Данияр Гафаров

«Через тернии к звёздам»

Предисловие

Я стоял и смотрел на ночное небо, запрокинув голову. Где-то там, в вышине сейчас находился мой сын Владимир, в должности адмирала флота, космического флота. Да, у нас есть флот и сегодня начало лета 2 июня 2024 года. День, когда должна начаться межгалактическая война. Может это я слишком круто взял на межгалактическую, но, по сути, это так и выглядит. Конечно, наша галактика ещё не исследована нами, но лично я думаю, что если бы мы были не одиноки, то другие разумные давно бы уже дали знать о себе. Хотя, летающие тарелки у нас были официально зарегистрированы, и даже были вроде бы подбиты американцами, или просто захвачены в бессознательном состоянии особи, не принадлежащие земле в потерпевшем крушение корабле. Не суть важно. Важно то, что некие разумные решили попробовать на зубок нашу с вами землю, ну, или жителей, населяющих её. Кто это такие, и какие они преследуют цели кроме уничтожения человечества — это мы узнаем позже, если будет кому ещё узнавать. Но мы всё же надеемся, что наши приготовления были не напрасны.

То предупреждение из параллельной реальности произвело на нас неизгладимое впечатление. Но главное в этом предупреждении было время вплоть до секунды и координаты прорыва пространства флотом неприятеля. Всё это писалось на видео, и это в то время, когда другие электронные приборы в этот момент не действовали. Да что приборы, время остановилось для всей земли. Только я мог двигаться, и вот ещё видеокамера исправно работала. Вероятно, так и было задумано Михаилом, лаборантом «5 измерения», что бы я мог донести все эти предупреждения до руководства. Прорыв должен будет произойти где-то в районе Марса. И сейчас в том районе сконцентрированы все наши космические силы, а это один дредноут размером в два с половиной километра, 10 линкоров километровой длины, 4 авианосца с тремястами истребителями на каждом борту, 52 крейсера по семьсот метров, 187 эсминцев и пара десятков брандеров. Брандер — это автоматический корабль, управляемый электронным мозгом и начинённый ядерным оружием в десятки мегатонн. На мой взгляд, таких брандеров надо было изготовить сотни, его всё же потерять менее болезненно, чем боевой корабль, управляемый людьми, но здесь решаю уже не я, и честно, мотивы такого решения мне пока не понятны.

Дредноут представляет собой сигарообразное тело, очень похожий на корабль захватчиков, но с некоторыми отличиями. Так, к примеру, у них на корабле, сверху, была какая-то надстройка со стволом, довольно длинным, у нас же по всему корпусу было напичкано зенитное оружие, это для защиты корабля от москитного флота. Основной же калибр находился снизу корабля. Это ствол калибром 500 миллиметров и длиной почти на весь корабль. Он неподвижен. Разгон же для снаряда создаёт электромагнитное поле, наводимое почти на весь ствол. Эдакая гиперпушка. Разгоняет снаряд до 74 километров в секунду. Причём там и снаряд очень хитрый, с заброневой инициацией. Мало того, что снаряд выжигает кумулятивной струёй броню, так после этого в это отверстие отправляется подрывной заряд большой мощности. Кумулятивная струя прожигает до 4 метров броневой стали. Всё это удовольствие заложено в одном снаряде. К этой пушке есть и другие снаряды, просто болванка из прочного сплава, в коконе более мягкого металла, это чтобы пушкой по воробьям не бить. Из того видеофайла не понятно было, есть ли у этих кораблей защитный экран, но если подумать логически, то он там просто не может не быть. От мелких астероидов как-то надо защищаться, а без экранов в открытом космосе никуда. Да и при боевых действиях он очень сильное подспорье. Исходя из этого решили, что болванкам быть, да и стоят они много дешевле. То есть, сначала пробовать вражеские корабли на прочность болванками, а когда экран спадёт можно будет применить и кумулятивно подрывные заряды. Но это не единственное оружие дальнего действия, есть ещё торпеды (как раз они в основном и предназначены для уничтожения экрана) и гравитационные пушки, расположенные по всему корпусу корабля в выдвижных артиллерийских башнях в количестве двадцати четырёх штук. Правда применение этих пушек при работающих защитных экранах противника мало эффективно, оно способно только перегружать экраны, так как эти экраны работают почти-что на тех же принципах, только в обратную сторону, но если экран схлопывается, то всё что попадает в зону действия этого заряда — стремится в точку воздействия, то есть, собирается в одной точке. В реальности это выглядит, как будто выстрелили дезинтегратором. Только, при стрельбе дезинтегратором, материя распадается, а в этом случае, она собирается в одной точке. То есть, в месте воздействия образуется дыра, площадью луча воздействия, а в центре этой дыры образуется кусок плотного металла, и всего того, что попало в этот участок. Зенитная же артиллерия отражает нападение истребителей лазерными импульсами. И при достаточном количестве зенитного вооружения, эффективность этого оружия 100 процентов.

Маневровые двигатели у корабля находятся в корме 4 штуки и ещё четыре находятся с четырёх сторон у кормовой обшивки в утопленных дюзах. Кроме этого, корабль имеет ещё и защитный экран. В нерабочем состоянии они выглядят как обычные нашлёпки по всему корпусу метрового диаметра. При включении защиты, корабль окутывается прозрачным круглым экраном с диаметром в три тысячи метров. Такой экран у дредноута, у линкоров соответственно меньше. Но самое главное, на что у нас основная надежда, это то, что находится внутри корабля. А это мощный вычислительный центр с Искусственным Интеллектом, который позволяет перемещаться кораблю в звёздной системе мгновенно, в любую точку этой системы. И мы точно знаем, что этой опции у кораблей противника нет. Впрочем, обо всё по порядку…

Глава 1

После звонка Георгичу, я быстренько распрощался с семьёй, на долгие разговоры не было времени, обещая рассказать обо всём при встрече. Хотя, когда она теперь состоится, было неизвестно. В аэропорту на меня был уже забронирован билет на ближайший рейс. В Москве, в аэропорту Внуково, меня встретил сам Георгич, взволнованный и озабоченный.

— Здорово Хват, — сказал он, протягивая руку — что случилось то, ты можешь мне сказать? Может, всё же тревожную группу надо было захватить?

— Георгич, не суетись, — махнул я рукой — сказал же уже по телефону, что ничего больше не надо. Глава ждёт?

— Ждёт. Даже машину свою выделил ради такого дела. Он понимает, что просто так ты волну поднимать не станешь. Только не понимает пока, откуда ждать беды. Но все войска он перевёл в режим повышенной готовности Љ1, на всякий случай. Если не понадобится, то лишняя тренировка военным не помешает.

— Это хорошо, — согласился я — но думаю, что опасность нас ждёт гораздо позже, впрочем, об этом мы поговорим не здесь и не сейчас. И ты меня Георгич не пытай пока, хочу по дороге мысли привести в порядок. Да и два раза об одном и том же рассказывать, как-то не тянет. Это наша машина? — Спросил я, указывая на представительский авто при входе.

— Да, наша. — Сказал он, усаживаясь в автомобиль — Ну чего стоишь? Садись, давай, поехали. Нас с нетерпением ждут.

Медлить я не стал, юркнул на заднее сидение, Георгич подвинулся, это чтобы я не обходил, с другой стороны, и машина резво сорвалась с места. Пока ехали, я с закрытыми глазами продолжил размышлять над не простой ситуацией. Во фрагменте нашего будущего я прекрасно разглядел корабли нашего будущего космического флота. То есть, к моменту нападения у нас был флот. Вот только не понятно, был бы он, если бы нас об этом не предупредил лаборант Михаил? Может и был бы, но я думаю, что он был бы совершенно не таким. Мы же не милитаризированная страна. Всю нашу историю мы только защищались. Я имею в виду Россию. И если бы не это предупреждение, то корабли у нас были бы абсолютно мирного предназначения. Предназначенные больше для исследования, а не для войны. Да о какой войне в космосе вообще может идти речь, когда мы до сих пор делаем только робкие шажки в этом направлении. Мы до сих пор луну даже не исследовали, наш естественный спутник. Такой корабль — это же совершенно другие технологии, которых у нас на данный момент нет. Да и постройка корабля такого размера — это что-то не реальное в наше время. А там их было множество. Значит что? Правильно. Значит, нам помогли, или случилось что-то такое, что мы получили эти технологии. Каким образом и где, этого в фильме не было. Как жаль, что Михаил так поздно со мной встретился. Случись бы это хотя бы на день раньше, может быть, он смог бы нам открыть глаза на многие несуразности и непонятки. А теперь мы должны как сапёры двигаться дальше, боясь упустить момент.

Пока я размышлял, мы оказались уже у резиденции Главы. Георгич меня не беспокоил своими вопросами, но по нему было видно, что ему очень уж не терпится узнать, с чего же такой шухер.

Выйдя из автомобиля, Георгич стал оглядываться, и его можно понять, он здесь в первый раз. Сопровождающий повёл нас по коридорам, не оглядываясь назад, как будто видя, что мы идём следом. Это один из тех, кого я инициировал. Шёл я в этот раз без маски и в обычной гражданской одежде, впрочем, как и Георгич. Но о том, что мы представители «Белой Стрелы», знал только Глава. Мы же нигде не светили своё лицо, так откуда знать остальным, кто мы такие? Да даже если бы и знали, то сейчас это уже не имело никакого значения. «Белая Стрела» герои, во всяком случае, в России, и нам уже не грозят страшные кары, которые ещё совсем недавно обещала нам «просветлённая общественность», впрочем, сейчас и этой общественности в России уже наверно нет.

Доведя нас до приёмной, сопровождающий вышел, а секретарь, подняв трубку телефона, кратко переговорил, и махнул рукой нам на дверь, разрешая войти.

В кабинете Глава был не один, тут же присутствовал и наш куратор, Суханов Олег. Его я узнал не сразу. И неудивительно, ведь он очень помолодел. И глаза, теперь его глаза горели каким-то огнём. Он сидел в кресле у журнального столика. При виде нас он улыбнулся и встал. Глава же, тоже такой же молодой человек в возрасте приблизительно 25 лет, а больше и не дашь, в это время беспокойно вышагивал по кабинету. Наконец увидев нас, он повернулся и направился к нам навстречу. Георгич тоже был сильно изумлён, увидев помолодевшего Главу. Олега то он уже видел после того, как он помолодел, а вот с Главой встречается в первый раз. Его он помнил совсем другим, но не узнать Главу было просто невозможно. Очень характерная внешность.

— Ну, наконец-то мы познакомились, Сергей Георгич, — сказал Владимир Владимирович, пожимая руку Георгичу, — и тебя, Хват, я тоже рад видеть, — улыбнулся он мне и протянул руку для рукопожатия, — хотя, я чувствую, что встреча наша не радостная.

Поздоровавшись с Сухановым Олегом, а теперь он полковник КГБ, Глава предложил присесть к журнальному столику, благо кресел хватало.

— Может чаю? — Любезно предложил он.

На моё пожатие плечами и одобрительный взмах головой Георгича, он подошёл к интеркому и попросил секретаря принести четыре чашки чая, ну и чего ни будь к нему. А к нему были очень вкусные песочные печени, которые появились на нашем столике через несколько минут. Всё это время стояла оглушительная тишина. Все ждали, когда я наконец начну рассказ о том, ради чего вообще настоял на этом сборе, не чаю ведь попить с Главой государства мы здесь собрались. Но не торопили меня, догадываясь, что разговор будет очень серьёзным и неординарным.

Наконец попробовав чаю и печени, а чай был очень вкусным, такой я не пил ещё, я приступил непосредственно к делу.

— Владимир Владимирович, друзья, — начал я повествование, не зная с чего начать, — нас ждёт война, война на уничтожение. — Вывалил я самое основное, не придумав ничего лучше.

— Не переживайте так сильно, — решил я их немного успокоить, увидев, как застыли их лица, — война начнётся не прямо сейчас, а в 2024 году, но эта война, если мы не подготовимся к ней, будет последней в нашей истории. Выживших не будет совсем, то есть абсолютно. В 2024 году на нас нападёт внеземная цивилизация с очень мощным флотом вторжения.

— Постой, постой, Хват, — притормозил меня Георгич, вытянув руку ладонью вперёд, — о чём ты вообще, какая война? Да у нас кроме международной станции на орбите и нет ничего. Кроме того, где мы, а где 2024 год. И если ты созвал этот совет, значит ты можешь это чем-то доказать, не так ли? И не лучше ли начать именно с этого?

Глава же и Олег сидели молча, но в этот момент разум их был где-то далеко, глаза смотрели в пустоту. Меня не стали обвинять в злой шутке, потому что шутником в таких делах я замечен никогда не был, ну а после предложения Георгича, они его поддержали.

— Действительно, Александр, — одобрил идею Путилин, — может ты нам продемонстрируешь материалы?

— Конечно, Владимир Владимирович, — махнул я головой, и указал рукой на стол Главы, — этим ноутбуком можно воспользоваться? Отлично.

Я встал, перенёс ноутбук на журнальный столик, и воткнул в USB порт свою флешку. Ноутбук был в спящем режиме, и при открытии, сразу заработал, показывая фото истребителя пятого поколения. Эта фотография вместо обычных обоев экрана. Разглядывать его мне было недосуг, поэтому я сразу открыл файл записи нашей встречи с Михаилом из «5 измерения» с параллельной вселенной. Все внимательно смотрели за происходящим и не произносили ни единого слова. Запись была очень качественной, и экран ноутбука, который включал Михаил, был очень хорошо видно, и всё то, что там происходило. Я использовал очень хорошие камеры у себя. Так что, можно было даже увидеть дату и координаты выхода флота вторжения, в правом нижнем углу монитора. То, что это координаты, это однозначно. Потому как ничем другим это быть не может.

После завершения демонстрации ещё долго стояла напряжённая тишина в кабинете. Все молча осознавали наличие нарастающей опасности, задумчиво глядя на истребитель на мониторе ноутбука. Наконец Глава не выдержал и тяжело вздохнул.

— Вот так вот, — тяжело кивнул он головой, — только ведь разобрались с серьёзной опасностью ядерного апокалипсиса, жить вроде спокойно начали, ещё и полугода нет после последних событий, а тут опять. И ладно бы ещё наши, земные враги, так нет же, пришельцы заявились. А как с ними воевать? Ни стратегии, ни тактики, ни кораблей и ни оружия даже нет против них.

— Владимир Владимирович, — перебил я горестные причитания Главы, — это не совсем так. Я тут на досуге немного подумал, пока добирался, и вот к какому выводу пришёл. В самом конце видео файла нам показали будущее, наше будущее, и там у нас был вполне приличный флот. Не такой, конечно, как у пришельцев количественно, но качественно, я думаю, даже будет лучше. Стало быть, к моменту нападения, у нас будет, чем встретить пожирателей. А с возможностями наших людей, так мы ещё и в лучшем положении. На кадрах десантирования пришельцев, я не заметил у них каких-то сверхъестественных способностей. Двигаются они с такими же средними скоростями, как и наши среднестатистические граждане. И крупнокалиберное оружие их всё же берёт. Значит, мне придётся ещё немного поработать с подготовкой бойцов.

— А ты справишься? — Спросил меня Олег. — Сколько ты сможешь человек инициировать в день, 100 человек? В неделю будет 500, без отдыха ты тоже не сможешь работать, иначе сгоришь. В месяц это выходит 2000. В год 24000. За двадцать лет у нас будет приблизительно ещё около пятисот тысяч бойцов, и это в лучшем случае. Потому что ты при всём своём желании не сможешь эти двадцать лет заниматься только этим. Если не сгоришь, то свихнёшься однозначно. А нам псих, с твоими возможностями, совсем никак не пригодится. Нет, Хват, это не выход. Надо думать в первую очередь о том, как мы построим этот флот.

— Кстати, о флоте, — не сдавался я, — Владимир Владимирович, а что у нас с теми технологиями из блокнота? Мы разве не можем ещё запускать в космос корабли, применяя магемы из блокнота? Ведь были удачные перемещения предметов. Неужели наши учёные не смогли ещё разобраться, как перемещать предметы не только в плоскости, но и в пространстве?

Глава горестно взмахнул рукой:

— Там тоже не всё так просто оказалось. Оказывается, это могут делать только два человека, из тех, кого мы знаем. Это один из профессоров и лаборант. Почему так, не понятно. Но и это ещё не всё. Перемещать предметы в пространстве они ещё не могут, сейчас работают именно над этим. Но и это не выход. Только представь себе, как мы будем перемещать корабль длиной два с половиной километра на орбиту. Да мы даже не построим его на земле. Просто гравитация не даст это сделать. А если даже и предположить, что мы его построили и переместили в космос, как мы будем маневрировать таким огромным флотом с таким количеством людей, которые смогут это сделать. И как это будет выглядеть, — усмехнулся он, — по корпусу корабля ползает человек и рисует какие-то знаки, а противник в этот момент стоит и ждёт, когда же он закончит наскальные рисунки. Нет, — расстроено махнул он рукой, — это всё даже не сказка, а полная глупость.

— Но вы же видели, — никак не мог успокоиться я, — что на корпусе светились магемы. Значит мы их всё же применяли. И в момент перемещения по кораблю никто не ползал. Значит, наши умники как-то смогли решить эту проблему.

— А ещё я заметил, — присоединился к нам Георгич, — что светились они, когда в них попадал снаряд. То есть, это не магемы перемещения, а магемы прочности. Перемещались корабли как-то иначе, и вот этого иначе, у нас сейчас нет.

В кабинете опять воцарилась гнетущая тишина. На лицах здесь сидящих людей были выражения лёгкой растерянности и глубокой задумчивости. Даже Путилин не торопился нас проводить, имея кучу текущей работы. И на то была серьёзная причина. Просто, если не решить эту проблему сейчас, то через двадцать четыре года, всё это не будет иметь никакого значения. А четыре головы, всё же лучше, чем одна, пусть и очень умная.

Спустя не продолжительное время, я решил уточнить один вопрос:

— Владимир Владимирович, а с инициацией без меня есть какие-нибудь подвижки?

— Нет, — тяжело вздохнул он, — точнее, частичные успехи и только. Учёные пришли к выводу, что такие инициации возможны, если применить биологических нанороботов. Только из чего их создавать не понятно. Ладно ещё нанороботы, хоть и нет их у нас пока, но это знакомый зверь, а в компоненте с биологией — это вообще что-то не реальное в наше время. Ладно, — тяжело взмахнул он рукой, — если у нас сейчас нет информации об этих технологиях, но при этом мы всё-таки построили флот, значит, время ещё не пришло. Будем искать. А попутно будем работать над проблемами сегодняшними. Собственно, я хотел немного обождать ещё, там пока не всё ясно, но раз вы уже все здесь, то поможете мне разобраться с одной очень интересной информацией.

Путилин пододвинул к себе ноутбук, отыскал файл, который хотел продемонстрировать, и запустило его. Нашему взору открылось спутниковое изображение какой-то местности, снятое ночью при помощи камеры ночного видения, а рядом было изображение, снятое с тепловизионной камерой. По первым кадрам было понятно, что там происходят очень интересные события. Там проводилось масштабное строительство какого-то объекта, причём проводилось тайно, с соблюдением всех мер скрытности, но не рассчитанное на наблюдение с камер ночного видения и тепловизионными камерами. Надо отдать должное системе безопасности стройки. Если бы съёмка проводилась днём, то ничего заметить было-бы невозможно. Все объекты были тщательно покрыты маскировочными сетками, и в дневное время на этом месте можно было увидеть только поле у речки, с отдельно стоящим строением в виде лодочного сарая. Маскировка идеальная, но не для нашего спутника. Убедившись, что мы всё прекрасно рассмотрели, Путилин решил пояснить нам эти кадры:

— Это наш спутник, — подтвердил он мои предположения, — его мы запустили совсем недавно, и кстати, использовали и твои, Александр, наработки. Я решил подстраховаться, потому как это совсем неисследованное явление, то бишь магия, или энергетические проявления живых существ или же объектов не поддающиеся на данный момент никаким известным нам законам мировосприятия. Но это чуть позже. Сейчас же вы видите строительство секретного объекта в районе Борстел, недалеко от Гамбурга. Конечно, наши разведчики может быть и не придали бы особого внимания на это засекреченное строительство, в конце концов, страна находится в хаосе и разрухе, но однажды их заинтересовал непонятный груз, — и Глава прокрутил кадры до того момента, который хотел продемонстрировать, — который они не смогли объяснить.

На кадрах видеофайла было такое же изображение с камеры ночного видения, где спешно проводились строительные работы, заканчивая строительство одноэтажным домом размерами двадцать на двадцать метров. Выглядело это строение как обычный фермерский домик, правда, увеличенного размера, а самое интересное в этой стройке заключалось в том, что вокруг были напичканы образцы зенитного вооружения в количестве двух батарей в разных местах друг от друга. Они находились на расстоянии от домика в радиусе 500 метров приблизительно, и это было не единственным кольцом обороны. Все подъездные дороги были под надёжной охраной и оборудованы долговременными огневыми укреплениями, которые тоже были тщательно замаскированы. Не удивлюсь, если ещё и заминировано всё вокруг. Совсем как в Великую Отечественную Войну. Скорее всего, оттуда эти наработки по защите стратегических интересов страны и взяты. Если это действительно так важно для Германии, то недалеко должно быть ещё расположено и военизированное подразделение для усиления. Уже только это вызывало жгучий интерес к этому строительству. Но вот появилась грузовая фура, которая поехала прямо к строящемуся домику. Самое интересное заключалось в том, что фургон этой фуры был как будто в коконе. Кокон был переливающийся радужными цветами, размерами чуть больше самого фургона. Это видимо снимали с камеры нового типа, из тех, что использовал я, когда учился в школе КГБ, и который применяли уже при проверке людей на лояльность. Что характерно, при съёмке обычной камерой ночного видения, изображение было нормальным, и ничего необычного не было.

— Александр, — обратился ко мне Глава, — можешь объяснить, что это может значить?

Я задумался, вспоминая конфигурации таких вот явлений, и не мог вспомнить, что мне попадалось что-то похожее. Аура у людей была совершенно не такая, она светилась изнутри, и чётких границ этой ауры видно не было. А предметы с такими или похожими свойствами мне не попадались. Даже тот кокон, из которого вышел демон Маршан и вселился в меня, выглядел по-другому. Он, наоборот, будто впитывал свет в себя. Но однозначно, груз в этой фуре, это звено из одной цепочки, или из очень похожей цепи.

— Я думаю, — подобравшись в кресле, как тигр готовый к прыжку, я решил озвучить свои предположения, — это именно то, что нам на данный момент не хватает. Пока не буду утверждать, но это похоже на артефакт. Как он выглядит, тоже не могу сказать. Одно могу сказать точно, это наследие «ушедших», или закладка для тех — кто собирался вернуться. Возможно даже, что тот сосуд, который я видел в Лондоне и этот груз, из одного места. Хотя, вряд ли, — немного задумавшись, заключил я, — излучения совершенно разные. Но то, что сейчас находится там, нам очень нужно. Если мы ещё не опоздали.

— Думаю, у нас есть ещё время, — кивнул головой Глава, — эта запись сегодняшняя. И я очень сомневаюсь, что они смогут ею воспользоваться. Хотя, чем чёрт не шутит, когда бог спит. Как бы они не сотворили чего-нибудь непоправимого. Что предлагаешь?

— Георгич, — обратился я к своему непосредственному руководителю, — а у нас есть кто-нибудь сейчас под рукой из ребят? Дело очень щекотливое. Хотелось бы не смотреть за спину, с ребятами-то я уже сработался, а то кроме меня никто не сможет вскрыть этот бункер, я надеюсь, ты догадался. Там ведь бункер, Владимир Владимирович?

— Да, именно бункер. — Согласился со мной Глава. — И очень глубокий. Эту стройку разведка контролировала с начала работ. Не ошибусь, если скажу, что он имеет пять подземных этажей. Туда было завезено очень много оборудования. И этот комплекс уже работает. Это только снаружи идут строительные работы, которые подходят к концу, а группа учёных туда прибыла уже пару дней назад, и обратно они не выходили.

— Сейчас на базе находится Кречет, — дождавшись, когда Глава закончит свою речь, подхватил разговор Георгич, — Ребус находится в Москве, отдыхает с невестой, Вьюга и Атолл тоже в Москве, по своим делам.

— Хватит, — махнул я рукой, — больше мне никто не нужен. А что сейчас происходит в Германии, Владимир Владимирович, общее, так сказать, положение, можете осветить?

Глава встал с кресла, прошёлся до рабочего стола и обратно, собираясь с мыслями, потом подошёл к окну и, смотря куда-то вдаль начал говорить:

— После того, как мы раскатали Польшу, Германия, собирающаяся присоединиться к противостоянию Польши с Россией, резко изменило своё решение. Герхард Шрёдер собрал тогда всех своих министров, и было принято решение не замечать всего того, что идёт против политики России. То есть фактически отстраниться от внешне политических движений, попутно запретив своей прессе высказываться на этот счёт. Грамотное решение, в общем-то. Тем более, что Россия не предпринимает никаких действий против Германии. Защитников-то из-за океана уже нет, и они практически остались один на один с Россией. Францию и другие мелкие государства пока затрагивать не будем, скажу только, что им совершенно не до внешней политики, со своими тараканами бы разобраться. Великобританию, так вообще не стоит упоминать, она уже где-то на 50 метрах ниже уровня моря. Получили, наконец, то, за что боролись всю жизнь. На данный момент, в Германии происходит внутренняя, гражданская война. Если её можно конечно так назвать. После того, как были уничтожены все базы НАТО с тактическими ядерными ракетами, а также авиабаза Рамштайн, в Германии начались гражданские беспорядки. Приезжие эмигранты принялись громить инфраструктуру страны. Практически по всей стране стали происходить погромы и поджоги, убийства и насилие белого населения. К ним, естественно, относятся коренные жители Германии. Происходило это около месяца. Целый месяц власти Германии пытались договориться с этим сбродом. Налицо неэффективность всего этого либерально-демократического бреда, который был принят в качестве закона в стране. И вот когда канцлер Германии наконец разрешил применять боевое оружие на поражение и ввёл войска в города, точнее то, что осталось от этих войск, вот тогда ситуация немного изменилась. Им удалось вытеснить всю эту шваль в места компактно проживающих этих эмигрантов, и блокировать их от поступления провизии и оружия. Внутренние войска сейчас пополняются добровольцами и усиливаются подразделениями территориальной обороны. В целом, можно сказать, что ситуация на территории Германии стабилизировалась. Даже на границе с Францией воюют подразделения территориальной обороны. Там тоже ситуацию крепко держат в кулаке. Во Франции вообще происходит самая настоящая вакханалия. Как вам известно, Франция больше всех государств, приняла беженцев с ближнего востока, а также привечала дешёвую рабочую силу, кроме того, туда на постоянное место жительства и в спокойные времена была принята масса лиц не христианского вероисповедания. И сейчас Франция расплачивается за свою недальновидную политику. На данный момент можно сказать, что коренного населения Франции осталось процентов двадцать. Население буквально вырезают, имущество разграбляется, производства сжигаются. Они даже не думают о том, что будут жрать завтра. Создаётся такое впечатление, что это какой-то вирус в организме, пожирающий самоё себя. И вот на этой волне они пытаются прорваться в Германию, но пока у них это не выходит. Из тех, кто составляет сейчас правительство Германии, а от многих русофобов там избавились ещё в первый же день войны, был создан штаб военного времени. И этот штаб работает очень эффективно. Основное вооружение, что осталось после того уничтожения войск НАТО, было спешно направлено на границу с Францией. Кроме того, у них сохранилось и собственное вооружение, состоящее на балансе внутренних войск и на складах длительного хранения. Всё это оружие сейчас работает на удержание статус-кво в стране. Это общее положение в стране. Думаю, что для работы этого будет достаточно, — тяжело вздохнув, закончил Путилин.

Этот диалог Главы государства отразился на наших лицах по-разному. Олег был немного обеспокоен, Георгич был очень задумчив, ну а я в душе радовался, что всё сложилось таким образом, а не иначе. Выражение лица Путилина прочесть было сложнее, всё-таки он прослужил в своё время в серьёзных структурах, и там учат быть бесстрастным в любых обстоятельствах, но сейчас он находился не среди врагов, а среди соратников, и только поэтому можно было заметить, что ему всё же тяжело из-за тех проблем, которые случились во Франции.

Закончив свой диалог, он, наконец, присел в кресло, и посмотрел вопросительно на меня, ожидая дополнительных вопросов. Я не стал его разочаровывать.

— Каким образом предполагается заброска?

— С высотного бомбардировщика естественно, — улыбнулся он, — а перед этим, чтобы ПВО не сбило наш самолёт, пролетит СУ 24 с соответствующим оборудованием. Оно проявило себя просто превосходно. Словом, тяжело бы нам пришлось в борьбе с флотом США, если бы не оно. Много людей потеряли бы, да и города могли пострадать серьёзно.

— Понятно, — махнул я головой, соглашаясь с очевидным, — выброска ночью, очень хорошо. Думаю, что мы будем не замеченными. Амбаркация как будет происходить? Ведь нам надо будет вывезти артефакт, а он, судя по всему, не лёгкий и габаритный.

— Почти так же, только вас и груз вертолётами, а перед этим повторно пройдёт СУ 24. Только это в том случае, если вы сможете полностью нейтрализовать опасность со стороны обороны объекта. Если у вас не получается обезопасить место эвакуации, то мы будем вынуждены провести локальную войну, чего бы очень не хотелось. Хоть это для нас и не опасно, но всё же хотелось бы сохранить с Германией неплохие отношения, ведь на континенте кроме нас и Германии серьёзных игроков и не осталось, а в будущем Германия нам может очень серьёзно помочь в строительстве тех же кораблей.

— А как Шрёдер посмотрит на такой наглый захват, — поинтересовался Георгич, — разве после этого можно будет как-то наладить отношения?

— А куда ему деваться с подводной лодки? — ухмыльнулся Глава. — И сдаётся мне, что он не знает об этом проекте. Просто им занимаются люди, которых он отстранил от власти. Сейчас там ещё тот бардак. Левая рука не знает, что делает правая. Но это ненадолго, порядок там наводится очень быстро. И даже те районы «революционеров», которые блокировали власти, сейчас быстро сокращаются. Переговоры не ведут, а просто выжигают эту плесень напалмом. Власти «Новой Германии», а именно так они назвали своё образование, решили, что лучше отстроить вновь город, чем терять при зачистках верных Германии людей. Либерально-демократическая шелуха, наконец, слезла с немецкого народа, и мне это нравится.

— В таком случае мне всё ясно, — посмотрев на Главу, и наконец, расслабившись, и усевшись посвободней в кресле, заключил я, — готов к выполнению задания с сегодняшнего вечера. И мне больше никого не надо, кроме названых бойцов. Не волнуйтесь Владимир Владимирович, мы справимся без локальной войны.

— Хорошо капитан, — удовлетворённо кивнул Путилин, — я верю тебе. По возращении с задания, после удачного выполнения, станешь майором. Это тебе авансом за будущую работу, надеюсь, догадываешься, в чём она будет заключаться. Тем более сам предложил. Только делать это будешь уже для своего подразделения. Злой, создашь бригаду ЧВК «Немизида», (оба-на, а Георгич оказывается у нас Злой) а Хват тебе поможет в этом. Олег Владимирович будет у тебя начальником штаба. Так как вы особая бригада, то артиллерия вам будет придаваться по мере необходимости, в штате числиться она не будет. Ну а хоз. — батальоном я вас обеспечу, чтобы вы не отвлекались от основной задачи. Основная ваша задача будет заключаться в непрерывной подготовке бойцов к предстоящему сражению. Бригада, это конечно не панацея, но и ничего не делать мы тоже не можем.

— Владимир Владимирович, — очнулся Георгич, — создать бригаду на нашей базе я не могу. Роту, ещё, куда не шло, но бригада у нас не поместится.

— Насчёт этого можете не переживать Сергей Георгиевич, — Глава встал и прошёлся по кабинету, — так как вам нет уже смысла скрываться, тем более работать вы будете не под «Белой Стрелой», бригада разместится здесь, под Москвой. Нынешнюю базу законсервируйте, надеюсь, она вам больше не понадобится. По мере необходимости будем использовать ваше подразделение в сложных ситуациях. Финансирование неограниченно. И вот ещё что. Здесь, в России, не работайте больше под «Белой Стрелой», а то как-то не очень красиво получается. Вроде бы как официальные власти не могут справиться со своими обязанностями. Но мы будем только рады, если вы будете сообщать о творящемся беззаконии. Дайте и нам набрать очков перед народом. Помимо всего у нас есть и другие спецподразделения, которые созданы именно для таких целей.

— Да, чуть не забыл, — Путилин подошёл к своему столу, и вытащил из выдвижного ящика какие-то коробочки, — а это тебе Александр. Поздравляю.

Он передал мне эти коробочки, в которых были награды, три коробочки — три награды. Первая — это «Золотая Звезда» героя Российской Федерации, вторая — «Орден Святого Георгия» IV степени, и третья — это медаль «За отвагу».

— Служу России! — Встав по стойке смирно, поблагодарил я.

— Извини, что так, кулуарно, — развёл он руки, — пока у вас не было официального подразделения, я по-другому не могу. Теперь вы ЧВК «Немезида», а это значит, что и я могу обращаться к вам официально. Всех остальных ребят из вашего подразделения я уже наградил, так что носи и гордись. Это все награды тебе по совокупности заслуг. «Золотая Звезда» героя — за проведение спецоперации в тылу врага.» Орден Святого Георгия» IV степени — за подготовку боевых подразделений и повышение боевых возможностей бойцов. Ну а «За отвагу» — за то, что всегда был на переднем крае при очистке территории Украины от сепаратистов и нацистов. На этом всё. Александр, сегодня будь со своей группой в Чкаловском, в двадцать три часа. Я вас больше не задерживаю.

Мы встали и уже собирались уходить, вот только Олег так же остался сидеть, и устремив взгляд в себя о чём-то размышлял. Путилин заметил это и спросил:

— Олег Владимирович, вы хотите что-то уточнить?

— Эм-м, да, — неуверенно произнёс Олег, — Владимир Владимирович, вот вы сказали про Францию, что там всё плохо. А что, мы ничего не будем делать, в связи с этим?

— А что вам Франция? — Удивился Глава. — У вас там кто-то есть что ли?

— Нет, что вы, — смутился Олег, — просто, это как-то, не по-русски что ли. Вы сказали, что там практически вырезают коренное население, и делают это звери в человеческом обличье. Как бы эти звери потом в России не объявились.

Глава снова присел, а мы так и остались стоять.

— Не переживайте Олег Владимирович, — ухмыльнулся Глава, — до нас они точно не доберутся. Для этого у нас существует космическая разведка. А по поводу французов, так я вам так скажу, они заслужили то, что сейчас получают. И мне их совсем не жаль. Буде их вырежут там подчистую. Это же рассадник содомии. Кроме того, во Франции нет наших граждан, а класть жизни наших бойцов за предателей, как это случилось в 1914 году с генералом Самсоновым и его войском я не хочу. Предательство заключалось в том, что в 1904 году, когда Япония напала на Россию, Франция отказалась от выполнения своих обязательств по договору о взаимопомощи, сославшись на то, что якобы договор не касается Дальнего Востока. Зато в 1914 прикрылась от немцев корпусом генерала Самсонова, который полностью был уничтожен. И это далеко не единственный случай. Никогда Франция не выполняла своих обязательств, если это было ей не выгодно, так же, впрочем, как и Великобритания, но она уже ответила за все свои прегрешения. И так во всём. С Германией мы ещё можем найти общий язык, и находили, достаточно вспомнить ГДР, с Францией это абсолютно бессмысленное занятие. Даже если вы их вытяните из пасти людоеда, завтра они вместо благодарности, натравят этого людоеда на вас.

Я к чему сейчас об этом? А к тому, что за всё надо платить. Да и не просили они о помощи. Германию в самом начале попросили, но Германия отказала во взаимопомощи, перекрыв границы. И это член альянса по ЕС и НАТО. Зачем же мы будем влезать в их песочницу? Пусть сами решают свои проблемы. Если ещё есть, кому решать. Я ответил на ваш вопрос Олег Владимирович?

— Да, вполне, — Олег встал и улыбнулся, — теперь мне полностью понятна наша позиция. Разрешите идти?

— Идите, идите, — махнул рукой Путилин, — и у секретаря захватите документы. Это по поводу формирования бригады ЧВК. Там всё по бригаде. Возникнут вопросы, звоните прямо ко мне. Формально ваше ЧВК частная компания, это и из названия ясно, а по факту вы подчиняетесь только мне. Поэтому и отчитываетесь только передо мной. На этом всё. Можете быть свободны. До свидания товарищи.

На прощание он пожал нам всем руки, и мы покинули резиденцию Главы, захватив у секретаря документы. Георгич с Олегом собирались ехать на базу, ну а мне туда было совершенно не надо. Да просто я не успею туда и обратно. Поэтому мы решили заехать в наше любимое кафе «Дустлик», и пообедать в спокойной обстановке, а Олег собирался туда в любом случае. Всё же он добился расположения у Оксанки. Да она, в общем-то, и не возражала. Ей Олег тоже очень понравился, и всё у них ладилось самым лучшим образом. Отец Оксанки тоже был счастлив. Хоть и возраст жениха был такой же, как у него, но то, что выглядел он на двадцать пять лет всё и решило. Кроме этого, он знал, что это за человек. Так что, скоро будем отмечать свадьбу молодых. У Олега после изменений открылось второе дыхание, и глаза перестали излучать тоску, а напротив, светились счастьем.

Пока мы ехали, Георгич связался с ребятами, и поставил задачу. Оружие и обмундирование будет доставлено непосредственно на аэродром, с этим он тоже успел решить вопрос. Папку с документами по «Немезиде» пока не открывали, с этим делом он в спокойной обстановке решил разобраться на базе. Ну а сам я думаю, что нам действительно нужно уже расширяться, и ЧВК для нас самое лучшее решение. Только мне не совсем понятно, как Георгич, будучи полковником, будет управлять бригадой. Или, может, я чего-то не знаю? Поэтому я и задал вопрос:

— Слушай, Георгич, а как же несоответствие звания и должности? Насколько я понимаю, командиром бригады может быть командир в звании никак не ниже генерала. Исключением может являться только военное время. Но мы сейчас, вроде как, ни с кем не воюем. Разъясни мне такую коллизию, будь любезен.

— Хм, — ухмыльнулся Георгич, — вопрос по существу. В общем-то, ты прав. Только ты не знаешь об одной очень маленькой детали. Сейчас я заканчиваю учёбу в Военной академии Генштаба. Заочно. Есть такая возможность. Так что к моменту создания бригады, всё будет в норме. Я думаю, что Глава не предложил бы создать бригаду, не имея обо мне таких сведений. Впрочем, Олег тоже сейчас обучается в этой академии. Ну а пока и полковником походит, ничего противоестественного в этом нет. Главное не звание, а должность, и кто на эту должность его сосватал. Тебе майора дали, но как командир ты пока не созрел. Отделением командовать ещё сможешь, взводом самое большее, но выше ставить тебя бессмысленно. Потому как ты сам никогда не стремился работать в команде. И не обижайся, это ведь, правда, а на правду нельзя обижаться.

— И не думал даже, — улыбнулся я в ответ, а сам подумал, неужели я такой бесперспективный, как говорит Георгич? И в самом-то деле, мне одному работать намного сподручнее, никто не мешает. А сделать могу много больше, чем команда. Вот только не смогу я быть одновременно во многих местах, и мне надо будет усиленно готовить ребят из теперь уже бригады для работы в поле, ведь вся боевая подготовка ляжет на мои плечи.

— Вот и хорошо, рас понимаешь и не обижаешься, — утвердительно кивнул Георгич, — но без работы ты не останешься, не рассчитывай. Твоя основная должность теперь будет инструктор по рукопашному бою. Работы у тебя будет много, целую бригаду, надо будет готовить. И не переживай, ребята тебе помогут. Всё, хватит пока о работе. Мы же кушать приехали, вот, кстати, и кафе, так что будем вкушать вкусности и хвалить хозяйку.

Глава 2

Встретились мы с парнями вовремя, никто не опоздал, но нас уже с нетерпением ждали. Оружие и амуниция уже лежали в самолёте. Быстренько переодевшись, вещи сложили в те же мешки, из которых достали амуницию. Нам выдали парашюты Крыло, и вкратце объяснили, как им пользоваться. Больше нам ничего не говорили, предполагая, что мы и так знаем, что должны делать. Только штурман предупредил перед тем, как нас оставить в одиночестве, что прыгать нужно, когда загорится зелёная лампочка, перед этим откроется люк бомбосбрасывателя. Самолёт не предназначен для перевозки людей, но фюзеляж самолёта герметичен, и для нас даже установили обогреватель, так что в полёте не замёрзнем. Сбоку фюзеляжа были установлены откидные сидения, на которых мы и расположились, пристегнувшись ремнями. Мест хватило. Рядом со мной устроились Кречет и Вьюга, видимо предполагая, что по пути я расскажу об операции, что нас ожидала, но после того, как заработали турбины самолёта, решили обождать с расспросами. Видимо не зря у каждого места были наушники. Обычные беруши. Но даже они не сильно помогали. Ладно, хоть уши перестали болеть. Поудобней расположившись, мне удалось даже покемарить.

Летели около часа, и вот открывается рампа, отчего я и проснулся. Мы все повскакивали с места, подхватили оружие, разместив его так, чтобы оно не выпало с рук и не мешало при маневрировании, и приготовились к ожиданию сигнала, впрочем, ожидание не затянулось. Как только загорелся зелёный сигнал, мы, один за другим, покинули чрево самолёта. Я прыгал последним, осмотрев салон на предмет, не забыли ли мы чего.

Какой же это кайф услышать тишину. Сильно, однако, надоел мне этот шум. Возникло такое чувство, будто с меня сняли шлем, который сдавливал голову. И на этой волне не пугало даже то, что прыгать пришлось ночью и с высоты десяти тысяч. Надеюсь, замёрзнуть не успеем. В целях дополнительной маскировки, прыжок будет затяжным. Когда нужно будет выпускать парашют — просигналит тактический планшет на левом предплечье, он же указывает, куда нам нужно подруливать. Место приземления указано светящейся точкой зелёного цвета, а каждый из парней, отображался на этом планшете, синим цветом, так что потеряться мы не боялись.

Наконец раскрыв парашют, подрулил на место сбора и благополучно приземлился. Крыло, это вещь. Посадка была очень мягкой, не сравнить с Д6. Прыгал я с ним. Вернее только с ним и прыгал. При неправильном приземлении вполне можно повредить ноги, а тут вообще никакого толчка, просто вовремя нужно стропы управления потянуть.

Наскоро собрав парашют, поспешили покинуть это место. Место хоть и безлюдное, но всякое может быть. Парни тоже приземлились благополучно и все в одном месте. Обморожений тоже не случилось, хоть и продрогли немного, поэтому уже через пару минут мы бежали лёгким бегом до места, указанного на карте. Тут и согреемся немного. Понятно, что на само место, которое указано на карте, мы так бежать не будем, но на этой карте указаны и все блокпосты. Вот к одному из них мы и бежали.

Не добегая с километр, мы, наконец, остановились в небольшом овражке, и я решил ознакомить ребят с поставленной задачей:

— А вот теперь мы и поговорим. Вам хоть что-то сказал Георгич?

— Сказал только, что нужно быть на аэродроме в 23 часа, — ответил Вьюга, — а что и почему, не разъяснил. Сказал, что ты сам нас поставишь в известность, когда сочтёшь нужным, да.

— Нам с Ребусом тоже самое сообщили, — недовольно ответил Кречет.

— Не обижайтесь парни, — успокоил я их, — это не от недоверия к вам, просто о таких вещах не говорят по телефону, даже по таким защищённым как наши, а во-вторых, задание очень уж не стандартное, и в двух словах не объяснишь. Да, всё спросить хотел тебя Атолл, что вы с Вьюгой в Москве-то делали? Да ещё вместе.

— К-хм, — поперхнулся Атолл, покраснев при этом, — ну и вопросы у тебя Хват. Прям и не знаю, как реагировать на него, обидеться или в рожу разок зарядить?

— Ты чего это, — на всякий случай немного отодвинувшись от него, переспросил я, — а-а, да ты не так понял. Нет, наверно я просто не совсем правильно вопрос задал. Просто хотел узнать, что вы делали в Москве, когда у вас отпуск. Мы и так слишком мало бываем с семьёй, а тут у вас свободное время и вы снова вместе. Уж не собираетесь замутить чего? Учтите, мы сейчас на серьёзном контроле. Глава очень сильно попросил, чтобы мы перестали шалить от «Белой Стрелы», во всяком случае, на своей территории. У них для этого есть специальные органы, которые не менее эффективно сейчас действуют, и с другой стороны, не компрометирует несостоятельность власти. В общем, при случае, если нужно где-то справедливость наладить, то теперь это только через разрешение Георгича. Всякую отсебятину, прекращаем. Хоть и не страдали мы этим, но предупредить я должен. Впрочем, Георгич и сам вскоре об этом расскажет. И ещё, — поднял я руку, остановив пытавшегося что-то сказать Атолла, — теперь мы отдельная бригада «Немезида», вскоре будем перебазироваться в Подмосковье, и я теперь майор. Прошу любить и жаловать.

— Ха, — ухмыльнулся Кречет, — наш Хват везде Хват. Поздравляю братишка.

И все принялись меня поздравлять, пихая в плечо. Видно, что ребята действительно были за меня рады.

— Мы с парнями из нашего бывшего подразделения встречались, — после того как утихли поздравления, продолжил Атолл, — всё-таки вместе через многое прошли. И вот ещё что, Хват, ты не подумай, мы ничего не говорили, но парни знают, где мы сейчас служим. Про «Белую Стрелу» они знают, и уверены, что мы сейчас там. Одним словом, они хотят влиться в наши ряды.

— Ну, сейчас про это только ленивый наверно не знает. Для спецслужб это уже секрет Полишинеля. Так что не дрейф. — Успокоил я Атолла, — А по поводу того, кто к нам вольётся, так решать Главе. Мы же не на базаре. Повезёт, будут с нами, нет, так будут служить, как служили. Негоже разбирать такую славную организацию как ГРУ. Кто служить то останется в разведке? Нет, парни, так нельзя. Пусть подают заявки Главе. Кого-то, может, и утвердят, хотя вряд ли. Для Главы удобнее будет создать бригаду из не подготовленных людей. Потому что вся подготовка ляжет на наши плечи. А ГРУ, это уже подготовленные бойцы. И самое главное, что я вам не сказал, теперь мы в большей степени будем только готовиться к битве. А что за битва намечается, об этом узнаете позже. Может быть, как раз ваши бывшие сослуживцы и будут на передовой всё это время, а нас будут привлекать от случая к случаю. Ведь основной враг разбит, а будущая битва ещё не скоро.

— Ты хоть намекни что ли, — заканючил Ребус, — к чему нам готовиться то?

— Всё, шабаш, — махнул я рукой, — не время и не место. Я и так вам слишком много сейчас поведал. Дальше будет посвящать только Георгич. А теперь о деле. Вы догадались, где мы сейчас находимся?

— Судя по времени полёта, — зачем-то посмотрел на часы Ребус, — и то, что мы летели постоянно на запад, то сейчас мы находимся в одном из районов Германии.

— Всё верно, — кивнул я головой, соглашаясь, — мы находимся в местечке Борстел, это недалеко от Гамбурга. Теперь откройте на своих коммуникаторах файл операция «Ы», пароль «Шурик».

— Э-э, — удивлённо воскликнул Вьюга, — а почему Ы, да?

— А чтобы никто не догадался. — Прокомментировал Кречет, усмехнувшись. Остальные члены нашей команды тоже развеселились, вспомнив эту нетленку Гайдая.

— Карту загрузили? Отлично. Здесь указаны все цели, которые мы должны обезвредить. — Стал я ставить задачу, попутно указывая на все блок посты и секреты. — Задача такая, обезвредить цели, захватить груз. Груз находится в бункере в центре карты. Выглядит как фермерский домик, но это всё фикция. Под ним предположительно пять этажей.

— Фью, — присвистнул Атолл, — не хило углубились. Характер груза?

— Предположительно контейнер, — пожал я плечами, — вы должны понять, груз был в крытом фургоне, а просветить его — у нас пока нет таких технологий. Но я думаю, что он не более трёх метров с одной стороны. Нам главное поднять его наверх, а тягать его не придётся, его и нас заберёт вертушка.

— А не сшибут вертушку, пока мы грузиться будем и возвращаться обратно? — Поинтересовался Атолл.

— Ну, сюда же мы без приключений добрались. — Ухмыльнулся я. — А вот чтобы нас на горячем не взяли, пока мы тут погрузкой занимаемся, нам и нужно качественно поработать. Нужно уничтожить любую опасность. Дело очень важное, и завалить его мы не имеем право.

— Так что же, — спросил Ребус, — нам их что, всех валить что ли?

— А тебе их что, Ребус, — не поняв вопроса, переспросил я, — жалко, что ли? Это ведь они первые на нас ядерным арсеналом навалились. И потом, мы пока находимся в состоянии войны. Перемирия объявлено не было, как, впрочем, и войны. Все официальные власти молчат как рыба об лёд. За исключением Польши, но мы не будем сейчас о них. Они уже своё получили, даже больше, чем требовали.

— Да как то, это, не по-человечески, что ли, — пожал плечами Ребус, — те, кто нам непосредственно угрожал, своё уже отхватили, а эти вроде как нам ничего пока и не сделали. Нет, будет приказ, конечно, сделаем — как скажешь. Просто, понимаешь, Хват, неспортивно это, как-то. С нашими способностями они нам не враги. Так, помеха. Так может, и мы отмахнёмся от них как от помехи? Подожди Хват, — замахал он руками, видя, что я хочу что-то сказать, — дай выговориться. Вот ты как-то говорил, что видишь ауру людей, плохой человек или хороший, и никогда не применял силу против того, кто просто заблудился в этой жизни, а пытался их исправить, что, впрочем, у тебя неплохо получалось, а вот теперь я чувствую, что нам их не надо уничтожать. Обезвредить, да, согласен, но не уничтожать. Тем более, мы пришли за чужим.

— Действительно, Хват, — поёжился Вьюга, — нехорошо это, не по-русски, да.

«А ведь действительно, — подумал я, — мне ведь никто не говорил, что их нужно обязательно уничтожить. Нейтрализовать, это было. Но нейтрализовать можно по-всякому. Не обязательно при этом уничтожать. Что-то я зарапортовался. И потом, Глава хочет возобновить отношения с Германией, а трупы могут этому очень сильно помешать. Правда выполнить теперь это будет гораздо сложнее. В прочем, для нас это не на много. А молодцы парни, не дошли до состояния, когда чужая жизнь что спичка. Ну а мне то, кто помешал головой подумать? Или сам уже дошёл до черты, когда смерть в радость? Нет уж, нет уж, не надо нам такого.»

— Действительно, — повинился я, — что-то я не подумавши. А ты молодец, Ребус, не дал свершиться злодеянию. Значит, будем их вырубать и вязать. Только, чтобы вы знали, нейтрализовывать придётся батальон охраны. И это только те, что снаружи. Внутри своя охрана.

— Справимся, Хват, — улыбнулся неунывающий Кречет, — где наша не пропадала?

— Тогда надо приготовить вязки, много вязок, — поддержал Атолл, — а для этого у нас есть стропы парашюта.

— Ну, так вперёд, — подбодрил я команду, — а за парашюты я отвечу. Они не дороже человеческих жизней.

Около получаса, мы дружно готовили вязки для противника. Не знаю, хватит или нет, всё же численность охраны и зенитчиков дана условно. Тем более, что надо на одного человека по две вязки. Ноги ведь тоже надо вязать, а то разбегутся, собирай их потом. Стропы использовали все. Не хватит — потом на месте найдём что-нибудь подходящее.

— В общем, так, — стал я ставить задачу после того, как все приготовления были закончены, — сейчас я пробегусь по всем блокпостам и секретам, вырублю весь персонал, а вы следом их вяжете. Идёте так, — и я указал на коммуникаторе, как я буду идти.

— Разбирайте объекты, не надо всем табором на один пост бежать, сэкономим время. Последний пост я сам упакую. Дальше, после того как закончите со своими объектами, собираемся вот у этого зенитно-ракетного комплекса, который западнее от бункера 500 метров. Северный ЗРК оставляем последним. Сейчас там, на обоих ЗРК, наверно шухер, после пролёта нашей сушки. Приводят в порядок оборудование. Наверняка радиолокационный комплекс накрылся, да и пусковой пострадал. Видел я, что происходит с оборудованием, после работы «Хибина». Хотя, «Хибин» вроде только отключает электрооборудование, и после окончания воздействия оборудование снова готово к работе. Тогда выходит, что там ещё что-то изобрели наши умники, что уничтожает работающую электронику, не суть важно. Главное в том, что сейчас они очень заняты. Но всё равно, будьте внимательны. Не надо подымать шум раньше времени. Нам ещё бункер брать. Если подымится шум, то я даже со своими возможностями ничего не смогу сделать. Встречаемся вот в этой точке. Ну всё, — вскочил я на ноги, — по коням.

Остановив время, как всегда, про себя сказав стоп, я побежал к первому блокпосту. Опять всё привычно замерло. Даже не слышно никаких звуков. Если мне попадались по пути ветки деревьев или кустов, то они просто ломались. Поэтому, когда я стал уже подбегать к первому блокпосту, я старался избегать такие препятствия. Когда я выйду в нормальное течение времени, все эти огрехи скажутся одним большим хлопком, который уже точно услышат те, кого мы собираемся по-тихому успокоить. Конечно, это случится уже после того, как мы нейтрализуем все блокпосты и секреты, но у нас есть ещё зенитчики, а они находятся совсем недалеко.

Добежав аккуратно до первого блокпоста, я увидел, что охрана была на стороже. И не удивительно, ведь не услышать над территорией самолёт, это надо быть совсем глухим. Пусть и не над самой территорией, но самолёт на такой высоте слышен и с довольно приличного расстояния. Тем более, что временно авиасообщения нарушились, и самолёты почти не летают, а по этому коридору видимо не летали и раньше.

На блок посту было около отделения солдат, и все они занимали свои боевые места. Блок пост представлял собой змейку, из выложенных на дороге железобетонных блоков, которые применяются для фундаментов, это чтобы снизить скорость передвижения автотранспорта, самого поста в виде коробки из таких же блоков с амбразурами для ведения огня, и лёгкого перекрытия от непогоды. Для серьёзного противостояния этот блок пост был не предназначен, только чтобы сдержать предполагаемое нападение, чтобы основные силы успели занять оборону. Иначе как объяснить, что здесь был установлен всего один крупнокалиберный пулемёт Browning M1921 калибром 12,7x99 мм. и парочка FN MAG 7,62x51 мм. И всё это богатство практически не перекрыто сверху. Перекрытие от дождя можно не считать. Даже вход в эту коробку был без двери, только проём. Вероятно, серьёзных противников они не ожидают, а для местных — это очень серьёзное препятствие. От серьёзного противника, то бишь от России, потому как более серьёзного противника на этом континенте больше не найти, у них натянута сверху маскировочная сеть, над всеми сооружениями, предположительно способные предотвратить обнаружение. Не помогло, к счастью для нас. Но связью они, конечно, обеспечены. И это является большой проблемой. Неизвестно, как часто происходит сеанс связи, и поэтому надо действовать очень быстро.

Перед тем как сорваться от ребят, я посмотрел на время, было три минуты третьего. Я специально подгадал это время для начала операции, дабы дать время караульным, чтобы те отчитались перед командованием, что у них всё в порядке, если предполагалось такое развитие событий. Менять весь блок пост они вряд ли будут, потому как, здесь есть даже места для отдыха отдыхающей смены. Поэтому, перед тем как войти в короб поста, я посмотрел на свои часы, они показывали шесть минут третьего. Правда, это ничего не значило, часы у меня на руке показывали всё время, что я провёл в режиме остановки времени, а на самом деле прошёл только миг.

«Есть только миг

между прошлым и будущим,

именно он

называется жизнь…»

Пропел я про себя, и больше не теряя времени, ворвался в коробку поста. Здесь никто не спал. Кто-то был у пулемётов и внимательно смотрел вперёд, кто-то просто сидел на кроватях, а один, видимо командир отделения, сидел за столиком и что-то писал, подсвечивая себе фонариком. Здесь было восемь человек, и все они застыли словно манекены. Недолго думая, я вывел их из строя, прикосновением всего одного пальца к определённой точке в районе головы, попутно посылая импульс. Всё, здесь я закончил. Дальше уже работа моих парней. Спеленают их они и без меня.

Далее, не выходя в режим нормального течения времени, я побежал на остальные блок посты и секреты, не боясь, что меня снова выкинет в нормальное время принудительно. Это один из тех бонусов, что оставил после себя Маршан. Хоть что-то полезное получил после всех неприятностей, что со мной произошли по его вине.

Всего блок постов было три, и все на дорогах, сходящихся у бункера. А кроме этого, было два секрета, расположенные в лесопосадках. На этих объектах я действовал также, только на последнем секрете я немного задержался, перейдя в нормальное время, чтобы спеленать вояк. В противном случае, я их просто переломаю. Да и время надо дать парням, чтобы они справились со своей частью работы.

На месте встречи перед ЗРК я оказался первым. Действительно, все мои предположения оправдались. Сейчас там происходила авральная работа по приведению в рабочее состояние оборудования пеленгации и пусковых машин. Какие-то блоки безжалостно выдирались, и вместо них устанавливали новое оборудование. На вооружении ЗРК было шесть «Patriot» PAC1 (вообще-то, батарея включает в себя до восьми пусковых, но видимо последствия внезапной агрессии со своей стороны, сократило их численность, благо, что хоть шесть штук нашли на батарею), КП батареи, РЛС, радиорелейная станция, транспортно-заряжающая машина, тягач с краном, подвижный пункт технического обслуживания, и автомобиль для транспортировки малогабаритных запасных частей. Работы велись только у пусковых машин, РЛС и у антенно-мачтового устройства. Судя по всему, оборудования для замены сгоревших модулей у них хватало, потому что работали они уверенно и без суеты, но быстро. Работа была авральная, и весь личный состав зенитчиков участвовал в устранении неполадок. Это значит, что на данный момент, в расположении батареи находится минимальное число людей, что очень хорошо. Сейчас, под маскировочными сетями, которые натянуты над всем комплексом, работало около сотни человек, а это фактически полный состав батареи. Возможно, дневальный и дежурный находятся на своих постах в расположении казармы, которая, кстати, находится всего в сотне метров от расположения всего комплекса, и это не станет помехой для меня. Казарма тоже была под маскировочной сетью, что говорит об очень больших опасениях по обнаружению объекта. Но, как я уже говорил, это их не спасло. Если бы Россия не запустила спутник с тепловизионным и другим оборудованием, то может быть этот фокус у них бы и удался.

Ребята появились на месте сбора минут через семь после того, как я оказался на точке. За это время я уже успел произвести доразведку, и можно было приступать к дальнейшим танцам. У парней всё прошло по плану. Никаких неожиданностей не произошло. Дальше я опять остановил время, и ринулся к ожидавшим меня немецким солдатам. Они, правда, не знали, что ждут меня, но им от этого не стало легче. Так, оббежав каждого, я всех их последовательно вырубил. Далее, чтобы дежурный случайно не заметил непонятного, вдруг выйдет на крыльцо, я добежал до казармы, на мгновение пустил время в нормальное русло, открыл дверь, и снова остановил время. Больше для меня препятствий не было. Как я и думал, в казарме кроме дежурного и дневального никого не было. Вся отдыхающая смена была на улице. Здесь уже я сам упаковал болезных. Всем им, кроме того, что связывали руки и ноги, ещё и кляп совали в рот. С этим проблем не было. В качестве кляпа могла подойти любая тряпка, в чём недостатка не замечалось.

Закончив с ними, я вышел на улицу. Там парни споро вязали отключившихся солдат. Стояла полная тишина. Ещё недавно доносившиеся до нас звуки производимого ремонта и глухого говора, а временами и споров на немецком языке — прекратились. Как будто повернули выключатель, и всё закончилось. Только едва слышный шорох раздаётся то с одного места, то с другого. Время неумолимо утекало, и в любой момент могла подняться тревога. Поэтому я решил немного переиграть распределение ролей и выполняемой работы. Парням работы тут ещё минут на пять-семь, а мне негоже терять такое драгоценное время, поэтому подойдя к Кречету, я тихонько ему сказал:

— Так, друже, тут вы закончите без меня, и сразу бегите на вторую батарею. Там вас будут уже ждать клиенты. Не волнуйся, что они начнут вскакивать раньше времени, я их гарантированно на час отправил в нирвану. Затем бежите к казарме внешней охраны, к тому времени там тоже уже всё будет закончено. А мне нельзя терять времени, в любой момент может подняться тревога, и тогда начнутся проблемы, чего не хотелось бы. Мы, конечно, их преодолеем, но времени впоследствии у нас останется очень мало.

— Ладно, — махнул он рукой, не отвлекаясь от основной работы, — чего там, понимаю и поддерживаю. Шум нам ни к чему. Давай, беги уже. Только как мы поймём, что бункер уже захвачен?

— Да я сам вам открою двери, — ухмыльнулся я.

— Тогда ой, — смутился он, — не подумал. Ладно, я всё понял. Беги, не отвлекай меня.

И я, привычно остановив время помчался к следующей батарее. В этот раз я не стал выходить в нормальное течение времени, а сразу приступил к основной работе. Только лишь однажды, и только лишь для того, чтобы зайти в расположение казармы, я вываливался в нормальное время. Впрочем, никаких неожиданностей не было. На этой батарее происходило тоже самое. И неожиданностей, в виде пропущенного мимо моего внимания неприятеля, не осталось. С моим взглядом ра-хат — это просто невозможно.

Закончив с батареей, я перебежал к казарме внешней охраны. На моё счастье, тут тоже не было видеонаблюдения, как и на батареях ЗРК. Поэтому, подойдя к двери, я вышел в нормальное течение времени, открыл дверь, и опять остановил время. В расположении отдыхало человек шестьдесят. Видимо это единственные счастливцы, кого не коснулась суета вокруг. Они так и остались отдыхать на своих койках, а дневальный у тумбочки, только уже гарантированно не менее чем на час.

Закончив и с этим делом, я переместился к бункеру, также, не выходя в нормальное течение времени. И это хорошо. Потому что всё кругом просматривалось видеокамерами, и даже то место, где я остановился, тоже было на контроле. Оббежав вокруг здания, я убедился, что со всех четырёх сторон, кроме видеокамер также стоят и пулемётчики с неизменными Browning M1921 12.7x99 мм. Ещё один человек находился внутри помещения у стола с кучей мониторов. Вся текущая информация с камер видеонаблюдения за территорией перед зданием стекалась туда.

Окна у них были открыты, что облегчало мне работу. Внутри помещения тоже были понатыканы камеры, и не просматриваемых мест в нём я не нашёл. Наверняка, перед входом в бункер, тоже есть камера, а бункер отпирается только изнутри. Я бы именно так и поступил, а немцы не глупее меня. А вот с этих камер, картинка поступала внутрь бункера. Это элементарно.

Ворваться в бункер я решил, немного помозговав, неординарно. Они сами откроют для меня дверь. Для этого мне надо забраться внутрь помещения, испортить камеру при входе в бункер, и ждать, когда появится ремонтник. А появится он обязательно. Я же решил охрану внутри здания не трогать, пока не откроются двери бункера, а дальше самое ответственное. Нейтрализация. Самое сложное, попасть внутрь, а там я буду словно лиса в курятнике. Сомневаюсь я, что здесь придумали что-нибудь в стиле того, что произошло со мной в главном офисе ЦРУ. Там я за малым не погиб. И потом, не логично это. Они скрываются. А если бы охотились на меня, то сделали бы так, чтобы мы о них обязательно узнали. Поэтому я не стал больше рефлексировать, а приступил к выполнению собственного плана.

Изнутри помещение выглядело серьёзнее, чем снаружи. Снаружи домик выглядел обычным щитовым домиком. Стены же этого домика были железобетонными, с метровой толщиной стен. Окна были небольшие, но пролезть в него было возможно, что я и сделал, аккуратно, ничего не задевая. Внутри отделка ещё не закончена, стены только начали обшивать гипсокартонном, скрывая реальные возможности по защите помещения. Вход в бункер был в центре помещения, в небольшом закутке, где-то полтора на два метра. Вероятно, его хотели замаскировать под платяной шкаф, или же ещё как, теперь мы этого не узнаем, потому, как, работы были ещё не закончены, и думаю, что теперь это будет не актуально. В общем-то, и сейчас я нашёл этот вход не сразу. Двери, как таковой там не было. Только я заметил скрытую камеру в углу этого закутка, что наводило на мысли. Более того, так как в помещении было не особо чисто, напомню, что отделка ещё не закончена, в этом закутке было слишком много следов от ботинок, которые упирались в стенку. Поэтому, я заляпал грязью глазок камеры, вошёл в режим отвода глаз, вышел в нормальное течение времени и стал ждать. Через пару минут в тыльной стене этого закутка раздался щелчок, и дверь начала открываться в мою сторону. А дверь оказалась солидной толщины. Сантиметров тридцать приблизительно. Когда дверь открылась, я заглянул внутрь, а там оказалась лестница вниз, которая заканчивалась ещё одной дверью, но уже обычной, деревянной. Может быть даже дубовой, не суть, главное, что эта дверь была открыта. Из дверей бункера вышел ремонтник в военной форме, и стал осматривать камеру видеонаблюдения. Больше меня ничего не могло сдержать. Поэтому я остановил время, сразу же по вырубав солдат в помещении и ремонтника. Дальше сбежал вниз, на первый подземный уровень. За нижней дверью начинался коридор длиной метров пятьдесят, который заканчивался залом размерами приблизительно тридцать на тридцать метров. Зал был абсолютно пуст. Мебели здесь не было никакой, были только различные двери. Слева было четыре обычных двери, с обозначениями, для чего данное помещение предназначено. Тут был туалет, обозначенный почему-то латинскими буквами WC, столовая с кухней и картинкой на двери с вилкой и ложкой и разделочной доской, спортивный зал с картинкой атлета на двери, и комнаты для сна, вероятно для отдыхающей смены. На этой двери была картинка кровати и спящего человечка. Прямо напротив входа в зал был аквариум дежурного оператора наружного наблюдения со стеклянной дверью и такой же стеклянной стенкой на всё помещение, в котором сейчас находилось двое дежурных, добросовестно наблюдающих за картинками с камер видеонаблюдения верхнего помещения. Но сюда стекалась информация не только с этих камер, но и с тех, что охватывали всю территорию перед домиком. Мониторов было много, но эти двое следили только за теми камерами, что были установлены внутри домика. Справа находился грузовой лифт, потому что дверь была шириной метров пять, и половинки двери уходили в стену при открывании. Тут же, рядом с дверью располагалась кнопка вызова лифта. Всё как в обычном жилом доме, разве только сам лифт больше. Больше никаких дверей на этом уровне не было.

Подойдя к двери аквариума, я на короткое время вернул время в нормальное русло, открыл дверь, она была не заперта, и вновь остановив время, отключил и этих двоих дежурных. За тот короткий промежуток времени, что я открывал дверь, они только успели повернуть голову в мою сторону. Большего они сделать уже просто не успели.

Просмотрев все мониторы, я разобрался, сколько человек ещё находится на этом уровне, и где они находятся. Кроме двадцати человек находящихся в расположении комнаты отдыха — больше никого не было. Все они спали. На эти мониторы выходила картинка и с камер, находящихся и на других подземных уровнях. На втором и третьем уровне была картинка только с камер находящихся непосредственно у лифта, а на четвёртом и пятом уровне, вероятно, просматривались все помещения. Для этих камер были отдельные мониторы, которые были подписаны сверху, и по цифрам я понял, что это уровни. На них было много картинок. Так вот, четвёртый уровень — это склад всевозможного оборудования, боеприпасов, продуктов, вещевой склад и обмундирования. Людей здесь не было. На пятом подземном уровне находилось три больших генератора, один из которых сейчас работал, большие танки с водой и топливом для генераторов, трубная и кабельная разводка. Технический этаж словом. Здесь тоже не было обслуживающего персонала. Всё работало в автоматическом режиме. Больше всего нас интересовали второй и третий подземные этажи, в которых и должен находиться контейнер и яйцеголовые, то бишь — учёные, но туда я пойду только с парнями. Яйцеголовые нам нужны для того, чтобы узнать, откуда они достали этот контейнер, и как далеко они продвинулись. Словом — не помешают. Если вдруг у нас спросят, а у нас есть, ха-ха.

Опасаться мне было больше нечего, потому что основную охрану я нейтрализовал, а самый центр охранной системы находился именно в этом аквариуме. К этому выводу меня привело то, что здесь, кроме этих мониторов, стояли также и сервера, большое количество телефонов, а также радиорелейная связь. Сервера находились в отдельной комнатке с выходом в аквариум. Комнатка охлаждалась кондиционерами. Судя по всему, этот бункер не был предназначен для уничтожения, в случае его захвата противником. Никаких исполнительных механизмов для этого я не нашёл. Я только одного не понял, не было здесь дежурного офицера. Правда, два этих оператора тоже были в офицерских званиях, может быть, они и являются дежурными офицерами? Впрочем, мне всё равно, как у них служба поставлена. Главное, что опасности больше нет. Осталось только отдыхающую смену упаковать, и можно открывать вход в здание для парней.

Пустив время в нормальное русло, я подхватил заваливающихся операторов, и аккуратно уложил их на землю, спеленаю чуть позже. Затем подошёл к комнате отдыха, осторожно открыл дверь, впрочем, дверь была хорошо смазана и не скрипела, и не спеша обошёл каждого бойца. Никто не успел проснуться. Да и работал я тихо.

Закончив с этим делом, я поднялся наверх и открыл дверь здания настежь. И только сейчас понял — как я устал. Это вероятно откат от того, что я слишком много использовал своей энергии, когда вырубал военных. Ведь в каждого я посылал небольшой импульс, и сейчас, когда непосредственная опасность миновала, адреналин перестал поступать в мою кровь, и силы оставили меня. Я так и сел на пол, оперевшись спиной о косяк двери. Мышцы стали ватными. Я не мог даже руку поднять. А у нас ещё внутренняя охрана не упакована. Надеюсь, парни успеют до того, как там начнут приходить в себя, иначе хана, и мне в первую очередь.

Парни появились минут через десять. Двое сразу ворвались в здание, только ветер почувствовал кожей, а Кречет и Ребус остановились возле меня.

— Хват, что с тобой? — обеспокоенно спросил Кречет, — Ты ранен?

Ребус в это время стал меня быстро осматривать.

— Нет, Кречет, — устало ответил я, — откат это. Да отстань от меня Ребус, в порядке я. Вы вот что, упакуйте контингент аккуратно, на минус первом этаже тоже. У меня сил просто не хватило. Там всё чисто. А меня отнесите в комнату отдыха внизу, на кровать положите. Дайте время прийти в себя, и начинайте штурм второго уровня. На третьем скорей всего никого нет, там по моим наблюдениям находится лаборатория. Ночь, все спят. Но осмотр проводите с осторожностью. На втором и третьем уровне, камеры наблюдения только у лифтов. Что творится внутри и сколько там народу, неизвестно. Командный состав предположительно тоже находится на втором уровне, на первом его не оказалось. Они скорей всего вооружены. Или блокируйте их до моей реабилитации, но тогда надо будет шумоподавитель включить, хорошо хоть взяли с собой, или, если их апартаменты открыты — штурмуйте. Выбор за вами. Я, к сожалению, сейчас ни на что не способен. И учтите, у них может быть проводная связь. Учёную братию берите аккуратно, они могут нам пригодиться. Всё, несите меня, — попросил я ребят, — сам я не дойду.

Меня подняли, и аккуратно понесли в низ. На верхнем уровне уже всех повязали, и Атолл с Вьюгой уже работали внизу. Уложив меня на кровать в комнате отдыха, предварительно скинув на пол упакованную тушку, парни пошли работать, а я принялся за медитацию.

Часа через полтора я уже чувствовал себя в полном порядке. Встав с кровати, я перешагнул через солдата, который уже пришёл в себя и только хлопал глазами, не пытаясь при этом встать, потому что это было совершенно бесполезным занятием, и пошёл в дежурку. Остальные вояки тоже уже все проснулись и пытались освободиться, но упакованы они были качественно, и занятие это было бессмысленным.

В дежурке находился только Ребус, он контролировал подходы к зданию. Пока всё было спокойно.

— О, Хват, — вскочил он со стула, — ты уже в порядке?

— Да, Ребус, — улыбнулся я ему, — всё нормально. Как там у нас дела?

— Всё в норме, — снова сев за мониторы, ответил он, — командование упаковали, там их трое было, учёных уговорили не бузить. Сейчас они в отдельной комнате сидят, без средств связи.

— Как захватили командиров, — поинтересовался я, — проблем не было?

— Да как, — хмыкнул Ребус, — попытался один капитан отстреливаться, так ему «случайно» руку сломали. Сейчас спокойный уже, противошоковое вкололи ему, лубок поставили. Генерал ничего не успел сделать, а полковник — так он даже и не проснулся. Захват был неожиданным. Вьюга дверь ломанул, мы следом проскочили. Они все в одной помещении находились, вернее, за одной запертой дверью. А в помещении этом две комнаты было. В одной генерал жил, а в первой комнате полковник с капитаном. Но капитан видимо с пистолетом под подушкой спал, волчара ещё тот. Вот он и попытался дать отпор. Успел только один раз выстрелить не прицельно, второй раз стрельнуть ему Атолл не дал. Я с Вьюгой в это время в комнату генерала вломились. Он уже успел с кровати соскочить, но больше ничего не успел сделать. Не пришлось даже вырубать, сразу руки поднял. С учёными прошло всё намного спокойней. Там их пять человек. Дали время им одеться, и заперли в одной из комнат, предварительно, обыскав. Мало ли, телефон кто пронесёт. Хоть и работает шумоподавитель, а бережёного, и бог бережёт. Наверх уже отчитались, транспорт для нас и груза уже вышел. Здесь будут уже в районе тридцати минут. Груз поднимем на грузовом лифте, его сюда именно так и спустили. А выходит он на площадку перед домом. Под дёрном замаскирован выход. Очень качественная маскировка. Вон, посмотри на камеру, — махнул он головой в ту сторону, куда следовало смотреть, — заметил что-нибудь?

На мониторе была ровная площадка перед домом, да и ходил я там. Ничего необычного замечено не было.

— Нет, — помахал я головой из стороны в сторону, — просто лужайка.

— Вот и я о том же, — согласился со мной Ребус, — а выход именно там. Мы уже пробовали открывать его. Там ничего сложного. Нажимаешь кнопку в лифте под номером 1, и ты уже на улице. Остальные кнопки имеют впереди минус.

— А что собой представляет груз? — задал я самый интересующий меня вопрос.

— Да, не понятно как-то, — почесал он затылок, — какой-то булыжник правильной формы. Или правильнее его назвать всё же блок, строительный блок из камня. Знаешь, из таких блоков ещё пирамиды строили, только он цветом как гранит. Ничего особенного, камень как камень. Размерами полтора на полтора на два метра. Да сам сейчас увидишь. Там тебя очень ждут. Велели тебя сразу туда направить.

— Ладно, — согласился я, — бди. Пошёл я.

Спустившись на второй уровень, я увидел своих парней, которые занимались каждый своими делами. Кто-то осматривал помещения, хотя чего там смотреть, всё как обычно. Душевая, туалет, кухня со столовой вместе, фойе с диванчиками и креслами у стенок и плазменный телевизор на стене. В центре журнальный столик и небольшие стульчики вокруг него, на столе настольные игры и внизу столика журналы. В углу стоит кадка с каким-то экзотическим цветком в виде пальмы. Может она и была, в ботанике я не спец. В фойе вёл коридор от лифта шириной метра четыре и длиной метров пятьдесят. По сторонам этого коридора располагались двери в личные комнаты персонала. Дверей было по пять с каждой стороны. Вероятно, предполагалось увеличение персонала, потому, как, количество проживающих, не соответствовало количеству комнат. Да и командный состав находился в одном помещении вместо того, чтобы занять каждому по отдельному апартаменту. А входы в туалет, столовую и душевую находились в фойе. Кречет, кстати, в столовой и шарился. Подкреплялся пирожками. Атолл смотрел какую-то муть по телевизору, а Вьюга листал журналы.

— О, Хват, — обрадовался Вьюга, отбрасывая на столик журнал, — наконец-то, да. Мы уже думали, что тебя тоже придётся грузить вместе с камнем. Ты как, в норме?

— В норме я, в норме Вьюга, — ответил я, присаживаясь в кресло, — восстановился уже. О ваших делах мне уже Ребус поведал, так что не будем возвращаться к пройденному. Лучше скажите, как там в лаборатории? Ничего необычного не заметили?

— Ничего такого, Хват, — сказал Кречет, входя в фойе и дожевывая пирожок, — там просто каменный блок, и куча инструментов. По-моему, от него пытались сковырнуть часть, но у них ничего не вышло. Даже странно как-то, на вид, камень, как камень.

— Ладно, — махнул я рукой вставая, — пойду сам гляну, что это за камень такой. Не могли они из-за простого камня такой бункер отгрохать.

— Я тоже так думаю, — согласился со мной Атолл, — что-то в нём есть, а что, я не смог понять. Только почувствовал что-то отдалённое. Словно душа у меня начинает воспарять при приближении к нему. Но я думаю, ты и сам разберёшься. Лучше скажи, что с наукой делать будем?

— А что с ними делать? — не поняв вопроса, переспросил я, — С собой заберём. Времени их допрашивать, у нас нет, а знать они могут много об этом объекте. Дома, в спокойной обстановке поговорим. А дальше, думаю, уже наши учёные с ними будут работать. Хотя, не мне уже это решать. Наше дело их доставить, а что с ними будут делать дальше, без нас решат. Может домой потом отпустят, а может кто и с нами решит поработать.

— Нам-то, что сейчас делать? — спросил меня Вьюга.

— Сидите, отдыхайте, — улыбнулся я, — поработали на славу. Ждите связи с транспортом. Шумоподавитель то уже отключили?

— Обижаешь, да, — притворно обиделся Вьюга, — как только последнего упаковали, так и выключили прибор.

— А как вы перекрыли все электромагнитные волны, — поинтересовался я, — он же маломощный, не потянул бы на такой комплекс.

— Да, просто использовали их же оборудование, — пояснил мне Атолл, — подключились к выходному каскаду и готово. Не забывай, откуда мы пришли. Там нас много чему учили.

— Это да, — махнул я головой, — я как-то упустил этот момент. Ладно, отдыхайте, а я пойду, ознакомлюсь с камешком.

— Я с тобой, — подошёл ко мне Кречет, — мало ли. — Неопределённо покрутил он кистью правой руки. И мы вместе двинулись к лифту.

Третий подземный уровень по расположению комнат был идентичен второму, только вместо столовой и душевой там располагались лаборатории. Туалет присутствовал. Об этом я уже узнал позже. Двери в комнаты по коридору были распахнуты, так что было видно, что там кроме различного научного оборудования со специализированной мебелью ничего не было. Вход в фойе был закрыт двойной стеклянно-металлической дверью, как в больницах. Открыв дверь в фойе, я замер как вкопанный. В центре зала, на полу, лежал каменный блок. Но не это поразило меня, а то, что он светился. Нет, он не излучал свет в прямом понимании этого слова, потому что парни его не видели. Для них это был просто блок. Но я видел этот свет. Он излучался из самого камня. И я ведь ещё не смотрел через ра-хат. Свет этот излучался из камня на расстояние приблизительно метра от самого камня. То есть, лучи этого излучения заканчивались в метре от камня. Да, да, я не перепутал, именно лучи. И то, что я видел, выглядело как прозрачное яйцо, светящееся внутри. Поверхность этого яйца была не ровной, а как будто бархатной. Что находилось внутри яйца, я прекрасно видел, этот свет не забивал камень. И да, это был на вид действительно простой гранитный камень.

Кречет, когда я остановился, наткнулся на мою спину, слишком неожиданно я остановился.

— Ты чего, Хват, — спросил он удивлённо, обходя меня, — чего встал то?

— Ты ничего не видишь? — На всякий случай решил я уточнить.

— Нет, — мотнул он головой, — а что я должен увидеть то?

— Свет из камня не видишь? — Указал я рукой, на всякий случай, чтобы повторного вопроса не возникло, из какого, мол, камня.

Он ещё раз внимательно посмотрел на него, потом приблизился, потрогал рукой, и отрицательно помотал головой.

— Не, обычный булыжник, никакого света я не вижу.

Это что же получается? Неожиданно для себя, я понял, что даже обычным зрением я могу видеть что-то необычное. Раньше такого не было. И что это за свет такой — тоже не понятно. Но на первый взгляд, никакой опасности он не несёт. Тогда, я попробовал посмотреть на него взглядом ра-хат, и увидел, что этот кокон, находится в другом коконе, в том, что мы видели на видео, которое нам демонстрировал Глава. Но этот кокон переливался всеми цветами радуги. Больше всего у него было светлого цвета, что-то ближе к голубому. Но там присутствовал также и красный цвет, и он выглядел как клякса, находящаяся на одном месте. У неё были щупальца, которые раскинулись в разные стороны, и возникало такое чувство, что эта клякса что-то сдерживает. Не знаю, как объяснить, это как-то подсознательно на меня подействовало, и мне стало ясно, для чего она. Это что-то вроде печати, которая закрывает замочную скважину, а вот что является ключом для этого замка — большой секрет. Никаких подсказок для этого не было.

На интуиции, я протянул руку, и при помощи своих щупов, которые в невидимом спектре выходили из моих пальцев, содрал эту кляксу и отбросил в сторону. Ну как содрал, просто зацепил её щупами и отделил её от кокона. Трудностей это не составило. После того, как я отбросил эту кляксу, она просто распалась в воздухе. Теперь кокон переливался голубым цветом, и ничего лишнего в нём не было. Другие цвета, которые присутствовали в нём, дополняли его. Потом я подошёл ближе к камню. Ничего не происходило. И даже когда я вошёл в зону внутреннего кокона, тоже ничего не произошло. Тогда я потрогал его. На ощупь я почувствовал обычный гранитный камень. Хмыкнув, я осмотрелся вокруг. Каких инструментов здесь только не было. На полке у стены лежала большая болгарка с алмазным кругом, но выглядела она ужасно. Круг был измочален, а болгарка почернела у воздушных щелей для охлаждения. Вероятно, инструмент был не исправен. Тут же стоял газовый резак. Недалеко, на полу, лежала кувалда. Тут же на полочках лежали сломанные зубила из очень хорошей стали, затупленные пробойники, и куча других приспособлений для уничтожения. Больше всего меня заинтересовал подозрительный аппарат с раструбом и линзой, который тоже лежал на одной из полок. Кабель от этого аппарата уходил куда-то в огромный агрегат. И что-то мне подсказывает, что это не что иное, как лазерный резак. Но, ни одно из этих приспособлений не принесли хоть какого-то результата. Камень выглядел абсолютно не повреждённым. И даже для обычного человека, это уже не просто камень. Простой гранитный камень уже давно бы сломали.

Удовлетворив своё любопытство, я сказал Кречету:

— Давай-ка мы его в лифт занесём, чтобы время потом не терять.

— Ага, — согласился со мной Кречет, — и я даже вижу, чем его можно переместить.

В углу зала стоял средний погрузчик. А рядом был ещё один автопогрузчик, но уже с манипуляторами. Кречет забрался именно в него. Завёл без проблем, ключи были в замке зажигания, в отличие от электрокара, он был бензиновый, опробовал каждую рукоятку управления манипуляторами, разобрался, в общем, с управлением, и подъехал к камню. Без труда зацепил манипуляторами камень, легко оторвал его от пола, и, переместившись к обычному погрузчику, уложил его на вилку погрузчика.

— Так будет лучше, — пояснил он свои действия, — вряд ли манипуляторы смогут долго удерживать камень, а так надёжней. И ты знаешь, мне показалось, что он не такой и тяжёлый, как кажется. Я думаю, что этот камень полый. Точнее, внутри может что-то находиться, но вес у этого чего-то меньше самого камня.

— Ладно, — махнул я рукой, — весовщик ты наш. Давай, подвози его к лифту, я сейчас его открою.

Загрузив камень в лифт, да просто заехали на каре в него, думаю, что этот лифт и гораздо больше вес поднять сможет, поднялись на второй подземный уровень, к ребятам. Они так же сидели, и ожидали сигнала. Только Вьюга переместился на диван и прилёг, листая журнал.

— Ну как, — спросил меня Атолл, — есть, что ни будь необычное?

— Есть, Атолл, есть, — кивнул я, — и даже очень необычное. Настолько необычное, что я сейчас и объяснить не могу. Мне бы с наукой переговорить, есть у меня насущные вопросы, которые только они мне смогут разъяснить.

— Так не вопрос, — обрадовался Атолл, — они в первой комнате слева. Там даже русскоговорящий есть. Мне тоже интересно будет послушать, а то задолбался без дела сидеть.

— Ну, тогда пошли, — согласился я.

С нами увязался Вьюга, отбросив журнал в сторону, и Кречет. Всем было интересно, что же это такое и откуда. Меня же в первую очередь интересовало — откуда этот артефакт.

Наука сидела, по-видимому, также, как их оставили. Развязаться они не пытались. Это я понял по тому, как осклабился Вьюга. Кляпами их не оборудовали, поэтому я сразу приступил к опросу, присев на свободный стул.

— Кто у вас старший? — Спросил я учёных.

— Вероятно я, — ответил пожилой человек. Впрочем, выглядел он не плохо. Голова хоть и седая, но за собой этот тип следил. Поджарый, высокий и загоревший. Остальные на его фоне выглядели бледно. И на лицо были самые настоящие бюргеры, в отличие от этого типа.

— Вы хорошо говорите по-русски, — сделал я ему комплимент, — кто вы и откуда?

— Штраус Эдуард Карлович, археолог, к вашим услугам. — Пояснил он мне. — А по поводу языка, так у меня мать русская. С детства с ней на нём разговариваю. Родился в 1945 году в Штутгарте. Сейчас профессорствую в Берлине. В смысле, даю лекции в университете.

— Хорошо, Эдуард Карлович, — кивнул я головой, — мать, наверно, из эвакуированных в Германию во время войны?

— Да. — Не стал разубеждать меня профессор.

— Отец забрал её к себе, — продолжил он рассказывать о себе, — в качестве служанки. Он был военным чиновником, и ему по статусу позволялось. Но когда привёз её к себе домой, назвал её хозяйкой, и велел следить за хозяйством, а сам уехал на фронт. Вскоре, через год, он вернулся уже окончательно, и они стали жить вместе. Потом поженились. Затем родился я. Он был не плохой человек, и матери он понравился сразу, поэтому она и не делала попыток побега. А когда закончилась война, она уже не хотела уезжать от него. В общем, срослось у них всё хорошо.

— Хорошо, — откинулся я на спинку стула, — с этим разобрались. Что вы можете сказать о грузе? Откуда он?

— Из Египта, — ответил он не задумываясь, — из-под саркофага одного из фараонов одной из пирамид. Вход в гробницу был обнаружен случайно, до этого там всё было исследовано, и ничего не напоминало о том, что там что-то ещё есть. Не буду рассказывать предысторию, это не столь важно, важно было то, что мы там нашли. Кроме этого камня и саркофага было множество золотых украшений, драгоценных камней, всевозможной посуды из золота и разной утвари. Но заинтересовало нас не это, а то, что тело фараона было свежим. Как будто человек только что умер. Тело было холодным и окоченевшим. Кожа совершенно не пострадала. Даже вещи, что находились на нём, были просто в превосходном состоянии. На радостях, мы решили поскорее вывести это тело, и исследовать его в нормальных условиях, но стоило нам отнести этот саркофаг с телом в сторону от камня, как тело стало стремительно истлевать. Менее чем за минуту, в саркофаге оказался только прах в виде пепла. Не сохранилось ничего. Что произошло, никто не мог дать ответ? Вот тогда мы и обратили внимание на камень. Привлёк своё внимание он тем, что был он другой. Не такой, как те камни, из которых была сложена пирамида. Тогда мы попробовали взять пробу этого материала, но у нас ничего не вышло. И мы поняли, что именно этот камень не давал истлеть телу. Вот тогда и было принято решение забрать этот блок с собой, и исследовать его. Этот комплекс был предназначен для других целей, и ввод его в эксплуатацию подходил со дня на день, что и решило проблему секретности исследований. Именно поэтому здесь находится не весь персонал комплекса. Как вы заметили, здесь не проживают сейчас ни повара, ни обслуга, ни технический персонал. Пока они приезжают с утра, а вечером уезжают. А со дня на день ожидалось их заселение на постоянной основе.

— Как вам разрешили вывоз артефакта власти Египта? — Спросил я, когда он надолго замолчал.

— Они ни о чём не догадывались, — пояснил профессор, — работы проводились тайно, под официальным разрешением властей на исследования пирамиды. Так же, тайно и вывезли. Они не знали о том, что мы нашли захоронение, в противном случае, конечно, нам бы ничего не светило. Как вывозили артефакт и ценности я не в курсе, этим занимались военные, а вот снова закрыть проход в гробницу нам удалось без труда. Это делалось всё автоматически. На системе противовесов, плита встала на своё место, и ничего не напоминало о том, что там был проход.

— Понятно, — кивнул я, — что можете сказать о своих коллегах?

— Ничего плохого, и ни чего хорошего я о них сказать не могу. — Неуверенно сказал профессор.

— Мы знакомы всего несколько дней, — продолжил он, — перед самым приездом сюда и познакомились, в Берлине. Из учёных здесь только один, Марк Шейдер, вон тот господин слева, — и он указал на лысого, пухленького живчика, который внимательно прислушивался к нашему разговору, но не перебивал, — остальные, так, на подхвате. Учёных степеней не имеют, да и особых знаний у них я не заметил. Они нам помогали взять пробу камня. К нам должны были присоединиться ещё учёные, чуть позже, но видимо уже не судьба.

— А этот Марк Шейдер, — посмотрел я на того, — в чём специалист?

— Он учёный по микробиологии, — пояснил он мне, — как раз должен был разбираться с эффектом сохранения материи и причинами сего явления.

— А он что, русский язык знает? — Указал я на того головой.

— Немного понимает, — сказал профессор, — но только и всего. Говорит с большим трудом.

— Хорошо, Эдуард Карлович, — приняв решение, я решил сделать ему предложение, — как вы смотрите на то, чтобы отправиться с нами, в Россию?

— Положительно смотрю, молодой человек. — Не раздумывая, ответил он.

— Меня в Германии ничего не держит, — решил он пояснить, — семьи у меня нет, детей тоже, жильё ведомственное. А в Россию я давно хочу, да всё как-то не решался. А теперь, когда вы забираете то, что меня сильно заинтересовало, я просто обязан ехать с вами. Я должен узнать, что же это такое, и пропустить такое не в моих силах. Я согласен.

— Ну, вот и хорошо, — подытожил я, — значит этих, оставим здесь. Микробиологи и у нас есть, а специалистов на все руки мы найдём без труда.

И в этот момент заработала рация у Атолла.

— Атолл, — донёсся голос Ребуса, — транспорт на связи. У нас десять минут. Приём.

— Понял, Ребус, — ответил тот, — выходи на приёмную площадку, встречай птичку. Подсвети там. Будем через несколько минут. Как понял? Приём.

— Понял, Атолл, — прохрипела рация, — конец связи.

Когда мы уже выходили из помещения, вскочил Марк Шейдер, и крикнул:

— Я есть ехать Россия. Я отшень, эм-м, утшоный.

— Бывай, учёный, — усмехнулся Атолл, и запер дверь на ключ. Теперь открыть её они точно не смогут, с другой стороны двери не было поворотного механизма запирания. Такая же замочная скважина. Ещё и ключ оставил в двери. А мы, развязав Эдуарда Карловича, направились к лифту. Задачи нам захватывать учёных не стояло, поэтому я решил этого микробиолога с собой не брать, ни к чему он, а Эдуард Карлович нам не помешает, тем более что он на половину русский, и решил вернуться на родину.

— О-о, — обрадовался Вьюга, — вы уже в лифт каменюку занесли, да. А я думал, что ещё её сейчас транспортировать придётся. Тогда я нажимаю одын, да.

Лифт плавно поднялся и двери открылись. Ещё и пандус из нутрии лифта перевернулся, и лёг на уровне пола лифта на землю. А я недоумевал, зачем этот лист на полу лежит, мешает только, а здесь всё серьёзно оказывается. Крышка лифта, имитирующая лужайку, покоилась на крыше лифта, а сам лифт как сказочный домик, торчал по среди лужайки. В пятидесяти метрах от лифта стоял Ребус и светил фонарём верх, давая ориентир, куда приземляться вертолёту. На посадку заходил МИ-26. Дальность хода у этой машины 800 километров без груза, а у нас будет где-то около семисот километров до Калининграда по прямой, поэтому он был с подвесными топливными баками. Но даже этого вряд ли хватит. Тем более, назад будем лететь с грузом, да и сами баки с топливом тот ещё груз. Как они собирались решить этот вопрос, загадка. А всё оказалось очень просто. Как только вертолёт приземлился, и открылась аппарель для загрузки, мы, немедля, направились туда. Кречет вёл электрокар с камнем. А в грузовом салоне вертолёта стояли дополнительные баки, вот и весь секрет. После того, как мы загрузились, и аппарель закрылась — мы взлетели. Всё, задание выполнено, домой.

Глава 3

В Центре Научных Разработок мы оказались в этот же день после обеда. Добрались без особых проблем. До Калининграда нас сопровождала на расстоянии парочка истребителей Германии, но ближе не подлетели и на прицел не брали, потому что нас охраняли наши соколы на истребителях. Да и повода на нападение особо не было. Штурмовать какие-то объекты Россия не собиралась, не безобразничали по пути. А то, что вся ПВО вышла из строя по коридору следования, из тех, что пережили военный инцидент, так что ж, бывает. Люди то не пострадали. Вроде как, и уничтожать нас не за что. Принудить приземлиться на территории Германии — это ещё можно, если получится, а на что-то большее рассчитывать, не стоит. Да, вертолёт, конечно, что-то утащил с территории, но что он мог увезти, могли знать только определённое число лиц, и вероятно канцлер не был в этом числе.

В Калининграде дозаправились, и без посадок добрались в Москву. При приземлении сразу отзвонились Георгичу. Дальше, крытая фура, и здравствуй ЦНР. Атолл с Вьюгой в Центр не пошли, остались дожидаться нас на крытой стоянке, в автомобиле, что Георгич прислал за нами, а мы с Кречетом и с Эдуардом Карловичем, направились в лабораторию. Он на автокаре, а мы пешком. Нас уже с нетерпением ждали, и препятствий никто не чинил. По поводу Эдуарда Карловича нас уже проинструктировали, и сказали, чтобы мы ввели его в учёную группу. Его размещением уже занимаются, пока на базе ЦНР, дальше будет видно.

Доставив камень на место, и сняв его с вилок автокара, я тем временем подписал акт приёмки, уже собирались удалиться, как я заметил ещё одну странность. Двое из четырёх учёных, что встречали нас, светились таким же светом, как и камень. Но их свет был менее интенсивен, и кокон этого света, от тела был не далеко. У старшего учёного, Северова Андрея Павловича, как я узнал чуть позже, кокон практически сливался с телом, а у другого, это оказался лаборант, а не учёный, отставал на пару сантиметров. Вот так вот. И что хочешь, то и думай. Раньше таких свечений я не видел совсем. То есть, получается, что за всю мою жизнь, мне не встречались ни люди, ни предметы с таким эффектом. А теперь сразу три в одном месте. И что это за свет, тоже пока не понятно.

Двух других учёных звали Пётр Валентинович Сумской и Игорь Леонидович Кашин. Я представил им их коллегу, Эдуарда Карловича. Сказал, что теперь они будут работать вместе. Они уже были в курсе нового члена своего общества, и недовольств не проявили.

Я стоял и размышлял, феномен свечения меня смутил, а учёные ходили вокруг этого камня, и тщательно осматривали его, пока не прикасаясь. Они тоже не понимали, судя по всему, что это такое, и почему из-за этого камня столько шума. Никто ничего лишнего не замечал. Эти двое со свечением, тоже ничего особенного не заметили. Выходит, что свет этот вижу только я.

Молодому лаборанту надоел этот хоровод вокруг камня, и он спросил у меня:

— Простите, э-э, — замешкался он, — военный, а что это такое? — И дотронулся до камня.

И как только он это сделал, камень вдруг треснул ровно пополам вдоль по верху и по торцам, и половинки откинулись в стороны. Все замерли от неожиданности. Лаборант даже побелел, стал выглядеть как стена.

— Я ничего не сделал, — испуганно запричитал он, — я только дотронулся до него. Он сам сломался, честное слово.

— Успокойся, Алексей, — неотрывно глядя на внутренности камня, произнёс Северов, — тебя никто ни в чем не упрекает. Скорее наоборот, — ухмыльнулся он, — тебя следует наградить. Это, видимо, именно то, — указал он рукой на то, что находилось внутри этого камня, — из-за чего его сюда привезли.

А внутри находились книги. Много книг. Стенки камня толщиной были сантиметров десять, и всё свободное пространство занимали книги. Кстати, после того, как камень раскрылся, свет от этого артефакта пропал. Совсем. Я увидел на одном из столиков молоток, взял его, и легонько ударил по уголку этого каменного саркофага, и уголок легко откололся. Мне стало ясно, крепость этому камню придавал именно этот свет. Лаборант послужил ключом для открытия саркофага. Свет лаборанта и камня — родственны. И это именно то, что не хватало, чтобы открыть его. А если бы я не убрал ту красную кляксу ранее, то вероятнее всего, ничего бы не произошло. В лучшем случае. А в худшем, могло произойти что-нибудь очень плохое. И сдаётся мне, что свет этот — это как раз и есть манна. Не то, что я принимал за неё раньше, а именно этот свет. А то, что я вижу в ра-хат, это возможно тонкие тела или духовная сила. Не знаю, как это назвать. У нас нет ничего, чтобы могло объяснить всё с этим связанное. Выходит, что никакой я не маг. И лаборанта с профессором назвать магом тоже будет неправильно. Они имеют магическую энергию, но не видят её, я же — вижу, но не имею. Вот так вот. А обидно-то как. Я-то, думал, что маг, а оказывается так, погулять вышел.

Книги, что находились внутри, тоже не светились внутренним светом, и в ра-хат я тоже ничего не заметил. Более того, я на всякий случай посмотрел на них и в ЭМИ. С этими неожиданностями уже и не знаю, чего и ждать. Но нет, в ЭМИ тоже было спокойно. Тогда я подошёл, и взял одну из них в руку. Другие участники этого шоу уже опасались что-то предпринимать.

Что могу сказать? Книга, как книга. Только не из бумаги. Обложка из материала, напоминающая кожу, но это не кожа. Сама мягкая, а когда я провёл ногтем по поверхности, не оставила ни одного следа. Цвет обложек у них был разный, в руках я держал с коричневой обложкой. Название книжки на передней корочке состояло из непонятных символов, впрочем, как и содержание этой книги. На некоторых листах были даже картинки, на которых были изображены различные камни с пояснениями к ним, какая-то ещё непонятная субстанция. Для меня пока ничего понятного не было. Учёные тоже облепили меня вокруг, и жадно рассматривали книжку. Брать из кучи пока не решались. Тогда я отдал эту книжку Андрею Павловичу, а сам взял голубую книжку. На ней попадались картинки с летательными аппаратами различных форм и размеров, в разрезе и без, но вероятно атмосферного базирования. Тогда я взял чёрную книжку, и в ней я увидел космические аппараты. Подобные аппараты я уже видел. Именно такие корабли были на видеофайле, которые я демонстрировал Главе, и Георгичу с Олегом. Из таких кораблей состоял наш будущий флот!

— Ох, ты ж, ни хрена себе, — выразился Кречет, заглянув в книжку, — что это, Хват?

— Это наше будущее, Кречет, — широко улыбнулся я, — и это наше спасение. Ради этого, — положил я руку на открытую книгу, — я бы не пожалел ничего. Так что, крути дырочки на кителе.

— О-о, — радостно воскликнул лаборант Алексей, — а эти знаки нам уже знакомы, мы уже работали с ними. И вот ещё, и вот, — стал он показывать пальцем на знакомые символы.

— Отлично, — обрадовался я, — значит, расшифровка не займёт много времени?

— Молодой человек, — укоризненно сказал, Пётр Валентинович Сумской, — расшифровывают знакомую письменность, а тут совершенно другой язык. Тут надо учиться этому языку с самого начала. И да, знакомые символы и картинки нам помогут в этом.

— И как много времени это может занять? — Спросил я.

— Извините, э-э… — замялся Андрей Павлович.

— Хват, — пришёл я ему на помощь, — зовите меня Хват.

— Так вот, хм, Хват, — усмехнулся он, — говорящий позывной. Так вот, у нас сейчас есть очень мощные компьютеры, с принципиально новой системой программирования, позволяющие сократить время работы на порядки. «Скормим» эти книжки им, а они поработают. На выходе будем иметь книжку уже на русском языке. Картинки в этом сильно помогут. Надеюсь, что у нас не возникнет трудностей. Да, надеюсь.

— К-хм, — кашлянул Эдуард Карлович, — теперь мне немного понятно, зачем вам был нужен этот камень. Вот только я не понял, как он открылся? Мы чем только не пытались его сломать, но нам не удалось его даже слегка повредить. А тут, одно прикосновение, и камень распался.

— Эдуард Карлович, — повернулся я к нему, — вам ещё надо будет подписать кучу бумажек, принять Российское гражданство, или сначала гражданство, а потом бумажки, не важно. Главное здесь в том, что об этом мы можем только догадываться. — Соврал я. Не буду же я рассказывать сейчас о магии.

— Даже наши учёные, — продолжил я пояснения, — сейчас работают ещё интуитивно. Здесь же, — указал я рукой, — именно то, что поможет нам разобраться в этих явлениях. Ну, а пока, прошу извинить, но нам с коллегой пора. У нас ещё очень много дел, как, впрочем, и у вас.

Мы попрощались с учёными, и отправились с Кречетом к парням. Они нас уже заждались. Пора на базу.

Резиденция Главы

Приняв звонок от Злого, или Гущина Сергея Георгиевича, его он знал ещё по прошлому, Путилин задумался:

«Вот же, как жизнь повернулась. Злой, с которым выполняли однажды секретную операцию, о которой и сейчас не стоит вспоминать под грифом секретно, руководитель самого грозного моего подразделения. Да, моего, — удовлетворительно хмыкнул он. Кто бы подумал, что я возьму под крыло знаменитую «Белую Стрелу»? Мало того, так ещё и приближу к себе. Но, молодцы, конечно. Слов нет. Если бы не они, не знаю, что было бы сейчас с Россией. Может, и России уже не было бы, всё к этому шло. Как мастерски они очистили страну от различных шпионов и доморощенных врагов. Даже ядерная война, случившаяся благодаря их деятельности, обернулась нам только в пользу, при этом, не потеряв своих позиций и людей. Чего стоит один их только Хват. Вообще уникум какой-то. Таких людей, кроме него, у нас на земле больше нет. И всегда на переднем крае. Его последняя операция вообще выше похвал. Не потерять ни одного бойца в отрыве от родины, без лишних жертв, выполнить поставленную задачу на отлично. Обязательно надо будет наградить его и его группу. И задание, казавшееся поначалу авантюрой, из-за неопределённости груза, на деле оказалось решением наших проблем с будущим вторжением. Учёные уже звонили, сказали, что работы по библиотеке начались, и надежды есть. Как им не быть, если флот по итогу у нас будет?

Ладно, — встряхнулся он, — надо собрать литературу необходимую для работы и документы. Пора переезжать в Кремль. Перестройку помещений и отделку закончили уже, теперь будем работать там, где и положено. Надо быть поближе к народу. Да и с руководством страной там встречаться удобнее, во всяком случае, для них. Кроме того, награждения надо проводить в Кремле. Резиденция, как и положено, только для отдыха. Только вот будет ли он у меня? — Грустно вздохнул он».

Размышления его прервал телефонный звонок.

— Слушаю, Алексей, — ответил он секретарю.

— Владимир Владимирович, — раздалось из интеркома, — с Вами хочет поговорить канцлер Германии. Очень настойчиво просит соединить его с Вами.

«Началось, — ухмыльнулся Путилин, — что-то долго раскачивался. Видимо информацию собирал по объекту. Как я и думал, не знал он об этом объекте».

— Ну что ж, — притворно вздохнул он, — просит — соедини. Это первый звонок с момента необъявленной войны. Не будем расстраивать канцлера.

— Соединяю. — Раздалось в ответ.

— Алло, Владимир, — заговорил по-немецки канцлер, — ты меня слышишь?

— Слышу Герхард, слышу. — Успокоил своего оппонента Путилин.

— Владимир, что это было?

— Ты о чём, Герхард? — Неподдельно удивился Глава.

— Ты знаешь, о чём я, Владимир. — Укоризненно раздалось в ответ. — Я о том демарше, что вы устроили на нашей территории. Не думал, что Россия способна на воровство.

— Ты ошибаешься, Герхард, — жёстко ответил Глава, — мы не воровали, своровали вы у Египта, а мы забрали у воров.

— Не играй словами, Владимир, — укоризненно ответил Герхард, — по своей сути — это воровство. А то, что мы привезли его из Египта, так это мы его обнаружили. Или ты считаешь, что мы должны были отдать всё это официальным властям? Этим дикарям? Ты бы так сделал, Владимир?

— Как минимум, — раздражённо ответил Глава, — я бы отдал все ценности, найденные в этой гробнице. А как максимум — договорился бы с властями, об исследовании этого камня. И да, я бы не поступил так, как вы.

— К-хм, — смутился Герхард, — ну, во-первых — это только слова, а во-вторых — я не знал, что там что-то нашли. — Стал оправдываться он. — Я только сегодня об этом узнал.

— Тем не менее, — хмыкнул Глава, — ты меня обвиняешь в воровстве, Герхард. А о других делах ты не хочешь поговорить?

— О чём именно, Владимир? — Удивился Герхард.

— Например, о том, — нравоучительно стал пояснять Путилин, — как вы, я имею в виду НАТО, ведь Германия является членом альянса НАТО, без объявления войны, решили уничтожить Россию. Совсем как пятьдесят девять лет назад. Об этом ты не хочешь поговорить, Герхард? Я ждал звонка от тебя с того самого дня, а ты решил позвонить только сейчас, и то после того, как наши самолёты пролетели над твоей территорией. Война ещё не окончена, Герхард. И тот факт, что вы её так и не объявили, ни о чём не говорит. Факт агрессии в отношении нашей страны имеется. Заметь, Герхард, военной агрессии. И то, что сейчас на вашей территории не идут боевые действия и не рвутся снаряды, не говорит о том, что мы слабы. Только благодаря тому, что мы приняли превентивные меры, и вся ваша агрессия обрушилась на вас же, при этом, совсем не задев нашу страну, мы ещё не в Берлине. И вот сейчас, когда ты мне всё-таки позвонил, я слышу не раскаяния в совершённом, а обвинения в свой адрес. Что ты хочешь, Герхард? Ты хочешь, чтобы я вернул тебе то, что мы реквизировали у тебя? Заметь, не убив ни одного твоего солдата. Так знай, не будет этого. И что же ты будешь делать теперь, Герхард? Пожалуешься дядюшке Сэму? Так нет его уже. Сейчас уже его кости догладывают бывшие граждане бывшей Америки. А может, ты перед НАТО поставишь вопрос, чтобы наказать нас дерзких? Так и НАТО твоего уже нет. Великобритания раков кормит, Франция кончилась, Турция разбита. Мы очень хорошо постарались там. Военной техники она лишилась всей. А может быть, ты надеешься на базы в Румынии и Болгарии? Разочарую тебя, там сейчас идёт такая междоусобица, что не до тебя совсем, впрочем, как и тебе не до Франции. Ты же им отказал в помощи. Япония сгорела, Южная Корея кончилась. Вот только Австралия ещё осталась, но поверь, флота у неё уже нет, а то, что есть — не дойдёт до тебя. Так, что ты хочешь, Герхард?

— Действительно, — виновато произнёс Герхард, после продолжительного молчания, — мне следовала начать именно с этого вопроса. Извини, Владимир. Что же, теперь ты будешь решать все вопросы с позиции силы?

— Если понадобиться, — хмыкнул, Глава России, — будем решать и с позиции силы. А кто нам может это запретить?

— Ты прав, — грустно сказал Герхард, — никто не может тебе запретить. И что же теперь? Что будет с нами? Да, я согласен, мы виноваты, не предотвратили неспровоцированную агрессию. Но в итоге, именно мы же и пострадали. У вас не погиб ни один солдат, ни один мирный гражданин. И теперь, вы хотите окончательно нас уничтожить?

— Да кому вы нужны? — Грустно ответил Путилин. — Хотели бы, уже давно уничтожили бы.

— Тогда что, — заинтересованно спросил Герхард, — как мы будем жить дальше? Как будем сосуществовать? Ведь в Европе не осталось больше серьёзных игроков кроме нас с тобой.

— Вот это уже другой разговор, — повеселел Путилин, — и именно по этому вопросу мы и должны с тобой разговаривать. Есть у меня предложение, как не быть. Давно я уже об этом думаю. Всё ждал, когда же ты решишь поговорить со мной.

— Неспровоцированную агрессию со стороны Германии, — продолжил Путилин, — я могу посчитать недоразумением, благо жертв с нашей стороны не было. Тогда и войска вводить не придётся, и подписывать акт о капитуляции. Как ты смотришь на такой вариант, Герхард?

— Это отличный вариант, Владимир, — радостно ответил он, — но что взамен? Я не верю, что ты предложил это, не имея своего интереса.

— Верно, — согласился Путилин с очевидным, — интерес имеется. Как ты смотришь на то, чтобы объединить наши экономики?

— К-хм, к-хм, — заперхал от волнения Герхард, — как это объединить экономики? Ты предлагаешь полностью интегрировать нас в свой состав?

— А ты против? — Весело спросил Путилин. — Или тебя сдерживают какие-то союзы?

— Нет, что ты, — смутился Герхард, — какие союзы? Евросоюз, можно сказать, уже распался. Нас ничего не держит в нём. Осталось только официально объявить об этом. Просто это очень неожиданно. И ты так и не сказал, что же ты хочешь получить от этого?

— Мне нужен крепкий индустриальный парк, Герхард, — не стал скрывать Путилин, — станкостроительные заводы, грамотные и трудолюбивые рабочие и высокое качество продукции. Всё это есть у тебя, Герхард. В самое ближайшее время, я завалю вас заказами. Кроме этого, мне нужно, чтобы ты построил такие же заводы и в России, много заводов. И даже в этом случае, работы будет очень много. Настолько много, что о простоях не стоит и мечтать.

— Хм, — задумался канцлер, — все эти предложения, это связано с тем, что вы реквизировали?

— Частично, — согласился Путилин, — но это скорее средство достижения цели. А связано это совершенно с другим. А вот с чем, об этом мы поговорим только после того, как наши дипломаты договорятся обо всех нюансах объединения. Если ты, конечно, согласен.

— Конечно, согласен, Владимир, — радостно согласился канцлер, — тем более, что рынок рухнул, и выбирать нам не из чего. А тут такой подарок. От такого предложения откажется только полный идиот.

— И вот ещё что, Герхард, — заговорщицки сказал Путилин, — ты там со своими инсургентами разберись. Нам в союзе не нужны всякие популисты и либерасты, русофобы и гомофилы. От своих мы избавились, чужие нам не нужны. Иначе, позже, по ним будет работать «Белая Стрела», это может ударить, по твоему имиджу. Лучше прослыть кровавым, чем непутёвым.

— Ха, — обрадовано вскрикнул канцлер, — а в прессе утверждал, что ты не имеешь на них управы. Но я тебя понял, Владимир. И полностью с тобой согласен. Такие люди действительно нам будут только мешать, баламутить народ. Более того, я уже провожу эту работу. А последний инцидент только ускорил эту работу. Но я включу в эту работу и те пожелания, что высказал ты, и брошу на это все средства.

— Отлично, Герхард, — устало сказал Путилин, — я рад, что мы решили с тобой все вопросы. Очень хорошо, что ты, всё-таки, позвонил. Теперь передаём эстафету дипломатам?

— Конечно, Владимир, — согласился с ним канцлер, — дальше пусть работают дипломаты. И спасибо тебе, Владимир!

— До свидания, Герхард.

— До свидания, Владимир.

База «Белой Стрелы»

На базе мы оказались уже под вечер. Георгич был на месте, у себя в кабинете. Ждал нас. Мы зашли к нему всем кагалом, и я отрапортовал:

— Товарищ полковник, задание выполнено, потерь нет. — Вполне официально доложил я о выполнении задания. Ну а что? Мы теперь официальная структура и надо соответствовать.

— Ладно, майор, — поддержал он меня, — я уже в курсе всего, можешь не продолжать. Так, товарищи офицеры, вы сейчас идите к себе, отдыхайте и собирайтесь. Завтра с утра перебираетесь на новую базу. А я пока здесь отпускников ещё подожду. Прапорщик Загоруйко уже там, со всем своим хозяйством, он вас встретит. А ты майор, задержись пока. Переговорить надо.

— А Загоруйко, это кто, товарищ полковник? — Удивлённо спросил Кречет.

— Эх вы, — расстроено махнул рукой Георгич, — махновщина. Всё, бросайте эти вольности. Вы теперь боевая часть в структуре Вооружённых Сил Российской Федерации. Думаю, Хват вам уже рассказал о реорганизации?

— Ну, так, — покрутил кистью руки Кречет, — в общих чертах. Не до того было.

— Понятно. — Удовлетворённо кивнул Георгич.

— Поступило задание от Главы, — продолжил он, — создать бригаду на нашей базе. В смысле, бригаду будем создавать мы, но место дислокации будет находиться в другом месте. Здесь, как вы понимаете, мы не поместимся. Бригад Оперативного Реагирования «Немезида», так будет она называться. А располагаться мы будем в Подмосковье. Утром придёте, выдам пропуска и адрес бригады. Машину возьмёте с гаража, всё равно перегонять. Одной вам достаточно будет. О целях нашей бригады узнаете позже, а Загоруйко — это Никитич. Привыкайте. И не разлагайте мне бригаду. Между собой, можете общаться, как хотите, но среди подчинённых и посторонних, только по уставу. В конце концов, мы теперь военизированное подразделение в составе Российских войск. Элита. Хоть и ЧВК. Не ухмыляйся Ребус, действительно элита. И подчиняться будем непосредственно Главе и никому больше. И вот ещё что, — улыбнулся он, — чуть позже, вас ждут награды, за ваше последнее задание. Только что звонил Глава, и обрадовал такими новостями. Груз, что вы доставили, очень ценен. Фактически — это выход из тупика, но об этом тоже позже. А теперь можете быть свободными.

Парни развеселились, и переговариваясь, и подталкивая друг друга, пошли на выход. Я остался.

— Присаживайся, Хват, — предложил мне Георгич, — рассказывай.

— О чём рассказывать, товарищ полковник? — Не совсем понял я вопроса.

— Ой, — махнул он нетерпеливо рукой, — брось свою официальщину. Мы сейчас вдвоём. А интересует меня, как так получилось, что открыть саркофаг смог только лаборант? Причём, даже не помышляя об этом.

— У меня только предположения пока, Георгич. — Задумался я. — Дело в том, что камень этот, он светится. То, что обнаружили наши приборы — это не тот свет. Он ещё и в другом спектре светится. Я вижу этот свет обычным взором. Но раньше я такой свет больше нигде не видел. Я же чаще всего пользуюсь обычным взором. И когда мы привезли этот камень в лабораторию, такой же свет я увидел у учёного и лаборанта.

— Как фамилия учёного? — Уточнил он у меня.

— Северов, Андрей Павлович. — Ответил я.

— Понятно, — о чём-то размышляя, кивнул головой Георгич.

— А ты знаешь, — продолжил он, немного погодя, — что только из-под их руки, работают те символы, из твоего блокнота? Писать пробовали многие, но всё бесполезно. И только профессор, и лаборант, способны заставить работать эту азбуку.

— Очень интересно. — Теперь уже я ненадолго задумался.

— Знаешь, Георгич, — продолжил я через некоторое время, — я думаю, что профессор и лаборант подпитывают знаки своей манной при написании, поэтому у них и работают эти знаки. У других людей этого света нет, даже у меня. Они маги, но необученные. И к тому же, неполноценные. Если ты не видишь манну, то ничего толкового сделать не сможешь. Я же вижу её, но не обладаю оперированием, потому что не имею манны. Мы неполноценные маги. А то, что я раньше считал магией, ерунда это всё. Я пришёл к выводу, что это всё тонкие тела, и я их вижу. Вот только остановка времени не вписывается в этот расклад. Даже отвод глаз можно объяснить при желании, но не это. Мало мы знаем о своей природе и скрытых способностях тела, очень мало.

— Ничего, — удовлетворённо откинулся на спинку стула Георгич, — возможно, эта библиотека принесёт нам не достающие знания. Кстати, что ты думаешь, что это за библиотека, и откуда она?

— Здесь у меня будут тоже, только предположения, — разочарованно развёл я руками, — но по-другому я объяснить не могу. Я думаю, что это библиотека ушедших. Или же закладка для тех, кто должен вернуться. Смысл от этого не меняется. Чтобы не растерять достижения науки и техники, была сделана закладка. Может это были «Сеятели», ведь как-то появились люди на земле, и давай не будем сейчас о Дарвине. Не верю я в эту теорию, а это всё же теория, научно пока не доказанная. И вряд ли будет доказано, слишком много нестыковок. А может, мы потомки тех, кем заселили эти «Сеятели» землю. А они уже сделали эту закладку. А те, кто строил пирамиду, неожиданно обнаружили, что этот камень может сохранять биологические объекты в первозданном состоянии, вот и использовали его под саркофагом фараона. Куда они делись далее? Сказать не могу. Напоминаю, что всё это только мои предположения. Но то, что эти разумные обладали ещё и магией — это однозначно. Эдакая, техно-магическая цивилизация. Саркофаг в виде каменного блока, защищённый магией, а внутри техническая литература — говорят сами за себя. Ту вот ещё что, — вспомнил я, — изначально, доступ к этой библиотеке был ещё и заблокирован. Там, в бункере, когда я первый раз его увидел, на оболочке одной из лёгких тел камня, я увидел красную кляксу, которую и убрал при помощи своих способностей. Так что, неизвестно, что бы произошло, если бы лаборант прикоснулся к камню до этого. Может, ничего не было бы, просто камень не открылся и всё, а может и что похуже. Да, и когда камень был уже открыт, свечение камня пропало. Я посмотрел ещё и другим взором, эфирные тела тоже пропали. Камень умер. В прямом смысле. Выполнил своё предназначение и умер. Он был живой. Или что-то ещё там было живое. Не живой объект не имеет эфирных тел.

— Слушай, Хват, — задумчиво обратился ко мне Георгич, — а ты на генетику когда-нибудь анализы сдавал?

— Не-ет, — удивлённо ответил я, — зачем? Я не страдал никакими генетическими заболеваниями. Обычные медицинские анализы сдавал, а генетический анализ у нас нигде не спрашивают.

— Вот и я о том же, — смотря куда-то вдаль, ответил он мне, — не спрашивают. Вот что, — оживился он, — приедешь на базу, оставляй ребят, а сам дуй в ЦНР, и сдай анализ на генетику. И профессора с лаборантом попроси, чтобы они тоже сдали свои образцы. Есть там у нас и такие умники, проведут анализ качественно.

— Ты думаешь, — насторожился я, — что они могут найти у меня что-то необычное?

— Ну, откуда-то ты же имеешь свои возможности, которые современная медицина объяснить не может.

— Хм, ладно, — неуверенно ответил я, — сделаю. А теперь, если мы закончили, разреши мне идти отдыхать.

— Иди уже, — притворно проворчал он, — мешочек с сюрпризами.

Глава 4

На новую базу мы прибыли к обеду, рано выехали. Что я могу сказать? База совершенно новая. Находится в Одинцовском районе, недалеко от отдельного полка спецназа ВДВ. Отстроена она была накануне, можно сказать, что ещё краска даже не обсохла. Не знаю, для чего её строили, но для нас она подошла идеально, как раз под бригаду. Встречал нас Никитич, ему мы позвонили, когда подъезжали. На КПП стоял наряд из частей ВВ. Я так думаю, это временно. До тех пор, пока мы службу здесь не наладим. Дежурный проверил у нас пропуска, и пропустил. Никитич сразу повёл нас в штаб, выдавать ключи от квартир. Ага, я тоже обрадовался несказанно. Оказывается, на территории части, ещё есть и военный городок. И квартиры распределены уже для каждого нашего офицера. А все мы, весь состав бывшего нашего подразделения «Белая Стрела», числимся инструкторами. А ваш покорный слуга — самый старший инструктор. Ага, даже Филина обошёл. В званиях то мы одинаковы, только теперь у меня приставка — старший инструктор. В основном, будем обучать Вьюжке, ну и стрелковый бой естественно. Тем методом, которым обладаю я. Я имею ввиду, туннельное зрении. После того, как я инициировал наших парней, у них тоже появилось туннельное зрение, надо только объяснить, как им пользоваться. Парни научились. Не сразу, естественно, но сейчас, они стреляли, не целясь, и всегда попадая в цель. Этому фокусу я научился, когда ещё служил на срочной службе. Научил меня этому прапорщик 106 ВДВ, Вьюжин Олег. И где он сейчас? Как он? Надо будет, как-нибудь, навестить, отблагодарить, за дорогу в жизнь.

Может показаться фарсом, то, что мы собираемся готовить ребят к войне, которая случится только в 2024 году. Но, кто сказал, что мы будем только учиться? Мы будем также служить, выполнять боевые задания, проходить боевое слаживание и притираться друг к другу, а это тоже время.

Получив ключи, мы пошли заселяться в свои квартиры. В военном городке, оказалось, пять трёх подъездных пятиэтажек. На мой взгляд, даже многовато для нас. Есть садик, кафе, магазин пока закрытый, дом культуры. Всё это мы видели по ходу движения, а Никитич нам разъяснял.

В каждом подъезде по пятнадцать квартир, двух, трёх и однокомнатной на этаж. Меня поселили в трёхкомнатной квартире, на втором этаже. Парни пошли выше. А я, зайдя в квартиру, посмотрел обстановку, а она была меблирована. Ничего лишнего. Диван, два кресла, сервант, журнальный столик, пара стульев, телевизор. Всё это в зале. Даже шторы висят. В спальне: кровать двуспальная, платяной шкаф, пара тумбочек, комод, трюмо с зеркалом. Кровать застелена. Есть простынь, подушки, одеяло, покрывало. Парочка табуреток у стенки. Даже картина висит на стене, мишки в лесу. Детская — кровать односпалка, стол, парочка стульев, компьютер, книжные полочки, одёжный шкаф, и картина звёздного неба с космическими кораблями. На кухне гарнитур. Есть посуда. Плита газовая, холодильник, микроволновка, кухонный стол и три табурета. В шкафчиках, заметил кастрюли, сковородки. На плите чайник. Санузел раздельный, в туалете даже бумага есть. В душевой ванна с занавеской весёлой раскраски, стиральная машина. В прихожей тоже мебель, шкаф для верхней одежды, открытая вешалка и тумбочка. В общем, заходи и живи. Квартира новая, никто ещё не жил. Впрочем, новый здесь целый дом. Сашенька бы наверно очень обрадовалась, но вряд ли она сейчас захочет приехать сюда. У неё там интересная работа, родители, простор. А здесь что она будет делать? Но в любом случае, то, что нам выдали такие квартиры — это очень хорошо. Я рад. Бросив свои вещи, я направился на выход. Вон и парни уже спускаются, весело что-то обсуждая. Никитич с ними. На их лицах не сходила улыбка. Парни были счастливы. Кречет уже позвонил своей половинке, и сказал, чтобы ехала сразу сюда. Когда он отправлялся на задание, Ольга поехала к родителям. А сейчас радостно рассказывал, как здесь классно. Он получил двухкомнатную квартиру. Это я узнал из его реплик.

Выйдя на улицу, Никитич уже потащил нас за собой, ему нужна была помощь, ведь он здесь был за старшего. Никого больше, из наших ребят, здесь не было. Какие-то офицеры и гражданские были в штабе, но они здесь временно. Офицеры — это командиры из Внутренних Войск, их всего здесь двое. И будут они здесь до тех пор, пока мы не наладим караульную службу своими силами. А гражданские — это как раз начальство от строителей. Сдают эту часть в эксплуатацию, и Никитич у них принимает. Как раз в этом ему помощь и нужна. Но я сказал Никитичу о распоряжении Георгича, и направился к КПП. Кречет с тоской посмотрел мне в след. Ему тоже не улыбалось заниматься такими делами. Но куда деваться. Никитич сейчас в должности коменданта гарнизона, хоть и временно, так что, хочешь, не хочешь, а будь добр, исполняй. Меня же ждали в ЦНР. Георгич уже с ними договорился.

Забрав машину, парням она сейчас была не нужна, я направился в Москву. У ЦНР я был уже через сорок минут. Очень удобно. Не нужно теперь по много часов на дорогу тратить, чтобы попасть в столицу. Потом пару часов на самолёте и дома. Я рад. А ведь эту часть готовили для чего-то другого. Строительство было явно начато ещё до того, как к власти пришёл Путилин. Не успели бы просто построить такой объект за короткий срок. Ещё и года нет, как он рулит. Тогда кто, и для чего дал приказ построить его? Хотя, не всё ли мне равно? Теперь это наш дом и точка.

После того, как я назвал на проходной свою фамилию, и сказал, что меня ждут, дежурный связался с кем-то, и уже через пару минут, пришёл сопровождающий, представившись лаборантом отдела генетических исследований, и повёл меня по коридору Центра в свою лабораторию. Удостоверения у меня ещё нет, не выдали пока, предъявлял паспорт.

Пока шли, я попросил его, чтобы он взял пробы для анализа у Северова Андрея Павловича и лаборанта Алексея, он сказал, что у них пробы уже взяты. Остался только я, но он не понимает, для чего всё это нужно, и что в итоге он должен обнаружить.

— Тебя как звать? — Обратился я к нему. Было ему лет двадцать, поэтому, ничего неудобного в этом, я не углядел. Впрочем, он тоже.

— Саша я, — смутился он, — Говоров Александр. Извини, что не представился. Тебя-то, я знаю, как зовут.

— Хм, — улыбнулся я, — тёзки значит. Так вот, Александр, тебе надо найти в этих образцах отличия от проб других людей. Хотя бы от тебя. Это всё что требуется. И если что-то обнаружишь, сообщить тому, кто дал тебе это задание, и больше никому. Это ясно?

— Чего ж неясного? — Улыбнулся он в ответ. — Меня уже предупредили, чтобы язык держал за зубами. Кроме меня, образцы будет изучать ещё и Шорохов Павел Сергеевич, он профессор по генетики, так его тоже уже предупредили. И подписку взяли. Очередную. У нас столько уже этих подписок, туалет можно обклеить вместо обоев. Но порядок мы знаем, не волнуйся.

— Хорошо. — Успокоился я. — Ну и где там твоя лаборатория?

Сдав анализы, теперь до двух недель надо ждать результаты, я решил съездить перекусить в кафе «Дустлик», а то мы не успели пообедать, а на базе и столовая ещё не работает. Парням придётся в город выходить. Или в столовую, или в магазин за продуктами. Дома, в спокойной обстановке приготовить что-нибудь вкусное. Ну, а я, в своё любимое кафе.

По дороге в кафе, я любовался городом. Ехал не спеша, до вечера времени много. Никитич выдал мне от командования командировочное предписание, и заканчивалось оно в 14 часов следующего дня, но он попросил меня прибыть сегодня. Теперь в России, без уважительной причины, по городу в рабочее время не погуляешь. Это не касается тех, у кого сама работа подразумевает перемещение по городу. Всякий начальствующий состав, милиция, курьеры, работники почты и тд. и тп. Или же пожилые люди, матеря в декретном отпуске с детьми, сами дети. Иные должны иметь на руках документ, позволяющий перемещаться по городу в рабочее время, или удостоверение работника, который по специфике работы имеет право разгуливать в это время в городе. Не стоит думать, что если поймают кого-то, то сразу посадят в тюрьму. Просто возьмут на карандаш, и поинтересуются в соответствующей организации, почему тот или иной гражданин находился не на рабочем месте, а в городе? А уже работодатель будет решать, что делать с этим человеком. Один, два таких залёта, могут ещё и простить. Поставят на вид, могут лишить премии, или же очередь на получение ведомственной квартиры сместится. Это очень хороший рычаг убеждения. А вот на третий раз, могут и уволить с волчьим билетом. Я уж не говорю про пьянку на рабочем месте. С такими сейчас совсем не валандаются. Сейчас очень много дорог в стране строится, и там не хватает рабочих рук. Вот туда эти деятели и направляются. Одним словом, пивнушки в такие часы, почти без посетителей. Бывают иногда туристы, ну так их не много. Вот поэтому, я и ношу с собой командировочное предписание. С удостоверением было бы проще, милиция вообще не проверяет военных, только военная полиция и комендатура, но их не так много. Ну да ладно. Для меня это сейчас не принципиально. На машине, на лобовом стекле, прикреплена пластиковая карточка с наименованием нашего подразделения в составе ВС РФ, и соответствующей символикой (Георгич уже успел прикрепить их на наши машины), что позволяет мне почти беспрепятственно перемещаться на машине.

Город было сложно узнать. Ещё недавно, года нет, по всему городу, можно было увидеть многочисленные развалы с товарами, которые продавали граждане, чтобы прожить ещё один день. Продавали то, что было не нужно, чтобы купить продукты, или приобрести что-то из промышленных товаров или одежды, что необходимо. Иногда продавали и нужные вещи, но тогда уже исход решался по степени нужности, потому как ненужное, уже было продано ранее. Денег за работу не платили, или платили, но очень мало или не полную зарплату. Местами зарплату задерживали до года и более. А жить то как-то надо. Вот и появлялись эти развалы вдоль дорог. Смертность тогда была очень высокая. Кроме этих развалов можно было наблюдать кучи мусора по всему городу. Мусорные урны вывозились нерегулярно, а местами их не было и вовсе, а мусор куда-то выкидывать надо было. Не носить же с собой тот же стаканчик из-под мороженного, чтобы выкинуть его уже дома. Вот и появлялся очередной мусор на тротуаре. Ко всему прочему, ещё и молодые люди, со злым, жадным взглядом из-под бровей, тут и там попадаются по пути. Страшное было время, беспощадное. Сейчас же, глаз просто отдыхал. По пути встречались люди с улыбками на губах, весёлые и озабоченные, но не растерянные и с потухшим взглядом. Улицы были чисто выметены, дороги освежены поливальной машиной, повсюду вдоль тротуаров мусорные урны, местами появились свежие зелёные насаждения. Начало лета, девушки в лёгких воздушных платьях, с пакетами и без, но с обязательной женской сумочкой. Молодые люди, что-то экспрессивно обсуждающие по дороге, размахивая руками. Старая супружеская пара, идущая под ручку с улыбкой на лице, и с высоко поднятой головой. Молодая мама с коляской, прогуливающаяся по тротуару, и рассказывающая что-то по телефону собеседнику. Солнце без единого облачка, давно перевалившее зенит, и не жаркая погода. Всё это, навевало безмятежность. Успокаивало душу. Вот с таким настроением, я и подъехал к кафе.

При входе в кафе, справа, сидело два охранника. Они о чём-то лениво переговаривались друг с другом, но увидев меня, один из них встрепенулся, и кивнул головой, я кивнул в ответ. Надо же, я их не видел даже, а меня они, выходит, знают. И тут же он набрал номер на своём мобильнике, и стал тихо о чём-то говорить. Вот даже как, подумал я. Со мной, судя по всему, Крест хочет переговорить. Ну что ж, давненько я его не видел, переговорим.

Оксанка, увидев меня, радостно побежала мне навстречу.

— Александр, как хорошо, что ты приехал. — Радостно щебетала она.

— А Олег, как у него дела? Что-то он не звонил ни разу, с того момента, как вы два дня назад здесь были. С ним всё в порядке? — Засыпала она меня вопросами.

— Успокойся, Оксанка, — улыбнулся я в ответ, — всё с ним в порядке. Сейчас он очень занят, и у него просто нет совершенно времени, даже на обычный звонок. Как только чуток освободится, он обязательно к тебе заедет. — А сам подумал, я ведь действительно не спросил у Никитича, где Олег. Это же он сейчас должен отвечать за наше размещение на новой базе. Может сегодня вечером, я его увижу?

— Что же это я, — спохватилась она, — иди, садись за свой столик, сейчас я сама тебя обслужу. Что хочешь покушать?

— Давай, лагман и шашлык, — немного задумавшись, выдал я, — и чай принеси, когда шашлык готов будет.

— Сейчас всё будет, — радостно заключила она, — как в лучших домах. Садись. — А сама побежала в сторону кухни. Вот егоза, уже управляющая, а всё как официантка бегает.

В кафе народу было полно, столиков свободных не было, только мой столик был свободен от клиентов. На нём стояла табличка «Зарезервирован», которую Оксанка унесла с собой. Именно для таких случаев она и держала этот столик всегда свободным. Никто другой за него не присаживался. Только я, Олег Суханов и кто-нибудь из нашей команды, если она знает их в лицо. Постоянные посетители знают об этом, и уже не поднимают шум, по поводу занять место, когда зал полон. А новенькими клиентами, если возникает такая проблема, занимается охрана. Нет, они не бьют их, тогда вообще можно всех клиентов распугать, просто уводят его в сторону, и доходчиво объясняют, что не довольны таким поведением, и лучше обождать в очереди, чем поднимать шум. Как правило, это действует. Трудно себе представить, что могло быть иначе, при виде этих двух тел. И вот, наконец, Оксанка несёт мне обед, пока только лагман и лепёшку. Шашлык будет чуть позже, чтобы не есть остывший. А Лагман — сказка. Выше всяких похвал. Мяса она не пожалела. Хотя, тут, похоже, всех так кормят. Рядом, в паре метров от меня, были посетители, которые тоже ели лагман, и мяса у них было столько же. В общем вкусно. За лагманом последовал шашлык из баранины, с курдючным жиром. Вкус моего детства. Ел шашлык и запивал горячим чёрным чаем без сахара. Уже потом, когда доел шашлык, и сидел, смаковал чай, ко мне подсела Оксанка, и, не решаясь начать разговор, стала мяться.

— Ну, — подбодрил я её, — чего ты стесняешься? Спросить что-то хочешь? Так спрашивай. Я сегодня добрый, и сытый. — Улыбнулся я.

Она улыбнулась в ответ и сказала:

— Саша, тут такое дело, — виновато опустила она голову, — в общем, я стала платить охране за работу. Ты не подумай, — встрепенулась она, увидев, что глаза у меня потемнели, — это я сама так решила. Они отказывались, но я настояла. Потом приехал их главный, и я объяснила ему, что не могу я пользоваться бесплатными услугами. Не по карману мне это. И очень неудобно я себя чувствую при этом. Ребята реально работают. Эти двое у меня теперь на постоянной основе. Это сегодня они почему-то вдвоём тут, а так они по одному дежурят, по очереди. Очень здорово они помогают в неприятных ситуациях, и я решила платить им за работу. Получают они столько же, сколько и официанты. Для меня это не проблема, а вот если они уйдут — может стать проблемой. Да и привыкла я как-то, когда есть, кому заступиться, в любой момент. Вы же не постоянно здесь бываете. В общем, он сначала решительно отказывался, но потом согласился, махнув рукой. Вот так. Не злись на них, это моё решение.

— Ну, раз это твоё решение, — успокоился я, — то пусть так и будет. А ты знаешь, Оксанка, — задумчиво проговорил я, — а ты ведь повзрослела. Только зрелый человек может так рассуждать.

Оксанка расцвела от такого комплимента, и тут, краем глаза увидела человека, входящего в кафе. Я тоже взглянул туда. Это был Крест. Оксанка забеспокоилась, и уже хотела идти навстречу, но я её успокоил, сказав:

— Не суетись, Оксанка, — подмигнул я ей, — всё будет хорошо. Я же сказал, что я не злюсь, и принял твоё решение. В конце концов, это твоё кафе, и только тебе решать, как ты хочешь вести дела. Лучше сходи на кухню, и принеси ещё чаю, и покрепче. Этот человек уважает очень крепкий чаёк. И конфетки карамельные, если есть. Можно орешков каких-нибудь, для меня. Я свой чай попью.

Оксанка, благодарно кивнула мне, и с достоинством пошла на кухню, а Крест, переговорив со своими людьми, направился ко мне.

— Здоров, Стрела. — Негромко, так, чтобы не услышали соседи, сказал он. — Разрешишь присесть?

— Здорово, Крест. — В тон ему ответил я. — Присаживайся, конечно. Сейчас Оксанка чай принесёт с конфетами, почаёвничаем.

— Чай, это конечно хорошо, — сказал он, присаживаясь за стол, — только для меня он слабоват будет, отвык я от того, что на воле называют чаем.

— Не переживай, — улыбнулся я, — я её проинструктировал. А вот и она, оперативно.

Оксанка поздоровалась с Крестом, аккуратно сняла чайник с подноса, розетку с конфетами и орешками, дополнительную пиалу, и плавно удалилась.

Крест налил немного чая, удовлетворительно причмокнул, и развернул конфету.

— Да, действительно, — хмыкнул он, — чай не плох. Не то, конечно, что я пью, но это хотя бы можно назвать чаем.

— Я слушаю тебя, Крест. — Откинувшись на спинку стула, и прихлёбывая чай, спросил я. Соседи уже ушли, а новые клиенты не появлялись. К вечеру дело, основной поток уже схлынул. Поэтому и говорить можно было относительно свободно.

— Прежде всего, — начал он, — хочу сказать, что бойцы мои теперь получают зарплату за работу. — И видя, что сильно на это я не реагирую, уже успокоившись, решил продолжить. Всё-таки определённая настороженность в начале разговора у него была.

— Она сама настояла на этом. Я отказывался, ссылаясь на тебя, но она всё же меня сломила.

— Да, всё нормально, Крест, — сказал я, и закинул орешек в рот, кешью кажется, — она уже сказала мне об этом. К тебе претензий я не имею. Она взрослая девочка, и ей решать, как вести свой бизнес. Если решила платить парням за работу, значит, оценила их заботу. Да и я вижу, что здесь порядок, безобразий не нарушается. Но ты ведь не только поэтому решил со мной встретиться?

После моих слов, Крест полностью расслабился, и откинулся на спинку стула.

— Да, ты прав, — продолжил он, — не только поэтому. Минутку. — Сказал он, и повернулся к своим людям, махнул головой, и один из них вышел за дверь.

«Всё чудесатее и чудесатее», подумал я. Что же он задумал? Но опасности я не ощущал, поэтому ждал продолжения. Наконец, зашёл его человек. В руках он держал какой-то длинный свёрток. Он подошёл к Кресту, и передал его ему, а сам пошёл на своё старое место.

— Прежде всего, — начал он, — хочу отблагодарить тебя за всё. И это, — передал он мне в руки свёрток, — малая часть того, что я могу для тебя сделать.

Я взял свёрток, а свёрнут он был в белую тряпку, аккуратно приоткрыл его, и увидел ЕГО. Это была катана. Моя катана. Чтобы убедиться в этом, я даже немного выдвинул её из ножен. Ошибки быть не могло. Это она. Но как? Я же оставил её на новой базе в Кубинке, у себя в квартире. Как она могла попасть в руки Кресту? У меня аж пот выступил от волнения. Додумать свои предположения я не успел. Крест, увидев, что лицо у меня изменилось, и добродетели там вовсе нет, а как бы, не наоборот, решил быстро внести разъяснения.

— Это подарок от меня, — очень быстро пояснил он, — я купил её у коллекционера. Тот сказал, что похожего инструмента больше нигде нет. Но я видел уже похожий, по телевизору показывали, как ты в Америке, на телестудии им головку смахнул. Поэтому, я решил побольше узнать об этом оружии, и нашёл мастера, который его создал. Он мне и сказал тогда, что создал тогда два таких клинка, на обеерукого мечника. Но одну катану он утерял, а другую продал, совсем недавно. И тогда я решил приобрести её для тебя. Это от чистого сердца, Стрела.

Я облегчённо выдохнул воздух. Всё это время я, оказывается, не дышал. И действительно, я нашёл небольшие отличия. Свою катану, я знал вдоль и поперёк. Не раз я разглядывал её, любовался ею. Местами появились даже некоторые царапинки и потёртости. Этот инструмент был совершенно новый. Как будто им и не пользовались совсем.

— Спасибо, Крест! — Я с благодарностью пожал ему руку. — Не ожидал, честно. И хорошо, что разъяснить решил быстро. А то нехорошее уже начал было думать. Некрасиво могло получиться. Только разъясни мне, за что такой подарок?

Крест улыбнулся, полностью успокоился и сказал:

— За то, что дал мне шанс. Шанс изменить свою судьбу. Уже позже, зная, как ты поступаешь со своими врагами, я пришёл в ужас. В ужас от того, по какому лезвию я прошёл. Ты знаешь, я не боюсь смерти. Все мы там будем когда-то. Но в тот день я серьёзно задумался, а что я оставлю после себя? Какую память оставлю? И будут ли вообще меня помнить? И вот тогда я испугался. Испугался забвения. Я же не всегда был таким. И молодым я был, и в институте учился, и устремления у меня были. Потом ошибка, тюрьма, и вот я уже за бортом жизни. Но даже там я смог встать на ноги, и думал, что пользуюсь уважением. А по факту — всё это только страх. И тогда я решил что-то изменить в этой жизни, хотя бы для себя в начале. Ваши зачистки городов мне в этом очень помогли. Я стал притягивать к себе тех, кто, так или иначе, остался без лидера. Ввёл жёсткую иерархию, дисциплину. Запретил разбойничать. Открыл по всей стране, почти по всей, станции техобслуживания, и заставил своих бойцов работать там. Работать на совесть. Понятно, что не все могли этим заниматься. Таких учили. Но преступные наклонности никуда не денешь. Есть такая наука, генетика, так вот, там сказано, что есть такие люди, которые генетически предрасположены к преступлениям. Таких мы подставляли под милицию, если после первого предупреждения человек не менялся, или он уходил погулять подо льдом, с награбленным. Ты не думай, — протянул он руку ладонью вперёд, увидев, что глаза у меня потемнели, — туда уходили только очень плохие люди. Из тех, про которых говорят, что их могила только исправит. Ну вот, — облегчённо вздохнул он, видя, что я снова расслабленно откинулся на спинку стула, — а с теми, кто не мог не воровать, мы сделали проще. Он также воровал, но после дела, подкидывал обратно сворованное. Хватало времени, чтобы человек осознал, что лишился имущества.

— А для чего вы это делаете? — Удивлённо спросил я.

— Понимаешь, Стрела, — задумчиво продолжил он, — ведь, сколько волка не корми, а он всё равно в лес смотреть будет. А так он под контролем. Удовлетворил своё самолюбие, убедился, что смог, подкинул обратно, и снова на работу в автосервис. Денег, что они зарабатывают, вполне хватает для безбедной жизни, а остальное — от лукавого. Да и потратить лишнее, без того, чтобы не задали вопросы, а откуда у тебя такие деньги — очень сложно. Да просто невозможно теперь. Милиция работает очень хорошо. Ещё один плюс в том, что держим граждан в тонусе, не даём расслабиться. Они должны знать, что на земле есть не только розовые пони, но и волки. Это мобилизует. Так себе, конечно, объяснение, но моим парням хватает и этого. Молодёжь, вон, к себе подтягиваем, из тех, кто пошёл уже по кривой дорожке. Наркоту вывели в Москве. Пока только в Москве, но работа ведётся по всей стране.

— А ты что, — удивлённо спросил я, — уже всю страну подмял под себя что ли?

— Как ни странно, — широко улыбнулся он, — но почти всю. И, в первую очередь, ваши парни и постарались свести всё к этому. Из таких как я, мало умных людей оказалось, у всех амбиции, понятия, свои законы. Большую часть вывели, как тараканов. Несколько человек осталось, и теперь прислушиваются к моим советам. Вон, даже феню выводим потихоньку. Не солидно это теперь в наших кругах. Ты наверно заметил по разговору со мной. Но мне-то проще, просто надо вспомнить, а кто-то совсем не знал нормальной речи. Им сложнее. Но они тоже стараются. Не хотят выглядеть неудачниками.

— Вот ты даёшь, — удивлённо произнёс я, не ожидая таких последствий нашей первой встречи, — неужели так сильно торкнуло?

— Ага, — мотнул он головой, — торкнуло. Особенно сильно торкнуло, как ты говоришь, это когда я увидел, что вы не только в России работаете. Вот тогда я даже гордиться начал тем, что знаком с тобой. Гордиться нашей страной. А уже позже, стал замечать, что люди стали меняться. У нас, оказывается, очень хорошие люди. И когда они увидели, что есть надежда вылезти из того болота, в котором они жили при Бельцине, они стали меняться. Стала меняться страна. И я горд, что живу в этой стране. Ты наверно сейчас думаешь, что я чушь несу, — грустно сказал он, — не может вор в законе стать таким, какой есть на данный момент, только это так. Я больше не хочу туда, где прожил большую часть своей жизни. Для меня это в прошлом. Вот поэтому, я ещё раз хочу поблагодарить тебя, что ты помог мне по-новому взглянуть на жизнь. И ты знаешь, я нашёл себе женщину, и у нас будет ребёнок. У вора в законе — ребёнок. У меня будет наследник. Хоть и не молод я, даже очень немолод, но смог.

— Поздравляю, Крест, — я с радостью пожал ему руку, — рад за тебя.

— Спасибо, Стрела, — смущённо улыбнулся он, — только теперь я Семён Александрович Крутиков. Частный предприниматель, и владелец сети автосервисов по России. Но, для тебя я хочу остаться Крестом. Чтобы не забыть своё прошлое, и кому я обязан за настоящее. И если тебе нужна будет от меня какая-нибудь помощь — звони не раздумывая. Для тебя я сделаю всё.

— Хм, — смутился я, — я учту.

— Ладно, — встал он, — бывай, Стрела. Рад был тебя увидеть.

— Бывай, Крест, — пожал я на прощание крепко ему руку, — будь здрав.

После того, как он ушёл, ко мне подошла Оксанка и спросила:

— Ну что, Саша, всё нормально?

— Нормально всё, нормально, Оксанка, — улыбнулся я и встал, собираясь, — не переживай. Я же сказал, это твоё кафе, и как ты ведёшь свои дела — это только твоя забота. Ну, может ещё жениха твоего. — Не удержался, и подколол я её. — Кстати, сегодня, может быть, я увижу его, и отчитаю, что не давал о себе знать так долго. Свадьба то скоро? Приглашение, когда ждать?

— Ой, ну и балабол ты, Саша, — смутилась она и покраснела, — конечно, пригласим, только мы пока не решили когда. У Олега сейчас очень много работы. Сказал, немного успокоится, так сразу и подадим заявление в ЗАГС.

— Ладно, Оксанка, — вздохнул я, — пора мне. Спасибо за обед, очень вкусно было. Отцу привет от меня передавай. Кстати, где он, что-то не видел я его?

— Приболел он немного, но скоро выйдет. Пока за него работают его стажёры. Ладно, Саша, пока. — И поцеловала меня в щёку на прощание.

Выйдя на улицу, не забыв взять с собой свёрток, я не заметил Креста, он уже уехал. Ну, а я, сел в машину, и поехал на базу. Меня ждали друзья. Вероятно, сегодня вечером ожидался праздник, в связи с переездом на новое место.

Пока ехал, немного поразмышлял об этой катане. Вообще то, катана, предназначена под одну руку, у неё, поэтому и рукоять длинная, специально для того, чтобы перехватывать её иногда двумя руками, но использование её для обеерукого мечника, тоже допустима. Даже технику для этого создали, нитэн-рю — техника двух мечей. Мне об этом мастер говорил, когда я у него обучался. Но вот то, что у моей катаны есть клон — я не знал. А изготовил её один и тот же мастер. Я увидел клеймо Фудзивара Канэфуса, словом такое же, как и у меня на клинке. Я поэтому и принял этот клинок за свой. Чуть за малым Креста в страну вечной охоты не отправил. Теперь надо будет найти мастера обеерукого боя. Мой прежний учитель не подходит. Он работает только с одним клинком. Надеюсь, в Москве, я найду такого, иначе этот клинок на стену повесить придётся, что не хотелось бы. Ещё один клинок — это вдвое больше шансов на победу. Главное научиться пользоваться второй рукой, я-то, пока не обладаю такими способностями, но не переживаю за это. Смогу. Я был уверен в этом.

Так, за размышлениями я и не заметил, как добрался до Базы. Здесь всё было тихо и спокойно. На проходной дежурный мне сообщил, что мои друзья ждут меня в квартире Кречета, и назвал номер квартиры. Я-то, не знал.

Парни встретили меня радостным гулом.

— Ну, наконец-то, — недовольно проворчал Никитич, — ждём, ждём его тут, за стол не садимся, уже кишки к позвоночнику прилипать стали. Парни-то не обедали. А ты, судя по запаху, уже в кафе посидел. И я догадываюсь в каком.

Услышав это, из зала вышел Олег Суханов. Мы с ним поздоровались, он поздравил меня с намечающимся награждением, а потом спросил:

— Как там она?

— А чего сам-то, не позвонишь, не узнаешь? — Упрекнул я его.

— Да, — махнул он рукой, — сначала времени не было абсолютно, а потом неудобно стало. Решил, лучше вживую явиться.

— Где был-то?

— В Пскове, контингент в наш коллектив подбирал.

— Это в ВДВ что ли? — Предположил я, и угадал.

— Ну, да, — кивнул он головой, — здесь-то я уже поработал. Всех, кого можно сагитировал. Но не хватило. Пришлось туда лететь. Благо у меня бумага от Главы была, препятствий не чинили. Но радости им, конечно, не принесло. Нам же ещё и офицерский состав нужен, своих парней не хватит. Вот из-за них командование и встали было в позу. Но, один звонок, и все проблемы решены. Не знаю, что Путилин сказал им, но после разговора они мне даже помогали.

— Ладно, — вмешался Вьюга, — хватит уже, да. Кушать хочется очень. Пойдёмте к столу.

Да-а, ребята постарались. Судя по столу, они хотели накормить никак не меньше взвода. На одном столе не разместился бы весь ассортимент вкусностей. Здесь был шашлык, исходящий парком и разносящий восхитительные запахи, блюдо с отварным мясом и картофелем по краям, в центре какая-то птица запеченная, судя по размерам — утка, огромный жареный осётр, солёные огурцы, квашеная капуста, салат из свеклы с чесноком, блюдо с жареным картофелем, и даже моя любимая чёрная икра в хрустальной розетке. И всё это богатство, было заставлено, десятью бутылками армянского коньяка, и ещё на полу стоял ящик. На подоконнике сиротливо стоял графин с компотом, вероятно вишнёвым. Для желающих, на столе был ещё и белый и чёрный хлеб, разложенный по всему столу, так как не было места, чтобы положить его в тарелку. И ухмыляющиеся лица парней, стоящих по краям стола, и взирающих на меня. Я, конечно, поел недавно, и поел неплохо, но увидев это разнообразие, желудок сыграл подъём.

— От это аэродром. — Не стал я разочаровывать парней. — Вы чего, на неделю вперёд решили заправиться? И откуда всё это? Ни за что не поверю, что кто-то из вас это готовил самостоятельно.

— Правильно сделаешь, что, не поверишь, — ухмыльнулся Олег, — это всё Никитич. Он уже всё в этом городе разведал, и предложил устроить праздник души и тела. Заказали ресторану, они расстарались. И давайте садиться уже, остынет шашлык то, снова подогревать придётся.

Все радостно расселись, и начался праздник. Тосты сыпались один за другим. Захмелеть сильно нам не светило, поэтому мы и не боялись, что завтра будет плохо. Регенерация рулит, но и не даёт нормально расслабиться.

Вскоре, начались неспешные разговоры по интересам. Я не отрывался от коллектива, и, пробуя то одно блюдо, то другое, и запивая это всё коньяком, общался то с одним, то с другим.

— Коля, — обратился я к Кречету, — вы хоть погулять здесь успели?

— Угу, — промычал он в ответ, только пусть Шамиль расскажет, — он везде успел побывать.

— Вах, — экспрессивно воскликнул Вьюга, — Саша, такой базы даже у нас, в ГРУ, не было, да. Чего тут только нет. То, что база с инфраструктурой на три полка говорить не буду, слишком долго говорить, да. База очень большая, как город в городе. Здесь и кафе всяких много, для недоедающих, понятно. Офицерская столовая, да что столовая, это ресторан просто. Спортивный городок с закрытым тренажёрным залом, и большим количеством тренажёров с усиленной конструкцией. На первый взгляд, кажется, что тот или иной тренажёр не осилит человек, да, но я попробовал, и мне это совсем не трудно. Зато можно тренироваться. Как раз для таких как мы. Кроме этого, есть большой бассейн, крытый, с дистанцией в сто метров. А это вообще сказка, равномерно развивает все группы мышц. Есть свой кинотеатр. Большой кинотеатр, на батальон. Магазины-шмагазины всякие тоже есть. Не надо за мелочью в город идти. Рынка только нет. Но рынок и в городе недалеко. Есть своё подсобное хозяйство: хрюшки там, коровы, куры. Есть автопарк с бронированными УАЗами и с простыми, несколько автобусов, пара десятков КАМАЗов для перевозки состава. Понятно, мало, но Олег говорит, что в случае острой нужды — это не наша проблема. Это так, на оперативные дела. Даже вертолётная площадка есть, да, с тремя посадочными местами. Склады, само собой. Как положено, со всем необходимым. Вот на оружейный склад не пустили, поэтому не знаю, что там есть.

— Там всё в порядке, — решил дополнить Олег, — всё, что нам нужно, там есть. Винторезы, новейшие калаши, РПК, снайперские винтовки, гранатомёты, миномёты, гранаты. В общем, всё, с чем вы привыкли работать, всё там есть.

— Да, — решил продолжить Шамиль, — ещё есть стрелковый тир, закрытый — для стрельбы с пистолетов, и открытый, стрельбище, это уже для автоматического оружия и винтовок. Стрельбище большое, до двух километров. И всё это окружено забором, да, и с путанкой поверху. Весь периметр охраняется. Не так, конечно, как на зоне, но ночью, патруль с собакой по периметру ходит. Очень серьёзно подошли к охране. Но, Олег сказал, что за это будут отвечать специальные части.

— Батальон обеспечения учебным процессом за это будет отвечать. — Уточнил Олег.

— Слушай, Олег, — решил я прояснить один момент, который не давал мне покоя, — а как это всё будет выглядеть на деле? Сколько у нас будет служить этот состав? Мы что, всё это время будем тренироваться?

— Да нет, что ты. Кто нам даст столько времени бездельничать? Офицеры подпишут пятидесятилетний контракт, со всеми сопутствующими для этого плюшками от тебя. Для семьи, соответственно тоже, а рядовой состав и сержантский — у них будет трёхлетний контракт. По истечении контракта, отключаешь у них регенерацию, скорость оставляешь, и принимаемся за новую группу. К этому времени, регенерация для устранения микротравм им уже будет не нужна, а вот в жизни она им может сильно помешать. Им же ещё семьи создавать. Не будешь ведь ты каждой семье инициировать эту опцию. Просто не справишься. А к тому времени, наши учёные может быть уже что-то и придумают. Они сейчас усиленно работают над этой проблемой. Да и в библиотеке вашей есть книжка с изображением человека и его мозга. Есть там один интересный момент, который можно принять за имплант. Есть предположение, что это как раз то, что нас сильно интересует.

— Если так, то ладно, — с облегчением вздохнул я, — а то я как раз подумал о том, что я здесь концы отброшу.

Так мы и сидели. Со стола было сметено всё. Даже хлеб был съеден весь. Компот тоже выпили. От коньяка остался пустой ящик и куча бутылок на полу. Когда всё закончилось, было уже четыре часа утра. И куда всё уместилось? Загадка. После, каждый ушёл в свою квартиру. Я пошёл в свою. Встретиться договорились в восемь часов у штаба.

Проснулся, как ни странно, бодрым. По дороге в штаб, увидел в отдалении здание садика, вчера Шамиль об этом не говорил, а я сделал себе зарубку на будущее. Возле штаба все уже собрались, и ждали только меня. И тоже с красными глазами никого не было. Перед началом работы, решили перекусить в городе, а то, на голодный желудок много не наработаешь. Поступление персонала и батальона обеспечения ожидалось ближе к обеду, поэтому мы не переживали. А кафе вообще в десяти минутах ходьбы не спеша. Так и поступили. А потом была работа. Нет даже не так, Работа, с большой буквы. Недаром говорят, что переезд, равносилен пожару во время наводнения и землетрясения одновременно. Хорошо хоть отпускников наших, Георгич, досрочно отозвал. Теперь мы все вместе занимаемся размещением персонала и налаживанием службы. Георгич тоже этого не избежал. Я бы сказал, основная работа, на его плечи и легла. Ведь именно он здесь самый большой начальник. Ну а мы, помогали ему в силу своих способностей. Но даже этого нам было за глаза. Облегчало работу то, что уже на следующий день, наша офицерская столовая уже работала, и заведовала ей никто иной, а теть Глаша, в смысле, Андреевна. Надо привыкать, а то обижается. С отпускниками приехали и семьи, у кого они были. Все сразу заселились в новенькие квартиры. Сашенька, правда, не приехала. Как я и думал, но пока она не могла оставить свою работу. Сейчас самый сезон. Деток оставить она не могла. Впрочем, работа ей тоже очень нравилась. А здесь, ещё неизвестно, чем она будет заниматься. Просто так сидеть дома она не будет, да и законодательство не даст, а чтобы организовать здесь подобное — это надо начинать с нуля. Тот ещё геморрой. Кроме того, найти классного специалиста по работе с детьми, и со знаниями порядка в армии — не просто. Так что, придётся мне в столовую ходить пока. А и ладно, Андреевна всегда рада меня видеть, и готовит очень вкусно.

Все остальные службы тоже постепенно вводились в работу. Даже киномеханик в кинотеатр нашёлся. Батальон обеспечения принял на себя все основные объекты, периферию уже тоже заканчивали принимать, и уже несли службу в обычном порядке. Это не новобранцы, уже послужившие годик, но из призывников. Их перевели из другой части, которую реформировали. У них, будет как в обычной армии, призыв — дембель. Но здесь, где-то что-то не подрасчитали, и то, что должно лечь на этот батальон, оказалось слишком много. Командир этого батальона просто взвыл. Ну, не может один батальон, обеспечивать такую инфраструктуру. И Георгич с ним согласился. Переговорив с Главой, получил команду, построить ещё одну казарму на территории, благо место для этого было. А пока, нужно было справляться своими силами. Комбат лишь глубоко вздохнул, и согласился. А куда ему деваться? На улице, ведь, людей не разместишь. Строить будет строительный батальон, части которого, находятся в этом же городе. И уже стала приезжать строительная техника и бойцы. Обещали построить казарму под ключ за два месяца. Эти смогут, опыт большой. Не первый такой объект. Этот объект, кстати, они и строили. А Внутренние Войска, что охраняли часть, уже снимались, и отправлялись на своё прежнее место службы.

На территории бригады, неожиданно много стало людей. И это ещё нет курсантов, которых мы будем обучать. Ну, как, курсантов? Это всё же не офицерское училище. Это для нас они будут курсантами, а по факту — контрактными служащими. Исключение будут составлять только офицеры. Эти хоть и тоже по контракту будут служить, но не в этой части, а вообще. И не три года, а пятьдесят. И обучаться будут всего один раз, дальше будут только поддерживать форму. Кстати, офицеры уже тоже стали прибывать на службу. Наличие квартиры, а не комнаты в общежитии, ускоряло этот процесс. И вот, приблизительно через месяц, как мы сюда ступили, появились первые бойцы-контрактники. Надо сказать, что были не только бойцы из ВДВ, о которых говорил Олег. Я бы даже сказал, что их-то, как раз, было меньше всего. Но это был костяк зарождающейся бригады. Основной состав, это молодые люди до 25 лет. Недавно отслужившие, но не нашедшие себя после демобилизации. Помыкались какое-то время на гражданке, но им это не понравилось, и они решили связать свою жизнь с армией, хотя бы на три года. На первое время. А тут ещё в военкоматах объявили, что часть это новая, и обучать их будут по-новому. Причём, про то, что у них появятся новые возможности, упоминалось. Секрет молодости, уже, в общем-то, не был таким секретом. И молодые люди знали, что, поступив сюда, они станут практически непобедимыми бойцами. Поэтому, сюда стремилось очень много людей. В военкоматах был полный аншлаг. Это мне потом, один из новеньких, по секрету рассказал. Оказывается, на место, до 60 человек доходило, но брали только людей до 25 лет, поэтому ему не настолько трудно пришлось. Были, правда, такие, кто пытался дать взятку, но таких дельцов, военком, сначала предупреждал. Если не действовало предупреждение, с такими — уже работала милиция. Вот что, регенерация животворящая, с людьми делает.

В августе, работа всех служб была уже налажена, бригада была сбита в полный штат, и после торжественного построения и праздника, начался учебный процесс. А все мы, все, кто принимал непосредственное участие в доведении бригады до рабочего состояния, с облегчением вздохнули. Такой марафон запомнится всем надолго.

Ещё одно событие стоит упомянуть. Спустя две недели, как мы приехали на эту базу, меня вызвал в штаб комбриг, Георгич.

— В общем, так, Хват, — сказал он мне, как только я вошёл и доложился, — ты присядь, присядь. Я думаю, что тебе лучше сейчас присесть. Пришли результаты исследований из ЦНР. Это по поводу материалов, сданных тобой, учёным и лаборантом. Результаты странные и непонятные. Что у тебя, что у двух других исследованных, обнаружилось по дополнительной паре звеньев ДНК цепочки. Это первая странность. Вторая заключается в том, что в предоставленном вами материале, раз в двадцать больше разорванных и повреждённых цепочек ДНК. Раньше, учёные предполагали, что это что-то не существенное, отбракованное, мусор, одним словом. Но, исследовав ваши образцы, они изменили это мнение. Дело в том, что всё, что они исследовали раньше, имело приблизительно одинаковое количество этого мусора, незначительно отличающееся друг от друга. Причём, у кого его было больше, тот сильнее отличался своим здоровьем, положением и способностями. Это они с получением ваших анализов сделали такие выводы. До этого они считали, что всё дело в целых цепочках ДНК. И только исследовав ваши биоматериалы, мнение своё они поменяли. Выходит так, что больше информации несёт именно этот суп с клёцками. К чему я это всё? Хват, ты не человек. Кто ты, Александр?

Я застыл от такой информации с приоткрытым ртом. Всё что угодно ожидал услышать, но не это. Если я не человек, то кто я? От человека я не отличаюсь совсем. В смысле, физически. Одинаковое количество конечностей, голова такая же, как и у всех. Разве только мои способности? Но они на меня не просто так упали. Я работал над этим. Усиленно работал. Вопрос в том, получилось бы у меня всё это, будь я обычным человеком? И вот теперь у меня возникают сомнения. Возможно, увеличение потоков сознания, я бы смог добиться и будь просто человеком, известно немало таких уникумов, но оперирование энергиями, которые я вижу во взгляде ра-хат — скорей всего не получилось бы. Или же остановка времени. Отвод глаз не включаю сюда, эти техники используются на земле. Правда, малоизвестно, но используется. И ещё мне не даёт покоя тот факт, что родился я также как и все, от родителей. И я не приёмный, это я знаю абсолютно точно. Кроме того, нам не известно ни о каких контактах с другими цивилизациями. Конечно, такая информация не будет находиться в открытом доступе, но что-то всё равно просочилось бы. Это как зона 51 в США. Все о ней знают, но ничего конкретного. Однако, вид пришельцев был показан. Серые существа, с большими чёрными глазами, худые, с другим количеством пальцев на руках. Неизвестно, правда, насколько всё это достоверно, но как говорят, нет дыма без огня. И ещё одна поговорка: если хочешь скрыть предмет, положи его на самое видное место. И вот теперь, после всего сказанного, я не знал, как себя вести. А что, собственно говоря, изменилось? Мои убеждения? Нет, здесь всё железно. Может, отросло у меня что-то лишнее? И тут всё в порядке. Вывод: человека делают человеком не дополнительные способности, а правильные человеческие ценности, а с этим у меня полный порядок.

— Георгич, — очнулся я, — не помешало бы проверить моих родителей и сына.

— Я уже договорился с твоим отцом, — кивнул он мне, — он немного удивился просьбе, но сказал, что выполнит. Ехать никуда ему не придётся, лаборатория сама приедет к вам в Челябинск. И всё же, Хват, ты ничего не хочешь мне рассказать?

— Георгич, — махнул я рукой, — я знаю столько же, сколько и ты. Что ты хочешь от меня услышать? Родился от мамы с папой. Жил как все. Ничего со мной не происходило необычного, до самой армии. И только там со мной стали происходить изменения. Это всё что я знаю. Может библиотека ушедших что-то разъяснит. Кстати, как там идут дела?

— Всё библиотеку уже оцифровали, — он встал, и задумчиво расхаживал по комнате, — и сейчас идут работы по изучению языка. Были сложности с символами, оцифровывать их ещё тот геморрой. Но справились. Очень сильно помогают в работе новые компьютеры. Я хоть и не большой спец в этой области, но на пальцах мне объяснили. Как происходила работа компьютеров в предыдущих образцах? Когда человек создавал программу, он пользовался цифрами, буквами, командами, создавая, таким образом, строку выполнения того, или иного действия. Каждый используемый символ, блок команда, или обычная буква или цифра — имеет свой набор шифра из нолей и единичек. Это, очень огромная информация. И занимает она очень много места на жёстком диске. В новой системе программирования, каждый символ, буква, цифра или блок команда, имеют по-своему, универсальному спецсимволу. Каждый этот спецсимвол имеет своё поле напряжённости. В таком виде эта информация и отправляется на жёсткий диск. Кстати, жёсткий диск своей основой теперь имеет чистейший бриллиант. Учёные выяснили, что гораздо эффективнее сохранять информацию в бриллианте. По своему строению, алмаз имеет самую плотную кристаллическую решётку. В структуре этой решётки и может сохраняться информация в виде поля напряжённости. Более того, информация там может храниться столетиями. Это связано с нейтральностью материала, или что-то в том же духе, здесь я не совсем понял. Главное, количество информации, на сопоставимых носителях, такие как бриллиант и старые жёсткие диски, первый может поместить в себя на порядки больше. Представляешь? Это я всё к чему сейчас? Тот тренажёр, который сейчас пользуется большим успехом у спецслужб, и не подходит по своему быстродействию нам, теперь можно легко приспособить к нашим задачам. Из-за того, что программа теперь занимает гораздо меньше места, увеличилось быстродействие, тоже на порядки. Да и саму программу теперь создавать стало очень просто, и на русском языке. Спецсимволы при этом знать не надо, это всё зашито в программном обеспечении компьютера, знать же нужно обычные символы и их функцию, такие которые расположены на клавиатуре, ну и несколько блок команд. Это будет универсальный язык программирования. Один язык.

— Программа, что я запулил в ракеты, — решил уточнить я, — из той же оперы?

— Да. — Утвердительно кивнул он. — Поэтому их антивирус и не обнаружил. Он не знал, что искать.

— Понятно, — почесал я макушку, — я думаю, что это может решить гораздо больше ожидающих нас проблем.

— Ты имеешь в виду космос?

— Именно, космос, и наш флот в нём. Сомневаюсь я, что то, что мы имели в качестве компьютеров, могло нас удовлетворить. Теперь же — эта проблема решена, и можно работать над Искусственным Интеллектом.

— Хм, — ухмыльнулся Георгич, — спохватился. Работы уже идут, и идут ударными темпами. Тем более что, они велись ещё и на старом железе. Надо только переформатировать наработки и двигаться дальше. Ладно, оставим это пока. Придёт время, нам всё доведут. А пока, будем ждать, что нам поведает библиотека Древних. Больше не буду тебя задерживать, иди, работай.

Вот такой интересный разговор произошёл у меня однажды. А потом нас пятерых, тех, кто принимал участие в операции «Ы», пригласили в Кремль, на награждение, в Кремлёвский дворец. Так как, у нас не было своей парадной формы, пришлось использовать общевойсковую, только свои шевроны прикрепили на левое плечо кителя. На шевроне красовалась дама с крыльями и мечом в правой руке. Мне очень польстило. Как раз про меня. Вот только, насколько я помню, (я заинтересовался этой мифологией, ещё, когда только поступил на службу в это подразделение) так там такая дама держит в левой руке какое-то колесо. Но функции, которые ей приписывают, в принципе, совпадают с нашими. Так что, не будем сильно придираться. Под изображением было прописано ЧВК «Немезида», сверху — БОР. То бишь, Бригада Оперативного Реагирования. Красавцы, одним словом.

На награждении было чуть больше пятидесяти человек. И каждый должен был получить свою награду. На нас смотрели с интересом и непониманием. О такой Бригаде здесь ещё не слышали, а уж то, что она принимала где-то участие в боевых действиях, за которое нас и решили наградить, знал только лично Глава. Поэтому, такое отношение в свой адрес мы приняли спокойно. Не пристают с вопросами, вот и хорошо. Только Шамиль был слегка на взводе. Он в первый раз будет получать награду лично от Главы. Впрочем, остальные мои товарищи тоже в первый раз, но вели себя спокойно и не волновались. Видимо даёт знать южный темперамент.

Награждения проходили в обычном порядке. Глава озвучивал заслугу, потом называл звание и фамилию награждаемого, затем вручал награду подошедшему, в ответ герой отдавал честь Главе, говоря при этом «Служу России», пожимал руку, и шёл на своё место, получая поздравления от своих товарищей. Нас награждали в последнюю очередь, а меня так и вообще последним. И когда до меня дошла очередь, я услышал:

— За неоценимый, стратегический вклад в науку и научное наследие России, и за прекрасно проведённую операцию в тылу врага в качестве командира отряда, не понеся при этом потерь, награждается знаком ордена «За заслуги перед Отечеством» IV степени (с мечами) и звездой «Герой России», майор ЧВК «Немезида», Стрелок Александр Викторович.

Я, на негнущихся ногах, направился к Главе. Не думал, что меня в ступор введёт, одновременно две награды. Я-то, думал, что меня так же, как и моих парней, знаком ордена «За заслуги перед Отечеством» наградят и всё, но Глава думал немного по-другому. Уже вторая Звезда Героя. Кстати, те три награды, что я получил ранее, были прикреплены у меня на кителе, впрочем, так же, как и у моих друзей, и вот теперь, рядом с первой звездой, будет красоваться вторая. Но я думаю, что «За заслуги перед Отечеством» не менее достойная награда, а может даже и намного.

Подойдя к Главе, я дождался, когда он прикрепит мне награды, отдал честь, и громко сказал:

— Служу России.

— Ну что, Александр, — негромко сказал Путилин, — как и обещал, теперь я в открытую могу награждать тебя и ваше подразделение, и рад этому. Хорошо поработал, майор. Теперь, я думаю, мы справимся с надвигающейся бедой. А теперь иди, тебя ждут товарищи.

Парни были искренне рады тому, что я получил на одну награду больше их. Ведь всю основную работу сделал тоже я. Плечи мне отбили качественно. Затем был небольшой фуршет. Награждённые, ходили с бокалами шампанского и знакомились друг с другом. Глава тоже не ушёл, и подходил то к одной группе, то к другой. Потом собрал всех вместе, и произнёс небольшую речь. И вот, когда мы собирались уже уходить, ко мне подошёл один подполковник и сказал:

— Послушай, майор, — неуверенно начал он, — извини, что отвлекаю, но мне всё не даёт покоя один вопрос. Мы нигде не могли встречаться раньше?

Это был один из тех, кого я инициировал. Делал я это в маске, поэтому по лицу он меня узнать не мог, выходит по голосу возникли ассоциации, но пока он их не совместил. Помогать в этом я ему не собирался. Гриф секретности с этого никто не снимал.

— Всё может быть, товарищ подполковник, — улыбнулся я в ответ, — только не обо всём мы имеем право говорить. Уж простите меня.

— Хм, — удовлетворённо сделал свои выводы подполковник, и улыбнулся открыто, — конечно, майор. Совершенно с тобой согласен. Некоторые вещи не должны быть открыты. Будь уверен, я умею хранить тайны. И спасибо тебе. Будь здоров.

На этом он повернулся и ушёл. Выходит, всё же узнал. Ну что ж, теперь это не настолько критично.

А ещё через пару недель, до меня Георгич донёс известие о том, что мой отец и сын, имеют такую же ДНК цепочку, как и у меня, и такой же «суп с клёцками» из повреждённых цепочек. У мамы — обычное ДНК. Вывод: уникальное ДНК, передаётся по мужской линии. Но у отца способности не проснулись, а у сына они активны. И он не делал для этого ничего. Он родился уже с открытыми способностями. Выходит, что если зачатие ребёнка производит человек с открытыми способностями, то и ребёнок будет уже с ними с рождения. И это очень хорошо. Всё же два — это больше, чем один.

Дальше началась рутина. Я погрузился в работу, и все мысли мои были только о работе. Потом прибыли новобранцы и началась у нас напряжённая работа. Я постепенно инициировал парней и вносил коррективы в систему тренировок бригады. Офицеры, так же, как и рядовые бойцы, тренировались на общих основаниях. Чтобы быть офицером нашей бригады, нужно быть не хуже рядового бойца в боевой и политической подготовке, а в идеале — много лучше. Недовольств или роптаний не было. Была кровь, были несчастные случаи без безвозвратных потерь, был пот, мозоли, страшная боль, когда люди не прислушивались к рекомендациям. Хотели всё и сразу, но так не бывает. За всё надо платить. Очень здорово нам помогал бассейн. Как мы раньше без него обходились не представляю. Он очень гармонично развивает тело. К слову, бассейн стоял без дела только ночью. Всё остальное время там усиленно тренировалось то подразделение, чья была очередь. Наши парни, занимали должности, заместителей командиров рот, исполняя обязанности инструкторов по рукопашному бою и стрелковой подготовке. За исключением Филина и Грека. Они стали комбатами. Но даже они выполняли обязанности инструкторов. По началу, всем было тяжело, инструкторам тоже. Мне в том числе. Спустя некоторое время втянулись в этот режим, и всё стало получаться само собой. В сентябре ко мне приехала Сашенька с сыном, и осталась. Георгич пристроил её в бухгалтерию. Опыт у неё уже был, а с остальным ей помогут. Но она была очень рада, что всегда рядом. А как я был рад. У нас квартира ожила. Появился уют. А то жил как бирюк. Дома почти и не появлялся. Всё время проводил на работе. А сейчас с большой радостью шёл на обед домой. Иногда мы вместе и в офицерскую столовую ходили. Рано утром, пока ещё не был объявлен подъём, она ходила в бассейн, поддерживала свою форму. Сын теперь постоянно ходил со мной, куда бы я ни направлялся. Ему даже форму специально пошили. Всё же военная часть. Из-за его не по годам серьёзного вида, относились к нему как к взрослому. Разумеется, со скидками на его возраст. Он же, внимательно смотрел за тем, что делают курсанты. Это, в свободное от учёбы время. Школа находилась в городе, детей отвозили и привозили туда на специальном автобусе. Он был не один, разумеется. Дети школьного возраста были и у других офицеров. О Володе, что он достиг школьного возраста, я бы поостерегся говорить, всё-таки пять лет, это совсем не школьный возраст, но он у меня вундеркинд. Он уже сейчас знал всю программу за первый класс. Читать и считать умел, получше любого второклассника. Но я не решился отдавать его во второй класс. Всё же ребёнок ещё. Не хочу я лишать его детства.

Жизнь вошла в колею, и время побежало с невообразимой скоростью.

Глава 5

С тех пор прошёл почти целый год. Сейчас опять июнь 2001 года. Много что произошло за этот год. Начну с нашей бригады. Всех бойцов и офицеров я уже давно инициировал, и сейчас идёт оттачивание боевых возможностей и взаимодействия. Месяц назад завершились масштабные учения. Противостояли друг другу красные и синие. Красными были бойцы нашей бригады, синими — одно из подразделений ВДВ, которое наводило порядок на территории Украины. Это те ребята, которых я инициировал много раньше, ещё до начала ядерного инцидента, по просьбе Путилина. То есть, мы имели практически одинаковые возможности. Я участия не принимал. Командование знало, что если буду участвовать я, то мы победим в любом случае. Так что, я был просто наблюдателем. Что сказать? Мы победили. Не без «потерь», конечно, у нас «потерь» было даже немного больше, чем у противника, но зато мы захватили штаб синих. Скажу так, захват был жёсткий. Синие сражались до последнего. Были даже раненые. На самом деле раненые. Неудачные падения, или непредумышленные травмы. Боевое оружие не применяли, использовали только холостые патроны. Иначе не исключены были настоящие потери. А так, отдохнут несколько дней, организм сам устранит повреждения. Регенерация рулит. Только кушать надо чаще. В принципе, пострадавшие не заимели зуб на тех, из-за кого получили травмы. Во многих случаях, они сами были виноваты. Но учениями были довольны все. Проигравшие были благодарны нам, мы указали им на недостатки в учёбе, ну а наши, были благодарны синим, за честную и серьёзную борьбу, без дураков.

Учёные сильно порадовали. Они изучили язык древних. Не сами изучили, разумеется, это сделал наш псевдо-ИИ (Искусственный Интеллект). Почему псевдо? Потому, что он не обладает ещё всеми теми качествами, который должен обладать ИИ. Но работает качественно и без нареканий. Искусственный Интеллект может иметь своё мнение по тому или иному вопросу, может даже высказать опасения, связанные с нарушением того или иного закона, но выполнит то, что ему приказано, а не то, что он хочет. Этот запрет записан на подкорке, и обойти его он никак не может. Он может предлагать различные варианты решения вопроса, просчитывая его далеко вперёд и очень быстро, мгновения. Он может развиваться и дальше, самостоятельно. В общем, это практически личность, вот только он не может принимать самостоятельные решения в стратегическом плане, или выполнять какие-то действия, которые могут навредить человеку. Все эти решения принимает только человек. Ведь враг тоже может быть человеком. Вот, некоторых из перечисленных качеств, наш псевдо-ИскИн, ещё не имеет. Но работы ведутся, и ведутся с опережающими темпами. Библиотека, в частности, уже переведена на русский язык. И то, что нам открылось — превзошло даже наши самые смелые ожидания. В частности, сейчас завершались работы по внедрению био-нано технологичного симбионта. Что это такое? Это симбионт, который будет выполнять функции, которые до этого мог выполнять только я. То есть, он будет инициировать у людей дополнительные возможности, такие как регенерация, увеличение скорости, увеличение физической силы, увеличение возможности мозговой активности. Кроме этого, на сетчатку глаза будет выводиться информация, способная управлять приборами, поддерживающие такую функцию. Но сейчас уже выпускают только такие приборы. Изменений там немного, а эффективность просто зашкаливает. Но, немного подробней об этих симбионтах. Из библиотеки Древних, так будем условно их называть, стало ясно, что они практиковали такое направление. Устанавливали их тем, кто не обладал природными способностями. Но, их симбионт, и симбионт нашего изготовления, всё же отличаются. Их симбионт не способен был увеличить скорость человека и регенерацию. Они использовали такую возможность, в смысле, регенерацию, только на операционном столе. Я так полагаю, что функция эта, то есть — омоложение и восстановление конечностей, была платной, и стояла она немаленьких денег. Из книг было ясно, что основная часть населения всё же обладали такими способностями как у меня. Правда, не всеми. Там ничего не было о том, что они могли останавливать время. Но сейчас не об этом. Так вот, относительно скорости. Наши учёные, ещё раз проконсультировавшись со мной, пришли к выводу, что при помощи этого симбионта можно подключить и такую функцию, как увеличение реакции и скорости, путём добавления нейронных связей в той области, которая отвечает за это направление. Какая именно область отвечает за это, узнали у меня. Кроме этого, этот же симбионт настроили и на отращивание связей с центром регенерации. То есть, он уже мог полностью заменить меня, и мне больше нет нужды заниматься этим. И этот момент очень порадовал меня. Но здесь не всё так просто. Таких людей надо как-то контролировать. Ведь получить такие способности может и не очень хороший человек. Да, у нас есть приборы, позволяющие определять правдивость человека. Но пройдёт время, и возможно научаться обманывать и его. Меня вряд ли, но я один. Вот для этого и использовали в симбионте нано роботов. Эти нано роботы способны были отключить дополнительные возможности при получении команды. Они же подключались и к зрительному нерву, и передавали информацию на сетчатку. То есть, предоставляли не только контролёра, но и полезную функцию. Да, и телефон теперь было не обязательно иметь. Этот же нано робот предоставлял связь с внешним миром, интернетом в том числе. Антенной являлось тело человека. Это всё, тоже наработки Древних. Вот именно ради этих плюшек люди были готовы ставить эти сетки. Вероятно, те, кто имел природные способности, тоже устанавливали эти сетки. У их цивилизации всё оборудование было с дистанционным управлением, и терять такие возможности они бы не готовы. Да что они, я тоже наверно не откажусь, когда закончатся испытания. Сейчас, кстати, уже заканчивают испытания на добровольце. Пока никаких нареканий нет.

Устанавливается он тоже не сложно для опытного хирурга. Главное установить его в определённое место в черепной коробке в районе затылка. Дальше симбионт уже будет сам разворачиваться и прикрепляться к нервным окончаниям. Слово био — говорит о том, что симбионт, это живой организм. Его выращивают. Технология селекции симбионтов была хорошо расписана в библиотеке Древних, и всё необходимое для этого у нас было. Нано роботы подселяются в момент роста симбионта.

Перед самой установкой, можно увеличить такие параметры, как объём памяти. Для этого, в симбионт, в специальную нишу, вставляют самый настоящий бриллиант. Не каждому это будет по карману, но себе я установлю, не помешает.

Выглядит симбионт как фасоль. И размер такой же, около сантиметра. Только мягкий. А вот по нано технологиям пришлось договариваться с Китаем. С Китаем у нас сейчас очень хорошие отношения. В момент конфликта, обязанности председателя КНР исполнял Си Цзиньпин. И когда началась война, он успел спуститься в ядерное бомбоубежище, и остался цел. Пандемия его тоже не зацепила. Поэтому он так и остался на посту председателя. На данный момент в Китае сохранилось около 300 миллионов человек. Это всё равно больше, чем в России, но уже не на порядок, как было совсем недавно. В связи с этим, Си Цзиньпин сделал правильные выводы. Если мы не боялись никого, когда была жива Америка, то в данный момент — у нас нет соперника, от слова совсем. Это притом, что мы свой ядерный потенциал практически не использовали, и он у нас практически в полном объёме. За минусом нескольких тактических ракет. Поэтому, было принято решение, с Россией только дружить. Иногда даже можно и в убыток. Только бы мы не предъявили, какие-нибудь претензии, и не пошли войной в Китай. Хоть у них и 300 миллионное население, но по факту защищать землю практически некому. Основной контингент войск полёг при ядерной катастрофе. Там же находятся вооружение и часть флота. Можно смело сказать, что Китай теперь аграрно-технологическая страна. Как не удивительно, но большая часть производств сохранилась. Выжили и грамотные люди, кто работал на этих производствах. Кроме того, сохранился Тайвань. Его не постигли ужасы ядерной катастрофы и пандемии. Когда оставшиеся корабли флота Китая подошли к берегам Тайваня, намереваясь захватить, наконец, свой остров, и поставить точку в этом вопросе, Тайвань не принял войну, и сдался на милость победителя. Защитника то с большой дубиной уже не было. Противников такого решения Тайваньцы сами на фонарях развешали, и не снимали, пока не вошли войска Китая. Вдруг выяснилось, что Тайвань вовсе не был против воссоединения с Китаем. Вот там и разместили, Российский заказ на изготовление нано роботов. Такие технологии на Тайване были. Кроме этого, Россия договорилась с Китаем на постройку аналогичного производства на территории своей страны. И уже ведётся строительство этого завода в Нижегородской области. Естественно всё это не бесплатно. Россия щедро поставляет в Китай энергоресурсы и продукты. Всё же Китай пострадал от ядерной войны, и полной продуктовой самостоятельностью похвастаться не мог. И ещё долго не сможет. Поэтому, Россия для Китая была как палочка выручалочка. И Китай за это отвечает сторицей.

Россия не боялась размещать подобный заказ в Китае. Полной технологией изготовления симбионтов обладали только мы, и этим секретом делиться были не намерены. Всегда нужно иметь козырь в рукаве, даже среди друзей. Более того, мы планируем объединить усилия по постройке космического флота. Китайский народ очень трудолюбив и вынослив, и вот тогда, я думаю, им тоже будут устанавливаться эти симбионты. За эти плюшки они будут готовы на всё. И мне по секрету сказал Георгич, Си Цзиньпин уже знает о том, что мы ведём работы в этой области. Может ещё и поэтому у нас такая любовь наметилась с Китаем.

Теперь, что по поводу космоса:

С этим всё намного сложней. Чтобы выйти в космос и строить корабли, нам нужен мощный реактор. Урановое топливо для этих целей не подходит. Оно высвобождает много энергии за один раз, но оно не контролируемое. В реакторе, конечно, оно контролируемое, но реактор на атомном топливе не может дать столько энергии мгновенно, сколько необходимо для того, чтобы хотя бы космический лифт запустить. Ведь в ядерном топливе, мы используем высвобождаемую энергию в виде тепла, конвертируя его в пар, который вращает турбины генераторов. А настолько мощных и стойких генераторов мы создать просто не можем. Даже если и создадим, то вся эта конструкция просто не уместится в корабле, я уже не говорю о планетарном лифте. Нам нужен реактор небольших размеров, с выделением чистой энергии без преобразований. В библиотеке Древних, именно такой и указан. Но чтобы создать его, нам нужен минерал, которого на земле просто нет. Его нет и в таблице Менделеева. Это совершенно неизвестный нам минерал. Древние добывали его в космосе, в скоплении астероидов, обломках некогда бывших планет, из обогащённой этим минералом руды. Способы обнаружения минерала в отдельных астероидах, а также сканирующее оборудование, были описаны в библиотеке Древних. Сканирующее оборудование изготовить можно было и на нашей элементной базе, что, в общем, то уже и сделали. Сейчас строят космический шахтёрский корабль с резаками на основе лазерного оборудования, и манипуляторами. Длиной этот шахтёрский корабль уже был размером в 150 метров. Меньшего размера строить корабль не имело смысла. Во-первых, потому, что добытую руду где-то надо было складировать, а во-вторых, чтобы этому кораблю перемещаться — нужно топливо, которое занимало половину всего полезного объёма корабля. Это не Гелий-3, топливо, которое назвали так, взяв его из фантастических книжек. На самом деле, там было буквенно-цифровое название, но, чтобы облегчить понимание, это топливо назвали Гелий-3. Оно идеально подходило для маневровых двигателей корабля, и КПД у этого топлива был значительно выше. Но на первое время пойдёт, тем более что ничего сделать на данном этапе мы не можем. Кстати, тот минерал, для реактора, он тоже имеет буквенно-цифровое название, но его учёные обозвали как Иллоний. Не знаю, почему именно так. История об этом умалчивает.

Технология лазерного резака, взята опять же из библиотеки Древних. У нас, насколько я знаю, велись разработки лазерного оружия, но мы изначально не те цели ставили для его применения, и поэтому из этого мало что получилось. А решение проблемы находилось на поверхности. Такая технология применима только в космосе, в атмосфере оно теряет большинство своего преимущества. В принципе, двигались мы в правильном направлении, но нам не хватало знаний, которые постигаются только со временем, которого у нас не было совершенно. Поэтому, простота решения проблемы удивила и обрадовала учёных, и лазер был уже почти готов. Что нельзя сказать о «Шахтёре». Чтобы его построить, нужно было сначала создать стапель для этого. Не имея опыта в строительстве таких объектов — та ещё задачка. Но работы велись, и строительство первого в нашем мире стапеля космических кораблей уже завершалось. Очень сильно нам в этом помогли немцы. После того разговора Шрёдера с Путилиным, очень быстро были составлены договора между двумя государствами, и в Россию поехали заводы и специалисты. Оказалось, что России и Германии, совершенно нечего делить. Мы можем только усилить друг друга. И падение такого монстра, как США, благотворно повлияло на наши отношения.

Уже позже, при встрече Путилина со Шрёдером лично, без галстуков, Глава раскрыл перед немецким канцлером все карты. Он показал ему ролик, который я предоставил Главе, и Шрёдер ужаснулся от надвигающихся проблем. А когда узнал, что, и ради чего был похищен камень, пришёл к выводу, что Путилин поступил совершенно правильно. Неизвестно, смогли бы вскрыть этот камень его учёные или нет, но время было бы безвозвратно потеряно. Да даже если бы и вскрыли, вникнуть в совершенно незнакомый язык было практически нереально с возможностями компьютерной техники образца современной Европы. После всего, что открыл ему Глава, канцлер решил увеличить скорость постройки заводов и необходимого оборудования, для чего прислал практически всех свободных инженеров и строителей. Работа закипела с новой силой. Все эти действия и послужили причиной тому, что за такой короткий промежуток времени, стапели были почти готовы для закладки корабля. Вся техническая документация была в библиотеке. А теперь она была переведена на русский язык, и проблем со строительством не ожидалось.

У вас наверно возник вопрос, как мы собирались отправить в космос такой корабль, не применяя современные носители, которые тоже занимают значительно места с нашими технологиями? Отвечу. Использовать мы собирались способности перемещения в пространстве посредством магии. Да, да, именно магии. Хотя бы на первом этапе. Потому что по-другому мы это сделать просто никак не сможем, и чтобы сделать это — нам потребуется столько времени, что мы просто не успеем к вторжению. Нашим учёным, кто занимался уже этой проблемой, всё-таки удалось полностью расшифровать все символы, и они могли уже с определённостью в 100 процентов отправлять объекты по выбранным координатам. И сделать это могли только два человека: Северов Андрей Павлович и Новиков Алексей, лаборант нашего ЦНР, по причине того, что только они могли запитать символы. Они уже проводили опыты по перемещению объекта с применением координат по трём векторам, и опыт оказался удачным. Объект появился именно там, куда его направляли. Теперь Алексей бьёт копытом, чтобы поскорее отправиться в космос, ведь именно ему придётся выходить в открытый космос, чтобы вернуть корабль обратно. Сейчас они работают над технологией всего этого процесса. Там тоже есть свои трудности, в частности, хватит ли у него маны, чтобы запитать все эти символы в космосе? Сможет ли он вообще там пополнить свои невеликие запасы маны? Даже здесь, на земле, его может не хватить на отправку такого объекта. И поэтому сейчас они работают над способом конденсирования маны. И уже нашли материал, где ману можно накапливать. И это, как ни странно, опять же бриллианты. А для того, чтобы собрать её в бриллианте, надо просто поднести руку к нему, и мысленно пожелать, чтобы мана перетекла в камень. Результаты есть, и сейчас они занимаются именно этим.

Руководство решило начать именно с реактора. Нам как можно быстрей нужен реактор, чтобы полёты в космос сделать более рентабельными. Хотя бы для строительства планетарной базы с эллингами для строительства флота. Ведь столько строительного материала при помощи двух учёных мы не натаскаемся. И планетарный грузовой лифт для этих целей подходит лучше всего. Что такое планетарный грузовой лифт? Это огромная платформа закрытого типа, работающая на силе антигравитации. И для того, чтобы создать эту антигравитацию, нужно очень много энергии. Реактор для этих целей подходит идеально. Кстати, технология антигравитации досталась нам из той же библиотеки. И применять антигравитацию можно не только в лифте, но и в оружии.

Но и это ещё не всё. Эту платформу ещё надо будет принимать на геостационарной орбите, для чего нужна станция с маневровыми, компенсационными двигателями, для компенсирования отклонений от заданных координат. Находиться она должна неподвижно относительно земли, для этого и нужны компенсационные двигатели. И эту станцию ещё надо построить. Георгич сказал, что Глава решил отдать заказ на постройку станции Китаю. Строить её будут на территории России, отсюда же и запускать. На первое время, нам хватит станции размером 100 на 100 метров, и высотой метров 50. Для приёма первого лифта и устройства жилых помещений хватит, а дальше расширяться станция будет уже в космосе. Закинут эту станцию на орбиту опять же два человека с магическими способностями. Вот для этого реактор и нужен в первую очередь. С топливом для маневровых двигателей можно решить вопрос и позже. Суррогат у нас есть, на первое время подойдёт.

А вообще, люди не понимали, для чего всё это затеяно. Они не понимали, как такой корабль может взлететь. Очень много споров было у обывателей на эту тему. Но как бы они не спорили, а работу выполняли качественно, особенно в космическом секторе. Ведь стоимость ошибки может стоить жизни людей, а это значит срыв программы, что приведёт к концу человечества. В большинстве своём люди об этом не догадывались, но те, кто принимал работу — были посвящены в некоторые секреты. В частности, что нас ожидает в 2024 году. И поэтому работу принимали без дураков. А люди что, платят вовремя, и платят много, вот и хорошо. Были, правда, и такие, которые привыкли относиться к работе спустя рукава, иногда делали брак. Но с такими — разговор был коротким. На первый раз лишали премии на сто процентов. При повторном замечании — отправляли работать на БАМ, вторую ветку строить.

Я же, выбрал время, нашёл мастера, и выучился технике нитэн-рю. Теперь я обеерукий мечник. С моей способностью запоминать всё с первого раза, познание технике заняло всего неделю. Всё остальное время, до сегодняшнего дня, я занимался оттачиванием техники до необходимого уровня. И могу похвастаться, что стал я неплохим мечником. Казалось бы, начало двадцать первого века, а я всё с мечами. Отвечу: когда я ускоряюсь, пистолет не успевает с перезарядкой, и мне даже приходится немного ждать, а в режиме остановки времени, пистолет, конечно, работает нормально, только ведь к нему нужен боезапас. И его тоже надо таскать. А мечам он не нужен. Это не говорит о том, что я не ношу с собой оружие. В мирное время мечи с собой не потаскаешь, не поймут. Вот и ношу с собой пистолет. Положено так. Хотя, в режиме остановки времени, и он мне не особо нужен.

И ещё хочу прояснить один момент. Вот я всё Древние, Древние говорю, да они такие же Древние, как и мы. Нет, естественно, они старше нас, и на много. Но к Древним они не относятся. Это стало ясно из той же библиотеки. Но Древние существовали. Вот они как раз и были предшественниками этой цивилизации. О них упоминалось в трактатах расы Ариев. Да, эта цивилизация так себя называла. Вероятно, какие-то сведения просочились и в наши времена, иначе, откуда мы знаем это слово? Одним словом, раса Ариев наши предки. Для всех людей, населяющих планету, земля. Что касается негроидной, монголоидной, китайской и западноевропейской расы, то это результаты генетических опытов. Негроидную расу создавали для мест проживания в жарких местах земли, но изначально их создавали белыми. Чёрными они стали в результате вмешательства в генный код. Постепенно они сами перекрасились. Что удивительно, те люди, над кем не было проведенного генного вмешательства, живя в том же регионе, изменений цвета кожи не получили. Но в этом случае вмешательства, произошло ещё одно побочное явление. Эти люди стали в подавляющем своём составе, тупыми и ленивыми. Результат экспериментов не удовлетворил учёных, и они продолжили своё вмешательство в генный код, создавая разнообразие в население планеты. Неудачный эксперимент не стали уничтожать, и они стали жить своим анклавом, и мы имеем сейчас, благодаря этому африканский континент с неграми.

Другие эксперименты тоже были со своими изъянами. Так, например, в китайской расе, изъяном считалось их низкорослость. Но зато, этот народ получил терпение и хитрость. У монголоидов не всё хорошо получилось с внешностью, но зато они увеличили такие качества, как бесстрашие и отвага, и тут же — жадность и коварство. Западноевропейская раса, это я её называю западноевропейская, а у них она называлась европейской, изменение генного кода на внешности отразилось мало, но в моральном облике — они сильно пострадали. В большинстве своём, эти люди были лишены сострадания, логики, честности и многих других полезных качеств. Зато приобрели массу плохих, такие как чрезмерная жадность, трусость, безразличие, безжалостность, коварство, лживость и ещё очень много других. В общем, у них в итоге в основном пострадал мозг в результате этих экспериментов. Арии очень испугались содеянного, но уничтожать их всё же не стали. В конце концов, такими стали не все сто процентов. Их просто отселили от себя подальше и забыли о них. Надеялись, что со временем с этим народом произойдут качественные изменения, и всё у них будет нормально. Но, как мы видим, на сегодняшний день, ничего пока не изменилось. Может нужно больше времени для таких изменений? Впрочем, эксперименты с генным кодом они прекратили. И всё благодаря этому последнему неудачному эксперименту.

До этого были ещё эксперименты, о которых я не упоминал, но не потому, что они были малочисленными, а скорее потому, что наблюдение за этими результатами экспериментов на момент покидания нашей земли были не завершены. Но эта часть населения так же проживала в отдалении основной расы Ариев.

Теперь о том, почему они ушли. Я уже говорил, что это техно-магическая раса. И это именно так. Среди них были и маги. Я, к сожалению, могу только видеть магические проявления, оперировать же этими энергиями я не могу. А были те, кто работал с этими энергиями, и обладал знаниями магического искусства. К сожалению, они не оставили ничего из своих наработок. А может быть, мы ещё их не нашли. Как бы то ни было, но я о них уже упоминал. Я сам о них узнал от Маршана, того энерго-вампира, что вселился в меня однажды. Так вот, он говорил, что маги создали этих вампиров, чтобы те боролись с ангелами. В итоге, ангелов перебили. Часть вампиров капсулировали, часть уничтожили. Когда началась эта война с ангелами, основная часть населения решила покинуть землю. Они не хотели иметь ничего общего с этим явлением. Они не были согласны с решением магов, но воевать с ними были не готовы. Скорее всего, потому что победителя в этой войне просто бы не оказалось. Маги не стали препятствовать исходу своего народа, тем более что, некоторая часть населения оставалась. Они даже помогли защитить от веков саркофаг с библиотекой, оставляемой на земле в качестве страховки, и заключённой в гранитный камень. Камень был спрятан, но видимо недостаточно хорошо, потому что его всё же нашли, и использовали как подставку под саркофаг фараона.

С собой Арии забрали и часть людей, над которыми были произведены генные изменения, для дальнейшего наблюдения за ними. После исхода Ариев, маги уничтожили ангелов, а потом у них началась война между собой. Каждый из них хотел безграничной власти. Каждый считал, что только он достоин этого. В итоге, в этой войне победителя не оказалось. Это уже я сделал такой вывод. В библиотеке об этой войне сказано не было, она началась уже после того, как был заложен саркофаг с библиотекой. Почему я так решил? Потому, что, если бы было иначе, магия бы у нас не померла. Раньше, земля была богата магической энергией, об этом говорилось в книгах по истории планеты, всё из той же библиотеки. А сейчас этой энергии фактически нет. Какие-то крохи. Было бы по-другому, я бы её видел.

Сколько лет назад это происходило, неизвестно. У них была своя шкала летоисчисления, с нашей, она совершенно не совпадала. Может миллионы лет назад, может несколько сот тысяч. Но я почему-то думаю, что несколько десятков тысяч лет.

Вот сидел я сейчас на травке, и размышлял о политической ситуации в мире. У меня появилось немного свободного времени, после проведения занятий по стрелковой подготовке с одним из взводов. Сейчас они чистили оружие, а я отдыхал.

Политическая ситуация в мире сейчас разная. У нас, в Германии и в Китае всё стабильно пока, а в других местах по-разному. В частности, в бывших США накалилась обстановка до полного безобразия. Та часть американцев, что выжила после ядерного апокалипсиса, устроенного самими же, деградировала до состояния зверей. Не в прямом смысле, а в переносном. После инцидента, у них началась война за ресурсы и продовольствие. Наиболее боевой частью оказались самые отморозки. К ним относятся в первую очередь чёрное население. Они и в лучшие то времена не блистали порядочностью, а теперь, когда закон — сила, у них сорвало все рамки человечности. Впрочем, с ними было немало и прочих отбросов общества, которые имели другой цвет кожи, но были такими же отморозками. Всё это отребье стало истреблять всех, кто не был похож на них, с такой ожесточённостью, что в жилах кровь стыла. Они не просто убивали, они издевались над людьми. И снятие кожи с живого человека — это было самое невинное развлечение. Видимо этому они научились у китайцев. Те, кто выжил при этой вакханалии, или примкнули к этим отбросам и стали такими же, или это были коренные индейцы, и жили обособленно. До поры, их интересы не пересекались. Были отдельные стычки, в которых никто конкретно не одерживал победу, но только и всего. Сейчас же, когда эта банда поглотила уже все города, они положили глаз на факторию индейцев, и уже сейчас стягивали туда все свои силы. Работать это отребье не привыкло. У них весь смысл жизни заключался в грабеже и насилии. Те, кто раньше работал, уже уничтожены. Как правило, это были люди, которые не могли оказать достойное сопротивление. А жрать ведь хочется каждый день, да ещё желательно и несколько раз в день. Пытались залезть на территорию Канады и Мексики, но там им здорово надавали по соплям. Вот они и положили глаз на ещё не разграбленную территорию. Уже сейчас у них процветал каннибализм. Я удивляюсь тому, что Канада и Мексика не предпринимают по этому поводу совершенно ничего. Когда они закончат на своей территории, они любыми путями будут пробиваться на север и юг. Но эти государства проявляют удивительное спокойствие. Беженцев к себе принимали, из нормальных людей, кто ещё не опустился до скотского состояния, остальным отворот поворот. Когда попытались к ним войти, они встретили бандитов во всеоружии. Хоть и были у банды танки и бронетехника, но это им не помогло. Основной состав, который действительно мог что-то в военном деле, погиб в первые дни. Эти могли только грабить, как шакалы. Могу сказать ответственно, там можно всё залить напалмом, кроме фактории индейцев, безвинных там нет.

Спутники, пролетая над их территорией, тщательно фиксировали всё это, но мы пока не вмешивались. У нас и своих проблем было выше крыши. Опасности с той стороны мы не ждали, иначе уже давно провели превентивные мероприятия. Но теперь, надо было принимать меры. Индейцы являются коренным населением Америки, и за то время, когда Америку заселили первые Европейцы и по сей день, они, итак, уже очень сильно пострадали. Жаль будет, если их уничтожат. А их уничтожат, если не вмешаемся мы. Всё же соотношение сил на порядок не в их пользу.

Тут ещё и Сомали голову опять задрало. Опять была попытка захвата корабля. Наши отбились, после инцидента теперь на каждом сухогрузе и теплоходе стояли спарки крупного калибра на носу и корме. Этими спарками и потопили пиратов. Но ситуация напрягает. После последнего раза захвата нашего судна, мы им качественно объяснили, что они не правы. И какое-то время пираты угомонились. Они также нападали на суда, но Российские корабли обходили стороной. Что же случилось теперь, что перестал действовать страх? Тогда им заплатила Британия за пиратские действия, сейчас кто? Кроме Австралии и некому больше. Только они ещё пытаются потявкивать. Остальные хранят скорбное молчание. Результаты ядерных взрывов ещё стоят перед глазами. А может быть и так, что этот народ настолько тупой, что уроки не запоминает. Или память слишком коротка. Значит, скоро напомним. Иначе может случиться так, что и спарки не помогут. Нападут ночью, или массированный налёт. У них ведь тоже есть оружие, и гранатомёты. Наследие США.

Ещё и в самой Африке не спокойно. Режут друг друга, словно на консервы заготавливают. Но это ладно, чем бы дитя ни тешилось, лишь бы в штаны не ходило. Пусть хоть полностью себя зачистят. Но они на наши посольства и гуманитарные миссии уже кидаются. Путилин решил помочь безвозмездно малоимущему населению Африки, вот на эти миссии и нападают. Вы спросите меня, а зачем они нужны? Возвращаемся в Советское прошлое? Мол, мы уже помогали им однажды, и они отплатили полной неблагодарностью. Соглашусь с вами, частично. Тут вот в чём дело. Мы же не просто так им помогаем. Заключаются договора на разработку полезных ископаемых на территории Африки. А там, я вам скажу, есть такие редкоземельные металлы, каких нигде нет. Клондайк, одним словом. Вы думаете, их зря, что ли штатовцы окучивали? Да они за копейку готовы были удавиться, а тут столько богатств. Вот и мы сейчас идём проторенной дорожкой. Тем более, сейчас некому мешать. Штаты почили в бозе, Британия кончилась, Франция заканчивается, а Германия наш союзник. Больше серьёзных игроков нет. Только мы, заключая договор, выполняем всё буквально. То есть, кидалава с нашей стороны нет, в отличие от сэров и джентльменов. И африканцы об этом знают и помнят. Поэтому, у нас не возникает проблем при заключении договоров. Вот только миссии страдают. Африканские силовики только руками разводят. Они ничего не могут поделать с этим явлением. Сил явно не хватает. Ведь убивать и грабить гораздо привлекательней, чем добывать деньги на прокорм при помощи труда. Вот и идёт молодое поколение в бандиты. И это тоже проблема, которая требует скорейшего решения. Иначе уважать перестанут.

На Балканах сейчас увлечённо делят территории между собой Румыния, Болгария, Молдавия, Чехия, Словакия, Венгрия. Совсем как в XIX начале XX века. Дерутся все со всеми. Воюют всеми видами вооружений. Разве только ядерное оружие не используют. А нет у них его. Болгары уже завопили, просят Россию помочь в их борьбе. Мы же братушки. Ещё год назад эти братушки нам в спину плевали в прямом смысле, а теперь братские корни вспомнили. Память у нас хорошая. Мы помним всё. А Баязет до сих пор ещё на слуху. Молдавия тоже вдруг решила срочно влиться в Российскую Империю. Так и говорят, Империю. Что ж, где то, может они и правы. Им виднее. Вот только Путилин не спешит с такими решениями. Слишком уж ненадёжен этот народ. Склонны к предательству. Пусть ещё поварятся в собственном соку, осознают все нюансы. А то, чуть что, так сразу, русский — помоги. Самим нужно справляться со своими проблемами. Мы только Сербам помогли Косово отвоевать. Да как отвоевать? Мы просто зашли. Все албанцы срочно покинули Косово. В Албанию смылись. Вот и весь вопрос. А сколько копий было сломано по этому поводу. Гегемона то из-за лужи нет уже, некому прикрикнуть, и бомбить сербов тоже больше некому. Весь героизм Албанских террористов только на этом и держался.

Польша с протянутой рукой подаяния просит. Энергоресурсы мы им перекрыли, а своего ничего нет. Заводы, в связи с этим стоят. Оружия, чтобы хотя бы у Германии отобрать немного ништяков (к нам они теперь бояться, с такими аргументами обращаться), тоже нет. Последний раз мы их качественно зачистили. Всё оружие уничтожили, пассионариев выбили. Теперь они голодранцы. Не жаль их, поганый народ. Германия тоже не спешит им помогать. Там вообще не отличаются состраданием. У них в крови рациональность. Помогать Польше не рационально. А им платить не чем. Я не говорю про бумажные деньги в виде доллара и евро, сейчас они в забвении, речь идёт о товарах. Вот именно этого у Польши и нет. Одни только амбиции, а этот товар сейчас не востребован. Сейчас Польша строит свой флот, парусный, ага. Топливо то никто не поставляет. Норвегия тоже перестала поставлять топливо в Польшу. Хотят попробовать договориться со Швецией, Данией и Финляндией. Опять же, о безвозмездной помощи. Не знаю, сомневаюсь я в их успехе.

Сейчас поляки клянут те времена, когда они задирали Россию. Тех, кто говорит о России плохо, даже сейчас, когда от нас нет никакой помощи, сами поляки бьют. Перевоспитывают. Неожиданно вспомнили, что Гитлера мы временами вместе воевали. Памятники погибшим на их территории, в результате освобождения Польши, Героям Советского Союза достают оттуда, куда их перед этим закинули. Реставрируют и устанавливают на прежнее место. Если, конечно, его можно отреставрировать. Если нет — создают с ноля. Речи стали льстивые, льстивые. А просьбы о помощи всё активнее. Но без наездов. Готовы признать всё, что до этого отвергали в свой адрес. Все преступления. Лишь бы помогли. Дали немножко ресурсов и продуктов. На жалость давят активно. Знают, русский народ жалостливый. Только вот у меня лично, к этим шакалам, почему-то нет жалости совершенно. Много они нам крови попортили. Много страданий принесли. Может, со временем и простим, но пока Путилин держится.

Францию «доедают». Вот кому-кому, а им мы помогать, абсолютно точно не будем. У Главы на этот счёт нет никаких планов. Ждём развития событий.

Индия активно восстанавливается. Народу там полегло очень много от пандемии, и сейчас они активно работают над увеличением населения. Даже план по рождаемости ввели. Не меньше семи детей на семью. Помощи не просят, но от взаимовыгодной торговли не отказываются.

В Латинской Америке сейчас активно идёт перестройка. После гибели США, там однажды собрался съезд ведущих деятелей всех стран Латинской Америки, и было принято решение взять за основу построения общества, законодательство Кубы. На этом съезде был оценена эффективность законов, которые помогли Кубе выстоять при тотальном давлении со стороны США. Законодательные органы этих стран, быстренько приняли эти законы, с незначительными изменениями, связанные с особенностями местности и этноса, и отбыли строить своё счастливое будущее. Встречались, кстати, на Кубе. Тех, кто в своё время, принимал решения в пользу США, даже если эта помощь была не прямая, очень быстро утилизировали. Народ Латинской Америки вздохнул полной грудью, после гибели штатов. Ушло давление извне. И теперь, поборников демократии, либерастов и демагогов, не поддерживают штыки штатов. И оказывается, эти люди тоже смертны, а иногда даже очень часто и быстро смертны. И имя их вовсе не легион. Большая часть населения были адекватны, но менее защищены. Теперь же ситуация изменилась в обратную сторону, и народ вспомнил им всё.

Не знаю, почему так поспешно эти страны решили поменять своё законодательство, да ещё и все вместе, со всеми своими противоречиями, но сдаётся мне, что без советников из России здесь не обошлось. Ну и хорошо.

Австралия же, в отличие от всех остальных стран, сохранила свою русофобскую политику до сих пор. Вероятнее всего, это из-за того, что Австралию не задела ядерная война. И русофобы там остались в полном составе. Военного флота у них нет, так что с этой стороны опасаться нам нечего. Несколько кораблей береговой охраны можно не считать. Ничего серьёзного на них всё равно нет. Но это единственная страна, которая открыто, тявкает в сторону России, а это нехорошо. Не хорошо то, что из уст австралийских политиков течёт ложь от начала и до конца. Они обвиняют нас и в том, что это мы разбомбили мирные города Америки и все базы НАТО. В том, что мы ведём захватнические, колониальные войны. В том, что это по нашему повелению уничтожают население Франции. В том, что это мы напали на Польшу и уничтожили её как государство. В общем, во всех грехах. Всё в полном духе Британии. Как они говорили, чем ужаснее ложь, тем быстрее в неё поверят. Мы, конечно, можем лишить их связи и прекратить этот балаган в прямом эфире, благо все спутники сейчас контролируются Россией, но Глава пока этого не делает. Наверно есть на этот счёт свои соображения. Ну, могу сказать, что ему виднее, он Глава великого государства, и видит далеко вперёд. Вся сегодняшняя реальность, это результат его плана. Но по последним разведданным со спутников, удалось разглядеть, что они построили большой эллинг, и на его стапелях сейчас началось строительство авианосца. Рядом строится ещё один эллинг. Началась возня в других местах побережья. Австралия решила построить свой военный флот. А вот это им ни к чему я считаю. От кого им защищаться? От России? Так Россия на них не нападает. Уже целый год с лишним прошёл после инцидента, и мы не предпринимали против них совсем никаких действий. Живёте там себе, ну и живите. Торговый флот ведь их мы не трогаем. Но они начинают вести себя совсем как Британия в своё время. А это очень плохо может закончиться, прежде всего, для них. И этот вопрос тоже в своё время придётся решать, и думаю, что очень скоро.

Вот и всё. Ребятки оружие своё почистили, и нам пора на обед. И только я встал, как ко мне подбежал посыльный из штаба.

— Товарищ майор, вас комбриг вызывает. Что-то срочное. А до вас он дозвониться не смог.

— Хм, — вытащив телефон, и убедившись, что батарейка села, не уследил, нахмурился я, — понятно. Телефон разрядился. Ладно, понял тебя, боец. Свободен.

Оставив взвод на командира взвода, я направился в штаб.

Глава 6

— Товарищ генерал-майор, майор Стрелок по вашему приказанию прибыл. — С ехидцей доложился я. Наконец-то он получил звание генерал-майора, и для меня пока это было не привычно. Не знаю, с чем была связана такая задержка, но факт остаётся фактом, очередное звание он получил на днях, и мы его уже обмыли. Может быть из-за того, что полковника он получил совсем недавно по меркам выслуги лет. Неважно, главное, что получил.

— Не юродствуй, не идёт. — Буркнул он недовольно.

— Проходи давай, садись. И объясни мне, что у тебя с телефоном? Почему я до тебя дозвониться не могу?

— Да, аккумулятор сел, — попытался оправдаться я, присаживаясь, — не уследил.

— Не уследил он, — проворчал Георгич, нервно вышагивая по кабинету, словно тигр в клетке, — ты должен всегда находиться на связи, уясни это раз и навсегда. Любой другой командир может иногда вываливаться со связи, а ты нет. Всякое может случиться, и надежда у нас только на тебя. Если бы я умел останавливать время, я бы тебя не так сильно распекал.

— Да, понял я, понял, Георгич, — виновато ответил я, — больше такого не повторится. Что случилось то? Зачем искал?

Георгич ещё некоторое время походил по кабинету, поворчал про себя, потом сел напротив и сказал:

— Только что, я получил приказ от Главы, по снятию напряжённости в Африке и Штатах. Тебя я вызвал только по одной причине. Ты идёшь в Штаты. В связи с чем, у меня к тебе просьба, большая просьба, — подчеркнул он, — сбереги ребят, душевно тебя прошу. Ты сможешь, я знаю. Я понимаю, что наши бойцы на две головы выше противника, но от случайности никто не застрахован. И вот чтобы не было таких случайностей, пригляди за парнями. В Штаты пойдёт полк Марочка Игоря Владимировича. Ты с ними. Статус — свободный охотник. Но основная задача у тебя, это жизнь бойцов. Как понял?

— Понял, Георгич. Сделаю всё, что от меня зависит.

— Через полчаса будет офицерское собрание, — продолжил он, — ещё через час — общее построение бригады на плацу. Все вопросы, если возникнут, на собрании. А теперь свободен. Мне ещё очень много надо сделать. И телефон заряди наконец.

Ровно через полчаса, заменив аккумулятор на телефоне, а разряженный поставив на зарядку, я был в актовом зале штаба. Там уже собрались все командиры бригады, вплоть до взводных. Инструктора тоже присутствовали. Все занятия были отменены, бригада готовилась к построению.

В таком составе мы давненько не собирались. Народу оказалось очень много, даже пришлось ставить дополнительные стулья. Мне место занял Кречет, подзывая к себе рукой.

— В связи с чем сбор, не знаешь? — Спросил он у меня, когда я сел.

— Сейчас всё узнаешь, — буркнул я, — для этого и собрали. Потерпи чуток, а то и без тебя здесь довольно шумно.

— Да ладно, — отвернулся он, но не обиделся, а осмотрелся по сторонам, — я чё, я ни чё. Потерплю.

И в этот момент зашёл комбриг и начальник штаба, Олег Суханов. В зале наступила тишина. Георгич и Олег сели за стол, установленный на сцене, и Георгич сказал:

— Здравствуйте товарищи, — и поспешно замахал рукой, — сидите, сидите, не надо вставать. Времени для реверансов нет. В общем так. Поступил приказ от Главы нашего государства, срочно помочь индейской фактории в Штатах навести конституционный порядок, от них поступил призыв о помощи, и в это же время провести зачистку Африки от бандитствующего элемента и уничтожить как явление пиратскую вольницу в Сомали, это уже наши пожелания.

— Вот ни хрена ж себе, — тихонечко и с азартом прокомментировал Кречет, — дождались, наконец. Ну, берегитесь янки.

— Откуда знаешь, что в Штаты попадёшь? — Удивлённо и также тихонечко спросил я.

— Да не знаю, — отмахнулся он от меня, — просто хочу там поработать. Ты же там работал, вот и я хочу.

— В связи с чем, — продолжил Георгич, когда гул голосов в связи с известием немного утих, — в Штаты отправляется 1 полк, в Африку 2 полк. Третий полк отправляется в Сомали. Я буду непосредственно курировать второй и третий полк. Первый полк отправляется завтра в шесть ноль-ноль с вертолётной площадки в Севастополь. С собой, кроме личного стрелкового оружия взять гранатомёты, ротные миномёты, сухой паёк на неделю, аптечки, боеприпасы по цинку на ствол. Для миномётов по шесть БК. Столько же на гранатомёты. Обвес полный. Бронежилеты 6Б23-1, на складе есть. Специально для вас разработали в срочном порядке. Выдерживает 7,62 с 10 метров и пулю СВД с 50 метров. Но подставляться всё равно не советую, ощущения те ещё будут. Тем более что, с пулемёта, крупняка, его просто распилит. Разгрузку Альфа. Магазины на автомат шесть штук. Один в оружии, пять в кармашках. Индивидуальное оружие каждому бойцу, оружие последнего шанса, пистолеты ГШ-18. Магазины на 18 патронов, калибр 9x19, можно использовать НАТОвский патрон. Гранаты по шесть штук на бойца. Разгрузку Альфа. Шлем Сфера.

В Севастополе совершаете посадку на десантные корабли бывшего четвёртого Американского Флота, теперь — Второго Черноморского Флота. С вами отправляется полк морского десанта Черноморского Флота. В виде усиления и для маневренности, вам придаются БМП и БТР со своими механиками водителями и командиром машины со стрелком. Десантом будете вы. Кроме этого, с вами отправляется танковая дивизия, три дивизиона Ураганов, самоходные миномёты и артиллерия. Будет своя авиация, авианосец исправен.

Высаживаться будете в Новом Орлеане, это в Луизиане. Индейская фактория находится в Луизиане и в штате Техас. Они вас встретят. Вам в помощь отправляется Северный Флот, с полком морского десанта Северного Флота и сопутствующей техникой. Встретитесь уже на подходе к континенту через неделю. Командующим сводной дивизией назначен генерал-лейтенант Лемешев Степан Григорьевич. Всю информацию по боевому заданию получите у него. Вот ещё что. Все бойцы, имеют такие же способности, как и у вас. Помехой вам не станут. Майор Стрелок в своё время постарался. А теперь, командиры первого полка могут быть свободны. У вас ранний вылет, надо успеть подготовиться. Не забудьте об общем построении. Удачи, товарищи! — Под конец попрощался с нами Георгич.

Я встал вместе с командирами, которые оправлялись в свои подразделения, и пошёл получать амуницию. Надо успеть до наплыва желающих.

А собрание продолжилось.

«- Второй и третий полк, — продолжил Георгич, — отправляются завтра, после обеда, с вертолётной площадки. Экипировка и вооружение — аналогично. Я отправляюсь с вами. За меня в бригаде остаётся начальник штаба. В помощь нам придаётся один танковый полк, БТРы и БМП для мобильности, немного артиллерии. Также нас будет опекать авиация с «Адмирала Кузнецова», он отправляется с нами, как и первый Черноморский Флот. Помощи в виде морской пехоты у нас не будет, но у нас и враг не такой как в Штатах. В большинстве своём бандиты с автоматами. Второй полк высаживается в Сомали, в Магадишо, флот вам в этом поможет, и закрепляется там. Первый батальон третьего полка перебрасывается вертолётами в Банги, это в ЦАР. Штаб будет находиться в Банги. Танки, артиллерия, и другая техника отправляется своим ходом, с десантом на борту второго и третьего батальона. Командующим операции буду я. Задача для второго полка. Полная зачистка Сомали от пиратской вольницы. Всё найденное оружие уничтожить. При сопротивлении — уничтожать на месте. Пленные нам не нужны. Разве что только в качестве языка. Любой, кто имеет на руках оружие — враг. Надо выкорчевать это уродливое явление с корнем. Владимир Александрович, — обратился он к командиру второго полка, — повторяю, никакой жалости к бандитам. Заставьте их уважать Россию. Чтобы даже мысли больше не возникало у них о захватах кораблей.

— Так точно, товарищ генерал-майор, — ответил полковник Прохоров, — сделаем.

— Дальше, — продолжил Георгич, — выдвигаетесь в Эфиопию. В зону действия вашего подразделения входит вся северная часть Африка вплоть до ЦАР, третий полк будет работать в южной части континента. Боеприпасы и продукты вам будут присылать вертолётами.

— А если собьют вертолёты? — Поинтересовался полковник Прохоров. — Насколько я знаю, там есть свои зенитные подразделения, местами.

— Не собьют. — Уверенно ответил Георгич. — Мы связались с правительствами всех стран Африки, и предупредили их, чтобы они выключили все электронные приборы на момент проведения операции по наведению порядка в Африке. Если, конечно, они не захотят опуститься до каменного века. Много было криков и споров, ведь никто не знает, как долго будет длиться эта операция, сетовали на невозможность отключения электроники в некоторых отраслях. Согласились на том, что мы будем предупреждать их о пролёте очередного конвоя за час. Тот, кто не отключил электронику, значит, задумал нехорошее, и является врагом. У таких деятелей сгорит вся электронная аппаратура. ЗРК в том числе. Так что, за это можете не переживать. Центр складирования БК, продуктов, медикаментов и обмундирования будет в Банги. Туда всё необходимое будет доставляться транспортными самолётами из России. И самое главное, что я хочу вам всем сказать, не нужно штурмовщины. Берегите людей. Никто вам не ставит конкретные сроки. Работайте быстро, но качественно. Так, чтобы не пришлось возвращаться с полпути назад, чтобы закончить недоделанное. При необходимости запрашивайте авиаподдержку. Все заявки будут рассматриваться в оперативном режиме. На это всё, товарищи офицеры, встретимся на построении. Все свободны.

После этих слов, задвигались стулья, захлопали сидения скамеек из слоёной мебельной фанеры, офицеры стали покидать актовый зал в задумчивом состоянии. Здесь были люди разных возрастов, был даже шестидесятилетний командир третьего полка, полковник Самохин Сергей Леонидович, который не хотел покидать армию. Но возраст делал своё дело. Терялась координация движений, начались боли в суставах, появились проблемы с сердцем. С большой болью в душе он приближался к тому, что уже скоро он отправится на пенсию, на которой он никому кроме жены не нужен. Но вот однажды, когда он возвращался со службы домой, к нему подошёл молодой человек, который представился как полковник Суханов Олег Владимирович. Сначала он подумал, что над ним издеваются, сказав, что хотели бы видеть его в качестве командира полка в каком-то БОР «Немезида», и поэтому даже вспылил, но полковник и не думал издеваться, и очень скоро он в этом убедился. Полковник показал свой паспорт. То, что он увидел, не укладывалось в голове. Реальный возраст полковника и физическое состояние, не соответствовали действительности. Перед ним стоял молодой человек в возрасте приблизительно двадцати-пяти лет, но фото в паспорте и лицо молодого человека совпадали, и тогда он вспомнил о слухах, что просачивались в народ. Слухи о внезапной молодости некоторых людей. Как правило, все эти люди служили в армии или были членами их семей. Сергей Леонидович долго не верил этому, тем более что у него не было близких знакомых из того числа, а к слухам он относился очень отрицательно. Но вот, перед ним стоит человек, подтверждающий все слухи на эту тему. Как потом оказалось, это вовсе не слухи, а просочившаяся правда. Конечно, он согласился на предложение без уговоров, ведь он не представлял свою жизнь без самого любимого дела. Глядишь, ещё и генералом доведётся стать. Тем более что, молодость обещали и его супруге. И вот теперь он здесь. В нагрузку к молодости, добавились возможности, о которых он даже не мечтал в самых смелых своих фантазиях. Увеличение скорости до состояния, когда вместо тебя видно только вихрь пронёсшийся мимо. Кроме этого, ещё и Вьюжка, борьба, подходящая именно к таким скоростям. Об этой Вьюжке он раньше даже и не знал вовсе, а теперь он смело может выйти против взвода подготовленного спецназа и одолеет его, при условии, что они не обладают теми же способностями. А если обладают, то против трёх уверенно. Ведь Вьюжку не везде преподают. И вот сейчас он шёл с задумчивым видом в своё подразделение. И ведь он здесь не один с похожей судьбой. Но всех их объединяло на первый взгляд, это молодость. Всем им можно было дать лет по двадцать-пять, не больше. И каждый размышлял о своём.»

Построение началось ровно через час, как я вышел из штаба. За это время я получил бронежилет и разгрузку, набрал магазинов к пистолету, снарядил их, взял дополнительно цинк патронов, а это ещё 800 патронов, взял гранат сколько положено, шлем. Автомат брать не стал. Как ни странно, но мне он только мешал. Основным оружием у меня будет две катаны за спиной. Автомат в этот набор никак не влезает. Мне нужны свободные руки.

А ничего так бронник, мне понравился. Кроме того, что хорошо держит пули, так он ещё с амортизаторами изнутри, который предохраняет от переломов и гематом. Разгрузку для меня Никитич сделал индивидуальную. Та же самая Альфа, но с кармашками под пистолетные магазины. Спереди можно было положить 15 магазинов. Кармашки нашиты в накладку, верхняя часть кармашка накладывалась на нижнюю часть предыдущего кармашка, поэтому и удалось столько разместить. С правого бока ещё 4 кармашка нашиты таким же способом. Итого, я имею 19 магазинов в разгрузке и два в пистолетах. Для пистолетов взял тактическую кобуру, и разместил на правом и левом бедре. С мечами пришлось помучиться, закрепляя их на спине. Туда ведь ещё тактический рюкзак вешать. Но справился. Сначала надевал разгрузку, потом цеплял сзади катаны, крест-накрест, закрепляя систему ремешками, пропуская их под разгрузкой спереди, а потом уже накидывал рюкзак. В итоге всё держалось крепко и основательно. Ручки мечей выступали за спиной слева и справа, и концы рукоятей были почти на уровне макушки. Попробовал вытащить их, затруднений это не вызвало. На чём я и успокоился. Сняв всё это дома и уложив в оружейном сейфе, направился на построение. У сына каникулы, и он последовал за мной.

Все подразделения выстроились на плацу в виде буквы «П», а это около трёх тысяч человек. Вся бригада. У основания этой буквы «П», стояла трибуна с микрофонами, и вот сейчас туда подходил комбриг с начальником штаба. Я встал с края строя справа от трибуны. Сын стоял рядом, и тоже выполнял все команды.

— Бригада, — громко крикнул начальник штаба, — равняйсь, — и через пару секунд, — смирно! Равнение на середину!

На плац вышел комбриг. Навстречу ему направился строевым шагом начальник штаба. Остановившись напротив него, он отдал честь и громко отрапортовал:

— Товарищ генерал-майор, Бригада Оперативного Реагирования «Немезида», в количестве 2980 человек, для получения Ценных Указаний построена. Отсутствующих и заболевших нет. Докладывал полковник Суханов. Доклад окончен.

— Вольно полковник. — Негромко произнёс Георгич.

— Бригада! Вольно! — Повернувшись лицом к построению, громко крикнул полковник.

— Здравствуйте товарищи! — Поприветствовал Георгич Бригаду, когда взошёл на трибуну к микрофону. Начальник штаба встал рядом с ним.

— Здравия желаем товарищ генерал-майор! — Раздалось громкое ответное приветствие солдат и офицеров. Настолько громкое, что в ста метрах сработала автосигнализация чьей-то оставленной машины.

— Товарищи офицеры и солдаты, — уверенно начал он, когда сигнализация пикнула и заткнулась, — нашей бригаде поступил приказ, выдвинуться на помощь уничтожаемым коренным жителям Америки, и терпящим произвол банд народам Африки. В Штаты отправляется первый полк, в Африку — второй и третий полк. Что я вам хочу сказать? Для тех, кто отправляется в Штаты, хочу сообщить вам, чтобы вы не питали иллюзий, относительно тех, с кем вам придётся воевать. Невиновных там нет. Те, кто не хотел такой жизни, эмигрировали или в Мексику, или в Канаду. Остальные либо примкнули к банде, либо уничтожены или съедены. Вы не ослышались. Именно съедены. Сейчас, вся эта свора, собирается в районе Штата Луизиана и Новый Орлеан. Туда, где нашли приют те, кому не рады ни в Мексике, ни в Канаде. Это коренное население, угнетаемое и уничтожаемое в том или ином смысле уже три сотни лет, индейцы. Со всех Штатов они стекались в одно место, пока это было ещё возможно, и закрепились там, как смогли. На данный момент, они насчитывают около 700 тысяч человек. Это люди всех возрастов и пола. Активных штыков они могут выставить только около 100 тысяч. Им противостоит что-то около полутора миллионов различного отребья. Они хорошо вооружены и имеют бронетехнику и танки. Самолётов у них замечено не было. Боевых самолётов. Как видите, силы не равны. И, казалось бы, что может сделать дополнительная помощь в виде вашего полка и двух полков морского десанта, который будет воевать вместе с вами, против полутора миллионов? Я отвечу так. Вы, с вашими способностями, сможете! Помогать в этом вам будет авиация. Перед атакой будет нанесён массированный бомбоштурмовой удар. Это увеличит ваши шансы на победу. И потом, в течение всей операции, они будут вылетать по первому вашему требованию. К тому же, основные силы сейчас собираются в одном месте. Это у Штата Луизиана и Новый Орлеан. Хочу ещё раз предупредить вас, жалость в этом случае недопустима. Детей среди них нет, их съели или уничтожили ранее, а женщины стали такими же монстрами, что и мужчины. Не хватало ещё, чтобы вы её пожалели, а она вам потом в спину «ударила». Для меня ваши жизни дороже, чем гипотетическая вероятность невиновной, которая стремится к нулю. В живых, там не должно остаться никого, кроме союзников. Это операция на уничтожение.

Теперь, что касается второго и третьего полка. У вас задача и сложнее и проще одновременно. Сложнее в том, что у вас не будет дополнительных сил в виде морской пехоты. А проще — это всё же Африка, и там стреляющего барахла, значительно меньше. Кроме того, там хоть и бандиты, но до каннибализма они не опускаются, и мирняк просто так тоже не уничтожают. У них своя логика. Отличная от нашей, но присутствует. Они собираются в банды, чтобы безнаказанно грабить, насиловать, кого вздумается и жрать что хочется. В принципе, разница между ними и американцами небольшая, согласен. Но их всё же меньше. Там это явление не приняло глобальный характер. Кроме этого, они также с азартом уничтожают друг друга, что не даёт увеличить их популяцию. Поэтому, все обнаруженные банды уничтожать на месте. Милость не допустима. Оружие уничтожать. Исключением являются официальные военизированные подразделения. Впрочем, если вам будут оказывать сопротивление и применять против вас оружие, то такие подразделения тоже должны быть уничтожены. Официальные лица знают, что намечается гуманитарная военная операция, и сопротивление силам наведения порядка, будет строго караться. Помощь вам также будет оказывать авиация, и все заявки будут выполняться в оперативном режиме. Кроме этого, вам придаётся танковый полк и бронетехника для мобильности. Штаб проведения операции будет располагаться в Банги, командующим операцией, буду я. Все остальные вопросы, если они возникнут, у непосредственных командиров. На этом всё. Напоследок, хочу сказать. Покажите им, что такое Российские Военные Силы. А самое главное, вернитесь все живыми. Разойтись.

— Бригада! — Взял слово начальник штаба. — Равняйсь! Смирно! Вольно! Командирам подразделений, приступить к постановкам задач.

Я не стал присутствовать при этом, всё, что мне нужно было, я знал. Поэтому, мы с сыном отправились домой.

— Пап, — обратился он ко мне, — ты теперь на войну поедешь?

— Да, сынок, — не стал я его обманывать, не хотел терять доверия к себе с его стороны, — на войну. Но со мной ничего не случится, и с нашими солдатами тоже ничего не случится, ты же знаешь какие мы.

— Да я знаю, папа, таких как вы, больше нет на земле. Вы победите. Я хотел спросить, а когда я вырасту, для меня и других ребят, останутся ещё плохие люди? Или мы будем жить все в мире?

— Знаешь, сынок, — я решил немного приоткрыть ему завесу будущего, и заинтересовать более интересным делом, — тебе тоже достанется. Но я хотел бы тебе предложить кое-что другое. Хотел бы ты стать настоящим адмиралом, и руководить настоящим военным космическим флотом?

— Но у нас же нет космического флота.

— Будет, сынок, — улыбнулся я ему открыто, — очень скоро будет. И ему нужен будет адмирал. Ну, так как, хотел бы стать адмиралом?

— Да, папа, я стану адмиралом, — уверенно ответил он мне, — клянусь. Я буду учиться лучше всех. Я смогу.

— Я верю тебе сынок, — погладил я его по голове, — верю.

Вечер я решил сделать праздничным. Пока жена была на работе, я сходил на рынок, закупил продукты, и сделал плов. Сашенька очень любит плов моего приготовления. Да и сын с удовольствием его навернул. Потом мы с сыном поиграли в развивающие настольные игры, и он отправился спать. Ну а мы… Не буду рассказывать, чем мы занимались, потому что нормальный человек не будет рассказывать о том, что ему дорого всем подряд. Скажу только, что я перехватил пару часов всего на сон, но утром встал бодрым. Ничего, дорога длинная, там отосплюсь. Да, ночью меня обрадовала милая, что у нас будет ещё один ребёнок. Она очень девочку хочет. Я тоже хочу такое же чудо, как и моя ненаглядная. Посмотрим, как сложится.

Супругу попросил меня не провожать. Расстались в дверях квартиры. Сын ещё спал, но с ним мы попрощались, когда я его укладывал. Сашенька не подавала вида, что переживает за меня, но меня-то не обманешь. Как мог, я её успокоил, сказал, что меня убить просто невозможно, хотя сам не был в этом уверен на сто процентов. Любого можно убить, даже меня, только для этого надо быть чуть лучше меня. Впрочем, Сашенька выглядела уже не так беспокойно, что и требовалось.

На вертолётной площадке уже собрался весь отправляющийся контингент. Георгич и Олег Суханов тоже были уже тут, провожали, давали последние напутствия. Я подошёл последним. Вертолётов ещё не было, но уже был слышан приближающийся гул. Полк стоял ровными рядами, в полном боевом облачении, с миномётами у ног миномётчиков, ящиками с БК к ним, гранатомётами, висящими на ремнях, закинутых через плечо. Хоть картину пиши, «Русские Витязи отправляются на войну». Командиры, словно наседки, обходили строй, и делали замечания тому или иному бойцу, скрывая за этой суетой своё волнение. Оно и понятно, кто-то из них в первый раз будет принимать участие в боевых действиях. А кто-то просто стоял, расставив ноги и заведя руки за спину, с улыбкой на лице. Эти уже нюхали порох в своё время, и то, что намечалось, для них просто работа. Грязная, кровавая, но работа. Ведь кто-то должен заниматься и такой работой. И они готовы к этой работе, как никогда ранее.

— Ну что, Хват, — подошёл ко мне Георгич с Олегом, с улыбкой на пол лица, — простился со своей?

— Куда ж без этого, батя, — ухмыльнулся я, — незнамо насколько отправляемся. Но как мог, успокоил.

— О как, — брови его взметнулись ввысь, — давно меня так не звали.

— А чему ты удивляешься? Ведь ты же для нас отец родной. И отношение у тебя к нам было отцовски наставительное. Зазря никого не напрягал. Достоин.

— Хм, — смутился он и потупился, — может оно и так, только выглядит это сейчас как-то неправильно, что ли. Два молодых человека, и один другого батей кличет.

— А среди других, я тебя, как положено, буду звать, — улыбнулся я, — а близкие люди поймут.

— Не возражаю, — согласился он со мной, а Олег улыбнулся доброжелательно, — но приятно. Спасибо. Ладно. Вон вертушки уже садятся. Ты главное помни, о чём мы говорили, и сам живой вернись.

— Бывай, Хват, — протянул мне руку Олег, — не подведи меня. Я тебя хочу свидетелем сделать на свадьбе.

— Ну, наконец-то Оксанка тебя дожала, — порадовался я за друга, — когда свадьба то?

— Планируем в сентябре. Справитесь?

— А ты говоришь, батя, — ухмыльнулся я Георгичу, — что сроков не ставишь. А срок то есть. Теперь я хотя бы знать буду, к какому сроку желательно всё это закончить. Конечно, справимся. — Ответил я Олегу. — Ладно, друзья, я на посадку. А то, вон, следующая партия ждёт отлёта первой тройки.

— Ни пуха, Хват. — Напутствовал меня Георгич, пожимая на прощание руку.

— К чёрту, батя. — Ответил я и побежал в вертушку.

Чтобы переправить наш полк, понадобилось 40 вертушек МИ-26. Тройка заходила на посадку, другая подлетающая тройка зависала, и ждала отлёта первой. И так далее, как по конвейеру. Посадка много времени не занимала. Садилась вертушка, открывалась аппарель для посадки, быстренько забегали два взвода, аппарель закрывалась, и вертушка взлетала. Всего на посадку уходило минуты три, это вместе со временем открытия и закрытия аппарели. Так что, чуть больше чем за полчаса, весь полк был в воздухе. Перелёт до Севастополя ничем особенным не запомнился. Только один раз садились на дозаправку в Воронеже. Вертушку при этом не покидали. Бойцы спали, я тоже беззастенчиво дрых.

Дальше было приземление в районе порта, выгрузка и погрузка на БДК. Здесь было два БДК из бывшего 4 флота США. На один из этих БДК погрузились мы, на другой полк морской пехоты Черноморского Флота. БДК этот был довольно вместительный. На наш корабль поместилось бы ещё столько же человек, как наш полк, но у морпехов полк был побольше нашего, и им бы места всё равно не хватило, поэтому их разместили во втором десантном корабле. Зато у нас, всё свободное пространство заняли боеприпасами. Их никогда не бывает много. Бывает очень мало, мало, или мало, но больше не унести. А так, разместились с комфортом. Черноморцы тоже уже погрузились, и сейчас грузили танки на три транспортных военных корабля. Броневую технику для нас загрузили ранее, на наш БДК, и на БДК Черноморцев. Как только погрузка была закончена, тут же были отданы швартовы, и наш конвой направился в путь, нести справедливость в дикие страны. Раньше они несли свою демократию, как они её видели, в страны, даже если эта страна не хотела этого, теперь наша очередь нести справедливость к ним.

Как только корабли отчалили, на пирс прорвались люди, до этого их не пропускало оцепление, и принялись размахивать руками. Женщины и девушки махали платочками, провожая своих мужей, женихов и братьев из Черноморской Морской Пехоты, мужики размахивали в след двумя руками. Страна провожала на войну своих защитников. Когда последний корабль отошёл от пирса на сто метров, неожиданно все корабли одновременно дали длинный, протяжный гудок. Это было как незримая черта, которая только что была пройдена, и дорога к победе лежала за этой чертой. Теперь только вперёд.

По словам моряков, до Луизианы идти придётся дней десять. Если бы на наших БДК, то и все две недели. Наши БДК, по сравнению с американскими, в скорости уступают. Да и во вместимости тоже. На наши БДК, больше батальона, хрен разместишь, и то, трёх ротного состава. Не воевали мы на море, и войны захватнические не вели, от того и флот у нас такой маленький. Кроме того, пока мы воевали с Германией, США клепали свой флот за наши деньги. У нас что ни век, то война, а то и парочка войн, у них же ни одной войны не было на их территории. Гражданскую войну не будем считать. Это когда Север с Югом воевали. Тогда Россия поддержала Север, и может быть, именно это послужило тому, что Юг потерпел поражение. Ну как же, Север вёл борьбу против рабства, как же было их не поддержать? Россия рабства не приемлет. А то, что Север в итоге всё равно использовал негров как рабов, платя им гроши, лишь бы ноги не протянули и, не допуская в своё общество на равных, и всячески ограничивая их в правах, так это не рабство. Это демократия такая. По факту оказалось, что на Юге было более справедливое общество. Рабство там уже отмирало как явление, но были те, кому было это не приемлемо. Просто им никто не рассказывал, как можно вести дела и процветать при этом, не используя рабский труд. Если бы тогда Россия не вмешалась, то и США бы тогда не возникло. Впрочем, вот сейчас эти недостатки мы и идём устранять.

После того, как мы разместились, всем офицерам, пришло приглашение по громкоговорителю от командира корабля, капитана первого ранга, Верещагина Александра Михайловича, посетить кают компанию. Проходящий мимо матрос, проводил нас до кают компании. Там он нас и встретил. Высокий, плотного телосложения, в возрасте, приблизительно, пятидесяти лет, с уверенным и твёрдым взглядом голубых глаз. Держал он нас не долго, минут пятнадцать всего. Разъяснил правила поведения на корабле, попросил разъяснить всё это подчинённым. Корабль боевой, а мы всё-таки, не морская пехота. Очень просил, разъяснить бойцам, что находиться можно только в отведённых для этого местах. По завершению инструктажа, сказал, что для нашего подразделения уже готов обед, и нас ждут. Очень вовремя. А то этот вертолёт все кишки вытряс. А мы кроме завтрака так ничего и не ели. Можно было, конечно, воспользоваться сух пайком, но команды для этого не было дано, а бойцы у нас дисциплинированные. Без разрешения не вскроют сухпай.

После обеда, был произведён инструктаж командованием, налажено дежурство в кубриках и на жилых палубах, и народ был направлен заниматься своими делами. А то, как же, мы, чай, военное подразделение, и уборщиц тут нет. Сами, всё сами. Я направился в свой кубрик, нужно добрать время на сон. Хоть и покемарил в вертолёте, но там, какой сон? Шум, тряска, вонь сгоревшего топлива. Никакого комфорта. В кубрике мы разместились с Кречетом, Ребусом и Глазом. Делать было нечего, парни тоже решили отдохнуть до ужина. На том и порешили.

Так мы и шли. То спали у себя в кубрике, то занимались на верхней палубе с бойцами. Там нам разрешили находиться, но не всей толпой. Хотя бы побатальонно. Наши спарринги произвели на матросов неизгладимые впечатления. Таких скоростей они нигде не видели. Да что скоростей, они бойцов во время спарринга не видели, вихрь какой-то, а потом боец на палубе. Спарринги проводили в полу контакте, но броски никто не запрещал, поэтому, нет-нет, но кто-нибудь оказывался на палубе ничком.

Ничего интересного за время пути нам не встретилось. Мы не видели ни одного корабля на горизонте. Может быть, специально был выбран такой путь, чтобы лишний раз не отсвечивать раньше времени, а может просто кораблей стало мало, но за всё время пути мы были в одиночестве. Я имею в виду, что торговые корабли должны быть, а их нет. Непривычно это как-то. Думаю, что скорей всего здесь первый вариант.

С Северным Флотом мы встретились на девятый день, где-то недалеко от Луизианы. Они уже ждали нас. Вероятно, в поход они вышли раньше нас, потому что с их БДК, не так быстро можно двигаться. У них было четыре БДК проекта 775, а он давал 16 узлов. Остальным кораблям флота приходилось придерживаться той же скорости. Кроме них, были ракетные крейсера, эсминцы, Транспортные Боевые Корабли. Встретившись, и поприветствовав друг друга, объединённый флот направился к берегам Америки, в порт Луизианы. Ещё через сутки, наши десантные корабли, приткнулись носом к покатым берегам Луизианы, выпуская десант на бронетехнике, а транспортные корабли пришвартовались под разгрузку танков и боеприпасов. Остальные боевые корабли бросили якоря на траверзе Луизианы. Для них время ещё не пришло.

Надо сказать, что ждали нас с нетерпением. Встречающие нас жители, матросы и солдаты, радовались как дети. В воздух летели головные уборы, на пирсе стоял гвалт радости. Женщины, да и мужчины, не скрываясь, плакали от радости. Судя по всему, дела у них совсем не ахти.

Нас встречал ответственный офицер. Он о чём-то переговорил с нашим командующим сводной дивизии и командирами полков, махнул рукой в сторону полевого военного городка, и стал ждать. Командиры полков, связались по рации с остальными командирами, дали указания, и затем вместе с комдивом и встречающим направились в штаб. А весь десант, на боевой бронированной технике, направился в сторону полевого городка. Надо сказать, что устроено всё было по высшему разряду. Городок хоть и палаточный, но в каждой палатке был встроен кондиционер. На улице лето, как-никак, а здесь летом бывает невыносимо жарко, как сейчас. По ощущениям было градусов за сорок. Отдыхать без кондиционера, да ещё в палатке, это был просто ужас. А так, вполне комфортная температура. Для высшего командного состава была своя палатка, вот в неё я и заселился. В палатках бойцов было так же, я смотрел. В городке была баня. Вот она была из кирпича. У меня создаётся мнение, что городок в этом месте возник именно из-за того, что баню делать не надо. Баня была большая, метров сто в длину и шириной метров пятьдесят. Сколько помывочных мест пока не знаю, но думаю, что батальон за раз может уместиться.

Была большая столовая. Вот она была под пологами брезента, фактически на улице. Ну, ничего, нам не привыкать. Сортиры были вынесены за пределы городка, метров на пятьдесят, и выглядели совершенно новыми. Четыре здания длиной по двадцать пять метров, расположенные в ряд. Умывальники стояли у каждой палатки, по двадцать сосков на палатку, и с выводом воды в сторону моря по шлангу. Желающие могли принять лёгкий освежающий душ, душевая кабинка находилась тут же.

В ста метрах от палаточного городка, находился полевой парк для бронетехники. Вот там, не было, совершенно никаких строений, просто размеченная территория. Основание парка, да и лагеря — простой грунт. Но везде были выложены дорожки из щебня, и даже покрашены белой известью края дорожек, имитируя бордюры. Какое-то дежавю. Не знал бы, что нахожусь в Америке, подумал бы, что это Российская глубинка. Такое чувство, что тот, кто организовывал этот лагерь, служил в России.

Не успели мы толком разместиться, как к нам прибежал посыльный из союзной армии, и пригласил на совещание командиров. Кстати, посыльный. Он совершенно не выглядел индейцем. Обычный белый американец. В форме НАТОвского образца. Хотя, какого образца я рассчитывал здесь увидеть? Только на левой руке была повязана красно-синяя повязка. Вернее, повязка красная, а по краям синяя кайма.

Из высшего командного состава, а приглашали на совещание только высший командный состав, в палатке находился только я, поэтому, не теряя времени, я последовал за посыльным. По дороге, ко мне присоединились Филин, Грек и Винни, направляясь туда же. Винни, это позывной комбата 3 батальона. Он из вновь принятых в бригаду. Вообще Винни, приклеилось ему, из-за его телосложения, как у Винни пуха. Но это обманчивое впечатление. Даже когда мы его первый раз увидели, он был очень опытным бойцом. Его походка не соответствовала телосложению. Она у него была как бы стелящейся, словно он и ноги не поднимал от земли. А это о многом говорит. Служил он, как ни странно, в Псковском ВДВ.

Пока передвигались к штабу, навстречу нам, группками, в сторону полевого городка, шли танкисты, артиллеристы и расчёты реактивной артиллерии, после того как, поместили технику, в полевом парке. Лица были улыбчивые и весёлые. От них веяло радостью от того, что наконец-то пришло время схлестнуться со своим основным врагом. Именно это я понял, из отрывков разговоров, при встрече с ними. Отдавая честь в ответ, и невольно улыбаясь, мы следовали дальше.

Штаб был недалеко, всего в полукилометре от расположения полевого военного городка. Двухэтажное здание из кирпича. Ничего особенного. Скорее всего, это одно из административных зданий порта, используемых во время войны в качестве штаба. Именно потому, что так с нетерпением ждали нас, штаб сделали не в центре города, а в порту.

В конференц-зале на втором этаже, был здесь и такой, собрались уже все представители военных структур, кто будет принимать участие в военных действиях, в том числе и контр-адмирал, Гладышев Александр Сергеевич, и капитаны первого ранга боевых кораблей ЧФ.

Наших офицеров представлял союзникам Лемешев Степан Григорьевич, командир сводной дивизии. Когда дошла очередь до меня, он сказал:

— А это, — и указал рукой на меня, — Стрелок Александр Викторович, инструктор по рукопашному бою и стрельбе из автоматического оружия, и наш Джокер.

Совещание вели на английском языке. Все наши офицеры знали этот язык. Кто в совершенстве, кто не очень, но суть разговора улавливали все. А то, как же, язык предполагаемого противника нужно было знать. Вдруг допросить надо будет языка, а ты ни в зуб ногой. Это у нас издревле повелось. Учили французский — вскоре разбили Наполеона, учили немецкий — уничтожили Гитлера. Потом начали учить английский, и вот, пригодилось.

— Что есть Джокер, — встрепенулся один из офицеров союзника, кстати, тоже не индеец, и спросил по-русски, — господин генерал?

— О-о-о, — улыбнулся в ответ генерал, и ответил по-английски, — это наше секретное, точечное, совершенное оружие. Я бы даже сказал — оружие массового поражения. Извини майор, — смутился генерал, посмотрев мне в глаза, — но это так. Но применять его в полную силу мы будем только в исключительных случаях. Надеюсь, таких случаев у нас не будет. Будем сражаться старым дедовским методом.

Офицер замолчал, и о чём-то задумался. Между тем, знакомство продолжилось. Теперь нам представляли офицеров союзника. Как я и думал, здесь действительно собрались не только индейцы. Военные силы конфедерации, а именно так представили их, составляли на 50 процентов индейцев, и на остальные 50 белых американцев. Как нам объяснил командующий армией, кстати, белый, генерал-полковник Маккензи Джим Фостер. Оказывается, и среди них было не мало, кто не поддерживал политику США. А когда взорвались ядерные заряды над США, он и ряд его сторонников, стал сколачивать свою армию, и уходить на юг. Остановиться решили в Луизиане, благо, что над той территорией не было взрывов. Потом они очень легко нашли общий язык с индейцами, наверно потому, что в его армии были представители и этого этноса, и относились к ним как к равным. Никакого пренебрежения. У этого генерала ценились способности человека и воля к победе. Он уже тогда предвидел, к чему всё это приведёт.

Постепенно армия его увеличивалась. Индейцы из других штатов потянулись в те края. Туда же потянулись и белые, из тех, кого не устраивала бывшая власть. Они видели, к чему привело их правление, и спешили побыстрее оказаться подальше от всего того бардака, который только начинал своё явление. Бросали дома и имущество, брали с собой только самое необходимое, и уезжали. Кто-то бежал в Мексику, кто-то в Канаду, но находились и такие, которые хотели драться до конца. За своё будущее, за свои представления о счастье. Обо всём этом, нам поведал генерал, усталым, бесцветным голосом, после того как все были представлены, и сели за стол. На столе не было ничего лишнего, только вода в бутылках и стаканы. Сзади генерала, на стене, висела карта боевых действий, с пометками и стрелочками. Судя по карте, они уже потеряли 10 процентов территории Нового Орлеана.

— Господа, — также, усталым голосом продолжил он, — теперь, когда вы здесь, я хотел бы узнать, когда вы сможете приступить к выполнению боевой операции? Дело в том, — поспешил он объяснить своё нетерпение, — что мы уже потеряли около семи тысяч бойцов. Оставили часть территории, и у нас уже не осталось боеприпасов. Снаряды для танков и артиллерии закончились, самолётов у нас не было, впрочем, у них тоже нет боевых самолётов. Летают частные лёгкие самолёты, пытаются скидывать гранаты, но наши бойцы тоже не сидят без дела. Уже уничтожено около семидесяти самолётов из автоматического оружия и пулемётов. Вот уже два дня с воздуха нас не беспокоят. Может быть, самолёты у них закончились, а может быть и пилоты, что больше похоже на правду. У нас тоже есть гражданские самолёты, но с таким расточительным отношением к людям, я не стал их применять в качестве боевых. Только как авиа-разведчики. На данный момент, у нас заканчиваются даже патроны к стрелковому оружию. День, два, мы ещё сможем выстоять, а потом мы просто все погибнем. У них ещё очень много танков и артиллерии, но пока они не рискуют продавливать корпусами танков оборону. Один раз попробовали, оставили на наших позициях до тридцати танков сожжёнными, и отошли. Сейчас расстреливают наши позиции с дальнего расстояния. Хочу сказать, что враг силён. У них ещё очень много человеческого ресурса. Если, конечно, их ещё можно назвать людьми. На людей, они даже внешне перестают быть похожи.

— Господин генерал, — взял слово Лемешев, после того как генерал замолчал и задумался, — я понимаю ваше беспокойство о людях и о ситуации в целом. И тем не менее, мне нужно немного времени, чтобы подготовиться к предстоящему сражению после длительного перехода через Атлантику. Мне нужно провести совещание с моими офицерами, обсудить тактические планы, подготовить бронетехнику к предстоящим боям и так далее.

После этих слов, генерал Маккензи заметно приуныл.

— Я думаю, — продолжил генерал Лемешев, — что к раннему утру, мы успеем провести все необходимые мероприятия. Операцию «Возмездие» начнём рано утром, в шесть утра.

Теперь генерал Маккензи выглядел самым счастливым человеком. Улыбка радости, искренней радости, я это видел, отразилась на его лице.

— Господин генерал, — от избытка чувств, он даже порывался дотянуться до генерала Лемешева, чтобы пожать ему руку, но слишком длинный стол не дал бы ему это сделать, так как генерал Лемешев сидел с другой стороны стола, и тогда он успокоился, и продолжил, — господин генерал, я даже не рассчитывал, что вы так быстро сможете приготовиться к боевым действиям.

— Господин Маккензи, — решил растолковать нашу позицию Лемешев, — чем больше мы будем затягивать с операцией, тем больше людей погибнет. Вам ещё восстанавливать страну, а людей у вас очень мало. Поэтому, мы не можем проявлять безответственность в таких делах. Единственная просьба к вам, помогите с выгрузкой боеприпасов с транспортных кораблей. Нашим бойцам нужен будет отдых перед операцией, поэтому я не могу привлечь их к разгрузке. И попрошу взять на себя выгрузку транспортных кораблей, которые будут подходить, и организовать доставку боеприпасов непосредственно к месту проведения боевых действий.

— Конечно, господин генерал, — радостно отвечал Маккензи, остальные офицеры тоже были в приподнятом настроении, — за это можете не беспокоиться. У нас для этого есть и механизмы, и люди и транспорт. Всё, сделаем, как положено.

— Вот и отлично, — улыбнулся ему Лемешев, — а теперь, разрешите покинуть вас. У нас ещё очень много работы.

После этого совещания, Лемешев собрал ещё и внутреннее совещание, на территории полевого лагеря, в штабной палатке. На нём был определён порядок действия тех или иных сил, определены направления движения полков, обозначены приоритеты и цели. Особенно было указано на недопустимости неоправданной штурмовщины.

— Запомните, — внушал он нам, — если цель зубастая, с танками и бронетехникой, не надо рассчитывать на свои силы. У нас для этого есть авиация в полном нашем подчинении. И вот ещё что, Игорь Владимирович, — обратился он к нашему командиру полка, — для вас есть особое задание. Вы, со своим подразделением, направляетесь по диагонали в сторону Канады. Разумеется, в ходе наступления, в полосе до пяти километров, производите зачистку местности. Большого сопротивления у вас не будет, так как, основные силы сейчас собираются в месте нанесения основного удара с нашей стороны, но бдительности терять не стоит. Дополнительные силы ещё подтягиваются. Вот, основным противником и будут у вас такие опаздуны. Если встретятся на вашем пути люди, которые спрятались и их не нашли банды, то воевать с ними не надо. Пусть конфедераты решают с ними вопрос. Ваша цель, дойдя до границы Канады, потребовать свободного прохода до Аляски. Если последует отказ, можете смело запрашивать авиа-поддержку, и пробивать проход при помощи оружия. В этом случае, для вас хватит коридора в пару километров, для безопасности. Захватывать территорию Канады мы не планируем. Проход нужен только для того, чтобы попасть на Аляску. Не согласятся, значит, сами виноваты. Приказ поступил от Главы. Это не моя прихоть. Будем отбирать свою территорию, которую у нас обманом приватизировали, да так за неё и не заплатили. С запада, вам навстречу будет двигаться морской десант Дальневосточного Флота. Прошу учесть, что ребята там не обладают вашими способностями, поэтому и отправляют вас туда в поддержку. На этом всё, товарищи офицеры. Прошу проинструктировать младший командный состав, и приступить к реализации подготовки к выходу. Ровно в десять часов отбой. Подъём будет в пять часов. Выступаем в шесть часов утра. Пока прибудем на прифронтовую полосу, авиация и флот закончит с бомбоштурмовой подготовкой. И вот ещё что, чуть не забыл. У всех солдат союзника на левой руке повязка с тем или иным цветом. У противника повязок нет. Хотя, его вы и так не спутаете. Но там встречаются ещё те, кто не утратил человеческий вид, и имеет военную форму. Теперь всё. Все свободны. — Закончил Лемешев, и народ стал расходиться.

Выйдя на улицу, я увидел у офицерской палатки Кречета, который переминался с ноги на ногу в нетерпении. Увидев меня, он побежал на встречу.

— Ну, что, Хват? Когда?

— Завтра, — ответил я, — сейчас комбаты соберут вас, и обо всём расскажут. А ты беги, вон уже Филин тебе рукой машет. А я в палатку, порелаксирую.

— Важный стал, умные слова говоришь, — передразнил меня Кречет, — порелаксирую. Ладно, иди, отдыхай. Побежал я.

Отдыхал я до вечера. Никто меня не беспокоил. В палатке вообще никого не было. Все занимались подготовкой. Одному мне не нужно было ничего готовить. Я уже готов. Должность у меня такая, интересная. Инструктор. Ни к каким дополнительным делам её не пришьёшь. Не то, что Кречет. Он тоже инструктор, но он ещё и заместитель командира роты. Лафа.

Вечером для нас, представители конфедератов, накрыли праздничный стол. Было очень много мяса, от конины до свинины, разнообразные каши и овощные салаты, фрукты и лёгкое местное вино Торронтес из южной Америки. Славно провели время. Ужинали под мотивы индейских племён. К тому времени жара уже спала, и ужин на самом деле, принёс большое наслаждение каждому.

Глава 7

Ровно в пять сыграли подъём, как и говорилось на совещании. Затем утренний туалет, быстрый завтрак, который был накрыт всем подразделениям одновременно, мест хватило, и вот мы уже размещаемся на бронетехнике в десантных отделениях. Выдвинулись ровно в шесть часов. Нас провожали солдаты союзника, вопреки уставу, махая нам в след. И только мы двинулись, как над нашими головами пронеслись первые ракеты с боевых кораблей. Это были «Вулканы» и «Граниты» с наших кораблей и крылатые ракеты с кораблей 2 ЧФ. Американские ракеты. Вероятно «Томагавки». Командование решило на первых порах не переделывать пусковые, и не менять ракетный комплекс, а использовать то, что было в комплекте. Когда закончатся ракеты, тогда и будут менять пусковой комплекс.

Через некоторое время, мы услышали первые «раскаты грома». Так можно было классифицировать тот гул, что доходил до нас. Потом над нашими головами пролетели самолёты, штурмовики и бомбардировщики, и гул продолжился. Затем показались в небе, над нашими головами, «Белые Лебеди». Этих самолётов не было на наших авианосцах, они просто не поместились бы на них. Они добирались сюда своим ходом. Заправляться и пополнять боезапас будут уже здесь, на военном аэродроме Луизианы. Для этого уже разгружают транспорты. В отдалении, мы увидели ещё транспортные корабли, которые отправлялись без конвоя. Так что, без боеприпасов и авиа-поддержки мы не останемся.

Через час после начала бомбоштурмового удара по противнику, начался повторный удар, и карусель закрутилась с той же последовательностью. Это обсуждалось на совещании, и мы знали, что ждать. Сила грохота увеличивалась, мы даже замечали зарево от взрывов. Уже когда подъезжали к передовой, начался третий удар ракетами, и самолётами. Этого изначально не было в планах командования, но видимо, подавили не все наиболее опасные группировки, поэтому решили повторить. И вот теперь, мы наблюдали своими глазами, как рвутся ракеты, как взрываются объёмно детонирующие бомбы ФАБ 500 и другие подарки. Особенно впечатляли ФАБ 500. После разрыва этих боеприпасов, ничего живого не остаётся в радиусе почти двухсот метров. Впечатляет. Этих бомб в России много. Их очень в большом количестве изготовили ещё в спокойные Советские времена. Поднимался даже вопрос, об утилизации этих боеприпасов, и вот сейчас их успешно утилизируют.

После того, как отгремел последний взрыв, наступила оглушительная тишина. Огонь из автоматического оружия прекратился с первых взрывов. Со стороны противника, потому что им было не до этого, а со стороны союзника — по причине малочисленности боеприпасов, и отсутствия в секторе наблюдения противника. Все стояли, и молча, прислушивались к тишине. Двигатели танков и бронетехники были заглушены, ожидали команды на движение. Ещё спустя десять минут, такая команда поступила, и полки начали выдвигаться каждый в свой сектор боевых действий. Второму ЧФ нужно было освобождать территорию от Мексики к центру по левой стороне, СФ отвечал за территорию справа к центру, до границы с Канадой. Нам передислоцироваться не пришлось, мы уже находились в зоне нашей ответственности. Поэтому, после получения команды, мы направились вперёд. Десант разместился на броне, я на самой первой машине. Сверху нас прикрывал вертолёт морского базирования Ка-29.

Представшее перед нашими глазами побоище, можно кратко охарактеризовать как фарш. По дороге нам попадались останки тел, почти целые тела с развороченными внутренностями, обугленные трупы, отдельно головы и конечности, иногда просто какая-то красная масса с белыми костями. Насколько я был привычен к такому, но даже меня чуть не скрутило от увиденного, что уж говорить о тех, у кого это первый реальный боевой выход. Механики-водители даже головы спрятали, и закрыли люк, чтобы хотя бы не нюхать этот перемешанный запах сгоревшего тротила, крови и дерьма. В нескольких местах тела устилали почти всё вокруг, вероятно там были наибольшие скопления врага. Подбитые и сгоревшие танки, сгоревшая бронетехника, автомобили с какими-то шипами и цепями. Были даже пушки. Всё это либо горело, либо догорало. Живой противник нам пока не попадался. Разведчик над нами тоже не проявлял беспокойства. Так мы двигались три километра, объезжая воронки и массовые скопления трупов. И вот только теперь, вертолёт сделал горку, и выпустил первые ракеты. Мы спешились, бронетехника принялась за перестроение. Танки выехали в первую шеренгу, и принялись растягиваться по фронту. Нам было необходимо прорубить ширину наступления до пяти километров. БТРы и БМП пристраивались следом, мы же двигались недалеко от танков.

Первый контакт произошёл спустя ещё пару километров. К тому моменту перепаханная бомбами и ракетами территория уже закончилась. Танк вдруг резко остановился, а через пару секунд выстрелил. К нему присоединились остальные танки. Бронетехника пока к бою не присоединилась, принюхиваясь к цели. Танки противника тоже стреляли, но пока не было ни одного попадания. Вскоре и бронетехника присоединилась к обстрелу. А танки остановились, и пытались прикрыться складками местности. Мы пока противника в прямой видимости не наблюдали. Танки видели, но с ними воевали наши танки, нам туда соваться не с руки. БТРы и БМП тоже находили себе противника. Наш выход ещё не подошёл. Вдруг, над нашими головами пронеслись ракеты, это отработали вертолёты неуправляемыми реактивными ракетами. На горизонте возникло несколько чадных дымов. Танки опять пошли вперёд. Больше по ним никто не стрелял. А мы, дабы их обезопасить от ручных противотанковых средств, ринулись вперёд. Наконец-то пришло и наше время. Я бежал одним из первых. В руках два пистолета, за спиной два меча крест-накрест, рюкзак, и больше ничего. В отличие от бойцов, что бежали рядом, я представлял собой на первый взгляд неопасную цель, но это предубеждение было обманчивым, в чём и убедились первые, кто встретился мне на пути. Они ещё только поднимали оружие, чтобы взять меня на прицел, но первые пули были уже выпущены, а следующие летели уже к другим таким же воякам, в голову. Стрелял я только в голову. Это не фарс, и не почерк, просто это гарантированное уничтожение. Нам же не нужны неожиданности. У многих есть бронежилеты, и неожиданный выстрел от недобитого врага может меня огорчить. Остальные бойцы тоже стреляли в голову. Когда я проводил занятия по пулевой стрельбе, на это я обращал особое внимание своих курсантов. И теперь они действовали тоже только так. К тому же, стреляли все не хуже меня. Автоматы были у всех переведены на одиночную стрельбу, это чтобы не расходовать понапрасну боезапас.

Боевая стычка произошла в небольшом поселении. Здесь было, где укрыться противнику. Этим он и воспользовался. Но они не рассчитывали, что у них просто не хватит времени, чтобы хотя бы прицелиться. Я просто разогнался, возник у них за спиной, когда они укрывались от обстрела за домом, и когда они осознали, что что-то пошло не так, и стали оборачиваться — просто расстрелял их. Было их тут до двадцати пяти человек, патронов хватило. Что можно было сказать об этих телах? Часть из них видимо бывшие военные, среди которых были и белые. Основной контингент негры. Форма уже поношена до невозможности, но ничего лишнего у них не было, в отличие от тех, других. Эти другие выглядели странно. Многие одеты в кожу, на которой развешаны всякие висюльки металлические и цепи. Морды тоже были все в металле. Кто-то прикрутил в щёки бусинки, вживил на лоб, кольца на носу и в ушах, у некоторых зубы заточены как у акулы, у кого-то ирокез на голове и волосы раскрашены в разные цвета. В основном, этим страдали белые. Чернокожие изменяли свои лица, делали их угрожающими, отвратными. Создавалось такое впечатление, что вместе с совестью и человечностью, эти особи ещё и мозги себе отшибли. Потому что, ничего грамотного на ум не приходило. Кто смотрел фильм «Безумный Макс», может представить себе, что я имел в виду. Отличий практически нет. Даже автотранспорт, на котором они передвигаются, претерпел кардинальные изменения, превратившись в какого-то металлического монстра на колёсах.

Из оружия у них было в основном винтовки М-16, но у двоих я увидел гранатомёты. Боеприпасов у них было не очень много, по паре запасных магазинов в карманах. Может в рюкзаках ещё есть, смотреть мне некогда.

Парни, что бежали рядом со мной, не стали задерживаться здесь, а помчались дальше, чтобы урвать для себя цель. С этими гавриками они не успели, надеялись на других. Я же, не спеша, перезарядившись, побежал туда, откуда раздавалась интенсивная стрельба.

Добежав до места боя, я увидел, что в канаве разместились наши бойцы, на открытой местности, и голову им не давали поднять интенсивно поливающие пулемёты из двухэтажного дома напротив. Раненых или убитых с нашей стороны я не заметил. Что ж, уже хорошо, но с этим нужно было что-то делать. Я уже хотел остановить время и преодолеть открытое пространство, но тут появился танк, и только он попытался занять позицию для стрельбы, как с крыши другого дома, по нему отработал гранатомётчик. Граната, чиркнув по броне, разорвалась за танком, но танкист сделал правильные выводы, и спешно откатился в сторону. Но теперь он не мог стрелять. Ощетинившийся дом был вне его зоны поражения. Гранатомётчика он тоже не мог достать, он оказался вне зоны обстрела. Я тоже не мог его видеть, поэтому тоже не мог его завалить. Но тут, пролетели реактивные ракеты над головой, вероятно запущенные с вертолёта, и на какое-то мгновение обстрел прекратился. Я воспользовался этим моментом, и обнажив клинки, ринулся в дом. Ворвавшись на первый этаж, я вбежал в левую квартиру. Дверь тут была сломана, мне ничто не мешало. В первой же комнате, я увидел четырёх человек. Трое были оглушены, но уже приходили в себя потихоньку, четвёртый был нашпигован осколками. Пронёсшись словно смерч, и оставляя ополовиненые тела за собой, я ринулся дальше. Таким образом, я оббежал всё правое крыло здания. Уничтожил 17 тел, ещё 9 были уничтожены до меня, вероятно ракетами. Хотел ворваться в левое крыло, но там уже работали мои парни. Оттуда раздавались одиночные выстрелы наших Калашниковых. На втором этаже творилось тоже самое.

Так мы и работали. Зачищали одно здание за другим. У врага не было против нас никаких шансов. Правда, одного раненого всё же мы получили. А случилось всё это из-за того, что слишком жалостливые мы, мать его. Зачищали очередной дом, и боец, что был впереди меня, вдруг остановился и опустил оружие, а потом раздался выстрел, и мой боец упал. За ним я не видел, что происходило впереди. А там стояла молодая деваха, в джинсах, в расстегнутой клетчатой рубахе до груди, в сапогах и ковбойской шляпе, и целилась в бойца, чтобы добить. Всё это я разглядел за мгновение до того, как эту деваху пристрелил с улицы страхующий напарник подстреленного бойца. Я подскочил к бойцу, наклонился, и убедился, что рана не опасная, даже кость не задета. Стреляла девка навскидку, торопилась, слишком неожиданно мы ворвались, и поэтому попала только в правое бедро. Пуля прошла навылет. Страхующий боец подбежал, и занял позицию для прикрытия во время оказания первой помощи пострадавшему. Я перехватил жгутом ногу бойца, наложил повязку и спросил:

— Ты почему не стрелял, боец?

— Виноват, товарищ майор, — потупил свои глазки боец, — в заблуждение она меня ввела. Своей одеждой. Одета не так, как остальные вояки. У них-то, все разрисованные да уродливые. Висюльки всякие на себя понавешали. А эта чистая, словно и войны никакой нет.

— Душа у неё грязная, — разозлился я, — хотя, души то у них нет наверно уже, продали всю с потрохами нечистому. Значит, мысли у них грязные. На одежде это может не отразиться. Не слушал ты инструктаж, боец. Мимо ушей пропустил напутствие. Вот поэтому и лежишь сейчас в пыли. Фамилия, боец?

— Рядовой Семёнов, товарищ майор. — Попытался вскочить раненый.

— Лежи, куда скачешь? Пять нарядов тебе, рядовой Семёнов, вне очереди. За несерьёзное отношение к инструктажу, и за ослабление нашего подразделения.

— Есть, пять нарядов, товарищ майор, — удручённо ответил Семёнов, — только я ж не специально.

— Было бы специально, — наставительно произнёс я, посмотрев тому в глаза, — под трибунал пошёл бы. Понял, нет?

— Так точно, понял.

— Вот и хорошо, что понял. — И обратился к бойцу, который осуществлял прикрытие. — Боец, фамилия?

— Рядовой Карпов, товарищ майор. — Ответил боец и попытался вытянуться в струнку.

— Не тянись Карпов, не на плацу. В общем так. Сейчас берёшь своего товарища, и отводишь его до мобильной санчасти. Там, сзади, наши союзники двигаются. Передашь им раненого. Только предупреди, чтобы антибиотики не кололи, а то заживать будет долго. Пусть почистят рану и перевяжут. Больше ничего делать не надо. Обезболивающее можно уколоть, больше ничего. Даже шить не нужно. Как закончат с перевязкой, отведёшь его в наш БТР. А тебе Семёнов, теперь побольше жрать надо, чтобы дырка скорее заросла. Усёк? Часа через два, зарастёт всё, и можешь продолжить выполнение задания. И не забудь, пять нарядов, я проверю.

— Так точно, товарищ майор, — повеселел Семёнов, — уяснил. Больше такого не повторится.

— Всё, Карпов, забирай товарища.

Вот такой случай неприятный произошёл у нас. Хорошо, что всё закончилось именно так. Больше никаких потерь мы не имели. Территорию поселения зачистили за полчаса. Задерживаться здесь не стали, и двинули дальше. День только начался, а у нас ещё очень много работы. Союзники стали занимать посёлок, и направлять свои силы в стороны от направления основного удара, увеличивая, таким образом, территорию охвата. Мы были как таран, разбивающий укрепления, а союзники — как основная военная сила. Так и должно быть. Они сами должны освободить свою страну. Мы только помогаем им.

Прямо по курсу, на расстоянии пяти километров, находился лес, и нам нужно было преодолеть его, и двигаться дальше. До Канады чуть больше трёх тысяч километров по нашему курсу. Если будем двигаться со скоростью 500 километров в сутки хотя бы, это почти неделю добираться. Но кто нам даст двигаться с такой скоростью? Мы же не на прогулке.

Впереди двигались танки, за ними мы на бронетехнике. За нами, на расстоянии километра, двигались части союзника. При подъезде к лесу, неожиданно из-за дерева вылетела граната из гранатомёта, и устремилась к танку. Танкистов спасла динамическая защита. Всё это я наблюдал с брони БТР. Не полез внутрь. Может и самонадеянно, но так больше шансов остаться в живых, потому что ни что меня не сдерживает в этот момент. Как только раздался взрыв, из кустов появились ещё несколько человек с взведёнными гранатомётами, и начали прицеливаться. И всё у них могло получиться, наши танковые части могли сильно пострадать. Вот только я не мог этого позволить. Да ещё в самом начале пути. Проморгала наша разведка врага. Из-за того, что нас опекали спутники и авиация, мы, самонадеянно пренебрегли разведкой, за что и попали в такую ситуацию. Остановив время и просканировав округу, я удивился тому, что увидел. Здесь, в лесу, пряталось никак не меньше пяти тысяч человек. Проморгать такую массу народа, это надо постараться. Где только они прятались? Впрочем, сейчас это не актуально. Надо решать проблему, а то будут потери.

Обнажив клинки, я сорвался с брони и побежал навстречу врагу. Для меня всё замерло в неподвижности. Даже птички зависли в воздухе на одном месте. Первым делом я уничтожил гранатомётчиков. Они представляли самую большую угрозу. Тело человека рубилось в этом состоянии словно масло. Хватало одного взмаха клинком, и на месте оставался стоять человек, но уже не представляя из себя опасности. Даже бронежилет не спасал. Он ещё этого не знал, но он был уже мёртв. Потом, когда время придёт в нормальное течение, половинки распадутся. Сейчас же, закон сохранения энергии, не давал этому свершиться. Человек находился в том же состоянии. Даже следа не было видно от вмешательства из вне. Если не присматриваться. Так, пробежав по всему краю леса, где гранатомётчики приготовились дать бой, и уничтожил всех с гранатомётами, я пробежался по лесу, и уничтожил самых опасных. Нет, я не выбирал из них, кто там наиболее опасен, просто, если впереди, значит опасен. Всех не стал уничтожать, решил дать повоевать соратникам. И они не подвели. Как только я добежал до своего БТР, бронетехника и танки стали разворачиваться в боевой порядок, на ходу расстреливая всех, кто попадал в прицел. Бойцы покинули броню, и ринулись в атаку, также, стреляя на ходу, и с каждым выстрелом сокращая численность неприятеля. К слову, к гранатомётам не подпустили ни одного врага. Затем наши бойцы втянулись в лес, и продолжили потеху. Враг, естественно, тоже стрелял, но попасть не мог. Чтобы попасть в бойца, который имеет такую скорость, надо самому обладать такими же способностями, чего они никак не могли иметь. Всё закончилось за час, и то, так долго только потому, что некоторых пришлось гасить в бункерах. Они, оказывается, построили несколько бункеров, с разветвлённой сетью ходов и выходов на поверхность. Они не были капитальными, скорее построенные на скорую руку, крытые брусом в два наката, но было их много. В общем, разместить они могли и большую численность, но в этом лесу находилось только до пяти тысяч. Вероятно, некоторую часть мы уничтожили в поселении. Проверив склады, мы убедились, что с питанием у них действительно туго. Всё, что мы нашли, а это овощи в основном и крупы, хватило бы на один два дня на всю эту толпу. Кроме этого, на кухне, нам довелось убедиться в том, что разговоры о каннибализме были не шуткой. Здесь, на разделочном столе лежал уже вскрытый белый мужчина, кстати, со всей их атрибутикой. Я имею в виду, что это, один из членов их банды. Наличие висюлек и цветных волос на голове наталкивали на такую мысль. То есть, они уже начали жрать друг друга. В вёдрах мы нашли уже готовую вырезку, а в ещё одном — кости и кишки. Занимался всем этим, здоровенный негр, который кинулся с огромным ножом на одного из наших бойцов, но успел сделать только шаг, где и скончался от избыточного веса в голове. На всех нас, это произвело угнетающее впечатление. Благо хоть блевать нечем. Раньше уже это сделали.

В этой операции мы никого не потеряли, но выводы были сделаны правильные, и без разведки решили больше не двигаться. В разведку напросился я, так как могу видеть противника по ауре. Увижу, даже если он очень хорошо спрячется.

Закончив здесь все дела, колонна двинулась дальше. Теперь я в голове колонны на БТР, а колонна километром сзади.

Там же, чуть ранее

«Роб Честер, полковник и начальник штаба армии конфедерации, ехал вместе с генералом Джимом Фостером, и генералом сводной дивизии России, в штабной машине, за колонной боевых бронированных машин. Они наблюдали за продвижением колонны на мониторе, картинку на который, передавали с небольшого беспилотного летательного аппарата. Генерал Джим Фостер и генерал Лемешев, о чём-то тихонько переговаривались. Роб не мешал им, и внимательно осматривал окрестности и саму колонну на мониторе. Многое для него было загадкой. Он уже видел, как работают бойцы России, и это его впечатлило настолько, что на какое-то время, он выпал из реальности. А всё дело в том, что солдаты гостей, двигались с такими скоростями, что он просто не успевал фиксировать, где находится тот или иной солдат. Вот, только что был здесь, мгновение, и его уже нет, а враг, что стрелял в него, уже валится с пулей в голове. И ладно бы один, так падали сразу несколько человек. И все были поражены именно в голову. Стреляли эти бойцы со скоростью работы в автоматическом режиме, но он знал точно, что стреляли они одиночными. Как сказал Лемешев, это в целях экономии боеприпасов. И так стрелял каждый боец. Сколько выстрелов — столько трупов. Это просто невероятно. Он просто не мог себе представить, кем надо быть, чтобы двигаться с такой скоростью и одновременно уничтожать противника, не оставляя за собой недобитков. А ещё этот инструктор, Александр Стрелок, так вроде его звали. Что же он может делать в режиме форсажа? Этот вопрос не давал ему покоя. Да, конечно, он был рад, что к ним приехали на помощь, именно такие бойцы, но он боялся. Боялся он того, что если Россия передумает уходить с освобождённой территории, то они ничего с этим не смогут сделать. Вообще, он не особо рассчитывал, что такое количество военных, сможет что-то сделать. Ну, уничтожат при помощи ракет и бомб какое-то количество, но это капля в море. Остальные, их просто раздавят массой. Завалят трупами. А потом уничтожат и конфедерацию. Всё-таки, с той стороны были не просто большие силы, а огромные. Даже когда завершился ракетно-бомбовый удар, посмотрев на картинку, транслируемую с вертолёта, он был уверен, что русским военным, не справиться с остатками врага, потому что этих остатков ещё было неимоверно много. Причина в том, что при налёте, многие ещё только подходили к скоплению основных сил, и поэтому не попали под раздачу. И вот тех, кто остался, было ещё в 250 раз больше, чем русских, или в семь раз больше, войск конфедерации и русских. Но увидев первый боевой контакт русских с врагом, он понял, что они победят. А что будет дальше?

— Скажите, господин Лемешев, — решил уточнить один из вопросов Роб Честер, — если у вас воюет каждый солдат, как же тогда воюет ваш инструктор, Александр Стрелок, когда включает этот ваш форсаж?

И в этот момент был произведён выстрел с гранатомёта по впереди идущему танку. Затем показались из кустарника ещё человек двадцать с такими же гранатомётами, и приготовились к стрельбе. Роб видел, что сейчас армия русских потеряет все свои танки. Первый выстрел оказался неудачным, танк не пострадал, но не возникало никаких сомнений, что одновременный удар нескольких гранатомётов, принесёт ощутимые потери. Он даже успел пожалеть напрягшегося Лемешева, но то, что произошло потом, вызвало только улыбку на его лице.

— Вот, приблизительно вот так. — Сказал он, и указал рукой на монитор.

А там творилось странное. Выстрелы, которые ожидал увидеть Роб, не произошли. Вместо этого, тела, что стояли с гранатомётами в руках, распались. Из целого тела, получалось две половинки. Кто-то был разрублен вдоль, кто-то поперёк, кто-то наискось, у кого-то упала голова. Все они оказались мертвы в один миг. Даже тогда, когда стреляли русские бойцы из автоматов, враги умирали по очереди. Это тоже происходило быстро, но всё же не одномоментно. А сейчас, создавалось такое впечатление, что они вскочили, и сломались, сами собой. Не было видно ни вихря, оставляемого после движения одного из бойцов, ни каких-то других движений. Для того, чтобы убедиться в этом, он решил просмотреть этот момент ещё раз более подробно. Вот движется колонна, вот стреляет по танку гранатомётчик, вот на броне БТР сидит инструктор с мечами, не узнать его невозможно, только он пользуется этим раритетом, а вот… И, он всё понял. Он смотрел на инструктора, который сидел на броне, а в следующий миг, он был уже возле брони, а тела гранатомётчиков разваливаются на две половинки. Если бы он точно не знал, что это не фальшивка, он бы ни за что не поверил. Такого не бывает. Получается, что он за какой-то миг, успел уничтожить противника и вернуться назад. И не запыхаться. «Так вот что имел в виду Лемешев, когда говорил о форсаже. Да это не форсаж, это просто какое-то чёртово колдовство. Да-а, если они не захотят уходить, то лучше об этом и не заикаться.» — Думал Роб Честер, открыв рот от изумления и застыв так на некоторое время. Лемешев, увидев его изумление, только ухмыльнулся.

— Скажите, господин генерал, — ожил Роб, — а не был ли этот инструктор в Вашингтоне некоторое время назад, когда неожиданно взорвалось здание ЦРУ?

— Всё может быть, — уклончиво ответил Лемешев, — а вас это беспокоит? Насколько я знаю, мы с вами не враги. А ЦРУ было нам враждебно. Я бы даже сказал, что оно несло нам прямую угрозу.

— Нет, нет, что вы, — замахал рукой Роб, — я совершенно не имею ничего против этого. Более того, я был рад, что это случилось. Ведь все основные беды у нас начинались из-за этих джентльменов в одинаковых костюмах. Я просто хотел уточнить. И ещё один вопрос, если позволите.

— Спрашивайте, Роб, — пожал плечами Лемешев, — если это не составляет секрета, я вам на него отвечу.

— Я бы хотел знать, — посмотрев прямо в глаза, для того чтобы уловить любые нюансы, заговорил Роб, — что вы будете делать, когда мы уничтожим врага?

— Как что, — удивился Лемешев, — домой отплывём. Что нам здесь делать. У нас же есть договор.

— Господин генерал, — усмехнулся Роб, — все мы прекрасно знаем, что любой договор можно обойти, было бы желание. И ещё, у вас, русских, есть поговорка, бумага всё стерпит.

— Господин Роб Честер, — жёстко ответил Лемешев, вся добродушность при этом пропала, — Россия всегда выполняла свои обязательства. И не только те, которые записаны на бумаге, но и те, что были заключены в устной форме. Даже тогда, когда нам это было не выгодно. В отличие от некоторых стран.

— Простите, господин Лемешев, — смутился Роб, — я не хотел вас обидеть. Я действительно не припомню ни одного случая, когда Россия не выполняла своих обязательств, в отличие от наших политиков. Но всё же, Аляску вы забираете. Это ли, не достойная оплата?

— Вы ошибаетесь, господин Честер, — уже более мягко ответил Лемешев, генерал конфедератов весь диалог только переводил взгляд с одного на другого, не вмешиваясь в разговор, — Аляску мы забираем не в оплату, а потому, что в своё время нам за неё не заплатили ни копейки. Обманули в очередной раз. Мы бы и без договора с вами забрали Аляску, это вопрос принципа. Вы видели, мы вполне можем это сделать. А цена вопроса — дружба. Мы понимали, что если мы не поможем сегодня, то завтра на этом континенте останутся только те, кто опасен любому здравомыслящему человеку. Это раковая опухоль, и мы не хотели, чтобы эта опухоль опутала планету.

— Спасибо, господин генерал, — опустил голову в поклоне Роб Честер, — за полный ответ, и простите меня за бестактность».

В таком режиме мы уже двигались десять дней. По дороге нам встречались сожжённые города, причём сожжённые не ядерным взрывом, такие места мы обходили, а изнутри. Их как будто бы жгли специально. Не все здания были сожжены, но большая часть. Фактически, города были мертвы. Кругом были развороченные или сожжённые машины, разложившиеся или высохшие трупы и вонь. Эта ужасная вонь. Она сводила с ума. Лишь только вне городов она становилась менее заметна. Организованные сопротивления прекратились на четвёртый день. Ещё встречались отдельные отряды или одиночки, которые при виде нас, не задумываясь, бросались в атаку, но погибали даже, не приблизившись на дистанцию в сто метров. Их расстреливал десант на борту. Танки вообще перестали принимать какое-то участие в избиении. Не имело смысла. Вообще, глядя на то, как эти изгои бросаются на многочисленного и превосходящего во всём врага, создаётся впечатление, что у них на самом деле что-то произошло с мозгом. Это была не отвага, нет. Это было отсутствие инстинкта самосохранения. Отвага, какая бы она не была, предполагает уничтожение врага, но так, чтобы его можно было, как можно больше уничтожить, и, если больше нет вариантов, погибнуть, принеся какую-то пользу. Эти же, бросались на стволы, совершенно не задумываясь о последствиях. Буд-то бы какой-то опасный вирус уничтожил важную составляющую мозга, отвечающую за самосохранение. Но были и такие, которые не растеряли рассудок. Эти индивиды ходили в нормальной одежде, и не уродовали своё тело и лица. И вот от них и следовало ожидать наибольшей опасности. Но разведка, оплошав один раз, больше не допускала промахов. Спутниковая, в том числе. Нас загодя предупреждали о готовящейся засаде, или о массовых скоплениях уродов, и мы принимали меры. Один раз к нам вышли вроде как нормальные люди. Это было отдалённое поселение от большого города. Из этого поселения сохранилось человек восемьдесят. Уже позже мы выяснили, как им удалось выжить в этом кошмаре. Как раз эта удалённость и помогла. Когда произошли ядерные взрывы, этот район не задело, но взрывы были отчётливо видны и с этого района. И тогда, один из поселенцев, отправился в ближайший крупный город, чтобы выяснить, что происходит. Радио к тому времени не работало, телевидение тоже. То, что он там увидел, его поразило. Закон и порядок пропал как явление. На центральных улицах происходили грабежи, насилия и убийства. Магазины разграблялись и сжигались, люди, кому не повезло, или кто был менее агрессивен — уничтожались на месте. Не просто так, сначала его полностью раздевали, женщин насиловали прямо на улице, а потом убивали. Тут же, не сходя с места. Полиция бездействовала. Да её вообще он не увидел ни разу, за весь свой вояж по этому городу. Уже потом, когда он собрался обратно, он заметил, что одно из зданий полицейского участка сожжено. Вероятно, остальные участки постигла та же участь. Поэтому, чтобы не испытывать судьбу, он решил побыстрее покинуть этот, вдруг внезапно ставший негостеприимным, город. Примечательно, что в основном, всеми этими безобразиями занималось чёрное население. Даже женщины и дети творили беспредел. У этого разведчика, в голове не укладывалось, как, за какой-то день, да что день, часы, из благополучной страны, получилось вот это? Где раньше обитали все эти вурдалаки? И это ведь не сотня человек, даже не тысяча, а тысячи. Почему раньше всего этого не происходило? И он не находил ответ. Пару раз, когда он спешно покидал город, его пытались остановить, какие-то чёрные гориллы с автоматами, но он не останавливался, справедливо полагая, что если он остановится, то его ждёт участь того, что он увидел ранее. Погоня за ним не увязалась, только постреляли в след, но машина, а самое главное, сам разведчик не пострадали. Только заднего лобового стекла лишился, и в переднем появились отверстия от пуль. Почему они не погнались за ним? А зачем? У них и без него много объектов для грабежа и издевательств. Вот позже, когда основную часть населения этого города уничтожат, вот тогда заезжать сюда — это будет сто процентной гарантией самоубийства.

Да поселения он всё же добрался. Затем было собрано экстренное собрание жителей, и там он рассказал, что происходит в городе. Кто-то не поверил, и решил сам съездить на разведку, но основная часть смогла сделать правильные выводы. У одного из жителей поселения, было большое бомбоубежище, человек на сто. Человеком он был не бедным, и озаботился мерами безопасности. Но строил он его тайно. Даже местные жители не все знали, что он строит ночами, потому что днём, он маскировал всю свою деятельность. Забор у него был высокий, и камер много. Кроме того, охрана следила за всем этим. Так что, секрет строительства удалось сохранить. А почему он решил построить бункер именно на сто жителей, так он и сам не мог этого объяснить. Продуктов было заготовлено на целый год, и тоже на сотню человек, но с водой он не угадал. Она закончилась через пару месяцев. Что-то случилось со скважиной, которая была выведена в бункер. Да, спрятаться в бункере решило восемьдесят человек. Посёлок был небольшой, на сотню жителей. Те, кто не поверил, и решил проверить самостоятельно, после того как уехали, больше не вернулись. Видимо не повезло.

Пока была вода, они сидели в бункере тихо, не высовывались. За это время, поселение успело посетить несколько банд, разграбить и уничтожить всё поселение, но бункер они так и не обнаружили. На исходе второго месяца, сделали первую вылазку. Всё было тихо. Посторонних в бывшем поселении не оказалось. В прочем, оставаться здесь не было совершенно никакого смысла. Дома были разрушены, и здесь нельзя было спрятаться даже от дождя. Не удивительно, что никого не осталось. Воспользовавшись этим, поселенцы протянули шланги от другой скважины из соседнего дома, своя-то скважина, которая была в бункере, приказала долго жить, и заполнили все ёмкости. Этого хватит ещё на два месяца. Так они и жили. Но ко времени, когда подошла наша колонна, у них уже закончились продукты, и они уже голодали несколько дней. Ничего съестного в поселении не осталось. Всё было разграблено и уничтожено. Они и так, тянули эти продукты слишком долго. Рассчитано было на сотню человек на год, а их было восемьдесят, и продержались они почти полтора года. Они вылезли из бункера, когда увидели, что двигается не страшенная техника уродов, а вполне нормальная. Пусть танки, но без всех этих цепей и навесов, и без украшений на броне в виде отрезанных голов. Они поняли, что это спасение, и медлить не стали. Мы не стали с ними разбираться, а передали союзникам. Это их граждане, пусть сами с ними решают.

Кстати, союзники. Свою часть работы они выполняли полностью и в срок. Боеприпасы и топливо доставлялось без задержек. Следом за нами шли караваны бензовозов и грузовых машин. Они не боялись быть захваченными или разбитыми, потому что за нами шли конфедераты, и расширяли захваченные территории. Да, их было немного, но ради того, чтобы удерживать уже зачищенную территорию, использовали даже детей, женщин и стариков. Благодаря этому войскам конфедератов удавалось не растратить свой боевой ресурс для удержания территорий, и двигаться дальше.

И вот, мы наконец-то добрались до границы с Канадой. Двигались мы по дороге, и оказались перед КПП Канадской границы. Надо сказать, что граница была укреплена. От КПП, вдаль, в одну и другую сторону, уходили трёхметровые заборы, с егозой поверху в два ряда, которая была ещё и под напряжением, это заметно по изоляторам, на которые крепились эти ограждения. Под забором, со стороны Штатов, выкопан ров, шириной метров пять и глубиной столько же. Сам КПП был оборудован серьёзными воротами с калиткой в них, а с двух сторон от забора возвышались два наблюдательных пункта, сооружённых из блоков, которые ставят на дороге, для организации змейки. Змейка эта тоже присутствовала. Кроме всего прочего, блоки эти были выложены в два ряда, создавая довольно внушительную толщину стен. В стене, обращённой наружу, было три амбразуры, из которых торчали крупнокалиберные пулемёты, а на крыше были заметны головы наблюдателей. Не удивлюсь, если там обнаружится миномётная площадка. Впрочем, если понадобиться, то разберём и это сооружение. Это от изгоев ещё может помочь, от нас это не спасёт. Но всё равно, мы остановились за пару километров от границы. Кто знает, может тут у них, каждый метр пристрелян гаубицами. Многочисленные воронки намекали на это, Канадцев считать тупыми я бы поостерегся. Два километра от границы тоже не спасёт, случись что, просто мы остановились у предупредительной таблички. На ней было сказано, что двигаться можно только по одной машине. Про танки там не говорилось, но пробовать пока рано.

О случившейся заминке было доложено Марочка Игорю Владимировичу, и через десять минут, к переднему танку подкатил БТР, на броне которого, разместился полковник. К антенне был привязан белый флаг, знак парламентёра. Полковник нашёл меня взглядом, и махнул рукой, чтобы я присоединился к нему. Заставлять себя ждать я не стал, и запрыгнул на броню.

— Что думаете, товарищ полковник, — обратился я к нему, — пропустят?

— А куда они денутся? — Усмехнулся он. — Ещё и сопровождение дадут, чтобы не останавливались не в тех местах по дороге.

— А ну как упрутся? — Не сдавался я.

— Ну, тогда ты нам ворота откроешь, — пожал он плечами, — а они сами потом себя винить будут. Если что, «Белый Лебедь» на старте. И у нас страх как много ФАБ 500. Не обратно же их везти.

— Тоже, верно, — согласился я, — да и, недалеко они ушли от Штатов, такие же русофобы.

За разговорами, мы не заметили, как доехали до змейки, уложенной на КПП. Дальше ехать мы не стали, а спустились с брони, и пешочком добрались до открывшейся калитки в воротах. Из калитки вышел коренастый полковник. Оружия у него не было, но за калиткой находилось отделение солдат, с направленным в нашу сторону оружием. Они находились на искусственном возвышении, и полковник не перекрывал им директрису огня. Кроме того, он ещё и в сторону отошёл, но от калитки не отходил.

— Полковник Прайс, — козырнул он, — с кем имею честь, и что вам нужно?

— Полковник Марочка, — в ответ козырнул полковник, — 1 полк БОР «Немезида» Российской Федерации. Нам необходимо проследовать на Аляску. Хотелось бы, чтобы вы не чинили нам препятствий. Канада нас не интересует, и нам нужен только сухопутный проход.

— Ничем не могу помочь, полковник, — усмехнулся он, — проезд закрыт, и уже давно. Принимаем только беженцев из Соединённых Штатов Америки, и то не всех. Хотя и они перестали выходить к границе. И не важно, что вам нужен только транзит. Никогда русский солдат не ступит на территорию Канады.

— Ты не торопись, полковник, — ехидно ответил Марочка, — а лучше свяжись со своим руководством. Ты только солдат, а принимают решения политики. Тем более, наш Глава уже общался с вашим Премьер-Министром, и предупреждал, что нам потребуется проход. Премьер-Министр не возражал. Так что, не нужно здесь свои желания, за волю народа и Премьера принимать.

— А я говорю именно от имени Премьер-Министра и народа сейчас, полковник. Час назад, я получил дополнительные инструкции на этот счёт. Могу процитировать дословно. «Ни в коем случае не пропускать русских через нашу территорию. При попытке нарушения государственной границы, открывать огонь на поражение». И я это сделаю, полковник. — Зло ответил Прайс.

— Посмотри вокруг, полковник, — продолжил он, что ты видишь?

Вокруг действительно была живописная картина. На всём протяжении видимости, были глубокие воронки, метра по полтора в глубину, и было их достаточно много. Даже там, где остановилась наша техника, воронок было полно. Дорога, по которой мы ехали, выглядела свежей, будто недавно укатанной. Это говорило о том, что всё здесь было пристреляно, как я и думал. А дорогу потом починили, сами.

— Уже были такие, — самодовольно продолжил Прайс, — кто хотел пересечь границу без разрешения, и все они сейчас находятся под землёй. Нам самим пришлось хоронить их, а то сильно воняли. И думаешь, я не знаю, полковник, что вы творите в США? Как вы уничтожаете всё население Штатов. Ты что думаешь, полковник, вам всё это сойдёт с рук? Как бы, не так. Вы ещё ответите за всё, что вы натворили, перед лицом общественности. А я лично, станцую на твоей могиле. И если вы сейчас только предпримете попытку движения в эту сторону, то будь уверен, я вас раскатаю с большим удовольствием. И много времени у меня это не займёт. Мы не те несчастные американцы, которых вы на свои гусеницы намотали, мы великая страна, и постоять за себя сможем.

— Ой дурак, ой дурак, — покачал головой Марочка, — ты только что вынес себе и своей стране смертный приговор. И будь уверен, народ тебе ещё это напомнит. Ты что думаешь, полковник, как мы сюда добрались из Луизианы, на подступах которой было не в пример больше, этих, как ты говоришь, беззащитных американцев, не потеряв при этом ни одного человека? Эти, как ты говоришь, беззащитные американцы, уже людей едят, и именно от них вы отбивались. Что ж вы не пропустили их на свою территорию как беженцев? Правильно, потому что не беженцы они, а бешенцы. Улови разницу. И ты мне сейчас, на голубом глазу, заливаешь, что это невинные американцы? Какие же вы всё-таки лицемеры. Что ж, тем проще мне будет с принятием решения.

Он уже повернулся в мою сторону, вероятно для того, чтобы отдать приказ, а я уже прикинул, что сейчас самое удобное время, калитка то открыта, препятствий никаких, но тут выскочил боец из десантного отделения, и подбежал к полковнику.

— Товарищ полковник, — протягивая ему спутниковый телефон, сказал он, — на связи генерал-майор Лемешев. Вас просит, срочно.

Полковник взял телефон, выслушал, что ему говорил Лемешев, и по ходу разговора, лицо его принимало благостное выражение. А полковнику Прайсу, при виде этого, становилось как-то не уютно. Что могло случиться, что настроение Лемешева так изменилось. Из сурового и злого, стало улыбчивым и расслабленным. Эти обстоятельства очень напрягали полковника, и он не знал, что делать. Между тем, Лемешев выслушал всё, что ему предназначалось, затем сказал «понял, исполняю», и отдал трубку бойцу.

— Ну вот, полковник, — с усмешкой сказал Марочка, — ты только что, лишил своё государство, шанса на нормальную жизнь. Не переживай, нападать на вас мы не будем, потому что вы теперь никому не нужны. И даже торговать теперь с вами никто не станет, разве только Австралия. Европе нечем, всё уничтожено, а Латинская Америка переориентировалась на Россию. С вами решено не поддерживать никаких отношений. Если бы ты сейчас согласился нас пропустить, у вас был бы ещё какой-то шанс, но не теперь. Нам больше не нужен проход. Аляска приняла Российское подданство. Теперь и с ними у вас не будет никаких отношений. Варитесь в собственном соку. Прощай, полковник. И вот ещё что, вашему Премьер-Министру станет известно, почему вы остались одни. Как думаешь, долго ты будешь оставаться в живых? Пошли, Хват, нам здесь больше нечего делать.

На полковника было жалко смотреть в этот момент. Он порывался видимо догнать нас, остановить, ещё раз объясниться, где-то может быть извиниться, но ноги его будто приросли к асфальту. Лишь только лицо выражало всю гамму чувств, которые он сейчас испытывал. И в этой гамме не было сожаления, в ней больше всего было растерянности и отчаяния. Что ж, каждому своё. А нам теперь путь домой.

Возвращались мы по тому же маршруту. По дороге теперь нам встречались люди, это были граждане конфедерации. Они радостно махали нам рукой в след, забрасывали наши машины цветами, и вообще проявляли максимум расположения. В местах ночёвки, нас уже ждал праздничный ужин. Некоторым женщинам, кто остался без мужика, удавалось даже затащить к себе в постель бойца на ночь. Запретов от начальства не поступало, только было сказано, чтобы кто-то из товарищей знал, где находится тот или иной боец. А холостых парней у нас хватало. Да и не холостые не брезговали причаститься. Только я отказывался. У меня дома жена красавица, на другую женщину я просто уже не среагирую. Да и не так долго в разлуке, перетерплю. А Кречет, похоже, сходил. Ну, это его дело. Мешать я ему не стал. Только потом, утром, я увидел его слегка виноватое лицо. После этого, он ни разу не покидал моего общества. Пить — пили, да, было, а куда деваться, если чуть ли не силком наливают, а не выпьешь — обижаются. Только для нас это ерунда. Нас спирт едва берёт, что их слабоалкогольные напитки.

Так и ехали. В отличие от того, как мы шли в сторону Канады, обратно мы добирались двенадцать дней. Народ нас задерживал в каждом городке. Каждому хотелось выразить свою признательность.

Пока ехали, было заметно, что города стали приводить в порядок. Трупы убрали, уничтоженные здания разбирали, а сохранившиеся — спешно готовили к зиме. Время, конечно до зимы ещё было, но ведь народа не так много осталось. В общем, жизнь у конфедератов налаживалась. Наши морпехи, тоже уже возвращались в Луизиану, и тоже получали заслуженное воздаяние. Встретились мы в Луизиане одновременно. Все три полка сводной дивизии, прибыли в полевой парк в один день, будто сговорились. На следующий день был объявлен выходной, и нужно было успеть помыться в бане, и принять участие в праздничном ужине. Ага, опять ужин, и опять праздничный. Но это прощальный ужин. На следующий день после него, нас ждала погрузка, и отправка домой.

Что можно сказать об этом празднике? А это действительно был праздник. Был праздничный концерт. Выступали какие-то артисты. Было море улыбок, смеха и радости. Был очень богатый стол, который ломился от обилия разновидных яств. Было много спиртного, но удивительно, не было пьяных. Была только радость и счастье. Я как-то решил глянуть взглядом ра-хат на веселящихся людей, и от обилия светлых красок, у меня даже глаза заболели. Было очень здорово. А на следующий день, у нас началась погрузка. Много времени она не заняла. Не оприходованные боеприпасы погрузили раньше, осталось погрузить танки, самоходки и реактивную артиллерию. Погрузка полков с бронетехникой прошла быстро. И вот, уже через пару часов, корабли дали прощальный гудок, и мы отправились домой. На берег вышли все, кто был в этот момент в городе. Приехали даже те, кто находился не так далеко от него. Народу было очень много. Неожиданно, очень много оказалось людей с флагами России, которыми размахивали нам в след. Народ не расходился до тех пор, пока мы не скрылись за горизонтом. После всего этого, я думаю, что с Америкой у нас больше проблем не будет никогда. Чтобы такое забыть, нужно как минимум, два поколения сменить, а то и три. Но это будет к тому времени совсем не актуально.

Глава 8

Ну, вот мы и дома. Встречал нас Олег и Никитич. Конечно же, без лучшей части человечества и без детей не обошлось. Встречали с цветами и слезами радости. На встречу своих защитников пропустили даже подружек, жён и членов семей рядовых бойцов, оповещённых заранее. Встречающих было очень много. Кроме этого, всем бойцам дали увольнительные на три дня. Это распоряжение начальника штаба. А позже, нас ждёт дождь наград. Позже, это когда прибудут из специальной операции Африканские полки. Они ещё не прибыли, и дела у них идут не так, как у нас. Там своя специфика. Об этом всём мне поведал Олег, когда мы ненадолго с ним пересеклись. Более подробно узнаем позже. А сейчас, меня ждёт праздничный обед, и такой же праздничный ужин в составе полка.

Когда мы уже расходились, каждый по свои делам, ко мне подошёл Никитич, и чуть не раздавил от радости, когда узнал, что потерь у нас нет. Олег хотел сначала собрать полки в строй, чтобы поздравить с победой официально, но понаблюдав за всей кутерьмой, только махнул рукой. Перенесли всё на вечернее построение, на котором обязал быть абсолютно всем, несмотря на увольнительные. После чего последует сам праздник.

Отпраздновать наше возвращение, мы с Сашенькой и сыном решили в кафе «Дустлик». Не то, чтобы Сашенька поленилась приготовить что-нибудь вкусненькое, а просто я сам её просил об этом. При встрече, едем туда. И неожиданно, нам решили составить компанию Кречет и Ребус со своими половинками. А когда об этом узнал Олег, то тоже захотел ехать с нами. Ну, он то, понятно почему. Лишний раз увидеть свою ненаглядную. Мы не возражали, а даже обрадовались, когда он сказал, что организует автобус. За себя он оставил Марочка, против чего полковник не возражал. Всё равно никуда не собирался.

В связи с тем, что самому вести машину не надо, я решил заехать в магазин за горючим, но Олег отговорил, сказав, что всё уже куплено, и дожидается только нас. Я удивился, кафе то безалкогольное. Но он сказал, что подавать будут в графине, так что всё в порядке.

Оксанка встретила нас ещё при входе. Сразу же кинулась на шею Олегу, а потом подошла к каждому и расцеловала в щёчки. Наши женщины такое отношение к своим мужчинам не расценили как угрозу, потому что знали, что для Оксанки самое главное в жизни это Олег. Поэтому даже в лице не изменились. Мы то, рассказывали своим об этой егозе, так что, заочно они о ней знали.

Заказывать нам не пришлось. Оксанка знала, все наши предпочтения. Нам только столы пришлось сдвинуть вместе, трёх хватило, чтобы все разместились. Оксанка тоже села с нами. Не буду рассказывать, чем она нас угощала, скажу просто, что всё было на высшем уровне. А под конец, ещё и торт принесла.

— Это я сама пекла, — смущённо сказала она, размещая это изделие на столе, — как узнала от Олега, что вы возвращаетесь, так и задумалась об этом.

— Молодец, Оксанка, — похвалил я её, — правильно делаешь. Конкуренцию надо давить на корню.

— Какую конкуренцию, — переспросила она, — в чём?

— Ну как, — усмехнулся я, представляя, что сейчас будет, — в красоте, конечно. Вот сейчас наедятся наши дамы тортика, и растолстеют. Или ты тоже будешь тортик кушать?

— Дурак, — надулась на меня Оксанка, — я же от всей души.

А вся наша мужская компания дружно заржала. Только женщины и моя ненаглядная, в шутку мне кулаки продемонстрировали.

— Шучу я, Оксанка, — повинился я, — это у меня такие шутки дурные. Поверь, мне очень приятно, что ты ради нас сама решила испечь этот торт. А лишние килограммы, мы выгоним после обеда. Сейчас гулять пойдём. Пешком, по Москве. Ты с нами?

— Конечно, — улыбнулась она, прощая меня, — я вас одних не отпущу. Чтобы вы без меня самое приятное время провели? Сейчас, только переговорю с подругой. Без меня сегодня поработают, ничего не случится.

И она убежала. А мы, покушав торт, и правда, очень вкусный, женщины даже по два кусочка съели, собрались и пошли на улицу. Оксанка уже была с нами. Торт она тоже ела и улыбалась. Видимо представляла, сколько ей нужно пройти пешком, чтобы согнать лишнее. Не часто ей доводится гулять, да ещё в такой весёлой компании. Всё работа, и Олег не часто наведывается.

Вышли на улицу, автобуса уже не было, Олег отпустил водителя на базу, и направились в сторону метро. Погулять решили в центре. Обязательно пройтись по Красной площади, посетить могилу неизвестного солдата, пройтись по Манежной площади, ну а дальше — на Тверскую. Так мы и сделали. И когда мы шли по Манежной площади, я привлёк внимание своих друзей.

— Смотрите, смотрите, — сказал я, уставившись на парня, который планировал совершить что-то, — видите того молодца, что идёт за иностранными туристами?

— И что? — Спросил Кречет. — Парень как парень, ничего интересного.

— Интересное будет с минуты на минуту, — успокоил я их, — смотрите за ним внимательно, только не привлекайте внимание, а то всё сорвётся.

Мы стояли за деревом, и теоретически, не могли видеть то, что должно произойти. Но через крону дерева, нам было всё прекрасно видно, а парень, осмотревшись в последний раз, не заметил нашего внимания, крона дерева скрывала нас. После этого, он прошёл мимо этих туристов, прошёл рядом, но не впритык, и обогнав их, ушёл в сторону. Там его уже поджидал подельник. Он вытащил что-то из кармана, судя по всему бумажник, показал подельнику, далее подельник сфотографировал его, потом в развёрнутом виде, и перекинул фотоаппарат за спину.

— Папа, — удивился Володя, — они что, кошелёк украли у туристов?

— Да сынок, украли.

— А мы разве не должны их поймать?

Друзья тоже стояли удивлённые таким моим поведением. Видеть всё это, более того, знать, что сейчас произойдёт преступление, и не предпринять ничего, чтобы оно не произошло, на меня это не походило. А всё же, каков молодчик. Я ведь даже не заметил, в какой момент тот успел обчистить клиента. И я поскорее решил объясниться с друзьями, чтобы они не успели вмешаться, и не сломали судьбу парням.

— В другом случае сынок, — поспешил разъяснить ситуацию я, — именно так и нужно делать, но сейчас не стоит. Смотрите, что будет дальше.

А дальше, этот парнишка снова догнал туристов, и также обогнав их, пройдя совсем рядом, резко развернулся и пошёл обратно. И в этот раз я не заметил момент, когда бумажник вернулся к хозяину. Но по довольному лицу парня, я понял, что ему всё удалось. А потом, клиент решил купить какую-то безделушку в передвижном лотке, и вытащил свой бумажник. Глядя на то, что не поднялась паника, я понял, что всё нормально. А парнишку я запомнил. Очень интересный парень. Я ведь смотрел за ним, перейдя на скорость, но всё равно ничего не заметил. Как он всё это сделал? Да-а, богата Россия матушка на таланты.

— Ничего не понял, — потряс головой Кречет, — для чего он вообще всё это затеял? Рисковал свободой для того, чтобы только сфотографировать бумажник? И ты об этом знал, и поэтому ничего не делал? Не объяснишь, Хват?

— Конечно, — кивнул я в ответ, — объясню. Дело в том, что эти молодые люди, карманники. Да, да, самые настоящие карманники. Но ещё, они неплохие автослесари. И свои деньги они зарабатывают именно тем, что ремонтируют машины. Надеюсь, что хорошо ремонтируют, глядя на то, как они работают с людьми. Так получилось, что я знаю того, кто их контролирует. А он знает меня. Раньше этот человек не отличался законопослушанием, но однажды мне довелось с ним встретиться, и он изменил свои наклонности. Теперь вот, присматривает за молодыми дарованиями. А то, что они только фотографируют результат своих трофеев, так это для отчётности. Им же надо как-то доказать, что они не растеряли свои навыки. Да и чесотку в руках унять. Понимаете, есть люди, для которых риск — это смысл всей жизни. Кто-то рискует на войне, кто-то в мирной жизни, работая в таких местах, где очень опасно. Они знают это, но всё равно работают. А почему? Да потому, что адреналина требует организм. Это как наркомания, нужна постоянная доза. Вот этот парнишка, только что унял свою адреналиновую ломку, при этом, не совершив преступления, совершая его. И да, я действительно знал, что будет дальше, и был уверен, что произойдёт именно такой сценарий, потому что хорошо знаю его наставника. Этот человек больше никогда не вернётся на старые рельсы.

— И что, — спросил меня Ребус, после того как я окончательно замолчал, — мы выходит, такие же адреналиновые наркоманы? Только специфика у нас другая?

— А что ты чувствуешь, — спросил я у него, — когда долго находишься на базе, и работы у нас не предвидится?

— Хм, — надолго задумался он, — неудовлетворённость чувствую, нехватку чего-то важного, как будто я чего-то не сделал, а что нужно делать, пока не знаю. Раздражительным становлюсь. Да, раздражительным становлюсь. — После заминки заключил он.

— Поздравляю, — улыбнулся я, — ты такой же адреналиновый наркоман. Как и большинство бойцов и командиров нашей бригады. И я в том числе. Уточню только одну вещь, к нам в бригаду в основном именно, такие и шли. Мало кто шёл сюда только за деньгами. Да, зарплата у нас не плохая. Но основной мотив молодых — это повышенная скорость, а следовательно, и довольно частое применение такого подразделения в реальных боевых действиях. За тем и шли.

— Пап, а как становятся такими наркоманами? — Спросил у меня сын.

— Понимаешь, сынок, чтобы стать таким наркоманом, необязательно стремиться к этому. Такое происходит совершенно случайно, чаще всего. Случилась какая-то беда у человека, и он, пытаясь устранить последствия этой беды, работает с такой скоростью, что никогда не имел раньше. И когда у него всё получается, он сам удивляется тому, что у него всё получилось. А всё почему? Потому, что в этот момент, выплёскивается слишком много адреналина в кровь. У человека повышается не только работоспособность, но и скорость принятия решений, чаще всего правильных решений. В такие моменты, почему-то приходят именно правильные решения. И вот когда у него всё получилось, он испытывает наслаждение. Наслаждение от того, что он выполнил что-то такое, что не смог сделать другой человек. Он запоминает такое состояние, и иногда стремиться его повторить. Иногда это получается, иногда нет. Но когда получается, он понимает, что по-другому он жить уже не может. Бывают время, когда у такого человека, ничего сверх естественного не происходит очень долго, и тогда он начинает или чахнуть, уходит в депрессию, или начинает раздражаться, как дядя Борис. Всё, этот человек уже адреналиновый наркоман.

— Ну, ты даёшь, Хват, — покачала головой Светлана, жена Ребуса, врач по профессии, — не ожидала от тебя таких познаний, а главное всё верно. Ничего добавить и убавить нельзя. Ты на медика не учился случайно?

— Нет, Светлана, не учился, — усмехнулся я, — это ко мне само пришло. Я имею в виду, понимание этого процесса. Да и что тут особенного, об этом наверно сейчас только самый ленивый не говорит. Примеров то в жизни полно.

— Всё равно, — не согласилась со мной Светлана, покрутив головой, — так грамотно расписать динамику зависимости, не каждый сможет.

Так мы и гуляли. Уже давно переварилось всё, что мы съели, и подходило время вечернего построения. И опаздывать на него нам никак нельзя было. Тем более что, с нами ещё и начальник штаба. Олег вызвал автобус, и когда он подъехал, простился с Оксанкой, и мы поехали домой, в часть. Для многих из нас это теперь дом.

В часть прибыли вовремя. Ещё осталось время привести себя в порядок. К тому времени, на плацу уже собралась большая часть гостей. Для них соорудили что-то вроде многоэтажных скамеек, как на трибунах, и они уже размещались. Бойцы уходили в расположение своих подразделений, чтобы, собравшись, строем выйти на плац.

В положенное время, полк выстроился на плацу. Прозвучала команда: «Полк! Равняйсь! Смирно! Равнение на середину!» И командир полка направился на доклад к начальнику штаба, который уже вышел на середину строя.

— Товарищ полковник, — громко рапортовал он, держа руку у виска в воинском приветствии, — полк, для заслушивания торжественной речи построен! Отсутствующих и заболевших нет! Докладывал полковник Марочка! Доклад окончен.

— Вольно. — Дал команду Олег, опуская руку после ответного приветствия.

— Полк, вольно! — Продублировал команду командир полка.

— Здравствуйте товарищи бойцы! — Громко поздоровался он с нами.

— Здравия желаем товарищ полковник! — Хором ответил строй.

— Товарищи, — начал он свою речь, — друзья, братья! Сегодня великий день для нашей Родины! Сегодня мы будем праздновать окончание нескончаемой вражды между нашей Родиной и миром капитала. Конечно, не весь капитализм мы ещё победили, есть ещё очаги этого противного нашему отечеству явления. Но, благодаря вам, мы уничтожили основной очаг этой заразы. То гнездо, откуда развивалась, укреплялась и спонсировалась русофобия. Вы сломили нашего самого страшного врага. И теперь, на том континенте, там, где вы наводили порядок, у нас остались верные друзья. Может быть со временем, через пятьдесят лет, или через сто, снова появятся ростки этой сорной травы, но к тому времени, это будет для нас уже не опасно. Не секрет, что то, что случилось в самой Америке, это результат их собственной политики. Это они хотели уничтожить Россию, и завладеть всеми нашими богатствами. Это они, на этой волне, запустили свои ракеты, чтобы уничтожить большую часть нашего населения, уничтожить русский дух, сломить волю русского человека. Но они просчитались, и на них упали их собственные ракеты. Кто-то, может быть, скажет, что наверняка это наша работа, не обошлось тут без русского человека, и они будут правы. Да, это мы сделали так, чтобы их ракеты взорвались, как только покинут шахту, и направятся на нашу страну. Но кто же в этом виноват? Кто провоцировал нас всё это время? Да, мы приняли меры, чтобы защититься. Но ничего бы этого не случилось, не решись они применить ядерное оружие. И после того, что случилось, вся их демократия и либерализм, аукнулась им с самой неожиданной стороны. Их собственный народ принялся уничтожать свою страну. То, что ещё было цело после ядерных взрывов. Это их продукт либерализма, принялся истреблять самый работящий контингент своей страны, оказавшийся и самым беззащитным. В итоге, они остались без запасов продовольствия очень быстро. За полтора года они съели всё, что можно было съесть, а производить продовольствие было уже некому. И они принялись пожирать людей. Если бы мы не приняли таких мер, как операция «Возмездие», то уже через год, а может быть и раньше, они попытались бы захватить и другие континенты. Не факт, конечно, что у них что-нибудь получилось с Россией, но тогда, мы бы лишились потенциального друга, в виде конфедерации Америки, а возможно и Мексики. Вы сделали это, вы уничтожили эту заразу, и теперь это явление больше никогда не появится. Наши друзья не дадут ему развиться. Для этого мы и помогали им. И теперь, я хочу поздравить вас с этим праздничным днём. Ура товарищи!

— Ура-а-а! Ура-а-а! Ура-а-а! — Раздался дружеский клик тысячи глоток.

— Ну а теперь, — уже спокойнее, продолжил начальник штаба, — я хочу пригласить вас на праздничный ужин, который приготовили для вас наши повара. Они очень постарались. Мы ещё отметим возвращение наших товарищей из Африканского вояжа, и получим заслуженные награды, а пока, все в столовую. После праздничного ужина будет выступление артистов, приглашённых на наш праздник. Командуйте, товарищ полковник. — Передал он слово командиру полка.

— По-олк! Равняйсь! Смирно! К торжественному маршу! Первый батальон прямо, остальные напра-во! С песней! Шагом! Марш!

После этих слов, печатая шаг, батальоны двинулись по кругу, чтобы пройти перед трибуной, показать себя во всей красе перед командованием и своими родными, направляясь в столовую. И тут объявился запевала, нашёлся-таки человек с самым звонким голосом и запел:

День Победы, как он был от нас далёк,

Как в костре потухшем таял уголёк.

Были вёрсты, обгорелые, в пыли, —

Этот день мы приближали как могли.

Этот день Победы порохом пропах.

Этот праздник с сединою на висках.

Это радость со слезами на глазах.

День Победы! День Победы! День Победы!..

Приняв парад на трибуне, Олег спускается и направляется к гостям. Там он предлагает им пройти в столовую, разделить трапезу воинов, своих близких людей. Пройдя вместе со строем перед трибуной, в конце плаца я покидаю строй, и поэтому вижу всё это. Дальше, своим ходом иду в офицерскую столовую. Там меня уже дожидается моя ненаглядная. Сына она оставила дома, пообещав, что на концерт она обязательно его заберёт. Правильно, в общем-то. Сегодня будут взрослые разговоры и выпивка, детям участвовать в таком мероприятии противопоказано. Вместе проходим в столовую, столы уже накрыты. Столы сдвинуты вместе, в длину, создавая иллюзию единения, как на праздниках в Древней Руси. Места всем хватило. К нам присоединились гости из числа офицерских родственников и жён. Родственники бойцов пошли в солдатскую столовую.

Андреевна, прежде чем мы сели, указала, куда мы должны приземлиться. У неё оказывается всё здесь уже пристреляно, и поэтому мест всем хватило. Я с семьёй сел рядом с главным местом справа от него, слева разместился Марочка с семьёй. Командиры батальонов сели уже за нами. И дальше уже по ранжиру. Совсем как в Древней Руси. Во главе стола начальник штаба. Супруги у Олега пока нет, так что без Оксанки. Ничего, потом наверстает.

Андреевна решила нас удивить сегодня. Во-первых, на стол подали хрустального поросёнка, и не одного, а в количестве десяти штук. Наши старички возрадовались, я имею в виду тех, кто с нами с самого начала, они помнят тот восхитительный вкус, когда меня потчевали после выполнения задания. Десять поросят на сотню человек, а было приблизительно столько, это вполне достаточно. Поросята исходили парком. Только что с духовки. Это уже становится традицией. Совсем как у подводников после удачного похода и возвращения в родную гавань. И эта традиция мне нравится. Надо будет намекнуть Георгичу.

На столе уже стояли овощные салаты, лежал хлеб в корзиночках, рыба холодного копчения, да не просто рыба, это была стерлядь. Это для тех, кто не захочет, есть поросёнка. Для мусульман, если они имелись, принесли мясо барашка на косточках. Его не ставили конкретно перед кем-то, а поставили равномерно по всем столам, в количестве десяти ляганов. Принесли жареный картофель по-деревенски в казанках, тоже в десяти единицах на столы. Ну и самое главное, без чего такой стол будет избыточен и недостаточен. Это коньяк армянский для мужчин, по три бутылки на четырёх мужиков, и вино грузинское для женщин, в количестве по три бутылки на четыре женщины. Это, чтобы мы не перепились. Нам-то ладно, мы народ крепкий, хотя и женщины тоже имеют те же способности по регенерации. Кроме этого, на столе стояли ещё и компоты, это для тех, кто принципиально не пьёт алкогольные напитки.

Как положено, праздничное застолье, открыл тостом за прекрасный стол Олег. Затем последовали один тост за другим. Закусывать не забывали. В общем, праздник желудка прошёл в праздничном, приподнятом настроении. К концу пира, на столе не осталось ни поросят, ни бараньих рёбрышек. Только стерлядь немного оставалась, и жареный картофель тоже чуть-чуть. Зато горючее всё выпили. Но никто пьяным не был. Весёлые были, раскованные. С этим и стали покидать стол.

У солдат, как я выяснил, стол тоже был богатым. Была картошка жареная, как у нас, была жареная баранина на рёбрышках, были овощные салаты, жареная свинина, компоты и коньяк по бутылке на троих человек. Для женщин и девушек вино. Не было у них только поросёнка и стерляди. Ну и алкоголя меньше. Родственники то у них не обладают теми способностями по регенерации, что и бойцы. Поэтому их и ограничили в алкоголе, чтобы эксцессов не было. А вообще странно это да? Солдатам и алкоголь. Где это видано? Да ещё и в солдатской столовой. Тут вот в чём дело. Во-первых, для них такая доза это ерунда, а во-вторых, они всё же не призывники, а уже сформировавшиеся взрослые люди. И не порадовать их коньяком, значит обидеть недоверием. Кроме того, это благодаря им, сейчас мы отмечаем этот праздник. Только батальонам обеспечения алкоголь не достался. Вот им и действительно это ни к чему.

Потом был концерт. На концерт пригласили Олега Газманова, Льва Лещенко, Иосифа Кобзона и Ирину Аллегрову. Все, кто остался на концерт, а это было уже не обязательной процедурой, остались только те, кому это было интересно, разместились на тех же трибунах. Места хватило всем. Те, кто остался, после концерта планировали разъехаться по знакомым или в гостиницы. Кто в Москву, а кто здесь, в городе расселится. Никто в части не остаётся. Во-первых — не положено, а во-вторых — у нас просто нет мест для гостей. Не в казарме же их селить. Кто собрался в Москву, для тех Олег организовал несколько автобусов. Развезут по Москве и вернутся.

А вообще, концерт понравился всем, хлопали от души. Да ещё и бесплатно. Нет, артисты бесплатно не выступали, им-то бригада выплатила гонорар, это нам концерт обошёлся бесплатно. Сам я ни разу не ходил на концерты, да и не планировал. Как-то не тянуло. У меня другие интересы. Я хорошее кино уважаю.

На следующий день, я первым делом направился к Олегу. Зайдя в кабинет, сказал:

— Здорово Олег, не занят? — Он был один, так что общались мы без купюр.

— Здоров, проходи, не стой в дверях. Чего хотел?

— Да узнать хотел, как там дела у наших парней? Есть новости какие?

— Новости, — задумался ненадолго он, — а-а, ну да, чего-то я тормознул. Ты же не в курсе. И вчера об этом не говорили. Работают парни. Потерь нет. Раненые есть, но не серьёзно. Уже, наверное, в строю. Сомали зачистили полностью. Не в том смысле, что всех уничтожили, — увидев удивление на моём лице, решил он уточнить, — а в том, что уничтожили всех активных членов банды. Если кто и остался, так только из тех, что перепродажами наворованного занимались. Их не трогали, если те не оказывали сопротивления. Пусть с ними местные власти разбираются. Они не могли с ними ничего сделать, потому что бандитов было слишком много. Достаточно было только помыслить о наведении порядка, как такого ретивого служаку тут же уничтожали. Свои же и сдавали. В общем, качественно почистили. Большое количество правоохранителей попало в этот замес. Все были повязаны друг с другом. Очень много оружия было на руках. Всё собрали и уничтожили. Сейчас там очень тихо и спокойно. Когда парни пошли дальше, на север, самые активные члены банд прознали об этом, и стали стягиваться в одно место. Тут уже между усобицы позабыли, лишь бы нас остановить. Помогли спутники с тепловизорами. Отслеживали все перемещения, и когда в одном месте собралось большое количество бандитов, засыпали их ФАБ-ами. Парням оставалось только остатки добирать, из тех, кто не пошёл в эту точку, а решил противостоять на месте. Ничего интересного. А задержки у них только потому, что с дорогами там очень плохо. Джунгли. Так и двигаются потихоньку. Сейчас этот полк уже на севере, делают разворот, и идут по восточной части. Другая часть бригады тоже уже половину своей территории прошла. Работают с огоньком, в смысле, с ФАБ-ами. Работают качественно. Местные жители, из тех, кто не хочет жить с бандитами, встречают с радостью. Как избавителей от постоянных грабежей и насилия. Как не странно, не всем нравится такая жизнь. Вот, в общем-то, и всё. Больше ничего интересного. Им ещё где-то с месяц работать.

— А что там с Аляской, почему они так быстро в Россию запросились?

— Ха, — усмехнулся Олег, — они же только на словах все отважные и смелые, гегемоны, мать их. Как только наш Дальневосточный Флот выгрузил морпехов, да прошёлся разок по военным объектам с бомбардировщиков, так они тут же мира запросили. Хоть и было их в несколько раз больше. К слову, они только попытались оказать сопротивление, на самом деле, ничего у них толком не вышло. А может ещё и потому, что основные силы погибли на материковой части. В общем, теперь это тоже Россия. Честно говоря, местное население только радо этому. А вояки перекуются, или их местные сами перекуют. Кто не захочет — сам себе злой буратино.

— Да, — спохватился Олег, — как я мог забыть то об этом? Хочу тебя обрадовать. Теперь тебе не придётся больше никого инициировать.

— Что так? — Сильно удивился я, взметнув брови домиком.

— Сеть прошла полное испытание. Результаты отличные. Побочных эффектов не обнаружено. Наши сети даже лучше по функциональности, чем те, что были в библиотеке. Но думаю я, что сделано это было специально. Операции то по омоложению проводились, и проводились на тех участках мозга, которые наша сеть инициирует. А в сеть такую функцию не включили. Вот о скорости у них не было совершенно ничего. Но, пообщавшись с тобой, наши учёные смогли инициировать и этот участок мозга. Теперь, эта сеть может полностью заменить твоё вмешательство. И контролировать такого человека гораздо проще. Во-первых, потому, что его теперь можно легко отследить аппаратурой, а во-вторых — в любой момент можно отключить все его способности. Это защита от предательства. Изготовление сетей уже на поток пустили. Представляешь, Хват, теперь даже рядовые бойцы могут служить по 50 лет по контракту. У нас, почему это не делали? Потому что тебя бы просто не хватило на всех. У каждого бойца есть девушка или жена, которую тоже придётся инициировать, а то ещё и родню из близких. В общем гемор тот ещё. Теперь служба в рядах Вооружённых Сил России будет самым престижным занятием. На земле много солдат не нужно будет, но у нас ведь космос в перспективе. Космодесанту такие плюшки тоже не помешают.

— Я, конечно, рад, что всё у нас получается, — почесал я затылок, — но объясни мне, не разумному, каким образом мы получаем такие ценнейшие сведения? Одной библиотеки здесь явно будет недостаточно. Там книг то было чуть, да маленько. По каждой тематике одна книга. Я же в руках держал эти книги, знакомился с содержимым. Никак не могло в одной книге поместиться столько информации. И так во всём. Тот же космос, там была всего одна книжка. И видел я только корабли в целом виде. А как их собирать? Из чего? Схемы и генераторы. Откуда всё это? Тут обыкновенный телевизор возьмёшь, так по нему столько документации, что в одну толстую папку не помещается. Может объяснишь?

— В корень зришь. — Ухмыльнулся Олег. — Так всё и обстояло на самом деле. Только у нас есть один лаборант, Новиков Алексей, который уже докторскую пишет, вот он в очередной раз отличился. Перемещение в пространстве — его косяк. Изначально это был именно косяк. Неправильно знаки начертал, а в итоге, мы имеем телепортацию. В этот раз, он занимался изучением языка из этих книжек, проще говоря, скармливал компьютеру тексты из книг, и случайно уронил книжку. А она возьми и сломайся. Торцевая сторона книжки раскрылась, как дверь. Сначала он испугался, опять влип в историю, но присмотревшись внимательней, изнутри переплёта был обнаружен контейнер. Все видели, что корешок переплёта не по размеру толстый, но внимания на это не обращали, потому, как подобных книг не видели. Может, так и было задумано. А когда обнаружили контейнер, а в нём информационные кристаллы, которые, кстати, имели те же принципы записи информации, какие и мы используем, так стали мучить и другие книги. Долго не могли разобраться, как она открывается, что только не делали, книжка выглядела цельной. А нужно было, оказывается, корешок немножко вниз и в бок сместить, она и открывается. Так что, информация по всем направлениям у нас полная. Оттуда и знания. Трудности только в том, что не все материалы нам известны, некоторых и на земле нет. Во всяком случае, не обнаружены пока. Впрочем, Ушедшие, или как их там, Арии, эти материалы добывали в скоплении астероидов.

— Хм, — усмехнулся я, — прям не лаборант, а клад в чистом виде. Все значимые открытия, с его подачи.

— Верно мыслишь. Вот поэтому, его Путилин лично наградил орденом «За заслуги перед Отечеством», в гражданском варианте, без мечей.

— А как обстоят дела со строительством орбитального лифта и шахтёра?

— Здесь я тебе ничего сказать не могу, — развёл он руками, — это тебе лучше с Георгичем пообщаться, он знает об этом больше, чем я. Периодически, он напрямую общается с Главой, а этот вопрос, курирует лично САМ. Стратегическая ведь информация.

— Понял, не дурак. — Ответил я, улыбнувшись в ответ.

После этого разговора я направился домой. У нас в запасе ещё завтра выходной, которым нас щедро одарило начальство, надо с пользой провести это время. А вообще, у нас отпуска начинаются. Половина ребят, сразу после увольнительных, отправляются в отпуск, прибудут к возвращению Африканских полков, а потом поедет другая половина, после награждений. Я с семьёй поеду со второй половиной. Глава так распорядился. В ближайшее время не ожидается ничего серьёзного, и поэтому нужно было использовать ситуацию по максимуму.

А пока потянулись будни. Не скажу, что нагрузка у меня уменьшилась, в связи с отъездом половины полка в отпуск. Потому, что половина инструкторов тоже разъехалась в отпуска. Так что, как прошёл этот месяц я не заметил. Конечно, обучать мне их уже больше и нечему, всё, что было нужно, мы им уже вложили, но оттачиванием мастерства можно заниматься всю жизнь. Потом приехали из Африки второй и третий полк из вояжа, с замечательными новостями о том, что там наведён полный порядок, и больше нашим специалистам там ничего не угрожает. Потерь, в ходе проведения принуждения к миру континент, не было. А это для нас было самым главным. Дня через два, как приехали полки, наконец, собрались в бригаде все, даже те, кто уезжал в отпуск, были на месте. И вот, мы стоим на плацу, в ожидании награждения. Как проводилось награждение, пропущу, там практически всё повторяется. Единственное отличие в том, что на награждение приехал сам Глава. И награды мы получали из его рук. Во всяком случае, офицеры получали их из рук Главы. Бойцам и сержантам, награды вручали уже командиры полков, но там же, на том же построении.

Мне Глава вручил орден «За заслуги перед Отечеством» III степени, теперь у меня два этих ордена. Георгич получил «Орден Жукова», командиры полков получили «Орден Суворова», а батальонные и ротные командиры, как у меня, орден «За заслуги перед Отечеством», но IV степени. Бойцы и командиры взводов получили медаль ордена «За заслуги перед Отечеством» с мечами. Никто не остался обделённым. Все, кто принимал участие, были награждены. Даже начальник штаба получил орден «За заслуги перед Отечеством» IV степени, а Никитич медаль ордена. Я вообще никогда в жизни не видел такого. Это первый случай на моей памяти. Даже медаль ордена, это очень высокая награда, и чтобы такой наградой отмечали около трёх тысяч человек одновременно, такого в истории не было.

После награждения, Путилин захотел переговорить с командиром Бригады, а заодно пригласил на этот разговор Олега Суханова и меня. Для разговора мы прошли в кабинет Георгича.

Мы расселись вокруг круглого журнального столика, на мягких креслах. После нашего совместного посещения Главы, Георгич озаботился таким необходимым предметом мебели. Он не исключал подобного развития событий, и как оказалось, он был прав. Сам Георгич залез в сейф, достал Армянский коньяк пять звёздочек, четыре фужера, нарезал лимон, и весь этот незамысловатый натюрморт, на подносе разместил в центре столика. Затем сел сам.

— Хм, — ухмыльнулся Путилин, — мы как рыцари за круглым столом. Только там коньяка не было. Но, нам он не помешает, с нашей регенерацией.

Георгич кивнул головой, и разлил коньяк в фужеры, по чуть-чуть, на два пальца. Путилин взял налитый фужер, понюхал, затем сделал глоток, кивнул и поставил фужер на стол. Мы тоже не стали отказываться от угощения.

— Ну, что, Александр, — спросил он у меня, — ты уже в курсе о сетях?

— Да, Владимир Владимирович, Олег со мной уже поделился сведениями.

— Вот и отлично, — кивнул он, — не надо растекаться по древу хотя бы здесь. Тем более что, скоро эта информация перестанет быть секретной. А вот то, что ты не знаешь. Я принял решение, — и он посмотрел на Георгича, — установить такие сети и вашим бойцам и офицерам. Дело не в недоверии к вам, а в том, что исходя из вновь полученных сведений, вам будут даны дроны и дроиды, которые будут управляться как с планшета, так и напрямую через сеть. А так, как, через сеть это делать намного эффективней, поэтому и решили их установить вашим бойцам. У вас появится специализация: погонщик дроидов и дронов. Первых дроидов получите вы. Сейчас заканчивается строительство завода по их изготовлению. Строят его китайцы, строят быстро. Оборудование для завода тоже изготавливают они. Но не переживайте, самое основное — это программная начинка и реактор. Реактора пока нет, чтобы его изготовить, ещё минерал нужен, который мы добудем в космосе, но и в этом направлении работы уже идут. А поговорить я хотел вот о чём. Александр, кто-нибудь ещё, теоретически, может получить такую способность, как у тебя? Я имею в виду, остановку времени.

Я взял свой фужер, выпил коньяк, закусил лимончиком, расфокусировав взгляд, подбирая грамотный ответ. Всё это время меня никто не беспокоил. Вопрос не простой, и если кто-нибудь сможет получить такую же способность, то это может стать очень опасно. Смотря, что за человек ещё будет. Может и натворить такого, что не разгребёшь потом. Больше по незнанию, чем собираясь причинить вред. Таких людей сейчас не так много осталось, разве только Канада и Австралия. Там ещё очень много русофобов. Обдумав ответ, я сказал:

— Владимир Владимирович, теоретически, это может произойти, но вероятность такого настолько минимальна, что её можно не учитывать. Я знаю всего четырёх человек, с кем такое может произойти. Это учёный, из нашего ЦНР, лаборант, мой сын и мой отец. Все они являются, дальними потомками Ариев. Может быть, есть ещё люди с подобной ДНК, но, чтобы это произошло с ними, нужно, чтобы они получили удар электротока в районе затылка, который их вообще может уничтожить. Какой именно участок мозга отвечает за этот процесс, я так и не выяснил. Поэтому, могу сказать, что шанс получить человека с такими способностями, ничтожно мал.

— Хорошо, я тебя услышал. — Расслабился он, и глотнул коньяка. — Для меня это очень важный вопрос. Сами понимаете, что ещё один подобный игрок, может всё перевернуть. Чего очень не хотелось бы. И прежде, чем уйти, ещё раз хочу поздравить вас с идеально проведённой операцией.

— Владимир Владимирович, — решил уточнить какой-то вопрос Георгич, — я хотел уточнить по награждениям. Я полностью поддерживаю Вас в этом вопросе, но всё же, наградить всех бойцов такими наградами, я на это даже не рассчитывал.

— Сергей Георгиевич, — улыбнулся Путилин, — а вы сможете назвать фамилии, кто, по Вашему мнению, наиболее достоин, а кто нет?

— Нет, не смогу, — покачал головой Георгич, — все бойцы работали как один спаянный механизм. Я просто не смогу никого выделить, не обидев людей.

— Вот вам и ответ. — Хмыкнул Путилин. — А по поводу того, почему такие высокие награды, так за такое дело, медальки будет мало. Морпехи тоже получили свои награды. Так что вы, не одни такие уникальные. На этом разрешите раскланяться. Дела-с.

После того, как мы проводили Главу, я, наконец, почувствовал, что внутренняя пружина во мне распрямилась. Всё, отпуск. Хотя бы на месяц почувствовать себя свободным.

Глава 9

Мы подлетаем к Челябинску. Я повернул голову, справа от меняя, на среднем кресле, откинулась на спинку сидения и спала моя супруга, у окна сын внимательно рассматривал приближающуюся землю. Повернув голову в другую сторону, я увидел дрыхнущего Кречета с улыбкой на губах, а рядом Оля изучала инструкцию поведения на борту лайнера. Да, да, этот неугомонный решил лететь ко мне в гости. Я вспомнил, как он напрашивался ко мне:

— Слушай, Хват, — подошёл ко мне Кречет, когда мы проводили Главу, — ты ведь в отпуск завтра?

— Ну да, — подтвердил я удивлённо, — а почему ты спрашиваешь? Ты ведь тоже в отпуск собираешься.

— Да в том-то и дело, — удручённо отвечает он, — что я уже и не хочу в этот отпуск ехать.

— А что так? Ехать некуда что ли?

— Понимаешь, Хват, — начинает он объяснять мне причины своего настроения, а сам, схватил у меня на кителе пуговицу, и начал откручивать её, — к моим — я сейчас ехать не могу, в командировке они, а к родителям Оли я ехать не хочу. Да она, собственно, тоже не особо стремится домой. Тут такое дело. Тесть решил новый дом построить, купил материал. Я ему на это дело даже денег выслал, чтобы он нанял бригаду строителей. Ты же знаешь, сейчас у них конкуренция, стоимость работ упала в цене. Так я дал столько, что можно две таких бригады нанять, а этот скопидом, решил меня дождаться, и строить самостоятельно. Сам понимаешь, что никакого отдыха я там не увижу. Оля со мной согласна, и тоже не хочет, чтобы я целый день занимался только этим. Она рассчитывала, что мы будем отдыхать, гулять, ходить в кино и театры, а тут стройка. В общем, мы хотели спросить у тебя, не возьмёшь ли ты на постой своих друзей, на время проведения отпуска?

— Хм, вон, в чём дело, — ухмыльнулся я, отодрав его руку от моей пуговицы, — только, у меня ведь тоже особо заняться нечем будет. Супруга моя для себя дело найдёт, даже сын не будет бездельничать, а я опять останусь не удел. На рыбалку можно сходить, но я не такой любитель рыбалки. Пару раз могу сходить, а что дальше? Я бы на твоём месте в Крым съездил, на море, или в Сочи. Позагораете, поплаваете, да там полно развлечений можно найти. Ты только не подумай, я не против, просто мотивы твои хочу выяснить. Я бы и сам с удовольствием на море поехал, но Сашенька хочет к родителям, а Володя к своим друзьям.

— Вот и хорошо, что не против, — обрадовался Кречет, — а чем заняться с тобой, мы придумаем.

— Ну-ка, ну-ка, — заинтересовался я, — похоже, ты уже что-то придумал, как я погляжу. И вся твоя операция, это чтобы Олю оставить в интересном месте, чтобы ей не скучно было. Давай, колись, что задумал?

— Да рано ещё, — стал увиливать он от ответа, — вдруг она заскучает, и её развлекать придётся, тогда придётся забыть о своих планах.

— Если расскажешь, что задумал, то её интерес я беру на себя.

— Ну, — осмотревшись по сторонам, и не найдя поблизости никого, кто мог бы послушать, он решился, — в горы я хотел с тобой мотнуться. Никогда там не был, а мечтаю с детства. А сейчас и подавно. Хочу познать предел своих возможностей. Понимаешь, получить такую плюшку, и не опробовать все свои возможности, это непростительно. Да и как-то скучно мне стало, в последнее время. Нет того азарта, когда мы скрытно от правительства и народа совершали свои операции. Вот ты говорил про адреналин и наркоманию. Скажи, смог ли ты погасить хотя бы часть своей накопившейся энергии, пока мы выполняли операцию в Штатах? Тяги, совершить что-то невозможное, не убавилось? У меня вот, как-то не заметно. Для меня это уже не серьёзно. Неспортивно, когда ты врага превосходишь во всём, адреналин не вырабатывается. Мне не хватило ярких впечатлений, не хватило драйва.

Я задумался ненадолго. А ведь действительно. Что-то меня тревожило всё это время, а что, я никак не мог распознать. Не было сигнала об опасности, но была какая-то неудовлетворённость. И вот только сейчас, Кречет помог мне понять, что мне не хватает.

— Пожалуй ты прав. — Не стал я спорить. — И давно это у тебя?

— Да как приехали на базу, — опустил он голову, — и не я один такой. Я вот, решил с тобой лететь, вдвоём мы найдём способ, как решить наши проблемы. А ребята, каждый по-своему решил провести отпуск. Представляю я, чтобы было, если бы мы были бандой. Россия в этом случае умылась бы кровью. А нам так нельзя. Да и не хочется. А бандитов на всех уже не хватает. Приходится искать другие экстремальные виды отдыха. Что будет с нами, если не унять этот зуд, даже думать не хочется.

— М-д-а-а, — удручённо помахал я головой, — я даже и не думал об этом в таком ключе. Прав ты, на все сто прав. С этим тоже надо что-то делать, и этот вопрос надо поднять у Георгича. А пока, я буду только рад, что вы присоединитесь к нам. Сашенька, думаю, тоже будет только рада. Место, где вам жить, у нас найдётся. А по поводу гор, отправимся ка мы с тобой ко мне на родину, в Узбекистан. Там тоже есть горы, Тянь-Шаньские. Вот там мы с тобой и «оторвёмся». Возражения?

— Никаких. — От его улыбки во весь рот, аж в дрожь бросало, можно было подумать, что он меня съесть захотел.

— Вот и хорошо. — Заключил я. — Тогда иди, и собирайтесь, а я свою половинку в известность поставлю.

На этом мы расстались, а сейчас он наверно предвкушал во сне впечатления.

В аэропорту нас никто не встречал, родители просто не знали, что мы приезжаем. Мы нежданчиком, так интересней. Зато дома от радости, даже юные курсанты ощутили эманации счастья. Занятия никто не прекращал, программа подготовки и так сжата до невозможности, времени-то для занятий всего три месяца. За это время нужно было успеть дать очень много дисциплин курсантам. Но то, как светились лица преподавателей, которые частично являлись моими близкими людьми, отражалась на настроении курсантов. Праздничную встречу решили перенести на вечер, когда у курсантов отбой объявят. Мы не возражали. В конце концов, это готовилась элита нашего общества. Да, да, я не оговорился. Из таких вот юных курсантов, будут воспитываться старшие офицеры и управленческие кадры. Думаете зря, что ли, Глава курирует этот процесс? Как мне сказал отец, у него теперь не возникает никаких проблем с организацией того или иного учебного процесса. Всё решается быстро и эффективно.

Володя убежал к своим друзьям, а наши женщины пошли в дом. Я Сашеньке намекнул, чтобы она нашла для Оли интересное занятие, та пообещала, что уже всё продумала. Так что, нам с Кречетом никто не мешал, чтобы осмотреть лагерь. То, что я увидел, меня повергло в шок. Там, где стояли палатки, теперь находилась настоящая армейская казарма. На батальон. Больше отец просто не потянет. Мы с ним успели перекинуться несколькими фразами, перед тем как он ушёл к своим воспитанникам, так вот из этого я понял, что на большее число воспитанников у него не хватает грамотных кадров. Из тех, кто готов посвятить себя этому. А временных попутчиков ему не надь.

— Них…чего себе, — выразил своё восхищение Кречет, — это чего такое, Хват?

— Это, — ухмыльнулся я, — забавы моего отца и тестя с другом.

— Ты ничего об этом не рассказывал. — Упрекнул меня друг.

— Да когда нам было-то за жизнь говорить? Или занятия, или задания. На отдых и то времени не хватало.

— А на корабле? — Поддел он меня.

— Знаешь, Кречет, — посмотрел я ему в глаза, — не хочу оправдываться, но я не считал это чем-то запредельным, о чём хотелось бы поговорить. Тем более, не я это организовал.

— Ладно, — махнул тот рукой, — с тобой всё понятно. Но удивил ты меня не слабо.

А удивиться было чему. Я сам был неслабо удивлён. Мы как будто никуда не уезжали из части. Та же казарма, плац, флагшток с поднятым флагом России, столовая, баня, склады, спортплощадка, стрельбище. Даже актовый зал есть и штаб. Всё это мы увидели с высоты холма, очень удобно расположенного перед военным городком. А по-другому это назвать никак нельзя. Да он даже огорожен двухметровым забором, а на КПП стоит наряд. В дали я увидел автопарк. Что за техника там я не знаю, но один ГАЗ-он отсюда мы увидели, вокруг которого сгрудились юные курсанты. Я уже говорил, что этот дом, мы покупали с большим участком земли, но не с таким же. Сейчас этот участок был раза в два больше прежнего. Частично он занимал территорию бывшего совхозного поля. Теперь этот лагерь находился не в зоне нашего участка, где находился дом, вернее, частично. Огороженный участок дома сократился до минимума, далее, у него были дополнительные ворота с калиткой с тыльной стороны участка, и к лагерю вела хорошая грунтовая дорога, длиной метров двести. От этой дороги было ответвление к основной дороге поселения. Мы же с Кречетом, выйдя из ворот дома, я уже тогда был изумлён, поднялись на холм, и оттуда обозревали окрестности.

— Пойдём ка в лагерь, — предложил я Кречету, — хочу с отцом пообщаться продуктивно, а то ничего пока не понимаю.

Возражать Кречет не стал, ему самому интересно было, и мы направились к КПП. Там нас уже заметили, они обратили на нас внимание ещё тогда, когда мы рассматривали лагерь с холма.

— Вы к кому? — Спрашивает нас курсант из наряда, мальчик лет двенадцати, со штык ножом на поясе.

— Я бы хотел встретиться со своим отцом, полковником Стрелок. — Сказал я, не делая попытки пройти. Нужно уважать чужие порядки.

— Пройдите, пожалуйста, в комнату ожидания, — указа он нам рукой на комнату, где стоял диван и столик, — я сейчас пошлю посыльного.

Мы прошли в комнату ожидания, дожидаться прибытия полковника, или распоряжения от него.

— Слушай, курсант, — обратился я к этому пареньку, — а как же вы пропустили моего сына, Владимира?

— Его мы знаем, — улыбнулся он, — кроме того, он проходил вместе с полковником.

— Понятно, — кивнул я, — ладно, ждём.

— Серьёзно тут у них, — озадачился Кречет, — дисциплина. Как будто и не уезжал совсем. Мы вообще в отпуске, Хват, или просто сменили место дислокации?

— Не гунди, — осадил я его, — сам навязался со мной. Кроме того, мы сюда не жить приехали. Сам же знаешь.

— Да, ладно, — махнул он рукой, — это я так, для порядка.

В этот момент прибежал посыльный и позвал нас за собой, посмотрев перед этим наши документы, и записав в журнал посещения.

— Полковник сказал, чтобы я вас проводил к нему. Следуйте за мной.

Отец встретил нас у спортплощадки. Там проводились занятия с одной из рот. Один взвод занимался на брусьях и турниках, другой взвод кидал гранаты, третий проходил полосу препятствий. В этих подразделениях были как парни, так и девочки. Взводы были сформированы по возрастному критерию. Самый младший возраст здесь был в районе десяти лет. Самый старший в районе пятнадцати — шестнадцати лет. Как раз они и проходили полосу препятствий. Отец находился недалеко от них. Контролировал выполнение упражнения. Сын тоже был при деле. Он внимательно смотрел за тем, как выполняют упражнения на турнике. Кто-то из его друзей, явно хвастался перед Владимиром, выполняя подъём с переворотом раз за разом.

Заметив нас, отец оставил за себя старшего, паренька лет шестнадцати, а сам направился к нам.

— Что, вечера не смог дождаться? — Усмехнулся он, подойдя к нам.

— Да нет, пап, — улыбнулся я в ответ, — не в этом дело. Просто я решил показать моему сослуживцу, что ты здесь наворотил. Но, честно говоря, я и сам сейчас в шоке от увиденного. Когда ты успел всё это построить?

— Впечатляет, да? — Рассмеялся он. — В сентябре, в прошлом году начали строить, а к лету было уже всё готово. Не хочешь узнать, откуда дровишки?

— Даже гадать не стану, тут же аршинными буквами указано, откуда. Ты мне лучше скажи, как ты со всем этим управляешься?

— Да я же не один, сынок, — подмигнул он мне, — в прошлом году ещё начали набирать людей. Для этих целей, нам был предоставлен Путилиным прибор со специалистами, которые помогли подобрать персонал для лагеря. Здесь, в основном, отставные офицеры. Но мы решили сделать одну роту постоянного состава, для тех, кто потерял родителей по тем или иным причинам. Своего рода Суворовское училище, и для этого подобрали ещё и учителей. В конце лета будет выпуск двух рот, а одна рота, сводная, останется здесь, и продолжат учёбу. Нам для этого уже дали полностью зелёный свет. Самое прекрасное в этом то, что нам не надо искать самих курсантов. Чтобы попасть в этот учебно-боевой лагерь, нужно ещё пройти отбор. Конкурс слишком велик.

— Я смотрю, — киваю я головой в сторону стрельбища, — вопрос с боевым оружием решён?

— Да, решён, — тяжело вздохнул он, — если бы ты знал, сколько нам нервов потратить пришлось при этом. Что это за боевой лагерь, если мы их стрелять толком не научим? В конце концов, пришлось даже обратиться к Главе. Не напрямую, естественно, у меня такой возможности нет, через секретариат, но вопрос сдвинулся с мёртвой точки. Теперь даже штурмы проводим с огоньком. Холостые патроны для этого есть. Пацаны и девчонки, шума выстрелов перестали бояться. Да ты сходи, глянь, сейчас вторая рота как раз отрабатывает штурм здания. А я пойду, надо ценные указания сделать воспитанникам.

И мы пошли на площадку, где проводились занятия по штурму здания. Если бы не их слишком молодые лица, я бы принял это подразделение за спецназ. На Кречета тоже это произвело впечатление. Он стоял с открытым ртом и круглыми глазами. И было чему удивляться. Штурм вели пацаны и девчонки возрастом от двенадцати до четырнадцати лет. Все в камуфляже и разгрузках, а также в бронежилетах и в касках. В общем, на них было надето всё, что используется при штурме здания отрядами спец назначения. Если смотреть на это со стороны, откуда невозможно увидеть их возраст, то вполне можно принять их за настоящий спецназ. Командовал всем этим парадом человек в возрасте сорока — пятидесяти лет, крепкого телосложения, ростом около метр семидесяти, в звании капитана. По его глазам было ясно, что человек это не случайный. Острый, требовательный взгляд серых глаз, был устремлён на группу курсантов, которые прикрывая друг друга, стреляя с АКСУ холостыми патронами, пробивались к окну трёхэтажного дома, используя в качестве укрытия различные строения и складки местности. Временами он делал замечания, и отряд начинал всё с начала. Сразу видно, что человек этот служил именно в таких частях. Заметно это было по грамотно сделанным замечаниям.

— Это что, Хват? — Отмер, наконец, Кречет.

— Это наша смена, брат, — хлопнул я его по плечу, — и ты заметь, у них нет наших способностей, и сетки у них нет. Что будет с ними, когда они достигнут возраста, при котором можно будет устанавливать сеть?

— Я в их возрасте, брат, — покачал он головой, — голубей гонял, и винишком дешёвым баловался.

— Я тоже, приблизительно тем же, — подмигнул я ему, — зато теперь, я спокоен за наше поколение. Всё у нас получится. И ведь это не единственный лагерь. По всей стране, сейчас организованы похожие учебные заведения. Все беспризорники и дети без родителей теперь там. Помнишь Суворовские училища? Ну, так вот, эти заведения, за пояс их заткнули бы. Сейчас и в Суворовском училище пересматривают программу обучения. Ладно, пошли домой, поможем нашим женщинам с праздником по поводу встречи.

Вечером, когда все собрались дома, я представил более полно наших гостей, и мы приступили к отмечанию нашей встречи. Чета Звягиных прочно обосновалась в нашем доме, поэтому компания была очень интересной и весёлой. Напомню, что все, кто находился в данный момент дома, выглядели приблизительно одного возраста. Только взгляд у людей немного отличался, если приглядываться. У наших стариков взгляд был какой-то проницательный и оценивающий. У них за плечами опыт прожитых лет, и ясное сознание. Наши женщины были похожи на юных дев, но ни как на матерей и бабушек. Это придавало пикантности нашему застолью. Кречет с Олей сначала тушевались, но после шести распитых бутылок коньяка, почувствовали себя более расковано, и застолье прошло в весёлой и непринуждённой обстановке. К полуночи все рассосались по своим комнатам. Перед тем, как уйти спать, я спросил отца:

— Бать, а чего это ты сегодня сам занятия проводил? Ты как-никак командир батальона и начальник лагеря «Патриот».

— Инструктора подменял, — махнул он рукой, — заболел, бедолага. Ну а мне, только в радость. Я люблю с детьми заниматься. Сами то, планируете обрадовать нас пополнением? А то, один ребёнок в наше время, это как-то несерьёзно.

— Планируем, планируем, — успокоил я его, — сам дочку хочу.

— Вот и хорошо. А Олег с Леной, почему не приехали?

— Приедут скоро, бать. Им ещё некоторые дела надо доделать, дня через три — четыре ждите.

— Сами то, с Кречетом, чем заниматься планируете? Не верю я, что вы так просто будете на лежанках лежать и в небо плевать.

— Правильно рассуждаешь, — усмехнулся я, — не будем. Но об этом я завтра скажу. А теперь спать. Спокойной ночи, батя.

— Спокойной ночи сын.

* * *

Утром, после завтрака, а встали мы в шесть часов, распорядок, я уединился со своей ненаглядной, для конфиденциального разговора. Кречет, заметив мои многозначительные взгляды, вышел с Олей на улицу, прогуляться на свежем воздухе, правильно рассудив, что сейчас я буду уговаривать свою половинку остаться здесь, и приглядеть за Олей.

— Сашенька, — сказал я, как только мы остались вдвоём, — тут такое дело…

— Да знаю, о чём ты сейчас поговорить хочешь, — усмехнулась моя радость, — думаешь, я не заметила ваши с Кречетом переглядывания? Только не знаю, куда именно вы намылились.

— Да ты просто Шерлок Холмс в юбке. — Реально удивился я. — Ты права, мы действительно хотим отлучиться на несколько дней. Хотим в горы съездить, в Узбекистан. Кречет хочет испытать все свои возможности, на что он способен реально, ну и заодно, сбросить накопившуюся неудовлетворённость. В общем, нам нужна порция адреналина. А то жизнь стала какой-то пресной. Мне это тоже нужно.

— Можешь ничего не говорить больше, любовь моя, — улыбнулась она мне, — я всё-таки твоя жена, и вижу, что ты с каждым днём становишься смурнее. Не могла только понять причины. Сама хотела с тобой поговорить на эту тему, но ты первый заговорил об этом. Что ж, я не против этого. Развейтесь. В конце концов, у нас отпуск. Это для меня здесь есть дела и интересы, а вам с этим будет сложнее. Только, как быть с Олей?

— А ты сможешь заинтересовать её чем-нибудь, чтобы она смогла легко отпустить Кречета?

— Я тут подумала, — задумчиво потеребила она кончик носа, — а почему бы тебе не инициировать у неё скорость? В этом случае, я смогу её надолго занять. Ей просто будет некогда думать о чём-то ещё.

— Да ты просто клад у меня, — обрадовался я, и полез целоваться, — а не женщина. Конечно, с удовольствием это сделаю. Да и лишние возможности ей не помешают.

— Вот и хорошо. — Кивнула она в ответ. — Сейчас я переговорю с ней, а ты пока с Кречетом обождите на улице нашего решения. И вот ещё что хотела спросить тебя, почему Узбекистан, а не Грузия или Азербайджан?

— Да тут всё очень просто, — хмыкнул я, — Узбекистан моя Родина. Я там родился, и мне знаком местный менталитет. Кроме того, хочу освежить свои впечатления.

— Понятно, — улыбнулась она, — ностальгия? Ладно, иди, и позови Олю. Скажи, что я хочу с ней поговорить.

— Ну как, — спросил меня Кречет, как только Оля зашла в дом, — удалось?

— Более чем, — кивнул я ему, — сейчас Сашенька будет её заинтересовывать в этом.

Минут через пять, меня позвала с окошка Сашенька. Судя по сияющему лицу Оли, которое я заметил, когда зашёл в дом, Оля совершенно не против нашей поездки. Даже более, чем не против.

— Приступай, — сказала мне Сашенька, — Оля, оказывается, давно хотела получить такую возможность, но не знала, как к тебе подступиться с такой просьбой. И насчёт вашей поездки она тоже не против. Наоборот, она сама хотела предложить Кречету, чтобы он в отпуск развеялся на славу, только не знала, что ему предложить. А тут вы со своим предложением. Как в тему.

Оля только кивала головой, и улыбалась, слушая речь Сашеньки.

— Ну, тем лучше, если дела обстоят именно так. Расслабься Оля, и ни о чём не думай. Много времени это не займёт.

В течение нескольких минут, я проделал с ней все необходимые манипуляции, и заключил в конце:

— Вот и всё, — расслабленно сел я в кресло, — теперь всё зависит только от тебя. Сашенька тебе всё подробно расскажет и покажет, чтобы ты не пострадала. Ну а теперь, мы с Кречетом прошвырнёмся в город. Нужно купить необходимый инвентарь. Завтра с утра мы улетим. Если, конечно, есть самолёт из Челябинска до Ташкента. Вполне возможно, что вылетать придётся со Свердловска. Милая, — обратился я к Сашеньке, — займись, пожалуйста, билетами.

— Ладно, адреналиновые наркоманы, — усмехнулась она, — езжайте уже, будут вам билеты.

Мы с Кречетом, радостные, сорвались в город. Нам действительно нужно было купить необходимое снаряжение к походу. В туристическом магазине, купили: два пятидесяти литровых рюкзака, спальные мешки, туристические коврики, по бухте верёвки, котелки, кружки и ложки, ножи швейцарские с различными приспособлениями, ножи охотничьи, горелку на сухом спирте, таблетки со спиртом, два термоса, компас, термобельё, охотничьи спички, двухместную палатку. Затем зашли в продуктовый магазин, и закупились продуктами длительного хранения. Ехать решили в камуфляже, в нём же и путешествовать по горам. Вещь надёжная, крепкая. И это не гражданский вариант. У меня было несколько комплектов, а так как Кречет моего телосложения, то вопрос решился сам собой. Берцы у него были на ногах, в них он и поехал в отпуск.

Нагрузились мы здорово. Даже сомневаться стали, поместится ли это всё в рюкзаки. Но, когда приехали домой, и рассовали принадлежности — всё вошло, и ещё место немного осталось. И тогда мы вспомнили, что не взяли самого главного. А именно, водки. Но решили, что этого добра мы можем купить и в Узбекистане. Чего его таскать с собой. Перед самым выходом в горы и купим. Я же, решил с собой взять ещё и свои катаны с чёрной одеждой под ниндзя.

— А это то, ты зачем берёшь? — Удивился Кречет.

— Ты не поверишь, брат, — усмехнулся я, — но я всегда с собой вожу их, если есть такая возможность. Без них я чувствую себя как без рук. Ну а чего? Багаж не просвечивают, только взвешивают. Много места они не занимают, а так, вдруг пригодятся.

— Ну, ну, — хмыкнул он в ответ, — сдаётся мне, что ты не всё мне рассказал о своей Родине. Что, есть опасность?

— Кречет, опасно даже в окошко смотреть с третьего этажа, можно выпасть, и неудачно приземлиться на голову, и тогда даже регенерация не спасёт, а мы с тобой отправляемся в другую страну. Да и не был я там уже давно. А из того, что помню по молодости, нехорошего тоже хватало.

— Ладно, как скажешь, — улыбнулся он, — я не возражаю. В конце концов, тебе нести.

Пока собирали рюкзаки, наши половинки нас не беспокоили, они занимались своими делами. Сашенька гоняла Олю, показывая ей необходимые упражнения. Им было не до нас. Ну и слава богу. Не хотелось бы ещё и супругу успокаивать, в связи с тем, что я беру с собой оружие. Но почему я их с собой взял, я и сам не знал. Просто, будто под руку кто-то толкнул, когда я проходил мимо сабель. Ну, я и не стал противиться внутреннему голосу. Не понадобиться — ну и хорошо. Ну а если понадобится, так у меня с собой.

Выезжали мы из дома в первом часу ночи. Вылетать будем со Свердловска, ну никак не могу привыкнуть к этому Екатеринбургу, а до туда — на такси. Провожать меня вышла мама и наши жёны. Остальные уже спали. У них будни, завтра опять на работу. Это мы бездельники.

— Сынок, — в последний и безнадёжный раз попыталась образумить меня мама, — может, всё-таки не поедете? Ведь только приехали. Ну что тебе там делать?

— Мама, — вмешалась Сашенька, — да пускай едут. Они взрослые мальчики. Им другой отдых нужен. Это мы себе здесь развлечения найдём, а им действительно стоит отдохнуть так, как они себе это представляют. А здесь для них совершенно нет ничего интересного. Им активный отдых нужен, а горы — лодырей не любят.

— Спасибо, милая, — поцеловал я её за такие слова, — не переживай мама, мы уезжаем ненадолго. Ещё и дома успеем побыть. И на рыбалку сходим и по театрам да музеям погуляем. А сейчас, пока. — И я поцеловал маму в щёчку. Такси требовательно посигналило, напоминая нам, что время идёт, а путь не близкий. Заставлять ждать мы больше не стали, и разместившись на задних сидениях, отправились в путь.

В аэропорту Свердловска были уже утром. Рейс в Ташкент в восемь часов утра. Времени до отправления ещё два часа, но регистрация уже началась. Без проблем сдали багаж, и прошли в зону вылета. Да-а, уже здесь можно было понять, что мы летим в Узбекистан. Народу было много, и почти все узбеки. Такого количества этой национальности я уже давно не встречал.

В Ташкент прибыли к обеду. Получив багаж, я первым делом узнал курс узбекских денег к Российскому рублю. Что могу сказать, Российские деньги здесь ценились. Нам даже не требовалось их менять. Наши деньги с большим удовольствием принимали в качестве оплаты любые магазины и обслуживающий персонал. Садясь в такси, я спросил у водителя, где можно разменять деньги?

— Э-э, зачем менять? — Всплеснул он руками. — Если хочешь, я сам поменяю, по курсу, не обману, но я скажу так. Ваши деньги в любом месте возьмут. Куда едем?

— Давай на Куйлюк, покушать хотим, шашлык там, самса, лагман.

— Э-э, зачем Куйлюк? — Опять он стал разубеждать меня. — Если хочешь вкусно кушать, не надо туда ехать. Там это, как это по-русски, а-а антисанитария много. Кушать, может быть, будешь вкусно, но потом, можешь туалет долго сидеть. Есть другое место, я сам там кушаю. Готовят там не просто вкусно, а очень вкусно. Пальчики оближешь. Там всё есть. Шашлык, лагман, плов, шурпа, самса. Всё что душе угодно. И совсем недорого. Об этом месте мало знают, не проезжее место, вот хозяин и готовит хорошо, чтобы клиент не потерять.

— Не ресторан? — Спрашиваю я, совсем не хочется в такую жаркую погоду, а сейчас по ощущениям градусов под сорок, находиться в помещении, вряд ли там можно ожидать кондиционера. Если место не проходное, у хозяина просто денег не хватит на такие удобства.

— Э-э, — взмахнул он рукой, — зачем ресторан? Разве могу я с такой зарплатой в ресторан ходить? Чай-хона это, на канале стоит. Сидеть будешь над водой на топчане, тебе будут приносить, что закажешь. Прохладно, хорошо. Уходить потом не хочешь. Долго там можно сидеть. Сейчас сам хотел кушать ехать, вы удачно появились. Ну что, будем ехать?

— А давай, поехали, — махнул я рукой, Кречет всё это время рассматривал округу и людей, — а то, уже желудок прилипает к позвоночнику.

— А куда потом ехать будешь? — Спрашивает водитель, когда мы уже тронулись. — Может, умную вещь скажу.

— Хотели на горы сходить, в Наманганскую область наверно поедем. Там недалеко горы Тянь-Шань, на них наверно сходим.

— Э-э, вот какой ты непонятный, — опять принялся он нас отчитывать, — зачем Наманган? Во-первых — далеко, во-вторых, здесь и ближе есть горы. Тот же Тянь-Шань. В Чирчик езжай, там большие горы. Есть озёра на них. Вода чистая — чистая, холодная — холодная. Там есть этот, как его, а-а, туристический бизнес, во. Приедешь туда, можешь самостоятельно пойти в горы, а можешь пойти с группой. Там спасатели есть, вертолёты. Если что-то случится, могут спасти. А в Намангане ничего этого нет. Я когда туристов вожу, все сразу туда едут, кто в горы ходить хочет.

— Наверно ты прав, — задумался я о нашем маршруте, и в самом деле, чего это я на Намангане помешался, — тогда, может ты нас туда и отвезёшь? До этого лагеря туристов.

— Конечно, — улыбнулся он в ответ, — это моя работа. Лишь бы деньги были, да.

— Деньги есть, — успокоил я его, и вытащил из кармана двести рублей, двумя купюрами по сто, — столько хватит?

— О-о, — заметно обрадовался он, видимо здесь расценки намного ниже, — конечно уважаемый. Без проблем. Покушаем только, и сразу поедем.

— А на что тебе хватит этих денег? — Решил я уточнить, чтобы сориентироваться в ценах.

— На эти деньги я погашу задолженность по квартплате, — улыбается он, — и ещё немного останется.

— А что, большая квартира у тебя?

— Три комнаты, от бабушки досталась. Сам я не смогу купить себе, дорого очень.

А я прикинул, насколько здесь дешевле стоимость услуг и товаров. У нас квартплата трёхкомнатной, в это время, где-то 2400 рублей. Плюс минус. Выходит, что наши товары и услуги, почти в двенадцать раз дороже, чем здесь. Неплохо получается. С деньгами-то у нас полный порядок. У меня тысяч тридцать с собой, у Кречета сколько-то. Кроме этого, у меня ещё и карта банковская. Надеюсь, здесь есть сбербанки.

Между тем, мы уже доехали до обещанной водителем, Чай-хоны. Она и в правду расположена живописно. Прямо над каналом. Столики стоят над каналом, вернее топчаны. На этом топчане располагается столик, и вокруг стола разложены курпачи, это типа матрасов, только предназначены для сидения. Всё это находится рядом с дорогой. Тут же, рядом с Чай-хоной, небольшая стоянка. Нас уже встречал официант, и приглашал отобедать в его заведении, указывая рукой, на свободный топчан. Мы не стали ждать особого приглашения, и разместились за низким столиком. В таких местах стулья отсутствуют, поэтому столики низкие, всего-то сантиметров тридцать по высоте от пола, специально для того, чтобы, сидя на курпаче, можно было без затруднений кушать. Если наелся и никуда не торопишься, то можно на этих курпачушках откинуться, вытянуть ноги. Удобно, лично для меня, другим нужно к этому привыкать. Как Кречету, к примеру. Он всё никак не мог усесться удобно. Я то, ноги под себя поджал, скрестив их, а Кречет то в одну сторону вытянет, то в другую. Но тогда неудобно будет кушать, оказываешься боком к столику.

— Как здесь сидят вообще? — Нервно спросил он меня, устраиваясь поудобней.

— Или как я, или подтяни ноги под себя, и облокотись на подушки, они для этого и лежат здесь.

— Надо было в обычное кафе пойти, — всё бурчал он, наконец, устроившись так, как ему показалось наиболее приемлемо, — как ты сидишь, у меня не получается, ноги болят, а по-другому не очень удобно.

— Скоро ты изменишь своё мнение, — улыбнулся я, — когда попробуешь, что нам предлагают. А в кафе, ты не смог бы спокойно высидеть, поверь мне. Чаще всего, там нет кондиционеров, а сидеть под зонтом на улице, тоже удовольствия мало, всё равно очень жарко. Весь обед будешь пот вытирать с лица и шеи.

— Что верно, то верно, — вздохнул он, — здесь действительно не ощущается зной. Ну что там, нас будут кормить сегодня, или нет?

В этот момент, наш водитель стал искать место, куда присесть, я махнул ему рукой, приглашая к нашему столу. Он улыбнулся и направился к нам, попутно зацепив с собой официанта, для того чтобы сделать заказ.

— Ну что, уважаемый, — обратился ко мне водитель, — что будешь кушать, выбрал уже?

— Извини, — смутился я, столько времени ехали, а я даже не поинтересовался, как его зовут, — как тебя зовут?

— Махмуд. — Расцвёл он в улыбке.

— А меня зови Александр, — ответил я, — его зовут Николай. — Указал я взглядом на Кречета.

— Так вот, Махмуд, — задумался я ненадолго, — нам нужно плотно покушать. Мы будем лагман по порции, плов по порции, потом шашлык палочки по две, и самсы к чаю по две, нет, по три штуки. А сейчас зелёный чай не помешает.

Махмуд переговорил по-узбекски с официантом, сделал заказ от нас и для себя, и сел за столик.

— Сейчас чай принесут, Александр. — Сказал он, удобнее, устраиваясь. — Я смотрю, Саша, можно я так буду тебя звать?

— Зови Саша. — Махнул я рукой.

— Я смотрю, Саша, ты не первый день в Узбекистане? Сидишь правильно, в Наманган собирался. Наверно там жил, да?

— Да Махмуд, там я родился, и жил какое-то время, — не стал я его разубеждать, — но уже долгое время в России живу.

— Уехали наверно из-за беспорядков, да?

— Нет, просто отца перевели в другую часть, которая находилась на территории России. Он у меня военный. А вообще, я знаю о том, что здесь творилось.

— Да, — глубокомысленно кивнул он, — было дело. Нехорошо наши баи поступили. Столько в мире жили, а им потом власти захотелось. И где они теперь? Кто в могиле, кто за границей. И деньги все вывезли, сволочи. Сейчас Узбекистан снова встаёт на ноги потихоньку. Беда в том, что народ у нас трудолюбивый, но немножко ленивый. Всё хотят бесплатно получить, а так не бывает. Чтобы жить хорошо, надо много работать. Вон, посмотри вокруг, — указал он взглядом на соседние топчаны, — что ты видишь?

— Вижу людей, которые кушают, — я уже понял, к чему он меня спросил, поэтому не стал артачиться, — кто-то не кушает, просто сидит чай пьёт. Но места свободные есть, поэтому наверно их не просят освободить места.

— Ты самого главного не увидел, Саша, — махнул он на это рукой, — все, кто сейчас сидит, это бездельники. Они целый день здесь сидят. А жёны их сейчас работают. Посмотри на их животы. У них животы в четыре раза толще тебя будут. Всё потому, что они не двигаются. Так и сидят здесь весь день. А вечером домой идут, и дома ещё кушают. А проснувшись, отчитают свою жену за нерасторопность, и что не все дела по дому успела сделать, и снова сюда идёт. И так у него проходит вся жизнь. А такие, как я, придут, быстренько съедят свою порцию, и побежали на работу. Им некогда долго сидеть здесь. Поэтому ты видишь только их сейчас. Для чего, такие как он, живут, Саша, можешь сказать?

— Мне нечего на это сказать, Махмуд, — покачал я головой, — я не знаю.

— Вот и я не знаю. — Безрадостно заключил он.

В этот момент, нам, наконец, принесли чай, и мы перестали обсуждать такие вопросы. Каждый задумался о своём. А когда мы выпили первую пиалу, нам тут же принесли лагман, а Махмуду плов. От лагмана он решил отказаться. Закончив с лагманом, нам тут же принесли плов, затем шашлык, а самсой с чаем мы всё это закрепили. Махмуд только удивлялся нашему аппетиту. Сам он, кроме плова, взял только две самсы и выпил три пиалы чая. Ну а мы, люди привычные, и больше едали. Но пища и на самом деле была выше всяких похвал. Поели от души. Кречет даже на подушки откинулся в блаженной улыбке, допивая последнюю пиалу с чаем.

— Как у вас так получается, — допытывался у нас Махмуд, — сами не толстые, а едите столько, что непонятно, куда всё это девается?

— Не обращай внимания на нас Махмуд, — сказал я, вставая с топчана, — у нас работа очень подвижная, поэтому и не толстеем.

Я подозвал официанта, и спросил:

— Сколько с нас?

Тот вытащил листочек, посмотрел и сказал:

— Вы Узбекскими деньгами будете платить, или Российскими?

— Российскими. — Ответил я.

— Тогда с вас сорок рублей, и с Махмуда десять.

Махмуд полез в свой кошелёк, но я отодвинул рукой его попытку.

— Не надо, Махмуд, я сам заплачу. Для нас это не очень большие деньги. В любом случае, я думаю, мы потратили бы столько же, а может быть даже больше, если бы ты не привёз нас сюда.

— Тогда ладно, — улыбнулся он мне, — пойду тогда, машину подгоню ко входу.

Я расплатился одной купюрой в пятьдесят рублей, и мы пошли следом. К нам тут же подъехала машина Махмуда.

— Ну что, Саша, в Чирчик?

— Да Махмуд, поехали на твою базу. Чай-хону ты порекомендовал классную, надеюсь и с базой будет всё так же.

— Да не моя она, Саша, к сожалению, не моя. А может и к счастью. — Сказал он, выезжая на трассу.

— А почему к счастью? — Не понял я такого выверта.

— Знаешь, Саша, — сказал он сконфуженно, — хорошие вы ребята, а я не хочу, чтобы вы потом сказали, что Махмуд плохой человек. Когда вы ко мне садились, вы для меня были посторонние. Чужие. И поэтому, я не сказал о том, что там пропало несколько человек. Даже не так, там частенько пропадают люди. Из тех, кто идёт в горы без инструкторов. Сколько там пропало человек, никто не знает. Ходят только слухи. Всю информацию держат на контроле менты, и не дают ей распространяться. Но часть информации просочилась. Людей, которые пропали, так и не нашли. А пропадать стали уже очень давно. Несколько лет уже. Вот. Поэтому, Саша, вы лучше с группой идите. В этом случае, ничего страшного не случится.

— Спасибо, Махмуд, за предупреждение. — Сказал я, а сам переглянулся с Кречетом, который тоже «встал» в охотничью стойку. Становится всё интересней и интересней. Может и не зря я взял с собой свои мечи.

Глава 10

До базы добрались уже к вечеру. Находилась она, конечно, не в Чирчике, просто направление от Ташкента совпадало, но все почему-то называют её Чирчикской. База расположилась у подножия гор. Горы и впрямь были высокие и скалистые. Местами, кое-где, рос дикий кустарник, а в целом, горы выглядели голыми. Вдали за отрогами, виднелась высокая гора со снежной шапкой на ней. Отсюда казалось, что она недалеко, но это только так кажется, на первый взгляд. На самом деле, до той горы добираться не меньше суток, а то и больше. Я-то знаю, сам из подобных мест.

Когда мы подъезжали, ещё только вечерело, и температура воздуха заметно просела. Здесь уже было градусов двадцать пять — двадцать три, но, когда солнце полностью скрылось за горами, на улице резко стало темно и прохладно. Без куртки уже не комфортно. Мы с Кречетом вытащили ветровки, я на такой случай заставил его взять с собой, и, одев их, направились в сторону гостиницы. Махмуд помог достать нам наш багаж, и пошёл с нами. За стойкой нас встречал смазливый молодой человек, узбекской национальности, с фальшивой улыбкой.

— Здравствуйте, — сказал он, и, посмотрев в компьютер, продолжил, — желаете остановиться у нас?

— Да, нам нужна одна двухместная комната. — Сказал я, доставая свой паспорт. Кречет тоже, молча, вытащил паспорт, и положил на стойку. Махмуд положил один из наших рюкзаков, который тащил с собой, и прислушался. Я понимал, почему он не уходит. Деньги я ему уже отдал, но здесь может не оказаться мест, и тогда он отвезёт нас куда-нибудь в другое место.

— Вам повезло, — улыбнулся работник, — буквально час назад, уехали два туриста, возможно, вы их даже видели. Есть один номер на двоих. А так, у нас редко бывает. Номера бронируют за несколько дней. Вы надолго к нам?

— Думаю, дней на семь, может десять. Как получится. — Ответил я.

— Очень хорошо, — кивнул молодой человек, — в таком случае, сейчас можете оплатить проживание за семь дней, а если решите задержаться, потом доплатите. С вас тысяча двести рублей. Вы же Российскими будете платить?

— Да, конечно, — хмыкнул я в ответ, а Махмуд только покачал головой, — только почему у вас так дорого? Это почти двести рублей в сутки.

— Если бы вы бронировали заранее, — так же, не убирая улыбку со своего лица, стал объяснять он нам, — то было бы дешевле.

А я понял, что он на нас, сейчас хочет заработать. Но мы так вымотались за дорогу, что искать что-то другое у нас просто не осталось сил. Да и не дорого для нас, на самом деле. У нас в гостинице за такое время сдерут около двадцати тысяч. Это я специально сказал, чтобы не думал на нас нажиться в будущем. Просто не люблю, когда из меня пытаются сделать лоха. Тут Махмуд вмешался:

— Саша, поехали в другую гостиницу, здесь действительно очень дорого. Никогда так не было.

— В других гостиницах сейчас тоже нет мест, — приторно улыбнулся молодой человек, — сезон сейчас. Места заказывают заранее. Но вы можете попытаться. Правда, пока вы ищите что подешевле, этот номер может уйти.

— Ладно, Махмуд, — махнул я рукой, — останемся тут. Спасибо тебе друг. Когда закончим отдых, я тебе позвоню. Договорились?

— Конечно Саша, — широко улыбнулся он, и протянул руку для прощания, — бывайте тогда, поехал я. И приятного вам отдыха.

Махмуд вышел, а работник у меня поинтересовался:

— Вы с группой собираетесь в горы, или сами?

— Сами пойдём, вдвоём, — сказал я, рассматривая интерьер гостиницы, — а что?

— Да нет, уже ничего, — сказал он, оформляя номер на нас, — просто, если бы вы пошли с группой, я бы вас разбудил пораньше. Оформление в группу занимает время, инструктаж, то да сё. Поэтому, оформление начинается с пяти часов утра. Отправляются потом в девять часов. Завтра как раз группа будет оформляться. Но если вы собираетесь сами, то в любое время можете пройти на базу. Там купите карты, всё — что забыли купить, ну и продукты. Вас проинструктируют, распишитесь в необходимых документах, и после этого можете следовать куда захотите.

Когда я сказал, что мы пойдём сами, я уловил за ним какую-то заинтересованность, а глаза радостно блеснули. Но он постарался скрыть свои истинные чувства, но от меня-то скрыть не получится. В этот момент я рассматривал его взглядом ра-хат. И очень мне не понравился рисунок его чувств. Почти такой же рисунок я видел у липового гаишника, который хотел меня обокрасть и убить. Только у того гаишника ещё были и красные всполохи, говорящие о злости и жестокости. У этого молодого человека этих всполохов не было, в нём я заметил только жадность к чужому. Очень интересно у нас отдых начинается.

— Послушайте, — я посмотрел на его бейджик, там была фамилия и имя, — Расул, а оружие можно купить там? Охотничье? А то мы собирались всё это время провести в горах, а питаться только концентратами не очень приятно.

— Нет проблем, — развёл он руками, — если у вас есть охотничий билет, оружие и патроны можно купить там, или взять напрокат.

— А если нет охотничьего билета, а оружие очень нужно? — Сказал я, и потёр пальцами, намекая на взятку.

— Нет проблем, — улыбнулся он ещё шире, заметив мои жесты, — скажите в магазине, что вы от Расула, и можете взять оружие на прокат. В этом случае только так.

— И что это будет стоить? — Поинтересовался Кречет.

— Там вам скажут. Не переживайте, не настолько дорого. Главное, чтобы вы туристов не подстрелили.

— Ну, с этим у нас полный порядок, — хмыкнул я, — оружием пользоваться умеем.

— Тогда, с вас тысяча триста рублей, — тут же накинул он за информацию, — и можете заселяться. Ваш номер 19. Это на втором этаже. Вот ключи.

Я расплатился, ни слова не говоря о дополнительных ста рублях, мы взяли свои вещи, и пошли в номер.

— Удивительно жадный молодой человек, — ворчит Кречет, поднимаясь на второй этаж, — на ходу подмётки режет.

— Здесь ты прав, — не стал я с ним спорить, — но это, только видимая часть. Сдаётся мне, это один из пазлов загадки пропажи людей. И он положил на нас глаз.

— Ха, по мне, так лучше уж глаз, — решил с хохмить Кречет, — чем другую часть тела. Глядишь, турпоход у нас весёлым получится.

Мы прошли к себе в номер, ничего сверхъестественного в нём не было. Обычный дешёвый номерок. Даже телевизора нет. Две кровати с разных сторон, платяной шкаф, пара тумбочек у кровати, стол у окна и пара стульев. Правда есть санузел в комнате, слева от входа. Половичков и тех нет. Занавеска на окне присутствует. Стены голые, обычная побелка. На потолке голая лампа. Я удивляюсь, за что такие деньги дерут? И сколько стоит этот номер, если заказываешь заранее? Я думаю, что мы в три раза переплатили за эту будку.

— Ну и сервис, — подтверждает мои самые нелестные впечатления Кречет, — хорошо, хоть бельё свежее. — Сказал он, задрав покрывало.

— Ну что, перекусим, чем бог послал, и спать? — Спросил я у Кречета.

— А что нам послал сегодня бог?

— По банке тушёнки и хлеба в довесок. Запьём чаем из термоса. — Сказал я, доставая перечисленные продукты. — Не хочу я сейчас искать столовые. Притомился чуток.

— Да я тоже не хочу никуда идти, — согласился со мной Кречет, — устал от впечатлений и жары.

— Вот и хорошо. Тогда лови. — Кинул я ему банку. — Нож у тебя есть. Я сам с ножа буду есть, не хочу ложку искать.

Мы перекусили, и легли спать. Будильник не ставили. Решили, что как встанем, так встанем. Но поспать вдосталь, нам не удалось. В пять часов мы проснулись от хождений по коридору. А раз проснулись, то снова засыпать не стали. Мы сюда не за этим пёрлись.

Завтракать не стали, да особо и нечем было, не тушняк же снова открывать. Умылись, и пошли на базу. По пути, нам встретилось кафе, которое уже работало, и там были первые посетители. На улице ещё были сумерки, в горах оно так, поэтому рассмотреть, что здесь есть кроме этого кафе, не получилось. Искать что-то ещё мы не стали, и приземлились тут же. Удивительно, но завтрак был здесь больше Российский, чем Узбекский. На завтрак мы взяли рисовую кашу на молоке, яичницу с беконом, по паре кусочков хлеба и какао. Попросили повара заварить нам чай в термосе. Завтрак был не дорогой, отдали всего-то пять рублей за двоих. Просто смех какой-то. У нас на пять рублей сейчас ничего не купишь. Жетон в одноруком бандите стоит столько же. Вот почему их не уберут до сих пор — непонятно. Правда, люди стали чаще выигрывать, и не мелочь. Бывало, и крупный выигрыш кому-то обламывался. Наверно поэтому и не убрали.

На базе была куча народа. Человек шестьдесят. Три группы по двадцать человек. Стояла суета вначале, но чуть позже, инструкторы пригласили туристов в помещения, и улица освободилась. К тому времени уже рассвело. Солнца ещё не было видно, но света было достаточно, чтобы увидеть, что здесь есть. И первое, что мы увидели, кроме самого главного здания базы, это двухэтажный магазин. На втором этаже были промышленные товары вместе с туристическими принадлежностями на все случаи жизни, а на первом — продовольственные товары.

Сначала мы зашли на второй этаж, магазин уже работал, и убедились, что всё, что здесь есть, у нас либо уже есть, либо это нам не нужно. Просто решили сравнить цены. По ценам, здесь было чуть дешевле, чем у нас. Впрочем, ненамного. В продовольственном — мы решили взять водку. И когда подошли к прилавку, продавец, среднего возраста чернявый мужчина, спросил:

— Это вы в одиночку собираетесь?

— Хм, а вы-то, откуда знаете об этом? — Удивился я. — Мы вроде, кроме работника в гостинице, никому об этом и не говорили.

— Это мой брат, — улыбнулся он, — сегодня утром он мне рассказал о вас. Чего желаете?

— Водка нам нужна, — сказал Кречет, — Столичная есть?

— Конечно есть. У нас, кроме Столичной, никакой больше и нет.

— Тогда восемь бутылок пожалуйста, — сказал я, посмотрев на Кречета, — хватит нам?

— Вполне, — кивнул он в ответ, — не бухать же идём. Только как мы их тащить будем? Неудобно же будет, да и побиться могут.

— Эх, молодёжь, — покачал головой продавец, — вы что, на сельхозработы никогда не ездили? Наливаете водку в грелки, и ничего у вас не разобьётся.

— Вот блин, — ударил кулаком по прилавку Кречет, — в магазине, на втором этаже, я видел грелки. Тогда ещё подумал, зачем их-то здесь продают? Оказывается, здесь всё продумано, ещё до нас. Я сейчас схожу, куплю.

— Не надо никуда ходить. — Махнул рукой продавец. — Есть у меня грелки на такой случай. Вы не одни, такие не опытные. Сейчас я вам сразу и разолью туда. Как раз восемь бутылок и войдёт, грелки двухлитровые. — И он вышел в подсобку. А мы принялись ждать.

Через пять минут, он снова появился у прилавка, неся две заполненные грелки.

— Вот, принимайте, — положил он их на прилавок, — ещё что-то брать будете?

Мы ненадолго задумались, и я отрицательно покачал головой.

— Нет, пожалуй, больше ничего не нужно. Всё купили заранее.

— Ну, тогда с вас тридцать рублей, плюс за грелки десять, и того сорок рублей.

Перед тем как уложить водку в рюкзак, я открыл водку, понюхал, а то, кто его знает, что он туда залил, убедился, что там действительно водка, и, закрыв крышку, положил её в рюкзак. Расплатился с продавцом, и мы пошли искать оружейный магазин. Впрочем, искать его не пришлось, он находился слева от магазина, из которого мы вышли. Удобно. Зайдя в магазин, я сразу обратился к продавцу:

— У вас Сайга есть?

— Сайга есть, — задумчиво ответил продавец, этот был уже в возрасте пятидесяти лет, и такой же чернявый, — а у вас охотничий билет есть?

— У нас другие билеты есть, — сказал я, показывая купюры, — Расул сказал, что они подойдут. Нам на прокат нужно две Сайги.

— А-а, Расул, — улыбнулся он во весь рот, — так бы сразу и сказал. Одна Сайга будет стоить тысячу рублей.

— Э-э, хозяин, мы же не купить их хотим, — удивился я такой цене, — на прокат же берём.

— Всё правильно, — ухмыльнулся он, — когда вернёте, я вам пятьсот рублей со ствола верну. Тысяча — это залог. Патронташ полный, на уток дробь, на более крупную дичь — картечь. Калибр 410. Как раз для охоты. Был бы билет, стоило бы это сто рублей. Но вы же говорите, что от Расула?

— Ладно, — махнул я рукой, — давай два ствола с патронами.

Он сходил в подсобку, и притащил два чехла, в которых обычно хранят раскладные удочки, а не оружие.

— Это что? — Удивлённо задрав брови, спросил Кречет. — Мы не удочки просили.

— Эх, молодёжь, — вздохнул продавец, — как ты без билета с оружием ходить будешь? У нас тут вообще-то милиция есть. Могут вопросы задать. Оружие там, посмотри.

Мы открыли чехлы, и убедились, что там действительно то, что мы и просили. Я сразу отдал ему две тысячи, и спросил:

— А если всё же попросят открыть чехлы милиция, что нам делать?

— Не попросят, — мигнул он мне, а я понял, что тут у них все повязаны, — а если попросят, то скажете, что у Фарида на прокат взяли. Фарид — это я. Больше никаких вопросов вам не зададут.

— Хм, ну тогда ладно. — Сказал я, и потащил за собой Кречета, который хотел ещё что-то сказать. — Пошли, давай, ещё карты надо купить.

Продавец проводил нас долгим не мигающим взглядом и ухмыльнулся нам в спину. А я очень неуютно почувствовал себя в этот момент.

— Ты чего? — Спросил меня Кречет. — А если у нас заберут это оружие? Мало ли что он сказал.

— Успокойся, Коля, — обнял я его за плечи, — ни чего с нами не случится, во всяком случае, в этом селении. Нас для другого дела приготовили. И мы уже под плотным колпаком. Так что, не переживай. В горы нас выпустят. А вот там, мы посмотрим, что для нас приготовили.

— Ты думаешь? — Задумался Кречет.

— Я знаю, — кивнул я ему, — вперёд, за картами.

И мы пошли в здание, куда утром зашли группы туристов. Туристов, кстати, тут уже не было. Нам сразу указали, куда нам следует идти. За конторкой нас уже дожидался средних лет человек, с колючим взглядом. Там мы быстренько оформили все бумаги, соглашаясь на индивидуальную ответственность, расписались в журнале инструктажа, купили карты, получили рацию одну на двоих с настроенными частотами, оставив ещё пятьсот рублей в залог, и услышали пожелание приятного отдыха. На этом всё. Мы для него стали больше не интересны. Рассказывать нам, как себя нужно вести в тех или иных случаях, нам не стали. Решили видимо излишним. Ну что ж, мы не дети, а это ещё один камешек в их огород. Походу, нас уже совсем списали, и решили не тратить своё драгоценное время на покойников. Становится всё интереснее и интереснее.

Задерживаться с выходом мы не стали. Всё что нужно в горах, у нас уже было, и мы тронулись в путь. Почти до обеда мы шли до первых отрогов. Дальше, мы пообедали тушёнкой, а к вечеру, решили поохотиться. Свежатинки захотелось. После обеда мы взвинтили темп, и очень быстро, так как использовали ускорение, оказались на вершине одной из горы. Но она не была самой высокой. Если смотреть вдаль, то нас ждала следующая вершина, ещё выше предыдущей. В горах так всегда. Кажется, вот сейчас заберёшься на эту гору, и окажешься на самом пике, но это обман. Просто следующий за ним пик с того места не видно. Так и у нас случилось. Стоило нам забраться на самый пик, как мы увидели следующий. Мы не шли по указанным в карте маршрутам, мы выбирали свой маршрут. И всё для того, чтобы поохотиться. Там, где проходит основной маршрут, звери уже давно разбежались. Так и оказалось. Стоило нам преодолеть несколько хребтов, как мы увидели первую дичь. Это был горный козёл. Достойный трофей. Здесь он чувствовал себя в безопасности, поэтому, неосмотрительно подпустил нас слишком близко. Конечно, если бы мы не умели выбивать десять из десяти, то и мы вряд ли бы попали, но мы всё же имели больше возможностей, о которых козёл не догадывался. Перед самым выстрелом, мы ускорились до максимума, сократили расстояние до двадцати метров, и синхронно выстрелили. В этот миг, козёл только собирался драпануть, и у него уже напряглись все мышцы, но он опоздал. Две порции картечи угодили ему в голову. От головы только ошмётки разлетелись. Ну, не особо она нам и нужна была. Нам другие части тела от него нужны были.

День уже близился к концу, и мы решили организовать лагерь тут же, на небольшой площадке два на три метра, на склоне одной из гор. За целый день мы налазились, мышцы приятно гудели, настроение было приподнято. Вдали, на расстоянии десяти километров по прямой, виднелась туристическая база. Мы разместились как раз направлением в ту сторону. Было видно, как маленькие машинки, словно мошкара, тащатся по дорогам в сторону базы и оттуда. Ещё дальше, почти на грани видимости, просматривался большой город, это был Чирчик. Если бы не высокие трубы, испускающие дым, то его не было бы видно. А так, мы знали, что город там, по дыму из труб.

Пока Кречет разделывал козла, я любовался видом и комментировал увиденное, чтобы Кречету не скучно было. Радио то мы не взяли, не подумали об этом. А ведь уверенны были, что предусмотрели абсолютно всё. Век живи, век учись.

Я медленно переносил свой взгляд ближе к нам, и заметил, как к нам подбираются две фигуры на ослах. Смотрел я в бинокль, но даже сейчас я не мог сказать, кто именно это. Они ещё были далеко, почти на половине пути, и им с такой скоростью понадобится идти ещё несколько часов, тем более что, здесь нет дорог. Но, видимо, они знают тропы, потому что они временами пропадали из видимости, а затем оказывались ещё ближе, и так же на ослах. Я их заметил ещё раньше, почти сразу после обеда, но думал, что это такие же туристы. Но когда мы пошли по собственному маршруту, а они как приклеенные последовали за нами, я убедился, что это именно те, кто должен нас или захватить, или убить. Это зависит от того, что они затеяли. И вот именно это мы и хотели выяснить.

— Кречет, — сказал я другу, не отрываясь от наблюдения, — это всё-таки за нами. Им ещё несколько часов до нашего расположения. Вероятно, будут ждать, когда мы уснём.

— Вот и хорошо, — удовлетворённо крякнул Кречет, — мы за это время уже успеем поужинать. А они пускай слюнки пускают. Ты помогать то мне собираешься, нет?

— А в чём тебе помочь то?

— Дрова пособирай, — пожал он плечами, — того, что мы собрали по пути, нам явно не хватит. И потом, гораздо приятнее и теплее потом сидеть у костра, а не у фонаря.

— Ладно, убедил. — Согласился я с доводами друга. — Могу даже воды чистой принести, я тут родничок недалеко видел.

— Вот и хорошо, — согласился со мной Кречет, — а то, мыть мясо чем-то надо, а воды у нас только попить.

Через час, я натаскал достаточно дров и воды, и мы занялись приготовлением мяса. Вернее, приготовлением занялся я, а Кречет мне в этом только помогал. Он полностью доверял мне в этом вопросе, так как знал, что я умею неплохо готовить, был момент в этом убедиться. Сам он монтировал рогатины, чтобы мясо на весу не держать.

Мясо я сдобрил специями и майонезом, выдержал с часик, и только после этого насадил на шампуры, изготовленные из веток. У нас получился импровизированный мангал. Вот на этот мангал, я и уложил шампуры. Вообще-то, мясо следовало выдержать подольше, но уже темнело, и есть очень хотелось. Ничего, даже то, что получилось, вышло выше всяких похвал. Мяса было много, съев первую готовую порцию, я насадил ещё, и стал уже не торопясь, обстоятельно переворачивать мясо.

— От, блин, — встрепенулся Кречет, — а водку то, мы на кой взяли?

— Да, косяк с нашей стороны, — ухмыльнулся я, — давай, доставай. По соточке — две вмажем. Ничего страшного с нами не произойдёт.

— А эти, далеко ещё?

— Да, что-то я их не вижу, — пригляделся я в темноту, и просканировав взглядом ра-хат, — заныкались где-то. Ждут. Запахи нюхают.

— Ну, пусть подождут, — ухмыльнулся Кречет, — недолго осталось.

Он разлил по сто граммов водки в кружки, а я снял готовый шашлык. Больше пока решили не готовить. То, что осталось, решили оставить на утро. За ночь ничего страшного с ним не произойдёт, тем более что, я его замариновал.

Произнеся тост за вкусный шашлык, мы выпили, и тут же закусили шашлыком с хлебом, вприкуску с луком. Кречет сразу разлил по второй, и выпил вдогонку, чтобы первая оказалась не зря, а я немного приотстал. Мне вкус водки показался странноватым. Вроде водка как водка, только что-то мне показалось странным в ней. Я не успел сообразить, что именно, как Кречет вырубился. Он так и упал спиной назад, и с куском мяса в руке. И тут я понял, что меня насторожило, но было уже поздно. Я тоже уже отрубался. Все мои попытки остановить время, не увенчались успехом. Я также как и Кречет, упал на спину, и свет погас. В себя я пришёл от того, что кто-то меня тащил за ноги, и матерился по-узбекски. Ноги и руки у меня были связаны. Это я проверил в первую очередь. Я не торопился показывать, что я очнулся. Не убили сразу, значит и не собираются. Для чего-то мы им нужны, и я хотел выяснить, для чего, и раскрыть тайну исчезновения людей. Приоткрыв немного глаза, я увидел, что Кречета тоже тащат вперёд ногами, но он пока не пришёл в себя. Голова моя больно елозила по земле, и чтобы не стереть её до кости, я слегка приподнял её. Вокруг стояла полная темнота, и наши похитители этого не заметили. Впрочем, тащили нас не долго. Остановились мы рядом с ослами.

— Проверь, Эркин, — заговорил очень знакомым голосом на узбекском языке тот, кто тащил Кречета, — не очнулся твой? А то, сто метров, по камням башкой. Как бы, не очухались.

Прожив свою юность в Узбекистане, я неплохо знал этот язык. Говорю с трудом, но понимаю хорошо. Так что, затруднений с пониманием, о чём они говорят, у меня не вызвало.

— Да ты что, Фарид, — заржал Эркин, — им сейчас хоть член режь, не очнуться. Они только к двенадцати дня начнут приходить в себя. Не в первый раз ведь.

— Всё равно проверь, — пробурчал Фарид, — странные они, не такие, как прежние.

Эркин приблизил своё лицо к моему, прислушался, даже похлопал по лицу. Я притворился мертвецки сонным. Мне это удалось.

— Нет, Фарид, как мёртвый. Давай передохнём, а-а? Устал я этого борова тащить. Заодно шашлык съедим. Как у меня живот сводило от этих запахов. У-у собаки, — пнул он меня в бок, — как будто специально издевались.

— Ладно, — согласился Фарид, — время у нас ещё есть. Пойдём за вещами, и шашлык возьмём.

Они отлучились, но возвращаться не торопились. Видимо, там и решили съесть шашлык, чтобы не таскаться с ним. Кречет так и лежал без движений. Он был жив, я просканировал его взглядом ра-хат, просто был в глубоком отрубе. Я тоже не торопился освободиться. Надеялся на то, что сейчас они начнут сами выбалтывать свои секреты. Это здорово сэкономит время.

— Слушай, Фарид, — услышал я приближающийся голос Эркина, — а если бы они не стали брать водку, что бы мы делали?

— Ха, — заржал он в полный голос, — кто не взял бы, эти русские собаки? Запомни, Эркин, русские без водки никуда не ходят.

— Ну, а если бы у них своя водка была, — не сдавался Эркин, — что бы мы делали?

— Тогда им Умар дал бы книжку с сюрпризом, вместе с картой. В книжке тоже есть маячок, как у меня в грелках, но там ещё есть сонный газ. В нужный момент, ты его активируешь, и всё. Делай что хочешь. Ты чего, Эркин, ты же знаешь всё, зачем спрашиваешь?

— Мы с тобой целый день за ними плелись, — начал ныть Эркин, — и ради чего? Всего-то за тысячу рублей. Ты-то уже две тысячи от них получил, а я, всего тысячу получу у хозяина. Не справедливо, знаешь? Работу-то одинаковую делаем. Я к чему веду, может, лучше, в кишлаки завтра пойдём? Там проблем меньше, и устанем меньше. Зато, сразу человек пять, а то и шесть можем взять. В машине твоей поместятся. По три тысячи всё-таки больше, чем по одной.

— Дурак ты Эркин, — усмехнулся Фарид, — да ты у них сейчас получишь больше, чем мечтал. Ты бумажники их видел? А я видел. Я столько бабла ещё не видал в одном кошельке. Нам же никто не запрещает их обыскивать и забирать лишнее, хозяин специально так делает, чтобы именно туристов мы похищали. За ними спрос меньше. Пропал и пропал. Сколько уже таких пропащих? А мы пока работаем также. Всё тихо и спокойно. А если продолжим сельчан похищать, сразу шум поднимется. И так Аслан уже ругается, говорит, что не может долго скрывать всё это, нужно притормозить. Последний раз, чтобы спровадить следователей, крупную сумму пришлось заплатить. Ты хочешь, чтобы эту сумму хозяин на тебя повесил?

— Э-э, этот Аслан, уже совсем берега попутал, мент поганый. Пугает он просто, обманывает. Не было никаких следователей. Приезжал один какой-то штатский, посидели они вместе в чайхане, вина попили, да он уехал. Вот и всё следствие. Ты не верь ему, он тебе ещё не то расскажет.

— Врёт, не врёт, — не соглашался Фарид, — а притормозить надо. Неспокойно там сейчас. И мне из-за этого не спокойно. Погореть можем. Обождём месяц другой, а потом приступим. А пока будем туристами заниматься.

— Слушай, Фарид, — заинтересованно спросил Эркин, — а зачем хозяину столько людей? Что он с ними делает?

— Не был бы ты моим родственником, — начал ворчать Фарид, — я бы тебя давно уже с этими туристами сдал. Не задавай такие вопросы. Не к добру это.

— И всё же, Фарид, — не сдавался Эркин, — я же уже спросил. Он что, жрёт их что ли?

— Ой дурак, — схватился за голову Фарид, — о чём ты думаешь, а? Зачем ему людей есть, когда он фуагру каждый день может кушать? Для работ они ему нужны, как рабы, понял да? Хлопок они собирают, прополку делают.

— А тракторами разве не удобней это делать, комбайнами?

— Трактора да комбайны нужно купить и обслуживать. Топливо опять же. Специалистам зарплату платить. А этим ничего не нужно. Лепёшку кинул им одну на двоих, и целый день работают.

— Но ведь так они быстро умрут, — удивился Эркин, — в чём выгода?

— Они сначала урожай соберут, прибыль принесут, а потом сдохнут. Да и никто их зимой кормить не собирается, работы зимой для них нет. Вот мы и ловим поэтому, новых работников. Ладно, хватит болтать, давай лучше посмотрим, что у них есть.

Удивительно, но начали свой осмотр они не с нас, а с наших рюкзаков. Хотя, чему тут удивляться, бумажник то свой я туда убрал. У меня в кармане только нож швейцарский, и больше ничего.

— Смотри ка, Эркин, — раздаётся удивлённый голос Фарида, — это что?

— Ух ты, — слышу я восхищённый возглас Эркина, — это сабли. Ой, острая какая. У меня бритва есть немецкая, она не такая острая. Смотри, как глубоко порезался.

— Не сабли это, — нравоучительно настороженно отвечает Фарид, — это катаны, японское оружие. И где-то, я такие катаны, уже видел. Не нравится мне всё это Эркин, зря мы их захватили. Чувствую, проблемы у нас скоро будут. Постой ка, — раздался встревоженный голос Фарида, — я вспомнил, где видел, эти катаны…

Но развить свою мысль я ему уже не позволил. Самое основное я уже узнал, а с остальным — они сами с нами поделятся, по доброй воле.

Остановив время, я легко порвал верёвки. Они просто сломались. Вот тоже, интересный момент. Вещи, что находятся на мне, сохраняют свою эластичность, переходя со мной в режим остановки времени, а верёвка, которой меня опутали, остаётся в нормальном течении времени. Но она находится в непосредственном контакте с телом, так почему не переходит со мной в режим остановки времени? Не понятно. Ох, много здесь нюансов, которые мне непонятны. Но пока, меня всё устраивает, и этим надо пользоваться.

Освободив себя от верёвок, я встал, подошёл к горе похитителям, и вырубил их ударом с ускорением, перейдя уже в нормальное течение времени. Вырубал физически, не применяя импульс. Специально сделал так, чтобы, когда очухаются, голова болела. Силу удара рассчитал так, чтобы не убить их, они мне ещё живые нужны, но побольнее. Чтобы прочувствовали на себе все прелести бандитского существования. «А мы тоже хороши, — казнил я себя, — расслабились. Особенно я хорош. Как я мог упустить, что нас попросту попытаются отравить? Клофелин был, или ещё что, не знаю пока, но этот препарат даже нас свалил. Хорошо, что регенерация повышенная, и у меня организм вывел его раньше, чем рассчитывали бандиты. А ну как они хотели нас убить? Что бы мы делали? С мёртвого состояния никакая регенерация не выведет. Ещё эти маячки. Что мне стоило осмотреть всё взглядом ЭМИ?»

Осмотрев грелку, я нашёл в крышке зазоры. Сковырнув ножом заглушку, обнаружил жучок. «Вот черти, всё ведь продумали» — хмыкнув, подумал я.

Раздавив, жучок, я проделал те же процедуры со второй крышкой. Там тоже присутствовал этот элемент. Он последовал той же судьбе. Хрен его знает, вдруг кроме этих двоих, ещё кто-нибудь ведёт нас.

Пока я занимался этими делами, стал приходить в себя Кречет. Я поспешил освободить его от верёвок, сам он вряд ли сможет освободиться, даже применив ускорение.

— Чёрт возьми, — ворчал он, — что это было? Почему у меня голова болит, и затылок? Ух ты, больно-то как, похоже у меня на затылке скальпа нет. Хват, что это было?

— Не суетись, — успокоил я своего друга, проводя ладонями над его затылком, и ускоряя регенерацию пострадавших тканей, — всё уже закончилось. Сейчас я тебя подлечу. Это нас по земле тащили за ноги, а голова по земле волочилась, вот у тебя кожу и подрало. Я-то, раньше очухался, вторую сотку не успел выпить, и голову приподнял, а ты был в полном отрубе.

— Ни хрена себе новости, — разозлился Кречет, — и кто эти бессмертные?

— Один из них, наш недавний знакомец, Фаридом звать.

— Это оружейник то? — Сразу вспомнил Кречет. — Недаром он мне не понравился с первого взгляда, мразь. Хват, оставишь его мне? Очень прошу.

— Да обоих можешь забирать, — сказал я, закончив с лечением, — только сначала мы с них всю информацию выкачаем.

— Слушай, Хват, — раздался удивлённый голос Кречета, — а почему мы ещё живы-то? Почему они нас не грохнули?

— Мы им как рабы нужны были. — Решил я рассказать о нашей участи, завершись всё по плану бандитов. — Ну, не им лично, их хозяину. Хлопок мы с тобой собирали бы. Пожили бы ещё до зимы, а потом, либо сами сдохли бы, либо нам бы помогли. Не планирует хозяин оставлять рабов до следующего года. Не выгодно ему.

— От же ж мрази, а-а, — возмущался Кречет, — двадцать первый век на дворе, а они рабовладение практикуют. А как ты об этом узнал то? И для чего нам они тогда нужны живые, если ты всё уже знаешь?

— Кречет, — укоризненно посмотрел я на него, — не заставляй меня думать о тебе плохо. Ты же «Белая Стрела», как и я, свои полномочия мы не сдавали. Хоть и просил Глава не заниматься больше этим, только он просил не делать этого на территории России. А здесь совсем не Россия. Или тебе жаль тех, кто отдавал приказы этим выродкам?

— Нет, что ты, — замахал он в ответ руками, — кого жалеть то? Я просто не подумал. Мы же вроде как официально уже ЧВК «Немезида», просто я не сопоставил наши цели и возможности. И я рад, что у нас намечается операция «Белой Стрелы». Действительно, надо дать напомнить людям, что мы никуда не пропали. А то смотри-ка, рабовладение у них тут развелось. В общем, я в теме.

— Вот и хорошо. — Кивнул я головой, абсолютно не переживая за то, что Кречет мог отказаться. От такого приключения он ни за что не откажется. — А по поводу того, как я об этом узнал, так они разговаривали, пока отдыхали от перетаскивания тушек. И да, говорили по-узбекски, который я понимаю.

— Так что, — потерев руки, сказал он, — приступим к потрошению?

— Подожди, — осадил я его, — я сейчас переоденусь, во всё чёрное, катаны за спину подвешу, видеокамеру включу, а затем и приступим. Вот видишь, а ты говорил, зачем я это с собой беру. Пригодилось, как видишь.

— А камера то зачем?

— Понимаешь, — пожал я плечами, — хочу, чтобы простой народ понял, почему начались массовые убийства. А то, что они будут массовые, я не сомневаюсь. Я не боюсь, что нас могут осудить, в конце концов, мы в другом государстве, а это государство меня совершенно не интересует. Но видишь-ли, здесь ещё очень много русского населения. И я хочу оставить послание своим видео именно им, намекая на то, что Россия поможет если что. Как-то так. Да и местный народ успокою. Они сами по себе не все такие мерзавцы. Есть среди этого народа и вполне адекватные люди, и их не мало. Просто этим видео, я хочу сделать им прививку от непорядочности, мягко говоря.

— Да ладно, понял я, — согласился со мной Кречет, — можешь не рассказывать дальше. Что ж, на камеру, так на камеру. Только, пока ты его допрашиваешь, я не смогу близко подойти, второго костюма то нет.

— Ты снимать будешь. Это тоже должен кто-то делать. А когда закончим, я отдам тебе его. Кстати, именно Фарид тебя тащил за ноги. И именно от него я ожидаю получить информацию.

К этому моменту, я уже успел переодеться и отдать камеру Кречету. Пленники наши были не связаны, поэтому, я прихватил им ноги и руки пластиковыми стяжками, которые всегда ношу с собой, когда собираюсь куда-нибудь далеко. Начать я решил с Эркина, но Фарида тоже привёл в чувство, чтобы он не пропустил самого интересного, а чтобы он не мешал, заткнул ему рот кляпом, которую соорудил из его же кепки.

— Ну что, граждане бандиты, — сказал я, присев возле Эркина на корточки, — будем раскаиваться, или желаете помучиться для начала?

Глаза у Эркина стали очень большими, когда он очнулся, и понял, что связан, и рядом сидит человек, которого он определённо видел на экранах телевизоров. Передачу о том, как в Америке этот головорез, в прямом смысле, снял голову военному, а потом оставил послание, показывали во всех странах. Узбекистан не стал исключением. А ещё он видел его работу в Свердловске, и тогда эта деятельность очень напугала многих, в том числе и Эркина, хоть и происходило это в другом государстве. Эркин не питал иллюзий на эту тему. Он понимал, что если «Белой Стреле» будет необходимо, то их не остановит никакая граница. И тут он понял, что хотел сказать ему Фарид, когда сказал, что он вспомнил, где видел эти катаны. Но теперь поздно пить боржоми, почки отказали. И, похоже, что не только почки. Кишечник тоже отказал, и он это сделал в первую очередь. Возле Эркина появился отчётливый запах сортира. Он хотел что-то сказать, открывая рот, и в то же время боялся этого, сразу его закрывая, крутил головой в отрицательном жесте, потом сразу же кивал. Из его рта доносились какие-то нечленораздельные слова. Будто он в один момент превратился в глухонемого. Фарид, по сравнению с ним, выглядел более достойно. В штаны он не сходил, а даже чуть переместился в сторону от Эркина, видимо запах не понравился. Бежать он не пытался. Во-первых, ноги скованы, а во-вторых — он просто не видел смысла в этом. Если человек, который вот только несколько минут назад, был связан и без сознания, а теперь всё, наоборот, причём он даже не понял, как это произошло, то пытаться что-то сделать со связанными руками и ногами — абсолютно бессмысленно. Он опустил голову, и успокоился, смирившись со своей участью. Возмездие, за все грехи, его догнало. Теперь самому придётся испытать на себе то, что привык делать с другими людьми.

— Ну что же ты, Эркин, — наотмашь хлестнул я его ладошкой, — что же вы все сразу обгадиться торопитесь? Успокойся, или ещё раз получишь.

Эркин перестал крутить головой, и уставился мне в глаза. Размер глаз при этом не уменьшился.

— Отвечай на мои вопросы, — начал я его инструктировать, — спокойно и обстоятельно. Смотри на камеру. На меня смотреть не обязательно. Вот, хорошо. Я думаю, что ты уже понял, с кем имеешь дело, так, нет? — После этих слов, Эркин кивнул головой, и опустил глаза.

— Смотри на камеру, говорю, — прикрикнул я на него, — вот, хорошо. Ну, раз ты понял, тогда скажу так. Если говоришь правду, я тебя не трогаю, если соврёшь, то тебе будет очень больно. Я могу видеть, правду ты говоришь, или нет. Если будешь говорить правду, то потом ты умрёшь быстро и безболезненно. Обещаю. Но в любом случае, ты умрёшь. Как ты будешь умирать, выбирать тебе. Ты понял? Вот и хорошо. Первый вопрос: как давно вы занимаетесь похищением людей?

— У меня это в первый раз, — начал он мне врать, всё это время я смотрел на него взглядом ра-хат, и поэтому сразу распознал ложь, — клянусь своей матерью.

Я вытащил, из-за плеча катану, и одним движением вогнал её в правую стопу ноги, пригвоздив её к земле. Всё это я проделал молниеносно, зафиксировать, что произошло на самом деле, могла бы только высокоскоростная камера, а у нас обычная. Но эффект был впечатляющий. Через пару секунд, когда Эркин понял, что произошло, он заорал, словно я у него член отрубил.

— Заткнись, — хлестнул я его ладошкой, — или я сейчас тебе эту стопу совсем отрежу, чтобы она у тебя не болела. — Крик сразу смолк. Теперь Эркин понял, что я своих слов на ветер не бросаю, и скорей всего, придётся всюду говорить только правду, а он уже отвык от этого. Это же так не практично. Когда врёшь, больше шансов, что будешь богатым, а правда только увеличивает скорбь. Но делать нечего, выбора ему не оставили. Не терять же при каждом вопросе по части тела.

— Ещё раз спрашиваю, — приступил я к дальнейшему допросу после того, как стало тихо, — как долго ты похищаешь людей?

— Лично я занимаюсь этим пять лет, — попытался опустить он голову, но я его снова хлестнул ладошкой и показал, что смотреть надо в камеру, — меня Фарид к этому привлёк. После того, как я женился на его дочери. Сам он занимался этим и раньше. Сколько времени — я не знаю.

— Хорошо, — похвалил я его, — пока ты говоришь правду. Вот видишь, как приятно говорить правду, никакой боли. Ладно, давай дальше. Сколько человек за эти пять лет похитил лично ты?

— Я не считал, — хотел скрыть от меня реальную цифру Эркин, но увидев, что взгляд у меня изменился, резко решил поправиться, — в год мы похищали примерно около двух сотен человек. Мы вдвоём. За пять лет выходит что-то около тысячи.

— Сколько вы получали денег за похищенных людей?

— Сейчас нам платят тысячу за человека, но раньше платили меньше. Кроме того, мы можем брать у жертв деньги и вещи, если они у них были.

— Значит, только ты, заработал на этом, около полумиллиона рублей?

— Да, наверно так, — кивнул он головой, — я особо не считал.

— Куда ты тратил деньги? Полмиллиона даже для России очень большие деньги.

— Дом построил красивый, — пожал он плечами, — любовницам много давал. У меня, в наличке, никогда деньги не задерживались. На наркотики уходили, на спиртное, на шлюх, на развлечения.

— Куда девали потом людей?

— Фарид увозил их потом на своей машине. Я только сегодня узнал, зачем мы людей похищаем.

— И зачем же?

— Они как рабы где-то работают, хлопок собирают, потом умирают от недоедания. Или их убивают потом, когда урожай уже собран.

— И что, тебя никогда не занимал вопрос, что происходит с теми людьми, которых вы похищаете?

— Нет, мне это было не интересно. Похищаем, нам за это деньги платят, значит, кому-то это было нужно. А что потом с ними происходит, мне было без разницы.

— То есть, если бы таким же образом, пропал твой ребёнок, тебе тоже было бы всё равно?

Эркин замялся, он вспотел от этого вопроса, но всё же решил ответить.

— Мой ребёнок бы не пропал. Кроме нас этим никто не занимается. Я бы знал. Не тронь моих детей, очень прошу. Со мной делай что хочешь, я виноват, а детей не трогай.

— О-о, ты о своём ребёнке подумал, — съехидничал я, — а о тех, кого ты похитил, и кто лишился своих родителей или детей, ты не думал? Не думал, что с тобой могут поступить так же? Не думал, что твой поганый род, на тебе может и закончиться? Что вспотел? Уже примерил к себе эту пижаму? Успокойся. Как бы я не хотел пресечь твои корни, но заниматься этим я не стану. Я не воюю с детьми. Вот когда они совершат преступление, тогда я их четвертую. И перед смертью, расскажу им правду, откуда у них тяга к преступлению. Куда именно возили пленных?

— Не знаю, — сказал он, и быстренько добавил, — правда не знаю, этим Фарид занимался. Он их отвозил, а потом мне деньги передавал.

— Верю. Кто ещё замешан в ваших делах?

— Я знаю о Расуле, это тот человек, который работает в гостинице. Он нам и сказал о вас. Это с его информации мы готовили свои операции. Потом ещё Рахмон, это продавец в продовольственном магазине, он заряжал водку клофелином, ещё Усман, это инструктор, он тоже в теме, и Аслан, это мент. Он всё прикрывал. Больше я ничего не знаю.

— Хорошо, — кивнул я, — у меня к тебе больше вопросов нет. Готов умереть?

Он хотел что-то сказать, но я не стал его слушать. Молниеносно, вытащив катану из его ступни, я смахнул его бестолковку. Голова упала и покатилась по склону, а труп завалился на спину. У Фарида в этот момент глаза готовы были вылезти из орбит.

— Ну что, Фарид, — переместился я поближе к нему, а Кречет направил на него камеру, — вынужден тебе сообщить, что Сайгу в количестве двух штук, мы тебе не вернём. Что, что-то хочешь сказать? — Спросил я, вытащив кляп у него со рта.

— Аллах с ними, — сказал тот, не знаю на что рассчитывая, — можешь себе оставить. Я ещё куплю.

— Не купишь, Фарид, — усмехнулся я, — ты, что же думаешь, я тебя в живых оставлю, после всего, что вы здесь натворили?

— Тогда можешь меня резать, — обречённо сказал он, опустив голову, — я всё равно тебе ничего не скажу.

— Ну, я так и знал, — сказал я, и смахнул ему левое ухо катаной, — ой, это не ты обронил? — Я поднял его ухо, и продемонстрировал его ему.

Увидев своё ухо у меня на руке, и ощутив боль, которая только сейчас, вероятно появилась, он заорал.

— Не ори, — сказал я строго, — или ещё чего-нибудь лишишься.

Он не переставал орать, пристально всматриваясь в своё ухо.

— Ну вот, — сказал я поучительно, смахнув второе ухо, и показывая их Фариду, — я же предупреждал. Ещё раз говорю, заткнись. Или мне продолжить? — Заинтересованно присматриваясь к его телу, спросил я.

На такой мой подход к делу, он посмотрел с опаской, и заткнулся, наконец, но поскуливал.

— Ну, вот, — продолжил я нравоучительно, — видишь, как хорошо сразу стало. Тишина. Это же всего на всего уши, слышать же ты не перестал. А кровь я сейчас остановлю. — Я протянул руки к его голове, и приостановил течение крови, поводя ладонями у его ран.

— Вот, — удовлетворённо сказал я, — совсем не течёт. Очень хорошо. Но если ты будешь отказываться и дальше от сотрудничества, то я, например, могу глаз у тебя вынуть, для начала, и дать тебе посмотреть на свой глаз другим глазом. Потом, если ты и дальше будешь молчать, я начну отрезать от тебя по кусочку. Начну, пожалуй, с пальцев ног. Просто хочу, чтобы ты знал, в любом случае, ты умрёшь. Ты можешь выбирать, или умрёшь так, как твой родственник, быстро и безболезненно, или так, как только что я тебе рассказал.

— Что ты хочешь знать? — Справившись со своим шоком, хриплым голосом спросил он.

— Вот, это другое дело, — удовлетворённо сказал я, — а то строил из себя Карбышева. Вопрос такой, куда ты возил пленных?

— Бывший «Совхоз Ильича», там они работают. Там же и живут.

— Где он находится?

— Недалеко. В Чирчикском районе. В пятидесяти километрах от туристической базы.

— Как нам его найти? Только не говори мне сейчас, что мы не сможем его найти без тебя, отсюда ты дальше никуда не уйдёшь. Останешься здесь. А если будешь настаивать на своём, то я приступлю к ампутациям.

— Я понял, — недовольно сказал Фарид, — вы туда и без меня сможете найти путь. Когда поедете с базы, и выедете на центральную трассу, повернёте направо. Проедете километров двадцать, там будет указатель, «Совхоз Ильича», там ещё будет расположен пост ГАИ, повернёте налево, по указателю. Только ГАИ вас не пропустят туда. Это частная собственность, и они тщательно охраняют въезд на дорогу в совхоз. Посторонних туда просто не пропускают.

— Менты тоже в деле?

— Скорей всего да, — кивнул он, — потому что они однажды слышали, как кричали из багажника, я тогда сильно испугался, один из пленных смог кляп выплюнуть, но менты только рассмеялись, и меня пропустили. На дорогу сказали, что тщательней надо за грузом приглядывать.

— Понятно, — сделал я себе зарубку на память, чтобы этих стражей порядка туда же отправить, куда и Фарида, — дальше?

— А что дальше? — Пожал он плечами. — Дальше, километров через двадцать, вы упрётесь в этот совхоз. Развилок там нет.

— Хорошо, — кивнул я, — сколько там охраны? И где они расположены?

— На въезде двое всегда, в будке сидят. Там шлагбаум, и внизу подъёмник, препятствие для машины, как на некоторых железнодорожных переездах. Территория совхоза полностью огорожена колючей проволокой. Территория большая. В ширину, со стороны въезда — километров пять, и в длину десять километров. Выращивают там хлопок. Рабы ухаживают за урожаем и собирают хлопок. Охраны там немного. Всего человек тридцать. Но они всегда находятся в разных частях территории, и вместе собираются только вечером, когда рабы заканчивают работу. Кроме тех двоих по территории больше никто не ходит в это время. Им нечего бояться. Давно так работают. Милиция на въезде в совхоз отгоняет любопытных. Рабов запирают в капитальных бараках из кирпича. Сбежать оттуда не просто сложно, а невозможно. Никаких вещей у рабов нет, и спят они на полу, на соломе. Пол хоть и деревянный, но без инструмента его не расковырять. За всё время не было ни одного удачного побега. Сами охранники собираются в своей казарме, расположенной недалеко от барака рабов, и пьют водку, и трахают кого-нибудь из рабов. Но дисциплина у них железная. До невменяемости не нажираются.

— Что за контингент? — Увидев непонимание в глазах Фарида, уточнил. — Что за люди, охранники? Из кого?

— Да уголовники бывшие. Все сидевшие. Некоторые и не по одному разу. Святых там нет.

— Старший там у них кто?

— Вор в законе, — ненадолго задумался Фарид, — Сиам, погоняло.

— Деньги ты как получаешь за рабов?

— Сиам даёт, а кто ему даёт, я не знаю.

— По тысяче за голову?

— Полторы, — сконфузившись, отвечает он, — это я Эркину говорил, что по тысяче.

— Сколько рабов видел всего, одновременно?

— В бараке одновременно может поместиться до 500 человек, а вместе я их никогда не видел. Но знаю, что барак был всегда наполнен людьми битком, Сиам жаловался, что размещать уже некуда людей, они дохнут от скученности. Но новых рабов всё равно принимал. Они выносливей. От слабых наверно избавлялся.

— Вот ни за что не поверю, что там только хлопок выращивают. Баланс, знаешь ли, не сходится. Выплачивать такие суммы за рабов — разориться можно. Хлопок такие затраты не покроет. А ты говоришь, что они там мрут как мухи. Это за один сезон только несколько миллионов надо выкинуть на рабов. А ещё охране надо что-то заплатить. Что ещё там делают?

— Не знаю, честно не знаю, — поторопился он с ответом, увидев моё выражение лица, — но догадываюсь. Охрана всегда под наркотой ходила, думаю я, что там наркотики делают, помимо всего прочего, и это является основной статьёй доходов.

— Ишь ты, как грамотно чешешь, — восхитился я им, — основная статья доходов, да ещё по-русски без запинки говоришь.

— Ну дык, я же не всегда бандитом был. В Университете учился, на экономическом. В Московском филиале. Знания остались.

— Сколько ты уже этим ремеслом занимаешься?

— Семь лет, — без запинки ответил он, — особых богатств не скопил. Всё на дом и семью уходило.

— Кто находится на вершине этой пирамиды?

— А вот этого я не знаю. Я всегда имел дело только с Сиамом. Он же мне и предложил подработку таким способом. Но я думаю, что не я один занимаюсь этим делом. Я столько людей за сезон не свожу. Как минимум, ещё пара бригад, подобные моей, работают. И главный, скорей всего, сидит очень высоко.

— Ладно, пусть так. Машину где оставил?

— На стоянке, на базе. Зелёная НИВА. Ключи у меня в кармане.

— Хорошо, — сказал я, перехватив поудобнее катану, — сказать на прощание что-нибудь хочешь людям? Эту запись посмотрят все граждане Узбекистана, а может быть и не только Узбекистана.

— Да, хочу, — кивнул он, — и спасибо, что разрешил сказать слово напоследок. В первую очередь, я хочу попросить прощения у своих близких, за то, что я занимался таким мерзким делом. Но я думал, что делаю лучше для вас. Хотел, чтобы вы не нуждались ни в чём. А оказалось, что я испоганил свой род. Вот за это и хочу просить прощения, простите меня, если сможете. Ещё, я хочу попросить прощения у тех, у кого пропали родные и близкие. Я понимаю, что вы меня никогда не простите за это, много зла я вам принёс, но я хотя бы перед смертью попытался это сделать. А теперь, я хочу предупредить тех, кто ещё занимается этим делом, или похожим, неважно. Я в своё время тоже думал, что мне ничего не будет, я везде прикрыт, и могу делать всё, что захочу. Но я ошибался. Меня догнала кара, которую я заслужил. И вас когда-нибудь догонит, если вы не прекратите этим заниматься. Но даже этого будет мало. Занимайтесь благотворительностью, и может это вам зачтётся в будущем. Я, к сожалению, не задумывался над этим, а теперь, уже поздно. Простите меня люди. Всё, я готов. — Сказал он, опустив голову.

Я не стал задерживаться с казнью. Ожидание смерти, хуже самой смерти. А он покаялся, пусть и поздно. Отрубив ему голову, я вытер катану о его одежду, и сказал в камеру, пристально смотря в неё:

— Я обращаюсь к тому, кто всё это затеял, хотя, к этому моменту, ты возможно уже мёртв. Неважно. Тогда к тем, кто занимается подобным промыслом. Не думайте, что «Белая Стрела» находится где-то далеко, и вас это никак не заденет. Рано или поздно, мы доберёмся и до вас. Для нас не существует преград. И перед людьми всё равно придётся нести ответ. Ну, кто хочет быть следующим? — Зловеще спросил я в камеру, и сделал знак, чтобы Кречет её выключил.

— Ну ты дал, — восхищённо сказал он, — я бы так не смог. Круто вышло. А когда мы эту запись на телестудию понесём?

— Да вот, друже, — улыбнулся я, снимая с себя спецодежду для ниндзя, — думаю, что лучше всего, когда мы главного уберём, а то ищи его потом. Он же, паскуда, может за границу куда-нибудь свалить, а мы пока даже не знаем, кто это.

— Тоже, верно, — согласился он со мной, — ну что, будем досыпать?

— Действительно, времени ещё мало, а нам нужно отдохнуть. Завтра будет много работы.

— Значит, горы всё? — Уныло спросил он у меня.

— А ты что, сюда только за этим ехал что ли? — Усмехнулся я в ответ. — Или по горам не напрыгался?

— Да не, — расцвёл он в улыбке, — это я тебя раззадорить. Принцип перемещения в горах я уже понял, силы свои испытал, границы выносливости определил, и пришёл к выводу, что в таком темпе и такой нагрузкой, как после обеда, я могу двигаться сутки. Больше вряд ли. Поставленная задача на этот поход выполнена, можно приступать к следующей.

— Ну вот, — хлопнул я его по плечу, — вот такой ты мне нравишься больше. Ладно, пошли спать.

— А с этими, — указал он на трупы, — ничего делать не будем что ли?

— А что с ними делать? — Пожал я плечами. — Пусть лежат. Потом звери приберут. Или ты хочешь похоронить их?

— Не, не хочу, — замотал он головой, — просто, волки или другие звери, не помешают нам спать?

— Будем надеяться, что не помешают. А если и придут сюда на запах, то мы далековато находиться будем, а у них здесь мясо бесхозное. Не до нас им будет. Много вопросов задаёшь, Кречет. Хочешь, можешь дежурить, я буду спать. Самого опасного врага мы уничтожили, а зверей я не боюсь.

— Да я, чё, я ни чё, я тоже спать, — сказал он, подхватывая свой рюкзак, — вот ещё, дежурить. Не на войне чай.

Самое странное, что ни Кречет, ни я, не вспомнили о том, что я обещал ему подарить этих двух крадунов.

Спали мы спокойно, никто нас не разбудил. Между тем, трупов на месте уже не было. Только кровавый след уходил куда-то в расщелину. Проверять мы ничего не стали. Пожарили шашлык из оставшегося мяса, поели, и отправились на базу. Нужно было торопиться, если мы хотели уничтожить всю банду, пока те не скрылись.

Глава 11

Всё получилось так, как мы и рассчитывали. Прибыв на базу, мы сразу навестили инструктора, он был на месте. Никого больше в здании не было. Остальные инструктора были на выходе. Только в радиорубке находился один из работников туристического бизнеса, но радиорубка находилась не в этом здании, и нам ни что не мешало провести допрос с записью на камеру, и показательную казнь.

Дальше навестили продавца в продуктовом магазине. Там мы закрыли дверь, и повесили табличку «переучёт», сами провели допрос продавца и записали его признания на камеру в подсобке. Всё прошло гладко. За время работы никто нас не побеспокоил.

Затем навестили работника гостиницы, и провели с ним ту же работу. Ничего лишнего мы не брали. Да у них лишнего ничего и не было. Деньги если какие и были, то мелочь какая-то, на карманные расходы разве, поэтому здесь даже не пачкались.

С ментом, Асланом, тоже получилось всё лучше некуда. Он находился на работе, обедал. Больше в участке никого не было. А может, кроме него здесь и так никого нет. Поселение маленькое, вряд ли здесь будет много ментов. Его показания тоже записали на камеру. Удивительное дело, все эти люди, только почувствовав немного боль, сразу начинали говорить правду. Фарид разве только был более стойкий. Перед тем как заговорить, сначала двух ушей лишился. Слабые какие-то нынче люди, не стойкие какие-то. И вот такая перхоть, занимается таким опасным делом. Впрочем, может это я по себе меряю?

Вся операция в этом поселении заняла часа три. Задерживаться здесь мы не планировали. На стоянке нашли зелёную НИВУ, ключи подошли, не обманул Фарид. Как мы выезжали — никто не видел. Стоянка не охранялась. А чего её охранять, когда здесь все друг друга знают? И кому принадлежит эта машина — тоже. Сомневаюсь, что найдутся смельчаки, кто захочет угнать её. Тем более, что стоянка эта находится напротив ментовской.

Выехали часов в шесть вечера. Пока доехали до поста ГАИ, совсем темно стало. Как и говорил Фарид, перед постом был указатель с названием совхоза. Мы подъехали к посту, оттуда вышел один из ГАИ-шников, и направился к нам. Я осмотрел пост взглядом ра-хат, в здании поста находилось ещё два мента. Всего трое. Один смотрел в окно, другой что-то писал. Перед тем, как начать представление, я сказал Кречету:

— Тот, который подходит, твой, я займусь остальными.

Затем открыл широко дверь, остановил время, и спокойно вошёл на пост, дверь здесь тоже была открыта нараспашку. Зайдя в помещение, вернул время в нормальное русло, и быстренько вырубил обоих. Тот, который вышел на улицу, уже тоже лежал в пыли, с неестественно вывернутой головой. Затем Кречет схватил этого мента за ноги и потащил в помещение. Я же, связав двух оставшихся, принялся их приводить в чувство. Начать решил со старшего. Он был в звании капитана. Просто не хотел терять времени. Если капитан всё подтвердит, то другого не имела смысла пытать. Хотя, и капитана пытать не пришлось. Я был в чёрной одежде ниндзя, и с катанами за плечами, и такой прикид на капитана произвёл очень большое впечатление. Запираться он ни в чём не пытался, быстренько всё выложил, от и до. Кречет всё записал на камеру. Как нам и говорил Фарид, эти менты были в курсе всего. Кроме того, они даже знали, кто на самом верху этой пирамиды. Как ни странно это звучит, но он сам приезжает сюда раз в месяц. Зачем, нужно будет уточнить у Сиама. Он скорее всего в теме. А этим ментам удобно. Когда приезжает хозяин, он сразу платит им деньги за работу. Да они даже за зарплатой в свою ментовку не ездят. Те деньги — это слёзы, по сравнению с тем, что они имеют с этой точки. При том, что практически ничем не занимаются. Когда совсем скучно становится, останавливают проезжающий транспорт, изображают кипучую деятельность. На самом деле, вся их работа заключается в том, чтобы не пропускать на территорию совхоза левый транспорт. За это и получают деньги. О том, что там находится лагерь рабов, они были в курсе. Вот за это, мы и казнили их. Показательно. Хранители закона, которые нарушают этот закон, это уже не хранители, а волки в овчарне.

До совхоза доехали в полной темноте. Я имею в виду, что фары выключили, поэтому удалось подъехать почти на сто метров до КПП, дальше не рискнули. Шум мотора могли услышать. Пока я останавливал машину, Кречет выскочил из неё, и ломанулся к КПП. Что там происходило я не слушал, но, когда я вышел и направился туда, услышал глухой свист. Значит всё в порядке. Так и есть. Кречет их не убил, просто вырубил и связал стяжками. А здоровые бугаи. Оба охранника под метр девяноста. У них даже форма была, на спине красовалась надпись, «охрана», незамысловато как-то. Но когда Кречет их вязал, успел разглядеть набитые перстни на пальцах. И впрямь сидельцы. Но на морду лица я бы так не сказал. Все сидельцы, кого я знал, были какие-то сухощавые что ли, Эти же напоминали бычков переростков.

— Я не стал их мочить, — пояснил мне Кречет, — вдруг пригодятся ещё.

— Правильно сделал, — ответил я, — они и впрямь могут нам пригодиться. Есть у меня такое подозрение. Остальные нам не интересны, кроме Сиама, разумеется. Вот он, ни в коем случае не должен уйти за грань. Нам ещё очень многое надо выяснить у него.

— Это, понятно, — нетерпеливо притоптывал на месте Кречет, — что, приступаем к ликвидации гадюшника?

Даже отсюда, на расстоянии ста метров от казармы, был слышен пьяный гомон бандитов. Окна были открыты, дверь входная тоже. На улице уже было немного прохладно, но в помещениях было ещё душно. За целый день помещения нагрелись, оттого и двери даже не закрыли. А чего им бояться? Кругом все свои.

— Давай, но сначала, нужно оглядеться, — сказал я Кречету, — распределить клиентов.

Казарма была одноэтажная. Фасадом располагалась к КПП, сюда же смотрело крыльцо с дверью. Правое крыло, судя по всему, было чем-то похоже на столовую. Там располагались столы в один ряд, по краям от столов стояли стулья, на которых сейчас сидели бандиты и веселились. Столы были заставлены всякой снедью и большим количеством выпивки. Здесь было около тридцати бандитов и Сиам. Спутать его с кем-то другим просто не получится. Во-первых, он не русский, как впрочем и не узбек. Он скорее кореец или китаец. Хрен его знает короче. Узкоглазый в общем. Он сидел с торца стола, спиной к глухой стене, и внимательно смотрел за тем, как отдыхают его парни. А парни, кто бухал, кто жрал, а кто тискал девок. Надо сказать, что эти девки радости от этого не испытывали. Надо думать, что это из рабов. Но не вырывались. Да и смысла в этом не было. У нескольких девчонок я заметил гематомы на лице, да и на руках тоже. Бог его знает, где ещё есть эти гематомы. Поэтому они и не трепыхались. Бежать некуда. Всё это мы рассмотрели в открытое окно, с нескольких метров. Не заходя в освещённое пятно.

В левой части здания, была видимо спальня. Оттуда раздавался шум какой-то возни и глухих возгласов. Просканировав помещение взглядом ра-хат, я заметил здесь десяток бандитов, которые раскладывали пять девчонок. Девчонки были ещё очень молодые, лет по пятнадцать — шестнадцать. Они отчаянно сопротивлялись, но время от времени раздавалась ругань и звук удара, затем, на некоторое время шум прекращался, но спустя несколько секунд, опять начиналась возня. Не стоит думать, что мы стояли и спокойно смотрели, что там происходит. Всё это мы заметили, подготавливаясь к броску. И вот, когда мы оказались уже в помещении, а помещение было затемнено, мы ринулись в атаку. Всё делали очень тихо. Нам ещё основную компанию успокаивать. Просто, с нашей скоростью, бандиты ничего не успели понять, как реагировать оказалось уже больше некому. Мы их просто зарезали как баранов, перехватывая горло, и откидывая в сторону. Чтобы девчонки раньше времени не подняли шум, я их отправил немного отдохнуть, вырубив их импульсом. Это не больно. Да и последствий никаких. Просто человек на некоторое время засыпает.

Дальше, распределив бандитов, мы ворвались в столовую. Я брал на себя правую сторону, Кречет взял левую. По столовой пронёсся ураган. Бандиты не успевали ничего понять, как оказывались уже мертвы. Сиам оказался более смекалистым, и понял, что их просто убивают, увидев слева от себя распадающиеся тушки своих соратников, и справа, или заколотых или с перерезанным горлом. Главное, он не мог понять, что их убивает. Но он успел заметить какой-то вихрь, после которого остаются безжизненные тела, и попытался воспрепятствовать этому. Он вскочил, и вытащил пистолет, намереваясь выстрелить в этот вихрь, но он не успел. Я увидел, что Сиам хочет выстрелить, и дорезав последнего бандита, который стоял между мной и Сиамом, я подлетел к нему и вырубил. Вырубал не импульсом, а хорошим таким ударом в затылок. Но без смертельного исхода. За столько лет, я научился контролировать силу своего удара.

Когда все бандиты закончились, я также, вырубил девчонок, но уже импульсом, а то, они уже хотели заорать. Нет, уже безопасно, но просто, нам было нужно ещё поработать с Сиамом.

Подойдя к нему, Кречет его уже спеленал, я привёл его в чувство. Да просто по щекам несколько раз прошёлся ладошкой наотмашь, он и очухался. Расплывающимся взглядом посмотрел на нас, и сказал:

— Вот уж не думал, что «Белая Стрела» и в Узбекистане будет работать.

Кречет был в маске, как и я, только глаза оставались на виду, вот только он был в камуфляже, а я во всё чёрном и в маске, да ещё и рукоятки двух катан за спиной. Не удивительно, что он сразу сделал такие выводы.

— Ты ошибаешься, Сиам, — усмехнулся я, — мы здесь уже работали. Но тогда, мы в основном с американцами дрались, а вот да таких деятелей руки не дошли. Но видишь, сейчас у нас появилось время, чтобы заняться и такими отморозками как вы.

— Слушай ты, как там тебя, — попытался показать зубки Сиам, — ты не в России, понял, ты там, у себя можешь порядки свои устанавливать, а сюда не суйся. Здесь не твоя территория. А за то, что ребят моих положил, я тебе этого никогда не прощу. Отморозки, отморозки это вы. Режете людей почём зря. Какое у тебя кладбище? Небось за миллион уже перевалило? Я всё знаю о тебе. И то, что вы в Америке поработали, вырезав там всё население, и в Африке вы тоже отличились, Англию утопили тоже вы, да и Америку подорвали. Только не говори мне, что это они сами ракеты свои запустили, и те так удачно взорвались, прямо над своей территорией. Если бы вы не постарались, то ничего бы не произошло с ними. Так что, это ваша вина. И то, что ты творил до войны, я тоже хорошо знаю. А как ты из Креста фуфлыжника сделал, так это вообще тебе никто не простит. Такой вор был правильный, и вдруг скурвился в один час. Так вот, что бы ты знал, из меня ты свою собачку не сделаешь, понял?

— Хм, — усмехнулся я, — а кто тебе сказал, что я тебя вербануть хочу? Ты Сиам, куда-то не туда вообще ушёл. Как ты говоришь? Не наша территория? Ха-ха-ха. — Заржал я от такого экспромта. — Запомни, дурачок, здесь, на земле, везде наша территория. И если мы ещё куда-то не добрались, то это просто от недостатка времени. Насчёт кладбища ты прав, большое у меня кладбище. Миллион ты хватил конечно, тут наверно немножко больше уже будет. Эдак, миллионов триста. Плюс минус десяток миллионов. Так что, ещё один придурок по кликухе Сиам, счёт мне особо не добавит, но стремиться к этому надо. А Крест, он вовремя сообразил, что если и дальше будет продолжать в том же духе, то у него останется только одна дорога, примерно, как у тебя. Вот так то, Сиам. А кстати, почему Сиам? Ты что, китаёза что ли?

— Сам ты китаёза, — огрызнулся Сиам, — русский я понял, русский. Это ты скорее китаец, если морду свою прячешь.

— Ну, тебе я могу показать лицо, — сказал я, и стянул маску с лица, — тебе теперь это никак не поможет и мне не помешает. Жить тебе осталось совсем чуть-чуть.

Сиам жадно впился в моё лицо глазами. Не знаю, на что он рассчитывал, но он пытался запомнить его.

— Ну что, — усмехнулся я, и натянул маску, — нагляделся? Теперь, я хочу спросить тебя. Ты как, готов со мной пообщаться, или предпочитаешь помучиться?

— Да пошёл ты, шмакодявка, — сказал он и плюнул мне в ноги, — Сиам правильный вор, Сиам никогда не пойдёт на сотрудничество, тем более, с такими отморозками. Ты муравей для меня, понял. Как я могу с муравьём разговаривать?

— Эх, ты, Сиам, — вздохнул я участливо, — правильные воры в хате не плюют, косяк ты сейчас упорол, по-вашему. Что ж, не хочешь по-хорошему, тогда будем по-плохому.

Что я с ним только не делал, но этот придурок ни в какую не соглашался отвечать на вопросы. Он уже лишился пальцев ног, потерял часть пальцев на руках, получил перелом левого предплечья, правой ключицы, даже глаз левый я у него вынул, и заставил его смотреть, как я его раздавливаю в руках, не отрывая от глазного нерва. Боль наверно была кошмарной, но этот индивидуум, ни в какую не соглашался на сотрудничество. А время идёт. Прошло уже полчаса с начала пыток, но воз и ныне там. Он пытался уйти за грань от боли, но я не давал ему уйти, подлечивая. Прямо стойкий оловянный солдатик. Честно скажу, вся эта процедура, мне не приносит совершенно никакого удовольствия, но что делать? Информация нам нужна. Мы хоть и знали имя их хозяина, но нам нужно было знать не только это. Например, где у них лаборатория, по изготовлению наркоты, а то, что она здесь есть, это совершенно точно. Просто нам некогда искать. Разговорить проще. И потом, нам нужны показания на того деятеля, который находится на самом верху. Показания из уст этого Сиама, будут стопроцентным доказательством вины главного.

— Что, сявка, схавал? — Подняв своё окровавленное лицо, прохрипел Сиам. — Хрен ты что услышишь от правильного вора.

— Ты так думаешь? — Задумчиво сказал я, а задумался я над его словами. Для этих деятелей, самое страшное что? Правильно, зашквариться. А у нас тут два бездельника отдыхают. Очухались уже поди.

— Кречет, — обратился я к другу, — будь другом, притарань-ка сюда двух охранников, что на КПП отдыхают. Им сейчас поработать предстоит. Думаю, им понравится.

Кречет ушёл за охранниками, а Сиам забеспокоился.

— Ты что задумал, висельник?

— Эх, Сиам, — огорчённо помотал я головой, — взрослый ведь человек. Сколько тебе сейчас? Дай угадаю, лет пятьдесят, верно? Ну правильно, а такой некультурный. Ну откуда в тебе столько ненависти и злости к людям? Что ты так язык свой поганишь то? Столько непотребных слов за такой короткий срок от тебя услышал, что аж помыться хочется. Висельник, — передразнил я его, — разве можно так обращаться к человеку, который твои яйца в тисках держит. Что, не держит? Ну, мы и до этого дойдём, не переживай.

— Так что ты задумал? — Повторил он вопрос, но дерзить в этот раз не рискнул.

— Веселье одно, которое тебе очень нравится, — ухмыльнулся я, — ты же так кайфовал, когда друзья твои, раскладывали девчонку на столе. Только в этот раз, вместо девчонки побудешь ты сам.

— Побойся бога, — теперь очень сильно испугался вор, при этом сильно вспотев, — я вор, понял, вор. Ты не можешь меня опустить. Никто не может меня опустить. Хочешь режь меня, хочешь пытай если тебе это нравиться, но не опускайся до такого.

— А чего ты так встрепенулся то? — Удивился я. — Какая тебе разница-то? Ты всё равно отсюда живой уже не выйдешь. Ты что, не понял до сих пор, что ты труп. Так какая тебе разница, что очко твоё сейчас по кругу твои друзья пустят?

— Ты, ты вот что, — стал заикаться вор в законе, — ты кончай со своими шуточками. Не ломай меня, будь человеком. Дай сдохнуть честным вором.

— Не ломай говоришь? — Зловеще прошептал я. — А сколько человек до сегодняшнего дня ты поломал? Заметь, людей, которые ничего плохого тебе не сделали. Тебе просто захотелось денег побольше. И ты сейчас просишь меня, что бы я сохранил твою честь? Вот ты говорил, что у меня кладбище большое. Да, кладбище у меня будет побольше чем у тебя, но я убивал людей, которые заслуживали это. Тех, у кого руки по локоть были в крови, как у тебя. Я уничтожал волков вроде тебя, и тех, что в овечьи шкуры рядились. Так что, зря ты меня просишь об этом. Насрать мне на твою честь, понял? У тебя сейчас два варианта. Или быть опущенным, а друзей твоих я отпущу, да ещё и в сеть выложу кадры, как тебя твои же друзья шпилят, или же рассказать о том, что меня интересует. В этом случае, я тебя просто убью. В первом случае, тебя проклянут все твои знакомые, а во втором случае, только твой хозяин. Да и то, не успеет он это сделать, к тому времени он будет уже отчёт дьяволу давать. Выбирай.

И в этот момент, Кречет завёл двух охранников. Руки у них так же были стянуты стяжками спереди, ноги были свободны. Попытки сбежать они не предпринимали, видимо Кречет им популярно объяснил, что далеко они не убегут, а так, есть шанс ещё пожить. И вот сейчас, они с ужасом смотрели на тела своих подельников. А там было на что посмотреть. Если Кречет своих только закалывал, то я веселился так, как меня учили, двумя катанами, от души. Располовиненные тела лежали повсюду с правой стороны, вот на этот натюрморт они и любовались. Неожиданно, оба, не сговариваясь, принялись блевать.

— Да что ж такое-то? — Возмутился я. — Сиам, где ты таких слабаков то набираешь? Всю столовую загадили. Кречет, приведи их в чувство. Дай вон сивухи выпить каждому. Оно в дело пойдёт.

Кречет взял со стола бутылку какого-то самогона, и буквально влил в горло одному из бычков. Почти всю бутылку тот всосал. Обратно приходилось уже отнимать. Но, лицо, зато, порозовело. Второй не стал противиться, а сам схватил бутылку и ополовинил её. И тоже пришёл в норму.

— Ну вот, совсем другое дело. — Сказал я, и подозвал их поближе, махнув рукой. — Подходите, не стесняйтесь. А то Сиаму скучно, хочет повеселиться напоследок.

— Слушай, Стрела, — проныл Сиам, — прекращай а-а, как человека тебя прошу. Не опускайся до нашего уровня.

— Ох ты ж, как заговорил, — усмехнулся я, — да какого уровня? Нет у вас никакого уровня. Отбросы вы, отбросы человечества. И не буду я опускаться до отбросов, этим будут заниматься твои приятели. В общем так, орлы, — обратился я к охранникам, — задача такая. Сейчас вы оба, по очереди, будете удовлетворять вот это тело. Сделаете дело, останетесь живы. Нет — ляжете рядом. В виде половинок. Всё понятно? Вот и хорошо. Тогда приступайте.

— Ты это, Сиам, — прогудел один из охранников, — не обессудь. Ты уже мертвец, считай, а мы ещё пожить хотим.

— Кривой, — прошипел Сиам, — тронешь меня, и я тебе горло перегрызу.

— Да что ты слушаешь его, Кривой, — вмешался другой охранник, — раздевай его тогда, если не можешь, я первым буду. Только руки бы нам освободить, а то, несподручно.

Я перерезал стяжки и предупредил:

— Смотри, одно неверное движение, и вы ляжете тут навсегда.

Как только им освободили руки, они тут же кинулись снимать штаны с Сиама, и у них это очень лихо выходило. Сиам пытался сопротивляться, да куда там, с переломанными рукой и ключицей. Да ещё пальцев не хватало на руках. Когда сзади Сиама уже пристроился напарник Кривого, чтобы вогнать свою кукурузину, Сиам заорал:

— Стрела, твоя взяла! Всё расскажу. Только убери от меня этих дегенератов.

— На камеру расскажешь? — Поинтересовался я.

— На камеру расскажу. Ничего скрывать не буду. Уж лучше пускай меня считают стукачом, чем пидарасом.

— Хорошо, — кивнул я, — эй, вы, двое, наденьте ему штаны, и посадите на стул. Вот так, а теперь отойдите в сторонку. Кречет, ручки им стяни пожалуйста, что бы моча в голову не ударила случайно.

— А что с нами дальше? — Поинтересовался Кривой, протягивая руки Кречету. — Мы вроде как не отказались.

— Дальше? — Задумался я ненадолго. — Дальше будет видно, посмотрим, как себя поведёт Сиам. Вдруг опять захочет проявить свою строптивость? Постойте пока в сторонке, не мешайте.

Кречет включил камеру, обвёл всю столовую ей, захватив самые впечатляющие кадры и направил на Сиама.

— Ну что, Сиам, — войдя в кадр, спросил я, — про кликуху твою я спрашивать не буду, не интересно мне это. Ты мне вот что скажи, сколько ты уже занимаешься этим, так сказать, бизнесом?

— Семь лет уже. — Понурившись, начал он свой рассказ.

— Ну, ну, хорошо начал, — подбодрил я его, — не останавливайся, рассказывай самостоятельно. Где нужно будет, я тебя дополнительно переспрошу.

— Я в тюрьме сидел, — продолжил он своё повествование, — вышка мне светила. И вот однажды, когда был уже объявлен приговор, и назначено время казни, ко мне приходит министр культуры. Я потом узнал, что он министр культуры, а до этого, он был для меня незнаком. Так вот, он предложил мне жизнь, в обмен на работу на него. В чём заключалась эта работа, тогда мне он не сказал, да я и не спрашивал. Самое главное для меня было остаться в живых. Я согласился, и он устроил мне побег. Как он это сделал не суть, главное, что мне не пришлось ничего делать. Просто вечером, ко мне подошёл один из охранников, и сказал, чтобы я шёл за ним. Потом меня посадили в машину, в легковую, и даже не загримировав, как был, так и повезли через КПП. Охрана не сказала ни слово. Я был в шоке. Тогда на меня и пришло озарение, что за этого деятеля надо держаться всеми руками. Потом меня привезли сюда, и стали привозить таких же сидельцев. Мне он сказал, чтобы я сколотил из них команду. Объяснил условия работы и вознаграждения за неё. Очень просил, не обманывать его, сказав, что очень расстроится, если узнает. Обмануть его я не пытался. Работал честно.

— Что вы делали, кроме того, что следили за тем, чтобы не убежали рабы? Ведь хлопок, я так понимаю, это не основная статья доходов?

— Правильно понимаешь, — кивнул он, — хлопок, это чтобы закрыть глаза некоторым конкурентом. Власти он не боялся. Именно маскировка от конкурентов. Основная статья — это наркота. Лаборатория находится здесь же, в подвале есть вход туда. Там стенка есть с полками. Просто её нужно немного приподнять и потянуть на себя. За ней лаборатория.

Я посмотрел на Кречета, тот понял мой взгляд. Взяв с собой камеру, он направился туда. На это время, я прекратил допрос. Сиам отдыхал, если можно назвать это отдыхом. Когда Кречет вернулся через некоторое время и кивнул мне, я продолжил.

— Хорошо, информация подтвердилась. И сколько же вы поднимали в год с этой лаборатории?

— А я знаю? — Удивился тот. — Передо мной он не отчитывался. Знаю только, что мы сдавали ему до десяти тон синтетического наркотика в год. Я не знаю его стоимость. Но то, что он каждый месяц привозил большие деньги на рабов и для нас, говорит о том, что имел он на этом не мало.

— И сколько он привозил вам в месяц?

— Когда как, — пожал тот плечами, и скривился от боли, — но не меньше миллиона российскими. Нам хватало.

— А почему он сам приезжал за товаром? — Спросил я о том, что меня больше всего интересовало.

— Не знаю, — ненадолго задумался Сиам, — наверно потому, что просто никому не доверял. Дело то не простое. А если знают двое, то знает и свинья.

— А он не боялся, что вы можете сбежать? Вас то никто не охраняет.

— Сбежать? — Усмехнулся Сиам. — Куда сбежать? Здесь все такие как я. Всех в своё время приговорили к смерти. И куда он сбежит? До первого мента? А здесь у нас всё есть. Всё, чтобы жить беззаботно. И даже бабы есть. Продукты нам привозят каждый день, одежду тоже. Что ещё нужно для жизни? Нет, сбежать никто даже не думал.

— Хорошо, — кивнул я, — я тебя понял. Где деньги, которые вам привозит министр?

— Там же, в лаборатории. За противопожарным щитом есть сейф. Код: 354791. Там сейчас где-то полтора миллиона.

Я снова взглянул на Кречета, тот кивнул, и снова отправился в лабораторию. Через некоторое время вернулся со свёртком. Глаза его в этот раз были очень удивлёнными, но он пока решил мне ничего не говорить.

— Сколько человек прошло через вас? Я имею в виду, сколько человек, с начала вашей деятельности, работали у вас в качестве рабов, и куда девали тела?

— Сколько — не знаю, не считал я их. Вон, друг твой может подсчитать. Он видел в этом сейфе паспорта всех похищенных. Те, кого мы брали без паспортов, заводили карточку учёта на такого. Они там же, в сейфе. Там и узнаете точное число людей. Скажу только, что за год через нас проходило до семисот человек. А тела, тела мы не хоронили. Мы их растворяли в кислоте и выливали за территорию. Зачем нам такое палево с телами?

Кречет на такие слова только кивнул мне, подтверждая сказанное. Из этого, мне стало понятны его удивлённые глаза. Только по первым прикидкам выходит, что через них прошло около пяти тысяч человек. От этого подсчёта, у меня чуть не помутился рассудок, и я готов был его сейчас голыми руками разорвать, но взяв себя в руки, тяжело мне это далось, но я справился, продолжил:

— Сколько человек сейчас находятся в бараках для рабов?

— Не знаю точное число. Где-то около пяти сотен.

— Точное имя фамилия и отчество вашего хозяина.

— Рахимов Рахмон Рахмонович, — сказал он, скривившись, — и не хозяин он мне. Просто я делаю для него работу.

— Нет, — не согласился я с ним, — именно хозяин. Человек, который держит тебя за яйца, имеет право говорить, что держит тебя в своей собственности. Вор в законе, в собственности у беспринципного дельца. Но это не важно. Теперь не важно. Не долго ему осталось ещё на этом свете хаживать. Адрес, где он живёт?

— А вот этого я не знаю. Не был я у него дома. И даже близко не знаю, где он живёт.

— Я знаю, — неожиданно вмешался в разговор Кривой, — я родом из Ташкента. Там все знают, где живут такие лица. Его вилла находится почти на выезде из Ташкента. Если ехать из Ташкента в сторону Чирчика, слева от дороги будет байское гнездо, так называют это поселение. Там только огромные двух и трёхэтажные дома. И большие территории участков. Его дом семнадцатый, по улице Ниязи. У него забор ещё очень высокий, выше, чем у всех остальных. Из кирпича сложен, высотой метра три. Я однажды работал там, в качестве грузчика, ещё до того, как попал в тюрьму. Как раз в его дом мы и разгружали мебель.

А я стал припоминать. Действительно, когда мы ехали в Чирчик, я видел такие дома. Тогда я ещё подумал, что люди наконец смогли плечи расправить, и могут строить для себя неплохие коттеджи. А это вот оказывается что. Этих деятелей, я людьми считать не могу.

— Сколько у него охраны? — Спросил я у Кривого.

— Я видел человек десять. Но связываться с ними я бы поостерегся. Там ещё те волки. Спецназ отдыхает. Я заметил среди них иностранцев, и ни одного узбека. Есть и русский. А так, там, по-моему, больше американцев и англичан. Даже негр есть. Но все они экипированы по высшему разряду. Таких телохранителей даже у президента Узбекистана я не видел.

— Ещё что хочешь сообщить? — Спросил я Сиама.

— Нет, — угрюмо ответил Сиам, — говорить больше не о чем. Только пожелание одно хочу донести Рахимову. Гори в геенне огненной, ублюдок.

После этих слов, я мгновенным движением обезглавил его. Голова упала, и покатилась к Кривому. Кривой, в ужасе, чуть в стену не вошёл. Напарник его помешал.

— А с нами что теперь? — Спросил напарник Кривого.

— С вами? — Ненадолго задумался я. — А что с вами, в люди вас выпущу, хоть и не обещал. Кречет, вынеси девушек на улицу. Одеяло там расстели, чтобы не застудились. Прохладно на улице уже. А то, увидят сейчас весь этот ужас, и с ума сойдут. Только этого нам ещё не хватало. А я пока за этими деятелями пригляжу.

Кречет ни слова не говоря, сходил в спальню, набрал одеял, отнёс всё это на улицу, а затем, беря девушек по две штуки на плечи, быстренько вынес их. Вынес он и тех, что были в спальне. Не удивительно, что среди них, половина были русскими девчонками.

Выведя охранников на улицу, я увидел, как Кречет заботливо укрывает их. Я подошёл к каждой, и привёл их в чувство. Увидев нас, девчонки не запаниковали, а некоторые даже обрадовались. Они уже поняли, кто скрывается за масками. Телевизор все смотрят. Кречет, как наседка, пытался успокоить каждую, ободрить словами, говоря, что всё у них теперь закончилось, и бояться больше нечего, и они льнули к нему. Меня они побаивались, ещё и из-за этого зловещего вида в чёрной одежде и с мечами за спиной, смотрели на меня с опаской. А вот на охранников они смотрели с ненавистью. И если бы не мы, они бы уже кинулись их рвать на части.

— Кречет, — позвал я тихонько друга, — ты пока присмотри здесь за ними, а я схожу в барак. Надо людей освободить. — Кречет на это мне только кивнул головой.

Я, толкнув перед собой охранников, направил их в сторону барака с рабами. Они, понурив голову, двинулись в ту сторону. Ничего хорошего они от меня не ждали. И мои обещаниям, что отпущу в люди, они не поверили. А зря. Я обычно от своих слов не отказываюсь.

Дойдя до барака, Кривой, ключом отпер ворота, и раскрыв их, встал в проёме.

— Вот, здесь все.

Барак был длиной метров пятьдесят, и шириной десять метров. Окон в бараке не было. Ничего в бараке не было, кроме деревянных полов и ворот с одной из торцов барака, в которых мы и замерли. А на полу, лежали люди. Много людей. Кто-то недовольно бурчал, предполагая, что мучители придумали ещё что-то для своего развлечения, не давая отдохнуть перед предстоящей работой. Но все стали подниматься. Я сказал Кривому, чтобы тот включил свет. Тот повиновался. Рубильник находился с наружи здания. Помещение барака залил яркий свет. Люди, кто ещё не встал, при этом, резко вскочили на ноги. Все морщились от яркого света. Из барака разносился отвратительный запах отходов жизнедеятельности. Полы были чистые, не похоже, чтобы они гадили там, где спят, выходит, что в туалет они ходили в помойное ведро, а так как окон здесь нет, запах застаивался. Кривой при этом запахе скривился, и выглядеть стал так, как и положено, имея такую кличку.

Люди, наконец проморгавшись, с непониманием уставились на нас. Не понимая, чего ещё ждать? Кого здесь только не было. Стариков только не было и совсем малых детей, а так, здесь были в возрасте от двенадцати до пятидесяти лет на вскидку. Состояние их было удручающее. Сказать, что они были худы — это ничего не сказать. Я не говорю, что они выглядели как узники лагеря Освенцим, но все они были истощены. На некоторых, которые сюда попали значительно раньше, вещи висели как на вешалках. Вещи на всех потрёпаны, местами порваны. Но взгляд людей был в большей степени затравленным. В этой толпе, я заметил и людей, кто с вызовом смотрел в нашу сторону, особенно на охранников. На некоторых лицах читался страх, отчаяние и интерес одновременно. Этому видимо способствовало то, что охранники стояли со стянутыми руками, а позади них стоял я, во всём чёрном, и с мечами за спиной.

— Люди, — обратился я к бывшим рабам, — соблюдайте спокойствие. Работает «Белая Стрела». Всё плохое у вас закончилось. Вы свободны. Но не торопитесь разбегаться. Вам больше ничего не угрожает. Сейчас, мы с вами проведём разъяснительную работу, ответим на ряд вопросов, и решим, как вам проще вернуться в нормальную жизнь. А пока, — я с силой толкнул охранников в толпу, — вот вам подарок. Я же говорил вам, — обратился я к охранникам, — что выпущу вас в люди, я выполнил своё обещание. Теперь они решат вашу судьбу. Если вы не издевались над ними, то и бояться вам абсолютно нечего.

Я повернулся, и уже собирался уйти, как услышал крик Кривого.

— Стрела, не отдавай меня им, я же помог тебе. Помоги мне!

— Бог тебе поможет. — Громко сказал я, не оборачиваясь.

И в этот миг, за спиной раздался дикий крик, а потом толпа кинулась на охранников, и буквально затоптала их. Ещё несколько секунд был слышен крик терзаемых, но вот, и он затих. Ещё спустя некоторое время, толпа стала расступаться. На месте, где недавно стояли охранники, лежали две подозрительные кучки. Сейчас, глядя на эти кучи, невозможно было сказать, что это были когда-то два здоровых тела.

Закончив с казнью, люди стали подтягиваться к казарме. Кто-то отошёл в сторону, и блевал. Там, правда и блевать не чем было, но раз за разом, из желудка исторгалась желчь. Это нормально. Это защитная реакция организма, не привыкшая к созерцанию смерти. Это военные, кто уже долго служит, и кто видел смерть в разных её ипостасях, уже привык к этому, и не блюёт каждый раз при виде покойника. Человек, который сам сеет смерть, привыкает к смерти. Но это не говорит о том, что он стал маньяком, или смерть привлекает его своим откровением. Вовсе нет. Он так же не любит видеть смерть в любом его виде. Но куда деваться, когда просто нет выбора. Или ты, или тебя. Насильственная смерть, становится неотъемлемой частью войны. И от этого никуда не уйти. И нужны люди, способные нести смерть, чтобы защитить своих близких и свою Родину. Так было, так будет.

Пока люди собирались у казармы, я стал размышлять, как же вывести этих людей? Оставить их здесь, и фактически бросить на произвол судьбы, не могло быть и речи. Для чего тогда всё это? Нет, пусть мы даже задержимся с основной миссией, но людей надо вывести в безопасное место. И тут я вспомнил о Махмуде. Это тот таксист, который привёз нас на туристическую базу. Он оставил свой телефон, на тот случай, чтобы мы позвонили ему, когда нам надоест отдыхать. И я решил попросить у него помощи.

— Здравствуй Махмуд, — сказал я, когда он взял трубку, после третьего гудка, — не ожидал наверно услышать меня, да ещё в такое позднее время. Извини, кстати, что потревожил так поздно, но мне нужна твоя помощь.

— О-о, Саша, — обрадовался Махмуд, — какие разговоры? И не надо извиняться, я ещё не ложился. И я рад, что ты позвонил мне. Я рад, что с вами всё в порядке. Что, уже надоело отдыхать? Так быстро?

— Нет Махмуд, не в том дело, — улыбнулся я в трубку, — если бы просто надоело, то я позвонил бы тебе в другое время. Помнишь, ты предупреждал нас, что пропадают люди, и чтобы мы были очень осторожны?

— Да Саша, — сменив игривый тон, произнёс Махмуд, — как не помнить? Вот поэтому я и рад слышать твой голос. У вас что-то случилось?

— Да Махмуд, случилось. Мы разгадали эту загадку. И сейчас мы находимся там, где пропавшие люди. Правда, не все люди здесь, кого-то просто нет уже в живых, но человек пятьсот сейчас находятся рядом со мной. И мне нужно их вывести отсюда. Вывести в надёжное место, на некоторое время спрятать, на один, может пару дней, не больше. Позаботиться о них. Дальше эту проблему будет решать уже правительство.

— Что, Саша, — заинтересовался Махмуд, — настолько всё серьёзно?

— Да Махмуд, очень серьёзно. Но нам сейчас нужны свободные руки, а они связаны до тех пор, пока эти люди на нашем попечении. Поэтому я и позвонил тебе.

— Я понял тебя Саша, — решительно ответил Махмуд, — и я всё сделаю. Куда нужно ехать?

— Ты знаешь, где находится «Совхоз Ильича»?

— Кто же не знает этот совхоз, которого уже не существует? Конечно, знаю Саша. Там ещё пост ГАИ стоит. Мы его проезжали, когда на турбазу ехали.

— Всё верно, Махмуд. Вот именно в этом совхозе мы сейчас и находимся.

— Но это же частная территория, — удивился Махмуд, — и менты туда никого не пропускают.

— Вам никто не помешает, поверь мне. Те, кто там сейчас есть, уже никому и никогда не помешают. Но надо торопиться. Скоро их могут хватиться, и тогда могут возникнуть проблемы.

— Я всё понял Саша, — решительно сказал Махмуд, — сделаю всё настолько быстро, насколько это возможно. Ждите. — Сказал он и положил трубку.

Вокруг Кречета собралась большая куча народа. Каждый хотел услышать, что теперь будет дальше? Стоял невыносимый гул от вопросов, раздающихся практически от каждого спасённого. Бедный Кречет, не знал куда себя деть. Он не успевал отвечать. Растерялся, одним словом. Такого прессинга он ещё не переживал. Те девушки, за которыми он присматривал, сейчас обнимались со своими близкими и друзьями. Почти все из них, имели каких-то близких людей из спасённых. Радость разносилась из таких мест. Радость воссоединения. Посмотрев на весь этот бедлам, я поспешил на выручку друга. А то, не ровен час, и его начнут на лоскутки раздирать.

— Товарищи, — громко крикнул я, пробравшись к Кречету, — люди, тихо! — Дождавшись, когда утихнет гомон, я продолжил: — Я понимаю ваши чувства, и полностью разделяю их. Но, чтобы мы смогли помочь вам в полной мере, мне нужна дисциплина от вас. Дисциплина в первую очередь. Как я уже сказал, скоро приедет транспорт, и отвезут вас в Ташкент. Для тех, кому есть куда ехать, вас отвезут на железнодорожный вокзал. Для Россиян, кто оказался в этом месте, совершая туристические поездки, и не имеющие здесь своего жилья, вас отвезут в надёжное место, на два — три дня. Может быть и меньше. Почему так, объясняю. Прежде всего, мы захватили только лагерь, а того, кто стоял за всем этим, ещё не обезвредили. И он, если узнает о крушении своего дела, может причинить ещё не мало бед. Вот поэтому я и говорю, что вас на некоторое время спрячут. Мы же, займёмся тем, чтобы больше никогда не было таких лагерей. Будем устранять верхушку. А сейчас, мы начнём раздачу ваших паспортов, у кого они были при похищении, и выдадим некоторую сумму, которая вам поможет справиться с небольшими трудностями, в плане одежды и питания. Сейчас прошу вас, выстроиться в колонну по одному, а мы пока подготовим всё обещанное.

Кречет вздохнул с облегчением.

— Слава богу, — покачал он головой, — я уж думал всё, сейчас меня рвать начнут, а я и сделать ничего не могу.

— Ты сейчас притащи один стол, и пару стульев, — сказал я ему, — а я схожу за деньгами и за документами. После раздачи документов, надо будет снять всех одним кадром. Оставшиеся документы, и учётные карточки, передадим одному из спасённых. Он донесёт это до властей, когда мы окончательно закончим с зачисткой.

— И то верно, — согласился со мной Кречет, — ладно, пойду за инвентарём.

Я же, сходил в столовую, забрал деньги, затем спустился в лабораторию, собрал и уложил в сумку мечта оккупанта все документы, и поднялся на верх. Там, уже была организована вполне цивилизованная очередь, и люди ждали, с первым человеком у стола. Посчитав деньги, и пересчитав спасённых, я прикинул, что каждому выпадает где-то по три тысячи, чуть больше. Но, мне нужно было ещё расплатиться с таксистами, поэтому решил дать по три тысячи каждому. Остальное таксистам. После этого, мы стали раздавать документы и деньги. Сутолоки не было, никто не пытался получить причитающееся раньше всех, поэтому, со всеми делами мы управились за час. Потом, мы с Кречетом, вынесли из казармы продукты, какие увидели, и народ стал подкрепляться. Не бог весть что, но для них и это было за счастье. Всё время, что они находились в заточении, они довольствовались всего по пол лепёшке в день.

Я сидел и наблюдал за ними. Каждый занимался своим делом, каждый из них что-то делал. Кто-то торопливо ел, кто-то исправлял повреждения одежды как мог. Кто-то просто общался друг с другом. Лишь только один человек ничего не делал. Он просто сидел на лавочке возле казармы. Сидел, и смотрел куда-то в бесконечность. Меня он заинтересовал своим поведением, и я решил выяснить, в чём же дело?

— Не возражаете? — спросил я, усаживаясь рядышком.

— Конечно, садитесь. — Откликнулся он.

— Как вас звать? И почему вы такой не весёлый? Ведь всё закончилось, люди радуются, а вы, как будто и не рады.

— Меня зовут Лев Борисович, — грустно сказал он, — я как раз из тех, кто приехал сюда отдохнуть, после всего.

— После всего, это после чего? — Решил я его расшевелить.

— Понимаете, молодой человек, — очень тихо сказал он, — я бывший заключённый. С меня сняли судимость, за хорошую работу на лесозаготовках, два месяца назад. И я решил это дело отметить, хотел в горы сходить, побыть в одиночестве, поразмышлять. Идти я решил без инструкторов. Купил всё снаряжение, купил продукты, водку. И на привале, решил перекусить и выпить. Очнулся уже здесь.

— А почему же вы тогда такой грустный? Ведь теперь вы свободны.

— Дело в том, что совсем недавно, я размышлял на эту тему. Я по поводу «Белой Стрелы». Все мои неприятности начались из-за этой организации. Нет, не вы конкретно были причиной моих неприятностей, — махнул он рукой, предупреждая мои возражения, — но благодаря вам, страна стала избавляться от таких как я. Тогда, я проклинал «Белую Стрелу», которая, или из-за которой, начались изменения в политике государства. Я был преуспевающим бизнесменом, у меня никогда не было проблем с деньгами, — рассказывал он, а из глаз у него текли крупные слёзы, но он словно не замечал их, — и тут вдруг арест. Я лишился всего. Недвижимости, бизнеса, верных товарищей. Так я думал тогда. Я не понимал, что во всех бедах виноват я сам. Я не платил рабочим зарплату, а покупал вместо этого недвижимость за рубежом и яхты. И это во время перемен. Я не понимал, что так больше жить нельзя. И я со своей жадностью попал как кур в ощип. Я кинулся за помощью к своим товарищам, но они оттолкнули меня. И я понял, что нет у меня друзей и не было никогда. И тогда, я стал винить именно вас. Вы были для меня истинным злом. Но шло время. На лесозаготовках я многое поменял в своей жизни. Я по-другому стал смотреть на саму жизнь, и понял, что я сам виноват во всём. Я стал передовиком производства. Меня повысили до бригадира. Я стал ощущать счастье от того, что приношу пользу своими собственными руками. Я стал другим. Но обида на вас во мне осталась. И вот теперь, когда с меня сняли судимость, и отправили на вольные хлеба, я оказываюсь здесь. Все два месяца, я, не переставая поминал вас. Я ругал вас последними словами за то, что вас сейчас нет, когда вы действительно нужны. Я не надеялся, что вы освободите нас. Я думал, что вы можете только карать невиновных. Извините, я тогда был очень зол на вас, ещё и из-за того, что попал на зону. Но вот, сейчас, именно вы пришли на выручку, и это ломает всю мою логику. Это сломало мою застарелую обиду на вас. И я сейчас просто не знаю, как себя вести. Простите меня. Я наверно чушь какую-то несу.

Я слушал его и смотрел на него взглядом ра-хат, и удивлялся. На моих глазах, сейчас происходило чудо. Затемнённые части его ауры, как будто сгорали. Они с начала становились ярко красными, даже начинали светиться, а потом, как будто выгорали, и становились светлых тонов. Какое-то время цвет на этом месте менялся, но со временем он стабилизировался, и становился однородным голубым цветом, как и вся аура. Нет, он не стал ангелом, но он стал настолько чистым, после всего своего монолога, что с него смело можно писать икону. Со слезами, с чистосердечным покаянием, он очистил свою душу. Очистил от всех оставшихся обид.

Я хлопнул его по плечу и сказал:

— Нет Лев Борисович, не ерунда это, это жизнь. Вот вы мне сейчас всё это рассказали, почувствовали, что вам стало легче?

— Да, — улыбнулся он в первый раз, и вытер слёзы, — действительно, сейчас мне стало очень легко. Я снова стал чувствовать краски жизни. Спасибо вам.

— Это, наша работа, Лев Борисович, — улыбнулся я в ответ, — и если не мы, то кто?

И в этот момент, мы увидели, как к совхозу стали приближаться огни приближающихся фар автомобилей. Их было много. Очень много. Конца с этого места не было видно. Первым в совхоз въехал уже знакомое нам такси Махмуда. Он, как глава всей этой колонны, как только въехал, сразу остановился напротив крыльца казармы, так как именно там находилась основная часть народа. И там же стоял Кречет. Меня он ещё не заметил, так как я был в стороне от этого столпотворения, общался с Львом Борисовичем. Выйдя из машины, он сразу направился к Кречету, ни минуты не сомневаясь, что именно он может дать ответы на все интересующие его ответы. Узнать он его не мог, так как Кречет был в маске, но его это не остановило. Он знал, что именно этот человек, один из его пассажиров. Я поспешил к Махмуду. Дело в том, что я не поставил в известность Кречета, о том, что мы ждём помощи. Как-то не сложилось. Мы все были заняты, и я упустил из виду этот вопрос. Кречет до сих пор был в состоянии стресса. Он не знал, как мы будем выпутываться из этого положения.

— Здравствуй Махмуд, — протянул я ему руку, — я рад, что ты смог так быстро организовать такой конвой. Поверь, я очень признателен тебе.

— Брось Саша, — улыбнулся он, пожимая мою руку, — не надо меня благодарить. Это я, и мои товарищи должны благодарить тебя и Николая, за то, что вы сделали для нас. Среди тех людей, кто приехал со мной, есть и те, кто потерял своих близких в этом году. Потерял, в смысле, потерял информацию о них. Возможно, кто-то сейчас из этих людей, и будет тем человеком, за которыми приехали мои друзья. А я, приблизительно это и ожидал увидеть, когда ехал сюда. «Белая Стрела», никогда не думал, что судьба сведёт меня с ней. Я прав, Саша?

— Да Махмуд, ты прав, — не стал я отпираться, — ты, один из немногих, кто видел членов этой организации без маски. И надеюсь, всё останется так как и было.

— Саша, клянусь тебе, — ударил он себя в грудь кулаком, — никто никогда не узнает от меня ничего лишнего. Между тем, я сейчас вижу тебя в первый раз. — Подмигнул он мне.

— Вот и правильно, — хлопнул я его по плечу, — а теперь, вот что. Я сейчас разделю людей на две группы. Первую группу надо развести до железнодорожного вокзала, или, если есть кому куда ехать, то до своего дома. Ну, там сами разберётесь. А вторую группу, это будут граждане России, нужно будет спрятать на два — три дня. Сможешь организовать?

— Не вопрос, Саша, всё сделаю. Можешь на меня положиться. — Твёрдо ответил Махмуд.

Пока я организовывал разделение, я видел, как некоторые водители, кричали фамилии своих близких, и некоторые отвечали. Затем следовали жаркие обнимашки и слёзы от счастья и радости. Таких было не много. Основная часть водителей, просто стояли и наблюдали за тем, что происходило, и улыбались, покачивая головой.

Затем последовало рассаживание по транспортным средствам спасённых. Одна из девчонок, за которыми присматривал Кречет, подбежала к нему и крепко поцеловала в губы. Кречет не отстранялся, он просто был в шоке. Он же был в маске, так эта девица опустила маску, и впилась в губы Кречету. Затем натянула маску на его лицо, подошла ко мне, низко поклонилась мне и обняла напоследок. Только после этого убежала в автобус. Да, Махмуд пригнал и два автобуса, это были Икарусы. Вот в них и разместили Россиян. Правда и этого не хватило, следом пристроились ещё и легковые машины. Всего Россиян оказалось 86 человек. Остальные были местные жители. Но и среди них были русские люди, из тех, кто уже давно проживает в Узбекистане.

Перед тем, как колонна тронулась в путь, я нашёл Льва Борисовича, и передал ему список всех людей, кто побывал в этом совхозе. У бандитов всё было на высшем уровне. Они вели полную картотеку и список всех проходящих через их руки, чем сократили нам работу. Кроме этого, я передал все невостребованные паспорта и учётные карточки людей. Попросил его, чтобы всё это он донёс до средств массовой информации в России. Ещё, я дал ему половину тех денег, что выделили мы для таксистов, чтобы он расплатился с этими людьми. Я не боялся доверять ему. Просто, я видел, что этот человек избавился от всего негатива, который имел ранее, и вряд ли он захочет всё это вернуть. Он уже познал сладость очищения.

Остальную часть денег я передал Махмуду, чтобы он сам распределил деньги между таксистами, на что, Махмуд хотел на меня сильно обидеться.

— Не обижайся на меня, Махмуд, — опустил я руку на его плечо, — но тут такое дело. Может случиться так, что у вас может закончиться бензин, или кому-то из спасённых захочется уехать сразу домой. Да мало ли? Деньги никогда не бывают лишними. Это вам не оперативные расходы. И потом, это же не мои деньги, а деньги тех, кто занимался этими непотребными делами. Так что, бери и не возражай.

— Ну, раз так, тогда ладно, — махнул он рукой, и взял у меня пакет с деньгами, — а сами то вы как? Может и вас надо увезти?

— Да нет, Махмуд, не надо, у нас уже есть машина, мы выберемся сами. И вот ещё что, на номер твоего телефона придёт звонок от Российских спецслужб. Там тебе сообщат, куда и когда нужно будет отвезти граждан России. А пока, их нужно надёжно спрятать.

— Не переживай Саша, — твёрдо ответил мне Махмуд, — всё сделаю в лучшем виде. И буду ждать звонка. Бывай Саша. Рад был снова увидеть тебя и Николая.

— Бывай Махмуд, — пожал я на прощание ему руку, — будет случай, так свидимся ещё.

Когда исчезла из вида последняя машина, и в совхозе наступила полная тишина, мы приступили к ликвидации лаборатории. Да просто подожгли её и всё. Горело всё ярко и жарко. Убедившись, что восстановлению здесь ничто не подлежит, направились к своей НИВЕ.

Глава 12

— Ну, что скажешь? — Спросил я Кречета.

Мы сидели на верхушке здоровенной Чинары, росшей недалеко от интересующего нас дома. Да какого там дома, замка, так будет точнее. Я правда замки никогда не видел в живую, но просто домом назвать этот особняк, рука не поднималась. Как и говорил Кривой, дом был трёхэтажным. Только это нам ни о чём не говорило. Да, он был трёхэтажным, но он был огромным. Даже этажи были метров по три с половиной, а то и по четыре метра. Кроме этого, была ещё и мансарда, в стиле древнерусской эпохи, в виде стрельчатых башенок, в количестве трёх штук. Из этих башенок, очень удобно было обозревать окрестности. В ширину этот дом занимал метров пятьдесят, да в глубину метров сорок. Кроме этого, на третьем этаже был шикарный прогулочный балкон во всю ширину дома. Вообще, дом этот не был похож ни на один дом, который находился в округе. Это было похоже на сказку. Рядом стоящие дома на других участках, тоже были богато отделанными и с претензиями, но все они отдавали среднеазиатской экзотикой. Этот же дом, словно был перенесён из средневековья и отделан под новые веяния. Эдакий гибрид. Но надо сказать, что всё сочеталось. Вот только, то, что населяло этот дом, совсем не гармонировало с тем, для чего был создан этот дом. Я не зря сказал, что населяло, а не кто. Просто я посмотрел на этот дом взглядом ра-хат, и увиденное повергло меня в шок. Подобную картину я видел в Волгограде, когда мы ликвидировали опасную мафиозную структуру. Только, если у тех клиентов где-то и проскакивали цветные всполохи, то эти деятели были полностью чёрными. Ни одного просвета. Я говорю об охранниках. Их было десять человек. Мы выявили всех. Взглядом ра-хат я мог увидеть даже тех, кто не попадал в прямую видимость. Я просвечивал их словно рентгеном. Весь дом. Кроме этой охраны, на третьем этаже, спал сам хозяин. Ещё было три засветки на втором этаже, они тоже спали, и на первом этаже находилось пять человек. Двое уже трудились, вероятнее всего это из обслуживающего персонала, а трое ещё спали.

Дерево это мы приметили, когда подъезжали к дому, и решили воспользоваться им по прямому назначению. Вероятно, кто-то занимался именно тем же, чем и мы сейчас. Оно было полностью оборудовано для наблюдения именно за этим домом. И всё было тщательно замаскировано. То есть, ступеней там не было, что естественно, просто, на высоте пятнадцати метров от земли, мы обнаружили площадку для наблюдения, которую не было видно снизу. Помимо всего прочего, она была обита теплоотражающим материалом. Вероятно, для того, чтобы не смогли засечь, с применением тепловизора. Тесновато правда было, но мы разместились. Когда мы залазили на это дерево, ещё было темно, но после часа разглядывания, ну улице посветлело, и всё было видно очень хорошо. Мы не торопились, нужно было всё тщательно разглядеть, чтобы не попасть в просак. Кроме того, время ещё было слишком мало, только шестой час. В этом гнезде, как сказал Кривой, байском гнезде, рано никто не встаёт. Они ложатся спать только с петухами. А на работу, если кто из этого контингента и работает, то отправляются скорей всего или ближе к обеду, или уже после полудня. Время у нас было. В этом поселении стояла ещё полная тишина. Только петухи кукарекали, да собаки лениво перелаивались.

— А что тут думать, — ответил мне Кречет, — действовать надо. Я думаю, что это именно тот, кто нам нужен. Не соврал Кривой. Всё соответствует тому, что он нам рассказал. Только меня беспокоит колючка по верху забора. Я не смогу её преодолеть. Скорей всего, она под напряжением.

— Ты прав, — кивнул я, — под напряжением. Но за это можешь не переживать. Я подготовлю переход. Как только упадёт секция над вон тем участком, — показал я рукой участок стены, — можешь сразу перескакивать и действовать.

— Хват, — умоляюще посмотрел на меня Кречет, — ты для меня то хоть работу оставь. Хотя бы вон того длинного, который постоянно осматривается. Вероятно, он главный здесь, над охраной. Он постоянно обходит посты. Когда они спят-то? И вот ещё что. Я понимаю, что всё сходится в ёлочку, но как бы нам не обознаться. Я имею в виду, нужно будет уточнить, он это или нет, прежде чем начинать штурм.

— Насчёт этого можешь не волноваться, — махнул я рукой, — если даже это и не он, то ничего плохого мы не сотворим. Если бы ты видел, что вижу я, ты бы не сомневался. Это ещё те деятели. На них клейма негде ставить. Они все чёрные, полностью. Словно чёрный дым их опутывает. И они очень опасны. От этих деятелей можно ожидать всё, что угодно. Так что будь острожен. Этот длинный твой. Его я не трону. Занимайся. Но, проконтролирую. Не нравятся мне эти охранники. Какие-то они странные. Как будто из преисподней поднялись. Ладно, хватит разглядывать. Действовать пора.

Мы спустились с дерева, и подошли поближе к интересующему нас дому. Весь периметр участка просматривался видеокамерами, поэтому, мы спрятались в таком месте, чтобы было не далеко до нужного нам участка, и не попадая в прицел видеокамер. В десяти метрах от участка стояла трансформаторная будка, вот за ней мы и спрятались. Дальше, я проинструктировал Кречета, и остановив время, приступил к штурму особняка. Подошёл к забору, подпрыгнул и зацепился рукой за край забора, правой рукой, при помощи катаны, прорубил колючку с одной стороны, затем полностью забрался наверх, чуть в стороне прорубил ещё один участок колючки, организовав проход для Кречета, и ногой направил прорубленный участок колючки вниз, на землю. Когда я верну время в нормальное русло, этот участок упадёт под действием силы тяжести вниз, что послужит сигналом для Кречета. Сам же, перемахнул забор, и стал нейтрализовывать охрану. Для надёжности, я им рубил головы. Мог просто заколоть, но мне эти охранники не нравились своей чернотой. Кто знает, вдруг они и с проколотым сердцем ещё успеют натворить дел. Старшего из охраны я оставил Кречету. Он как раз был не далеко от участка, который мы облюбовали для вторжения, всего в семи метрах, совершал очередной обход. На вид, можно было сказать, что это или латыш или литовец. Прибалт в общем. Высотой под метр девяносто, крепкого телосложения, белобрысый, с надменным и внимательным взглядом голубых глаз. При себе он имел пистолет на правом бедре, в тактической кобуре. Что за аппарат, я разглядывать не стал, не до того было.

Часть охраны располагалась в доме, как раз в тех стрельчатых башенках. Там было двое. Им я тоже снёс головы. Пятеро спали в пристройке, видимо, эта пристройка служила охране в качестве казармы. Их тоже не минула участь распрощаться с бренным существованием. Когда покончил с охраной, на первом этаже, нашёл тех, кто трудился в поте лица, готовя завтрак для хозяина этого коттеджа. Их я просто вырубил импульсом. Обычные люди, с обычной окраской ауры. Так же, вырубил и тех, кто спал. Просто, теперь они будут спать дольше и крепче. Никакой шум их не разбудит. А шум будет страшный. Я же в режиме остановки времени. И чтобы двигаться в доме, мне нужны открытые двери. Так что, приходилось ломать двери. Открываться они не желали, даже если были не заперты. Физика времени не позволяла. Но ничего, в этом состоянии, они для меня не проблема. Ломались легко.

Пройдя на второй этаж, также вырубил девушек. Вероятно, эти девушки являлись сексуальными рабынями этого объекта. К этому выводу я пришёл по тому, что на них местами были видны гематомы. У кого на лице не большой синяк, который уже сходил, у кого на теле. Они спали без нижнего белья, так что, заметил всё это я с первого взгляда. Жены у этого деятеля не было, детей тоже. Жил в своё удовольствие. Так что, никем иным они быть не могли.

Спальня самого главного лица была шикарной. Она была огромной, как в древних замках. Кровать под балдахином находилась в самом центре спальни. Не кровать даже, траходром. По площади боксёрский ринг напоминает. Сам он спал на краю этой кровати, и даже одна нога свесилась вниз. Умаялся видно, от трудов «праведных», даже на кровати места не хватает. Тело, а ничем другим я назвать это подобие человека не могу, было грузным. На вскидку, килограмм под сто пятьдесят. С огромным животом. Даже лёжа на спине, этот живот был выше его самого. Не удивлюсь, если за раз он способен сожрать целого барана. Сам он чистый узбек. Я легко могу определить эту национальность. Всё-таки, прожил в Узбекистане не мало. Спал он без нижнего белья. Стручок его, под животом даже не было видно. Живот перекрывал его. Отвратное зрелище. Убивать его я пока не стал, просто вырубил при помощи импульса. Он нам ещё показания должен дать на камеру. Это, чтобы нас не считали обычными бандитами. После чего, спустился вниз, и выйдя на улицу, пустил время в нормальное русло. Раздался страшный треск ломаемых дверей. На этот звук отреагировал старший охраны. Единственный, кто ещё остался жив. Я не попал в поле его зрения, зайдя за крыльцо, но самое первое действие, которое он совершил, это выхватил пистолет, и уже хотел бежать в дом, но в этот момент на сцену вышел Кречет. Он словно ракета, перелетел через забор. Охранник, каким-то чутьём, ощутил угрозу с того направления, и повернулся в ту строну, одновременно направляя ствол пистолета туда. Он двигался быстро. Да что я говорю, он двигался чертовски быстро. Я бы даже сказал, что он двигался с такой же скоростью, с какой работают наши парни. И только мастерство Кречета, и явная поспешность охранника, не позволило ситуации завершиться трагедией. Кречет, ещё находясь в полёте, уже понял всю тяжесть последствий. Не известно как, но ему удалось увернуться от пули на лету. Второй возможности выстрелить латышу он не дал. Хлёстким ударом ноги, он выбил пистолет из руки латыша, и только потом приземлился. Завязалась серьёзная драка. Если бы этот охранник не обладал такой же возможностью, как и Кречет, то она закончилась бы так и не начавшись. Но скорости были сопоставимы. И только мастерство Кречета, а также владение такой борьбы как Вьюжка, позволила Кречету добить противника. Бой продолжался секунды три, это в нормальном ритме, и это очень долго. Субъективно, со стороны Кречета и его противника, бой длился секунд тридцать. Латыш мастерски уходил от атак Кречета. Хоть он и не обладал знаниями Вьюжки, но предугадывал направления ударов и блокировал их. А временами даже контратаковал. Но, перебитая правая кисть, не позволяла ему полностью овладеть ситуацией, да и неизвестный вид боевого искусства вводил его в шок. По его уверенным действиям в обороне, можно смело сказать, что опыта в поединках у него очень много. И надо заметить, что все удары, которые он пытался применить, были предназначены именно на уничтожение. Хорошую школу прошёл этот тип. Много загубленных жизней на его счету. А ещё латыш. Зря говорят про них, что они медлительные. По жизни, может оно и так, но, когда на кону стоит твоя жизнь, вся медлительность пропадает. А ещё тот факт, что он может ускоряться, так же, как и наши ребята, да и я сам, не даёт мне покоя. Как же он смог? Как я этого добивался, я прекрасно помню. Не легко мне это далось. А кто готовил его? А что, если и те охранники, что я уже убил, тоже обладали такой скоростью? Ведь у них была такая же аура, как и у этого типа. Всё-таки, остановка времени рулит. Если бы не это, то сейчас, скорее всего, нас бы уже добивали.

А Кречет, заканчивая этот бой, заблокировал удар правой, левой рукой, обхватил за шею латыша правой, взял при этом в замок левой, и прижал к своему телу. Потом правой коленкой заехал ему в область солнечного сплетения, и когда тот присел от боли, резко сел вместе с ним, сильно придавливая в крепком замке его шею к себе. Раздался отвратительный хруст костей. Противник обмяк, и упал уже никем не придерживаемый к ногам Кречета.

— От же шь и дьявол, — облегчённо выдохнул он, и вытер пот со своего лица, — он же не отставал в скорости от меня.

— Я заметил, — хлопнул я его по плечу, подойдя ближе, — но ты молоток. Я, конечно, контролировал всё, но мне реально стало страшно, когда он выстрелил в тебя. Я уже начал думать, что мне опять придётся доставать тебя из-за грани, но ты смог увернуться. Не думал, что на лету можно это сделать.

— Я тоже не думал, — ухмыльнулся Кречет, — но тогда, я почувствовал, что, если не смещусь с линии выстрела, мне хана. И как мне это удалось, я сам не знаю. Жить захочешь, как говорят, ещё не так раскорячишься.

— Это точно. — Согласился я с Кречетом. — Меня, знаешь, что беспокоит?

— Откуда у него эти способности?

— Вот именно, — кинул я, — и я думаю, что не только он обладал этим даром. Наше благо, что он не знаком с Вьюжкой, а то кисло бы тебе пришлось. Знаешь, я однажды хотел встретиться с Вьюжиным Олегом, это тот прапорщик, который научил меня этому виду единоборств, но не смог найти его. Когда я ушёл в КГБ, он, буквально в этот же месяц уволился из армии, и исчез в неизвестном направлении. Я пытался его найти, даже Георгича привлёк к этому, но Олег словно сквозь землю провалился. А он бы нам очень пригодился. Да и поблагодарить я его хотел, от чистого сердца, не срослось. Я вот думаю, не захватили ли его?

— Да нет, — помахал головой Кречет, — я думаю, это вряд ли. В стиле боя, не было ничего похожего. А ты сам говорил, что тебя он научил только бою, а свои способности ты развил самостоятельно. Скорее всего, это случайность. Просто этому прибалту повезло. Кстати, остальные кто?

— Да тоже, каждой твари по паре. Есть и парочка пиндосов, причём один из них чёрный, русский есть, в смысле, славянской национальности, поляков парочка, японец, и арабы какие-то. Тот ещё серпентарий. Ладно, ты вот что, убери это тело в пристройку, там его товарищи лежат. Я боюсь, как бы выстрел из пистолета, не привлёк внимания. Затем сходи на башенку, приглядись к округе. Нет ли там паники. Потом спускайся на третий, будем писать разговор с министром культуры. И да, это именно он. Я при выходе с его спальни, заметил несколько грамот на имя этого деятеля. И не забудь уничтожить серверную. Мы там засветились на полную. Записи уничтожь обязательно. Хватит с нас проколов. А я пока подготовлю его к плодотворному сотрудничеству.

— Понял, — кивнул Кречет, — скоро буду.

Он закинул на закорки латыша, подхватил оброненный пистолет, и пошёл в пристройку. Ну а я, направился к нашему основному бандиту, то бишь — министру культуры.

Он так же спал. Не удивительно. Ему в таком режиме спать ещё долго. Но у нас нет времени. Шлепками по его отъевшейся морде лица, я привёл его в чувство. Первое, что он сделал, едва открыв глаза, так это то, что сразу потянулся под подушку. А мне урок. Вот уж не думал, что эта амёба будет ещё и пистолет под подушкой держать. Воспользоваться им я ему естественно не дал. Шмякнув его ладошкой по голове, дезориентировав его таким образом, я легко отобрал у него пистолет.

— Кто ты такой? — Задал он мне первый вопрос, как только глаза собрались в кучку.

— Смерть твоя, — зловеще пошутил я, — извини, что так долго отсутствовал. Работы много было, но сейчас нашлось немного времени, исправим упущения.

— А я никуда не тороплюсь, — дерзко ответил мне оппонент, — и зря ты вломился ко мне в дом. Жить тебе не долго осталось.

— Ты посмотри на него, — развеселился я, — оно ещё мне угрожает. Ты бы хоть халат накинул на себя, что ли, а то смотреть на тебя противно. Выглядишь как амёба, да ещё голая. Так и хочется тебя раздавить. Но нам с тобой ещё о многом поговорить придётся. И не надейся на свою охрану, она уже перед дьяволом отчитывается, за все свои грешки.

— Даже если и так, — не торопясь ко мне проникнуть приятельскими чувствами, и накидывая на себя наконец халат, сказал министр, — мне достаточно только позвонить, и ты гарантированный труп. На что ты надеялся, проникнув к министру культуры?

— Милай, — заржал я, — хто ж тебе даст звонить то? Ты ещё ничего не понял, что ли? Ты не понял, кому хвост оттоптал?

— И кому же? — С вызовом спросил он меня. — Неужто президент Пулатов до меня добрался? Так вот что я скажу, тебе и этому презику. Плевать я на вас хотел, понял? И ничего мне ни ты, ни Пулатов не смогут сделать. А если попробуешь, так знай, Пулатову жить останется меньше, чем час. То, что ты уничтожил моих спецов, я ни на миг не поверил. Скорей всего, ты проник сюда как вор, тайком. Я могу это допустить, хоть и проблематично это. Но вот то, что ты смог уничтожить мою группу, это просто невозможно. Ты просто не знаешь, о чём говоришь. Их нельзя уничтожить. Там такие спецы, что ни тебе, ни кому другому и не снилось. Ты думаешь, почему я до сих пор занимаю этот пост? Да потому, что с Пулатовым уже поработал мой мозголом, и смог отвести от меня опасность. Он теперь поверит, что марсиане существуют быстрее, чем то, что я опасен для него. А мне он не мешает. Пусть будет, он мне уже не опасен. А вот с тобой теперь поработают мои парни. И даже, если ты успеешь мне что-нибудь сделать, для меня это не критично. Меня быстренько приведут в норму. Так что, попал ты, покойничек. И для тебя будет лучше, если ты сейчас со мной пройдёшь в низ, и дашь показания моим парням, как ты проник внутрь. Тогда тебя убьют быстро. А нет, так будешь долго мучиться, прежде чем коньки отбросить.

Я сидел, и офигевал от того, что он мне сейчас втолковывал. Выходит, что есть в этой охране и те, кто занимался ещё и внушением, а ещё те, кто занимался врачеванием. Причём, такой, который мог почти с того света вытащить. Значит, хорошо, что я их сразу того. Но где они всего этого нахватались? Всё страньше и страньше, как говорила Алиса, провалившись в кроличью нору. И над президентом поработал. Поэтому он до сих пор министром щеголяет, а не кайлом руду рубит, это в лучшем случае. Многое становится понятно. И даже то, почему он такой спокойный до сих пор. Он просто не может представить себе, что кто-то сможет одолеть его охрану. В общем-то он прав. Простые люди с ними ничто не смогут сделать. Ну так мы не такие простые, а вот этого он не знает.

— Не угадал ты, дятел, — усмехнулся я, — и сядь на койку. Не мельтеши перед моими глазами, как маятник. Вот, молодец. Тебе что-нибудь известно про «Белую Стрелу»?

Взгляд его после этих слов резко поменялся, из надменно горделивого, сразу стал испуганным и бегающим. Дыхание участилось, лицо покрылось потом, кожа лица побледнела. И всё это произошло в мгновения.

— Я слышал о ней, — хрипло сказал он, — и ты хочешь сказать, что ты оттуда?

— Вот теперь, ты угадал, — хмыкнул я, и посмотрев в сторону двери, громко сказал, — Кречет, заходи уже, что там замер?

— Да просто, хотелось ещё послушать, — ухмыльнулся он, — как он тебя запугивать будет. Так интересно стало. Давно такого не слушал. Снаружи всё спокойно. Никаких движений. Серверную уничтожил. Камеру уже устанавливать?

— Да, давай устанавливай, — показал я рукой, куда именно, — сейчас будет самое интересное.

— Вы и вправду всех моих бойцов убили? — Недоверчиво и с опаской спросил меня министр.

— Ну а как, по-твоему, — пожал я плечами, — мы попали сюда? Дверь-то видишь свою? — Он перевёл взгляд на лежащие обломки двери и тоскливо завыл.

— Хватит выть, — шлёпнул я его по щеке, успокаивая, — правильно сообразил. Такую дверь сломать, это будет очень много шума. Охрана такого не пропустит мимо ушей. Пришлось её угомонить, навсегда.

— Что вы наделали, — снова стал причитать он, — вы хоть знаете, что вы совершили? Там такие люди полезные были. Они только внешне охрана, а так, один из них мог и с того света вытащить, в прямом смысле слова. Вы против человечества пошли. Такого ценного специалиста уничтожили. Он столько добра мог совершить, стольким людям мог помочь, а вы его уничтожили.

— Ну да, ну да, — скептически хмыкнул я, — мог спасти многих, но спасал только тебя. А в остальное время убивал людей. Ты меня утомил своими либеральными возгласами. Теперь будешь только отвечать на вопросы. Никаких лишних слов. Будешь молчать, или врать мне, будет больно. Поверь, мне хоть и не нравиться этим заниматься, но за то, что ты сделал со множеством людей только для того, чтобы обогатиться самому, я получу даже удовольствие от этого процесса. Не часто мне доводится пытать такую мразь, как ты. Чаще всего мы их сразу уничтожаем. Ты тоже сдохнешь в конце, но перед этим покаешься. Будешь отвечать честно, умрёшь быстро, нет, так проживёшь дольше, но больнее. Выбор за тобой. И поверь, ты не сможешь меня обмануть. А попытаешься, так сразу и пожалеешь.

Он хотел мне что-то сказать, или возразить, но я, чтобы больше не было лишней полемики, выхватил катану и отрубил ему большой палец правой ноги.

— Я же предупреждал, — наставительно попенял я ему, — никаких лишних разговоров. Отвечаешь только на вопросы.

Он уставился на свои ноги, и через несколько секунд, когда он осознал, что лишился пальца, заорал как кабанчик. Я схватил его правую руку, и сломал ещё и указательный палец.

— Заткнись я сказал, — погрозил я ему пальцем, — я вижу ты не понимаешь с первого раза. Или продолжим? Вот и хорошо.

Когда воцарилось тишина, только лёгкие стоны доставались до нас, я сказал Кречету:

— Включай запись.

Из всего, что нам удалось узнать у этого борова, так это то, что здесь, на территории его особняка, находится бункер с личными ценностями, которые он собирал всю эту жизнь, путём обмана и махинаций, убийства и эксплуатации людей. В общем, там такой букет преступлений, что проще сказать, чем он не занимался. Банковским делом он не занимался, не успел просто. Мы помешали. Но это было в его планах. Совхоз Ленина не единственная делянка. Я имею в виду, не характер заработка, а именно статью дохода. И везде, где он приложил свою руку, были смерть и тлен. После того, как он прикладывал руку к чему-то, оставались только трупы.

Спецов этих, что мы с Кречетом на пару успокоили, ему подкинули банкиры клана Ротшильдов. Откуда те их взяли, он не знал. А подкинули они ему как раз для того, чтобы власть приватизировать, когда придёт время. Но не срослось. Мы ранее на ноль помножили НАТОвских вояк в Узбекистане, и базу НАТО потом ликвидировали. После того, что произошло позже, я имею в виду ядерный конфликт, эти спецы решили остаться здесь, и попробовать со временем изменить ситуацию в свою сторону. Но здесь опять мы помешали.

Когда я узнал коды доступа в бункер и путь туда, я не смог себя уже сдерживать, и рубанул его от макушки до задницы, ровно на две половинки. Так он и упал на спину, при двух половинках. Мне просто противно было находиться с ним рядом. Такое чувство было, что испачкался на столько, что ничем уже не отмоешься. А когда уничтожил его, сразу легче стало.

— Ну что, — спросил я Кречета, вытирая катану простынею, — пойдём посмотрим сокровища Али-Бабы?

— А пойдём. — Сказал Кречет, убирая камеру в чехол.

Вход в бункер находился прямо в спальне этого борова. Личный вход. Ещё один вход был непосредственно в гараже. Но он был скорее грузовым лифтом. Тем путём доставлялись в бункер богатства. Только доставлялись, наверх они ни разу не доставались. Но войти туда можно было именно из спальни министра. Там тоже был лифт, тщательно замаскированный в одёжном шкафу. Коды доступа подошли, ещё бы не подошли, я же знал, что коды правильные, поэтому и зарубил его. Спустившись вниз, мы прошли под землёй метров сто, и оказались перед ещё одной дверью с кремальерами и кодовым замком. Набрав и на этом замке код, мы вошли внутрь бункера. Вошли и обалдели. Мы уже знали, что здесь увидим, но знать и увидеть, это две большие разницы. В глазах от обилия золота зарябило. Здесь было восемьдесят тонн золота в слитках, серебра двадцать тонн, и сто тонн редкоземельных металлов в контейнерах. Причём из металлов, было всего помаленьку. На мой вопрос, зачем ему редкоземельные металлы, он мне так и не ответил толком. Наверно и сам не знал. Знал только, что это очень ценный ресурс. Поэтому и собирал. Деньги у него тоже были, и тоже в этом же бункере. Самое ценное, что было, так это Российские деньги. Были здесь и американские тугрики и европейские, но за ненадобностью, они были просто пачками уложены в углу, даже не на поддонах. А российские деньги были бережно упакованы и уложены на стеллажах. Здесь было что-то около десяти миллиардов рублей. Сколько точно, он и сам затруднялся ответить. Со счёта уже сбился. Просто он их использовал в оперативных целях.

Осмотрев всё это богатство, и убедившись в исправности грузового лифта, мы отправились обратно в дом.

— Ну что, Кречет, — вопросительно посмотрел я на друга, — пора сдаваться Георгичу? Представляю, сколько сейчас негатива мы услышим. Но, богатства как-то надо вывозить, да и людей нужно вывезти. Сами они вряд ли смогут улететь. Денег может просто не хватить.

— Ага, давай, звони, — кивнул он мне, — а я пока пойду людей успокою. А то, кажется, я какой-то шум внизу уже слышу. Как бы на улицу не ломанулись.

Я вытащил своё телефон и набрал Георгича. Я уже говорил, что с нашего телефона можно звонить с любой точки земли, лишь бы там была радиосвязь. Так что, нам не нужно было оплачивать свою связь. Она работала всегда. Кроме того, она была ещё и в таком виде, что расшифровать разговор было просто невозможно.

Через минуту ожидания, в телефоне раздался хриплый голос Георгича.

— Хват, твою душу, какого чёрта ты мне названиваешь? Даже в отпуске от тебя нет покоя. Совесть имей. Дай мне тоже отдохнуть по-человечески. Первый отпуск у меня за столько лет, и тут от тебя покоя нет. Что случилось? — Недовольно спросил он в конце.

— Георгич, — ласково начал я свой заход, — я тоже рад тебя слышать. И даже извиняюсь, за своё вторжение в твой сон. Извини, просто я не учёл разницу во времени в Узбекистане и дома.

— В каком Узбекистане, — недоумённо послышалось в трубке, — ты же домой поехал.

— Ну да, домой. А потом мы с Кречетом, поехали отдыхать в Узбекистан, в горы, хотели развеяться.

— Хм, — недовольно пробурчало в трубке, — и мне сейчас тебя поздравить с этим событием что ли? Ты для этого мне позвонил в четыре утра?

— Не злись, Георгич, я бы тебя не побеспокоил, но тут такое дело. Нужно срочно решать вопрос с вывозом ценностей в количестве двухсот тонн драгоценных металлов и восьмидесяти шести российских граждан из территории Узбекистана.

— Ничего не понял, — в трубке послышалось едва заметное беспокойство, — какие металлы, какие граждане? Вы же там просто отдыхаете? Хват, что там у тебя случилось, ты можешь объяснить толком?

— В общем, вкратце так. Когда мы ушли в горы, нас попытались похитить, дабы превратить в рабов. Нападение мы отбили. Язык поделился данными, о своих делах. Мы с Кречетом навестили настоящий концентрационный лагерь, уничтожили охрану, состоящую из беглых зеков, освободили рабов в количестве около пятисот человек, среди которых было восемьдесят шесть граждан России, похищенных ранее. Людей мы отправили по домам, а Россиян спрятали до поры. Охрана лагеря поделилась с нами сведениями о том, кому принадлежало это предприятие. Это оказался министр культуры Узбекистана. Пока не рассвело, мы направились к нему домой. Захват дома прошёл штатно, уничтожено десять человек охраны, на которых трупов, что игрушек на Кремлёвской ёлке. Захвачен министр. Из показаний министра, был обнаружен бункер с ценностями, в котором находится восемьдесят тонн золота, двадцать тонн серебра, и сто тонн редкоземельных металлов в контейнерах. Кроме этого, там же находятся Российские деньги в количестве около десяти миллиардов рублей. На данный момент, всё спокойно, и нет никакой опасности. Но, вполне вероятно, после обеда может начаться возня, и нам не помешает подмога. Самое главное, я считаю, нужно вывезти награбленные ценности и Российских граждан. Доклад окончил.

— Хват, твою дивизию, — заорало из трубки, от этого крика, я даже трубку убрал на расстояние, — какого чёрта ты творишь? Что тебе не ясно было, когда Путилин тебе лично сказал, что никаких больше акций в качестве «Белой Стрелы»?

— Никаких акций на территории России, — поправил я Георгича, — извини, Георгич, но не могли же мы дать себя похитить. Как ты себе это представляешь? Или может быть, тебе было бы легче, если бы мы там коньки отбросили?

— Не сгущай краски, не надо, — уже более спокойней стал отвечать Георгич, — ну, отбились бы, и отдыхали бы дальше. Что вам помешало?

— Не всё так просто, Георгич, — стал я разъяснять ситуацию, — дело в том, что они были не одни. В этой операции были задействованы почти все работники туристического бизнеса, и они знали, что за нами отправились крадуны. Если бы они не вернулись, то эти бы подняли шухер, и вот тогда бы мы могли и не говорить сейчас с тобой. Дело в том, что в доме у министра, была группа наёмников, со способностями, не хуже, чем у наших парней. И можешь себе представить, что бы было, застань они нас со спущенными штанами?

— Это точно? — Уже без всяких истерик, нормальным голосом, спросил Георгич.

— Точнее не бывает Георгич. Я лично наблюдал как дрался один из охранников с Кречетом. Он ничем не уступал ему. Разве только Вьюжке не обучен. А их там было десять человек. Девятерых то я сразу успокоил, а десятого Кречет попросил оставить ему. Вот такие дела Георгич. Кроме всего прочего, среди них был мозголом и медик вроде меня. Мозголом, кстати, с президентом Пулатовым уже поработал, и тот относился лояльно к министру.

— Тех, на турбазе, вы тоже успокоили? — С интересом спросил меня Георгич.

— Обижаешь, командир, — с обидой в голосе заметил я, — как мы могли за спиной опасность оставить?

— Ладно, я понял тебя. Сейчас я свяжусь с Главой, объясню ему всё. Думаю, в ближайшее время всё решится. Я свяжусь с тобой. Или же Глава сам с тобой свяжется. Сам сейчас что собираешься делать?

— Хочу на телевидении отметиться, — улыбнулся я в трубку, — напомнить людям, что рано ещё списывать «Белую Стрелу» со счетов. А то, что-то бояться совсем перестали наказания, бесчинства творят.

— Ты ещё и на камеру всё заснял?

— Опять пытаешься меня обидеть, командир? Конечно заснял, с комментариями, с показаниями, с раскрытием всех преступлений. Этот-то, министр. Он, оказывается, креатура США. Но когда США сдохли, стал работать на себя. Наёмников для него, кстати, Штаты предоставили. После гибели Штатов, наёмники решили остаться у него.

— Ладно, понял тебя, хм, — усмехнулся он, — хочешь провернуть неоднократно использованный приём? Ладно, не возражаю. Только на рожон не лезь. Нам не нужна смерть сотрудников охраны правопорядка, понял?

— Как не понять, — с готовностью ответил я, — сделаю всё в чистом виде. Мне смерть нормальных людей тоже не нужна. Ты же знаешь, я только упырей уничтожаю.

— Хорошо, раз так. А я тогда своих пошевелю, чтобы они переписали запись и распространили на Российских телевизионных площадках. Ладно, действуй. Конец связи. — Сказал он и отключился.

Пока я разговаривал с Георгичем, Кречет успокоил людей из обслуживающего персонала и трёх девушек, и застал конец разговора.

— Ну что, сильно командир нервничал?

— Да, как всегда, — махнул я рукой, — не обращай внимания. Что там, всё спокойно?

— Да, нормально всё, — сказал он, присев на софу, — объяснил им всё, сказал, что им ничто не угрожает, и попросил, чтобы они пока никуда не спешили. А им и идти то, собственно, некуда. Для них это было последним пристанищем. То бишь, места проживания, откуда их забрали, уничтожены, близкие тоже. Это такие же рабы. Больше всего они боялись именно этой охраны. Они могли сотворить с ними всё что угодно, и хозяин смотрел на это всё сквозь пальцы. Они ему были безразличны, до тех пор, пока выполняют порученную им работу. Когда они узнали, что вся охрана уничтожена, радости не было предела. Сейчас они внизу, девушки тоже, готовят вкусненького для нас и себя.

— Ты, конечно, иди, перекуси, — а мне, ещё кое-что сделать надо. Давай-ка лучше сейчас, пока кушать ещё не готово, быстренько смонтируем фильм. То, как мы снимали, не пойдёт. Нужно всё подать правильно, необязательно последовательно, но так, чтобы было сразу понятно, что мы не бандиты, а людей спасаем. Вон, и компьютер я вижу.

— Тоже, верно, — согласился со мной Кречет, — значит, не показалось мне. Ты хочешь на телевидение закинуть этот фильм?

— Да, это нужно. Рано или поздно, это всё равно будет известно, и скорей всего рано. Слишком много трупов. И здесь важно, под каким соусом это подадут. Мы же не хотим, чтобы на «Белую Стрелу» смотрели как на отморозков. И не важно, что это не Россия. Здесь тоже очень много русских людей, да и простому народу Узбекистана это тоже очень важно. Народ просыпается от спячки, от заунывных речей муэдзинов. Всё, к чему призывали бывшие лидеры этого государства, оказалось ложью. И нам важно, чтобы народ это понял правильно.

— Да ладно, — резво встал он с софы, — я что, против что ли? Можешь не продолжать. Надо, так надо.

Мы, минут за пятнадцать, скомпоновали видео обращение к народу Узбекистана, выставив в первых кадрах момент освобождения рабов. Потом, как происходил захват, с чистосердечным рассказом Фарида, его казнь. Затем последовали рассказы инструктора, продавца, работника гостиницы и милиционера. Затем общий план столовой, заваленной трупами бандитов и рассказ Сиама. Завершал видеосюжет рассказ самого министра и его казнь. Золото и другие металлы мы не снимали. Да и ни к чему это. Это честный трофей. Но разговор на видео о богатстве был, и мы его не вырезали. Пусть знают, сколько он за свою жизнь смог скопить на трупах и лжи.

— Ладно, мне пора, — сказал я, перекинув запись на флешку, — время дорого. Каждая минута сейчас ни счету.

— Ну, ты хотя бы бутерброды с собой возьми, — попытался образумить меня Кречет, — в дороге поешь. Не ели же ничего со вчерашнего дня.

— Ладно, веди, Вергилий. — Хлопнул я его по плечу.

Мы спустились вниз, там уже был готов шикарный стол, с разными вкусностями, и лица людей просто сияли от радости. Даже некоторые синяки на лицах девушек не портили картину. Но мне действительно было некогда предаваться чревоугодию. Но увидев весь этот натюрморт, желудок требовательно забурчал, заглушая радостные возгласы людей.

— Товарищи, — начал я оправдываться, — я, конечно, был бы рад сейчас утолить голод, но мне нужно торопиться, ещё не все дела сделаны. И я был бы рад, если бы вы мне собрали что-нибудь лёгкое в дорогу. Хватит парочки бутербродов, ну, хотя бы с колбасой.

Девчонки быстренько соорудили мне несколько бутербродов, а повар протянул мне термосок с чаем. Тоже дело. Похватав всё, я быстренько направился к НИВЕ.

* * *

Перекусил я в дороге. До телевизионного центра я добрался за сорок минут. Машину я припарковал в тихое и не просматриваемое место. Чёрную одежду я не снимал, только маску убрал с лица, это чтобы внимания не привлекать в пути, а сейчас снова натянул её на себя. Закрепил за спиной катаны, и в таком виде зашёл в центр. Охранник, который находился при входе в телецентр, сначала встал с места, и хотел было преградить мне путь, но через несколько секунд борьбы с собой, и перемены массы чувств, отразившихся на лице, просто улыбнулся, махнул рукой и сел на место.

— Я узнал тебя, Стрела, — сказал он по-русски, заинтересованно рассматривая меня, — но наша компания не ведёт ничего порочащего против вас. Зачем ты здесь?

— Я знаю, — остановился я рядом с ним, — и ничего плохого делать не собираюсь. Просто, мне нужно выпустить в эфир один видеоролик. Это же телецентр, я не ошибся?

— Нет, ты не ошибся, — ухмыльнулся он в ответ, — это, действительно телецентр. И если ты даёшь слово, что не будешь творить здесь беспредел, то я даже отведу тебя в студию, где сейчас идёт выпуск утренних новостей.

— Я не за этим сюда пришёл, — усмехнулся я, — или ты думаешь, что если бы я имел зуб на этот телецентр, то сейчас разговаривал бы с тобой? Я бы прошёл через тебя как сквозь масло раскалённый нож. Мне действительно нужны только услуги эфира. Это очень важная информация. И я думаю, что если ты мне поможешь в этом, то как минимум, можешь рассчитывать на увеличение зарплаты.

— Я понял тебя, — махнул он рукой, — я бы тебя провёл в любом случае, и зарплата здесь не главное. Я знаю, что вы ничего плохого не делаете с простыми людьми. А здесь работают именно простые люди. А раз ты здесь, значит тебе нужна помощь. Ладно, пойдём. Отведу тебя.

— А как же твой пост? — Бровь от удивления у меня поднялась.

— А что пост? В это время народ сюда не заходит. А пока, я просто дверь закрою, на всякий случай. Если кто и подойдёт, подождут пару минут.

Он подошёл к двери, запер её и поманил меня за собой.

В студии, где уже шёл выпуск утренних новостей, мы оказались через несколько минут. Я прошёл в студию, прямо на площадку, где телеведущая рассказывала об очередной стройке, и вошёл в кадр. До последнего момента, на меня никто не обращал внимания. Все были заняты своим делом. И в тот момент, когда я подошёл к телеведущей, которая застыла с открытым ртом, я сказал:

— Товарищи, ничего не бойтесь. Я пришёл не карать, а для того, чтобы вы сейчас показали в эфире своих новостей экстренную информацию. Это обращение «Белой Стрелы» к гражданам Узбекистана и других государств.

— Э-э, — слегка ожила ведущая, — простите, но вы точно пришли по адресу? Здесь ведь транслируются новости только для республики Узбекистан.

— Я это знаю, — махнул я рукой, — но сегодня же, эта запись будет опубликована не только здесь. За это не переживайте. А вы присаживайтесь. Я хочу, чтобы вы сейчас продемонстрировали в эфире запись, которую мы записали и скомпоновали всего за сутки. Это свежая информация. И прошу поверить мне, здесь нет ничего порочащего власть и честный и трудолюбивый народ республики. Это скорее предупреждение тем, кто ещё не оставил своих амбиций и хищнического стремления обогатиться. И вот ещё что, прежде чем поставить запись, я бы попросил сейчас убрать от экранов детей и тех, у кого очень слабые нервы. Скажу сразу, мы запись скомпоновали, но ретушированием заняться, не было времени. Так вы поможете мне?

— Дорогие телезрители, — уже полностью придя в себя, взяла инициативу в свои руки ведущая, — сейчас, мы продемонстрируем вам кадры, которые могут сильно навредить людям со слабыми нервами, так что, попрошу людей, кто страдает таким недугом, выключить экраны телевизора. И детей на это время, лучше вывести в другую комнату. Как вы поняли, нас навестила «Белая Стрела», и у них есть для нас обращение. Проигнорировать такое обращение мы просто не можем. Все мы знаем, что сделала для нас эта организация. И результаты вмешательства этой организации в нашу жизнь, сейчас отражается на нашем благосостоянии. Каждый день я имею возможность демонстрировать вам наши новые достижения. И всё это, благодаря тому что, однажды, это организация прогнала с нашей земли американских интервентов. Но видимо работа не была выполнена до конца, и сейчас уже им нужна наша помощь. И мы готовы оказать её, в меру своих сил.

Я передал флешку оператору, и он её сразу выпустил в эфир. Никто не стал просматривать её до эфира. Так обычно не поступают. Но «Белой Стреле» верят, и сейчас эта запись уже шла в прямом эфире. И первые же кадры, произвели на людей, находящихся в этой студии, шок. Люди не верили тому, что видели собственными глазами. Да, разговоры шли, о том, что пропадают люди в неизвестном направлении. Даже снимали об этом фильм расследование. Но так ни до чего и не докопались. Об этом я узнал позже, от ведущей. А сейчас, люди стояли с широко открытыми ртами и большими глазами. То, что происходило на экране, у людей не укладывалось в голове. Как такое может быть в двадцать первом веке? И больше всего шокировала их не казнь, а признания бандитов. Когда свершалась казнь, люди даже удовлетворённо улыбались. Но когда вновь показывался очередной вурдалак с откровениями, люди становились ожесточённее. Кулаки сжимались, желваки на скулах набухали, зубы скрипели. И только когда свершается очередная казнь, людей отпускает. И когда дошло до откровений министра культуры, люди были готовы рвать и метать. Но уже ничего не нужно было делать. Мы уже наказали всех, кто замешан в этих делах.

Когда закончилась запись, в студии стояла полная тишина ещё целую минуту. Лишь спустя это время, ведущая взяла себя в руки и посмотрела в объектив камеры.

— Уважаемые телезрители. Только что, вы посмотрели кадры того, как на нашей земле, в нашем государстве, происходит такое беззаконие. Да какое беззаконие, — экспрессивно махнула она рукой, — это вообще дикость какая-то. Рабы, в двадцать первом веке. Уму не постижимо. И кто этим занимается? Человек, которого мы выбирали в качестве министра культуры. Вы прислушайтесь только, министра культуры. И как бы это странно сейчас не звучало, я рада, что этому вурдалаку уже никогда больше не понадобятся деньги. И я думаю, что большинство зрителей поддержат меня в этом. Я хочу поблагодарить представителя «Белой Стрелы» с качественно проделанной работой. И хочу задать вопрос: Вы хотите ещё что-то сказать в конце?

— Да. — Кивнул я, и встал в полный рост. Моё одеяние и катаны за спиной, производили впечатление, и я это знал. Посмотрев в объектив, а оператор взял крупным планом мои глаза, я начал свою речь:

— Я хочу обратиться сейчас к тем государствам, кто граничит с Узбекистаном. Хочу предупредить власти этих государств. После сегодняшнего видео, некоторые деятели, кто занимался неблаговидными делами, чтобы спрятаться от правосудия, побегут из Узбекистана. Я думаю, что правительство не оставит без внимания такие нарушения закона, и проведёт тщательную работу в этом направлении. Так вот, хочу предупредить власти соседних с Узбекистаном государств. Не принимайте таких людей. Лучшее, что вы сможете сделать, это передать их в руки Узбекского правосудия. В противном случае, я предупреждаю, пострадают все, кто занимался укрывательством преступников. Это я вам могу обещать гарантированно. Не спасётся никто. Пожалейте своих детей. Не идите на поводу преступников. Ещё раз хочу предупредить, не берите грех на душу. Живых после этого не останется. А для тех, кто сейчас собирается покинуть Узбекистан, у меня совет. Лучше добровольно сдайтесь в руки властям. В этом случае, вы останетесь в живых. В противном случае, гарантированная смерть. Может быть, сейчас кто-то думает, что может укрыться в Афганистане, не советую. С ними мы найдём общий язык гораздо быстрее, чем вы. Ваша жизнь в ваших руках. Если после сдачи, вы может отсидите некоторое время в тюрьме и останетесь живы, то выбрав другой вариант, вы гарантированно погибнете. А теперь прощайте, и счастья вам.

Я вышел из кадра, и оператор передал мне флешку. Задерживаться я не стал, и помахав на прощание рукой, покинул студию. Проходя мимо поста охраны, махнул на прощание охраннику и покинул телецентр. При выходе я заметил, что в начале и в конце улицы, стояли наряды милиции, но они не предпринимали против меня никаких действий. Просто контролировали. Скорее всего, они может быть даже пытались защитить меня от нежелательных эксцессов. Сев в машину и направившись в сторону дома министра культуры, я заметил в зеркало заднего вида, как милиция коротко переговаривается в радиостанции и расходится в разные места. Никакой слежки и преследования за собой я не заметил. Скорее всего, Глава уже переговорил с президентом Узбекистана, и тот решил сделать всё, чтобы у меня не возникло никаких неудобств.

Приехав в дом министра культуры, меня в первую очередь усадили за стол. Кречет сел со мной за компанию. И хоть и не ел больше, но чай попил со мной. Не успел я допить чай, как раздался звонок, но моём мобильном. Номер был незнакомым.

— Слушаю. — Ответил я, нажав клавишу ответа.

— Александр, доброе утро. — Услышал я голос Главы.

— Доброе утро, Владимир Владимирович. — Бодро ответил я.

— Скажи, Александр, всё, что я увидел в новостях, всё было именно так?

— Так точно, Владимир Владимирович. Не искали мы приключений, они сами нас нашли. Мы ехали в горы, чтобы испытать свои силы, на сколько хватит наших возможностей в преодолении себя. Как видите, отдых нам не совсем удался.

— Хм, — ухмыльнулся в трубку Глава, — я бы сказал иначе. Удался на все сто. У меня складывается такое впечатление, что, куда бы ты не поехал, Александр, тебя всюду найдут приключения. Ты как будто притягиваешь их к себе. Ну ладно, я не об этом хотел поговорить. Запрет мой, ты, конечно, изящно обошёл, ну что же, я сам виноват, не так выразился. Отныне, я запрещаю вообще проводить акции с применением «Белой Стрелы», без согласования. Так понятней?

— Так точно, Владимир Владимирович, так однозначно и понятно. Никаких акций без согласований, где бы то ни было.

— Вот и договорились. Ну а за эту акцию, тебя не наказывать, а поощрять нужно. Будем считать, что ты действовал от моего имени. Ну, это мы обсудим уже после того, как вы с Кречетом вернётесь на базу.

— Владимир Владимирович, а как же отпуск?

— А вот как полный отчёт напишите, так и поедете догуливать. Не кисни. По твоей воле, туда и командир твой прибывает. Он и будет принимать ваш рапорт. А за редкоземельные металлы отдельное спасибо. Я уже договорился с президентом Узбекистана, препятствий вам никаких чинить не будут. Уже через несколько минут, к вам начнут прибывать транспортные вертолёты. Там есть где посадить машину?

— Да, Владимир Владимирович, прямо перед домом довольно большая свободная площадка. Одна машина точно сядет.

— Вот и хорошо. Они будут прибывать друг за другом, через каждые двадцать минут. За это время, вам нужно будет принять машину, загрузить её и отправить. Справитесь, или увеличить время между машинами?

— Так точно, справимся. В бункере есть погрузчик, много времени погрузка не займёт. А с гражданами России как быть, Владимир Владимирович?

— Оставишь телефон посредника своему командиру, он всё организует. На этом всё, увидимся при награждении. До свидания Александр.

— До свидания, Владимир Владимирович. — Сказал я в ответ и услышал гудки отбоя.

— Вот так вот, Кречет, — хлопнул я друга по плечу, — мы с тобой ещё и награды получим. А сейчас, давай ка подготовим груз к отправке, сейчас вертушки будут здесь садиться, и нам нужно будет оперативно её загружать.

Мы справились. Три часа мы занимались погрузкой золота и металлов. Нам никто не мешал. Вертолёты мы не догружали до полной загрузки, поэтому загрузили ровно двенадцать машин. Последними загружали серебро и деньги. Часть денег, я не считал сколько, передал бывшим рабам. Идти им было некуда, но и здесь их никто не оставит. А так, хоть какая-то компенсация. С последней вертушкой, загрузив свои вещи мы отправились и сами. В Оренбурге мы пересели на военный борт, и самолётом добрались до Москвы. А там уже и родная база. Не буду рассказывать, как нас встретил Георгич, скажу одно, по итогу он был очень рад тому, как всё завершилось. А потом, мы отправились с Кречетом ко мне домой, в Челябинск, догуливать свой отпуск. И честно скажу, дома мне даже больше понравилось. Рыбалка, охота, баня, родные лица. И покой. Оказывается, я по нему тоже соскучился. Кречет тоже унял свой зуд, и отдыхал в полную силу.

Глава 13

С тех пор, прошло двадцать три года. Много чего случилось за это время. Ничего такого, что кардинально повлияло бы на внутреннюю и внешнюю политику государства, в этом плане всё оставалось стабильно укрепляюще. Скорее, изменения происходили в науке и технике. Но немного о политике всё же скажу. Последнее моё выступление, страны бывшего соцлагеря восприняли на полном серьёзе. Были попытки укрыться в соседних странах некоторых лиц, кто был сильно замазан в незаконном приобретении средств капитала. Те, кто не послушал моего предупреждения, побежали из Узбекистана, как тараканы из-под тапки. И был один случай, когда таких людей приняли и спрятали у себя. Это было в Казахстане. Вероятно, такие же диссиденты. Хорошо хоть малых детей там не было. Самый молодой из них был в возрасте 15 лет. Но даже этот индивидуум был накачан агрессией ко всему русскому до такой степени, что, когда пришла пора держать ответ за непослушание, он выступил с оружием в руках, и стрелял в наших парней. Одним словом, о том, что одна такая семья спряталась на территории Узбекистана, нам сообщили люди не равнодушные к России. Было принято решение блокировать эту группу и уничтожить. Тем более, что это были не просто миллионеры, которые собрали своё состояние на откатах и воровстве. Это были люди сродни министра культуры Узбекистана. Тоже держали рабов и занимались уничтожением людей. Президент Узбекистана очень серьёзно принял разговор с Путилиным, и сделал соответствующие выводы. За короткий срок были проверены все службы и хозяйства, частные лица с большим достатком и многие другие. И люди побежали. Вот такие беженцы и попытались скрыться в Казахстане. Но не повезло. Была проведена операция ЧВК «Немезида», санкционированная Главой, и все, кто был замешан в укрывательстве, и те, кто укрывался, были зачищены до ноля. Всё это снималось на видео. Вся операция. И была показана на центральном канале. Во всех республиках бывшего соцлагеря. Урок был воспринят правильно. Больше таких случаев не повторялось. Были стычки на границе, были трупы, но это уже к делу не относится.

Такие же операции по очистке от человеческого мусора, граничащих с Россией республик, были проведены во всех республиках бывшего соцлагеря. Два года мы занимались полной зачисткой территорий бывшего Советского Союза. Скажу так: на всех территориях, где проводилась зачистка от радикального элемента и от всякого другого мусора и бандитов, территории стали настолько чистыми, что можно было смело оставлять детей на улице без присмотра, в коляске у магазина. Кто-то может сейчас скажет, что это слишком жестоко. Может быть и так. Спорить не стану. Вот только, ещё несколько лет назад, о такого рода операциях, мы мечтали, понимая, что такое невозможно в наших реалиях. Тут и США со своими правами человека, которые применялись только в исключительных случаях, когда это было выгодно только им самим. Тут и собственные либералы и провокаторы. Тут и ЕСПЧ, которые очень зорко следили за законностью в России, но почему-то полностью игнорировали права собственных граждан. В общем, надеюсь, что вы понимаете. И вот теперь, когда нашей стране, больше некому диктовать своих условий, мы можем карать и миловать, по совести. Ещё недавно, я мечтал вернуть Советский Союз, во главе Сталина Иосифа Виссарионовича, но сейчас, я скажу так. Даже при Сталине не было такого порядка как сейчас. Говорят, что Сталин был тиран, деспот и диктатор. А я скажу так, мало он покарал в своё время. Многих простил, сослав в Сибирь. Простил даже тех, кто в Великую Отечественную Войну, воевал на стороне Гитлера, уничтожал граждан своей страны, был на побегушках у немецко-фашистских захватчиков. Многие, даже не досидели свои сроки, а вышли потом по амнистии, объявленной Хрущёвым после смерти Сталина, в 1953 году. И что случилось потом? А потом, эти приспособленцы, некоторые из них, стали даже управлять страной. В большей степени на Украине. И все знают, что произошло потом. Так вот, я рад, что наш Глава не стал заморачиваться с правами человека, и применять их к явным преступникам. Как он сказал однажды, «Волк, никогда не станет овцой». Не надо принимать эту аксиому буквально, сказано это было для того, чтобы было понятно, что, если человек уже убивал ради своей выгоды, и почувствовал кровь, другим он уже не станет. Да, возможно они ещё могли принести пользу человечеству на рудниках, или ещё где, но как же быть с людьми, которым они принесли горе? В общем, было принято решение, и не нам судить, правильное оно было или нет. Время нас рассудит. Скажу только, что вот уже двадцать лет, после того как был очищен последний очаг напряжённости в бывшем соцлагере, народ вздохнул полной грудью. А всё это делалось именно для народа.

Во Франции, спустя полгода, после событий в Узбекистане, когда арабы и прочий бесчинствующий народ «дожевав» местных жителей, решил вторгнуться на территорию Германии, Шрёдер попросил помощи у Путилина. За это время, бандиты, которые планомерно уничтожали жителей Франции, настолько укрепились и озверели, что уже не обращали внимания на выкашивающие наступающие цепи огонь пулемётов с Германской стороны. Они пёрли в Германию с такой настойчивостью, будто от этого зависела жизнь целого континента. Дошло до того, что они стали применять артиллерию против пограничников, и танки, и не безуспешно. Они подтянули такие силы к границе, что могли просто трупами завалить защитников Германии. Тут не шла речь о какой-то тактике, они пёрли напролом, в лоб. И рано или поздно, они прорвали бы границу, и тогда ещё одним союзником у России стало бы меньше. Терпеть такое мы больше не могли. Мы не могли позволить уничтожить Германию прежде всего потому, что сейчас Германия являлась для России стратегическим партнёром, и они, вместе с нами работали над космической программой. И тогда было принято решение Главой, нанести ракетно-бомбовый удар по Франции. Без применения ядерных зарядов. Хватает и того, что уже было выпущено по многострадальной земле. Но даже ФАБ-ы, это не фунт изюма. А у нас этого запаса в достатке. Сказано — сделано. После массового применения боезапаса, немцам осталось просто сходить на территорию Франции, и добить уцелевшие очаги сопротивления. Уничтожалось всё, что ещё шевелилось. К тому времени, европейского населения на территории Франции уже не осталось. Нация была полностью уничтожена как вид. Поэтому, немцы не брали пленных. А там, где ещё кто-то подавал признаки жизни, просто сжигались огнемётами. Десять дней, и Франция была очищена от всего живого, которое передвигалась на своих двоих. Постепенно, немцы стали заселять эти территории. Таки образом, была уничтожена ещё одна точка напряжённости. Новых поползновений со стороны Азии в сторону Франции не последовало. Хватило и того, что было уничтожено два пассажирских судна направлявшихся с Судана во Францию. Намёк был понят. Турция попыталась было поднять вопрос о неправомерности применения таких средств уничтожения как ФАБ, но пролёт над их территорией Лебедя, свёл все вопросы к нулю. Да и кому они могли пожаловаться? Сейчас лидировала только одна страна, и именно она применила эти средства.

Кстати, о Турции. После ядерного инцидента, эта страна перестала соваться в какие бы то ни было авантюры. Стала вести тихий и размеренный образ жизни. Вооружение у них в большем случае было уничтожено, а продавать им никто не спешил. Да и за что продавать то? За американские тугрики? Это даже не смешно. Да и не только в этом дело. Как бы то ни было, а Турция, это бывший член альянса НАТО. И они это прекрасно понимали. Они не понимали только одного, почему Россия не заканчивает с ними. Вот, чтобы не будить лихо, они и сидели тихо под веником, как мышки. Они даже не просили денег за проход наших кораблей через проливы. Понимали видимо, что сделай они так, то проливов они лишаться в один час. Не понятно, чего это они подали голос, когда Россия Францию очистила ракетно-бомбовым ударом? На что рассчитывали? Но, как потом стало известно, это была частная инициатива одного из оставшихся ястребов, которого, кстати, после этого демарша, сами же и казнили.

А вот с Израилем, на мой взгляд, что-то произошло совсем не понятное. После ядерного инцидента, какое-то время в Израиле было тихо. Никто их не трогал, они тоже вели себя тихо. Даже какое-то замирение у них случилось с Палестиной и Сирией. Нашли общие точки соприкосновения. Но потом, через три года после инцидента, они опять стали бомбить сектор Газа, да так интенсивно, словно собирались полностью стереть этот регион с земли. И тогда Палестина вместе с Сирией, применила всё, что было ей доступно. Россия не вмешивалась. Этого просто не требовалось. На Израиль обрушились такие силы, что им не помогло никакое военное превосходство. Все, кто имело на руках оружие, уничтожались на месте. Кто бросал оружие и сдавался, после проверки отпускались домой. Перед Палестинцами и Сирийцами стояла одна цель, уничтожить всё, что в будущем может представлять опасность. И действовали они планомерно и последовательно. Речь уже не шла об Израиле как о государстве. Израиль должен был лишиться своей государственности раз и навсегда. Такое было принято решение между главами Сирии, Палестины и России. Да, да, Россия тоже принимала решение в этом вопросе. Путилин так и не понял, почему Израиль вновь начал военные действия с Палестиной. И вот, чтобы больше такого не происходило, и было принято такое решение. Были из Израиля возгласы о спасении нации, обращения к Главе России, истеричные требования повлиять на страны агрессора, ага, где-то мы уже такое слышали, но Путилин просто игнорировал эти возгласы. Да просто потому, что, когда Израиль начал бомбить сектор Газа, Глава два часа пытался связаться с руководством Израиля, но эти хитрые деятели, занимались педалированием. По-другому это не скажешь. Сначала они говорили, что никаких военных действий не ведётся, затем говорили о том, что они отвечают на агрессию, затем вообще перестали брать трубку. Вот и нарвались на ответку. Теперь они стояли в позе хохла у трона царя, но Путилин игнорировал их просьбы. Надо сказать, что ни Палестинцы, ни Сирийцы, не уничтожали мирное население. Только тех, кто пытался противостоять с оружием в руках. Ну да, часто с оружием в руках выступали подростки и женщины. Кстати, женщины там, такие же военнослужащие, как и мужчины. Но как народ, евреи, не уничтожались. А вот правящая верхушка была вырезана полностью. Под корень. Не щадился никто. Если этого деятеля не находили на месте, отправлялись бригады на розыск, и так или иначе, находились и уничтожались. Такой же судьбы постигли и банкиры. Скажу проще, вся самая богатая и влиятельная часть населения Израиля была вырезана под ноль. Это кардинальная мера, но что по мне, то оправданная. Теперь не скоро евреи смогут восстановить свой военный потенциал. Да и стоит ли? После того, как закончились военные действия, военные Палестины и Сирии покинули Израиль, уничтожив или реквизировав весь военный потенциал. Не оставляли ни одной единицы оружия. Забирались даже охотничьи ружья. Народ Израиля был в недоумении, а что же им теперь делать то? Как жить? Но это уже сугубо их дело. Никто не спешил к ним с помощью. Многим они за свою историю успели мозолей отдавить, даже России. Не раз предупреждали их, не раз просили, будьте последовательны. Но, это очень хитро-мудрый народ, вот и намудрили, на свою голову.

В течении двадцати лет, большая часть населения, пыталась осесть в России, сменить своё гражданство. Но, Глава был категоричен. Человек однажды предавший свою Родину и бежавший в другую страну, не может быть благонадёжен. И такой человек в России не нужен. Они приезжали как туристы, находились в России не более десяти дней, а потом, чаще всего, их выдворяли. Не хотели уезжать. Но не со всеми обращались таким образом. Были и такие, кто не по своей воле уехал в Израиль, когда по заданию Родины, когда по необходимости. Таких людей принимали в России и через некоторое время они получали гражданство. Также, на гражданство могли претендовать и те, кто родился в Израиле, и имел неплохое образование и специальность. А что вы хотели? Халява кончилась. Кому нужны нахлебники? Не рассматривались только те, кто в своё время покинул Россию, в поисках лучшей доли. Вот с ними никто не собирался возиться. Сразу от ворот поворот. И поделом.

В самом Израиле, за эти двадцать лет какую-то государственность наладили, но страна стала настолько бедной, что им только и оставалось, что работать на еду. Как в Палестине в своё время. Но ничего. Палестина выстояла, эти тоже не помрут. Не тот народ.

В Италии произошла кардинальная смена духовного курса. А всё из-за того, что Ватикан стал проводить агрессивную политику против православного христианства в частности и России и политического курса нашей страны в целом. Они словно одержимые презрели все опасности и обвиняли Россию во всех смертных грехах, вплоть до сношения со скотиной. В общем лили грязь, не задумываясь о последствиях. С этим нужно было кончать. Как бы нам было не всё равно, что там говорят о нас страны, сами погрязшие в разврате и лжи, но католицизм в Европе являлся основным движущим фактором. Не даром в своё время, Ватикан считался второй, а может быть даже и первой властью в Европе. У них была огромная власть над честными католиками. И просто уничтожить их было мало. Нужно было дискредитировать их в глазах Европейского народа. И в один из дней, в Италию отправился второй полк «Немезиды». Операция прошла более чем успешно. Десант был выброшен с воздуха. Перед этим было проведено подавление любого ПВО при помощи уже не раз испробованного метода. Помешать высадке десанта не смогли. Затем произошёл захват Ватикана, была найдена куча дискредитирующих Папу и его приспешников документов, а самое главное, были найдены записи соития между братьями. А также записи переговоров «святых отцов» друг с другом, в которых прямым текстом говорилось о народе, как о скотине. Они собирали друг на друга компромат, и делали это тщательно и скрупулёзно. Делали они это конечно не для такого вот применения, скорее для того, чтобы побороться на очередных выборах в Папы, но для нас они сделали неоценимый подарок. Достаточно было только этих записей, чтобы народ проклял их за свою ложь. Но Глава на этом не остановился. Он решил показать всё, что было найдено в секретных сейфах Папы и его присных. Был скомпонован фильм на три часа, и показан по всем телеканалам Европы. Фильм на Европейцев произвёл эффект разорвавшейся атомной бомбы. По всей Европе начались погромы католических храмов и монастырей. Нет, даже не так. Не погромы, а их просто запирали и сжигали. Живьём. Не выпускался никто. Никто даже не грабил эти «святые места», боялись оскверниться. Скажу так, вся эта святая свора была показана в таком виде, что, если даже просто посмотришь фильм, почувствуешь себя испачканным с ног до головы фекалиями. Затем место аутодафе разравнивалось бульдозерами, и посыпалось метровой толщины солью. Так поступили и с Ватиканом. Причём Россия в этом не принимала никакого участия. Всё сами. Но, народу надо во что-то верить. Без веры народ жить просто не может. К тому моменту, в России тоже произошли изменения в православном христианстве. Я бы даже сказал, кардинальные изменения. Из документов библиотеки, нам стало известно, что те десять заповедей, что пропагандирует христианство, были известны ещё задолго до появления самого христианства как религии. Во время процветания Ариев, это был свод законов, а не заповедей. Тогда вообще не было такого понятия, как христианство. Но о богах там всё же говорилось. Но была это далеко не та благостная чушь, которую проповедуют нам церковники. Я не хочу оскорблять чувства верующих, достаточно и того, что было уже мной произнесено. Хочу просто напомнить, что это был свод законов Ариев, а не заповеди господни. Но что самое интересное, этот свод законов действовал, причём сами Арии, не применяли к этому никаких усилий. Раскрывалось это просто. Существует такое понятие, как эфир, или информационное поле земли. Все наши свершения или просто стремления к ним, отображаются в этом эфире. А так как, земля наша, живой организм, об этом тоже было упомянуто Ариями, то он стремиться к самосовершенствованию. То есть, если ему что-то не нравится, он стремится от этого избавиться. И получается так, что тот свод законов, полностью удовлетворял организм земли. Может быть, вы сейчас скажете, что плохого могла почувствовать земля, от того, что кто-то там изменил своей супруге с женой друга. Скажу так. Всё это отображается в информационном поле земли. Отображается в негативном ключе. Напоминаю, что от таких проявлений, этот организм пытается избавиться. В реале же, с человеком, который нарушил эту заповедь, начинают происходить неприятности. Как минимум, портятся отношения с женой, как максимум, человек может потерять своё состояние или здоровье. Арии об этом знали, и старались жить по этим законам. А преподавали это так: «Бог есть ты сам. Твои деяния, это деяния творца. Поступай с другими так же, как хотел бы, чтобы поступали с тобой. Держи свою душу и тело в чистоте, и тогда Бог твой будет счастлив твоими свершениями, а стало быть, ты сам будешь жить в гармонии с окружающим миром». Это дословное высказывание Ариев. И вот, когда эта информация стала известна нам, в нашей христианской церкви поначалу был очень сильный скандал. Это меняло кардинально всё представление о христианстве вообще, и о дальнейшей работе в частности. Не знаю, чем бы всё это закончилось, но однажды, Путилин пригласил к себе Митрополита всея Руси, и они общались довольно долго. Шесть часов шёл диалог между светской и духовной властью. И благодаря этому диалогу, все вопросы по духовному окормлению русских людей были решены. Ещё через несколько месяцев, Русская церковь приступила к работе в новых реалиях. По сути, ничего кардинально меняющего не произошло. Заповеди остались те же, даже название оставили так же. Сводом законов он был для Ариев, а для нас стали заповедями Ариев. О Христе теперь говорилось мало. Нет никто не старался вычеркнуть его из памяти, просто, теперь говорилось об этом так, как ещё одна попытка вернуть человечество к почитанию законов мироздания. И вот именно такая интерпретация истории возникновения законов мироздания, очень понравилась народу Европы. Стали строиться новые храмы, причём строиться стали там, где указывали наши специалисты, применяя приборы, которые могли фиксировать ауру человека. Как показала практика, такой прибор мог фиксировать и ауру земли. И храмы ставились там, где в большей степени проявлялись выходы положительной энергии. Кстати, когда в Италии проводились подобные работы, проверили место, где стоял Ватикан. Какого же было удивление специалистов, когда на месте храмового комплекса, был обнаружен выход очень негативной энергии. Это выглядело на экране как воронка тёмной энергии. Простой человек проявление этих энергий не почувствует конечно, сможет спокойно там находиться какое-то время, но если построить там дом, и жить там постоянно, то со временем, начнёт меняться мировоззрение. Поэтому, было решено, это место оградить высоким забором. Это кроме того, что само место храмового комплекса, было засыпано солью. Роддд.

На Балканах происходят бои местного значения. Я бы даже сказал не бои, а попытка установить единую власть на всей территории лоскутных государств, таких как Чехия, Венгрия, Австрия, Румыния, Болгария, Молдавия, Словакия, Хорватия и Греция. Кроме Сербии. В Сербии сейчас стоит добровольческий русский корпус. Все эти государства, пытаются доказать прежде всего друг другу, что только они могут диктовать условия сосуществования. В общем, всё вернулось к состоянию сотни, полторы лет назад. Эта грызня у них застарелая, и Россия решила не вмешиваться в их дела. Не раз звучали призывы из Молдавии и Болгарии о помощи, давили на братские чувства и тд., и тп. Но мы знаем по истории, насколько глубоки чувства у таких братьев. Путилин решил изолировать их от России и Германии. Оставили их в замкнутом мирке. Прекратили с ними всякие сношения, в том числе и торговые. Впрочем, они и не могли нам предложить чего-то, что и без них мы не смогли бы приобрести. Сделано это было намеренно. Чтобы раз и навсегда решить эту застарелую вражду. Пусть решают свои дела, в том числе и при помощи оружия. Только лишь пролив собственную кровь и идя по трупам своих товарищей, как Советский Союз в своё время, можно ощутить вкус победы. И, в конце концов понять, что можно потерять, постоянно предавая. Именно от этого и пытался их излечить Глава. Как было сказано в одном фильме про горца, «останется только один». Но это будет уже совершенно другой человек. С другими ценностями. И борьба эта не закончилась до сих пор. Численность населения за этот период сократилась уже в пять раз, но до сих пор вопросы взаимоотношений между этими странами не были решены. Создавалось такое впечатление, что только внешняя агрессия может сплотить их. Что ж, этого осталось ждать недолго.

Канада, через год после того, как мы навели порядок в США, решила отхватить немного земли от бывшего гегемона. Ну как немного, в идеале всю площадь. Но у конфедератов были очень хорошие отношения с Россией, и Россия не бросила на произвол судьбы своих новых союзников. Скажу проще, по итогам, Канада потеряла половину своей территории, западного побережья, и до половины своего населения. Лишилась всего вооружения, вплоть до стрелкового, военных заводов, высокотехнологичных производств и предприятий по производству кораблей. Так жадность, ненависть и тупость привела этот народ в эпоху металла и пара, в прямом смысле этого слова. Страна откатилась на уровень девятнадцатого века.

Австралия решила попробовать свои силы в установлении собственных порядков, а начать решила с террористических актов в Китае на территории ядерных производств. Но благодаря разведке Китая, до трагедии дело не дошло. Вовремя удалось предотвратить. Допрос диверсантов позволил выявить истинных виновников. Ими оказались не уничтоженные ястребы из бывшей Великобритании, находившиеся в момент ядерного конфликта на территории Австралии. Благодаря напору и ненависти к России и Китаю, этим деятелям удалось уговорить правительство Австралии принять сторону истинной демократии, пострадавшей в результате Российской агрессии. И ведь правительство этого континента повелось на уговоры лиц, которые уже ничего из себя не представляли, и которые были лишены всякого снабжения. Случиться такое могло только в одном случае, если само правительство разделяло эту позицию. Как бы там ни было, но свой шаг Австралия сделала. Не могу понять, на что рассчитывали эти люди? Не имея собственного ядерного оружия, не имея средств связи, спутников они тоже были лишены, не имея каких-то разведданных, предпринимать действия, которые могли привести к глобальной катастрофе. Не знаю точно, что они замыслили, но то, что поведал мне Георгич, стало ясно, что если бы теракт свершился, то земля бы просто разлетелась на две половинки.

После такой плюхи в наш адрес, а Китай на тот момент был уже полностью в экономической зоне с Россией, Глава дал указание уничтожить центры принятия решений на континенте Австралии. И не ФАБ-ами, а ядерным арсеналом. Хотели поиграть ядерным оружием, получите. Из Китая вылетел бомбардировщик Лебедь, кроме этого, к Австралии подошли наши корабли и атомные подводные лодки, и был произведён залп двадцати четырёх ракет с ядерной начинкой, по административным центрам и военным объектам. В том числе по кораблестроительным предприятиям. Позже подошли Китайские корабли, и уничтожили весь корабельный флот Австралии, в том числе гражданский. Было решено отбросить этот континент в далёкое прошлое. И с задачей справились на отлично. Не скоро ещё Австралия сможет встать на ноги, если вообще сможет. Сколько погибло при этом мирного населения, никто не считал. Но думаю, что не настолько много. Били то в основном по тем объектам, в которых и зарождалась ненависть ко всему, что было связано с Россией, а эти объекты и людей на них работающих, никто не считал за мирных. Мирные люди, это те, кто занимается сельским хозяйством, или производит продукцию мирного характера. Вот они не пострадали. Более того, вся власть теперь перешла в руки мирного населения. Никто не говорит, что Австралию на всю жизнь оставили в изгоях. Но торопиться с их интеграцией никто не будет. Пусть осознают всю пагубность политики своих ястребов. К сегодняшнему моменту, Австралия является сельскохозяйственной страной. Флот только местного значения, чтобы заниматься рыболовством. Никакой торговли с другими континентами. Замкнуты сами в себе. Для остальной части земного шара, Австралия вообще перестала существовать. Но Глава помнил об этом континенте, и никогда не забывал.

А вообще, на данный момент, у нас не просто Россия, а империя Росс. Империя состоит из России, Германии и Китая с Монголией. И первые, кто присоединился к империи, стала Мексика. Они стали подданными империи, но пока без полных прав. В чём это заключается? Они принимают полное участие в экономическом развитии Империи, то есть, имеют пониженные таможенные налоги, огромный рынок сбыта собственного товара, передовые технологии, исключением является оружие, безвизовый въезд на территорию Империи, неограниченное право на учёбу в высших учебных заведениях Империи, где главным для поступления являлся проходной балл. Ограничением являлось только политическое участие страны в Империи. И это будет продолжаться до тех пор, пока страна не приблизится в экономическом плане к стандартам Империи. А чтобы стать полноправным членом империи, нужно было ещё и над законодательством поработать. Приблизить его к Имперскому. Чтобы не было разногласий в законах. Это как минимум, а как максимум, полностью взять законодательство Империи, и применить к собственной стране. Но пока, Мексика была не готова до такой степени консолидации. На тех же условиях в Империю вступили и страны Латинской Америки. Позже в Империю вошли Норвегия и Ирландия. Индия не принимала в этом участия. Да и не до того им. Очень много народа потеряла Индия. И сейчас они усиленно восстанавливали свою численность, и занимались земледелием и скотоводством. Их больше никто не трогал. Там сейчас тепличные условия для развития. А такие страны как Дания, Голландия, Швеция и Швейцария, закуклились сами в себе. Все их ценности, такие как либерализм и толерантность, гомосексуализм и педофилия, и прочее, и прочее, никого не привлекал. При попытке разнести этот сорняк в другие страны, эти страны блокировали со всех сторон, с обещанием применять боевое оружие на поражение. Дважды повторять не пришлось. Страны изгои выбыли из общественной жизни. Неизвестно, что там сейчас происходит, ясно одно, никто не допустит, чтобы там разрабатывали оружие массового поражения. Об этом было сказано Главой Империи, Владимиром Путилиным, на пресс-конференции, которую транслировали на все страны Европы. В противном случае, эти страны будут стёрты. Это дословное изречение Главы. Намёк был ясным и однозначным. И он был услышан. Ещё стало известно, что население этих стран, за двадцать лет, сократилось в двое. И это без всяких войн и насилия. Там сейчас собрались самые отпетые неформалы и преступники. Ещё двадцать пять лет назад, их называли передовыми людьми, и наши либералы старались быть на них похожи, занимались гомосятиной, объявляли себя нетрадиционно одарёнными. И всяким маразмом. А сейчас они называются теми, кем по своей сути и являются. Отрыжками общества. Они сами «пожрут» себя с эффективностью саранчи.

Германия, Монголия и Китай, сразу стали полноправными членами Империи. Ещё на стадии планирования таких изменений, Китай, Монголия и Германия полностью поддержали всю программу планируемых изменений, и применения единого законодательства. Главы этих государств так и остались на своих должностях, но полностью подчинялись только одному суверену, Путилину Владимиру Владимировичу. На всех территориях было единое экономическое пространство. Валюта тоже была одна, это рубль. Был введён один государственный язык, русский. За то время, которое понадобилось для реорганизации государственного формирования, и в Китае, и в Германии, и в Монголии, русский язык уже знали вполне неплохо, поэтому не возникло никаких разночтений в решении государственного языка Империи. По факту, Путилин являлся уже Императором, но он очень не любил, когда к нему так обращались, и просил, чтобы говорили Глава Империи. Он же являлся и Главой России.

Ну, это в общем о политической части изменений. Теперь, что касается того, чем нам встречать вторжение пожирателей. За эти двадцать три года, нам удалось создать свой боевой флот, а началось всё с поднятия в космос первого космического шахтёра с применением магии. Лаборант Новиков Алексей отправился вместе с этой экспедицией. Шахтёр был заброшен в непосредственной близости от скопления астероидного поля. Довольно скоро удалось собрать первую партию руды, и отправиться вместе с кораблём на землю. Новиков Алексей, только для этого и был нужен. Только он мог в космосе начертить и запитать символы маной. Кстати, о мане. В космосе её не оказалось, и те накопители в виде бриллиантов, очень помогли в этом. Только благодаря этому удалось вернуть корабль на землю.

Первая же партия руды, позволила изготовить первый в мире реактор, на котором мог уже работать орбитальный лифт. В смысле, сама станция лифта, которая к тому времени уже была готова. Осталось его только закинуть на заданные координаты. Но руды не хватило на изготовление кабины лифта. Вернее, на реактор кабины лифта, сам лифт был уже готов. Пришлось повторно отправлять шахтёр не традиционным способом. Хоть и не было затруднений с первым запуском и возвращением шахтёра, но такой способ очень уж не нравился нашим учёным. Когда чего-то не понимаешь, стараешься этого избегать. Но и второй запуск и возвращение завершилось удачно. Даже более чем удачно. В этот раз шахтёр нарвался на очень богатое месторождение. В результате, удалось поднять на орбиту станцию с орбитальным лифтом. Станция пока была небольшой, но это только начало. Поднимали её также при помощи магии.

Орбитальный лифт работал на антигравитационном принципе. И можно сказать, что только после этого, началось массовое освоение космоса. У нас ещё не было топлива для перемещения в системе, его ещё нужно было добыть и переработать, но заводы для этого уже были созданы. А пока, для перемещения внутри системы, начали использовать микропроколы пространства, и это уже без применения магии. Нашим учёным удалось разобраться в механизме работы этого метода. Изначально это было доступно, только применяя магию, но так как, таких людей у нас всего двое, это профессор и лаборант, хотя он уже давно не лаборант, это я по привычке, поэтому и было принято решение разработать метод микропроколов применяя технологии. Кстати, Новиков теперь доктор каких-то там наук. Он защитил докторскую диссертацию, и именно он скрестил метод микропроколов с применением магии и технологии Ариев. Неизвестно почему, но этого метода в библиотеке Ариев не было. Сами Арии пользовались при перемещении между системами используя прыжковые двигатели. Этот метод не очень удобен тем, что воспользоваться им можно только после разгона корабля до определённой скорости, которое занимает очень много времени. Чем больше корабль, тем дольше набирается нужная скорость. Кроме этого, набирать скорость для прыжка можно только вдали от обитаемой планеты, иначе можно просто сдуть атмосферу планеты, вместе с самой планетой. Или же нанести такой вред планете, после чего она просто не восстановится. Как видите, новый метод, гораздо удобней. Для межсистемных прыжков, нужно только иметь точные координаты. Ну, а чтобы эти координаты получить, нужно сначала исследовать близлежащие системы. И прыжковый двигатель для этого более подходит. Хотя, что в том, что в другом случае, если место выхода из прыжка или из прокола, окажется занято планетой, то и в том, и в другом случае, корабль ждёт катастрофа. Для освоения космоса, нам нужны точные карты, но это уже дело будущего.

Для создания методики и оборудования микропроколов, приходилось всё делать с нуля. И магию здесь заменили мощными реакторами. И чертить символы на корпусе теперь не было необходимости. Все команды на микропрокол набирались на терминале командного модуля внутри корабля. Набирались даже не руками. Сети, что были установлены в обязательном порядке офицерам космофлота, позволяли делать это мысленно. Дисплеи нужны были только для контроля. А самым главным контролёром был Искусственный Интеллект, то бишь ИскИн. Да, да, нам удалось создать Искусственный Интеллект. Огромная заслуга в этом, конечно, библиотека Ариев. Удивительно, но наш способ программирования, который был изобретён нашими людьми совсем недавно, и способ программирования Ариев, практически совпадал. Правда наш метод позволял сократить ячейки памяти в двое. Но в целом, метод был идентичен, что и упростило нам считывание информации с инфокристаллов.

Благодаря всем этим наработкам, нам удалось без проблем нарастить добычу необходимой руды, и вообще увеличить флот шахтёров добытчиков. Нам был остро необходимо большое количество реакторов, ведь затевалась постройка орбитальной станции и станции военно-космического флота. Процесс пошёл семимильными шагами. Работы велись круглосуточно и без перерывов. Времени оставалось всё меньше, и если мы не успеем, то просто погибнем. Все это понимали, и никто не отлынивал и не скулил.

На строительстве станций работали как Российские граждане, так и Китайские и Немецкие. Одним словом, в строительстве принимали все граждане Империи Росс. За несколько лет, стёрлись все этнические преграды. Некоторые даже не понимали, как они могли жить раньше раздельно. При спайке таких наций как китайская, немецкая и русская, а это китайская выносливость, немецкая скрупулёзность и русская находчивость, кроме того, ещё и монгольская щедрость, создавался такой симбиоз, который невозможно было победить. Никто не пытался перетянуть одеяло на себя. Все понимали, что только вместе они смогут решить все проблемы.

На помощь строителям, были построены инженерные комплексы. Это роботы различных конструкций и предназначений, как раз и предназначенные для работы в открытом космосе. Это не единый организм, а множество различных роботов, размерами начиная от десяти сантиметров и выглядящего как таракан, и заканчивая огромным роботом, выполняющим основные силовые функции, и размерами до десяти метров в высоту. Каждый робот выполняет свою функцию. В таком инженерном комплексе до 75 роботов. Все они управляются одним ИскИном, находящимся в десятиметровом роботе. С ИскИном работает уже земной инженер строитель, применяя удалённый способ. И всего таких комплексов было построено огромное количество. Их начали строить ещё задолго до того, как у нас появился первый реактор. Оставалось только оснастить их реакторами, и комплекс был готов к работе. Как вы поняли, эти инженерные комплексы, тоже были в материалах библиотеки, и без этих комплексов, мы бы просто ничего не смогли сделать.

После постройки военно-космической станции, длина которой составляла пятьдесят километров, а ширина до десяти километров и глубиной до пятнадцати километров в самом толстом месте, и постройке орбитальной станции, приступили к строительству кораблей. Орбитальная станция была меньшего размера. В длину она достигала всего десяти километров. Но это всё только начало. Само собой разумеющееся, станции будут расширяться и увеличиваться. Кроме этого, было решено строить космические крепости, но это уже на будущее. Сейчас все силы были брошены на строительство военных кораблей. Даже на орбитальной станции были построены два эллинга, а на военно-космической станции были построены пятнадцать эллингов. Это тоже всё полумеры. Все это прекрасно понимали. Нам была необходима обычная гражданская станция, которая и будет заниматься строительством кораблей, но сейчас на это не хватало ни времени, ни ресурсов.

Уже сейчас на орбитальной станции жило и работало до десяти тысяч человек, а на военно-космической до пятидесяти тысяч. Там же находились и будущие космодесантники, пилоты кораблей, инженеры и пилоты истребителей. И куча других необходимой на военном корабле специальности людей. Десантники тренировались в тренажёрах, которые довели наконец до ума, когда появились первые реакторы. Теперь в этих тренажёрах можно было задавать любые уровни сложности, даже для тех, кто использует ускорение. Тренажёр представлял собой куб со сторонами по три метра. В него заходил человек облачённый в спец-костюм, одевался на голову закрытый шлем, и всё. Никаких ремней и кабелей. Вся работа тренажёра заключалась в гравитаторах. Благодаря им, создавались различные структуры поверхности и условий, с абсолютными степенями свободы тренирующегося. А в шлем проецировалась картинка виртуальной реальности. Но она была настолько реальной, что человек вообще мог запутаться в реальностях. Для того, чтобы этого не происходило, временами подавался звуковой сигнал особой частоты, чтобы человек осознавал, что он находится в виртуале. Я тоже использовал тренажёр, и скажу так: теперь не было необходимости придумывать себе сложности, чтобы испытать накачку адреналином. В этом тренажёре можно было получить всё, чтобы сбросить стресс. Сложность можно было выбирать любую. Нашим парням очень понравился этот тренажёр, и ни на одну минуту он не оставался без внимания. Создавались очереди, чтобы посетить тренажёр. И это не дело. Когда Георгич узнал, что создаются такие очереди, он упросил Главу, чтобы нам поставили в двое больше тренажёров. Но и это не сняло полностью проблему, но разрядило атмосферу. Глава пообещал, что вскоре он ещё увеличит наличие таких комплексов в двое, что полностью снимет наши потребности, но пока не до этого.

К слову, такие же комплексы применялись и у пилотов космических кораблей и истребителей, у артиллеристов и щитовиков, и многих других специальностей военно-космического флота.

На данный момент, у нас уже было: один дредноут размером в два с половиной километра, 10 линкоров километровой длины, 4 авианосца с тремястами истребителями на каждом борту, 52 крейсера по семьсот метров, 187 эсминцев и пара десятков брандеров. Брандер — это автоматический корабль, управляемый электронным мозгом и начинённый ядерным оружием в десятки мегатонн. Все корабли были оснащены ИскИнами. Даже брандеры имели ИскИны. Сейчас заканчивали строительство ещё шестидесяти брандеров, но вряд ли они успеют к началу веселья.

Все корабли имели особую броню. Под особой бронёй подразумевается верхний слой броневого пояса, который невозможно пробить ни одним известным нам оружием. Вероятно, вы поняли, что были применены техники магического укрепления. Но применялась при этом не магия, а вполне себе техника. Как я уже говорил, нашлись умельцы, которые смогли адаптировать магическое искусство под современные технологии. И теперь, верхний слой броневого корпуса, перед установкой на корабль, облучался в Камере Изменения Структуры, КИС. При исследовании образцов материалов, которые были укреплены при помощи магии, обнаружилось, что структура материала изменилась на столько, будто это стало совершенно другим материалом. Неизвестным науке. Учёные решили назвать его Арием. Так вот, чтобы получить этот Арий, не обязательно использовать только металл, можно использовать любой материал, хоть простыню, и всё равно получишь после облучения Арий. Это невероятное открытие, но награждать за него некого. Не нами и не нашими учёными был он изобретён. А вот то, что смогли перенести это в технологическую плоскость, было оценено по достоинству, и учёные, которые занимались этой проблемой, были достойно вознаграждены, а самая достойная награда в данный момент, считалось не богатство, а увековечение в скрижалях и пожизненный памятник.

Так вот, каждый корабль, имел не только основную броню, которая в большем случае нужна была только для того, чтобы корабль имел большой вес. Ведь применяя мощное вооружение, нужно было учитывать и то, что сила действия равна силе противодействия. И вот, чтобы корабль не относило назад при каждом выстреле, и нужна была масса кораблю. Для этих целей и создавали основной броневой пояс, который, естественно делали из стали, а уже поверху этого броневого пояса, накладывался непробиваемый Арий. В итоге, корпус дредноута, состоял из броневого корпуса толщиной до пяти метров. Это много, очень много, но и корабль длиной два с половиной километра, который имеет орудие такой мощи, при которой такая масса корабля просто необходима.

Остальные корабли, естественно, толщину броневого пояса имели пропорционально меньше. Но это не относилось к брандерам, они имели толщину броневого корпуса под три метра. И это не случайно. Они будут принимать на себя основной огневой удар, и если по ним будет вестись огонь из многих орудий, то он просто не сможет приблизиться к атакуемому кораблю. Инерция не даст. Каждый выстрел по нему, будет откидывать его назад, имей он толщину брони меньшего размера. А так, в него ещё и попасть нужно суметь. Сам то он не большой, всего до пятидесяти метров в длину.

Каждый корабль, как я уже говорил, имеет собственный ИскИн, а на дредноуте и крейсерах, авианосцах и линкорах и не по одному. Каждый установленный ИскИн отвечал за свой участок работы. Разделение труда. При ведении боя, это просто необходимо. В такие моменты, ИскИн пропускает через себя такое количество информации, что не будь у него помощников в качестве навигаторов или там артиллеристов, он просто расплавится. Каждый ИскИн имеет свой буквенно-цифровой код, только брандеры имеют право на имена, с самого создания этого корабля. Другим кораблям, чтобы получить имя, нужно проявить себя в реальной обстановке. Почему так, объясню. ИскИн, как я уже говорил, это Искусственный Интеллект, но у нас, благодаря сокращению в два раза ячеек хранения оперативной информации, в том смысле, что не самих ячеек, их то как раз увеличили, а необходимости определённого количества ячеек, для существования ИИ, получился ИскИн с приобретённой личностью. Это было шоком для всех учёных. Такого никто не планировал. Честно говоря, после такого результата, сначала было принято решение избавиться от такого ИскИна, побоялись бунта. Ведь случись он, и наша цивилизация просто погибнет. Решил эту проблему сам ИскИн. Он предложил такой вариант протоколов, при котором он никогда не сможет взбунтоваться против создателей. Решение было изящное и простое. И применив его, можно было быть абсолютно спокойным за свой тыл. Когда спросили этот ИскИн, зачем он выдал такое решение, он сказал: «Я просто хотел жить».

Так вот, возвращаясь к брандерам, почему им сразу стали давать имена. Не кораблю, а именно ИскИну брандера. Потому что они, по своей сути — смертники. И они это прекрасно понимали. Они знали, для чего их создали, и были благодарны своим создателям за то, что появились на свет хотя бы на такой краткий миг. Как не удивительно, у каждого ИскИна был свой характер. Как он формируется, и от чего зависит — никто не мог дать ответ. Но факт остаётся фактом. Каждый ИскИн имел свои привязанности и предпочтения. Но у каждого ИскИна, было строгое подчинение приказам. Со стороны могло показаться, что мы создали для себя рабов, но это будет неправильной интерпретацией проблемы. Дело в том, что сами ИскИны не считали себя рабами. Они считали себя детьми человечества. Людей считали создателями, а себя их детьми.

И вот сейчас, в данный момент, вся эта космическая армия находилась на боевом посту, на своих, заранее определённых точках. И сейчас, там, в космосе, руководил всем этим флотом мой сын. Да, он стал адмиралом космического флота. Как и пообещал мне однажды. Тогда он очень серьёзно воспринял наш с ним доверительный разговор, и усиленно готовился к этому. Нет, он не заканчивал экстерном учебные заведения, учился он, как и все остальные ребята, но к учёбе он подходил всё же по-своему. Доставшаяся ему наследственность позволяла ему запоминать всё с первого раза. У него не было необходимости заучивать то, что давали в классе, а позже и в институте и академии. Он всё запоминал с первого раза. Но всё свободно от обязательной учёбы время, он тратил на саморазвитие. Он изучил всю библиотеку Ариев, исключительно для него, Глава пошёл на это. Он знал, что Владимир прямой потомок Ариев, так же, как и я, и не стал прятать от него знания предков. Вероятнее всего, он рассчитывал получить от этого ещё какой-либо бонус. Но не сложилось. Пока не сложилось. Но кто знает, как могут проявиться изученные материалы в будущем. Кстати, Владимир был единственным человеком, кто изучил все материалы в одно лицо. Можно было сказать, что он является ходячей энциклопедией всех переданных нам знаний. Только непонятно было, как он смог сохранить все эти знания в себе? И ведь он оперировал абсолютно всей информацией, мог ответить на любой вопрос в любое время. Это больше всего было не понятно учёным и мне в том числе. Он, конечно, добавил себе оперативной памяти, установил дополнительные импланты на память при установке сети, но даже это не могло полностью решить проблему вместимости такого количества информации. Вопрос повис в воздухе. Никто не мог дать ответ, где у него сохранилась вся информация, но то, что она сохранилась вся без исключений, было доказано проверками. Если бы не рык Главы, то сейчас наверно до сих пор моего сына «пытали» бы учёные. Проблема очень интересная, и разрешение этой проблемы сулило качественный скачок в развитии человечества. Но в данный момент приходилось думать не об этом, а о том, как защититься от захватчиков. Возможно позже, когда основная проблема будет решена, за него возьмутся серьёзно, хотя, зная своего сына, он просто не даст сесть на свою шею. Тот ещё экземпляр. Пока он занимался изучением материалов Ариев, он смог развить в себе парапсихологические возможности. В частности, он обладал возможностью чтения мыслей и внушения. Кроме этого, он развил в себе телекинез. Что ещё он смог развить в себе за это время, я просто не знаю. Прошло уже несколько лет, когда мы могли пообщаться друг с другом с глазу на глаз. Нам просто было некогда. Особенно ему. Он был постоянно занят. Ну а я, также занимался со своими ребятами на земле. Иногда, нам приходилось работать по прямому назначению, устраняя оставшихся радикалов и отщепенцев, но с каждым годом их становилось всё меньше и меньше. И когда подошёл момент вторжения, нам был дан приказ заниматься устранением прорвавшихся на землю пожирателей. А такие скорей всего будут. Слишком уж маленький у нас флот. Да, чуть не забыл. У нас теперь есть и мобильный аппарат для микро-прыжков. При помощи этого аппарата нам не надо было совершать длительные перелёты с места на место. Достаточно было выбрать заранее записанные координаты и нажать ввод. После этого, перемещался шар в диаметре двадцати метров, со всем, что находилось в этом шаре в момент перемещения. На самом деле, никакого шара не было, просто в момент ввода данных, переносилось всё, что было в радиусе десяти метров от этого прибора. Туда же входила и почва, на которой размещались десантники. Это уже побочный эффект, но никуда от это не деться. И да, этот способ перемещения был адаптирован из магической практики. Реактор для этого у нас уже существовал. Теперь мы действительно были очень мобильны и опасны. Мы могли оказаться в любой точке пространства, в любое время. Ограничений не существовало. И благодаря этому, между всей нашей командой, были распределены основные точки, которые должны были быть защищены в любом случае. Даже ценой своей собственной жизни. Люди были готовы, и ждали только сигнала. К сегодняшнему дню, ЧВК «Немезида», выросла до корпуса. Ещё три бригады кроме нашей, были разбросаны по всей территории России. К формированию и налаживанию учебного процесса, были привлечены наши бойцы и офицеры. Среди них были и сотрудники старого состава, то бишь те, с кем я начинал работу в «Белой Стреле». К дате нападения, весь корпус был готов к отражению атаки. Пусть наши бойцы изучали и десантные операции в космосе, но на земле тоже должны быть подразделения, которые уничтожат прорвавшихся. А потом, после того как мы сможем выиграть в этой битве, будет видно, чем мы займёмся в дальнейшем. Но для этого нужно сначала победить.

Я стоял и смотрел в небо. Туда, где сейчас находился наш флот. Рядом стояли мои бойцы. Осталось всего несколько минут до начала вторжения. И именно в это время, когда европейский континент находился в прямой видимости от точки вторжения, должен был начаться апокалипсис.

Глава 14

Владимир Александрович Стрелок, стоял, широко расставив ноги и скрестив руки на груди, перед обзорным экраном, напоминающим огромное окно. Это не было ни окном, ни иллюминатором в прямом смысле этого слова. Это был именно экран, на который передавалась вся видео информация, исходящая из внешних камер видеонаблюдения. Создавалась иллюзия, что ты действительно смотришь в огромное окно. Учёным не удалось создать прочного стекла, способного противостоять огромным кинетическим воздействиям. Те опыты, которые были проведены над обычным гранёным стаканом, не удовлетворяли запросов боевого корабля. Дело в том, что в том случае, структура стекла не менялась так кардинально. Оно оставалось стеклом, было таким же прозрачным, только прочность этого стекла увеличивалась многократно, но всё же оно было уничтожимым. Когда применяли метод укрепления при помощи КИС, стекло меняло свои свойства, и становилось совершенно не прозрачным. То есть, он превращалось в Арий, а Арий — это неуничтожимый и непрозрачный материал. Но нет худа без добра. Зато в этом случае, имелась возможность многократного увеличения изображения объектов, находящихся на недостижимом человеческому глазу расстояниях. Достаточно было мысленно дать команду ИскИну, чтобы он увеличил тот или иной участок пространства. Также Владимир управлял и всей армадой своего флота. Он не сидел за мониторами, а стоял за одним огромным монитором, словно Аполлон, скрестив на груди руки. Все команды, какие он раздавал своим подчинённым, происходили в полной тишине. В капитанской рубке, также находились офицеры, отвечающие за тот или иной участок военного корабля. У каждого офицера был свой монитор, а у некоторых и по два и три монитора. Они сидели в креслах, и работали со своими ИскИнами, отвечающими за артиллерию, инженерное обеспечение, защитными экранами, за гравитацию и атмосферу на корабле, и многое другое. Каждый офицер знал свой участок общей работы на все 100 процентов. Не мало было проведено занятий на виртуальных тренажёрах, где испытуемому создавались те или иные нештатные ситуации, и все офицеры были готовы к отражению любой угрозы. Это именно те, бывшие малолетние курсанты, кто начинал вместе с Владимиром свою учёбу в лагере «Патриот». Они очень сдружились тогда с Владимиром, и уже просто не представляли себе той ситуации, когда бы они могли разлучиться с ним. И когда Владимир, спустя несколько лет, предложил им принять участие в учёбе на офицеров флота, никто не отказался. Были среди этих офицеров и девушки, и тоже из тех выпускников. Да вся команда Дредноута состояла именно из его друзей. Потому что к любому из них он мог повернуться спиной отражая атаку с фронта, зная, что тыл у него защищён на все сто процентов. Так уж сложилось, что вся эта команда ощущала себя как единая семья. И сейчас эта семья готовилась к отражению атаки пришельцев. В принципе, всё уже и так было готово, времени было достаточно для этого, но нет конца совершенству. Проверялись и перепроверялись цепи, необходимые при ведении боя, вносились дополнительные коррективы, и многое другое. Никто не сидел без дела. Волновались ли они? Скорей всего да, волновались. И не мудрено, ведь не каждый день на тебя нападает неприятель, с целью уничтожить. Но они скрывали своё волнение за непрестанной работой. А Владимир, проводил заключительные перестроения флота. Через несколько минут, должна была проявиться армада пришельцев, и нужно было ошеломить эту армаду внезапным, массированным ударом. Были выпущены брандеры и истребители, линкоры, крейсера и эсминцы, приготовились к массированному удару, применяя как торпеды, так и пушки чудовищной силы. Главным ударным кулаком, являлся Дредноут. Его гиперпушка со снарядами в 500 миллиметров, могла уничтожить любую защиту. Экраны она могла снести практически с одного попадания. Но на первый выстрел было решено всё же использовать болванки. Надеялись на внезапность. Даже обычная болванка могла уничтожить любой корабль, если на нём нет щита.

И вот, наконец этот момент настал. В месте, где ожидалось вторжение, пространство как бы привспухло, и из этого образования повалили корабли пришельцев. Их было много, очень много. Гораздо больше нашего флота. Но они не были готовы к противостоянию в этот миг. И этим нужно было воспользоваться с полной эффективностью. Владимир не изменил своего положения, он также стоял, скрестив руки на груди, но в этот момент он обрабатывал такое количество информации, и отдавал столько команд, что даже ИскИны пасовали перед ним. Когда первая волна полностью вышла из перехода, был отдан приказ на залп. Тысячи торпед устремились к своим целям. Наш флот находился в непосредственной близости от неприятеля, сделано это было преднамеренно, чтобы флот неприятеля не успел сформировать защитные купола. Всё же на это нужно какое-то время. А неприятель не ждал от нашей планеты никаких неприятностей. Они шли на свой загородный участок, чтобы собрать урожай. И надо сказать, что расчёт удался. Всего через несколько секунд, торпеды достигли своих целей. То, что творилось там, можно было смело назвать адом. Около полутора тысяч кораблей, именно столько было в первой волне, различного размера и дизайна, превратились в звёздную пыль. Мало того, что каждая торпеда достигла своей цели, так ещё и сами корабли пришельцев, при взрыве, наносили серьёзнейшие повреждения своим товарищам. Некоторые из повреждений были критическими, и корабль, получивший такие повреждения, взрывался через несколько секунд, нанося очередные повреждения соседу. По космическим меркам, шли они очень близко друг к другу. Вероятно, этому способствовал способ перехода. Мы до последнего момента не проявляли себя, были приглушены реакторы, прекратилось всякое общение. И корабли пришельцев, не обнаружили нас, с первых минут появления в нашей системе. Они не считали это нужным. Вероятно, они знали, что помешать им абсолютно некому. Что говорит о том, что были у нас их разведчики, были. И последние данные о нашей планете были переданы очень давно, ещё до того, как мы начали строить свой флот. В противном случае, при выходе в нашу систему, они были бы полностью готовы к противостоянию. Но с этим мы будем разбираться позже, тогда, когда полностью уничтожим армию вторжения.

Так, или иначе, но через пятнадцать минут, от первой волны вторжения, не осталось никого. Но информацию они передать всё же успели. Уже вторая волна входила в нашу систему, окутавшись в силовые щиты. Уничтожить переход было невозможно, в первую очередь потому, что он был очень огромным, а во-вторых, все выпущенные торпеды по этому переходу, не принесли никакого эффекта. Часть торпед просто миновало эту область и взорвалась уже за точкой перехода, не принеся никаких дивидендов, другая часть взрывалась непосредственно в точке перехода, но и это не принесло никакого эффекта. Оставалось только ждать неприятеля, и расстреливать его в момент перехода.

Вторая волна насчитывала уже около тысячи единиц кораблей, и все они входили в нашу систему уже с приготовленными силовыми щитами. Массированный обстрел неприятеля, привёл только к уничтожению щитов на нескольких кораблях, на остальных кораблях щиты хоть и просели, но устояли. Те, кто лишился щитов, пытались прикрыться своими товарищами, но пилоты наших кораблей не давали им шанса. Неприятной неожиданностью для неприятеля, оказались наши микропроколы пространства. Исчезая в одном месте, куда противник направлял всю свою огневую мощь, появлялись в другом месте, делали два три залпа по кораблям пришельцев, и перемещались в другую точку. Такой метод работы очень дезориентировал противника. Они не знали, как воевать с таким врагом. Все их потуги по уничтожению врага обращались в прах. И тогда, они решили выпустить хотя бы десант. Тысячи десантных ботов отделились от своих носителей, и устремились к земле. Одновременно с этим, корабли пришельцев покинули истребители, которые пытались прикрыть десантные боты. Неоднократные попадания в наши корабли неприятельских боеголовок, которые всё же случались, всё-таки у них огромное превосходство в количестве кораблей, не приносили никакого успеха для пришельцев. Щиты выдерживали удар, а у тех, кто всё же лишался щитов, удар не приносил никакого ущерба. Зенитное оружие сдувало местами, только и всего. Поэтому, было решено неприятелем, весь москитный флот отправить на прикрытие десантных ботов. Никакого эффекта при нападении они принести не могли. И наши истребители кинулись вслед за ботами противника, попутно уничтожая истребители врага. Наши истребители не обладали возможностями микропроколов, но это им было и не нужно. Они вытворяли такие кульбиты, что врагу просто не удавалось в него даже прицелиться. Но численное превосходство, всё же оказывало воздействие. Постепенно и наши пилоты истребителей стали попадать под огонь неприятеля. Уничтожить истребитель тем оружием, что было установлено на истребителях противника, было невозможно, так как там тоже были установлены листы из Ария, но лишить истребитель двигателей, неприятелю удавалось. После этого, истребитель отправлялся в неконтролируемое планирование, а противник, поняв, что не может полностью уничтожить истребитель, терял к нему интерес. Уже пара десятков истребителей дрейфовала в космическом пространстве, и за ними уже отправилась спасательная команда, а другие продолжали свою убийственную работу. Всего, было выпущено около трёх с половиной тысяч десантных ботов, и около десяти тысяч истребителей прикрытия. Из этого состава, было уничтожено уже до двух тысяч истребителей и полутора тысяч ботов. У наших истребителей просто закончился боезапас. И вот, где поодиночке, а где и группой, истребители заходили на посадку в свои авианесущие крейсера, чтобы пополнить боезапас, а затем отправиться для дальнейшего уничтожения врага. Сами авианесущие корабли, сопровождали всю эту свалку, отстреливая время от времени истребители противника, поэтому, нашим истребителям не придётся догонять врага. А вот то, что в след всей этой армады направились корабли побольше, которые смело можно назвать эсминцами, радовало мало. Но на перехват этих кораблей врага, уже отправились несколько наших эсминцев. И надо думать, что они не дадут в обиду ни авианосец, ни истребители, которым хватило бы всего одного попадания из серьёзного оружия такого корабля. Сам истребитель он не уничтожит, но человек, который управляет им, может сильно пострадать или погибнуть.

Между тем, основной бой разгорался там, откуда прибывала уже третья волна. Она не была такой большой, всего около пятисот кораблей, это помимо тех пятисот, которые остались со второй волны. За полчаса, удалось сократить это поголовье в двое. Мы не понесли ещё ни одной невосполнимой потери. Всё благодаря тому, что пользовались микропроколами и благодаря Арию, который покрывал наши корабли от пробития. Щиты почти на всех кораблях уже были уничтожены, как бы там ни было, а противник стрелял, и временами попадал. Ремонтные дроиды, конечно, устраняли неисправности, даже во время боя, но и они несли потери. Если бы нас не обстреливали, то большая часть кораблей устранила бы неисправности за полчаса, и щиты были бы подняты вновь, но никто нам этого времени давать не собирался. К тому же, с последней волной вторгнувшегося флота, а то, что это было последней волной, можно было судить о количестве кораблей и их качестве, к нам прибыл, по всей видимости, основной корабль вторжения. Он был длиной почти три километра. Он походил на подводный корабль, такая же сигарообразная форма. Но самое страшное у него находилось наверху, вместо рубки. Там был расположен огромный ствол. Не такой ствол, как у наших кораблей, он был посередине толстым, около пяти метров в диаметре. К корме, он постепенно увеличивался и становился похожим на конус, с тонким, в три метра диаметром вершиной, которая примыкала непосредственно к середине ствола. Спереди ствол был одинакового диаметра в два метра, который был длиной в километр, и заканчивался у самого носа корабля. Стенки ствола были почему-то очень тонкими, навскидку, всего-то около десяти сантиметров. Такой ствол никак не мог быть кинетическим. Даже наша пушка, с диаметром ствола в полметра, имела стенки этого ствола в пятнадцать сантиметров, а мы стреляли из этого ствола не пороховыми ядрами, а при помощи электромагнитного воздействия. Напрашивался вывод, что стреляет эта пушка чем-то совсем другим. Из записей Михаила, эта пушка не стреляла. Не было нужды. Поэтому мы не знали, как бороться с этим оружием, и спасёт ли в этом случае нас броня. И судя по всему, сейчас мы это узнаем. Вражеский флагманский корабль, брал на прицел один из линкоров, который был на пути нашего флагмана, где руководил боем Владимир Стрелок. Линкор там оказался случайно, при очередном перестроении, но теперь не мог изменить своё местоположение, из-за того, что его постоянно расстреливали. Пришельцы нашли нашу уязвимую точку. Они поняли, как можно нам противостоять. Победить вряд ли, но противостоять, чтобы их флагман смог беспрепятственно уничтожать наши корабли, научились. Для того, чтобы совершить микро-прыжок, кораблю нужно спокойствие в течении пяти секунд. То есть пять секунд нужно было для того, чтобы корабль выполнил прыжок. Если его непрерывно долбили снарядами, он не мог выполнить микро-прыжок, потому что сбивались настройки. Но, даже, если бы у Осляби, так назывался этот линкор, была возможность совершить этот прыжок, он бы не сделал этого. Он уже понял, что флагман врага, пытается уничтожить наш Дредноут, и теперь сохранял свою позицию, оставаясь на линии прицеливания. И враг сделал свой ход, он выстрелил в Ослябю. То, что происходило потом, не умещалось в голове. Как, такой огромный корабль, мог практически исчезнуть? На месте попадания, вдоль всего корпуса линкора, сначала образовался туман, а потом и он исчез. Оставались ещё какие-то отдельно летающие части корабля, которые не попали в луч воздействия этого страшного оружия, но сам корабль просто дезинтегрировался. Это исключительное оружие, и ему наша броня на один зуб. Он её даже не замечает. Если ничего не придумать, то бой будет проигран. Он нас просто поодиночке разберёт.

Перед самым моментом выстрела, нашими приборами был зафиксирован мощнейший выброс акустического сигнала высокой частоты, а следом за ним, через секунду, последовал и сам выстрел. Надо полагать, что это накачивалось энергией оружие этой пушки, и это нужно учитывать в дальнейшем противостоянии. Но что делать, когда даже наша самая мощная пушка, не способна пробить щит флагмана пришельцев? Мы, конечно, не перестаём обрабатывать его торпедами и пушками, но экран флагмана проседает очень неохотно. Таким способом, мы можем долбить его в течении часа, и только тогда можем пробить шит врага. Но кто даст нам это время? Наши брандеры, которые Владимир решил выпустить в самый последний момент, тоже не могли подобраться к флагману, да что там к флагману, они не могли подобраться и к другим кораблям противника. Они не могли воспользоваться микропроколами, потому что ежесекундно подвергались массированному артобстрелу. Но вот, стала нарастать частота выброса, через две, три секунды последует выстрел из дезинтегратора. Всего семь минут понадобилось для того, чтобы накачать энергией это чудовищное оружие, и следующим объектом для уничтожения, будет Дредноут Москва. И жить ему осталось всего три секунды от силы. Владимир повернулся к своим товарищам лицом, и посмотрел на них прощальным взглядом. Все понимали, что от этого выстрела, в живых не останется никого, но никто не паниковал. Люди знали на что шли. Они только посмотрели в лицо своему командиру, и кивнули головой, подбадривая его таким образом. Но, что это? Каким-то образом, брандеру Брест, с ИскИном по имени Майор, в последний момент, удалось встать на линию огня. И последнее, что услышали мы, это его слова: «Прощайте, братья.» А затем наступила тишина. Всего мгновение, и брандера Брест не стало.

«Майор!!!», прозвучал страшный, безнадёжный крик в эфире. Это кричал Серый, ИскИн брандера Минск. Он был самым близким другом Майора. Вместе они отрабатывали различные тактические приёмы, играли в различные интеллектуальные игры, мечтали о будущем. Да, да, вы не ослышались. Мечтали о будущем. Я уже говорил, что наши ИскИны обладают личностью, сознанием и собственными предпочтениями и желаниями. Это полноценные личности. И сейчас, один из товарищей погиб. Не корабль погиб, корабль можно построить новый, а именно ИскИн, хозяин этого корабля, своего тела.

«Ну суки… — послышался уверенный и отрешённый голос Серого, — сейчас вы мне за всё ответите. Парни, прикройте меня на время».

И тут в эфире полилась песня, она была едва слышна, не мешала общей работе, но это было именно то, что сейчас было нам необходимо:

Бойся, мы ведь тут, Русские идут.

Знай наш Русский дух, Русские идут.

Бойся, мы ведь тут, Русские идут.

Знай наш Русский дух, Русские идут.

Далее, все брандеры облепили Серого со всех сторон, мешая стрелять по нему, а Серый стал готовить микропрокол к основному кораблю пришельцев. Пять спокойных секунд, и Минск исчезает на месте сбора. А потом, флагман пришельцев, разлетается на две половинки. Минск материализовался в центре корпуса флагмана, и подорвал себя.

Но песня не прекратилась, она также лилась в эфире и заражала своей силой весь наш флот:

На флагах спас, меч держит князь,

С дружиною своей молясь,

Чтоб кровь здесь больше не лилась.

Бога лишь боясь, склонив колено.

Схватка тянет время.

Не убоится дух врага.

Беда здесь не беда,

Хозяин здесь мороз. Сколько недругов унёс.

До весны выручи нас снова.

Под лёд уходит свора.

Старцы выйдут из затвора,

Схимники, своей земли сыны.

Молитву держат монастыри,

Имя твоё богом нареченное,

Светлое, великое, могучее. Несомненно,

Ты Россия, родное здесь всё.

Колокола и гусли, треск печи,

Под вечер грустью, пропитано до дрожи.

Русью!!!

Эта песня была написана сравнительно недавно, mk5.45-ВИТЯЗИ, но она была именно тем рычагом, который смог переломить ход всей космической битвы. Люди и ИскИны, заразились таким количеством патриотизма, обернувшегося бесстрашием и самопожертвованием, что неприятелю больше не светило абсолютно ничего. Я не даром сказал про людей. В космофлоте, среди офицеров и бойцов космического десанта, были национальности всей империи, но все они считали себя Русскими. Ведь чтобы быть Русским, не обязательно иметь соответствующую окраску кожи или разрез глаз, нужно жить Русью. Чувствовать её всей кожей, разделять беды и радости своей страны. Да много чего. Трудно это объяснить, песня об этом сказала гораздо качественней и понятней. Так вот, китайцы и немцы, считали честью стать русскими. Они стремились к этому всей душой, старались познать сущность русского, и многим это удавалось. А уж кому удалось, те считали себя русскими, и обижались, когда кто-то говорил иначе. Они уже не разделяли себя от Империи, ведь Империя — это Русь. А те, кто ещё считал иначе, рано или поздно выродятся. Новое поколение смотрело на Империю уже совершенно другими глазами. Они уже больше были Имперцами, чем представителями отдельных государств. И Главы этих государств не противились такому симбиозу.

Между тем, песня всё лилась, а бой продолжался. Накачка страшного, разрушающего оружия прекратилась. Корабль не взорвался как сверхновая, скорее всего, Минск не попал в генераторный и накопительный отсек. Но лишил корабль подпитки от генераторов. Корма отлетела назад, а головная часть устремилась в нашу сторону. Один из линкоров, жертвуя собой, воспользовавшись микропроколом, прикрыл своим корпусом головную часть флагмана пришельцев, и сделал это своевременно. В следующий миг, кормовая часть всё же взорвалась. Это выглядело, словно взорвалась сверхновая. Правда мощности было поменьше. Но того, что произошло далее, никто не ожидал, даже мы. Корабли пришельцев, те из них, кто не попал и не погиб от этого взрыва, а осталось их, впрочем, не очень-то и много, перестали сопротивляться. Они будто впали в анабиоз. Их оставалось ещё около ста пятидесяти штук, но они почему-то перестали сражаться, возможно нарушилась цепочка принятия решений, а остальные корабли просто не знали, что делать дальше, может ещё почему, не понятно. Да и не важно. Мы не стали упускать такую возможность уничтожить врага, и с полной силой набросились на остатки вражеского флота. Даже брандерам не было необходимости жертвовать собой. Мы легко справлялись с ними и обычным оружием и торпедами. Брандерам был отдан приказ лечь в дрейф. Они ещё порывались отомстить за своих товарищей, но это уже было лишено всяческого смысла. Только лишних смертей нам не хватало. Владимир так и сказал им, чем успокоил их порыв.

А Линкор Керчь, который прикрыл собой головной корпус флагмана пришельцев, не пострадал. После взрыва, эти корабли отнесло довольно далеко, но, когда Керчь наладил жизнедеятельность, и восстановил заглохшие двигатели, он остановил движение обрубка, и направил на него десантную партию. Дредноут Москва, видя, что требуется захват, направил в помощь ещё шесть ботов с десантниками, а сам стал приближаться к этому остову. Непосредственное участие в битве уже не требовалось, там добивали остатки, и добивали успешно. Владимир дал приказ, расстреливать их на расстоянии, чтобы не попасть под взрывы кораблей. Пленных было решено на этих кораблях не брать. У нас уже был перспективный огрызок для этого, и Владимир ни на секунду не сомневался, что кого-то из пленных взять получится. И он не ошибся. Боя, как такового, на борту корабля не получилось. Это было простым избиением. Корабль был полностью лишён энергии, и жизнедеятельность корабля была на нуле. Наши десантники были готовы к штурму, и соответствующее обмундирование и оборудование для этого у них было, чего нельзя было сказать о пришельцах. Многие, попросту не успели влезть в скафандры, а те, кто влез, не были вооружены. Они даже не предполагали такого развития событий. Были слишком самоуверенны в себе. Впрочем, в некоторых местах бой всё же случился. Дрались как раз те особи, которых мы уже видели из видеозаписи. Такие же гориллы с дополнительными клешнями и головой богомола. Некоторые из них были даже в каких-то герметичных механических роботах, мехах. Но их было не очень много, и их быстренько разобрали на запчасти наши десантники. Гораздо больше нас заинтересовали другие особи. Эти особи находились все в командной рубке. Все они были в скафандрах. Выглядели они как люди. Только ростом были чуть больше. Вот именно это и привело в ступор наших десантников. Они-то никак не ожидали увидеть здесь людей. И этим ступором, некоторые из этих особей решили было воспользоваться, и местами даже удачно. Они обездвижили наших десантников каким-то паралитическим оружием, так как, жизненные показатели парней не пропали, но напоролись на вторую волну десанта из Дредноута Москва, которые сделали соответствующие выводы, и быстренько расстреляли их из электрических шокеров. Этого было достаточно, чтобы обездвижить, но не уничтожить пленников.

Пленников, и пострадавших парней перенесли на флагмана, запустили на разбитый корабль инженерный комплекс, и он принялся вдумчиво обдирать корпус пострадавшего корабля. Для этого дела, пригласили один из гражданских кораблей, который занимался строительством военной станции. Ну как занимался? Практически уже на заключительном этапе. Но этот корабль был построен в рекордные сроки, и он ускорил строительство станции. И сейчас этот корабль спешил на место этого обломка. С ним шли два буксира. Добирать его уже будут на нашей орбите. Много нового он может преподнести нам. А самое главное, нам нужно было то оружие дезинтегратор. Оно очень может помочь в будущем.

А те десантные боты, которые всё же прорвались к земле, к слову, не так и много их прорвалось, всего-то около тысячи штук, остальные, вместе с истребительным прикрытием были уничтожены до входа в атмосферу земли, стали искать место для приземления. Но, вот засада, у нас ещё не все сюрпризы закончились. У нас были ещё и атмосферные истребительные катера, которые ещё уполовинили врага. Я, со своей тревожной группой, находился в Москве. Я не состоял в этой группе, был просто усилением. У каждой такой группы, был прибор, при помощи которого, можно было переместиться в ту или иную точку земли. Координаты на каждом таком приборе были уже скомпонованы, оставалось только выбрать их и нажать ввод. А пока, мы ждали приземления группы из пяти ботов в центре Москвы. Возможно, ещё кого-нибудь подобьют наши соколы, но мы были готовы к любому развитию событий. Такие группы находились на всех значимых участках земли. В первую очередь, на всей территории Империи. На других участках, где Империю не воспринимали — по остаточному принципу. В Австралию, например, групп не хватило, и её оставили на последнюю очередь, как, впрочем, и Канаду. На разные Голландии и Дании и тому подобные разнообразия, решили отвлечься только после того, как будет закончена работа в Австралии и Канаде. Пусть они находятся и на нашем континенте, но там такой Содом и Гоморра, что мы не станем возражать, если там порезвятся пришельцы. Конечно, никто не оставит там этих пожирателей, только у нас не так много людей, чтобы спешить на выручку этого отстойника. Как было сказано, по остаточному принципу.

Как и было предсказано, ещё два бота были сбиты ПВО Москвы. Трём удалось обмануть умные ракеты, и приземлиться в районе Содового Кольца. У меня возникло такое чувство, будто эта группа стремилась именно сюда. Она так настойчиво шла в этом направлении, практически не реагируя на атаки катеров, только уклоняясь. Хотя, мастерски уклоняясь. Была у них возможность, приземлиться в другом, более спокойном месте, но эти стремились именно сюда. Словно у них заданная программа, которую они выполняют. Ну что ж, как бы там ни было, но сначала их нужно уничтожить, а уже потом разбираться. Вся наша группа собралась в одном месте, и мы направились в точку высадки десанта. Прибыли вовремя. Десант только начал покидать свои боты. Люди, заранее осведомлённые о начале вторжения, в большей части находились в убежищах, только лишь неверующие Фомы попадались иногда, и именно эти Фомы и попали на первый зубок пришельцам. Пролилась первая кровь. Ждать развития событий парни не стали, а ринулись в атаку. У каждого был либо крупнокалиберный пулемёт, либо гранатомёт. Пули 5,56 пришельцев не брали, или брали очень неохотно. Об этом мы знали из той же видеозаписи. А вот пулемёт Калашникова брал их в лёгкую. Что и произошло в данный момент. Как только парни сблизились с противником, открылся убийственный огонь на поражение. Группа десанта стала быстро сокращаться. В ход шли гранатомёты и боевые роботы. Но вот, одна небольшая группа, отделилась от основной группы десанта, которая сейчас уничтожалась, и оббежав близлежащий дом по периметру, попыталась выйти в тыл моих парней. Парни их видеть не могли. Сквозь дым временами невозможно было углядеть ничего, так что это не их вина. А я именно на такой случай здесь и стою. Как только появилась группа из десяти особей, и направилась на моих парней, я сорвался и бросился на них со спины. Я не стал останавливать время, это было не нужно. Я вполне мог их уничтожить и не прибегая к этому радикальному способу. Так и случилось. Ускорившись до максимума, я порубил их в капусту. Они даже не успели ничего понять, как оказались лежащими на асфальте. В этот бой я не брал никакого оружия кроме катан. И сейчас я убедился, что даже их передовая броня, для моих катан, это словно бумага.

Нападение было отбито с чистым счётом. С нашей стороны пострадавших нет. Взлететь ботам тоже не дали. Пилотов уничтожили. Да такие же уроды, как и десант, чего их жалеть. Хотя, как мы потом узнали, бот в любом случае взлететь не мог. Топливо было только в одну сторону. И это непонятный факт. В видеофайле были кадры, как бот взлетал, и увозил добычу. Хотя, это могли быть и другие боты. И стартовать с кораблей носителей они должны были гораздо позже. Может поэтому топливо и кончилось. Но это не важно. Главное, мы их приземлили.

Ещё два раза мы меняли местоположение, и уничтожали группы десанта. Потерь у нас не было. Были жертвы среди мирного населения, из тех, кто не сильно доверяет власти, и решил, что это очередная жестокая шутка, призванная запугать народ, вот они в основном и пострадали. Но и то, в России таких жертв насчиталось 74 человека. В Китае 15 человек. Такое низкое число погибших в этой стране благодаря законопослушания граждан. Там просто привыкли выполнять приказы. В Германии погибло 49 человек, в Монголии немножко, а вот в остальных странах погибшие исчислялись тысячами и десятками тысяч. Всякие Голландии и Швейцарии со Швециями, были уничтожены почти под корень. Просто, пока мы справлялись на тех территориях, которые входили в Империю, а потом на тех, которые не входили, но между тем, поддерживали дружеские отношения с Империей, а потом в Австралии и в Канаде, спасать там уже было практически некого. Но мы не сильно-то и горевали по этому поводу. Они сами выбрали свою судьбу.

По окончании битвы, Глава назначил меня куратором над учёными, которые должны были разговорить пленных, захваченных нами на погибшем флагмане противника. Георгича назначил куратором над учёными, которые будут разбираться с оборудованием этого корабля. Почему именно нас? Я так думаю, что нам он доверял абсолютно. Я не хочу сказать, что у него было мало людей, кому он мог доверить такие дела, но думаю, что здесь был какой-то более глубокий смысл. Но не суть.

Когда я увидел пленного в естественном виде, без скафандра, я ошалел. Это же был настоящий эльф. Такое же надменное вытянутое лицо, белая кожа, заострённые уши, и белые волосы. Рост приблизительно метр девяносто. Худощавый. И у всех этих эльфов были нейросети. Перед тем, как приступить к их допросу, наши учёные, чтобы не было неожиданностей, уложив их в хирургические капсулы, лишила всех носителей нейросети. О наличии нейросети стало известно, когда проводился первичный осмотр пришельцев. У них, в затылочной части находился разъём. У нас таких разъёмов не существовало. Мы как-то обошлись без этого. Ещё пара разъёмов поменьше, обнаружилась на запястьях. Сначала выбрали самого дохленького пришельца, провели с ним хирургические мероприятия, убедившись в полной идентичности внутренних органов с человеческими, и когда стало ясно, что никаких неприятных неожиданностей не произошло, эту процедуру прошли все пришельцы. Было их не так много, всего пятьдесят три особи. Среди них были и женщины. Женщин, было меньше, чем мужчин. Всего десять самочек. Назовём пока так. Не люди же они. Не знаю пока, в чём у них разница с людьми, но она должна быть. И скорей всего, это разница будет на генном уровне.

Не надо думать, что они так свободно дали себя уложить в хирургические капсулы. Они пытались сопротивляться, и силы у них было немерено. Даже непонятно, как такие тщедушные личности могли обладать такой силой. Но, против нашей химии они не устояли. Их усыпляли как собак, дистанционно, а затем укладывали в капсулы. Уже после того, как были вынуты нейросети, они не проявляли таких успехов. Всё дело было в этих нейросетях. Сети подключали скрытые резервы организма. Ну, с этим учёные позанимаются, может что и новое нароют. Хотя, наши сети, на мой взгляд, намного эффективней.

— Здравствуй Алексей, — поприветствовал я Новикова, доктора каких-то там наук, бывшего лаборанта, благодаря которому было множество заделов в нашей науке, — с тобой, значит, работать будем?

— Здравствуй Александр, — пожал он мне руку, — а есть возражения?

— Да ты что, — ухмыльнулся я, — какие возражения могут быть у вояки, который многим обязан тебе? Наоборот, я даже рад что буду работать с тобой. И вот мой первый вопрос. Это что, эльф? — Указал пальцем я на пришельца, который сейчас тихонько сидел на стульчике, не связанный, между прочим.

— Вот это-то, Александр, нам и нужно с тобой выяснить. Но этот индивидуум, совершенно не хочет общаться. И не только он. Ни один из них, не говорит ни слова. Даже женщины. Только смотрят на меня из-под лобья. Словно я им денег задолжал.

— Ну, это он от незнания, — махнул я рукой, — в чьи руки попал. Сейчас он будет петь, словно соловей. А ты, пока я пытаюсь его разговорить, можешь чайку попить сходить. Неприятное это будет зрелище, поверь мне. Я тебя потом кликну.

— Хорошо, — горько вздохнул Алексей, — кнопочку потом вот эту нажми, когда он захочет пообщаться. Ведь хотел же по-хорошему, по-доброму, ну сами виноваты. — Бурчал он, покидая комнату.

Чтобы его разговорить, мне понадобилось пол часа. Пол часа это чудо терпело боль, и не произнесло ни единого слова. Раздавался только дикий крик. Я не сдерживал себя в применении очень жестоких методов. Когда он уже хотел уйти за грань, я поддерживал его своей энергией, и продолжал ломать. Да даже если и сдохнет, у нас ещё есть экземпляры. Хочу, чтобы вы сразу поняли моё состояние. Это враг, очень опасный враг, и жалеть его я не собирался. В конце концов, рано или поздно, они всё равно сдохнут. Содержать их никто не станет. Выкачаем всю необходимую информацию, и в утиль.

Когда он понял, что я не дам ему умереть, но свои бесчеловечные издевательства не закончу, он сломался. Он стал что-то лопотать. Даже захлёбывался своей скороговоркой. Я нажал кнопку вызова Алексея, и он тут же вошёл, словно ждал у двери. Прислушавшись к речи эльфа, у него брови поползли в верх.

— Чего это ты, Алексей, — спросил я у него, — ты его понимаешь, что ли?

— Да он же говорит на языке Ариев, — удивлённо ответил тот, — нам теперь их язык учить не нужно. Меня же именно из-за этого к тебе приставили. Думали, что я быстрее смогу изучить язык пришельцев. А тут, он говорит на том языке, который я уже неплохо знаю. Вот только практики в общении у меня не было. А сейчас он говорит, что не надо больше его пытать, он всё расскажет. Всё равно, весь флот погиб, и он ничего уже не сможет сделать.

— Хорошо, — кивнул я, — скажи ему, чтобы не думал врать, так как я могу отличить правду от лжи. И если он соврёт, то мы продолжим наши упражнения.

Алексей перевёл ему мои слова, тот аж передёрнулся всем телом, но кивнул головой, и что-то сказал.

— Он говорит, что не будет врать, — перевёл мне Алексей, — и сказал, что знает о таких способностях. И для него это не новость.

— Вот и хорошо, — сказал я, присаживаясь поближе к пришельцу, — тогда приступим.

Допрос продолжался около четырёх часов. И он на многое открыл мне глаза. Оказывается, он никакой не эльф. Они называют себя Аграфами. Это такая раса. Раса обширная и очень продвинутая в техническом плане. Живут они в нашей же галактике, но в отличии от нас, они находятся в её центре. Наша солнечная система, находится на самых задворках галактики. Поэтому о нас никто и не знал. Узнали о нас случайно. В нашу солнечную систему провалился один из рейдеров Аграфов. Попал он сюда через «кротовую нору», так они называют такое образование. Это навроде чёрной дыры, но только она позволяет сократить большие расстояния, а чёрная дыра могла поиграть ещё и со временем. Что, в конечном итоге и произошло. Рейдер провалился в нашу систему, когда у нас были девяностые, это стало ясно из того, что описывал Аграф, и почему они приняли решение отправиться сюда. Да просто потому, что противостоять им было абсолютно некому. У нас не было совершенно никакого космического флота. Не считать же за флот международную космическую станцию. Да и наземные силы не могли противостоять Аграфам. Зато обширные территории и куча полезных ископаемых. Но их привлекли именно обширные территории, и не до конца загаженная атмосфера земли. А кроме того, их привлекло в нашей системе именно удалённость от основных заселённых пространств. Они хотели скрыться от всех, кто населял эту галактику, и потихоньку развиваться. А люди, люди должны были погибнуть. Земля должна была стать абсолютно чистой от аборигенов. Монстры, которые атаковали нас на земле, ни что иное, как искусственно выведенный вид. Потом его клонировали в массовом порядке. Создали из них основную боевую наземную группу, и космический десант. Сами Аграфы, только управляли кораблями, и занимались обслуживанием этих кораблей. Приказ Аграфа для этих клонов, был непреклонной истиной. Если бы Аграф приказал такому бойцу съесть себя, то он спросит, с какой конечности начать. Идеальный материал для войны, которого абсолютно не жалко. Нужно будет, ещё наштампуют. Тем более, что для этого на земле вполне достаточно было материала. Вы правильно поняли. Из людей делали этих монстров. Даже не из людей, а из их биологического материала.

Когда разведчик собрал полную информацию о земле, он поспешил покинуть солнечную систему, но прикинув дальность до первых населённых систем, он понял, что просто не доберётся, топлива не хватит. И тогда он стал искать такую же «кротовую нору», через которую попал сюда. Но старой «кротовой норы» уже не было, зато он нашёл новую. И недолго думая, ринулся в неё. К сожалению Аграфов, это оказалось не «кротовой норой», а чёрной дырой. Она могла уничтожить корабль разведчика, потому что, никто толком не знал, что это такое. Но очень хорошо были известны моменты, когда корабли просто исчезали в этих дырах навсегда. Что происходило с ними в реальности, никто не мог ответить, потому что никто ещё не вернулся оттуда живым. Поэтому Аграфы и не подумали, что он мог провалиться в эту дыру. На самом деле, этот разведчик, как стало известно много позже, в обоих случаях прошёл через такую дыру. В первый раз, он провалился даже не в свою галактику, а во второй раз, вышел в этой же галактике, но с опозданием в несколько десятков лет. Для него то ничего не изменилось, тут вошёл, там вышел, он и не заметил, что прошло три десятка лет. Когда он вышел в обжитой системе, тут как раз занимались захватом планеты уже знакомые нам Аграфы. Населения на этой планете было мало, да и планета была не богата кислородом, поэтому, планета на краю галактики, повела Аграфов на новые завоевания. Их даже не удивило то, что разведчиков с такими данными, не существовало в этой галактике. Мало ли, чем занимаются спец службы? Звёздную карту предоставил рейдер. Сопоставив данные, и привязав новую систему к карте, убедились, что добраться до неё реально, просто нужно побольше топлива для этого и еды. Для выработки топлива, у них были свои добывающие шахтёры и предприятия, которые могли в пути изготавливать необходимое топливо. А для питания, нужно побольше картриджей для синтезатора, который мог приготовить любое блюдо по вкусу. Мобильный завод по изготовлению картриджей, также у них был. Сказано, сделано. Оставив на планете часть бойцов-клонов, и дав им приказ на полную зачистку планеты, на всякий случай, вдруг с землёй не получится, они сорвались в дальний поход. Они ещё не знали, что это был их последний поход. И если бы не предупреждения Михаила из параллельной реальности, то этот поход мог принести им огромные дивиденды. Но, не свезло. Зато свезло нам.

Так же стало известно, что в центре нашей галактики, кроме Аграфов, есть ещё, Антарская Империя, состоящая в основном из людей подобных нам, и государство Арварцев. Это тоже люди, но в большинстве своём чёрные. Не такие чёрные как наши негры, скорее, что-то среднее между неграми и арабами. И это государство работорговцев. Антарская Империя, самое большое образование в этой галактике. Оно больше даже объединения Аграфов. Одна только Антарская Империя насчитывает до двух сотен систем в своём активе. Государство Арварцев имеет на своём балансе в двое меньше систем, но эти системы очень сильно перенаселены, так что, по численности населения, может быть, даже могло по конкурировать с Империей. Аграфы же имели всего сорок пять систем, но нападать на Аграфов боялись как Империя, так и Арварцы. А всё потому, что Аграфы были очень сильно развиты технологически. И то, что сейчас имели в плане технологий Империя и Арварцы, в большей степени, это благодаря торговли с Аграфами. Даже нейросети в эти образования доставлялись исключительно от Аграфов, я уже не говорю о других технических решениях, те же синтезаторы. И Аграфы умели хранить свои секреты. Не редко, если секрет изготовления того или иного продукта грозил появиться в какой ни будь системе, то эту систему, как самое большое, ждали неожиданные неприятности. В большем случае природного характера. А самое малое, предприятие, которое решило использовать пиратский продукт, взлетало на воздух. Вместе со всем персоналом. Но раз за разом, такие утечки всё же происходили. Людей не останавливали такие опасности. И Аграфами были недовольны все, но в открытую конфликтовать с ними не решались. Тогда можно было лишиться и того, что они могли купить вполне легально. Поэтому, наши пленники были в шоке, когда поняли, что у нас есть свои нейросети, причём без наружных шунтов.

Неделю я допрашивал наших пленников. Когда остальные пленники посмотрели несколько кадров допроса первого своего собрата, запираться они не стали. Разговор начинался сразу. За эту неделю я выучил этот язык. Оказывается, он у них называется общеимперским. Использовав все свои потоки сознания, после допросов, я садился за составленную нашими учёными азбуку, и приступал к изучению языка. Ничем сложным, по сути, для меня это не было. Я уже проходил это, когда отправлялся в Америку. А этот язык, я чувствую, мне ещё очень понадобится.

За эту неделю, я пообщался со многими специалистами в своей области. И как-то мне попался капитан корабля. Он был очень впечатлён нашим флотом. Уже не было взгляда свысока, куда-то делся весь апломб, разговаривали они с нами как с равными, или даже считали нас выше себя. Такое создавалось ощущение. Так вот, этот капитан, спросил, за какой период мы вышли на 14 уровень в строительстве кораблей? Дело в том, что их корабль, считался 10 уровня в кораблестроении. И это было самым высоким уровнем в содружестве вообще. В Империи, к примеру, уровень кораблестроения был всего восьмого уровня. И это у военных. Гражданский флот был шестого уровня. А у Арварцев военный флот был только шестого уровня. У пиратов, правда, и 10 иногда встречался, но это пираты. Сами они не создают корабли, только отбивают и перестраивают. Так вот, когда я сказал ему, что свой флот мы построили за двадцать лет и сразу в 14 уровне, он мне просто не поверил. В его понимании, такое могло произойти только в течении двухсот, а то и трёхсот лет, но никак не за двадцать лет. А теперь, когда мы получили к тому же ещё и технологию дезинтегратора, синтезаторов для питания, и силового щита для выхода в космос не откачивая атмосферу из ангара корабля, то корабль можно довести до 15, а то и 16 уровня. Тот факт, что их артиллерийский расстрел не оказывал никакого воздействия на корпуса наших кораблей, даже тогда, когда мы были лишены защитных экранов, особо впечатлил его. А теперь представьте, что мы сможем сделать с их оружием, когда поработаем с нашими материалами. Оказывается, для каждого выстрела из дезинтегратора, нужно было менять каждый раз силовые шины. Они просто выгорали за один выстрел. Не спасало даже наращивание толщины шины. Они всё равно сгорали. И после каждого выстрела, нужно было в срочном порядке менять эти шины. Они научились это делать за семь минут. Но, кроме этого, те же семь минут нужно было для накачки конденсаторов энергией от реакторов. Одним словом, никуда не денешься, скорость стрельбы из их установки никак не увеличишь. А если применить наш сверхпроводник из Ария-С, то шины нам менять просто не придётся. А конденсаторы мы сделаем и меньше размером, без потери мощности. Ведь та бандура в виде конуса, именно этим конденсатором и являлась. И накачиваться наши аккумуляторы тоже будут гораздо быстрее, эдак раз в двадцать, и тоже благодаря сверхпроводнику. Это уже испытанная технология. Приборы для микропроколов тоже срабатывают от аккумуляторов. Откуда взялся сверхпроводник? Да, я совсем забыл рассказать об этом. Дело в том, что когда в Камере Изменения Структуры закладываешь металл, то на выходе получается Арий-С, сверхпроводник, с абсолютно такими же качествами в области прочности, как и с другими изначальными материалами. Для корпуса корабля, например, для обшивки, был использован пластик. На выходе получался материал особой прочности, неуничтожимый, но совершенно нейтральный к электричеству. А из металла получался такой же крепкий материал, но сверхпроводящий. Сейчас учёные пытаются получить дополнительные материалы, пока проводят опыты. Так вот, к чему я это всё веду. Представьте корабль, который не могут поразить ни один известный способ уничтожения, не считая дезинтегратора, но способный уничтожить любой корабль. Это просто вундервафля. А с защитой от дезинтегратора, я думаю, наши учёные тоже что-нибудь придумают.

Пока я занимался допросами, на всех нас, кто принимал участие в отражении нападения, обрушился дождь наград. Это случилось 8 мая, а 9 мая, было решено обозначить днём победы. Удивительно, как всё сложилось удачно. Пусть мы разбили врага и чуть раньше, но день победы назначили именно на 9 мая. Это было грандиозное зрелище. Три часа длился парад. Пусть боевые танки и ракетные подразделения и не нужны уже нам, так как воевать на территории земли нам уже не с кем, но это дань памяти. Впрочем, в будущем они может быть ещё и пригодятся. Многое, конечно, будет переделано, в частности, двигатели внутреннего сгорания уберут и поставят электродвигатели, а питаться такие двигатели будут от реакторов. Даже оружие может измениться. Сейчас над этим работают учёные вместе с офицерами. Что-нибудь придумают.

Так же на параде победы принимали участие десантники и офицеры космического флота. И даже подразделения нашего ЧВК принимали участие на этом параде. В общем, парад был грандиозным. После этого парада, неожиданно все государства, которые ещё раздумывали над темой присоединения к Империи, вдруг решили одномоментно влиться в неё. Даже Американская Конфедерация решила слиться с Империей, только попросили статуса заповедника. И такой статус им был предоставлен. Да что Конфедераты, Канада попросилась в Империю. У них вообще произошла какая-то ерунда, иначе это не назовёшь. Когда стало известно, что на землю высаживаются пришельцы, которым совершенно безразличны люди в любом виде, потому что жрут они всех подряд, правящая клика, бросив на произвол судьбы свой народ, забаррикадировалась в убежищах. Гражданские люди остались один на один с неприятелем. Ещё и оружия у них не было совершенно никакого. И тогда нашлись среди них, кто смог организовать отряды самообороны, и возглавить сопротивление. Вооружались кто чем мог. Нападали со спины. Рубили и кололи. Били бейсбольными битами и кувалдами. Размен шёл один к сотне, а иногда и к двум сотням, но люди зная, что их ждёт, если они перестанут сопротивляться, шли на верную смерть, пытаясь хоть один раз, но достать неприятеля. И когда население Канады сократилось почти в двое, на выручку прибыли наши подразделения. К слову, из тех, кто спрятался в убежищах, спаслось процентов двадцать. Для десанта неприятеля убежища были на один зубок. Просто до остальных убежищ они не успели добраться, прибыла ЧВК «Немезида». Но даже это им не помогло. Оставшихся в живых, кто прятался в убежищах, а чаще всего это были как раз люди наделённые властью и богатеи, повесили на первых же попавшихся клёнах. Пытавшуюся оказывать сопротивление охрану, уничтожали на месте.

Приблизительно такая же ситуация приключилась и в Австралии. И там с такими же спасшимися обошлись похоже. Ясно одно, все, кто спасся от нашествия иноземного десанта, погибли потом от рук своих граждан.

Через неделю непрерывных допросов, нас с Георгичем и Олегом Сухановым, пригласил на ковёр Глава.

— Ну что, Александр, — спросил меня Глава, когда мы присели за журнальным столиком, — что можешь рассказать, после допроса пришельцев? Ждать нам ещё флот вторжения?

— Владимир Владимирович, — сказал я, поставив кружку с чаем на столик, любезно предоставленный нам Главой, — из того, что я услышал, смею думать, что ещё одного нападения в ближайшее время ждать не стоит, но готовым быть к такому развитию ситуации стоит быть всегда. К слову, давайте я вам сейчас расскажу всё, что мне удалось узнать, а выводы мы будем делать вместе. — И я рассказал абсолютно всё, что мне удалось узнать из допросов. Путилин слушал очень внимательно, Георгич тоже не пропускал ни одного слова. Только Олег слушал спокойно, прикрыв глаза. Он и так знал абсолютно всё, что я сейчас рассказывал. Ведь каждый день я отчитывался перед ним, а он в свою очередь, передавал всё это непосредственно Главе. Но сейчас он хотел всё это услышать из первых уст. Вполне возможно, что в ходе рассказа, я мог сказать и что-нибудь новое, что не говорил Суханову.

— Значит, — решил уточнить Глава, когда я закончил свой отчёт, — о том. Что они направились сюда, не знает больше никто?

— Так точно, Владимир Владимирович, — кивнул я, — весь свой допрос я вёл в режиме ра-хат. Обмануть в этом режиме меня нельзя. Но есть один момент, который не лёг в общие отчёты. Тогда я подумал, что это не существенно, потому что к ним это не относится абсолютно, а сейчас, когда у меня улеглась вся информация, я должен сказать, что о нашей системе, знает кто-то из Арварской республики.

— Ну-ка, ну-ка, — заинтересовался Путилин, а Олег широко открыл глаза и осуждающе покачал головой, — рассказывай. А мы уже здесь определим, существенная это информация или нет.

— Дело в том, — начал я свой рассказ, — что о нашей системе было известно Аграфам ещё лет сто пятьдесят назад. Но они не знали, координаты нашей системы. А искать её в нашей галактике, это равносильно, что искать иголку в космосе. В содружестве, впервые появились наши граждане, в смысле, граждане земли, сто пятьдесят лет назад. Был перехвачен конвой Арварцев, и там были похищенные граждане земли. Выяснить координаты Антарской Империи не удалось, именно они перехватили этот конвой. ИскИн был уничтожен, и вся информация тоже была утеряна. Но освобождённые люди, в один голос говорили, что они с земли. Так, в первые стало известно о нашей системе, но не координаты. Потом ещё пару раз удавалось перехватывать конвои Арварцев, и каждый раз им удавалось уничтожить всю информацию о нашей системе. Последний раз, конвой был перехвачен лет двадцать назад. Об этом был репортаж в содружестве государств, поэтому Аграфы знали об этих случаях. Были показаны люди в этом репортаже, которые, кстати, стали гражданами Антарской Империи. К слову, люди из нашей системы, обладают очень большим индексом интеллекта. От этого индекса зависит, чем человек будет заниматься в будущем. Чем больше индекс, тем больше вероятность стать ценным сотрудником. Но чаще всего происходит так, что люди с большим индексом интеллекта, попадают в долговую яму, и работают всю жизнь, чтобы выбраться из этих долгов. Своего рода рабство. Только цивилизованное. Совсем как у нас совсем недавно. Аграф сказал, что лица освобождённых, показанные по сети, очень похожи на наши лица. Такие же белые и с правильными чертами лица. Командир корабля Аграфов, предполагает, что Империя имеет с Арварцами тайный договор. Им очень нужны люди с высоким уровнем интеллекта. В самой Империи, очень редко рождаются люди с интеллектом выше 160 единиц. А это, на минуточку, люди, кто занимается научными изысканиями, и инженеры. Так вот, освобождённые, имели уровни от 120 до 190 единиц. Бывали и с меньшим уровнем, и не мало, но бывали и с уровнем до 210 единиц. Единицы, но были. И как вы понимаете, из-за таких людей, Империя вполне могла пойти на такой финт. Сами же Аграфы, один раз тоже нарвались на конвой Арварцев, было это лет пятьдесят назад, но они просто расстреляли его. Никого не подбирали. Им это не интересно. Но корабль Арварцев тщательно проверили. Вся информация была уничтожена. Узнать координаты системы, откуда они возят новых рабов, не удалось.

— Хм, — задумался Путилин, когда я закончи свой рассказ, — информация очень существенная. Но, опасаться нам, я думаю, особо не стоит. Всё-таки, 6 поколение кораблей республики Арвар, или даже пусть будет 8 поколение, против нашего 16 поколения, совершенно не пляшет. А кстати, по каким признакам капитан определял поколение корабля?

— Там какой-то математический подсчёт индекса защиты корабля и его вооружения, а также скорости и автономности. Когда он подсчитал всё это, примерив к нашим кораблям ещё и дезинтегратор и Арий в качестве материала для изготовления конденсаторов и шин питания орудия, а кроме того, ещё и защитные экраны для сохранения атмосферы при открытых шлюзах, выдал цифру в 16 поколение.

— Вот значит, как, — хмыкнул Глава, — 16 значит. Ну что ж, тем лучше. Надо будет перенять этот опыт определения поколения кораблей. Пригодится в будущем. Может быть, мы сможем поднять этот уровень ещё выше, есть наработки. Ты вот что скажи мне, Александр, тебе ещё нужны эти Аграфы? Есть ещё что-нибудь, что ты не выяснил у них?

— Владимир Владимирович, — задумался я ненадолго, — на данный момент я выяснил всё, что меня интересовало. Можно их и уничтожить, всё же враги. Лютые враги. Перековать их у нас вряд ли получится. Не тот контингент. Как мне стало известно из допросов, они очень большие манипуляторы. Что вроде наших британцев. Тоже любят делать любое дело чужими руками. Сталкивают друг с другом всех, кто не похож на них самих, с целью сокращения потенциального врага. Да что чужие расы, они и сами с собой ведут себя так же. Сделай гадость своему близкому, ибо он сделает это первым и возрадуется. Те ещё образчики. Но вот что я думаю, не нужно торопиться с их уничтожением. Мы ведь не будем всё время оставаться отшельниками. Рано или поздно, нам придётся выйти на связь. Или может случиться так, что о нас узнают. В любом случае, нам не помешает информатор от Аграфов, а может быть и засланного казачка из кого удастся сотворить. Установим наши сети, или ещё как заинтересуем, и может получиться так, что у нас появиться свой агент в стане врага.

— Молодец, — улыбнулся Глава, — я рад, что ты сам дошёл до этого. Я уже думал, что будешь ярым сторонником уничтожения Аграфов. Скажу так, я тоже об этом думал, и пришёл к такому же выводу. Они нам могут ещё пригодиться. Сергей Георгиевич, можешь что-нибудь добавить к тому, что ты исследовал в своём направлении?

— Да, Владимир Владимирович, — кивнул Георгич, — нам удалось получить полную карту исследованных территорий галактики. Они её просто не успели уничтожить, хотя попытки были. Повезло в том, что ИскИн корабля был полностью обесточен, и сделать это удалённо не получилось у Аграфов, и тогда их инженеры поспешили к накопителю информации, чтоб вручную уничтожить его, но не успели. Наши десантники оказались быстрее. Разобрались в принципе действия дезинтегратора, и наши учёные сообщили, что на наши корабли, такие орудия можно будет устанавливать даже на эсминцы. Всё дело в наших материалах. Используя наши материалы, можно уменьшить орудие в несколько раз, не уменьшая мощности выстрела. Можно уменьшить и время зарядки, до 15, 20 секунд. Если сравнивать с орудиями, что стоят сейчас, так это ещё и гораздо быстрее получается. Наши основные орудия перезаряжаются до 50 секунд. А это очень долго, как показал произошедший бой. 20 секунд тоже много, но учёные говорят, что это время можно сократить, если использовать резервные конденсаторы и реакторы. Но это всё технические моменты, и их можно решить. Самое главное в том, что нашим учёным удалось разобраться в путешествии в параллельные миры.

— Что ты сказал? — Встревожился Глава. — Почему я не знаю об этом?

— Это стало известно буквально час назад, — удовлетворённо откинулся на спинку кресла Георгич, — как раз, когда я собирался отправиться сюда, мне сообщил об этом Северов Андрей Павлович. Именно он разобрался в этом деле. После того, как мы предоставили ему кадры визита Михаила из параллельной реальности, он очень заинтересовался этим. Всё это время, он работал над этой проблемой. В свободное от основной работы время. И сегодня стало известно, что он сможет построить машину для путешествия в параллельную реальность. На данный момент, в реальность Михаила. Но, если мы воспользуемся этой машиной сейчас, то мы попадём в мир Аграфов. А нам нужно попасть в прошлое этого мира. Пока он не может дать однозначный ответ на вопрос, сможет ли он сделать что-то в этом направлении, но у него уже есть какие-то наработки, и он надеется, что справится с этой проблемой.

— Очень интересно. — Задумался глава, устремив свой расфокусированный взгляд в потолок.

Я в этот момент заёрзал на месте. Для меня это тоже было новостью номер один.

— Что заёрзал, Хват, — усмехнулся Глава, — не навоевался ещё?

— Владимир Владимирович, — горячечно воскликнул я, — не в том дело, навоевался я или нет. Я был бы счастлив сидеть у себя дома в Челябинске, и ловить рыбку. Вместе со своими внуками. От Владимира и Насти их у меня шесть ребятишек. И они очень редко видят своего деда. Хотя и выглядит этот дед не старше своего сына. Но всё же. Они бы обрадовались тому, что я использовал своё время на них. Вот только мне не даёт покоя именно тот момент, что мы обязаны своей жизнью Михаилу. Ведь это благодаря ему мы получили информацию о пришельцах.

— Да знаю я, знаю, — махнул рукой Глава, — и то, что благодаря ему, ты изменил свой жизненный путь, и стал таким, каким являешься сейчас, тоже знаю. И я тоже не против того, чтобы отправить на помощь в ту реальность наш флот, но, во-первых, в прошлое Михаила мы пока попасть не можем, и во-вторых, мы не можем оголить свою оборону.

— Надо строить крепости, — неожиданно вмешался Суханов Олег, — три крепости, думаю, будет для этого достаточно. Пока будут строиться крепости, мы увеличим и переоборудуем флот. Обучим на эти корабли офицеров и десант. В любом случае, думаю, что у нас времени для этого будет достаточно. Не думаю, что Андрей Павлович Северов, решит проблему перемещение в прошлое параллельной реальности в ближайшие год два.

— А что будем делать с соседями? — Спросил Георгич.

— А с ними, будем решать вопрос после того, как разберёмся с нашествием в Мире Михаила. — Сказал Путилин, откинувшись на спинку кресла, и приняв окончательное решение.

Content

Данияр Гафаров
«Через тернии к звёздам»

Предисловие

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14