Микки Лиш, Келли Нгаи

Тайна пропавшей бабушки

Посвящается Руфусу и Ксавьеру – К. Н.

Посвящается Адриану, Алексу, Торнли, Джози, Аннике и Райану – М. Л.

И, прежде всего, смотри блестящими глазами на весь мир вокруг себя, потому что величайшие тайны всегда прячутся в самых неожиданных местах. Те, кто не верит в волшебство, никогда их не найдут.

Роальд Даль

Mikki Lish, Kelly Ngai

THE HOUSE ON HOARDER HILL

Original English language edition first published in 2020 under the title THE HOUSE ON HOARDER HILL by The Chicken House, 2 Palmer Street, Frome, Somerset, BA11 1DS

Text copyright © MIKKI LISH AND KELLY NGAI 2020

Cover illustration © Petur Antonsson 2021

All character and place names used in this book are © MIKKI LISH AND KELLY NGAI 2020 and cannot be used without permission.

The Author/Illustrator has asserted his/her moral rights.

This edition is published by arrangement with Chicken House Publishing

All rights reserved.

© Захаров А.В., перевод на русский язык, 2023

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

Пролог

Каменная ворона мечтала о полётах. Она мечтала, как поднимется на потоках тёплого воздуха и будет гоняться за другими маленькими птичками, а потом спикирует к лесу в поисках добычи. Но приятную мечту прервал голос.

– Помоги им, – сказал он, – помоги им найти свой путь.

То был голос Пропавшей. Пропавшую никто никогда не видел, но ворона уже слышала её раньше. Голос словно исходил из самого́ Большого Дома.

«Кому помочь? И как? – подумала в ответ ворона. – Что я могу сделать тут, на крыше? Я могу только мечтать о полётах».

А потом она почувствовала это. Свободу, потрясающую свободу движений. Началось всё с покалывания на маленькой макушке и распространилось, словно поток воды, по всему её резному телу. Белый камень превратился в перья, мышцы, бьющееся сердце и беспокойные глаза. Ворона радостно встряхнула крыльями, а потом взлетела – уже по-настоящему, а не в мечтах. Она сделала несколько быстрых кругов над Большим Домом, игнорируя завистливые вскрики каменных горгулий и гротескных драконов, по-прежнему прочно прикреплённых к крыше.

– Пожалуйста, найди их и приведи сюда, – сказал голос Пропавшей.

– Кого? – спросила ворона, разглядывая землю внизу.

Пропавшая показала вороне группу людей в красной машине – девочка, мальчик, женщина, мужчина.

– Семью, – прошептала Пропавшая.

И ворона отправилась на поиски.

Глава 1. Это просто трюки

Хеди ван Беер смотрела в окно машины на заснеженное поле, и её грудь сдавливало печалью. Каждый преодолённый километр приближал её к двум неделям, которые – она была совершенно уверена – станут самыми скучными за всю жизнь.

Как несправедливо: её родители – оба археологи – едут в Испанию на раскопки без них. Ну, ладно, допустим, Спенсера ещё можно оставить дома, ему всего восемь лет. Но Хеди одиннадцать, она гёрлскаут и уже выучила несколько испанских фраз с помощью приложения на телефоне.

– Если что-нибудь случится, вы вернётесь пораньше? – спросила она.

– А «что-нибудь» – это что? – поинтересовался папа, выбиравший очередную песню в стереосистеме. За рулём сидела мама.

– Ну, например, если Спенсеру отрубят палец?

Спенсер поднял голову от книги о фокусах:

– Дедушка Джон фокусник. Он приделает его обратно с помощью магии.

Хеди покачала головой:

– Ты такой простачок.

– Что значит «простачок»?

– Это значит, что ты веришь во всё. Да и вообще, он уже больше не фокусник, так что ничего особенно интересного не жди.

Хеди наклонилась вперёд и просунула голову между сиденьями.

– Ну так что, вы вернётесь пораньше, если Спенсеру отрубят палец? Магии же на самом деле нет?

– Зависит от того, какой палец, – ответил папа.

Мама подавила смешок.

– Конечно, вернёмся. – Она потрепала Хеди по щеке. – Но постарайся не создавать опасных ситуаций сама, хорошо? Эта поездка очень важна для нас с папой. Она может дать нам много новой работы. И тогда я обещаю: ты, я, Спенс и папа поедем в другие экспедиции.

Другие экспедиции. Мимо проносились поля, деревья и холмы, а Хеди надела наушники, закуталась в мамин полосатый шарф и представила, что она в Египте, смотрит на Великие пирамиды и Сфинкса. Но уголком глаза она заметила, что папа украдкой глядит на неё, чтобы понять, слушает ли она их. Когда он отвернулся, она нажала паузу в плеере, подозревая, что сейчас он скажет что-нибудь интересное.

– Они с ним нормально уживутся? – тихо спросил папа.

– Разумеется, – ответила мама. – Он, конечно, полностью поглощён своими… забавными штуками, но с ними точно ничего не случится.

– Разве не в это время года твоя мама?.. – папа запнулся и сочувственно взглянул на неё.

Мама вздохнула.

– Он будет рад компании. Приезжая в гости, он редко надолго задерживается.

И вот наконец их маленькая красная машина остановилась в центре Марберри-Рест, сонной, беспорядочно застроенной деревеньки, в которой выделялись лишь несколько магазинчиков. Выглядела она так, словно не менялась уже давным-давно, но родители Хеди каждый раз путались на перекрёстке пяти дорог на центральной площади.

– Почему я никак не могу запомнить улицу? – пробормотала мама.

– Секундочку, – сказал папа, пытаясь запустить на телефоне карту.

Спенсер уже израсходовал все запасы леденцов в карманах и начал жевать последний сырный сандвич, словно ожидал, что они застрянут тут надолго.

Хеди заметила, что над ними кружит большая белая птица. Внезапно она направилась к ним, хлопая крыльями.

– Это белая… ворона? – выдохнула Хеди.

Птица приближалась, а потом, ко всеобщему удивлению, приземлилась прямо на капот.

Она была огромной, даже больше, чем во́роны, которых Хеди видела в Тауэре. Птица склонила голову, словно окидывая их оценивающим взглядом, а потом каркнула. Лениво взмахнув крыльями, она полетела по одной из узких улочек. Все уставились на неё; мама замерла на сиденье, не в силах даже пошевелиться от удивления. Птица сделала круг и снова приземлилась на капот. Допрыгав до лобового стекла, она строго посмотрела на маму и опять полетела по той же узкой улочке.

Мрачный комок, сидевший внутри Хеди, сменился странным волнением.

– По-моему, птица хочет, чтобы мы ехали за ней, – заметила она.

– Не уверена, – сказала мама, – но, кажется, это нужная улица.

Она выжала сцепление, и машина направилась вслед за вороной к дому дедушки Джона.

Они уже давно там не бывали, однако дом оставался таким же, каким его помнила Хеди: трёхэтажный, из светлого камня, с тёмной крышей, круто уходящей в небо. На крыше – резные каменные животные и небольшая башенка, которая, по словам мамы, называлась бельведером и предназначалась для того, чтобы наслаждаться видом. Хеди, однако, считала её сторожевым постом, с которого издали можно разглядеть приближение врага. Входная дверь пряталась в глубине тёмного крыльца. Сад, огороженный забором из кованого железа, был усыпан сухими листьями и снегом. Там не было шумно, как у них дома или в домах друзей Хеди, но недружелюбным это здание тоже назвать было нельзя. Скорее, дом дедушки Джона был похож на человека, который надолго задумывается, прежде чем заговорить.

Белая ворона, которая привела их сюда – Хеди была уверена, что птица действительно их вела, – взлетела на крышу и устроилась среди других маленьких статуй, большинство из них изображали фантастических созданий вроде драконов и грифонов.

Хеди подтолкнула Спенсера локтем и показала наверх. У окна на третьем этаже стоял дедушка Джон с нечёсаными седыми волосами. На его морщинистом лице появилась улыбка, он отошёл от окна и исчез из виду. Через мгновение – никто бы не смог преодолеть это расстояние так быстро, – он уже открывал тяжёлую входную дверь. У Спенсера отвисла челюсть, и даже Хеди изумлённо моргнула.

Дедушка Джон провёл рукой по пуговицам рубашки, затем ловко развернулся на каблуках. Когда он снова оказался к ним лицом, они с немалым удивлением увидели на нём яркий галстук.

– Леди и джентльмены, – сказал он низким тёплым голосом, – добро пожаловать.

Дети бросились обнимать дедушку Джона. От него, как и всегда, пахло перечной мятой и табаком. Хеди тайком проверила свой рост и обрадовалась, обнаружив, что доросла уже до третьей пуговицы дедушкиной рубашки.

– Дедушка, – тут же выпалил Спенсер, – если мне отрубят палец, ты сможешь приделать его обратно с помощью магии?

Дедушка Джон взял его за руки и наклонился, чтобы получше разглядеть их.

– Все твои пальцы вроде бы на месте. Почему ты спрашиваешь?

– Хеди не верит в магию, – пояснил Спенсер.

– Ну, – ответил дедушка, – я могу сказать, что не верить в магию очень даже разумно.

Хеди удивилась: он ведь когда-то был знаменитым фокусником.

Дедушка Джон окинул Хеди долгим взглядом, словно хотел что-то сказать, но не мог найти слов.

– Она похожа на маму, да? – вмешалась мама, вставая рядом с ними. Момент вышел неловкий: ни она, ни дедушка Джон так и не смогли решить, в какую щёку целоваться – или, может быть, ограничиться объятиями.

Дедушка Джон прокашлялся.

– Как никогда.

Они говорили о бабушке Роуз. Обычно эту тему старались не поднимать. Она пропала без вести, когда мама Хеди и Спенсера была ещё совсем маленькой. Хеди улыбнулась, услышав, что похожа на бабушку Роуз, но потом заметила в глазах дедушки Джона слёзы. «Он скучает по ней», – подумала Хеди. Но, прежде чем девочка успела что-то сказать, папа занёс в дом последние сумки и подошёл к дедушке Джону, чтобы пожать ему руку. Момент был упущен.

Коридор, похоже, совсем не изменился со времён их последнего визита три года назад. Вдоль одной стены стояли изваяния голов и резные статуи. На противоположной стене над столиком висели два больших портрета в золотых рамах. Хеди положила свой новый-старый телефон (папа обычно отдавал его Хеди, когда был в отъезде) на край стола.

На портретах были изображены люди с головами животных: скунса и сороки. На них была старомодная одежда, а окружала их довольно странная коллекция вещей: ювелирные украшения, перчатки, фрукты, небольшой нож. Что любопытно, были на картинах и вполне современные предметы: кубик Рубика, связка ключей, диск какой-то рок-группы под названием «Смитс».

– Смотри, моя команда! – воскликнул Спенсер, увидев в углу картины шапочку в цветах «Вест Хэма». Он тут же сфотографировал её на «Полароид», с которым не расставался с тех пор, как получил его в подарок на день рождения.

– Надеюсь, ребята, вы не возражаете пожить вместе? – спросил дедушка Джон. – У меня, к сожалению, не нашлось времени прибраться в ещё одной комнате.

Сердце Хеди снова тревожно сжалось: похоже, эти каникулы выйдут не просто скучными, а откровенно ужасными.

– Но дома я живу в отдельной комнате, – с надеждой проговорила она.

– А чего это ты не хочешь жить со мной? – обиженно запыхтел Спенсер.

Хеди закатила глаза.

– От тебя пахнет, как от обезьяньей попы.

– Откуда ты знаешь? Нюхала обезьяньи попы? – засмеялся Спенсер.

– Эй! – мама погрозила ему пальцем. – Никаких ссор. Вы будете жить вместе. А если будете плохо себя вести, то и дома станете жить вместе. А теперь несите вещи в свою комнату.

Вздохнув, Хеди потянулась за телефоном… и нахмурилась. Он оказался на дальнем краю стола – опирался о портрет скунса, а наушники вообще чуть не прилипли к холсту. Его что, Спенсер переставил?

– Пойдём, Хеди, – позвал папа с лестницы. – Не забудь взять свою подушку.

Хеди проверила, не измазаны ли наушники в краске, ничего не нашла и бегом поспешила за остальными.

– Почему все двери разного цвета? – спросил Спенсер у дедушки Джона, пока они поднимались по лестнице.

– Когда-то здесь была гостиница, – сказал дедушка Джон. – Может, это легче помогало жильцам запомнить, в какой они комнате?

Дверь их комнаты была выцветшего лилового цвета. Внутри стояли две застеленные кровати, и, хотя всё остальное в комнате казалось абсолютно нетронутым, там пахло свежей лавандой.

На стенах висели карты всех континентов и гравюры с изображениями знаменитых древних сооружений всего мира – были там, например, египетские пирамиды и Великая Китайская стена. У кроватей стояли сундуки, настолько большие, что дети легко могли бы поместиться там целиком.

Спенсер бросился к кровати, стоящей ближе к окну.

– Чур, эта моя!

– Я пойду с дедушкой на кухню, приготовлю чай, – сказала мама. – А вы спускайтесь, как разложите вещи, хорошо?

– Но по пути на кухню ничего не трогайте, – добавил дедушка. – Многие вещи здесь на замке, и не без причины. Поняли меня?

Дети, конечно, много раз слышали об этом по пути, но в голосе дедушки Джона послышалось что-то по-настоящему угрожающее, так что они дружно кивнули.

– Да, дедушка.

Спенсер залез в сундук с ногами и просто-напросто перевернул сумку; все его вещи попа́дали вокруг. Впрочем, в сумке ещё что-то осталось: когда он поднял её над головой и встряхнул, на него упал носок, полный мраморных шариков.

Хеди покачала головой, увидев, какой беспорядок брат устроил в сундуке.

– У дедушки же в доме, по-моему, шесть спален, – сказала она. – Почему я не могу жить в отдельной?

– Дедушка за годы собрал большую коллекцию вещей, – ответил папа, разглядывая корабль в бутылке. – Остальные комнаты, скорее всего, полностью заставлены.

Глаза Спенсера загорелись.

– Он собирает всякие вещи для магии?

– Это просто трюки, Спенс, – вмешалась Хеди, – а не настоящая магия.

– Он больше не работает фокусником, Спенсер, – сказал папа.

– С тех пор, как пропала бабушка, – добавила Хеди.

Папа вздрогнул.

– А ты откуда знаешь?

– Услышала, как вы с мамой однажды об этом говорили.

О бабушке в семье говорили так редко, что Хеди внимательно прислушивалась к любым упоминаниям о ней – даже если разговоры предназначались не для её ушей.

– А как магия связана с бабушкой? – спросил Спенсер.

Папа тяжело вздохнул.

– Не знаю, Спенс, – ответил он. Хеди, впрочем, была уверена, что он знает больше, чем говорит. – Пойдём. У тебя будет две недели, чтобы задать дедушке все эти вопросы. Готов поспорить, за это время ты услышишь немало интересных историй.

На кухне, в отличие от прочих помещений дома, царил порядок, словно ею занимался кто-то другой. Чисто прибранная, просторная, с окнами, выходящими на примороженный сад, и дверью, ведущей в прачечную. Дедушка Джон сидел за дубовым столом с чашечкой чая, катая между пальцами пару маленьких металлических шариков. Они двигались то вверх, то вниз, то вбок, словно танцуя. Восторженный Спенсер подбежал к дедушке, не сводя глаз с шариков. Они блестели на свету, гоняясь друг за другом по запястьям и ладоням дедушки Джона, а потом вдруг исчезли. Мама и папа захлопали в ладоши. Дедушка Джон улыбнулся Спенсеру поверх чашки.

– Ты сказала, что он больше не занимается магией? – торжествующе заметил Спенсер.

– Это не магия, а просто ловкость рук, – возразила Хеди. – Правда же, дедушка?

– Правда, – ответил тот. – В этом доме не творят никакой магии. Только фокусы.

Он словно напоминал себе о правиле, которое ни в коем случае нельзя нарушать.

Пока все ели лимонный пирог, мама прочитала дедушке Джону целую страницу инструкций по поводу астмы Спенсера, попросила детей не забывать накрываться одеялом на ночь и в сто первый раз напомнила не притрагиваться к вещам дедушки Джона.

Родителям пора было уезжать. Сердце Хеди снова вдруг сжалось в мрачный комок. Они обнялись на прощание на крыльце, а когда Спенсер и мама начали всхлипывать, Хеди обнаружила, что у неё глаза тоже на мокром месте. Даже у папы глаза слегка покраснели.

– Приглядывай за Спенсом, – шепнул он куда-то в волосы Хеди. – Мы вернёмся к Рождеству.

– Хорошо. – Хеди увидела, как мама шепчет что-то Спенсеру; тот повернулся к сестре, кивнул и растянул губы в улыбке.

Маленькая красная машина затарахтела, родители махали им руками, пока не исчезли за поворотом.

– Что тебе сказала мама? – спросила Хеди у Спенсера.

– Что мне надо присматривать за тобой, – ответил тот, натягивая меховую пилотскую шапку, которую папа отдал ему перед отъездом. Он схватил за руку дедушку Джона: – И нам обоим – присматривать за дедушкой.

Глава 2. Рамка. С толстым слоем пыли

Хеди и Спенсер помогли дедушке Джону помыть чашки и тарелки, не зная, чем бы ещё заняться. Вытирая насухо вилки, Хеди подошла к холодильнику, облепленному магнитиками. Среди маленькой Эйфелевой башни из Парижа, миниатюрной статуи Свободы из Нью-Йорка и разнообразных крохотных храмов и за́мков виднелись разноцветные буквы, точь-в-точь такие же, какими Хеди и Спенсер играли в детстве. Из букв составлялось послание: «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ К НАМ». Спенсер подошёл узнать, на что она смотрит – он часто так делал. Взяв ещё несколько букв, он выложил на дверце холодильника «СПАСИБА».

– Дедушка, что на ужин? – спросил он.

– Спенс, – фыркнула Хеди, – мы только что пили чай, обжора.

– Я не сказал, что прямо сейчас хочу есть.

Дедушка Джон подошёл к холодильнику и открыл дверцу морозилки.

– Посмотрим, что приготовила миссис Вилемс.

– Кто такая миссис Вилемс? – поинтересовался Спенсер.

– Она помогает мне с готовкой и уборкой.

Дедушка Джон вытащил из морозилки три коробочки с надписями «ПЯТНИЦА», «СУББОТА» и «ПОНЕДЕЛЬНИК».

– Кто чего хочет? – спросил он детей. – Выбирайте по одной.

– А что в них? – уточнил Спенсер.

Дедушка Джон смутился.

– Я на самом деле не очень помню.

– Сегодня суббота, так что я возьму «Понедельник», – сказал Спенсер. – Как будто путешествие во времени.

Хеди выбрала «Субботу», которая напоминала по виду лазанью.

– Отлично, – произнёс дедушка. – Тогда мне «Пятницу». Похоже на пастуший пирог.

Поставив коробочки на кухонный стол, чтобы они оттаяли, он вдруг растерялся.

– Так, и что нам теперь делать?

– А у тебя есть вай-фай, дедушка? – спросила Хеди.

– Вай… что? – озадаченно переспросил тот.

Тут не было ни интернета, ни видеоигр, ни друзей, и даже мобильный телефон не ловил. Они немного погуляли по саду и нашли несколько необычных статуй, но потом, когда началась слякоть, ушли обратно в дом. Дедушка попытался научить их карточной игре, но ни Хеди, ни Спенсер так и не смогли понять правил.

Спенсер склонялся всё ниже и ниже над столом, пока почти не коснулся его лбом. Перед глазами Хеди уже тянулись долгие, унылые дни, и она стала беспокоиться, что взяла с собой слишком мало книг.

Так что когда позвонили в дверь, ребята тут же вскочили, надеясь, что их ждёт что-нибудь интересное.

– Что такое? – удивился дедушка Джон.

– В дверь звонят! – воскликнули они.

Дедушка Джон поднялся, чем-то, похоже, недовольный. Ворча и жалуясь на слух, он поплёлся по коридору. Взглянув в глазок, он фыркнул.

– Старый пройдоха.

– Кто это, дедушка? – спросил Спенсер.

Дедушка Джон подмигнул внуку и по очереди открыл все четыре замка на входной двери. На крыльце, широко улыбаясь, стоял человек с седой бородой. Он был выше дедушки Джона, живот у него был куда больше и круглее, но вот глаза и нос – очень похожи. Это был двоюродный дедушка Питер, брат дедушки Джона. Он просил называть его дядя Питер, потому что от слова «дедушка» чувствует себя старым.

– Ты что здесь делаешь? – спросил дедушка Джон, даже не поздоровавшись.

– Я пришёл повидаться с семьёй, старый ворчун, – прогремел дядя Питер.

– Ты упустил маму и папу, – вставил Спенсер. – Они уже уехали.

– Правда? О, мне очень жаль, я встречался со старым другом, который любит поболтать не меньше, чем я. Но вот я здесь и говорю вам «привет»!

Он широко расставил руки и обнял детей.

– Ты наверняка теперь захочешь чаю? – вздохнул дедушка Джон.

– Да, пожалуйста, старина.

Они пошли вслед за дедушкой Джоном на кухню, и дядя Питер шепнул:

– Удивлён, что дедушка разрешил вам остаться – он же так не любит, когда трогают его вещи! Надеюсь, этот жуткий старый дом вас не пугает.

Услышав эти слова, Хеди решила, что за честь дедушки Джона нужно постоять.

– Нет, мы думаем, что тут круто.

– Я немножечко боюсь, – признался Спенсер.

Дядя Питер понимающе кивнул и уже громче произнёс:

– Если вы захотите пожить у меня, просто скажите дедушке. Я живу всего в получасе езды от него, хотя, учитывая, насколько часто мы ходим друг к другу в гости, я с таким же успехом мог бы жить в Арктике. А неподалёку от меня живут ваши кузены. Вы их не видели с тех пор, как были совсем маленькими – возмутительно, просто возмутительно. Они примерно вашего возраста.

Хеди вспомнила, что мама как-то упоминала этих кузенов – девочку и мальчика.

– Я хочу научиться волшебным фокусам у дедушки, пока мы тут живём, – признался Спенсер.

– О, я в своё время тоже был фокусником и могу многому тебя научить, – отозвался дядя Питер. – Я был более знаменитым, чем ты, а, Джон?

Дедушка Джон поставил на стол чайник. Из носика шёл пар.

– После того, как я ушёл на пенсию – может быть. – Он задумался. – Хотя нет, даже тогда – нет.

Дядя Питер хмыкнул и погладил бороду.

– Пора вам снова встретиться с вашими кузенами, Анжеликой и Максом. Я сказал, что вы остановились здесь, и они просто лопаются от нетерпения – спрашивают, когда можно с вами увидеться.

Хеди и Спенсер с надеждой переглянулись.

– Пожалуйста, дедушка, можно они придут? – спросила Хеди.

– Что? Ещё больше детей? – запротестовал дедушка.

– Ну пожалуйста!

Дедушка Джон показал пальцем на дядю Питера:

– Это всё ты виноват. Мы готовились к тихой и спокойной жизни.

– Пф! – ответил тот. – Что в этом весёлого?

Дядя Питер просидел целый час, болтая и шутя с ребятами. У него был музыкальный голос, идеальный для сцены, и он очень умело подражал голосам знакомых фокусников, в том числе и дедушки Джона. И Хеди, и Спенсер расстроились, когда он собрался уходить.

– Я приведу ваших кузенов завтра или послезавтра, – пообещал дядя Питер и потянулся к шляпе, лежавшей на коридорном столике. Хеди была уверена, что дядя Питер положил её полями вниз, но сейчас она была перевёрнута, словно тарелка, ждущая, чтобы её наполнили. Никто больше этого не заметил. Или она что-то путает? «С этим столиком явно что-то не так», – решила Хеди. Но прежде чем она успела хоть что-нибудь спросить, дядя Питер обнял ребят на прощание, помахал рукой, забрался в свою машину и поехал вниз по дороге.

За ужином дедушка Джон был странно молчалив. Над столом словно висел туман, и даже между собой ребята почти не говорили. Ему не нравится, что они здесь? Почти полная тишина продолжилась, и когда они мыли посуду, так что Хеди даже с облегчением вздохнула, когда дедушка сказал, что пора спать.

– Интересно, как долго мне придётся учить все трюки дяди Питера, – произнёс Спенсер, когда они шли по коридору в сторону своей комнаты.

– Наверняка не один год.

– Интересно, а сколько дедушке было лет, когда он начал учиться?

– Может, его и спросишь?

Хеди заметила, что Спенсер идёт всё ближе к ней.

– Ты чего?

– Тут всё такое большое, больше, чем дома, – сказал Спенсер. – Лучше бы дедушка включил больше света.

– Не будь таким боякой.

Они прошли мимо двери в комнату, соседнюю с их спальней. Дверь выцветшего тёмно-зелёного цвета была чуть-чуть приоткрыта.

– Давай заглянем сюда, – тихо предложила Хеди. Дверь заскрипела, когда она её слегка толкнула.

– Хеди!

– Всё нормально, Спенс, он не услышит.

– Дедушка не хочет, чтобы мы копались в его вещах!

Хеди бочком пробралась в комнату.

– А ты посторожи.

Но Спенсер не хотел оставаться один и последовал за ней, да так быстро, что чуть в неё не врезался.

– Ненавижу стоять на страже.

Комната была забита до потолка: башни из коробок возвышались над ковром из шкуры медведя; полки ломились от книг, часов и странных незнакомых медных приборов; огромные стеклянные банки с засушенными растениями и маленькими костями; а сверху на всё это смотрело чучело огромной оленьей головы. Неподалёку на стене висело пыльное металлическое приспособление, напоминавшее большую связку перьев. Перья были длиной до локтя Хеди, одни – медные, другие – похоже, тускло-стальные, и складывались подобно китайскому вееру. Ей стало интересно, как это выглядит в развёрнутом виде.

Подойдя поближе к полке, Хеди не сдержалась и потянулась пальцем к маленькой, но невероятно реалистичной фигурке римлянина на колеснице с двумя лошадьми. Его кнут, гривы и хвосты лошадей развевались на воображаемом ветру. Коснувшись фигурки, она услышала тихое-тихое ржание и топот копыт.

Спенсер ткнул её в бок.

– Не трогай!

Прежде чем Хеди успела ответить, позади них раздался глухой стук. Они тут же обернулись.

– Что это было? – паническим шёпотом спросил Спенсер.

На полу посередине комнаты лежал большой фотоальбом в кожаной обложке.

– Просто альбом упал с полки, – спокойно произнесла Хеди. Но её сердце при этом стучало как барабан.

– Почему он упал? – не успокаивался Спенсер. – Мы даже мимо него не проходили.

Хеди не ответила. Она нагнулась, чтобы поднять альбом, и из него выпала фотография женщины, похожей на их маму. Та была одета в короткий комбинезон с окантовкой и шёлковый цилиндр.

Костюм помощницы фокусника.

Спенсер глянул ей через плечо.

– Это кто?

– Хм-м-м, – только и ответила Хеди, хотя она догадывалась, кто это на самом деле.

А потом прямо под их ногами пол заходил ходуном. На половице вдруг вырос бугор размером с кулак Хеди и пополз в их сторону, медленно, потом всё быстрее.

– А-а-а! – закричал Спенсер.

Хеди шикнула на него – она не хотела, чтобы их тут застали, – но бугра на полу испугалась и она. Они прижались друг к другу; бугор приближался, затем остановился примерно в полуметре от них, под тёмно-коричневым следом от сучка на доске. А потом исчез, половица казалась совершенно нормальной. Только вот… сучок вдруг сжался и снова разжался, словно моргающий глаз.

А потом дети услышали, как дедушка Джон поднимается по лестнице, чтобы пожелать им спокойной ночи. Хеди засунула фотографию в карман халата, схватила Спенсера за руку, и они побежали.

Когда дедушка Джон вошёл в их комнату, они уже лежали в кроватях. Колотившееся сердце Хеди постепенно успокоилось, когда она устроилась на подушке и обмотала вокруг шеи мамин полосатый шарф. Может быть, та странная штука на полу им просто привиделась?

– Дедушка, я боюсь, – выпалил Спенсер. Его глаза были круглые, как тарелки.

– Правда? Чего?

Хеди поняла, что сейчас из-за Спенсера у них обоих будут проблемы.

– Он просто скучает по маме и папе, – поспешно вставила она и окинула брата взглядом, в котором ясно читалось: «Не болтай, а то нам обоим достанется».

Спенсер так же безмолвно ответил: «Не влезай, когда я говорю», но потом добавил: «Ладно, не скажу ничего».

Дедушка Джон не заметил этих бессловесных посланий – он рассеянно бродил по спальне.

– Уверен, мама и папа тоже по вам скучают, – сказал он. – Они вам читают перед сном? Я никогда не читал перед сном твоей маме, хотя, наверное, должен был. Что, если я прочитаю вам один рассказ?..

Дедушка Джон достал с полки возле окна старую книгу в мягкой обложке.

– Эта книга принадлежала вашей бабушке, – тихо пробормотал он. С его губ сорвался долгий, горестный вздох, и он словно уменьшился в размерах.

– А какой она была, бабушка? – спросила Хеди.

Дедушка Джон отложил книгу и взял в руки пару металлических колец диаметром примерно с футбольный мяч. Он начал ловко играть с кольцами, просовывая их друг сквозь друга, как по волшебству. Ни Хеди, ни Спенсер не понимали, как ему это удаётся.

– Все, кто знал Роуз, любили её, – тихо сказал дедушка Джон. – Она была скора на шутку. И очень щедрая.

– Как вы познакомились? – поинтересовалась Хеди. Металлические кольца уже удивительным образом стояли, балансируя, одно на другом.

– Я вытащил её из ряда зрителей на выступлении.

– Она когда-нибудь была твоей ассистенткой?

Дедушка Джон не ответил. Он смотрел куда-то вдаль, намного дальше, чем стены их комнаты.

– Дедушка?

– А? Прости, девочка моя.

– Что случилось с бабушкой?

Кольца задрожали, зазвенели и стали стучать друг о друга, а потом верхнее упало на пол. Дедушка Джон посмотрел на него и проговорил:

– Фокус пошёл не так.

Спенсер забился в пещерку, которую сделал из одеяла и подушки, напуганный, но заинтересованный. Дедушка Джон нагнулся, подобрал кольцо и тихо продолжил:

– У меня для выступлений был специальный ящик. Большой, чтобы прятать в него разные вещи. Я сам его сделал и назвал «Калейдос». Он был великолепен, настоящий гвоздь программы. – По губам пробежала тень улыбки. – Но однажды волшебный ящик сработал не так, как нужно. Она просто… исчезла.

Дедушка Джон отвернулся от них, положил кольца обратно на полку и посмотрел на старую карту, висевшую на стене. Потом тихо высморкался в платок. Хеди украдкой взглянула на фотографию в кармане халата. Женщина, похожая на их маму, просто не могла не быть пропавшей бабушкой Роуз.

– Дедушка, можешь остаться тут, пока я не усну? – полушёпотом спросил Спенсер.

– Но Хеди же с тобой.

– Не, она во-он где!

Когда дедушка Джон подоткнул Хеди одеяло, она заметила в его глазах слёзы и осторожно обняла его.

– Ты в порядке, дедушка?

Он серьёзно подмигнул ей, пододвинул стул к кровати Спенсера и погасил лампу.

Хеди проснулась, услышав, как дедушка Джон выходит из комнаты. Она перевернула подушку, потом накрылась с головой одеялом, но снова уснуть так и не смогла. Лунные лучи освещали комнату через промежуток между шторами, и в конце концов Хеди отбросила одеяло. Достав фонарик и удостоверившись, что фотография бабушки Роуз никуда не исчезла из кармана халата, она на цыпочках вышла в коридор.

Хеди пробралась в соседнюю комнату, прикрыла за собой выцветшую зелёную дверь и стала листать фотоальбом. Первая половина альбома была заполнена вырезками из газет, объявлениями и листовками, рекламировавшими выступления «Великолепного Джона Санга, фокусника». Иногда перед ним выступал молодой Питер Санг, иногда – другие фокусники, о которых Хеди и не слышала прежде. Один из них отрезал себе голову («Отвратительно», – подумала девочка), другой вытаскивал из корзины живого тигра, третий – превращался в собственный рентгеновский снимок. Было в альбоме много фотографий дедушки Джона и Роуз. Они были счастливы.

Хеди нашла, откуда выпала фотография бабушки Роуз, и сунула её на место. Когда она собиралась поставить альбом обратно на полку, рядом с её ухом послышался еле слышный шёпот.

Хеди развернулась, вдруг вспомнив о бугорке на полу. Она не видела никакого движения, но, повернувшись, задела небольшой столик, и на нём покачнулась большая фотография в рамке. Девочка наклонилась и направила на неё фонарик, чтобы разглядеть получше.

На рамке был толстый слой пыли, но Хеди сумела увидеть Джона, Роуз и маленького ребёнка – судя по всему, её маму, – одетых в смешные колпаки. Они задували свечи на праздничном торте. А потом в пыли проступили слова – словно кто-то рисовал их невидимым пальцем:

НАЙДИ МЕНЯ.

Глава 3. Универсальный магазин «Саттон»

На следующее утро Хеди разбудило приглушённое бр-р-р-рнг телефона внизу. Она приоткрыла глаз и увидела солнечные лучи, тайком пробиравшиеся в комнату. Спиной к спине с ней лежал Спенсер, скрючившись и тихо посапывая. Хеди вздрогнула и окончательно проснулась, вспоминая, что произошло ночью.

НАЙДИ МЕНЯ.

Хеди снова вздрогнула и натянула одеяло до подбородка. Она так перепугалась, увидев слова, написанные на пыли непонятно кем, что, пискнув, уронила рамку и убежала в спальню. Она запрыгнула в кровать Спенсера и долго лежала там неподвижно, в голове роились мысли. Сначала – какая-то штука на полу, а теперь ещё и привидение, которое живёт в доме и хочет, чтобы его нашли. Хеди вообще не верила в привидений, но проблема была в том, что привидение в неё очень даже верило.

Она пыталась набраться смелости и всё-таки выбраться из кровати, не разбудив Спенсера, но тут в коридоре послышались шаги дедушки Джона.

– Хеди! Спенсер! Мама и папа звонят.

Спенсер мгновенно проснулся и, прежде чем Хеди успела ему хоть что-то сказать, соскочил с кровати, запутавшись в одеяле.

– Я хочу первым поговорить!

Хеди поспешила за ним, не желая оставаться в комнате одна. Дедушка Джон дождался её; Спенсер уже нёсся вниз, перепрыгивая через ступеньку.

– Ты хорошо спала? – спросил дедушка.

Хеди задумалась. Разозлится ли он, если узнает, что она была в той комнате? Или подумает, что она сошла с ума, расскажет всё родителям, и они тут же приедут обратно? Если так и будет, их вряд ли потом возьмут с собой на раскопки. Девочка не могла рискнуть шансом когда-нибудь съездить с ними в Египет. Так что она просто кивнула дедушке и крепко сжала его руку, оглядывая дом свежим взглядом.

– Нет! – тем временем говорил Спенсер в трубку. – Хеди спала в моей кровати, вот настолько она испугалась!

Дедушка Джон посмотрел на Хеди, удивлённо приподняв кустистые брови.

– Спенсер чего-то боялся ночью, и я ненадолго составила ему компанию, – пробормотала она, стыдясь своей лжи.

– Тебя ничего не… беспокоило ночью? – спросил дедушка Джон.

«Может быть, сказать ему?» – на мгновение задумалась Хеди, но затем решила, что не стоит.

– Нет, всё было в порядке.

Дедушка Джон успокоился.

– Хорошо. Хотите яйца в мешочек на завтрак?

Когда дедушка отошёл, Спенсер подозвал Хеди. Прикрыв большую изогнутую телефонную трубку ладонью, он прошептал:

– Можно сказать маме об этой штуке, которая каталась под полом?

– Нет, не надо, – шепнула в ответ Хеди. – Мы не должны были туда заходить, помнишь? И вообще, мне надо ещё кое-что тебе рассказать.

– Что?

Хеди взяла трубку.

– Потом.

– Хеди, – послышался в трубке мамин голос, – ты правда ночью спала в кровати Спенсера? Что случилось?

Хеди чуть не рассказала обо всех странностях, которые они видели, но беспокойство в мамином голосе её остановило.

«Они только что приехали домой, – подумала девочка. – Нельзя заставлять их возвращаться из-за каких-то странных ночных бугорков».

– Ничего. Просто составила компанию Спенсу, – произнесла она, а потом задала тысячу вопросов об Испании, чтобы заверить маму, что всё в порядке.

На кухне дедушка Джон звенел кастрюлями, стоя между плитой и раковиной, а Спенсер разложил на столе приборы. Почувствовав запах тостов и хлеба в тёплой комнате, Хеди постепенно начала забывать о ночных страхах.

– Дедушка, – сказал Спенсер, – а ты знаешь Мерлина?

– Мерлина? Волшебника? – Дедушка взял в руку три варёных яйца и поднял их выше головы. – Сколько мне лет, как ты думаешь?

– Не знаю. А сколько лет Мерлину?

– Спенсер, Мерлин жил много веков назад, – вмешалась Хеди.

Дети заворожённо смотрели на дедушку, который крутил яйца в руках почти под потолком.

– Огонь! – воскликнул дедушка и с невероятной точностью бросил три яйца в стаканчики для яиц, стоявшие на столике. Яйца приземлились с приятным хрустом, но не разбились – как должны были, упав с такой высоты.

– Как ты это сделал? – изумился Спенсер и бросился разглядывать яйца. Он осторожно отломил кусочек скорлупы от одного из них.

– Мерлин научил, – пошутил дедушка.

– Дедушка, ну пожалуйста, научи меня, – взмолился Спенсер.

– Передай молоко, Хеди, – с улыбкой сказал дедушка Джон.

Хеди повернулась к холодильнику и замерла. Вчера из магнитных букв было сложено «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ К НАМ». Сегодня – «НАЙДИ МЕНЯ».

– Дедушка, – тихо проговорила Хеди, – это ты написал?

Дедушка Джон поставил на стол несколько тарелок и подошёл к Хеди.

– Спенсер, это ты сделал? – спросил он, хмурясь.

Тот покачал головой.

Дедушка Джон раздвинул буквы в разные стороны, чтобы они больше не составляли слов, и достал из холодильника сливочное масло.

– Это просто я дурачился. Неудачная шутка.

Хеди умела определять, когда кто-то врёт; для этого нужно внимательно слушать и наблюдать за лицом и движениями собеседника. Если кто-то не смотрел ей в глаза, как обычно, подёргивал руками, немного напрягал плечи, а голос звучал глуше обычного, в Хеди тут же просыпалась ищейка. И сейчас эта ищейка сидела выпрямившись, и её нос указывал прямо на дедушку Джона. Он говорил неправду.

После завтрака дедушка Джон дал ребятам немного денег и попросил их спуститься в деревню.

– Уверен, вы хотите немного погулять, – сказал он, протягивая им куртки. – А ещё нам нужно печенье. Ваши кузены зайдут на утренний чай.

В деревне было тихо. Возле заборов аккуратно лежали небольшие сугробы (которые Спенсеру так и хотелось раскидать ногой), а между фонарными столбами повесили гирлянды в форме рождественских ёлок с вишнёво-красными лентами и золотыми колокольчиками. На всех домах висели разнообразные украшения – покрытый инеем венок на входной двери или плакатик, приглашавший Санта Клауса зайти в гости. Дедушка Джон – единственный, кто не украсил дом, подумала Хеди, оглянувшись на вершину холма.

Когда они отошли достаточно далеко, она дотронулась до плеча Спенсера.

– Вчера ночью, когда ты спал, произошло кое-что странное.

– Что? Опять та штука на полу?

Хеди покачала головой:

– Я пошла обратно в ту комнату, чтобы убрать фотографию на место. На ней бабушка Роуз, если ты не знал.

Спенсер попытался подавить дрожь.

– Я боюсь этой комнаты.

– Там не так всё плохо. Ну, за исключением того, что произошло в самом конце. Я смотрела на фотографию в рамке. Там была мама, совсем маленькая, с дедушкой Джоном и бабушкой. А потом… – Хеди огляделась. Вокруг никого не было. – В пыли сами собой появились слова. Словно рядом стоял невидимка и писал пальцем.

Челюсть Спенсера отвисла.

– И что он написал?

– «НАЙДИ МЕНЯ».

– То же самое, что на холодильнике!

– Именно.

– А кого найти?

– Не знаю.

– Как найти?

– Не знаю. Больше ничего не написали. После этого я убежала в спальню.

Спенсер посмотрел на дом на вершине холма.

– Надо рассказать дедушке.

– Нет, не сейчас. Мы вообще не должны были заходить в ту комнату, помнишь?

– Это ты туда первая пошла, а не я!

– А ты мой сообщник.

Спенсер нахмурился.

– Я даже не знаю, что это значит.

– Это значит, что ты мне помогал, – пояснила Хеди. – Уверена, дедушка солгал, когда сказал, что это он оставил послание на холодильнике. Думаю, с ним пока на эту тему лучше не говорить.

– Но зачем дедушке об этом врать?

– Этого я тоже не знаю, Спенс. Не говори ничего. Обещай мне.

– А маме и папе можно рассказать?

Хеди стиснула зубы. Столько вопросов!

– Нет, если, конечно, ты не хочешь, чтобы тебе оттяпали палец!

Спенсер недовольно взглянул на сестру, потом отвернулся и пошёл по тропинке в сторону магазинов. Хеди глубоко вздохнула, уже раскаиваясь, что накричала на него. Почему он не верит, что она просто пытается уберечь их от проблем? Она догнала его на углу улицы и пошла рядом.

– Спенс, не беспокойся. Я за тобой присмотрю. Обещаю.

Спенсер испуганно посмотрел на неё.

– А что, если я не смогу присмотреть за тобой?

Хеди лишь потрепала его по голове, на которую он натянул большую папину пилотскую шапку. Она не знала, что ответить.

В центре Марберри-Рест стоял универсальный магазин «Саттон». Его витрина блестела, увешанная украшениями; за ней стоял рождественский вертеп с настоящей соломой в маленьких яслях. Хеди и Спенсер открыли дверь, и зазвенел колокольчик, возвещая об их появлении. В магазине чудесно пахло: имбирным печеньем, горячим шоколадом и, похоже, каким-то свежевыпеченным пирогом.

За прилавком сидела румяная женщина и вязала. На ней был красно-зелёный фартук, усыпанный разноцветными брошками.

– Она похожа на рождественскую ёлку, – прошептал Спенсер.

Продавщица отложила вязание и улыбнулась им. Хеди увидела, что улыбка искренняя, но сразу поняла, что сейчас на них, как из пушки, посыплются вопросы.

– Доброе утро! – сказала продавщица.

– Здравствуйте, – вместе ответили ребята. Хеди медленно направилась к большому холодильнику в дальней части магазина.

– Я могу вам чем-нибудь помочь? – спросила продавщица.

– Мы хотим купить молока и печенья, – ответил Спенсер.

– Молоко найдёте в холодильнике, вон там, – показала она, когда Хеди как раз потянулась к дверце, – а свежее песочное печенье тут, у меня. Привезли сегодня утром, между прочим.

– Спасибо, – протянул Спенсер, разглядывая золотистое печенье в форме ёлок, звёздочек и снеговиков. В животе предательски заурчало. – А у вас продаётся плёнка для «Полароида»?

Продавщица прикрыла один глаз, словно читая с его помощью список товаров в голове. С победным «Ага!» она вышла из-за прилавка и засеменила по центральному проходу. За ней последовали три кошки, путаясь под ногами.

На двери снова зазвенел колокольчик, и в магазин вошла пожилая женщина.

– Привет, Мелани!

– Привет, Лиза, дорогая! Один момент! – воскликнула продавщица, затем уже тише продолжила: – Плёнка для «Полароида»? Последний раз её спрашивали три зимы назад.

Дойдя до конца прохода, продавщица придвинула к себе стремянку и грузно забралась по ступенькам.

– В тот год большая птица стащила парик прямо с головы мистера Годфри и устроила в нём гнездо в саду миссис Лист.

Она вытащила с верхней полки две коробочки с плёнкой и сдула с них облако пыли.

– Вы… тут проездом с семьёй?

– Мы приехали к дедушке на Рождество, – ответил Спенсер.

Продавщица расплылась в понимающей улыбке.

– Ах! Вы, должно быть, внуки мистера Санга! Я права?

Спенсер кивнул.

– Очень рада, что вы здесь. Я миссис Саттон. А вы Спенсер и Хэтти, правильно?

– Хеди, – поправил Спенсер. – Х-Е-Д-И.

Миссис Саттон кивнула.

– Да, конечно. Прямо как актриса – или, должна добавить, актриса и изобретательница. Чудесно, чудесно. Да, Питер ещё несколько месяцев назад сказал, что вы приедете.

– Вы знаете нашего дядю Питера? – удивился Спенсер.

– О да, я в этой деревне почти всех знаю. Питер замечательный, а? Он часто бывал в Марберри-Рест, пока… – Она помрачнела, вспоминая какие-то давнишние неприятные события. – Хотя сейчас уже куда реже. Но это всё неважно. Я знала и вашу маму, когда она была совсем маленькой девочкой. Много лет её не видела. Как хорошо, что мистер Санг вас пригласил. С вами дома будет веселее! А теперь я пойду помогу Лизе, а вы двое осмотритесь, если хотите.

Осматривать в магазине было особенно нечего, он был не слишком большой. Хеди и Спенсер ходили среди аккуратных стеллажей и просто не могли не услышать обрывков тихого разговора между миссис Саттон и покупательницей.

– …внуки Джона Санга…

– …её так и не нашли…

– …должно быть, сбежала…

– …о других вариантах и думать не хочется… поэтому и держусь подальше…

– …знаешь, у него редко бывают гости…

– …слышала, его не любили другие фокусники… такой самодовольный…

Ребята прошли обратно ко входу, понимая, что говорят о них. Собеседницы, склонившиеся близко друг к дружке, смутились и резко разошлись.

– И как вам нравится у дедушки? – улыбнулась застигнутая врасплох миссис Саттон.

Хеди и Спенсер переглянулись, не зная, что и говорить. Привидение, непонятная штука в полу, дедушка странно себя ведёт…

– Мы только вчера приехали, – осторожно ответила Хеди.

Пожилая покупательница с любопытством взглянула на ребят.

– А что, дом вас не пугает? «Таинственный дом на Скупом холме», как его иногда тут называют, – она неодобрительно скривила губы.

– Ну… – начал Спенсер.

Но Хеди его перебила:

– Можно нам четырнадцать печений в виде ёлок?

Миссис Саттон упаковала печенья в картонную коробку и вложила туда же пару кусочков рождественского пирога.

– Не слушайте здешней болтовни, – улыбнулась она. – И передайте дедушке: миссис Саттон сказала, что рождественский пудинг нужно заказывать сегодня. И ёлку в этом году тоже надо купить. Как это так – на Рождество дома дети, а ёлки нет? Нельзя же быть таким угрюмым каждый год.

Глава 4. Бермудский треугольник

Хеди и Спенсер вернулись домой за полминуты до того, как подъехала машина дяди Питера. Из открывшихся дверей машины послышался невероятный шум.

– Вот это мы вовремя! – воскликнул дядя Питер. – Вот ваши кузены, как обещали. Анжелика и Макс.

Достаточно было одного взгляда, чтобы понять, что эти двое – брат и сестра: одинаковые большие карие глаза, кудрявые чёрные волосы, круглые носы. Анжелика, старшая сестра, в два прыжка добралась до Хеди и пожала ей руку, а потом заглянула в бумажный пакет Хеди.

– Имбирные пряники от миссис Саттон? – спросила она.

Хеди немного опешила. Они в последний раз встречались, когда были совсем маленькими, так что, по сути, не знали друг дружку. Но широкая улыбка Анжелики была настолько дружелюбной, что Хеди не смогла не улыбнуться в ответ.

– Ну да, от миссис Саттон. Но это песочное печенье.

Макс, которому на вид было лет шесть, крикнул «Привет!» и бегом бросился в сад, перепрыгивая пеньки и лужи. Его, судя по всему, одели в какой-то карнавальный костюм: на голове чёрный цилиндр, на плечах – лёгкий чёрный плащ, а к брюкам прикреплён тигриный хвост.

Анжелика и Хеди пошли ко входу.

– О, ты обязательно должна попробовать имбирные пряники. Они безумно хороши, – сказала Анжелика.

Хеди таращилась на кузину. Её волосы топорщились вверх, словно два маленьких рога, а между фиолетовым шерстяным пальто и жёлтыми резиновыми сапогами-веллингтонами виднелись красные чулки в горошек.

– Поверить не могу, что мы столько лет не виделись, – продолжала Анжелика. – Почти всю жизнь. На самом деле я знаю, почему.

– Ох. Ну и почему?

Анжелика так быстро перескакивала с темы на тему, что Хеди за ней не успевала.

– Твой дедушка не любит нас приглашать, потому что мы везде суём свой нос. – Она широко улыбнулась. – Но ничего страшного. Я действительно любопытная. И называй меня Джелли. Меня так бесит, когда меня зовут Энджи. У тебя есть прозвище?

– Нет, – разочарованно ответила Хеди.

– Не беспокойся. Я обязательно придумаю.

Кузина сунула руку в пакет с едой и вытащила кусочек рождественского пирога. Сломав его пополам, она протянула одну половину Хеди, а другую отправила в рот. Хеди улыбнулась и тоже откусила кусочек. Подойдя к двери, Джелли протянула руку к звонку.

– У тебя есть ключи или надо звонить?

Но прежде чем она успела нажать на кнопку, дедушка Джон уже открыл дверь.

– Слышу, слышу чертенят, – проворчал он, но на губах его играла тонкая улыбка. Он отошёл в сторону, пропуская всех внутрь.

– Привет, дядя Джон! – воскликнула Джелли и обняла его.

Макс прошёл по тропинке вслед за Спенсером, и Хеди увидела, с каким восторгом маленький мальчик здоровается с дедушкой Джоном. «Должно быть, любит фокусы», – решила Хеди. Она поставила пакет с печеньем и молоком на столик в коридоре, потом сняла пальто и шарф.

– Нет! – Джелли тут же убрала пакет со столика.

– Что? Почему?

– Мне надо столько всего тебе рассказать, – полузадушенным шёпотом произнесла Джелли. – Но давай дождёмся, пока все зайдут.

– Что там такое? – спросил Спенсер у Макса, показывая на стеклянную банку, которую тот прижимал локтем к боку.

Джелли застонала от неловкости, а Макс гордо вытянул палец, показывая маленькую блестящую соплю. А потом стряхнул её в банку.

– Отвратительно! – воскликнул Спенсер, смотря на банку с ужасом и интересом.

– Почему ты не пользуешься носовым платком? – строго спросил дедушка Джон.

– Я провожу эксперимент! – ответил Макс.

– Эту банку ты не занесёшь в дом дальше ни на шаг, – сказал дедушка Джон. – И прежде чем зайти в кухню, помой руки. Уборная вон там.

Бормоча что-то себе под нос, он забрал печенье и молоко у Джелли и ушёл в сопровождении Спенсера и дяди Питера.

Джелли схватила Макса за тигриный хвост и подтащила его к себе, не давая пойти за ними.

– Самое важное, – обратилась она к Хеди, – никогда, никогда не оставляй ничего на этом столике.

Она показала на столик в коридоре, а потом составила треугольник из указательных и больших пальцев.

– Я называю его «Бермудским треугольником». Оставляешь на нём вещи, а потом… – Она развела руками: – Пф! Их нет!

– Что происходит? Куда они деваются?

– Не знаю. Но мы тут были три раза, и каждый раз что-то пропадало. Просто… исчезало, едва стоило отвернуться.

Хеди уставилась на кузину.

– Ты мне не веришь, – догадалась Джелли.

Вчерашняя Хеди ответила бы «да», но сегодняшняя Хеди была уже совсем другой. Ей разве не почудилось, что на этом столе вещи двигаются сами собой? А ночью с ней пыталось связаться привидение – сначала что-то странное двигалось в полу, а потом ещё и появилось послание из букв на холодильнике.

– Может быть, и верю.

Джелли ухмыльнулась.

– Давай проведём эксперимент. Эй, Макс, – сказала она младшему брату, – поставь банку на столик.

Макс послушно поставил банку туда, куда показала Джелли, и встал рядом, не сводя с неё глаз.

Хеди внимательно разглядывала кузена и его банку.

– И что теперь будет? – спросила она.

– Теперь нам нужно не смотреть на неё. – Джелли подтолкнула Макса в сторону уборной: – Иди, вымой руки, сопливчик.

Затем она взяла Хеди за руку.

– Так, иди и не поворачивайся, пока я не скажу.

Они пошли по коридору, считая:

– Раз, два, три, четыре, пять – поворачивайся!

Хеди развернулась, и у неё отвисла челюсть.

– Её нет!

Она подбежала к столику и осмотрела его. Нигде ничего не было.

– Ну, что я тебе говорила? С ума сойти, а? – Глаза Джелли горели.

– Куда она делась?

– Кто знает? – ответила Джелли. – Думаю, в этом доме есть магия.

Хеди почувствовала облегчение.

– Я никогда не думала, что магия существует, – начала она, – но мне надо кое-что тебе показать…

– Девочки, – позвал дедушка Джон, – если вы не хотите, чтобы всё печенье съели эти обжоры, идите сюда поскорее.

Джелли забеспокоилась.

– Пойдём, – она потянула Хеди за руку, – расскажешь за обедом. Ну а тебе – соплей! – добавила она через плечо, обращаясь к столику.

Они направились в сторону кухни. Через мгновение из ниоткуда вылетело что-то твёрдое и ударило Джелли в затылок.

– АЙ! – Девочки развернулись и уставились на «метательный снаряд» на полу. Это оказалась та самая стеклянная банка.

На кухне Спенсер хвастался новым цилиндром – точно таким же, как у Макса.

– Смотри, Хеди! – воскликнул Спенсер. – Это подарок от Макса и дяди Питера, и вот это – тоже!

Он показал на коробку с фокусами с надписью «Удивительная магия» на столе.

– А где твоя банка? – спросил дедушка Джон у Макса, наливая чай.

– Там. На столе, – ответил Макс, показывая в коридор. – Джелли сказала, чтобы я её там оставил.

Дедушка Джон подозрительно посмотрел на Джелли. Хеди задумалась, не стоит ли сейчас рассказать дедушке Джону обо всех странностях, которые творятся дома, и даже набрала воздуха, чтобы заговорить. Джелли, однако, невинно улыбнулась и произнесла:

– Я не говорила ему ничего. Он уронил её, когда бежал сюда. Банка до сих пор валяется на полу.

Она откусила кусочек печенья-ёлки.

– Спенсер, – сказал дедушка Джон. – За столом сидим без шляп.

– Да ладно тебе, Джон, – укоризненно вмешался дядя Питер. – Нельзя ругать мальчика за то, что он хочет быть похож на дедушку.

Угрюмое лицо дедушки Джона смягчилось. Он наклонился и снял шляпу со Спенсера со словами:

– Ладно, можешь её надеть, как только мы допьём чай. Но надевать её надо по-особому, как настоящий фокусник.

Чёрный цилиндр прокатился по пальцам Джона, словно его держал какой-нибудь магнит. Он поднял руку высоко, и шляпа идеально опустилась ему на голову. Мальчики захлопали, дедушка Джон коротко поклонился, а потом вздохнул и положил шляпу на скамейку.

– Уже спать хочешь, старик? – усмехнулся дядя Питер.

Глаза дедушки воинственно блеснули, и он погрузил печенье в чай с куда большей силой, чем следовало бы. Потом мальчики стали донимать дедушку Джона просьбами показать им какой-нибудь трюк, а Джелли подмигнула Хеди и громко спросила:

– Хеди, можешь показать мне свою комнату?

Хеди тихо отвела кузину в комнату с зелёной дверью. Джелли уставилась на стеллажи со старым реквизитом для фокусов, но потом Хеди подвела её к маленькому столику с фотографией и показала послание, написанное на толстом слое пыли.

– «НАЙДИ МЕНЯ», – прочитала Джелли и опустила голос до шёпота. – Это дядя Джон написал?

Хеди покачала головой:

– Я видела, как эти буквы появились в пыли прямо в тот момент, когда я смотрела на фотографию. Из ниоткуда.

– Из ниоткуда?

– Словно невидимый палец… – Хеди показала, как «пишет» в воздухе пальцем.

Джелли взяла рамку в руки и стала её разглядывать, едва не касаясь носом стекла.

– А потом что?

– А потом всё. Я перепугалась и убежала. Но сегодня утром буквами на холодильнике тоже кто-то выложил «НАЙДИ МЕНЯ». И мне кажется, это не дедушка Джон, хотя он и говорит, что это он.

Джелли вздрогнула и поставила рамку на место.

– Но это не единственное странное происшествие, – тихо продолжила Хеди, присаживаясь вместе с Джелли на ковёр – медвежью шкуру. – Когда мы со Спенсером зашли сюда вечером, под полом ползал какой-то бугорок. Вот такого размера, – она сжала кулак. – Как будто прямо под досками копался какой-то маленький крот, но пол после него выглядит таким же нормальным и плоским, как раньше, словно ничего не было.

Хеди обхватила себя руками.

– Но что, если мне просто показалось? Было темно. Может быть, я просто вижу непонятно что. Может быть, это дедушка так над нами подшучивает, чтобы показаться весёлым.

Джелли приподняла бровь.

– По-моему, твой дедушка вообще не знает, что такое веселье.

– Нет, знает! – запротестовала Хеди.

Джелли лишь покачала головой.

– Ещё что-нибудь?

– Прежде чем мы со Спенсом увидели эту штуку на полу, с полки упал фотоальбом. Сам по себе. Наверное.

Джелли начала оживлённо загибать пальцы:

– Бермудский треугольник. Сообщение на холодильнике. Сообщение на фотографии. Странная штука на полу. Альбом, спрыгнувший с полки. Вот уже пять.

– Пять чего?

Девочки подпрыгнули от неожиданности. В дверях стоял Спенсер.

– Что вы считаете?

– Ты чего так подкрадываешься? – строго проворчала Хеди.

– Дедушка спросил, что вы хотите на сандвичи – ветчину или сыр. Что вы тут делаете? – подозрительно произнёс он. – Что считаете?

Джелли пожала плечами и посмотрела на Хеди, словно говоря: «Он твой брат, что ему сказать?» Хеди нетерпеливо махнула рукой, показывая, чтобы он вошёл.

– Это та самая фотография? – спросил Спенсер, показывая на рамку.

Хеди кивнула, и он осторожно взял фотографию.

– Это мама? – уточнил он, показывая на младенца.

Хеди снова кивнула.

– Но смотри, Спенсер! – воскликнула Джелли. – Смотри на пыль. Там написано «НАЙДИ МЕНЯ».

– Знаю, – недовольно ответил он. – Хеди мне уже рассказала. Почему ты не мне первому показала? – обиженно добавил он, обращаясь к сестре.

– Времени не было.

Спенсер нахмурился.

– Как думаешь, кто это?

Когда Хеди пожала плечами, он предложил:

– Может, позвонить маме и папе? Попросить нас забрать?

– Зачем? – изумилась Джелли. – Вот бы мне тут остаться. Будет жутко весело.

– Спенсер боится, – пояснила Хеди.

– А вот и нет!

Джелли с сочувствием посмотрела на Спенсера.

– Всё нормально, ты просто маленький. Макс до сих пор боится темноты.

– Мне восемь! – Спенсер вытянулся, насколько мог, и сердито посмотрел на них. – Надо спросить, кто это.

– Ну, давай, – сказала Джелли.

Раздражение пересилило страх; Спенсер взял рамку в руки и свирепо уставился на фотографию.

– Кто ты?

Ребята затаили дыхание. Мгновения шли одно за другим. Они слышали только приглушённый шум из кухни. «Давай же», – подумала Хеди. Но в глубине души она сжималась от страха, не уверенная, что точно хочет знать.

А потом в пыли на фотографии медленно появился кружок, обведший лицо Роуз.

Ребята изумлённо уставились на неё. Спенсер сглотнул, а Джелли прикрыла рот рукой, чтобы подавить вскрик.

– Поверить не могу. Это бабушка Роуз, – выдохнула Хеди. – Бабушка Роуз хочет, чтобы мы её нашли.

Глава 5. Чешется

– Что вы здесь делаете?

Ребята настолько разволновались, что даже не услышали, как дедушка Джон поднимается по лестнице. Он стоял в дверях, и казалось, что из его глаз сейчас полетят молнии. Спенсер уронил рамку с фотографией, и та со звоном упала на пол.

– Я говорил вам – ничего не трогать в этом доме!

Дедушка быстро вошёл в комнату, поднял фотографию с пола и поставил её обратно на маленький столик, на мгновение окинув её взглядом.

– Дверь была открыта… – тихо начала Хеди.

– Открытые двери – это не повод нарушать установленные мной правила, – гневно ответил дедушка и глубоко вздохнул. – Уходите. Живо.

Джелли толкнула Хеди в спину и показала на фотографию. Стоит ли рассказать дедушке, что произошло?

– Дедушка, – снова попыталась Хеди. – По-моему, бабу…

Но дедушка Джон перебил её. Он был уже спокоен, но лицо оставалось очень строгим.

– Не знаю уж, хорошо это или плохо, но следующие две недели я за вас отвечаю. Это означает, что вам нужно понять одну вещь: я должен обеспечивать вашу безопасность. Я не обязан объяснять, почему вы должны делать то, что я говорю. Если не хотите подчиняться моим правилам, вам не место в этом доме. Если нужно, я могу хоть сейчас позвонить вашим родителям.

Хеди и Спенсер переглянулись и покачали головами. Они вышли из комнаты, и дедушка закрыл за ними дверь.

За обедом Хеди и Спенсер молчали, всё ещё переживая после выволочки. К счастью, дядя Питер рассказывал всё новые весёлые истории, которые в конце концов подняли всем настроение. Дедушка Джон, явно стараясь помириться, показал Спенсеру несколько карточных фокусов и мягко похлопал Хеди по плечу, когда она подала пример остальным ребятам, начав убирать со стола.

Впрочем, дядя Питер заметил, что им невесело. Когда дедушка Джон вышел из комнаты, он спросил:

– Всё в порядке?

Они кивнули.

– Если что, можете в любое время перебраться ко мне, поживёте с кузенами.

Хеди раздумывала над этим предложением, провожая дядю Питера и кузенов к машине. У неё было ощущение, что жить с дядей Питером будет веселее, но что тогда делать с посланием в пыли?

Прежде чем сесть в машину, Джелли вытащила из сумочки фиолетовый маркер и написала на тыльной стороне ладони Хеди телефонный номер.

– Ты должна рассказать мне всё, – произнесла она. – Ты ведь ей поможешь, правда?

– Не знаю, смогу ли ей помочь, дедушка Джон строго-настрого запретил трогать его вещи. Я не хочу опять рассердить его. Или родителей.

Хеди взглянула на дом. Казалось, что он рассматривает её в ответ – внимательно, как никогда.

– Если бы дядя Джон знал, что ты помогаешь бабушке, то не был бы таким диктатором, – фыркнула Джелли. А потом широко раскрыла глаза, словно ей пришла в голову мысль: – О боже… А что, если он не хочет, чтобы вы её нашли?

У Хеди потяжелело в животе. Вдруг это в самом деле правда?

Джелли так сильно обняла Хеди, что чуть не задушила её.

– Позвони мне, обещаешь?

Когда машина дяди Питера тронулась с места, Джелли помахала им рукой, а Макс – банкой с соплями. Хеди показалось, словно солнце спряталось за тучу. Обычно ей трудно было с кем-то быстро подружиться – она была куда серьёзнее большинства одноклассников. Но вот с весёлой, болтливой кузиной она сблизилась мгновенно, хотя они и совсем разные. Хеди уже по ней скучала.

– Твоей бабушке понравились бы гости, как сегодня, – вдруг сказал дедушка Джон. – Люди, разговоры. Она хорошо ладила почти со всеми.

Судя по его лицу, для него тоже солнце только что зашло за облака.

Примерно в половине десятого вечера Хеди и Спенсер прошли в комнату с зелёной дверью. День и вечер после отъезда кузенов казались смертельно скучными, особенно после того, как дедушка заперся в кабинете. В эти нестерпимо долгие часы Хеди решила, что ждать, когда что-то случится, больше нельзя, и убедила Спенсера не засыпать после того, как их уложат в постель.

Дрожащими руками Хеди снова взяла фотографию.

– Бабушка, – произнесла она, – скажи нам, что делать.

В комнате долго стояла тишина. Но потом сверху послышался странный голос.

– Это я, ваша бабушка. Выйдите на середину комнаты, дети.

Хеди обрадовалась, что Спенсер взял её за руку. Они вышли на середину и встали на ковёр из медвежьей шкуры.

– Сделайте два шага влево, – велел голос.

Ребята послушались.

– А теперь вправо.

Ребята вернулись обратно. Что вообще происходит?

Из-под ног послышался урчащий смех. Они развернулись и огляделись. Смеялась лежавшая на полу голова ковра-медведя.

– О, хорошо! У меня тут чешется, попрыгайте! – весело сказал медведь. Его смех больше всего напоминал перекатывающиеся внутри барабана камни.

– С тебя должок, Дуг, – произнёс первый, более высокий голос, и тоже захихикал. Ребята подняли головы. Оленья голова на стене, похоже, была весьма довольна собой.

Спенсер и Хеди поспешно сбежали с ковра.

– Ой, да ладно вам! – воскликнул Дуг, ковёр-медведь. – Попрыгайте, пожалуйста, там, где было моё правое плечо. Оно так чешется.

– Они разговаривают! – прошептал Спенсер.

– Слышу, – ответила Хеди, не веря ушам. – Но это невозможно.

Дуг повернул голову к оленю:

– Стэн, они говорят, что это невозможно.

– Ага, я слышал, – отозвался Стэн.

– Думаю, это значит ты знаешь, что.

Дуг и Стэн вдруг замерли и снова стали похожи на самые обычные безмолвные украшения для дома. Хеди и Спенсер тоже стояли неподвижно, как статуи. Хеди была уже готова тихонько идти к двери, но тут Дуг и Стэн снова, фыркая, расхохотались.

– Я… не могу… – Стэн едва мог говорить. – О, Дуг, видел бы ты их лица.

Стэн, насколько позволяла оленья морда, изобразил испуганных ребят – вытаращенные глаза, отвисшая челюсть. Дуг весело хватил по полу медвежьей лапой.

– Хватит над нами смеяться, – рассердилась Хеди. – Дедушка услышит. Вы кто вообще?

Дуг сумел всё же совладать с собой.

– Кто мы? Мы двое тут живём намного дольше, чем вы, юная мисс. Думаю, будет вежливо, если сначала вы нам расскажете, кто вы такие. Пройдите к двери, чтобы мы со Стэном вас хорошо видели.

Спенсер схватил Хеди за локоть, и ребята осторожно встали туда, где Дуг мог их видеть, стараясь на него не наступать.

– Я Хеди. – Девочка подтолкнула локтем брата.

– Я Спенсер, – прохрипел он.

Стэн присвистнул, а Дуг постучал когтями по полу.

– Детёныши Оливии, – пробормотал медведь; Хеди уже не могла не считать его настоящим медведем, а не простым ковром.

– Вы знаете её? – спросил Спенсер. Услышав мамино имя, он немного успокоился.

– Я знал вашу маму с самого её рождения, да. Я Дуг, когда-то – медведь, сейчас – роскошное украшение для пола. – Потом он показал лапой на Стэна: – А это Стэн, вчерашняя оленина.

Стэн оскорблённо фыркнул.

– Я Стэнли, лорд Королевского леса…

– Да не был ты лордом ничего!

– Ну, им-то откуда знать! Посмотри на мои рога – на них четырнадцать ответвлений! Как у настоящего лорда. – Он дёрнул головой.

Дуг вздохнул.

– Повесь оленя на стену, и вся дурь в голову ударит… потому что больше некуда! – Он снова хватил лапой по полу и захихикал.

Хеди заподозрила, что Дуг уже довольно давно ждал возможности поделиться с кем-нибудь своими шутками.

– Дедушка знает, что вы говорящие? – спросила она.

Стэн покачал головой, а смех Дуга быстро смолк.

– И знает, и не знает, – сказал Стэн.

– О, он точно знает, говорю тебе, – не согласился Дуг.

– Ну, раньше знал.

– Глупый ты олень, думаешь, он забыл? Конечно, знает. Поэтому мы и принадлежим ему.

Спенсер окончательно перестал бояться. Он уселся по-турецки прямо перед Дугом и погладил пальцем бурый мех.

– Что это значит?

– Твой дедушка собирает волшебные вещи, – ответил Дуг.

– Для представлений?

– Меня он ни разу не брал на представления. Как сюда попал, так больше из дому и не выходил. – Медведь поднял голову. – А ты, Стэн?

– К сожалению, нет, – вздохнул тот. – Но я бы замечательно выглядел на сцене. Какое упущение.

– Скорее уж «какое счастье для зрителей, которые ходят смотреть на фокусников», – фыркнул Дуг. – Джон с нами больше не разговаривает.

– Почему? – спросила Хеди.

Звери переглянулись, раздумывая над ответом. Они долго молчали.

– Он считает, что это… неправильно, – попытался объяснить Стэн.

– Закрылся от нас, – Дуг выразился проще.

Хеди забралась на кресло, чтобы лучше разглядеть Стэна. Его мех был светло-коричневым, с белыми полосками на шее, кончике носа и вокруг живых глаз.

– А почему вы говорящие?

– Может быть, это дедушкина магия? – предположил Спенсер.

Стэн задумался; его огромные рога ходили из стороны в сторону, словно голые ветки дерева, покачивающиеся на ветру.

– Здесь замешана магия, но не вашего дедушки – это случилось до него. Я на самом деле даже не знаю, почему нас сделали говорящими.

– Наверное, для удовольствия, которое доставляет наша компания, – вмешался Дуг.

– Жалко мне того дурака, который создал тебя для компании, облезлый ворчун, – фыркнул Стэн.

– Дедушка Джон кажется одиноким, – сказал Спенсер. – Ему надо поговорить с вами, для компании. Я бы на его месте так и сделал!

Дуг грустно улыбнулся:

– Ну, мы не из тех, кто идёт против воли Хозяина. Так что мы с ним не разговариваем. Если бы он сам заговорил первым, это уже совсем другое дело. Кстати, насчёт воли Хозяина – почему вы здесь, человеческие детёныши? Он разве не наказал вам строго-настрого – ничего не трогать?

Хеди и Спенсер виновато поёжились.

– И ещё, – продолжил Дуг, – я бы не отказался, если бы меня хорошенько почесали прямо посередине спины. Давайте, сядьте на меня, я не против.

Устроившись на спине Дуга, ребята стали чесать его шкуру; шерсть оказалась длинной и грубой. Медведь радостно вздохнул и шмыгнул носом.

Спенсер с надеждой посмотрел на Хеди. Он явно доверял двум этим говорящим бестелесным созданиям, а их грубоватый юмор, похоже, успокаивал его. Вдруг они смогут помочь?

– Нам кажется, что с нами пытается говорить призрак бабушки, – сказала Хеди.

Стэн присвистнул. Дуг повернул голову и удивлённо посмотрел на ребят.

– Вашей бабушки? – переспросил медведь. – Так вот о чём вы тут шептались с ещё одной девчонкой. И что сказала ваша бабушка?

– Написала «НАЙДИ МЕНЯ» на этой пыльной рамке. – Хеди протянула фотографию сначала Дугу, потом Стэну. – А потом на холодильнике магнитиками. А когда мы спросили, кто это, она обвела своё лицо прямо тут, на фотографии!

– Откуда ты знаешь, что это она, – уточнил Стэн, – а не какой-нибудь дух, который притворяется ей?

Хеди нахмурилась.

– Зачем кому-то притворяться?

– Не у всех, с кем вы встречаетесь, добрые или сразу понятные намерения, – ответил Стэн.

– А кое-какие вещи, – добавил Дуг, – откровенно опасны. Вот почему ваш дедушка их коллекционировал – чтобы они не попали не в те руки, не повлияли не на тех людей.

– Опасны? – тихо переспросил Спенсер. Он побледнел, и веснушки на его лице проступили ярче.

Хеди задумалась. Вот, наверное, почему дедушка Джон так разозлился, застав их в комнате.

– Как нам узнать, правда это бабушка Роуз или нет? – обеспокоенно произнесла она.

Медведь и олень переглянулись.

– Стэн, я посылаю тебе телепатическое сообщение, – сказал медведь. – Получил?

– Но, Дуглас, Хозяину это не понравится. Никто не должен знать о необычных происшествиях в доме, даже его внуки.

– Говорит оленья голова, которая подшутила над ними, чтобы показать, что мы говорящие! – воскликнул Дуг.

Стэн смущённо кашлянул.

– Пожалуйста, помогите нам, – вмешалась Хеди. – Если это не бабушка, то мы больше ничего делать не будем. Но если это она, нужно узнать, как её найти. А это мы сделаем в любом случае – поможете вы нам или нет.

Проницательный взгляд Стэна выдержать было нелегко, но Хеди не отвела глаз – он должен отнестись к ней серьёзно. Наконец он моргнул и ответил:

– Если мы поможем вам и это не ваша бабушка, больше вы сюда нос не суёте. Договорились?

Хеди посмотрела на Спенсера и приподняла бровь. Он кивнул.

– Договорились, – сказала она.

Дуг с шумом выдохнул через нос.

– Хорошо. Но на сегодня всё. Продолжим, когда ваш дедушка куда-нибудь уйдёт или уснёт.

– Почему? – спросил Спенсер.

Дуг клацнул когтями по полу:

– Потому что вам нужно будет вынести нас из комнаты.

Глава 6. Замки взламывать умеете?

С утра ребята спустились по лестнице, зевая и протирая глаза. Волосы Спенсера были настолько растрёпаны, словно он прошёл через смерч, а у Хеди в голове всё до сих пор беспорядочно крутилось.

– Как нам уговорить дедушку уйти из дома? – пробормотал Спенсер.

– Придумаем что-нибудь.

Они нашли дедушку в гостиной – тот подбрасывал дрова в камин, где весело трещало пламя.

– Господи, вы двое какие-то усталые. Плохо спали?

– У меня были слишком волнующие сны, – ответила Хеди. Это в какой-то степени было правдой. В утреннем свете ковёр-медведь и оленья голова на стене, умеющие разговаривать, уже казались странным сном.

– У меня тоже, – сказал Спенсер, протягивая руки к огню. В животе у него заурчало. – Можно позавтракать тут? Пожалуйста?

Дедушка Джон выглянул в окно на свежий белый снег, усыпавший землю и соседские крыши.

– Раз уж ночью снег прошёл – почему нет?

Вскоре ребята уже сидели по-турецки возле камина, держа тарелки тёплой каши с ягодами смородины и небольшими кусочками масла сверху.

– Дедушка, – начала Хеди, – продавщица в магазине…

– Миссис Саттон, – подсказал Спенсер.

– Да, миссис Саттон. Она просила передать, что тебе нужно прийти к ней сегодня, заказать рождественский пудинг. И ёлку.

Дедушка Джон опешил.

– Ёлку?

Ребята кивнули. Спенсер уже понял, что задумала Хеди, и добавил:

– И пудинг. Обязательно сегодня!

– У меня уже есть рождественская ёлка, – дедушка Джон кивком показал на каминную полку. Там стояла выцветшая пластмассовая ёлочка высотой сантиметров пять.

– Да её же почти не видно! – воскликнула Хеди.

– Ну, у меня нет игрушек.

– Может, мы купим? Или одолжим у Джелли или дяди Питера. Они не будут возражать.

– А потом придётся от всего этого избавляться? Ну уж нет. Но вот пудинг – это хорошая идея. – Он встал и подошёл к телефону: – Сейчас позвоню.

Хеди с трудом сдержала стон. Телефонный звонок продлился недолго. Но, судя по всему, на том конце провода было занято – дедушка Джон повесил трубку и пробормотал:

– Вечно она сидит на телефоне. Судачит целыми днями. Что ж, тогда одеваемся и идём к миссис Саттон! Разгоним кровь.

– Мы бы очень хотели пойти, – медленно проговорила Хеди, отчаянно пытаясь что-нибудь придумать на ходу, – но… мама и папа могут позвонить. Мы не хотим пропустить звонок. Особенно Спенсер. Он безумно по ним скучает.

Спенсер скорчил страдальческую гримасу.

– Ага, я очень хочу с ними поговорить, – подыграл он.

– Но можешь пойти без нас. Мы не возражаем, – продолжила Хеди.

– Я могу подождать, – ответил дедушка Джон.

– Нет, иди сейчас, – поспешно произнёс Спенсер.

– Мы на самом деле ещё вчера должны были тебе сказать, – добавила Хеди. – Ну, насчёт пудинга и ёлки. Задержались на целый день. Если нам не достанется пудинга, это будет катастрофа.

– Рождественская катастрофа, – вставил Спенсер, грустно качая головой.

Дедушка Джон невесело улыбнулся, увидев их обеспокоенные лица.

– Думаю, мне не повредит показаться в деревне. Поболтаю с миссис Саттон и прочими местными пройдохами раз в году, как обычно. На всё про всё уйдёт минут сорок пять. Не удивляйтесь, если миссис Вилемс придёт раньше меня. У неё есть ключ.

Он посмотрел на них с подозрением:

– Уверены, что у вас всё будет в порядке?

Хеди сложила тарелки стопкой и отнесла их в раковину, чтобы показать дедушке Джону, что им можно доверять.

– Ага. Мы умоемся и будем читать книжки. Я уже присматривала за Спенсером одна.

– Ага, – обречённо вздохнул тот. – Хеди постоянно мной помыкает.

Как только дедушка Джон отошёл достаточно далеко от дома, ребята бросились в комнату с зелёной дверью.

– Поставь таймер на тридцать минут! – крикнула Хеди Спенсеру.

Они ворвались в комнату, и Дуг улыбнулся им, показав зубы:

– Время приключений!

– Куда мы идём? – спросила Хеди.

– На переговоры кое с кем на верхнем этаже.

– С кем? – поинтересовался Спенсер.

Дуг поколебался.

– Давайте сначала поднимемся. Но вы должны обязательно взять и меня, и Стэна.

– Как лучше всего снять тебя, Стэн? – обратилась к оленю Хеди. – Ты кажешься довольно тяжёлым даже без тела.

– Приключение закончится прямо сейчас, если вы не придумаете, как преодолеть трудности, – фыркнул Стэн. – Я не виноват, что я настолько внушительное существо.

– Да ладно, Стэнли, я прослежу, чтобы они не сломали тебе больше одного рога, – мягко сказал Дуг. – Хеди и Спенсер, вы деньги принесли?

– Деньги? Зачем? – удивилась Хеди.

– Вам понадобятся деньги, если хотите получить ответы.

Хеди подтолкнула брата:

– Спенс, сбегай в комнату и достань из моего рюкзака кошелёк.

– Да! – крикнул он, весело вскинув кулак.

– И не думай, что он от этого станет твоим, – бросила Хеди ему вслед, когда он выбежал из комнаты.

Оттащив Дуга в сторону, чтобы расчистить место перед камином, она стала двигать мебель. К возвращению Спенсера Хеди уже успела переставить кофейный столик и несколько коробок, сделав картонную лестницу, которая вела к Стэну.

– Ты точно уверена в этом триумфе инженерной мысли? – нервно спросил Стэн.

– А ты хочешь спуститься или нет? – спросила в ответ Хеди. – Готова поспорить, всё время торчать на этой стене жутко скучно.

– Я беспокоюсь лишь о твоём благополучии! – с негодованием возразил Стэн.

Спенсер сделал глубокий вдох из своего ингалятора от астмы, а Хеди медленно полезла вверх по коробкам.

– Сначала приподними меня, потом подставь одну руку под мой подбородок и тяни от стены, – посоветовал Стэн. – Так ты снимешь меня с крепления.

Хеди сделала всё, как он сказал. От его веса у неё задрожали руки.

– Он тяжёлый? – спросил Спенсер, обгрызая ноготь на большом пальце.

– Всё из-за мозгов, – пробормотал Дуг.

– Заткнись, Дуг, – напряжённо ответил олень. Хеди осторожно спустилась по лестнице из коробок.

– Прости, Стэн, – совершенно не извиняющимся тоном произнёс Дуг, потом громко шепнул Спенсеру: – Это всё из-за рогов, а не из-за мозгов.

Хеди аккуратно положила Стэна на пол.

– Молодец, дитя, – с облегчением вздохнул олень. Хеди потрепала его по кончику носа.

– А теперь положи его ко мне на спину, – сказал Дуг, – прямо посередине, и затащим его на верхний этаж.

Когда ребята положили Стэна на спину Дугу, олень провозгласил:

– Мой скакун, нарекаю тебя Дугом, моим Ковровым Другом!

– Ну смотри, сейчас возьму с места в карьер! – прорычал медведь и заскрёб лапами по деревянному полу – и, конечно же, не двинулся с места. Животные рассмеялись.

– Видели бы вы, как я гонялся за людьми, когда у меня ещё было тело, – пропыхтел Дуг.

– Придётся тебя тащить, – сказала Хеди.

Ребята взялись за передние лапы и потянули. Когда они добрались до двери, Дуг вдруг ахнул, и его голова опустилась, как у любого нормального ковра. Через секунду Хеди и Спенсер врезались в кого-то, кто стоял в дверях.

– Ну, привет, – произнёс кто-то.

Хеди и Спенсер от удивления отпустили лапы Дуга и, отшатнувшись, увидели высокую женщину, которая с любопытством разглядывала их тёмными глазами.

– Здравствуйте, – проговорили они.

Женщина отличалась суровой красотой. Её кожа была белой, как алебастр, и настолько гладкой, без единой морщинки, что казалось, будто она светится. Она не выглядела старой, но и молодой её назвать было трудно. Её светлые волосы были собраны в тугой аккуратный пучок, и казалось, даже тайфун не сможет вытащить из него ни пряди. Хеди решила, что она уж точно не преминет наябедничать на них дедушке.

– Должно быть, вы Хеди и Спенсер, – сказала женщина.

Ребята кивнули. Спенсер обрёл дар речи первым.

– А вы готовите для дедушки?

– Да, я миссис Вилемс. – Она посмотрела на Дуга и Стэна, безжизненно лежавших на полу. – Куда-то их несёте?

– В нашу комнату, – кивнула Хеди.

– Я не совсем уверена, что мистер Санг одобрит. Ему не нравится, когда кто-то трогает его вещи.

– Мы вернём их, – ответила Хеди, пытаясь говорить беспечно, ответственно и совсем-совсем не загадочно.

Миссис Вилемс вытянула шею и посмотрела на башню из коробок, которую Хеди и Спенсер построили, чтобы добраться до Стэна.

– Мы всё поставим на место, очень аккуратно, – снова попробовала Хеди.

– Обещаем, – добавил Спенсер.

Миссис Вилемс посмотрела на них:

– Надеюсь, вы позовёте меня, если понадобится помощь.

– Конечно, – заверили они её.

Женщина странно посмотрела на них, а затем направилась к лестнице. Ребята вздохнули с облегчением.

– Нельзя терять времени, – сказал Стэн, когда миссис Вилемс ушла. – Несите нас на верхний этаж!

Они взяли Дуга за все четыре лапы и неуклюже поднялись по лестнице.

– Миссис Вилемс знает, что вы говорящие? – спросил Спенсер.

– Подозреваю, что да, – отозвался Стэн.

– Однажды она застала нас за разговором, – добавил Дуг.

– За спором, – уточнил Стэн.

– О… о чём мы там спорили, а, Стэн?

– О пчёлах.

– Да ладно тебе, мы не могли спорить о пчёлах! – возразил Дуг.

– Нет, спорили! Ты рассказал мне, как у тебя однажды в ноздре застряла пчела, а я настаивал, что туда не полезет ни одно живое существо в своём уме…

На верхнем этаже дома было темно и тихо. Хеди знала, что тёплый воздух должен подниматься наверх, однако тут было холоднее. Все четыре двери были закрыты, а свет в коридор пробивался только через маленькое окошко, почти закрытое кривыми ветками дерева. Спенсер осторожно опустил задние лапы Дуга на пол и подошёл к Хеди.

– Нам надо в комнату с жёлтой дверью, – сказал Стэн.

Хеди подтолкнула брата, чтобы тот взял Дуга с другой стороны.

– Мне тут не нравится, – прошептал Спенсер.

– Я понимаю, – ответила Хеди, – но мы должны узнать, бабушка это или нет, правильно?

Стэн со спины Дуга сказал:

– Юный сэр, вас сопровождает самый свирепый ковёр-медведь во всей Англии – а я и вовсе лорд Королевского леса. Будьте смелее. Двинемся вперёд с решимостью, чтобы разгадать эту тайну.

Спенсер глубоко вздохнул, взял Дуга за переднюю левую лапу и потащил его вместе с Хеди к двери нарциссово-жёлтого цвета. Дверь оказалась заперта.

– Чёрт! – воскликнула Хеди, дёргая за ручку.

– Ключ есть? – спросил Стэн.

– Нет, – ответила Хеди.

– Замки взламывать умеете? – поинтересовался Дуг.

Хеди и Спенсер покачали головами.

– А вот Дуг умеет, – вставил Стэн.

– Тс-с-с, болтун!

– Умеешь ведь! Ты много лет назад рассказал мне, что умеешь открывать двери и разводить костёр, если это необходимо – да ещё и гвозди вытаскивать. Это всё из-за того воришки-фокусника, который тебя сделал.

Дуг пристыженно запыхтел:

– И что теперь обо мне подумают эти детёныши? Самый свирепый медведь в Англии – на самом деле помощник вора?

– Мы ничего такого не думали! – воскликнула Хеди. – Мы считаем, что ты очень достойный медведь. В самом деле. И мы ничего не воруем у дедушки Джона. Мы пытаемся ему помочь. Если мы найдём бабушку, он будет счастлив.

– А ты убедительна, а? – пробормотал Дуг. – Ладно. Поднимите мне лапу и поднесите коготь к замку. Вот так. А теперь…

Дуг прикрыл глаза. У всех четверых встали дыбом шерсть и волосы. Казалось, что воздух между ними трещит. Дуг заворчал. Хеди могла поклясться, что из его когтя вырвалась малюсенькая молния и ударила в металлический замок.

Они услышали, как поворачивается механизм. Хеди коснулась дверной ручки, тёплой на ощупь.

Дверь открылась.

Глава 7. Мажорные аккорды, минорные аккорды

– Отличная работа, Дуг, – тихо сказал Спенсер, когда они прошли в комнату.

– Ты в порядке? – спросила Хеди. – Твоя лапа побледнела.

В самом деле, лапа, которой Дуг открывал замок, стала странного бледного серовато-коричневого цвета.

– Старею, наверное, – прошептал Дуг. – Идёмте уже.

В комнате царил беспорядок. Над кучей книг на полу возвышался рояль. Тут и там громоздились старые птичьи клетки, ещё несколько свисали с потолка. Бюст лорда Веллингтона, стоявший на рояле, словно выглядывал в окно, из которого виднелся лес. Дедушка Джон сказал, что он называется Лисьим лесом.

По просьбе зверей ребята положили Дуга на кресло, стоящее возле рояля, а Стэна поставили на стол.

Хеди изумлённо оглядывала комнату.

– И что теперь делать?

Дуг показал когтем на хрустальную миску на рояле:

– Положите в эту миску немного денег.

Хеди достала из кошелька монетку и бросила её в хрустальную миску. Та мелодично зазвенела.

– Симон, – тихо сказал Стэн, – ты здесь?

Хеди стало интересно, кто такой этот Симон. В комнате не было слышно ни звука, не считая скрипа половиц, – Спенсер нервно переминался с ноги на ногу.

– Хеди, сколько ты туда положила? – уточнил Дуг.

– Пятьдесят пенсов.

Когда звери фыркнули, она спросила:

– А что, ещё надо?

– Попробуй пару фунтов, – ответил Дуг.

Хеди последовала его совету, и Стэн попробовал ещё раз:

– Симон, ты здесь?

Крышка пыльного рояля поднялась сама собой, показав чёрные и белые клавиши. Невидимые пальцы сыграли три ноты, и прозвучал тихий мажорный аккорд. Спенсер забрался на кресло с подголовником, высунувшись из-под головы Дуга, а Хеди отошла на шаг от рояля, ища взглядом невидимого музыканта.

Стэн спросил:

– Это «да» или «нет»?

Дуг раздражённо взглянул на Стэна:

– Что значит – «Это “да” или “нет”»? Он бы не играл, если бы его здесь не было. Симон, мы пытаемся направить этих малышей на нужную дорогу. Ты поможешь нам?

Звук аккорда стих. Молчание.

– Хеди, – шепнул Спенсер, – положи ещё денег.

Хеди положила ещё два фунта в хрустальную миску.

– Если и дальше так пойдёт, у меня скоро деньги кончатся.

Снова прозвучал мажорный аккорд.

– Симон, – сказал Стэн, – что-то в доме вышло на связь с детьми. Утверждает, что оно – жена Хозяина, Роуз. Ты знаешь, она ли это?

Ещё один мажорный аккорд. Хеди и Спенсер с надеждой переглянулись.

– Подожди, – вмешался Дуг. – Это значит, что это она, или же что он знает, она это или нет? На какой вопрос он ответил?

– Что? – Стэн прищурился, не совсем понимая друга.

На рояле прозвучал низкий, зловещий минорный аккорд, напугав всех.

– Ты только всё усложняешь, молью ты потраченный! – отругал Дуга Стэн.

– Потому что ты недостаточно ясно выражаешься, Бемби.

– Помолчите! – воскликнула Хеди и топнула ногой. Дуг и Стэн закрыли пасти от удивления. Хеди повернулась к роялю:

– Симон, послания были от нашей бабушки?

Прозвучал мажорный аккорд, но как-то неуверенно.

– Это «да», правильно? – уточнила Хеди у зверей. Те кивнули. – Хорошо, тогда у нас ещё один вопрос. Бабушка Роуз – призрак, который попал здесь в ловушку?

Последовала долгая пауза. Затем на рояле сыграли последовательность аккордов: минорный, мажорный, ещё один минорный. Через мгновение они ещё раз повторились.

– Что это значит? – спросила Хеди.

– Похоже, он говорит «и да, и нет», – предположил Стэн.

– Но что это значит? Бабушка – призрак, который попал в ловушку, или нет?

Кто-то громко, раздражённо вздохнул, а потом из ниоткуда появился властного вида мужчина в длинном кудрявом парике. Большой живот обтягивал жёлтый сюртук, свисавший над тёмно-синими бриджами и белыми чулками. Из-под сюртука виднелась мятая белая рубашка с огромными манжетами на рукавах.

И он был совершенно прозрачным.

– Это значит, – чопорно сказал пианист со своего стула, – что она не призрак, но она в самом деле попала в ловушку.

– Симон! – воскликнул Дуг.

– К вашим услугам. – Симон встал и низко поклонился. Его голос с лёгким французским акцентом звучал так, словно доносился откуда-то издалека.

Хеди и Спенсер уставились на него – и на комнату, которую спокойно видели сквозь него.

– Месье де Полиньяк, это большая честь, – Стэн поклонился так низко, как может большая голова на короткой шее.

– Я решил, что лучше всего будет явиться лично. Ты и твои спутники ужасно разбираетесь в моей музыке, а я не хочу тут торчать целый день. – Симон махнул рукой в сторону ребят: – Ты что, не предупредил их, чего ждать?

Они онемели.

– Мы не знали, что нам выпадет честь увидеть тебя, – сказал Стэн.

– Дай им немного времени, – добавил Дуг. – К нам они привыкли довольно быстро, учитывая ситуацию.

Симон приподнял бровь и попытался убрать с лица высокомерное выражение. Он сыграл короткую мелодию на рояле, и Хеди заметила, что на инструмент он смотрит с куда большей теплотой. Ещё больше он смягчился, нежно проведя рукой по перевязанной голубой лентой стопке нот, стоявшей на пюпитре. На первой странице Хеди увидела точки и чёрточки – рукописные ноты, – и решила, что это, скорее всего, его собственное сочинение.

Первым пришёл в себя Спенсер.

– А можно тебя потрогать? – спросил он.

– Попробуй, – с сомнением ответил Симон.

Спенсер слез с кресла и мелкими шажками подошёл к Симону, потом коснулся его пальцем – он прошёл сквозь руку, словно это был просто воздух. Осмелев, он повторил жест всей рукой и вздрогнул.

– Холодный! – улыбнулся он Хеди. – Попробуй.

Симон закатил глаза и пробормотал:

– О, бесславие смерти.

Хеди шагнула вперёд, сунула руку прямо в грудь Симону и пошевелила пальцами, которые остались видны. Спенсер оказался прав: всю ладонь до костей пронизало холодом. Убрав руку, она поднесла её к губам, подышала на неё и сунула под мышку, чтобы согреться.

– Симон, меня зовут Хеди, а это мой брат Спенсер. Мы внуки Джона. Ты можешь поговорить с нашей бабушкой Роуз?

Симон покачал головой:

– Я знаю других привидений этого дома. Её среди них нет.

– Есть и другие? – перебил Спенсер.

– О, да.

– Где?

Симон укоризненно взглянул на Дуга и Стэна.

– Будет весьма неучтиво с моей стороны нарушить их покой, рассказав вам, где их найти.

– Мы не хотели тебя побеспокоить, – настаивал Стэн. – Мы с Дугласом думали, что другой призрак хочет обмануть детей, притворившись их бабушкой.

– Это не в твоём стиле, – добавил Дуг, – и ты из здешних призраков единственный достаточно порядочный, чтобы говорить с людьми.

Симон смягчился.

– Я совершенно уверен, что это не кто-то из остальных. Я не верю, что ваша бабушка – призрак. Я бы увидел её, если бы она была призраком. Она обитает не там, где я.

– Но… ты здесь, – непонимающе проговорила Хеди. – И ты сказал, что она тоже здесь.

Симон поднял прозрачную руку.

– Я не полностью здесь, как видишь. По большей части я в другом месте.

– Где? – спросил Спенсер.

Призрак неловко отвёл взгляд.

– Этого я сказать не могу. Но могу сказать, что вашей бабушки в этом «другом месте» нет. Она не мертва.

– Но она попросила нашей помощи, – настаивала Хеди, чувствуя, как ей становится нехорошо, – так что здесь явно что-то нечисто.

На часах Спенсера запищал будильник.

– Дедушка скоро вернётся домой, – сказал он.

Симон сыграл несколько быстрых арпеджио. Словно что-то вспомнив, он склонил голову.

– Возможно, кто-то знает больше. Ну, не кто-то. Никто, если точнее. – Он раскачивался туда и сюда, прислушиваясь к рассеявшимся в воздухе нотам. – Но в этом доме? Найти что-то, или ничего, или кого-то, или никого, почти невозможно. Видит Бог, даже Хозяин не сможет найти всего, если не спросит древоглядов.

– Древоглядов? – переспросила Хеди. С каждым новым словом монолог казался ей всё большей бессмыслицей.

– Пойдём, Хеди! Нам пора! – нетерпеливо произнёс Спенсер.

Ребята поблагодарили Симона и поспешно ретировались из комнаты, таща Дуга за задние лапы. На лестнице Стэн чуть не свалился со спины Дуга.

– Осторожнее! – воскликнул олень.

– Прости, – сказала Хеди, повернувшись через плечо, – у нас мало времени.

– По крайней мере, вниз идти легче, чем вверх.

Дуг вздрогнул, когда они потащили его вниз, ударяя головой о ступеньки.

– Для вас – может быть!

Вернувшись в комнату с зелёной дверью, Хеди бросилась к окну.

– Вижу дедушку! Он уже почти дошёл.

Ребята разложили Дуга на полу перед камином и подняли Стэна на шаткую башню из коробок. Хеди забралась наверх, а Спенсер передал ей оленя.

– Стэн, – спросила Хеди, – ты знаешь, о чём говорил Симон? Будто «кто-то» или «никто» знает что-то о бабушке?

– И кто такие древогляды? – добавил Спенсер.

Нос Стэна нервно задёргался:

– Ну и ящик Пандоры мы открыли.

Руки Хеди дрожали, когда она поднесла Стэна к большому винту, на который он крепился. В какое-то мгновение она опасно покачнулась, с трудом удерживая равновесие. Коробки так и норовили уйти из-под ног.

Стэн закрыл глаза и напряжённо прошептал:

– Возможно, сейчас не лучшее время обо всём этом говорить. Сначала повесь меня на место.

Пыхтя от натуги, Хеди приподняла Стэна и повесила на крючок. Восхищаясь своей работой, она сделала шаг назад и полетела вниз со своей лестницы из коробок.

– Хеди! Ты в порядке? – воскликнул Спенсер.

Хеди застонала. Копчик пульсировал от боли.

– Попой ударилась?

– Ага.

– Больше ничем? – спросил Дуг.

– Хватит и попы, спасибо, – проворчала Хеди, с трудом поднимаясь на ноги.

Они расставили коробки по местам, как смогли, потом Спенсер подбежал к двери и выглянул в коридор.

– Дедушка Джон уже внизу! – сообщил он.

– Выходите. Вернётесь, как будет возможность. Мы расскажем вам, что знаем, – пообещал Дуг.

И Хеди, и Спенсер задержались на пороге. За короткое и очень странное время ковёр и охотничий трофей стали их друзьями, и теперь никто из ребят не хотел закрывать за ними дверь.

– Спасибо вам, – сказала Хеди.

Дуг весело пошевелил ушами, а Стэн улыбнулся и произнёс:

– Я уже много лет так не веселился.

Глава 8. Палисад

Хотя холод от прикосновения к Симону до сих пор до конца не ушёл из руки Хеди, её буквально распирало изнутри, когда они со Спенсером отправились на кухню. Судя по лицу Спенсера, он чувствовал себя так же: глаза бегали туда-сюда, а ладонью он изо всех сил прикрывал рот, которому так и хотелось расплыться в улыбке. «Много лет так не веселился», – сказал Стэн. Но когда Хеди увидела дверь холодильника и буквы-магнитики на ней, она вспомнила, что им предстоит разгадать большую тайну.

Боль в копчике окончательно стёрла с её лица улыбку, когда она села на стул.

– Ай!

Дедушка Джон отвлёкся от изучения, как ни странно, консервной банки со спамом[1].

– Что случилось?

– Хеди упала, – ответил Спенсер.

Хеди услышала, как миссис Вилемс на мгновение перестала нарезать овощи, и быстро добавила:

– Ага, в нашей комнате. Спенсер набросал всякого на пол, и я споткнулась.

– Ничего я на пол не бросал! – возмутился Спенсер.

Хеди нахмурилась – почему он не может просто подыграть ей? К счастью, прежде чем это успело перерасти в серьёзный спор, в коридоре зазвонил телефон.

– Мама и папа! – с надеждой воскликнула Хеди и вскочила, чтобы взять трубку.

Однако звонили не родители. Очень вежливый женский голос попросил к телефону мистера Джона Санга. Дедушка Джон, поговорив с полминуты, поспешно вернулся на кухню, потирая подбородок.

– Мне надо идти, – сказал он.

– Куда? – спросил Спенсер.

Дедушка Джон ответил не сразу, явно раздумывая, что же делать с ними. Миссис Вилемс отложила нож.

– Думаю, лучше вам взять детишек с собой, мистер Санг. Вы же не хотите, чтобы они заскучали дома?

Хеди стало интересно, что она имеет в виду.

– Конечно, конечно, – согласился дедушка Джон. – Так, вы двое, берите пальто.

– Но куда мы пойдём? – допытывал Спенсер, подпрыгивая, чтобы снять свою пилотскую шапку с крючка у задней двери.

– В Палисад.

– Что такое Палисад?

Но дедушка Джон больше ничего не объяснил – лишь попрощался с миссис Вилемс, которая, как подозревала Хеди, доставит им ещё немало проблем с расследованием.

Они ехали в машине больше часа; дедушка Джон всё время слушал радио. Хеди наблюдала, как он постукивает пальцами по рулю в такт игравшей симфонии. Иногда он приподнимал руку с руля и проводил ею вдоль груди, словно играл невидимым смычком на скрипке.

– Ты умеешь играть на скрипке? – поинтересовалась она.

Дедушка Джон покачал головой:

– Только притворяюсь, когда слушаю музыку.

– Прямо как я, – сказал Спенсер. – Я играю на воздушной гитаре, воздушных барабанах и воздушной трубе. Может быть, нам собрать группу воздушных инструментов, а, дедушка Джон?

– Вашей бабушке нравилось это произведение, – дедушка Джон улыбнулся, постукивая по рулю.

Раз уж дедушка Джон сам упомянул её, Хеди осмелела и спросила:

– А ты искал бабушку после исчезновения?

Постукивание замедлилось, затем вообще остановилось.

– А ты как думаешь?

Хеди кивнула, почувствовав себя довольно глупо. Конечно же, искал.

– А полиция искала?

– Полиция, я, Питер, её сестры, наши друзья, соседи… – Он вздохнул.

– И никто ничего не нашёл?

– Никто и ничего. Твоя мама любила подползать к проклятущему волшебному ящику, в котором исчезла Роуз, и плакать. Я думал, она слишком маленькая и не понимала, что произошло, но, может быть, она что-то чувствовала. Мы тысячу раз осматривали ящик. В нём ничего не было.

– А что стало с ящиком? – Хеди с трудом вспомнила название. – С «Калейдосом».

– Я от него избавился. Нельзя было держать его в одном доме с младенцем. Нельзя было и близко подпускать к нему Оливию.

Дедушка Джон сделал радио погромче, но снова стучать по рулю стал далеко не сразу – да и сами постукивания были куда менее оживлёнными.

Они доехали до обычного с виду городка под названием Страдмур с обычными машинами, мотоциклами и людьми, уткнувшимися в телефоны. Спокойствие Марберри-Рест показалось Хеди странным и тревожным, когда они только приехали, но, похоже, она уже успела к нему привыкнуть. Страдмур, который показался бы ей маленьким всего несколько дней назад, сейчас выглядел таким же хаотичным и шумным, как и их родной город.

Дедушка Джон, похоже, хорошо знал, куда ехать. Его машина сторонилась новых домов и магазинов, где семьи закупались подарками к Рождеству; они выехали на старые, тихие улочки, постепенно превратившиеся в переулки с односторонним движением, где давным-давно не меняли асфальт.

Дедушка Джон остановил машину возле ряда магазинчиков, объединённых общей террасой. Грязные здания были разрисованы граффити, а на дверях висели тяжёлые защитные решётки.

– Здесь безопасно? – спросил Спенсер.

– Со мной вам нечего бояться, – твёрдо сказал дедушка Джон, паркуя машину. – Выходите.

В середине террасы стоял светло-лимонный дом. Его окна не были грязными, как у соседних зданий, но через них всё равно мало что было видно. На единственной ничем не примечательной двери виднелась надпись старинным шрифтом: «Палисад – только по приглашениям».

Дедушка Джон сильно толкнул дверь плечом, и Хеди и Спенсер прошли вслед за ним в большой павильон с реквизитом для фокусников. Цилиндры, чёрные плащи, трости, шёлковые платки всех цветов радуги, игральные карты и прочие всевозможные вещи аккуратно лежали на полках или свисали с подставок. В воздухе пахло лимонами.

– Мистер Санг! – послышался голос сверху.

По перилам скрипучей лестницы бойко скатился молодой парень в мешковатых штанах и кроссовках – как раз такие Хеди надеялась получить на Рождество. Он тепло пожал руку дедушке Джону, сияя самой белозубой и приятной улыбкой из всех, что видела Хеди.

– Как ты, Сумитра? В университете всё хорошо? – спросил дедушка Джон у молодого человека.

Сумитра запустил руку в растрёпанные волосы:

– Знаете, я лучше бы работал тут. Но мама говорит, что мне нужен запасной план на случай, если фокусы перестанут быть популярными.

Он склонил голову и посмотрел на Хеди и Спенсера.

– Вы, ребята, ученики мистера Санга?

– Я – да! – сказал Спенсер.

Сумитра стукнулся с ним кулаками – они сразу же подружились.

– А ты? – спросил он у Хеди.

Дедушка Джон громко прокашлялся:

– Спасибо, Сумитра. Мне кажется, они ещё слишком юны, чтобы выбрать призвание на всю жизнь. О, госпожа Пал!

Со второго этажа медленно, со скрипом и стуча палкой, спускалась седовласая женщина. Сумитра поспешно взбежал наверх, перепрыгивая через ступеньку, и помог ей. Несмотря на хромоту, трость и очки в толстой оправе, её взгляд был острым и быстрым.

– Доброе утро, мистер Санг, – сказала госпожа Пал, пожимая руку дедушке Джону. Хеди узнала её голос – это она звонила по телефону. – Сегодня пришли с телохранителями? – добавила женщина, окинув добродушным взглядом Хеди и Спенсера.

– Мои водитель и перевозчик. Госпожа Пал, позвольте представить вам Хеди и Спенсера.

Ребята поздоровались. Госпожа Пал сдвинула очки к кончику носа, чтобы лучше разглядеть их.

– Очень приятно познакомиться, – произнесла она, потом обратилась к дедушке Джону: – Отличные, крепкие внуки. И умные, надо полагать.

– Если бы они ещё и слушались меня, я бы мог сказать, что это редчайшая удача, – сухо ответил дедушка Джон.

Госпожа Пал усмехнулась:

– Однажды они спасут нас, стариков, и мы обрадуемся их непослушанию. Пойдёмте. Покажу вам новое поступление.

– Можешь присмотреть за этими двумя сорванцами? – извиняющимся тоном спросил дедушка Джон у Сумитры.

– Нет проблем, – кивнул парень. – Я много чего могу им показать.

Дедушка Джон строго посмотрел на ребят.

– Мы ничего не будем трогать, – быстро сказала Хеди.

– Вам можно тут всё трогать! – воскликнул Сумитра, но, увидев, как хмурится дедушка Джон, добавил: – Конечно, под моим строгим и крайне ответственным руководством. Слово скаута. – Он поднял три пальца в скаутском салюте.

Дедушка Джон фыркнул, но поднялся по лестнице вслед за госпожой Пал. Когда они исчезли из виду, Сумитра дал Хеди и Спенсеру по банке газировки, открыл ещё одну сам и сказал:

– На самом деле меня выгнали из скаутов.

Изумлённая Хеди хотела было спросить, что же он натворил, но Сумитра уже отошёл и обратился к ним:

– Хотите увидеть кое-что классное?

В дальнем конце выставочного зала висел огромный плакат, изображавший фокусника на сцене. То был молодой дедушка Джон. Одетый в шёлковый плащ, он что-то говорил и показывал волшебной палочкой на дым, поднимавшийся вокруг маленькой девочки на пьедестале. Хеди буквально слышала аплодисменты собравшихся зрителей.

– Хорошо выглядел, а? – с восхищением сказал Сумитра. – Он был довольно знаменит.

Спенсер вытащил из рюкзака «Полароид», чтобы сфотографировать плакат.

– А теперь посмотрите на этого парня, – Сумитра показал на фотографию китайца средних лет, одетого в круглую тёмную шапочку, тёмную куртку над светлой юбкой, с длинными лентами на плечах. Его глаза были серьёзными, а острые скулы отбрасывали тени на лицо. – Знаете, кто это?

Хеди наклонилась и прочитала маленькую подпись под фотографией.

– Цан Ли Мин.

– Ваш прапрадедушка, – сказал Сумитра. Ребята недоверчиво уставились на него. – Слово скаута. Ну, или фокусника, или ещё кого.

– Но он же китаец, – озадаченно протянул Спенсер.

Хеди подошла ещё ближе к фотографии, пытаясь найти в лице Цан Ли Мина хоть что-нибудь, что помогло бы провести непрерывную линию между его бритой головой и её копной волос – или между этими острыми, как бритва, скулами и круглым веснушчатым лицом Спенсера. Но ничего не нашла.

– Ты уверен?

– Бабушка мне так сказала, – ответил Сумитра. – Потом фамилию переделали, чтобы она звучала более по-западному. Так ваш дедушка стал мистером Сангом.

– Я отчасти китаец, – восторженно прошептал Спенсер.

– На… одну шестнадцатую, – подсчитала Хеди в уме. – Твоя бабушка – тоже фокусник? – с любопытством спросила она у Сумитры.

– Она видит то, что мы не видим. Но вот фокусником никогда не была. А сейчас она просто торгует разными вещами. Нормальным реквизитом для иллюзионистов, – он обвёл рукой торговый зал, – и… всякими другими штуками.

– Какими другими штуками? – уточнил Спенсер.

– Ой. – Сумитра кашлянул. – Скучными всякими. Вам будет неинтересно.

Но внутренняя ищейка Хеди уже взяла след – и это означало, что «скучные штуки» на самом деле очень даже не скучные.

– Дедушка Джон и госпожа Пал говорят о «других штуках»? – спросила она небрежно, насколько могла, и стала разглядывать плакаты с другими фокусниками. Она остановилась у разноцветной фотографии невысокого человека с ярко-зелёными волосами, который вытаскивал из носка огромный тромбон.

– Ага, – отозвался Сумитра, поправляя подставку с плащами для фокусников. – Встречаются каждые несколько месяцев. Бабушка присматривает вашему дедушке реквизит для покупки.

– У дедушки Джона и так полно вещей, – сказал Спенсер. – Весь дом ими заполнен, а он не разрешает никому ничего трогать. Всё впустую.

– Думаю, он просто осторожен.

– А какие вещи любит покупать дедушка Джон? – спросила Хеди.

– Крутые магические штуки? – добавил Спенсер, встряхивая коробку фальшивых ледяных кубиков.

Сумитра задумался.

– Некоторые люди коллекционируют старые машины, которые больше не ездят. Они просто стоят у них в гаражах и пылятся, но старикам всё равно нравится на них смотреть и думать, какими блестящими и новыми они были раньше. Думаю, ваш дедушка такой же, разве что коллекционирует более… необычные вещи.

– Но кое-какие вещи дедушки Джона всё ещё работают, – сказал Спенсер. Сумитра, услышав это, удивлённо поднял брови, и Спенсер поспешно добавил: – Но не говори дедушке Джону, что мы знаем. Правильно, Хеди?

Сумитра посмотрел на Хеди; та прошла дальше, к огромному плакату с фокусником по имени Себастьян Селло. На иллюстрации он парил над Лондонским мостом, а на спине его красовались великолепные крылья.

– Честно вам скажу, ребята, будьте осторожны, – серьёзно произнёс Сумитра. – Это всё очень непредсказуемо. Ну, машины же опасны, если не умеешь водить.

Хеди энергично кивнула. Сумитре не обязательно знать, что ещё известно Хеди и Спенсеру, так что пора уйти от темы.

– Я впервые вижу, что он рад видеть кого-то, кроме родных. По-моему, у него нет друзей. В гости к нему никто не ходит – кроме дяди Питера, его брата.

– Правда? – Сумитра искренне улыбнулся. – Рад слышать. Похоже, братья всё-таки могут перерасти соперничество.

Братское соперничество? Хеди вспомнила, как дедушка Джон и дядя Питер подначивают друг друга, и задумалась – неужели всё было ещё хуже?

– Он отказался от более яркой стороны работы фокусника, – продолжил Сумитра. – Некоторые люди не слишком хорошо к нему относились после того, как ваша бабушка… – Он неловко запнулся, затем просиял: – Хотите примерить костюмы?

Они какое-то время копались в корзине с испорченными сценическими костюмами, потом в кармане Сумитры зажужжал телефон. Он посмотрел на экран.

– Ваш дедушка готов. Мне нужно помочь ему донести вещь до машины.

– Госпожа Пал отправила тебе SMS? – удивилась Хеди, глядя на лестницу.

Сумитра кивнул.

– Легче так, чем кричать мне со второго этажа.

– По-моему, дедушка Джон вообще не знает, как пользоваться телефонами, которые не висят на стене, – сказала Хеди.

Сумитра провёл их обратно к скрипучей лестнице, и они поднялись наверх.

– Наверху фотографировать нельзя, – тихо предупредил он Спенсера, прежде чем открыть дверь.

Госпожа Пал и дедушка стояли возле какой-то громоздкой вещи неровной формы, завёрнутой в простыню. Ещё Хеди заметила два рождественских свёртка возле куртки дедушки Джона.

– Это поместится в вашу машину, мистер Санг? – спросил Сумитра.

Дедушка Джон сжал губы.

– Может быть, если мы разберём три главные части. Поставим их одну на другую.

Сумитра кивнул и шагнул вперёд, чтобы развернуть простыню, но дедушка Джон остановил его, вытянув руку, и прокашлялся, выразительно взглянув на Хеди и Спенсера. Он явно не хотел, чтобы они видели, что это.

– Поболтаете с госпожой Пал, пока мы с Сумитрой грузим всё в машину? – предложил он ребятам. – Это ненадолго.

Глава 9. Золотые руки

Хеди и Спенсер пошли вслед за пожилой женщиной. Та, шаркая, преодолела узкий коридор, и они оказались в большом рабочем кабинете. Там стоял верстак длиной во всю стену, с чернильницами и большим набором инструментов.

Госпожа Пал медленно прошла к двери за верстаком. Хеди смотрела на тот маленький кусочек комнаты, который виднелся через приоткрытую дверь. С нескольких шестов под потолком свисали всевозможные вещи: очки, домино, сделанные из драгоценных камней в стекле, какой-то измерительный прибор с большими и маленькими циферблатами и многое-многое другое. Хеди даже показалось, что среди прочего там висит банка спама.

Под всем этим висел круглый кусок светлой ткани, растянутый, словно страховочная сетка. Когда в комнату попал луч света, он тут же разделился и разлетелся во все стороны. Все предметы засветились разными цветами – фиолетовым, янтарным, малиновым, изумрудным. На ткани внизу появились тёмные закорючки. Рассмотреть с такого расстояния, что они изображали, было трудно, но госпожа Пал довольно цыкнула.

– Что это? – спросил Спенсер.

– Эксперимент. Способ смотреть на вещи, – сказала госпожа Пал, закрыв дверь.

– Со спамом? – пошутила Хеди.

Госпожу Пал вопрос, похоже, позабавил.

– Ты удивишься, узнав, что можно увидеть с помощью спама.

– Почему? Спам обладает силой?

– Многие вещи со временем растут или усиливаются – их основные качества медленно закипают и соединяются, и они становятся чем-то намного бо́льшим, чем раньше. – Старушка усмехнулась так, что непонятно было – шутит она или серьёзно.

Послышался хлопок, и они повернулись к самому странному экспонату: коллекции золотых рук на большой деревянной доске, прикреплённой к стене. Их было больше двадцати, все они сжимали карты, шарфы или другой реквизит. Когда они подошли ближе, руки начали двигаться. Одни грозили пальцами, другие сжимали и разжимали кулаки, третьи крутились вокруг своей оси. Под каждой парой рук были таблички с именами – сценическими псевдонимами вроде «Фантастический Форрест Маймон», «Этель Невероятная», «Расхристанный Растаман».

– Что это? – воскликнул Спенсер.

– Souvenez-vous la main, – ответила госпожа Пал.

Спенсер попытался повторить за ней:

– Сувенир ву лимон?

– По-французски это значит «Запомни руку». Всё это слепки рук покойных фокусников. Слушайте все, – сказала она рукам, – это внуки Джона Санга.

Все двадцать две руки перестали двигаться, поражённые. Хеди ещё никогда не ощущала на себе настолько тяжёлых и пристальных «взглядов». Руки, похоже, были в восторге.

Первая пара, пришедшая в себя, помахала Спенсеру. Он с опаской подошёл к рукам фокусника Самуэля Гарсии, которые держали пару старых монет. Самуэль повернул руки ладонями вверх, показав Спенсеру, что нужно делать. Когда Спенсер так же развернул руки, Самуэль вытянул длинный указательный палец, притворившись, что это пистолет. Палец дёрнулся один раз, другой, – и в руках Спенсера вдруг оказались две монеты. Серебряные монеты были старыми и незнакомыми, с изображением перекрещённых щитов. Самуэль сложил руки чашечкой и потряс, потом показал на Спенсера, чтобы тот повторил. Спенсер сделал тот же жест, монеты зазвенели. По знаку Самуэля он раскрыл ладони. Монеты исчезли.

– Что?! – воскликнул Спенсер.

Руки фокусника схватили Спенсера за руки и стали крутить их туда-сюда, притворяясь, что ищут исчезнувшие монеты. Потом Самуэль показал, что Спенсер должен изобразить «пистолет» своей рукой и сделать два притворных выстрела. Одна монета, потом другая словно вылетели из пальца Спенсера и приземлились в руки Самуэлю. Хеди ахнула.

– Как он это сделал? – изумился Спенсер.

Самуэль покачал длинным указательным пальцем, словно говоря «Нет».

– Это магия или трюк? – спросила Хеди.

– Настоящий фокусник никогда не объясняет… – Госпожа Пал запнулась, отвлекшись на что-то.

Ребята обернулись и увидели, что старушка внимательно их разглядывает. У Хеди встали дыбом волоски на шее.

– Нечто вышло с вами на связь, – пробормотала госпожа Пал.

Хеди и Спенсер переглянулись. Она говорит о Дуге и Стэне? Или Симоне? Госпожа Пал закрыла глаза, но голова её по-прежнему была повёрнута в их сторону.

– С вами связался дух семьи, – продолжила она.

– Бабушка Роуз, – прошептала Хеди, и её сердце заколотилось. – Откуда вы знаете? Она много лет ничего нам не говорила.

– Я чувствую её прикосновение на вас, но не её саму, словно поблёкший синяк, о котором вы забыли.

– А дедушка Джон чувствует?

Госпожа Пал покачала головой и открыла глаза:

– Ваш дедушка настолько глубоко погружён в воспоминания о ней, что для него увидеть что-то на вас – всё равно что разглядеть каплю в грозу.

– Она хочет, чтобы я и Спенсер её нашли, – выпалила Хеди.

Глаза госпожи Пал широко раскрылись.

– Мы ещё не говорили дедушке, – добавила Хеди.

– Ваш дедушка считает, что ваша бабушка мертва.

– А вы тоже так считаете?

Хмурясь, старушка сняла очки и протёрла их шёлковым шарфом фокусника, который достала из кармана.

– Были слухи. Но давно, и из источников, которые не вызывают доверия.

– Почему она может достучаться до нас, но не до него? – спросил Спенсер.

Госпожа Пал надолго задумалась.

– Может, потому, что вы ей кровные родственники, а он – нет. Но, полагаю, истинная причина – в том, что сейчас он закрылся от свершений великой магии. А вместе с этим закрылся и от Роуз. Он собирает и охраняет, но твёрдо решил не смотреть магии в глаза. – Она задумчиво потёрла лоб.

«Точь-в-точь как Сумитра», – подумала Хеди. Рукава госпожи Пал задрались, и Хеди увидела на запястьях татуировки.

– Итак, мои юные друзья, где же она? – спросила старушка.

– Мы не знаем, – пожала плечами Хеди. Сначала неуверенно, но потом всё больше торопясь, девочка рассказала, как увидела надпись «НАЙДИ МЕНЯ» в пыли, потом – о Дуге, Стэне и Симоне. – Вы знаете, где она может быть?

– Роуз должна быть где-то дома, раз видит вас, но… – Госпожа Пал беспомощно замолчала.

– Как нам её найти?

Старушка оглядела рабочий кабинет, словно в поисках вдохновения.

– Я слышу дедушку Джона, – сказал Спенсер.

В коридоре послышались шаги и голоса.

– Госпожа Пал, что нам делать? – прошептала Хеди.

Но времени уже не осталось. Дедушка Джон просунул голову в дверь и спросил:

– Готовы ехать?

Госпожа Пал любезно улыбнулась ему, словно они всё это время говорили только о спаме.

Когда Хеди прошла мимо золотых рук, одна пара – Этель Невероятная – помахала ей, и она остановилась. Этель сложила из пальцев сердечко, и Хеди с улыбкой ответила тем же. Уголком глаза она увидела, что Самуэль вытянул палец, словно дуло пистолета, и «выстрелил» в направлении её кармана. Хихикнув, девочка тоже «выстрелила» в его сторону и торопливо пошла вслед за остальными.

На улице стало холоднее, и ребята даже подмёрзли. Сумитра показал Хеди и Спенсеру сложное прощальное рукопожатие, а госпожа Пал потрепала их по головам и пригласила прийти ещё. Ответить на вопрос Хеди она так и не успела.

Лишь когда они проехали полпути до Марберри-Рест, Хеди снова задумалась о прощании с Этель и Самуэлем. В кармане – том самом, по которому Самуэль сделал притворный выстрел – обнаружилась визитная карточка. С одной стороны на ней была надпись «Палисад» и телефонный номер. С другой, витиеватым почерком красовалось странное предупреждение:

«Кто вам поможет? Никто».

Глава 10. Что-то среднее

Дедушка Джон не стал заносить в дом покупку на глазах у ребят.

– Сумитра помог мне разобрать эту штуку, чтобы она влезла в машину, – беспечно сказал он, запирая дверцу на ключ. – По частям она не такая тяжёлая. Потом в дом занесу.

– А свёртки? – намекнул Спенсер. – Те, которые в рождественской обёртке.

Дедушка Джон с трудом сдержал улыбку:

– Идите в дом. Вы дрожите.

Он был прав. Холод, который они почувствовали, коснувшись Симона, распространился через руки в грудь, а морозный воздух на улице словно щипал их прямо через рукава. Дома Хеди надела перчатки без пальцев, чтобы листать страницы книги и одновременно согревать руку, которой коснулась Симона. Спенсер, конечно же, потерял свои перчатки, так что вместо этого натянул до локтя футбольную гетру.

После поездки в Палисад у дедушки Джона было хорошее настроение, однако он не разрешил сесть за стол ни Спенсеру, ни Хеди, пока те не снимут гетру и перчатки.

– Но у меня рука мёрзнет, – запротестовал Спенсер.

– Почему? Что ты с ней сделал? – спросил дедушка Джон.

Ребята промолчали. Не скажут же они ему «Мы потрогали призрака».

Суп и тёплый душ помогли, но всё равно пришлось натянуть на пижамы свитера, когда они легли спать. Хеди раз за разом прокручивала в голове послание на визитной карточке. Она не могла заснуть и в конце концов прошептала:

– Спенс, как думаешь, что значит «Кто вам поможет? Никто»? Звучит немного похоже на то, что сказал Симон.

– Не знаю, – пробормотал тот в подушку. – Может быть, не просить никого о помощи?

– Значит, придётся делать всё самим. – Хеди уставилась в потолок. – Получается, мы вообще не должны ни с кем об этом говорить?

– Дуг и Стэн – скорее не «кто», а «что», – ответил Спенсер, – так что, наверное, их о помощи попросить можно.

Хеди закатила глаза от логики восьмилетнего брата, но что-то в его словах не «кто», а «что» беспокоило её, словно горошина под матрасом. Она закрыла ладонями глаза. Тонкая ниточка идеи болталась в воздухе, ожидая, чтобы её схватили – но не нужно тянуться слишком быстро, а то она испугается и улетит.

Не «кто», а «что». Никого. Что это всё значит? Кто-то, никто, не «кто», а «что»…

Хеди выпрямилась в кровати.

– Что такое? – спросил Спенсер.

Она отбросила одеяло, натянула халат и сунула в карман визитную карточку госпожи Пал.

– Пойдём.

– Куда?

– Надо кое на что посмотреть.

– Вы что задумали, разбойники? – спросил Стэн, когда дети просунули головы в дверь.

– Ищем улику, – улыбнулся Спенсер.

Хеди стала искать на полке альбом в кожаном переплёте, который сам бросился на пол в первую ночь. Тем временем Спенсер успел завернуться в нижнюю часть Дуга, Коврового Друга, и разглядывал лапу, которой тот открыл дверь в комнату Симона. Мех стал ещё бледнее, и, похоже, это распространялось.

Дуг вытянул шею:

– Что ты там делаешь, детёныш?

– Пытаюсь согреться, – сказал Спенсер. – Нам с Хеди становится всё холоднее и холоднее после того, как мы потрогали Симона.

Стэн обеспокоенно покачал головой:

– Действительно ли идея пробраться в ту комнату и обратиться к нему была такой хорошей?

– Не самая лучшая идея, что пришла тебе в голову, – согласился Дуг.

Стэн недовольно прищурил карие глаза:

– Что ты сказал, грязная шкура? Ах да, ты прав, это была наша идея.

– Ребята, ребята, – вмешалась Хеди, – всё нормально. По-моему, Симон дал нам подсказку – про «никто». А сегодня руки старых фокусников сказали мне: «Кто вам поможет? Никто».

Она села на пол возле Спенсера и Дуга, положила на колени альбом и открыла его. А потом стала переворачивать страницы одну за другой, разглядывая газетные вырезки и листовки.

– Что ты ищешь? – спросил Спенсер, глядя через её колено.

– Рекламу, – только и ответила Хеди, боясь, что, если озвучить идею вслух, та точно окажется неверной.

Она читала, и правые страницы начали приподниматься сами. Они словно хотели, чтобы их перевернули. Хеди поняла сигнал и стала листать быстрее, бегло просматривая годы прославленных выступлений Великолепного Джона Санга, фокусника. Но потом страницы стали переворачиваться с ещё большей силой.

– Это не я делаю! – воскликнула Хеди, убрав руки.

Страницы лихорадочно переворачивались, словно альбом обрёл собственный разум, и откуда-то налетел порыв ветра. Хеди столкнула альбом с колен и отползла назад. Спенсер спрятал голову в медвежьей шерсти.

Ветер вдруг раскрыл окно, и в комнату ворвался морозный воздух. Из альбома выпала страница и взлетела, поднимаясь всё выше. Она порхала туда-сюда, словно птица, которая не желала, чтобы её поймали, но, когда она оказалась между Стэном и стеной, олень резко запрокинул голову и кончиком рога прижал её.

– О, молодец, Стэнли! – поздравил Дуг своего приятеля.

Ветер стих так же быстро, как и поднялся. Стэн убрал рог, и страница спокойно опустилась на пол.

– Что это было? – удивился Спенсер. – Это альбом сделал?

– Может быть, бабушка Роуз? – задумчиво протянула Хеди.

Стэн скептически покачал головой:

– Такое я здесь вижу впервые.

Ребята присели возле страницы из альбома, и у Хеди перехватило дыхание. Вот оно. Что бы ни вырвало из книги эту страницу, оно точно знало, что нужно Хеди: статья, которую она прочитала в первую ночь.

Статья о фокуснике, знаменитым трюком которого было отрубание собственной головы – а потом он, как ни в чём не бывало, приставлял её обратно. Он называл себя Потрясающий Альберт Никто.

– Дедушка Джон знал его! – воскликнул Спенсер. Он показал на фотографию группы из пяти фокусников в плащах, весело подбрасывавших в воздух цилиндры. Подпись гласила, что между Биврёстскими Братьями (Андерсом и Мортеном) и Потрясающим Альбертом Никто стояли Умопомрачительные Братья Санг – молодые дедушка Джон и дядя Питер.

– По-моему, это нам не слишком поможет, – проговорила Хеди, чувствуя себя как сдувшийся шарик.

Впрочем, она продолжила читать. Статья оказалась некрологом – короткой биографической справкой о человеке, который…

– Умер, – прошептала Хеди. – Альберт Никто умер.

Мало было призрачного холода – теперь Хеди и Спенсер ещё и знали, кто такой Альберт Никто, так что спали они совсем плохо. Утром ребята встали поздно, чувствуя себя как один из замороженных ужинов от миссис Вилемс. Хеди по примеру Спенсера обернулась в шерстяное одеяло поверх одежды, и они спустились на завтрак, закутанные, словно гусеницы в коконах.

– Это что ещё такое? – спросил дедушка Джон, искоса смотря на одеяла.

– По-моему, мы подхватили простуду, – сказала Хеди, что отчасти даже было правдой.

– А вчерашний суп ещё остался? – с надеждой произнёс Спенсер.

Супа не было, но дедушка Джон заварил им чай с мёдом и лимоном, и они ели тёплый тост кусок за куском, пока не закончилась буханка.

Миссис Вилемс пришла, когда они заканчивали мыть посуду; она весело крикнула «Здравствуйте» и повесила свой плащ на крюк у чёрного хода. Хеди почувствовала, что она разглядывает их – следит, как они неуклюже пытаются расставить тарелки, придерживая одеяла одной рукой.

Женщина нахмурилась и поднесла руку ко лбу Хеди, потом к обеим щекам.

– Простуда, – проговорила она. Хеди поняла, что миссис Вилемс, судя по всему, знает о призраке-пианисте. – Тебе надо на улицу. На солнце.

– Миссис Вилемс, я сомневаюсь, что прогулки на холоде – хорошая идея при простуде, – запротестовал дедушка Джон, остановившись на пороге двери в кабинет.

– Да и солнца сегодня как-то мало, – с сомнением добавила Хеди.

– От этой простуды помогает солнечный свет, – настойчиво повторила миссис Вилемс. – Можете кутаться сколько угодно, это не поможет. Не беспокойтесь, мистер Санг, я за ними присмотрю. Спенсер? – Она поманила его пальцем и, хмурясь, ощупала его щёки. – Вам тоже нужно солнце, молодой человек.

Открыв кухонную дверь, миссис Вилемс посмотрела в небо, неподвижное, как статуи на крыше дедушки Джона. Вдалеке виднелась широкая полоска голубого неба. Она показала пальцем в сад.

– В этом доме и так много всего холодного, – тихо сказала женщина, когда ребята вышли на улицу. – Не надо становиться такими же.

После этих слов Хеди забеспокоилась ещё сильнее.

– Пойдём, посмотрим снова на эти статуи, – предложил Спенсер, подталкивая её в бок.

Опавший платан возвышался над садом, который спускался по склону холма. Ребята пошли по тропинке, ведущей от дома, скользкой от старого снега и полузаросшей. Над тропинкой шла высокая деревянная арка с шипами, которые летом превращались в туннель из роз.

Через сад проходили две стены. Одна – низкая, из кирпича, за ней виднелся маленький пустой огородик. Вторая, дальше по тропинке, была выше и более старой; за ней пряталась беспорядочная коллекция больших каменных статуй.

Там стоял большой китайский лев со львёнком под лапой, баран с изогнутыми рогами, который в холке был почти ростом с Хеди, и женщина в плаще, державшая чашу, которая заросла плющом. А в дальнем конце сада виднелась скамейка, на обоих концах которой сидели две статуи из чёрного камня в капюшонах; между ними было свободное место.

– Что они все здесь д-д-делают? – спросил Спенсер, стуча зубами.

– Похоже на кладбище статуй, – сказала Хеди.

Спенсер заглянул в каменную чашу, которую держала статуя, поросшая плющом.

– Хеди, посмотри-ка!

Чаша была устлана ветками и сухой травой, а внутри лежали три больших яйца. Скорлупа была тёмно-серого цвета, как галька, хотя каменными они не выглядели. Хеди с любопытством взяла одно из них, Спенсер – другое. Они оказались лёгкими.

– По-моему, это настоящие яйца, – заметила девочка.

– Но какой птицы? – спросил Спенсер.

– Слишком большие для куриных, – ответила Хеди. – Да и куриные яйца не бывают такого цвета.

Она так сильно задрожала, что едва не уронила яйцо, и положила его обратно в чашу, чтобы не разбить. Пальцы на ногах и руках начали неметь.

– У тебя губы синюшные, – сказал Спенсер, сунув яйцо в карман пальто. – Мы превращаемся в привидений из-за того, что потрогали Симона?

– Не может быть, – возразила Хеди, пытаясь храбриться. – Привидения – это духи мёртвых людей, а не живые, которых превратили в духов.

– Но что, если мы превращаемся во что-то среднее? – встревожился Спенсер.

– Мы ни во что не превращаемся, – уверенно ответила Хеди; впрочем, на самом деле она была не так уверена.

Она потёрла щёки.

– Миссис Вилемс сказала, что нам надо постоять на солнце, и всё будет хорошо. Смотри, – Хеди показала на полоску чистого голубого неба.

Они доплелись, таща за собой одеяла, до полоски газона, на который падали слабые солнечные лучи. Пришлось простоять какое-то время, прежде чем что-либо произошло. Хеди почувствовала, как постепенно прогреваются и оттаивают пальцы, ноги и руки. Губы Спенсера обрели здоровый цвет, и он перестал стучать зубами.

– Сработало, – пробормотал Спенсер. – Больше никогда не буду трогать призраков. Что бы с нами произошло, если бы мы не смогли побывать на солнце?

В окне кухни виднелась миссис Вилемс; она ходила туда-сюда.

– Похоже, миссис Ви знает.

Спенсер посмотрел туда же, куда и Хеди.

– Думаешь, стоит её спросить про Альберта Никто?

Глава 11. Такой подвид лирохвоста

Миссис Вилемс уже ждала их, когда дети открыли заднюю дверь.

– Как себя чувствуете? – спросила она.

– Лучше. Спасибо вам.

Острый взгляд миссис Вилемс уже был направлен на Спенсера:

– А вы, молодой человек?

Спенсер стащил шапку с головы:

– Да, лучше, спасибо.

– Тогда всё хорошо, – кивнула миссис Вилемс и ушла в прачечную.

Ребята пошли за ней. В раковину полилась вода, и, встав на пороге, они увидели, что миссис Вилемс моет тряпки.

– Откуда вы знали, что нам нужно выйти на солнце? – выпалила Хеди.

– Просто знала, – сказала миссис Вилемс, чуть повернувшись в их сторону. – Разве это не логично – пойти на солнце, если тебе холодно?

– В Англии – нет. Тут можно много лет ждать солнца и не дождаться.

Миссис Вилемс усмехнулась.

– Вы тоже были фокусником, как дедушка Джон? – громко прошептал Спенсер, на всякий случай оглянувшись.

– Нет.

Хеди и Спенсер посмотрели на миссис Вилемс, а потом, не говоря ни слова, прошли в комнату, словно отрезая путь к отступлению. Когда женщина занялась шваброй и ведром, Хеди спросила:

– Вы не знаете, как нам связаться с Альбертом Никто?

Миссис Вилемс слишком сильно сжала бутылку с чистящим средством, и оно расплескалось по полу. Она сглотнула, её уши стали чуть розовее.

– Что, простите?

– Альберт Никто. В этом доме есть что-нибудь принадлежащее ему?

Миссис Вилемс начала старательно протирать раковину. Наконец, не смотря на детей, она ровным голосом проговорила:

– Я не знаю ничего ни о каком Альберте Никто.

Лош! Лош!

Все трое замерли. Потом Спенсер сунул руку в карман пальто и осторожно извлёк из него яйцо. Оно чуть подрагивало в его ладони, а на тёмно-серой скорлупе мелькали медно-оранжевые полосочки. Снова послышался приглушённый крик: Лош! Лош!

– Что вы тут нашли?

Они подпрыгнули. В дверях показался дедушка Джон – они даже не слышали его шагов.

– Яйцо! – сказал Спенсер, вытянув руку.

Дедушка Джон поражённо уставился на яйцо, почёсывая подбородок.

– Ты нашёл его в таком виде? – наконец спросил он.

– Раньше оно было серым, как камень, – ответила Хеди.

– Что это такое, дедушка? – поинтересовался Спенсер, осторожно проводя пальцем по скорлупе. – Что это за птица?

Дедушка задумался.

– Ну, это… это такой подвид лирохвоста. Яйца лежали в чаше, когда я купил эту статую, и я там их и оставил.

Он протянул палец к яйцу, но отдёрнул руку, не коснувшись его.

– Пожалуйста, положи его туда, где нашёл.

Внезапно в дверь позвонили, и у входа послышалась детская болтовня.

– Макс и Джелли приехали! – воскликнул Спенсер, выбегая в коридор.

Хеди побежала за ним, но чуть не споткнулась на пороге прачечной и уголком глаза заметила бугорок в дверном косяке – такой же, как в полу в первую ночь. Задрожав, он исчез из виду.

У входа они встретили дядю Питера и Джелли, державших настоящую рождественскую ёлку. Коробка, буквально ломившаяся от мишуры и игрушек, одиноко стояла на крыльце – скорее всего, её там оставил Макс, который уже целился снежком в Спенсера.

– Я стащила все любимые украшения мамы! – крикнула Джелли, показывая на коробку с игрушками.

– Надеюсь, вы не собираетесь всё это нести внутрь? – раздражённо спросил дедушка Джон, наблюдая, как к его дверям неумолимо приближается рождественское веселье.

Дядя Питер усмехнулся:

– Это не моя идея.

– В моей спортивной школе была благотворительная распродажа ёлок, – сказала Джелли. – Так что мы решили купить вам одну в качестве сюрприза – самую хорошую из всех, что остались.

– Надо было сначала позвонить, – проворчал дедушка Джон.

– Дедушка был уверен, что ты будешь дома, – пояснил Макс, – потому что ты отшельник и никуда не ходишь!

Дядя Питер подавил смешок.

– Прости, старина, но это правда.

Он достал из кармана колпак Санта-Клауса, такой же, как у него самого, и водрузил его на голову дедушки Джона.

– Да не злись ты так. Нельзя приглашать к себе внуков и не ставить для них настоящую рождественскую ёлку.

Радостные Хеди и Спенсер пошли вслед за кузенами в гостиную, где, как настаивала Джелли, должно стоять дерево. Дедушки занялись закреплением ёлки на подставке.

– Мне столько тебе надо рассказать! – шепнула Хеди на ухо Джелли.

Та одновременно тихо произнесла:

– Я хочу тебе кое-что показать!

Они засмеялись и вышли из комнаты.

– Ты нашла её? – спросила Джелли.

– Нет, но мы нашли кучу разных вещей, – сказала Хеди. – Таких, что даже Бермудский треугольник отдыхает!

– О боже! Ну всё, у тебя теперь проблемы. Почему ты мне не позвонила?

Девочки при первой возможности отправили дедушек на кухню за утренним чаем. Когда те вернулись в гостиную, Спенсер и Макс уже раскладывали украшения в несколько кучек по размерам и цветам. Джелли отвела Хеди и Спенсера в сторонку и пробормотала:

– Вот, посмотрите.

Она сунула им телефон и сменила Спенсера возле коробки с украшениями.

Хеди и Спенсер спрятались за диваном, надели наушники и включили видео на телефоне. Это была часть большого документального фильма «Великие тайны фокусников». Великолепный Джон Санг, фокусник, выступал в зале под названием «Кастилья». Он был совсем не похож на дедушку. Тембр голоса, конечно, не изменился, но этот молодой человек говорил на сцене не переставая и держался очень уверенно – он явно был в самом расцвете сил. Затем к нему присоединилась молодая, лет тридцати, Роуз, одетая в костюм с пайетками. Несмотря на неважное качество записи, было видно, что они смотрят друг на друга с любовью. Они на мгновение взялись за руки, а потом разошлись по разные стороны большого ящика высотой примерно по пояс Джону.

Вот он, тот самый ящик, в котором скрывается главная тайна.

– «Калейдос», – прошептала Хеди.

Это был идеальный прямоугольник, сделанный из сотен зеркальных кубиков размером примерно в половину кулака. Они двигались удивительным образом: падали каскадом, словно водопад, сжимались, как тесто, разлетались в разные стороны, как игральные кости на столе. Показав аудитории потрясающие способности «Калейдоса» к преображению, Джон перешёл на другую сторону сцены и, не трогая ящик, взмахнул руками, вернув кубикам форму ящика.

Затем Джон вызвал случайного зрителя из зала, крепкого мужчину средних лет, который попытался что-то сделать с кубиками, но не смог сдвинуть их и на сантиметр. Джон отодвинул «Калейдос» в сторону и попросил зрителя встать на единственный люк в полу сцены, чтобы никто и ничто через него не пробралось. Вернувшись к ящику, Джон открыл переднюю стенку, словно шлюз. Роуз помахала зрителям, свернулась внутри «Калейдоса», и Джон закрыл ящик.

Из кубиков вырвалось пламя высотой в целый фут. Зритель на сцене вздрогнул. Зал ахнул. Джон проталкивал кубики ряд за рядом через середину ящика, там, где должна была быть Роуз; пламя не причиняло ему вреда. Он отошёл метра на два и стал пассами управлять ящиком, разворачивая горящие кубики до тех пор, пока весь ящик не вывернулся наизнанку. Казалось просто невозможным, чтобы внутри кто-то сидел. Джон развернул ящик, и пламя потухло. Взмахнув рукой, он снова открыл переднюю стенку. Он ожидал, что внутри будет Роуз – целая, невредимая и нетронутая огнём.

Но её там не было.

Джон вздрогнул и пошутил, что она, должно быть, пудрит носик. Затем он закрыл «Калейдос», попросил зрителей сосчитать до трёх и снова открыл.

Послышались жидкие аплодисменты, которые быстро стихли, когда все поняли, что трюк должен был пойти совсем не так. Девушка не появилась. В зале воцарилась полная тишина; слышен был лишь вскрик Джона: «Роуз!»

На экране шла подборка выпусков новостей и фотографий из газет, а голос за кадром излагал разнообразные теории, связанные с её исчезновением. Она не могла сгореть, как утверждал один человек, – не нашли ни обожжённого тела, ни пепла. Кто-то из фокусников попытался направить подозрения на Джона, но полиция после расследования пришла к выводу, что он не совершал никакого преступления. Её объявили в национальный розыск, но поиски ни к чему не привели. Теперь почти все уверены, что она просто сбежала, прожила оставшуюся жизнь инкогнито и умерла, прежде чем её нашли.

Хеди понимала, что последняя теория вполне логична. Но эти люди не видели того, что видели в доме на Скупом холме Хеди и Спенсер. Они не видели посланий, написанных в пыли на стекле.

Видео закончилось. Ребята просмотрели его ещё раз, затем выбрались из-за дивана и отдали телефон Джелли. Та вытащила из кармана джинсов сложенный листок бумаги.

– Что это? – спросила Хеди, пока Спенсер разворачивал его.

Джелли наклонилась к ним:

– Я решила, что вам понравится это фото.

Это была распечатка газетной статьи с фотографией Джона, Роуз и «Калейдоса». В газете утверждали, что фотографию сделали прямо перед исчезновением Роуз; фокусник и его помощница на снимке были видны сбоку, а не спереди. Роуз весело улыбалась зрителям. Джон стоял в шаге позади, всё ещё держа жену за руку и гордо улыбаясь ей. Через несколько мгновений после того, как сделали фото, Роуз и Джон отпустили друг друга, чтобы показать фокус с ящиком. А потом больше никогда друг друга не видели.

К горлу Хеди подкатил комок, и она всхлипнула:

– Оно мне нравится. Но ещё оно очень грустное, понимаешь?

Джелли обняла её и сказала Спенсеру:

– Мы с Хеди развяжем мишуру. Сходи, помоги Максу.

Девочки сели на пол, и Джелли выложила перед собой груду мишуры.

– Ну, а ты что нашла?

Хеди тихо пересказала ей все открытия, сделанные за последние два дня. Разговор поднял ей настроение. Глаза Джелли становились всё шире и круглее с каждым новым неожиданным поворотом: Дуг и Стэн, Симон, госпожа Пал и золотые руки, холод, Альберт Никто…

Джелли схватила Хеди за колено:

– Я хочу познакомиться с Дугом и Стэном!

– Дедушка был очень недоволен, когда в прошлый раз нас там застал, – напомнила ей Хеди.

– Пусть мальчишки отвлекут его, ну, не знаю, минут на десять. – Джелли посмотрела на ёлку. – О, они уже закончили!

В самом деле. Спенсер посадил Макса на плечи, и тот аккуратно поставил на верхушку дерева ангела. Хеди не смогла не внести несколько поправок: распределила красные игрушки более ровно, а сосульки повесила внизу, а не только большим скоплением по центру. К её удивлению, на ёлке обнаружилось пять больших шаров с красивейшими изображениями сценических выступлений фокусников. Они все висели возле верхушки, так что она перевесила заодно и их, чтобы они были не так близко друг к другу.

– Зачем ты перевешиваешь фокусников? – недовольно спросил Макс. – Я хотел, чтобы они все были наверху, под ангелом.

Спенсер закатил глаза:

– У Хеди просто мания контроля.

Хеди взглянула на брата, нехорошо прищурившись, и он поспешно выбежал из комнаты.

– Есть хочу. Пойдём, Макс!

Джелли обняла Хеди за плечи.

– Ёлка выглядит лучше, когда её украшает кто-то с манией контроля, – заверила она Хеди. – Эй, можно теперь познакомиться с Дугом и Стэном?

Девочки поднялись на второй этаж и на цыпочках прошли к комнате с зелёной дверью – Хеди про себя стала называть её комнатой Дуга и Стэна.

– Ребята? – позвала Хеди, заглядывая в комнату. Они вошли внутрь и закрыли дверь. – Дуг, Стэн, это моя кузина Джелли.

– Клянусь, – сказала Джелли зверям, – я друг и пришла с миром.

Но медведь и олень остались безмолвны и недвижимы. Хеди попробовала ещё раз; опустившись на колени, она посмотрела прямо в глаза Дугу.

– Она хорошая. Я уже рассказала ей о вас. И о послании бабушки Роуз. Она не выдаст нас дедушке Джону.

Дуг даже не моргнул.

– Почему они со мной не разговаривают? – спросила Джелли.

Хеди разочарованно пожала плечами:

– Не знаю.

Оглядевшись вокруг, она спросила:

– Хочешь увидеть Альберта Никто?

Они со Спенсером потратили полчаса, складывая все сдутые ветром вырезки обратно в альбом; сейчас Хеди снова достала его с полки. Девочки устроились на скамеечке для ног и переворачивали страницы, пока не нашли газетную статью.

Джелли низко наклонилась над фотографией и захихикала.

– Эй, посмотри-ка, мой дедушка без бороды. И такой худой! Они тогда были похожи. – Она показала пальцем на фото: – Это Никто?

– Похоже на то, – сказала Хеди, снова перечитав подпись.

– Довольно милый.

– Похоже на то, – со смехом повторила Хеди.

– Кто милый? – спросил Спенсер, просовывая голову в дверь.

Хеди раздражённо захлопнула альбом.

– Тебя вообще в дверь стучаться учили?

Спенсер вошёл в комнату, за ним Макс.

– Это не твоя комната. Так кто милый?

– О, никто, – нараспев ответила Джелли, хихикая над собственной шуткой, но, конечно, Спенсер её понял.

– Ты думаешь, что Никто милый? – недоверчиво произнёс Спенсер.

– Кто из них Дуг, а кто Стэн? – перебил его Макс. Он обходил комнату, разглядывая головы животных.

Хеди окинула брата испепеляющим взглядом:

– Поверить не могу – ты ему рассказал?

– А почему нет? – парировал Спенсер. – Ты же рассказала Джелли!

– Ага, – вставила Джелли, – но они со мной не разговаривают, так что с Максом тем более не станут.

Хеди выглянула в коридор:

– А где дедушка Джон и дядя Питер?

– Пошли в гараж, – ответил Спенсер. – Спорят, как лучше сделать домик для ежей.

– Вы должны пойти с ними, чтобы отвлечь, – сказала Хеди.

– Но я хочу посмотреть, что есть тут, – протянул Макс, забравшись на стол.

– Паркуром тут заниматься нельзя, Макс, – предостерегла Джелли.

– А я им не занимаюсь!

Макс снял со стены связку металлических перьев. Увидев сетку из коричневых кожаных ремней с потёртыми пряжками, Хеди вдруг вспомнила плакат с Себастьяном Селло в Палисаде и поняла, что эти перья – на самом деле крылья.

– Ты пробовала их надеть? – спросил Макс, широко открыв глаза.

– Не трогай вещи дедушки Джона, – строго сказала Хеди.

Макс был изумлён:

– Почему ты их не померила?

Хеди посмотрела на Макса, который уже просовывал руки между ремнями.

– Ладно, – произнесла Хеди, скорее чтобы остановить его. Она повернулась, чтобы остальные помогли ей надеть крылья, тяжёлые и неподвижные. – Эти штуки уж точно не могут летать.

– Можно тогда мне их померить? – взмолился Макс. – Они не работают, ничего плохого не будет.

– Только на минутку.

Надев крылья – настолько тяжёлые, что он покачнулся, – Макс гордо вытянулся на столе.

– Я умею летать! – крикнул он в потолок и спрыгнул со стола, словно супергерой, взлетающий в небо.

Щёлк! За мгновение до того, как Макс коснулся пола, одно крыло вдруг расправилось. Он потерял равновесие и плюхнулся прямо на ковёр из медвежьей шкуры.

– Видишь? Если бы ты был рождён летать, у тебя был бы клюв! – раздражённо пропыхтел Дуг.

Все четверо ребят уставились на медведя.

– У летучих мышей нет клюва, а они летают, – наконец сказал Спенсер.

Дуга, похоже, это не впечатлило:

– Кто хочет быть дурацкой летучей мышью?

– Хозяину не понравится, что они знают о нас, Дуглас, – напряжённо проговорил Стэн.

– Знаю, – ответил тот, почесав в затылке. – Но сейчас уже поздновато.

Макс скатился с Дуга и встал на колени. Расправленное крыло снова сложилось, когда он поднялся.

– Как ты расправил крыло? – спросила у него Хеди. – Нажал что-нибудь?

Макс покачал головой:

– Не знаю. Просто прыгнул.

Он уставился на Стэна.

– Минута прошла, – сказала Хеди, расстегнула пряжки и стала искать взглядом механизм, который мог заставить крыло раскрыться.

Макс присел рядом со Спенсером на полу, прямо перед лицом Дуга, тут же забыв о крыльях.

Джелли встала на скамеечку, чтобы лучше разглядеть Стэна.

– Мы просто хотели увидеть, как вы, ну, говорите и всё такое.

– Что ж, вы нас увидели, – отозвался Стэн, – а теперь уходите, иначе Хозяин снова вас тут застанет – и я буду очень не рад, если мне тоже из-за этого влетит.

Джелли сунула руку в карман:

– Можно снять на видео, как вы говорите?

– НЕТ! – вместе крикнули Хеди и Спенсер.

– Почему?

– Ни в коем случае. Они наши, – нахмурился Спенсер.

Хеди, конечно, дружила с Джелли, но подозревала, что кузина не сдержится и обязательно покажет видео друзьям, не говоря уж о родителях.

– Это слишком рискованно. Дядя Питер или дедушка Джон могут узнать.

Спенсер вспомнил о яйце в кармане и достал его:

– Ребята, смотрите, что мы нашли. Дедушка Джон сказал, что это яйцо лирохвоста.

– Лирохвоста, говоришь? – произнёс Дуг, приглядевшись. – Удивительно.

– Можно посмотреть? – спросил Стэн со стены.

Спенсер ревниво отдёрнул руки, когда Джелли захотела подержать яйцо, и показал его Стэну сам.

– А, конечно, – кивнул олень. – Красивое.

– А ты когда-нибудь видел лирохвостов раньше? – поинтересовалась Хеди. – Я думала, они водятся только в Австралии.

– Я лорд Королевского леса, как я мог их не видеть? – высокомерно сказал Стэн.

Яйцо в руке Спенсера задрожало, и все услышали крик «Лош! Лош!». Дуг расхохотался так громко, что Хеди даже пришлось зажать его пасть, чтобы никто не услышал. Весь ковёр пошёл волнами от хохота, раскачивая Хеди из стороны в сторону. Она спросила:

– Что смешного?

– Яйцо лирохвоста! Ну да, ну да, – проговорил Дуг, немного успокоившись.

– А я что сказала? – не без раздражения произнесла Хеди.

– Это особый подвид лирохвоста – вралехвост, – объяснил Дуг. – И он поймал лорда Королевского леса на вранье. «Я лорд Королевского леса, как я мог их не видеть». Ха!

– Это не враньё, – фыркнул Стэн.

– Я узнал о них, когда жил на полу у того итальянского фокусника. Раньше, когда судили преступников, вралехвосты сразу определяли, говорят они правду или нет.

Джелли протянула руки вперёд:

– Можно мне такое яйцо? Пожалуйста?

– Нет, – твёрдо ответил Спенсер. – Они принадлежат дедушке.

Словно по сигналу, снизу послышался приглушённый голос дедушки Джона – пришло время выходить. Хеди подозвала всех к двери.

– Тут миллион крутых вещей, – сказал Макс, окидывая комнату взглядом.

– Ага, – отозвалась Хеди, – только вот ни одна из них не помогает нам найти то, что мы ищем.

Возможно, просто свет так упал, но Хеди показалось, что тёмный сучок в половице подмигнул ей, услышав эти слова.

Глава 12. Люстра

Тук. Тук. Тук.

Хеди проснулась, полагая, что стук прекратится на границе между сном и явью. Однако этого не произошло. Сон о кружащихся зеркальных кубиках, таких же, как на видео, которое они посмотрели днём, постепенно рассеялся.

Тук-тук-тук!

На этот раз стук стал настойчивее. Он слышался где-то в ногах кровати. Хеди резко села. Она убедилась, что и ноги, и одеяло лежат на матрасе, ничего, что мог бы схватить какой-нибудь ужасный монстр, ниоткуда не свисает, и осторожно подползла к краю кровати.

Тук-тук-тук!

Жёлтый свет лампы был тусклым, но всё равно пришлось зажмуриться, чтобы привыкнуть.

Спенсер глубоко вздохнул, потом с трудом приоткрыл глаза.

– Что? – только и сумел спросить он.

Тук-тук-тук!

Спенсер окончательно открыл глаза. Хеди кивком показала на источник шума. Они оба развернулись так, чтобы лечь ногами на подушки, и уставились на пол. Три бугорка выписывали восьмёрки между кроватями Хеди и Спенсера. Иногда они вреза́лись в рамы кроватей – все три, по очереди, – и слышалось тихое тук-тук-тук. Один из бугорков был меньше других, но такой же активный.

– Как в первую ночь, – прошептал Спенсер.

В уме Хеди сложились слова. Существа, живущие в дереве.

– Древогляды.

Один бугорок остановился как вкопанный; другие два этого не заметили и врезались в него.

– Всё нормально, – шепнула им Хеди, поняв, что существа довольно пугливы. – Что вы хотите?

– У меня идея.

Спенсер взял носок с мраморными шариками, вытащил несколько и потянулся к полу.

– Эй, – сказал он, тихо постучав шариками по полу, – идите сюда.

Услышав звук, древогляды остановились. Спенсер покатил шарики по полу, и каждый из древоглядов устремился к одному из них. Бугорки двигались в полу, и шарики откатывались от них. Они проползали слева или справа от шариков, чтобы изменить направление их движения, или описывали круги, чтобы остановить их.

Ребята спустились на пол и медленно пошли в сторону бугорков. Спенсер взял свой маленький фотоаппарат и сделал снимок. Один из древоглядов врезался в ногу Спенсера – он, похоже, тоже сильно нервничал.

– Привет, – сказал Спенсер. – Вам нравятся шарики?

Древогляды подкатили шарики обратно к Спенсеру и подтолкнули его.

В голове Хеди прозвучали прощальные слова Симона: «Даже Хозяин не сможет найти всего, если не спросит древоглядов». Она растянулась на полу, опершись на локти:

– Вы знаете, где Альберт Никто?

Древогляды, похоже, испугались и укатили прочь вместе с шариками, но потом медленно подобрались к локтю Хеди и подтолкнули и её.

– Знаете, – решила Хеди. – Вы поэтому и разбудили нас, да?

Древогляды сгрудились в кучку, потом откатили свои шарики к большому тёмному сучку в половице. Тот чуть-чуть приоткрылся – и проглотил шарики один за другим. Древогляды медленно направились к двери, потом остановились.

– Они хотят, чтобы мы пошли за ними? – предположил Спенсер.

– Может быть. – Хеди взяла из сундука фонарик. – Попробуем от них не отстать.

Спенсер вскочил на ноги.

– Интересно, Никто научит меня отрезать себе голову, а потом приставлять на место?

Луч фонарика Хеди нашёл трёх древоглядов в коридоре. Они спешили к лестнице. Добравшись туда, существа полезли на верхний этаж.

– Вряд ли мы что-то найдём, – вздохнула Хеди, – там все двери закрыты.

Тем не менее они последовали за древоглядами, изо всех сил стараясь не скрипеть ступеньками.

– Как думаешь, как сейчас выглядит Никто? – спросил Спенсер.

– Не знаю, – сказала Хеди. – А что?

– Они же не ведут нас к трупу, правда?

– Зачем дедушке Джону держать дома труп?

– У него тут много всего странного. Труп – даже не самая странная штука, которую можно тут найти.

– А вот и нет!

Поводив фонариком туда-сюда, Хеди заметила древоглядов, которые собрались вокруг сучка на половице. Они медленно ходили вокруг него, пока – тук-тук-тук! – из него не выскочили мраморные шарики, исчезнувшие внизу. Потом древогляды вместе с шариками бросились по коридору к синей двери.

Один из древоглядов поднялся по косяку к замку, и щеколда вдруг со щелчком сдвинулась. Дверь открылась.

В отличие от остальных комнат дедушки Джона, где было не развернуться, эта оказалась пустой – в ней было всего две вещи. Люстра, висевшая низко над полом, и деревянный сундук примерно такого же размера, как и сундуки в их комнате. Сундук был раскрашен как костяшка домино – одна половина пустая, на другой – пять точек.

– Должно быть, он в этом сундуке, – предположила Хеди.

– Откроем его?

– Вперёд.

– Нет, ты давай.

– Почему я?

– Ты старше.

Сундук был достаточно большой, чтобы в него поместилось тело. Хеди пыталась не обращать внимания на морозец, пробежавший по коже. Она решила подойти к этому так же, как к трамплину для прыжков в общественном бассейне: «Не думай об этом слишком долго, пусть худшее закончится побыстрее».

Хеди с колотящимся сердцем подняла крышку сундука. Там было пусто, не считая колоды игральных карт в углу.

– Здравствуйте… – протянула Хеди. – Альберт Никто?

Ничего. Приободрившись, Спенсер встал рядом с Хеди.

– Нам нужно что-то сделать, чтобы Альберт Никто заговорил? – поинтересовался он.

– Может быть, древогляды знают, – сказала Хеди.

И тут она заметила, что все три существа сгрудились под люстрой. Она встала на колени рядом с ними и посмотрела вверх.

– Альберт Никто здесь? – спросила она.

Древогляды качнулись туда-сюда.

– По-моему, это значит «да», – предположил Спенсер.

Люстра была огромной и круглой, как тележное колесо; от центра отходили восемь больших трубок, с которых свисали медные украшения. Осью служил стержень из зелёного и чёрного стекла, похожий на кожу красивой, но очень опасной змеи.

Хеди встала. Древогляды врезались ей в ногу, она пошатнулась и ударилась головой о люстру.

– Ай! – пробормотала девочка. Послышался тихий грохот, словно внутри одной из трубок каталось что-то маленькое.

Спенсер попытался открутить медное украшение, висевшее в основании трубки.

– Снимается! – воскликнул он, и, когда украшение окончательно открутилось, на пол упал какой-то маленький предмет. Молочный зуб.

– Фу, – Хеди скорчила гримасу.

– Что тут делает зуб? – удивился Спенсер.

– Даже знать не хочу.

– Думаешь, он принадлежит Альберту Никто? Может быть, он хранил свои молочные зубы.

Три древогляда никакого отвращения не испытывали – они стали играть зубом, словно мраморным шариком.

– Может быть, уберёшь его обратно? – сказала Хеди.

– Почему я?

– Потому что это ты его достал!

– Я не хотел!

– Тогда зачем ты открутил это украшение?

– Я не знал, что это… нет! – Спенсер внезапно кинулся на пол. Древогляды дотолкали зуб до сучка в половице, и, прежде чем Спенсер успел хоть что-то предпринять, они утащили зуб внутрь доски и исчезли.

– Отдайте, – послышался голос позади них. Это был не дедушка Джон.

Ребята обернулись. Там никого не было, но тёмное стекло люстры засветилось синим.

– Отдайте мне этот чёртов зуб. Сейчас же.

Синий свет разошёлся уже по всей люстре полосками, похожими на вены.

Спенсер подошёл поближе к Хеди. Та спросила:

– Альберт Никто?

Невидимый собеседник проигнорировал их вопрос.

– Зачем вы устроили такую суматоху? Громите мой дом, словно варвары у ворот! Вас что, бабуины воспитывали? Верните мне зуб и выметайтесь.

– Нам нужно позвать древоглядов, чтобы вернуть твой зуб, – сказала Хеди. – Но на самом деле мы хотели поговорить с тобой, Альберт.

– Для тебя – мистер Никто, деревенщина. И обращайся ко мне на «вы».

Хеди прикусила язык. Нужно как-то добиться его благосклонности.

– Попробуй ты, – шепнула она Спенсеру.

– Мне очень нравятся ваши трюки, мистер Никто… – начал Спенсер.

– Ещё бы они тебе не нравились, провинциальный кретин, – покровительственным тоном произнёс Никто. – Уверен, что ты за всю жизнь не встречал и крошки настоящей магии.

Спенсер явно пал духом.

– Я верю в магию, – тем не менее продолжил он. – Как вы отрубали себе голову?

– Зачем тебе это знать?

– Могу я этому научиться?

– Безусловно!

Лицо Спенсера прояснилось, когда тон Альберта Никто вдруг сменился на дружелюбный. Фокусник-невидимка добавил:

– Подойди поближе.

Спенсер покосился на Хеди. Один он ни к кому подходить не собирался. Она взяла его за руку, и они медленно пошли вперёд, остановившись в двух шагах от люстры.

– Возьми острый, очень острый инструмент, – продолжил Никто, – и отрежь…

– Прекратите, – рявкнула Хеди. – Не слушай его, Спенс.

Спенсер отошёл на шаг и скрестил руки на груди.

– Нет, кретины, – тихо сказал Никто, – младшее отродье Джона Санга, воплощения самодовольства, никогда не узнает моего фирменного магического трюка.

По люстре забегали струйки синего света.

– Ой, найди меня! Найди меня! – вдруг захихикал он.

Хеди наклонилась к нему:

– Что вы сказали?

Он ответил притворным женским голосом:

– Найди. Меня. Твоя любящая бабушка Роуз.

– Откуда вы о ней знаете?

– Потому что я личность незаурядного ума, пусть и мёртв. Даже заключённый в эту тюрьму, я всё равно слежу за тем, что происходит на Скупом холме. Я слушаю. В отличие от некоторых бывших фокусников, живущих здесь.

– Где она? – продолжила допрос Хеди.

– О, Бог знает где, – беспечно ответил Никто. – Я знаю, что с ней произошло, лишь до определённого момента.

– Какого?

– Момента, когда она исчезла, и больше её никогда не видели. Момента, когда она разрушила жизнь вашего дедушки – и, посмею добавить, вашей матери – навсегда.

Хеди и Спенсер переглянулись. Они на самом деле не задумывались ни о том, как жила мама до их рождения, ни о том, как её жизнь изменило исчезновение бабушки Роуз.

– Вы расскажете нам, что произошло? – спросила Хеди.

В комнате повисло молчание. Невидимый Никто задумался. Наконец он произнёс:

– Я решил, что вы мне всё-таки нравитесь. Вы довольно умные, раз меня нашли, а?

Внезапная перемена не могла не вызвать у Хеди подозрений.

– Я не расскажу вам, что произошло, – продолжил Никто. – Я сделаю кое-что получше. Я покажу вам. Хотя, возможно, вам не понравится увиденное.

– Мы справимся, – твёрдо ответила Хеди.

– Правда? Что ж, я помогу вам – на определённых условиях.

– Что вы имеете в виду?

– Если хотите, чтобы я вам помог, выпустите меня из заточения.

– Как вы можете быть в заточении? – удивился Спенсер. – Призраки разве не умеют проходить сквозь стены?

– Кто тебе сказал, что я призрак?

– Тогда кто вы? – спросил Спенсер.

– Ты не поймёшь.

Хеди нахмурилась. Как же её бесило, когда взрослые ей так отвечали.

– Как вас освободить?

– Верните мой зуб и открутите трубки от люстры. Это всё, что вам нужно сделать. Вот так просто. Я больше не буду вас беспокоить – и вашего дедушку тоже, если он вообще ещё помнит о моём существовании.

– А вы научите меня своему трюку? – спросил Спенсер, решив, что пришло самое время поторговаться.

– О, конечно же.

– Мы подумаем, – нахмурилась Хеди, затем зна́ком позвала Спенсера. – Пора идти.

– Освободите меня, – тихо сказал Никто им вслед, – и я смогу помочь вам освободить бабушку.

Ребята не ответили. Они торопливо вышли из комнаты, оставив её открытой. Чем дальше они уходили от странного бестелесного голоса, тем лучше себя чувствовали.

Глава 13. Лош! Лош!

Наутро Хеди и Спенсер размышляли о предложении мистера Никто. Они ходили из комнаты в комнату в поисках белого зуба или движущегося бугорка в половицах.

– Как вообще можно доверять кому-то, кто поначалу такой злой, а потом вдруг становится добреньким, когда ему что-то надо? – прошептала Хеди.

Спенсер окинул её укоризненным взглядом:

– Ты именно так относишься ко мне.

– Я никогда не была с тобой настолько злобной. – Под бесстрастным взглядом Спенсера она почувствовала укол совести. – Или была?

Дедушка Джон после завтрака обычно проводил пару часов в своём кабинете. «Пишу письма», – объяснял он детям. Хеди предположила, что именно так он находил новые вещи, которые можно купить. Как только он закрыл за собой дверь, они тут же побежали к Дугу и Стэну, чтобы рассказать о своём открытии и предложении Альберта Никто.

– Не нравится мне это, – пробормотал Стэн.

Дуг дёрнул ухом.

– Соглашусь со Стэном. Не всё, что Хозяин собрал дома, такое же доброе, как мы, понимаете? Кто-то считает, что он неразборчив и коллекционирует все вещи, в которых есть хоть след волшебства. А другие вообще говорят, что он собирает только те вещи, которые на самом деле недобрые, и прячет, чтобы они не натворили зла в мире.

– Альберт Никто явно относится к категории «Недобрый», если судить по вашей встрече, – сказал Стэн. – Подумать только – назвал юного Спенсера кретином.

Спенсер пожал плечами:

– Я думал, он называет меня такой хрустящей штукой, которую кладут в суп. Только потом Хеди объяснила, что они называются «крутоны».

– Сделка с ним – плохая идея, – пробормотал Дуг, качая головой.

– Но это единственный способ узнать, что произошло, – возразила Хеди.

Стэн и Дуг замолчали. С этим спорить было невозможно. Наконец Дуг сказал:

– Ладно, но обещайте, что не будете ему доверять.

– И рассказывайте ему как можно меньше, – добавил Стэн.

– И вообще, я не считаю, что вы должны его выпускать, – продолжил Дуг. – Он не зря там сидит.

Хеди вздохнула:

– Нам нужно отобрать зуб у древоглядов, прежде чем до этого дойдёт дело.

Все деревянные поверхности, которые они осмотрели в доме – пол, двери, подоконники, столы, стулья, – были неподвижны, как и положено. В отчаянии они обыскали даже гараж – вплоть до рукоятей лопат, грабель и тяпок, досок и старых деревянных кеглей. Но и они выглядели совершенно обычными.

Услышав шаги на подъездной дорожке, они поспешно поставили кегли обратно в рамку.

В дверь заглянул дедушка Джон.

– Что вы здесь делаете? – Его голос не был раздражённым, но он беспокойно хмурился.

– Мы, э-э-э… – Хеди оглядела гараж в поисках подходящего ответа. – Смотрели на твои мотоциклы. Просто смотрели.

Дедушка перестал хмуриться.

– Ну, вот это «Жилле» 1929 года, – сказал он, – вот это – «Индиан». А вот этот оранжевый – «Хонда».

– Почему у тебя их так много? – спросил Спенсер.

– О, я любил кататься раньше. А ваша бабушка ездила вместе со мной на «Индиане». Отличные были прогулки за городом.

– Бабушка Роуз умела ездить на мотоцикле? – поразилась Хеди.

– Ещё как. Это был её шлем. – Дедушка показал на старый шлем, красный с белой полосой по центру.

Спенсер подошёл к оранжевому мотоциклу.

– А на этом тоже ты катался?

– Иногда. На нём ездили и другие. Несколько раз даже Питер. Мы присоединялись к большой группе, которая разъезжала повсюду и шумела.

Он покачал головой, что-то вспоминая, потом вдруг очень серьёзно сказал:

– Не забывайте, вы – единственные брат и сестра друг у друга.

– Как вы с дядей Питером, – кивнул Спенсер.

Хеди, впрочем, не смогла сдержаться и выпалила:

– Вы были в банде байкеров?

– Господи, нет, мы не были байкерами, – возразил дедушка Джон. – У нас были другие общие интересы.

– Банда байкеров-фокусников?

– В твоих устах всё звучит куда увлекательнее, чем было на самом деле, – сказал дедушка Джон и взял коробку с отвёртками. – Словно мы носились по британским дорогам в плащах, бросаясь туда-сюда заклинаниями. А теперь идите – вы всё утро прятались в доме, хотя могли наслаждаться природой.

– А ты пойдёшь с нами? – спросил Спенсер.

Дедушка Джон загремел отвёртками.

– Мне надо кое-что сделать.

Спенсер понизил голос, насколько смог, и нахмурился, подражая дедушке:

– Но ты же всё утро прятался в доме.

Тот усмехнулся:

– В следующий раз, прохвост.

Природа, которой ребятам предложили насладиться, оказалась холодной и пасмурной, но выйти из дома в самом деле было приятно. Хеди и Спенсер прошли по тропинке в сад, обламывая шипы с арки из розовых кустов и тыкая ими камни. Потом им даже, пусть и не без труда, удалось забраться на нижние ветки опавшего платана. Хеди оглядела ствол и ветви в поисках древоглядов, но быстро сдалась и просто устроилась на дереве поудобнее. Посмотрев на дом, она увидела на кухне миссис Вилемс, а вот дедушка Джон, похоже, ушёл с отвёртками обратно в кабинет.

– Знаешь, – сказала она, – мне кажется, дедушка Джон рад, что мы сейчас тут.

– Жаль, что мы живём так далеко, – отозвался Спенсер. – Я бы уже сейчас был фокусником.

Хеди засмеялась.

– Ты пока что не знаешь ни одного фокуса.

– Я не виноват – мы просто слишком заняты, – запротестовал он. – Давай посмотрим на яйца.

К своей радости, ребята обнаружили, что яйца изменились – даже то, что Спенсер полдня носил в кармане. Скорлупа была уже не тёмно-серой, похожей на полированный камень, а более светлой, словно далёкие грозовые тучи. На поверхности виднелось всё больше ниточек оранжевого цвета.

– Интересно, что это значит? Они готовы вылупиться? – спросил Спенсер.

– Можно узнать у дедушки, – задумчиво сказала Хеди. – О них он говорит охотнее, чем о том, что лежит дома.

Спенсер тут же сложил три яйца в три разных кармана пальто.

– Если они вылупятся, дедушка может разрешить оставить нам одну птичку в качестве питомца!

И он побежал вверх по склону обратно к дому, Хеди – за ним.

Приблизившись к чёрному ходу, ребята замедлили бег. Хеди резко дёрнула Спенсера за плечо, чтобы остановить, и они заглянули в окно кухни. Миссис Вилемс стояла в дверях между кухней и коридором спиной к ним. Она словно говорила что-то дверному косяку. Через несколько мгновений там появились бугорки – вздымались и исчезали, словно киты в море. Миссис Вилемс улыбнулась им и поднесла лицо поближе к косяку, чтобы один из древоглядов коснулся её кожи, словно целуя в щёку.

– Миссис Ви знакома с древоглядами, – выдохнула Хеди.

Повариха, весело улыбаясь, наблюдала, как древогляды гоняются друг за другом по дверному косяку, потом перебираются на притолоку и спускаются с другой стороны. А потом они исчезли. Ребята присели, прежде чем миссис Вилемс успела повернуться и увидеть, что за ней шпионят.

– Что нам делать? – прошептал Спенсер.

Хеди закусила губу.

– Давай попросим у неё помощи. Нам нужен зуб. Ради бабушки.

– А что ей сказать?

– Делай, как я скажу.

Пройдя через заднюю дверь, они невинно улыбнулись миссис Вилемс, которая нарезала яблоки. Хеди проверила, нет ли в коридоре дедушки Джона, потом глубокий вдохнула.

– Миссис Вилемс, вы знаете древоглядов?

Женщина молчала чуть дольше необходимого, прежде чем ответить:

– Кого, простите?

– Мы видели их с вами несколько минут назад, – сказала Хеди, постучав по дверному косяку.

– Один из них даже вас поцеловал! – добавил Спенсер.

Миссис Вилемс отвернулась и поставила на стол тарелку с яблочной кожурой.

– Не знаю, о чём вы говорите.

Лош! Лош! Лош!

Занервничав, миссис Вилемс задела тарелку, и кожура разлетелась по столу. Она пыталась понять, откуда кричат птицы.

Спенсер достал из кармана яйцо:

– Яйцо вралехвоста.

– Они знают, когда кто-то врёт, – тихо пояснила Хеди.

– С чего вы вдруг стали меня допрашивать? – вскинула руки миссис Вилемс.

– Пожалуйста, миссис Ви, нам нужна помощь древоглядов, – сказала Хеди. – Они стащили что-то, что не должны были. Зуб. Нам очень нужно, чтобы они его вернули.

Миссис Вилемс, похоже, это никак не волновало. Хеди решила проявить настойчивость:

– Дедушка Джон знает о вас и древоглядах?

Повариха отмахнулась:

– Ему всё равно.

Лош! Лош! Лош!

– Вы знаете о древоглядах, – продолжала Хеди. – Вы знали, как вылечить нас от холода. Вы не просто готовите и убираетесь в доме дедушки Джона, верно?

Миссис Вилемс выглядела так, словно готова была прямо сейчас выбежать из кухни. Спенсер взял яйцо вралехвоста в обе руки и вытянул их перед собой. Медные нити блестели на скорлупе; всё яйцо дрожало, словно от волнения.

Уставившись прямо на яйцо, миссис Вилемс сказала:

– Я… Меня отправил сюда много лет назад соперник вашего дедушки, чтобы я поселилась в его доме и выведала его секреты. Соперник хотел, чтобы я передала эти секреты ему.

– Альберт Никто? – уточнил Спенсер.

– Нет, не он. – Яйцо молчало, так что миссис Вилемс говорила правду. – Он угрожал моим сёстрам, но я никогда не рассказывала этому сопернику ничего важного. Да и вообще, он уже умер. – Увидев выражения лиц Хеди и Спенсера, она поспешно добавила: – Своей смертью!

– Так почему же вы всё ещё здесь? – удивилась Хеди.

Миссис Вилемс выглянула в окно кухни.

– Чтобы быть поближе к сёстрам.

В её голосе звучала неподдельная печаль, и Хеди чуть не возненавидела себя за то, что собиралась сейчас сделать.

– Если вы поможете нам забрать зуб у древоглядов, – сказала она, – мы не выдадим вас дедушке Джону.

Хеди очень не нравился шантаж; она залилась краской, и щёки даже закололо. Она попыталась смягчить жестокость своих слов, добавив:

– Это поможет нам найти бабушку.

В глазах миссис Вилемс блеснули гнев и удивление. Хеди посмотрела на Спенсера, ища поддержки, но тот уставился на карман пальто.

– М-м-м, – пробормотал он. – Из яйца кто-то вылупляется.

Глава 14. Карточный фокус

Кто-то вылуплялся не только из яйца в правом кармане Спенсера, но и из яйца, которое он держал в руке, и из третьего заодно. Через несколько минут ребята достали трёх мокрых птенцов из скорлупок и липкого желтка и посадили их в самодельное гнездо из кухонных полотенец. Сквозь гладкие пёрышки виднелась серовато-розовая кожа, а выглядели малыши очень усталыми.

Хеди и Спенсер ещё никогда не видели только что вылупившихся птиц. Они наклонились над птенцами, шёпотом восхищаясь ими, разглядывая крохотные глазки и клювы, которые те открывали и закрывали. Даже миссис Вилемс была очарована малышами – она спела им колыбельную на языке, который ребята не знали.

– Надо показать их вашему дедушке, – сказала она, закончив песню.

Дедушку Джона пришлось ждать на кухне довольно долго. Увидев птенцов, дедушка удивлённо почесал в затылке – он вообще не предполагал, что они могут вылупиться. Хеди, Спенсер и дедушка Джон увлечённо смотрели, как птенцы высыхают и превращаются в серебристо-коричневые комочки пуха с маленькими гребешками цвета тлеющих углей. За чашками горячего шоколада ребята забросали дедушку Джона вопросами – откуда они взялись, чем их кормить, что он с ними будет делать?

Где-то в это время миссис Вилемс незамеченной выскользнула через чёрный ход. Обнаружив это, Хеди пала духом и даже испугалась, не исчезла ли она навсегда. Но когда ребята пошли спать, прямо посреди комнаты на полу лежал маленький белый зуб.

Будильник Спенсера сработал в полночь, и ребята с трудом проснулись, зевая и протирая глаза. Спенсер положил зуб в карман халата, и они на цыпочках прошли по коридору и поднялись к комнате Альберта Никто.

Хеди остановилась у двери:

– Готов?

Спенсер колебался.

– Я больше не хочу узнать секрет его трюка с обезглавливанием, – пробормотал он.

– Я не дам ему навредить тебе, – сказала Хеди. Голос её звучал увереннее, чем она чувствовала себя на самом деле. Она сделала глубокий вдох, повернула ручку и вошла в комнату, Спенсер – за ней.

– Ах! – протянул Никто, когда они присели возле деревянного сундука. – Это же Сангово отродье… то есть дети Санга. Быстро вы вернулись.

– Наша фамилия не Санг, а ван Беер, – пробормотал Спенсер, обращаясь к синему огоньку, который крутился в стекле.

– Конечно, какой же я глупый, – отозвался Никто. – Не удивлён, что ваша мама не захотела, чтобы фамилию Санг носили такие замечательные дети – она бы испортила вам всё будущее. Полагаю, зуб у вас?

Спенсер показал зуб:

– Вот.

– Какие вы умные! Значит, пора мне освободиться, – вкрадчиво сказал Никто.

Хеди сделала полшага вперёд.

– Нет, сначала покажите нам, что случилось с бабушкой.

– Откуда мне знать, что вы не сбежите после того, как всё увидите? – Никто явно задели слова девочки. – Одному из нас придётся сдаться первым, и это вы пришли искать меня.

Однако предупреждение Дуга и Стэна по-прежнему звенело в ушах Хеди, и она не уступала:

– Сначала покажите нам, что вы знаете.

Синий огонёк пронёсся по зелёному стеклу туда-сюда и раздражённо заморгал.

– Упрямая, как твой дед, а?

– Верно.

Никто очень громко вздохнул:

– Хорошо. Хотели представления – получите. Но если вы не сдержите слово… будут последствия. Положите зуб обратно. Я не могу ничего сделать, пока он у вас.

Ребятам не хотелось прикасаться к люстре, но они всё же раскрутили одну из трубок. Оттуда на пол выпал какой-то маленький кружок размером с ноготь.

– Скорее подберите его, дурачьё, – прошипел Никто. – Это не та трубка. Зуб лежит в соседней по часовой стрелке. Не перепутайте, а то у меня из пальцев будут расти зубы!

Ребятам представилась ужасная картина. Однако прежде чем они успели что-то спросить, на половицах появились три знакомых бугорка. Упавший кружок привлёк внимание древоглядов. Хеди торопливо подняла кружок и поняла, что он не просто размером с ноготь – это и есть ноготь. Целый ноготь, сорванный с пальца. Она чуть не уронила его от отвращения. Он был тёмного цвета, похожего сразу на красный, пурпурный и чёрный. Стараясь держать его кончиками пальцев, она положила ноготь в нужную трубку, и Спенсер закрутил крышку. Они открыли следующую трубку по часовой стрелке, как и сказал Никто, Спенсер аккуратно положил туда зуб и закрыл её.

– Так, теперь ваша очередь, – сказала Хеди, отойдя от люстры и потянув за собой Спенсера. Древогляды кружили вокруг их ног; девочка не могла понять, нервничают эти маленькие существа или пытаются их защитить.

– В сундуке лежит колода карт. Достань её, – приказал Никто.

Хеди открыла крышку сундука-домино и осторожно достала колоду карт, лежавшую на дне.

– А теперь подбрось её.

– Простите?

– Подбрось её.

С сомнением глянув на Спенсера, Хеди подбросила колоду. Карты с лёгким шлепком упали на пол.

– Жалкое зрелище, – пробормотал Никто. – Попробуйте ещё раз, вместе. Каждый берёт по половине колоды. И бросьте по-настоящему. Я не могу ничего сделать, если карты просто лежат на полу.

Древогляды собрали карты и подтолкнули их к Хеди и Спенсеру. Ребята взяли примерно по половине колоды. В глубине люстры синий огонёк Альберта Никто уменьшился, превратившись в маленькую сферу.

– Раз, два, три, – сосчитал Спенсер, и они подбросили карты.

Карты затрепыхались в воздухе и стали крутиться. Неожиданно все изображения – бубны, пики, червы и трефы, все цифры слетели с карт, и на пол упали пустые картонки. Маленькие чёрные и красные фигурки и цифры собрались вместе, таинственным образом зависнув большим облаком в воздухе, а потом Никто глубоким, громким, как у конферансье, голосом объявил:

– Смотрите. Исчезновение Роуз Санг.

Облако фигурок и цифр крутилось и вертелось, пока из них не сложилось изображение большого ящика. Ребята уже видели его на видео в телефоне Джелли.

– «Калейдос» дедушки Джона, – сказала Хеди. Самый маленький древогляд взволнованно забегал туда-сюда, ударяясь ей в ноги.

Фигурки и цифры вздрогнули, и всё снова закрутилось. «Калейдос» снова появился, и к нему подошло красно-чёрное облако в форме человека – женщины в короткой расклешённой юбке.

– Бабушка, – зачарованно произнёс Спенсер.

Облако в форме бабушки Роуз погладило рукой «Калейдос», потом отошло в сторону. Фигурки и цифры, из которых был составлен её силуэт, исчезли. Остался только ящик. Но потом появился кто-то ещё. Высокий широкоплечий человек; когда он шёл, за его спиной развевался плащ. Лица его было не разглядеть. Он опустился на колени возле «Калейдоса» и вытащил оттуда кубик, сделанный из фигурок бубновой масти. Потом этот человек тоже ушёл, и облако рассеялось.

– Кто это был? – спросила Хеди, но Никто не ответил.

Красные и чёрные фигурки закружились и изменили форму. Они снова показывали ящик, но он стал меньше, словно на него смотрели с большего расстояния. С одной стороны виднелась полоска фигурок пиковой масти, показывая, где в «Калейдосе» не хватает кубика.

Джон и Роуз, размером с кукол, вышли из облака фигурок и поклонились воображаемой аудитории, стоя перед ящиком. Роуз сделала книксен и запрыгнула в «Калейдос». Джон стал управлять своим блестящим творением – толкал, тянул, переворачивал кубики, над которыми плясали красные фигурки, изображавшие огонь.

Джон остановился, сделал «Калейдос» прямоугольным и открыл переднюю стенку. Ящик был пуст. Маленькая красная Роуз исчезла. Силуэт Джона опустился на колени и заплакал.

Облако фигурок и цифр снова превратилось в большой «Калейдос» и поплыло в сторону Хеди и Спенсера. Пустое место, откуда стащили кубик, всё росло и росло, а затем вдруг налетело на ребят. Пространство между фигурками исчезло, их окружала чернота. То был туннель из крутящейся тени. Хеди ничего не видела, но крепко схватила за руку Спенсера. Когда он начал шарить во тьме другой рукой, она схватила и её. Как бы сильно она ни моргала, ей не удавалось увидеть ничего через ужасную черноту; звуков вокруг тоже не было. Единственное, что не давало Хеди полностью потеряться во тьме – руки Спенсера и древогляд, по-прежнему толкавшийся ей в ногу.

И наконец свет. Тьма разошлась, словно расстегнули молнию на палатке. Фигурки снова собрались вместе, прыгнули на разбросанные пустые карты и заняли свои места. Через мгновение карты выглядели точно так же, как и всегда.

– Вот так, – беспечно сказал Никто. Синий огонёк в люстре уже не был похож на шарик и носился по стеклянным лампам, как обычно.

Хеди и Спенсер всё ещё крепко держали друг друга за руки, тяжело дыша. Дрожащим голосом Хеди спросила:

– Что это такое было в конце?

– Конец.

– Что вы имеете в виду?

– То была оглушительная, бесконечная ночь, в которой, как мне кажется, живёт ваша бабушка. Хотите увидеть её ещё раз?

Хеди инстинктивно захотелось убежать от одной только мысли, что ей снова придётся погрузиться в темноту. Но в то же время ей не хотелось, чтобы Никто знал, как она перепугалась.

– Кто забрал кубик? – вместо этого спросила девочка.

– О, это вы знаете, – лукаво проговорил Никто.

– Кто?

– Конечно же, величайший фокусник в вашей семье!

Хеди показалось, что её сердце проваливается в глубокую пропасть. Спенсер отпустил её руки, поражённый, бледный как привидение.

– Дедушка Джон? – прошептал он.

Никто медленно засмеялся.

– Это не мог быть дедушка Джон, – в конце концов сумела произнести Хеди.

– Правда? Почему это?

– Он любил её. Он так грустит, он… он сломался после её исчезновения.

– Грустный, сломавшийся преступник, я бы сказал, – ответил Никто. – Или, может быть, это просто притворство? Ты никогда не задумывалась, почему твоя мама уехала так далеко от единственного живого родителя? Может быть, она в глубине души понимает, что́ он сделал, и ненавидит его за это?

– Мама и папа переехали из-за работы, – запротестовал Спенсер.

«И мама не ненавидит дедушку Джона», – подумала Хеди и ухватилась за эту мысль, словно за спасательный плот. Она вспоминала маму и дедушку вместе. Да, иногда они вели себя довольно неловко, могли не звонить друг другу неделями. Хеди никогда не слышала, чтобы они ссорились, но почему они живут так далеко? Почему так редко приезжают к нему?

– Конечно, именно так она и сказала, – вздохнул Никто. – В то время ваш дедушка был самым высокомерным фокусником из всех. Мы все его ненавидели. Даже Питера он бесил. Джон утверждал, что он лучший, но я назвал бы с десяток других, кто был отнюдь не хуже. Я никогда не понимал, почему полиция так быстро прекратила расследование в отношении Великолепного Джона Санга. Ваш дедушка, скорее всего, проделал этот трюк, чтобы привлечь к себе ещё больше внимания.

Хеди вспомнила об искреннем горе дедушки Джона. Нет, он просто не мог заставить свою жену исчезнуть навсегда.

– Так, я свою часть сделки выполнил, теперь ваша очередь. Освободите меня, – потребовал Никто.

– А что вы будете делать, когда освободитесь? – спросил Спенсер.

Мистер Никто ответил не сразу.

– Объеду мир, чтобы солнце касалось моего горла. Чтобы посмотреть грому в глаза. Чтобы схватить зубами ветер.

Ребята недоуменно переглянулись. Что значит «посмотреть грому в глаза»?

– Я думал, вы скажете, что будете кого-нибудь преследовать, – заметил Спенсер.

– А ты что, хочешь, чтобы я так и сделал? – усмехнулся Никто.

Хеди попыталась рассуждать рационально:

– Что нам нужно делать сейчас? Как найти бабушку Роуз?

– Ну, очевидно, чтобы выпустить её из ловушки, нужно найти ящик, в котором она заточена, и снова сделать его целым, – ответил Никто.

– Но дедушка Джон сказал, что уничтожил «Калейдос», – произнесла Хеди, – чтобы уберечь маму.

Никто фыркнул.

– Ха! Вам лучше надеяться, что он соврал! Если он действительно так сделал, вы уже никогда её не найдёте. А теперь освободите меня.

– Значит, нам нужно искать недостающую часть?

Никто надолго задумался, потом сказал:

– Если вы меня освободите, я помогу вам в её поисках. И в поисках «Калейдоса».

– Как?

– Есть места, в которые вы попасть не можете, а я – могу.

Хеди подозрительно посмотрела на люстру:

– Вы обещаете?

– Слово фокусника.

Хеди прикусила палец и задумалась. Вскоре она пробормотала:

– Ладно.

Спенсер схватил её за локоть и прошептал:

– Дуг и Стэн сказали, что ему нельзя доверять!

– Мне кажется, так будет быстрее всего.

Дети медленно подошли к люстре.

– Что нам делать? – спросила Хеди.

– Достаньте все мои реликвии и положите их на пол. Разложите их так, как я скажу.

Хеди и Спенсер, сильно нервничая, раскрутили все трубки и достали из них таинственные «реликвии». Не все они оказались настолько неприятными, как зуб и ноготь, хотя, конечно, держать в руках вещи, когда-то принадлежавшие незнакомому умершему человеку, было страшновато. После зуба и ногтя они нашли карманные часы, в которых лежала маленькая фотография улыбающегося младенца и такой же улыбчивой мамы.

– Кто это? – поинтересовался Спенсер.

Но Никто не ответил – лишь сказал Спенсеру: «Положи это на пол». За карманными часами последовали золотое кольцо, очки в черепаховой оправе, шейный платок с красно-синей персидской вышивкой и локон тёмно-русых волос, перетянутых тонкой чёрной резинкой. Наконец Хеди открутила крышку с последней трубки и сунула руку внутрь. Ей показалось, что она дотронулась до большой виноградины, но, вытащив руку, девочка увидела, что «виноградина» серого цвета, а с одной стороны – тёмное пятно.

– Теперь я буду видеть, – проговорил Никто.

Хеди уронила «виноградину». К горлу подкатила тошнота.

– Что это такое? – спросил Спенсер.

– Глаз, – сказала Хеди. Ей отчаянно хотелось вымыть руки – непрерывно мыть их несколько часов, или дней, а может, даже до самого Нового года.

Когда Никто потребовал, чтобы глаз положили между кольцом и ногтем, завершив круг, Хеди подтолкнула его к нужному месту носком туфли. Из центра люстры вырвался луч синего света, осветив реликвии на полу.

– Что происходит? – спросила Хеди.

– Вопросы, вопросы, – проскрипел Никто. – Неудивительно, что родители решили бросить вас тут. А теперь выметайтесь!

Глава 15. Портзол

– Что нам делать, Хеди?

Спенсер был слишком испуган, чтобы спать в собственной постели. Он сделал несколько вдохов из ингалятора, положил подушку в ноги кровати Хеди и заполз под одеяло, расположившись с ней валетиком. Хеди тоже не могла уснуть и села, опершись спиной о стену и теребя в руках визитную карточку, которую ей сунули в карман в Палисаде.

– Золотые руки сказали: «Кто вам поможет? Никто», – проговорила она. – Значит, Никто говорил правду…

– …а это значит, что виноват дедушка Джон, – закончил Спенсер.

Хеди скрючилась под одеялом; по коже пробежал холодок, и вовсе не от того, что за окном стояла морозная зимняя ночь. Она вспоминала, как заходили разговоры о бабушке Роуз и как при этом менялся в лице дедушка Джон. Ничего, кроме горя и тоски, она на его лице не видела. Или, может быть, он просто величайший в мире актёр?

Она достала из блокнота распечатку статьи, сделанную Джелли. Вот оно. Как они сразу не заметили: тёмная пустая точка в отвесной стенке «Калейдоса», там, где должен быть блестящий кубик. Она печально посмотрела на молодых Джона и Роуз, улыбавшихся друг другу. Неужели улыбка Джона притворная?

Может быть, если разбить эту задачу на части, чувство беспомощности пройдёт? Взяв красный маркер, Хеди начала писать на полях страницы. С одной стороны – «Где кубик?», с другой – «Где “Калейдос”?» Внизу, под дедушкой Джоном, она написала просто «Почему?».

Список вышел довольно коротким. Вместо того чтобы вдохновиться, Хеди ещё больше помрачнела.

– Что нам делать, Хеди? – повторил Спенсер.

– Придумаем что-нибудь завтра.

Назавтра ребята проснулись поздно. Ночью никаких гениальных идей им не пришло, и они долго лежали в кроватях, пока в животе у Хеди не заурчало ещё громче, чем у Спенсера.

– У тебя еда какая-нибудь есть? – спросил Спенсер.

– Нет. Придётся спуститься.

– Думаешь, дедушка Джон уже позавтракал?

– Может быть. – Хеди неохотно откинула одеяло.

Они вышли из спальни в коридор, а потом спустились по лестнице. Чернота, окутавшая их во время ночного карточного представления Альберта Никто, оставила свой след: Спенсер просил включить все лампочки и светильники, чтобы разогнать тени.

Дедушка Джон с улыбкой поднял голову, когда они вошли на кухню. Спенсер прятался за спиной Хеди и, пробормотав «Доброе утро» куда-то в пол, окончательно закрылся. Хеди пришлось согласиться на кашу от его имени, потому что Спенсер таращился на деревянную столешницу, не говоря ни слова.

– Что случилось, мальчик мой? – встревожился дедушка Джон.

После неловкой паузы Хеди ответила:

– Он не очень хорошо спал.

Дедушка Джон понимающе кивнул.

– Завтрак поможет. А потом, может быть, прогуляемся по Лисьему лесу?

Он повернулся к кухонному столу и занялся овсянкой.

– Веди себя нормально! – вполголоса сказала Хеди Спенсеру.

– Но я боюсь, – шепнул тот.

– Он не делал нам ничего плохого.

Произнеся это, она почувствовала себя достаточно уверенно, чтобы усомниться, пусть и на чуть-чуть, в том, что Никто показал им ночью.

Доев кашу, Спенсер немного повеселел, хотя до сих пор не сказал ни слова. Хеди за едой раздумывала – о магнитных буквах на холодильнике, которые давным-давно раздвинули в стороны, убрав послание. Бабушка Роуз разве не предупредила бы их, если бы во всём виноват был дедушка Джон? Или она и сама не знала? Вопросы всё боролись в её голове, перевешивая то на одну сторону теории, то на другую.

Хеди доела кашу, помыла тарелку и подошла к птенцам вралехвоста, которые сидели в большой картонной коробке в тёплом углу кухни. Дедушка Джон уже покормил их, и они мирно спали.

– Дедушка, – нервно начала Хеди. Из-за этого обращение получилось слишком громким и хриплым. Она попробовала снова: – Дедушка, ты знаешь, кто виноват в исчезновении бабушки Роуз?

Чайная ложка выпала из руки дедушки Джона и с лязгом ударилась о кухонный стол. Хеди сжалась, поняв, насколько неуклюже прозвучал вопрос, да ещё и заданный ни с того ни с сего.

– Мы уже об этом говорили. – Дедушка Джон нахмурился. – Почему ты спрашиваешь?

Хеди пожала плечами:

– Ну, ты знаешь?

– Какой любопытный способ начать новый день. – Он, похоже, беспокоился. Может быть, из-за вралехвостов? – Если бы я знал, то обязательно бы что-нибудь предпринял.

Один из пушистых птенцов вралехвоста зашевелился, приоткрыл один глаз и устроился обратно спать. Хеди не могла понять – уж не реакция ли это на ответ дедушки Джона? Отчасти ей не хотелось знать.

В коридоре зазвонил телефон, и дедушка Джон не без облегчения торопливо ушёл.

– Что думаешь? – прошептал Спенсер. – Он виноват?

Хеди нахмурилась.

– Он ведь на самом деле не ответил на вопрос, а?

Спенсер крутил в руках ложку.

– Может, нам позвонить маме и папе? Попросить их приехать пораньше?

– И что мы им скажем?

– Всё!

– Но Никто сейчас помогает нам искать бабушку Роуз, – напомнила ему Хеди.

В коридоре дедушка Джон что-то взволнованно бормотал в трубку. Хеди приблизилась к двери, чтобы подслушать.

– Нет, конечно, мне всё ещё это нужно, – говорил дедушка Джон, – но обязательно сегодня? У меня сейчас внуки…

Спенсер подошёл к Хеди и тоже прислушался.

– Нет-нет, не нужно. Я возьму, – продолжил дедушка Джон. – Договорюсь только сначала.

Он повесил трубку и через некоторое время набрал чей-то номер.

– Привет, это я, – коротко сказал он. – Можешь пару часов присмотреть за Хеди и Спенсером? Сегодня утром…

Спенсер кинул на Хеди вопросительный взгляд, и она безмолвно ответила: «Дядя Питер». Когда дедушка Джон повесил трубку, они поспешно вернулись за стол и попытались изобразить удивление, услышав, что им предстоит поездка.

– Мне придётся ненадолго оставить вас у Питера. Нужно съездить кое за чем.

– Мы можем остаться тут, – предложила Хеди, раздумывая, чего удастся добиться за несколько драгоценных часов в одиночестве.

Дедушка Джон покосился на неё:

– Нет, я на этот раз не просто схожу в деревню и обратно. Одевайтесь.

Поднявшись на второй этаж, ребята почистили зубы и быстро собрались. Отбросив одеяло в поисках носков, Спенсер вскрикнул от неожиданности.

– Что это? – Он показал пальцем на кровать. Там лежала маленькая голова статуи; Хеди лишь через несколько секунд поняла, что это.

– Голова римлянина на колеснице, – проговорила она. – Того, что стоял в комнате Стэна и Дуга.

– Что его голова делает в моей кровати? – Спенсер нагнулся, чтобы разглядеть её. – О, я знаю. Её древогляды подложили.

– Наверное, – согласилась Хеди. – Но я и не знала, что они могут залезть на кровать. Она же не деревянная.

Спенсер впервые за утро улыбнулся:

– Словно подношение королю.

Хеди положила в карман статью, на которой составила короткий список тем для расследования. Может быть, дядя Питер что-нибудь знает.

Надев рюкзаки, ребята направились вниз, но, проходя мимо комнаты Дуга и Стэна, услышали приглушённый, возмущённый вскрик и остановились. Дедушка Джон был на первом этаже, так что они решили быстро забежать в комнату и проверить, как дела у их друзей.

– Вы в порядке, ребята? – прошептал Спенсер.

– Отнюдь! – воскликнул Стэн со стены. – Посмотрите!

Из его носа торчали три дротика. Оперение на концах дротиков покачивалось – Стэн пытался избавиться от них, морща несчастный нос.

– Его поразили из ниоткуда, – пророкотал Дуг с пола.

– Это волшебные дротики? – спросил Спенсер.

– Никогда раньше даже пылинки волшебства в них не было, – сказал Дуг. – Лежали в этой комнате неподвижно много лет. Их что-то бросило.

– Что-то очень жестокое, – с горячностью добавил Стэн. – Я-то думал, что после того, как меня подстрелил охотник, в меня больше никогда не будут лететь острые штуки из ниоткуда. Это ведь даже не спорт – я и шелохнуться на стене не могу.

Дуг покачал головой:

– Кто бы это ни был, целится он хорошо.

Пока звери говорили, ребята быстро построили новую башню из коробок, и Хеди вытащила дротики из носа Стэна.

– Спасибо, – поблагодарил тот.

– Нет проблем, – сказала Хеди, стараясь не встречаться с оленем взглядом. В глубине души появилось неприятное предположение, но она не хотела его озвучивать.

– Хеди, дедушка уже зовёт, – нервно проговорил Спенсер, прислушавшись.

Стэн встревоженно прокашлялся:

– Можете убрать куда-нибудь эти дротики, а? Избавьтесь от них.

– Лорду Королевского леса надоела игра «Кольни оленя», – пошутил Дуг. После того, как из носа друга извлекли дротики, к нему вернулось хорошее настроение.

Стэн угрюмо посмотрел на него:

– Надейся, что ты – не следующий, подстилка ты шелудивая.

Оставив животных обмениваться оскорблениями, Хеди закрыла двери и торопливо повела Спенсера к лестнице. На полпути вниз Спенсер спросил:

– Хеди, кто мог сделать такое со Стэном?

Он вдруг остановился и схватил Хеди за руку.

– Это же Никто, верно? Он бросил дротики и оставил голову в моей кровати.

Дядя Питер жил в Портзоле, минутах в сорока езды. Городок располагался недалеко от побережья, и Спенсер, открыв боковое стекло, почувствовал едва заметный запах соли. Как и в Страдмуре, в Портзоле Хеди почувствовала себя не в своей тарелке – словно летала в космос на несколько дней и пропустила всё, что произошло на Земле. Бо́льшую часть поездки она молчала, раздумывая над головой римлянина-колесничего и дротиках – но особенно над карточным фокусом Альберта Никто и о том, что он говорил о дедушке Джоне.

Когда они доехали до широкого таунхауса из коричневого кирпича, украшенного белым эркером, Хеди и Спенсер с радостью выбрались из машины. Через несколько мгновений дядя Питер открыл входную дверь.

– Добро пожаловать в дом веселья! – воскликнул он.

Он отошёл в сторону, и из-за его спины выскочили Джелли и Макс.

– Сюрприз! – закричал Макс, пытаясь увлечь Спенсера игрой в салочки.

Джелли обняла Хеди.

– Мы живём всего в нескольких улицах отсюда, и мама сказала, что раз уж вы приезжаете, мы тоже можем прийти в гости.

– Наконец-то ты приехал ко мне, Джон, – произнёс дядя Питер. – Выпьешь чайку перед отъездом?

– Нет, спасибо, меня ждут в другом месте, – коротко ответил дедушка Джон. – Ведите себя хорошо, ребята. Не трогайте ничего.

Дядя Питер удивлённо фыркнул.

– Можете трогать всё, что угодно. Главное – не сломайте!

Дедушка Джон скривил губы, потом пробормотал:

– Притворюсь, что я этого не слышал.

Он пообещал Хеди и Спенсеру, что вернётся примерно через два часа, и торопливо сел в машину.

– Дядя Питер, ты знаешь, куда поехал дедушка Джон? – спросила Хеди. – Нам он ничего не сказал.

– Мне он тоже не сказал ни слова. – Дядя Питер потянул себя за бороду. – Он скрывает свои тайны вообще ото всех.

Хеди и Спенсер прошли вслед за кузенами в дом. В коридоре очень вкусно пахло – какой-то сладкой выпечкой. Запах и весёлая болтовня кузенов на время развеяли беспокойство Хеди.

Справа от коридора была гостиная, свет из окна в ней частично перекрывала огромная, ярко украшенная рождественская ёлка. Хотя по комнате было разбросано много интересных вещей, она всё равно казалась аккуратной, гостеприимной и совершенно обычной – так не похожей на загромождённый дом дедушки Джона. Там стояли лоснящееся чёрное фортепиано, пара кожаных диванов и столики с фотографиями Джелли и Макса с их родителями, Тоней и Винсентом.

– Посмотри на это! – воскликнул Макс и потащил Спенсера к трём плакатам с изображением молодого дяди Питера («Узрите силу фокусника Питера Санга!»), висевшим на дальней стене.

Хеди заинтересовалась высоким книжным шкафом со стеклянными дверцами. Он был полон самых любопытных вещиц: выветренные каменные таблички с вырезанными на них символами, маленькие серебряные ножички в ножнах, яркие эмалированные яйца, расписанные золотой филигранью, несколько деревянных масок с весьма свирепым выражением лиц. В серебряной рамке стояла чёрно-белая фотография самого Цан Ли Мина.

Дядя Питер увидел, что Хеди рассматривает снимок.

– Это твой прапрадедушка.

– Ты встречался с ним?

– Только два раза. Когда я родился, он уже перестал выступать и жил в Китае. Он был знаменитым фокусником, знаешь ли.

– По-моему, я где-то это слышала, – осторожно произнесла Хеди. – Это из-за него вы с дедушкой Джоном стали фокусниками?

Дядя Питер задумался.

– Скажу так: из-за него фокусником стал Джон, а вот я стал фокусником из-за Джона. – Он улыбнулся, увидев удивлённое лицо Хеди. – Братья часто соперничают между собой.

Он быстро вышел из комнаты, и Хеди заметила маленький красный мешочек, который почему-то висел над камином.

– Что это? – спросила она у Джелли.

– Защитный талисман. Прогоняет зло, – объяснила та. – У нас такой же большой висел дома, но сейчас мы его убрали из-за ремонта – у нас пыль повсюду. Эти талисманы делает бабушка.

– А где она? – поинтересовалсь Хеди.

– Живёт в Америке, в Новом Орлеане – она оттуда родом. Они с дедушкой развелись ещё до моего рождения.

Джелли задумчиво взглянула на талисман, потом нахально добавила:

– Твой дедушка – не единственный, кто может заставить жену исчезнуть.

Увидев, как оскорбилась Хеди, она спросила:

– Что, слишком рано?

Хеди не смогла не захихикать. Джелли взяла её за руку, и они пошли исследовать дом.

Они впятером сходили в китайский ресторан «Императорский двор» и пообедали там китайскими пельменями. «В честь вашего прапрадедушки», – объяснил дядя Питер. Владелец ресторана очень суетился вокруг дяди Питера – он болтал без умолку и носил ребятам розовый лимонад и особые пельмени, которых не было в меню. После этого дядя Питер сводил их в ближайшую лавку с мороженым; управляющий вышел из-за прилавка, пожал ему руку и долго с ним разговаривал. На прилавке стояло большое ведёрко с леденцами, и управляющий разрешил ребятам взять по горстке. Спенсер, конечно же, набил полный карман. Дядя Питер купался во внимании, словно добрый король.

По пути домой Спенсер засыпал дядю Питера вопросами о его карьере фокусника. С нескрываемым наслаждением тот потчевал ребят историями о своём выступлении перед королевской семьёй, когда он во мгновение ока превратил карету в тыкву, и о том, как однажды разоблачил русского шпиона с помощью фокусов. Спенсер вслушивался в каждое слово и даже забыл про мороженое, так что соус из ирисок растаял и потёк по его руке. «Вот какими должны быть праздники», – подумала Хеди.

Джелли потянула Хеди за рукав, и они чуть отстали от остальных.

– Какие последние новости из Дома ужасов дедушки Джона?

– Это не дом ужасов! – негодующе шепнула Хеди, но потом, после паузы, неохотно призналась: – Но мы в самом деле узнали кое-что жуткое.

Она рассказала, как они нашли Альберта Никто и что узнали от него о дедушке Джоне.

Джелли была ошеломлена.

– Вы же не вернётесь к дедушке после этого, а?

– Я не могу не вернуться, – ответила Хеди.

– Если он действительно виноват и всё это время скрывал это, вы не можете вернуться! Вы разве не боитесь? Можете остаться у нас. А, хотя нет, Макс и так живёт со мной, потому что в его комнате ремонт. Но вы можете пожить у моего дедушки. Хочешь, я спрошу?

Они дошли до дома. Дядя Питер ждал их у входной двери. Хеди покачала головой в ответ на предложение кузины. Да, она боялась, но что станет с бабушкой Роуз, если они с братом не останутся в доме? Будет ли Никто и дальше искать «Калейдос» и его недостающую часть?

Хеди и Джелли нашли мальчишек на втором этаже, в комнате, где дядя Питер держал свои старые костюмы, плакаты и реквизит.

– Можешь показать, как это работает? – спросил Спенсер у Макса, указав на птичью клетку. Едва он произнёс это, клетка тут же сложилась и больно зажала ему пальцы. Пришлось звать на помощь дядю Питера.

– Магия – это опасное призвание, – предупредил дядя Питер, высвободив пальцы Спенсера.

Спенсер попытался стряхнуть боль.

– Дедушка тоже так говорит. Но это же просто фокус, верно?

Макс перевёл внимание на переливчатый тёмно-зелёный плащ, который натянул на плечи.

– Хеди, ты не пробовала эти крылья снова? Получилось что-нибудь?

– Крылья? – переспросил дядя Питер.

Хеди кашлянула и метнула выразительный взгляд на Макса.

– Ну… куриные крылышки. У миссис Ви есть секретный рецепт. – Чтобы не развивать дальше эту тему, она встала перед кузеном: – Эй, Макс, а ты вот так кланяться умеешь?

Она низко поклонилась, взмахнув рукой, и из её кармана выпала распечатка статьи. Дядя Питер поднял её и широко раскрыл глаза, увидев фотографию и вопросы, написанные Хеди.

– Откуда у тебя это и зачем? – тихо спросил он.

Хеди принесла статью, чтобы расспросить о ней дядю Питера, но теперь вдруг почувствовала себя неготовой.

– М-м-м… мы смотрели на «Калейдос» дедушки Джона.

– Зачем?

– Ну, из-за бабушки Роуз. Мы… мы хотим узнать, что с ней произошло. Ты знаешь?

– Никто не знает, что произошло. – Дядя Питер покачал головой, разглядывая фото. – Проклятый ящик.

– Дедушка Джон говорил, что избавился от него, – сказала Хеди, – чтобы он больше не принёс никому вреда.

Дядю Питера эти слова, похоже, потрясли.

– Вы уверены?

Хеди и Спенсер кивнули.

– Я думал, что он где-то его держит.

– Где? – нетерпеливо спросил Спенсер.

– Не знаю. Я только подумал… – Он замолчал.

– Ты знаешь Альберта Никто? – вмешалась Хеди.

– Этого напыщенного позёра, который освоил всего один трюк? – удивился дядя Питер. – А что?

– Я читала, что он был на том представлении.

– Был. Но он довольно давно умер, да и вообще не слишком-то хорошо отзывался о вашем дедушке после того, как всё случилось.

Он долго всматривался в фотографию и пометки, а потом внимательно посмотрел на Хеди.

– Поймите: воспоминания о вашей бабушке причиняют Джону сильную боль. Мне кажется, лучше не копаться в этой истории, пока вы живёте у него. Он несколько недель был под подозрением. Тяжёлое время.

– Но что, если мы сможем её найти?

Дядя Питер погладил Хеди по голове.

– Не сможете. Не гоняйтесь за невозможным. Через несколько дней вы вернётесь домой. Вы что, хотите вытащить все скелеты из шкафа, а потом оставить дедушку одного с ними разбираться? Это будет нехорошо по отношению к нему. Выбрось эту статью. Сосредоточься на здесь и сейчас.

Хеди очень хотелось рассказать ему о надписи в пыли, Дуге и Стэне, древоглядах, обо всём – чтобы он признал свою неправоту. Но она сдержалась. Скорее всего, дядя Питер расскажет обо всём дедушке Джону, займёт его сторону, и тогда они уже никогда не найдут бабушку Роуз.

– Можно им остаться тут, дедушка? – лукаво предложила Джелли. Когда Хеди хмуро взглянула на неё, кузина поспешно добавила: – Чтобы нам чаще видеться.

– Конечно, я буду рад, – сказал дядя Питер Хеди и Спенсеру. – Если хотите.

Хеди почувствовала умоляющий взгляд Спенсера, потом вспомнила, как замечательно – и совершенно нормально – они провели здесь время; всё было так просто и весело. Но затем луч света упал на плащ Макса. Тёмно-зелёный цвет напомнил ей о люстре Альберта Никто, его карточном фокусе и тьме, охватившей их – той самой тьме, в ловушку которой, по словам Альберта, попала бабушка Роуз.

– Нет, – ответила Хеди, – мы вернёмся к дедушке Джону.

Глава 16. «Где-то» – это здесь

Дедушка Джон не сказал им, где был, но покупка явно подняла ему настроение. Судя по тому, как он периодически ощупывал карман, это было что-то маленькое.

Спенсер почти всю дорогу молчал. Хеди поняла, что он просто не хочет разговаривать с дедушкой Джоном.

– Может быть, Никто уже нашёл «Калейдос», – шепнула она, когда машина наконец-то въехала в Марберри-Рест.

Спенсер взглянул на Скупом холм, который выглядел особенно тихим и одиноким после поездки к дяде Питеру и кузенам.

– Надеюсь. – Он недовольно глянул на неё: – Лучше бы мы остались у дяди Питера.

Дедушка Джон дёрнул плечом, и Хеди задумалась, уж не услышал ли он эти слова. Несмотря ни на что, обижать его всё-таки не стоит.

Когда они вошли в дом, Хеди даже надеялась, что бабушка уже чудесным образом вернулась – ходит по коридору или, может быть, сидит за большим кухонным столом. Но внутри всё было тихо и неподвижно. Роуз их не ждала, а пока дедушка Джон суетится по дому, на поиски Альберта Никто не отправиться.

Хеди и Спенсер в тот день не были особенно разговорчивы. Они с безразличным видом съели ужин, а потом Хеди соврала, что им обоим нехорошо и они хотят лечь спать пораньше. Дедушка Джон очень трогательно заботился о внуках. Он поставил по ведру рядом с их кроватями на случай, если их начнёт тошнить, и убедился, что ингалятор Спенсера лежит там, где его легко достать. Прочитав подробные инструкции, которые написала Оливия и оставила в детской аптечке, он положил на тарелку лекарство и крекеры – на случай, если придётся выдавать их ночью.

– Если я понадоблюсь, позовите, – сказал он, остановившись в дверях и беспокойно глядя на детей.

– Спасибо, дедушка. Думаю, нам просто надо поспать, – отозвалась Хеди. Она свернулась клубочком под одеялом и заставила себя вспомнить, что он, возможно, виноват в исчезновении собственной жены.

Когда шаги дедушки Джона стихли, ребята сели в кроватях. Хеди посмотрела в потолок:

– Мистер Никто?

– Он здесь? – спросил Спенсер, обхватив руками подушку.

Хеди немного подождала.

– Не думаю. Я просто проверяла.

Она спрыгнула с кровати и позвала за собой Спенсера:

– Давай попробуем его найти.

– Где?

– Наверное, стоит начать с его комнаты.

Они прокрались по коридору на лестницу. К счастью, внизу никакого движения слышно не было: дедушка Джон, похоже, ушёл в свой кабинет. Когда они добрались до третьего этажа, Хеди решилась включить фонарик, и они бросились к комнате Альберта Никто.

– Я открою дверь, а ты свети внутрь фонариком, – сказал Спенсер. – Полицейские по телевизору всегда так делают.

– Мы не полицейские, Спенс, – возразила Хеди, – а это не пистолет.

Но она согласилась сделать так, как хотел брат, и всё бы даже прошло нормально, если бы только встревоженный Спенсер не толкнул синюю дверь настолько сильно, что та ударилась о стену.

– Осторожнее! – воскликнула Хеди.

Она посветила фонариком внутрь. Пол, на котором они разложили жутковатые реликвии Альберта Никто, был пуст, а когда они позвали его, фокусник не отозвался – ни голосом, ни своим синим огоньком.

– Его здесь нет, – сказала Хеди и закрыла дверь.

Спенсер подошёл ближе, чтобы попасть в свет фонарика:

– Думаешь, он вообще ещё в доме?

Из другого конца коридора послышалось громкое пс-с-т! Хеди направила туда луч фонарика. В жёлтой двери торчала призрачная голова Симона.

– Вы должны предупредить Хозяина, – произнёс он хриплым голосом, словно недавно плакал. – Предупредите Джона.

– Симон, что такое? – спросила Хеди.

Ребята направились к жёлтой двери. Чем ближе они подходили к призрачному пианисту, тем холоднее становился воздух.

– Альберт Никто сбежал!

– Он, он… он помогает искать нашу бабушку, – пролепетала Хеди.

Симон был в ужасе:

– Это вы его выпустили?

– Ты же сам сказал, что его можно спросить насчёт бабушки Роуз, помнишь? – попыталась оправдаться Хеди.

– Спросить его – можно. Выпустить – нон!

– Почему? Что он делает? – прошептал Спенсер.

– Он украл мою среднюю «до»!

Ни Хеди, ни Спенсер не поняли, что это значит. Бесплотные слёзы выступили на глазах Симона и потекли по его щекам и подбородку, но они исчезали, не долетев до пола.

– Он украл пять клавиш моего рояля. Как мне на нём играть? Мой концерт звучит словно швейцарский сыр – полон дырок! Больше того, бюст Веллингтона на моём рояле обезглавили. Голова поцарапала мой бедный рояль, когда падала. Если Никто на свободе, все в опасности! Вы должны предупредить Хозяина, или это сделаю я. Я придумаю, как позвать его сюда, наверх, и рассказать, что это вы сделали!

– Нет, пожалуйста, не говори дедушке Джону, – взмолилась Хеди. – Никто обещал нам помочь с поиском бабушки Роуз. Вот и всё.

– Когда мы найдём его, Хеди скажет ему, чтобы больше не хулиганил, – добавил Спенсер.

Симона, похоже, убедить не удалось.

– Мы найдём клавиши рояля и принесём их тебе, хорошо? – предложила Хеди. – Ты знаешь, где они?

Утерев глаза кружевной манжетой, Симон покачал головой:

– Я не могу уйти далеко от моего стула за роялем. Именно на нём я испустил дух, понимаете? Поэтому я не смог последовать за Альбертом Никто. Я не знаю, куда он их унёс.

– Он что-нибудь сказал?

– Только посмеялся, что подарит им «отличный вид». – Он упрямо скрестил руки на груди: – Если вы не найдёте и не вернёте их, Хозяин обязательно узнает, что вы натворили!

Хеди и Спенсер заверили призрака, что сделают всё возможное, и он исчез из виду, по-прежнему расстроенный. Они на цыпочках спустились по лестнице, ища вокруг хоть какие-то следы Альберта Никто. Может быть, он прячется в какой-нибудь другой запертой комнате, в которой они никогда не были – за светло-розовой дверью, или красной, или лазурной?

– Думаешь, он сдержит обещание? – спросил Спенсер.

Хеди скрестила пальцы обеих рук.

– Надеюсь. Если не сдержит, то я не знаю, как дальше искать бабушку Роуз.

Она остановилась возле комнаты Стэна и Дуга:

– Давай проверим, не натыкали ли в Стэна ещё дротиков.

Когда они открыли зелёную дверь, их ждало другое несчастье. Дуг лежал на полу перевёрнутый и взъерошенный, словно с кем-то дрался. Он наклонил голову, когда Хеди и Спенсер присели рядом с ним, и мрачно спросил:

– Не мажьте жало мёдом, детёныши. Насколько всё плохо?

– Насколько плохо что? – уточнила Хеди.

– Говорил же ему, что не всё так плохо! – нервно воскликнул Стэн. – В самом деле.

– Переверните меня, – сказал Дуг.

Ребята перевернули медведя на живот и чуть не ахнули. На спине не хватало целой полоски меха, словно кто-то сбрил его. Но и это ещё не всё: у него пропал хвост.

– О, Дуг, – прошептала Хеди. Спенсер и вовсе утратил дар речи.

Дуг закрыл глаза:

– Я знал, что всё очень плохо.

– Тебе больно? – спросила Хеди.

– Там, где хвост.

– Что случилось? – наконец сумел выговорить Спенсер.

– Я не видел, – ответил Дуг, пытаясь разглядеть то место, где раньше был хвост. – Стэн, расскажи ты.

Стэн нервно облизнул нос.

– То был клинок с перламутровой рукоятью, блестевший в тусклом свете, – начал он, – и держала его длань незримого душегуба…

– Ну, началось, – пробормотал Дуг.

– Я лишь пытаюсь придать твоему несчастью приличествующую случаю масштабность, – надулся Стэн.

– Побыстрее давай, сумасшедшая подушка для иголок, – сварливо сказал Дуг.

– Значит, я должен просто выпалить, что из ниоткуда появился нож, обрил тебя так, что ты стал похож на скунса, а потом отсёк тебе хвост?

Дуг вскинул передние лапы.

– Да!

– Ну, – обиженно произнёс Стэн, – вывод здесь один: мы не знаем, какой здесь вывод. Мы не знаем, кто это был. Хозяин что-то сделал, и начались неприятности.

Хеди с трудом сглотнула.

– По-моему, мы знаем, кто это был.

Запинаясь, ребята рассказали Дугу и Стэну о том, что произошло вчера ночью: Никто показал им карточный фокус, они выпустили его из люстры, потом в кровати появилась голова римлянина с колесницы. Чем дальше, тем меньше говорила Хеди, позволяя Спенсеру заполнять пробелы. В последнее время она постоянно волновалась – не знала, что думать о дедушке Джоне, приглядывала за Спенсером, а ещё она чувствовала себя виноватой из-за носа Стэна, клавиш Симона и хвоста Дуга. Теперь всё это волнение собралось вместе и превратилось в огромную волну, угрожавшую захлестнуть её. Хеди пыталась как-то сдержать её.

– Мы же говорили – Альберту Никто нельзя доверять, – вздохнул Стэн, качая головой.

– И выпускать его тоже нельзя, – добавил Дуг.

Их раздражение стало последней каплей. Волна обрушилась на Хеди, и она расплакалась. Спенсер уставился на неё, удивлённый внезапной переменой в сестре, обычно такой спокойной и надёжной. Когда он неуверенно приобнял Хеди за плечи, она разрыдалась ещё горше.

– Почему ты плачешь, малышка? – спросил Дуг.

– Я… простите, что мы его выпустили, – всхлипнула она.

– Ну, что сделано, то сделано, – пробормотал Стэн. – Вы пытались совершить хороший поступок.

– Но мне так жаль, что вы пострадали. И, Дуг, твой хвост…

Угрызения совести накатывались на неё всё новыми волнами, и остальные сделали лучшее, что могли в этой ситуации, – дали ей выплакаться.

На это понадобилось определённое время, но в конце концов прерывистое дыхание Хеди постепенно успокоилось, и она поняла, что́ же её больше всего беспокоит.

– Я не хочу ненавидеть дедушку Джона.

– Я тоже, – сказал Спенсер. Он всё ещё держал руку на плече Хеди и иногда похлопывал её. Хеди не привыкла к тому, что её утешает младший брат, но чувство было приятным.

– В самом деле, – вздохнул Стэн. – Он странный, даже для человека, но мне не хочется думать, что он мог скрывать такую тайну.

– Что вы собираетесь делать? – спросил Дуг.

Хеди глубоко вдохнула и вдруг почувствовала, словно с плеч упал тяжёлый груз.

– Нужно найти Альберта Никто. Заставить его прекратить эти проделки и напомнить, что он должен нам помочь.

– Ну, он отрезал мне хвост несколько часов назад, – произнёс Дуг. – Не хочется так думать, но что, если ему наскучило проказничать здесь, и он отправился ещё куда-нибудь?

– Зверь освобождённый беснуется и рыскает, – продекламировал Стэн.

– Это ещё что? – нахмурился Дуг. – Стихи?

– Нет, я это только что придумал, – с гордостью сказал Стэн. – Вот почему он ведёт себя так своенравно. Он словно тигр, которого выпустили из клетки, и теперь он хочет схватить кого-нибудь когтями.

Стэн немного помолчал.

– Пожалуй, я действительно смогу написать стихи.

Закрыв глаза, он ещё раз прошептал про себя эти слова.

– Уходите скорее, – посоветовал Дуг Хеди и Спенсеру. – Он сейчас будет сочинять стихи, а у вас нет столько времени, чтобы его тратить на это.

По всему дому стали появляться характерные знаки присутствия Альберта Никто, хотя он не говорил с ребятами и не показывался. В туалете зубные щётки Хеди и Спенсера упали на пол. Из книги, которую Хеди оставила в гостиной, вырвали страницу. Где-то в середине утра один из древоглядов стал катать по комнате голову игрушечного рестлера, которого привёз с собой Спенсер.

– Ну всё! – взорвался Спенсер, забрав голову и приделав её обратно к пластиковому телу. – Если он эксперт по отрубанию голов, это не значит, что ему можно обезглавливать мои игрушки!

Схватив Хеди за руку, он потащил её на первый этаж, в прачечную, и достал из угла пылесос.

– Ты чего делаешь? – удивилась Хеди.

– Может быть, получится засосать мистера Никто этой штукой.

Хеди с сомнением взглянула на него.

– Откуда ты взял эту идею? Из кино?

– А у тебя есть идея получше?

Идеи получше не нашлось, так что ребята придумали для дедушки историю: мама и папа обещали дать им немного денег на карманные расходы, если они приберутся у него в доме.

– Вы ведь ничего не сломаете и не разобьёте? – спросил дедушка Джон, скептически наблюдая, как они пылесосят холл. – Может быть, мне лучше заплатить, чтобы вы не пылесосили?

– Мы учимся ответственности, – спокойно ответила Хеди. – И тому, насколько ценен прилежный труд.

– Надо будет найти вам какое-нибудь другое занятие, раз уж вам делать нечего, – сказал он, качая головой.

Дедушка Джон наблюдал за их работой в коридоре и гостиной, пока не удостоверился, что они ничего случайно не уронят, потом всё же ушёл в кабинет.

– Ну ладно, – произнёс Спенсер, – давай попробуем.

Они повернули пылесос щёткой вверх и медленно повезли его по комнате.

– Как мы узнаем, засосало его туда или нет? – спросила Хеди.

– Может быть, мы увидим там его зуб, или глаз, или ещё что-нибудь, – предположил Спенсер, показав на прозрачный пластиковый корпус пылесоса, где кружилась пыль.

Ребята обошли все комнаты на первом этаже. Никто так и не нашёлся, так что они поднялись на второй. Из-за того, что шланг приходилось держать на весу, руки у них всё больше болели, но они всё равно обошли спальню, коридор и даже ненадолго заглянули в комнату к Дугу и Стэну. Но лишь когда дети затолкали пылесос в ванную, идея сработала – пусть и не так, как представлялось Спенсеру.

– Вы такие смешные, – послышался голос.

Хеди и Спенсер с грохотом уронили шланг пылесоса. Лампочка с левой стороны от зеркала светилась синим. Хеди быстро вытолкнула пылесос в коридор, чтобы дедушка Джон подумал, что они всё ещё работают, и закрыла дверь ванной.

– Зачем ты портишь наши вещи? И вещи дедушки Джона тоже? – требовательно спросила Хеди, даже не заметив, как перешла на «ты».

– Зверь освобождённый беснуется и рыскает, – ответил Никто, подражая голосу Стэна.

Спенсер отшатнулся.

– Ты шпионил за нами прошлой ночью?

Послышался смешок.

– Я вёл расследование!

Похоже, обращение на «ты» его больше не смущало.

– О, правда? Ну давай, скажи нам, что именно ты «расследовал», когда отрезал хвост Дугу! – воскликнула Хеди.

– Ох, бедный бесхвостый мишка!

– Ты в долгу перед нами, – нахмурилась Хеди. – Ты только всё портишь или всё-таки что-то нашёл?

– Ну, на самом деле я нашёл кое-что очень интригующее наверху в доме. То, что весьма многое проясняет, – самодовольно сказал Никто.

– Ты имеешь в виду – на верхнем этаже? – уточнил Спенсер.

– Бери выше. La bella vista[2]. Бельведер.

– А, та штука, которую мы называем сторожевым постом, – объяснила Хеди Спенсеру. Затем она обратилась к огоньку: – А что там наверху?

– Не хочу испортить сюрприз, – промурлыкал Никто. – Но вы увидите, что там действительно прекрасный вид.

Хеди вздрогнула. Прекрасный вид. Это же сказал и Симон. Клавиши от рояля тоже там?

– Просто позовите меня, как подниметесь туда, – спокойно сказал Никто. – О, и я бы на вашем месте не стал тащить туда пылесос.

Хеди предполагала, что на пути к бельведеру нужно будет, скорее всего, пройти через чердак, но дверь туда была заперта.

– Дуг, ты сможешь её открыть? – с надеждой спросил Спенсер у медведя после того, как они пересказали зверям свой разговор с Альбертом Никто.

Дуг с беспокойством посмотрел на переднюю лапу, которой открыл дверь в комнату Симона. Светло-коричневая полоска меха стала совершенно белой и, похоже, даже увеличилась в размерах.

– По-моему, эта лапа стала старше остального меня после того магического взлома.

– Помните, как сильно он устал в прошлый раз? – взволнованно вмешался Стэн. – Он был похож на большой шерстяной носок, который слишком долго носили. Давайте не будем лишать его последних сил. Он и так уже выглядит как бесхвостый скунс. Я не хочу, чтобы он превратился в коматозного белого медведя.

Хеди подошла к крыльям, висевшим на стене комнаты, и провела пальцем по серебристо-медным перьям. Макс как-то заставил их работать – ну, почти.

С помощью Спенсера Хеди надела крылья и пару раз привстала на цыпочки. Но потом вдруг представила, как летит с крыши под весом металлических крыльев, и они поникли, став намного тяжелее, чем буквально мгновение назад. У неё подкосились ноги, и она упала на пол. На этом эксперименты с полётами Хеди решила прекратить.

Остался лишь один вариант.

Лезть.

Глава 17. Что случается с теми, кто ищет

После обеда Хеди и Спенсер сказали дедушке Джону, что погуляют по саду, а он был настолько занят устройством, над которым работал (как ни странно, на руках у него от работы были голубые пятна), что с радостью разрешил им.

Ребята тайком вытащили ржавую лестницу из гаража – что оказалось сделать довольно сложно, не задев машину дедушки Джона – и пробрались к той стороне дома, что дальше всего от его кабинета. Там они раздвинули лестницу на всю длину и прислонили к стене.

– Она даже до третьего этажа не достаёт, – заметил Спенсер, – да ещё и ступенек не хватает.

Хеди задумалась. Она посмотрела на крышу, потом за угол. С этой стороны лестница доставала до водосточного жёлоба первого этажа. С жёлоба можно было с помощью водосточной трубы и карниза залезть повыше, туда, где сходились два фронтона. Если уж она заберётся туда, то сможет легко пробраться мимо жутких гротескных статуй на крыше, а потом перелезть через ограду бельведера. Она представляла себе, как делает это, пытаясь не обращать внимания на то, как у неё холодеет в животе.

– Стой на страже, – велела Хеди Спенсеру.

– Опять?

– А что, ты хочешь туда полезть? Скажешь дедушке Джону, что я хочу достать теннисный мячик, если он выйдет.

У Хеди задрожали ноги, когда она полезла по лестнице. Она старалась не думать о том, как пошатываются некоторые ступеньки, и не смотреть вниз. Добравшись до жёлоба, она едва сдержала удивлённый вскрик – из-под отсыревших листьев вылез большой жук. Было ветрено, и волосы Хеди развевались, но, по счастью, ветер заодно снёс с крыши почти весь снег, так что лезть оказалось не так скользко. Руки, впрочем, сильно замёрзли.

Она достала до фронтона и, подтянувшись, залезла на крышу. «Лёгкая как пёрышко», – подбодрила она себя, наступая на черепицу, казавшуюся наиболее надёжной. Хеди добралась до водосточной трубы возле карниза и сказала себе, что даже если оттуда и упадёт, падать придётся недолго. Крепко схватившись за водосточную трубу, она оттолкнулась от карниза, опёрлась ногой на декоративный кирпич, оттолкнулась от него, а потом полезла между фронтонами, упираясь в них, и вот уже – о чудо – она стоит на крыше и идёт среди жутких статуй, хватаясь за них, чтобы не поскользнуться. До бельведера всего несколько шагов.

Хеди замерла на мгновение, чтобы насладиться видом. Несколько извилистых улочек Марберри-Рест, окружающее деревню пёстрое скопление полей, усыпанных снегом, и голые деревья с такого расстояния выглядели игрушечными.

Перегнувшись через ограду бельведера, Хеди увидела не только пять клавиш, которые Никто украл с рояля Симона, но и кусочек бурого меха, раньше служивший медвежьим хвостом. Улыбаясь, девочка забралась в бельведер, раздумывая, сможет ли миссис Вилемс помочь ей пришить обратно хвост Дуга. Положив клавиши и хвост во внутренний карман куртки, Хеди проверила единственную дверь, которая, судя по всему, вела из бельведера на чердак, но она была заперта.

– Добралась. Молодец, – сказал уже знакомый голос позади.

Хеди повернулась и на мгновение увидела перед собой призрачное лицо человека, которое тут же исчезло.

– П-привет, – произнесла девочка, убеждая себя, что холодок по коже прошёл просто потому, что она замёрзла. – Я заберу клавиши рояля и медвежий хвост обратно в дом.

– Как тебе угодно, – согласился Никто.

– Что ты узнал здесь о бабушке Роуз?

Никто засмеялся.

– Я узнал, что случается с теми, кто ищет.

– Что это значит?

– Твой дедушка оборудовал великолепную систему охраны. Грубую, но великолепную. Постарайся не сломать крышу, когда будешь с неё падать.

– Что ты нашёл? – закричала она.

Никто больше её не дразнил. В бельведере лишь свистел холодный ветер. Но потом уголком глаза Хеди увидела, как одна из гротескных статуй с другой стороны бельведера – каменный чёрт – пришла в движение. Чёрт расправил маленькие мускулистые плечи, выпрямился и издал гортанный рык. Позади чёрта послышался скребущий звук, и на крышу вылезла целая стайка уродливых статуй.

– Искатели! – проскрежетал чёрт резким каменным голосом.

– Что? – тихо спросила Хеди.

– Враги! – фыркнул грифон.

– Я… я не враг! – пролепетала она. – Я внучка Хозяина.

Но статуи всё приближались. Хеди перебралась через перила бельведера, тяжело дыша, и побежала в ту сторону, откуда залезла на крышу. От испуга она споткнулась и вскрикнула. Каменный дракон, за которого девочка схватилась, чтобы не упасть, двинулся под её рукой, тоже пробудившись. Застонав, Хеди опустилась на четвереньки и поползла.

– Защитить её! – заскрипел дракон.

На мгновение Хеди подумала, что он собирается помочь ей. Но вместо этого он попытался схватить её зубами за ступню. Она изо всех сил ударила его ногой, и, немного опешив, дракон ретировался к остальным. Но из-за этого удара Хеди поскользнулась на каких-то лишайниках и съехала по черепице к фронтону. Каменные существа по-прежнему приближались к ней. «Ну вот и всё, – подумала она. – Придётся звать на помощь дедушку».

Она уже вдохнула, чтобы закричать, но тут сверху что-то захлопало крыльями и опустилось рядом с ней. Ворона. Ворона, каменные перья которой превращались в живые белые и обратно. Та самая огромная ворона, которая привела их машину к дому дедушки Джона в первый день, Хеди была в этом уверена. Она подумала, что ворона сейчас её клюнет, но тут птица взлетела и стала описывать угрожающие круги над жуткими статуями. Ворона помогала ей! Маленькие каменные чудовища рычали на птицу и пытались схватить её, но она ловко виляла вверх-вниз, выпустив когти. В стороны полетели обломки камня, и явно испуганные чудовища отступили.

На пути вниз Хеди опустилась ногами на карниз и прижалась носом к грязному стеклу запертого окна. Через него она увидела манекены в костюмах фокусников, а в тени одного из углов блестело что-то металлическое. Это чердак.

Ворона подлетела к Хеди, смерив её суровым взглядом. Чудовища, похоже, готовились снова перейти в атаку.

– Кар, – ворона явно призывала её поторопиться.

На чердаке послышался шум. Хеди вгляделась внутрь. Ей показалось или в тени кто-то двинулся?

А потом на грязном окне, точно так же как на пыли фоторамки, появились три слова: «ТЫ УЖЕ БЛИЗКО».

«Бабушка», – подумала Хеди. Бабушка где-то рядом!

Ворона спикировала на девочку, отгоняя её от окна. Она осторожно слезла и съехала на крышу первого этажа, потом дошла до лестницы, которую всё ещё держал Спенсер.

– Спускаюсь! – крикнула она.

У Спенсера отвисла челюсть, когда он увидел горгулью и грифона, которые сумели увернуться от нападения вороны и спрыгнуть с крыши в погоне за Хеди.

– Берегись!

Она спустилась по лестнице – быстро, как смогла. Подняв голову, девочка увидела чудовищные статуи – те больше не гнались за ней. Судя по всему, дедушка Джон дал им только одно задание: не пускать никого на крышу.

– Что случилось? Хеди, ты в порядке? Эти штуки за тобой гнались!

Тяжело дыша, она оттащила Спенсера от дома; сердце, казалось, готово было выпрыгнуть из груди. Жуткие статуи вернулись на свои места на крыше и снова замерли. Сейчас уже никто бы не заподозрил, что они вообще могут двигаться.

– Кар. – Ворона спустилась на забор и посмотрела на них умными глазами.

– Это та ворона, которую мы видели в первый день? – прошептал Спенсер. – Которая привела нас к дедушкиному дому?

– Похоже на то, – пробормотала Хеди. – И, по-моему, эта ворона – наш друг. Она помогла мне на крыше.

Ворона почесала клювом спину, в последний раз каркнула и улетела обратно на крышу.

Они вернули лестницу в гараж. Спенсер видел заключительную часть погони, так что забрасывал сестру вопросами о том, что произошло наверху, но потом заметил, как у неё дрожат руки. Он предложил ей леденец из запасов, сделанных в Портзоле; сладкое помогло немного разогнать холод в животе. Но Хеди по-прежнему была напугана, поэтому решила отойти подальше от дома. Они спустились в нижнюю часть сада, где, по крайней мере, статуи точно будут стоять неподвижно, в отличие от чудовищ на крыше. Присев на колено одной из трёх каменных фигур на скамейке, Хеди наконец достаточно успокоилась, чтобы рассказать Спенсеру всё.

– Если бабушка Роуз написала, что ты близко, нам придётся снова лезть туда? – встревожился Спенсер, покосившись на крышу дома.

– Больше я на крышу не полезу, – проговорила Хеди. – Никто, должно быть, знал, что статуи нападут на меня. Нужно пробраться на чердак изнутри дома.

Глава 18. Иголка и нитка

Несмотря на пронизывающий ветер, ребята остались сидеть на «кладбище статуй», поедая леденцы Спенсера и раздумывая, как же пробраться на чердак. Где-то через час они услышали, что их зовёт дедушка Джон, и встретились с ним на полпути к дому.

– Вы что, хотите отморозить себе что-нибудь? – возмутился он. – Идите в дом. Я нашёл вам дело, и для этого вам даже не придётся мёрзнуть.

Дедушка поставил в гостиной квадратный стол с деревянными бортиками, маленькими ящичками и зелёным фетром на столешнице. На нём лежала большая коробка с пазлом.

– Это столик для пазлов? – спросил Спенсер.

– Для маджонга. Передаётся из поколения в поколение, – сказал дедушка Джон, на мгновение задержав взгляд на зелёном фетре. – Маджонг – это такая китайская игра, но даже не просите меня научить вас в неё играть, я и сам правил уже не помню. Однако я решил, что он идеально подойдёт для вашей игры. Две тысячи кусочков.

Он поднял крышку коробки и показал, какое изображение им предстоит собрать: рождественскую сцену с Санта-Клаусом, нагруженными санями, ёлками и огромными сугробами, которые трудно будет отличить один от другого.

– Две тысячи – это много, – пробормотала Хеди. – Мама с папой вернутся… уже завтра вечером!

Она поверить не могла: завтра уже сочельник! Столько всего происходило вокруг, что она совершенно потеряла счёт дням.

– Ну, тогда вам лучше поторопиться. – Дедушка Джон улыбнулся. – Вы же не хотите ехать домой с мыслями о нерешённой головоломке?

С этим было не поспорить, так что Хеди со Спенсером сели на стулья возле столика и с неохотой стали раскладывать кусочки мозаики по кучкам. Впрочем, когда ребята остались одни, занятие их по-настоящему увлекло.

Они уже успели собрать два края пазла, когда мимо прошёл дедушка Джон и направился в кухню; там он стал рыться в кухонных шкафах, гремя посудой.

– Зачем ему воронка и кувшин? – удивился Спенсер, когда дедушка ушёл обратно в кабинет.

Через мгновение послышался громкий звон; дедушка Джон уронил что-то и громко выругался – раньше они такого от него не слышали.

Хеди вскочила и побежала на шум, Спенсер – за ней.

– Дедушка Джон?

Он стоял в дверях кабинета; осколки разбитого керамического кувшина лежали в лужице у его ног, а воронку он всё ещё сжимал в руке. Услышав шаги Хеди и Спенсера, дедушка повернулся к ним.

– Вы заходили сюда, пока я был на кухне? – рявкнул он.

Ребята отступили на пару шагов и покачали головами.

– Мы разгадывали пазл, – сказала Хеди. – Честно.

Дедушка Джон опустил голову и провёл рукой по волосам, растрепав их.

– Конечно. Простите, – ответил он искренне. – Я не хотел так с вами говорить.

– Что случилось? – спросил Спенсер.

– Что-то сломалось, пока я был на кухне… должно быть, я это задел, когда разворачивался.

Однако Хеди заметила, что даже сам дедушка Джон не верит в это объяснение. Он вошёл в комнату и закрыл дверь, но ребята успели заглянуть в кабинет и увидели непонятное, наполовину построенное нечто на столе. Оно напоминало двойную спираль из гнутых чешуйчатых хвостов, окружённых металлическими кольцами, шарнирами и почему-то разрезанной напополам банкой спама.

Дедушка Джон попросил их дальше собирать пазл, пока он разберётся в кабинете, и они без особой охоты стали переставлять кусочки мозаики туда-сюда, не озвучивая мысль, пришедшую в головы им обоим: это очередная проделка Альберта Никто.

Вечером Спенсер обнаружил, что его игрушечного рестлера снова обезглавили. На этот раз голову найти не удалось. Когда он обернул вокруг своей шеи шарф и попросил Хеди сделать то же самое, чтобы защититься от обезглавливания, она не нашла в себе сил возразить, что шарф никак не поможет против острого предмета, способного срубить голову. Впрочем, раз уж её обманом чуть не заставили свалиться с крыши трёхэтажного дома, она решила, что любая защита будет нелишней.

– Мне сегодня надо уехать, – сказал дедушка Джон на следующее утро, когда ребята спустились на первый этаж.

– К госпоже Пал? – с надеждой спросила Хеди. – А можно нам с тобой?

– Нет, не к ней. Это дальше, чем Палисад, и… ну, когда мы приедем, вы должны будете остаться в машине.

Спенсер нахмурился.

– Почему?

Дедушка Джон замолчал и стал кормить голодных птенцов вралехвоста; те радостно затрясли яркими гребешками. В конце концов он вздохнул и произнёс:

– Я не хочу, чтобы вы ходили в это место. Не спрашивайте почему. Оно просто не для детей.

Хеди вспомнила о клавишах рояля и медвежьем хвосте, лежавших у неё под подушкой, – ей не хватило смелости вернуть всё это на место ночью. Если дедушка Джон уедет, то они смогут отдать Симону пропавшие клавиши, как-нибудь пришить обратно хвост Дуга и, если повезёт, даже пробраться на чердак.

– Миссис Вилемс сегодня придёт?

– Должна прийти с минуты на минуту, – сказал дедушка Джон. – Она собиралась купить ещё кое-чего на Рождество.

– Можно нам остаться здесь с ней? – Увидев, что дедушка Джон колеблется, Хеди серьёзно добавила: – Сейчас оставлять детей в машинах одних запрещено законом.

– Даже собак нельзя оставлять! – добавил Спенсер.

– Так что, если мы поедем, нам придётся пойти с тобой.

Хеди, конечно, пыталась убедить дедушку Джона оставить их дома, хотя в глубине души ей хотелось узнать, что это за совершенно секретное место, куда не пускают детей.

Дедушка Джон сказал, что им можно остаться, если миссис Вилемс разрешит. Ожидание выдалось мучительным: женщина пришла только часов в девять. С дедушкой Джоном она поздоровалась как обычно, но вот с ребятами говорила довольно прохладно.

– Они хотят остаться тут со мной? – приподняв бровь, спросила миссис Вилемс и со стуком положила на кухонный стол пакет со сладким картофелем. – Надеюсь, вы не замышляете никаких шалостей, пока я здесь.

– Они не такие, миссис Ви, – сказал дедушка Джон, окинув Хеди и Спенсера строгим взглядом. Через десять минут он уже уехал, тайком забрав в машину что-то из кабинета – возможно, тот самый артефакт в виде двойной спирали.

Миссис Вилемс игнорировала ребят настолько подчёркнуто, что им даже стало неловко. Хеди поняла, что попросить её о помощи не выйдет, когда миссис Вилемс безмолвно обошла их стороной, стараясь даже не смотреть в их сторону, и начала протирать обеденный стол. Дети ощутили себя на кухне незваными гостями.

– Простите, миссис Вилемс? – в конце концов заговорила Хеди. Она хотела спросить насчёт чердака, но вместо этого произнесла: – Не знаете, у дедушки Джона есть иголка и нитка?

– По-моему, в прачечной были.

Ребята прошли туда и, порывшись в шкафчиках, висевших над корзинами с бельём, нашли старый швейный набор с большой иголкой и нитками.

– Пойдём починим Дуга, – сказала Хеди.

Они поднялись наверх, забрали хвост с кровати Хеди и прокрались в комнату Дуга и Стэна.

– Вы его нашли! – воскликнул медведь, когда Хеди протянула ему хвост.

– Видел бы ты Хеди на крыше, – воодушевился Спенсер. – Она так круто уворачивалась от всех этих маленьких монстров.

Хеди удивило такое открытое восхищение со стороны брата. Она лишь скромно пожала плечами, уселась на спину Дуга и открыла швейный набор.

– Боже, – сказал Стэн, покачав рогами. – Вы должны усладить нас историей об этом героическом походе! А как вы собираетесь прикрепить Дуга обратно к его хвосту?

– Ай! – Дуг только увидел иглу, которую достала Хеди. – Ты же не собираешься тыкать в меня этой жуткой пикой, а?

Со стены послышался громкий хохот Стэна.

– Теперь ты узнаешь, каково мне было, Дуглас. Нить какого цвета вы изберёте? Как насчёт королевского пурпура?

Попросив Стэна по-королевски заткнуться, Дуг выбрал обычную коричневую нитку и разрешил Хеди пришить хвост. Он вздрагивал каждый раз, когда иголка протыкала его шкуру, оказавшуюся настолько толстой, что у Хеди в конце концов даже пальцы заболели. К её радости, Спенсер согласился её сменить, а она пока рассказала Дугу и Стэну, что произошло на крыше.

– Нам надо как-то пробраться на чердак, – как раз говорила она, когда дверь в комнату распахнулась.

– Это ещё что? – подбоченившись, спросила миссис Вилемс.

Спенсер попытался спрятать иголку под Дугом, но было слишком поздно. Острый взгляд миссис Вилемс уже заметил её, да и набор для шитья на спине медведя скрыть было невозможно.

– Надеюсь, вы тут не обсуждали, что собираетесь пробраться на чердак, пока вашего дедушки нет дома? – Она прошла в комнату. – Что именно мне ему сказать?

У Хеди пересохло в горле.

– Не нужно ему ничего говорить, миссис Ви.

– Разве? Вроде бы шантаж у нас считается допустимой мерой, – сжав губы, произнесла повариха.

Хеди опустила голову.

– Простите за тот раз, – хрипло пробормотала она и посмотрела миссис Вилемс в глаза – это было ещё сложнее, чем разговаривать. – Мы не выдадим вас дедушке Джону. Спасибо, что уговорили древоглядов вернуть нам зуб.

Миссис Вилемс немного смягчилась.

– А что там с вашей бабушкой?

– Ну… – Хеди колебалась. – Именно для этого нам надо попасть на чердак. Мне кажется, бабушка Роуз где-то там. У вас нет от него ключа?

Миссис Вилемс снова помрачнела, и Хеди поспешно добавила:

– Обещаем, мы ничего не расскажем дедушке Джону о вашем прошлом. Просто… нам нужна помощь. Времени всё меньше.

Миссис Вилемс вздохнула.

– У меня нет ключей от запертых комнат в этом доме.

– Но вы же здесь уже много лет, – удивился Спенсер. – Я думал, он вам доверяет.

– Ваш дедушка, похоже, не доверяет никому.

В этот момент разговор прервал изумлённый вскрик Дуга. Его хвост исчез в полу.

– Что происходит? – воскликнул он.

– Древогляды. Стащили иголку! – догадался Спенсер.

Миссис Вилемс прошла к сучку на половице и опустилась на колени. Постучав по дереву, словно в дверь, она сказала:

– Вы забрали слишком много. Верните, пожалуйста.

Вокруг ног миссис Вилемс появились три круглых древогляда и ласково подтолкнули её.

– Да, хорошо, – пробормотала она, погладив каждого из них, – а теперь верните всё на место, пожалуйста.

Они тут же перестали тянуть Дуга за хвост, и Хеди со Спенсером осторожно достали сам хвост, нитку и иголку из дырки в полу.

– Может быть, я закончу? – предложила миссис Вилемс ребятам. Те кивнули. Она сделала несколько умелых стежков и завязала нитку.

– Спасибо, миссис Вилемс, – тихо сказал Дуг и осторожно завилял хвостом.

Женщина потрепала его бурую шерсть и поднялась на ноги.

– Если вы двое обещаете, что не попытаетесь пробраться в другие комнаты, я пойду готовить рагу.

– Нам нужно кое-что сделать на верхнем этаже, – вспомнила о клавишах рояля Хеди, – а потом мы спустимся и поможем вам, хорошо?

– Хорошо, – улыбнулась повариха.

– Она не похожа на других взрослых, – шепнул Спенсер, смотря ей вслед.

– Да, – согласилась Хеди, – но, по крайней мере, сегодня она на нашей стороне.

Она сложила нитки в прыгающий набор для шитья – под шкурой Дуга играли древогляды.

Спенсер взял у неё иголку, потом вытащил из набора маленькую катушку ниток и положил их вместе с иголкой на тёмное пятно на половице.

– Друзья, вы можете помочь нам пробраться на чердак? – спросил он.

Древогляды утащили иголку и нитку под пол, а потом исчезли.

Спенсер не сразу понял, что древогляды просто забрали его подарки и удрали.

– Ну спасибо! – разочарованно произнёс он, обращаясь к неподвижному полу.

– Стоило попробовать, – сказала Хеди. – Давай отнесём клавиши Симону.

Когда они постучали в жёлтую дверь, Симон высунул из неё голову и очень обрадовался, увидев пять пропавших клавиш в руке Хеди.

– Mes chou-chous! – закудахтал он. – Мои дорогие!

– Но как нам попасть в комнату? – спросила Хеди; дверь по-прежнему была заперта.

Ребята опустились на колени и безуспешно попытались просунуть клавиши под дверь, и тут – тук-тук-тук! – появились древогляды. Два больших, прежде чем Хеди и Спенсер успели их остановить, схватили клавишу, но на этот раз не исчезли с добычей. Словно поняв, что сказала Хеди, они затащили клавишу под пол и пробрались с ней в комнату. Через мгновение Симон высунул голову из двери и сообщил, что они поставили клавишу обратно на рояль.

– Она сломана, но хотя бы вернулась на место! – просиял он.

Самый маленький древогляд, однако, отчаянно пытался привлечь внимание Хеди и Спенсера. Когда остальные вернули на место все клавиши, он разогнался и изо всех сил врезался в колено Спенсера.

– Ай! Эй! – воскликнул тот.

Потом древогляд врезался в Хеди. Она укоризненно постучала по нему пальцем, но теперь, когда его наконец заметили, древогляд бросился вниз по коридору, а потом остановился в ожидании.

– Что он пытается нам сказать? – задумалась Хеди.

Древогляд подполз к двери чердака, потом залез на косяк. Послышался щелчок замка.

Глава 19. Чердак

– Видишь? Я дал им иголку с ниткой, и они согласились помочь! – самодовольно сказал Спенсер. Он шёл в полушаге позади Хеди; они на цыпочках подошли к двери чердака, которая была такого же цвета, как и стена, словно пытаясь слиться с ней и спрятаться. – Открывай.

– Ну спасибо, – пробормотала Хеди.

К счастью, дверь не заскрипела. Если бы она скрипнула, Хеди вряд ли смогла бы сдержать панику. За дверью обнаружилась лестница, ведущая наверх; с чердака пробивался тусклый свет.

– Я могу тут постоять на страже, если хочешь, – выдохнул Спенсер.

– Ты же не любишь стоять на страже, – напомнила Хеди.

Ребята поднялись по лестнице, затаив дыхание; двадцать ступенек остались позади, и они оказались на чердаке. По полу были разбросаны разные вещи; ориентироваться здесь было не легче, чем в лабиринте. Тут и там стояли большие деревянные ящики из-под чая, подписанные экзотическими названиями – Сиам, Дели, Непал, – а из-за манекенов в костюмах фокусников ребята чувствовали себя неуютно – им казалось, что за ними наблюдают. Хеди с трудом, но разглядела в пыли надпись, оставленную бабушкой Роуз.

Спенсер схватил её за локоть и показал на рыцарские доспехи, стоявшие в тёмном углу.

– Вот бы примерить! – прошептал он.

– Тебе роста не хватит.

Хеди склонилась над древоглядами, которые снова толкали их в пятки, и постучала пальцем по самому маленькому.

– Куда?

Древогляд, маневрируя среди разбросанных вещей, указал путь к самой дальней стене. Там он стал нетерпеливо носиться вокруг вешалки с костюмами, и ребята отодвинули её в сторону. За вешалкой обнаружилась ещё одна дверь из простого тёмного дерева с золотой рукой посередине.

– Прямо как у госпожи Пал! – воскликнул Спенсер. – Как Самуэль!

Он шагнул вперёд и произнёс:

– Сувенир ву лимон. Запомни руку.

Хотя золотая рука выглядела точно так же, как те, что в Палисаде, она даже не двинулась с места, не говоря уж о том, чтобы показать какой-нибудь фокус. Сама дверь казалась непоколебимой.

– Интересно, чья это рука, – проговорил Спенсер. – Ну, какого мёртвого фокусника.

– А может быть, это рука дедушки Джона? – Хеди наклонилась, чтобы приглядеться внимательнее. Размер и форма пальцев действительно напоминали дедушкину.

Спенсер коснулся металлической руки, прежде чем Хеди успела остановить его – вдруг рука поднимет тревогу или ещё что-нибудь такое? Но ничего не произошло. Золотая рука не повернулась, не двинулась, не помахала им и не подозвала. Она осталась такой же вытянутой и безжизненной.

– Можете открыть эту дверь? – спросила Хеди у древоглядов.

Те вздрогнули – судя по всему, это на их языке значило «нет».

– Попробуйте, – попыталась их подбодрить девочка.

Она услышала тихий лязг и резко оглянулась. Всё вокруг оставалось неподвижным. «Паранойя», – подумала она.

Средний из трёх древоглядов подобрался к двери, но, в отличие от других дверей в доме, эта его не пропустила. Он попытался ещё раз, взяв больший разгон, но отскочил со стуком, словно шар для боулинга от бетонной стены. Остальные тоже попробовали, даже самый маленький, но каждый раз, когда они приближались к деревянной двери или косяку, их отталкивало обратно.

Хеди тоже попробовала коснуться золотой руки, на случай если ей удастся разгадать трюк и всё-таки открыть дверь, но ничего не получилось.

– Что там? – спросила Хеди у древоглядов.

Те сгрудились на полу, и, похоже, им в голову пришла какая-то идея. Они проползли под дверью и исчезли. Через несколько секунд под дверью появилась узкая щель, чуть меньше руки в ширину – древогляды оттащили половицу вниз. Щель подрагивала, словно существа с трудом удерживали половицу.

– Вы маленькие гении! – сказала Хеди.

Ребята опустились на колени, положили головы на пол, чтобы заглянуть в комнату…

И ахнули.

За дверью была ещё одна, совершенно потрясающая комната. Если бы прекрасный освещённый луной лес можно было превратить в сцену и каким-то образом запереть на чердаке… вот именно так всё и выглядело бы. Бархатный тёмно-красный занавес обрамлял пейзаж – тёмные стволы деревьев и подлесок, и казалось, что они уходят куда-то в небо, а не просто в потолок чердака. Половицы превращались в землю и траву. Пять факелов – длинных палок с горящим на концах огнём, похожих на гигантские спички – стояли, словно часовые, вокруг центра комнаты. Луна бледно освещала всё – и особенно длинный блестящий ящик в середине.

– «Калейдос»! – прошептал Спенсер.

Значит, дедушка Джон всё-таки не избавился от «Калейдоса». Тот был длинным, как гроб, но намного глубже, и полностью состоял из блестящих кубиков с гранёной, напоминающей бриллиант поверхностью. Мягкие лунные лучи и красноватое пламя, освещавшие ящик, отражались от них самым неожиданным образом, создавая постоянно движущиеся и меняющиеся картины из света и тени.

– Вы можете увеличить щель? – спросила Хеди у древоглядов. – Чтобы мы смогли пролезть?

Древогляды несколько раз поменялись местами, но ничего не получалось. Когда они спустились ниже, исчезнув из виду, показалось, что сам пол пытается их прогнать. Они выпрыгнули наверх, не в силах больше удерживать щель, и она закрылась. Больше комнату через неё видно не было.

– Чёрт, – пробормотала Хеди. Какое же неприятное ощущение: быть так близко к «Калейдосу» и, безусловно, к бабушке Роуз, но не иметь возможности добраться до неё.

Впрочем, это была самая малая из их проблем.

Позади послышался лязг металла, затем скользящее шшшшшк, словно кто-то обнажил меч, и скрипучее бдынь металлической ступни, шагнувшей вперёд. Ребята оглянулись, надеясь, что ошибаются насчёт источника звуков. Но нет.

Рыцарские доспехи, которые безжизненно стояли в углу, медленно, но уверенно шли вперёд, перерезая путь к отступлению.

– Остановитесь, – попыталась обратиться к ним Хеди дрожащим голосом. – Мы внуки Хозяина.

Доспехи продолжали шагать к ним. На нагруднике проявился узор из свернувшихся змей, словно кто-то подсвечивал его изнутри.

– Что нам делать? Куда бежать? – шёпотом спросила Хеди у древоглядов. Но те застыли на месте и дрожали, не в силах ничем помочь детям. После особенно громкого шага древогляды скрылись под половицами.

– Вот трусы! – возмутилась Хеди.

Ребята вскочили на ноги. Хеди попыталась рассчитать расстояние до лестницы и скорость, с которой движутся доспехи. Чердак казался непроходимым лабиринтом из ящиков и чемоданов, но, может быть, у них всё-таки получится успеть. Она схватила за руку Спенсера и побежала к лестнице, но едва они сделали несколько шагов, доспехи вдруг прибавили ходу и устремили на них меч.

– Сюда, – крикнула Хеди брату, резко свернув в сторону и толкнув его за стопку шлемов. Беспорядок не только мешал им сбежать – он не давал и ожившим доспехам сразу наброситься на них. Спенсеру пришла в голову идея, и он свалил целую башню из чемоданов, лёгких, но громоздких. Доспехи остановились, дождались, пока всё не успокоится, а потом снова пришли в движение, пинками разбрасывая препятствия. Хеди последовала примеру брата и стала сваливать под ноги преследователю всё, что попадалось под руку – манекены, абажуры, коробки. Доспехи двигались не слишком быстро, но неумолимо, что ещё больше пугало. Если они заманят доспехи глубже на чердак, то, может быть, смогут как-то обежать их и добраться до лестницы.

Меч выглядел опасно острым и длинным. Доспехи взмахнули мечом; тот просвистел совсем близко – фшшшш, – и ребята отшатнулись вправо. Спенсер споткнулся об упавший абажур, а Хеди запнулась об его ноги и растянулась на полу. Она попыталась слезть со Спенсера, чтобы дать ему встать, и краем глаза увидела, что доспехи снова занесли меч. Змеи на нагруднике бешено метались. Девочка схватила старый шлем, валявшийся на полу, и с криком перевернулась на спину, лицом к опускавшемуся мечу.

Хеди выставила шлем перед собой. Меч отскочил от круглой верхушки; удар был такой силы, что у неё чуть руки не согнулись.

Снизу послышался крик:

– Хеди? Спенсер?

На чердак вбежала миссис Вилемс.

– Осторожнее! – закричала Хеди. – Доспехи!

Миссис Вилемс колебалась лишь секунду – она бросилась на доспехи, застав их врасплох, и те отступили на несколько шагов, открыв узкий путь к отступлению. Она отчаянно замахала руками, показывая, чтобы ребята прятались за ней.

Доспехи разгадали её план. Подняв меч, они шагнули в сторону, перекрыв Хеди и Спенсеру дорогу.

– Нет! – воскликнула миссис Вилемс.

Прежде чем ребята поняли, что происходит, женщина встала между ними и доспехами. Меч пришёл в движение. Миссис Вилемс подняла руку и перехватила лезвие. Она не издала ни звука, когда меч ударил по руке, но в её глазах была невыразимая боль. Меч остановился, прорезав не плоть, а что-то более твёрдое. Крови не было – рука миссис Вилемс превратилась в чёрный камень.

Доспехи отдёрнули меч, и каменная рука миссис Вилемс отломилась и упала. Спенсер, не веря глазам, схватил Хеди за руку. Она сама прикрыла рот рукой. Но прежде чем доспехи сумели снова атаковать, пол под ними вздыбился и задрожал, и они с грохотом упали. Древогляды всё-таки пришли на помощь.

– Они вернулись! – закричал Спенсер.

– Ради миссис Вилемс, – догадалась Хеди.

Древогляды метались по половицам, словно безумные; дерево больше напоминало кипящую воду. Доспехи не могли не то что встать – даже подняться на колени. Самый маленький древогляд подобрался к каменной руке на полу, дотолкал её до ближайшего сучка и затащил внутрь, а затем присоединился к остальным двум древоглядам.

– Отведите меня к сёстрам, – проговорила миссис Вилемс, тяжело дыша.

– Что? Куда? – удивилась Хеди. – Нужно вызвать «Скорую помощь»!

– Нет! – затрясла головой миссис Вилемс. – В сад.

Хеди и Спенсер взяли её под руки и быстро, как могли, ушли с чердака. Ожившие доспехи отчаянно колотили по полу, пытаясь отбиться от нападения. Рука миссис Вилемс с каждым шагом всё больше превращалась в камень.

– Что с вами происходит? – испуганно спросила Хеди.

Спенсер уставился на окаменевший локоть, за который держался.

– Это из-за меча?

Миссис Вилемс покачала головой.

– Каменная скамейка. В дальнем конце сада, – выдохнула она, надев пальто. Они вышли на улицу.

Сад ещё никогда не казался таким бесконечным, как сейчас. У миссис Вилемс окаменела уже не только рука, но и часть туловища. Её шаги замедлились. Последние несколько метров до скамейки Хеди и Спенсеру пришлось тащить женщину на себе. Миссис Вилемс натянула капюшон пальто на голову и с трудом опустилась между двумя другими статуями из чёрного камня в капюшонах. Она показала головой налево, потом направо.

– Мои сёстры. Майя и Ева.

Значит, когда миссис Вилемс попросила отвести её к сёстрам, она имела в виду эту скамейку! Только сейчас Хеди поняла, что иногда на этой скамейке сидели две статуи, а иногда – три.

– Вы в порядке? – спросила Хеди со слезами на глазах. – Вы здесь живёте? Что происходит?

Миссис Вилемс уже не могла двигать головой.

– Мы родились каменными. Лишь мне одной разрешено превращаться в человека. Но, боюсь, после этого я уже не проснусь.

– Мы можем вам помочь? – крикнул Спенсер.

По лицу миссис Вилемс пошли тёмные полосы.

– Всё разваливается. – Её перепуганный взгляд остановился на ребятах. – Здесь опасно. Уходи…

Последние следы бледной кожи миссис Вилемс исчезли. Она окончательно превратилась в чёрную каменную статую, которую невозможно было отличить от сестёр, если бы не недостающая рука.

Глава 20. Взрыв

Хеди и Спенсер опустились на колени на холодную землю у ног миссис Вилемс. Всхлипывая, они постучали по её руке, надеясь, что она как-то даст им знать, что с ней всё хорошо. А может быть, и нет.

Здесь опасно. Уходите.

Хеди встала, потом подняла Спенсера и утёрла мокрые от слёз щёки.

– Пойдём.

Спенсер со страхом посмотрел на дом:

– Мы… мы попытаемся пробраться в тайную комнату с «Калейдосом»?

– Древогляды не смогли туда попасть. Никто ломает всё подряд. Я чуть не упала с крыши. Стэн пострадал. Дуг пострадал. А теперь миссис Вилемс… она тоже пострадала, причём из-за нас. – Хеди покачала головой: – Я не хочу подвергать опасности ещё и тебя.

– Дедушка Джон очень разозлится, узнав, что мы пробудили эти доспехи.

– Тогда он не должен был устраивать исчезновение бабушки Роуз. Миссис Ви права. Нам нужно отсюда бежать.

– Я хочу позвонить маме и папе, – сказал Спенсер.

Хеди обняла его за плечи:

– Я тоже. Но они сейчас уже в самолёте. Сегодня сочельник, помнишь?

– Когда они приедут?

– Наверное, ночью. Но бежать нужно прямо сейчас.

Они остановились у чёрного хода, потом на цыпочках прошли к телефону в коридоре. Сверху всё ещё доносился отдалённый грохот доспехов.

Хеди быстро нашла нужный номер в списке, висевшем на стене.

– Дядя Питер, это Хеди. Можно нам приехать к тебе? Прямо сейчас.

– Ох ты ж блин, что тут случилось? – воскликнула Джелли, выскакивая из машины дяди Питера – тот приехал час спустя после звонка. Она была одета во все цвета радуги: от красной банданы до фиолетовых кроссовок.

– Что ты тут делаешь? – удивилась Хеди.

– Дедушка сказал, ты попросила ему срочно забрать вас, а я искала любой повод, лишь бы не пойти на рождественский концерт Макса. Он как раз там сейчас, с мамой и папой. Но тут-то что случилось?

Хеди не могла найти подходящих слов – рядом уже стоял дядя Питер.

– Всё в порядке? – спросил он. – Где Джон?

– Поехали, – сказал Спенсер. Выбравшись из объятий Джелли, он устремился к воротам.

– Минуточку, – остановил его дядя Питер. – Я не могу просто взять и забрать вас, не сказав ничего дедушке. Что случилось? Вы поругались?

Хеди теребила в руках кончик полосатого шарфа.

– Он не дома.

– Он знает, что вы мне позвонили? – нахмурился дядя Питер. – С кем он вас тут оставил? С миссис Вилемс?

Хеди закусила губу. Она наивно полагала, что дядя Питер просто возьмёт и заберёт их, а не захочет сначала поговорить с кем-нибудь из взрослых. Тот, однако, подошёл к дверям и заглянул внутрь, словно надеялся всё-таки застать дедушку Джона дома. Склонив голову, он прислушался.

– Что это за шум?

– Какой… какой шум? – спросила Хеди.

– Наверху. – Дядя Питер направился к лестнице.

– Нет, дядя Питер, не надо! – Хеди бросилась за ним и попыталась встать у него на пути. – Не поднимайся туда.

Дядя Питер уставился на неё.

– Хеди, теперь я ещё больше беспокоюсь. Что случилось?

Девочка сглотнула. Ничего правдоподобного выдумать она не могла, так что пришлось говорить правду.

– Это всё рыцарские доспехи, – почти шёпотом сказала она. – Они превратили миссис Вилемс в камень. Но мы не хотели, чтобы она пострадала. Мы искали бабушку Роуз. И нашли дедушкин волшебный ящик в тайной комнате на чердаке, но не смогли туда попасть. А ещё там не хватает одного кубика. А миссис Вилемс, похоже, теперь навсегда останется каменной, но она предупредила, чтобы мы уходили.

Дядя Питер прищурился, пытаясь поспеть за рассказом.

– «Калейдос» на чердаке?

Хеди мрачно кивнула.

– Но мы не можем к нему попасть.

По лицу дяди Питера пробежала странная надежда. Он бросился вверх по лестнице, перескакивая через ступеньку и игнорируя протесты Хеди. Спенсер и Джелли вбежали в дом и поспешили вслед за ним. Дядя Питер уже пробежал половину коридора на третьем этаже, когда они наконец поднялись по лестнице. Шум доспехов стал громче, и дядя Питер замедлил шаг. Но когда он проходил мимо комнаты с люстрой, где раньше жил Никто, послышался взрыв. Синяя дверь треснула, и из неё полетели щепки, оставив зияющую дыру. В коридоре клубилась пыль.

Осколок стекла впился в руку дяди Питера, и рукав рубашки быстро пропитался кровью. Он жестом попросил ребят не приближаться, но они всё равно подбежали к нему.

– Дедушка! – пронзительно вскрикнула Джелли. – Ты в порядке? Что нам делать?

Дядя Питер коснулся осколка и скривился.

– Я не смогу достать эту штуку, пока мы не найдём, чем перевязать рану.

Через дыру в двери Хеди увидела разбитое тёмно-зелёное стекло и тяжёлую цепь, на которой висели остатки люстры Альберта Никто. Стекло вдруг озарилось синим светом – и через несколько мгновений полоски света слетели со стекла и повисли в воздухе. Собравшись в облачко, огоньки потухли, оставив за собой лишь последнюю вспышку.

И, конечно же, именно в этот момент в коридоре возник дедушка Джон – его появление внизу заглушило взрывом.

– Какого дьявола вы тут натворили?

– Ты уже вернулся, – слабым голосом проговорила Хеди.

– Похоже, слишком поздно.

Дедушка Джон окинул их ледяным взглядом и медленно направился к ним. От ярости он так сильно сжал губы, что ото рта осталась лишь тонкая полоска.

– Я знал, что что-то произошло, – продолжил он. – О, если бы я только успел приехать быстрее – может быть, тогда в моём доме не было бы всех этих разрушений.

– Можешь наорать на нас, когда мы спустимся? – спросил дядя Питер и поёжился от боли в раненой руке. – Я не хочу драться с тем, что живёт у тебя наверху.

Дедушка Джон указал на лестницу:

– Он не спустится с чердака.

– Откуда ты знаешь? – спросила Хеди.

– А ты как думаешь? Он принадлежит мне.

– Но что, если твои вещи тебя больше не слушаются?

Дедушка Джон свирепо взглянул на Хеди.

– Все на кухню.

Спенсер добрался туда быстрее всех и сел возле коробки с птенцами вралехвоста, взяв одного из них на руки. Джелли помогла дяде Питеру присесть, но Хеди так и не решила, сесть ей или остаться стоять, так что прижалась к дверному косяку. Лишь когда дедушка Джон вошёл, держа в руках бинты, бутылку с обеззараживающим средством и вату, он заметил, что в комнате кого-то не хватает.

– Где миссис Вилемс?

Хеди и Спенсер переглянулись. Что бы они ни сказали, это вызовет лишь новые вопросы, и у Хеди просто не было сил выдумывать правдоподобные отговорки. Наконец она проговорила:

– В саду.

– Что она там делает, когда у меня полдома взорвалось?

– Она превратилась в камень.

Дедушка Джон застыл.

– Зеркало Медузы?

– Что-что? – удивилась Хеди.

Дедушка Джон опустил глаза; он упомянул вещь, о которой они не должны были знать.

– Как она превратилась в камень?

– Она статуя, которая превращается в женщину, – сказала Хеди, внимательно разглядывая пуговицу на рубашке дедушки Джона, чтобы не смотреть ему в глаза. – На чердаке, когда доспехи напали на нас, она закрыла нас собой. И начала превращаться в камень, когда меч ударил её. Она попросила отвести её на каменную скамейку на «кладбище статуй». Там она живёт, когда превращается обратно в статую.

Дедушка Джон потёр лоб, пытаясь понять слова Хеди, потом решил попробовать другой подход.

– А ты почему здесь? – требовательно спросил он у дяди Питера.

– Мы испугались, – вмешалась Хеди. – Испугались, потому что доспехи на нас напали, а миссис Ви сказала нам уходить.

– Конечно, он напал, я его для этого и сделал, – раздражённо ответил дедушка Джон. – Именно этим и занимается сэр Роланд – охраняет… чердак.

«Сэр Роланд?» – молча переглянулись ребята.

– Охраняет твой «Калейдос»? – Дядя Питер так и не поднял глаз.

Дедушка резко вдохнул.

– Охраняет всё, что нужно держать в безопасности, – тихо сказал он, – и всё, что нужно держать подальше от людей. Хеди, зачем вы туда полезли? Почему никто в этом проклятом доме не делает того, что я прошу?

Посеревший дядя Питер приподнял раненую руку.

– Можешь сначала вот с этим разобраться, пока я не залил тебе кровью всю кухню? Потом ругай нас сколько хочешь.

Дедушка Джон безмолвно обработал рану и перевязал. Обратиться к врачу дядя Питер отказался.

– Мне надо просто полежать.

Они отвели его в гостиную и уложили на диван. Накрывшись пальто, дядя Питер закрыл глаза и устало поблагодарил всех, сказав, что, если ему что-то понадобится, он позовёт. Прежде чем они успели выйти из комнаты, по маленьким лампочкам рождественской гирлянды пробежал синий огонёк. Ни дедушка Джон, ни Джелли его не заметили, но Спенсер вздрогнул и, как и Хеди, обвёл глазами комнату в поисках Альберта Никто. Но ничего не увидел.

– Может быть, это просто какой-нибудь шальной огонёк, – с надеждой шепнула Хеди. Спенсера, похоже, это не убедило; он выбежал из комнаты первым. Она оставила дверь приоткрытой и, бросив полный раскаяния взгляд на бедного дядю Питера, на цыпочках пошла за остальными.

Глава 21. Хитрости

Ребята неловко расселись за столом, и дедушка Джон поставил чайник. Он настолько закипал от гнева, что, наверное, сам мог бы разогреть этот чайник за несколько секунд. Когда он поставил свою чашку на блюдце, Хеди заметила, что его руки подрагивают, и приготовилась к новому взрыву – ещё хуже того, что случился наверху.

– Похоже, в этот раз вы превзошли сами себя, – наконец сказал он. – С чего вы решили, что просьба «Ничего не трогайте» значит «Пробирайтесь на чердак, тревожьте стражников и взрывайте бог знает что, чтобы уничтожить мой дом»?

Он хмуро посмотрел на них с противоположной стороны стола.

– Зря я вообще согласился взять вас к себе. Ладно, давайте теперь начистоту. Что здесь творится?

Хеди долго думала, не зная, что и ответить. Ещё час назад она сказала бы что угодно, лишь бы убежать из дома. Но что, если их никогда больше не пустят сюда и они никогда не найдут бабушку Роуз? Кто ещё её спасёт? Похоже, заставить дедушку Джона что-то предпринять можно лишь одним способом: сказать правду.

– Это ты устроил исчезновение бабушки Роуз, – тихо произнесла она.

Дедушка Джон удивлённо взглянул на неё.

– Знаю. Я это знаю лучше, чем кто-либо ещё.

– Но ты вытащил из ящика один кубик, и из-за этого он перестал работать.

Хеди сглотнула, её сердце колотилось. Дедушка ещё сильнее сморщил лоб. Теперь дороги назад уже нет.

– Нам показали, что произошло.

– Кто показал?

Хеди переглянулась со Спенсером, тот ободряюще кивнул.

– Никто. Альберт Никто.

– Он давно умер, – пренебрежительно сказал дедушка Джон, но потом вдруг повернул голову и задумался. И, похоже, всё понял.

– Никто был заключён в… – он произнёс какое-то гортанное, совершенно непонятное слово, примерно звучавшее как трю-джюк-лин-кот, – в той самой комнате наверху, которая взорвалась. Вы там были. Это вы сделали!

К Спенсеру наконец вернулся дар речи:

– Этого мы не делали!

– Но вы там были?

Молчание Хеди и Спенсера оказалось достаточно красноречивым ответом.

– Почему? После всего, что я вам сказал?

– Бабушка Роуз попросила найти её, – выпалила Хеди. – Она писала нам послания. Написала «НАЙДИ МЕНЯ» в пыли, а потом этими магнитами на холодильнике!

Дедушка Джон повернулся на стуле и посмотрел на магниты. Сейчас они были расположены беспорядочно.

– Ты же сам видел магниты, – настаивала она. – «НАЙДИ МЕНЯ». А потом ты перемешал буквы.

– Это была Роуз? – спросил он дрогнувшим голосом.

– Да.

– Почему она обратилась к тебе? Почему к тебе, а не ко мне?

– Госпожа Пал сказала, это всё из-за того, что ты закрылся от магии, но… – начала Хеди.

– Госпожа Пал? Ты рассказала ей обо всём?

– Нет, она сама догадалась! Но если это сделал ты, то бабушка Роуз и не подумала бы звать тебя на помощь, не так ли?

Послышался тихий шорох – магниты на холодильнике пришли в движение. Всего четыре буквы: ДЖОН.

– Это бабушка Роуз! – воскликнул Спенсер. – Видишь? Мы не врём!

– Смотрите! – пискнула Джелли, показав пальцем на окно кухни. В инее в углу окна чей-то невидимый палец написал «ДЖОН». А потом на столе прямо перед ними рассыпалась щепотка сахара, и на ней появились буквы: «Джон, помоги».

Дедушка Джон застыл, поражённый. По его щеке скатилась слеза. Наконец он прошептал:

– Роузи?

«Да», – написала Роуз на сахаре.

Дедушка Джон вскрикнул, потом прикрыл рот рукой.

Хеди, Спенсер и Джелли озадаченно переглянулись. Бабушка Роуз только что попросила дедушку Джона о помощи. Получается, он не виноват?

– Трудно поверить, Джон.

К их удивлению, на пороге стоял дядя Питер, скептически оглядывая кухню. Он застал врасплох даже вралехвостов, которые начали громко копошиться в ящике. Дядя Питер был бледен и опирался на дверной косяк, но выглядел на удивление хорошо, особенно по сравнению с тем, каким они его оставили в гостиной.

– О чём ты? – хрипло спросил дедушка Джон.

– Каковы шансы, что это действительно она? – ответил дядя Питер. Джелли вскочила со стула и обняла его. Ему было явно неловко – возможно, порез ещё беспокоил, – так что, приобняв её здоровой рукой, он потом указал ей на место. – Ты же сам сказал: почему она решила связаться с ними, а не с тобой?

«С ними» он произнёс как-то холодно, пренебрежительно махнув рукой в сторону детей. Должно быть, злится, потому что поранился из-за них, виновато подумала Хеди.

Дедушка Джон подошёл к магнитам на холодильнике и задумчиво коснулся их. Потом прошёл к окну, туда, где его имя написали в инее, и положил ладонь на стекло, оставив отпечаток со своей стороны.

– Но я действительно чувствую, словно это Роуз. Словно она сейчас с нами.

Он отчаянно хотел, чтобы это было правдой; они слышали это в его голосе.

– Тебе просто кажется, – печально сказал дядя Питер. – Наверное, ты так сильно хочешь, чтобы она вернулась, что даже твой ум пошёл на хитрость, чтобы тебя убедить.

– Эти послания нам вовсе не показались, – с негодованием ответила Хеди. – Мы все видели, как бабушка Роуз их написала. И те, другие послания нам тоже не привиделись. Это она!

Дядя Питер покачал головой, оттолкнулся от дверного косяка и подошёл к брату.

– Я и не говорил, что вам привиделись послания. Но что более вероятно? Что Роуз вдруг через столько лет решила обратиться к тебе? Или же… вдруг это что-то из твоих запертых комнат, из твоей коллекции?

Дедушка Джон резко повернулся к нему.

Дядя Питер фыркнул.

– Не смотри на меня так, старик. Ты собираешь странные вещи – и одна из этих странных вещей решила тебя обхитрить. – Он показал пальцем на ребят: – Что-то заставляет детишек перевернуть дом вверх дном и совать свой нос туда, куда не следует. Оно даже заставило их не доверять тебе. И – посмотри, что случилось наверху. Из-за этого мог погибнуть ещё кто-то из твоей родни.

Душа Хеди ушла в пятки. Неужели все последние две недели были ложью? Неужели их дурачил какой-нибудь злой дух, который заставил их нарушить правила дедушки Джона и даже заподозрить его в преступлении?

Дедушка Джон осунулся, вздрогнул и глубоко вздохнул. В глазах Хеди защипало от слёз. Они не просто подозревали дедушку; хуже того, они дали ему надежду, а теперь эта надежда уходит окончательно, и он становится маленьким и уязвимым.

Дядя Питер положил руку на плечо дедушке Джону. Хеди заметила, что во время взрыва он ушиб ноготь, и сейчас под ним расплылся фиолетовый синяк.

– Джон, мне кажется, весь этот твой мусор однажды тебя убьёт.

– Пока эти вещи у меня, они не навредят людям, – запротестовал дедушка Джон. – Это мой долг. После того, что случилось с Роуз, я взвалил на себя это бремя.

– Может быть, чтобы все эти вещи действительно не навредили людям, лучше их просто уничтожить?

Дедушка Джон в изумлении уставился на брата.

– Что?

– Избавься от всех этих штуковин, которые сами за себя думают, – тихо сказал дядя Питер. – Освободи себя от бремени. Сделай мир менее опасным, уничтожь это всё. Сожги. Сожги свои владения, потому что они уже начинают завладевать тобой. Привязывают к воспоминаниям, от которых нужно бежать. Ты будешь свободен. Господи, мы даже сможем, как в молодости, сесть на мотоциклы и поехать куда глаза глядят.

Хеди вздрогнула. Где она раньше это слышала?

– Мотоциклы до сих пор стоят в гараже, – растерянно ответил дедушка Джон.

Дядя Питер кивнул.

– Конечно. Ты никогда ничего не выбрасываешь. Давай сложим костёр и сожжём всё остальное. Все эти опасные штуки.

Глава 22. Ночь костров

Братья целый час работали не покладая рук, вынося вещи из дома и бросая их на землю в саду. Ребята остались сидеть за обеденным столом и за это время пересказали Джелли всё, что случилось со времени их последней встречи. В конце концов они собрались у окна, наблюдая, как всё растёт и растёт куча вещей. Маленькие картонные коробки расставили словно эскимосское и́глу, пряча за ними неизвестные артефакты. Украшения с полок бросили на кучу прямо сверху. Когда дядя Питер прошёл мимо них, держа под мышкой карты в рамах, висевшие на стене спальни Хеди и Спенсера, он улыбнулся.

– Эй, выродки несчастные, вы что, не собираетесь помогать?

Никто не ответил. Сегодняшние подначивания дяди Питера были явно не дружелюбными.

– Нам нельзя играть с огнём, – наконец сказал Спенсер.

– Вам нельзя было и совать нос во все эти комнаты.

Он почесал бороду, словно она его раздражала. Что-то испачкало его волосы – одна из прядей на лбу казалась темнее остальных.

– Идём. Что, приключения вдруг наскучили?

– А это обязательно? – простонала Джелли.

Её дедушка вдруг повернулся на каблуках и окинул её пронизывающим взглядом.

– Хватит ныть. Помогай.

Он говорил тихо и резко; привычный тёплый, громкий голос куда-то исчез.

Вздохнув, Джелли пробормотала:

– Подожди секунду, мы придём.

Когда дядя Питер развязной походкой вышел из кухни, Хеди заметила, что Джелли украдкой утирает слёзы.

– Всё нормально? – спросила она у кузины.

Джелли пожала плечами; судя по всему, нормально было не всё.

– Он никогда раньше так на меня не смотрел. Так… злобно. Никогда. Обычно ворчит ваш дедушка.

– Ну, наверное, он во время взрыва головой ударился.

– Наверное, – согласилась Джелли. – Но разве один удар по голове может сделать из тебя тролля? Я-то думала, его прежде всего рука беспокоит, а не что-то ещё.

Спенсер, стоявший возле коробки с птенцами вралехвоста, вдруг выпрямился.

– Дедушка Джон же не сожжёт их?

– Он не станет! – воскликнула Хеди.

– Но они же вроде как волшебные – так что может, – заламывал руки Спенсер. – Надо их спрятать.

Он взял коробку с птенцами. Птички захлопали крылья и стали биться о картонные стенки.

– Один спит у меня в кармане. Где спрятать остальных?

Хеди задумалась.

– Они разбирают весь дом. Может быть, в гараже?

– А что, если дедушка Джон решит сжечь что-нибудь из гаража? – взволнованно спросил Спенсер.

– Там он ничего волшебного не держит. Ворам слишком легко туда пробраться.

Спенсер схватил свою пилотскую шапку.

– Пойдёмте, пока они ещё не спустились.

Они выбежали на улицу, к гаражу.

– Всё будет хорошо, – проворковал Спенсер, обращаясь к двум птенцам в коробке.

«Лош! Лош! Лош!» – ответили птицы, выдав Спенсера с головой. Он тут же замолчал.

– Куда нам их поставить? – спросила Джелли, закрыв дверь гаража. – Решай, Спенсер, ты у нас главный птичник.

Он огляделся и показал в тёмный уголок под полкой с лопатками и свёрнутыми верёвками и цепями.

– Можно вот сюда, а перед коробкой поставить ведро с краской.

Он снял пилотскую шапку и посадил в неё птенцов, чтобы у них было тёплое гнездо, потом спрятал ящик.

– Надеюсь, они не наделают тебе в шапку, – попыталась пошутить Хеди.

– Она папина, а не моя, – ответил Спенсер, едва заметно улыбнувшись. Трудно было смеяться, когда вокруг такое происходит. Он сунул руку в карман.

– Самый маленький всё ещё спит, – довольно добавил он.

Услышав на улице грохот, Хеди выглянула из гаража и вытянула шею.

– Дедушка Джон вынес те большие картины из коридора. Людей с головами животных.

– Но с ними-то что не так? – возразил Спенсер. – Они классные!

Джелли наморщила нос.

– На самом деле они какие-то жутковатые.

– Пусть даже они жутковатые, это уже ни в какие ворота, – сказала Хеди. – Надо его остановить.

Она выбежала в сад, остальные – за ней.

– Дедушка Джон?

Тот как раз складывал картины со скунсом и сорокой в общую кучу. Там Хеди увидела и другие удивительные вещи: юбку из ярких павлиньих перьев, широкий чёрный кожаный чемодан с медной застёжкой, маленькую деревянную ногу.

– Дедушка Джон, не сжигай свои вещи, – взмолилась Хеди. – Обещаю, мы больше ничего не тронем. Извини, что всё так вышло наверху. Мы всё поняли, честно.

Дедушка Джон печально взглянул на неё.

– Уже поздно, Хеди. Мне нужны не твои извинения. Комната наверху могла взорваться, когда вы были там. Сэр Роланд мог пронзить вас мечом. – Он покачал головой: – Я не хочу быть виноватым в гибели кого-то из вас. Вашей маме хватит и того, что она потеряла свою маму.

Хеди не знала, что ещё сказать. Дедушка Джон печально посмотрел на волшебные вещи, потом расправил плечи и ушёл в дом за остальными. Он даже не обратил внимания, что ребята за ним не пошли.

– Нужен кто-нибудь взрослый, чтобы отговорить его, – вздохнула Хеди. – Кто-то, кого он послушает.

– Может быть, госпожа Пал? – предложил Спенсер. – Дедушка Джон ведь купил какие-то вещи у неё.

– Хорошая идея, Спенс, – кивнула Хеди. – Её номер есть на визитной карточке. Пойдём.

Хеди достала карточку госпожи Пал из рюкзака, и ребята собрались возле телефона в коридоре.

– Так, я позвоню госпоже Пал и расскажу, что происходит, – произнесла Хеди. – Когда я дам знак, идите и позовите дедушку Джона к телефону.

Казалось, они целую вечность набирали номер на старом дисковом телефоне дедушки Джона. Ребята сгрудились у трубки и стали ждать ответа. После пятого гудка послышался голос.

– Алло, это Палисад, – прозвучал голос госпожи Пал в трубке.

– Госпожа Пал! Это Хеди ван…

– Мы не можем ответить на ваш звонок прямо сейчас… – продолжилось сообщение на автоответчике госпожи Пал.

Ребята застонали.

– …но вы можете оставить сообщение после би-и-и-ип… – Госпожа Пал в самом деле подражала гудку голосом.

– Оставь сообщение, – Джелли подтолкнула локтем Хеди.

– …и мы вам перезвоним.

Би-и-иип.

– М-м-м… Госпожа Пал, это Хеди и Спенсер, – заикаясь, начала девочка. – Дедушка Джон сложил большой костёр из своих волшебных вещей, потому что боится, что они опасны. Пожалуйста, пожалуйста, помогите нам его отговорить…

Щёлк.

На рычаг телефона опустился чей-то палец, и связь прервалась. Оказалось, к ним незаметно подошёл дядя Питер.

– Госпожа Пал всего лишь поддерживает одержимость Джона, – сказал он, – и худшее, что можно сделать – это позволить мелкой торговке выкупить у него вещи, а потом перепродать. Она зарабатывает, делая мир опаснее.

За спиной зазвонил телефон. Должно быть, это госпожа Пал. Но прежде чем ребята успели ответить, дядя Питер снял трубку и тут же положил её обратно на рычаг.

– Пусть Джон сделает то, что должен сделать.

Телефон снова начал трезвонить, но дядя Питер снова повесил трубку.

– Идите, помогите дедушке с ковром-медведем.

Все трое в ужасе переглянулись, забыв о телефоне. Они бросились наверх, перепрыгивая через ступеньку. Дедушка уже успел аккуратно свернуть Дуга и поднял его с пола. Глаза медведя стали огромными от ужаса.

– Нет, дедушка Джон, пожалуйста, только не его! – закричала Хеди.

Дедушка крякнул и закинул Дуга на плечо.

– Я не могу рисковать. Нельзя подвергать людей опасности из-за них.

– Но он не сделает никому ничего плохого, – настаивала Хеди.

– Откуда ты знаешь?

Джелли выскочила вперёд, оттеснив кузенов.

– Дядя Джон, дядя Джон! Давай мы его отнесём вниз вместо тебя. Мы вместе справимся. Давайте, вы двое, – она повернулась и едва заметно подмигнула, – помогите оттащить его на костёр.

– Ага! Мы возьмём медведя! – настойчиво добавил Спенсер.

Дедушка Джон отдал Дуга ребятам, и они поспешили к лестнице, пока он не передумал. Им удалось не натолкнуться на дядю Питера, и они торопливо отнесли Дуга в гараж, шёпотом объясняя, что творится. Когда они спрятали его под машиной дедушки Джона, Дуг встревоженно воскликнул:

– Стэн! Нельзя бросать Стэна!

– Мы его не бросим, – пообещал Спенсер и бросился обратно в дом, девочки – за ним. Но у лестницы они увидели дядю Питера, который уже снёс Стэна вниз, держа оленью голову за огромные рога. Как ни удивительно, рана дяди Питера его уже нисколько не беспокоила; более того, в тусклом свете казалось, что он стал выше и стройнее, чем раньше.

– Мы вам поможем! – крикнул Спенсер, потянувшись к оленю.

Девочки схватили Стэна за рога и шею и стали упрашивать дядю Питера отдать его им.

– Он для вас слишком большой, – проворчал он.

Они тянули туда и сюда, и тут Стэн врезался в стену. Кончики его рогов пробили лепнину.

– Ой! – вскрикнул Стэн.

Ребята замерли; дядя Питер лишь усмехнулся.

– О, я уже знаю, что он говорящий.

– Откуда? – спросила Хеди, но дядя Питер не ответил. Он поднял Стэна выше, чтобы ребята точно его не достали.

– Убери руки! – самым повелительным своим тоном воскликнул Стэн, но его голос дрожал.

– На Скупом холме домашних животных не держат, – сказал дядя Питер, качая головой. Он оттолкнул ребят и вынес оленью голову на улицу.

– Отпусти! – закричал Стэн, но это не помогло.

Ребята побежали за ними. Дядя Питер взял Стэна на вытянутые руки, словно тот ничего не весил, и забросил на пирамиду вещей дедушки Джона. Один рог оленя застрял в раме деревянного ткацкого станка, другой – в открытом ящике, и он так и остался висеть – слишком высоко, чтобы до него дотянуться.

– Даже не пробуйте его оттуда достать, – предупредил дядя Питер, показав на него длинным пальцем, – или я подожгу всё это прямо с вами.

Хеди уставилась на палец. Ушибленный ноготь стал совсем тёмным – одновременно красным, пурпурным и чёрным. Он очень напоминал ноготь Альберта Никто, выпавший из люстры. По шее девочки пробежал холодок ужасной догадки. Украдкой взглянув на двоюродного дедушку, Хеди поняла, что его волосы не потемнели от пыли, а на самом деле изменили цвет на тёмно-русый. Его лоб стал более высоким и квадратным, а глаза казались странными – слишком светлыми?..

Хеди наклонилась очень близко к Джелли и зашептала ей на ухо:

– Тебе не кажется, что он стал другим?

Джелли закусила губу.

– Он выглядит странно, и он очень злой.

– По-моему, он превращается в кого-то другого.

Озвучив свою теорию, Хеди вдруг поняла, что права.

– Что? – пискнула Джелли. – Хочешь сказать, он одержим?

– О чём это вы шепчетесь? – вмешался Спенсер.

– Хеди думает, что дедушка одержим духом, – ответила Джелли, – и именно поэтому он такой несносный.

У Спенсера отвисла челюсть.

– Задай ему какой-нибудь вопрос, чтобы проверить, он это или нет.

Девочки переглянулись, и Джелли показала Спенсеру большой палец.

Они пошли за дядей Питером, который направлялся обратно в дом.

– Дедушка, – сказала Джелли ему вслед, – что бабушка готовит на ужин? Я забыла.

Спина дяди Питера напряглась. Он ответил через плечо:

– Не помню. Наверное, то же самое, что и всегда.

В глаза ребятам он не посмотрел.

Джелли схватила кузенов за руки.

– Бабушка живёт в Новом Орлеане, – тихо напомнила она. – Она уехала туда ещё до того, как я родилась! Это не он!

– Тогда кто? – в ужасе спросил Спенсер.

– Подумай сам. Кто может быть таким злыднем? – мрачно намекнула Хеди.

И Спенсер всё понял.

– Никто.

Глава 23. Композиция

– Как нам его выгнать? – Задавая вопрос, Спенсер дрожал, словно его облепил гнус. – Что, если он отрубит дяде Питеру голову?

Хеди посмотрела на Джелли – как она надеялась, ободряюще.

– Не отрубит.

– Не хочу к нему подходить, – сказал Спенсер.

Хеди тоже не хотела, да и Джелли – особенно услышав про «отрубит голову». Злоба Альберта Никто, его рассказ о дедушке Джоне, обезглавленные игрушки, то, что он делал с дядей Питером – всё это вызывало в голове у Хеди дикие мысли, что им нужно бежать, и подальше. Нужно ли?

Сверху послышался спор.

– Давай, я тебе помогу, – предложил дядя Питер.

– Нет-нет, я справлюсь, – ответил дедушка Джон.

– Слушай, ты возьми музыку, а я – стул. Я посильней тебя, старик.

– Глупости. А, да ладно, чёрт с тобой. Не сломай.

Дедушка Джон, похоже, всё равно волновался за свои вещи.

– А почему бы и не сломать, в самом деле? – фыркнул дядя Питер. – Ты всё равно его вот-вот сожжёшь.

Потом дядя Питер – точнее, его тело – спустился по лестнице, держа в руках стул Симона. За ним шёл дедушка Джон с большой стопкой нотной бумаги. Наверху лежал свёрток, перевязанный лентой цвета морской волны: композиция Симона.

– О, это же наши послушные, услужливые внуки, – насмешливо сказал дядя Питер. – С дороги.

Ребята отступили на несколько шагов, уставившись на дядю Питера. Его шея удлинилась; когда он проходил мимо Хеди, то зацепился чем-то за большую пуговицу на её пальто. Это оказались золотые карманные часы на цепочке. Точно такие же, как те, что они со Спенсером достали из люстры Альберта Никто.

Бах. Лицо дяди Питера – нет, напомнила себе Хеди, Альберта Никто – было очень довольным, когда он бросил стул музыканта на кучу вещей дедушки Джона. Дедушка с трудом донёс громоздкую стопку нот, положил её на землю и выпрямился, потирая кулаком спину.

– Дедушка Джон, можно мне забрать ноты? Пожалуйста! – воскликнула Хеди. Она схватила перевязанный лентой свёрток, но дедушка Джон протянул руку, чтобы забрать его.

– Его нужно уничтожить, Хеди. Нельзя делать исключения для того или для другого. Если бы я остановился и стал думать обо всех маленьких вещицах, которые, возможно, безобидны, и их, наверное, можно оставить, то вообще не смог бы ничего донести до места.

На последних словах его голос надломился. Разведя костёр, он уничтожит вместе с вещами и часть самого себя.

– Это же просто музыка, – взмолилась Хеди, сжимая ноты в руке.

Чья-то твёрдая рука вырвала у неё ноты, да так, что девочка упала на землю.

– Питер! – возмутился дедушка Джон.

– Ой, незадача, – протянул дядя Питер, который на самом деле не был им. Зелёные глаза с любопытством разглядывали Хеди. Он протянул ей руку, чтобы помочь, но Хеди отказалась.

– Давай начнём, – сказал он, сунув ноты в костёр вместе с другой бумагой – из них получатся хорошие фитили. – Джон, ты уже начал разбирать свой безумный горемычный ящик?

Дедушка Джон, помогавший Хеди встать, побледнел и сунул руку в карман. Хеди увидела, что там лежит какой-то предмет в форме куба.

– Джон? – Безжалостные глаза дяди Питера, словно лазеры, сверлили карман дедушки Джона. – Она никогда не вернётся. Стоит признать, держать что-то такое у себя дома чертовски жутко. Ты должен был обо всём забыть ещё много лет назад.

Он подошёл к дедушке и протянул руку.

– Дай мне этот кубик, и я помогу тебе принести сюда и все остальные, один за другим. Возможно, нам понадобится вся ночь, чтобы избавиться от этого ящика, но мы сделаем это вместе. Мы разорвём твои цепи.

Дрожащей рукой дедушка Джон достал из кармана блестящий кубик – один из многих, что Хеди и Спенсер на несколько мгновений увидели в тайной комнате, кубик из «Калейдоса».

– Я смог принести только один, – пробормотал он. – Не знаю, найдутся ли у меня силы принести другие.

– Один – уже хорошее начало, – вкрадчиво сказал дядя Питер. Он забрал кубик и положил его на костёр, потом извлёк из кармана зажигалку.

– Нет! – отчаянно крикнула Хеди, когда дядя Питер зажёг огонёк в нескольких сантиметрах от музыки Симона. – Дедушка, это не дядя Питер. Внутри него Альберт Никто, это он заставляет его всё это делать!

Странные зелёные глаза сузились, и голова дяди Питера покачнулась.

– Она врёт, – сказал он ошеломлённому дедушке Джону, потом протянул руку и поджёг нотную бумагу.

– Нон! – раздался громкий голос. Все повернули головы в его сторону. Из перевёрнутого стула появился Симон. Изрыгая проклятия на французском, призрак свернулся вокруг композиции, и огонь тут же погас, лишь слегка опалив край листа.

Дядя Питер раздражённо зарычал и наклонился, чтобы поджечь другой измятый комок нот, но прежде чем он успел снова чиркнуть зажигалкой, Спенсер бросился вперёд и ударил ногой по кулаку дяди Питера. Зажигалка отлетела в сторону. Дядя Питер пару мгновений стоял неподвижно, удивлённый, но потом схватил Спенсера за плечи и грубо оттолкнул. Спенсер отлетел на несколько метров, неуклюже развернулся, пытаясь защитить спящего птенца в кармане, и врезался головой в раму картины из коридора.

– Питер! Ты с ума сошёл?! – загремел дедушка Джон.

Хеди охватила ярость. Она опустила голову и бросилась на дядю, но тот оттолкнул её предплечьем, она отлетела на Джелли, и обе девочки упали на землю. От удара у Хеди вышибло дух. Она попыталась встать и с ужасом увидела, что дядя Питер собирается взять зажигалку, но потом случилось нечто невероятное.

Симон зарычал, потом влетел прямо в дядю Питера и исчез из виду. Дядя Питер выгнулся и упал на землю в конвульсиях. Дедушка Джон кинулся к брату, но все попытки унять спазмы оказались тщетны – он лишь получил удар ботинком в ухо. Хеди с трудом встала и подняла Джелли, и они обошли стариков, чтобы помочь Спенсеру. Ребята не могли отвести глаз от дяди Питера – тот безмолвно хватал ртом воздух, таращил глаза, скрёб пальцами землю, запрокидывал голову…

Тёмные пряди волос на его голове снова стали седыми, потом опять потемнели, словно никак не могли решить, что же делать. Когда дядя Питер моргал, казалось, что его глаза быстро-быстро меняют цвет, а под его кожей словно горел ярко-синий огонёк. Прошло ещё несколько мучительных мгновений, и он издал жуткий вопль. Тёмный ноготь соскочил с пальца дяди Питера, блеснув синим. Он повернулся на бок и закашлялся. Потом синий огонёк вспыхнул у него во рту, и он выплюнул зуб, а из кармана выпали золотые часы. Тёмные пряди наконец окончательно исчезли, и вернулись привычные седые кудри дяди Питера.

В воздухе сгустилась бледная дымка: Альберт Никто. Его голова виднелась довольно хорошо, словно голограмма с синеватым отливом, но вот тело оставалось расплывчатым. Он был довольно привлекательным, но презрительно скривлённый рот и злобный взгляд ясно давали понять, что ничего хорошего от него ждать не стоит.

Симон вылетел из дяди Питера и парил над обожжёнными свёрнутыми нотами, торчавшими из костра. Дядя Питер осел на землю; из раны на его руке снова потекла кровь. Когда Джелли бросилась к нему и попыталась помочь подняться, он лишь потрепал её по руке – встать не было сил.

Никто повернулся к дедушке Джону и ухмыльнулся:

– Смотрите, каким старым и слабоумным стал Великолепный Джон Санг, фокусник.

– О, я не стесняюсь старости и слабости, – спокойно ответил дедушка Джон. На его лице уже не было прежнего чувства безнадёжности. Он выпрямился и расправил плечи. – Может быть, я сейчас уже и далёк от расцвета сил, но у меня хотя бы был этот расцвет сил. А ты как был Никто, так и остался.

Никто сжал губы.

– Как поживает твоя жёнушка? Ах да, как я мог забыть – ты же её потерял. Некому было тешить твоё самолюбие все эти годы.

– Как ты выбрался? – спросил дедушка Джон.

– Твои любопытные внуки помогли, как же ещё. – Никто усмехнулся. – Не можешь с ними толком управиться, а, Джон? Знаешь, а я показал им правду о той ночи, когда она исчезла.

– Правду? Из-за тебя они думали, что это я сделал! – вскипел дедушка Джон.

Никто довольно вздохнул.

– Это было отличное развлечение. Но знаешь, что самое смешное? Я на самом деле показал им правду. Они просто всё не так поняли. Я показал им, что какой-то фокусник в ту ночь стащил кусок ящика перед представлением. Я, что ли, виноват, что они подумали не на того из братьев Санг?

Все замолчали, пытаясь осознать, что сказал Никто. «Не на того из братьев Санг»?

Никто посмотрел на дядю Питера:

– Ты всегда так завидовал Джону, правда, Питер? Тебе везло, если он хотя бы разрешал написать твоё имя на плакате!

Дядя Питер сумел сесть, его глаза были широко раскрыты, и в них была такая паника, словно прямо на него неслось цунами.

– Ну, давай, – саркастически подбодрил его Никто, – признайся родне, пусть они запомнят это надолго. Это ты вытащил часть из знаменитого «Калейдоса», потому что хотел, чтобы он не сработал. Прямо на сцене, перед зрителями. Шлёп, пирог в лицо Джону, и Питер становится самым уважаемым из Сангов! Это из-за тебя исчезла Роуз. И ты так… ничего… и не сказал.

Дядя Питер лишь молча качнул головой туда-сюда. Хеди не могла понять – отрицает он эти слова или просто не хочет, чтобы они были правдой.

– Дедушка, он ведь врёт, правда? – взмолилась Джелли.

– Хеди, – прохрипел дедушка Джон. – Сходи и принеси птиц.

Он убрал кубик «Калейдоса», который дядя Питер чуть не заставил его сжечь, обратно в карман.

– Вот, – тихо сказал Спенсер, доставая из кармана наконец проснувшегося птенца вралехвоста.

Дядя Питер озадаченно, испуганно посмотрел на птенца.

– Это правда, Питер? – спросил дедушка Джон. – Он говорит правду? Это ты сломал ящик?

Дядя Питер, похоже, окончательно пал духом. Он покачал головой:

– Нет, Джон… Я…

Лош! Лош! Лош!

Все уставились на птенца вралехвоста в немом изумлении. Все, кроме Альберта Никто – тот радостно посмеивался.

Глава 24. Мгновение ока

– Ты врал мне, – выдохнул дедушка Джон.

Скривившись, дядя Питер кивнул. В его глазах стояли слёзы.

– Я не хотел, – проговорил он. – Я не хотел, чтобы Роуз исчезла. Напротив. Я хотел, чтобы она осталась. И увидела твой конфуз.

У Хеди похолодело в животе. Значит, это не дедушка Джон. Их со Спенсером обманул Альберт Никто.

– Почему ты ничего не сказал? – резко спросил дедушка Джон. – Меня, чёрт побери, обвиняли в убийстве! Почему ты молчал?

Дядя Питер беспомощно взглянул на него:

– Я жил в твоей тени. Я думал, что смогу теперь из неё выбраться. Но даже мысль о том, что я окажусь в центре всеобщего внимания из-за этого, пугала меня. Мне бы настал конец. Я бы стал известен только из-за этого.

– Почему ты не попытался вернуть недостающую часть в «Калейдос»? – вмешалась Хеди.

– Я попытался, клянусь жизнью. Но после представления за кулисами толпилось слишком много людей, и полиция отгородила ящик. Джон, мне пришлось подождать несколько дней, пока ты не привезёшь ящик обратно домой.

Дедушка Джон горько вздохнул и посмотрел на брата.

– Я несколько месяцев спал рядом с ним на полу.

Дядя Питер закусил губу от стыда.

– Я думал… я думал, что, если просто тайком поставлю кубик на место, Роуз вернётся. И никто не узнает, что я натворил. Всё будет хорошо, как прежде. Но кубик пропал. Я точно знаю, что принёс его сюда в кармане. Я достал его оттуда и отложил, чтобы повесить куртку. Отвернулся буквально на три секунды, и он пропал. Исчез в мгновение ока.

Хеди пришла в голову идея.

– Куда ты положил кубик перед тем, как он исчез? – спросила она.

– На столик в коридоре. И этот столик его словно проглотил.

– Бермудский треугольник! – воскликнула Джелли.

Дедушка Джон уставился на неё:

– О чём ты?

– С того столика в коридоре постоянно пропадают вещи. Ты что, не замечал?

Дедушка Джон задумался, словно вспоминая, что происходило десятилетия назад.

– Я всегда считал, что просто невнимательный и всё теряю.

«Может быть, это древогляды?» – подумала Хеди.

– О, Джон, Джон, – насмешливо сказал Никто. – Что, оказался не так умён, каким себя считал, а?

В воздухе появился расплывчатый синий палец, и он задумчиво постучал по подбородку.

– Знаешь, больше всего мне в этом жалком деле нравится то, что во всём виноват ты. Это так поэтично, не находишь? Если бы ты не был таким высокомерным, исключительным, самодовольным, незаслуженно знаменитым мошенником, твой брат не захотел бы поставить тебя на место. Если бы ты не скупил всё это… – он посмотрел на кучу вещей, которую ещё недавно они собирались сжечь, – чтобы лишить славы всех нас, остальных…

– Я собираю эти вещи, чтобы они не причинили вред другим, – ответил дедушка Джон сквозь стиснутые зубы. – Я не хочу, чтобы кто-то пострадал так же, как Роуз. Вот для чего я это делаю.

– Нет! Началось всё не так! Ты начал скупать вещи ещё до того, как пропала Роуз. Даже тогда ты просто не мог не искать что-то, что дало бы тебе преимущество на сцене, преимущество над братством фокусников.

– Братством? – усмехнулся дедушка Джон. Но сказанного Альбертом Никто он отрицать не стал.

– О, конечно, тебе же братья не нужны, а? – глумливо спросил Никто. – Ты получил над остальными фору, какой никогда и ни у кого не было – и вот так всё закончилось. Может быть, твой жалкий братец сумел бы всё исправить, если бы что-то в твоём доме не стащило у него кубик. На меня не смотри – я тогда ещё не умер и не попал в ловушку в этой проклятой комнате наверху. Интересно, какая именно из твоих покупок ожила и стащила недостающую часть «Калейдоса»? – Он с улыбкой вздохнул. – Такой прекрасный урок для тебя. Чтобы увидеть это, наверное, даже стоило просидеть все эти годы взаперти.

Дедушка Джон вышел из себя:

– Проваливай, Альберт. Немедленно. Подальше отсюда.

– А то что?

– Я засуну тебя обратно в этот трюджюклинкот с такой силой, что в учебниках истории на месте твоего имени появится пустое место.

– А я затащу тебя обратно собственными руками, – свирепо добавил Симон. – Даже если это будет последним, что я сделаю в жизни. Ну, или после жизни.

– Да ты едва сумел вытащить меня из дряхлого Питера, – поддразнил Симона Никто. – Однажды, давным-давно, я сам поместил себя в трюджюклинкот, но у тебя точно не хватит сил, чтобы вернуть меня туда против моей воли. Да и вообще, люстра сломана.

– Я её починю, – холодно произнёс дедушка Джон.

Хеди склонилась к земле. Преодолевая отвращение, она подобрала зуб, ноготь и карманные часы.

– Думаю, это поможет.

Никто замер. Похоже, Хеди нашла его слабое место.

– Никто из вас не знает, как это сделать, – настаивал он. – Даже если вы найдёте все остальные реликвии.

Послышался хруст гравия; кто-то спешил к ним по подъездной дорожке, и, судя по всему, их было двое. Увидев их, дедушка Джон вздохнул с облегчением.

– Она знает, – кивком показал он на новоприбывших.

– Что знаю, мистер Санг? – спросила госпожа Пал, опираясь на трость. Рядом с ней стоял Сумитра.

– Что вы знаете о трюджюклинкотах, госпожа Пал?

– Трудны в обращении, – сказала та, – но справиться можно.

Дедушка Джон снова повернулся к Альберту Никто:

– Уходи. Немедленно.

Синий призрак жестокого умершего фокусника нахмурился, и, что-то неразборчиво пробормотав, взлетел высоко в небо. Зуб и ноготь внезапно вырвались из рук Хеди и последовали за ним. Карманные часы были тяжелее, так что лишь задрожали на её ладони, словно тоже хотели улететь вслед за хозяином, но девочка тут же сжала их.

– Вы получили наше сообщение! – воскликнула Хеди.

Она подбежала к старушке и Сумитре и обняла их. Она думала, что Спенсер побежит за ней, но он таращился на одну из картин, снятых со стены коридора. Похоже, он вообще ничего не заметил, в том числе и появления друзей.

– Спенсер, смотри, кто пришёл!

Но когда он повернулся к ним, его глаза были широко раскрыты от шока, а пальцем он показывал на картину:

– Последний кубик из «Калейдоса»! Он там!

Глава 25. Подозрения, надежда и удача

Дедушка Джон сидел в кабинете, поставив на стулья перед собой картины из коридора и почти не двигаясь. Он кротко попросил всех помочь ему отнести вещи обратно в дом.

– Сложите вещи в первую кладовку на верхнем этаже. Я потом всё разберу. О, каким же дураком я был, – добавил он себе под нос, но не настолько тихо, чтобы не услышала Хеди.

Осторожно занеся картину со скунсом в пышном платье внутрь, он забыл вообще обо всём, не сводя глаз с маленького блестящего кубика, лежавшего на нарисованном столе. Он коснулся картины, словно пытался сунуть руку внутрь и достать ключ к своему счастью. Но попытки были тщетны – картина на ощупь была совершенно нормальной.

На какое-то время дедушка Джон достал из кармана кубик, который Никто едва не уговорил его сжечь, и протянул его к картине. Он словно пытался уговорить кубик на картине вернуться к своему другу в реальном мире. Но ничего не произошло. Вскоре после этого дедушка Джон ненадолго поднялся на чердак – судя по всему, решила Хеди, чтобы вернуть этот кубик обратно в «Калейдос».

Первыми ребята вернули в дом Дуга из гаража и Стэна с так и не разожжённого костра. Увидев друг друга, медведь и олень сначала вскрикнули от облегчения, но потом продолжили прежние подколки.

– Я сказал детёнышам, чтобы они тебя не забыли, Стэн, – хмыкнул Дуг. – Я однажды пробовал жареную оленину – очень жёсткая.

– А чего ещё ты ожидал от величественного, мускулистого зверя, Дуглас? – высокомерно ответил Стэн. – Кстати, что произошло там, где ты прятался? Ах, да – ничего не произошло. Жаль, что ты не видел всё самое интересное, в отличие от меня. Думаю, детишкам бы понравилось сидеть на тебе и смотреть представление.

– Ну давай, расскажи мне всё, большая тряпка с ветвистыми рогами. И не надо выдумывать никаких своих подвигов…

Унести все артефакты обратно удалось довольно быстро, хотя дяде Питеру вскоре пришлось присесть, завернуться в одеяло и попросить чашечку горячего кофе. Пока они ходили туда-сюда, Хеди рассказала госпоже Пал и Сумитре обо всём, что произошло. Чем больше она говорила, тем безумнее и несуразнее всё звучало. Сумитра временами озадаченно смотрел на неё, но госпожа Пал слушала очень внимательно, иногда даже прикрывая глаза, чтобы лучше расслышать слова.

– В этом доме прячутся целые миры, и вы нашли так много за такое короткое время, – восхищалась старушка.

– Интересно, знал ли Самуэль Гарсия, что мистер Никто такой злой, – сказала Хеди, вспомнив о золотой руке, которая тайком сунула ей в карман визитную карточку.

Госпожа Пал вздохнула.

– Никто похож на гноящийся фурункул. Он дал своей злобе вырасти и поглотить его. Насколько я знаю, Альберт сам захотел, чтобы его дух сохранили в трюджюклинкоте – той люстре. Он хотел пережить болезни и саму смерть и найти величие после жизни. Но, похоже, величия в такой темнице не найдёшь. А у твоего дедушки есть пунктик – он боится, что такие вещи слишком опасны и непредсказуемы, чтобы контролировать.

Хеди улыбнулась.

– Благодаря ему мы всё-таки кое-что нашли, так что, может быть, оно и стоило того. Но что нам делать теперь? Как достать кубик из картины?

– Вот это будет сложная задача, – не без беспокойства ответила госпожа Пал.

На улице сгущались сумерки, но на сочельник обстановка была совсем не похожа. К трём часам все собрались в кабинете, чтобы вместе с дедушкой Джоном рассмотреть портреты скунса и сороки. Спенсер догадался прихватить с собой снимки картин, которые он сделал, когда они с Хеди только приехали на Скупой холм.

– Смотрите, – сказал он, – вещи на столе теперь другие. Должно быть, картина двигается, когда никто не смотрит.

Он был прав. В первый день связка ключей лежала на кубике Рубика, рядом с шапочкой в цветах «Вест Хэма» и диском группы «Смитс». Сейчас, однако, ключи лежали на закрытой музыкальной шкатулке, диск и кубик Рубика куда-то делись, а шапочку «Вест Хэма» перевернули, и названия команды уже видно не было. Коллекция выглядела странной, словно её собирали десятилетиями, а то и веками, но все вещи были частью изображения. Всё, от куба до шапочки и музыкальной шкатулки, состояло из крохотных мазков.

Хеди захотелось пнуть себя от досады.

– Когда мы приехали, то думали, что это всё часть картины, – сказала она. – Что обе картины написали недавно и стилизовали под старину, оставив несколько намёков на современность. Но на самом деле это никакие не намёки.

– Эти воры утаскивают вещи на картины, – с отвращением проворчал дедушка Джон. – Каким же слепым и глупым я был.

Джелли довольно вздохнула.

– Значит, это они – Бермудский треугольник.

– Скунс стащил у тебя кубик, – сказал дедушка Джон, даже не смотря на дядю Питера. – О, если бы только ты сам не стащил его до этого.

Он явно ещё не простил брата.

Дядя Питер выглядел очень плохо и дрожал от холода.

– Прости, Джон, – только и произнёс он и, ковыляя, вышел в коридор. Потом открылась и закрылась дверь чёрного хода – похоже, он решил наказать себя ещё бо́льшим холодом.

– Что нам теперь делать, дедушка Джон? – спросила Хеди, видя, что остальные молчат.

– Даже не представляю, – вздохнул он и потёр рукой лицо.

В наступившей тишине громко заурчал живот Спенсера, напомнив всем, что они уже давно ничего не ели.

– Нам надо подкрепиться, – сказала Хеди.

– Я готовлю очень хорошие сандвичи из лапши быстрого приготовления, – отозвалась Джелли, хлопнув в ладоши.

Спенсер просиял.

– Кто первый до кухни? – закричал он и сорвался с места.

Еда, пусть ребята и приготовили нечто довольно странное, помогла улучшить настроение, но вот свежих мыслей не принесла. Когда Джелли попросила дядю Питера вернуться домой и поесть, он тихо отказался, смотря куда-то в сумеречное небо.

Дедушка Джон мрачно прожевал хлеб, разглядывая портрет, теперь украшавший кухонный стол.

– Мы даже не знаем, можно ли что-нибудь оттуда достать после того, как оно туда попало.

– Можно! – взволнованно воскликнула Хеди. – Мы это видели… точнее, Джелли это почувствовала… в общем, в неё оттуда кое-что прилетело.

Джелли широко раскрыла глаза, вспомнив, что произошло.

– Банка с соплями Макса! Мы обхитрили их… мы тогда не знали, что во всём виноваты картины, но мы их обхитрили, заставили стащить отвратительную банку. А потом, когда мы отвернулись, они бросили банку в меня и попали в голову. Ну, я, конечно, не свалилась, ничего такого, но у кого-то из этих персонажей явно хороший бросок.

Комнату накрыла вполне осязаемая волна надежды.

– То, что забирают эти терии, может вернуться, – пробормотала госпожа Пал.

– Кто-кто? Терии? – переспросила Хеди.

Госпожа Пал махнула рукой в сторону портретов.

– Эти гибридные существа с человеческими телами и звериными головами называются терии.

Ребята внимательно посмотрели на картину, словно, узнав, как называются эти существа, можно было понять, как же женщине-скунсу удаётся воровать вещи. Та смотрела на них с картины, не моргая и не двигаясь.

– Как заставить её вернуть кубик? – спросил Сумитра.

– Может быть, превратить кубик в банку с соплями? Тогда он ей будет не нужен, – предложил Спенсер. Сумитра дал ему пять.

Джелли фыркнула.

– От тебя я другого и не ждала.

– А что? Ты же сказала, что с банкой Макса это сработало, – заметил Спенсер.

– У нас есть что-то, что может взять и превратить…

Спор прервал кашель и стон, донёсшийся с улицы. Дядя Питер свалился со скамейки на заднем крыльце, на которой так долго сидел. Джелли выбежала из дверей первой, за ней – Хеди и Спенсер. Дедушка Джон включил свет на крыльце.

– Дедушка? – позвала Джелли.

Дядя Питер приоткрыл глаза; его зубы громко стучали. Фонарь на крыльце был довольно тусклым, но даже в его свете было видно, что он очень бледен, а губы совершенно обескровлены.

– Это из-за руки? – спросил дедушка Джон.

– Х… х… холодно, – дрожащим голосом проговорил дядя Питер.

Дедушка Джон попытался приподнять его голову.

– Можешь встать? Тебе надо в дом, там теплее.

Дядя Питер в отчаянии посмотрел на него:

– Брось меня. Я… не… заслуживаю…

– Не глупи. Я не хочу, чтобы ты замёрз насмерть, особенно сегодня, – проворчал дедушка Джон. – И без тебя проблем хватает.

Сумитра и дедушка Джон помогли дяде Питеру войти внутрь, и он упал на ближайший стул.

– Ему нужен горячий кофе, – сказал Сумитра. – Чёрт возьми, даже мне бы не помешал горячий кофе.

Сумитра поставил чайник и занялся поисками чашек, а дедушка Джон, не спускавший глаз с картин, отправил ребят за бутылками с горячей водой и тёплыми одеялами. Когда они вернулись, госпожа Пал осматривала руку дяди Питера.

– Кровь не идёт, – сообщила она, сменив повязку, – но его кожа очень холодная.

Сумитра подал чашку кофе дяде Питеру, но тот был настолько слаб, что даже не смог поднять руку и взять её.

– Вот. – Джелли забрала тёплую чашку и поднесла её к губам дяди Питера. Тот сделал небольшой глоток.

Они обложили его грудь и живот бутылками с горячей водой и укутали одеялами. Постепенно дядя Питер выпил весь кофе, но ничего не помогало. Он выглядел ещё слабее обычного.

– Почему он не может согреться? – взволнованно спросила Джелли. – Нам надо положить его в горячую ванну, или ещё что-то такое?

– Там же не было настолько холодно? – пробормотал дедушка Джон, обращаясь к госпоже Пал.

Хеди попыталась вспомнить, когда в последний раз так мёрзла и что ей помогло. Когда вообще она в последний раз мёрзла? И тут она поняла, из-за чего тогда продрогла до костей.

– Симон! – воскликнула она, схватив за руку дедушку Джона. – Он мёрзнет из-за Симона.

– Как мы? – уточнил Спенсер.

Хеди потрогала лоб дяди Питера. На ощупь он напоминал лоб мраморной статуи, стоящей в холодном саду.

– Именно.

Она быстро рассказала остальным, что произошло после того, как они со Спенсером потрогали Симона, и как миссис Вилемс вылечила их от ужасного холода, заставив постоять на солнце.

– Но мы же не замёрзли так быстро и так сильно, – удивился Спенсер.

– Ты тронул Симона одним пальцем, а Хеди – ладонью, – объяснила госпожа Пал. – Но, мистер Санг, вы сказали, что Симон полностью проник в Питера, чтобы изгнать из него Альберта Никто. Эффект от такого контакта будет намного сильнее. Вот почему он так быстро угасает. Полагаю, ему нужно побыть на солнце.

– Солнце встанет ещё не скоро, – встревожилась Джелли.

Дедушка Джон посмотрел на брата; на его лице словно соперничали беспокойство, боль и горечь. Дядя Питер, судя по всему, это понимал. Он поднял голову, посмотрел на брата и прошептал:

– Оставьте меня.

Дедушка Джон сглотнул и резко спросил:

– Сумитра, поможешь мне отвести его наверх? Хеди и Спенсер, возьмите картину, пожалуйста. Я не хочу спускать с неё глаз ни на мгновение.

Лестница отняла у дяди Питера последние силы, и на второй площадке он рухнул на пол. Сумитра осторожно закинул его себе на плечо, словно мешок картошки.

К всеобщему удивлению, дедушка Джон поднялся на чердак. Услышав сверху зловещий звон, он громко воскликнул:

– Остановись, вассал! Я твой сеньор, и мои помыслы чисты.

Сэр Роланд тут же замер и остался неподвижен, пока остальные пробирались вслед за дедушкой Джоном через лабиринт из сундуков и коробок к потайной комнате. Дедушка Джон коснулся золотой руки на двери. Её металлические пальцы переплелись с его, и после короткого рукопожатия послышалось «щёлк, крак, дзинь»; сложный механизм, спрятанный в двери, отомкнулся. Золотая рука отпустила руку дедушки Джона, и он открыл дверь. Они вышли на тихую полянку, прятавшуюся внутри.

Когда Хеди и Спенсер в последний раз видели «Калейдос», он был освещён луной и факелами. Но сейчас, хотя вне дома уже настал вечер, на «Калейдос» падали мягкие солнечные лучи, и он блестел. Дети уставились на волшебный ящик, подойдя вплотную, но не касаясь его.

Сумитра аккуратно положил дядю Питера на пол, и солнце осветило его тело и лицо. Веки старика задрожали, но он был слишком слаб, чтобы открыть глаза.

– И что теперь? – спросила Джелли, взяв дедушку за обмякшую руку.

Хеди поняла, что ответа все ждут от неё.

– Подождём, пока солнце его согреет.

Госпожа Пал с профессиональным интересом оглядела деревья на полянке, потом наклонилась, чтобы потрогать землю, и выкопала из неё маленькую звериную косточку – изогнутое ребро.

– Вы когда-нибудь ходили в этот лес, мистер Санг? – спросила она.

– Несколько раз, – ответил дедушка Джон. – Привязывал длинную верёвку одним концом к перилам, другой обвязывал вокруг пояса и уходил так далеко, как мог. Тут всегда было очень тихо. Вот почему я решил оставить здесь…

Он умолк и посмотрел на «Калейдос».

Госпожа Пал взглянула на портрет терии-скунса, и, похоже, в голову ей пришла идея. Она прокашлялась.

– Мистер Санг, ваши походы в лес навели меня на мысль по поводу кубика.

Все замолчали.

– Предлагаю более прямолинейный подход. Вместо того, чтобы убедить терию вернуть кубик, кто-нибудь, – она посмотрела на дедушку Джона, – войдёт в картину и заберёт его оттуда.

– Что мы делаем? – спросила Хеди, когда ребята в сопровождении дедушки Джона спустились в гараж. Они оставили дядю Питера в тайной комнате под присмотром Сумитры, а госпожа Пал охраняла картины.

– Нам нужна леска… – дедушка Джон загибал пальцы, – бечёвка, верёвка и цепь.

– Ты что, собираешься строить осадное орудие? – Спенсер, похоже, был весьма впечатлён.

– Нет. Привязь. Одним концом прикрепим к приманке, другой буду держать я.

Он открыл двери гаража и стал показывать ребятам, на какой полке искать.

– Кто будет приманкой? – встревоженно спросила Джелли. – Ты возьмёшь Спенсера, потому что он самый маленький?

Спенсер присел и искал что-то в старом ведре, но услышав это, тут же вскочил.

– Не буду я приманкой!

– Никто не будет приманкой! – всплеснул руками дедушка Джон. – Мы с госпожой Пал считаем – или надеемся, – что картина служит своеобразным порталом для терий. Когда терии хотят – точнее, когда их никто не видит, – они открывают портал и утаскивают вещи из нашего мира в свой. Они столько лет таскали безделушки и прочие штуки прямо у меня из-под носа. Так вот, мы положим прямо перед этой терией-скунсом какую-нибудь заманчивую вещичку – это и будет приманка. К приманке привяжем тонкую-тонкую леску, которую, как мы надеемся, терия не заметит. Госпожа Пал подозревает, что, просунув внутрь леску, мы как бы просунем ногу в дверь. Портал останется открытым. Леска будет соединена со мной, а другой конец привязи закрепим где-нибудь в доме. Надеюсь, все эти тяжёлые цепи – просто на всякий случай. Если мне повезёт, я проберусь в портал, держа руку на леске, быстренько стащу кубик и убегу.

Дедушка Джон глубоко вздохнул. Остальные попытались осознать всё, что он сказал. После нескольких часов раздражающего, бесплодного сидения перед терией-скунсом он наконец знал, что нужно делать, и двигался целеустремлённо, словно помолодев лет на двадцать.

Тем не менее, подумала Хеди, хмурясь, в этом плане слишком много «подозреваю», «надеюсь» и «если повезёт».

– Смотрите, что я положила на столик в коридоре, – тихо сказала госпожа Пал, когда они вернулись в дом.

Она сняла с ёлки красно-белое украшение, усыпанное блёстками.

– Вот наша приманка, – пробормотал дедушка Джон.

Джелли пихнула в бок Спенсера:

– Немного похожа на тебя. Рыжая сверху, бледная и веснушчатая сбоку… всё-таки приманка – это ты!

Спенсер толкнул её локтем.

Дедушка Джон принялся торопливо разматывать катушки с леской и бечёвкой и связывать их между собой. Затем он привязал эту конструкцию к цепи, которую обернули вокруг кирпичной колонны на крыльце и для пущей надёжности ещё и закрепили висячим замком.

На улице, кружась, пошёл мелкий снег. Выглядело всё красиво, но успокоить Хеди эта красота никак не могла. Она закрыла дверь, насколько позволяла цепь, и покрепче завернулась в шарф, хотя дома было не холодно.

– По-моему, мы готовы, – сказал дедушка Джон госпоже Пал, продевая привязь через пряжку ремня. Он зна́ком показал ребятам не входить в гостиную, где стояли портреты обеих терий – скунса и сороки. – Держитесь так, чтобы вас не видели.

– Кто не видел? – удивился Спенсер.

– Терии.

– Почему?

– Чтобы терия схватила наживку. Она ничего не возьмёт, если будет знать, что мы за ней наблюдаем.

Дедушка Джон быстро подошёл к портрету и положил на пол перед ним рождественское украшение, а потом отступил к остальным и встал вместе с ними в дверях, надеясь, что женщина-скунс не заметит.

Прошла минута, две, пять, но украшение так и осталось лежать на полу.

– Она его вообще возьмёт? – прошептал Спенсер.

Повисла напряжённая пауза.

– Бермудскому треугольнику обычно не нужно так много времени, – сказала Джелли. – Хеди, помнишь, как они стащили банку Макса? Мы не смотрели на неё всего несколько секунд.

– А когда попытались украсть мой телефон, я тоже отвернулась совсем ненадолго, – вспомнила Хеди.

Дедушка Джон вздохнул.

– Может быть, она не увидела украшение? Положу его поближе.

– Ой, да всё она видела, – подал голос Стэн, которого положили на диван; его рога торчали над спинкой. – Видела она его. Внимательно рассмотрела. Наверное, ей просто не понравилось.

– Согласен, – тихо пророкотал Дуг. – Эта штука ей неинтересна. Что думаешь, Стэн? Надо попробовать другую приманку?

– Да, хорошая идея, – сказал Стэн. – Другую приманку.

– Твоя очередь, – поддразнила Джелли Спенсера.

– Дамы вперёд, – парировал он. Кузина со смехом взъерошила ему волосы.

– Ну, и что нам взять? – спросил дедушка Джон. – Я и сам думал, что рождественское украшение будет хорошим вариантом. Оно красивое. Блестит.

– Может быть, попробовать тогда что-нибудь не красивое и не блестящее? – предложил Спенсер.

Госпожа Пал выудила что-то из кармана.

– Вот, возьмите это.

Она протянула им маленькую бледную рёберную косточку, которую нашла в тайной комнате наверху. Хеди и Спенсер подтянули рождественское украшение за леску.

Когда косточку привязали к леске, Хеди прошептала:

– Дуг, Стэн, мы можем пробовать снова?

– Похоже на то.

Дедушка Джон бросил косточку в комнату, и она приземлилась аккурат возле картины. Все затаили дыхание.

– Она смотрит, – прошептал Стэн.

Мгновения шли одно за другим. Так медленно…

– Она тянется! – Дуг с трудом сдерживал волнение.

Из картины высунулась тонкая рука. Блестящая, состоящая из множества мазков, но в остальном похожая на обычную женскую руку с кружевным рукавом. Рука леди Скунс быстро схватила кость с пола и исчезла в картине. Леска медленно уползла внутрь портрета вслед за ней.

Глава 26. Одна – к печали, две – к радости

Дедушка Джон несколько раз глубоко вздохнул.

– Ну всё, пора, – сказал он и шагнул вперёд.

Хеди и Спенсер вскочили и обняли его.

– Получается, ты нарушишь правило «Никакой магии»? – спросил Спенсер.

– Это не магия, – ответил дедушка Джон. – Я просто возвращаю себе то, что мне принадлежит.

– Мы можем помочь тебе, если нужно, – добавила Хеди.

– Помочь? Даже не думайте, – строго, но ласково произнёс он, потом обвязал предплечье бечёвкой. – Оставайтесь здесь. Берегите себя.

– Мы присмотрим за детёнышами, пока вас нет, Хозяин, – сказал Дуг.

Дедушка Джон с сомнением взглянул на медведя:

– Хм-м. Прежде у вас получалось просто замечательно.

– Ну, они же целы, верно? – обиделся Стэн.

Дедушка Джон подошёл к картине, опустился на одно колено, потом на другое, ворча вполголоса, что «возраст уже не тот». Он ткнул пальцем в место, где леска уходила под поверхность картины.

– И как оно на ощупь? – тихо поинтересовалась госпожа Пал.

– Мягкое, – ответил дедушка Джон. Кивнув остальным, он опустил голову и вполз внутрь картины, таща за собой бечёвку.

Остальные бросились к картине посмотреть, что происходит. Дедушка Джон был уже внутри, напоминая изящный портрет маслом.

– Почему он не двигается? – спросил Спенсер.

Но на самом деле и дедушка Джон, и терия на картине двигались. Больше всего происходящее напоминало медленный дёрганый немой кукольный мультфильм: вот они в одном положении, вот через несколько секунд в другом, а движений, которые они совершают, не видно. Терия-скунс, похоже, очень удивилась, увидев на картине незваного гостя. Она, странно покачиваясь, отошла от своего стола с наворованным, где лежал в том числе и кубик из «Калейдоса».

– Давай, дедушка Джон! – прошептала Хеди.

В этот момент на верёвке, уходящей в картину, блеснул маленький синий огонёк. Никто его не заметил, потому что картина снова изменилась: дедушка Джон схватил кубик обеими руками, радостно улыбаясь. Но в следующее мгновение леди Скунс повернулась к нему спиной, подняла хвост, и дедушка Джон отшатнулся, прикрывая глаза.

Спенсер был в ужасе.

– Это чудовище только что обдало его струёй?

Дедушка Джон нашарил рукой верёвку и попытался на ощупь выбраться из картины. Но, когда верёвка натянулась, сверху на него спикировало что-то большое и чёрно-белое, сбив с ног. Верёвка задёргалась.

– Сорока! – воскликнул Спенсер. – С другой картины!

Хеди посмотрела на портрет сороки, стоявший возле камина. Спенсер был прав: картина опустела. Две эти картины, выходит, как-то связаны между собой. Потрясающий чёрно-кремовый плащ превратился в крылья, и сорока улетела в то странное место, где оказался дедушка.

Сорока ударила дедушку Джона клювом. Он увернулся, но споткнулся и запутался в верёвке. Затем он вытащил из кармана маленький ножик и разрезал верёвку, чтобы освободиться. Сорока беззвучно закричала: дедушка Джон задел её ногу.

Птица вдруг дёрнулась, и на секунду с ног до головы её осветил синий свет. Потом она повернулась к дедушке Джону, презрительно склонив голову, и Хеди с ужасом поняла, что же только что произошло.

– Никто вселился в эту сороку! – закричала она.

– Что? – удивилась госпожа Пал.

– Я уверена! Дядя Питер тоже так выглядел, когда Никто им управлял.

– Мистер Санг только что ранил птицу, – размышляла вслух госпожа Пал. – А Питер был ранен в руку. Похоже, Никто может вселяться в кого угодно через раны.

Они с ужасом смотрели, как сорока накрыла дедушку Джона тёмными крыльями и, поболтав в воздухе туда-сюда, швырнула на землю. Терия встряхнула ногами, превратив их в большие чёрные птичьи когти, и схватила дедушку Джона за ремень брюк. Расправив огромные крылья, она взлетела, унося дедушку Джона прочь; тот отчаянно прижимал к груди кубик из «Калейдоса».

Хеди, сама не до конца осознавая, что делает, с криком бросилась к картине и сунула голову внутрь.

Перед ней словно рассеялся туман – ну, или открылось грязное окно. Мир внутри не выглядел нарисованным. Напротив, он казался более чем реальным, с глубокими, насыщенными красками – умброй, которой на картине изобразили землю; нитями цвета индиго, из которых соткан ковёр, неожиданно обнаружившийся под столом леди Скунс; ярким изумрудно-зелёным папоротником в перевёрнутом горшке. В воздухе стоял неприятный едкий запах – должно быть, от струи скунса, – но Хеди его почти не замечала. Она лишь вслушивалась в крик дедушки Джона. Вдалеке виднелась терия-сорока, державшая его в когтях. Хлопая мощными крыльями, птица перелетела реку, направляясь к огромному дереву, возвышавшемуся, казалось, почти до неба.

Хеди выбралась из картины и, игнорируя вопросы Спенсера и Джелли, крикнула:

– Большое дерево! Следите за ними! У меня есть идея!

И она побежала вверх по лестнице, в комнату Дуга и Стэна; за спиной у неё развевался шарф. Сейчас ей могла помочь лишь одна вещь, и думала она только о ней.

Серебристо-медные крылья оказались ещё тяжелее, чем она помнила. Руки Хеди нервно дрожали, а пальцы предательски отказывались развязывать кожаные ремни. Уходили драгоценные секунды. Пока она копалась, в комнату вбежала Джелли.

– Ох ты ж блин, Спенсер так и сказал, что ты именно за ними убежала! – Она схватила кузину за плечи: – Хеди, не надо. Они у тебя в прошлый раз не сработали!

Хеди нервно сглотнула.

– У Макса получилось, значит, и я как-нибудь смогу. Это единственное, что поможет мне добраться до дедушки Джона.

Джелли недовольно закусила губу, но потом глубоко вдохнула и пропыхтела:

– Так, давай я тебе помогу.

Она подошла к Хеди и надёжно закрепила кожаные ремни на её спине. Когда Джелли всё застегнула, Хеди покачнулась на каблуках, чтобы поймать равновесие.

– Готова притвориться Максом? – спросила Джелли.

– Наверное.

Когда они вернулись в гостиную, госпожа Пал опустила голову.

– Крылья Себастьяна Селло, – выдохнула она. – Нет, Хеди, я не могу этого позволить. Нужно решить, что делать дальше. За дедушкой Джоном должен пойти взрослый.

Хеди покачала головой:

– А что, если скунс опять вылезет из картины, выкинет нашу леску, и портал закроется навсегда? Я не хочу потерять ещё и дедушку Джона. Если я не пойду туда прямо сейчас, мы, может быть, вообще его никогда не найдём. Картина такая большая внутри, а он может оказаться где угодно.

– Тогда пойду я, – сказала госпожа Пал.

Хеди упрямо посмотрела на старушку.

– Не хочу вас обидеть, госпожа Пал, но я уже выше вас. Просто объясните, как работают крылья, хорошо?

Госпожа Пал закрыла лицо руками, но в конце концов посмотрела на Хеди, признавая поражение.

– Вера. Ты должна поверить, что умеешь летать.

– Вера. – Хеди глубоко вздохнула. – Хорошо.

В этот момент в комнату вбежал Спенсер и сунул в руки сестры мотоциклетный шлем бабушки Роуз.

– На всякий случай, – пропыхтел он.

– Ты сам его принёс из гаража? – удивилась Хеди. Когда он кивнул, она тихо сказала: – Спасибо, Спенс. Знаю, ты ненавидишь темноту.

– Ага. Но ты вообще идёшь туда одна, так что… – Он пожал плечами.

На долю секунды Хеди представила, как падает с тусклого неба нарисованного мира и врезается в землю. И, едва она так подумала, крылья на спине вдруг стали тяжелее, намного тяжелее, чем раньше. Вот тогда она по-настоящему поняла секрет крыльев Себастьяна Селло и стала упрямо моргать, пока видение не исчезло.

– Ты веришь, что я справлюсь?

– Ты можешь справиться с чем угодно, – сказал Спенсер. – Это даже бесит немного.

Хеди обняла его, а потом Джелли сдавила в объятиях их обоих и произнесла:

– Я тоже верю в тебя, Хеди.

Спенсер поднял голову и серьёзно посмотрел на неё:

– Остерегайся Альберта Никто. Он хитрый. В самом плохом смысле.

– Ну, тогда мне придётся быть ещё хитрее, – Хеди похлопала ладонью по маленькой вещице, которую держала в кармане весь день. – Будьте осторожны.

– Мы за ними присмотрим, юная Хеди, ты, главное, себя береги, – крикнул Дуг с дивана. – Лорд Королевского леса просто ног под собой не чует, так не терпится ему броситься в бой.

Стэн прокашлялся, словно собираясь рассказать стихотворение.

– Доблестные друзья, трусливые враги… – начал он низким голосом.

Хеди не стала ждать продолжения. Когда она опустилась на колени перед картиной, рядом с ней присела госпожа Пал.

– Если улетишь далеко, ищи свет своего брата и кузины с этой стороны портала. Он называется «фамильный огонь». Ищи их, и они выведут тебя обратно.

Глава 27. Фамильный огонь

Хеди заползла в картину, неуклюже покачиваясь под весом крыльев на стене, и быстро оглянулась. С этой стороны гостиная выглядела расплывчатой, словно она смотрела сквозь поверхность замёрзшего озера, а звуки были приглушены. Но больше всего Хеди изумилась, увидев то, о чём только что сказала госпожа Пал: светящиеся силуэты Спенсера и Джелли за порталом. «Фамильный огонь», – подумала она, чувствуя себя чуть увереннее.

Свет поменял форму: Спенсер, Джелли и госпожа Пал сунули головы в портал, чтобы посмотреть на неё. Спенсер скорчил гримасу, почувствовав запах струи скунса, который, похоже, даже усилился.

Хеди взглянула на далёкое дерево – тёмный силуэт в тусклом свете нарисованного мира. В своём воображении она попыталась избавиться от тяжести крыльев, представила, как не падает, а взлетает, махая крыльями, представила, что мощные крылья сороки – её собственные, что это она контролирует их скорость и подвижность, и…

Крылья развернулись во всю длину, и девочка оторвалась от земли. Фшш-фшш-фшш. Медные и серебряные перья двигались туда-сюда, направляя её к небу, всё выше и выше, пока она не вспомнила, что нужно ещё и управлять движением.

Спенсер радостно вскрикнул:

– У тебя получается!

– Макс обзавидуется! – добавила Джелли.

Хеди наклонилась вперёд, словно финишировала на стометровке, и усилием воли заставила крылья лететь дальше. Не зная, что ещё делать, она дёрнула ногами и потеряла равновесие. Она несколько раз перевернулась, из-за чего сильно засосало под ложечкой, потом поняла, что может управлять крыльями, лишь слегка двигая руками и ногами в ту или иную сторону, перемещая центр тяжести. Покачиваясь, она полетела к огромному дереву.

Тут из своей норы вылезла терия-скунс. Она пошатнулась от неожиданности, увидев девочку, потом зашипела на неё. Хеди свирепо взглянула на терию, но продолжила свой путь: нельзя было терять ни секунды.

Никто бы не назвал её полёт красивым, но с каждым взмахом крыльев Хеди понимала, что справляется всё лучше и лучше. Она попыталась сориентироваться, оглянувшись на портал. Там виднелись едва заметные огоньки.

Огромное дерево росло в месте, где сходились четыре реки. Хеди даже не представляла, что это за дерево, но его ствол уходил высоко вверх. До нижней ветки не достала бы ни одна лестница – даже если бы дерево росло из земли, а не прямо из воды, и её было куда приставить.

Приблизившись к дереву, она не увидела ни дедушку Джона, ни терию. Пари́ть эти крылья не умели, так что Хеди несколько раз пролетела туда-сюда и в конце концов решила, что искать нужно на другой стороне. Но её сердце забилось сильнее: если она улетит за дерево, другие её не увидят. Что случится, если она исчезнет из виду?

– Давай уже, – пробормотала девочка себе под нос и, наклонившись в сторону, облетела дерево.

Листья, ветки, ещё листья – в основном тёмно-зелёные, а самые молодые веточки были бледно-золотистыми. Сороки нигде не было, да и вообще никого живого. Ни птиц, ни белок, ни даже – если это место находится где-то за пределами Англии – кого-то более экзотического вроде бурундуков, опоссумов или обезьян. Пожалуй, именно это кажется самым странным, решила она: место явно дикое, но при этом без диких животных, неестественно пустое.

Увидев вдалеке огоньки – Спенсера и Джелли, – она поняла, что облетела вокруг огромного дерева, но так и не нашла дедушку Джона. Тогда она направилась вверх по широкой спирали, разглядывая тёмные листья. Облетев дерево в третий раз, Хеди достигла головокружительной высоты. Она решила даже не думать о том, как же далеко сейчас земля.

Что такое? Девочка услышала едва заметный звук. Голос. Но откуда?

Сверху. Она ещё не пролетала над деревом, чтобы посмотреть, что там на верхушке. Хеди поднималась всё выше. Когда верхушка была уже совсем близко, она набрала скорость и резко взлетела, чтобы посмотреть на неё сверху.

В кроне дерева она увидела огромное сорочье гнездо. Шириной, может быть, метра четыре, сделанное из веток толщиной в руку Хеди. Ветки переплетались с кустами, камышами и травой, а также с лентой странного цвета – скорее всего, сорока когда-то украла её через свой портал. В гнездо были вплетены даже оленьи рога, и их кончики торчали наружу, словно шипы. По всему гнезду валялись безделушки, блестяшки и прочие вещи. Сорочьи сокровища.

А посередине гнезда сидел дедушка Джон. Его щека опухла, словно его ударили, но он дерзко смотрел на терию-сороку, стоящую перед ним.

«Никто, – напомнила себе Хеди. – Никто контролирует это существо». И в самом деле, презрение в позе и склонённой голове нельзя было спутать ни с чем. Крылья терии снова превратились в чёрно-кремовый плащ. Но, что хуже всего, в руках она держала кубик из «Калейдоса».

– Я не могу вернуть тебе эти годы, – говорил дедушка Джон, – но теперь ты свободен. Роуз всё ещё в ловушке. Отдай мне кубик, Альберт. Мы можем сразиться позже – позволь мне сначала найти мою Роузи.

Молчание терии пугало куда больше, чем оскорбления, которые так любил Никто. Существо отошло на шаг от дедушки Джона, потом ещё на один, и ещё. Сначала Хеди подумала, что терия просто отпускает его, но потом она вытянула руку с кубиком за пределы гнезда.

– Нет, Альберт! – закричал дедушка Джон, пытаясь подняться на ноги.

Терия пожала плечами и, разжав пальцы, бросила кубик в поток тёмной воды.

Хеди с трудом сдержала крик и спикировала вниз. Позади и выше себя она услышала полузадушенный, изумлённый клёкот терии. Заставляя себя лететь всё быстрее, она догнала кубик и, вытянув руку, схватила его. Всё, кубик у неё.

Выйдя из пике, девочка расправила крылья и поднялась обратно к гнезду. Кубик она убрала в карман.

Из-за огромных переплетённых веток высунулось перепуганное лицо дедушки Джона.

– Хеди, уходи отсюда!

– Нет! – крикнула она. – Я не уйду без те…

Послышался треск, и голова Хеди покачнулась вперёд. На мгновение перед глазами заплясали звёзды, потом всё произошло снова, и она, крича, полетела вниз кувырком. Терия, которой управлял Никто, била клювом по её шлему.

Девочка бросилась вверх, поднявшись над гнездом в попытке спастись. Бам. Опять звёзды перед глазами. Она с грохотом упала в гнездо, и безделушки разлетелись во все стороны. Дедушка Джон кинулся было к ней, но между ними приземлился Никто, перекрыв ему дорогу. Никто махал крыльями до тех пор, пока они снова не превратились в руки.

– Беги, Хеди! – крикнул дедушка Джон.

Никто протянул бледную руку, схватил дедушку Джона за ворот свитера и потащил к краю гнезда. Его замысел был очевиден: сбросить дедушку Джона в текущие далеко внизу тёмные воды.

– Подожди, – прохрипела Хеди. Она сунула руку в карман и извлекла ту единственную вещь, которая могла помочь. – Поменяемся.

Никто повернул пернатую голову и уставился на карманные часы в руках девочки голодным взглядом сорочьих глаз.

– Внутри фотография твоей жены и сына, да? – спросила Хеди. – Я верну часы тебе, если ты вернёшь мне дедушку.

Никто не двигался. Наступила тишина. Потом он кивнул и оттащил дедушку Джона от края.

– На счёт «три», – сказала Хеди, чувствуя, как у неё стучит в висках. – Раз.

Терия-сорока приблизилась, возвышаясь над ней.

– Два. – Хеди увидела, как птица отпускает дедушку Джона, и протянула дрожащую руку.

– Три!

Никто отпустил дедушку Джона. В это же мгновение Хеди размахнулась и бросила карманные часы как можно дальше. Они перелетели и через голову Альберта Никто, и через край гнезда. Никто издал разъярённый вопль и прыгнул вслед за часами, летевшими в воду.

Хеди крепко обняла дедушку Джона и стащила с шеи полосатый шарф. Один конец она обвязала вокруг талии, другой продела под его ремень.

– Надеюсь, он достаточно прочный, – пробормотал дедушка Джон, затягивая узел.

Хеди закрыла глаза и представила, как летит, размахивая медно-серебряными крыльями. Она чувствовала, что крыльям уже и самим не терпится отправиться в полёт.

– Он тебя удержит, если ты поверишь, – сказала она. – Готов?

Они схватили друг друга под руки, согнули колени и прыгнули с края гнезда. Шарф на талии Хеди сильно натянулся, но узел не развязался. Теперь, когда крылья несли на себе ещё и взрослого, им пришлось работать куда активнее. Девочка поворачивалась в воздухе, пока не увидела свет Спенсера и Джелли – они были словно маленькие маяки, которые показывали путь к безопасности. Пора возвращаться на Скупой холм.

Они преодолели около половины пути, и тут сверху послышался шум. Никто. Перья, острые когти и большой клюв – он хотел сбить их в воздухе. Он налетел на них, и они все полетели вниз, оглашая небо криками и сорочьим клёкотом. Хеди вырвалась и попыталась вернуть контроль над крыльями. Река внизу приближалась с пугающей скоростью. Фшшш, фшшш. Девочка успела выровняться в последний момент; ноги дедушки Джона задели воду, подняв тучу брызг. Никто свернул в сторону и приготовился к новому заходу.

Сердце Хеди колотилось, она пыталась снова набрать скорость.

– Куда? – спросила она у дедушки Джона, поднимаясь выше. – Видишь свет?

Когда они поднялись метров на пятьдесят над водой, дедушка Джон показал пальцем:

– Туда.

Порыв ветра подсказал Хеди, что Никто снова пошёл в атаку. Она едва сумела увернуться, и тут ей в голову пришла ужасная мысль: что, если сорока ранит кого-то из них когтями или клювом, и Никто решит вселиться в другое тело? Она тихо всхлипнула.

– Ты справишься, – твёрдо сказал дедушка Джон.

Хеди рванулась к порталу и увидела, как из него выходят странные маленькие существа. Что это вообще такое? Может быть, стоит сменить направление?

Бам! Клюв терии, одержимой Альбертом Никто, больно врезался ей в ногу; девочка вскрикнула и сбилась с курса. Неуклюже развернувшись, она спустилась на несколько метров, уклоняясь от ещё одного удара клювом. «Влево, – скомандовала она себе, – а теперь вправо. Будь непредсказуемой – и он промахнётся».

Маленьких существ стало видно лучше. Хеди похолодела от страха – это были чудовищные статуи с крыши дома дедушки Джона. Семь каменных существ летели в их сторону хаотичным облаком, что-то выкрикивая, и постепенно она начала различать слова. Как и в тот день на крыше, послышался рык «Искатель!» и «Защитить её!». Как они сюда попали? Хеди увидела чёрта, нескольких горгулий, крылатого барана – все они были жуткими и уродливыми. Позади – Никто, впереди – чудовища, и сбежать от всех не получится.

Чудовища приняли боевой строй – одни чуть впереди, другие сзади. Хеди закрыла руками лицо, готовясь к столкновению, но жуткая эскадрилья вдруг свернула в сторону. Когда они пролетели мимо, ворона – её ворона, перья которой превращались в камень и обратно, – громко крикнула: «Кар!»

– Защитить её! – в ответ рявкнули чудовища.

Они набросились на Альберта Никто. Когти, клыки, рога и клювы врезались в терию, и сороке пришлось отбиваться. Они выиграли для Хеди немного времени, и девочка поспешила к порталу – он снова был видимым и светился ярко как никогда, указывая безопасный путь.

Хеди рискнула обернуться. Терия щёлкала клювом и размахивала крыльями, пытаясь отделаться от маленьких назойливых противников. Сорока схватила в когти одну горгулью и швырнула её оземь; та разлетелась на куски. Чудовищные статуи ненадолго замерли от неожиданности, и Никто снова бросился вслед за Хеди.

– Мы не сможем пролететь через портал, мы туда не влезем, – крикнула Хеди дедушке Джону. – Надо приземлиться.

Дедушка Джон кивнул.

– Но ты пройдёшь через него первой.

В десяти метрах от портала Хеди замедлила ход. В пяти метрах – опустилась на землю. Никто приближался.

– Отойди от меня, Хеди! – крикнул дедушка Джон и потянул за узел шарфа. Хеди тоже начала торопливо отвязываться. Она с тоской посмотрела на портал. Так близко!

Никто пронзительно закричал и приготовился спикировать на них.

Но тут в портале что-то задвигалось. Фамильный огонь дрожал. Внутрь вползло большое бурое мохнатое существо, за ним – огромная голова с ветвистыми рогами. Спенсер, накрывшийся Дугом, и Джелли, державшая Стэна, встали.

– Хеди, беги! – крикнул Спенсер. По лицу было видно, как тяжело ему бороться со страхом.

Когда Никто начал снижаться, Дуг громко зарычал и махнул в воздухе белой лапой, а Стэн, которого Джелли подняла высоко над головой, угрожающе потряс рогами и фыркнул.

Никто затормозил и покачнулся в воздухе. Он встревоженно захлопал крыльями, когда Дуг снова зарычал – а вместе с медведем на этот раз ещё и заорали во весь голос Спенсер и Джелли. Сзади послышался рёв чудовищ, которые настигли сороку. Издав последний разъярённый вопль, Никто взмыл вверх и полетел прочь от портала, прочь от Хеди и дедушки Джона – обратно в сорочье гнездо.

На этот раз чудовища за ним не погнались. Они уселись на землю, словно смирные, мурлычущие питомцы. Отвернувшись от портала, они оглядывали землю, воду и воздух в поисках опасности, с радостной агрессией – судя по всему, это им нравилось больше всего на свете.

Дедушка Джон обнял Хеди. Девочка расслабилась и прижалась к нему, и крылья на её спине снова сложились.

– От тебя пахнет скунсом, – сказала она, морща нос и всё ещё пытаясь перевести дыхание.

– Знаю. Нравится? – спросил дедушка Джон, сухо улыбнувшись.

Хеди повернулась и подтащила к себе Спенсера, завёрнутого в Дуга.

– Придётся потерпеть. Иди к нам, Джелли.

Джелли, пытаясь не ткнуть никого рогами Стэна, тоже обхватила всех руками.

– Вот это, – произнёс Дуг, – настоящие медвежьи объятия.

Все засмеялись, стоя и пошатываясь. Затем Стэн прокашлялся:

– Полагаю, лучше продолжить празднество в жилище, где опасность нам не грозит.

– Надеюсь, после всего этого кубик ещё у тебя, Хеди? – пробормотал дедушка Джон; тревога ещё не покинула его.

– У меня. – Девочка достала кубик из кармана и положила его на ладони дедушки Джона.

Глава 28. Помощница фокусника

– Смотрите-ка, кто оттаял, – улыбнулся Сумитра, когда все торопливо вбежали в тайную комнату на чердаке.

Джелли бросилась к дяде Питеру и потрогала ладонью его лоб. Он уже сидел на земле, и кожа была нормального цвета. Его взгляд тут же упал на кубик в руке дедушки Джона.

– Ты его достал!

Дедушка Джон лишь с благодарностью похлопал Хеди по плечу и кивнул – он слишком устал, чтобы подробно объяснять, что произошло.

Дядя Питер облегчённо улыбнулся.

– Прости, Джон, – прошептал он. – Прости, что хотел унизить тебя. Прости за Роуз. За всё.

Встав на колени рядом с братом, дедушка Джон сказал:

– Меня трудно назвать идеальным братом. Были времена, когда мы должны были помогать друг другу, а я вместо этого превращал всё в соревнование. – Он вздохнул. – Может, теперь будем вести себя по-другому?

– Могут ли два старика измениться после того, как десятилетиями творили глупости?

– Вдруг у меня в доме спрятано кое-что, что нас преобразит? – усмехнулся дедушка Джон. Он протянул кубик дяде Питеру и сказал: – Для «Калейдоса» мне понадобятся обе руки. Присмотришь ненадолго за этим?

Дядя Питер осторожно взял кубик и прижал его к груди.

Дедушка Джон встал, положил руки на «Калейдос» и часто-часто заморгал.

– Столько лет прошло, – прошептал он.

– Ты знаешь, что делать, Джон, – приободрил его дядя Питер.

Никто не сказал ни слова, когда дедушка Джон начал двигать кубики. Он протаскивал их друг над другом и друг под другом, складывал целые ряды в одну и другую сторону, превратил прямоугольник в пирамиду, потом в шар, потом в бесформенную кучу и, наконец, снова в длинный ящик, в который пряталась помощница фокусника. На короткой стороне виднелось пустое место, словно там выпал зуб – именно там и не хватало последнего кубика.

Дедушка Джон тяжело дышал от усталости. Они с дядей Питером посмотрели на пустое место, и дедушка Джон хрипло проговорил:

– Пора поставить его на место.

Дядя Питер встал на колени перед ящиком, дрожа, протянул руку и вставил кубик туда, откуда когда-то забрал. Кубик подошёл идеально, держась, словно на магнитах. «Калейдос» снова стал целым.

Обеими руками дедушка Джон схватился за переднюю стенку ящика и открыл её. Внутри царила тьма.

Дедушка беспомощно уставился внутрь – туда, где, как все надеялись, пряталась его жена.

Налетел внезапный порыв ветра, и по всему дому захлопали двери. Пламя факелов погасло.

– Это Никто? – встревожился Спенсер.

Но они не видели угрожающего синего огонька и не слышали злобного хохота. Вместо этого послышался тихий шелест, потом шаги, голоса. Через несколько мгновений поток трепещущих лепестков – розовых лепестков – ворвался в дверь. Они облетели всех, кто был в комнате, и опустились на блестящий ящик. А за лепестками, словно их вели сюда, в комнату вошли недоумевающие родители Хеди и Спенсера. Они на мгновение остановились в дверях, а потом дети бросились к ним в объятия.

– Что происхо?.. – начала было мама и замолчала, уставившись на «Калейдос».

Тьма в ящике рассеивалась, словно ночь, уходящая на рассвете. Когда она окончательно развеялась, все увидели женщину, лежавшую на боку. Та открыла глаза.

– Роуз!

Дедушка Джон встал на колени перед ящиком и схватил её за руку.

Роуз Санг, пропавшая много лет назад, нерешительно выбралась из ящика. Она показалась Хеди странно знакомой. Словно картинка ожила – то была молодая женщина, которую они со Спенсером видели на фотографии, – а ещё Хеди сразу увидела в бабушкином лице столько своих черт. Она выглядела так же, как и в тот день, когда исчезла, и была одета в тот же самый костюм помощницы фокусника. Опустившись на колени в тайной комнате, она посмотрела на старика перед ней. По его лицу текли слёзы.

– Джон? – прошептала Роуз, утерев его слёзы.

– Это я, – сказал он, положив сверху ладонь.

Роуз всхлипнула и прижалась к груди дедушки Джона. Мама, смотревшая на всё в безмолвном изумлении, медленно шагнула вперёд, опустилась на землю и уставилась на свою мать, которую знала лишь по воспоминаниям.

– Как?.. – только и спросила она.

Роуз снова всхлипнула и протянула руку дочери. Все трое плакали, а остальные тихо стояли на почтительном расстоянии.

Хеди не знала, что и думать. Прошедшие две недели они со Спенсером с нетерпением ждали этого момента, были им буквально одержимы. Но глубочайшее чувство утраты, которое испытывали Роуз, Джон и Оливия и которое сейчас сменялось невероятной радостью, было почти невыносимым.

Джелли сунула голову между Хеди и Спенсером.

– У вас получилось, – сказала она.

Хеди и Спенсер восторженно переглянулись.

– Получилось, – дрожащим голосом ответила Хеди и вздохнула.

Роуз смеялась и плакала, а её растрёпанные тёмно-русые волосы становились всё светлее. Прямо у всех на глазах, с каждым движением она начала постепенно стареть, догоняя упущенные десятилетия. Её волосы стали седыми, с железным отливом, а на коже появилось несколько тонких морщин. Роуз либо не замечала этого, либо ей было всё равно; всё её внимание было поглощено мужем и дочерью. Наконец перестав плакать, она наклонилась к дедушке Джону и втянула носом воздух.

– Джон, ты ужасно пахнешь, – сказала она.

– Это всё струя скунса, – объяснил Спенсер.

Роуз повернулась к внукам. С помощью мужа и дочери она с трудом поднялась, покачиваясь, словно новорождённый жеребёнок, который только учится ходить.

– Хеди, Спенсер, – улыбнулась она, и этого оказалось достаточно, чтобы ребята тут же бросились к бабушке и заключили её в объятия.

– Осторожнее, – тихо попросила их мама.

– Не стоит, – возразила бабушка Роуз, целуя Хеди и Спенсера в макушки.

Ребята ничего не сказали, потому что сказать надо было слишком много. Руки и лицо бабушки Роуз были холодными, но вот взгляд – теплее любого солнца.

– Вот ты наконец и познакомилась с внуками, – проговорила мама и высморкалась.

Бабушка Роуз чуть отклонила голову, чтобы посмотреть на ребят, и произнесла:

– Я видела вас всякий раз, когда вы сюда приезжали. И тебя тоже, Оливия. В последнее время Хеди и Спенсер напоминали огоньки, которые я видела в темноте, откуда-то издалека. Вы освещали дом, когда были здесь.

Мама снова расплакалась, уткнувшись в плечо бабушки Роуз.

– Если бы я знала, мы бы приезжали чаще.

– Они спасли тебя, Роузи, – пробормотал дедушка Джон. – Нарушили все правила этого дома и спасли тебя.

– Спасибо, – прошептала бабушка Роуз. – Спасибо вам.

– Там было плохо, бабушка? – тихо спросила Хеди.

Бабушка Роуз помрачнела.

– Там было темно. И одиноко.

Она с опаской оглянулась через плечо на открытый «Калейдос», и дедушка Джон поспешно закрыл его.

– Это Уилл, мой муж, – сказала мама, обнимая бабушку Роуз за плечи и показывая на отца Хеди и Спенсера. Посмотрев на Джелли, она добавила: – А это, должно быть, Анжелика, внучка Питера.

Папа утёр слёзы рукавом и подвёл к ним Джелли.

– Я… я никогда не думал, что встречусь с вами, – пробормотал он.

– Ну, тогда иди сюда, – улыбнулась бабушка Роуз и сердечно обняла зятя.

Он снял куртку и завернул в неё бабушку Роуз.

– Вам, похоже, холодно. Наденьте.

– Пап, ты только что вытирал рукавом сопли, – напомнил Спенсер.

– Рукав я не трону, – невозмутимо сказала бабушка Роуз. – К тому же он, по крайней мере, не пахнет скунсом. – Она повернулась к Джелли: – Какая большая у нас семья. Анжелика, верно?

– Можете звать меня Джелли, а ещё у меня есть младший брат Макс. – Обняв бабушку Роуз, Джелли начала болтать без умолку. – Боже мой, тётя Роуз, ты вообще знаешь, сколько всего Хеди и Спенсер сделали, чтобы тебя спасти? Хеди чуть не упала с крыши… а, ну об этом ты, наверное, знаешь… а потом на неё напали горгульи, а потом их со Спенсером чуть не зарубили рыцарские доспехи… они как раз тут за дверью стоят… а потом в моего дедушку вселился призрак, и…

– И Никто чуть не снёс мне голову! – вставил Спенсер.

– А ты вообще знаешь, что сегодня сочельник?

Хеди со смехом зажала им рты:

– Давайте попозже!

– Правильно. Попозже, – согласилась мама, – и во всех подробностях.

Спенсер вскинул руки, потом показал на Дуга и Стэна, лежавших на полу:

– Подожди. Познакомься с нашими друзьями.

Ребята подтащили ковёр и оленью голову поближе.

Стэн прокашлялся:

– Мадам, представляю вам своего компаньона Дугласа, самый свирепый ковёр из медвежьей шкуры… нет, самого свирепого медведя во всей Англии.

– А это Стэнли, – подхватил Дуг и добавил полушёпотом: – Он будет вам рассказывать, что он лорд Королевского леса, а после этого приключения, должно быть, считает, что рога у него волшебные или ещё что-нибудь такое. Но он вообще любит рассказывать про свои преодоления!

Дуг захихикал над своей шуткой.

– Простите, мадам, – пробормотал Стэн, – шутки у Дугласа неуклюжие, словно медведь на язык наступил.

Бабушка Роуз засмеялась и восторженно потрепала их по головам:

– Если вы дружите с детишками, неважно, кто вы такие.

Она медленно оглядела странную комнату, переходящую в лес – деревья, занавес, земляной пол. Бабушка Роуз наклонилась, подобрала несколько лепестков, поднесла их к носу и глубоко вдохнула. А потом она увидела госпожу Пал.

– Это ты, Рани?

– Боюсь, я стала куда старше, Роуз, – ответила госпожа Пал. – Но, увидев тебя, сразу скинула лет двадцать!

К бабушке Роуз постепенно возвращались силы. Она легко прошла несколько шагов, отделявших её от госпожи Пал, и тепло обняла её.

– Этот молодой человек твой внук? – спросила она, посмотрев на Сумитру.

Тот обтёр ладонь о брюки и протянул руку бабушке Роуз:

– Я Сумитра.

– Спасибо тебе, Сумитра, и тебе, Рани. Я мало что видела, но точно знаю, что не стояла бы здесь без вашей помощи.

– Это сколько угодно, – сказал Сумитра, потом поспешно добавил: – Но, надеюсь, больше никогда такого делать не придётся.

Бабушка Роуз посмотрела мимо красного бархатного занавеса, на лес, которого не должно быть на чердаке.

– Питер? – позвала она.

Дядя Питер отошёл в сторону и стоял, опершись о толстый ствол дерева.

– Питер, надеюсь, ты не собираешься уйти навсегда, – произнесла бабушка Роуз.

Он повернулся, постоял немного, переминаясь с ноги на ногу, а потом медленно вернулся в комнату. Когда он остановился перед бабушкой Роуз, то выглядел ужасно.

– Ты знаешь, что произошло? – спросил он.

Она кивнула.

– Слышала кое-что от детишек, пока сидела здесь.

– Мне очень жаль, Роуз.

– Знаю.

Бабушка Роуз неуверенно положила руку ему на плечо. Если она его ещё не простила, то уже начала к этому готовиться.

Остальные смотрели на них, не зная, что и сказать, потом мама хлопнула в ладоши.

– Так, кое-кто в этой комнате пахнет просто ужасно, и ему надо помыться… – начала она и отправила всех к лестнице, планируя сразу тысячу вещей. Хеди пошла вниз первой, хотя потом замедлила шаг, чтобы идти на ступеньку впереди бабушки и дедушки, которые осторожно спускались, держась за руки.

– Пожалуйста, не надо сегодня врачей, – настойчиво сказала бабушка Роуз в ответ на предложение мамы. – Я застряну в больнице на целый день, пытаясь объяснить невозможное. Сегодня я хочу просто провести Рождество с семьёй.

Искупавшись и согревшись, все собрались вокруг кухонного стола и с жадностью набросились на сандвичи с тостами, которые приготовили ребята и Сумитра.

– Джон, – произнёс папа, уминая четвёртый сандвич, – теперь-то мы услышим всю историю от начала до конца?

Дедушка Джон утёр рот салфеткой и посмотрел на внуков.

– Если хочешь услышать всю историю, то её должны рассказывать Хеди и Спенсер.

И ребята начали рассказывать, что с ними происходило с самой первой ночи на Скупом холме: как они пробрались в комнату, в которую заходить нельзя, и кто-то столкнул с полки альбом.

– Это была ты, бабушка Роуз? – спросила Хеди.

Та кивнула, и Спенсер задрожал от радости.

– Мы так испугались. Почему ты не подавала знаки дедушке Джону?

– Я… не могла видеть Джона в темноте так, как вас, – неуверенно проговорила бабушка Роуз. – Вы двое и Оливия были словно лампы, освещавшие всё вокруг себя, но вот дальше от вас – только темнота.

– Фамильный огонь, – напомнила госпожа Пал, переглянувшись с Хеди. – Кровных родственников можно видеть сквозь границы миров, словно маяки. Дети и Оливия – твои кровные родственники, а вот Джон, несмотря на всю твою любовь, – нет.

Бабушка Роуз положила ладонь на руку дедушки Джона и продолжила:

– Я слышала некоторые слова детишек, но очень глухо, словно через кирпичную стену. Дотрагиваться до чего-то оттуда было очень тяжело. Не знаю, как это описать. Я тратила очень много сил даже на то, чтобы просто написать что-нибудь в пыли или тумане, да и на те магниты. Я даже не знала, где я – просто казалось, что очень далеко. Но я каким-то образом могла говорить с вороной. Когда я увидела Хеди в полёте, я упросила ворону как-нибудь помочь. Слава небесам, что ей удалось убедить остальных упрямых созданий с крыши к ней присоединиться. Я не знаю, как и почему она меня слышала, но я этому очень рада.

– Я дал чудовищам задание – защищать тебя, – хадумчиво произнёс дедушка Джон, – чтобы они наблюдали за тобой сверху. Но вороны не было на крыше, когда мы переехали сюда. Ты, по-моему, купила её в Швеции и попросила поставить на крышу, чтобы у неё была компания.

Госпожа Пал постучала пальцем по губам, и её глаза загорелись.

– Швеция? Во́роны и воро́ны в скандинавской мифологии наделены большой силой.

Её прервали тихие звуки: шшшшш, потом крррррт. Возле коробки с птенцами вралехвоста, которую вернули в тёплый угол кухни, в половице открылось отверстие. Из него вытолкнули каменную руку – руку миссис Вилемс, которую древогляды утащили с чердака. Все удивлённо ахнули. Древогляды не закрыли отверстие сразу – с виноватым видом они извлекли из него три непарных носка.

– Так вот что происходит с носками, – удивился дедушка Джон, поднимая их с пола вместе с каменной рукой. Он покачал головой: – Интересно, сколько ещё всего они припрятали там, внизу?

Ребята подбежали к нему и потрогали каменную руку.

– Мы теперь можем починить миссис Ви, да? – спросил Спенсер.

Дедушка посмотрел на госпожу Пал. Та ненадолго задумалась, потом ответила:

– Мы можем достать немного клейкого клея.

– Волшебного клея? – уточнил Спенсер.

Сумитра шепнул:

– Это клей, который моя бабушка делает особенным. Ну, знаешь, суперклей, который чуть более супер, чем обычно. Не совсем волшебный. Но и не совсем неволшебный.

– Не разбалтывай все мои коммерческие тайны, Сумитра, – сказала госпожа Пал.

– Можно мне немножко? – Глаза Спенсера загорелись. – Пригодится, если, например, я палец себе отрежу.

Мама угрожающе кашлянула.

– Спенсер, даже не думай себе ничего отрезать. И неважно, есть у тебя волшебный клей или нет.

Но Сумитра подмигнул Спенсеру, когда мама отвернулась.

Позже все собрались в гостиной, чтобы посмотреть на картины с териями. Ни скунса, ни сороки видно не было. Мама и папа в качестве эксперимента сунули головы в картину, но не дальше подбородка, а детей даже близко к ним не подпустили.

– Там всё ещё воняет, – заметила мама, сморщив нос. – Пап, что мы с ними будем делать?

– Закроем картины картоном, чтобы они больше не проказничали, – сказал дедушка Джон, впервые за час выпустив руку бабушки Роуз. – Отойдите.

Все разошлись по разным углам; ребята забрались на диван вместе с Дугом и Стэном. Дедушка Джон сунул голову в портал и произнёс несколько слов. Вскоре оттуда выползли, выскочили и выбежали каменные чудовища, потрясая лапами и крыльями, словно их несправедливо лишили драки, которой они так долго ждали.

– Они не такие и страшные, когда на твоей стороне, – шепнула Хеди.

– Ну, почти, – сказал Спенсер.

Ворона села на плечо бабушке Роуз. Когда птица ткнулась головой ей в щёку, Хеди услышала, что госпожа Пал шепчет Сумитре на ухо что-то о хугине и мунине.

Дедушка Джон вытащил из картины всю привязь; когда он снова коснулся холста, палец больше не проходил внутрь. Портал закрылся, это снова была обычная картина маслом. Он провёл чудовищ к парадной двери, и они, обдуваемые холодным воздухом, послушно вышли на улицу и взлетели, возвращаясь по своим местам на крыльце и крыше дома.

Папа и дядя Питер нашли в гараже старые листы картона, сложили на них обе картины изображениями вниз и прочно закрепили изолентой.

– Так они не увидят ничего заманчивого, – произнёс дедушка Джон. – Но давайте отнесём их наверх, где за ними присмотрят.

На чердаке дедушка Джон прислонил их к стене и тихо обратился к рыцарским доспехам. Сэр Роланд получил новое задание: наблюдать за картинами.

Когда ребята начали сладко зевать, госпожа Пал потрепала Сумитру по плечу и сказала, что им пора ехать. Однако их уговорили вернуться на рождественский обед завтра.

Мама и папа сложили из подушек, простыней и одеял временный лагерь для ребят, оставив их на попечение Дуга и Стэна. Бабушка Роуз долго прощалась с ними. Похоже, ей нравилось гладить детишек по головам и обнимать их не меньше, чем им самим.

По просьбе Спенсера она оставила рождественские гирлянды на ёлке включёнными, когда ребята забрались под одеяла. Трудно было поверить, что сегодня сочельник.

– У нас получилось, – прошептала Хеди. – Поверить не могу, что мы спасли бабушку Роуз.

– Вы видели Снежную лапу ужаса? – похвастался Дуг. – Как она обратила эту гадкую сороку в бегство, а?

– Весьма впечатляюще, – благородно согласился Стэн. – Не пожелало это мерзкое создание и сойтись лицом к лицу с лордом Королевского леса! Не стоит недооценивать мощи огромных рогов, Дуглас!

Огромные рога, впрочем, тут же подвели Стэна: он слишком энергично ими размахивал и свалился набок.

– Я тоже был свирепым, а, Дуг? – спросил Спенсер.

– Если вы не самые свирепые детёныши из всех, что мы встречали, – ответил Дуг, – то уж точно самые храбрые. А это намного лучше.

На следующий день Спенсер поднялся первым… и весёлыми криками «Счастливого Рождества! Подарки!» тут же перебудил весь дом. Хеди обрадовалась, увидев кроссовки и новые книги, которые так ждала от родителей, а Спенсер был в восторге от пластилина, набора стеков и новой видеоигры в своём свёртке. Они подарили Джелли шерстяные колготки какого-то сумасшедшего цвета и большие бусы; кузина тут же надела и то, и другое.

В последнюю очередь они открыли подарки от дедушки Джона. Спенсеру он подарил очень лёгкое устройство из меди и бумаги, длиной примерно с ладонь, а формой напоминавшее крылатку платана. Оно летало подобно вертолёту, точь-в-точь как крылатки, а когда Спенсер помахал вокруг него руками, изменив потоки воздуха, устройство начало крутиться в другую сторону.

Хеди нашла в свёртке маленький атлас мира в кожаном переплёте и с медной подзорной трубой, прикреплённой к обложке цепочкой. На страницах были изображены континенты и страны мира – хотя границы и названия были столетней давности, – а подзорная труба давала невероятное увеличение. При определённом приближении извилистые линии, обозначавшие берега океанов, покачивались туда-сюда, как волны, а на суше виднелись нарисованные животные. Хеди увидела слона, который медленно брёл по равнине в Бечуаналенде (папа сказал, что сейчас эта страна называется Ботсвана), пингвина, гулявшего по снегу в Антарктиде, множество птиц и насекомых в Амазонии.

– Очень круто, дедушка Джон! – воскликнул Спенсер. Он выглянул на задний двор, словно решая, насколько высоко стоит залезть на дерево, чтобы испытать маленький пропеллер.

– Подарки просто потрясающие, спасибо, – согласилась Хеди. – Прости, что мы ничего не подарили на Рождество тебе.

Дедушка Джон улыбнулся бабушке Роуз, которая о чём-то шепталась с мамой.

– Подарили, подарили.

Родители Джелли, Тоня и Винсент, приехали вместе с Максом часов в одиннадцать и были поражены, увидев бабушку Роуз. У них, конечно, появился сразу миллион вопросов, но, поскольку все были заняты либо наведением хоть какого-то подобия порядка в доме, либо приготовлением рождественского обеда, рассказ получился путаным. Лишь когда приехали госпожа Пал и Сумитра, всю историю более-менее удалось пересказать от начала до конца – за индейкой, печёным картофелем и прочим полагающимся гарниром.

После обеда госпожа Пал тихо позвала дедушку Джона, Хеди и Спенсера в коридор и протянула им тюбик с горчицей. Увидев их озадаченные лица, она захихикала и пояснила:

– Это мой клейкий клей.

– Он оживит миссис Ви и её сестёр, и они больше не будут каменными? – спросила Хеди.

– Клей – нет, – с сожалением произнесла госпожа Пал. Затем она посмотрела на дедушку Джона: – Для этого нужна магия.

Тот недовольно заворчал в ответ. Госпожа Пал снова хихикнула и ушла к остальным.

– Мы должны освободить миссис Вилемс и её сестёр, дедушка, – тихо сказала Хеди.

Спенсер кивнул.

– Без неё из нас обоих сделали бы фарш.

– В этом доме не творят никакой магии, – возразил дедушка Джон, утирая глаза рукой. – Только фокусы. Таково правило, верно?

– Ты уже нарушил это правило с горгульями. И сэром Роландом. Просто подумай, какие клёвые штуки ты можешь делать! – воскликнул Спенсер, его глаза блестели.

– Проблема в том, что я в первую очередь думаю, сколько вреда могу нанести, – напомнил им дедушка Джон. – Я потратил много лет, подавляя желание заниматься тем, в чём я действительно хорош, потому что знаю, что у моих дел будут последствия.

– Ты в самом деле собираешься отказаться от магии? – недоверчиво спросила Хеди. Она думала, что вчерашние события были лишь верхушкой потрясающего нового айсберга.

– Может, мне действительно стоит так поступить. Лучше уйти, пока ты на вершине, верно?

– Ну, тогда пусть это будет последний раз, – предложила Хеди. – И если ты в последний раз сделаешь что-то волшебное, то ради того, чтобы кому-то помочь, а не для того, чтобы сорвать аплодисменты.

Дедушка Джон взглянул на внуков не то удивлённо, не то признавая поражение.

– Вы мне поможете? – неожиданно спросил он. Ребята дружно закивали. – Хорошо. Тогда тихо. И не слишком-то надейтесь. Я даже не уверен, что у нас получится.

Дедушка Джон поманил их за собой в кабинет и открыл там коричневую кожаную коробочку, стоявшую в книжном шкафу. Из коробочки он извлёк длинную тонкую волшебную палочку из чёрного дерева, а из ящика стола – каменную руку.

– Дедушка Джон, ты что, настоящий волшебник? – воскликнул Спенсер, уставившись на палочку. Но дедушка лишь закатил глаза, словно это была абсурдная догадка.

Они выскользнули через парадную дверь и двинулись в сад на заднем дворе. Ребятам пришлось перейти на бег, чтобы поспеть за дедушкой Джоном, который широкими шагами прошёл под деревянной аркой и направился вниз по дорожке, к «кладбищу статуй».

Клейкий клей показался обычным, когда его выдавили из тюбика. Но едва они поднесли отрубленную руку к обломанному запястью миссис Вилемс, шов зашипел. Затем где-то вдалеке послышался звон колокольчиков, и шов между рукой и запястьем исчез, словно его никогда и не было.

Дедушка Джон достал волшебную палочку из-под джемпера и повернулся лицом к статуям миссис Вилемс, Майи и Евы. Он нервно прокашлялся.

– Держитесь за волшебную палочку, – скомандовал он ребятам.

Они так и сделали, и тогда он положил сверху свою ладонь.

– А теперь подумайте, как выглядела миссис Вилемс, когда была человеком, какой у неё был голос. Оживите её в своём воображении.

Когда они подняли волшебную палочку в воздух, Хеди стала вспоминать о миссис Вилемс: как та отправила их гулять в сад на солнце, как её целовали древогляды, как она бросилась защищать их от сэра Роланда. Они опустили палочку и направили её на миссис Вилемс и её сестёр.

– Пробудитесь, – прошептал дедушка Джон, пристально смотря на статуи. Кивком он показал Хеди и Спенсеру, что они должны повторить за ним.

– Пробудитесь, – повторили ребята.

Они отошли на несколько шагов и стали ждать.

– Думаете, Майя и Ева так же хорошо готовят пирожные, как миссис Ви? – прошептал Спенсер, обращаясь куда-то вглубь сада.

Хеди с трудом подавила смешок.

– Тебе что, до сих пор хочется есть?

Из дома вдруг послышались голоса, и они повернулись на шум, на мгновение даже испугавшись, не случилось ли что. Но в голосах не было ни страха, ни тревоги – они просто смеялись.

– В моём доме ещё никогда не было столько народа, – пробормотал дедушка Джон.

– У тебя большой дом, – сказала Хеди. – В нём же хватит места ещё для троих?

– Хватит, – согласился дедушка Джон.

После этих слов поверхность каменных статуй пошла трещинами. Хеди взяла Спенсера и дедушку Джона за руки и улыбнулась. Со всё растущей надеждой они смотрели, как со статуй обваливаются куски чёрного камня, выпуская на свободу прятавшуюся под ними жизнь.

Эпилог

Каменная ворона сомневалась.

Ей уже не обязательно было сидеть на крыше под видом каменной статуи, она могла взлететь в любое время – а летать ей нравилось больше всего. Но, сидя над окном чердака, где помогла девочке взлететь, она услышала шум, который заставил её заглянуть внутрь.

На чердаке всё казалось тусклым и неподвижным, но потом опять послышался шум. Тук-тук. У стены стояли две большие картины в рамах. Тук-тук. Одна из рам подрагивала, словно по ней стучали. Тук-тук. В картонке, закрывавшей картину спереди, виднелась большая дыра. Если бы освещение было лучше, каменная ворона увидела бы коричневый глаз похожего на сороку существа, выглядывающий в эту дыру.

Голоса внизу снова отвлекли каменную ворону. То была Роуз, уже больше не Пропавшая: её нашли, и она снова была со своей семьёй. Ворона теперь тоже считала их своими родными, членами своей стаи. Все обнимались, прощаясь друг с другом, а потом четверо из стаи сели в красную машину и поехали прочь. Даже девочка, умевшая летать.

Каменная ворона подпрыгнула и прямо в воздухе превратилась в настоящую. Она стала кружить над машиной, медленно спускавшейся с холма. Когда красная машина подъехала к маленькому дому с террасой, её кто-то остановил, и вороне пришлось сесть на фонарный столб, чтобы посмотреть. Из дома, широко улыбаясь, вышла женщина, готовившая для Хозяина, а за ней – ещё две, очень на неё похожие. Они передали свёртки с подарками через окна машины и расцеловали всех пассажиров, смеясь и болтая о чём-то, а потом семья всё же покинула деревню.

Красная машина неслась к лесу, и ворона следовала за ней. Когда они добрались до деревьев, среди которых жили дикие звери, девочка в машине заметила ворону и опустила стекло, так что ветер растрепал её волосы, а щёки быстро зарумянились от холода.

– Увидимся на Пасху! – крикнула она, а улыбающийся мальчик помахал из окна меховой шапкой. Потом девочка снова закрыла окно, и они, сияя, стали наблюдать за вороной. Чтобы порадовать их, птица сделала в воздухе грациозную волну – вверх, потом вниз. Она хотела, чтобы девочка навсегда запомнила, что может летать.

По дороге неслась ещё одна машина. Она быстро – может быть, даже безрассудно – набирала скорость, подбираясь всё ближе к красной машине, словно охотилась на неё. Ворона спустилась и поравнялась с машинами, чувствуя неясную тревогу.

В машине-охотнице сидел всего один человек – с тёмными волосами и ярким красно-синим шарфом на длинной шее. Его машина, взревев, пошла на обгон. Прежде чем обогнать красную машину, одинокий водитель посмотрел на девочку и мальчика через окно и провёл пальцем по шее. Ворона не знала, что дети уже раньше видели и этот шейный платок с персидской вышивкой, и довольно миловидное лицо. Но она сразу поняла, что что-то не так: улыбки исчезли с их лиц, когда они разглядели водителя – и чёрный ноготь на угрожающем пальце.

Незнакомец прибавил газу и резко повернул; красная машина, визжа покрышками, затормозила и съехала на обочину. Другую машину, впрочем, уже было не остановить, и она унеслась вперёд, празднуя победу.

Ворона приземлилась на капот красной машины и заглянула внутрь. Семья была испугана, но никто не пострадал. Папа открыл дверь и вышел из машины, смотря вслед лихачу.

– Кто это вообще такой и что себе позволяет? – закипала мама.

Девочка и мальчик переглянулись и увидели ужас на лицах друг друга.

– Никто.

Благодарности

За годы мы по-разному представляли себе историю Хеди и Спенсера. Видеть, как они ожили на страницах книги, – это сбывшаяся мечта, но мы добрались до неё не одни.

Поначалу мечта казалась совершенно нереальной, но всё изменилось благодаря Дугу Нгаю, тому самому «Дугу – ковровому другу», который сделал из нас писательскую команду и чья вера в нас никогда не иссякнет; Робу Хайду, который давал нам советы, когда мы только начали писать сценарий. Кевину Бёрку, которому персонажи настолько понравились, что он захотел прочитать о них книгу; Гарри Холланду, чей талант и невероятные замыслы оживили нашу идею в трейлере; Митчу Роузу, благодаря которому наши интересы стала представлять компания CAA и которому мы должны ну очень крутой замороженный обед.

Спасибо нашей группе поддержки, которая поддерживала наши идеи для книжных страниц и экрана, читала черновики и слушала пересказы – мы вас любим! Спасибо вам ещё раз.

Семья Холланд, особенно Падди Холланд, который всегда был нашим «Спенсером», Женя Суговдз, Стюарт Маджвик, Дженни Вонг, Кристи Карр, Келли и Кэрол Данн, Кристен Черри, Лиа Брандлигт, Маринка и Аманда Худогонов-Фостер, Кендра Вестер, Деде Грутц, Кат Раллис, Диянна Малхирн, Джулианна Роудс, в чьей спальне для гостей мы «зачали» эту идею, Наоми Уоттс – за постоянную поддержку, Хейди Гомес, чью дружбу и помощь нам так повезло получить по наследству, Кэтрин Томлинсон, Джулианна и Дейв Уильямсы, Джейми Олдс и фокусники Эрик Джонс и Чарли Кейпер, Эмми Марриотт, Бен Перкинс, Дэн Болдуин – за помощь в придумывании нарисованного мира, Дебби Уйчич, Бьёрн Паклер, Лекси и Ник Де Тот.

Махало[3] нашим потрясающим литературным агентам, Оливеру и Пауле Латш из LatschLit, за то, что однажды спросили нас: «А вторая глава уже есть?», и за поддержку и советы после этого.

Спасибо Барри Каннингему за то, что полюбил Дуга и Стэна так же, как и мы, поверил, что из нас может выйти толк, и пригласил нас присоединиться к замечательной команде – или, может быть, курятнику? – авторов в Chicken House.

Мы в долгу перед Рейчел Лейшон, потрясающим редактором, которая всегда видела лес даже за огромным количеством деревьев, и помогла донести нашу историю до этих страниц, работая так умно, продуманно и тактично.

Спасибо Рейчел Хикман, Элинор Бейгенол, Лауре Майерс, Джаз Бартлетт Лав, Саре Уилсон и всей команде Chicken House за то, что поддержали нашу книгу, и в целом за то, что они такие замечательные люди.

Когда мы впервые увидели эту потрясающую обложку, у нас даже дыхание перехватило – спасибо, Максин Ли-Макки.

За то, что помогли нам претворить в жизнь коварные планы по захвату мира и мультимедиа, мы благодарим:

Кэтрин Аберт и Карстена Ползина из Piper Verlag; Оливию Блауштейн, нашего неутомимого агента, и Джейми Стоктона из CAA; Дебби Либлинг, Зайнаб Азизи и Сэма Райми в Ghost House, и, наконец, Нне Эбонг из wiip.

От Келли:

Я очень люблю и благодарю своих родителей, Джулиану и Майкла Нгай, которые дали мне время писать, безгранично поддерживая меня в повседневной жизни; Брента Армфилда за постоянную поддержку, юмор и за то, что ему нравились неожиданные места; и Руфуса и Ксавьера, которые настойчиво уверяли всех, от учителей до незнакомцев в парке, что их мама будет писателем.

От Микки:

Я тоже люблю и благодарю свою семью! В первую очередь – моего отца Улдиса, от которого мне досталась любовь к рассказыванию историй, и маму Илзе за юмор, веселье и поддержку в погоне за любой мечтой, которую я выбирала (в тот день…), Мартинса, Аманду, Шэрон, Адриана, Алекс, Торнли, Джози, Аннику, Райана, и особая благодарность нашему младшему «братику» Гинту за его предложение: «Будет весело, если в вашей истории будет говорящий ковёр-медведь и оленья голова».

Спасибо моему мужу Колину Лишу за бесконечную непоколебимую поддержку, помощь, любовь и за то, что помогал сосредоточиться, когда я пыталась отвлечься на какую-нибудь очередную «блестяшку»!

Примечания

1

Спам – консервы из свинины, популярные в Англии. Именно от них произошло современное слово «спам». – Прим. пер.

2

La bella vista – прекрасный вид (итал.). – Прим. пер.

3

На гавайском языке «махало» значит «спасибо». – Прим. пер.

Content

Микки Лиш, Келли Нгаи
Тайна пропавшей бабушки

Пролог

Глава 1. Это просто трюки

Глава 2. Рамка. С толстым слоем пыли

Глава 3. Универсальный магазин «Саттон»

Глава 4. Бермудский треугольник

Глава 5. Чешется

Глава 6. Замки взламывать умеете?

Глава 7. Мажорные аккорды, минорные аккорды

Глава 8. Палисад

Глава 9. Золотые руки

Глава 10. Что-то среднее

Глава 11. Такой подвид лирохвоста

Глава 12. Люстра

Глава 13. Лош! Лош!

Глава 14. Карточный фокус

Глава 15. Портзол

Глава 16. «Где-то» – это здесь

Глава 17. Что случается с теми, кто ищет

Глава 18. Иголка и нитка

Глава 19. Чердак

Глава 20. Взрыв

Глава 21. Хитрости

Глава 22. Ночь костров

Глава 23. Композиция

Глава 24. Мгновение ока

Глава 25. Подозрения, надежда и удача

Глава 26. Одна – к печали, две – к радости

Глава 27. Фамильный огонь

Глава 28. Помощница фокусника

Эпилог

Благодарности

Примечания