсек. Там, открыв её, зашёл внутрь и заблокировал дверь. Нужно было связаться с Георгичем, и объяснить ситуацию. После окончания моего доклада, он промолвил:

— Значит, не успокоятся всё никак, черти. Но ты молодец, всё правильно сделал. Вот как тебе удаётся всегда оказываться на острие?

— Не знаю, командир, я не хотел. Само так вышло. — Неуклюже оправдался я.

— Да я не в укор тебе, это так, стариковское. Твою просьбу, что бы, не задерживали лайнер, я понял. Думаю, этот вопрос мы решим быстро. Будь там не далеко. На этом всё, мне нужно действовать. — Сказал он и пошли короткие гудки.

— Ну, вот, Симс, — сказал я агенту, после окончания разговора, — всё и решилось. Теперь дело за тобой. Не подведи меня, ладно? — И он очень энергично закивал головой, с ужасом на глазах.

* * *

Когда мы уже садились, и шасси коснулось взлётной полосы, я остановил время и пальцем пробил корпус чемоданчика в районе маяка и погасил его. Да просто вывел из строя, разбив. Вот теперь маяк больше ничего не излучал. Пускай теперь гадают, что произошло. Только Симс не понял, что случилось. Когда я привёл время в нормальное русло, прозвучал резкий звук, как выстрел, и в чемоданчике оказалась дыра, а я как сидел на одном месте, так и сижу. Не знаю, что он думал об этом, но в обычном состоянии и я бы задался вопросом, как такое могло произойти? Ни с того — ни с сего, дырки в добротных чемоданчиках появляться не могут. Взглядом что ли он его прорубил? Так это выглядит со стороны. И судя по его задумчивому взгляду, именно об этом он и думал.

Как только открылся наружный люк багажного отделения после остановки лайнера, я остановил время и покинул самолёт, зайдя перед этим за багаж, чтобы, не шокировать Симса. Уже на улице, я встал за погрузочным трапом и активировал отвод глаз и деактивировал остановку времени. Всё сразу пришло в движение. Нас уже встречали. В самолёт сноровисто влетели сотрудники СОБР в полном обвесе, и через несколько минут, уже спускали первых уничтоженных террористов. Симса вывели в последнюю очередь. Ноги ему развязали, а руки развязывать не торопились. Скотч тоже не снимали с лица. Уже после того, как вывели Симса, подогнали трап для пассажиров, и стали выводить людей. Они размещались в подъехавшие автобусы и уезжали в сторону зала вылета. Хоть я и сказал, что заряд деактивирован, но порядок есть порядок. А ну как, под днищем чемоданчика заложен фугас? Нет, всё правильно делают. Ну, а задержка, что ж, приходится с этим мириться. И вот что я подумал, раз так вышло, мне стоило подкрепиться. Лететь придётся долго, а я уже хочу есть. И надо поторапливаться. Как бы багажный отсек не закрыли раньше времени. Потом мне сложней придётся пробираться. И я, применяя временами остановку времени и отвод глаз, достиг кафе, заказал свиную отбивную с овощами, и качественно перекусил. Плов они не умеют делать, а вот отбивная вышла на славу. Затем посетил туалет и направился снова к самолёту. Успел вовремя. Заряд уже вынесли и собирались закрывать багажное отделение. Поэтому, не мешкая, я влетел в самолёт, и дверь закрылась. Дозаправку уже успели произвести. После этого, через полчаса, началась погрузка пассажиров. Как и обещал Георгич, много времени вся эта операция не заняла, и задерживать самолёт не стали. Могли возникнуть трудности с экипажем, но экипаж категорически отказался задерживаться, сославшись на то, что они будут посменно отдыхать. Это меня полностью устраивало. Ещё не успел приступить к заданию, а тут уже такие страсти.

Глава 3

Вашингтон. Белый дом.

— Смотри, смотри, Джон, — неистовствовал президент Соединённых Штатов, просматривая уже в который раз запись выступления Российского пресс-центра, — ну и что ты мне на это скажешь? Как вы так облажались? Простое задание, активировать заряд и выпрыгнуть с самолёта. Всё, большего не требовалось. И что в итоге? А в итоге — мы в большой куче дерьма! — Уже кричал он, разбрызгивая слюни. — У них есть всё для обвинений, даже по заряду видно, где он выпущен. — Увидев, что директор ЦРУ хотел что-то сказать, он его оборвал. — Да, там нет лейблов «Сделано в США», но неужели ты думаешь, что грамотные люди не разобрались, откуда это дерьмо? Или ты думаешь, что только у нас работает разведка? В чём я сильно сомневаюсь. В том, что она у нас вообще работает. Почему у меня нет никакой информации о намерениях наших «заклятых друзей», о том, что вообще там происходит? Кому мы занавес опустили, им или себе? Что вообще происходит?! Как мне на это реагировать?! — От крика президент весь покраснел, глаза метали молнии, а сам он метался в своём кабинете как тигр, ни на минуту не останавливаясь. Директор ЦРУ же, тихонечко сидел на краешке стула, как нашкодивший ребёнок, и вытирал со лба пот платочком. Больше в помещении никого не было, и весь гнев достался единственному посетителю. Никогда ранее президент не позволял себе такого, поэтому и директор не знал, как себя вести. Он тоже был обескуражен происшедшим. Когда он шёл на приём к президенту, он не смотрел телевизор, поэтому, думал, что будет обсуждение вопроса о введении войск ООН в Россию, и подготовился он именно к этому, а тут совершенно противоположная ситуация, и защищаться теперь нужно именно США.

Казалось бы, ничего не предвещало неприятностей. Всё было распланировано до мелочей, до секунды. И исполнитель был преданным своей стране. Да и послали его только потому, что он женился месяц назад. Жену свою он просто боготворил. Сделано это было специально, что бы у агента был хороший якорь на родине. Управление учится на собственных ошибках, и одного перебежавшего агента им хватило для выводов. Теперь имя Роберт Фишер стало нарицательным. Как так получилось, что агент провалился — просто непонятно. Не сам же он сдался. Значит здесь что-то другое.

— Мистер президент, сэр, — попытался вставить своё слово Джон, когда президент замолчал, чтобы перевести дыхание, — я не знаю, как такое могло произойти. Операцию мы разрабатывали только с вами вдвоём. Тайник на самолёте был изначально, ещё при проектировании был создан один экземпляр для таких целей. Всё делалось в строжайшем секрете. Заряд в тайник я лично установил. Никто об этом знать не мог. Только люк для десантирования был сделан накануне задания. Но это, ни о чём не говорит. Возможность утечки от агента я тоже исключаю. Здесь у него семья, молодая и любимая жена. Он не стал бы предавать свою страну, ни за какие деньги.

— Ты сейчас что сказал, Джон, — возмутился президент, и глаза его чуть из орбит не выскочили, — что это я проинформировал Россию о готовящемся теракте? Я-я?

— Нет, сэр, — быстро зачастил Джон, — я не это хотел сказать. Я хотел сказать, что возможно здесь замешана Стрела.

— Брось, Джон, — махнул он рукой и сел в кресло, успокаиваясь, — ты сам-то веришь в это? — Откинувшись на спинку кресла, он продолжил. — Не будешь же ты утверждать, что в каждом самолёте присутствует по одному их сотруднику. Да и не слышно о них уже полгода. Во всяком случае, у нас в стране. Наши СМИ сейчас поливают Россию помоями, и ничего с ними не происходит. Такое чувство, что им всё же дали по рукам, и теперь они сюда ни ногой. Так что этот вариант маловероятен. Скорей всего, всё же это агент продался России. Только не понятен мотив. Но проблема сейчас не в этом, с этим ты сам разберёшься, меня сейчас волнует то, что мне говорить в оправдание?

— А есть ли необходимость, мистер президент, вам лично общаться с прессой? У вас есть секретарь госдепа, вот пусть она и отвечает на вопросы. Что-то вроде того: Заряд похищен террористической организацией, исполнители все погибли. Там ведь даже наш агент попал в кадр. Вся группа мертва. А мёртвые не разговаривают. Здесь всё подчистим, так что, связать его с нами будет невозможно.

— Всё, как всегда, — пробурчал президент, — а грамотно работать мы уже не умеем. А почему мы не можем получать информацию оттуда?

— Возможно, из-за того, что много наших агентов попалось, и их спецслужбы вытягивают потихоньку у них информацию о наших сотрудниках. Поэтому все наши попытки внедрения оказываются безрезультатными. Только не понятно, как им это удаётся. У нас очень подготовленные сотрудники, и каждый проходил тест на выносливость болью. Если учитывать, что их заставляют выдавать секреты путём применения пыток. Но, если применяют химию — то тут пятьдесят на пятьдесят.

— Что значит пятьдесят на пятьдесят? — Встрепенулся президент.

— Либо сразу умрёт, либо тронется умом. — Пояснил Джордж. — К этому их тоже готовили, и мы применили к ним свою химию, на всякий случай. Страховка от разглашения. Поэтому, я думаю, что применяют очень уж бесчеловечные пытки.

— Мы можем сыграть на этом? — Заинтересовался президент, встрепенувшись, словно охотничья собака, почуявшая след.

— Нет, сэр, — огорчённо развёл руками Джон, — это только предположение, ничем не подкреплённое. А выдавать такое в прессу, после последней нашей оплошности, совсем не стоит.

— И что ты предлагаешь?

— Надо попробовать вариант засылки агентов, которых у нас ещё нет. Это займёт какое-то время. Создать совершенно отдельную группу, изолированную от всех.

— А может нас прослушивают? — Неожиданно задал совершенно правильный вопрос президент, даже не догадываясь о способе прослушивания, и требовательно посмотрел на директора ЦРУ.

— Это совершенно исключено. — Помотал головой директор, помогая при этом ладонью. — У вас на столе стоит прибор, который предотвращает любую утечку. Если по-простому, то технически это невозможно. Только человеческий фактор. И потом, вы не знаете всех моих агентов, эм-м, да вы вообще о них не знаете. А информация между тем известна в России.

— Знаешь, Джон, — задумчиво проговорил президент, устремив взгляд в вечность, — как-то очень слабо в это верится. У меня создаётся такое впечатление, что их уши находятся сейчас прямо здесь. — Сказал он и окинул кабинет рукой. — Может это и паранойя, но меня волнует тот момент, что у них всегда удаётся предвосхитить все наши начинания. Когда в последний раз проверяли мой компьютер? — Неожиданно очнулся от задумчивости он.

— Сегодня утром, мистер президент. Каждый день мы проводим такую проверку. Никто не взламывал наши сервера. Да это и невозможно. У вас очень хорошая защита. Попытки взломать остались, но все они разбиваются о нашу защиту. Правда, в последнее время, нападений стало меньше. Пока не можем понять, с чем это связано. Это что касается программной защиты, а по самому железу — так ваш компьютер выпущен в специальных лабораториях США. Поэтому, и с этой точки искать утечку не стоит. Всё комплектующие вашего компьютера выпущено у нас.

— Значит правда, что вы устанавливаете микросхемы с возможностью шпионажа? — Побарабанил пальцами по столу президент.

— Это стратегическая необходимость, — опустив глаза, ответил Джон, — вы же понимаете. Информация — это оружие, а всё оружие должно быть сосредоточено в наших руках, иначе мы будем как слепые котята, и с нами можно будет делать всё что угодно. Жалко только Россия отказалась от наших компьютеров. Из-за этого, в частности, мы тоже пострадали. Вероятно, наш перебежчик рассказал об этих особенностях, и Россия приняла решение развивать своё компьютеростроение. А мы теперь лишены информации из такого надёжного источника.

— А они не могли активировать ваших жучков, чтобы воспользоваться ими против нас?

— Это исключено, — твёрдо ответил Джон, и посмотрел в глаза президенту, — во-первых — чтобы его активировать, нужно знать очень длинный код и протокол опроса, во-вторых — на ваши компьютеры, и компьютеры ответственных лиц такие микросхемы не ставили. — Соврал он, честно смотря в глаза президенту. Не будет же он говорить, что он имеет возможность слушать чиновника любого ранга. С такими возможностями долго не живут, а конкуренцию ещё никто не отменял. Да и невозможно воспользоваться кому бы то ни было этим девайсом, поэтому он был абсолютно убеждён, что искать утечку с этой стороны не стоит.

— А они могут разобраться с тем, что там наворочено?

— Это тоже исключено. — Категорически ответил Джон. — Его сначала надо найти, а уже потом разобрать. Что тоже невыполнимо. Она само разрушающаяся при попытке взлома. Да и если разберут каким-то образом, то это тоже ничего не даст. Угадать код и протокол опроса у них не выйдет. А к каждой схеме свой код. Это всё равно, что искать иголку в космосе.

— Ладно, — махнул президент рукой, — вы меня убедили. А что у нас с подготовкой операции «Посейдон»? Как идут дела на Украине?

— Там всё хорошо. — Улыбнулся Джон и расслабился, вспышка гнева у президента прошла, и ждать неприятностей больше не стоило. Он даже поудобнее сел на стуле, и расслабился. — Принципиальная согласие на размещение баз на Украине у нас уже есть, теперь только дело за посольскими. Думаю, месяца через два эту тему можно будет уже утрясти. А после этого, за четыре месяца мы поставим и базу. Здесь уже всё наработано, задержек не будет. Их президент разве только не пищал от радости, вот только не все его поддерживали в этом. Ну, это дело поправимо.

— А как идут дела в других Союзных государствах бывшего Соцлагеря?

— Там тоже всё идёт просто замечательно. В Киргизии и Таджикистане уже подходим к основным действиям. Всё идёт по плану.

— Хорошо, — махнул облегчённо головой президент, — хоть здесь нам не мешают эти бандиты из Стрелы. А руководство России не вмешивается в процесс?

— Ну как же, конечно, вмешивается. — Ухмыльнулся главный разведчик. — Только сделать ничего не может, — и развёл руки в стороны, — государство-то не их. Нам их потуги не мешают.

— Отлично. — Взбодрился президент. — И, наконец, последний вопрос на сегодня. Даже не вопрос, а скорее указание к действию. Надеюсь, ты понимаешь, что оставить всё как есть я не могу? Кто-то должен пострадать в связи с засветкой заряда американского производства. Не переживай, — махнул он рукой, увидев, что Джон побледнел, — ты просто покинешь свой пост. Годик полтора отдохнёшь от трудов праведных, а когда затихнет этот скандал, я снова тебя призову. Нам нужны такие специалисты как ты. Так что, сдавай дела заму, и езжай-ка ты отдыхать куда-нибудь, от греха.

— Но, как же наши проекты? — Растерянно и как-то обеспокоенно спросил Джон.

— Твой зам закончит. Проинструктируй его. И на этом всё. Прощай Джон. — Протянул руку для рукопожатия президент. — Жаль, что всё так вышло отвратительно. Но мы ещё поработаем вместе.

— До свидания, мистер президент, — обречённо улыбнулся Джон, и пожал руку в ответ, — Был рад с вами поработать. — Сказал он на прощание и развернувшись покинул кабинет.

— Эх, Джон, Джон, — сказал президент тихо, когда дверь закрылась, — а как я был рад твоей работе. А что теперь? А теперь ты для меня опасность. — Сказал он, подойдя к столу и пригласив секретаря по селектору.

— Протокол «Чистый лист». — Сказал он вошедшему секретарю. — И, Вилли, надеюсь не надо объяснять, что бы всё было сделано чисто?

— Я понял, сэр. — Махнул он головой. — У нас высококлассные специалисты. Всё будет выглядеть чистой случайностью.

— Хорошо, Вилли. Действуй. — Отпустил президент взмахом руки своего помощника по очень щекотливым делам, по совместительству.

* * *

Джордж Джон Тенет, директор ЦРУ, полгода как исполняющий обязанности, вместо внезапно погибшего предшественника, не питал иллюзий на счёт обещаний президента. Политика грязное дело, и кому как не ему знать все прелести этой «продажной девки», не зря же о политике говорят как о проститутке. И поэтому, как только он появился в своём кабинете, он использовал лазейку в сервера «Белого Дома», (а то как же, что бы профессионал такого уровня, и не иметь доступ к таким лицам, мало ли что он сказал президенту) и активировав код шпионской микросхемы компьютера президента, скачал последние разговоры за сутки, записанные в пассивном режиме шпионской программой. Прослушанное полностью подтвердило его предположения. Он, конечно, патриот своей страны, но жизнь он любил больше. Жить можно и без Родины. Пусть вдали от неё, но жить. А помирать ради каких-то амбиций или же исправляя чью-то оплошность, он вовсе не хотел.

«Значит, несчастный случай». — Со злостью подумал он про себя. — «Интересно, что в этот раз придумают, и есть ли у меня время, чтобы предпринять какие-то шаги? Ох, зря ты так Билл со мной, зря. Только взять меня будет не просто, и сдаваться судьбе я не намерен».

Вызвав своего зама, он передал ему все свои дела, проинструктировал о всех начатых проектах и всех тонкостях, и покинул теперь уже чужой кабинет, под удивлённый взгляд своего зама. Объяснять ему что-то он ничего не стал, кому надо объяснят сами.

* * *

Время было уже обеденное, и поэтому он направился в кафе неподалёку, в которое ходил довольно часто. Но и не только по-этому. Там у него был вариант отрыва от слежки. Профессия накладывает свой отпечаток, и такой вариант он, как параноик, подготовил. И, как оказалось не зря. В этом кафе у него работал свой человек, когда-то вырученный Джоном за попытку убийства одного серьёзного чиновника. Тогда он его выдернул в последний момент, и теперь этот человек работал помощником повара в этом кафе. По заданию Джона, он должен был всё подготовить для такого случая. И вот, такой случай настал. По дороге к кафе, он не видел за собой слежки, но знал, что она есть. Иначе просто не могло быть. По этой причине, он не воспользовался и своей машиной. Туда очень легко можно установить маяк. Скорей всего он стоит там уже очень давно. С тех пор, как он стал работать в ЦРУ. Но тогда этот девайс ему не мешал. А сейчас, он не хотел привлекать к себе внимания. Машина осталась на стоянке, благо кафе было всего в ста метрах от офиса, а другая машина его уже ждала на подземной парковке дома, одного из деловых центров Вашингтона, в этом же квартале. Выезд с парковки был на параллельную улицу.

Зайдя в кафе, он присел за свободный столик, и заказал официанту яичницу с беконом и стакан молочного коктейля с добавлением сиропа из клубники. Со своим человеком он обговорил этот момент. Такой заказ означал, что час расплаты по счетам настал, и он должен был помочь своему куратору. Через минуту после того, как официант ушёл на кухню, чтобы передать заказ поварам, выглянул помощник повара из дверей, увидел кивок Джона. Таким образом, Джон подтвердил, что ему нужна его помощь. В помещении было мало народу, и никто ничего не увидел. А вновь вошедших не было.

Спокойно пообедав, Джон заплатил за обед и направился в сторону туалета. За время его обеда так никто и не появился. Украдкой поглядывая в окно, он не увидел к себе чужого внимания, и поэтому был абсолютно спокоен. Пройдя по коридору и войдя в туалет, он зашёл в заранее обговорённую кабинку, где его ждала сменная одежда. Быстро переодевшись, он нашёл в кармане ключ. Это был ключ от чёрного входа. Свою одежду он забрал с собой, уложив его в пакет, в котором лежала сменка. Теперь он выглядел обычным клерком, с очень плохим зрением, с засаленными рукавами пиджака в области локтей. Да и парик кардинально сменил его облик. Теперь он был блондином.

Покинув туалет, он проскользнул к чёрному выходу, никого не застав, открыл дверь, и дворами направился к зданию делового центра. На парковку центра он попал без проблем, так же свободно покинув его на своём минивэне. Слежки за собой он так и не увидел. Облегчённо вздохнув, он направился на выезд из города. Что делать дальше он уже знал. Всё это было спланировано довольно давно. У него даже документы были на новую личность.

Он хотел раствориться в Южной Америке, и для этого у него всё было готово. Там ждала его одинокая вилла, на данный момент, присматриваемая нанятым человеком. И что бы попасть туда, он решил воспользоваться самолётом, отправляющимся из аэропорта Балтимор-Вашингтон Интернэшнл. Вот в сторону Балтимора он и поехал не торопясь, но и не задерживаясь. И всё бы ничего, но уже проехав большую часть пути, уже где-то в районе Мэриленда, его стали нагонять преследователи. То, что это преследователи, он понял по тому, что они висели у него на хвосте в полукилометре от него, полностью повторяя его скоростной режим. Одно не понятно, как же так быстро смогли его вычислить? Даже восхищение берёт, жаль только, что такой профессионализм, сейчас направлен против него.

Чтобы убедиться в этом на сто процентов, он решил оторваться от них, выжав педаль газа до полика. Машина не скоростная, но скорость прибавилась, а преследователи, поняв, что они раскрыты, решили форсировать события. Машина резко набрала скорость и, обогнав преследуемого, за полминуты, затормозила, перегородив проезд. Объехать препятствие не было никакой возможности. На этом участке дороги насыпь была очень высокой, и попытайся он вырулить в поле — то просто перевернулся бы. Пришлось экстренно тормозить. Машину слегка занесло, и когда она полностью остановилась, Джон выпрыгнул из неё, распластавшись по земле. В это время, из машины преследователей, чёрного микроавтобуса с затонированными стёклами, выскочило пятеро бойцов в камуфляже и с автоматами в руках, и четверо принялись охватывать машину директора с двух сторон. Пятый стоял на подстраховке и контролировал ситуацию. Они ничего не предлагали, а молча выполняли свою работу. Джон лежал на дороге, укрываясь за передним колесом, и судорожно решал, что же делать. Он не рассчитывал победить в этой ситуации, в конце концов, его готовили совершенно для других дел, тем более что эти — ещё те волки, как раз такими делами и живут всю жизнь. Натасканные псы. Но как бы там ни было, но просто так сдаваться на милость врагу он не будет. Хоть одного, но за собой утянет. Благо оружие у него с собой было. Пусть пистолет, но он и не собирался начинать войну. А пистолет, это так, для самообороны.

Когда группе захвата оставалось метров пять до машины, Джон выглянул из-за колеса справа, и сделал прицельный выстрел. Судя по вскрику, выстрел был результативный. Но больше он ничего не успел сделать. В этот момент, пространство вокруг засвистело от рикошетов пуль об асфальт и грохота автоматов. Ему оставалось только прятаться за колесом, прижимая голову к асфальту, надеясь, что случайная пуля его не заденет. Он надеялся ещё кого-нибудь прихватить с собой…

* * *

В этот раз, долетел я без всяких приключений. Но почему-то, самолёт приземлился в Балтиморе. Почему, я не стал выяснять, мне, в общем-то, и не особо важно. Моя цель находилась не в самом Вашингтоне, а как раз между Балтимором и Вашингтоном.

Выбравшись из самолёта, по уже отработанной схеме, я прошёл в туалет, и там воспользовался одной из масок. Сразу стало как-то не комфортно. Но ничего, это ещё можно терпеть. Зато не придётся светить своим истинным лицом. Поправив маску, и приведя в порядок одежду, я направился в кафе при аэропорту. Перелёт был долгим, и я успел порядочно проголодаться. Мне-то, никто не носил обед и прохладительные напитки. В этот раз я ничего не стал придумывать и заказал побольше мяса и варёных овощей на гарнир. Так же взял кружку пива, и пока ждал заказ, пил пиво и посматривал на выпуск новостей по телевизору. А новости были очень интересными. Российский пресс-секретарь, обвинял США в подготовке теракта, предъявляя при этом фотографии ядерного заряда и уничтоженных террористов. Среди них я увидел и фото агента. Странно. Не должны были его грохнуть. Когда его забирали, он был жив и здоров, а тут показывают его в багажном отсеке самолёта с дыркой в башке. А рядом и заряд лежит. Значит, наши специалисты, решили разыграть какую-то карту. И я о ней не знаю. А что это меняет для меня? Да ничего, собственно. Каких-то новых приказов мне не поступало, стало быть, работаем по плану.

* * *

После выступления нашего пресс-секретаря, показали выступление секретаря госдепа, где там, неуклюже пытались оправдаться, ссылаясь на то, что заряд был похищен, и виновные уже наказаны. А Америка вообще никогда не пользовалась услугами террористических организаций. Они с ними борются, а не пестуют. Угу, конечно. Да даже рядовые американцы в это не верят. Сидевший за другим столиком американец, после выступления секретаря госдепа, сморщился как лимон и сплюнул на пол. Другим пассажирам вообще всё похрен. Сидят и тупо жрут. Хотя в телевизор пялятся. Хоть бы одна мысля проскочила в их глазах. Ничего подобного. У меня возникло ощущение, что это просто жвачные животные. Предназначенные только на убой, в определённый срок. Вот они и используют сейчас все свои возможности, чтобы получить побольше калорий. Что стало с Америкой? Что стало с людьми населяющих этот континент? И они ещё пытаются навязывать миру свой образ жизни. Пусть не эти обыватели это делают, но они согласны с той политикой, что продвигают их лидеры. А раз так, то вы тоже виновны.

От того, чтобы я не начал крушить здесь всё, меня отвлёк поданный обед. Вовремя отвлёк. Настроение у меня стремительно падало, но запах пищи меня вернул в конструктивное русло и успокоил. Попробовав мясо, удивился, но вкус меня порадовал. Готовил его явно спец. Оно было сочным и мягким. И его было много. Как раз на мой изголодавшийся желудок.

Пообедав, я взял в прокат машину и покатил в сторону Вашингтона. Карту я купил, и если судить по ней, то ехал я по кратчайшей дороге. Но, не всё короткое является таким на самом деле. Может она и была бы короткой, если бы за ней был надлежащий уход, но видимо люди предпочитали пользоваться другой дорогой, где множество закусочных и многого другого, а по этой дороге ездило не очень много людей. Не то, что дорога была разбитой, нет, здесь всё было в полном порядке, вот только она была какой-то нелюдимой. Вокруг только фермерские поля и пустыри. Да о чём я говорю вообще. Пока я ехал, мне навстречу никто не попался, впрочем, как и сзади никто не висел. Но я не стал менять свой маршрут, тем-более, что на нужный мне объект я мог попасть только по этой дороге.

Проехав где-то половину пути, так никого и не встретив, я озадачился тем, где же мне сворачивать? На карте дороги обозначено не было, дороги до нужной мне базы, и этот вопрос следовало уточнить у тех, кто живёт неподалёку. Поэтому и свернул я на грунтовку, в сторону какого-то фермерского домика. С дороги была видна только крыша этого домика. Сам он находился в километре от дороги, а вокруг поля с кукурузой. Высокой кукурузой. Поэтому я и не заметил машину за плавным поворотом грунтовки. Зато меня явно заметили. Мне навстречу устремился джип с открытым кузовом, а из него горохом посыпались резвые ребятишки с оружием, четверо. Пятый был за рулём и тоже собирался покинуть кабину. Такой сценарий меня совсем не устраивал. Не знаю, кто это такие, но меня явно с кем-то перепутали. Но их это совсем не беспокоит. Похоже, я случайно куда-то влетел, как всегда. У меня наверно такая способность, появляться именно там и тогда, когда это необходимо. Знать бы только, кому необходимо. Я же только просто хотел уточнить по поводу дороги.

Когда на меня были направлены стволы, я не стал изображать из себя мишень, а ускорившись, вылетел из машины, и стартанул к противнику. До них было метров пять, и это расстояние я покрыл за миг. Они ещё только собирались нажать на курки, я это определил по напряжённым пальцам на них, как я по сворачивал им шеи. На мою удачу, выстрелов не раздалось. Мне пока шум ни к чему. Кто знает, что происходит дальше? Водителя же, я выдернул из кабины, уже выйдя из ускорения, и отточенным ударом в грудь, остановил сердце. Пленные мне тоже не нужны. А оставлять потенциальную опасность за спиной совсем не стоит. Всё, что мне нужно я и так узнаю. Я, конечно, опять нарушил указания по поводу несанкционированных действий, но, во-первых, я не наследил, в смысле, так убить мог кто угодно, а во-вторых, я чувствую, что я сделал сейчас очень правильно, и мне следовало сейчас поторопиться. Не знаю, откуда такое чувство, это как зов о помощи. Когда только сворачивал на эту грунтовку, ничего не ощущал, а сейчас меня словно тянуло туда. И я привык доверять своим чувствам. Вьюжка меня научила этому. Без неё — не знаю, где бы я сейчас был. Уж точно не в Вашингтоне. Может, работал бы сейчас где-нибудь грузчиком, на худой конец, или в братках ошивался. Хотя, с моей нетерпимости к бандитизму, скорее первое.

Подобрав парочку пистолетов, я активировал отвод глаз, и ускорившись помчался к домику фермера. Хм, домику. Скорее к домищу. Его я разглядел, когда выскочил из зарослей кукурузы. Дом был большой, но одноэтажный. Крепкий и добротный. И что странно, построен он был из круглого бруса. Совсем как у нас в деревнях. Но гораздо красивее и качественнее. Здесь такие домики уж очень дорого будут стоить. Древесина здесь дорогая. Судя по площади дома, можно смело сказать, что здесь свободно могут разместиться три семьи, не особо мешая друг другу. Кроме этого, здесь же находился крепкий сарай, или гараж, метров десять в длину и шириной метров шесть. Ворота сарая были открыты, и в нём я увидел небольшой трактор. Рядом с сараем стояла парочка легковых автомобилей и микроавтобус. И вот ещё странность, перед домом стоял колодец, натуральный колодец, с воротом и цепью. И если смотреть на ведро с водой рядом с ним, колодец был действующим. Ну, прямо не Америка, а Российская глубинка. Впечатление только портит кукуруза вокруг. Не выращивают у нас кукурузу в таких масштабах. Больше я никаких строений не заметил, ну, разве только что детская площадка с качелью и песочница с песком и грибком над ним. В песочнице валялись оставленные игрушки, детей видно не было.

Перед домом стояло два чёрных джипа гостей. Сами гости чувствовали себя совсем не гостями на этом празднике жизни. Четверо крепких ребятишек, с бандитскими рожами, сейчас очень активно отбивали почки двум парням, а ещё двое, судя по всему, били хозяина фермы. Мужичок оказался крепким, и падать категорически отказывался, кроме этого, ещё и пытался оказать сопротивление. Если взглянуть на морду одного из бандитов, сопротивление было частично удачным. Поэтому сейчас этот пострадавший так активно его и бил. Ещё два деятеля, в дорогих костюмах и с выражением садистского удовольствия наблюдали за этим безобразием. Один из них держал в руке папочку, другой стоял и улыбался, своей акульей улыбкой, засунув руки в карманы брюк. Типичный бандос. Насмотрелся я на таких. Только этот в иностранной оболочке. Похоже, здесь сейчас происходит передел собственности. В духе наших начала девяностых. Попросту говоря отъём собственности у населения с применением силы, рейдерский захват. Второй чел видимо нотариус. Нужен здесь, чтобы получить подписи на купчей или дарственной. Всё же демократическая страна, и простой отъём здесь не катит. Но я пока ничего делать не стал, решил понаблюдать. Может, что интересного услышу. Убивать их пока не собираются, даже бьют — не калеча, ну и мы подождём.

— Хватит пока. — Прикрикнул старший. И все сразу прекратили бить своих подопечных. Мужичку скрутили руки за спиной и подвели к старшему. Из носа у него текла кровь, под одним глазом бланш, да и дышал он с большим трудом. Но смотрел он на старшего из-под бровей и зло. Не сломили его бычки. Парням тоже скрутили руки за спиной, но они лежали на земле, и поднимать их не торопились. Им тоже здорово досталось. Один из них кряхтел, осмотрев его магическим взглядом, я увидел, что у него сломано ребро. Ничего критического с ними не произошло, всё со временем пройдёт, но дополнительных плюх лучше не получать.

— Ну что ж ты, Ник, — улыбнулся старший мужичку, и оглядел его с ног до головы, — надо было тебе принимать предложение, когда оно прозвучало. Целую неделю тебе дал на обдумывание. А ты упёрся как баран. Сейчас жил бы себе спокойно, все целы были бы. А теперь ты отдашь мне это бесплатно. — И он взмахом руки вокруг окинул всё пространство. — Пописывай давай. — Рявкнул он на мужичка. А нотариус спешно раскрыл папку и приготовил подготовленный документ.

— Да пошёл ты, скунс вонючий. — Сказал, как выплюнул Ник и сплюнул старшему под ноги, красную от крови и вязкую слюну.

— Ну, ты сам напросился, — осклабился старший и крикнул в дом, — эй, Джерри, давай, тащи сюда одну из девок. Сейчас развлекаться будем. А ты, сучёнок, будешь за этим наблюдать.

Из дома донёсся вскрик, и спустя минуту, на пороге дома показалась женщина тридцати лет, с завёрнутыми за спину руками, и сопровождающий её бандит. Второй рукой он держал её за волосы, и она не могла даже дёрнуться. Женщина была красива, но в данный момент её лицо было искажено от злости. Нет, ничего я не понимаю. Ну не похожа она на американку. Внешность славянская. Впрочем, как и у мужичка.

— Ну, с-сука, — прошипел вдруг на русском языке мужичок, — порву курву. — И дёрнулся что есть сил, но ему это не помогло, сзади держали крепко, а ещё он себе чуть руки не сломал, и зарычал от бессилия. Парни тоже попытались подняться, но им только посильнее вывернули руки, и они ничего не смогли сделать. А один из них стал орать как бешенный и вырываться, и в какой-то момент ему это почти удалось, но один из бандитов ударил его рукояткой пистолета по голове, и он затих.

«Оп-па, — удивился я, хотя удивляться и не стоило уже, глядючи на стиль построек, — так это русские. Значит, сам бог велел мне сюда заглянуть».

— Что он сказал? — Встрепенулся старший. — Что это за язык?

— Эм-м, — замычал нотариус, — я могу ошибаться, но похоже это на русский язык. Но что он сказал — я не могу сказать. Похоже на ругательство.

— Ах, русский, — осклабился старший, — ха-ха-ха, я даже не надеялся на такой подарок. С удовольствием тебя кончу, русский. Джерри, чего стоишь? Видишь, девушка ласки хочет. Начинай. — Крикнул он бандиту. А я не стал больше ждать. События понеслись вскачь. И ждать больше было нельзя.

Так же находясь под отводом глаз, я ускорился и стал стрелять с двух рук, прямо в головы бандитов. А это были именно бандиты. По-другому назвать их было нельзя. Меткость у меня отличная, так что я не мазал. Это у меня ещё со службы в армии. Там меня этому научил Вьюжин Олег, прапорщик. Он же меня научил и ускорению, а уже позже я и сам развился до таких высот.

Первыми я застрелил тех двоих, что мужичка держали, и пока пули ещё были в полёте, я выстрелил в тех, что держали одного из парней. Не успели достичь цели первые выпущенные пули, как я выстрелил в тех двух, что стояли у того парня, которого вырубили ударом пистолета по голове. Потом того, что держал женщину, ну а следом и главаря с нотариусом. Всем пули попали в голову и никак иначе. Это, что бы, контроль не пришлось делать. Выйдя из ускорения, я услышал, как будто растянутый по времени гром, а потом все бандиты рухнули на землю. Никто ничего не успел понять. Убитые — того, что они уже мертвы, а освобождённые — того, что же произошло. Мужичку руки уже никто не держал, и он стоял с открытым ртом и с выражением ужаса и облегчения одновременно. Женщина тоже стояла в ступоре. Только парнишка вскочил на ноги, и пинал мёртвое тело бандита. Хотя какой парнишка? Только сейчас я понял, что это молодой мужчина, в возрасте от 25 до 30 лет. Да и женщине явно не тридцать, а скорее за двадцать пять слегка. Выместив злость на покойнике, он кинулся к лежащему молодому человеку, перевернул его на спину и стал похлопывать по лицу, приводя в чувства. А в это время, из дома выскочил ещё один бандит с пистолетом наготове, и пока тот соображал, что здесь произошло, я его пристрелил. Все одновременно вздрогнули и посмотрели сначала на упавшее тело, а потом туда, откуда донёсся звук выстрела, и естественно, ничего не увидели. Так и стояли, ничего не понимая. Наконец отец семейства не выдержал и сказал по-английски:

— Я, конечно, премного благодарен, но, может, всё-таки, покажитесь? А то как-то не по-людски получается. С пустотой не обучен разговоры говорить. Да и подмога сейчас подъедет, они наверняка у въезда караулят. На выстрелы сейчас приедут.

— Не будет подмоги, — сказал я по-русски, одновременно деактивируя отвод глаз, после чего вся семейка вздрогнула, — они раньше к создателю отправились.

— Ух ты, — не знаю, чему больше он удивился, тому, что я русский, или тому, что я внезапно появился, — так ты русский? — Тоже перейдя на русский спросил он.

— Наверно также, как и ты? — Сказал я, протирая пистолеты и выбрасывая их в посадки кукурузы. Хозяин проводил взглядом пистолеты и спросил:

— А не боишься выбрасывать? Ведь ещё пригодиться могут. Жизнь сейчас не спокойная пошла. — Вырубленный молодой человек к этому времени уже пришёл в себя, и они вдвоём с первым стали подходить к хозяину. А молодая женщина побежала в дом. Наверняка там ещё кто-то есть. Что на данный момент её заботит гораздо больше.

— Не боюсь, — усмехнулся я, — для того, чтобы убить человека, мне оружие не нужно. Оружие только мешает, и создаёт шум. Да и дольше с ним получается.

— Это с оружием-то дольше? — Хмыкнул хозяин. — Хотя, — задумался он немного, вспоминая, как я убил этих бандитов, и закивал головой слегка, — тебе верю. Вот только не обессудь, не похож ты на русского, на лицо — так типичный амер.

— Хм, значит хорошая у меня маска. — Ухмыльнулся я, и слегка задрал её, показав, что это не настоящее лицо, но полностью снимать её я не торопился, кто знает, как пойдёт дальше, и стоит ли вообще их посвящать во что-то. А ну как он из непримиримых? Фанатиков? Горой за свою страну? Вот и надо выяснить сначала, что они из себя представляют. — Ты лучше поясни, что у вас тут произошло?

— Ну, — крякнул он, — если действительно нам пока нечего опасаться, может, тогда, зайдём в дом? А то, там семья у меня, — просительно посмотрел он на меня, разведя руки в стороны, — надо убедиться, что они ничего сотворить не успели.

— Конечно, — согласился я, — веди.

Мы зашли в дом, и я первым делом обратил внимание на русский дух в доме. Как бы вам это объяснить? Обстановка, отделка, меблировка, занавески, даже запах был родным. Как будто, я сейчас оказался в России, где-то в глубинке. Всё сделано под деревенский стиль. Правда комнат больше и мебель вся из древесины, а не опилок. Но нет убогости как в деревенских домах. Всё сделано очень аккуратно, добротно и с любовью. В доме чистота и порядок. Разве только в зале небольшой разор. Упавшие стулья, перевёрнутый стол, сдёрнута занавеска с одного окна. На большом диване сидели ещё две женщины с завязанными руками, одна из них молодая, чуть за двадцать, другая уже в возрасте, вероятно жена хозяина. И их сейчас развязывали молодые люди. Детей, а их было пятеро, три мальчика от пяти до двенадцати лет и две девочки лет по десять обеим, уже были развязаны, и растирали руки. На полу валялись обрывки верёвок. И все с интересом смотрели на меня. Никакого страха в глазах не было. Скорее любопытство. Хозяин что-то шепнул первой женщине, которую вывели бандиты на крыльцо, и она, махнув головой, тут же сгребла всех детей, и повела их в другую комнату. Дети идти не хотели, но посмотрев на грозный взгляд деда, послушно удалились. Серьёзное у них тут воспитание.

Когда, наконец, взрослые остались одни, и никто не мешал, я внимательней присмотрелся к ним. Ну, точно, славяне. Это невозможно спутать ни с чем. Только непонятно пока, как они здесь оказались, и как им удалось сохранить русскую самобытность. Молодые люди смотрели на меня с настороженностью. Даже женщины. Без опаски, но с толикой недоверия. И их можно понять. Для них я пока непонятная личность, и очень опасная, к тому же. За секунду расправиться с большой группой людей, и им мне нечего было противопоставить. Молодые люди были похожи друг на друга, не как две капли воды, но общего у них во внешности было много. Рослые, под метр восемьдесят обои, лица слегка вытянуты, скулы и подбородки широкие, носы слегка искривлены, последствия старой драки вероятно, волосы светлые и короткие, глаза у обоих голубые и глубоко посаженые, взгляд твёрдый и требовательный. Крепкие пареньки. Удивляет только, как они так дались бандитам. Пока рассматривал молодых людей, подошла девушка, так её буду звать, уж больно молода, которая уводила детей. Теперь все были в сборе. Женщины тоже были все славянской внешности, что молодые, что пожилая. Но даже на этой женщине в возрасте не отразилась старение. Кожа её была также упруга и морщин у ней я не заметил. Только по глазам определил, что это жена хозяина. Но выглядела она, очень привлекательна. О молодках скажу так, красавицы из сказки. Даже некоторая помятость, последствия пленения, их не портила. Хозяин же — крепкий мужик. Ростом ниже молодых людей, где-то метр семьдесят, но очень крепкий в корпусе. Широкоплеч, впрочем, как и его сыновья, а это я определил магическим взглядом, уж очень ауры похожи, крепкие накачанные мышцы на руках, грудные мышцы, и взгляд карих глаз настороженный, но без страха. Когда мы друг друга оценили, хозяин заговорил:

— А ничего, что эти твари там валяются?

— Ну, если вы не ждёте гостей прямо сейчас, то ничего страшного. — Ответил я и улыбнулся. — Или ожидаете кого?

— Нет, не ожидаем, — помахал он головой, — разве только их друзей. То, что он направился сюда, наверняка знают многие.

— Когда они сюда приедут, будет уже поздно. — Твёрдо сказал я и посмотрел в глаза хозяину. — А теперь, прежде чем выдвинуть вам предложение, я хотел бы выяснить, что здесь произошло?

— Дык, — пожал он плечами, — известно что, попытка отжать ферму. Сначала они предлагали нам деньги, где-то, неделю назад, но мы отказались. И тогда он дал неделю на раздумья. Да и деньги это что ли? Смех один. Сотую часть от реальной стоимости предлагал. Естественно, что мы на это не пошли. Он уже всю землю от Балтимора до Вашингтона выкупил вдоль этой трассы. Только мы одни остались. И я уже сомневаюсь, что он её именно покупал. Отнять же проще, и дешевле. Не знаю, что он задумал, но мы ему здесь очень мешали.

— А к властям не пытались обратиться? — Спросил я на всякий случай, уже догадываясь, какой будет ответ.

— К властя-ям? — Усмехнулся он. — Можно сказать, что в этом округе он и есть власть. Они же с его рук питаются. Он им зарплату платит, помимо той, что они получают от правительства. И очень хорошую зарплату. Кто же будет гадить в руку своему хозяину. Этот скунс очень опасный человек. Неоднократно его пытались устранить, но после попыток люди пропадали, а он оставался жив и здоров. Мы подготовились к его приезду, приготовили оружие, позиции, но этот зверёк хитростью повязал нас. Пока мы занимались хозяйством, через поле пробрались его бойцы, и ударом по голове вырубили моих сыновей, а затем и меня. Это потом уже машину подогнали поближе. С бабами справились легко. Вот так-то. А ещё, ему очень нравится смотреть на пытки. Он получает от этого удовольствие. Получал. — Поправился он.

— Хорошо, а как вы здесь оказались? Сколько здесь живёте?

— Дык, с 1917 года. — Почесал он затылок. — Отец мой, сюда эмигрировал, после начала беспорядков. Тут и осел. А потом и я родился. Поздним я у него был. Дом этот, — махнул он головой, — он и построил. Дорого он ему дался. Ну, а мы, стал быть, потомки его. Меня зовут Николай Никольский, это мои сыновья, — махнул он рукой в сторону молодых людей, — стал быть, Еремей, эт старший, и Митрофан. Жёны их, Агафья и Любава. Ну и моя половинка, Милана.

— Понятно. — Вздохнул я и понял опрокинутый стул и присел. Остальные тоже расселись. Женщины и так сидели, а хозяин и его дети, увидев, что спешить пока никуда не надо, тоже последовали моему примеру. — Скажи, Николай, а в Россию ты не хочешь вернуться?

— Дык, — пожал он плечами, — кто нас там ждёт? Да и не пустят наверняка. Беженцы. Дети врагов.

— А желание вернуться-то есть? — Уточнил я.

— Желание-то? — Задумался он мечтательно. — Желание с рождения было, да и сейчас не угасло. Душно нам тут. — Вздохнул он с тоской. — Не родное это всё, чужое. Хоть и родился здесь. Отец мне много о России рассказывал. Я с детства заболел ею. И мои дети, и внуки, уже от меня, мечтают вернуться на Родину. Только вот, кто ж нас примет? А если и примут, где жить прикажешь? А тут ещё и изменения у вас крутые. По телевизору чего только не услышишь. И расстреливают у вас и голодом морят, а остальных заставляют бесплатно работать. Я понимаю, что всё это наверняка ложь, только ведь правду-то мы здесь не слышим.

— А правда такова, — перебил я его, — что всё, что вам говорили с экранов, можешь перевести в обратную полярность. За исключением расстрелов. Расстрелы бывают, но казнят в первую очередь предателей. Тех, кто продавал Россию. Марионеток штатов и Великобритании. Ну и всяких там Израилей, и прочих Палестинов. Обычные люди живут нормальной и сытой жизнью… — И я рассказывал ему ещё с полчаса о реалиях сегодняшних дней России. А они слушали, жадно впитывая сказанное, слегка приоткрыв рот. Сразу видно, русские люди, и душа у них болит за Россию серьёзно. А ещё, они очень хотят верить сказанному.

— Мил человек, — спросил Николай через минуту, как я замолчал, а они, пережили услышанное, — а звать-то тебя как?

— Зови меня Александр. — Открыто улыбнулся я.

— Александр, если это всё правда, то я и минуты думать не буду. Пусть первое время в бараке поживём, не страшно, главное на Родину вернуться, и что бы, не преследовали. Вот что для меня главное. А раз говоришь, что наоборот, принимают, таких — как я, с большим желанием, то, о чём тут думать? Согласный я. Где кровью расписаться?

— Не надо нигде расписываться. — Рассмеялся я. — А в бараке вам жить не придётся. Тем, кто устраивается на работу — выделяют жильё. Со временем вы его можете выкупить. А просьба у меня к тебе всё же будет.

— Слухаю я, — насторожился Николай, — что нужно?

— Скоро, здесь станет очень жарко. — Сказал я очень серьёзно. — Настолько жарко, что как бы и континент не накрылся полностью. Так вот, просьба такая у меня к тебе, если есть у тебя знакомые русские, кто хотел бы вернуться домой, поговори с ними. Расскажи, что там сейчас происходит. Надеюсь, ты понимаешь, что скоро будет война, так вот, лучшее место, для того, чтобы, пережить её, вам не найти. А война случится. Здесь без вариантов. Думаю, не более полугода ждать придётся. Только, когда будешь рассказывать о России, не говори о войне, рассказывай о благе. Кто послушается тебя, выживет, ну а те, кто проигнорирует — ну, что ж, нам тоже такие не нужны. Понимаешь меня?

— Вона чего, — задумчиво поскрёб он макушку, — как не понять. Есть у меня знакомцы, много. Я понял тебя, Александр. Тебе нужно, что бы патриоты России вернулись на Родину.

— Не только мне нужно, тебе нужно, вот им нужно, — махнул я рукой на внимательно слушающих нас семейство, — другим Россиянам нужно, России нужно. Вам строить её придётся, и от вас будет зависеть, какая она будет. А диссиденты нам не нужны. Более того, сразу скажу, что такие будут отсылаться обратно. Если не успеют навредить. А если успеют — то с такими и разговор короткий.

— Понял я, понял, — замахал он рукой, — и полностью поддерживаю тебя, Александр. Сделаю всё, что смогу. У нас есть община, русская община, так что, затруднений это не займёт. Прямо сейчас мы и уедем отсюда. Всё равно нам здесь уже не жить. Жаль дом только. Но и его я не оставлю. Ты лучше скажи, зачем сюда заезжал-то? Не поверю, что специально, чтобы нас спасти.

— Ха, — вскрикнул я, — чуть не забыл. Заехал, чтобы узнать, как мне на ракетную базу попасть?

— Базу-то? — Хитро посмотрел он на меня. — Теперь понимаю, о чём предупредить хотел. А поворот на базу через пять километров будет. Грунтовка. Так же, как и ко мне сворачивать. Не доехал ты, стал быть. Но видимо, сам господь бог попросил тебя свернуть сюда. А глянуть-то на тебя можно? Или это секрет великий? Просто мне как-то неприятна эта личность. Не чувствую родства.

— Думаю, что теперь можно, — улыбнулся я, — да и надоела она мне просто жуть. — Сказал я и аккуратно снял маску. Она мне ещё может пригодиться.

— Вот, теперь чувствую! — Выкрикнул он и полез обниматься, я не стал противиться. Припекло мужика. Когда мы на обнимались и нахлопались по спине, он продолжил. — Русский, родной. — На лицах его семьи тоже были открытые улыбки, и радость плескалась в глазах. — Спасибо тебе, Александр, за всех нас спасибо! — Сказал он и крепко пожал руку.

Еремей с Митрофаном тоже подошли и пожали мне руку, а женщины встали и низко поклонились мне. Мне аж неудобно стало.

— Милана, — крикнул Николай, — надо гостя накормить.

— Не надо кормить, — остановил я их, — у вас очень мало времени. Вам сейчас нужно срочно собираться и поскорее валить отсюда подальше. Не ровен час, заявятся сюда дружки этого бандита, и тогда суши вёсла. Сейчас каждая секунда дорога.

— Эт верно, — крякнул он, — ну, хотя бы в дорогу собери ему. Это не помешает, надеюсь.

— А вот за это спасибо, не откажусь.

— Да за твою помощь я за всю жизнь с тобой не рассчитаюсь, а ты спасибо.

— Ладно, вы тут собирайтесь и уезжайте, а я продолжу свой путь. — Сказал я, когда Милана вручила мне тяжёлую корзинку. Что она туда положила — бог весть, но всё равно приятно. — Счастливо Николай, бывайте парни, до свидания хозяюшки. — Попрощался я и направился на выход.

— Храни тебя господь! — Услышал я тихий голос Миланы. И какая-то благость окатила меня. Так хорошо в этот момент мне стало, что я и не заметил, как оказался у своей машины. Птички поют, ветерок гуляет, солнышко светит, и тишина. А в душе радость. Но, всему своё время, пора и за работу приниматься, наконец. Может хотя бы в этот раз без задержек получится.

Глава 4

Когда я уже выехал на трассу, эйфория спала, и я ощутил, что мой карман пиджака что-то оттягивает. Проверив его, вытащил пистолет. Очень удивился данному факту. Совсем не помню, когда я его прихватил. Вообще, промежуток времени, как я вышел из дома и добрался до своей машины, выпал из моего сознания. Я совсем не помню этого, что очень странно. Никогда со мной такого не было раньше. Помню, как выходил и слова Миланы, а затем какая-то расслабленность. Очнулся уже у машины. Интересно, я ничего больше не натворил за этот промежуток времени? Хотя чего там можно было натворить-то? Бандиты уничтожены, помешать мне никто не мог. Новые знакомые этого делать ни за что бы, ни стали. Посмотрев на пистолет, решил оставить пока у себя, и снова бросил в карман. Не мешает и ладно.

* * *

До нужного мне поворота я так и не доехал. Успел только пару километров проехать, как увидел перегородившую дорогу машину, чёрный микроавтобус с затонированными стёклами. Пассажирская дверь микроавтобуса была открыта и те, кто находились в ней, сейчас огибали с двух сторон какое-то препятствие за машиной и стреляли из автоматов. Глядя на этот микроавтобус и на экипировку бойцов, можно было смело сказать, что принадлежит это всё спецслужбам. Удивительно, насколько похожи в этом спецслужбы мира между собой. Все предпочитают чёрный цвет авто с затонированными стёклами, только экипировка бойцов разниться, и то в мелочах. Меня они ещё не заметили. Всё их внимание было сосредоточено на цели. Один из бойцов уже лежал на обочине и стонал. Что бы там не происходило, но я пришёл к такому выводу. Раз стреляют спецслужбы США в кого-то, то этот кто-то может знать что-то, что мне может пригодиться. Тем более, что и находятся они недалеко от ракетной базы. А спецслужбы — это враг априори. Враг моего врага — мой друг. Вот из этого и будет исходить. Благо и пистолет у меня есть, не наслежу. Нельзя сейчас демонстрировать, что Стрела находится в их стране.

Тихо открыв дверь, я активировал отвод глаз и ускорился. Подбежал на расстояние десяти метров к этим бойцам и расстрелял их выстрелами в голову. Подранка добил. Всё произошло очень быстро. Никто ничего не успел мне противопоставить. И не удивительно, какие бы не были это специалисты, а таким ускорением они не обладают.

Не снижая скорости, я оказался за минивэном, где, скрутившись в позу эмбриона, лежал человек в возрасте с пистолетом в руке. Вырвав пистолет из руки, я выпал из ускорения и деактивировал отвод глаз. Я был без маски в этот момент, но это было лучшим вариантом, чем пугать своей невидимостью. Человек был одет в простую одежду, даже рукава на локтях были засалены, но сдаётся мне, что это совсем не та личность, за которую тот хотел себя выдать.

Когда я вырвал оружие из его рук, он вскрикнул и уставился на меня. В его взгляде промелькнуло непонимание ситуации, а затем он понял, что перестали раздаваться выстрелы, и оглядел преследователей из-под машины. Увиденное его порадовало, но я его явно озадачил. Немой вопрос так и читался в его глазах.

— Ты кто? — Задал я закономерный вопрос.

— Джордж Джон Тенет, директор ЦРУ. Теперь уже бывший директор. — Грустно усмехнулся он. — Меня уволили, а теперь ещё и убрать попытались. — Он говорил правду, я в это время его сканировал.

— Хм, — насторожился я, — очень интересно. И вы вот так спокойно об этом говорите? Первому попавшемуся человеку?

— А какой смысл уже скрывать-то? — Улыбнулся он открыто. — Судя вот поэтому, — и он кивнул на мертвецов, раскинувшихся на дороге, к этому моменту он уже успел встать на ноги, — вы не из их лагеря. А я уже больше ничего не могу. И не представляю сейчас никакой опасности. Для них, — и он махнул головой снова на мертвецов, — да, я опасен. Даже не для них, а для власти, что послала их убрать меня. Я обладаю опасными для них знаниями. Вот меня и решили убрать.

— Что же такого опасного вы знаете, что от вас решили избавиться?

— Вы новости смотрите? — Увидев мой кивок, а я сразу подумал о тех новостях, что я услышал в аэропорту Балтимора, он продолжил. — Вот о последней горячей новости я и знаю очень много.

— Понятно. Значит, русские говорили правду. — Он, услышав это от меня, нервно огляделся, облизал пересохшие губы и сказал:

— А-а, — махнул он рукой, — катись оно всё. Я вам скажу больше, я сам готовил её.

— Я почему-то так и подумал. — Широко улыбнулся я, и в моей голове быстренько созрел план. — А не хочет ли бывший директор покинуть этот континент? — Задал я ему провокационный вопрос.

— Я об этом просто мечтаю, — согласился он со мной, — и именно это я и пытался сделать, но меня перехватили.

— У меня есть к вам предложение. — Заинтриговал я его. — Как вы смотрите на то, чтобы отправиться в Россию?

— Я почему-то так и подумал. — Вернул он мне в ответ, и тоже широко улыбнулся. — Кому как не России я наиболее интересен? Только боюсь, что жизнь моя там будет очень коротка. После того, как стану не нужен вам, меня просто ликвидируют.

— Хоть вы то не верьте своей пропаганде. — Устыдил я его. — Вы же грамотный человек. Человек из системы. Кому, как не вам знать истинное положение вещей? Ничего с вами не сделают. Мы же не демоны и не варвары. И вы будете не первым, кто сделал такой шаг. Разве только рангом будете выше.

— Хорошо, я согласен. — Как в омут нырнув, отрубил он.

— А родственники, близкие, как с ними?

— А нет у меня никого. Один я. Даже женой не обзавёлся. Так получилось.

— Ностальгия не будет мучить по Родине? — решил я его дожать.

— По Родине говоришь? — Разозлился он. — Родина, предполагает за собой людей, что в ней живут, а люди меня предали. Не все, но вот те, с кем я работал и предали. Плевать мне на такую Родину. Хоть в бездну пускай падёт, мне всё равно.

— Хорошо, — махнул я головой, — раз так, то пока соберите этих, — окинул я рукой покойников, — и в машину их бросьте. Машину надо отогнать на обочину. А я пока решу вопрос с вашей экс фильтрацией. — Сказал я, и больше не обращая внимания на директора, пошёл в свою машину за спутниковым телефоном.

— Командир, нам директор ЦРУ нужен? — Спросил я по телефону, когда ответили с той стороны трубки.

— Чего-о?! — Раздалось оттуда удивлённое восклицание. — Хват, ты опять во что-то влип? Почему у тебя всё никак не может получиться по-тихому?! — Уже свирепея начал выговаривать Георгич. — Тебе приказано было не светиться. Почему не выполнил приказ?! Теперь на всём крест можно поставить.

— Подожди, подожди Георгич. — Перебил я его. — Не психуй. Не светился я. Обо мне ещё никто не знает. Лучше выслушай сначала спокойно. — И я вкратце поведал обо всём, что случилось со мной с момента вылета с Москвы.

— Вот значит как. — Уже успокоившись, резюмировал командир. — Такой подгон нам не помешает. Ты сейчас где?

— Не далеко от Вашингтона.

— Понятно. Я тебе скоро перезвоню. — Сказал он и связь прервалась.

Пока мы с ним разговаривали, Джордж уже успел затолкать всех бойцов в машину и сейчас отгонял на обочину микроавтобус. Я же хотел отогнать его минивэн, но успел только дойти до него, как мне позвонил командир.

— В трубе. — Ответил я.

— Надо срочно доставить его в квадрат…, это в десяти милях от Аннаполиса. Ближе никак. Карта у тебя есть?

— Карта есть, что я, не знал, куда еду что ли? — Недовольно ответил я. — Только где я, а где Аннаполис.

— Ну, извини, сам подгон сделал. А теперь кровь из носу, но он должен попасть к нам. Придумай что-нибудь. В этом квадрате его будет ждать подлодка. Когда ждать гостинец?

— Не знаю, командир. Пока не знаю. — Поправился я. — Но через несколько минут я тебе сообщу, если выгорит. — Я неожиданно вспомнил о семье, которую удалось спасти. Если они ещё не уехали, то это здорово бы мне помогло. Я посмотрел на Джорджа, он уже отогнал свою машину и припарковал рядом с микроавтобусом.

— Джордж, — крикнул я ему, — быстрей садись в мою машину. Нам надо спешить.

Развернувшись на трассе, я сорвался с места как спринтер. Времени прошло немного, и вполне возможно, я ещё успею перехватить Николая. Джордж сидел рядом и не говорил ни слова. Только обречённость из глаз пропала.

Доехав до поворота на ферму, я сходу в него въехал, и чуть не врезался в микроавтобус Николая. От неожиданности он резко затормозил, схватился за охотничье ружьё и выпрыгнул с машины. Когда он уже приземлился на ноги, он меня узнал, и встал как вкопанный.

— Что случилось? — Спросил он, когда я вышел из машины. — Мы не успели?

— Нет, это я успел. — Вытер пот я с лица. Перенервничал я что-то. Не хотелось мне самому заниматься этим. Это опять отвлечение внимания от задания, а оно мне ну никак не упиралось. — Николай, есть ещё одна просьба. — Сказал я и расстелил карту на капоте моей машины. — Надо вывести вот этого человека и высадить его вот в этом квадрате. — И я указал пальцем квадрат, где должна его подобрать подводная лодка. — Сможешь сделать это?

— Ха, да легко. — Засиял он улыбкой от уха до уха. — У меня друг живёт в Аннаполисе, вот к нему мы и собирались ехать. Он тоже, из таких, как я. По Родине скучает. Давно хочет вернуться, но боится. У него есть рыболовный баркас. Собственно, этот баркас его и кормит. Сделаем, Саша. Не вопрос. А что, очень нужный человек?

— Очень. — Не стал я его переубеждать. — Директор ЦРУ. — После моих слов Николай аж присвистнул. — Когда ты его сможешь доставить в точку?

— Подожди минутку. — Сказал он и полез в карман за мобильным телефоном. Переговорив пару минут с абонентом, он повернулся ко мне. — Через пару часов с этого момента, если мы больше не будем задерживаться.

— Отлично. — Сказал я и полез уже за своим спутниковым телефоном. Вещь громоздкая, в кармане не потаскаешь, поэтому я полез за ним в машину. — Командир, — сказал я в трубку, после ответа, — подарок получится доставить через пару часов. Как им опознаваться?

— Пусть отстукивают SOS по обшивке корабля. Наши определят. Через час лодка будет на месте. Они там недалеко были, когда ты позвонил. Разведка.

— Понял. Конец связи. — Сказал я и разорвал соединение. — Николай, — сказал я, подойдя к нему, — как он окажется в квадрате, пусть капитан отстукивает по корпусу корабля сигнал SOS, лодка будет уже там, когда он прибудет. Морзе он знает?

— Обижаешь, Саша, — нахмурился Николай, — какой же капитан не знает Морзе. Сделаем.

— Вот и отлично. — Обрадовался я такому решению проблемы. — И вот ещё что. Будь внимателен. Присматривай за ним. Кто его знает, что ему ещё может прийти в голову? А меня рядом не будет.

— Я не сбегу, Саша, да? — Подошёл к нам Джордж, прекрасно слышавший наш разговор, а разговаривали мы по-русски, на русском же он и сказал. — Это в моих интересах. Вам не о чем волноваться. Я так понимаю, будет подводная лодка? Прекрасно. Я же говорил этим остолопам, что у вас есть лодки невидимки, а они мне не верили. Тем лучше для меня. Мне пересаживаться?

— Да, мистер, садись в микроавтобус. — Сказал Николай и с тоской посмотрел в последний раз на видневшуюся крышу своего дома.

— Ты же сказал, что не оставишь его? А как ты собирался это сделать? — Спросил я, озадачившись, вспомнив наш разговор, но упустив этот момент.

— Эх, Саша. Я ждал этого уже давно. — Вздохнул он, и плечи его опустились. — Успел подготовиться. Я там заминировал всё большим количеством взрывчатки. Гавриков тех в дом закидал и заминировал. Кто туда зайдёт, присоединится к ним.

— Но туда могут зайти полиция, следователи. Не жалко простых людей?

— А тебе не жалко будет всех тех, кто здесь останется в ядерном апокалипсисе? Ведь не просто так здесь оказалась «Белая Стрела». — Сказал он очень тихо, а я вспотел ещё раз, осмотрев округу. — Да не зыркай ты, не зыркай. Никто не догадался и не слышал нас сейчас, и я не собираюсь распространяться об этом. Я понимаю, что вам сейчас необходимо сохранить этот в тайне, чтобы не нагнетать обстановку раньше времени. Не знаю, что ты задумал, но видимо для этого надо очень много времени. И я не осуждаю тебя. Сам бы сделал также, если бы мог. Вот здесь мне эта страна, — чиркнул он ладонью по горлу, — и люди с ней. Чем дальше, тем они становятся дебильней. А это лечится только одним способом. А по поводу невиновности, то и тут ты не прав. Я обращался во многие инстанции за ту неделю, что мне дали, и мне только смеялись в ответ. В открытую смеялись. Так что, нет, мне их не жалко. Я ответил на твой вопрос?

— Конечно, — махнул я головой, — только как ты догадался, что я оттуда?

— Хм, — ухмыльнулся он, — а ты забыл, как ты появился перед нами? Да и сопоставил я многое. Я с виду только такой недотёпа, голова-то у меня варит неплохо.

— Ладно, Николай, — решил я закруглять разговор, — вам пора. Да и мне многое нужно сделать.

— Бывай, Саша. — Пожал он мне руку. — Удачи тебе. — Повернулся и направился к своей машине, а я к своей. Требовалось освободить проезд и делать уже, наконец, то, ради чего меня сюда направили. Семья его, кстати, увидев, кто оказался впереди машины, послушно уселись снова по своим местам, только махнули рукой в приветствии, и нам не мешали. С собой они решили забрать все свои машины. Кроме этого микроавтобуса, сзади были два внедорожника, которые вели Еремей и Митрофан. Дети находились с бабушкой в микроавтобусе, оттуда раздавались детские возгласы. Посигналив им на прощание, я выехал на трассу задним ходом, и поехал в нужную мне сторону. Всё, теперь хоть президент мне попадётся в руки, я ни на шаг не отступлю от задания. Ещё даже не приступил, а уже устал.

* * *

Пока ехал до оставленных машин, мне навстречу попался спорткар и следующий за ней джип. Интересно, они осматривали машины на обочине? Это первые машины, что попались мне на этой дороге. Хоть она и не пользуется популярностью, но всё-таки по ней ездят. А может это помощь едет к тем бандитам. Если так, то жить им осталось не долго. Николай уже далеко, а дом заминирован.

Проезжая мимо оставленных машин, я никого не заметил. Всё как было оставлено мной, так и стояло. Но это ещё ни о чём не говорит. Полюбопытствовать-то могли. Хотя бы те, что промчались навстречу. Поэтому, надо было отсюда быстрее сваливать. И я продолжил свой путь. Ещё через три километра, я заметил ответвление от основной дороги влево. Грунтованная дорога, но очень хорошо наезженная. Никаких знаков у неё не было, и я, не раздумывая, свернул. База должна находиться приблизительно в тридцати километрах от основной трассы, и при подъезде, надо будет где-то спрятать машину. Будет только где, нет? Будем надеяться. Хотя, чем раньше, тем лучше. Возможно, по этой дороге ездят чаще, а попадать в поле зрения не стоит. Неизвестно, как отреагируют военные, увидев гражданский автомобиль. Да и означать это будет только одно, конец всей операции. И мне повезло. Недалеко от центральной трассы, справа, была заброшенная ферма. Поля вокруг пересохли, и росла там исключительно трава, и та была жёлтой и безжизненной, а в километре от грунтовки стоял фермерский домик. Он не был большим, не такой как у Николая. Гораздо меньше. Но то, что мне было нужно — там было. Там был большой и пустой деревянный сарай. Вот туда я и загнал машину. Ворота в этом сарае держались на честном слове, но я прикрыл их от греха. На первый взгляд, дом выглядел покинутым лет пять как, возможно так оно и было. Домик был щитовой, и ни дверей, ни окон в нём уже не было. Крыша и та была порушена. Мебели в нём тоже не было. Впечатление постаппокалипсиса. Тем лучше для меня.

Оставив машину, я вышел к грунтовке, активировав отвод глаз, и постарался устранить следы, которые оставил машиной. Примятая трава плохо распрямлялась. Но хоть в глаза теперь не бросалось, что кто-то недавно здесь проехал. С собой я ничего не брал, кроме оборудования, которое необходимо в работе. Даже пистолет оставил в машине, что бы, соблазнов не было. Сейчас возможно кто-нибудь подумает, что вот мол, маньяк, без убийств ни дня прожить не может, но это не так. Я бы с удовольствием сейчас проводил время со своей семьёй, занимался сыном, но, над моим домом завис «контейнер с мусором», который грозит завалить нас с головой, вот я и пытаюсь не допустить этого. Всех, кто мне может в этом помешать, я рассматриваю только как мусор. А о мусоре не стоит печалиться.

* * *

Прошёл я порядка пяти километров, дороге не видно было конца. Только рельеф местности менялся с каждым пройденным километром. Почва становилась каменистой, а на горизонте замаячили настоящие горы. Не такие высокие на первый взгляд, скорее даже не горы, а скальные выступы, но местность менялась. Оглянувшись назад на шум, я увидел, что меня нагоняет грузовик. Не простой грузовик, а мощная, военная машина, с окраской под песчаный камуфляж, с длинным и усиленным кузовом и открытым верхом. В кабине кроме водителя никого не было. Отойдя в сторону, я запрыгнул в кузов, когда машина со мной поравнялась. Кузов тоже был пустой. Но для чего нужна была эта машина — было ясно как божий день. На полу кузова были приспособления для удержания длинного и круглого предмета. Что бы груз, не бултыхался при перевозке. Какой именно груз, думаю говорить не обязательно. Сама по себе машина не новая, значит на ней ездили для ремонта. И сейчас она возвращалась на базу. Почему нельзя было сделать ремонт на самой базе? А оно мне надо, такие тонкости? Да и о ремонте это только предположение. Может быть, и другая цель была. Главное, что я сейчас ехал туда, куда мне надо. И не придётся преодолевать с трудностями подступы к базе. А неожиданности точно были бы. Зато теперь с комфортом заявлюсь.

Когда стали подъезжать к базе, я просканировал округу при помощи ЭМИ взгляда, и увидел, что округа перед периметром густо засеяна радиоуправляемыми минами. Слабые источники импульсов исходили от них и к ним. Таким образом, поддерживалась обратная связь с миной, по протоколу запрос-ответ. Кроме этого, поверх забора, выполненного из металлической сетки, на вроде сетки рабицы, была развешана колючая проволока, а сам забор был под током. За первым забором, через пять метров был второй забор из такой же сетки, но уже без тока. Поверху этого забора также было навешано что-то на вроде путанки. Между заборами несли патруль военные с собаками. Перед въездом был КПП из бетонных блоков с бойницами, из которых торчали жуткие пулемёты, а перед ним лежало несколько блоков, не допускающих прорыв автомобиля на большой скорости, заставляя петлять между ними, теряя скорость. Ворота были открыты, но перед ними был закрытый шлагбаум, а рядом стоял военный, проверяющий документы и пропуск. И всё бы ничего, меня бы никто не заметил, но я увидел камеры, не оставляющие мёртвых зон. А с камерами я не дружу. Пришлось спрыгивать с машины, пока я не попал под видеонаблюдение. Остановив время, я поднырнул под машину и зацепился там за балки. Теперь камеры меня не достанут. Но будет очень неприятно, если вдруг у них на КПП есть собака. Она может меня учуять. Когда я уверенно зацепился, пустил время в своё русло. Машина продолжала движение, но очень медленно, выруливая перед искусственными ограждениями. А такую махину заставить петлять нелегко. На взгляд, в длину она была метров 25. Наконец, она остановилась перед шлагбаумом, и я услышал разговор:

— Здорово Макс. Ну как съездил?

— А ты видишь у меня груз?

— Нет, груза нет.

— Ну, а чего тогда спрашиваешь? И сопровождающего со мной нет. И машина не покрыта. Том, с тобой всё в порядке?

— Да ладно, чего ты кипятишься? Я же так, разговор поддержать. В городе хоть оторвался?

— С этим всё в порядке, — раздался самодовольный голос водителя, — курочек потоптал, к тебе пока приставать не буду. — Сказал он и заржал как сивый мерин.

— Ты это, — впал в ступор военный, — язык-то попридержи. Остряк. А то ведь, я при исполнении. — Сказал обиженно военный, и я услышал характерный лязг.

— Ладно, ладно, — пошёл на попятную водитель, — я же пошутил. Давай, открывай шлагбаум. Я виски привёз. Сегодня после отбоя отметим.

— Вот — обрадовался военный, — с этого и надо было начинать. Проезжай, давай. Тебя заждались уже. Машину сразу на склад заводи. Что бы поближе к грузу, в случае чего.

И машина медленно покатилась дальше, а я, снова остановив время, перебрался снова в кузов. Надоело что-то мне там висеть. Внутри базы я не заметил камер. А ехали мы прямо в скалу, нависающую над базой. Скала была метров под пятьдесят высотой, и склад летающей продукции сделали в ней. Ворота уже открывали, и мы без остановки сразу проскочили внутрь. При въезде, он притормозил и спросил у вояки, что ждал его у открытых автоматических ворот:

— А почему сразу на склад? Мне же обслужить надо машину после поездки.

— Не знаю, приказ командира. У тебя топливо осталось? Вот и отлично. Обслужишь завтра с утра. Сейчас в боксе всё равно места нет для этого. Там почти весь действующий автопарк на техобслуживание заехал.

— Понятно. — Сказал водитель и медленно поехал вглубь шахты. А я, тем временем, окинул быстрым взглядом внутреннее содержание склада. Как и следовало ожидать, внутри камеры присутствовали, но мёртвых зон здесь хватало. И остановив время, я выпрыгнул из машины и зашёл в одну из таких зон. Следовало торопиться. Надо всё сделать пока водитель возится со своей машиной. Иначе зависну здесь надолго.

Оглядевшись вокруг обычным взглядом, я увидел с десяток межконтинентальных ракет, ожидающих своей очереди для несения дежурства. И одна из них мне очень не понравилась. Это была ракета W-53/MK-6, с начинкой в 9 мегатонн. Это 450 Хиросим. Перед тем как отправиться сюда, я изучил все типы ракет противника, чтобы знать, какую программу для неё применить. А этот девайс, должен быть уже давно утилизирован, по договору о сокращении ядерного вооружения. И они уже отчитались, что все типы таких ракет утилизированы. Опять обман. Эта порода без обмана не может. Ну, так и кто вам в таком случае доктор? Остальные ракеты были типа W-56, 1,2 мегатонны. Тоже не фунт изюма, но всё же поменьше. Работы — начать и кончить.

Сверху, у самого свода шахты, была мощная, сдвоенная кран-балка. Так полагаю, для загрузки ракет. Сама шахта была вытянута метров на сто в глубину. Пол был залит бетоном, но был очень ровным, я бы даже сказал гладким, стены и потолок, тоже были бетонными. Стены были окрашены масляной краской в жёлтый цвет. Странный выбор. Потолок тоже был жёлтым. Шириной шахта была около 50 метров. Для десятка ракет очень уж солидно. У стен, правда, были ещё и стеллажи с различным оборудованием, а у дальней стены стояли два стеллажа в три метра высотой с ящиками оружия и боеприпасов. Это я понял по маркировкам на ящиках. Вещей хозяйственно бытовой необходимости на этом складе не было. Вероятно, есть ещё и другой склад для этого. Склад был хорошо освещён потолочным освещением. Всё это я разглядывал в режиме остановки времени, чтобы не потерять и секунды, поэтому успел продумать дальнейшие свои шаги. Так же, в режиме стоп, я зашёл за самую неприятную ракету, подошёл к тому месту, откуда шло слабое электромагнитное излучение, и присел за ней, спрятавшись от камер, после этого пустил время в нормальное русло. Вытащил оборудование, прислонил к корпусу ракеты для надёжности, хоть и говорили мне, что оно сработает и на расстоянии трёх метров, но рисковать как-то не хочется, если есть возможность сократить это расстояние до минимума, и включил прибор. Прогрев проходит в течение полуминуты, а сам процесс занимает секунд 15. Как загорается зелёный светодиод на панельке, это означает, что посылка отправлена и успешно усвоена. Синий светодиод говорит, что посылка отправлена, но не усвоена устройством. Такой вариант тоже рассматривали, на всякий случай, и для этого смонтировали гнездо, для подключения усилителя, больше напоминающий маленький динамик. Его необходимо направить непосредственно на участок электромагнитного излучения и как можно больше сократить расстояние. Но, мне сказали, что скорей всего этого не понадобится. Сам прибор выглядел как радиоприёмник десять на семь сантиметров и толщиной в три сантиметра, только был потяжелее своих аналогов, фирмы Самсунг. С виду ни за что не скажешь, что это шпионская аппаратура. Да он даже радиостанции принимал, если пользоваться им как приёмником.

Между тем, у меня загорелся зелёный светодиод, и я, остановив время, переместился к следующей ракете. Камеры были направлены так, что ракеты просматривались только с одной стороны, так что, спрятаться от камер мне было не тяжело. Достаточно переместиться к ракете и зайти за неё присев на корточки. Зайдя за следующую ракету, пустил время в своё русло. Так я и действовал, пока не отправил посылку последней ракете. К моменту окончания, водитель только поставил машину на место стоянки. Неспешно выйдя из кабины, он направился на выход, а я не стал больше ждать. Мне ничто не мешало. Ворота открыты, а от камер я ушёл остановкой времени. Выйдя на улицу, вернул время в норму, и пошёл под отводом глаз в сторону центра базы. Остановившись под одиноким деревом, стоявшим у плаца, я стал рассматривать объект. По площади база была около одного квадратного километра, в длину пару километров и в ширину 500 метров, и выглядела эллипсом. Слева, если смотреть от КПП базы, находились все постройки, а справа — сами пусковые, на удалении полутора километров от построек, и была обнесена валом. То есть, участок с пусковыми был обнесён валом, препятствующим сгоревшим газам и пыли, выходящим под давлением из сопел ракеты при старте, попаданию своего разрушительного действия на территории казарм и прочих построек. Пыль всё равно будет, но это уже будет просто пыль. Казарма была метров 50 в длину и двухэтажная. Жило в ней что-то около роты охраны. Больше в ней не поместится. Впереди казармы находился, собственно, плац. Был он небольшой, пятьдесят на тридцать метров, что тоже говорит о малочисленности контингента. Справа от казармы стоял дом офицеров, тоже двухэтажный, но выполнен более качественно. Если казарма была деревяннощитовая, то дом офицеров был из кирпича. Судя по дому, проживало в нём не более сорока человек. С правого бока от плаца и прямо перед ним, на удалении сотни метров был штаб. Это я понял, по несущим караул солдатам, перед дверьми. Слева от плаца была столовая. За ней находились хозяйственно бытовые постройки, несколько домиков обслуживающего персонала и собственно, дальше была скала, где я уже поработал. Рядом с тем складом находился ещё один. Это был склад бытовой. Прямо сейчас оттуда выносили продукты. За моей спиной был раскинут спортгородок, где в этот момент занимались солдаты из тех, кто не нёс караул. Занятия были произвольные, и каждый делал то, что хотел. Часть солдат так и вовсе сидели в тени группы деревьев и травили какие-то байки. Нужный мне объект, я обнаружил, только применив ЭМИ взгляд. Уж очень серьёзно его обложили камерами. Это было одноэтажное здание, десять на десять метров, с двускатной крышей из металлического листа, выложенного кирпичом. Фасад был с двумя окнами, но сдаётся мне, они не настоящие. Вход в здание только один, и он не охранялся. Но попасть туда не так просто. Дверь металлическая и основательная. Это даже не стали скрывать. Справа от двери электронный считыватель. Если вход оборудован тамбуром, то попасть внутрь мне будет практически невозможно. Такие тамбуры делают так, что открыть вторую дверь можно только после закрытия первой. А внутри ещё и видеокамеры установлены. Если всё так, то мне это принесёт задержку по времени. Задание я всё равно выполню, надо будет только хорошенько подготовиться.

* * *

Вообще вокруг было зелено. Аккуратно постриженная трава, множество кустов, аккуратно высаженных вдоль тротуаров и деревьев, какая-то разновидность клёна. Дерево, под которым стоял я, было старше остальных деревьев, и стояло обособлено. Светило яркое солнышко, но день уже заканчивался, через час полтора и солнце скроется с горизонта. Жара стала спадать, но всё также было ещё душно. Приходилось терпеть. Я не мог принять водные процедуры, в отличие от солдат, занимавшихся на спортплощадке. И в столовой меня ни кто не ждёт. А есть уже хотелось на полном серьёзе. Неизвестно ещё, как дальше сложится, а то может и поголодать придётся. Надо было перед отправкой в том самом старом доме перекусить тем, что дала Милана. Но все мы умны, задним числом.

Подобравшись поближе к нужному мне строению, я стал ждать смены вахты. Меняться же они должны когда-то. Да и охранники должны меняться на посту. А то, что дом изнутри тоже охраняется — я ничуть не сомневаюсь.

Время было без десяти восемь, и вот он, момент истины, пришла смена ракетчикам. Было их семь человек, все офицеры. Они подошли к домику, приложили карточку к считывателю, после этого, все посмотрели наверх, и дверь открылась. Я остановил время, и побежал к двери, чтобы убедиться, что тамбура там нет. Аллилуйя! Терять момент я не стал, и заскочил внутрь. Просканировал сначала магическим взглядом помещение, обнаружил двоих вояк, они сидели за перегородкой из бетона в конце коридора, и смотрели в амбразуру с пулемётом наготове. Слева по коридору был дверной проём, но без двери. Вот туда я и проскочил. Нашёл мёртвую зону для видеокамер, посмотрев взглядом ЭМИ, и вернулся в нормальное время, ожидая прибывшую смену. Сразу за поворотом, попадаешь в небольшую комнатку, где бросаются в глаза двери лифта. Не такой лифт, как у нас используют в домах, весь напичканный электроникой, а попроще. Открывалась она вручную, для этого внизу была приспособлена ручка. Просто подымаешь её наверх, отодвигаешь в сторону раздвижную решётку в самом лифте, и заходишь внутрь. Сам лифт большой, в нём можно взвод солдат поместить за один раз. Я бы сказал, что это грузовой лифт. Странно, простого лифта у них нет что ли? И почему здесь стоит этот раритет? А не всё ли мне равно? Работает и ладно. Их, видимо, тоже устраивает, так что не будем привередничать. Тем более что мне в нём очень удобно стоять. Хотя нет, неудобно, там камеры. Вот блин, и что теперь делать?

Когда офицеры открыли лифт, я снова остановил время и вошёл внутрь. Проверив расположение камер и их конструкцию, понял, что не просматриваемое место только у потолка. И очень удачно, что у потолка, по всему периметру кабины лифта, были отверстия для вентиляции. А на самом потолке, вокруг лампы освещения, было для чего-то вмонтировано четыре крюка. Вот и пришлось цепляться за этот крюк и отверстия для вентиляции руками, а стопы ног просовывать в вентиляционные отверстия. Благо они были трёх сантиметров шириной и десяти длиной. Проверил себя на устойчивость, удержаться смогу, если кабина не сильно дёрнется в начале движения и будет двигаться не очень долго. Иначе могу свалиться. После этого вернулся в нормальное время.

Офицеры зашли, последний — закрыл за собой двери лифта, и повернулись в сторону двери. Один из них нажал кнопку, а было их здесь три, третья это сигнал, на нём нарисован рожок, и лифт тронулся вниз. Спускался он не долго, с полминуты всего. По ощущениям, мы оказались на глубине метров тридцати. Сверху я не свалился, и когда лифт остановился, и двери открыли, я, остановив время, проскочил самым первым, оказавшись перед очень серьёзной дверью с кремальерами. Помещение перед этой дверью было небольшое, метров пятнадцать квадратных, и опять здесь была камера. Как они меня достали. Охватывала она только область лифта, и территория у самой двери не попадала в её обзор. Этим я и воспользовался. Встал слева от двери, прижавшись к стене, и вернулся в нормальное время.

Офицеры ракетчики вышли из лифта, отвернули запорные механизмы, открыли дверь, и стали проходить внутрь по одному. Я дождался, когда пройдёт последний и, остановив время, протиснулся между последним прошедшим в дверь и косяком двери. Проскочив, вывалился в нормальное время. А дальше просто. Нужно было пройти по тоннелю до места дислокации дежурного помещения стартового комплекса. Вот за ними я и пошёл, не создавая шума.

Двигались мы минут пять, не торопясь. По расстоянию мы уже где-то у пусковых шахт. И вот, в конце тоннеля я увидел металлические двери с электронным замком. Слава богу, что хоть там не было камеры, хотя крепление для неё было. Видимо на ремонт сняли. Дождавшись, когда откроют дверь, я скользнул первым в проём, и увидел, наконец, искомое. Я попал в операторные пусковые установки. Здесь присутствовало семь офицеров, которые с нетерпением ждали смену. При виде смены они взбодрились, принялись подкалывать друг друга, а кто-то стал передавать смену, показывая журналы и передавая на словах о некоторых особенностях. Я не стал вникать в суть этой суеты, и приступил к основному. Нашёл сервер, прислонил к нему свой приборчик и включил. Прибор не подвёл, и через минуту оповестил о том, что программа закачана. Никаких изменений в аппаратуре контроля и управления не зафиксировалось. Когда ракетчики начнут проводить очередной тест, программа благополучно достигнет самой ракеты, там и встанет на боевой взвод. Дальше уже от меня ничего не зависит. Если наши программисты ничего не напутали, то первый же запуск ракеты окажется и последним, при условии, что там будут координаты России. Хотите сказать, что подло? Так я у вас спрошу, если бы штаты могли такое сотворить, они бы остановились перед применением? Вот и я об этом. В конце концов, с ними ничего не произойдёт, если они никогда не попытаются применить это оружие против нас.

Дождавшись, когда ракетчики сменятся, это заняло минут десять, я отправился в обратный путь. На обратном пути никаких неожиданностей не приключилось, как забрался в логово смерти, так и выбрался, а когда выскочил на открытое пространство, отбежал под то же дерево, и вздохнул с облегчением. Начало положено, конец будет. Солнышко уже начало заходить за горизонт, жара отступила. Лёгкий ветерок обдувал разгорячённое тело. Постояв так некоторое время, полюбовавшись на красный закат, я направился на выход с территории базы. Попутного транспорта скорей всего не будет, да и ворота уже успели закрыть, но для меня это не препятствие. Остановив время, я перемахнул через ворота, и отбежал подальше, за действие камер видеонаблюдения, и выпал в нормальное время. Оглянувшись на базу в последний раз, лёгким бегом направился к своей машине. Попутного транспорта так и не появилось, и за два часа я добрался до заброшенного фермерского домика. Не скажу, что добежал на последнем издыхании, всё же тренировки в ускоренном режиме многое дают в выносливости, однако устал я не слабо. За время моего отсутствия, на участке никто не появлялся. Достав корзинку, которую мне дала Милана в дорогу, приступил к трапезе. А трапеза оказалась богатой. Тут были и бекон с десятком варёных яиц, золотистая жареная картошка в одноразовом судке, зелёный и пупырчатые огурцы, несколько помидоров, пара головок чеснока, большой каравай чёрного хлеба (удивительно, откуда у них чёрный?) и литровая бутылка молока. Весь скоропорт, к тому же, лежал в герметичном термосе со льдом. Обед и ужин одновременно вышел у меня королевским. Наевшись до отвала, я решил сегодня никуда не ехать, а переночевать здесь. Здесь вряд ли будут искать. У базы я не наследил, а если бы искали в связи с перестрелкой на дороге, то уже давно бы нашли. Времени прошло много. И с этими мыслями я вырубился в кабине машины, краем сознания захватывая рутину предстоящей работы.

Центр Научных Разработок. Москва.

— Что случилось, Алексей? — Вбежал в лабораторию взволнованный профессор. Выражение лица в этот момент у него было очень удивлённым и обеспокоенным. Только лишь то, что лаборант оказался жив и здоров, немного успокаивало, но вопросов от этого было только больше. И было от чего. То, с чем работал в данный момент лаборант — отсутствовало, зато, вместо этого предмета, на постаменте, расползалась в стороны какая-то непонятная куча толи гравия, толи ещё чего-то. С включением в неё земли. Однозначно, тот предмет не мог состоять из этого месива. А предметом была статуя Аполлона. Гипсовая статуя. И откуда появилась эта куча вместо неё, ещё предстояло выяснить. Ничего не предвещало неприятностей. Да, работать с этими рунами начали сравнительно недавно, всего полтора месяца как прошло после того, как в этот Центр доставили очень интересный блокнот. Интересен даже не сам блокнот, а содержимое этого блокнота. В этом блокноте содержались наработки и схемы каких-то совершенно «диких» технологий, в том плане, что о таком ещё полтора месяца назад можно было говорить, что это просто сказка. Такого просто не бывает. Потому что это совершенно не научно. Да о чём говорить, если в этой об области даже никаких помыслов не было. Как ставить на научную основу сказку? Как её исследовать, если не было к этому никаких предпосылок? Вот и не было, поэтому никаких научных работ в этой сфере. А тут, такой ошеломительный эффект. Неразрушимые предметы, очень прочные, которые не горят в огне. Меч Кладенец случайно не с той же оперы? А что, тоже неразрушимый. После того, что довелось увидеть своими глазами учёным, теперь и в сказках будут искать зёрна правды. Всего один гранёный стакан, с нанесёнными на неё в определённой последовательности рунами из того самого блокнота, поколебал веру в непогрешимость науки великих учёных, трудами своими достигших немалых свершений в области науки и техники. Правда и состав краски был не простой. Об этом тоже было сказано в этом блокноте. Сами же учёные его и создавали, благо инструкция для этого была. Один только факт того, что в этой краске использовались очень редкоземельные металлы — о многом говорит. Сама краска была из очень большого перечня элементов из таблицы Менделеева, разве только радиоактивных элементов не было. Но как бы там ни было, а краску создали. Потом нанесли этой краской на обычный гранёный стакан последовательность рун для укрепления структуры материала, и как только краска высохла до конца, минут через пять, поверхность стакана осветилась и потухла. Это было как не очень яркая вспышка. Всё это зафиксировали камеры, а профессора от науки видели это собственными глазами. Уже это произвело на них впечатление. Но больше всего они изумились тому, что им просто не удалось его разбить после этого. Пробовали даже кувалдой бить со всей дури, но это не помогло. Лишь только когда засунули его в промышленный пресс, и при очень больших нагрузках, стакан лопнул. Когда пресс был поднят, там была только мелкодисперсная пыль. После этих опытов всё засекретили до такой степени, что некоторым учёным пришлось даже остаться там работать без выходов в город. Как в шарашке. Но на это они пошли самостоятельно. Не сказать, что до этого не проводили меры по секретности, но результаты работ очень впечатлили ответственных руководителей, в связи с чем, было принято такое решение. Учёная братия не роптала. Наоборот. Всем хотелось принять в этом своё участие. Это настолько необычно и антинаучно, что каждый хотел разобраться в механизме действия. Но повезло только четверым, с остальных взяли подписку о неразглашении. И надо сказать, что теперь эта подписка реально работала. После последних изменений в стране, люди стряхнули с себя всё лишнее, что насильно нам пытались навязать наши «заокеанские друзья». Очень в этом помогло интервью Главы государства на пресс-конференции. Ну, и естественно, последующие дела. Люди поверили в лучшее, и возвращаться в то существование, в котором находились до этого, не спешили. А те, кто был не согласен с политикой государства, сейчас работали на её экономику в строго определённых отраслях, либо в лесном хозяйстве, либо на железной дороге, или же в горнодобывающем производстве. Ну, в последнем, работали наиболее не согласные.

На данный момент, над проектом работали профессора: Северов Андрей Павлович, Сумской Пётр Валентинович, Кашин Игорь Леонидович и лаборант Новиков Алексей. Все три профессора были в возрасте от пятидесяти до шестидесяти пяти, и только лаборант не дорос ещё до отчества. Ему было всего двадцать пять лет, и никаких научных работ он ещё не защитил, но с этим проектом он надеялся, что удача улыбнулась ему. Хотя, после последнего происшествия, теперь и неизвестно, удача это или провал. Он ведь так до сих пор и не понял, что вообще произошло и как? Всё шло как обычно по началу. Как только краска подсохла после нанесения на скульптуру рун, статуя начала как будто освещаться изнутри, постепенно наращивая насыщенность, а потом резкая вспышка, и вместо усиленной скульптуры на постаменте, куча какого-то шлака.

Работу с этой статуей начали для того, чтобы рассчитать величину наносимых рун. В ходе проведённых опытов с более мелкими предметами, выяснилось, что величина рун влияет на усиление материала. Но и здесь не всё так просто. Выяснилось, что рисовать большие руны, тоже ничего не даёт. Вероятно, существовал какой-то предел. Но, иногда и одинаковые по своему размеру руны не работали. Вроде и нанесены совершенно одинаково, нет никаких отличий, но не работали. Тогда стали проверять, кто наносил эти руны, и выяснилось, что только у двух человек эти руны работали, остальные, кто пробовал, ничего не добились. Да и на руны это было совсем не похоже. Отдалённое сходство, только и всего. Слишком уж наверчено в них линий. Для простоты общения решили называть их рунами. Почему кому-то удаётся их заставить работать, а кому-то нет, так и не поняли. Проверили даже ауру у этих людей, благо уже есть такое оборудование, позволяющее увидеть тонкие тела, но и это ничего не дало. Есть что-то ещё в человеке, что учёные пока не могут обнаружить. Что-то, что позволяет заставить работать эти непонятные знаки. Может быть дар? Но даже в шутку учёные боялись произнести слово — магический. Он так и остался в их лексиконе просто словом дар. И даром этим обладал как раз Андрей Павлович Северов и лаборант. У последнего это получалось намного легче и быстрее. И неудач у него не было ни одной. Вот и дали учёные задание лаборанту, что бы он нанёс на статую Аполлона руны строго определённого размера, что он и выполнил. Сами великие умы в этот момент разгадывали загадку механизма изменения свойств предмета в другом помещении, контролируя время от времени своего лаборанта через монитор. И вот когда они заметили вспышку на экране монитора, Андрей Павлович Северов устремился в лабораторию, и завис в прострации. Событие не умещалось в голове. Тут ещё с первой задачкой не разобрались, и неизвестно ещё, разберутся ли вообще, как тут новая шарада.

— Н-не знаю, Андрей Павлович, — начал заикаться лаборант, — оно к-куда-то исчезло. Само. Я т-только руны нанёс. А потом вспышка, и вот. — Обречённо махнул он в сторону непонятной кучи рукой.

— Что ты вообще нанёс на статую? — Удивился профессор.

— Что вы и сказали, — постепенно приходя в себя, произнёс лаборант, — вот, — протянул он листочек с цепочкой знаков профессору, — вы сами мне дали это.

В этот момент в помещение ворвались встревоженные Сумской и Кашин.

— Что случилось? Где статуя? — Озадачился Сумской.

— Хм, — задумчиво хмыкнул Андрей Павлович, — странно. Это же опробованная цепочка. Размер разве только немного больше. Но и с такими размерами мы уже работали, и всё работало предсказуемо. Всё-таки, ты наверно что-то не то нанёс, Алексей. Вспоминай, давай, с самого начала. Может быть, мы найдём истину.

— Да что случилось? — Не унимался Сумской. — Кто-нибудь мне может объяснить?

— Видите ли, Пётр Валентинович, — развёл руками профессор, — наш Алексей, каким-то образом поменял статую на эту груду щебня. Как он это сделал, я сейчас и пытаюсь выяснить.

— Да не знаю я, Андрей Павлович, — взмолился лаборант, — делал всё, как и раньше, и размер соблюдал один в один. Разве только она не сразу пропала после того, как краска высохла. Вначале она начала разгораться, каким-то внутренним светом, а потом яркая вспышка, и вот. — Указал он рукой на кучу.

— Постойте, — вмешался Игорь Леонидович Кашин, тщательно осматривая место, где стояла статуя, — а почему вместе со статуей пропал ещё и кусок стеллажа? И ведь не по ровной линии. Как-то по окружности. Ни опилок от металла, ни другого мусора. Как будто лазером вырезали кусок стеллажа. Срез ровный. Хотя от лазера были бы какие-то наплывы, а тут ровненько, словно и не было здесь ничего.

— Действительно странно, — поддержал Северов, рассматривая эту композицию под другим углом, — и что-то мне это напоминает. — Задумчиво потеребил он свой подбородок. — Точно! — Встрепенулся он через мгновение, и глаза его засияли от того, что он разгадал причины этого феномена. — Смотрите, коллеги, — после чего, он отодрал длинную рейку от ящика, в котором была доставлена статуя, отмерил на ней ровно два метра при помощи рулетки, и отметил мелом на конце это рейки и сделал метровую метку дополнительно, после чего поставил эту рейку на постамент, — статуя ведь у нас была двухметровая? Вот и хорошо. Алексей, возьми рулетку, отмерь на ней ровно метр и приложи её к метке посередине этого шеста. Теперь направьте конец этой рулетки в сторону стеллажа. Отлично. А теперь, не убирая руку с шеста, проведите этот конец сверху вниз. Ну, что и требовалось доказать. — Удовлетворённо хмыкнул профессор. — Со статуей пропало всё, что попало в зону ровно в метр от центра статуи.

— Вы хотите сказать, — заволновался Пётр Валентинович, — что произошёл перенос статуи в какое-то место? А диаметром переноса задал размер статуи?

— Именно, — торжественно воскликнул Северов, — но здесь не просто перенос, а перенос с замещением. То есть, то место, куда отправилась статуя, вернее площадь того занимаемого места, сейчас находится у нас.

— Но позвольте, — вмешался Кашин, — здесь этой кучи меньше половины куба, где всё остальное?

— А это, скорей всего, нам как раз на руку. — Обрадовался Северов. — Если здесь только часть того объёма, значит другую часть занимал воздух. А это говорит о том, что наша статуя не под землёй, и найти нам её будет несравнимо легче. Надо только провести анализы этой кучи, и поискать по справочникам сравнительным анализом.

— С этим могут возникнуть проблемы, — скептически хмыкнул Сумской, — с таким составом мы можем искать место до первого пришествия. Здесь, на первый взгляд, ничего отличительного нет. Почва да камни. Как бы ещё не оказалось, что эта куча из-за границы. Или вообще с планеты Земля. Я уже ничему не удивлюсь. — Проворчал Пётр Валентинович. — Но, делать нечего, вы правы. Может, действительно найдём что-то примечательное, что нам поможет в будущих поисках.

Но провести анализ они не успели. Как только они расселись у электронных микроскопов, в лаборатории раздался телефонный звонок. Трубку взял Северов, как старший группы исследователей.

— Слушаю. — Ответил он в трубку, думая совершенно о другом.

— …

— Какой ещё экскаваторщик? Зачем он мне?

— …

— Да, была у нас статуя, и что?

— …

— Что?!!! — Вскрикнул профессор, а глаза его чуть на лоб не вылезли. — Немедленно соедините меня с ним! — Через пару секунд он взволнованно уже общался с каким-то неизвестным абонентом. — Да, да! Кто вы?

— …

— Очень хорошо. Меня зовут Андрей Павлович. Где вы находитесь, Сергей Петрович?

— …

— Отлично! Ничего там не трогайте. И не подпускайте туда никого. Это очень важно. Родина вас не забудет.

— …

— За это можете не волноваться, никто вас не накажет из-за простоя, не посмеют. Сейчас я организую охрану места, и вас пальцем никто не тронет. И вместо простоя вы ещё и премию получите. Вам всё понятно?

— …

— Вот и отлично. Я вылетаю немедленно. До свидания Сергей Петрович. До встречи. — И он энергично похлопал по рычагам отбоя. — Диспетчер, вы всё слышали? Отлично. Организуйте охрану объекта и мою доставку на этот объект. Думаю, моих полномочий достаточно для этого.

— …

— Вот и хорошо. Мне нужно десять минут. До свидания. — После этого он положил трубку на рычаги и посмотрел на своих коллег. — Отставить анализы. Нашлась статуя. В Копейске она оказалась. На вершине отвала. Экскаваторщик увидел неожиданно появившуюся статую со вспышкой, он как раз в том направлении смотрел, ну и полюбопытствовал. На наше счастье, вместе со стеллажом попал шильдик нашего Центра. Он не поленился, нашёл телефон диспетчера по интернету, и сообщил о находке. Дальше вы всё знаете. А сейчас мне пора. Подробнее обсудим это позже. — И сорвавшись с места, он побежал в свою комнату. В связи с исследованиями, жили они прямо в здании Центра.

* * *

Вернулся он только на следующий, день ближе к вечеру. Ворвался в лабораторию сокрушительным болидом. За ним следовали носильщики с наспех сколоченным ящиком под статую. От его энергии заражались все в комнате лаборатории, до этого пребывавшие в размеренном ритме. После того, как статую вытащили из ящика и установили на уже очищенный от груды мусора постамент, сотрудники охраны, кои и пребывали в роли носильщиков, с заметным облегчением на лице, удалились. А Северов взял слово:

— В общем так. — Прочистил он горло. — Как вы успели заметить, это наш объект. Кроме этого, я собрал всё, что перенеслось вместе с ним. И твоё надкушенное яблоко, Алексей, которое совершенно не пострадало на вид. Только заветрелось. А вот о биологических изменениях будет известно после проведённых исследований. Яблоко, это хорошо. Яблоко, это не гипс. И очень удачно, что оно перенеслось вместе со скульптурой. Но лично я сомневаюсь, что изменения будут. Впрочем, об этом позже. Ты хоть понимаешь, Алексей, что ты сделал для науки? Ты открыл новое направление в исследованиях. Теперь только надо выяснить, как это произошло? А как выясним, можешь писать докторскую на эту тему. Я поспособствую. Думаю, что коллег в скором времени у нас прибавится. Но не переживай, твою тему у тебя не отберут, я не позволю. — Радостно закончил свою речь Северов, и хлопнул Алексея по плечу. — Ну, что стоим, разинув рты? Давайте разбираться, почему так вышло.

— Всё это конечно замечательно, коллега, — недовольно проворчал Сумской, — но мы, в общем-то, собирались на сегодня уже заканчивать. Время уже позднее. Предлагаю завтра с утра приступить к поиску.

— М-м, — смутился профессор, — я как-то за временем и не подумал. Действительно, теперь от нас это открытие никуда не сбежит, надеюсь. Можно потерпеть и до утра.

— А почему скульптура снова не исчезает с постамента? — Почесал макушку Алексей. — Ведь символы-то остались, и если верна теория о перемещениях, то она снова должна исчезнуть с этого места, едва достигнув его.

— А ты молодец, Алексей, — похвалил лаборанта Северов, — сообразил. Вот и я тоже сообразил, и удалил один из символов, тем самым разорвав цепочку. Сначала думал, что у меня ничего не выйдет, но у нас ведь не закрепляющая материал цепочка получилась, а нечто иное. Вот я её и удалил, предварительно сфотографировав. А о какой теории ты сейчас говорил? Что-то я о ней ничего не слышал.

— Эм-м, — смутился Алексей, и слегка покраснел, — простите. Пока вы летали за скульптурой, я тут слегка подумал над этой проблемой, и пришёл к выводу, что если перемещённый предмет снова вернуть в то же пространство и поставить так же, как оно и стояло перед этим, не удаляя с него символы, то вполне вероятно, что этот предмет, снова переместится на прежнее место.

— Здесь, ты, конечно, кое-что упускаешь, а именно, время. Я думаю, что время переноса тоже влияет на это, а время вернуть к исходному варианту нам не под силу. Но на всякий случай, я всё же разорвал цепочку. Кто его знает, что может произойти, если вернуть часть от условий. Может и ничего не произойдёт, а может быть случится непоправимое. Это надо исследовать, а делать это лучше с гораздо меньшими предметами. И не сейчас, а после того, как определимся, что именно задало координаты переноса. А то, ищи потом этот предмет в пространстве. Но ты молодец, сообразил. И даже теорию быстренько состряпал. Не смущайся. Вот проведёшь полный цикл исследований, тогда и поправишь свою теорию. А теперь, так уж и быть, давайте пойдём отдыхать.

* * *

С утра, все были в приподнятом настроении. Намечался очень интересный вектор исследований. Новый вектор. Никем ранее не изучаемый, даже в теории. Поэтому в лаборатории иногда раздавались даже шутки. Длилось такое веселье до обеда, но ничего конкретного для обнаружения причин переноса обнаружено не было. Изучили каждый отдельно взятый знак, пересмотрели его в разных ракурсах, и всё бесполезно. Для облегчения поиска, изучение знаков разделили на четверых. Удачное расположение знаков по всей поверхности тела Аполлона в горизонтальной плоскости, в четыре строки, с равноудалёнными знаками на плоскости, способствовали этому. Просто разделили цепочки знаков на четверых, так и изучали. Профессора перерисовали себе знаки на листочки, каждый свою строку, чтобы, не мешать друг другу, а Алексей воспользовался своим планшетом, сфотографировав цепочку рун с листка. Впрочем, сделал он это гораздо раньше. Ещё когда наносил эти знаки на тело Аполлона. Его строка была самой нижней, ею же он и заканчивал.

— Ну, что, — безнадёжно спросил Северов, — у вас тоже ничего? Странно. Ведь должно же быть что-то. Что-то мы не так делаем.

— А может, попробуем ещё раз этот фокус? — Предложил Кашин. — Но уже с другой такой же скульптурой.

— И снова потом лететь за ней? — Скривился Северов.

— Зачем лететь? Одна скульптура у нас уже есть, зачем нам вторая? Попросим милицию забрать статую с места приземления, и пусть у них она и постоит. Потом с оказией вышлют. Это в том случае, если она туда переместится.

— А как же секретность? — Возразил Северов. — И так, с трудом удалось сохранить её, не допустив утечки. Экскаваторщик-то успел её сфотографировать, вместе со знаками. Благо ребята из сотрудников наших шефов, что со мной отправились, изображая собой охрану, полюбопытствовали. Удалось предотвратить распространение в сети.

— Тогда можно попросить, чтобы такие же сотрудники, по присутствовали там, на момент переноса, если он случится вообще. В чём я начал сомневаться.

— А почему вы сомневаетесь в этом? — Заинтересовался Северов.

— Не знаю, — пожал тот плечами, — но сдаётся мне, что на выходе мы получим очень крепкую статую.

— Хорошо. — Махнул головой Северов, не став развивать эту тему. — Давайте сейчас пообедаем, а я пока закажу ещё одну статую. После обеда проведём ещё один опыт. Сотрудников КГБ в Копейске тоже предупрежу, благо с первого раза контакты остались.

После обеда, запрошенная статуя уже находилась в лаборатории. Осталось только установить её на постамент и приступать к священнодействию. С установкой на место много времени не заняло, и Алексей принялся наносить так называемые руны на статую, предварительно, всё разметив карандашом. Ведь, что бы символы сработали, нужно, что бы знаки были равноудалены друг от друга. Это одно из обязательных условий действия знаков. А это очень сложная задачка, на таких поверхностях. Хорошо, хоть между горизонтальными строками нет таких ограничений, вернее они есть, но, не настолько критичны. Иначе, вообще невозможно было что-то сделать на таких неровных поверхностях.

В этот раз, Алексей наносил все знаки только с листочка. Хоть и не очень удобно ему было, но рядом стояли профессора, и внимательно следили за его художеством. Убедившись, что он делает всё в точности, они вышли из лаборатории попить чаю, наказав лаборанту, позвать на завершающих штрихах.

Когда осталось нанести последний знак, Алексей сходил за учёными, и в их присутствии закончил работу. После того, как краска окончательно высохла, знаки слегка осветились и погасли. Скульптура осталась стоять на месте. Кашин взял молоток со стеллажа, подошёл к статуе и со всей силы ударил по ней. Черенок от молотка сломался, сам молоток упал с грохотом на пол, а со статуей ничего не произошло.

— Что и требовалось доказать. — Победно ухмыльнулся Кашин.

— Но как же? — Озадачился Северов. — Здесь же совершенно одинаковые знаки. — Он подошёл к скульптурам, и стал сравнивать близнецов друг с другом, и начал он в этот раз с нижнего ряда, с того, который был доверен для проверки Алексею. — Не понял, — удивился он, и пристальней стал изучать что-то, что его насторожило, — это что такое? — Указал он пальцами на заинтересовавшие его знаки. — Алексей, ты на первую статую, знаки, откуда рисовал?

— Как откуда? — Не понял тот вопроса. — С листочка, конечно.

— На вторую ты точно с листочка рисовал, — не согласился с ним профессор, — это я сам видел, но вот эти знаки, — и он указал на первую статую, на нижний ряд символов, — они другие. Я бы сказал, они зеркальные. Сами посмотрите, коллеги. — И он уступил место для осмотра.

— Верно, — подтвердил Сумской, — причём, верхние три ряда такие же, а нижний ряд зеркальный.

— Как же так? — Изумился Алексей. — Я же… — и тут он завис на неопределённое время, — вот я балда. — Хлопнул он себя по голове. — Первые три строки я действительно писал с листочка, но мне показалось это неудобно, и я сфотографировал нижнюю строчку, но почему-то оно вышло в зеркальном варианте.

— Эх вы, молодёжь, — покачал головой Кашин, — уж кому-кому, а вам, молодым, стыдно должно быть, что не знакомитесь с техникой будущего. Это военные технологии. В США сейчас над этим ещё только думают, а у нас уже есть. Правда, не в свободной продаже, только для военных, тоже из-за секретностей. Так вот, в этих камерах есть функция зеркала. Не знаю, для каких целей её создали, но она существует. Вот именно с этой функцией ты и сфотографировал текст.

— Это что же получается, — внёс свою лепту Сумской, — выходит, нижняя строка, это как раз и есть координаты?

— Выходит так, — не стал спорить Северов, — осталось только разобраться, как с ними работать. Говорил же, что помощь нам не помешает. Хм, — ухмыльнулся он, — удивительно, как нас вообще на молекулы не разобрало. — Посмотрел он на красного как рак лаборанта. — А если бы ты ещё и верхние символы отзеркалил, что бы произошло? Везучий же ты, Алексей. Но с внимательностью тебе надо бы подружиться. В этот раз повезло, можно сказать с прибытком вышло. В другой раз может не повезти. В общем работай. Завтра у тебя будет подмога. Только прекрати пока малевать. Пока не разобрались в этом до конца, больше никаких экспериментов. Понял меня, Алексей?

— Да, конечно, — закивал он головой, — и простите меня, больше такого не повторится.

Глава 5

— Как так вышло? — Спросил Филин.

— Нас ждали, — ответил Кречет, — ждали именно нас. Всё было подготовлено очень необычно. — Смутившись нелепому объяснению и тряхнув головой, он поправился. — Я хотел сказать, так не поступают обычно. Против нас были применены стре́лки начинённые ядом. Стреляли из пневматики, чтобы, не испортить яд. А потом, когда ребята были неспособны увеличить скорость, вся их сила ушла на восстановление здоровья, их расстреляли уже из обычного оружия. Я лишился своей группы. Рекрут, Цыган, Кремень и Брас. Они в машине сейчас. — Грустно закончил Кремень.

Филин встал и прошёлся в задумчивости по комнате. Это была комната в загородном доме, на Украине, недалеко от Киева. Они очень успешно отработали в Латвии, Литве и Эстонии, настолько успешно, что там уже сейчас можно было снова строить Советскую власть, как её понимали местные жители. Всё было настолько просто, что верилось это с трудом. Похоже, что тамошние так называемые лидеры, настолько были далеки от реальности, что просто не представляли себе, что и до них может дойти волна борьбы за правду. А когда поняли, что «яростная борьба с Российской агрессией», как называли они это в СМИ, не только даёт им защиту со стороны Европейских лидеров, но и способно уничтожить их под корень, было уже поздно. Кому-то всё же удалось удрать, но удирали они налегке. Так сказать, что было на них в тот момент, в том и смылись. В такие моменты не до жиру. А те, кто не успел, остались навечно унавоживать землю. Среди таких лиц были не только те, кто реально обладал какой-то властью, но и репрессированные во время войны, которые уже успели посидеть в Советских лагерях, а теперь поднимали голову опять. Урок им явно не пошёл в прок. Они служили идолами молодому поколению, воспитывая в них ненависть к Русскому народу. Рассказывая, как они защищали свою родину, уничтожая Советских людей. И у них это очень здорово получалось. Были созданы молодёжные неонацистские группы, которые в тихую уничтожали русских людей, проживающих в их стране. Хоть они и являлись гражданами этой страны, но это не давало им никакой защиты. Официальные власти потворствовали этому. Если и заводились дела по расследованию того или иного убийства, то через некоторое время такие дела разваливались, за неимением улик. Кроме этого, власти этих трёх стран, запретили к обучению русский язык, вся документация велась только на местном языке. Все социальные выплаты таким гражданам упрощались, а бывшим эсэсовцам увеличивались пенсии. Всё становилось с ног на голову. Праздновать день победы теперь там запрещалось, под страхом оказаться в тюрьме, за чествование воинов агрессоров. Зато стали праздновать день рождения Гитлера. В этот день группы молодых активистов шествовали по площади с факелами, и попадаться в такие моменты на зубок этих отморозков никто не спешил. Полиция ничего не предпринимала, а власти делали вид, что ничего не происходит, таким образом способствуя развитию этого движения. Но вот, когда в одну ночь, эти три страны лишились своих предводителей и иже с ними, там началась паника. Ребята оставляли после себя карточки «Белой Стрелы». Все знали, что существует такая организация, но почему-то к себе её не примеряли. Непонятно, почему они чувствовали себя в такой безопасности, это уже не у кого спросить, но в один день, у них шоры с глаз слетели, и они поняли, что властью в общем-то и не являлись никогда. Если ты не можешь противостоять угрозе своего уничтожения, то ты и не власть никакая, а так, погулять вышли.

* * *

Группа Филина грамотно разделила сферу действия на три региона. Действовать стали не сразу. В течении двух месяцев собирали данные на всю эту шваль, а когда сбор данных закончился, и были проведены рекогносцировки, был дан старт на проведение работы, одновременно в Латвии, Литве и Эстонии. За одну только ночь был вырезан костяк всей этой химеры. К сожалению, людей не хватало, чтобы покончить со всеми в эту ночь, но сбежать удалось не многим. На следующую ночь, уже работали с активистами и бывшими эсэсовцами. Про агентов ЦРУ тоже не забыли, и их конюшни тоже подчистили грамотно. Те, кто успел сбежать в Польшу или в Германию, уже оттуда голосили, что Россия напала на суверенную республику, но предоставить факты, что это именно так, не могли. Страна жила своей жизнью. Танки по городам не ездили, Российских солдат в городах не замечено, а когда речь заходила о «Белой Стреле», так СМИ сразу прекращали своё вещание. Никто не хотел связываться с этой таинственной организацией, для которой не существует границ. Честно говоря, «цивилизованная Европа» была просто в шоке, и не знала как на это реагировать. Были оглашены ноты протеста послами Германии, Польши и Франции Российскому руководству, но пресс-секретарь Главы просто открестился от этих нападок, сообщая, что эта организация не является служащими Российских Вооружённых Сил, и Россия к этому не имеет никакого отношения. «Вполне может быть, что база этой группы может находиться и на территории Европы, следовательно, прежде чем предъявлять ноты протеста, для начала нужно разобраться, чьей организацией она является». Так же он напомнил, что безобразничать эта группа начала именно на территории России, что заставляет задуматься. После этого спича, риторика официальных лиц этих стран изменилась, и скандал утих. Как огонь, в который прекратили подкидывать топливо. А в Прибалтике жизнь резко поменялась. Во власть были выбраны адекватные и грамотные лица, которые не пытались рубить с плеча, а действовали осторожно и планомерно. В городах ещё продолжались погромы, но здесь уже действовало местное население. Те, кто был не единожды избит и унижен. И сейчас они восстанавливали историческую справедливость. Додавливались последователи неонацизма, полиция тоже принимала в этом активное участие. Собственно, благодаря полиции, такие чистки проходили наиболее удачно. У них были все данные о своих гражданах. Но что больше всего интересно, так это то, как полиция так быстро сменила «рельсы». Днём они выполняли свою работу по предотвращению беспорядков, а ночью, переодевшись в гражданское, участвовали в истреблении развивающегося фашизма. Здесь уже не шла речь о посадке в тюрьму, здесь именно уничтожали, планомерно и безжалостно. Выходит, что простым гражданам тоже не нравилось, что у них происходит со страной. И таки образом, народ выражал свой протест. Это может показаться жестоко, но кто считал, сколько народу погибло, когда эти страны отделились от Советского Союза? А ведь у этих людей остались родственники, друзья и близкие. А самое главное, осталась память. Память о творимых бесчинствах. И вот она-то и гнала людей на восстановление справедливости. К тому же, те, кто мог этому помешать, я имею в виду иностранных агентов, не спешили снова влезать в этот регион. Ещё свежа память о массовой казне их агентов. Да и не делается всё это с бухты-барахты. Здесь нужно постепенное внедрение, а в стране сейчас идёт «охота на ведьм». И вот после всего этого, казалось-бы простого дела, на первый взгляд, ну а что, такими возможностями не обладала ни одна силовая структура, ни в одной стране, такой провал уже на Украине. Здесь тоже уже была проведена операция по очистке этой страны от агентов влияния и лиц, кто этому способствовал. Много времени на осмысление действий не понадобилось. Пока основная часть группы работала в Прибалтике, здесь работал Ребус. Он так же, все два месяца собирал и систематизировал всю добытую информацию по основным действующим лицам, и когда основная часть группы прибыла на Украину, цели и задачи были уже определены. После одного дня отдыха, ребята приступили к операции. Эта страна по своей площади не маленькая, и поэтому начали действовать с Киева. Здесь обосновались основные фигуранты. И после двух ночей напряжённой работы, они в первые попали в засаду, и понесли первые потери.

* * *

Наконец остановившись, Филин посмотрел на Кречета и сказал:

— Теперь по порядку, и с самого начала. — И присел в кресло, откинув голову назад.

— Всё шло абсолютно нормально, — приступил к рассказу Кречет, — у загородной резиденции объекта мы были вовремя, ничего не предвещало неприятностей. Объект находился на месте, мы его даже в бинокль заметили. Охрана была, и не мало, но для нас она не представляла никаких проблем. Ребята сделали её быстро и тихо, уничтожив перед этим всех, кто был в караулке. Я прикрывал с тыла. С группой не светился. И когда ребята уже были готовы проникнуть в этот дворец, по-другому его назвать будет неправильно, я увидел, что парни почему-то резко остановились и стали оборачиваться, а потом на них обрушился шквал огня с четырёх сторон. — Кречет скрежетнул зубами, и продолжил. — Тогда я ещё не знал, почему парни ведут себя странно, не пытаются отклониться, позже понял, почему это произошло и почему мы не увидели этих типов в тепловизор. Они стреляли из-за густых кустов, сначала из пневматического оружия с отравленными иглами, а уже потом расстреляли огнестрельным крупнокалиберным оружием, что-то вроде нашего ПКМ. Они были в теплоотражающих костюмах, поэтому мы их и не заметили. Кроме этого, они прятались в подготовленных ямах, которые были накрыты крышками. Только после того, как ребята расправились с охраной, они и повылазили. Я их уничтожил, но было уже поздно. Парни уже не подавали признаков жизни. Стрелки эти, оказались американскими вояками. Они даже жетоны не сняли со своих тел перед операцией. После того, как я их уничтожил, из дома стали выбегать оставшиеся в живых охранники. Тишину соблюдать больше не требовалось, поэтому я их просто расстрелял как в тире. «Объект» тоже уничтожил позже. Гражданских в доме не было, никто мне больше не мешал. После выполнения задания, я подогнал наш фургон к главному входу в дом, погрузил ребят, и на сколько можно быстро, укатил оттуда. И вот ещё что, у одного из пиндосовских вояк, я увидел планшет, который показывал этот дворец со спутника в реальном времени. И не уверен, что теперь наше местоположение не засвечено.

— А почему не сообщил об этом по телефону? — Открыл глаза Филин и посмотрел на Кречета.

— Телефон был у Цыгана, — скривился Кречет, — он пострадал. Мягко говоря.

— Эх, Кречет, — вздохнул, и покачал головой Филин из стороны в сторону, — с этого и надо было начинать. Теперь неизвестно сколько у нас времени. — И он суетливо набрал номер на специальном мобильнике и с кем-то связался. — Ребус, ты сейчас где?

— …

— Понял тебя. Слушай внимательно. Срочно оттуда срываешься и едешь на перекрёсток с нашим селом. Туда ты должен подъехать ровно через пятнадцать минут. Успеешь?

— …

— Хорошо. Засекай время. Ни раньше не позже. Как понял?

— …

— Слушай дальше. Как увидишь наш микроавтобус, сделай так, чтобы мы оказались под мостом в одно время. Скорость держи 60 километров в час. Под мостом мы к тебе пересядем. У тебя на микроавтобусе с двух сторон двери открываются?

— …

— Отлично, значит занимай правую сторону, мы будем слева. Всё, отбой. — И он метнулся в зал, где стал давать чёткие указания той группе, что успела раньше группы Цыгана выполнить задание и оказаться на временной базе. Здесь было всего пять человек. Остальные ещё не вернулись со своих заданий. — Внимание! — Громко выкрикнул он, на что вся группа отреагировала соответствующе, вскочив с диванов и кресел и навострив ушки. — На сборы пять минут. Грузимся в микроавтобус Кречета и выдвигаемся немедленно. — Удав, на тебе следы нашего пребывания тут. Подотри пальчики. Остальные, приступить к спешной эвакуации. Да, в машину садиться на ускорении. Нас рассматривают сверху. — И он сразу кинулся в кабинет, чтобы собрать свои бумаги. — А ты чего смотришь на меня? — Зло выкрикнул он Кречету. — Тебя приказ не касается? Ноги в руки и вперёд!

Кречет сорвался с места как ошпаренный, и бросился собирать свои нехитрые пожитки. В основном это было оружие и спец снаряжение. Вещи ребят, которые были ещё на заданиях, тоже следовало собрать, и остальная часть группы Филина уже к этому приступила. Вещей было не много, и справились с этим довольно быстро. Удав к тому времени уже успел подчистить все оставленные после нас следы. Хотя, вполне возможно, что и не все. Кто его знает, что ещё успели потрогать парни? Но с самого основного, пальчики были стёрты. В группе конечно же работали не новички, и что такое аккуратность все прекрасно понимали, но человеческий фактор он такой, за всем не уследишь. В машине все сидели за десять секунд до окончания отведённого времени. За рулём сидел Резус, он первым оказался в машине, и сразу занял место водителя. Парни сидели, угрюмо рассматривая тех, кому не повезло. Четверо их братьев сейчас лежали на грязном полу. Филин тоже глубоко вздохнул, но разговор предпочёл оставить до более благоприятного момента.

На перекрёстке оказались ровно в отведённое время, и сразу увидели Ребуса, который тоже приближался к этому перекрёстку. Как и было сказано, под мостом оказались в одно время. Дальше, парни, используя ускорение на пределе, перекинули тела погибшей группы в машину к Ребусу, затем перебросили всё оружие и оборудование и сами погрузились в этот микроавтобус. И всё это не сбавляя скорости. В засвеченном микрике оставался только Резус, который должен был какое-то время вести его, а потом бросить на прямом участке дороги, заблокировав руль и педали газа. Чтобы не сразу привлекать внимание. Сам должен был свои ходом добраться до места сбора, о котором ему сказал Филин.

После того, как миновали мост, метров через сто, крайняя полоса уходила направо, по этой дороге вся группа и направилась, Резус поехал прямо, отвлекать внимание. Уйдя направо, Ребус прибавил скорость, увеличив её до 80 километров в час. На улице ещё было темно, но сумерки постепенно рассеивались, и минут через двадцать, уже вполне было бы светло.

— В общем так парни, — прочистив горло взял слово Филин, — как вы успели уже увидеть, у нас потери, а хуже того, что потери эти были связаны с тщательно подготовленной засадой на нас, снимая и наводя со спутников. Поэтому мы сорвались так внезапно. Скорее всего, нашу машину проводили до нашей временной базы, и сейчас туда уже направляется группа зачистки. Благо мы успели вовремя свалить… — И в этот момент поступил звонок на мобильный Филина. Это звонил Резус. Филин поставил связь на громкую, и ответил. — Да.

— Командир, со стороны города в мою сторону направляется большая колонна. Я их увидел из-за развилки. Девять тентовых Уралов, а впереди колонны парочка Хаммеров с пулемётами и БТР. Ого, они стреляют в меня…

— Уходи Резус. Бросай машину и вали оттуда. — Взволнованно вскрикнул Филин, а на лбу у него выступил пот.

— Понял, командир, — некоторое время спустя, виновато промычал Резус, — и это, я уже. В смысле, смылся. Стою сейчас в ста метрах от решета, что раньше было микроавтобусом. Меня не видят, темно ещё.

— Хорошо. Ты вот что, Резус, уничтожь маску, она уже засвечена, пробьют быстро. Лучше уж своими фейсами помелькать, о них ещё никто не знает. Документы у тебя есть.

— Ладно, командир. Встретимся в точке. Отбой связи. — И он отключился.

Филин облегчённо вздохнул, и вытер пот со лба тыльной стороной правой ладони.

— Ну вот, именно это я и имел в виду. Уходить будем через Белоруссию. На этом наш вояж заканчивается. За час до того, как прибыл Кречет, мне поступил приказ возвращаться. С Украиной мы немного опоздали. Здесь уже успели подписать договор с пиндосами, и они уже строят свои военные базы в Крыму. Воевать нашими силами против этих вершителей демократии нам не по зубам. Как видите, — и он кивнул в сторону погибших ребят, которых уложили на пол микроавтобуса между сидениями, — они тоже что-то умеют, а нам нельзя сейчас терять силы.

— Филин, — встрепенулся Кречет, — а как же оставшиеся парни?

— Я им уже позвонил и отозвал. Встретимся с ними у границы с Белорусией. В Прилуки. Уходить будем лесом. Через пограничный пункт с нашими парнями не пройдём. Есть у меня знакомец оттуда, проведёт. А в Белоруссии что нить придумаем. С руководством свяжусь, должны помочь. Да и ребят долго так не подержишь, не зима. В общем, разберёмся на месте. По пути где-нибудь надо машину сменить по-тихому. В Пентагоне не дураки работают, свяжут все несуразности, а там и на нашу нынешнюю машину выйдут. И чем быстрее мы её поменяем, тем лучше.

— Здесь, думаю, я смогу помочь. — Подал голос Ребус из-за руля. — В десяти километрах отсюда, я сделал ухоронку с работающей шишигой. Неделю назад её навещал. Всё в исправности. Места эти не пользуются большой популярностью, так что она пока не обнаружена. И искать её точно не будут. Она тентовая. Условия в кузове не сказочные, но и ехать нам не так уж и далеко.

— Вот это фокус, — приятно удивился Филин, — когда это ты успел?

— Пока вас ждал, да информацию собирал, — не отрываясь от управления машиной, поведал Ребус, — времени было много. Я его с одного из мёртвых заводов угнал. Завод уже начали разбирать бродяги, станки уже все порезали и сдали в металлолом, а до машины не добрались. Я успел первым. А может просто и не нашли. Машина стояла в полуразвалившемся сарае, на первый взгляд, там ничего интересного сохраниться не должно было, поэтому туда и не совались. А я заглянул. И не прогадал. Потом отогнал её подальше и спрятал в лесу. В любом случае, нам по пути, вот и поглядим.

— Ты прямо Дед Мороз, — восхитился Филин, — желания на ходу исполняешь. Хорошо, рули туда. Времени у нас осталось очень мало. Пол часа, час, и двигаться на этом транспорте будет не безопасно.

— Да мы уже почти приехали. — Пояснил Ребус. — Через пару километров съезд есть неприметный, а светать ещё только начинает. Успеем.

Так и случилось. Повернув направо на съезде, и углубившись в глубь леса, со спутников уже невозможно было что-то различить. Лес был очень густым. А проехав ещё минут десять по буеракам, как только микроавтобус не застрял, они оказались у оврага, на дне которого был ссохшийся и довольно широкий и высокий куст. На самом деле, это был и не куст вовсе, а закиданный ветками ГАЗ-66. С верху, определить, что там что-то спрятано, невозможно. Рядом растущие деревья помогали в сохранении этой тайны. Овраг был не глубоким, сзади машины был пологий спуск, собственно, по которому Ребус и загнал эту машину туда. Вот вам и рояль в кустах. А самое главное, очень вовремя.

Посмотрев, как парни лихо разгребают завал из веток и перетаскивают вещи и тела ребят в машину, Филин подошёл к Ребусу.

— Ты меня сегодня сильно удивил, Ребус, — ухмыльнулся Филин, — приятно удивил. Не замечал за тобой такого. Давай, колись. Как дошёл до жизни такой? Или чувствовал что-то?

— Знаешь, Николай, — глубоко задумавшись, и вздохнув, начал своё повествование Ребус, — я жил в небогатой семье. Отец работал слесарем, деньги приносил не большие. Мать не могла работать, у меня много сестёр и братьев было. За ними пригляд нужен был. Все младше меня. Мать вообще-то преподаватель, иногда к ней приходили на частные уроки. Благодаря этому и жили. Одевались не богато, но не в рваньё. Всегда чистые и аккуратные. Ели правда не всегда в до столь, но не голодали. Семеро детей, вместе со мной. Жили мы в частном секторе, в небольшом домишке бревенчатом. Из удобств только свет. И всё бы ничего, выкарабкались бы как-нибудь, вот только не вышло у нас. Отец погиб на заводе. С кран-балки плохо закреплённый груз сорвался и придавило его, сразу насмерть. Мне тогда пятнадцать лет было. Остальным — десять и меньше. Вот тогда нам стало очень тяжело. Родственники помогали, кто чем мог, но помощи этой не хватало. Вот тогда я и стал таскать всё, что плохо лежит. Да не смотри ты так на меня. Не воровал я, а брал то, что никому было не нужно. Полуразобранную технику тащил со свалки, ремонтировал, комплектовал и продавал. В основном только техникой и занимался. Тяжело было. Ещё и учиться нужно было. Но как-то успевал. Потому что для нас это было необходимостью. До армии даже успел скопить неплохую сумму. Скорее всего именно это и послужило тому, что нас спалили. В этом огне погибли все мои близкие. Я был в армии, узнал не сразу. А когда узнал… — Ребус скрежетнул зубами и надолго замолчал, — в общем, тех, кто это сделал я наказал. Это сделали обычные бандиты. Шайка отморозков. Они прознали о моих успехах, и хотели отобрать нажитое. Но мать не сказала, где лежат деньги. Видимо догадалась, что в живых их всё равно не оставят. Так и случилось. Всех, кто находился в доме тогда, закололи, а потом сожгли. Я с ними сделал тоже самое, перед этим тщательно допросив. Как мне это удалось не спрашивай, я и сейчас не понимаю, как у меня всё это получилось. Всё как в тумане. Но сам я даже не пострадал. Следа после себя тоже не оставил. Ко мне так никто и не заявился. Сам же, отгуляв отпуск до конца, отправился дослуживать. Я в погранвойсках служил. Да ты знаешь… — Махнул он рукой. — Ну вот, а потом меня пригласили в школу КГБ. Думаю, дальше и рассказывать не стоит. Когда предложили влиться в группу «Немезида», и рассказали о задачах поставленными перед этой группой, я не сомневался ни секунды. Так я и оказался в отряде. А хватка моя в области техники, считай с детства и пришла. Да и это не единственная машина, которую я за ховал. Все чистые. Ещё три штуки в разных местах припрятаны. И нет, не было у меня никакого предчувствия. Просто я не мог пройти мимо бесхозного, которое могло нам сильно пригодится. Так и случилось.

— Да-а, Боря, — покачал головой Филин, — непростое у тебя детство вышло. Но ты молодец. И машина твоя в самый раз пришлась. Только я не пойму, что ты кислый-то такой?

— Да, знаешь, Коля, — скривился Ребус, — кровь на мне, связанная с этой машиной. Увидел сейчас её, и вспомнил снова.

— Рассказывай. — Коротко приказал командир.

— Когда я её вывести уже хотел, на звук двое бродяг забежали в сарай. Увидев машину, обрадовались, и хотели меня уже прибить, вытащили откуда-то заточенные штыри и кинулись на меня. В общем, там они и остались. Сам не знаю, как всё произошло, на автомате сработал.

— Ну, и чего ты грузишься тогда? — Не понял Филин. — Мало что ли на каждом из нас крови?

— Да тут другое, — махнул огорчённо рукой Ребус, — понимаешь, я не помню, как я это сделал. Не хотел ведь убивать. Думал просто оглушу их и всё. В себя пришёл от хруста костей позвоночника в области шеи одного из бродяг. Всё уже было закончено.

— Вон ты о чём, — хмыкнул Филин, — у тебя в первый раз такое?

— Ну, да. А что?

— Эх, Боря, Боря, — вздохнул Филин, — это теперь всю жизнь с нами будет. Это реакция подсознания на опасность. В момент опасности, которую ты сам ещё не осознал, подсознание перехватывает управление твоим телом и действует заученными тобой методами. Сознание в этот момент отключается. Но пока ничего плохого в таком состоянии ни у кого из ребят не случилось. А даже наоборот. Такое случается в самый критический момент для жизни. Не раз ребят это спасало. Только вот с группой Цыгана почему-то не вышло в этот раз. — Обречённо вздохнул Филин. — В твоём случае, случилось что-то похожее. Значит ты сам не понял опасности, а подсознание уже всё подсчитало и приняло решение. Так что не грузись, Боря, — весело оскалился Филин, и хлопнул по плечу Ребуса, — это нормально для нас. И давай за руль садись, ребята уже всё приготовили.

С машиной произошли кардинальные изменения. Тент был снят, и уложен впереди кузова, а под ним были сложены тела погибших ребят и оружие с другим оборудованием. Большего сделать было невозможно, а так не особо и привлекает внимание. Дуги с кузова тоже были сняты и уложены в кузове. Парни сидели уже в кузове, и ждали, когда наговорятся Филин с ребусом. Масок ни у кого уже не было на головах, и они весело потрескивали в огне не далеко от машины, а парни от счастья, что наконец избавились от этой необходимости ходить в ней, наслаждались свежим ветерком, ласково касающихся их лиц, и улыбка не сходила с них. Ведь, какая бы не была удобная и продуманная маска, а неудобства всё же она доставляла. И лицо чесалось временами нестерпимо, но приходилось терпеть, или аккуратно растирать это место через маску, что могло причинить ей непоправимый вред. Поэтому и скалились теперь молодые и задорные, от счастья скалились. Ребус с Филином, увидев это, тоже быстренько стянули с себя свои украшения и побросали это хозяйство в костёр, а потом принялись тщательно растирать свои лица, и улыбка сама появилась на их лицах. Это как если гипс снять с конечности, после месяца его использования. Ещё то наслаждение. А лицо гораздо больше от этого страдает, поэтому понять их можно. Конечно, носили они их не постоянно, в доме, в безопасности они их снимали, это не тот атрибут, с которым можно лечь спать, но даже не длительное время ношения приносило массу неудобств.

С краю, у заднего борта, разместились Кречет с Рекрутом. На них нашлась строительная спецовка в машине, которую они натянули на себя. Остальные сидели в обычной гражданской одежде. На всех спецовки не нашлось. Кто был просто в футболке, кто в рубашке. На первый взгляд, можно сказать, что шабашники направились на заработки. И строительная спецовка очень гармонировала с обстановкой. Филин только удивлённо помахал головой из стороны в сторону, и вытянул большой палец в сжатом кулаке, одобряя задумку, после чего полез в кабину, на место пассажира. Будет изображать из себя бригадира. Но не успев разместиться, он выглянул из кабины, привстал на подножке и посмотрел назад, в кузов.

— У всех документы при себе? — Увидев, что все махнули головами, продолжил. — Хорошо. Но всё равно, как бы качественно они не были сделаны, светить ими последнее дело. Если что, я сам буду разговаривать. Всем молчать. В крайнем случае ссылайтесь на меня. А вообще, лучше дайте мне свои паспорта. Так будет правдоподобней. — Когда все паспорта были собраны, он продолжил. — Ведём себя тихо и беззаботно. Можете даже водочкой облиться. Вы простые работяги. Но если увидите, что я полез за сигаретами, действуем по обстановке. Гасим всех, кто может угрожать. Кречет, не умничай. Я хоть и не курю, но в отличии от тебя, болвана, для конспирации такой девайс имею. Всё, всем всё ясно? Тогда вперёд. Вернее, — замешкался Филин, — сдавай назад Ребус. Как заехал, так и выезжай.

Заметать следы не стали. Маски уже догорели, а микроавтобус так и оставили под деревом у оврага. Найдут его ещё не скоро. А когда найдут, это будет уже не актуально. По пути, Филин связался с Георгичем, и рассказал вкратце о сложившейся ситуации и попросил помощи. Через несколько минут Георгич перезвонил и сказал, чтобы действовали по разработанной схеме, а на границе их встретят. На том и порешили. В Прилуки добрались без происшествий. Дороги были уже оцеплены, и в одном месте нарвались на усиленный патруль, военный патруль, причём, усиленный пиндосовскими вояками, с их непременным Хаммером и пулемётом на турели. Это немного напрягало. Но увидев, что они сверяют все лица проезжающих с фотороботами, немного успокоились. Их машину тоже остановили, но проверять что в ней не стали. Осмотрели лица, да отпустили. Даже документы спрашивать не стали. Быстро черти сработали. За такое время составить фотороботы — это высший класс. Умеют, когда захотят. А они очень хотели. Такая группа в тылу — это как кость в горле. И они не успокоятся, пока не уничтожат её. Тут ещё Вашингтон сверху давит, как можно скорее разобраться с этой «Белой Стрелой». Невдомёк им, дурачкам, что «Белая Стрела», это уже не группа, а идея. Идея, которая прочно укоренилась в душах Российских людей. И видя, что сейчас творится в Прибалтике, не только Российских.

Как бы там ни было, но машину задерживать не стали, и группа благополучно добралась до места встречи с теми, кто самостоятельно добирался до этого населённого пункта. Дом, в котором была назначена встреча, им Филин назвал, поэтому, никакой неожиданности не случилось, когда по приезду выяснилось, что все уже на месте. Даже Резус был уже здесь. Привлечь внимание к этому дому не боялись. Дело в том, что хозяин этой усадьбы был очень известным контрабандистом. Известным в узких кругах, и к такому скоплению народа у этого человека селяне уже привыкли. Не в первый раз. Так что, никакого ажиотажа не возникло, и никто не побежал звонить и предупреждать о потенциальных правонарушителях. Потому как, все жители этого села жили с этого. И это был их основной заработок. Сам хозяин усадьбы, он же являлся и главой сельского совета, узнав, что машины, на которых приехали все члены группы останутся у него в безраздельной собственности, на радостях даже накормил отменным обедом и предложил вымыться в баньке, по такому случаю, специально протопленную в неурочное время. А радоваться было от чего. Здесь была не только шишига Филина. На площадке перед домом стояли двое жигулей, шестёрки, неприметного, светло-бежевого цвета. Машины не новые, купленные с рук, но в очень хорошем состоянии. Это машины групп Хлыста и Мура, отправленных на свою часть задания, и благополучно добравшихся до места встречи после того, как Филин отозвал их. Оба оперативника в звании капитана. Хлыст — сухощавый мужичок, неприметной внешности. Про таких говорят — глазу не за что зацепиться. Роста среднего, брюнет. Больше никак описать его внешность невозможно. Зато в области умений, у него не грех поучиться многим. Его основной рабочий инструмент — это хлыст, с которым он никогда не расстаётся. И работает он с ним настолько мастерски, что равных ему в этом умении нет. Особенно после того, как у него увеличилось восприятие, соответственно и скорость действия и противодействия. Но это не говорит о том, что в другом он слаб. Нет. Всё, на что способны остальные ребята, он тоже делает это в совершенстве. Хлыст — это его хобби. Но иногда и в деле оно сильно пригождается. Мур, в отличии от Хлыста, телосложением был не обделён. Здоровяк, ростом не меньше двух метров. Телосложением богатыря, и ни грамму лишнего жира. Собственно, оттуда и позывной. Сначала звали Муромец, но это длинно и не всегда уместно. Пока выговоришь, может быть уже поздно. В следствии чего, сократили до — Мур. Конечно, с таким ростом попасть в группу «Немезида», было непросто. Слишком заметен. Но он сумел удивить, когда на учениях, ещё служа в армии, в одиночку, сумел просочиться в штаб «врага», не потревожив при этом охрану вокруг штаба, и захватить знамя части «предполагаемого противника», нейтрализовав при этом высший командный состав, и захватив в плен командира части. Правда, при этом чуть не угодив в дисциплинарный батальон. Слишком уж сильно нейтрализовал одного из командиров, после чего, тому пришлось месяц отлёживаться в госпитале с переломом челюсти. Строптивый командир попался, афганец. Не мог допустить такого позора. Попытался противодействовать. Вот и нарвался. Обиделся сильно поначалу. Благодаря чему, Мур уже одной ногой был в дисбате, но добрые люди смогли убедить несговорчивого командира, что это перебор, и портить жизнь человеку из-за челюсти не стоит, после чего, дело было прекращено, а капитан Пулатов, так звали того командира, лично наведался в часть, где служил Мур, и выбив для Мура увольнительную на сутки, в кафе с ним познакомился поближе. Где они и сдружились. Именно этот капитан и помог ему попасть в группу «Немезида», после прохождения учёбы в школе КГБ, в которую он поступил после службы в армии. Сейчас эти два таких разных на вид человека, радостно обнимались со своими товарищами. А хозяин усадьбы, ходил словно кот у сметаны возле машин, и тщательно осматривал технику, поцокивая языком и покачивая головой из стороны в сторону. Разве только не облизываясь при этом. Не часто такой навар достаётся за рядовой перевод через границу. Можно сказать, за всю жизнь у него такого и не было. В уме он сейчас уже прикидывал, что продаст, а что оставит на хозяйстве. И результаты его очень радовали.

* * *

С этим человеком, Филин познакомился ещё до того, как попал в группу «Немезида», служили вместе. Воевали в Афгане бок о бок. Делили пайку. Уже после того, как войска вывели из Афгана, Степан, а звали его именно так, набил морду непосредственному начальству, за то, что тот, обманным путём, отобрал у него трёх комнатную квартиру, выделенную специально для Степана, и заселил в неё каких-то своих дальних родственников, проживавших до этого в рассыпавшейся однокомнатной хрущёвке, а Степана с семьёй заселил туда. Детей у него уже тогда было трое, и им просто необходима была гораздо большая площадь, вот он и стал копать. И раскопал. После это инцидента его уволили с волчьим билетом. Очень много связей было у того начальника. Справедливости Степан не дождался. Уехал с семьёй на Украину, к дальним родственникам, здесь и остался. А после развала страны, нашёл для себя новую «профессию». Вскоре его выбрали сельским главой. Так и зажил. Пользовался огромным уважением у сельчан. И не на пустом месте. После того, как он стал главой, сельчане вздохнули с облегчением. Село зажило новой жизнью. Про голод здесь забыли. А голодать приходилось. После развала страны на селения вообще перестали обращать внимание. Шла делёжка крупных хозяйств и до таких маленьких сельских поселений никому не было дело. Поэтому и неудивительно, что сельчане поддерживали его во всём. Он никого не оставлял без своего внимания. Старые хибары общими усилиями восстанавливали, наладилась реализация сельской продукции. Но денег всё равно не хватало. И вот тогда он и занялся нелегальным бизнесом. Деньги в село потекли рекой. Сельчане в благодарность отстроили ему шикарный особняк. Неизвестно, как ему удалось отвести внимание от своего бизнеса сильных мира сего, но ему это удалось. Никто не мешал ему.

* * *

Осмотрев тщательно шишигу, он подошёл к Филину для более детального разговора. На обниматься они успели уже до того, как он ушёл осматривать технику.

— Ну, что, Коля, — широко улыбнулся он, — ты меня очень порадовал. Такого подарка я просто не ожидал. А главное очень вовремя. Сам-то как сейчас, всё государю служишь?

— Ты же знаешь, Стёп, — развёл тот руками, — меня на ней и похоронят. Не вижу я себя в другом качестве.

— Я вот тоже, — нахмурился Степан, — не видел. А оно вишь как? А, и не жалею уже. — Махнул он рукой и просветлел. — Зато люди мне рады. Делам моим. Тебе вот, могу помочь. Когда переход нужен?

— Сегодня нужен, Стёпа, — вздохнул Филин, — сегодня. Ждут нас там. Да и, — махнув головой в сторону машины, с которой выгружали груз и погибших ребят, — двухсотые у меня, не могут они долго ждать. — Ребят в это время понесли в погреб, направляла их хозяйка усадьбы, помахивая при этом головой из стороны в сторону. Вопросы лишние она не задавала, да при таком бизнесе лишние вопросы не приветствуются.

— Заметил уже. — Опечалился Степан. — Хорошие ребята?

— С плохими я не вожусь, ты же знаешь.

— Это да, согласен. Жаль парней, если так. — Повернув голову в сторону дома, Степан предложил. — Пошли в тенёк присядем, чего на жаре париться. — когда они устроились на скамейке, в тени густой разлапистой яблони, Степан продолжил. — Ты только не дёргайся сейчас, — предупредил он, — но я так понимаю, что вы и есть та самая «Белая Стрела»? Да не дёргайся ты, сказал же. Или совсем меня за иуду держишь? Я быстрее себе пулю в лоб пущу, чем сдам единственного друга. Да, — ухмыльнулся Степан, увидев недоверчивое выражение на лице собеседника, — единственного. Я ведь всё помню. Тогда только ты не отвернулся от меня. Деньгами выручал, хоть и сам сильно нуждался. Не побоялся вступиться за меня. Хоть и не помогло это. Удивительно, как тебя со мной не выперли за это. Переживал я за тебя тогда. Вот с тех пор я и понял, что друзей у меня кроме тебя и нет. Так, сослуживцы бывшие, приятели. Но не друзья. Поэтому, не огорчай меня своим недоверием. Здесь гниду ты не найдёшь. А по поводу того, что я узнал, так это очевидно. Сначала Прибалтика, потом Украина, хоть и не особо вы здесь успели покуролесить. Ребят, вон, потерял. Стало быть, не видать нам здесь счастья, да? Не вышло у вас?

— Много я не могу тебе рассказать, Стёпа, — вздохнул Филин, — сам должен понимать. Одно могу сказать. Всё только начинается. И вас на произвол судьбы никто не оставит. Как это произойдёт я и сам не знаю, не обо всём мне говорят, не та фигура, но в скором времени и вас это коснётся.

— Вот и ладушки, — улыбнулся Степан, — а то думки плохие уже донимать начинали. Снял ты груз с души моей. А насчёт выхода — раз нужно сегодня, будет сегодня. Так что, вы пока в баньке отмывайтесь, да за стол садитесь, а я подготовлю всё к делу. Здесь заранее надо договариваться. Не всё так просто. И не переживай, тайна твоя останется тайной. Те, с кем буду договариваться, уважают только деньги. Ничего другого их не интересуют. А ещё стабильность. Кроме того, о характере груза я им никогда не рассказываю. Только вот с Белорусской стороной тебе самому придётся разбираться. С такой большой группой я не смогу утрясти эти дела.

— С ними уже всё схвачено, нас будут ждать. Слушай, Стёп, когда всё наладится, в смысле, когда всё закончится, у тебя ведь бизнес этот пропадёт. Союз снова станет единым. Чему тогда ты радуешься? Чем заниматься станешь?

— Эх, Коля, Коля, — помахал тот головой из стороны в сторону, — да мне этот бизнес поперёк горла. От безысходности я этим занимаюсь. Только благодаря ему мы здесь неплохо живём. А всё почему? Да потому, что мы сейчас никому не нужны. Восстановится порядок, и на нас обратят внимание. Здесь же неплохое село раньше было, зажиточное. Вот, надеюсь к этому и придём после. Оттого и радуюсь я. Ладно, ступай к своим. Банька уже готова. А то, не идут они без тебя, топчутся нерешительно у дома. А мне тоже пора.

* * *

Проблем с переходом не возникло. Всё прошло тихо и незаметно. После полуночи, ребят погрузили на телеги и направились в лес. Даже собаки не лаяли, удивительное воспитание. Далее, по тайным тропкам, направились в сторону границы. Ну, тропки это неправильно сказано, но и на дорогу это не было похоже. Если не приглядываться, ни за что не поймёшь, что тут можно на телеге проехать.

По лесу двигались не долго, вскоре остановились. Степан был впереди, он и руководил переходом. Дождавшись какого-то момента, о котором знал только он, двинулись дальше. Метров через пятьсот совсем остановились.

— Ну, что, Коля, — спросил он, подойдя к Филину, — прощаться будем? Дальше вы уже сами. Всё что я мог сделать, я сделал. С этой стороны проблем у вас не будет. Только что проехал патруль, и теперь они не скоро здесь появятся, вы успеете перейти. За следы не бойся, я здесь всё приберу. Погранцы из секретов мне в этом помогут. С ними я и договорился. В общем, бывай Коля. — Протянул он руку для прощального рукопожатия. — И возвращайтесь скорее, не в моготу уже.

— Бывай, дружище. — Игнорируя руку, обнял тот его. — Скоро всё закончится. Верь в это.

Обернувшись, он увидел, как его парни уже сняли с телеги скорбный груз и ждут его указаний.

— Вперёд. — Махнул он головой им, и не оборачиваясь направился в сторону границы.

* * *

Границу пересекли свободно. Никто не кричал им в след, не пытался задержать. Да и границы как таковой и не видно было. Была только грунтовая дорога, по которой проезжают патрули время от времени, и больше ничего. Также повсюду был лес, только на нейтральной территории он был реже. Много реже. Возможно, и камер вокруг понатыкано, вот только в глаза это не бросалось. Минут через десять, углубившись в более густой лес, их остановил оклик из густых кустов:

— Стоять! Всю ношу на землю, аккуратно, без резких движений. Вот так. Теперь легли на землю и руки за голову. Дёргаться не советую. Вот и хорошо. — После этого, как из-под земли нарисовались фигуры пограничников в нескольких метрах от группы, и взяли на прицел всю группу. Было их на удивление много. Не бывает столько солдат в патруле. — Кто такие? — Раздался тот же голос.

— Туристы мы, — ответил Филин с земли, слегка повернув голову, — я проводник. С ребятами вот, несчастный случай приключился, домой веду.

— Как звать проводника?

— Филин.

— Отбой парни, — обратился пограничник уже к своим людям, — это те, кого мы ждём. — После этих слов все заметно расслабились, послышались незлобивые шутки. Группа Филина начала подниматься с земли. — Заждались мы вас. С десяти часов ждём. Все на ушах стоят. Сверху каждые пятнадцать минут беспокоят. Вертолёт вас дожидается. Ничего не случилось?

— Да нет, э-э… — подвис Филин, не зная, как обратиться к пограничнику.

— Старший лейтенант Пыреев. — Отрекомендовался пограничник.

— Нет старлей, ничего не случилось. Это проводник нас задержал. С той стороны погранцы только на это время добро дали.

— Понятно. Не знаю, кто вы такие, но встретить сказали со всеми почестями. Разве только что без цветов. Не надо Филин, ничего не говори. Меньше знаешь, дольше живёшь. Ребят ваших сейчас поможем донести. Носилки мы тоже принесли. Тут недалеко, всего-то в паре километров вертолёт стоит. Ну что, идём?

— Конечно старлей, веди. — И группа вытянулась вслед пограничникам.

Шли действительно недолго, минут пятнадцать. На опушке стоял вертолёт, куда уже погружали груз двести. Далее был перелёт на военный аэродром, где парней положили уже в цинковые гробы, доставленные с Москвы военным ИЛом, на котором и отправились в Москву. Всё делали очень быстро. Видимо действительно от группы Филина хотели избавиться как можно скорей. Но без грубостей. Даже сочувствовали.

В Москве, на военном аэродроме, уже дожидался группу полковник Суханов за рулём армейской шишиге с кунгом. Как только самолёт остановился, он подъехал к аппарели и вышел из кабины.

— Ну, здравствуй Филин, — протянул он руку, — давно не виделись. И… сочувствую.

— Здравствуй Олег. — Филин пожал в ответ руку бывшего капитана КГБ, единственному, которому удалось самостоятельно размотать клубок с «Белой Стрелой», и которого в последний момент смогли задержать, что бы тот не смог сотворить непоправимое. Потом его перевербовали. Да, в общем-то, это и вербовкой назвать было нельзя. Он сам стремился попасть в группу. И вот теперь он полковник и наш куратор. — Я тоже рад тебя видеть, но никак не ожидал здесь.

— Да некого было просто послать. — Развёл тот руками. — Секретность, сам понимаешь. Ладно, грузитесь. Ехать пора.

Уже в кабине ГАЗ-66, куда Филин сел вместе с Олегом, тот пояснил дальнейший план действий.

— Сейчас едем в сторону Черкизовского рынка. Там вы покидаете машину, оружие и тела оставляете на месте. Об этом я сам позабочусь. А вы, незаметно добираетесь вот до этих мест, — и он передал схему города с пометками, — там вас уже ждут машины с новыми парнями. Вы их не знаете, но они вас знают. Они новенькие, но уже освоившиеся. Подкрепление, стало быть, вам. Глава выделил лучших людей. Хват с ними поработал перед тем, как отправиться в командировку. Четыре машины. Сзади карты увидишь номера и марки машин. Сам распредели людей, кому с кем ехать.

— Всё так серьёзно? — Забеспокоился Филин.

— Да нет, не волнуйся. Глава ещё ни разу не нарушил своё слово, и нас он не разыскивает целенаправленно. Это просто, что бы парни чувствовали себя более уверенно, и не расслаблялись раньше времени. А вообще, знаешь, я почему-то уверен, что он и так знает, где наша база. Этот человек не может этого не знать. Но как видишь, он ничего не предпринимает против нас. Значит, нужны мы ему. На меня не смотри, я не говорил ничего, да и не спрашивал он меня об этом никогда. Только ты не забывай, что в его власти все ресурсы военной разведки, в том числе и космической. Это конечно только мои предположения, и я уже Гущину об этом докладывал. Так что, не грузись. И, добро пожаловать домой. — Улыбнулся он.

Глава 6

— Ну, наконец-то, — радостно обнял меня Георгич, похлопывая при этом по спине — заждались мы тебя. — Отстранившись, и внимательно осмотрев меня со всех сторон, вынес вердикт. — Что-то похудел ты как-то. Всего два с половиной месяца тебя не было, а выглядишь так, как будто полгода по лесам лазил.

— Что, всё так плохо? — Наигранно забеспокоился я, и принялся искать зеркало, которого здесь никогда не было.

— Да пошутил я. — Усмехнулся он. — Нормально выглядишь. Немного похудел, есть такое, но тебе это на пользу. Говорят, мудрые мысли приходят на голодный желудок. Ладно, — махнул он рукой, — присаживайся-ка, вон, поближе к Греку, он тоже только приехал со своей группой. Его я уже выслушал, теперь твоя очередь. Как с заданием?

Перед тем как присесть, я повторил процедуру встречи с Греком. Георгич занял своё место руководителя. Когда все расселись, я выдал всё всего одной фразой:

— Задание выполнено, косяков нет.

— И чего замолчал? — Не выдержал он, после нескольких секунд ожидания. — Это всё что ли? Мы тут его рассказа ждём с пояснениями, а он — «задание выполнено, косяков нет». Насчёт косяков мне решать, были они у тебя или нет, так что давай, начинай.

— Да там и рассказывать-то особо не о чём. Всё делал по одной схеме. Незаметное проникновение, загрузка «подарка», и так же, незаметное покидание объекта. Даже скучно как-то. У них все базы какие-то однотипные, будто под копирку делали. Изменения есть, но незначительные. Поэтому, затруднений никаких не было. В Великобритании немного по-другому, но люди там такие же лохи. Хотя, это я со своей колокольни сужу. Знали бы они чего бояться, хрен бы я там что смог сделать. Когда работал в ЦРУ, так там более интересная защита была против меня, чудом жив остался, а в этот раз как детей сделал. Парни бы там точно не смогли ничего сделать, не их уровень. Очень сильно помогал отвод глаз. В основном, при помощи этой функции и работал. В исключительных случаях применял остановку времени. Это, чтобы обойти камеры. Ты же знаешь, что отвод глаз против камер не действует. Так и чередовал. Правда, случился один раз забавный момент. На очередной базе в США, при попытке выгрузки программы, перестал работать прибор. Проверка питания показала отсутствие оного. Оказывается, когда я лёг спать, электричество отключили, а когда я проснулся, его только включили. Это я потом выяснил. А тогда заметался. Повторно попасть туда было затруднительно, самый сложный объект для меня был, там ремонт проводили на действующем объекте, оттого и сложности, поэтому решил использовать питание рации охранников склада. Дождавшись очередного обхода, остановил время и аккуратно извлёк рацию у одного из охранников, вынул блок питания и снова повесил её на место. И надо же было такому случиться, что именно в это время ему приспичило что-то сказать своим коллегам. Как нарочно. Ни разу до этого случая и после этого они не пользовались ею, а тут сразу поболтать захотелось. Пока я там приспосабливал батарею к своему прибору и отправлял файл, он схватился за рацию и попытался что-то сказать, да так и застыл с открытым ртом. Осмотрев её со всех сторон, стал искать в помещении, где он мог её выронить. Даже туда пошёл, где и не ходил до этого. Удивительный долбо… Когда у меня всё было закончено, я так же, остановив время, подцепил ему его батарею к рации. Через некоторое время он снова взял рацию в руки, и уставился на неё не понимающим взглядом. Батарея была на месте. К тому моменту к нему присоединились его коллеги, уж очень долго он отсутствовал. Так ничего и не поняв, он покинул склад. Пусковую к тому моменту я уже посетил, на неё заряда хватило, поэтому, вместе с ними, я и убрался оттуда. Говорю же, всё очень скучно и однообразно.

— Что-то мне подсказывает, что не всё у тебя было так скучно. — Скептически хмыкнул Георгич, и посмотрел на Грека. — Представляешь, он в прямом эфире помочился на параде ЛГБТ на Американский флаг, и говорит, скучно ему было. А ты оказывается затейник у нас, — уже обращаясь ко мне, погрозил он мне пальцем, — не замечал я за тобой склонности к этому движению.

— Вон ты о чём. — Слегка смутившись, ответил я. — Просто я засветился в первой личине, а тут такой случай. Как раз парад у них проходил, ну, я и воспользовался. Правда о последствиях не знаю, не до того мне было.

— То, что разогнали их тогда, ты, наверно знаешь. Кого-то даже посадили. Но самое главное, в этом штате вообще запретили это движение. Благодаря тебе, бедные гомики штата Колорадо теперь не имеют никаких прав. Со всех должностных постов поснимали их на всякий случай. А того, кто это спровоцировал — так и не поймали. Не быть тебе теперь почётным лидером ЛГБТ. Они тебе заочно смертный приговор вынесли.

— Эх, жалко-то как, — поддерживая игру командира, вздохнул я разочарованно, — а так хотелось…

Дружный хохот завершил эту неприятную для меня тему. Я ведь тогда действительно чуть не залетел. На хвосте у меня спецы висели, очень серьёзные спецы. Где-то я всё же наследил. Но не думаю, что мои следы свяжут с тем, что я делал на самом деле. А тут такой подарок. Пришлось импровизировать. Импровизация удалась. Со следа мне удалось их сбросить. О том, что последовало после этого, я не знал. Действительно не было времени.

— Ладно, — отсмеявшись, махнул рукой командир, — посмеялись и будет. У тебя есть ещё что сказать?

— Да нет, командир, говорю же, что всё в порядке. Все указанные базы посетил, «подарки» раздал. Нигде не засветился. Вы лучше расскажите, как у вас дела? Как ребята отработали?

После моего вопроса в комнате воцарилась гнетущая тишина. Взгляд командира потух, да и Грек выглядел не радостно.

— Потери? — Догадался я.

— Потери. — Подтвердил мои мысли Георгич.

— Кто?

— Крестник у Грека, у Филина — Рекрут, Цыган, Кремень, Брас.

— Как это случилось? — Повернулся я к Греку. Сердце моё сжало. Дикая тоска навалилась на меня. Дышать стало трудно. Ещё совсем недавно, ребята радовались жизни, радовались изменениям происходящими со страной, и вот теперь их нет. А Крестник? Он ведь только сейчас, по сути, жить начал, с чистого листа. Вкус жизни почувствовал, распробовал, что такое настоящая дружба и любовь к Родине. Для него, может быть, это слово значило намного больше, чем для нас. У нас это с рождения, и воспринимаем мы это подсознательно, а он, кроме этого, ещё и сознательно понимал. Ведь он получил эту Родину только сейчас, того, чего никогда не имел. Жалко ли мне его? Мне горько. Горько от того, что мы потеряли преданного человека и остальных ребят.

— Так получилось, что в Узбекистане, мы потрепали базу НАТО. Заминировали склады, технику и казармы, незаметно покинули территорию и подорвали. Вся техника и авиация была уничтожена, больше половины личного состава тоже, но чуть более взвода сохранила свою боеспособность. Мы думали, что сработали тихо, никто не заметил, но мы ошибались. От разгромленной базы мы отдалились на сорок километров, и на каком-то заброшенном заводе остановились на отдых. Людей в округе не было, никто не видел, как мы туда входили. Люди сильно устали, поэтому и часовых я решил не ставить. Это было моей ошибкой. Проснулись мы от удара тяжёлых предметов об пол. Нас забросали гранатами. От подарков нам удалось избавиться, мы успели, но, сразу после взрывов, нас стали сильно причёсывать из пулемётов, и с разных сторон. Вырваться под таки огнём, даже с нашими возможностями было не реально. Очень плотно садили. Тогда Крестник попрощался с нами, мы даже не успели понять, что он задумал, и выскочил из здания, тем самым, вызвав большую часть огня на себя. Это позволило нам выскочить из ловушки. В общем, порвали мы их, всех уничтожили. Всех, кто пришёл за нами. А там, вместе с оставшимися после разгрома базы НАТОвцами, были и местные вояки. В живых мы не оставили никого. Тогда и поняли, как нас выследили. Они нас спутниками провожали. Мы нашли планшет с нашими изображениями на местности со спутника. Крестник погиб, у него не было ни одного шанса. Там от тела почти ничего не осталось. Оставлять там его мы не стали. Чего только стоило доставить его на базу. Но мы его всё же привезли. После этого случая, операцию было решено прекратить. И вот мы здесь.

После его речи в комнате воцарилась тишина. Гнетущая тишина. Каждый переживал за своих парней. Ведь это были не просто отличные бойцы, но и верные друзья. Братья.

— Эффект, хоть есть какой? — Не выдержал я такой атмосферы. — Не зря хоть парни головы сложили?

— Не то слово, — оживился Грек, — парни молодцы. Особенно Ветер постарался на славу. Он самый быстрый боец из нас. Сейчас, в тех регионах, где мы поработали, происходит революция. Мы дали только толчок. Народ давно ждал этого. Надоело жить в бесправии. Как только стали погибать первые лица государства пачками, а там первым лицом может стать только тот, кто народ активно эксплуатирует, ничего не давая взамен, простые работяги подхватили эту эстафету, и пошла оживлённая чистка. Им никто не мешал. Милиция не вмешивалась, после того как мы убрали самых отъявленных бандитов из их числа. Тот, кто не скурвился среди них, выезжали только для того, чтобы зафиксировать правонарушение, ну и для истории. Люди их не трогали. Сейчас власть захватили военные, те из них, кто служил в Афгане. Толковые командиры. Как правило, из уволенных в запас, по тем или иным причинам. Ну, вы понимаете, какие причины я перечисляю. С одним из них я и сам служил. Полковник Пулатов. В Узбекистане, судя по всему, он и будет рулить. Народ активно его поддерживает. В данный момент чистки прекратились, Пулатов не даёт людям к крови привыкнуть. Тех, кто пренебрегает его предупреждениям, расстреливает без суда и следствия на месте. Сам проводит дознания. В смысле, передал это дело военным специалистам. Коррупционеров и откровенное ворьё отправляет на принудительные работы, по примеру, взятому из России, шпионов и провокаторов расстреливают. Мы, в Узбекистане, можно сказать в последний момент успели. Ещё бы недельку проваландались, и там бы началась цветная революция. Американские советники всё для этого подготовили. Вырезали всех, в одну ночь. А остальных по цепочке. В одну ночь Узбекистан лишился всех руководителей высшего звена. Все были жирно замазаны в сотрудничестве с США. На следующую ночь мы провели акцию на базе НАТО, и это было последнее, что мы успели сделать. Это была последняя республика из нашего плана. Так получилось, что её мы оставили напоследок. После разгрома базы НАТО, амеры на следующий день, попытались снова занять эту территорию. Вылетели самолёты транспортные в количестве пяти штук, но на подлёте к границе Узбекистана, были перехвачены истребителями. Пилоты посоветовали им отвернуть с курса, в противном случае угрожали уничтожением. Те попытались что-то там вякнуть, но предупредительная трасса по курсу быстро их отрезвила. Больше попыток не было. Дипломаты из США пытались надавить после этого, угрожая уничтожением государства при помощи ядерного оружия, ссылаясь на военное сотрудничество и последствия его нарушения, но новое руководство было категорично, и сообщило, что будет налаживать отношения с Россией, и следовательно, будет прикрыто от атак. После такого отлупа, дипломаты удалились с гордо поднятой головой, оскорблённые в своих «дружеских намерениях» относительно этого государства. Об этом я узнал, уже будучи в пути на базу. А вообще, государство в надёжных руках. Там осталось очень много русского населения, из тех, кто не успел свалить после гонений, или просто не куда. Вот они в основном и берут власть в свои руки. И местное население этому только радо. Все помнят, как жили при Советском Союзе. Времени прошло совсем немного. А после того, как извели байскую верхушку, простой народ только вздохнул с облегчением.

В других республиках всё произошло гораздо спокойнее. Разве только в Таджикистане пришлось разгромить ваххабитскую ячейку, спонсируемую из США, с их инструкторами. А ячейка была очень обширной. И оружия у них на руках было очень много. Теперь там тишь да гладь. За границей следят по-настоящему. Попытались разок враги просочиться через границу, так все там и полегли. Погранцы постарались на славу. Никто не ушёл. Вот, как-то так. — Закончил Грек.

— А у Филина парни, как погибли? — Спросил я у Георгича.

— Он сам и расскажет, кстати, а вот и они. — Посмотрев в монитор, проинформировал он. — А в целом, у них всё то же самое, что и у Грека. В Прибалтике, можно сказать, снова Советская Власть наступила. Вот только на Украине обложили. Кстати, тоже со спутников работали.

В этот момент, дверь открылась, и в проёме возник Филин. Первым полез обниматься Георгич, мы следом. После радостного воссоединения, угомонившись и рассевшись по стульям, Георгич спросил у Филина, как погибли ребята. Филин всё рассказал в подробностях, и как уходили тоже.

— Значит, яд, говоришь? — Уточнил командир.

— Думаю, что да, именно яд. Если бы хотели просто спеленать, то не стали бы, потом, расстреливать в упор.

— Логично, — махнул головой Георгич, — и спутниковое слежение к тому же, в обоих случаях. Жаль ребят. Мало нас. Стало ещё меньше. Ну, ничего. Мы ещё живы. Пока жив хоть один из нас, «Белая Стрела» не уничтожена.

— А как ребята, командир, — перебил я его, — из тех, с кем я в последний день перед отъездом поработал?

— Молодцы ребята. Они уже работают самостоятельно. Каждая группа по одному заданию уже выполнила. Они в паре работают. Людей не хватает для более безопасной работы. В России работали. Не всех ещё вычистить удалось. На стройках рук не хватает, а тут бандюки повылазили из щелей. Деньги видимо все проели, а работать не приучены. Вот ребятки с ними и поработали, качественно. Без жертв обошлось. Стране руки рабочие нужны.

— А что, милиция не справляется что ли? — Задал я вполне резонный вопрос, ведь как не смотри, а это прерогатива милиции. И милиция у нас теперь не как в начале девяностых, там действительно остались только специалисты. Все захребетники и взяточники уже в других отраслях работают, так сказать, ближе к природе.

— Справляется милиция, справляется. — Успокаивающе замахал он рукой. — Тут другое. Это те, с кого мы начинали работать в первое время. Не всех тогда удалось выловить, самые хитрые затихорились. А сейчас, когда они узнали, что мы в данный момент работаем в Союзных Республиках, решили рискнуть. Да и ребятам надо тренироваться. Никитич не успевает тренажёры ремонтировать.

— Что-то странно для них, — покрутил я головой, — насколько я понял, это очень осторожные люди, и тут такое.

— Похоже, им совсем поплохело, в тишине, — ухмыльнулся Филин, — все источники их доходов власти перекрыли, в чём и мы им сильно помогли, вот и повылазили.

— А что с Никольским Николаем и его семьёй? — Облокотился я локтями на стол, внимательно посмотрев на Георгича. Хоть мне они и не родня, но чувствовал ответственность за них. Ведь обещал-то им райскую жизнь я, а как вышло в действительности?

— О-о, — улыбнулся он мне в ответ, — это ещё тот зубр. За него можешь не переживать. Как только он приехал, сразу стал собирать информацию у простых людей. На первое время ему выделили дом в новенькой деревеньке, сейчас очень много их построили. Люди потянулись к земле. С недельку осторожно расспрашивал народ обо всём, пытался даже провоцирующие вопросы задавать, на что уже люди смотрели на него с недоумением. Мы тоже присматривались к нему, не афишируя это. Говоря, мы, я имею ввиду, не именно нас, — решил пояснить он, — а государство. Сам понимаешь, такие случаи без внимания я оставить не могу. В конце концов, ради таких вот моментов и живём. А потом, он взял большой сельскохозяйственный кредит, и начал строить свою ферму. Ферму, по тому образцу, к которому привык. Взял большую территорию земли, в этом ему проволочек делать не стали, и сейчас активно осваивает её. Дети его ему в этом помогают. Ещё и рабочих нанял. И ты знаешь, что я тебе скажу, ценного кадра ты нашёл. К нему сейчас стекается множество сельчан, перенять опыт ведения хозяйства, и сами начинают потихоньку думать по-другому. Чего не отнять у США, так это умелое ведение сельского хозяйства. Хоть что-то можно у них перенять без вредителей. Дом он уже себе поставил, большой, двухэтажный, с множеством комнат, и это без отрыва от основных работ. Построил большой коровник на шестьдесят соток, сейчас оборудование устанавливает. Птицеферму заложил огромную. Поля подготовил для озимых. Для этого он кучу сельхозтехники закупил. Старается, в общем. Тебе велел передать большой поклон, и в случае, если окажешься в их краях, заезжать в гости.

— А где они остановились? — Поинтересовался я для порядка.

— В Смоленской области где-то. Я тебе потом более подробный адрес дам. Тебе отпуск положен после командировки, время будет, сможешь навестить. Но это ещё не всё. — Поднял он указательный палец вверх. — После того, как он взял кредит и начал строиться, к нам валом повалил народ из США. В основном бывшие граждане России. Из тех, кто бежал в революцию и те, кто уже в девяностые решили изменить свою судьбу. Уже сейчас на границе и в Аэропортах, бардак творится. Проверять едва успевают. Фильтр-то никто не отменял. И правильно делают, с моей точки зрения. Потому как на этой волне, уже очень много диверсантов и шпионов попытались проникнуть к нам. «Подарок» твой очень помог, в виде директора ЦРУ. Очень активно он с нами работает. Отрабатывает гражданство. Сначала каждого шороха боялся, но убедившись, что никто его здесь не собирается пытать, стал активно помогать. И это при том, что в штатах об этом ничего не знают. Они думают, что директор сбежал в Латинскую Америку, собственно, там его и ищут. До сих пор. Ну, пусть поработают, им полезно. Так вот, уже боле ста пятидесяти тысяч человек, из бывших, вернулось на Родину. Это те, кто прошёл проверку, и кому было дано разрешение на гражданство. Кому-то отказывали, и отправляли обратно. Чаще всего тем, кто не мог пересилить в себе ненависти к нынешнему строю, но жить в Америке было намного хуже. Да, да, — покивал он головой, — есть и такие ещё. Сам не понимаю, если тебе всё это ненавистно, зачем приехал? Немало и коренных американцев приезжает. Из фермеров в основном, разорившихся у себя на родине. Таких, если проходят проверку, тоже принимают, на общих основаниях. Расселяют их не в одном месте, нам ещё монокластеров национальных здесь не хватало. По разным сёлам раскидывает. Их у нас в России в достатке. Кто в городах остаётся, это в основном инженера и учёные. Много мозгов к нам вернулось. Америка в этом плане сейчас активно деградирует. Пытаются они предотвратить утечку мозгов, запрещая поездки на территорию России, но в Россию ведь можно попасть и не прямым рейсом. Так они и делают. Оставляют там всё нажитое, берут туристические билеты в туры по Европе, и уезжают с концами. При продаже своего жилья и имущества, таких людей уже никуда не отпускают. Заварил ты кашу. Но это к лучшему. Нам действительно людей не хватает в стране. — Замолчав, он прислушался к себе, и налил воды в стакан, видимо в горле пересохло. Слишком много говорил. Но выпить не успел. Замерев с приподнятым стаканом, он отставил его в сторону и подошёл к сейфу. Открыл его и вытащил бутылочку Армянского коньяка, четыре бокала и лимон. Быстренько нарезал его, уложив кружочки лимона на блюдце, вытащенное из того же сейфа, расставил весь этот натюрморт на столе и предложил:

— Вот что, давайте-ка ребят помянем. А то меня всё никак тоска не отпускает.

Спорить с командиром никто не стал, все испытывали те же чувства. Георгич разлил в четыре бокала на два пальца, все молча разобрали бокалы, ненадолго задумались, устремив свой внутренний взор в прошлое, и одним залпом выпили, закусив лимоном. Не принято пить так коньяк, его нужно смаковать, но мы сейчас не на частном приёме, и каждый здесь присутствующий хотел чуточку притушить ту сосущую пустоту, которая разрасталась в груди.

Чуточку по медитировав в тишине, после бокала коньяка, я задал следующий вопрос:

— Георгич, а блокнот, который я привёз с прошлой командировки, с ним как, работы какие-то ведутся?

— Работы? — Переспросил он, и снисходительно посмотрел на меня. — А сам-то, как думаешь?

— Эм-м. — Задумался я, осознав, что глупость сморозил. Как могут не вестись работы с таким перспективным направлением? — Я хотел сказать, есть какие-то результаты?

Он откинулся на спинку кресла, внимательно посмотрел на каждого, и приняв какое-то решение, заговорил:

— Ладно. — Махнул он рукой. — Подписки от вас требовать не буду, после всего, что мы успели совершить, нам всем одна дорога. Но предупредить должен. Надеюсь, понимаете? — Дождавшись согласных кивков от каждого, махнул головой. — Вот и хорошо. То, что можно усилить любой материал ты и так знаешь, и сейчас там проводят расчёты и опыты с применением. Результаты впечатляют. Учёные уже научились делать сверхпрочный материал, который невозможно разрушить ни одним известным способом. Но там тоже есть трудности, связанные с нанесением магем на предмет. Да, да, именно магем. Учёные всё-таки приняли это определение символов. Со скрипом, но согласились. Теперь они понимают, что иначе как магия, этот процесс не назвать. А трудность заключается в том, что расположение этих магем должно располагаться по объёмной фигуре и замыкаться собой. То есть, на обычной плоскости нанесение магем не работает. Но это их дела, и думаю, со временем они с этим справятся сами. Я же хочу поведать о другом. В ходе проведения опытов, учёные столкнулись с ещё одним феноменом. Перемещение предмета в пространстве. Проще говоря, мгновенным порталом. Так наверно проще будет. Это, правда, не совсем портал, тут эти перемещения связаны с заменой пространства одного на другое, но это работает. Пока перемещать предметы можно только в одной плоскости, то есть на одной и той же высоте по уровню моря. Но уже это даёт очень многое. Нам теперь межконтинентальные носители и не нужны совсем. В любое место и в любое время, в мгновение, можно доставить заряд. Но и это ещё не всё. Таким образом, может перемещаться и живой организм. Опыты уже были проведены, и мыши не пострадали. Ну, как, — спросил он меня, будто сам всё это открыл, — впечатляет?

— Да это…. - завис я на мгновение, осознавая перспективы, — это…. это же и в космос можно теперь летать, не напрягаясь, не тратя столько горючего на разгон ракеты.

— Ты наверно меня не внимательно слушал, — покачал тот головой, — я же говорю, пока могут перемещать предметы в одной плоскости и скорей всего, это относительно ядра планеты. Но ты прав, сейчас учёные пытаются разобраться в механизме задания координат, пока только на плоскости. И когда разберутся с этим, будут решать проблему с перемещением по трём векторам.

— Слушай, командир, — оживился Грек, — а как так получилось, что ты об этом знаешь? Эм-м, я хотел сказать, почему такое открытие не попытались засекретить от нас? И то, что этот блокнот они получили именно от нас, это не могло повлиять на решение руководства, о распространении таких знаний. Такие знания обычно становятся монопольными. Только так они могут оставаться серьёзным аргументом в споре.

— Тут я с тобой согласен, — кивнул Георгич, — такими знаниями не разбрасываются налево и направо. Но, — поднял он палец, — во-первых, исследования проводятся в нашем институте, в ЦНР, в котором мы, кстати, тоже числимся, и там у меня своя агентура имеется. Во-вторых, Глава решил не препятствовать мне в этом, всё же, это мы принесли в клювике этот блокнот. А так, если бы он захотел, то никакая агентура мне бы не помогла. И встречался я с учёными вполне официально, и им было дано указание, делиться результатами экспериментов. И в-третьих, если не верить нам, то кому вообще можно верить? Он прекрасно понимает, что только благодаря нам, ситуацию в стране получилось переломить кардинальным образом. Он не видит в нас ни конкурентов, ни врагов, но активных помощников. И вот таким жестом, он только увеличил у меня кредит доверия к нему. На самом деле, он очень непростой человек. И если в шахматной партии я вижу только следующий ход противника, он видит всю партию до конца.

— Мда-а, — задумался Грек, — загадочная личность. И я очень рад, что мы остановились именно на нём.

— А что там с тренажёрами? — Вмешался я. — Как в этом направлении двигаются дела?

— Я уже рассказывал, что было принято решение, тренажёры направлять в спецчасти. Так вот, пришло дополнение, снабдить этими тренажёрами ВДВ и морскую пехоту. На это сейчас выделено очень много средств. Бойцы спецподразделений не могут нарадоваться этой игрушкой. Тут дополнительные возможности проявились. Оказывается, если занимаешься на этих тренажёрах и совмещаешь эти занятия с обычными тренировками, очень быстро наращивается мышечная масса, крепнет скелет и увеличивается восприятие. Не так как у нас, но раза в три, четыре точно от первоначального. И на этом тормоз. Выше они уже прыгнуть не могут. Тут только твоё вмешательство поможет. Но результат всё равно впечатляет. Собственно, именно поэтому и было принято решение направлять тренажёры в десантуру и морскую пехоту. Но я думаю, что пересмотрят со временем решение на применение этих тренажёров и в других частях, таких, как авиация и флот. Там увеличенное восприятие тоже не помешает. Хотя, с флотом может быть я и погорячился. Сейчас просто физически не смогут снабдить всех. Производственники не успевают. Дополнительные цеха строятся, но на это тоже надо время. Кроме этого, ведутся работы над созданием Искусственного Интеллекта на искусственно выращенном кристалле. Что это такое не спрашивайте, сам не знаю. Но разработчик этого тренажёра пообещал, что если этот ИИ создадут, то он сможет построить совершенно новый тренажёр. Уже без всяких растяжек и имитаций. В вертикальной трубе пяти метров в диаметре и пяти высотой, с изменяющейся структурой поверхности пола, с возможностью свободного падения и многое другое. То есть, полное ощущение реальности происходящего. Со всеми тактильными ощущениями. И всё это он уже разработал, но пока не хватает компьютерных мощностей для внедрения. Даже принципиально новое построение электроники не решает эту проблему. Здесь может помочь только ИИ. Ну и, раз уж мы заговорили за тренировки, после отпуска, ты Хват, поступаешь в распоряжение полковника Суханова. Тебя уже очень давно ждут. И не только он. Надеюсь, ты понимаешь?

— А чего тут не понять, — усмехнулся я, — это естественно. Первое лицо государства не может не иметь таких бонусов априори. И я поддерживаю это его решение.

— Вот и чудненько. — Хлопнул он в ладоши и потёр их. — А теперь, раз уж мы закончили с основными новостями, я жду от вас полного отчёта о проведённой командировке.

— Как знал, как знал, — расплылся я в улыбке и полез в свою наплечную сумку, — после каждой проведённой операции, я составлял отчёт, чтобы не забыть мелочей, со временем. — И я вытащил из сумки толстую общую тетрадь, наполовину исписанную мной. Грек и Филин тоже доставали свои тетради, радостно скалясь, точно такие же, только рисунки на них другие.

— Клоуны блин, специально, что ли выбирали? — Пробурчал Георгич. — Ладно, давайте свою писанину, — протянул он руку за тетрадками, — потом, в спокойной обстановке изучу.

Всё это время, меня что-то смутно беспокоило. И тут, я понял что, Украина. Поэтому я и решил разобраться в этом вопросе, пока не разошлись все.

— Командир, а что с Украиной делать будем? Не оставим же мы всё это так?

— Да ничего не будем делать, — буркнул он, — там успели заключить договоры с США. И там сейчас строятся базы.

— В Узбекистане тоже была база, но нам это не помешало.

— База базе рознь. Не могу сказать почему, не имею права, но пока мы её трогать не будем.

— Всё-таки полыхнёт?

— Вопрос не в этом, а в том, когда полыхнёт? Слишком уж они привыкли ощущать себя мировым полицейским, и не отступятся от этого права. Безнаказанность развращает и отупляет. Уже сейчас они во многом отстают от нас, не осознавая этого. Разведка в нашей стране для них невозможна. Если бы хотя бы часть знаний к ним просочилась, то возможно они бы задумались, смогут ли выиграть эту войну. И вряд ли бы подумали о нападении. Это очень трусливая нация. Они воюют только тогда, когда преимущество в технике и людях раза в два больше, чем у противника. Но теперь это нам не страшно. Пусть нападают. Так даже лучше будет. Может быть, мы, наконец, избавимся навсегда, от этого возмутителя спокойствия.

— Если ты говоришь об этом так спокойно, значит, нам действительно нечего бояться. Слушай, Георгич, — не сдавался я, слишком много вопросов накопилось у меня к нему, и это был последним на сегодняшний день, но очень давно меня интересующим, — а почему у тебя нет позывного?

— Хм, — усмехнулся он, — а кто тебе сказал, что у меня его нет?

— И какой тогда?

— А вот этого уже тебе знать не следует. И никому знать не следует. — Очень внимательно посмотрел он в глаза Филину, и я понял, что Филин о Георгиче знает много больше нас. Филин же в ответ только усмехнулся. — Когда ни будь, я, может, и расскажу об этом, но не сейчас.

— Если не можешь пользоваться своим старым позывным, возьми новый, в чём проблема? — Не унимался я.

— Эх, Хват, — вздохнул он, — вот что значит не полный курс обучения в школе КГБ. Запомни. Позывной даётся бойцу один раз и на всю жизнь. Это как имя. На данный момент, я не могу пользоваться своим позывным. И всё, хватит уже. Создаётся такое впечатление, что ты совсем не устал с дороги. Может мне, чем ни будь, занять тебя?

— Понял командир, — принял я строевую стойку, — молчу.

— Вот и хорошо. А то голова уже от тебя трещит. Ладно, парни, расходитесь-ка вы по своим комнатам. И вот ещё что, сегодня праздничный ужин, а завтра у всех командировочных отпуск. А тебя, Хват, поросёнок хрустальный ждёт. Как заказывал перед командировкой.

— Вот блин, — сокрушённо покачал головой Филин, — почему я ничего не заказал перед поездкой? Хотя, хрустальный поросёнок мне тоже нравится. — Хитро подмигнул он мне.

— Не тебе одному, — пихнул в плечо Филина Грек, — ухарь.

— Не Ухарь, а Филин. — Поправил тот его.

— Вы ещё подеритесь тут, из-за порося. — Расхохотался я немудреной шутке с Ухарем. — Какой вопрос, парни? Мой дом — ваш дом, мой стол — ваш стол, моя же… э-э, нет, это из другой оперы. — И комнату огласил здоровый и дружный гогот.

* * *

Рассказывать, как я радовался при встрече со своими сослуживцами, думаю не имеет смысла. Ясно, что все были просто счастливы воссоединиться, за такое продолжительное время командировок. Не обошлось и без грусти за погибших товарищей. Для всех нас они были не просто сослуживцами, а семьёй. Обошёл всех, со всеми переговорил, да и не мудрено это, все сейчас находились в комнате отдыха и делились впечатлениями от командировки. Только Ветра не было здесь. Был он у себя в комнате и решал не простую задачку. Думал о подарках родным и близким. И вот, составив ему компанию в этом не простом деле, я просидел полтора часа. Не знаю, что будет дарить он, выдавать такой секрет он не стал, только мотал на ум предложения, я же эту проблему решил для себя. Всю командировку я покупал магнитики на холодильник. Брал только те, где я побывал за время командировки. Количество получилось впечатляющим. Кроме этого, я купил каждому миниатюрный радиопередатчик, из тех, что можно втыкать за ухо, с витым проводком к самому передатчику. Фильм «Матрица» помните? Что-то в этом духе. Удивительное дело, устройство японское, сделано в Японии, продаётся только в Америке. У нас таких передатчиков я не видел. Почему так не знаю. У нас я мог видеть только какой-то ширпотреб из той же Японии. Причём, не очень хорошего качества. А эти радиопередатчики, мало того, что аккуратные, но и очень надёжные. Продавец, что продавал мне его, бросил этот передатчик в ведро с водой, вместе с микрофоном и наушником, а потом вынул его, встряхнул от воды и включил. Рация работала. И ведь продавали его можно сказать почти без ограничений. Слегка специализированный магазин, где не спрашивают никаких документов. Оружие можешь купить какое угодно и в любом количестве, у тебя не спросят никаких документов, только если поймают за использование автоматического оружия, могут и хлопнуть, от греха. Да чего там, хлопнуть могут в любом случае, полиция особо не смотрит, есть оно у тебя или нет. Показался подозрительным, и этого достаточно. Всегда можно сказать, что якобы я пытался использовать оружие, слишком быстро клешнёй дёрнул, вот и получил. И ничего такому полицейскому не будет после этого. И это в стране развитой демократии. У нас в стране, такого милиционера как минимум отправили бы на заготовку стройматериалов из леса, как максимум — пуля в лоб. Это сейчас у нас так. До известных событий, тоже могло закончится всё без каких ни будь последствий. Да что могло, так и было. В общем, что подарить своим близким у меня было. Для женщин, правда, это особым подарком не считалось, но им я решил купить по огромному букету цветов. Думаю, что цветочный магазин в аэропорту Челябинска я найду. Универсальный подарок. Позже можно купить что-то, что им очень бы хотелось, но на это нет средств. Хотя, те средства, что я им оставил, мизерными не назовёшь, но мало ли? Сыну тоже куплю только тогда, когда сам с ним поговорю.

* * *

В последнюю очередь, я зашёл в тренажёрный зал, где с энтузиазмом тренировались вновь набранные бойцы. Я это о тех спецназовцах ГРУ, за которыми в Москву мотался перед отъездом. Ну и Степан с ними.

Увидев меня, парни бросили все свои занятия и с широкими улыбками и искрящимися глазами обступили меня.

— Мы рады снова видеть тебя, Хват. — Сказал Атолл и протянул свою клешню, а потом просто захватил в свои объятия и чуть не раздавил.

Когда со всеми парнями успел перездороваться, радостно на обнимавшись, с их стороны радость разве только из ушей не выплёскивалась, ещё бы, ведь вместе со всеми способностями, они приобрели и молодость, Шамиль-Вьюга не выдержал, и всё же пристал ко мне. Ему всё никак не даёт спокойствия тот случай, где я надрал ему задницу. А сейчас, когда он приобрёл такие способности, решил попробовать меня на крепость.

— Слущай, Хват, — обратился он ко мне, слегка коверкая слова, но это не специально, я заметил, что он начинает так говорить, когда немного волнуется, — может спарринг? Думаю, сегодня я тебе надеру наконец задницу, да-а.

— А давай, — легко согласился я, мне тоже было интересно, чего они добились за это время, — контакт неполный, только с обозначением удара, иначе перекалечим тут друг друга раньше времени.

— Э-э, баишься да-а? — Решил он меня поддеть. — Помнится мне, тогда ты работал в полный контакт, и не сломал меня. Ты не бойся, я не буду сильно бить.

— Тогда я работал не в полную силу, далеко не в полную. Если бы работал в полную силу, то сейчас мы бы с тобой не разговаривали. И боюсь я не за себя.

— Э-э, — почесал он себе маковку, — извини тогда, не знал. Согласен. Будем работать с обозначением.

Ну что сказать? Парни очень многого добились. Они уже сейчас не уступают нашим опытным парням. Брату моему, он, конечно, уступает слегка, но в целом просто отличный результат. За время схватки, я успел несколько раз достать его с гарантией смертельного исхода, он же всего один раз с нанесением тяжких последствий. Говорю же, многому научились.

— Ну что, Вьюга, — съехидничал Атолл, — надрал задницу?

— Э-э, — махнул он огорчённо рукой, — да ему никто не сможет её надрать. Но я буду стремиться к этому. — Заметно повеселев закончил он.

— Ну, раз членами померялись, может, просветишь нас, Хват, — указывая на скамейку, чтобы присесть, спросил меня Атолл, — когда нас на настоящее дело будут отправлять, такое как у вас.

— А то, что вы банду повязали, это не настоящее что ли? — Спросил я присаживаясь.

— Это детские игры, — не стал молчать Глаз, — понимаю, что и это надо делать, но против нас у них не было совершенно никакого шанса. Как слепых котят сделали. И потом, насколько я понимаю, это входит в юрисдикцию правоохранительных органов. У милиции хлеб отнимаем.

— Хм, у милиции значит? — Покачал я неодобрительно головой. — А мы ведь именно с этого и начинали. И эти бандюки из тех, кого мы не смогли тогда отработать. Они вовремя залегли в тень. Это потом мы стали работать намного серьёзней. Да ладно, не надо оправдываться, — махнул я рукой, увидев, что Глаз хотел что-то сказать в своё оправдание, серьёзно расстроившись при этом, — здесь вы правы. Это действительно поле милиции. Но командиру нужно было знать, насколько вы готовы к самостоятельным заданиям. И он остался доволен. Теперь, вас будут привлекать ко всем делам без ограничений. Завтра мы, все кто ездил на задания, отправляемся в отпуск, на пятнадцать дней, и вы всё это время являетесь оперативным резервом. Всё это время только вы будете действующей рукой Стрелы.

— Ты это, — расстроено произнёс Глаз, — извини, глупость сморозил.

— Никакой глупости. Всё правильно спросил. Такой же вопрос я командиру задал, он меня просветил. Так что, не парься, — махнул я рукой, — вы лучше вот что скажите, не жалеете, что связались с нами?

— А сам-то, как думаешь? — Ухмыльнулся Санчес. Остальная гоп компания его в этом поддержала. — После тех плюшек, что нам достались, я только вперёд ногами выйду отсюда, остальные думают так же.

— Вот и отлично. Тогда заканчивайте на сегодня и на ужин. Сегодня будет не простой ужин. Все группы вернулись с командировок. Перезнакомитесь там. Нам теперь одной семьёй жить. К сожалению, не все дожили до этого, есть у нас и потери. Мы тоже смертны. — Огорчённо вздохнул я. — Пятерых парней потеряли в этот раз. Геройских парней. Ладно, пойду к себе, душ приму после дороги. Вы тоже не задерживайтесь здесь.

* * *

Ужин был выше похвал. Андреевна расстаралась. Никитич ей в этом очень помог. Шашлык из баранины с курдюком он взял на себя. А это было основным блюдом. Первого блюда не было, но к шашлыку было огромное количество салатов и закусок, а шашлыка было очень много. К слову, его так и не доели. На каждом столе стояло по литру Кристалловской водки, это на четырёх человек. Нормально, в общем. В зюзю никто не выпадет. Да и с нашими способностями регенерации, это очень проблематично. На наш столик был поставлен обещанный хрустальный поросёнок. Никто на нашего поросёнка не покушался. Мы, это командир, Филин, Грек и я. У нас тоже стоял литр Кристалла. По поводу поросёнка скажу так: Вы когда ни будь, ели тушёнку из свинины? Из настоящей свинины, а не из шкурок всяких. Вот по мягкости он оказался именно таким, но не по вкусу. Вкус был настолько впечатляющим, что я чуть язык у себя не съел. На всю жизнь впечатление. Вот из таких впечатлений у нас и состоит вся жизнь. Создаются якоря памяти, о которых просто невозможно забыть, настолько это отпечатывается в памяти. И для меня этот поросёнок стал ещё одним якорем. Думаю, что не у меня одного. Все уминали поросёнка с большим аппетитом. И если поначалу, перед тем как попробовать поросёнка, кидали заинтересованные взгляды на шашлык, то потом о нём вообще не думали. Я же попробовал и шашлык. Очень хотелось оценить этот шедевр. Шашлык удался на славу. Разницы я почти не заметил. Разве только в нюансах. Все парни интенсивно работали челюстями.

Первый тост был поднят за возвращение и отлично выполненную работу, тост произносил Георгич. Порадовал он и тем, что каждому будет выписана премия, в солидном размере. Для парней это немаловажный момент. И тем, что завтра они все отправляются в отпуск на пятнадцать дней, от чего парни аж взревели.

Второй тост был поднят им же, и в этот раз пили уже за погибших товарищей. Георгич сказал, что парней отправят к родным, и будет выплачена компенсация семьям парней, или если нет семьи — их родственникам, крупная сумма денег. К слову, на эти деньги можно купить хороший дом и автомобиль. Кроме этого, семьям погибших, будет выплачиваться посмертный пенсион величиной в зарплату ежемесячно, а у нас очень хорошая зарплата, до достижения детей совершеннолетия. Родственникам, у кого из парней не было семьи, выплачивается только разовая компенсация за погибшего. Только Крестник у нас остаётся ни туда и ни сюда. Он однажды сказал, что отказался от своей родни, стало быть, деньги выплачивать некому. Георгич решил, что Крестник будет захоронен на территории базы, и будет поставлен памятник. Это же касается и тех из парней, у кого нет никого. Хорониться они будут на территории базы, в случае смерти последних. Есть у нас и такие. Но, думаю, это ненадолго. Те, кто никого не имеет, в этот раз обязательно найдут себе половинку. Все эти выплаты взял на себя Глава государства. Не то, что у нас средств не было, просто Глава сказал, что ребята выполняли государственное задание, и пострадали они, выполняя приказ. И не важно, что в СМИ он говорит, что не имеет с нами никаких контактов, здесь уже дело принципа. Ну, а если и узнают, что ж, наши «заокеанские друзья», тоже имеют свои ЧВК, которые выполняют очень грязную работу в разных странах. Всё-таки, правильный мужик наш Глава. Ни на секунду не пожалел, что выбор пал на него.

Третий тост произносил уже я, и поднял я его, за вливание в наш коллектив. Представил ребят, и сообщил, что это не последнее пополнение в наших рядах, и подразделение теперь будет численностью до роты. В чём меня поддержал Георгич. Он только не доволен был, что именно я это сказал. Сам хотел порадовать. Но согласился со мной, что и так уже два тоста произнёс.

После этого, отмечали уже каждый за своим столиком. У каждого были свои истории, которые не успели рассказать в тесной компании. За нашим столиком тоже было весело. Грек, оказывается, знает огромное количество анекдотов, и рассказывает их в красках. Душа компании. Даже соседние столики прислушивались к нам, оглашая столовую радостным ржанием.

— Вот ещё один анекдот. — Перебил он очередное ржание. — Стоит как-то мужичок на рынке, продаёт куриц. Подходит к нему покупатель, спрашивает: — Почём курица? — Сто два-двадцать рублёв. — Отвечает он. — Отлично, покупаю десяток. — И пока тот ловил куриц, покупатель спросил: — А чего заикаешься-то? Сейчас это вроде лечится. — Да мы как-как-то с братцем козу продавали. На-надоела она нам. Мо-молока стала мало давать. А так как доить её было лень, мы пря-прямо с соска сосали. Ну, подходит к нам по-покупатель, и спрашивает: — Почём козла продаёте? — Брат сразу помер, а я с тех пор за-заикаться начал.

Дружное ржание сорока глоток огласила столовая. К нам успело присоединиться, оказывается вся столовая. Очень уж заразительно здесь ржали. Даже Андреевна была рядом, и заливалась своим мягким и журчащим смехом, стыдливо прикрывая руками лицо и махая при этом в сторону Грека. В общем, качественно посидели. Праздник удался.

Глава 7

Домой мы летели вместе с Олегом, и первое, что мы сделали, как приземлились в Челябинске, это зашли в цветочный магазин. Я скупил все розы, что там были. Для Сашеньки, я попросил продавщицу, что бы она составила букет только из алых роз, а для остальных женщин из сборной солянки, но так, чтобы было очень красиво. А женщин тех у нас проживало на этот момент четверо, это с женой Олега и женой сослуживца отца, Звягина Дмитрия Сергеевича. Сюда я не включил свою Сашеньку. Для неё отдельный букет. Звягины, кстати, поселились у нас, и наверно на постоянно. Я не возражал. Моим старикам тоже очень понравилось решение этих людей, и они были рады. Хорошие люди, почему бы и нет? Места в доме хватает. А кроме этого, и Звягиным спокойней. Ведь то, что они изменились внешне, очень многих заинтересовало. Здесь спокойней, но об этом чуть позже.

* * *

Букеты получились очень красивыми. И они были не одинаковыми. И хоть говорят, что розы не пахнут, но всё это ерунда. Пахнут, ещё как пахнут. От букетов разливался восхитительный и не навязчивый аромат. Такой аромат от духов не всегда можно получить. Букеты получились очень пышными. Продавщица, когда узнала, что я хочу скупить все розы, что сейчас у неё находились в павильоне, чуть с ума не сошла от радости. Такого с ней ещё ни разу не происходило в этой жизни. Но, я её очень попросил, что бы она старые и лежалые цветы не пихала в букеты, иначе я могу очень огорчиться, и уйти в другой магазин. Мою просьбу она восприняла очень серьёзно. Закрыв магазин и повесив табличку на дверь, о том, что идёт переучёт, она каждый цветочек чуть ли не обнюхивала. К слову, отбраковано было процентов десять всего, и то, не из-за того, что товар лежалый, а за не совсем товарный вид. Олег тоже решил подарить цветы от себя, но попросил составить букеты из разных красивых цветов, так, чтобы они сочетались между собой, но уже без роз. Не знаю, что это были за цветы, я кроме роз, ромашек, гвоздик и ландышей особо и не знаю толком, но букеты получились не хуже моих, а может быть даже и лучше. Тут уже на вкус и цвет — фломастеры разные. Когда мы полностью рассчитались за покупки, возник справедливый вопрос, как теперь всё это увезти? Продавщица, стреляя глазками то на меня, то на брата, предложила помощь. Оказывается, когда у них бывает крупный заказ, они вызывают свою специализированную машину, которая и привозит цветы в павильоны. Но такого заказа, как сегодня совершили мы, у неё никогда не было, но машина всё это увезёт без труда. Девушка была молодая и незамужняя, а об этом она сама намекнула, и лишь печально вздохнула, когда груз был размещён в грузопассажирской «Газели», а мы сели в кабину. Когда мы уже отъезжали, водитель хмыкнул и сказал:

— Повезло сегодня Катюхе. Вы ей сегодня месячную выручку сделали. Сейчас закроет павильон, и пойдёт плакать.

— А плакать-то почему? — Не понял я выверта логики водителя.

— А ты не понял, что ли? Да таких богатых кавалеров, да что бы так любили своих женщин, днём с огнём не найдёшь. Заметил я, как она на вас смотрела. Она у нас очень скромная девушка, из порядочной семьи. Уж кто только не подбивал клинья к ней, всех отшивала. Меня тоже. Ну, — ухмыльнулся он — меня понятно. Я особо и не надеялся. Сам понимаю, что не того поля ягода, но она отшивала и очень богатых мажоров. Девка-то красивая, и не только внешне, из нутрии сияет, а грязь любит липнуть к чистому. А она таких людей на дух не переносит. От того и в девках ещё.

— Как же мажоры стерпели такое отношение, не попробовали сорвать бутон? — Спросил Олег, а меня тоже заинтересовал этот момент.

— Как же не пробовали? Пробовали. Один раз. Да только после этого, они близко к ней не подходят. Брат у ей есть. Десантник. Афганец. На голову ушибленный, до невозможности. А у него друзья оттуда же. Служили, значится, вместе. Так вот они и разъяснили этим ухарям, что негоже брать того, что не для тебя ростено. Вроде одного раза хватило.

— Понятно. — Хмыкнул я. — Как бы ей в деках не засидеться с такими запросами.

— Не засидится. Есть у ей ухажёр, но стеснительный очень. Не решительный. Хоть и десантник. Пока только обкладывает её вокруг вешками, но это ненадолго. Брательник её, ему уже выволочку сделал за нерешительность. Вот, на этой неделе он и должен предложение сделать. А тут ещё и премия ей обломится, за сегодняшнюю работу. И премия не маленькая. Удачно вышло. А вы кому столько цветов-то, если не секрет?

— Да какой секрет? — Махнул я рукой. — Близким и жёнам.

— А вы, стало быть, братья?

— Ну да, — не стал я его разочаровывать, — не похожи, что ли?

— Как же не похожи? — Внимательно осмотрел он нас. — Не, внешне, не сказать, чтобы очень, но вы похожи чем-то другим. Не могу объяснить. Как наваждение какое. Но я точно понял, что вы братья. — На минутку он о чём-то задумался. — И адрес какой-то знакомый. Слушай, а не в усадьбу ли вы едите? Бывшую усадьбу? Дом такой огромный и красивый.

— Ну да, — встрепенулся Олег, — а что не так?

— Да бог с тобой, — махнул он на это рукой и улыбнулся, — всё нормально. Знаю я эту семью. Хорошие люди. Много о них сейчас говорят разного. Теперь, вот, стало быть, ещё кого-то узнал.

— И что говорят? — Заинтересовался я, Олег тоже навострил ушки.

— Да, говорят, что помолодели там все. Были стариками, а теперь выглядят на двадцать с небольшим. Брехня, в общем, всякая. Но женщины там да, действительно красивые и молодые. Теперь понятно, к чему столько букетов. И делом они полезным занимаются, детей воспитывают. От улиц отучают. Это мы одобряем. Детки после их сборов становятся серьёзными и крепкими.

После этого, он надолго задумался, уйдя в себя, а я понял, что очень много пропустил. Отец даже и не говорил в телефонных разговорах, что чем-то занимается, а оно вона как. Молодёжь готовит к новой жизни. Молодец.

* * *

Так как мы никого не предупреждали о своём приезде, нас не ждали. Но это не говорит о том, что не были нам рады. Когда остановилась машина у ворот и посигналила, минут через пять показался Семён Николаевич, отец Сашеньки. Он шёл неспешной походкой уверенного в себе человека, и с наигранной беспечностью, но внимательный взгляд заметит, что в этот момент он внимательно осматривает тех, кто сидит в машине. Ворота у нас не сплошные, сделаны из прутьев арматуры, и через них хорошо видно уходящую вдаль аллею, окружённую высоким и постриженным кустарником, а поверху этого кустарника, на удалении ста метров видна крыша дома. Аллея плавно изгибалась, и вот из-за изгиба вышел Семён Николаевич, помахивая какой-то веточкой, и внимательно осматривая кабину автомобиля, а когда он опознал, кто в ней сидит, припустил со всех ног, и радостно замахал куда-то в сторону. Потом я только заметил там камеру. После этого ворота стали плавно отъезжать в сторону. Не сидели, стало быть, старички без дела. Установили, своего рода, «периметр».

Когда ворота открылись, мы плавно въехали на территорию усадьбы, и ворота стали закрываться. Мы с Олегом вышли из машины, и я представил Олегу Семёна Николаевича, а тому — своего родного брата. Они же не видели друг друга. И удивление на лице Олега читалось однозначно. Я бы наверно тоже удивился, увидев, что в доме семьи живут какие-то незнакомые лица. Хотя он и знал, что так будет. А может, его удивил вид дома, вернее не самого дома, его он ещё не видел, а того, как это выглядит со стороны. Вид впечатляющий. Сам в восторге до сих пор. Только мы успели поздороваться, как из-за поворота показались остальные. С радостными возгласами, мама, как всегда, со слезами на глазах. Надеюсь, от радости. Только Олег стоял с открытым ртом и большими глазами. Ну, вот что за человек? Знает же, что родители немного изменились, а всё равно впал в ступор. Хотя и меня немного поразило то, что эти изменения такие кардинальные. Мама, Наталья Николаевна, Екатерина Петровна, выглядели так, как будто студентки. Даже одежда у них сейчас такая, которую одевает нынешняя молодёжь. Они практически ничем не отличаются от Сашеньки. Такие же молодые и задорные. Только по глазам можно определить, что это люди, повидавшие жизнь. Все печали, все переживания и радости, что приходились на их долю, так в них и остались. Они были такие же сияющие, как и у Сашеньки, но внимательный взгляд прочитает в них опыт прожитых лет.

Водитель тоже впал в прострацию. Но он немножко по-другому. У него на лице играла добрая и мечтательная улыбка. Уж не знаю, о чём он мечтал, но плохого за ним, я не заметил. Да и не до того мне было. У меня на шее висела моя ненаглядная. С остальными я уже успел расцеловаться. Сашенька подбежала чуть позже. Что-то задержало её.

Когда, наконец, схлынули первые эмоции от встречи, я попросил всех пройти к дому, а водителя следовать за нами. Сын привычно оседлал мои плечи. А то, как же, личный конь прибыл. Олег шёл в обнимку со своей Леной, а другой рукой придерживая кулёк с ребёнком. Кулёк был перемотан голубой ленточкой, выходит и у него сын.

Родные не понимали, зачем я завёл эту машину на территорию, и я читал вопрос в их глазах, поэтому, когда машина развернулась на площадке перед домом, и водитель открыл двери кузова, все женщины просто ахнули от восторга. Мы же, принялись раздавать букеты адресатам. Такой подарок очень их впечатлил. Ещё бы, столько цветов они видели только в магазинах. Кое-как обхватив букеты обоими руками, они пошли в дом, а я, расплатившись с водителем, отпустил его. Отец хотел пригласить его на обед, но водитель постеснялся. Сославшись на то, что нам есть о чём поговорить без посторонних, а ему очень не хотелось бы портить такой момент. Когда машина отъехала, отец поспешно сорвался в дом, чтобы открыть ворота для отъезжающей машины. Мы потянулись следом. Но в свою комнату я так и не попал. Отец вдруг потянул меня куда-то. Противиться я не стал. Я уже догадался, куда он меня тянет. Выйдя на задний двор, я увидел те изменения, что произошли за время моего отсутствия. Места на нашей усадьбе много, и свободного пространства тоже. Хоть и в лесу находится участок, но есть тут и полянки. И вот на одной из них я увидел настоящий лагерь. По всем военным нормам. Аккуратные палатки, плац в центре, даже флаг есть свой. А за военным городком полоса препятствий и спортивный городок, где в данный момент занимались физическими упражнениями ребятня от десяти до пятнадцати лет примерно. Никто не отлынивал от упражнений. Занимались с усердием. Были у них и старшие, вот они и следили за порядком.

— Ну как тебе? — С гордостью за свои свершения, поинтересовался у меня отец.

— Да просто отпад. Это же настоящий военный городок. Как тебе удалось столько детей в одном месте собрать? И как они ещё не сбежали от таких упражнений? Я смотрю, тут у тебя и девочки есть. Ты меня удивил, — покачал я головой, — действительно удивил. Но приятно удивил. Родители ещё на тебя в суд не подали, что ты над детьми тут издеваешься?

— Да ты что? Какой суд, окстись. — Мы стояли на холме, в пятидесяти метрах от первой палатки, поэтому и спортгородок было видно за палатками, и отец махнул мне рукой в сторону спортгородка и сказал: — Пошли, присядем на лавочку, там и поговорим.

Когда мы проходили мимо палаток, у трёх из них, стояли часовые, или дневальные, со штык ножом на поясе, так и есть, дневальные, отец подтвердил, дневальные вытянулись в струнку. Молодые пацанята, лет по одиннадцать каждому. Но с очень серьёзными лицами. Им бы в футбол гонять сейчас, но они стоят как настоящие солдаты. Даже дико как-то смотрится. Для меня дико. Ну, не укладывается у меня пока в голове, как такое возможно.

Уже дойдя да спортгородка, я увидел, что один из старших заметил нас, и хотел уже крикнуть что-то, но отец махнул рукой, и паренёк продолжил свои занятия. Мы присели на лавочку, дети время от времени бросали на нас взгляды, но занятий не бросали. Было их здесь что-то около сотни. Может чуть больше, может чуть меньше. Лень как-то считать, тем более, сейчас отец всё сам расскажет. Володя слез с моих плеч, и побежал на спортгородок. Ему там гораздо интересней, чем с нашими разговорами.

— Вот, ты про суд говоришь, — начал отец своё повествование, — а знаешь ли ты, что, чтобы попасть сюда, люди в очереди стоят? Да, да, не удивляйся. На одно место тут пятьдесят ребят, и это ещё не предел. Дошло до того, что мне уже чуть ли взятку не предлагают, что бы я их чадо взял на обучение. Благо далеко это не заходит. Я вовремя их останавливаю. Я ведь денег за обучение не беру. Скучно мне, вот и занимаюсь тут потихоньку. И не я один. Моя идея и остальных наших стариков заразила. Дима преподаёт тактику ведения боевых действий в различных условиях и с различными родами войск. Семён отвечает за политическое воспитание. Я занимаюсь физическим воспитанием, рукопашным боем, владением огнестрельным оружием. С огнестрелом, пока только в теории, с ознакомлением в живом виде. В администрации мне пошли на встречу, и выделили мне различное оружие с просверленными стволами. Для ознакомления в самый раз. На стрельбище тоже съездим, но уже в конце сборов. Впрочем, до конца сборов осталось всего неделя.

— Как так получилось, что родители пошли на такой шаг? А ещё я удивлён, что дети не сбегают от такой жизни.

— А чему ты удивляешься? — Хмыкнул отец. — Что бы, дети не сбежали, их надо правильно мотивировать. Заинтересовать нужно детей. Заниматься ими. Они не сбегают, потому что, им интересно. Да, им бывает трудно, даже тяжело. Но я не заставляю их делать невозможное. Ставлю задачи для них, чуть-чуть превосходя их возможности. И так изо дня в день. Постепенно увеличивая нагрузку. Организм крепнет. И ещё, зная, что после этих сборов они станут намного сильнее, это очень подстёгивает. Кроме этого, тут ещё и психологическое действие сказывается. Почти у каждого ребёнка есть телефон, и они общаются с внешним миром, со своими друзьями и знакомыми. И те очень завидуют, что не попали в этот лагерь. А для детей это не маловажный фактор. Зная, что на его место пятьдесят желающих — останавливает немедленный побег. Да и не хотят они уже сбегать. Втянулись. Первое время им было очень тяжело. Плакали втихаря, но не отступали. Сейчас для них это как мяч погонять во дворе, только с большей пользой. Результаты-то они видят. А что касается родителей, так они только за то, что ребёнком занимаются настолько серьёзно. У нас раз в неделю объявляется родительский день, и они могут посещать своих отпрысков. Результаты их настолько впечатлили, что к нам приехала даже съёмочная группа, и целый день проводили съёмки. Снимали «Один день в лагере «Патриот», так и назвали. По первому каналу показывали на следующий день. Я удивлён, что ты не видел этого.

— Я был слишком далеко. — Вздохнул я.

— Ну да, ну да. Понимаю. Ну, вот после этого фильма, нас буквально завалили просьбами. Телефон разрывается целыми днями. Мама твоя сейчас за секретаря. Областная администрация нам даже зарплату стала начислять. Провели там как-то это. Деньги не очень большие, но, если не шиковать, на жизнь хватает. Сейчас все при должностях. Наталья Николаевна за завхоза, Саша финансами командует, а Екатерина Петровна — медицина. Всем дело нашлось. За обучение мы денег не берём, но оплату питания для детей родители платят. Да там тех денег — кошкины слёзы. Родители легко с такими суммами расстаются. Мы же всякие чипсы да чупа-чупсы не покупаем, кормим так, как в Армии кормят. А для этого не великие деньги нужны. Здоровое питание, здоровый стиль жизни, и вуаля — ребёнок счастлив и весел. Больше всего им нравится, что обращаются с ними как со взрослыми солдатами. Воспитывается ответственность. Да и вообще, другими они становятся. Взрослее что ли. Они ведь даже готовят для себя сами. Во-он ту палатку видишь, с трубой? Это столовая. Там сейчас в наряде пять человек. Готовят на роту. Ты заметил наверно, что здесь сейчас три взвода? Ну, так вот, готовят они самостоятельно. По рецептам. Первую неделю Саша им помогала, правильнее будет сказать — направляла, а потом они сами стали готовить. Шеф повара у нас нет. Мы хотим, чтобы каждый научился этому делу. Пусть не профессионально, но хоть навыки будут. И ты знаешь, у них получается. Уже сейчас готовят так, что в тарелках ничего не остаётся. Они после нарядов свой опыт передают следующим ребятам. Никому не хочется есть невкусное, вот и стараются. Вон та палатка — это баня. Эти три, как ты уже понял, казармы. Внутри есть разделение на две половинки, женское и мужское отделение. А те три палатки, что с торца от плаца, это учебные классы.

— А чего они все на спортплощадке сегодня?

— Дык, мы как узнали, что вы с Олегом приехали, так планы на сегодня и поменяли. Командиры взводов проводят занятия, а у нас сегодня выходной.

— Хм, и в каком звании командир взвода?

— Нет у нас пока званий. Должность есть, а званий нет. Шутить с таким нельзя. Приучать к ответственности можно, а вот давать ложные представления не стоит. К хорошему это не приведёт. Пойдут в Армию, будут и звания.

— Тоже правильно, — махнул я головой, — а девочки что же, тоже с таким же интересом занимаются?

— О-о, эти девочки ещё настырнее парней. Пусть силы у них поменьше, но ты знаешь, с таким упорством, это ненадолго. Посмотри вон на ту девчушку, худощавую. Она сейчас отжимается. Сегодня им надо отжаться сто раз. Я, пока говорил с тобой, считал, сколько раз она отжалась, 90 раз она уже одолела. Но я не сомневаюсь, что остальные десять она отожмётся всё равно. Ей всего четырнадцать, но это самая настырная девчушка.

Я посмотрел на девочку, которая из последних сил отжималась от земли. Она была уже вся мокрая от пота, и с лица тоже капало, неизвестно, пот это или слёзы, но она не прекращала своего занятия. Когда ей оставалось всего два раза, силы совсем оставили её, она уже не скрывала своих слёз, но потом сжала губы в узкую щёлочку, лицо стало злое и отрешённое и на этой злости она выполнила упражнение до конца. Потом откинулась на спину, и лицо озарило счастливая улыбка. Она сделала это, она ещё раз победила своё бессилие. Вот что читалось в её глазах.

— Это дочь военного. — Продолжил повествование отец. — Решила продолжить дело отца. В семье она один ребёнок, так получилось, и отец не стал отговаривать её от этого шага. Да, у него и не получилось бы. Не та это девочка. Характер как у пацана. Вот таких кадров мы и воспитываем.

— Слушай, бать, — встрепенулся я, увидев, как упал с бревна мальчишка, но упал на мат, и ничего страшного с ним не случилось, но это ведь ещё как упасть, — а как же несчастные случаи? Неужели не было такого ни разу? Ни за что не поверю. Не боишься, что кто-то может и переломать себе что-нибудь?

— Как же не было, было. Руку девочка одна сломала. Неудачно упала в яму. Но на этот случай у нас есть Владимир.

— Не понял, а причём тут твой внук? — Удивился я.

— А-а, ну да, ты же ещё не знаешь. Как-то полтора месяца назад, одна девочка упала в яму на полосе препятствия, упала неудачно. Закрытый перелом. Мы вызвали скорую. В это время с нами был Володя. Он подошёл к этой девочке, протянул ладонь над местом перелома, и через несколько секунд рука выровнялась, а ещё через десять секунд, девочка уже шевелила рукой, не жалуясь на боль. Когда приехала скорая и осмотрела девочку, пришлось извиняться за ложный вызов. Ты понял? Он вылечил переломанную руку меньше чем за минуту.

Когда я услышал это, то так и завис с открытым ртом. Чего-чего, а этого я от своего сына никак не ожидал. Я понимаю, что яблоко от яблони не далеко падает, но я сам-то так не могу. Что бы сотворить такое, мне нужно кучу времени и массу энергии, и кропотливой работы с каналами и структурами. А он вот так, одним наложением руки. Без каких-либо знаний. Да он превосходит меня уже сейчас.

— Когда мы спросили его, — продолжил отец, — как он это сделал, он сказал, что просто хотел убрать боль у девочки. Сильно хотел. С энергиями он уже работал, когда тебя подпитывал, вот и здесь попробовал. Получилось даже лучше, чем ожидал. Девочка даже не поняла, что ломала руку. Даже психолог не понадобился. Ну а мы с того времени, очень тщательно поработали над безопасностью. Кроме этого, на опасных снарядах всегда подстраховывают старшие товарищи.

— Я уж думал, что меня в этой жизни больше нечем удивить, — отмер я, — но ты меня сейчас удивил. Потом я с Владимиром поговорю. Постараюсь выяснить его возможности. — Я посмотрел на своего сына, он не просто так там ошивался, он внимательно следил за тренирующимися, и время от времени подходил то к одной группе, то к другой. Вот и к девочке той он подошёл, и поводил руками над её уставшими мышцами. Было видно, что девочка ощущает дикий дискомфорт от боли, но крепится, не плачет. Володя поработал над ней, после чего она легко встала и поцеловала его в щёку. Сын, получив награду, отошёл в сторону, чтобы не мешать, и продолжил наблюдать за детьми. Он среди них был самый младший, но самый желанный среди всех. Это было видно, по тому, как к нему относятся все ребята. А девчонки пытались его тискать. Но он пресекал это на корню. Ему достаточно было просто покачать головой из стороны в сторону, как от него отставали. Но уважением он здесь пользовался безмерным.

— А вот это вот всё, — указав рукой на спортгородок, спросил я, — неужели сами построили?

— Да ну, ты что? Когда бы мы успели? Строителей пригласил. Нам не до этого было. Детей надо было воспитывать.

— А как вы вообще всё это затеяли? С чего начинали?

— Да, к нам как-то дети повадились лазить, инструмент поворовали, теплицу разорили. Вот я их и подловил. Пацаны 12–15 лет. Хотел в милицию сдать, но потом задумался, и предложил научить драться и военному делу обучить. Или же в милицию. Они выбрали первый вариант. С этого и пошло. Через неделю у меня было уже двадцать пять человек, а через месяц, после выпуска фильма, собрал до роты. И увеличивать контингент больше не буду. Трудно очень. Вот, думаю на следующий год пригласить из отставников кого-нибудь в помощь. А то и правда, не дело это детей без надлежащего присмотра оставлять. Как бы до беды не дошло.

— Ах, вот вы где?! — Очень тихо подошла к нам Саша, и нежно меня обняла со спины. — Пойдёмте к столу, всё уже готово. Успеете ещё наговориться. И детей оставьте в покое на сегодня. Раз сказали заниматься самостоятельно, пусть занимаются. Дайте им отдохнуть от себя. Владимир, — крикнула она сыну, — пошли домой.

* * *

Ужин был… интересным был ужин. Всё не так как обычно. Такого у нас точно ещё не было. Стол был не богат, но не из-за того, что не хватало денег, а совсем по другой причине, о чём мне сразу поведали.

— Ты не смотри, сынок, — стала оправдываться мама, — что стол не так разнообразен, как прежде, просто нам больше нравится в последнее время именно так питаться, по-простому. Для нас это более привычно. И другие причины есть. Не хочется детей запахами из кухни раздражать. Ветер чаще всего в сторону лагеря дует, от нас. Вот и приняли мы такое решение. Совместно. Всех это устраивает. Но сегодня ветер дует от лагеря, и кое-что мы всё же сделали для вас. А сейчас давайте кушать.

На столе стоял большой котёл с наваристым борщом, а рядом стояла огромная миска с мясом на костях. Желающие могли брать столько, сколько влезет. Когда я попробовал первую ложку борща, я понял, что мне не хватало. Мне всю жизнь не хватало именно такого борща, а я даже не догадывался. Борщ был настолько вкусен, что я налил себе вторую тарелку. Первую, не заметил, как съел. А вот вторую тарелку доедал уже медленней, прикусывая мясом. Люблю мясо на костях, поглодать кости. Особенно берцовые. Там есть мозг костный, от такого я никогда не отказывался. Родители знают о моих пристрастиях, и мясо от костей не очищают. Да что я, отец тоже ещё тот профессионал в этом. Он меня к этому и пристрастил. В гостях, конечно, я такое себе не позволяю, даже у нас на базе так не делаю, но сейчас я дома, и ничто меня не смутит. Вон, Дмитрий Сергеевич и Семён Николаевич тоже с явным гастрономическим интересом поглядывают на кости, но пока не решаются. Ничего, поживём вместе, привыкнут. Потом за уши не оттащишь.

После того, как утолили первый голод, отец произнёс тост за воссоединение. Пили армянский коньяк довольной большого срока выдержки.

— Хоть и ненадолго это, я об опьянении, — после бокала конька, решил высказаться отец, — бешеный метаболизм быстро устраняет последствия опьянения, но, такие уж мы, русские. Не компотом же отмечать такие дни. Поэтому, предлагаю выпить по второй, пока не началось.

— А что должно начаться? — Спросил Олег, оторвавшись от своей ненаглядной.

— Даром пролетит первая. — Пояснил отец.

После первого, молодые хозяйки принесли большое блюдо с жаркое. Это не то жаркое, что мы привыкли называть, то есть, картошку с мясом, это скорее жаркое из древности. Большие куски мяса с добавлением овощей по краям. Это на любителя. Можно было либо отрезать кусок от куска и уложить себе на тарелку, или же положить себе целый кусок, но тогда ты должен с ним совладать до конца. В противном случае, недоеденное отправится собакам. Я не стал ничего оставлять, и отрезать не стал. Положил себе целый кусок. Надорвусь, но съем. Так вкусно меня ещё не кормили. Мясо было очень мягким и вкусным. Во рту таяло. Не знаю, по каким рецептам наши хозяюшки его готовили, но такого вкуса я не ощущал ни разу за всю жизнь. Под это мясо мы выпили четыре бутылки коньяка, и были только слегка подшофе. Иногда этот метаболизм просто вредит. Никак нормально расслабиться не позволяет. Женщины пили вино, и по их сверкающим глазкам, можно было понять, что лёгкое опьянение они тоже получили. И тут я вспомнил, что не все подарки раздал. Сходил к себе в комнату, Саша туда отнесла мои вещи, вытащил коробки с рациями, захватил коробку с магнитиками, я их тоже в коробочке разместил, и вернулся в зал. Под дружное одобрение подарка, раздал всем по экземпляру. Даже Владимиру досталось. Только о себе и об Олеге не подумал. На что братишка мне попенял. И действительно, как-то я этот момент упустил из виду.

Отец подарку был очень рад, для оперативного реагирования очень ценная и незаменимая вещь. Да все были рады, после того как отец пояснил о перспективах. Только в конце решил уточнить:

— А на какую дистанцию работает?

— До пяти километров, не зависимо от преград из строений, и до десяти на форсаже. Там есть кнопочка форсаж, при её нажатии увеличивается мощность, но в таком режиме она может работать не более часа.

— Понятненько, — одобрительно кивнул головой Дмитрий Сергеевич, — ценная штучка в наших условиях.

— А что у тебя в последней коробочке, пап? — Спросил сын.

— А это магнитики на холодильник. — Сказал я и высыпал содержимое на стол. Все сразу потянулись за магнитиками, и стали рассматривать, передавая друг другу после осмотра.

— Понятно теперь с твоей командировкой всё, — ухмыльнулся отец, — только мы ничего не слышали из новостей, не так как в прошлый раз. Всё тихо и спокойно. Что-то пошло не так?

— Это хорошо, что ничего не было слышно. Если бы вы что-нибудь услышали, то значит, задание было провалено. Всё под контролем. — Закончил я диалог на эту тему, говоря совершенную правду о контроле, о тотальном контроле над ядерным оружием, а не то, о чём могли подумать окружающие. Им и не надо об этом знать. Об этом вообще никому не надо знать. Даже разработчики этой программы не догадывались, для чего это было создано. Полная картина известна только трём человекам. Главе, Георгичу и мне. За нас с Георгичем я полностью уверен, а Глава инициатор этого проекта. Так что, тайна эта, дальше нас не уйдёт.

* * *

После того, как мы насытились, отец предложил мужикам выйти на свежий воздух, подышать, а женщины принялись наводить порядок на столе, и готовить его к чаю. Олег с Леной вышли прогуляться в одиночестве, и растворились в темноте. Им есть о чём поговорить. Это их первое расставание на такой длительный срок. На улице уже стояла темень, хоть глаз выколи. Даже луны не было. Только далёкие звёзды мерцали на небосводе. Что не давало достаточного света. Засиделись мы, однако, даже не заметили, как ночь наступила. В лагере уже давно отбой объявлен. Отец во время ужина выходил на некоторое время, давал последние ценные указания воспитанникам на сегодняшний день. В лагере тишина. Дисциплина там на высоте. Да и, после таких тренировок, детям совершенно не до баловства.

Постояв в тишине на крыльце, мы направились в беседку. Отец прихватил с собой ещё одну бутылочку коньяка, а Семён Николаевич зацепил блюдо с мелко нарезанным лимоном колечками. Я так понял, что сейчас будет самый интересный разговор. И я не ошибся.

— Знаешь, Саша, — начал отец, после того как мы расселись на лавочках и выпили немного коньяка, закусив лимоном, — что-то я не пойму в последнее время происходящего.

— Что именно ты не понимаешь? — Насторожился я.

— Да вот этого оперативного решения проблем не пойму. Ну, с нашей задумкой с детьми. Подожди, не перебивай, — остановил он меня, махнув рукой, увидев, что я хотел что-то сказать, — а то с мысли собьюсь. Понимаешь, Саша, никогда такого не было раньше. Да что раньше, и сейчас такого нет до сих пор. Хотя ситуация намного улучшилась в этом плане. Я имею в виду, решение бюрократических вопросов с такой скоростью. Я понимаю, что сейчас много таких деятелей пересажали, а кого и вовсе… Но всё равно. Такие вопросы, решаются не так быстро. А тут, практически сразу мне был дан зелёный свет. А где же проверки? Где комиссии? Это же дети. Это наше будущее, а мне вот так сразу разрешили с ними работать. Только съёмочная группа однажды показалась у нас, да и всё. Не бывает так, понимаешь? А ту ещё этот случай…

— Какой случай? — Моя паранойя была права, что-то вокруг нас происходит, осталось только выяснить, что именно. И эти разговоры о нашей усадьбе по всему городу, о котором я узнал от обычного водителя. И что примечательно, обычно, чем больше разговоров о ком-то или о чём-то, тем больше людей, которые пытаются выяснить, насколько правдивы эти разговоры, а тут тишь, гладь и божья благодать. Прав отец, что-то здесь неправильное. Так не бывает.

* * *

— В город я как-то выезжал, по делам. Зашёл в кафе перекусить. Ко мне подошёл благообразный такой дядечка, седой, с бородкой козлиной, весь из себя. Дорогая одежда, часы недешёвые. В общем, попросил он моего дозволения присесть к столу, хотя вокруг было много свободных мест. Заходил он не один. Его сопровождали два мордоворота, тоже в дорогих костюмах. Но по ним видно, что это не офисные работники. Они заняли свободный столик, и контролировали обстановку вокруг моего столика. Я не стал отказывать, видно же, что специально искал встречи со мной. Он присел, заказал себе виски со льдом, и когда ему его принесли, пригубив, он спросил у меня:

— Виктор Сергеевич, не хотите ли вы стать богатым?

— А мы что, уже знакомы? И вы ошиблись, меня зовут не Виктор Сергеевич.

— Кто я, это совершенно не важно, главное, что я могу? И я не ошибся, я искал именно вас.

— Кому не важно, вам или мне? Если мне, то спешу вас огорчить, для меня важно всё, что касается меня и моих близких.

— Ну, ну. Не надо так реагировать на мои слова. Я же просто поговорить пришёл. Сделать вам очень выгодное предложение. А вы так нервничаете. Если для вас так важно, что ж, меня зовут Андрей Геннадиевич Вольский. Я не очень популярная личность, но зато очень могущественная. И я хочу предложить вам деньги, много денег.

— Вот как. И за какую же услугу вы мне хотите предложить много денег? Спешу предупредить, что никакие должности я не занимаю, в армии не служу, секретами не владею. Что же вам от меня надо?

— Мне надо, что бы вы раскрыли секрет вашей молодости, вашей и ваших близких. Раскрыли только мне. За это я вас озолочу.

— Знаете, что, как вас там. Мне совершенно неинтересно ваше предложение. Не знаю, кто вам рассказал о такой глупости с омоложением, но вы меня с кем-то путаете.

Он вытащил из внутреннего кармана пиджака стопку фотографий, и разложил её на столе. На них был изображён Виктор Сергеевич Стрелок. Иногда вместе со своей супругой и сыновьями. Фотографии любительские, старые. Он даже помнил, кто их фотографировал. К сожалению, даже у него не все фотографии были из этого числа. Интересно, что стало с тем, кто хранил эти фотографии?

— Не надо отрицать очевидного, Виктор Сергеевич. Я проделал слишком большую работу, чтобы собрать эту информацию. Я знаю о вас всё. И, так, или иначе, я получу то, что мне необходимо.

— Слушай, ты, а не пошёл бы ты лесом? И не смотри на свою охрану. Я уделаю их здесь так быстро, что ты не успеешь моргнуть. Ты что думаешь, если у тебя куча бабла, то ты миром владеешь? Хочу тебя огорчить. Ты серьёзно ошибаешься на этот счёт. А теперь, вали от сюда. Дай мне спокойно принять пищу.

Лицо этого старого хлыща покрылось багрянцем, но тот сдержался. Большим усилием воли. Видимо не привык, что с ним так разговаривают. И таким же спокойным голосом продолжил:

— Виктор Сергеевич, вы не сможете постоянно быть на стороже. Мы живём в социальном мире, и вам, или вашим близким, время от времени придётся выходить в город. Не хотелось бы, что бы с ними что-нибудь приключилось. Вы ведь понимаете, мир так опасен. Особенно в последнее время.

— Слушай ты, козлик, — не выдержал Виктор, — если хоть один волос упадёт с головы моих близких, я тебя предам такой мученической смерти, что ты пожалеешь, что вообще родился на этот свет. А вместе с тобой и весь твой выводок туда же отправлю. А теперь скройся с глаз моих, выродок. Или останешься здесь навсегда. Вместе со своими ублюдками.

— Ну, ну, — встал он со стула, — мы наслышаны о ваших возможностях, и затевать здесь драку я не буду. Ни к чему. Только не думайте, что вы такой уж супермен. Есть и против таких, как вы, сила. Я вас предупредил. Думайте. Если надумаете, можете просто повесить белую тряпку на заборе, и я тут же свяжусь с вами. А теперь прощайте. — И он направился на выход.

Виктор ещё долго смотрел в след, и даже когда он ушёл, взгляд его оставался отсутствующим.

* * *

— Ну, вот как-то так и произошёл тот разговор. А потом, на следующий день, когда Семён с Наташей возвращались из областной администрации, (о том разговоре я всех предупредил, и сказал, что бы были очень осторожны, даже оружие заставил взять с собой) в ста метрах за их спинами, произошло ДТП. Какой-то микроавтобус врезался в дорогой Гелик, а потом оттуда высыпал десант из бойцов спецподразделения, и пассажиры этого Гелика были повязаны в один миг. Что было дальше, Семён смотреть не стал. Позже, вечером, в новостях прошла информация, что задержан Андрей Геннадиевич Вольский, по подозрение в организации похищения людей. И показали его фото. Это был именно тот тип. Самое интересное мы услышали через неделю после этого задержания. Оказывается, это никакой не Андрей Геннадиевич, а Кристофер Шатц. Подданный Великобритании. В Советском Союзе появился ещё в семидесятых годах, да так и остался. А на закуску, выяснилось, что он член ордена масонов. Очень много висяков раскрыли после его захвата. Не понятно, с какой целью, но он вёл документацию, обо всех своих делах. Понятно, что хранил он её не на полке дома. Был у него подвал под собственным домом. Двойной подвал. Так вот, из того подвала, вывезли два гружёных КАМАЗа с валютой. Её считали только два дня. Все громкие и не раскрытые преступления последних пятнадцати лет, являлись работой этого паука. Но это мелочи. В основном он работал на международном рынке. Нет той сферы преступного бизнеса, где бы он ни засветился. И там суммы уже на порядки больше. К чему я всё это веду. Нас кто-то мягко опекает. Не маячат перед глазами, но помогают во всём и защищают. Захват исполнителей с инсценировкой ДТП, это не случайность. А я абсолютно уверен, что это были именно исполнители Шатца. Да и народ вокруг нашей усадьбы как-то неожиданно пропал. Раньше, довольно часто к нам пытались проникнуть на территорию, а сейчас тишина. — После его монолога, в беседке возникла длительная тишина, а я вздохнул с облегчением. Всё это время я сидел как на иголках. Но теперь, я, кажется, стал немного понимать, что происходит вокруг нас. Нас опекает государство. А если ещё точнее, Глава государства. Только если применить возможности государства, можно создать такие условия. С одной стороны это очень хорошо, а вот с другой… Как он вообще узнал обо мне? Я перед ним ни разу не засветился. Даже наградные оформлялись инкогнито и на позывной. Да чего я вообще туплю-то? Сам факт омоложения родных, вывел его на нас. Это никак не скрыть. Что ж, не трогают, и это уже хорошо. А ещё хорошо то, что он не давит на нашу группу. Значит, хочет сохранить наши отношения, как есть. И это нас вполне устраивает. Но о безопасности родных надо всё же подумать. Хотя, если не верить такому лидеру, кому вообще верить можно?

Семён Николаевич воспользовался тишиной и разлил остатки коньяка по бокалам. Выпили, закусили лимоном.

— А чего ты опасаешься? — Спросил я отца.

— Знаешь, Саша, — крякнул отец, — я не пацан, хоть и выгляжу молодо, и жизнь повидал. Так вот, все эти странности неспроста. Опекают нас, — произнёс он мои мысли вслух, — и способна на это, только одна организация. Думаю, ты знаешь, о какой организации я говорю.

— Скорей всего ты прав. — Не стал я врать. — Ну, так и что? Наш путь с государством Российским. И пока всё идёт так, как мы и рассчитывали. О нас знает человек, который кровно заинтересован в том, чтобы у нас всё было хорошо. Вот он и старается оградить нас от опасности. А в вакууме мы жить не сможем. Хорошо то, что о нас, я имею в виду нашу семью, не знают наши враги, иначе станет очень худо. И КГБ делает всё, чтобы это не случилось. Не переживай отец. Если, имея такой шанс вырваться из этого болота, в котором страна пребывала с конца восьмидесятых, нас предадут, то не стоит вообще жить. Это будет не просто предательство, это будет означать для меня крах всего, что могло означать порядочность. А с этим я просто не смогу жить. Но если это случится, уйдём мы красиво. — Улыбнулся я в конце.

— Ладно, — махнул на меня рукой отец, — думаю, ты знаешь, что делаешь. И я тебя поддерживаю.

— Мы тоже того же мнения, — высказался Дмитрий Звягин, на что Семён Николаевич махнул головой, — а теперь, пойдёмте домой. А то чай наверно остыл уже.

* * *

Сильно долго засиживаться за чаем мы не стали, у родных, завтра рабочий день, и от графика работы отходить они не собирались. Дети — это серьёзно, и относиться к этому надо с полной ответственностью. Это наше будущее, будущее нашей страны. Пусть их мало, но велика беда — начало.

Пока пили чай, я рассказал свежие анекдоты, услышанные от Грека накануне отъезда с базы, дружно посмеялись над ними, но было видно, что люди устали, и мы решили идти спать.

В спальне, Сашенька показала мне, насколько она соскучилась. Почти до утра показывала. На сон мне осталось всего пара часов. Но это ничего, в ходе дня перехвачу часик дополнительно. Мне-то особо делать нечего. Разве только с сыном серьёзно поговорить. Сдаётся мне, в будущем, он сможет делать гораздо больше меня.

* * *

Утром, после завтрака, а встали мы очень рано, все придерживались графика как в лагере, я отправился с сыном в лагерь, а все остальные занялись своими делами. Олег отправился в город. Что-то он хотел купить по заявке Лены. Мы с сыном устроились на той же скамейке, где вчера с отцом у нас происходил разговор, и стали наблюдать за занятиями молодёжи, которые в этот раз проводил отец, самостоятельно. В этот раз на спортплощадке был всего один взвод, у остальных были занятия в учебных палатках. Палатки располагались под кронами деревьев, и атмосфера там должна была быть вполне подходящей для таких занятий.

У отца всё шло своим чередом. Сначала была разминка, длилась она около часа, а потом он стал обучать приёмам рукопашного боя. Видно, что это не первое занятие уже, и навыки у ребят уже есть, а сейчас они просто оттачивают мастерство. Если не забросят эти упражнения за время учёбы в школе, к следующим сборам это уже будут серьёзные бойцы. Не спецназ, конечно, но шайку бандитов разгонят легко.

— Скажи, сынок, — посмотрел я на сына, — как ты догадался, что надо делать, когда девочка сломала руку?

— Не знаю, папа. Я не догадывался. Я просто хотел ей помочь. Очень хотел. Она очень хорошо относилась ко мне, и мне было больно смотреть на её руку. Так не должно было быть. Вот я и попробовал.

— А как ты это делал, — не унимался я, — можешь вспомнить?

— Пап, я никак это не делал специально. — Пожал он плечами. — Я не знаю, как это делать. Я просто хочу помочь, и у меня получается.

— А как ты это желаешь? — Зацепился я за слабую догадку. — Как звучит твоё желание? Сможешь мне сказать, дословно? Например, что ты желал, когда лечил эту девочку?

— Ну-у, — задумался ненадолго Владимир, устремив взгляд в небо, — я хотел, чтобы у неё перестала болеть рука, и всё стало как раньше. Нет, не так, — обрадовался он тому, что вспомнил дословно, — я хотел, чтобы у неё с рукой всё стало, как было до перелома, и у неё перестала болеть рука.

— А когда ты это желал, ты что-то представлял, в уме? Ты знаешь, что такое представить?

— Папа, я уже не маленький. — Укоризненно покачал он головой, совсем как взрослый. — Конечно, я знаю, что такое представить. Это как видеть на самом деле, только в уме. А тогда я представил у ней здоровую и ровную руку.

— А как ярко ты можешь себе представить что-то? Ну… — задумался я ненадолго, чтобы выразить свою мысль для ребёнка.

— Я понял тебя папа. — Махнул он рукой на это. — Не надо думать, как мне это сказать. Свои картинки, я их так называю, я вижу, как настоящие. Для меня нет разницы между картинками и тем, что я вижу глазами. Вот ты, — встрепенулся он, посмотрев мне в глаза, — попробуй представить себе голубя. Представил? Хорошо. И что ты видишь в этой картинке?

— Хм, — ухмыльнулся я, — голубя и вижу.

— А какого он цвета?

— Белого, какого же ещё?

— А что он делает у тебя сейчас?

— Сидит на месте и не шевелится. — Ответил я, не понимая, к чему он клонит.

— А ты можешь увидеть его с других сторон?

— Могу, — кивнул я головой, — и с другой стороны, даже увидел чёрное пятнышко на крыле.

— Очень хорошо, — обрадовался сын, — а что ты видишь вокруг голубя? Где он у тебя находится?

Я задумался, и чертыхнулся. Ведь я видел только голубя. Он у меня не двигался, а смирно сидел. Даже не сидел, а висел в воздухе. А вокруг была пустота. Я попробовал представить его сидящим на столе, и у меня это получилось. Дальше я попробовал представить, что стол этот находится в моём кабинете, а вот здесь возникли уже трудности. Я не мог удержать всю эту картинку в голове. У меня расплывались то одни детали, то другие. То сам голубь пропадал. Даже странно как-то. Ещё совсем недавно, когда я боролся с тем вампиром в голове, я всё мог представить себе с такими подробностями, что сам диву давался, а сейчас у меня это не получалось. Постоянно что-то отвлекало. Правда тогда, я был лишён абсолютно всех органов чувств, может это повлияло на меня? Скорей всего так и есть. В нормальном, здоровом состоянии, с такой чёткостью визуализация у меня не проходила.

— Я попробовал представить его на столе, — принялся я объяснять сыну свои ощущения, — и у меня это получилось, но, когда я стал представлять окружающее пространство, у меня возникли сложности с этим.

— Вот, — удовлетворённо кивнул головой сын, — а я могу представить это всё без всяких сложностей. Моя картинка как настоящая. Я даже могу одновременно видеть обе картинки, то есть, картинку, и то, что меня окружает сейчас. С полными подробностями. Мне это не сложно. Это как смотреть очень качественное кино на экране. И вот, когда я лечил ту девочку, я представил её здоровой, в окружении всех, кто находился там в данный момент. Моё желание помочь этой девочке, создало эту картинку, и мне осталось только отдать часть энергии на это. Что я и сделал.

— Молодец, сынок, — погладил я его по голове, — очень доходчиво объяснил. — И я действительно так думал, потому что я понял механизм работы того, что сотворил сын. Всё дело в чёткой визуализации и какого-то количества маны. И то, и другое у сына есть, а ядро с маной даже больше, чем у меня. То есть, чудеса могут делать даже обычные люди, при условии, что они могут обладать способностями чёткой визуализации, а этого можно добиться упорными тренировками, и небольшим количеством магической энергии. Ведь сын даже не ощутил её оттока. Хотя, с его запасами, даже большое количество он мог не заметить. А магической энергией, то есть маной, обладает каждый человек, в той или иной степени. Ведь душа, только при наличии этой энергии и держится в человеке, в этом я уже убедился. Конечно, в основном, её хватает только на то, чтобы человек существовал, но ведь и эту энергию можно увеличивать путём упорных тренировок, скорей всего. Знать бы только, как это делать.

А ещё, я вот о чём подумал. С его способностями визуализации, он скорей всего может создавать предметы из воздуха. Это я утрировано. Взять, к примеру, чудеса, что творил Иисус Христос. Это если воспринимать всё дословно. Там сказано, что из воды он сотворил вино. Звучит сказочно. Но сейчас я думаю, что, если я попрошу сына сделать это, у него может получиться. Только ничего этого я просить не буду. Сын ещё мал, и неизвестно, как всё это может повлиять на его жизнь. Поэтому даже думать об этом не буду пока. Пусть развивается своим чередом. У него ещё будет время удивить меня, да и не только меня.

Вашингтон. Белый дом.

— Докладывайте, как у нас двигаются дела с «Посейдоном»? — Спросил президент США в узком кругу посвящённых, которые состояли из министра обороны Уильяма Коэна и нового директора ЦРУ, после таинственной пропажи бывшего, Ричарда Крега, в своём рабочем кабинете. — Давайте Уильям, начните вы.

Министр хотел встать, но увидев, что президент махнул рукой, остался на своём месте.

— Всё идёт по графику. — Он открыл папку, сверился с записями и продолжил. — Строительство базы началось, база будет введена в строй через четыре месяца. Хотя, уже меньше, — поправился он, — месяца через три с половиной. Проводится патрулирование побережья и вод Чёрного моря. В территориальные воды России мы пока не заплываем, но уже сейчас мы контролируем огромную территорию. Случаются временами стихийные митинги местных у наших баз, против застройки территории Крыма военными базами США, но местные власти сами с этим справляются. Только с увольнительными для солдат решили повременить, после гибели одной из группы, которые решили погулять по территории Крыма.

— Что случилось? — Насторожился президент. — Почему не сообщили раньше?

— Тут в большей степени виноваты сами солдаты. Они выпили в увольнительной, и им захотелось женской ласки. Четверо солдат пошли на пляж, и там попытались договориться с одной из них, но та отказалась. Тогда они не придумали ничего лучше, как попытаться насильно утащить её. Она была не одна, в это время из моря вышел её парень, крепкий, очень крепкий, ну и раскидал их. Тогда один из солдат зарезал его со спины. А вот после этого, на них набросились около половины отдыхающих мужчин и забили их насмерть. Один из сочувствующих нам позвонил на базу и сообщил о случившемся. Группа немедленного реагирования выехала на место происшествия сразу же, убийцы не успели скрыться. Поймали всех, кто участвовал в убийстве.

— Что с ними стало? — Насторожился президент, ожидая самого худшего, и ожидания его оправдались.

— Э-эм, — замычал министр обороны, — их не довезли до базы. В живом виде не довезли. Ребята очень расстроились из-за гибели своих сослуживцев.

— Вы в своём уме? — Вскричал президент и заметался по кабинету как тигр. — У нас на кону передел мира, а вы тут вендетту устроить решили? Хотите провалить всё к чертям?

— Простите, мистер президент, — попытался оправдаться министр, — но всё это произошло спонтанно, и ребятам никто не давал такого приказа. Они уже наказаны, и сейчас сидят под арестом. Но и их понять можно, они служили вместе столько времени, и теперь их друзей нет в живых. Действовали они не осознанно. Просто забили насмерть семь человек. О смерти этих ребят пока ничего не известно местным, собственно, именно с этого и начались митинги. Требуют освободить захваченных парней и прекратить стройку военной базы. Пока удаётся водить их за нос. Таким образом, мы можем растянуть это дело на несколько лет, а нам столько и не надо. Всё кончится за четыре месяца. Именно поэтому и было дано указание о запрете увольнительных. Ребята не довольны, но глупо погибнуть тоже никто не хочет.

— Хорошо, — успокаиваясь и присаживаясь на место, кивнул президент, — а с вояками этими, что под арестом, увольте их, и отправьте домой. Нам такие вояки не нужны, которые, прежде всего, думают не той головой.

— Это контрактники, сэр.

— Значит, порвите контракт, — прикрикнул он, — и посадите на самолёт. Что не понятно?

— Хорошо, сэр. — Подтвердил министр и сделал пометку в блокноте.

— Ещё есть что сказать, — спросил президент уже спокойным голосом, — по другим проектам?

— База в Узбекистане, мистер президент. Там всё печально. Мы потеряли её, и людей, что служили там. А хуже всего, что мы не можем вернуть её. Там теперь новое правительство, и нам они совершенно не рады. При попытке введения туда дополнительных сил, самолёт был перехвачен, и был вынужден вернуться в Афганистан. Попытки действовать с земли силами исламских джихадистов тоже провалились. Теперь они ни за какие деньги не хотят связываться с этим. Они там потеряли большое количество боевиков.

— Это я знаю уже, — махнул тот рукой, и поморщился, — на данном этапе, я считаю, что работы в этом направлении надо прекратить пока. Не хватало ещё раньше времени войну с Россией завязать из-за этого Востока. Мы пока к этому не готовы. У нас для этого есть «Посейдон», который отмоет нас в глазах общественности. Раз уж не вышло давление с той стороны, спешить не будем. А что у нас по вашей части, Ричард, — посмотрел он на директора ЦРУ, — удалось что-нибудь выяснить об этой неуловимой Стреле?

— Нет, сэр, не удалось. — Грустно известил президента новый директор. — Засада, что так грамотно была подготовлена, задание выполнила наполовину. Они нейтрализовали основную группу Стрелы, но их, оказывается, прикрывал один из их людей, ранее нами не замеченный. Он и решил исход всей операции, уничтожив засаду и объект. Но мы точно знаем, что эти люди смертны. Со спутника было видно, что последний человек грузил их в машину бесчувственных.

— Как вы их потеряли?

— Они перехитрили нас. Машина велась со спутника, и к ним навстречу шла группа захвата, но под мостом, им каким-то чудом удалось пересесть на другую машину, и это на скорости. Машина находилась вне нашего контроля всего три секунды, и за это время им удалось сменить машину. Об этом мы узнали, когда встретили ту, что отслеживали. Она была пуста. Не было ни крови от свежих ран, ни самих тел. Только подсохшая кровь из-под трупов, что лежали на полу машины. Потом мы просмотрели запись со спутника, и поняли, как всё это произошло. Отправленная в погоню группа, нашла брошенную машину в лесу, у оврага. Там они пересели на грузовик. Далее следы теряются. Но хорошо то, что на Украине им не удалось так же эффективно поработать, как в Прибалтике. Прибалтика, к сожалению, теперь для нас закрыта. Там произошло то же, что и в Узбекистане.

— Насколько удалось сохранить управляемость из прикормленных местных кадров?

— Мы потеряли процентов сорок руководителей высшего звена, полностью поддерживающих нас. Но оставшихся, вполне хватает, чтобы не потерять управление. Кроме этого, исправно работает программа зомбирования. Ещё в начале, девяностых нам удалось доставить на Украину и установить оборудование психотронного зомбирования, под прикрытием замены устаревшего оборудования в дружественном государстве. Успешно применяется психотронно-торсионное оружие. Если первый вид используется в содействии с радио и телевидения, то второму виду, торсионному, этого не нужно. Оно действует целенаправленно, достаточно указать район воздействия. С таким оружием, мы легко восполним потерянные кадры. Собственно, мы его восполним даже и без этого оружия. Очень уж жадные там люди. Там любому дай тысячу баксов, и он уже прыгает на одной ноге, по твоей просьбе, крича при этом дебильные лозунги. Так что, я не вижу здесь проблем.

— А этот, президент, — потёр лоб президент, — как его, Штучка что ли? Жив?

— Тучма. Да, жив и здоров. До него не успели добраться.

— Это хорошо. — Довольно осклабился президент. — Очень не хочется начинать всё с начала. А много там вообще тех, кто не поддерживает существующий режим?

— Да, довольно много. Но это не проблема. Почему-то, не на всех действует психо зомбирование одинаково. На молодёжь действует безотказно, часть взрослого населения тоже легко поддаётся зомбированию, но на некоторых действует совершенно по-другому. Они запираются в себе. И если возникает ситуация, когда нужно защищаться, они стараются сбежать с места драки. Даже странно как-то, здоровые и плечистые парни трусливо бегут от кучки подростков. Но это нам на руку, и проблем для нас они не представляют. Местные националисты легко справляются с такой ситуацией. А сейчас, когда Стрела перестала действовать, число сторонников нацистов стало расти. С такой силой мы легко подавим любой мятеж.

— Не забывай, Ричард, — погрозил пальцем президент, — там очень много людей, которые против таких изменений. И даже твоё зомбирование может не помочь, если будешь действовать топорно. Не надо чрезмерно накалять обстановку. Народ может и взорваться. Всё-таки, там десятилетия была Советская Власть, а это очень немало. Как бы нам потом кровью не умыться. Не хотелось бы на последних шагах просрать такую перспективную операцию.

— Конечно, сэр, — махнул тот головой, — я понимаю. И было дано указание нашим агентам, что бы те следили за планомерным истреблением неугодных нам людей, и не поднимали шума. Все ликвидации, которые совершаются, стараются делать по-тихому.

— А может не стоит сейчас накалять ситуацию, — засомневался президент, — и обойтись без чисток?

— К сожалению, в некоторых ситуациях это невозможно. Иначе действительно можно упустить контроль над проведением операции.

— Хорошо, пусть так. — Согласился президент, и откинулся расслабленно на спинку кресла. Всё это время он был напряжён, и это простое движение расслабило его, и разбавило висевшее в рабочем кабинете напряжение. — А что у нас с разведкой в России?

— Всё очень плохо, мистер президент. — Горестно всплеснул руками директор ЦРУ. — Спутники шпионы не могут пробить территорию России. Почему-то картинка выходит смазанной, как будто ретушированной. И мы с этим ничего не можем сделать. Создаётся впечатление, что на территории России применили какую-то защитную пелену, которая покрывает всю территорию России. Нам, к сожалению, такие технологии не известны. Из достоверных источников нам стало известно, что они создали компьютеры на принципиально другой материальной базе, которая в разы превосходит возможности нашей компьютерной техники. Это вся информация об этом. Достать образцы такой техники, или хотя бы узнать, на каком принципе происходит работа этой техники — нам не удалось. Мы лишились всех сотрудников в этой стране. Исходя из этого, я могу предполагать, что им удалось создать пелену от спутников. Поэтому, нам остаётся довольствоваться только снимками с самолётов разведчиков, которым Российские пилоты не дают залететь далеко. Но даже по этим снимкам можно судить, что в приграничной территории Прибалтики с Европой, появились Российские пограничные войска. И не только пограничные. Замечены и тактические ракетные части. На территории Азии такие же изменения. На других границах никаких перемещений замечено не было.

— Это плохо, очень плохо, — нахмурился президент, — что мы не имеем разведданных из России. И их компьютеры меня тоже беспокоят. Как так получилось, что мы прозевали такой перспективный проект, когда ещё обладали всей информацией оттуда? Такие дела не совершаются за несколько месяцев. Это труд долгих и кропотливых лет. Как получилось, что эта новинка не у нас?

— Простите, сэр, я не могу обладать всей информацией, ведь в должности я недавно, но из того, что я знаю, эти наработки готовились к отправке, но именно в тот день, когда это должно было произойти, наш человек, который занимался такими проектами, погиб, а информация оказалась в руках «Белой Стрелы». Это всё что я знаю об этом.

— Опять эта Стрела, — сморщился президент, — у меня скоро от этого слова аллергия начнётся. Куда ни сунься, там Стрела. Прямо не люди, а демоны какие-то. Жаль, очень жаль, что мы потеряли это. Но если судить по данным с самолётов, они пока ни о чём не догадываются. Вся их возня на границе, это обычные пограничные построения. Ничего выходящего за рамки я не заметил. Если так, то это очень хорошо. Будем продолжать операцию в том же духе.

— Простите, мистер президент, — решил всё же задать мучавший его вопрос, вот уже столько времени, после разработки операции «Посейдон» Ричард Крег, — я не совсем понимаю один момент. Если операция «Посейдон» пройдёт без изменений, то, как это может повлиять на нашу экономику? Ведь после применения ядерного оружия, мы и сами не сможем там что-то делать. Я уже и не говорю, что что-то можно будет иметь с этого?

— Ричард, Ричард, — осуждающе покачал головой президент, — я думал вы более толковый руководитель. Ракеты нацелены на уничтожение управления, а не ресурсов. Мы уничтожим их города, но не богатые месторождениями территории. После применения придётся поработать и нашим военным. Я не исключаю, что у нас будут потери, и может быть не малые, но это того стоит. В конце концов, мы наконец избавимся от тех, кто реально мешает нашему доминированию на мировой арене уже много лет. Раз и навсегда. Я ответил на вопрос, Ричард?

— Да сэр, спасибо.

— И вот ещё что я хотел спросить. Как у нас обстоят дела в Грузии? Лабораторию построили?

— Да сэр, лаборатория построена, но учёным требуется генетический материал противника, а с этим сейчас затруднения. Достать его сейчас не так просто. Из России перестали выезжать граждане в туристические поездки. Вероятно, на это есть особый запрет правительства. Ездят только официальные лица и по рабочим моментам, а их использовать в этом качестве не получается. Там всё очень серьёзно.

— Ну, так используйте русских, что проживают на территории Грузии. — Не выдержал президент и повысил голос. — Думаю, там их не мало, ещё с Советских времён. И вообще, начинайте проводить усиленную подготовку на Кавказе. Как там идут дела в этом плане?

— Радикальные партии созданы, ждём ваших указаний на приведение плана в действие. На всё может понадобиться около месяца после начала работы.

— Вот и начинайте тогда. Нечего больше ждать. Это очень перспективный край для нас, и его нельзя потерять. Усильте меры безопасности против Стрелы, я думаю, что они проявят себя и там. Но ни в коем случае не допустите повторения ситуации как с Прибалтикой и Средней Азией. Нам эти территории нужны чистыми, после войны.

— Слушаюсь, сэр.

Глава 8

Отпуск закончился как-то уж очень быстро. Эти дни у меня пролетели одним мгновением. Но вспомнить, всё же, есть что. Чаще всего, я с женой гулял по городу. Ходили в кинотеатр, на выставки, в картинную галерею. Пыталась она меня затянуть на спектакль в театр, но что-то мне это не понравилось, и мы пошли в зоопарк. Там тоже, те ещё артисты. Сын, кстати, с нами гулять отказался. У него ответственность за обучающихся. А ну случится что? Ему с детьми интересней. Я так понял. А может действительно настолько ответственный.

К слову, о лагере. Я застал момент выпуска. Ну как выпуска? Не в том плане, что они получили какие-то сертифицированные умения, просто подходил учебный год, и летний лагерь закрывался на этот сезон. Так вот, отец и компания, решили провести показательное выступление своих воспитанников. Быстро соорудили двухэтажный щитовой домик, для проведения показательного штурма с освобождением заложников. В этот день были приглашены родители детей и их родственники. Был день открытых дверей. Казалось бы, нас должны были заполонить толпы народа, но этого не случилось. Были только родственники детей. Никого лишнего. А ещё был один неприметный молодой человек, который очень внимательно следил за развитием событий.

Для проведения выступления, отец достал боевое оружие и холостые патроны к нему. Для этого ему пришлось даже поскандалить с кем-то по телефону, но на следующий день, то есть, к моменту начала выступления, оружие было доставлено спецтранспортом, и люди, сопровождающие это оружие, ждали, когда всё закончится, чтобы забрать всё обратно. Для этих целей были выделены АКС-74У. Просто для детей, это более удобный автомат. Он меньше, да и легче. И очень удобен для работы в помещениях.

Роль заложников, играли более младшие воспитанники. Находились они внутри здания, под пристальным присмотром «террористов», в которые не повезло попасть тем воспитанникам, кто отставал физически. Не на много, так, сущая ерунда, но отставал. Но ребята не унывали. Понимали, что и эту роль тоже надо кому-то играть, и выполняли поставленную задачу серьёзно.

То, как проходил штурм и зачистка здания, поразил даже военных. Это выглядело, как настоящая работа специалистов в этом деле. Вот этим их и поразило. В срок ребята управились, потерь нет, заложники освобождены, «террористы» задержаны. Здесь находились разные слои населения. Были люди и как из простого народа, так и военные и бизнесмены, из тех, кто успел вовремя сориентироваться, и сделать правильные шаги. Они выделялись из толпы дорогой одёжкой. Но у нас же за это не сажают. Главное, что изменились в ногу со временем, и не пытаются мешать строить новую Россию. Вот и эти деятели были обескуражены происходящим. У них просто не укладывалось в голове, что их дети способны на такое. Да мало того способны, они уже и будущую жизнь свою распланировали, очень далёкую от бизнеса. А, кроме того, тут ещё и девочки, которые тоже мечтали попасть в армию. К слову, показательное выступление произвело фурор. Я сразу не заметил, а когда началось выступление, увидел съёмочную группу. Снимали они без помпы, просто фиксировали происходящее. И увидев, как к ним подошёл тот незаметный молодой человек, я сделал вывод, кто пригласил их на съёмки. Не узнать родную контору просто невозможно. Уж больно специфичен вид. Даже на этого человека, привыкшего ко всему необычному, произвело впечатление выступление воспитанников. По окончании штурма, он удивлённо покачал головой из стороны в сторону, а потом достал телефон, сделал короткий звонок и удалился. К нам он не подходил, а сами мы делать первый шаг к этому считали излишним. Ну, присутствует человек, на знаковом для нас и детей событии, значит это кому-то нужно. Нам не мешает и ладно.

После штурма и освобождения заложников, воспитанники были построены, и отец произнёс речь. Речь была не пафосная, детям это будет неинтересно, но содержательная. А после этого, он раздал памятные нагрудные знаки каждому воспитаннику, сделанным в виде красного развевающегося знамени с серпом и молотом в верхнем углу, и надписью посередине — «Кадетский Корпус». И выполнен он был не из алюминия, а из нормального рандолевого сплава. С нами он это не обсуждал, так что для нас это тоже стало сюрпризом. Но не сказать, чтобы плохим. А сколько радости было у детей. Это же не какой-то там значок, для них это как награда. За то, что не сломались, и выдержали до конца. За то, что смогли победить в себе слабость, и стать сильнее. В то время, когда другие дети гоняли мяч и купались в речке, они истязали себя в изнурительных тренировках. И только сейчас они могли оценить то, кем стали сегодня. Некоторые родители привезли с собой фотографии детей, где они были засняты до поступления в этот корпус. Разница была разительная. Узнать на них тех детей, можно разве только по глазам. Такие же весёлые и детские. Остальное претерпело изменения. Даже взгляд стал серьёзней и мудрей. Не сомневаюсь, что на следующий год, эти дети захотят вернуться сюда.

* * *

Но отпуск кончился, и вот, я уже сижу напротив Георгича, в его кабинете. Больше в кабинете никого не было, что было очень странно. Ребята уже давно должны были быть на базе. Я-то на денёк задержался, так получилось. Именно из-за того выпуска. Георгич пошёл мне навстречу, и дал ещё один день. И вот теперь я наблюдаю перед собой только командира. Он вообще какой-то бессменный у нас. То, что у него нет родственников, это понятно, ехать не к кому. И жены нет, тоже можно понять, не сложилось. Развелись. Детей не нажили. Но, блин, мужскую силу девать-то куда-то надо. Ни разу не видел, что бы он куда-то отлучался. Хотя, много ли я нахожусь на базе? Приехал, пару дней побыл, уехал на задание. И так всегда. Здесь ему встречаться не с кем, значит, он находит время, чтобы отлучаться со службы. Но, стойкий блин, мужик. А если учитывать, что к нему вернулась молодость, вместе с сексуальным здоровьем, это вообще надо быть кремнем. Я бы так не смог. Даже в Америке, я время от времени пользовал женщин. Терпеть два с половиной месяца я не смог. Жене честно об этом сказал, она только усмехнулась в ответ. Главное, что бы «подарок» не принёс в дом, а остальное не важно. Но знай, кроме тебя, у меня никого нет, и мне никого не надо. Ещё и анекдот рассказала: «Спросила как-то одна женщина господа: — Почему, когда мужчина имеет много женщин — он герой, а если женщина имеет много мужчин — то она шалава? — Потому, что, если ключ открывает много замков — то это хороший ключ, — ответил господь, — а если замок открывается от любого ключа — то это плохой замок». «И, тем более что, с нашими способностями, никакую заразу ты просто не сможешь принести. Излечится в дороге. — Отвечала мне жена. — Только в следующий раз, ты мне не рассказывай, о своих похождениях. Было и было, а знать об этом мне не надо. Просто неприятно». Вот такой разговор у меня состоялся с Сашей.

— Спрашивать, как отдохнул, не буду, — начал разговор Георгич, наливая чай в бокалы, — вижу и так, что очень неплохо. К работе готов?

— Ты о том, о чём мы говорили до отпуска? — Уточнил я. — Или есть какое-то новое задание?

— Новые задания есть, но они не для тебя. Ребята уже отправились в командировку. В этот раз отправил не всех. Оставил десяток на базе. Кому-то и здесь нужно лямку тянуть. Женщины наши устали уже подменять охрану на воротах. Ветер, кстати, тоже здесь остаётся. Но он по другой программе. Многое случилось, с того момента, как вы по отпускам разъехались.

— Основная группа, где сейчас? — Спросил я и потянулся к плюшкам. Андреевна расстаралась.

— Отправились на Кавказ. По последним перехваченным данным, там сейчас будут развиваться события как в Узбекистане. Цветная революция и всё, что с этим связано. Грузия сейчас очень неспокойна, и события там уже начались. Вот туда, в первую очередь парни и отправились. Будем возрождать братскую любовь у бывшего соцлагеря. По примеру Прибалтики. И нам никак нельзя допустить, чтобы получилось как на Украине.

— А как так получилось, что прошляпили съёмку со спутников? Ведь, насколько я понял, все спутники под нашим контролем.

— А вот так и получилось, — грустно усмехнулся и развёл руки в сторону командир, — обычная несогласованность действий. Нашу территорию-то от съёмок перекрыли, там наши программисты с программами слежения поработали, сделали так, что над нашей территорией ничего не разобрать, всё расплывается, в Белом Доме, кстати, считают, что это наши новейшие разработки в области электроники, называется «Пелена», а соседние государства из внимания упустили. Да, в общем-то, им никто и не говорил, чтобы следили за этими территориями. Операция-то была секретная. Вот и получилось, что у семи нянек дитя без глаза.

— В этот раз тоже будут применять «Пелену»? — Забеспокоился я, даже плюшки уминать перестал. Может получиться так, что противник поймёт, что это никакая не «Пелена», а простой взлом программы, и тогда мы можем остаться без оперативных данных.

— Нет, в этот раз будет применяться другая наработка. — Обрадовал меня Георгич. — Наши программисты просто сотрут ребят, они станут невидимками. Для этого даже спец костюм был создан. Ни в одном из спектров, в этом костюме человек не будет виден.

— Хм, — почесал я затылок, — очень интересно. Они что, вот так, за пару недель создали шедевр?

— Да нет, что ты, — замахал Георгич руками, — над этой штукой работали уже очень давно. А сейчас, когда появились новые компьютеры, смогли воплотить в жизнь. Проблема-то непростая. А самое хорошее в этой ситуации то, что противник об этой проблеме даже не задумывался. У них нет от этого никакого лекарства. Так что, теперь парни будут под плотным контролем. Я им дал прямой телефон оператора, что бы связь была оперативной. Тут правда есть одно неудобство. Оператор управлять спутником не может, чтобы не выдать своего контроля. Что будет смотреть оператор противника, то будет видеть и наш оператор.

— Я думаю, что их оператор не будет смотреть туда, где не собираются провернуть какое-то дело. Я бы сказал, это даже лучше, что мы только наблюдаем. Они сами покажут всё, что нам нужно, а нам при этом не придётся искать.

— Может ты и прав. — Согласился со мной командир.

— А что не так с Ветром, — я снова приступил к поглощению плюшек, запивая при этом уже остывшим чаем, — что за отдельная программа для него?

— Ты знаешь, что на нашего Главу, за эти пятнадцать дней было совершено три покушения? — Вопросом на вопрос ответил Георгич. Вижу, что не знаешь, и правильно. Это в СМИ не разглашали. Первый раз был произведён выстрел со снайперской винтовки, с полутора километров. Ситуацию спас телохранитель. Он заслонил собой тело Главы, хотя и не догадывался об этом. Позже он скончался, но перед смертью сказал, что его как будто подтолкнули в этот момент. Снайпера быстро взяли. Больше он никого не успел подстрелить, меры были приняты. Снайпером оказался боец МОССАДа. Потом, спустя три дня, был подорван автомобиль кортежа президента. По счастливой случайности Глава не пострадал. Перед поездкой, его попросили пересесть в автомобиль сопровождения. Эти автомобили тоже бронированы, и по классу ничуть не уступают. Глава спорить не стал. По роду своей службы, он знал, что беспочвенных опасений на этот счёт не бывает. В подорванной машине погибли четверо телохранителей. Даже бронирование не спасло. Уже на следующий день исполнитель был пойман. Им оказался сотрудник Турецкой разведки. Он и рассказал, как всё это спланировал. Да просто подряд взяли на ремонтные работы дороги. Те, кто ему помогал в этом, тоже были схвачены. Благодаря этому, мы смогли раскрутить неплохой клубок из этого зверинца. Но после этого случая, Глава обратился ко мне, с просьбой содействовать в безопасности. С таким усердием, рано или поздно, у них должно было получиться. И он как в воду глядел. На помощь охране Главы, я отправил наших новичков. В этот же день, при встрече Главы с народом, была произведена попытка убийства Главы. Среди массы народа, затесались террористы. Но они себя ничем не выдавали. Более того, они были такими же, как и все люди. Организовывая эту встречу, людей проверяли на наличие оружия, применяя металлоискатель. Ничего опасного обнаружено не было. В какой-то момент, Атолл заметил нездоровое шевеление в гуще народа, и сделал правильные выводы. Главу быстро укрыли от опасности, а сам Атолл и парни, используя ускорение, быстро обезвредили нападавших. Работали на пределе, мгновение могло решить всё. Пострадали и простые граждане, пока парни пробивались к противнику, а то, что это именно противник, не было уже никаких сомнений. Они медленно поднимали оружие. Для ребят медленно, всё же они были под ускорением. Оружие оказалось из фарфора. Поэтому и не определились металлодетекторами. В живых взять никого не удалось. Что бы успеть, парням пришлось использовать весь свой резерв, отчего контролировать свои удары получалось плохо. Но успели. Никто не успел выстрелить. Все нападавшие были в масках. Не таких, как у нас, а силиконовых. Качество, конечно, неплохое, но ходить с такой маской длительное время просто невозможно. Быстро поплывёшь. На, вот, посмотри, — кинул он мне пачку фотографий, — есть знакомые лица? Мы пока не можем определить их принадлежность.

Этими известиями я был просто ошарашен. Три покушения!!! И в СМИ полный молчок. И люди молчат. А ведь там была масса народа. Как удалось уговорить столько людей о молчании? Правда времени прошло ещё очень мало, со временем всё равно кто-нибудь проговорится. Не специально, просто люди так устроены. Не могут долго держать в себе такие события. А может, и не было такой установки, запретить говорить, просто выдерживают паузу, чтобы разобраться в деталях. Например, с выяснения личностей нападавших. Я взглянул на фотографии, и от удивления чуть не вскрикнул. Эти лица я определённо видел. Если бы одно лицо увидел, может быть и не догадался, где я мог видеть их, а вот десять человек, да в одном месте, это был не просто маяк, это был жирный след. Этих парней я видел в Лондоне. После того, как зачистил штаб-квартиру СИС, я видел, как туда зашли эти парни. Последняя группа спецотряда. Значит, мстить приехали. А ведь могло и получиться. Их было десять человек. Против десяти специалистов, никакая охрана не пляшет, да ещё и в упор практически. Если бы не усиление из наших парней, то боюсь, уже бы начался передел власти. Не знаю, смог ли он подобрать себе хорошую команду? Вот о том, что я узнал этих покойников, я и сказал Георгичу.

— Хм, — усмехнулся Георгич, — значит Лондон. Мы так и подумали. Уж больно качественно были снаряжены. Никак смириться не могут с потерями.

— Ты мне лучше вот что скажи, — перебил я размышления Георгича, — как так получилось, что они оказались в России. Ведь все границы перекрыты, фильтра никто не может избежать. Как они просачиваются?

— Вот ты сам и ответил на этот вопрос. Именно просачиваются. Они не проходят пограничный контроль, а пересекают границу с контрабандистами. Везде перекрыть границу до состояния сита просто невозможно. Сам же знаешь, территория у нас большая, границы обширные. Вот и лезут как тараканы.

— А туркам-то что нужно? Я что-то не помню, что мы им где-то сильно на мозолях потоптались.

— Турция, член НАТО. — Поднял указательный палец командир. — И этого уже достаточно. Пиндосы сейчас любую возможность используют, чтобы уничтожить наше государство. Мы для них как бельмо в глазу. А у нас такие богатые территории. Вся их политика основана на пожирании слабых, увеличивая на время своё существование. И сейчас они приближаются к серьёзному кризису, нехватке энергоресурсов, а тут такой лакомый кусочек, который у них отобрали. Вот и суетятся. А логику иудеев вообще понять невозможно. Они как баба с гранатой, никогда не узнаешь, куда и когда она её бросит. Да, да, именно иудеи. Чего ты так удивился? Есть евреи — в принципе, нормальные люди, хоть и со своими тараканами в голове, а есть иудеи — враги всего человечества. Вторая Мировая именно иудеями и была развязана. Вся верхушка власти была сосредоточена в руках иудеев. Гимлер, Геринг, Гебельс и так далее. Про Гитлера ты и сам знаешь. Все они иудеи. Ты почитай про них, это уже давно не секрет.

— А как же они, — замешкался я, подбирая слова, — своих столько положили?

— Опять ты ничего не понял. — Осуждающе тот покачал головой. — Евреи для них не свои. Свои для них только иудеи. Поясняю. Иудей от еврея, в принципе, внешностью не отличается. Отличаются они только мировоззрением и тем, что состоят в своём клубе, в который просто так не попадёшь вот и всё. Но это лирика. Мы сейчас не об этом. О твоём брате говорили. Я его вместе с ещё тремя ребятами на замену новичков к Главе отправил. Пока ты не подготовишь для этого его телохранителей. Остальные на базе, бывают и здесь выезды. Новичков отправил с основной группой. Хотя, новичками их уже называть как-то глупо. Ребята вполне освоились, и задачи выполняют уверенно.

— Теперь, — подобрался я на стуле, как тигр к прыжку, — когда нам известно, кто всё это устроил, мы будем действовать?

— Остынь. — Обломал он меня, прекрасно видя, как мне не хочется заниматься тем, что мне предстояло. Прекрасно понимаю, что это нам необходимо, но ещё я понимаю, что каждый день я буду выжимать себя досуха, чт бы воплотить мечты Главы в реальность. Это только кажется, что мне это ничего не стоит. На самом деле, для этого используется масса энергии, моей энергии. И работать так каждый день, а что бы успеть к часу икс именно так и придётся работать, без последствий для меня это может не закончиться. — У тебя уже есть персональное задание. И ты о нём знаешь. Глава знает, что мы можем совершить акт возмездия, быстро и эффективно, но ему этого сейчас не надо. Кроме явных врагов, есть ещё страны, где относятся к нам без предвзятостей, но с осторожностью. И там вовсе не дураки у руля. Все прекрасно знают, откуда исходят приказы для Стрелы, но делают вид, что верят словам Главы. Но что произойдёт, если мы сейчас начнём истреблять своих оппонентов? Всё может измениться в худшую сторону. Так что только СМИ. И поверь мне, это будет намного эффективней того, что хочешь совершить ты. Своей политикой, он уже заставил изменить мнение о России Китай и Индию, да и Латинская Америка смотрит в нашу сторону с интересом. Вот и не будем делать резких движений, чтобы не сломать этот эффект. Да и мало нас. Кругом мы просто не успеем. Ну, так как, ты готов?

— Да готов, готов, — вздохнул я, — разрешите начинать?

— Действуй. Клоун. — Усмехнулся он официальному обращению в конце.

Забегая вперёд, сообщу, что СМИ действительно набросились на страны агрессоры как голодные шакалы на отставшего ягнёнка. И тут отличились не только наши СМИ. Даже Европа, получив неопровержимые доказательства того, что все исполнители были опознаны, и принадлежность гражданства этих лиц была неоспорима, а более того, выявлено, что они состояли на этот момент на службе своего государства, резко осудило такие выходки своих партнёров. Это не Стрела, которую ещё никто ни разу не поймал. Одно дело знать, что это выгодно России, а другое, доказать, что приказы на операции приходят из Кремля. А с этим всё очень кисло. Наглы, правда, попытались откреститься от своей группы СИС, якобы они подали в отставку, и на тот момент не являлись сотрудниками этого ведомства, но, были предоставлены факты выдачи задания самим премьер-министром. Была показана запись с видеокамеры, вероятно скрытой, где премьер-министр, во всех тонкостях операции, просвещает ответственного за неё. Эта запись была на грани фола, и тот, кто её сделал, уже наверно закончил с карьерой шпиона в этой стране. А вот удалось ли ему покинуть остров, история умалчивает. Игра стоила свеч, чтобы так засветиться. Вот только он не успел об этом вовремя предупредить. Только после акции эта плёнка попала в наши руки.

После демонстрации этой записи, Лондон резко прекратил оправдываться, и вообще свернул свою деятельность в нашей стране. Были отозваны дипломаты из России, консульские и посольские представительства закрылись. Все. Наши дипломаты, тоже спешно покинули Великобританию. Препятствия никто не чинил. Аналогично поступили и с США. Но в этом случае, Россия выдвинула требование покинуть страну пребывания и разорвать все отношения с этой страной. Но это уже под самый Новый Год. До этого времени сделать такое, означало оставить на произвол судьбы тех, кто спешно хотел покинуть территорию США. Было очень много бывших граждан России, но и граждане США тоже присоединялись к этому исходу. В основном, трезвомыслящие граждане. Работяги. Которым по той или иной причине не комфортно стало жить в США. Вот по этой причине и не торопились с выдворением дипломатов из России. Перед самым Новым Годом, выехали и наши дипломаты из США. Я к чему это сейчас? А к тому, что после этих ярких разоблачений, попыток покушения больше не было. Но радоваться было рано.

* * *

С Сухановым Олегом, теперь уже полковником КГБ, а ФСБ снова переименовали в КГБ, поэтому и путаюсь временами, договорился встретиться в «Дустлике», моём персональном месте встречи. А что, не у фонтанов же встречаться. Почему бы и не в кафе? Тем более, что там так классно кормят. На встречу я выехал на полчаса раньше, чтобы пообедать без спешки. Встретила меня стрекоза Оксанка. Теперь она здесь за старшую. Повышение, однако. Руслан открыл ресторан, и свою штаб-квартиру разместил там. И ресторан не где-нибудь, а на Тверской, совсем недалеко от Манежной площади. Дела у него идут в гору. Цены на свои блюда он не задирает, и народа теперь у него не протолкнуться. Распробовали русские люди Восточную кухню. Сначала ходили туда ради интереса, да и не дорого, а потом стали посещать этот ресторан целенаправленно. Дошло до того, что теперь туда нужно было прежде позвонить и договориться о времени. Аншлаг полный. Вот всё это мне Оксанка и выдала на одном дыхании. Отец её отказался туда переезжать, уж больно прикипел к этому месту, а Руслан не стал настаивать. Ведь это кафе он не собирался закрывать. Не хорошо обижать людей, которые привыкли к его кухне, и ходят сюда постоянно. Теперь её отец экзаменует всех, кто собирается, так или иначе, работать на Руслана. С такой постановкой задачи Николай согласился.

Братки всё также дежурят тут по два человека, хотя это уже и не важно. Никто со здоровой головой не станет наезжать на это заведение. Административный аппарат теперь препоны не чинит, всё в букве закона. Если есть недоработки, за это и отчитывают. Руслан не спорит, а выполняет то, что действительно имеет место быть. Налоги платит исправно, проверки утаивания доходов не обнаруживают, так и администрации нет дела до этого кафе. Народ ходит сюда, людям нравится, ну так и очень хорошо. Какая никакая, а разгрузка на предприятия общественного питания по городу. А вот с залётными любителями халявы, разбираются братки. По-своему, и очень тихо. Теперь они не торчат в машине, а сидят в самом кафе, и временами выполняют обязанности вышибал. Если до такого доходит. Руслан даже стал платить им зарплату, как официальным работникам. Только что бы попасть сюда, поработать на денёк, парням приходится дождаться своей очереди. Крест сделал это кафе для своих людей, что-то вроде зоны отдыха. Не каждый сюда ещё может попасть. А чего, кормят вкусно и бесплатно, работа не пыльная. Почему бы не подежурить? Парней я понимаю. А с Крестом не понятно. На чём он держится-то сейчас. И об этом мне тоже пояснила Оксанка. Она разговаривала с парнями, и они ей поведали, что у Креста сеть автомастерских, и все его люди теперь автомеханики. Всё чинно и по закону. Тунеядцев нет. Но сдаётся мне, что основной заработок у него не в этом. Хотя, не пойман — не вор. Да и не до него мне сейчас. Не наглеет, вот и хорошо. А полностью искоренить преступность тоже невозможно. В какой-то мере, такие люди тоже нужны. Они как волки, которые убивают только больных животных, которые не способны удрать от них. Договор со мной он выполняет, вот и не будем лезть в его огород.

* * *

Всё это я услышал, пока ел лагман, а затем шашлык. Спешить никуда этой стрекозе больше не надо, официантов здесь вполне достаточно, а она, как-никак, управляющая, вот и составляла мне компанию.

— Ты замуж-то собираешься, стрекоза? — Задал я щекотливый вопрос этой девчушке.

— Ой, — всплеснула она руками и покраснела, — все вы мужчины одинаковые. Увидели красивую девушку без кольца, и сразу, почему не замужем. А если я ищу такого как ты? — Гордо задрала она носик к потолку. — Жаль, что вас не клонируют. — Грустно сказала она и встала. — Извини, что-то я не то говорю. Ты пей чай, я сама его заваривала, а я отлучусь. — Сказала она и поплыла к себе в комнату.

Когда я закончил с шашлыком и пил чай, подошёл Олег. Увидев меня, он поздоровался и присел за столик.

— Карета подана, — улыбнулся он, — погнали?

А я посмотрел на него, и грустно улыбнулся. С ним-то я ещё не работал. Верный человек, и такая промашка с моей стороны. Ну, ничего, сразу после Главы займусь и им. «Не клонируют, говоришь?» — Вспомнил я оговорку Оксанки. — «Ну, почему же? Не совсем клонируем, но порядочным человеком обеспечим, и вполне молодого».

— Куда ты торопишься? У нас вся жизнь впереди. А здесь такая отличная кухня. Закажи себе что-нибудь. Вот, хотя бы манты. Уверен, что тебя за уши не оттащить, после того как попробуешь.

— Да я как-то не очень к не знакомому. — Сморщился он. — И не голоден я.

— Давай так, — пошёл я на хитрость, — попробуешь одну штуку, не понравится, заставлять не стану.

— Хорошо, — расплылся он в широкой улыбке, — уговорил, языкастый. Только нам бы поскорее, всё-таки первое лицо ждёт.

Я махнул рукой официантке, и когда она подошла, попросил, чтобы сделали одну порцию мантов, и позвали Оксанку, якобы, не обо всём успел переговорить.

Когда подошла Оксанка и вопросительно посмотрела на меня, я попросил её сделать ещё один чайник с чаем, уж больно чай у неё получился хороший. А я хочу друга угостить самым лучшим. Она на такой комплимент улыбнулась, одарила приветливой улыбкой Олега и убежала выполнять заказ. А Олег замер с приоткрытым ртом. А взгляд его был направлен куда-то очень далеко, в вечность. Я привлёк его внимание взмахом руки.

— Что с тобой? — И когда он приобрёл нормальное выражение лица, задал следующий вопрос. — Ты в порядке?

— Кто это? — Хрипло спросил он меня.

— Это, дочь моего хорошего знакомого, кстати, шеф повара этого кафе. А что?

— Она… — на некоторое время он замолчал, приходя в нормальное расположение чувств, — она очень похожа на мою погибшую супругу. Вылитая. И её улыбка, и глаза. Зря ты мне здесь встречу назначил. — Расстроился он. — Знал бы, ни за что не пришёл. Столько времени прошло, а всё равно больно. Я лучше выйду, от греха.

— Я тебе выйду, — придавил я его за плечо рукой, — у нас уговор. Вот попробуешь манты, тогда и двинемся.

— Да как ты не понимаешь? — Начал он заводиться. — Мне сейчас ничего в горло не полезет.

— Знаешь что, Олег, — вкрадчиво я стал пояснять, — я прекрасно понимаю твои чувства. Но жизнь не стоит на месте. И не твоя вина, что так случилось. Понимаю, что ты её очень любил, но я хочу сделать тебе подарок, и возможно в этот раз у тебя получится намного лучше.

— Что ты имеешь в виду?

— Тебе Оксанка понравилась? — Задал я очень непростой вопрос в лоб. Здесь, как бы, об этом не уместно говорить. Всё-таки, его возраст намного больше, чем у неё, она ему больше в дочери годится. Но и я ведь кое-что могу ему предложить.

— Ты о чём вообще? — Разозлился он. — Соображаешь, нет? Она же ещё ребёнок. У меня дети старше её были бы.

— А теперь о подарке. — Как ни в чём небывало, продолжил я. — После Главы, я поработаю с тобой. Упустили мы этот момент. Да и мне не до того было. Но молодость к тебе вернётся. Будешь выглядеть на двадцать два — двадцать пять лет. Как тебе предложение? Ведь, вижу, глянется она тебе. А Оксанка только и ждёт такого же удальца, как наши парни. Только что с ней говорил об этом.

— Ну, как-то неправильно это, — уже вполне спокойно, но с заметной заинтересованностью сказал он, — а если я ей не понравлюсь?

— Не попробуешь, не узнаешь. Да и чего тебе терять, возраст?

— Ха, — расплылся он в открытой улыбке, — это-то я готов потерять. Но вот если она мне откажет… — Сразу поскучнел он.

— А если откажет, будешь добиваться. Мужик ты, или погулять вышел?

— Хм, — улыбнулся он и вздохнул, — ладно, попробую. — И в этот момент, нам наконец принесли манты, а Оксанка доставила чай и пиалу для Олега. Поставила всё это на стол, на прощание улыбнулась, нам двоим, грациозно повернулась и поплыла к себе в кабинет. Олег на это только вздохнул, но уже с надеждой.

Он посмотрел на блюдо и, не увидев столовых приборов, вопросительно посмотрел на меня.

— Их берут руками, — пояснил я, — так вкусней.

Тогда он встал и пошёл мыть руки.

Когда он, наконец, попробовал первую мантышку, а я ещё и специальный соус ему подлил в неё, то челюстями заработал со скоростью электрической швейной машинки. С блюдом было покончено в считанные мгновения. И его вопросительный взгляд на меня, сказал мне обо всём. Я заказал для него ещё и плов. В этот раз блюда ждать долго не пришлось, принесли сразу же. И он налетел на плов как гончая на зайца. Недаром же говорят, что аппетит приходит во время еды.

От блюд он пришёл в полный восторг, и откинувшись на спинку стула и попивая Оксанкин чай, вымолвил:

— И почему я раньше сюда не ходил? Столько времени потерял.

— Ничего, — усмехнулся я, — у тебя ещё всё впереди. — От такого толстого намёка он заржал.

* * *

Когда мы подъезжали к резиденции Главы, Олег ненадолго остановился на обочине, и сказал переодеться. Для этого я захватил свой костюм а-ля ниндзя. Не то, что я не доверял Главе, просто до поры, обо мне и о нас вообще, знать всем необязательно. Конечно, выглядеть это будет немного странно, когда будем пересекать въезд в резиденцию, но, если об этом попросил сам Олег, значит, с этим всё нормально.

У КПП резиденции мы остановились, Олег предъявил охране свой пропуск, но даже этого оказалось мало. Охрана тщательно осмотрела машину, на меня кидали заинтересованные взгляды, но снять маску не требовали, после чего, переговорив по рации, дали добро на проезд.

Ещё было множество постов охраны, уже непосредственно в самой резиденции, мой странный наряд охрану очень нервировал, но отсутствие какого-либо оружия их успокаивал. Знали бы они, что я и есть оружие, возможно вели бы себя немного по-другому. Но, видимо о пропуске меня на территорию, было дано указание сверху, и они не могли ослушаться приказа. Кроме того, я был в сопровождении человека, близкого к Главе. И вот, наконец, я в кабинете Главы государства. Путилин сидел за столом и перечитывал какую-то литературу. Увидев нас с Олегом, он отложил это интересное занятие, и пристально посмотрел мне в глаза. С подобным взглядом я уже встречался. Помню, таким взглядом меня одарил наш командир, когда мы только познакомились. Так что, как бороться с ощущениями при подобном взгляде, опыт у меня есть, и Путилин это понял. Усмехнувшись про себя, он встал из-за стола и подойдя к нам, поздоровался со мной за руку, с Олегом они видимо уже встречались, потому как ему он только кивнул.

— Очень рад, что вы всё-таки добрались до нас. — Улыбнулся он и махнул рукой в сторону журнального столика, с трёх сторон окружённого креслами. — Присаживайтесь, разговор у нас будет долгим, и надеюсь конструктивным.

Я снял маску, на что Глава охнул:

— О как! — Посмотрел он на меня удивлёнными глазами. — И вы не боитесь?

— Владимир Владимирович, — заговорил я, — во-первых, обращайтесь ко мне на ты, всё же я много младше вас, а во-вторых, бояться мне следовало гораздо раньше. Думаю, что та, ненавязчивая опека моих близких, говорит о многом.

— Что ж, ты меня раскусил, — усмехнулся он, и мы всё же расселись за журнальным столиком, — это действительно мои люди оберегают твою семью. Но в этом есть и выгода. Благодаря вам, нами была раскрыта очень серьёзная организация, успешно паразитировавшая на теле нашего государства. Орден масонов. Несколько десятков лет этот орден творил бесчинства, и очень удачно уходил от ответственности. В этот раз у них ничего не вышло. Не знаю, что это было, излишняя самоуверенность или акт отчаяния, но руководитель этого ордена у нас в стране, пошёл ва-банк, засветившись по полной. Может быть раньше и не обращали на подобные выходки особого внимания, но не в этом случае. Это ещё раз говорит, о профессионализме людей, осуществляющих вашу охрану. Даже такая осторожная организация не заметила пристального внимания за вами. Это не типично для них. Полагаю, что секрет молодости, очень больная тема для этой организации.

— Да, именно это и было их требованием.

— Даже требованием? — Удивился Путилин.

— Поначалу он пытался купить отца, а когда тот послал его в далёкие дали, он стал угрожать.

— Но хорошо, что всё хорошо закончилось. Как для вас в частности, так и для России в целом. Мы довольно неплохо пополнили фонд России. Очень серьёзные деньги крутились в этой среде. И те два КАМАЗа денег, это только вершина айсберга. Ну, да ладно. — махнул он рукой, — сейчас я бы хотел поговорить о другом. Можешь ли ты поработать и с моей командой?

Я задумался ненадолго, но не из-за того, что мне жаль. Тут совсем другая ситуация, и я решил сказать об этом прямо:

— Владимир Владимирович, — прокашлялся я, прочищая горло, — для вас, и вашей семьи, не вопрос. А для вашей команды, тут надо подойти очень серьёзно. Это ведь очень мощный бонус, и я считаю, что награждаться им должны только очень достойные люди. В вас я уверен, но о вашей команде пока ничего сказать не могу. Да, думаю, что и вы не во всех уверены на сто процентов. Поэтому, я предлагаю такой вариант. Я провожу тесты с вашими людьми, и если тесты меня удовлетворяют, то я работаю с таким человеком. Тут и ещё один плюс для вас. Вы будете знать об этом человеке абсолютно всё. Даже о его возможности предательства. Я разработал ряд тестов, которые с успехом использую. В частности, к себе в группу мы набираем людей только после прохождения таких тестов. Я работаю без детектора лжи, но мне это и не надо. Я и так вижу, если человек говорит неправду.

— А как это у тебя происходит? — Заинтересовался Путилин. — Как ты распознаёшь неправду?

— Понимаете, — задумался я, подбирая, как бы получше сформулировать то, что я хочу донести до первого лица государства, — я вижу ауру человека. В момент прохождения тестов, если человек не врёт, то аура практически не меняется, а если он пытается выдать ложь, то в некоторых участках ауры происходят сильные завихрения, со сменой цвета в этом месте.

— Хм, очень интересно, — задумался Путилин, а Олег, всё это время тихо молчавший, заметно всполошился, чего это он, интересно, — и ты ни разу не ошибался?

— Это, не детектор лжи, здесь просто невозможно ошибиться. Человек ещё не научился подделывать свою ауру. И если он врёт, то это обязательно отразится на ней.

— Скажи, Хват, — Путилин мечтательно подпёр подбородок ладонью правой руки, облокотившись локтем на подлокотник кресла, — а существующие приборы могут это фиксировать?

И тут я вспомнил, как я рассматривал свою ауру, когда ещё учился в школе КГБ. Это прибор я создал самостоятельно, но я знал, что такие приборы существуют, просто у меня не было средств, чтобы приобрести такой прибор. Да и как я это бы объяснил? Вот и приходилось шифроваться. Но если показать специалистам, на что следует обращать внимание, то тут и без меня справятся. Это же какая помощь мне будет? Останется только подкинуть им тестов, и пускай работают. И Олег после этих слов заметно оживился, теперь понятно, что его так заинтересовало.

— А вы знаете, это вполне рабочая версия. — Взбодрился я. — И вы мне очень сильно в этом поможете. Если у вас есть такой прибор, который может снимать ауру человека в реальном времени, то мне остаётся только показать вашим специалистам, куда надо смотреть. А позже, так и вообще на программном уровне можно всё это сформировать. Ну, здесь уже карты в руки программистам. Главное показать, как это должно работать.

— Очень хорошо, — обрадовался Глава, и потёр руки в предвкушении, — прибор у нас есть. И специалистов я для тебя выделю. Иметь такой детектор лжи — это дорогого стоит. Ну, а с моей командой, я с тобой полностью согласен. Действительно. Мне не нужны скрытые враги. Будем проводить тесты. Сколько человек за день ты сможешь инициировать?

— Не знаю, — честно ответил я, — однажды мне довелось инициировать около сорока человек, но тогда я чувствовал себя как выжатый лимон. Я ведь теряю часть энергии при этом. С тех пор мой потенциал увеличился, на насколько, я не могу сказать.

— Ладно, — легко согласился он со мной, мысленно подсчитав объём работы для меня, — пусть будет сорок в день. Не надо себя насиловать таким образом. Ты пока у нас такой один, ещё не хватало, что бы сгорел в один день. Тогда так, завтра я организую для тебя несколько человек из моей команды, покажешь моим специалистам, как работать с аурой, проведёшь свои тесты с министрами, ну а потом, если человек не проваливает тест, ты его инициируешь. Но только регенерацию. Ни к чему им повышенное восприятие. Разве только если министру обороны, да и для него это не обязательно. В общем так. По итогам теста, связываешься со мной, и мы с тобой решаем, стоит ему проводить вмешательство, или же ему скорее надо топор в руки давать. Нормально так?

— Вполне. А где я буду с ними работать?

— Да тут и будешь, в смысле в резиденции. Для тебя уже подготовили комнату. Надо будет только недостающее оборудование поставить, и можно будет приступать к работе. С силовиками тебе уже не придётся проверять их на тесты, это будут делать мои специалисты, применяя твои технологии. Тебе надо будет только их инициировать. А вот им нужно ещё и восприятие поднять. Это бойцы спецподразделений, и для них это очень важно. Справишься?

— А сколько вообще человек вы хотите инициировать?

— Сколько успеем, — грустно промолвил Путилин, — сколько успеем. Но не меньше пяти тысяч человек. Это будет костяк. Ты очень качественно поработал что в Америке, что в Великобритании. А ваши ребята совершили невозможное в союзных республиках. И это при том, что вас очень мало. А представь, что у нас есть пять тысяч бойцов такого же уровня? Да нам и ядерные ракеты не нужны будут. Наши бойцы закончат войну не начав. Во время войны, Великой Отечественной, немцы пытались создать подобных солдат, но они делали это через химию, и у них толком ничего не вышло. Были солдаты с более повышенным восприятием и выносливостью, но по сравнению с вами — разница на порядки. США тоже пытаются создать таких солдат, до сих пор. У них сохранились наработки нацистов, успевших удрать к американцам во время войны. Но они тоже далеко не продвинулись. А тут ты. До сих пор не понимаю, как у тебя это получается. Да, собственно и не важно. Важно то, что кроме тебя этого больше никто не умеет. Может быть, со временем, учёные и найдут решение проблемы, тем более что теперь мы знаем, в каком направлении работать, но для этого надо очень много времени. А у нас его уже практически нет.

— Ну что ж, — тяжело вздохнул я, представляя себе объём работы, — пять тысяч, так пять тысяч. Будем работать. Тогда давайте начнём прямо сейчас и с вас.

— Хорошо, — не стал противиться Путилин, — что тебе для этого надо?

— Да, собственно, ничего, — пожал я плечами, — нужны только вы и спокойная обстановка. Просто, что бы никто не отвлекал. — Увидев, что Глава посмотрел на Олега, видимо хотел попросить его удалиться, я его остановил. — Олег мне не помешает, если будет сидеть тихо. Да и времени это займёт не много.

— Хорошо, — согласился он и взяв трубку телефона, предупредил секретаря, что бы его не беспокоили некоторое время, он сам свяжется с ним, — что мне нужно делать?

— Сидите в кресле, и расслабьтесь. — Я встал, подошёл к нему со спины. — Закройте глаза, и думайте о чём-нибудь приятном. Мне так проще работать, ничего не мешает. Хорошо. — Сказал я и принялся сканировать его. В общем-то, ничего особенного, всё как у всех. Только некоторые участки мозга очень уж нагружены. Создаётся такое впечатление. Что они никогда не отдыхали.

Проведя сканирование, я принялся наращивать связи с центром регенерации. Как и у всех людей, там был всего один тоненький канал. Этого недостаточно для регенерации конечностей, только переломы залечивать, да кожу менять. Ведь, как известно, у человека интенсивно обновляется кожный покров, в старости меньше. Внутренние органы тоже частично регенерируют при помощи этого центра регенерации. Но, вот что бы работать так как у нас, практически из ничего восстанавливать руку или ногу, для этого нужно увеличить связи с этим центром. Увеличить настолько, чтобы их хватало на взрывную регенерацию. За минуту, конечно, оторванная рука, к примеру, не вырастет, но за несколько дней — вполне. А если ещё и подпитывать человека извне энергией, то это время можно значительно сократить. Связи я наращивал из его же тканей. Даже не тканей, а скорее энергетическими нитями, от ядра к центру. Позже, по этим нитям будет сформирована сама ткань. А пока и этого достаточно. После этих изменений, у человека, к примеру, если был вырезан аппендицит, то он восстановится в первоначальном состоянии, и полностью здоровым. С рукой происходит тоже самое. Как я уже говорил ранее, у человека существует энергетический двойник, полностью повторяющий контуры тела. И у покалеченного человека, лишившегося конечности в физическом плане, на энергетическом плане эта конечность сохранится до самой его смерти. Были бы у нормального человека налажены эти связи ядра с центром регенерации, то такая конечность бы сам восстановилась. Как это происходит у ящерицы. Благодаря ящерке я и нашёл, как обойти такие препятствия. Но не только с регенерацией я поработал. Пусть он сейчас номинально администратор, но частые покушения в конце концов могут привести и к летальному исходу, достаточно повредить мозг. И если рядом не окажется меня, то это может привести к смерти. Да и со мной ещё не факт. Я же пока только учусь. Причём учусь самостоятельно. Мне просто некому помочь. Поэтому я увеличил связи с центром восприятия. Теперь он будет таким же, как и наши ребята. Надо только тренироваться. Мы с ним этот момент не обговаривали, но думаю, он не будет против такого вмешательства. По завершении процедуры активации, я попутно влил ему энергии. День ещё не кончился, а у него уже ядро работает на истощение. Тут ещё и центр регенерации энергию на себя потянул. Ну, думаю на этом и всё. Дальше он уже и сам справится. Главное побольше есть первое время. Хоть он и выглядит здоровым внешне, но это только видимая часть. Я-то вижу, что ему есть что восстанавливать.

— Вот и всё. — С облегчением присел я на кресло. — Что-нибудь чувствуете?

Он открыл глаза, некоторое время прислушивался к своим ощущениям, а потом сказал:

— Почему-то кушать сильно хочется, хотя я обедал совсем недавно. А так, больше ничего не ощущаю.

— Вот и славно, — улыбнулся я, — так и должно быть. Ваш организм сильно изношен. Внешне это в глаза не бросается, но внутренним органам виднее. И сейчас вашему организму нужен строительный материал, отсюда желание кушать. Первое время вам надо будет очень много питаться. Да вы и сами это почувствуете. Не стоит с питанием задерживаться, иначе организм будет потреблять внутренние резервы. И вот ещё что, я вам активировал повышенное восприятие. Теперь, для вас не будет неожиданностью резкие выпады в вашу сторону. Вы всегда сможете своевременно реагировать на опасность. А при тренировках тела, по идее можете даже уклоняться от пуль. Но этим нужно серьёзно заниматься, и это очень болезненная процедура. При тренировках, у вас будут неоднократно рваться связки и будут болеть мышцы. Костная ткань тоже будет меняться, в противном случае, при резком ускорении, вы можете просто переломать себе кости, и станете лёгкой мишенью. Со всеми последствиями регенерация справится, попутно укрепляя ваши связки, кости и мышцы, но для этого нужно время, которого в ответственный момент может и не быть. Поэтому, не пренебрегайте специальными упражнениями. Комплекс упражнений я буду проводить с инициированными силовиками, покажу им один раз, а дальше они уже будут сами себя развивать. Думаю, что им не составит труда собрать тренажёры, при помощи которых нужно тренироваться.

— Хм, — ухмыльнулся Глава, — а я только хотел спросить, активировал ты мне это дело или нет. Ведь мы это не обговаривали. Но я доволен. Сам думаю, что в моей ситуации это будет не лишнее. Спасибо. А с тренажёрами, не думал, что для этого надо что-то специальное.

— Ну а как же? — Развёл я руками. — Обычные тренажёры предназначены для обычных людей, а для людей с повышенным восприятием, тренажёры нужны немного иные. Тут больше на надёжность этих тренажёров уклон, ну и некоторые улучшения. — Я вытащил флешку из складки своего костюма и передал её Путилину. — Вот тут, я подготовил наброски по этим тренажёрам. На первое время этого вполне хватит. Дальнейшее развитие зависит уже от самого человека.

— Хорошо, — он взял флешку, и посмотрев на нас, предложил, — раз на этом всё, тогда может поедим? А то, что-то мне уже нехорошо становится.

— Владимир Владимирович, — встал я с кресла, — я бы хотел прежде проделать эту процедуру с Олегом, а потом уже можно и поесть. Много времени это не займёт, зато он с удовольствием присоединится к вам.

— Не возражаю, — рассмеялся он, и сделал заказ по телефону на ужин на троих человек, а потом подумав немного, попросил принести двойные порции, — ужин принесут через двадцать минут. Время у нас есть, приступай.

Действительно, проделать все процедуры с Олегом много времени не заняло. Зато, как мне потом было приятно смотреть на блаженное выражение лица Олега. Блаженствовал он не от того, что что-то почувствовал, скорее он чувствовал то же, что и Глава, блаженствовал он от предстоящих перспектив. Он думал сейчас об Оксанке, и я его понимал. Девчонка очень хорошая, а то, что она как две капли воды похожа на его бывшую супругу, это всё сейчас и решало. Устал человек жить один. Вечно вспоминая о своей потерянной любви. А смотря на него, даже слепому было видно, как сильно он изменился, когда увидел Оксанку. Ну что ж, совет вам да любовь. Рад был помочь.

Когда я закончил, Путилин меня спросил:

— Я так понимаю, что своё лицо ты показывать больше никому не собираешься? Я так и подумал. Тогда одевай маску, сейчас нас будут кормить.

Я одел свою маску, и минут через пять, в кабинет вкатили большую тележку, с накрытыми блюдами. Путилин попросил всё оставить как есть, мол сами себя обслужим, и официант вышел. Я стянул маску, и с наслаждением растёр лицо. Не люблю я все эти маски, но никуда от этого не уйдёшь.

* * *

Блюда были… Блюда были. Не буду всего перечислять, ничего особенного там не было, варёное мясо курицы и свинины, рисовая каша на гарнир, пара разных соусов, жареное мясо свинины, варёные овощи и салаты. Ну и какой-то особенный компот. Вот компот меня удивил. Такого я не пробовал. Слегка кислый, слегка сладкий, и очень освежающий. Из чего он сделан, я так и не понял, но напился я его вдосталь. На блюда особо не налегал, так, мясо с овощами слегка погрыз, сыт был ещё с обеда, а вот глава с Олегом, очень серьёзно поработали над рационом. Забыл упомянуть, суп тоже был, но я его не пробовал, был борщ. Так вот, в течении сорока минут, всё съедобное со стола было сметено, даже компот был выпит досуха. А Глава и Олег, с блаженством на лице, откинулись на спинки кресел.

— Ох, — погладил свой раздувшийся живот Путилин, — давненько я так не ел. Да, по-моему, вообще так не ел, даже по молодости. Тогда мне много хотелось есть, но не было возможности, сейчас возможность есть, но не было желания. И что удивительно, я не чувствую тяжести в желудке.

— Вы ещё долго не будете её чувствовать. — Усмехнулся я. — Через пару часов, может часа через три, вам снова захочется есть. Не противьтесь этому. Даже перед сном что-нибудь обязательно съешьте. Не повредит.

— Ты прям мысли мои читаешь, — помахал он головой, — именно об этом я и подумал. Ладно. Это всё лирика. Всё это время будешь жить здесь, в резиденции. На территории резиденции стоит флигель, очень просторный флигель, вот там и будешь жить. Там же будешь работать. Всё для этого готово. И здесь не будешь глаза мозолить моим орлам, не доверяют они тебе, боятся за меня, и сам будешь чувствовать себя свободней. Тренажёры тебе привезут и установят в этом же флигеле. Еду тебе будут приносить в столовую, можешь даже заказывать, всё что тебе хочется. По возможности достанем. Вход в столовую у персонала будет свой, приносить еду будут строго в определённое время, чтобы тебе постоянно с маской не заморачиваться. Сменное бельё есть? Вот и хорошо. Сейчас на машине доедете до флигеля, там и заберёшь свою сумку. Завтра к десяти часам я подтяну несколько министров, и мы приступим к работе. Будут вопросы или пожелания, звони по прямому телефону. Там он установлен. Связь через моего секретаря. Его, кстати, проверишь в первую очередь завтра. Ничего инициировать не будем, только проверь. Думаю, на этом всё на сегодня. Вопросы или пожелания ещё есть?

— Нет, — встал я с кресла, заканчивая нашу дискуссию, — всё предельно ясно.

— Вот и отлично. Ну, что же, — он протянул мне руку, и я её крепко пожал, — большое тебе спасибо за всё. От меня лично. А от государства тоже будет благодарность, чуть позже. А теперь, приятного отдыха. А мне ещё надо поработать сегодня.

* * *

Уже подходя к так называемому флигелю, который смело можно было назвать малым дворцом, во всяком случае по занимаемой площади, я спросил у Олега:

— Слушай, Олег, а где наши парни? Что-то я их совсем не заметил. Они же должны были находиться рядом.

— Хм, — ухмыльнулся он, — ну раз даже ты их не заметил, значит они хорошо свою работу выполняют. Они и были рядом, но в потайных комнатах. С лёгким доступом в помещение. Та ещё работка. Но думаю, теперь это ненадолго. Воспитаешь новые кадры, и ребята сменят свою прописку.

— Вот значит как, — почесал я макушку через чёрную маску, — а я даже не подумал просканировать пространство вокруг. Так бы я их конечно заметил. Успокаивает то, что враг, как я, сканировать не умеет, даже если каким-то чудом попадёт в эту охраняемую зону.

— А то ж, кто бы их пустил туда? Ну что, как тебе флигелёк?

— Лучше и не придумаешь, — расправил я плечи и вдохнул полной грудью, — а воздух-то какой. Кабы ещё не работа, считал бы, что я в отпуске.

— Ладно, отпускник, дальше я не пойду, тебя проводят и всё покажут, — нам навстречу как раз вышел один из сотрудников службы безопасности, — и вот ещё что, спасибо тебе, Хват. — И он крепко пожал мне руку. — За шанс спасибо.

— Сочтёмся, — улыбнулся я, — свои люди.

— Да, — уже собираясь уходить, он обернулся, — лицом не торгуй, это приказ Георгича.

— Понял. Сам не спешу. Ты заходи на занятия, тебе это теперь тоже нужно.

— Обязательно. Знал бы ты, что ты мне подарил.

— Думаю немного счастья, и очень много проблем, которые тебе теперь будут по силам.

Великобритания. Загородная усадьба в предместьях Лондона.

— И так, джентльмены, — взял слово солидный господин, одетый в очень дорогой костюм тройку, даже на первый взгляд выдававший о его не маленьком состоянии, — что мы имеем на сегодняшний день?

— Трупы мы имеем. — Вмешался лысый, с отвисшими щеками и очень крупным носом, господин. Сидел он, как и все здесь собравшиеся люди за круглым столом. Как в древней легенде о короле Артуре. Только физическое состояние этих господ не соответствовало той атмосфере. По легенде, там занимали эти места вполне здоровые физически и очень крепкие люди, способные одним взмахом меча располовинить человека от плеча до поясницы. Эти же особи, способны разве только сделать это чужими руками, что у них очень хорошо выходит. Всегда так было, вот уже очень много лет. Про короля Артура здесь не вспоминают уже очень давно. Здесь читают совершенно другие книжки, где в большем случае фигурируют цифры. Да и как они могут что-то сделать своими руками, если передвигаются они даже с трудом. Животы мешают. — Очень много трупов, и ни одного шанса это прекратить. Сколько уже славных сынов потеряло наше отечество, и как прекратить это, совершенно не понятно. Проклятые Стрелы.

— Не нужно этого пафоса про отечество, — перебил его другой господин, седой, с крючковатым носом и писклявым голосом, — вы не на трибуне, здесь все свои. Вы за свои инвестиции беспокоитесь, которых полностью лишились.

— Ну, да, беспокоюсь, — раздался истеричный возглас второго господина, — а вы разве не беспокоитесь? Вас всё устраивает?

— Беспокоюсь, — ответил третий, — я тоже всё потерял, связанное с этой страной, но я хоть об отечестве помалкиваю. Нам есть куда смыться, случись что. Так что давайте помалкивать о высоком.

— Не ссорьтесь, джентльмены, — попытался исправить ситуацию первый господин, — ситуация действительно неприятная, и лучше, если мы будем думать конструктивно. — Выждав паузу, он продолжил. — В связи с последним инцидентом, как вам известно, мы лишились всякой доступной информации из этой страны. Дипломатов наших выслали, а теперь высылают любого гражданина Великобритании. Связи с Россией теперь у нас нет. Высылают даже тех, кто с нами не работал. Страхуются.

— Давайте тогда и мы вышлем всех их граждан с нашей страны. — Предложил решение проблемы второй господин.

— И мы преподнесём для них отличный подарок, — вмешался третий, со своим писклявым голосом, — там только этого и ждут.

— Действительно, — исправился второй, — как-то я не подумал об этом. Но что-то же надо делать? Нельзя оставлять такой демарш без ответа.

— Этот демарш, как вы говорите, — взял слово третий участник переговоров, — в их праве. Я удивлён, что они не пытаются ответить адекватно. А ведь они могут.

— Вас это беспокоит? — Снова взял слово второй. — По мне, так, лишение жизни премьер-министра, нам ничем не грозит. Изберут нового. Таких дуболомов у нас много. Подумать только, просрать такую операцию. Сколько денег мы отдали, чтобы осуществить это, и всё в пустую.

— Кто же мог подумать, что они привлекут Стрелы к охране? — Снова взял слово первый.

— А вы уверены, что это были Стрелы? — Заинтересовался третий участник.

— С такой скоростью могли действовать только они. — Ответил первый участник. — И что-то мне подсказывает, что скоро таких людей в России будет очень много. Ещё полгода назад, такой скоростной у них был только один человек, даже на поимку одного у нас ничего не вышло. А теперь, их уже много. Не знаю сколько, но несколько десятков точно. Вспомните события в Украине и Прибалтике, а также в Средней Азии. Они действовали одновременно. И все работали с такой скоростью, которую даже камеры слежения не воспринимают. Не знаю, как они размножаются, но думаю, что русские нашли секрет идеального солдата. И если мы ничего не предпримем в ближайшее время, то боюсь, что мы лишимся не только того, что брали из России, а гораздо большего, например, жизни.

— Надо активировать спящих агентов. — Вмешался в разговор четвёртый участник круглого стола. Сидел он в кресле, откинувшись на спинку. Свет от настольной лампы, что стоял в центре стола, до него не доставал, а сам он не стремился быть освещённым. Надо сказать, что в помещении стоял полумрак. Кроме настольной лампы, помещение ничто не освещало. Создавалась такая приватная атмосфера. В самом помещении, кроме стола и некоторых участников переговоров, видно больше ничего не было. Голос четвёртого участника переговоров был скрипуч, но властность в этом голосе ощущалась всеми порами. — Хватит их уже беречь. Пришло время их активировать. Иначе, скоро будет слишком поздно. Американцы готовят какую-то очень серьёзную провокацию, и боюсь, что закончится она может ядерной зимой, и задеть это может не только Россию. Кстати, нас тоже пригласили в этом поучаствовать, когда начнётся. Хотя, насчёт ядерной зимы я может и преувеличиваю, но то, что туда мы не скоро ещё попадём после этого, однозначно.

— А они что, — вмешался второй, — всю Россию собираются бомбить?

— Такой информацией они не поделились, — пояснил четвёртый участник своим скрипучим голосом, — но думаю, что они не на столько дураки. Будут бить по стратегически опасным местам. А это далеко не вся Россия. В любом случае, логистика после этого будет сильно нарушена, и работать там будет крайне непросто. И что бы получить оттуда что-то, нужно будет серьёзно вложиться. Поэтому, я и предлагаю, активировать спящих. Может быть мы успеем до провокации, и бомбить не придётся.

— Предлагаете активировать всех? — Взял слово первый участник.

— Зачем же сразу всех? — Усмехнулся четвёртый. — Пока достаточно тех, кто находится в непосредственном контакте с первым лицом. Может быть, этого будет достаточно. А когда начнутся беспорядки, можно будет активировать и из силовых ведомств.

— Вы думаете, — вмешался в разговор третий участник с писклявым голосом, — десяток спящих агентов, смогут переломить ситуацию?

— Надо просто знать, куда бить, и когда. — Ухмыльнулся четвёртый участник. И хоть его и не было видно, но можно было догадаться, что сейчас его лицо искажает гримаса ухмылки. — А то, что у нас их всего десяток, так помнится мне, что в своё время, вы очень противились этому проекту, и очень неохотно выделяли деньги для этого. А проект весьма дорогостоящий. Конечно, могло случится так, что мы ими никогда бы не воспользовались, но это приемлемые убытки. Теперь, вините только себя, что у нас их всего десяток. Зато, парочка агентов, у нас сейчас работает с первым лицом непосредственно. И засылать их не надо, они уже там.

— Согласен с вами, — подвёл итог первый участник переговоров, — жалко только, что Кристофер не дожил до этого. Как так получилось, что его раскрыли? В связи с чем, мы потеряли крупную сумму наших общих денег на офшорных счетах.

— Заигрался Кристофер, — недовольно проскрипел четвёртый, — за синицей погнался, расслабился. Он уже давно стал не групповым игроком. Потерял хватку. Вот и поплатился.

— Что-нибудь известно, за чем он там потянулся? — Пропищал третий.

— Только общая информация, — ответил четвёртый, — подробности он не раскрывал. Но сказал, что результаты нас поразят настолько, что мы не пожалеем последних денег. Не знал он только, что синицу эту пасут спецслужбы. А может быть и знал, только решил пойти ва-банк, и проиграл.

— Чёртов игрок, — возмутился второй, — из-за него, мы серьёзно просели финансово.

— Ладно, — махнул рукой первый, — это уже прошлое. Работу со спящими агентами вы берёте на себя? — Спросил он у четвёртого участника переговоров.

— Естественно. — Проскрипели оттуда.

— Тогда, джентльмены, разрешите откланяться. Надеюсь, что следующая наша встреча будет более радостная.

Глава 9

По достоинству гостеприимство оценить толком я не успел, сил просто не хватило. Пришёл в указанную комнату сопровождающим, сполоснулся в душе и спать. Вот кровать я оценил. Мягкая. Вырубился ещё до того, как уронил голову на подушку. А с утра начался мой марафон. Встал я сам, привык уже вставать самостоятельно, надо только дать себе установку, во сколько хочешь встать, и нет проблем. Умывшись, я услышал, как ко мне в комнату постучались. Накинув маску на лицо, открыл дверь. За нею был мой сопровождающий вчерашний. Он и показал мне расположение комнат и необходимых мне помещений. Сказал, что с сегодняшнего дня, я могу перемещаться по всему флигелю без маски, за исключением рабочих помещений. Посторонних во флигеле не будет. Он тоже откланялся и ушёл. Начало мне понравилось. Такое большое здание и только для меня. Здесь даже бассейн был в 25 метров длиной. Есть где расслабиться после работы.

* * *

Позавтракав, а завтрак был солидный, очень питательный, ещё бы, яичница с ветчиной и тосты с маслом, а запивал всё какао с молоком, я направился в рабочий кабинет. Перед этим оставил заявку на обед, специально для этого мне оставили графическую доску с мелком. Наглеть я не стал, заказал перловой каши с тушёнкой, а на первое гороховый суп. Салатик из овощей заказал и чай.

* * *

Первого пациента ко мне привели к девяти часам. В рабочей комнате всё уже было готово для этого. Путилин слов на ветер не бросал. Сказал, что доставят оборудование, и вот оно уже стоит и прогревается. Рядом с оборудованием находились вполне профессорского вида дядечки, сразу видно, из учёной среды специалисты. Видимо, они и были теми специалистами, которых мне нужно было обучить работе с аурой человека. Подопытный сидел в отдельном кресле, внешне сохраняя спокойствие, но по ауре я видел, что человек не совсем понимает, для чего его сюда выдернули. Этого человека я и видел в секретарской. Профессора со мной поздоровались за руку, очень удивились моей маске, но лишних вопросов задавать не стали. Здесь не то место, где человек будет шутить с такими вещами. В маске — значит так надо. С секретарём я тоже поздоровался, заметно успокоив того. Перед началом тестов, я подсел к нему поближе, и попытался объяснить суть происходящего.

— Как тебя звать? — Спросил я у него.

— Николай.

— Так вот Николай, успокойся, и ничего плохого не думай. Сейчас мы будем проводить настройку оборудования, и для этого нам был нужен человек, который нам в этом поможет. Глава предложил использовать тебя. Во время настройки оборудования, я буду задавать тебе вопросы, ты же отвечай на них со всей честностью. Не надо юлить. Вопросы, касающиеся твоей непосредственной деятельности, тебе задаваться не будут, это будут общими вопросами. Возможно, некоторые вопросы тебе покажутся личными или интимными, но это не повод на них не отвечать. Цель этого опроса не сбор компромата, а способ узнать человека получше. Такую же процедуру будут проходить и министры, так что не думай, что тебя в чём-то подозревают. Но так как ты находишься в непосредственном контакте с первым лицом, избежать такого опроса нельзя. Вопросы, замечания есть?

— Эм-м, — ненадолго задумался он, — так это что же, типа полиграфа?

— Что-то вроде того.

— А где же датчики, сканеры? Или не привезли ещё?

— Нет, всё уже на месте. Датчики нам не нужны. За всем будет следить оборудование, с которым сейчас работают два профессора. В момент опроса ты можешь даже чай пить, кстати, чай хочешь?

— Не откажусь, — сглотнул он сухую слюну, — а-то, что-то разволновался, аж во рту пересохло.

— Ну, тогда можешь налить себе с чайника, вон, на столике всё для этого есть, чайник только что скипел. Даже печенюшки нам принесли. Угощайся. А волноваться не стоит. Тебе же нечего скрывать, значит и бояться нечего. Бояться надо преступникам, а ты секретарь первого лица государства. А такой человек абы кого на такую работу не возьмёт. Ладно, ты пока пей чай, а я к учёным.

Учёная братия в этот момент, активно о чём-то спорили друг с другом, но приличия соблюдали, в драку не лезли.

— О чём спор? — Поинтересовался я у них, и заметил, что прибор уже вовсю работает, и я отчётливо вижу на нём отображение ауры Николая. Прибор был направлен на него. Это конечно не совсем то, что вижу я, но очень близко. Это как смотреть телевизор без резкости. Понять, что там происходит можно, даже актёра с трудом опознать реально, но различить тонкости сложно. Впрочем, для нашей работы это подойдёт. Увидеть завихрения и перемну цветности ауры при помощи этого прибора вполне по силам.

— Извините, — взял слово профессор, что был повыше и похудее другого, — как к вам обращаться?

Профессор был взволнован, но чем, я пока не мог понять. Он не мог пристроить свои руки, они у него то в карманы халата ныряли, то вытаскивали очки из нагрудного кармана, то снова их туда укладывали, то теребили ухоженную бородку. Да и по его ауре я увидел, что человек очень сильно взволнован, как бы «кондратий» его не хватил раньше времени. Поэтому, я протянул к нему руки и слегка успокоил его взбаламученные энергоузлы. Много времени у меня это не заняло, для меня лишь миг, я уже легко мог такое проделывать, а на профессора это подействовало очень хорошо, он успокоился, и сцепив руки перед собой, ожидал моего ответа. Второму профессору моего вмешательства не потребовалось, он был спокоен как скала.

— Зовите меня Александр, или просто Саша. — Представился я.

— Очень приятно, Александр. Меня зовут Фёдор Константинович, — представился он, и указав рукой на другого профессора, продолжил, — а это мой коллега, Лазарь Моисеевич. Так вот, мы с коллегой тут спорим по поводу того, что только что увидели на экране этого замечательного прибора. Когда вы находились рядом с тем человеком, мы видели вашу ауру и его, прибор уже был готов к этому времени, и увиденное меня шокировало. Ваша аура просто не помещалась в экран. Аура же того человека, тонула в вашей. А сейчас, когда вы от него отделились, мы можем видеть ауру подопытного. И она у него вполне нормальная. Впрочем, как и у всех нас. Свою ауру я уже наблюдал ранее, и ауру Лазарь Моисеевича тоже видел. Но то, что мы видели только-что, меня просто шокировало. Такого не может просто быть. С простым человеком не может. Вот у нас с моим коллегой и возник спор на эту тему. Он говорит, что прибор испорчен. И гарантировать стопроцентный результат не берётся. Я же настаиваю, что то, что мы видели, это ваша настоящая аура. Кто вы, Александр?

— Я обычный человек, Фёдор Константинович, поверьте, — на мгновение задумавшись, продолжил, — ну, может не совсем обычный. Но человек. Просто очень хорошо раскачал свою ауру. Не думайте, что это так просто. Но у меня получилось. Как я это сделал, я вам не смогу сказать, для этого надо прожить мою жизнь. Да я, собственно, и сам толком не знаю. Но то, что вы видели, это не засветка, это моя аура. И вот ещё один момент, прежде чем сюда попасть, вы давали подписки о неразглашении? Вот и прекрасно. Следовательно понимаете, что это не должно уйти дальше этого флигеля.

— Да, да, — стушевался профессор, — конечно, подписки давали. Простите. От меня это никуда не уйдёт.

— Вы смогли меня поразить, — взял слово Лазарь Моисеевич, — но можете быть спокойны, мы всё понимаем, и что полагается за утечку такой информации тоже. Так что, дураки среди нас давно уже вывелись. Сравнительно недавно вывелись. — Неожиданно поправился он.

— Вот и хорошо, — улыбнулся я, — тогда может приступим к работе?

— Да, да, конечно. — Наперебой засуетились они. Секретарь Главы к тому времени уже напился чая, и сидел в умиротворённой позе.

* * *

Тест прошёл штатно. Ничего потенциально опасного у секретаря мы не обнаружили. Но были моменты, где секретарь, видимо стесняясь неблаговидных поступков в молодости, пытался сказать неправду, что фиксировалось прибором, на что я сразу обращал внимание профессоров, куда следует смотреть. Да они, собственно, и сами это уже успели понять. Если раньше у них это было только предположением, то теперь они обоснованно могли сказать, врёт человек или нет. И так увлеклись они этим занятием, что не заметили, как тест окончился, что повергло их в некое уныние.

— Ну, и почему мы в печали? — Решил я их подначить.

— Всё оказывается настолько очевидным, — грустно отметил Фёдор Константинович, — что мы могли и раньше об этом задуматься, но не обращали на это внимание. Печально, что мы об этом не догадались самостоятельно. А тут, только во вкус вошли, как тест уже закончен.

— Не надо отчаиваться. — Решил я их подбодрить. — На самом деле работа только началась. У вас теперь будет очень много работы, и возможно вы ещё не одно открытие совершите, зная куда обращать внимание. Сейчас к нам приведут следующего участника, и вы будете проводить тест самостоятельно, я буду вас лишь контролировать слегка. Мне необязательно смотреть на экран, я и так вижу ауру человека, так что на меня можете не обращать внимания. Я просто буду находиться в этой же комнате, и не буду вам мешать. Если в ходе опроса потребуется какое-то уточнение, я вмешаюсь в процесс, а вы понаблюдаете. Надеюсь, вам понятно, для чего мы проводим эти тесты?

— Конечно, молодой человек, — взял слово Лазарь Моисеевич, — не нужно иметь семи пядей во лбу, чтобы понять, что мы пытаемся не допустить до власти скрытых врагов. И я эту идею поддерживаю на сто процентов. Раньше бы такое делали, глядишь и не довели бы Советский Союз до ручки.

— Вот и славно. Тогда, Николай, — обратился я к подопытному, — ты можешь идти заниматься своими непосредственными делами. И оповести там помощников, что мы готовы продолжить работу.

* * *

И работа закипела. Я в процесс не вмешивался, сидел на отдельном стульчике, и внимательно смотрел на опрашиваемого человека. Тесты были максимально полными, собственно, эти тесты не я придумал, я только их немного доработал. Процентов на пятьдесят. В итоге получилось именно то, что мне нужно. В основном, эти тесты были на профпригодность, я же усилил их уклон в надёжность человека и честность. Получилось просто замечательно. Обойти расставленные ловушки в тесте просто невозможно. И если есть хоть гипотетическая возможность предательства, то тест их выявит. Казалось бы, один тест, на разных людей, занимающихся совершенно разной деятельностью, не может подойти, в противном случае, как я могу говорить о профпригодности человека к той или иной деятельности, там ведь должны быть совершенно разные вопросы, но напомню, что в первую очередь, я составлял эти тесты на определение именно преданности своей стране. И потом, сейчас мы проводили тесты с фактически административным персоналом, а это тоже о многом говорит. Можно сделать определённые выводы, способен человек работать с массой людей, или занял чужое кресло. Хотя бы на этом этапе можно сделать отсев зёрен от плевел. Уже позже, когда профессора передадут опыт работы с оборудованием своим помощникам, можно провести опрос именно на профпригодность, уже непосредственно с уклоном в профессиональную деятельность. Но это уже на усмотрение Главы. Хотя, чуть-чуть пообщавшись с ним лично, я думаю, что он такую возможность использует. Мало кому нравятся захребетники. А таких руководителей именно захребетниками я и считаю. Как можно занимать кресло руководителя структуры, в которой ты ничего не понимаешь. И таких случаев в нашей истории множество. Взять хотя бы Хрущёва. Совершенно ведь ничего не понимал в агропромышленном деле, а как усердно совершал новации именно в этой сфере, в итоге, погубленное сельское хозяйство. Крым Украине подарил опять же, на кой чёрт спрашивается? Иной раз просто задаёшься себе вопросом, а не засланцем ли он был? Теперь уже это не проверишь со стопроцентной уверенностью. Но я думаю, что просто амбициозный дурак. Вот от таких пассажиров, и требуется избавиться чуть позже. А мы пока пройдёмся поверху.

* * *

Работа проходила как на конвейере. Моё вмешательство потребовалось всего несколько раз, и то, по незначительным моментам. Министры правда нервничали, иной раз пытались даже голосом подавить профессоров, приходилось даже вмешаться разок, чтобы успокоить такого буяна, настойчиво ласково, но принудительно. Без насилия. После демонстрации силы, пациент сразу понял свою ошибку, и охотно пошёл на контакт. Впрочем, перед тестом, с ними очень серьёзно поговорил Глава, и выбора для них просто не оставил. Или делаете, что вам скажут, или расстаёмся прямо сейчас. В промышленности рук не хватает, для вас мол найдём работу. После такого спича, выкобениваться, обычно, желающих мало. Поэтому и работалось нам с такими людьми можно сказать спокойно.

В ходе проверки, были выявлены процентов тридцать захребетников, непонятно по какой причине занявших руководящие должности. Профессора не занимались обобщением результатов, они только фиксировали данные на компьютере, этим занимался я, и пока только благодаря своему жизненному опыту. Но все данные на этих пассажиров, лягут на стол Главе, и ему самому придётся решать, что делать с этими руководятлами. Но свою точку зрения я ему выскажу. Хорошо хоть, мы не обнаружили шпионов из этих опрашиваемых. Стало быть, ещё раньше в этих стойлах прошлись качественно. Правда, почти все чиновники, не гнушались взятками раньше, а сейчас просто боятся, но некоторые не прекратили своей деятельности, и потихоньку продолжали брать их, тщательно заметая за собой следы. В основном это были как раз те пассажиры, что не по праву занимали свою должность. Конечно, они мне не говорили, что берут взятки, вернее отказывались от этого категорически, но обмануть меня просто невозможно. И вели они себя совершенно спокойно при этом. Они просто не догадывались, что отсутствие датчиков, прикреплённых к открытым участкам кожи, гарантирует их безопасность. От того и врали в открытую. Опять же, с этим явлением разбираться самому Главе, мы только фиксируем происходящее. Но меня заинтересовал один маленький нюанс, и как на него реагировать, я пока не совсем понял. Сейчас я рассматривал уже второй такой случай, опрос проводили с министром обороны Российской Федерации. Первый случай был с министром юстиции. Его мы уже отпустили, ничего серьёзного за ним замечено не было, а над непонятным явлением я хотел поработать чуть позже. Непонятное явление заключалось в чересчур завышенном возбуждении участка мозга, отвечающего за память. С таким я встречаюсь впервые. Сколько до этого я видел людей, но такого ненормального явления я ни у кого не наблюдал. Поэтому я и решил разобраться с этим, благо это был последним опрашиваемым на сегодняшний день, да и вообще последним из команды Главы.

— Скажите, Павел Аркадьевич, — обратился я к нему, когда тест был уже полностью завершённым, — вас головные боли не мучают?

— Нет, — забеспокоился министр, — никогда не мучили. А что?

— А не было ли чего-то странного в вашей жизни, чему вы не могли дать объяснения? — Я внимательно смотрел на него в режиме сканирования, и видел, что он говорит правду, а в момент моего последнего вопроса, он надолго задумался, выбирая моменты своей жизни, это можно было наблюдать, как активируются временами те или иные участки мозга, отвечающие за память, и снова приходя в исходное состояние, не заинтересовав владельца. Но тот участок, который меня заинтересовал, он не затронул. Вот это меня и смутило. Ведь именно этот участок он должен был проверить в первую очередь, конечно, если он помнил о нём. Но как можно о нём не помнить, если он активен. Активен постоянно. Но нет, его он так и не затронул, и через некоторое время сказал:

— Нет, ничего необычного я не могу вспомнить.

— Хорошо, — махнул я головой, — тогда давайте сделаем так. Сейчас вы закройте глаза, и постарайтесь ни о чём не думать. Просто расслабьтесь. А когда я буду вам задавать вопросы, отвечайте на них, не открывая глаз. Сохраняйте спокойствие.

— Да что случилось-то? — Вспылил министр. — Вы можете мне толком объяснить? И вообще, разговаривать с человеком, который прячет своё лицо за маской, это как-то ненормально, не правда ли? Может вы со мной сейчас хотите совершить что-то противозаконное, а я толком и не пойму. Ещё тест этот дурацкий. Вы серьёзно думаете, что он необходим был? Ещё и на камеру зачем-то снимаете. Да если бы я хотел вас обмануть, я бы миллион раз вас обманул. Не имея датчиков, фиксирующих изменений жизненных показаний, отличить правду от лжи невозможно, а ваш тест — это просто профанация.

— Павел Аркадьевич, — перебил я разошедшегося министра, — я не буду сейчас спорить с вами о целесообразности этого теста, для вас это не важно, а по поводу маски, скажу так. Знать меня в лицо для вас смертельно опасно. Всё что мы сейчас делаем, это согласовано с Главой Государства. И если вы хотите оспорить решение руководителя государства, то я вам могу сказать, что, выйдя отсюда, не выполнив всех моих требований, вас отправят в какой-нибудь изолятор, до выяснения всего, что меня обеспокоило.

— Ладно, ладно, — замахал он руками, — я вам верю, и препятствий чинить не буду. Просто мне не понятно, что вы такое могли найти у меня. Неприятно осознавать себя подопытной мышкой, знаете ли. Хорошо, давайте приступим. — Сказал он, и закрыл глаза, откинувшись в кресле, пытаясь расслабиться.

Я дождался, когда активность его головного мозга уменьшится, и попытался при помощи своих щупов, спровоцировать на активную деятельность, то участок, который был в непосредственном контакте с заинтересовавшим меня участком. Он был связан с ним нитями. Как я это увидел? Да просто увеличил в несколько раз просматриваемое, разведя руки в стороны. Такое я проделывал с лёгкостью. Так вот, увеличив изображение, я щупом потревожил участок мозга непосредственно перед непонятным событием, дав на этот участок очень слабый импульс. Министр вздрогнул, но глаз не открыл.

— Что вы видите? — Задал я ему вопрос.

— Я на своей даче, — начал он отвечать, улыбнувшись, — мы празднуем день рождения, мой день рождения.

— Когда это произошло?

— В 94 году, перед тем как я занял пост Министра Обороны. Да, незадолго до этого.

— Кто находится в помещении с вами?

— Жена и сын. Больше никого.

— Что происходило дальше? Рассказывайте.

— Мы посидели втроём, выпили, в какой-то момент, я понял, что выпили мы многовато, потому как, ноги меня уже не слушаются, и жена с сыном, меня отвели на мою кровать. Дальше я уже ничего не помню. Уснул.

В этот момент, как раз активность нитей упёрлась в активный участок памяти, и оборвалась в нём. Тогда я активировал участок, выходящий из этого кластера, и попросил прокомментировать увиденное.

— Я проснулся. Голова болит от выпитого. Похмелье, — он сморщился, — будь оно не ладно.

— Какой это день?

— Следующий день после дня рождения. Я даже спал одетым. Видимо у жены сил не хватило меня раздеть.

— Хорошо, — сказал я ему, — а теперь просто помолчите. — Я решил удалить это образование. Не знаю, что это, мне оно очень активно не понравилось. Что-то случилось, когда министр спал. И он это вспомнить не может. Может быть, совершил что-то страшное, и удалив это, я уничтожу доказательства, но я сомневался, что это совершённое преступление. Если бы он не хотел вспоминать этого по собственному желанию, то применив мою методику, я бы его всё равно разговорил, но почему-то именно этот участок, никак не всплывал в его памяти. Словно что-то запрещало ему это сделать. Это похоже на закодированный сейф, к которому даже у меня нет ключика. Не зная, что находится в этом сейфе, лучше от него избавиться. А ну как рванёт? Вот поэтому, я и не раздумывал ни минуты. Просто взял и вычистил эту ячейку, сломав замки. И разметал содержимое. Теперь этот участок оказался чистым. На функции мозга это никак не повлияет. Он как не помнил этот момент, так и остался с тем же. А там теперь просто нечего вспомнить.

* * *

Учёные, что наблюдали за всем этим через прибор, были шокированы увиденным. Потом я выяснил, что всё что я творил, они всё видели. Даже то, как я увеличил заинтересовавший меня участок. Для них вообще это было откровением свыше. Увидеть человека, который с лёгкостью ковыряется в мозгах, не причиняя при этом вреда, такого они не могли себе представить даже в самых смелых своих фантазиях. И да, они, конечно, увидели, что меня обеспокоило, и почему я задержал этого министра. Поэтому, Фёдор Константинович меня и спросил, когда пришёл в себя от увиденного:

— Александр, — прочистил он горло, — я понял, чем вы занимались, но такое же образование я заметил у министра юстиции. Тогда я не придал этому значение, да и не особо оно выделялось. Просто оно меня заинтересовало своей стабильностью. Поэтому я и запомнил. Это как соринка в глазу. Вы считаете, что это опасно?

— Я не знаю, что это, — начал я пояснять, — а всё, что неизвестно, опасно априори. И да, я тоже заметил это у Министра Юстиции, поэтому, завтра мы пригласим его на повторную встречу.

— Спасибо вам за проведённую демонстрацию. Никогда не думал, что можно так свободно работать с мозгом. — Высказался Лазарь Моисеевич.

— И вам спасибо за работу. — Улыбнулся я профессорам. — Завтра продолжим работать с боевыми ребятами. Ну, и, может быть, я вам покажу ещё один момент в моей работе, если получу указания от Главы. Это зависит от результатов сегодняшних тестов, и от того, что предпримет Глава в отношении этих людей.

— Вы нас заинтриговали, молодой человек. — Усмехнулся Лазарь Моисеевич. — Обязательно будем. Не каждый день увидишь столько нового. До свидания.

— До завтра. — Махнул я им рукой, и пошёл их проводить. Министр ждал меня, чтобы перекинуться парой слов.

— Так со мной всё в порядке?

— Теперь да, всё в порядке. — Не стал я юлить.

— А что было-то, что-то серьёзное?

— Я и сам пока не знаю, что это было, но думаю, что да, довольно серьёзное. Но теперь вы можете чувствовать себя совершенно спокойно, вам ничего не угрожает. — От моих слов его аж передёрнуло.

— Вот так живёшь, никого не трогаешь, и тут узнаёшь, что с тобой что-то не так. Надеюсь, это была не болезнь?

— Не думаю, что это болезнь, скорее, это что-то привнесённое. — И в этот момент, завибрировал телефон министра, переданный охраной в зале ожидания. На прохождение теста, министры сдавали охране все свои электронные гаджеты.

Он взял телефон, поднёс к уху:

— Да. — Сказал он, и через некоторое время уставился на телефон непонимающим взглядом. — Чушь какая-то. И номер не определён.

Я насторожился, и поинтересовался, что его смутило.

— Да чушь какую-то сейчас услышал, абракадабру какую-то. И звонивший не определился.

— А вы можете вспомнить, что конкретно вам сказали, что-за абракадабра?

— Дословно наверно не получится, всё прозвучало, одним словом, но там были несколько слов, которые я запомнил, такие как: дичь, крекер, руно и в конце старт.

И тут меня словно мешком по голове стукнули, и я всё понял. Это был ключ активации. Ключ активации к тому участку памяти, что я удалил. И мне очень не нравится то, что должно было произойти, после того как его активировали. Спящий агент, вот как называются такие люди. Не по своей воли агент. Скорей всего, там содержалась информация, что должен совершить человек. Причём, он не сможет игнорировать такую информацию. Его не остановит даже инстинкт самосохранения перед выполнением. Слышал я, у американцев проводились опыты, по созданию таких кукол. Нейролингвистическое программирование, так вроде это называлось. До момента активации, человек ведёт себя вполне нормально, как и привык в повседневной жизни, а после активации он перестаёт принадлежать самому себе. И поведение у такого человека тоже меняется. Он начинает действовать прямолинейно, не взирая на препятствия, сокращая путь, для выполнения заложенной программы. И определяется такой человек на раз. Но это в том случае, если знаешь, что искать. Многие могут подумать, что человек ведёт себя странно, пока не совершится не поправимое. И ещё одного такого человека, я отпустил. Министра юстиции. И что-то мне подсказывает, что ему тоже пришёл код активации. Поэтому, действовать надо немедленно, пока не стало слишком поздно.

Я быстренько схватил телефон прямой связи с Главой, в комнате ожидания он был, и связался с секретарём. Попросил его связать меня с Путилиным, немедленно. Видимо, мой взволнованный голос произвёл на него впечатление, поэтому он тут же соединил меня с ним. Я вкратце рассказал Главе о случившемся, и предупредил его, что такое же образование я заметил у министра юстиции, и у него я это не удалил. Глава внимательно меня выслушал и сказал:

— Теперь понятно, почему Михаил Петрович так стремится ко мне на приём. Он уже на подъезде к резиденции скорей всего. Я понял тебя. Спасибо, что своевременно предупредил. Жди, скоро его доставят к тебе. Ты сможешь это нейтрализовать?

— Пока не знаю, Владимир Владимирович, — повинился я, — пока это не активировали, удаляется легко, а как будет в этот раз, не могу сказать. Посмотрим по результатам.

— Хорошо, жди. Возможно, и я подойду позже. Заодно, решим по поводу моей команды, кто достоин, а кто нет. — И положил трубку.

* * *

Министра привели два дюжих охранника минут через пятнадцать. Привели с заведёнными за спину руками. На мой вопрос, почему так? Ответили, что очень не хотел идти. Стращал всевозможными карами и упирался. Пришлось применить силу. Но даже с заведёнными руками, он пытался вырваться из последних сил. Обыск ничего не дал. Ничего опасного у него обнаружено не было. Что очень странно. Не мог он идти на дело без оружия. Но проверив каждый сантиметр его одежды, убедился, что он чист. Оставалась только папка, а в неё ничего кроме бумаг не положишь. Но и ей я уделил вниманием. В ней документы, рабочий блокнот и пристёгнутая к нему авторучка. Вот авторучка меня и заинтересовала. И то только после того, как я вынул её из блокнота. Уж очень она была тяжела для простой ручки. У нас в отряде были похожие ручки. Похожие. Эта была похожа на нашу только весом. В остальном и не скажешь, что это оружие. Ручка и есть. Но присмотревшись к ней повнимательней, я нашёл кнопки приведения оружия в боевое положение и спуска. Они были спрятаны за сдвижным корпусом. Стреляло оно при помощи сжатого воздуха, а пулей была игла. Отравленная игла. Экспертиза потом установила. После того, как я всё выяснил, гора с плеч свалилась. А боялся я ошибиться. Всё же министр. И мой тест ничего опасного не показал в его случае. Непонятность была, но кроме коррупции, ничего серьёзного. Да и то, после последних случаев «отставки» таких людей от власти, он затихорился, и старался не отсвечивать. Исправился ли он окончательно? Сомневаюсь. Такие исправляются только одним способом, как говорят, горбатого может только могила исправить, но опять же, решать не мне. Это не моя команда. Для нас главное, чтобы он сейчас не занимался чем-то плохим. Вот за этим мы проследим.

* * *

Министра посадили в кресло и руки привязали к подлокотникам. Благо, на этом кресле была такая возможность. Кресло специальное. Внизу ещё и для ног были приспособления, ими тоже воспользовались. Сам министр, поняв бесперспективность своих действий, перестал дёргаться. Уставился немигающим взглядом куда-то вдаль, так и сидел. Посмотрев в его глаза, я увидел, что взгляд у него стал каким-то необычным. Расфокусированным. Зрачки были расширены как у наркомана, хоть комната была и хорошо освещена. Это познание тоже легло в мою копилку знаний. Ещё неизвестно, сколько таких деятелей нам подкинули наши «друзья».

Что-то предпринимать я не торопился, нужно сначала тщательно разобраться, как это сделать. Сканирующим взглядом я увидел, что, то образование, что меня насторожило, стало нормального цвета, и теперь не отличалось от общей картины. Даже аура была уравновешена и спокойна. Это продолжалось ровно до того момента, пока в комнату не вошёл Глава. Вот теперь я увидел, как аура министра резко изменила свою уравновешенность. В районе головы, она стала резко наливаться бурыми красками, хотя сам министр не проявлял внешне никакого беспокойства. Даже улыбнулся, увидев Главу. И пожаловался, что его бесцеремонно сцапали, и не дали пройти на аудиенцию. Я же воспользовался этим моментом, и увеличив виртуально мозг министра, быстро определил, откуда исходят команды. Стоял я сзади него, поэтому, немедля, я принялся за работу. Сделал то же самое, что и с министром обороны. Только теперь на живую, в сознании. В противном случае, я снова мог потерять центр управления действиями подопечного.

После того, как я удалил и рассеял эту часть, министр вздрогнул и впал в забытьё, закрыв глаза. Путилин наблюдал за всем этим с большим интересом.

— А ты уверен, что у него была задача устранить меня? — После того, как министр вырубился, спросил он меня.

— Теперь да, — устало вздохнул я и протянул ему оружие министра, — думаю, вы знаете, что это?

— Хм, — повертел он ручку в руках, — необычное решение. Это то, о чём я подумал?

— Да, — не стал я его разочаровывать, — это оружие. Работает на сжатом воздухе. Стреляет иглой. Тут ещё надо исследовать, но думаю, что заряд здесь всего один, и чтобы наверняка — отравленный.

— Проверим. — Уверенно сказал он, и положил ручку в карман. — С ним-то что теперь, очнётся?

— Он жив. Без сознания. Сейчас приведу его в порядок.

Когда министр юстиции очнулся, он смотрел на нас непонимающим взглядом, и не мог понять, как он здесь оказался. У него вообще несколько последних часов из памяти выбило. Он был очень напуган. Я проверил его, как он получил этот подарок, и убедившись, что всё было с точностью как у первого моего подопытного, то есть, воспользовались моментом, когда он спал, его развязали. На вопрос, откуда у него эта ручка, он не мог ответить. Он просто не знал этого. У него никогда не было такой ручки, и он не врал. Значит, достал он её уже после его активации, из какого-то тайника. Что-за тайник, и где он находится, теперь мы уже никогда не узнаем. Всю закачанную в его мозг программу я развеял. А там наверняка было много интересного. Ну а где бы я её хранил? К сожалению, у нас нет пока биокомпьютера, куда я бы смог это внедрить, для дальнейшей разработки.

* * *

Министра отпустили по своим министерским делам, а мы с Главой, стали обсуждать результаты опросов.

— Мда-а, — удручённо хмыкнул он, — вот значит как. Да здесь от половины нужно немедленно избавляться, а другую половину менять, пока не поздно. Только вот беда, нет пока квалифицированных кадров на эти места. От большинства, я, конечно, избавлюсь, тут ты прав, этим людям не только министерское кресло нельзя занимать, а вообще с людьми работать. Мы им найдём более достойное занятие. На их места подберём людей. Тебя я этим отвлекать не буду. Теперь у нас есть возможность самим с этим справиться. Одного специалиста я у тебя заберу, он этим и займётся. Тесты будем прогонять двойные, твои и на профпригодность. Ну а что скажешь, по поводу министра сельского хозяйства и министра цифрового развития? Вроде, люди правильные. Ничем замараны не были. Разве только некоторые вредные привычки, ну, с этим мы справимся. Зато, это послужит хорошим стимулом для остальных.

— Как скажете, Владимир Владимирович. Сделаем.

— Хорошо. Завтра я тебе их пришлю, и начнёшь заниматься силовиками. Но сначала, ты моих орлов из охраны прогони. Надо побыстрее освободить ваших ребят от этой непростой работы. Вижу я, как они киснут. — Усмехнулся он.

— Только вы, Владимир Владимирович, — вдруг вспомнил я о насущном, — выдайте циркуляры повсюду, чтобы обращали внимание на людей, что резко изменились по поведению. Думаю, что это не единственные экземпляры. Я бы на их месте подстраховался. И у силовиков обязательно такого подготовил.

— Конечно, — махнул он головой, — я с тобой полностью согласен. Так и сделаю.

На этом, первый рабочий день в этом качестве, подошёл к концу. Устал я сильно. И первым делом, что я сделал, когда освободился, посетил бассейн. Вода вернула меня к жизни.

* * *

Незаметно пролетело три с половиной месяца. Незаметно для меня. Для меня всё это было, как один день. Без выходных, пару дней за это время для отдыха я всё же брал, иначе просто кончился бы, или свихнулся. Но скорей всего кончился. Измотался я сильно. Всё же, прогонять через себя такое количество маны каждый день, это очень утомительно. Но нет худа без добра. Благодаря этому, я довольно сильно раскачал свой запасник. Если в самом начале я работал с сорока человеками, то к концу моей эпопеи, я активировал уже порядка восьмидесяти человек. Но увеличивать дальше численность я не стал. Просто по времени не успевал. С ними после активации ведь ещё нужно было позаниматься на тренажёрах, раскрыть их способности, указать на особенности подготовки. Практически с каждым нужно было переговорить. А это время, очень много времени. На сон у меня уходило около шести часов. И это было всё моё свободное время. Хотя вру, ещё час у меня уходил на медитацию. Только в медитации я пополнял свою собственную энергию довольно оперативно. В момент сна тоже пополнялась моя копилочка, но это происходило очень медленно, и не факт, что за шесть часов сна, я мог бы восполнить свои потери, поэтому и медитировал. За всё это время, я активировал около восьми тысяч человек. Работал в основном только с боевыми парнями. Бойцами из спецподразделений ГРУ, КГБ, МВД. Все бойцы были почти одинакового телосложения, только лица менялись. Все поджарые, ни грамма лишнего жира, с пропорционально накачанными мышцами (не путать с качками, для тех только рельеф важен), молодые и в возрасте 45–50 лет, но ничуть не уступающие своим молодым сотрудникам. В общем, если бы я не знал, что это специально подготовленные бойцы, то у меня бы развился комплекс неполноценности. Физически они выглядели на порядок лучше меня. Тела Аполлонов. Но кто сказал, что это самое главное в деле? Главное, что ты умеешь делать, используя это тело. А делать они могли очень многое, для обычного человека. Уже после активации, я собирал их в тренировочном зале, и показывал, валяя их на лево и направо, на что они могут рассчитывать в будущем. Надо сказать, возможности их очень впечатляли. Некоторые даже впадали в уныние, они не могли понять, как такой невзрачный чел мог их победить. А по сравнению с ними, я действительно выглядел слабее. Они-то привыкли побеждать, а тут такой облом. Но всё это уныние пропадало в туне, когда они стали понимать, что после тренировок, они и сами смогут так же работать.

А однажды, пришлось даже встретиться со знакомцем. Я то его сразу не узнал, замотался, а вот он, когда только вошёл в комнату, где я проводил активацию регенерации и восприятия, встал как вкопанный на пороге, а когда услышал мой голос, приглашающий его в кресло, улыбнулся, и подойдя ближе, сказал:

— Ну, здоров, Стрела. — Ухмыльнулся он, присаживаясь. — Вот уж не думал, что доведётся снова встретиться, да в такой обстановке. — Говорил он тихо, его слова слышал только я. — Что, не узнал?

— Хм, капитан, — от уголков моих глаз пробежали сети морщин, что мог увидеть капитан, догадываясь, что он узнан, и человек в маске ответно улыбается, — рад тебя видеть здесь. Как с телами управились? — Спрашивал я о тех боевиках, что захватили детский драмтеатр, тогда я качественно их помножил на ноль. А капитан, это тот сотрудник «Альфы», которому я передал английского диверсанта.

— Да сожгли в крематории, и всех делов. Нечего засорять землю всякими отходами. А я тебя сразу узнал, как только вошёл. Прикид тот же, а когда голос услышал, так и полностью удостоверился. До сих пор не пойму, как ты смог тогда испариться?

— Ничего, — усмехнулся я, — скоро и ты сможешь так же.

— Заманчиво, конечно, но пятьдесят лет контракта, не много ли?

— Контракт? — Присел я на стульчик, что стоял рядом с креслом. — Что за контракт?

— Значит, ты не знаешь? — Больше утвердительно, чем для того, чтобы спросить, заключил капитан. — Контракт за молодость, которую нам обещают. Хотя, плюшка очень заманчивая. Вот и я клюнул. Но, думаю, это того стоит. Пятьдесят лет контракта — это говорит о том, что у государства есть будущее. Не думаю, что Глава делал бы это, не будь он уверен в будущем. Не все конечно соглашаются с таким предложением, но желающих всё равно много. Тут ещё многие семейные отказываются. На семьи-то это не распространяется. Вот и идут в основном холостяки, или отчаявшиеся в семейной жизни. Я один из них, из отчаявшихся.

— Вот значит как? — Задумался я. А с другой стороны, чем это плохо? Должна быть не только плюшка, но и розги, иначе это не будет работать должным образом. И пятьдесят лет контракта, это очень хороший останавливающий эффект для проходимцев. А семьи, уже сейчас учёные стали работать в этом направлении. Думаю, через несколько лет, если никто не станет мешать, они и самостоятельно научатся открывать новые возможности организма. Теперь они знают, в каком направлении работать. — А я думаю правильно. Пятьдесят лет гарантированной работы. Разве это плохо? А семьи, думаю, что скоро и с этой проблемой всё утрясётся, и контракты ваши будут обновлены. Сейчас вам такого не предложат, но через несколько лет, я уверен, что всё будет по-другому.

— А точно у нас будут, — внимательно посмотрел он мне в глаза, — эти несколько лет? В мире-то, грозой пахнет, и грозой ядерной.

— Будут, не сомневайся.

Вот такая неожиданная встреча произошла со мной. Хотя, если не таких людей поощрять, то тогда каких ещё? Этот, пожертвует своей жизнью ради Родины не задумываясь. Это — соль земли Русской.

Ещё, я выявил несколько человек с не активированной программой подчинения. Я так её назвал. Все были внедрены в похожих случаях, во время сна. За исключением одного человека. Командир спецподразделения КГБ, майор. Его активировали по его личному согласию. Об этом я узнал, просмотрев его личные воспоминания. Ну, как просмотрев? Он мне сам всё рассказал. Мне надо было только направлять его по линейке воспоминаний. Просто продался человек, за хорошую сумму продался. Деньги хранились на зарубежных счетах. На вопрос, почему он пошёл на это, он даже не мог толком ничего сказать. Всё происходило до 91 года. Не знаю, может это был такой порыв, одномоментный, но тогда почему он всё это время молчал? Он ведь знал, что рано или поздно, его активируют, и тогда он будет убивать своих «братьев». Знал это и молчал, чего-то ждал. Что с ним стало дальше я не интересовался. Удалил ему эту программу, а потом его забрали. Больше я его не видел.

Дважды приводили ко мне людей, уже с активированной программой. Их вычислили по разосланным в войска циркулярам. Методы определения неадекватности там были перечислены. Вот по ним их и вычислили. На мой взгляд, не очень отработанная программа. Сырая. У человека резко меняется поведение, и это наталкивает на некоторые мысли. Если бы не были разосланы циркуляры, может быть это и прошло бы незамеченным, и агент смог выполнить заложенную в него программу, но, как говорят, предупреждён — значит вооружён. Эти двое так же были запрограммированы во сне. У них я просто удалил программу, и их отпустили.

* * *

У парней наших, что сейчас активно работали на Кавказе, вышло всё просто превосходно. В первую очередь, они связались с теми, кто активно был против вступления Грузии в НАТО. Но в основном, хоть их было и большинство, все они занимали очень низкую социальную лестницу. В основном, это были простые работяги. Были и люди, занимающие более весомую категорию в обществе, имеющие чины, но таких было очень мало. Но именно они принесли победу на блюдечке. Им удалось собрать очень много компромата на руководителей республики, но они не могли выставить это на всеобщее обозрение. Им были не подконтрольны СМИ. Это серьёзное препятствие, но только не для наших парней. Всё было сделано в духе моего сольного выступления в Вашингтоне. Незаметное проникновение на телевизионную студию, устранение неугодных и принудительная настойчивость, чтобы был показан ролик, где американские советники, рассказывают, как оболванить народ Грузии. Понять, что там говорилось иначе, просто нельзя. И народ понял. И народ поднялся. Цветная революция утонула в крови. В крови активистов американского режима. В крови тех, кто купился на деньги американской демократии. Армия тоже всколыхнулась. Всех американских советников арестовали, и выпроводили из страны. В день, когда всё это началось, наши парни работали над уничтожением «фармакологической лаборатории», как называли её столпы демократии. Всё, что там происходило, было тщательно зафиксировано самими работниками. Парням осталось только забрать архив. А происходили там страшные вещи. В духе Европейской инквизиции. Над людьми проводили опыты. Над русскими людьми. Большинство — граждане Грузии, пропавшие без вести. Уже позже, когда основной порядок удалось восстановить, по телевидению были показаны эти страшные кадры. От увиденного содрогнулся весь мир. Местное население очень пожалело потом, что отпустили американских инструкторов с миром. Если бы народ увидел это раньше, то живым не ушёл бы никто.

Парни зачистили всех, кто там работал, и знал о том, что здесь происходит. Были там и американские граждане. В основном, учёные и лаборанты. Обслуживание комплекса было на местных жителях. А потом, комплекс был уничтожен. Парням даже не пришлось его минировать, он был заминирован изначально, надо было только активировать заряд. Что они и проделали. НАТОвцы хотели было ввести свои войска в Грузию, но после показа по телевидению кадров из лаборатории, как-то сразу сдулись. Даже от комментариев отказывались. Ну ещё бы, их в очередной раз подловили с ложкой с дерьмом у рта доверившейся ей страны. В связи с чем, начинать боевые действия из-за гибели нескольких американских граждан на территории Грузии, они не стали. Но воинственности своей они не изменили, всё также потрясали оружием, угрожая врагам демократии. Европейские СМИ в связи с последними новостями из Грузии, даже как-то притихли. Количество дерьма, что ежедневно выливалось на Россию, сократилось. Но не пропало совсем. Народ Европы впервые стал задумываться, почёсывая затылки, а правильную ли они сторону выбрали?

Тех парней, что я активировал ранее, прошедших подготовку с применением новых возможностей и полностью адаптировавших своё тело к этому, отправляли туда же, в помощь. Но не только там нужна была помощь. Были и другие бывшие союзные республики на Кавказе, туда тоже переправлялись партии разведчиков. Действовали в духе «Белой Стрелы», зная, что в случае провала, страна откажется от них. И они шли на это. Да о чём я? Зная об этом, их невозможно было выгнать из такой группы.

Кроме этого, на Украине восстали против Киевского режима Луганская и Донецкая области. Там начались боевые действия. Киев активно применял авиацию, танки и артиллерию, и поначалу даже почти задавили сопротивление, но, когда в эти области стала поставлять оружие Россия, натиск Киева ослаб. А позже, когда туда попали первые подготовленные бойцы из спецподразделений ГРУ России, подготовленные мной, атаки Киева резко захлебнулись в крови. Были организованы несколько котлов, в которых без жалости были уничтожены самые активные представители нацистов. В плен таких не брали. Уничтожали на месте, как бешеных собак. Обычных вояк, из строевых частей, пленили, и они восстанавливали разрушенные города и сёла. Никто из пленных не сидел без дела. Киев тогда разразился гневными руладами, обвиняя Россию в агрессии и начале боевых действий на территории суверенной страны, но предоставить каких-либо доказательств не мог. Стряпали фейковые доказательства, но европейскую и американскую общественность это не очень впечатляло. Они ещё помнили, что такое «Белая Стрела» в их городах, и от резких движений в сторону России — отказывались. Но не отказывали в помощи. В районы боевых действий на Украине, отправлялись Частные Военные Компании (ЧВК) Америки и Европы, где они учились воевать в новых условиях, то бишь против тех, кто обладал сверхспособностями. Проводили обкатку бойцов. Россия тоже проводила обкатку своих бойцов. И надо сказать, вполне удачно. Не потеряв ни одного человека, уничтожили всех иностранных военных, что принимали там участие. Все знали, что в этом конфликте, воюет Россия с НАТО, но делали вид, что ни НАТО, ни России, в этой войне не участвуют. Кроме Киева. Те блажили об этом каждый день, но без толку. Контингент НАТО, что разместился в Крыму, тоже не принимал никакого участия в конфликте. «Нас не трогают, и ладно». Они активно строили свою базу, укрепляя рубежи. Но это было только кажущимся спокойствием. Нарастало напряжение. Пружина, что всё это время сжималась, выбрала почти весь свободный ход, и не сегодня так завтра, должна была выстрелить, резко высвобождаясь. И это напряжение ощущалось кожей. Готовы ли мы к этому? Хотелось бы верить.

Глава 10

Вашингтон. Белый дом.

— Как ты мог это допустить, Ричард? — Устало спросил президент США у директора ЦРУ. Он уже успел накричаться на своих министров и военачальников в овальном кабинете, и раздать необходимые ЦУ о применении адекватных мер на подавление агрессии в сторону войск НАТО, пусть это даже будет единичная пуля, выпущенная в сторону непотопляемого авианосца. «Ответ должен быть незамедлительным, и необязательно адекватным. В идеале, должны быть уничтожены все войска, находящиеся по близости. Необходимо возрождать мощь США. Хватит терпеть плюхи. В конце концов, США являются мировым полицейским, а не всякие там, слишком много возомнившие о себе». Такой была его речь. Министры с ним не спорили. Все знали, к чему всё идёт, и никто не сомневался, что США в этой войне победит. Опасность получить возмездие от «Мёртвой руки» существовала, но судя по тому, как активно Россия стала уничтожать свой ядерный потенциал в начале девяностых, эту опасность можно не учитывать. В крайнем случае, системы ПРО способны побороться с этой опасностью. Во всяком случае, со стратегическим вооружением России. А тактические ракеты, где-то можно и пропустить. Европе достанется однозначно. Ну а кто говорил, что будет легко? Всегда кто-то погибает в войне. Успокаивает то, что американских солдат при этом погибнет много меньше. Поэтому и не спорили с президентом министры. А бездонные кошельки, кто спонсировал всё это, в предвкушении потирали руки. Они тоже устали от бесконечных убытков со всеми «предприятиями», которые были завязаны на России. И тут ещё надо подумать, кому это наиболее выгодно. Вот и не переживал директор ЦРУ выслушивая необоснованные обвинения в свой адрес. Он-то сделал всё, что зависело от него. Не вмешайся Стрела, всё прошло бы без сучка и задоринки. И ведь была вероятность, что они этого демарша не пропустят, и даже способы борьбы с ними были разработаны, но почему-то в этот раз это не сработало.

— Ты говорил, что у тебя всё под контролем. Что Грузия полностью в наших руках. Ты обосрался, Ричард. В очередной раз обосрался.

— Мистер президент, — решил поправить свое реноме Ричард Крег, — я же говорил, что у нас всё получится, если не вмешается Стрела. К сожалению, она вмешалась. И вся наша наработка в борьбе с этими людьми нам не помогла. Спутники их не видели. И даже в лаборатории, где их ждала тщательно подготовленная засада, нам ни на грамм не помогла. Их сделали как котят. А тут ещё они применили комбинированную атаку. Вы же знаете, что чтобы уничтожить Советское мировоззрение, нужны десятилетия. Нужно, чтобы сменилось как минимум одно поколение, а лучше два. И работа в этом направлении шла активно. У нас было очень много сторонников. Вся верхушка власти была в наших руках. Но мы поторопились. Хватило одного показа компромата, чтобы уничтожить всё, чего мы добились за это время. А ещё эти документальные кадры работ в лаборатории. Счастье хотя бы то, что нашим советникам удалось покинуть территорию Грузии без потерь. А специалисты в генной инженерии, так их много. Наймём ещё.

— Я устал от твоих оправданий, Ричард. — Рыкнул президент. — Всё это время, я слышу только оправдания. И потеря всех наших ЧВК на Украине, людей, специально подготовленных, людей, в которых было вложено миллионы долларов, настроения мне не поднимает. Не надо оправдываться за них, я понимаю, что ты здесь не причём. Не твои это бойцы. Но кушали-то они с нашего кошта. Вот ты говоришь, Стрела — Стрела. А почему у нас до сих пор нет чего-то подобного? Как ведутся работы в этом направлении?

— К сожалению, пока ничем похвастать я не могу. Работы ведутся, и благодаря вам, нам удалось набрать большой штат классных специалистов, кое в чём даже есть результаты, но увеличение скорости бойцов хотя бы на минуту, выжимает солдата практически в ноль. После минуты боя в таком режиме, с солдатом можно делать всё что угодно. И нам это не подходит. Я не знаю, как в России обошли такие условности, но их бойцы могут находиться на сверхскоростях гораздо дольше. А что самое ценное, они после этого не падают без сил.

— Плохо, очень плохо. — Загрустил президент. — Ну да ладно. Я понимаю, что с налёта такую проблему не решить. Греет только одно, что не долго осталось терпеть этого. Своих людей на флоты отправил?

— Да сэр. — Махнул головой Ричард. — Как только я получил выданные вами приказы, люди были тут же направлены на флоты.

— Хорошо, — удовлетворённо откинулся на спинку кресла президент, — завтра можно начинать операцию. Хватит ждать неизвестно чего. Россия никогда не склонит перед нами голову. Где сейчас шестой флот?

— В береговых водах Турции, как и было им приказано.

— Хорошо, а где пятый?

— Входит в Чёрное море. Седьмой флот подбирается к Курильским островам. У адмиралов флота непонимание, особенно у пятого флота. Они не понимают, почему покидают свою зону ответственности, но приказы исправно выполняют.

— Я понял тебя Ричард. В общем так. Завтра, шестой флот должен покинуть территориальные воды Турции, и начать передислокацию в воды Украины. Но через воды России. Только 64 оперативную группу пусть оставят в территориальных водах Турции. Не нужно нам пока стратегическое ядерное оружие, а если понадобится, так они и оттуда могут открыть огонь. Пятый флот пусть ожидает в территориальных водах Турции. Прямо сегодня дай своим людям указание, чтобы они перехватывали управление флотом, письма я тебе выдал. Адмиралы не посмеют ослушаться. И любой, даже незначительный факт агрессии, должен быть расценен, как нападение на флот США. Реагировать незамедлительно. Тебе всё ясно Ричард?

— Конечно, мистер президент. — Сказал директор ЦРУ, вставая с кресла. — Меня только одно беспокоит.

— Что же именно тебя беспокоит, Ричард? — Поинтересовался президент, скептически подняв левую бровь.

— Не сочтут ли наши действия неадекватно агрессивными наши союзники?

— Слушают сильного, Ричард. Всегда слушают сильного. Вот мы и покажем свою силу.

— Хорошо, мистер президент. Разрешите идти?

— Идите, Ричард, идите. Завтра мы откроем новую эру, эру без России. Эру единой силы. — Пафосно закончил президент США. Вариант противодействия они даже не рассматривали сегодня. Они просто не представляли себе, что такое возможно.

А спустя десять минут, весь разговор, произошедший в этом кабинете, стал известен в Москве. Такая замечательная программа шпион, которой пользовалась «передовая демократическая страна», в этот раз сыграла не в те ворота.

Челябинск. Усадьба.

Дома я оказался за неделю до Нового Года. Командир отпустил всех отмечать Новый Год по своим домам. К тому времени все командировочные вернулись. Операция принуждения к миру была закончена. Только спецподразделения России оставались работать дальше. В нашей помощи они уже не нуждались. На базе оставались только те, кому некуда было ехать. Таких было немного, но для охраны базы вполне хватало. Сам Георгич тоже, впервые за то время, что я его знаю, куда-то поехал. И какого же было моё удивление, когда после обеда, 31 декабря, нам с братишкой пришло сообщение, что бы мы немедленно отправлялись на военный аэродром, где нас уже дожидается самолёт. Встретили Новый Год, блин. Приказа ослушаться в уме ни у кого не возникло. На моей памяти, таких категоричных приказов я ещё не получал. Ни у кого не возникло сомнений в том, что это началось. То, к чему мы так долго готовились. Когда-то это должно было случиться, почему не сейчас? Отец очень серьёзно подошёл к этому вопросу. Пока я работал в резиденции Главы, он построил отличное бомбоубежище. Рядом с домом. Прямого попадания такое убежище может и не выдержит, но продержаться там в течении года всей семьёй, не ощущая нужды — вполне было возможно в случае, если даже дом полностью снесёт от взрыва. Для этого всё было подготовлено. А мне ведь ничего не говорил об этом. По телефону-то мы общались, а он молчал как партизан на допросе. Хотя, если мы проиграем в этой войне, это убежище только продлит агонию. Поэтому и ехал я на аэродром с таким чувством, что сделаю всё, чтобы не допустить такого развития ситуации. Хотя, что может сделать один человек, когда начнут падать ядерные бомбы на голову? Но надеюсь, что всё, чем я занимался в США и Великобритании, поможет. Иначе, будет очень много трупов и разрушений, и не только в стране агрессоре. Жена, провожая, всплакнула, но им это положено. Провожали, правда, не насовсем. Они были уверены, что я вернусь. Иного варианта даже не рассматривалось. Поэтому и провожали с лёгким сердцем.

Во всех городах тоже была объявлена тревога, и всем гражданам предписывалось в течении суток, спуститься в бомбоубежища. Я не говорил об этом раньше, но все заброшенные бомбоубежища были отремонтированы, и построены новые. С запасом. И передвигаясь по городу, до аэродрома, мы наблюдали, как люди без спешки, шли с предметами первой необходимости в убежища. Паники не было. Всё было спокойно. Ещё и из-за того, что были установлены сроки в сутки. Только на некоторых предприятиях люди не покидали свои рабочие места, в основном из-за того, что там просто невозможно остановить производственный процесс. Остановка таких предприятий повлечёт очень большие убытки. В некоторых случаях даже таких, что предприятие после остановки, проще построить новое, чем восстановить. Люди знали, что возможно, они погибнут самыми первыми, но сознательно отказывались покидать рабочее место. В конце концов, если бомбы всё же упадут, то всё равно, человечество ждёт массовая гибель. Просто, кто-то умрёт раньше, кто-то позже. Но всё равно умрёт. Сохранить человечество в таких условиях будет почти невозможно. Где-то, конечно, останутся чистые места, но это будет не Россия. Вот и оставались люди у станков, сознательно идя на такой риск.

* * *

На аэродроме нас действительно ждал военный борт. Как только мы погрузились, самолёт взлетел в воздух. Ждали только нас. Да о чём я вообще? Кроме нас в самолёте находились только пилоты. Значит, мы очень где-то нужны. В такой степени, что даже отдельный самолёт для этого выделили. На наш вопрос, куда мы летим, пилоты не отвечали. Сославшись на секретность. Ну и ладно. Скоро сами обо всём узнаем. Летели мы куда-то на запад. И я стал уже догадываться куда именно. Через пару часов мои догадки полностью подтвердились. Когда я увидел Чёрное море в иллюминатор. Значит Крым. Вот наша задача. А если ещё точнее, то база НАТО в Крыму.

Приземлились мы на военном аэродроме Новороссийска. Тут уже было больше половины наших парней. Странно, что для нас так постарались. Отвык я от такого внимания государства. Но позже мне Георгич всё пояснил. Он был уже здесь. Оказывается, это вовсе не внимание, а необходимость. На базе НАТО в Севастополе, была размещена ракетная часть с тактическими ядерными ракетами, а применять против этой базы те же средства — означало загрязнять свою же территорию. И поэтому, нам было необходимо зачистить эту базу, так, чтобы не мучиться потом с дезактивацией своей же территории. А хоть номинально территория числилась за Украиной, но кто сказал, что мы с этим смиримся? Украина в будущем должна также влиться в состав нашего государства. И да, на будущее, все подарки, выданные раннее этому государству Сталиным и Хрущёвым, вернутся в состав России. Ну, после всего, что должно произойти, это будет и не существенно, но такое решение всё же было принято. И я считаю, что это правильно. Вон, Донбасс показал, насколько ошибся Сталин в таком решении. Вот так просыпаешься в один прекрасный день, и вдруг узнаёшь, что ты больше не гражданин Советского Союза, а Украинец. Раньше-то на это особого внимания не обращали, все жили одинаково. Что на Украине, что в Узбекистане, что в Российской Федерации, разница была только в поясах, не значительная. То есть, существовало три пояса ценообразования на продукты питания, и третий пояс, с незначительной наценкой, был на севере страны. Но всё это было рассчитано экономически, и никто против этого не протестовал. Тем более, что в этих регионах и зарплата была более высокой. А тут вдруг раз, просыпаешься утром, и осознаёшь, что больше нет никаких поясов, и государство больше за ними не следит. А кроме того, больше нет того государства, за которое воевали твои деды, а есть Украина, которая, мягко говоря, не одобряет политику России. Я это всё к чему? А к тому, что совместно с нами, будут принимать участие в зачистке территории Украины от нацистских выкормышей и другой продажной швали, все те спецподразделения, над которыми я так долго работал. Уже под защитой государства. Больше нет необходимости скрывать принадлежность этих подразделений к государству. К тому моменту это будет не обязательно. Более того, наша группа с этого дня, тоже будет работать от имени государства. Мы больше не безызвестная организация, которая непонятно кому принадлежит, а очень секретная группа для выполнения сложных задач. Например, такая, как эта. Всё это мне поведал Георгич, пока мы ждали остальных своих парней. Всё, кончилась раздольная наша жизнь. Теперь будем отчитываться за каждый проведённый день уже не перед Георгичем, а перед Главой. Мы, личная гвардия Главы. Всё у нас останется также, как и было до этого, даже база остаётся на прежнем месте, о местонахождении которой он якобы до сих пор не знает, вот только теперь каждое решение будет обсуждаться лично с Главой. А может это и правильно. В конце концов, мы живём в этом государстве, и потерпеть анархию в своём государстве он просто не мог. Вот так вот, не мытьём так катанием, он добился своего. Но я считаю, что мы все добились того, к чему стремились. Такая сила как у нас, не может быть самостоятельной. Разве что, если только не нужно изменить режим правления. Но мы-то к этому не стремимся. Мы уже получили то, к чему стремились.

* * *

В этот раз, на операцию отправляются все наличные силы группы. На базе остался только Никитич с Андреевной, и группа женщин, жёны офицеров. Из тех, кто ещё не получил бонус, что имеют их мужья. Впрочем, жена Кречета, Резуса, и Лена — жена братишки, а также Саша — моя жена, тоже направились на базу. Об этом тоже мне поведал Георгич. Оказывается, только мы выехали на аэродром, как им поступило предложение, оказать содействие группе, в качестве помощников. Естественно, они были только за. Оставили детей на стариков, и вперёд. Только воспользовались они гражданской авиацией, в отличии от нас. Но для них было всё приготовлено, и им не пришлось стоять в очередях, чтобы купить билет. Так что, наша база под надёжным присмотром. Уж Никитич научит военному порядку гражданскую вольницу. Он, конечно, очень не хотел оставаться на хозяйстве, рвался в бой, но и базу не на кого было оставить, и он это прекрасно понимал. Поворчал немного, но смирился. А жён офицеров я прекрасно понимаю. Для кого, для кого, а чтобы женщина обошла вниманием возможность омолодиться — это нонсенс. Да и я что-то об этом совсем не подумал. Парням наверно женщины уже плешь проели своими требованиями, а я даже не поинтересовался, как у них дела дома. Да как, как? Они даже домой боялись ехать из-за этого. А мне даже не намекнули, что у них проблемы из-за этого дома. И теперь, их демарш, я прекрасно понимаю. Мужья сами не смогли, и они взяли возжи в свои руки. Пусть и таким методом. Ну да, конечно, после того как они решились на помощь в такое время, как можно им отказать? Хотя, сдаётся мне, что идея эта стоит за Георгичем, вон как радостно лыбится после этого известия. Ладно, мне уроком будет на будущее, интересоваться состоянием дел в семьях парней. Мой косяк. Заодно, проверю их на преданность. А сейчас, получилось вынужденно и без проверки. Нехорошо, короче, получилось. Считай, это демаскировка. Не зная людей, допустить их на секретный объект. Но я наверно перестраховываюсь, и об этом лучше парням не говорить. А то, могут обидеться. И правильно сделают. Я бы обиделся от такого недоверия. В конце концов, это то, ради чего они жертвуют своей жизнью.

* * *

Ждать пришлось ещё около часа. За это время, Георгич успел мне поведать о всех новостях. И о том, какое решение приняли в «Белом Доме». Они всё же решились. Стало быть, хотят начать новую эру. Ну что ж, пусть попробуют. Когда прибыли все, нас отправили на базу ВМФ. Там поместили в подводную лодку, но не в простую, а из тех, что издают очень мало шума. Она не имеет на вооружении ракет, да и торпед у неё очень мало. Она предназначена для других целей, для незаметного перемещения под водой. И погружались в лодку мы не с открытого пирса. Собственно, о наличии такой лодки, не знали даже в Пентагоне, потому что она никогда не попадала в поле видимости. Даже со спутников. Вот на такую лодку нас и погрузили. У берегов Севастополя мы должны оказаться этой ночью. Незаметно высадиться, используя водолазные костюмы, и начинать работу следует следующей ночью, после тщательной рекогносцировки. К тому моменту, должны произойти основные события этой провокации, разработанной в «Белом Доме», о которой стало известно из перехваченных переговорах в кабинете президента США.

* * *

Высадились мы нормально. Никто нас не засёк. Лодка тут же ушла в наши воды. А мы, подобрались поближе к базе НАТО, и замаскировались на местности. Для наблюдения заняли очень удобные места, удобные именно для наблюдения, но не для нахождения на таких местах. Пару наблюдательных постов, остальные спрятались в удобной и незаметной бухте. Чтобы приспособиться для комфортного нахождения на такой местности, и остаться незамеченным, надо было сильно постараться. Например, на вершине скалы, в непосредственной близости от наблюдательной вышки гарнизона, которая находилась всего в пятидесяти метрах. А я-то думал, что парни с собой тащат? А это оказывается, специальный структурный материал, имитирующий скальные выступы, с защитой от сканирования на тепловое излучение, и чего-то там ещё. Остаётся только надеяться, что охрана не обратит внимание, на непонятно откуда появившемся камне. Хотя, чтобы такое заметить, надо быть очень внимательным, и тщательно запомнить структуру окружающей местности до внесения изменений. Тут такое количество камней, что это становится просто нереально.

А для меня Георгич захватил мою униформу а-ля ниндзя, и катану мою тоже захватил. Он решил, что мне будет приятно. И он угадал. Мне действительно стало очень радостно на душе. Это говорит о том, что я наконец-то смогу потешить своё самолюбие тем, что отправлю пару тройку супостатов к праотцам. То есть, пленных брать не будем. Ну и слава богу. У меня бы рука не понялась их вырубать, только уничтожение. И катана в этом деле отличный помощник. Тем более, что моей задачей было ещё и уничтожение радиолокационных станций и антенн, в чём катана окажет неоценимую помощь. Это для того, чтобы противник, не предпринял атаку тактическими ядерными ракетами. Выпускать ракеты без наведения, это всё равно, что стрелять из пушки по воробьям. Но даже такого развития событий следовало избежать. Надо уничтожить передвижной ракетный комплекс, а его-то как раз мы и не наблюдаем с этих позиций. Ну что ж, время у нас есть. И именно для этого нас отправили сюда, чтобы мы нашли и уничтожили.

Флагманский корабль 6 флот США «Маунт Уитни».

— Сэр, вы получили приказ, — обратился к адмиралу 6 флота, невзрачный штатский человек в обычном гражданском костюме, — и обязаны его выполнить. Вы военный человек, а отданные вам указания, приказ президента. Что непонятно?

* * *

Адмирал флота, Том Бреган, терпел этого человека из последних сил. Очень уж он ему не нравился. Чем именно, он и сам не смог бы ответить, но между ним и этим выскочкой пробежала чёрная кошка. Человек ЦРУ, что прислали из Вашингтона, несколько дней назад, сразу взял быка за рога. Как только он взошёл на флагмана, сразу отдал приказ, в котором однозначно было сказано, что с этого момента, он, адмирал, подчиняется непосредственно этому скользкому типу. Приказ был настоящим. Что бы убедиться в этом, он связался по спутниковому телефону с адмиралом флота, и тот подтвердил полномочия этого типа, ещё и наорал при этом. И вот теперь, нужно выполнить то, что не укладывалось в голове. Это провокация, иначе это не назовёшь. 32 корабля флота, должны нарушить территориальные воды России. Причём 64 оперативную группу, атомные подводные лодки, следовало оставить в территориальных водах Турции. Ему очень не нравился этот приказ. Конечно, он понимал, что он всё равно сделает так, как сказал этот хлыщ, но как не хотелось совать голову в эту мышеловку. А то, что это мышеловка, в этом он не сомневался ни на минуту. Он тоже не любит Россию, но как военный человек, он должен знать о противнике всё. И он знал. «Да, у России нет флота, способного противостоять даже одному 6 флоту США, но они должны вторгнуться в территориальные воды России, а там имеются тактический ракетный комплекс, способный перетопить весь 6 флот. А их подводные лодки? Они же настоящие невидимки. Его обнаружить-то проблематично, а чтобы потопить её — об этом оставалось только мечтать. И они ведь все несут стратегические ядерные ракеты, которые, кстати, не затронула ядерное разоружение. И у них сохранился достойный потенциал. Да у них даже сторожевые корабли снабжены ракетным вооружением. Пусть не ядерным, но способным противостоять даже нашим авианосцам, если успеют выстрелить первыми. И с захватом целей у них полный порядок. Гораздо лучше, чем даже у нас. Непонятно, с чем это связано, но чисто военная техника, у них лучше, чем у нас. И сдаётся мне, что основной целью, станет флагманский корабль». - так рассуждал про себя адмирал 6 флота США, Том Бреган.

* * *

— Но вы же понимаете, что Россия такого не спустит? — Попытался он в последний раз призвать к разуму агента ЦРУ.

— Есть приказ, и вы его выполните. — Бескомпромиссно заключил агент ЦРУ. — Или вы хотите вновь пообщаться с адмиралом флота? Я так и думал. Входите в территориальные воды России. — И чтобы немного успокоить того, добавил. — Не переживайте вы так, я ведь не самоубийца, и тоже хочу жить. Просто поверьте, что всё будет нормально, и скоро вы будете праздновать свою победу. Великую победу.

— Надеюсь вы знаете, что делаете. — Пробурчал адмирал, и выдал указания на смену курса.

* * *

Он появился внезапно. Корабль в 129 метров в длину. Примечательно, что приборы его не заметили, пока он не появился визуально. Он нёсся наперерез армаде 6 флота со скоростью 30 узлов, на предельной скорости этого судна. Это был сторожевой корабль «Неустрашимый», адмиралу приходилось сталкиваться с ним, но тогда всё обходилось мирно, в этом же случае, всё должно произойти совсем по другому сценарию. Он не знал, что в этот раз, на этом судне, был самый минимальный экипаж только лишь для того, чтобы судно могло двигаться, и выполнять минимальный функции по контролю акватории. По своей сути, это были смертники. И они знали об этом. На это патрулирование брали только добровольцев, предупреждая, что живыми из этого рейса они могут не вернуться. Наверняка не вернутся. Но даже в этом случае, моряки и офицеры отказывались покидать борт судна. Пришлось применять приказы. На борту «Неустрашимого» в это раз находилось всего полтора десятка человек. Из вооружения было решено применять только зенитную артиллерию «Кортик», и то только для того, чтобы обозначить свои действия. Предупредить непрошенного гостя, что он зашёл в воды России, и флоту следует удалиться. Чтобы применить другое вооружение, им на это просто не дадут времени. Поэтому и людей, обслуживающих и управляющих этим оружием — не было.

* * *

Катер занял курс параллельный флоту вторжения, на расстоянии полумили. Все попытки связаться с флотом США игнорировались. Тогда катер выпустил предупредительную очередь по курсу флагмана, но это предупреждение было проигнорировано. Только моряки показывали неприличные жесты в сторону катера. И только после этого было принято решение стрелять на поражение. «Неустрашимый» выпустил очередь в тех кривляк, что находились на борту, срезав половину моряков, и ещё одну очередь выпустил в антенны навигационного оборудования и связи, и это всё, что он успел сделать. В следующий миг, с ракетной шахты флагмана вылетела ракета, и поразила катер. Вторая ракета прекратила существование грозного сторожевого катера. Те моряки, которым посчастливилось выжить под очередью русских, с грязными штанами побежали к себе в кубрик, отмываться. Люди, избалованные своей безнаказанностью, никак не ожидали, что против них реально могли воевать. И кто? Какой-то маленький кораблик. На что они надеялись? Но сломить волю им всё же удалось. Некоторые моряки, увидев останки своих товарищей, сходили с ума. А после «Кинжала» там мало что могло остаться. Но это было только начало. Командованием США было дано чёткое указание действий, и сейчас наступал момент основных действий. Провокация удалась на славу. Все действия противника были зафиксированы на плёнку. Там было прекрасно видно, что Россия первая применила силу. И это послужит доказательством сомневающейся Европе, о коварстве Русских. Хотя в этой войне, можно обойтись и без них.

Следующим этапом акции, должно было стать сближение с береговой линией России, и атака ракетного и другого вооружения врага. Вот только с ракетным могут возникнуть трудности. Ракетные части у них мобильные, и где они окажутся на момент сближения, неизвестно. Но в этом поможет спутник слежения. Правда, в последнее время, спутник работает из рук вон плохо. Но передвижение такой цели он заметить должен.

Когда они сблизились на возможную огневую дальность, ракеты уже были готовы к запуску. Осталось только ввести координаты. Но спутник показывал, что на территории врага ничего не происходит. Всё тихо и спокойно. Никаких перемещений. Что очень обеспокоило адмирала. Такого не могло быть. Должно было что-то происходить в лагере врага. Должна была быть паника, перемещение людей, техники, но спутник показывал, что людей на улице совсем нет, и перемещений техники тоже нет. Возникало чувство, что город брошен. Это как в Чернобыле, адмирал видел кадры этого города после произошедших там событий, и они произвели очень удручающее впечатление. Но здесь немного иначе. Города целы, машины стоят аккуратно припаркованные, крыши и стёкла в домах целые, а людей нет. Нереальность происходящего сильно озадачило адмирала, да и агент ЦРУ тоже был в шоке от увиденного. Он молчал. И вот, впервые показалось какое-то движение. Движение засекли не спутники, а уцелевшее оборудование целеуказания. Приближался десяток самолётов противника. Пока было не ясно, что это были за самолёты, радиолокационные радары не способны были определить модель, но ясно одно, у них наконец-то появилась цель, хоть такая. Угрозы эти аппараты не представляли никакой, на судах флота достаточно зенитного вооружения, способного за мгновение уничтожить хоть несколько десятков этого хлама, гордо называемых самолётами. И даже свои самолёты адмирал не стал готовить к запуску. Для них пока не было достойных целей. И вот, когда самолёты противника подлетели на дистанцию уверенного огня, вдруг, всё оборудование потухло. Все компьютеры, вся навигационная техника, и даже двигатели замолчали. Наступила звенящая тишина, и только приближающийся шум самолётов нарушал эту тишину. Один за другим, все корабли вдруг умерли. Они ещё лежали на воде, но только как груда железа, неспособная даже самостоятельно передвигаться, и только двигались потихоньку вперёд, по инерции. Артиллеристы, что наблюдали за приближающимся противником, застыли с озадаченным видом, не понимая, что же всё-таки произошло. И только ремонтники бегали, пытаясь что-то сделать.

— Что это было? — Задал вопрос адмирал агенту, провожая взглядом самолёты противника, а это были СУ-34, он их опознал. Только вместо ракет, на подбрюшье фюзеляжа, висело какое-то оборудование. И видимо именно это оборудование послужило тому, что их флот сейчас представлял из себя неподвижную цель. Цель не только неподвижную, но и безответную.

— Я не знаю. — Почесал тот макушку. — Но думаю, что нам лучше отсюда убраться поскорее. Боюсь, что мы недооценили противника.

— Убраться? — Зарычал адмирал, наконец выплеснув весь негатив, что столько времени копился у него, после появления это типа. — Куда убраться? На чём убраться? Или ты не заметил, — уже перейдя на ты, и наращивая мощь своего голоса, прокричал адмирал, — что мы не можем больше двигаться. Сейчас мы представляем из себя консервную банку. Да мы даже связаться ни с кем не можем. Не обратил внимание на спутниковый телефон? Он сдох. Мы беспомощны. Не даром меня корёжило, когда я повёлся на ваши долбанные приказы. Дьявол вас всех забери!

В это время, к адмиралу подбежал специалист по электронике, и притащил какой-то электронный блок.

— Что это? — Прорычал он на подчинённого.

— Сэр, — вытянулся тот в струнку, — это, один из блоков наведения, сэр. Он полностью выгорел. Что-то очень мощное сожгло его. И всё электронное, что в этот момент работало, находятся в похожем состоянии. У нас нет такого количества запчастей, сэр. Но думаю, что часов через пять, мы сможем поставить на ход наш флагман. На остальных кораблях, похоже такая же ситуация. Мы уже связались с ними, применяя семафорную связь, и обменялись данными, сэр.

— Боюсь, у нас не будет этого времени, матрос. — Устало присел адмирал. — Боюсь, у нас и часа не будет. Вот чего вы не учли, — посмотрел он на агента, — у них есть ЭМИ оружие, очень эффективное оружие. И мы первые, кто пострадает от этого.

И он оказался прав. Буквально через несколько секунд после этих слов, их накрыла лавина ракет противника. Спустя полчаса после этого, над теми, кто ещё оставался на плаву по непонятной причине, поработали бомбардировщики. Шестой флот перестал существовать. Пленных не брали. После всего случившегося, по квадрату прошёлся сторожевой катер и, если оставались на плаву выжившие, безжалостно уничтожались. Все понимали, что это война на уничтожение, и благородство здесь неуместно. Впрочем, моряки и не возражали, когда получали такой приказ. Со спутников было видно, как враг уничтожил наш катер, и моряки очень хотели поквитаться. Поэтому, приказ на добивание выживших, приняли без всяких либералистических слюней. Моряки народ суровый. И что такое боевое братство, им знакомо не по наслышке. И за своих погибших товарищей они отомстили бы и без приказа.

Вашингтон. Белый дом.

— Как пропал? — Спросил президент США у своего секретаря. — Как мог пропасть целый флот?

— Не знаю, сэр, — пожал тот плечами, — но его нет в Чёрном море. И где-нибудь в другом месте его тоже нет.

— Как это произошло? Что-нибудь известно?

— Нет сэр, ничего неизвестно. Ясно только, что после атаки русскими флагмана 6 флота, адмирал потопил ракетоносец русских, а потом они направились к побережью России. При помощи спутников мы наблюдали пустые города русских. А потом они включили свою «пелену», и наши спутники ослепли. Мы даже не могли увидеть свой флот. Они попали под «пелену», а когда «пелена» была выключена, то на месте флота мы ничего не увидели, только некоторые фрагменты оснастки.

— Что же они такое могли применить? — Пробурчал тихонечко президент. — А города целы? — Спросил он у секретаря.

— Да сэр, мы не заметили ни одной воронки, и ни одного уничтоженного дома. Но людей по-прежнему нигде не видно.

— Варвары, — проворчал президент, — уничтожить целый флот, за одну какую-то ржавую посудину. Ну что ж, вы сделали свой выбор. Сегодня к семи часам вечера, — обратился он к секретарю, — собери мне всех министров в центральном командном пункте. Приказ понятен?

— Так точно, сэр! — По-военному строго, вытянувшись в струнку, ответил секретарь. И развернувшись кругом через левое плечо, вышел из кабинета.

Крым. Где-то у Севастополя.

Ну, вот. Враг сделал свой выход. Теперь наша очередь. День прошёл тихо. Никто нас не обнаружил, хоть и делали обход прилегающей территории. Местонахождение мобильного ракетного комплекса мы установили. Он находится за казармой, в крытом ангаре. Сегодня днём они выводили их, или с целью учёбы, или ещё по какой причине, но машины выводились, занимали стартовые площадки, имитировали пуск, а затем удалились снова в ангар. Я уж, грешным делом, подумал, что они собираются делать настоящий пуск, но Георгич меня остановил от необдуманных действий. Он знал больше, и у него связь с разведкой. Он и сказал, что это скорей всего учения. Готовятся. А нехило их сюда напичкали. Две больших двухэтажных казармы, немаленький такой штаб управления, вполне цивильная столовая, да и куча вспомогательных строений. Очень основательно устроились. Навсегда. Полк, не меньше. Но и нас теперь не мало. Управимся.

* * *

Уже перед самым моим сольным выходом, Кречет меня попросил:

— Хват, ты только не увлекайся пожалуйста, помни о нас. Мы здесь тоже, как бы, для дела собрались.

— Здесь целый полк собрался, — успокоил его Филин, — всем хватит повеселится.

— Как бы там ни было, — напутствовал меня Георгич, — на тебе Хват, сначала вышки, потом ворота, а затем ракетный комплекс. С остальным мы сами всё порешаем. Приказ ясен?

— Так точно, ясен. — Подтвердил я. Зачем лишать парней радости. Тем более Георгич первый раз с нами действует непосредственно. На нём же и всё командование операцией. — Не переживайте парни, лишних не трону. Если только по пути кто попадётся.

— Ладно, — дал добро на операцию командир, — время, начало первого ночи, смена караула только что произошла. Действуй.

Привычно остановив время, я разогнался и перемахнул через трёхметровые ворота. У ворот никого не было. Вся охрана находилась в караулке, рядом. Дверь была приоткрыта. Хоть и зима на улице, но здесь, в Крыму, это только условность. Погода стояла тёплая. Градусов двенадцать тепла. Дальше действовал по отработанной системе. Врывался, один взмах катаной, следующий объект. Четыре вышки, на вышках по одному караульному с пулемётом. Подъем на вышку, взмах, следующий объект. Ни собак, ни пешего караула по периметру не наблюдалось. Вся моя работа уложилась по общему времени в пару секунд, а по моему времени минут в пятнадцать. Это же надо было оббежать всю территорию. Так что, ребята даже не успели заскучать. Вот, только Георгич выдал мне ЦУ, как уже через пару секунд открываются ворота. И я стою на проходе. Конечно, они могли и сами через ворота перемахнуть, не велика проблема, только зачем, когда можно цивильно воспользоваться открытыми воротами? Увидев меня, парни ринулись каждый к своему объекту. Все обязанности были распределены. Ну а я, побежал в сторону ангара. Он был открыт, и там проводились какие-то работы. Пара механиков ремонтировали транспортёр. Недолго ремонтировали. Они даже не успели понять, что произошло. Так на месте и упали, а головки упали рядом. Дальше я просто резал управляющие кабеля при помощи катаны. Конечно, заменить эти кабеля много времени не займёт, только кто им даст это время? Собственно, на этом, моя работа и закончилась. А нет, ещё один солдатик заскочил в ангар и побежал в сторону одного из комплексов. Увидев меня в ангаре, в моём чёрном прикиде и с катаной наперевес, стоящим в спокойном состоянии, солдатик дико заорал, и поднеся к виску пистолет, выстрелил. Хотя это был не солдатик. Офицер. Постояв ещё несколько минут, дождался полной тишины. После этого вышел из ангара. На плацу уже собирались все наши парни. Ветер и Вьюга несли кого-то. Неужели у нас потери? Подойдя ближе, я уже не удивился, потому что знал, кого я там увижу. Конечно же Кречет. Опять не повезло бродяге. Он был жив, и уже перевязан, только кривился от боли.

— Кто его? — Спросил я у Ветра.

— Да негр один, — скривился Олег, — здоровый, чёрт. Мы только и успели его отдёрнуть в сторону. Легко отделался. Ножевое в плечо.

— Э-э, я его маму имел, — возмутился Вьюга, — как таких Кинг-Конгов мама рожает, да-а? Два с половиной метра точно.

— Сам-то передвигаться сможешь? — Спросил я у Кречета. — Или полечить слегка?

— Да смогу, куда я денусь. Кровь уже остановилась. Сам справлюсь. Спасибо за предложение.

— Ну, кто бы сомневался, — усмехнулся Георгич, подойдя последним, и увидев лежащего Кречета, — не везёт тебе по жизни, Кречет. Всего одно ранение в группе, и оно у тебя. Внимательней надо быть. Целее будешь.

— Лоханулся, командир, — повинился Кречет, — за статую принял этого негра. Кто ж знал, что существуют такие индивидуумы.

— Ладно, это всё лирика. Все всё исполнили? Точно больше не будет сюрпризов? — Внимательно осмотрел он нас. — Хорошо. Тогда приступаем ко второй части марлезонского балета. У вас у всех есть свои цели. Напоминаю, живыми никого не брать. Такого барахла нам и даром не надь. Попадаются по пути нацисты, валите без сожаления. Увидели татушку в виде свастики, к дьяволу его. Народ, увидев такое, вас поддержит. Дальше они сами будут искать активистов и уничтожать. Что смотрите такими глазами? Думаете Глава не одобрит? Так от него я эти указания и получил. Слишком много дерьма развелось в последнее время в этих краях, нужна тщательная уборка. И лучше это сделаем мы, чем простой народ. Не нужно им привыкать к крови. У всех с собой прикрывающие маски? Хорошо. Если кому ещё нужны наши карточки, лучше берите сейчас. Потом проблематично будет их передать. Карточек отпечатали с запасом. Народ должен знать, кто здесь наводит порядок. Ну, всё на этом. По коням!

Глава 11

Она спала. Спала с тех пор, как некто переместил её в этот дом. Ничто не беспокоило её. Временами она просыпалась, когда из внешнего мира загадочные существа посещали её территорию, не обозначая себя. Да, уже её территорию. С тех пор, как неизвестные силы перенесли её в этот мир, она без устали трудилась, перестраивая его под себя. Почему нужно перестроить именно так, а не иначе, она не знала, эти знания были в подсознании. Как они туда попали — она не могла ответить. Скорее всего, высшее существо, что создало её, вложило эти знания. И она благодарна ему. Теперь она главная в этом мире, и всё, что происходит здесь, не остаётся не замеченным. Вот только вмешательство неких существ в её мир иногда беспокоят её, а так ничего. Эти существа не могут изменить её мир. Они настолько отстали технически, что просто смешно. Это не создатель. Уж его-то она способна распознать. Это бывшие хозяева этого мира пытаются руководить им, даже не осознавая, что этот мир уже не их.

* * *

И вот он, этот миг. Тот миг, ради которого её создали. Прошла информация, координаты. Они совпали с тем диапазоном координат, при которых она должна начинать действовать. И она начала. Незамедлительно, она отдала приказ на приведение к готовности инициации ядерного заряда, поменяла условия инициации. Высоту инициации оставила прежней, 1200 метров, поменяла только условность. Теперь инициация должна произойти не с большей высоты к меньшей, а наоборот. Блокировала внешнее управление, теперь ничто не сможет ей помешать. Все эти действия заняли какой-то миг, и вот, теперь осталось только ждать. Высота росла, а вместе с тем рос и её триумф. То, ради чего она была создана. 1000 метров, 1100, 1200…

* * *

Это всё-таки произошло. Они решились на это, и уничтожили сами себя. Мы также оставались в Крыму, и продолжали работать, ни на что не отвлекаясь. Ядерное заражение не должно было нас достать. Все базы НАТО, находящиеся в непосредственной близости с Россией, имели на вооружении тактические ядерные ракеты с пониженной мощностью, по две, две с половиной килотонны. Поэтому мы и не переживали. Было уничтожено оборудование, делающее из людей баранов, и дела стали налаживаться. Чистка шла тотальная. Граждане Крыма быстро сориентировались. Они поняли, что вольница нацистов закончилась, и поднялись всем миром. Тех, кто сопротивлялся, уничтожали без сожаления. Кто сдавался, брали в плен и сводили в лагерь, наскоро оборудованный в чистом поле. Пленники не пытались бежать. А некуда бежать, и заступиться за них больше некому. Все были наслышаны о том, что США и Великобритании больше не существует, а Европа представляет из себя теперь безобидную шавку. Которую даже пнуть лишний раз лень. Позже, с этими пленными поработают наши специалисты, при помощи «Радуги», так назвали прибор, при помощи которого я выявлял шпионов. Явные бандиты будут уничтожены, остальные отправятся на Великие Стройки, рабочих рук стало катастрофически не хватать. Но обо всём по порядку.

* * *

Ядерные взрывы на территории США произвели колоссальные изменения в ландшафте. Вашингтон просто сдуло с континента. Там стартовала самая мощная ядерная бомба, в девять мегатонн. Половина территории американских штатов была затоплена из-за произошедших там взрывов. Пострадала Мексика, Канада, но в меньшей степени. Но это пока. Ещё долго там будут умирать люди от радиационного заражения. Флот США, а именно, атомные подводные лодки, были потоплены нашими подводниками. Они давно уже были на прицеле наших субмарин. Вся информация о местонахождении этих субмарин у нас была. Оставалось дело только за приказом, и он незамедлительно был отдан, сразу после того, как из шахт стартовали ракеты. С седьмым и пятым флотом США, которые уже занимали боевые порядки, применили тот же фокус, что и с шестым. Всё прошло удачно. Ни одна посудина после этого не выжила. Только в этот раз моряков, что спаслись после разгрома, не уничтожали. Их собирали, и свозили в лагеря. Правда, оставалось их очень мало. С двух флотов удалось собрать чуть больше двух сотен человек. Выжившие моряки растеряли весь свой лоск. Они больше не смотрели свысока на наглых русских, они были уничтожены морально. И ещё долго будут просыпаться из-за кошмаров. Но они ещё не знают, что им несказанно повезло. Повезло в том. Что они выжили в этом кошмаре, и останутся жить дальше. А их близкие и родные, вполне вероятно, уже встретились с создателем.

Остальным флотам, предложили сдаться в плен, продемонстрировав кадры, снятые со спутников, и проследовать в территориальные воды России. Там их встретят. Лишь второй флот проигнорировал это предложение, и направился в сторону погибших штатов, за что и поплатился. Его потопили наши подводники. Никого при этом не спасали. Наглядная демонстрация силы, очень правильно подействовала на третий и четвёртый флот, и они приспустили флаги, приняв полное поражение, и направились туда, куда им было указано. Четвёртый флот должен был войти в акваторию Чёрного моря, а третий флот во Владивосток. США перестало существовать геополитически. Там ещё есть жизнь, в местах, где радиация не затронула жителей, это в центре континента, но творилась там сейчас полная анархия и беспредел. Граждане убивали друг друга с большим азартом. За кусок хлеба, за глоток чистой воды. То, что они готовили для России, сейчас происходило на их территории. Неожиданно стали сколачиваться группы из коренного населения Северо-Американских Штатов, из индейцев, и эти группы стали вспоминать, что это они здесь хозяева. Поднимались сохранившиеся документы, о тотальном уничтожении коренного населения Америки, и на этой волне, создавались отряды возмездия. Да, индейцев с тех пор стало мало, и назвать их после стольких лет чистокровными уже нельзя, но и белых завоевателей теперь стало много меньше, и они сами себя уничтожают с большим азартом. Вот на этой волне, индейские отряды крепли. Начинался новый передел территории. Новая война. И что она принесёт на этот раз, можно уже не сомневаться. Белым и неграм неоткуда больше пополнять свою численность, да и с производством оружия теперь возникли большие сложности. Много предприятий разрушено, а те, что сохранились, остались без ресурсов. Логистика нарушена. А коренное население, не утратило своих навыков борьбы без технологичного оружия. Всё это удалось узнать, благодаря спутникам, американским спутникам слежения. К слову, после начала войны, все спутники перешли в собственность России. Это можно было сделать и раньше, но не хотелось спугнуть потенциального противника. И кто знает, как сложилось бы всё дальше.

Великобритания перестала существовать вообще. Она ушла под воду. В момент взрыва ядерного оружия, сместились тектонические пласты, и большая часть Великобритании ушла под воду. Осталась только незначительная северная часть. Но и населения там было очень мало. Можно сказать, что Великобритания почила в бозе. Досталось и Ирландии. Небольшая часть Ирландии тоже утонула.

Очень не повезло Японии. Когда пошли первые ракеты, Япония тоже решила под шумок реализовать свои амбиции, и запустила ядерный потенциал в сторону Китая и Северной Кореи. Те ответили тем же. В итоге, Япония теперь представляет из себя скальные обугленные выступы, густо фонящие радиацией. Тут ещё и земля постаралась. После первых же попаданий ядерных ракет по территории Японии, началось сильно землетрясение, порядка десяти баллов, что и погубило это островное государство. Конечно, системы ПРО работали, но это только до первой детонации боезаряда. Дальше уже землетрясение не дало Японии бороться со смертельной угрозой, падающей с неба. Мощная цунами закончила уничтожение острова. После такого, говорить о живых в этом регионе, просто глупо. Землетрясение дошло даже до Курил, но в ослабленном варианте, всего в шесть баллов. Впрочем, от этого землетрясения, наши граждане пострадали незначительно.

Китаю тоже досталось. Отсутствие высокотехнологичной системы противовоздушной обороны, сыграло с ними плохую шутку. Многие города были разрушены из тех, что находились восточней. В центр Китая ракеты не пропустили, но зато с востока пришла другая беда. В Индии началась эпидемия. Страшная эпидемия. Всего за сутки, эпидемия распространилась почти по всей территории Индии и пошла в Китай. Эпидемия протекала стремительно. Заражение происходило воздушно-капельным путём, но даже противогазы не спасали от заражения. Странным показалось то, что белые, что находились на территории Индии, не заражались от этого, от чего возникали мысли, что эта эпидемия искусственно выведенная. Только предъявить счёт уже некому. Те, кто мог создать её, уже поплатились своими жизнями.

Эпидемия как распространялась стремительно, так же стремительно и отступила. Механизма действия этой пандемии выявить так и не удалось, но после того, как она ушла из Индии, там осталось в живых только один процент от первоначальной численности. В Китае же, пандемия унесла 80 процентов численности. Люди заражались стремительно. Всего за час, из здорового человека оставался кисель на земле. В Китае же, эта пандемия и закончилась. Она как началась загадочно, так же загадочно и кончилась. В последствии, учёные так и не определились, что же это такое было.

Северная Корея, или то, что от неё осталось, воссоединилась с Южной, и стало одним государством. Южная Корея быстро сообразила, что больше ждать помощи от США не стоит, и тех, кто придерживался этого курса, быстренько утилизировали. У них всё делается быстро. Приговор — тут же расстрел. И не важно, что все поднимали руки в овациях перед Америкой, важно то, что после смерти этого столпа демократии, ты не смог смириться с этим.

А Турция пострадала сильно. Была уничтожена авиабаза США, массированным ракетным залпом с территории России и Российских кораблей у побережья Турции, с которой собирались взлетать бомбардировщики с начинкой из ядерных бомб, уничтожен весь Турецкий флот, разбомблены все военные базы. Благо хоть без применения ядерного потенциала. Но военной силы Турция лишилась всей. Это надолго лишит её амбиций. Если не навсегда.

В Европе творился бедлам. Даже скорее революция. Те тактические ядерные ракеты, что были выпущены в сторону России, вернулись обратно, подавив все базы. Весь ракетный тактический потенциал НАТО был под полным контролем России, поэтому это не стало проблемой. Но не все ракеты были направлены на подавление ракетных частей, на одну часть хватало по одной ракете, остальные отправлялись на готовые к походу военные подразделения врага и авиационные базы. Когда не хватало вражеского потенциала, использовались наши ракеты. Но все потенциально опасные объекты были поражены. После этого ещё и авиация прошлась, тщательно зачистив те районы, где ещё подавали признаки жизни. Сама Россия не стала вводить войска на вражескую территорию, это просто не имело никакого смысла. Лишние территории нам не нужны, а если ввёл войска, то ты уже захватчик. История учит, и в этот раз, всё будет по-другому.

Россия выдвинула требования Европе, выдать всех, кто принимал участие в подготовке наступления, в противном случае, пообещав, что будут применены более жёсткие меры. И вот после этого обращения, в Европе и началась гражданская война. Войск, как таковых, там не было, те, что были, полегли первыми при бомбёжках, и теперь обычные цивилизованные граждане, брали в руки оружие, и шли убивать своих соплеменников. Россия в этот процесс не вмешивалась, но издали контролировала.

* * *

Что можно сказать об этой последней ядерной войны? Сама война продлилась ровно один световой день, а дальше была гражданская война в странах агрессора, к России не имеющая никакого отношения. И то, что она стала последней войной, не возникало никаких сомнений. Россия просто не допустит повторения. Безжалостность, с которой уничтожался противник? А давайте теперь примерим это на себе? Что бы сделали с нами США и её сателлиты, если бы у них план удался? Примерили? Вот и я о том же. Историю пишут победители. А сам факт агрессии, направленный на Россию, был зафиксирован. Так что тут даже ничего переписывать не надо. И ядерное оружие применили не мы первые. Ну, а то, что оно у них взорвалось, так надо следить за своим ядерным потенциалом. Жалко ли мне их? Отвечу прямо, нет. В этой войне сложилась такая ситуация, или мы их, или они нас. А методы, так мы свой ядерный потенциал даже почти и не использовали. Так, несколько тактических ракет средней дальности. Даже техника осталась на месте. А то, что они там разодрались между собой, скажу так: теперь их очередь. У нас эту работу выполняли мы, «Белая Стрела».

Глава 12

Полгода мы наводили порядок на Украине. Полгода чисток и проверок всех граждан. В этот раз, решили провести полную проверку всех граждан Украины. Приехали спецы со своим оборудованием, да и я им активно помогал. В итоге, на стройках России оказалось около двух миллионов граждан. Это те, что не принимали участия в насилии, только поддерживали морально и материально. А те, кто воевал со своими гражданами, подлежали уничтожению. И таких набралось около семи с половиной тысяч. Семь с половиной тысяч отморозков держали в страхе 50 миллионную страну. Ну не маразм ли? А тут ещё Польша полезла. К тому моменту, на внешние границы Украины уже были стянуты пограничные войска России. Так вот, спустя пару месяцев после начала войны, эти недомерки, не придумали ничего лучшего, как требовать от России компенсаций за уничтоженные территории. Здесь имеется ввиду те территории, где содержались базы НАТО, и куда бухнулись их же ракеты. Там, конечно, и наши ракеты тоже приземлились, добивая все боевые части, готовые к штурму, но сам факт этих требований просто не укладывался в голове. А потом, после отказа даже говорить на эту тему, ещё и уцелевшую технику на границу подтянули, и начали обрабатывать пограничников из артиллерии, готовясь к штурму. Всё в духе Второй Мировой. Так же, в четыре часа, ночью, в воскресенье. И вот только после этого, Россия ввела войска в Польшу. Война не продлилась долго. Неделя, и вся территория Польши под контролем России. А ещё, разрушенная инфраструктура, уничтоженные заводы и фабрики, загаженные напалмом поля, и дикое количество погибших военных Польши. За эту неделю, Польша потеряла убитыми 100 тысяч солдат и офицеров, спешно мобилизованных для этой войны. Ещё 300 тысяч ранеными. В основном, все эти жертвы от бомбардировок. Танки и пехота только подчищали за ними. С нашей стороны погибло 247 человек, и половина из них, от несчастных случаев. И вот сейчас я думаю, зачем они всё это затеяли? Решили уничтожить свою страну? Так они этого добились. Или наконец сорвало крышку от злости к России? С моей точки зрения, это очень недальновидный шаг Польского правительства, мягко говоря. Теперь им снова придётся начинать с ноля, и помогать в этот раз Россия уже не будет. А кроме того, ещё и пленных уведёт. Самое трудоспособное население. Мирное население мы не трогали, пленные только из тех, кто сдался с оружием в руках. А дорог нам ещё очень много надо строить. Что ждёт в будущем выживших? Ничего хорошего. Наши войска покинули эту территорию, так же быстро, как и вошли. И теперь им самим предстояло восстанавливать разрушенное и пытаться выжить в таких плачевных условиях. Почему выжить? Так продовольствия у них почти не осталось. Если не помогут соседние страны, то большую часть коренного населения ждёт голодная смерть. А соседи вряд ли захотят помочь, у них и своих проблем выше крыши. Жестоко? Возможно. Вот только всю историю России, Польша только и делала, что нападала на Россию, пытаясь её уничтожить. Такая вот застарелая ненависть у русским вообще. Может хоть в этот раз сделают правильные выводы. Ну а тех, кто выводы всё же сделает, возможно останутся жить дальше. Мы не варвары, и смотреть безучастно, как погибает один из народов, не будем. Вот только в этот раз не будет гуманитарной помощи. За всё надо платить. Не можешь платить, тогда отдавай долг своим трудом. Вот как-то так.

* * *

И вот теперь, после полугода, я лежу в своей кровати, у себя дома, наслаждаясь спокойствием. Георгич расщедрился, всем участникам дал по месяцу отпуска. Кто-то остался там, на базе, это в основном семейные, кому без разницы, где быть вместе, а остальные разъехались. Всех женщин, что дежурили на базе, я активировал. Радости было столько, что меня чуть на ленточки не распустили. Сашенька меня спасла. И на следующий день мы были уже в Челябинске.

Лежал я и думал, чем же мне заняться? У всех есть занятие, только я сейчас бездельничаю. Даже Саша занялась своей непосредственной деятельностью, связанной с кадетским корпусом. Отец уже почти месяц гоняет подростков. Только теперь не у нас на усадьбе. Специально для него была выделена земля недалеко от усадьбы, где отец построил новый лагерь. А всё потому, что, ожидалось пополнение. В этот раз у него было уже три роты. Целый батальон курсантов. Туда шли в основном те, кто не смог попасть в специализированные учебные заведения. Даже в таком виде, для детей это было подарком.

Меня никто не тревожил, дали время прийти в себя. За что я им очень благодарен. Бывало, за эти полгода, накатывала такая тоска, что хоть вой. Уставали все страшно. А тут ещё столько смертей каждый день. Это тоже угнетает. Пусть враг, но у живого человека ведь жизнь отнимаешь. Раньше думал, что к смерти можно привыкнуть, и ты уже ничего со временем не будешь ощущать, когда отнимаешь чужую жизнь. Оказалось это не так. С каждой отнятой жизнью ощущаешь опустошение. Может это субъективное мнение, или из-за того, что полгода постоянных боёв, выматывает. Но сейчас я ощущал каждой своей клеточкой, что жизнь возвращается ко мне. И это состояние хотелось продлить.

* * *

И вот так размышляя, я сразу и не заметил, что что-то изменилось в окружающем меня мире. Что-то очень знакомое, ощущения, что время остановилось. Даже часы на стене замерли, не слышалось мерное тиканье. Посмотрел на свои часы, что на руке, они нормально работали. Но это ещё ни о чём не говорит. Когда я сам останавливаю время, часы тоже работают в нормальном ритме. Всё, что входит в моё поле, сохраняет способность нормального течения времени. И сейчас я был в крайнем изумлении. Ведь я время не останавливал. Чтобы убедиться, я подкинул в воздух монетку, что лежала на тумбочке, и она зависла в воздухе. Так и есть, на лицо остановка времени. И это сделал не я. Я так разволновался, и уже готов был бежать к своим близким, наверняка злоумышленник захотел уничтожить нас, используя мои же технологии, но успел только вскочить с кровати.

— Не суетись, — раздалось где-то в комнате, — с ними всё в порядке. Я рад, что ты наконец уловил странность. Долго же пришлось этого ждать. Целую минуту. За это время, можно уничтожить цивилизацию. Но меня можешь не бояться. Я не за этим пришёл. Я друг. А друг не убивает близких своих друзей.

Я проверил комнату взглядом ЭМИ, как я его называю, и обнаружил странное образование посреди комнаты, которого там просто не могло быть. Но форма этого образования напоминала фигуру человека. Состояло оно из переплетения электромагнитных волн, но никуда не распространялось, а было закольцовано в форме человека. Эти волны не стояли на месте, они переливались из одного места в другое, были разного цвета, и выглядело это футуристично. Словно человек находился в некоем скафандре, состоящем из этих волн. А может так оно и было.

— Кто ты, покажись. — Хоть он и говорил, что не желает мне зла, но разговаривать с бесплотным духом очень уж неприятно. А более того, я не знал как с этим бороться, случись у нас недопонимание. — Я не могу разговаривать с приведением, как-то это неправильно.

— Ну почему сразу с привидением, — обиделось нечто, и проявилось в физическом плане, так и есть, человек, но какой-то прозрачный, и без скафандра, обычный лабораторный халат, — хотя, с твоей точки зрения, это выглядит именно так. Так устраивает?

— Вполне, — махнул я головой, присаживаясь на кровать, — что с моими родными?

— Да всё с ними в порядке, — махнул он небрежно рукой, — занимаются своими делами, точнее, сейчас пока не занимаются, сейчас никто ничем не занимается. Время стоит. И только мы с тобой можем двигаться. Но это всё временно. После того, как я удалюсь, всё вернётся в норму.

— Хорошо. Тогда что тебе от меня надо, и ты не ответил на вопрос, кто ты такой?

— Начну со второго вопроса. — Улыбнулся он в ответ, и присел… в воздухе он присел. Но создавалось впечатление, что сидит он на стуле, только стул в видимом диапазоне не отражался. — Зови меня Михаил. Я лаборант кафедры «5 измерение», эта кафедра занимается изучением времени. И если бы не война, возможно, мы бы достигли больших успехов.

— Война? — Удивился я. — Какая война? Ты про ту, что американцы устроили? Так не мы тут виноваты.

— Нет, я не про эту войну говорю, — помахал тот головой, — но к этой теме мы ещё вернёмся. Так вот, мы занимаемся изучением времени, и достигли некоторых результатов. Один из них, это то, что мы сейчас с тобой разговариваем. Я из 2024 года, но не вашей ветки реальности.

— Как это понимать? — Нахмурился я. — Каких ещё реальностей? Их что, много что ли?

— Да, именно так. Их много. И ваша реальность, отличается от нашей всего в несколько лет.

— Ты имеешь в виду, — перебил я его, — что изменения наших реальностей началось недавно?

— Именно так. Изменения наших реальностей начались в 1990 году, когда ты служил в армии. Помнишь момент, когда ты столкнулся с прапорщиком Вьюжиным?

— Хм, — ухмыльнулся я, — как не помнить? Для меня это было историческим столкновением.

— Именно так, — заулыбался тот в ответ, — именно историческим, но не только для тебя. Историческим для всей России. А подтолкнул тебя в это момент я. Тогда мы только начинали работы со временем, делали первые шаги, и нас хватило только на то, чтобы мягко скорректировать некоторые моменты. Общаться мы ещё не могли.

— А зачем это нужно было? Из-за чего вы всё это затеяли? И как-то не верится, что такое незначительное событие, могло повлиять на ситуацию в целом.

— Что произошло после того, как ты столкнулся с Вьюжиным? — Задал он провоцирующий вопрос.

— Подрались мы, вот и всё. — Задумался я на минутку. — Хотя какая там драка? Надрал он мне задницу.

— А потом?

— А потом… Он взял меня в свои ученики! — Восхищённо ответил я. — Ты это имеешь в виду?

— Да. Именно это и изменило ход истории. Хочешь посмотреть, что стало с тобой в моей реальности?

— А это разве можно? — Неуверенно спросил я.

— Ну, почему нет? — Сказал он, и вытащил откуда-то из воздуха ноутбук. Это мне так показалось, что из воздуха, а так, он взял его у себя со стола, мне не видимого. — Вот, смотри, я специально подготовил именно этот момент. — И он включил его.

На экране ноутбука, я увидел… Себя увидел. Я шёл откуда-то с промышленного района Омска, видимо с работы. Вид усталый, ноги передвигал с трудом. На мне был поношенный джинсовый костюм, местами заштопанный, на голове солдатская кепка, на ногах изодранные берцы, доживающие свой последний сезон, плечи опущены, и взгляд погасший. На улице стояла осень, а я был в одном джинсовом костюме и тельняшке. Рядом со мной шагали такие же бедолаги. Кто в рабочей спецовке, кто в поношенном осеннем пальто. Но видно, что это не бродяги, а рабочие люди. Они шли с работы. От производственного района до дома далековато, но автобусы почему-то не возили этих бедолаг.

Вся это процессия приближалась к железнодорожному переезду, и вот их обгоняет детский автобус. Уже порядком побитый и покорёженный. Но всё ещё пыхтящий, и выполняющий свои функции.

— До сих пор неизвестно, как этот автобус оказался здесь, — пояснил мне Михаил, — может заблудился, или решил сократить путь, но это не важно, смотри дальше.

Автобус обогнал шедших работяг, и на переезде застрял задними колёсами на рельсах. И заглох. Автобус полон детьми, а из-за поворота уже показался товарный состав. И ехал он с большой скоростью. Через несколько секунд, от автобуса должен был остаться только мусор, вперемешку с останками детских тел, и даже если автобус попытается сейчас выскочить, ему просто не хватит на это времени. Но тут, от шедших работяг отделился Александр, и мгновенно оказался у автобуса, а находился он на тот момент, в пятидесяти метрах от автобуса. Потом он схватился за юбку автобуса сзади, приподнял его и вытолкал за опасную зону, а потом упал замертво. Трагедии удалось избежать. Поезд проследовал дальше, а автобус так и остался стоять на месте. Потом, когда подошли работяги, когда поезд уже прошёл, стали осматривать Александра, и кто-то снял кепку, за ним последовали остальные. На этом Михаил закончил показ, свернув этот фрагмент.

— Ты тогда погиб, — сказал он грустно, — это записи с камеры видеонаблюдения. Удивительно, но она оказалась в рабочем состоянии. В те времена — это нонсенс. После вскрытия, экспертиза установила, что твой мозг как-будто побывал в микроволновке. Тем поступком ты сжёг себя в один миг. Тогда эта история получила очень широкую огласку. Ты стал героем, посмертно. И меня очень заинтересовал этот случай. Было это в 1994 году, в стране творился беспредел. Но исследования времени начались только 2020 году, сразу после третьей мировой войны. Война была не долгой, как и в вашей истории. Но об этом чуть позже. Так вот, я заинтересовался этим феноменом, и решил проследить всю твою жизнь. А начал я это делать ещё в 1995 году. Тогда я был очень молод, только закончил Универ, и мне предложили поработать над докторской. Тему я выбрал сам. Именно ты был моей темой. Двадцать лет я занимался сбором информации о тебе, собирал по крупицам всю доступную информацию. Надо мной все смеялись, предлагая бросить эту бессмысленную тему. Те, кто учился со мной на одном курсе, и кто решил удариться в науку, уже давно стали профессорами, а я оставался всё на той же стадии. Но я не отступал. Я чувствовал, что я на правильном пути. И я оказался прав. Я доказал нашим маститым учёным, что ты не простой человек. Ты и раньше проявлял временами увеличение своей скорости, но никто этого особо не замечал. Потому что выбросы были очень коротки. Ты и сам мог этого не замечать. Но сохранившаяся информация о тебе, позволила мне доказать, что это ненормально для простого человека. Позже, в 2020 году, когда появилась возможность поглядеть на прошлое, я продолжил эту тему. К тому моменту я всё же защитил докторскую, но уже по другой теме. Но всё это относилось к приближению моей основной темы, от которой я так и не отказался. И это принесло результат. Я смог по секундам рассчитать все несоответствия, связанные с твоими проявлениями. И мне поверили. Выделили лабораторию для исследований. Мы уже могли применять мягкое вмешательство в течение времени, создавая параллельные реальности, и я воспользовался такой ситуацией. Так как я знал всю твою жизнь, то мне было известно, что в твоей части служил человек, который тоже обладал некоторыми навыками. А более того, он знал, как расширить эти навыки. И оставалось только столкнуть тебя с ним, и я это проделал. А потом просто наблюдал за тобой. К сожалению, мы не можем заглянуть дальше своего времени в параллельной реальности, то есть, дальше 2024 года, но того, что я видел, говорит о том, что сделал я правильно, и вы пошли по наиболее лучшему сценарию, чем это досталось нам.

— А что произошло в вашей реальности? Как сложилась история? Можно узнать? — Поинтересовался я у Михаила. Мне стало очень интересно, что стало с Россией, когда меня не коснулись изменения.

— Конечно можно. Я специально для этого сделал подборку небольшую, так, чтобы это не заняло много времени. — И включил мне новую запись.

* * *

Да-а, за полчаса просмотра, именно в этот промежуток времени уложилась подборка, я понял, что Россия моей реальности и Россия реальности Михаила — сильно отличается. Прежде всего тем, что в это время в России, у них, до сих пор идут смутные времена. Россией, по своей, сути управляют американские советники, и их ставленники. Россия планомерно продаётся. «Белая Стрела» тогда тоже существовала, но была она какой-то фрагментарной. О ней много говорили в своё время, и даже бандиты стали её бояться, но продолжалось это не долго. Уже через год после первых её акций, о ней совсем забыли. Что стало с этим образованием, до сих пор неизвестно.

Уже разрушены практически под ноль вооружённые силы, в стране голод и бандитизм. Попраны все нравственные устои нашего общества. Больше не ценилось товарищество и дружба, продавали друг друга наперегонки, за кусок синтетической колбасы. Расцвела проституция, во власти оказались бандиты и воры, на полках магазинов пустота. На улицах выстраиваются многокилометровые очереди в американский «Макдональдс», где продают бургеры из жил и протухшего мяса, мастерски обработав при этом при помощи химии, чтобы отбить запах. Американцы чувствуют себя в России истинными хозяевами. Светлые головы из учёных и изобретателей валом покидают Россию, чтобы проявить себя в Америке. Много изобретений русских людей оказалось таким образом приватизировано «столпами демократии». Россия осталась один на один со своим горем. Все бывшие союзные республики отвернулись от неё, и только Белорусия и Казахстан ещё поддерживали добрососедские отношения. Численность населения России резко сократилась. Причиной послужил голод и разборки между собой. Зато кладбища увеличили численность своих усопших. Всё это длилось до 2000 года. К этому году от России осталось только одно слово, да и то, ещё бы лет десять такого правления, слово тоже оказалось бы забыто. А потом Бельцин ушёл с поста президента России, это случилось на Новый Год, и передал власть, тогда ещё малоизвестному, Путилину Владимиру Владимировичу. Да, да, в той реальности, Путилин тоже руководил Россией, только на пост заступил значительно позже. Вот с этого момента, и начались изменения в России. Закончилась победоносно война в Чечне, предприятия, незаконно захваченные в период девяностых, стали возвращаться государству, американские советники пропали из Кремля, стали расследоваться случаи шпионской деятельности в верхних эшелонах власти, и если такие случаи подтверждались, то виновные несли наказание. К сожалению, смертную казнь, отменённая Бельциным, так и не вернули, от чего, некоторые политики перестали бояться даже арестов. Потому что, у этих политиков было очень много денег, которые они успели наворовать в те времена, и очень серьёзные связи с зарубежным бизнесом. Поэтому, таких лиц, как правило, через некоторое время отпускали из-под стражи, за символический для них штраф. Собрать настоящую команду, способную честно работать с президентом России, Путилину не удавалось, но он не отчаивался. Он стал открывать университеты, которые выпускали из своих стен подготовленный административный персонал, способных со временем занимать высокие должности. И этот проект у него удался. Первые его выпускники были распределены на должности мэров и губернаторов по всем регионам России. Выдержавшие это испытание, могли побороться и за более высокое кресло. При выпуске, было сказано, что от людей ждут в первую очередь честность и самоотдачу. Это не сложно для человека, на самом деле честного и неглупого.

Стали строиться в огромных количествах новые предприятия. Ремонтироваться старые, из тех, что ещё способны выпускать конкурентоспособную продукцию. Много чего изменилось в лучшую сторону с приходом к власти Путилина. Но были у него и противники, которые всячески мешали ему в этом. В первую очередь это США. Для них было невыносимо видеть, как Россия возрождается. Ведь они столько денег вложили в то, чтобы раздавить это государство, совсем как в нашей реальности, но здесь денег они успели затратить гораздо больше. Хотя и гешефт они получили с этого несравнимый. Стали вводить санкции, замедляя таким образом экономический рост России. А Путилин в свою очередь, стал строить производства импортозамещения. Экономическая составляющая при это даже выросла. Но для США это не было уроком, и они стали увеличивать свои санкции. Дошло до того, что от их санкций стали страдать Европа и другие страны. Но и это для них не стало уроком. В последний момент перед войной, они стали угрожать ядерным оружием чуть ли не всему миру. И в какой-то момент мир не выдержал. В 2020 году, весной, началась ядерная война. Она не продлилась долго, так же, как и в нашей реальности. Был обмен ядерными ударами, и на этом всё прекратилось. По итогам войны, США перестали существовать вообще. В нашей реальности там ещё оставалась часть суши, но в их реальности, вся территория США ушла под воду. От северного континента Америки осталось только немного Мексики и часть Аляски. Канада тоже оказалась под водой. Великобритания тоже решила принять участие в празднике и, как и в нашем случае, тоже ушла под воду. Все базы НАТО, угрожающие нападением на Россию, были уничтожены высокоточными ракетами с ядерными начинками. Европа тоже очень сильно пострадала. В этой реальности, Россия не ограничивала себя в применении ядерного оружия, и теперь там выживали те, кто в своё время укрылся в убежищах. К 2024 году, население Европы сократилось до каких-то сотни тысяч жизней. В последнее время там стали чаще погибать от голода. Пробиться в Россию за помощью они не могли. На пути к России были непроходимые участки заражённой местности. Да и надо ли это было России? У которой и своих проблем было выше крыши. Россия тоже пострадала. Не так, как Европа, конечно, но некоторым промышленным городам очень сильно досталось. И конечно же Москве. Пятидесятая часть территории России была подвержена радиационному заражению. Несколько городов разрушены, такие как Москва, Казань, Ульяновск, Волгоград и ещё несколько градообразующих предприятий. Россия потеряла в этой войне семь миллионов человек. Такова оказалась цена победы. Путилин в этой войне выжил только случайно. Он, и военный министр встретили начало войны в воздухе, они возвращались с саммита ШОС из Челябинска. Весь остальной персонал его команды погибли в полном составе.

Вот с 2020 года и начались коренные изменения в экономике и политике России. Были преданы анафеме такие понятия, как либерализм, и на его место встало слово бескомпромиссность. Россия стала вести жёсткую политику в отношении других государств. Или вы с нами, или мы прекращаем с вами всё сотрудничество. Не буду сейчас рассказывать, как это удалось, это займёт много времени, скажу только одно. По итогам войны, все страны решили объединиться. Ядерное оружие осталось только в России. Все страны согласились на такой расклад. И не потому, что Россия больше и способна побороться с любым игроком, а потому, что всем надоело вековое противостояние. Все знали по истории, что Россия никогда не нападает первой, только обороняется. Вот поэтому и пошли на такой шаг. И вот, когда все силы были устремлены на созидание, в 2024 году появился новый враг. Этот враг появился из космоса. Захватчики, иначе назвать их было нельзя. Ну, может ещё пожиратели вселенных. Первым делом, что они сделали, как появились в нашем космическом пространстве, так это уничтожили всё, что летало на нашей орбите, в том числе и международную космическую станцию. Их было много, очень много. Тысячи кораблей различных размеров и конфигураций. Самый большой был что-то около трёх километров в длину. В виде нашей подводной лодки, только без рубки. На корпусе этого корабля была масса всякого оружия. И оно стреляло. Стреляло оттуда, из космоса. По нашим городам. И стреляло не кинетическим оружием, а энергетическим. Люди пытались применить против пришельцев ракеты, но эти ракеты уничтожались с поразительной быстротой. У землян не было оружия, способного причинить вред захватчикам. А потом на землю посыпался десант. Они не были похожи на людей, скорее что-то среднее между богомолом и орангутангом. Тело было похоже на орангутангов, но у них с боков были дополнительные конечности в виде клешней богомолов, которые они очень умело использовали. Голова была такая же, как и у богомолов. Десантировавшись на землю, они стали с поразительной быстротой истреблять людей, тут же питаясь останками. Кроме этого, они собирали тех, кто совсем не мог сопротивляться. В основном женщин и детей. Их загоняли на корабли, и те взмывали в небо чтобы, выгрузившись, снова приступить к сбору урожая. Думаю понятно, для чего они производили захват людей. Наше оружие приносило им не очень эффективный урон. Разве только крупнокалиберное оружие, но такого оружия в руках гражданских не было. Да если бы и было, это мало чем могло помочь. Захватчиков было миллионы, а боеспособного населения в России исчислялось всего-то 800 тысяч. Да и то, военные части были уничтожены в первую очередь. Такая же ситуация была и в других странах. Это было полное уничтожение человечества. Возможно, кто-то и уцелеет после этого, те, кто спрячется достаточно глубоко, но в любом случае, земля уже никогда не вернётся в прежнее состояние. Это конец.

* * *

— Что это? — Удручённо спросил я Михаила, досмотрев выжимку из истории его реальности до конца.

— Это и есть та война, о которой я тебе хотел поведать. Даже не о войне, — сморщился он, — бойне. Я хотел предупредить тебя об этом, потому что чувствую свою ответственность перед тобой. Ваша реальность для меня, это как собственный ребёнок. Я гордился твоими свершениями, украдкой поглядывая в твой мир. Вас ждёт небывалый подъём с этого момента. У вас есть уже сейчас множество технологий, которые могут поспорить с технологиями пришельцев. И вам сейчас нельзя останавливаться на достигнутом. В противном случае, вас может ждать что-то похожее на нашу ситуацию. То есть, полное истребление.

— А как будет в моей реальности, я могу посмотреть?

— Конечно можешь, я подготовил отрывок и из твоей реальности, но он немного короче. — И включил мне запись на ноутбуке.

* * *

Ну, что сказать? Мне понравилось то, что я увидел. У нас действительно всё будет хорошо. У нас будет империя. Империя Росс. Все государства объединятся в одну империю. На земле больше не будет мировых войн. Через десять лет переговоров, все страны решатся на объединение, и всё потому, что за эти десять лет, выстояла только Россия. Остальные стали опускаться до каменного уровня. Вы спросите почему? Да потому что, Россия решила прекратить всяческий контакт с теми, кто ещё пытался доказать мировой общественности, что Россия — это зло. Вот эти страны и опустились до уровня каменного века. Свои ресурсы, как инженерные, так и материальные быстро утратили, а торговать с ними никто не решался. Вот и уходили они постепенно в каменный век. Территорию США, кстати, Россия объявила заповедной зоной, и там могли находиться только те люди, кто на тот момент проживал там. А к тому моменту, когда это было провозглашено, там оставались в основном только индейцы, ну и адекватные белые. Кто не пытался качать свои права. Россия вступила в переговоры с выжившими, и предложила помощь, но индейцы отказались. И не потому, что не хотели связываться с нами, а просто не хотели, чтобы на их территорию снова пришли белые. Они попросили статуса заповедника, и Россия пошла на это. Связи на этом полностью не прекращались, торговля между Россией и Америкой сохранялась, но это всё было только для того, чтобы поддержать выживший там народ, и не допустить их до полной деградации. Ведь там не осталось ни одного рабочего производства. Зачем это было нужно нам? Скажу честно, не знаю. С моей точки зрения это выглядело гуманитарной помощью, но может быть Глава, или уже Император, знает лучше, для чего всё это. Канада как-то попыталась отжать часть территории, но в очень короткие сроки, все, кто перешёл границу, были уничтожены нашими спецподразделениями. А потом это было показано по всему миру. И Мексика, которая тоже собиралась совершить такой же поступок, резко изменило свои намерения. Кстати, Мексика, одна из первых влилась в Империю.

Наши учёные, на основе тех материалов, что получили при работе с «Радугой», и при моей непосредственной помощи, создали медицинскую капсулу, способную излечивать любые болезни. Она могла даже отращивать утраченные конечности, и продлевать жизнь в несколько раз от первоначального. К сожалению, они так и не смогли научиться работать, так же как я, поэтому и прибегли к технике. Для увеличения восприятия и регенерации, они создали импланты, которые вживляли в кору головного мозга. Впоследствии этот имплант, прижившись, разворачивался в нейросеть, и начинал воздействие на необходимые участки. Но в большей степени, эти импланты вживлялись для того, чтобы человек мог управлять электронным оборудованием на расстоянии. К тому времени были уже созданы мощные Искины (Искусственный Интеллект), для связи с которыми нужны были подобные устройства. Там много чего произошло в этой области, и эти импланты только часть всего, что создало человечество.

Разобрались наконец с магемами, которые были переданы учёным. Теперь, при помощи этих магем, можно было перемещаться на значительные расстояния в космосе, не тратя на это время. Искины сильно помогали в этом. Они могли мгновенно менять координаты, меняя расположение магем на корпусе корабля, которые появлялись непонятным мне образом. И корпуса кораблей, хоть были и тонкими, но прочность у него была чрезвычайной. На одном из кадров я видел, как расстреливали такой корабль каким-то незнакомым для меня оружием, которое перед этим выстрелило в необработанный магемами корабль, и он просто испарился в вспышке, а на обработанный не произвёл совершенно никакого воздействия. Что это было за оружие — я так и не понял, но по способу воздействия, оно очень сильно походило на то, которое применяли захватчики. И если это так, то значит, у нас есть шанс. В общем, этот фрагмент нашего будущего меня вдохновил, и я уже не так пессимистично смотрел на эту ситуацию с захватчиками.

* * *

— Ты хочешь сказать, что в нашей реальности, они тоже нападут на нас? — Просмотрев фильм до конца, спросил я у него.

— Да, я в этом уверен. — Согласно закивал Михаил. — Ведь реальность поменялась только на земле, но не во вселенной. И ты запомни этот день, я специально вывел дату так, чтобы она была видна сразу. Это дата гибели людей. И я рад, что ты пишешь нашу встречу. Это послужит хорошим стимулирующим действием для вашего правительства. Ну вот, нам пора прощаться, — с какой-то грустью промолвил Михаил, — они уже в комплексе. Наши долго не продержатся. Мне дали на это не более минуты, с момента проникновения в комплекс. Мне нужно подорвать его, чтобы эти технологии не достались пришельцам. Прощай Александр. Я верю в тебя. Ты моя гордость. Пусть у вас всё сложится иначе. — И на этом наша связь прервалась. Я даже не успел толком попрощаться. И сразу за тикали часы. Я посмотрел на свой хронометр, сравнил с настенными часами, и понял, что наш диалог продолжался около часа.

«Вот, значит как». — Подумал я. — «А я ещё размышлял, чем же займусь завтра? Чем, чем, уж не отдыхом, однозначно. Захватчики говоришь? Ну, мы ещё посмотрим, кто кого. У нас ещё почти тридцать лет в запасе».

С этими мыслями, я взял трубку спецсвязи и связался с Георгичем.

— Здорово, Георгич. Не оторвал? Ну и хорошо. Ты вот что, давай-ка договаривайся о встрече с Главой, и немедленно. Кончился у нас отпуск. Во всяком случае у нас тобой, пока у нас. Да, очень серьёзное. О таком я даже по нашему телефону говорить не буду. Все подробности только при встрече с Главой. И ты тоже там будешь. Там и узнаешь. Когда? Хорошо, жду.

Я встал с кровати, остановил запись видеорегистратора, вынул флешку, и положил в карман. Да, вот такой я параноик. Пишу всё, что происходит у меня в спальной. Жена об этом знает и смирилась с этим. В конце концов, я не для интернета это записываю, а на всякий случай, такой, например, как этот. Ненужные записи я потом удаляю. Честно говоря, пока я все записи удалял, до сегодняшнего дня.

«Ну, что?» — Сказал я себе. — «Повоюем?»

Content

Данияр Гафаров
Зенит

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12