Владислав Бобков

Целитель чудовищ — 7

Глава 1

Две женщины неторопливо шли по пыльной дороге, попутно наслаждаясь окружающими видами.

Так как грунтовка спускалась вниз, то у путниц была прекрасная возможность полюбоваться на раскинувшийся внизу океан высоких деревьев, полей и небольшую речушку, весело петляющую среди небольших скал.

Также можно было без труда увидеть уже порядком заросшие развалины деревянной крепости и окружающих ее домишек.

Расположенная внизу деревенька была уничтожена давно, не менее чем пару лет назад, от чего природа уже заявила свои права на эту землю.

Вездесущий плющ оплел обгорелые балки и покосившиеся столбы, скрыв их зеленым саваном. А если бы кто-то решил приблизиться, то без труда мог увидеть, как один из пышных цветков распустился прямо через глазницу одного из валяющихся тут и там черепов.

В этой небольшой деревеньке никто и не думал убирать трупы, попросту списав их со счетов.

Любой же, кто посмел бы заночевать в этом тихом месте, рисковал услышать ночью тихие бормотания на краю слуха. Непогребенные жители не покинули свой дом и после смерти.

Но вернемся же к весело разговаривающим женщинам, которые, даже на самый придирчивый взгляд, были красивы и невольно привлекали взгляд.

Но если первая, старшая, имела загадочно холодную миловидность, то вторая подкупала бьющим отовсюду энтузиазмом и радостью жизни.

Но не стоило думать, что путешественницы были легкой добычей.

Так, день назад они прошли мимо стоянки банды разбойников. И кто-то мог подумать, что девушки подверглись нападению презренных убийц, вот только этот кто-то явно маловато жил в столь «прекрасном» мире.

Стоило разбойником из-за деревьев разглядеть богатые одежды женщин, их бесстрашие и вспомнить, что до ближайшего города пара дней пути, как жестокие головорезы, стараясь не привлекать внимания, очень медленно и тихо поползли обратно в чащобу.

В условиях свирепствующей мировой войны ходить в одиночку или небольшими группами могли себе позволить очень немногие. И для любого, кто был способен на такой подвиг, небольшая банда разбойников была не более чем легкой разминкой.

Не стала исключением и мистическая сторона этого мира. Недавно родившийся, на месте где зарезали группу беженцев, ёкай был бесповоротно безумен и жаждал лишь нести смерть и разрушения всем, кто встанет у него на пути.

Однако стоило краснокожему рогатому здоровяку почувствовать отголоски силы идущей парочки, как он счел за лучшее поискать добычу в другом месте. Ведь если он умрет, как у него получится убивать?

— Кэтсуми, скажи, а как вы с Минору познакомились? — беспечно задала вопрос Каэда, но тут же спохватилась. — Ой, извини. Ты же вроде просила называть тебя Кэтсуей? Я все время путаю.

— Забудь, — тяжело вздохнула паучиха, закатив глаза. — Ты неисправима. Касательно же твоего вопроса… Почему ты спрашиваешь?

— Просто хочу узнать о тебе и наставнице побольше. — улыбнулась кутисакэ-онна на подозрительный взгляд кумо.

— Н-да? Хм, почему бы и нет, — задумалась Кэтсуя, вспоминая. — Если так подумать, то ничего необычного. Мы встретились почти сразу после окончания вторжения хаоса. Тогда весь мир пытался зализывать раны. Нельзя было зайти в город, деревню или даже просто чей-то дом, чтобы не увидеть жестокие последствия того, как казалось, непрекращающегося кошмара.

Глаза кумо слепо устремились куда-то вдаль.

— Сам хаос ужасающ, но то, что остается после него пугает не меньше. Хоть великие духи и убили архидемона, выгнав его самых сильных слуг обратно, но его культисты, мутанты и скверна осталась. Я и Минору занималась тем, что у нас лучше всего получалось — искореняли остатки этой заразы.

— И как это было? — жадно уточнила Каэда.

— Как-как, — хмыкнула женщина. — Сжигали и уничтожали все, что могло нести на себя следы хаоса. В конце концов его суть в том, чтобы менять и осквернять все, чего он коснется, но ему так или иначе требуется время. Если сделать все быстро и бескомпромиссно, то у него не будет шанса пустить в тебя свои гадкие ростки.

— Вот оно как…

— Ага. Мы бродили по опустошенным, разоренным руинам нашего мира и убивали все, что хоть немного напоминало тварей непостоянства. В таких обстоятельствах трудно быть одной, даже если ты очень сильна. Первыми встретились я и Минору, потом к нам постепенно присоединились и другие ёкаи. Все мы были разными, но хотели одного — мира. И друзей, наверное. Хах, какие мы тогда были наивными.

— А почему вы решили… Ну, начать все это с мертвителями? — осторожно спросила Каэда.

— Мертвители… Мда, их прошлое имя нравилось мне намного больше, — грустно хмыкнула кумо. — Изначально идея была в том, чтобы дать всем нам еще больше силы, чтобы защититься в следующем вторжении хаоса. Мы все видели тот бесконечный кошмар и намеривались сделать все возможное, чтобы не допустить его повторения. Минору вела нас всех. Она была готова на многое, даже на то, что было запрещено, и мы все согласились рискнуть.

— И это не понравилось великим. — закончила молодая ёкай.

— Точно. Тогда все еще очень хорошо помнили угрозу хаоса, и именно им и выставили наши труды. Стоило лишь выжившим в той бойне кланам воителей и самураев услышать об очередной угрозе «хаоса», как они тут же присоединились к карательному походу.

Кэтсуя поморщилась.

— Мы сражались, даже пытались объяснить, что они ошибаются, но нас никто даже не слушал. Я их понимаю. Культистов хаоса вообще вредно слушать. Уж я-то знаю. И когда все стало окончательно плохо, я сбежала. Это была трусливо, но я не великий воин в отличие от Минору. Что бы я могла сделать? — словно оправдываясь, горячо пробормотала ёкай.

Каэда ей не мешала.

— Скрылась так хорошо, как умею лишь я одна. И меня и впрямь не нашли. Правда, может, толком и не искали. А вот все остальные поплатились. Надеюсь, Минору хотя бы попробует меня выслушать, прежде чем атаковать. Раньше она не славилась терпением…

— Все будет хорошо, — попыталась подбодрить собеседницу Каэда. — Я думаю…

— Подожди, — паучиха резко подняла руку и к чему-то прислушалась. Мгновенно вся ее фигура начала испускать чуть ли не видимые волны опасности. — Я что-то чувствую. Оттуда доносятся какие-то крики.

— И впрямь. — обе ёкай дружно посмотрели вперед.

— Надо быть осторожнее. — кумо быстро развернулась и развела руки в стороны. Мгновение и между ее пальцами вспыхнули несильным беловатым светом тончайшие нити, которые, повинуясь ловким движениям пальцев и рук, начали сплетаться в светящуюся паутину.

Кэтсуя встряхнула руками и в каждой ладони осталась миниатюрная энергетическая конструкция, одну из которых она впечатала в грудь Каэды.

В ту же секунду кутисакэ-онна начала мерцать, становясь расплывчатой и сливаясь с окружающим пространством. При этом ее духовная энергетика тоже рассеялась, как дым.

Вторую паутинку кумо приложила уже к себе.

— Двигайся за мной, но тихо. — резко отдала старшая приказ, и молодая ёкай лишь дёргано кивнула. Теперь она тоже чувствовала странный привкус местной энергетики. И ее это беспокоило.

Время шуток закончилось.

Каэда не знала, что так обеспокоило сдержанную паучиху, но это было явно что-то очень серьезное.

До этого она видела ее в таком состоянии лишь когда имелась угроза ее любимому Канси.

Заросли и кусты почти не задерживали нечеловечески ловких девушек, которые еле видимыми тенями пробирались вперед, приближаясь к все усиливающемуся шуму голосов.

Становилось понятно, что впереди собралось очень много людей.

В какой-то момент вместо очередного дерева перед глазами путешественниц оказалась пустота.

А в следующую секунду перед ними открылось достаточно впечатляющее зрелище.

Раньше это место совершенно точно было деревней. Пустыри, на которых покоились дома, все еще выделялись относительно остальной земли.

Но теперь все дерево, доски, веревки и черепица пошли в ход на постройку одного единственного сооружения, возвышающегося на многие метры вверх.

Одного взгляда на эту постройку хватало, чтобы вызвать тошноту и неприятие, но глаза все равно не могли оторваться от завораживающе отвратительных контуров.

Несмотря на свои внушительные размеры, вся конструкция постоянно шаталась и нестерпимо скрипела, словно грозясь рухнуть в любой момент.

Но вопреки всякой логике она продолжала упрямо стоять, уродуя собой само мироздание.

Каждая доска, каждый кусок черепицы или гвоздь несли на себе ужасающие символы и знаки, от которых начинала болеть голова и мутиться сознание.

При первом взгляде, трудно было определить, что же собой представляет это непотребство, но мучительное осознание все же рассеивало блаженное неведение.

Здоровенная, нечестивая колокольня возвышалась над всеми, удерживая на самом верху уродливый, собранный из досок, веревок и кусков металла колокол.

Рядом же с извращенной пародией на колокольню курились огромные подносы, выпуская вверх сполохи пламени. Вот только горели они отнюдь не обычным огнем. Гнилостно зеленое свечение вырывалось наружу, неся удушающие порывы черно-зеленого дыма.

Вокруг же проклятой колокольни стояли многочисленные повозки, мешки и скарб прибывших к этому месту крестьян.

И кроме самих вещей были и их хозяева.

Десятки и сотни людей. Женщины, мужчины и дети, все они, задрав головы вверх и затаив дыхание, смотрели на вершину колокольни, где на специальной пристройке столпились те, кто и был причиной всего происходящего.

Просторные, темные плащи скрывали их тела, исключая возможность увидеть даже пядь кожи, а глубокие капюшоны не позволяли увидеть и их лиц.

Но вот, среди мрачных фигур наметилось движение. Несколько плащеносцев кинулись к веревкам, которые уходили внутрь уродливого колокола.

На передний же план вышел высокий и откровенно тощий мужчина. Небрежным движением он сбросил капюшон, позволяя всем собравшимся увидеть его лысый, бугристый череп, словно бы распираемый изнутри какими-то газами.

Нечеловеческие глаза Каэды в мельчайших подробностях позволяли увидеть желтовато нездоровую кожу, сочащиеся гнойными выделениями глаза и обширная воспаленная сыпь на его правой щеке в форме человеческой ладони.

Струйки гноя стекали по его впалым щекам, оставляя две влажные дорожки.

Следом за своим предводителем капюшоны скинули и остальные, радуя взоры окружающих самыми причудливыми болезнями и уродствами.

Вот, у кого-то вырос самый настоящий рог на месте глаза, а второй теперь мог похвастаться лопнувшими от воспаления губами и щеками, третий же и вовсе лишился глаз, но явно продолжал как-то видеть.

И не сказать, что столпившихся внизу крестьян хоть как-то возмутило или напугало представленное перед ними зрелище.

БО-О-ОМ!

Каэда отвлеклась, поэтому не увидела, как звонари, разогнавшись, раскачали сразу несколько язычков колокола, от чего произошёл первый удар, который мгновенно был испорчен последующими ударами других язычков.

А так как их было больше одного, то они то и дело сталкивались вместе, внося невыносимую сумятицу в общий звон.

Но непохоже, что звонарей это хоть как-то беспокоило, ведь творившийся перед ними музыкальный хаос был именно тем, что они и добивались.

От непрекращающихся раскатов чумного колокола, казалось, начал содрогаться весь окружающий мир.

Распространяющиеся по воздуху звуковые волны становились практически зримыми, такую боль они приносили окружающему миру, которую особенно сильно чувствовали скрывшиеся неподалеку парочка ёкаев.

И следуя этому темпу, столпившиеся внизу крестьяне начали подпевать усиливающемуся зову.

Вот, спокойно стоявший почтенный глава семейства дико подпрыгнул и ударил о землю левой ногой в тон одному из ударов. А чуть дальше топнул другой крестьянин, но абсолютно не синхронно со вторым. Третий же начал кружиться на одном месте, высоко вскинув руки и завывая на одной ноте от восторга.

Не прошло много времени, как вся собравшаяся толпа бесновалась в абсолютном хаосе под нескончаемый звон колокола и их собственные яростные вопли.

И словно этого мало над обезумевшей толпой начал скапливаться зеленоватый туман, растущий по мере продолжения шабаша.

Стоявший до этого спокойно главный культист вскинул руки и запрокинул голову назад, с надрывом выкрикнув один единственный слог, который игнорируя любые законы реальности, прогремел подобно грому.

— ХА!

— ОС! — закончили за него крестьяне.

— ХА-ОС! ХА-ОС! ХА-ОС! — слова толпы неслись во все стороны, заставляя их же самих корчиться в экстазе от пронизывающих их тела энергий.

Женщины, дети, мужчины все они слились в этой беспорядочной массе плоти и гибельной энергии.

Растущая тут и там трава и кусты мгновенно погибли, опустившись вниз, но тут же поднялись вновь, радуя черными маслянистыми потоками на их листьях и губчатой формой и наполнением.

Земля же в паре мест начала бурлить и плавиться, превращаясь в некую лиловую слизь.

С трудом оторвав взгляд от творившегося сумасшествия, Каэда повернулась к странно молчаливой паучихе и невольно ойкнула.

Кэтсуя была смертельно бледной, трясущейся рукой сжимая лопнувшую от ее силы кору дерева.

— Кэтсуя, что случилось? — зашептала Каэда, пытаясь привлечь внимание подруги. — Кэтсуми!

Вздрогнув, кумо медленно обернулась, позволяя кутсакэ-онна во всех подробностях разглядеть ее расширившиеся от всепоглощающего животного ужаса глаза.

— Они здесь… — жалкие слова сорвались с губ опытной ёкай, еле слышимые из-за перезвона проклятого колокола. — Они опять здесь! Они вернулись!

— Во имя великих духов, приди же в себя, Кэтсуми, — шепотом закричала девушка. — Что с тобой вообще?! Это я тут должна паниковать, а не ты.

— Ты не понимаешь, — в глазах кумо появилось куда больше осмысленности, но ее все еще потряхивало от напряжения. — Если хаос вновь здесь, то война скоро начнется! Опять!

— Война уже идет, если ты не заметила, — ворчливо фыркнула Каэда. Да, ее тоже впечатлил ритуал культистов, но она не потеряла способности мыслить. — Мировая война идет уже почти год.

— Война смертных лишь жалкая тень по сравнению с тем, что грядет, — недовольно выплюнула Кэтсуя. Но вспышка злости окончательно вернула ей возможность трезво мыслить. — Надо убираться отсюда и срочно предупредить твою наставницу.

— А мы разве не убьем их всех? — удивленно спросила Каэда, кивнув в сторону творившейся вакханалии.

— Слишком рискованно, — отрицательно покачала головой паучиха. — Во-первых, мы обязаны донести весть до людей и духов о пришествии в наш мир хаоса, а во-вторых, мы не знаем их силы. То, что ты видишь, может быть лишь верхушкой.

— Так и скажи, что боишься, — буркнула кутисакэ-онна, но тут же устыдилась под осуждающим взглядом собеседницы. — Прости.

— С силами хаоса никогда нельзя быть уверенным до конца, что они задумали, — наставительно проговорила кумо. — У них сотни лживых имен и обличий. А то, что ты видишь, не обязательно именно то, чем кажется. Правда…

Кэтсуя внимательно посмотрела на обезображенных болезнями лица беснующихся культистов.

— Правда, насколько я знаю, чумоносцы конкретно этим не особо славятся. Что-то подобное, о чем я рассказывала, произошло очень-очень давно и по преданиям никто доподлинно не знал, кто друг, а кто затаившийся враг. Но довольно разговоров. Показывай дорогу до своей наставницы. Мы должны спешить.

— Так точно. — дисциплинировано кивнула Каэда и две ёкай, тихо развернувшись, быстро покинули мерзкое место, углубившись в лес.

Однако особо сильные удары колокола продолжали заставлять их вздрагивать, отдаваясь в самих костях.

*****

Всю оставшуюся дорогу кумо хранила мрачное молчание. Каэда ее не беспокоила, позволяя предаваться невеселым размышлениям.

Правда теперь Кэтсуя навесила на них целую уйму скрывающих техник, обновляя их по мере необходимости.

Вспоминая реакцию паучихи, Каэда начинала куда лучше понимать насколько же паршивая ситуация их ожидает.

Так или иначе, но кутисакэ-онна старалась прислушиваться к тем или иным планам своего избранника. И хоть Широ обожал молчать о своих планах вплоть до их исполнения, а иногда и после, Каэда частенько все же выпрашивала объяснения на те или иные действия.

И, если подумать, будущее было совсем не безоблачным.

Сумада и Мизуно, хоть и заключили неофициальный пакт о ненападении, но со дня на день ожидали нападения внушительного союза южных кланов, возглавляемых Рангику и Токитору.

Другие же великие кланы — Авасаки и Хизору намертво вцепились друг другу в глотки, не собираясь отвлекаться ни на что больше.

В этой ситуации на тот же хаос могли хоть как-то повлиять лишь оммёдо и ёкаи.

Но проблема была в том, что они тоже были заняты, уничтожая и вылавливая народившихся за последние месяцы «духов войны». То есть духов, по чьим мозгам хорошенько проехались окружающие смерти и горести.

Да, такие духи уже с рождения были сильны, но платили за это своим разумом.

В подобной ситуации против ширившегося хаоса толком и не было кому выступать.

Каэда очень хотела пообщаться с наставницей и узнать, что она думает на счет всей этой ситуации, но стоило им приблизиться к убежищу Минору, как паучиха застыла, будто попала в свою собственную паутину.

— Кэтсуя, что случилось? — осторожно спросила девушка, тронув кумо за локоть. Внутри Каэды все замерло от нехорошего предчувствия.

— Мне жаль, Каэда, но, кажется, Минору… Предала нас.

Глава 2

— Что ты имеешь ввиду? — отшатнулась девушка, смотря в мертвые глаза рядом стоявшей женщины.

— Я куда лучше тебя чувствую это. Все там, — ёкай обвела рукой предполагаемое место, куда они направлялись. — Пронизано хаосом. Буквально пропитано.

— Может, сенсей ушла! — Каэда отказывалась соглашаться с худшим вариантом, судорожно пытаясь придумать другой вариант. — Нельзя так сразу бросаться такими обвинениями.

— Я чувствую в той стороне много ёкаев, в том числе и твою наставницу. Да, она скрыла свой дом, но Минору никогда не была в этом так хороша, как я. Если бы не мои техники, нас тоже бы нашли. Мы должны уходить. Если мы умрем, жизненно важная информация может быть доставлена слишком поздно.

В голосе паучихи появился намек на сострадание. Боль Каэды поднимала в ней худшие воспоминания, которые она предпочла бы забыть навсегда.

Но молодая ёкай отказывалась сдаваться.

— Откуда ты знаешь, что Минору предала нас?! — эмоционально взмахнула она руками. — Ты сама говорила, что она была сильнейшей и опытнейшей из вас. Может быть ее взяли в плен? Мы должны вначале убедиться, что ее нельзя спасти, и лишь потом бросать.

Слова Каэды не разубедили кумо, но явно заставили ее засомневаться.

— Твой человек явно на тебя плохо влияет. Пленников хаоса иной раз уже не спасти, но… Хорошо, мы пойдем туда, хоть это и чистое самоубийство. Ты права, мы обязаны убедиться, на чьей стороне Минору. Твоих иллюзий и моих техник скрытности должно хватить. Но ты будешь слушаться меня от и до. Если я скажу, что мы уходим, мы сразу же уходим. Без вопросов. Ты согласна?

— Д-да. — с усилием выдавила из себя Каэда обещание.

— Проклятье, раньше было как-то проще, — пробурчала паучиха, начиная накладывать на себя и молодую ёкай слой за слоем скрывающей паутины. — Видимо, старею.

Подготовка заняла долгие двадцать минут. Обе ёкай чуть ли не по десять раз перепроверили то, как их скрывающие техники друг с другом работают и нет ли где слабого места.

Всем было очевидно, что смерть в этой ситуации может быть отнюдь не самым худшим исходом.

«А наставница за прошедшее время хорошо так расстроилась». — ошеломленно подумала Каэда, глядя на открывшуюся перед ней картину.

Первоначальный, ничем не примечательный провал в земле теперь был скрыт за множеством тяжелых земляных валов, по которым муравьями сновали человеческие и не только фигурки.

Как оказалось, встреченные ими крестьяне были не единственной группой людей, попавшей под влияние хаоситов.

Теперь же все эти разумные использовали окружающее дерево и камни для постройки полноценной линии обороны.

— Не о том думаешь, — тихий шепот кумо благодаря технике достигал сразу ушей.

— Подумай, если никто до сих пор не бьет тревогу из-за исчезновения такого количества крестьян, то что это значит?

— Это значит, что наверху их прикрывают, — озабоченно прошептала Каэда. — Получается, зараза хаоса распространилась намного глубже, чем мы могли подумать изначально.

— Так это и действует, — грустно хмыкнула старшая ёкай, пока они медленно пробирались к земляным насыпям. Судя по действиям одурманенных прямо сейчас демонопоклонники готовились к полномасштабной войне, что опять же было плохой новостью — это значило, что им уже нет нужды скрываться.

— Вначале кажется, что ты сможешь раздавить подобные культы, как тараканов. Каждый удар и очередной культист дохнет, но после очередного удара пол, на котором ты стоишь, проваливается. И ты понимаешь, что все это время хаос уже давно разъел пол, стены и потолок, и очень скоро ты провалишься в кишащую тараканами бездну, в которой будешь иметь дело уже далеко не с маленькими таракашками.

Женщины затаились, когда мимо них тяжело ступая прошел здоровенный ёкай.

Раньше он относился к подвиду хитоцумэ. Это огромные, больше трех метров роста, одноглазые великаны с здоровенным рогом, торчавшим точно из середины лба.

Вот только теперь хаос подарил несчастному ёкаю куда больше глаз и рогов, от чего вся его голова стала больше напоминать какого-то ёжика, между колючками которого то и дело моргают воспалено красные глазные яблоки.

И хоть тело гиганта была покрыто грязным, рваным рубищем, но сквозь прорехи можно было увидеть, что мутация продолжила череду глаз и дальше, опускаясь вниз по спине.

Каэда в очередной раз содрогнулась от отвращения, пока сама паучиха усиленно боролась со своими страхами.

Всему ее естеству была мерзка мысль о тех мутациях, которым подвергся не особо умный хитоцумэ.

Дождавшись пока он пройдет дальше, парочка осторожно двинулась вперед.

После чего ученица Минору с трудом подавила просящийся наружу завтрак. Царивший вокруг аромат трудно было хоть как-то идентифицировать.

Единственное, что о нем можно было сказать — это о его отвратительности.

Не трудно было найти и источники разложения.

Многие из «работников» скапливались вокруг покосившихся конструкций из бревен и пульсирующей зеленоватой плоти.

Было полное ощущение, что данные нарывы ничто иное, как сыпь самого мира, столь сильное ощущение беспокойства они вызывали.

Ёкаи или люди, в этом месте не было разницы. Они прижимались к содрогающемуся затвердевшему гною и позволяли вырывающимся из отверстий парам себя хорошенько пропитать.

Надышавшись, часть из работников уходила, но часть тут же возвращалась, занимая освободившиеся «места». Таким образом ужасный конвейер ни на секунду не прерывал свою чудовищную работу.

Некоторые из нечастных засиживались у этих конструкций так долго, что напрочь к ним прирастали и уже не могли оторваться.

В таком случае они бессильно дергались, пытаясь вырваться, но быстро сдавались, позволяя чавкающей плоти с бульканьем их поглощать.

Каэда невольно встретилась взглядом с одним из таких несчастных, после чего быстро отвернулась, словно боясь испачкаться в чем-то запретном. То наслаждение и эйфория, которую она в нем почувствовала, была столь сильна, что чуть было не поглотило ее саму.

В голове неприятно зашумело, а на грани слышимости появились тихие шепотки.

— Осторожнее, — еле слышимый шепот Кэтсуи был полон предостережения. От кумо не укрылась ошибка своей молодой коллеги.

Ведь чем дальше они шли, тем опаснее становилось окружение.

Хаос имеет множество соблазнов и ловушек, которые со стороны могут показаться ни стоящими внимания.

Маленький цветочек может нести штамм сметающей все и вся чумы, а ничем не примечательный знак на стене пожрать твое сознание, сделав из тела послушную марионетку.

Перед этим походом паучиха дала Каэде краткую инструкцию по безопасности, но к хаосу невозможно подготовиться до конца, как бы ты не пытался.

О чем говорить, если даже сами демоны далеко не всегда могут быть готовы к тому, что несет их беспощадный «родитель». Среди демонов вполне себе популярны страшилки о так называемых «волнах хаоса».

В такие моменты по бесконечному и всеобъемлющему полотну непостоянства словно бы пробегает исполинская волна, заставляя сталкиваться демонические планы, а иногда и целые миры друг с другом.

И если миры порядка вполне себе защищены от подобного природного явления, попросту его не замечая, то вот сами демоны невероятно к нему уязвимы.

Отнюдь не редки случаи, когда попавший в «складку» пространства архидемон оказывался изничтожен вместе со всем своим планом и последователями без права на восстановление.

Но вернемся к замирающим от каждого шороха ёкаям. Обе девушки углубились достаточно глубоко в лагерь хаоситов, чтобы в случае тревоги рисковать не успеть сбежать из него.

Благо, благодаря чувствительности Кэтсуми они хотя бы знали куда идти.

Источник силы Минору горел в окружающем его зловонии тускло, но все же достаточно заметно, чтобы исключать возможность ошибки.

И хоть, как говорилось выше, убежище было сильно перестроено, пара уцелевших потайных ходов все же пустили девушек под свои своды.

Ощущение смыкающегося со всех сторон пропитанного злой силой камня чувствовалось особенно плохо.

Казалось, что каждый их шаг уже известен и они лишь идут в ловушку. Хотелось развернуться и позорно убежать, но ёкаи стискивали зубы и делали очередной шаг в клубящуюся тьму, приближаясь к источнику силы наставницы.

И в какой-то момент их путь достиг того, чего они так искали.

— О Ками, — одними губами пролепетала Каэда, глядя на то, что сотворили губительные силы с ее сенсеем.

Бывшая личная комната, а заодно просторный рабочий кабинет Минору теперь был до верху наполнен кубометрами разлагающейся плоти, которая мягко копошилась, постоянно сливаясь и трансформируясь во что-то новое и еще более ужасное.

Частенько из плоти вырастали самые настоящие гниющие сталагмиты, тянущиеся, а иногда и достигающие потолка.

В таком случае они пускали белесые корешки, закрепляясь на самом верху.

Но все внимание невольно концентрировалось на бывшей хозяйке убежище. Почему бывшей?

Потому что не было похоже, что теперь она хозяйка хотя бы самой себе.

Растущие повсюду комки гниловатой плоти обильно покрывали ее тело толстым слоем с ног до головы, делая ее больше похожей на огромного разожравшегося червя.

Единственное, что осталось без каких-либо изменений, оказалась ее голова, но и здесь хаос внес изменения.

Так как ее плечи стали намного шире, то на них без труда поместилось по еще одной, точно такой же голове Минору.

Вот только в отличие от настоящей, которая выглядела невероятно изможденной, и хранила молчание, остальные две головы постоянно что-то говорили.

У левой головы, такое чувство, что на лице навсегда застыло выражение довольства и некоего благодушия.

С другой стороны, вторая голова радовала мир уродливой гримасой, застывшей между яростью и злобой.

— Хи-хи-хи, смотри, дорогая, как растет наше влияние. Как ширится благословение хаоса и увеличивается радость этих несчастных, проживших всю свою жизнь без нас. Пойми же наконец, мы несем им радость и счастье. К чему эта смертная, бессмысленная и жестокая жизнь, когда мы готовы дать чистое блаженство, как часть нашего вечного царства!

— Да что ты с ней разговариваешь, — харкнула вторая голова в лицо первой, но промахнулась от чего пролетевший мимо плевок начал разъедать противоположную стену.

Застывшие неподалеку Каэда и Кэтсуми кое-как заставили себя остаться на тех же местах. Попади плевок на метр правее, то он рисковал плавить уже их кожу!

— Хватит с ней миндальничать! Давай войдем в ее мозги и откроем перед ней ощущения десятков самых болезненных и мучительных болезней. Уверена, тогда она запоет уже по-другому!

— Ну что ты, что ты, сестра, — засуетилась первая голова. — Приказ был привести к пониманию нашего величия постепенно, а не столь… Грубыми способами. Для этого же в ней не должно быть ничего компрометирующего. Сама знаешь, великие этого мира очень подозрительны. Все должно пройти мягко, как стекающий по коже младенца гной…

— Кэтсуя! — отчаянно зашептала Каэда, огромными глазами глядя на паучиху. — Надо спасти сенсея. Вы же слышите, она еще борется. Она не сдалась!

— Я слышу, — сухо ответила кумо. — Поверь, я хочу помочь своей подруге не меньше тебя. Но подумай вот о чем. Даже если, предположим, мы ее как-то спасем, ты уверена, что она сможет идти? Мы ее, если что, не сможем унести через встревоженный лагерь хаоситов.

Повисла тяжелая пауза.

— Вы правы, Кэтсуми-сан, — наконец тихо пробормотала молодая ёкай, опустив взгляд. — Но я все равно попробую ее освободить. Шанс, что она сможет идти все еще есть. И мне его достаточно. Если вы отказываетесь, я приму ваше решение и подожду пока вы достаточно далеко уй…

— Да замолчи ты уже, — изо всех сил закрыла глаза паучиха, боясь того, что собирается сделать. — Почему с тобой, Минору, вечно какие-то неприятности?! То в какой-то культ втравишь, то тебя из какого-то культа надо спасать.

Каэда не мешала женщине думать.

— Хорошо, — начала отдавать приказы кумо, собравшись с мыслями. — По сигналу я атакую этих тварей, постаравшись освободить Минору от их контроля. Твоя же задача привести свою наставницу в себя, чтобы она помогла себя же и освободить. Запомни, если она бросится на нас или так и не придет в себя, то мы уходим. Готова?

— Да, Кэтсуя-сама, — от нервов Каэда аж перепутала суффиксы, от чего заставила паучиху немного улыбнуться.

— Ну тогда… Пошли!

Обе мутировавшие головы разом повернулись точно в сторону опасности, но сделать что-то уже не успели.

Их задачей было удержание и промывка мозгов, но никак не боевые действия.

Тончайшие нити плотно оплели и сдавили их шеи, заставляя демонических тварей болезненно выпучить глаза и вывалить длинные языки из пастей, после чего паутинка резко скрутилась, напрочь отрезая и отбрасывая булькающие «отростки» прочь.

В ту же секунду из все окружающих углов в жирную, мясистую тушу воткнулись сотни полупрозрачных нитей, принявшихся резать и рвать сопротивляющуюся плоть.

— Каэда! Поспеши! — с натугой выругалась Кэтсуя. — Я долго не удержу!

Жирная сосиска тут же принялась вырываться, брызгая во все стороны шипящей кислотой из множества образующихся тут и там ран, но паутина кумо держала ее пока что крепко.

— Поняла! — выскочившая молодая ёкай, пробежала прямо по хвосту Минору, попутно уворачиваясь от растущих повсюду слюнявых пастей и остановилась лишь тогда, когда запрыгнула прямо на плечи безвольно застывшей древней ёкай.

Глаза Минору за все атаки даже не двинулись, продолжая смотреть в пустоту.

— Сенсей! — ментальный вопль ученицы набатом ударил прямо в голову потерявшейся в иллюзиях хаоса наставницы. — Срочно придите в себя!

Минору немного поморщилась и ее глаза чуть приоткрылись, но на этом успех и закончился. Древняя ёкай отказывалась возвращаться в этот мир, в то время как ситуация явно переставала быть томной.

Даже не смотря на толстые стены можно было услышать все усиливающийся рев и вой сотен глоток, которые в едином порыве рвались прямо сюда.

Взмах несколькими пучками паутины и сразу несколько основных проходов обваливаются, перекрывая подходы большей части орды хаоса.

Учитывая силу порождений это было слабое решение, которое дало бы лишь пару минут времени.

— Быстрее! — вновь крикнула паучиха, еле успев разорвать нитями сразу двух тварей, кинувшихся из темноты.

— Простите, сенсей, — повинилась Каэда, после чего со всей дури припечатала ладонь к щеке наставницы, посылая одну из самых неприятных техник иллюзий.

Прямо сейчас Минору разом ощутила себя словно бы распятой на кресте, который разом опускали то в жидкую лаву, то в жидкий азот, причем за ту секунду, что длилась техника, в голове Минору прошло куда больше времени.

— А-а-а! — глаза ламии резко распахнулись, а Каэда еле успела увернуться от удара ноготками, каждый из которых был сантиметром под тридцать.

— Сенсей, придите в себя!

— Что? — Минору моргнула и опустила руку, которой уже вновь замахнулась. — Что тут происхо…

Она резко замолчала и изменилась в лице. Вал воспоминаний обрушился на нее приливной волной, но нечеловеческий разум сумел в кратчайшие сроки рассортировать столь обширный объем данных.

Сразу несколько эмоций одна за другой промелькнули, чтобы смениться одной единственный. Во взгляде ламии без труда можно было почувствовать жгучий стыд от того, что она умудрилась совершить.

— Минору, хватит сиськи мять! — рявкнула Кэтсуя, заставив свою бывшую подругу ошарашенно к ней развернуться. Нити паутины со свистом кружились бешеным облаком полосую все новых и новых тварей, уже ползущих чуть ли не со всех сторон. — Снимай с себя это дерьмо и прорываемся наружу. Здесь становится слишком горячо!

По лицу Минору было понятно, что у нее море вопросов, но к ее чести, она приберегла их на потом.

Сжимающий ее «костюм» взорвался потоками окрашенной в зеленый цвет воды, которая срывала вцепившуюся в нее мутировавшую плоть.

Во многих местах чешуя отсутствовала, обнажая голую плоть, но Минору никак не показала свою боль.

Секунда и ламия перегнулась, вытошнив наружу литров пять бурой жижи с плавающими тут и там личинками.

Минору вытерла рот, болезненно вглядываясь в окружающий ее кошмар.

Избавившись от необходимости сдерживать ламию, теперь паучиха вновь могла накрыть их скрывающими техниками.

Не говоря больше ни слова троица ёкай бросилась в сторону тайных ходов. Оттуда шло меньше всего культистов.

Сложно ли сбежать от хаоситов?

На этот вопрос будет совершенно разный ответ, в зависимости от множества различных условий.

Но учитывая же, что бежали древний дух воды, сильный ёкай иллюзий и помешанная на скрытности паучиха, то все прошло куда легче, чем опасалась Кэтсуя.

Впрочем, некоторые подозрения никуда не делись, кумо слишком хорошо знала подлую природу хаоса, чтобы поворачиваться к спасенной спиной.

Ведь стоило учитывать, что все получившееся спасение могло быть лишь изощренной игрой темных сил.

Поэтому стоило им оторваться от преследователей и затеряться среди бескрайних просторов лесов, как компания резко разделилась, меряя друг друга подозрительными взглядами.

Тяжелый взгляд ламии остановился на столь же серьезной Кэтсуми. Стоявшая рядом Каэда растерянно переводила взгляда с одной на другую.

— Зачем ты меня спасла? — сухо спросила Минору. Ее голос был подобен шелестящему песку самой Сахары, так мало было в нем эмоций.

— А ты так хотела стать предательницей и послужить делу хаоса? — огрызнулась кумо. — Тогда тебе не поздно вернуться и слизать обратно ту гадость, что ты стошнила.

— Не тебе мне говорить о предательстве, — отрезала Минору, заставив собеседницу возмущенно хлопать ртом. — Или не ты бросила нас всех в трудную минуту? Какого это жить, зная, что в то же время почти все твои товарищи мертвы?

— Да что ты понимаешь! — взвилась Кэтсуя, которую беспощадные слова ламии явно задели за живое. — Постоянно говоришь, как правильно и как надо, а за твои «хотелки» расплачиваются всегда другие! Или я не права? Или, скажешь, что ты не виновата в том, что хаос вновь в нашем мире?

Древняя ёкай ощутимо сгорбилась под гнетом слов бывшей подруги.

Каэда испуганно раскрыла глаза, а Кэтсуя застыла. Сказанные в сердцах слова были всего лишь бездумными оскорблениями. Она не думала, что попадет прямо в точку.

— Поэтому я и должна была умереть. — тихо пробормотала Минору. От былой ламии осталось немного. — Это все из-за меня. Всегда.

— Может и должна, — безжалостно пожала плечами Кэтсуя, смерив собеседницу теперь уже презрительным взглядом. — Вот только я не хотела, чтобы твое тело досталось хаосу. У нас и так море проблем. Поэтому если решишь покончить со всем этим окончательно, убедись, что твой труп не достанется гнилушкам.

— Кэтсуя! — ахнула Каэда, но паучиха не собиралась отказываться от своих слов.

Повисла неуютная тишина. Минору так и продолжала смотреть в землю, никак не двигаясь. От этой неестественной неподвижности ученице было не по себе. Возникало чувство, что хоть они и сумели спасти наставницу, но какая-то ее часть навсегда осталась там, в пропитанных гнилью и тьмой коридорах.

— Кэтсуя-сама, что будем делать дальше? — робко уточнила Каэда.

— Зови меня, как и раньше, без суффиксов, — вздохнула паучиха, с силой растирая лицо, чтобы хоть немного прийти в себя.

Долгий побег все же сказался на силах ёкая.

— А насчет дальше… Первым делом мы должны добраться до великих духов и сообщить им о новом вторжении хаоса. Видят Ками, скорее всего оно неминуемо. Потом…

— Кэтсуя, подожди, — вмешалась молодая ёкай, внезапно подпрыгнув. — Надо вначале сообщить Широ обо всем этом.

— Каэда…

— Ну правда! Великие духи же живут в горах? Нам не придется делать большой круг. Я всего лишь предупрежу его, чтобы он меня не терял. Вдруг он решит наведаться к убежищу сенсея и попадет в беду? К тому же, я не говорила, но прямо сейчас он работает над техникой уничтожения хаоса…

— Что, прости? — вскинула руку кумо, вопросительно поднимая одну из бровей. — Повори-ка свои последние слова.

— Ну, да, — Каэда смешалась, осознав, что сболтнула «лишку», но все же решила продолжить, кратенько рассказав о работе мастера.

— Вот значит, как, — задумчиво хмыкнула паучиха. — Это и впрямь полезное начинание, которое и впрямь может заинтересовать Великих духов. Если Змей сможет сделать то, что задумал, он окажет неоценимую помощь нашему миру. Я забираю свои слова обратно. Твой человек выгодно отличается от большинства представителей его рода.

— Значит. — с надеждой затаила дыхание Каэда.

— Да, вначале мы заглянем к твоему Широ. Будет большой утратой, если специалист его уровня бесславно сгинет в лапах хаоса.

— Ура!

— А теперь хватит разговоров. Мы должны поспешить. — пара секунд и больше ничего не говорило о том, что ранее на этой полянке кто-то был.

Глава 3

— О-о-о, Широ-кун, как я рад тебя видеть, — старик Сатоши ничуть не изменился с их последней встречи. Все тот же добродушный оскал сморщенных словно сухофрукт губ и алчущий прищур белесых глаз. — Я так смотрю ты наконец закончил со всей это бесполезной политикой и вернулся к чему-то и впрямь важному?

— И я рад вас видеть, Сатоши-сан, — холодно улыбнулся Стас, с удивлением осознавая, что он и впрямь рад вернуться в это место.

Да, стоящий напротив него человек был живым воплощением сразу нескольких смертных грехов, и да, при любой удачной возможности он немедленно попробовал бы расправиться или подчинить своего более молодого коллегу.

Вот только все это ничуть не умаляло его выдающийся интеллект и гениальный разум.

Учитывая же то, как много Стасу приходилось работать с ничего не понимающими и не желающими понимать туземцами, общение с Сатоши было похоже на пребывание в прохладной тени после невероятно удушливого махания тюремным кайлом на солнцепеке.

А насчет его возможной злокозненности… Надо было всего лишь не давать противнику возможности ударить.

Землянин был уверен, что с обратной стороны сам Тэкехиро поступал точно так же, ничуть не доверяя уже самому Ордынцеву.

Столь извращенно уродливая связь в глазах Станислава иной раз выглядела намного ценнее, какой-то там дружбы. Ведь оба из присутствующих находили большое удовольствие в изучении тайн мироздания, при этом ничуть не скрывая то, как они относятся к оппоненту.

В некотором роде они были даже более искренни, чем могут быть самые лучшие друзья.

Не даром существует поговорка, что в жизни нет более преданного тебе человека, чем твой враг.

— Вам не нравится политика? — приподнял бровь Ордынцев, устанавливая уже известную треногу возле сложного постамента, сделанного из нескольких различно сделанных уровней.

Каждый из постаментов имел лишь несколько взаимосвязанных друг с другом элементов, которые были тщательно экранированы и защищены.

Сатоши явно не терял времени даром, значительно усложнив и улучшив систему сдерживания хаоса.

Самого объекта исследования пока не было, его планировалось принести позднее.

— Откровенно бесполезное занятие для хоть чего-то смыслящих в этом мире людей, — презрительно сплюнул старик в собственном доме. — Любая тварь в этом мире стремится к тому, чтобы пожрать, поспать и потрахаться. И мы, люди, чтобы бы там эти монахи не думали, не исключение. И это абсолютно нормально. Вот только именно здесь и проявляется главный идиотизм большинства людей.

— Неужели? — Ордынцеву было и впрямь интересно, что скажет мастер печатей.

— Все дело в нашем страхе, — наставительно поднял палец мастер, но вновь вернулся к настройке массива печатей, прогоняя по ним дозированные порции праны. — Нам всегда кажется, что того, что мы заработали или добились мало, и все заработанное может внезапно кончиться, после чего по итогу мы останемся ни с чем. Это осознание и понуждает большинство людей жрать в себя все больше и больше, не видя той границы, когда они могут уже остановиться и начать наслаждаться достигнутым.

— Интересная теория, но если так подумать, то этой "границей" выступает и та же старость. Именно она заставляет людей уходить на покой.

— О да-а-а, — с чувством протянул Сатоши. — Когда ты чувствуешь, что тебе в копчик забили раскаленный гвоздь, а каждое утро превращается в сражение с болью, вот тогда ты и впрямь понимаешь, что время пришло.

— Но вас она, как мы видим, не коснулась. — провоцирующе отметил Ордынцев, заканчивая подсоединение конструкции к рунному контуру.

— Надеюсь ты доживешь до моих лет, чтобы осознать, что над старостью не стоит смеяться, — дробно захихикал Сатоши. — С другой стороны, если наши исследования закончатся успехом, то ты никогда не узнаешь об этой суке.

— Вас это огорчает?

— Если я сам буду бессмертен и вечно молод? Ха! Я не настолько мнителен.

Собирающийся еще что-то сказать мастер обеспокоенно начал перебирать целую связку висящих у него на шее скрученных в трубочку печатей.

— Чувствую кто-то вошел в город. Несколько очень сильных сущностей… Ёкаев. Точнее, тех, перерожденных. Уровень сил, — старик замялся, после чего раскрыл глаза чуть шире. — Очень высокий. Ты ждал гостей, Широ-кун?

— Если честно, нет, — Ордынцев задумался что-то прикидывая. — Ты можешь сказать, как они выглядят?

— Нет, они под техникой маскировки.

— А отправить какое-то сообщение?

— Хм-м-м, а вот это возможно. Я могу написать им пару слов и мой доверенный человек им их передаст. У тебя есть какие-то мысли?

— Записывай, Сатоши-сан.

*****

Ситуация была откровенно паршивой.

За все те дни, что они провели вместе, пока добирались до места пребывания Змея, Минору и Кэтсуя не обменялись и парой слов. Кумо презрительно игнорировала свою подругу, в то время как сама ламия находилась в сильной депрессии.

Последняя была настолько опустошительной, что Минору почти не реагировала на слова своей ученицы, которая всеми силами пыталась ту вернуть.

Не помогало положению и то, что Минору в паре слов призналась, что во всем случившемся и впрямь есть ее непосредственная вина. Точнее, проблема была в мощном артефакте хаоса, который она решила попробовать изучить самостоятельно.

Когда Каэда услышала об этом, ей захотелось всплеснуть руками. Она невольно вспомнила Широ, который тоже чуть было не стал жертвой хаоса.

Сам же артефакт совсем не торопился, размеренно проталкивая свои щупальца в разум ламии. В итоге прошло не так много времени, как Минору начала сама созывать своих подчиненных, равнодушно передавая их в лапы хаосу.

Затем же, словно огромный снежный ком, захваченные ёкаи начали расползаться вокруг, промывая мозги окружающим крестьянам, ёкаям и даже самураям.

Насколько поняла Кэтсуя, в этом мире все еще встречались артефакты хаоса и даже небольшие их культы.

Но ни один из них не получал в руки столь много ресурсов, которые преподнесла на блюдечке ламия.

Так, в угрюмом молчании они и добрались до города, в котором находился один из домов мастера печатей. Благо, ламия обладала способностями к изменению собственного тела, поэтому Минору ничем не отличалась от обычных людей, обзаведясь ногами и сильно уменьшившись в комплекции.

И хоть все они были под маскирующими техниками, тем не менее вышедший перед ними оглядывающийся во все стороны человек стал сюрпризом.

— Вам троим сообщение! — нервно закричал посланец. Учитывая то, что он их явно не видел, его можно было понять.

— Это ловушка? — Кэтсуя приподняв бровь, посмотрела на задумавшуюся Каэду.

— Не думаю. — и прежде чем кумо смогла ее остановить девушка приблизилась к человечку и выхватила у него из рук свиток.

— Все в порядке, — улыбнулась кутисакэ-онна и рассмеялась, когда прочитала написанное. — Нас зовут в гости.

— Не люблю мастеров печатей, — недовольно буркнула паучиха, подозрительно оглядывая каждую поверхность. — С ними никогда нельзя быть уверенной, откуда придет опасность…

— Благодарю за комплимент, — вынырнувший откуда-то сбоку старик чуть было не заставил нервничавшую кумо его атаковать.

Каэда тяжело вздохнула. С тех пор как Кэтсуя узнала о распрстранении хаоса, как она относилась с подозрением чуть ли не к каждому человеку, встречающемуся им на пути. Возникало такое чувство, что будь ее воля, она бы их и вовсе превентивно убивала, чтобы гарантировать, что их миссии ничто не будет угрожать.

— Признаться честно, я поражен вашей красотой, — Сатоши масленым взглядом оббежал фигуры женщин, мастерски обойдя саму Каэду, чем ту немного задел. Видимо, вспомнив, что та служит Широ, он счел ее не ровней себе. — Был бы счастлив услышать ваши имена.

— Это секрет, — отрезала паучиха, смерив ничуть не расстроенного столь жестким ответом хитрого старика, презрительным взглядом. — Нам надо срочно встретиться с Широ-саном.

— Так он сейчас подойдет. А вот, кстати, и он. — учитывая количество печатей вокруг Сатоши не надо было поворачивать голову, чтобы знать, кто вышел из-за поворота.

Каэда быстро перевела взгляд на приближающегося Змея и тихо сглотнула.

В который раз она прокляла всю эту войну и тех, кто ее начинал.

Окружающие люди, смотря на ее мастера, видели в нем многое, но редко хоть что-то из увиденного могло считаться хорошим.

Жестокость, холодность, беспощадность и хитросплетение интриг — вот то, чем воспринимало большинство ее Широ.

И да, Каэда не была слепой. Все вышеперечисленное вполне себе присутствовало и иногда принимало столь пугающие величины, что становилось не по себе даже самой кутисакэ-онна.

Вот только, если бы кто-то сумел находиться с этим человеком подольше, то невольно осознавал, что было в Змее кое-что еще, что заставило бы относиться к нему несколько иначе.

Широ слишком хорошо умел скрывать свои чувства и эмоции, чтобы его можно было читать, но Каэда знала, что в глубине души он несчастлив.

Почему она так решила? Ну может хотя бы потому, что стоило Змею заниматься тем, что он на самом деле любил, как те невидимые в обычной жизни морщины разглаживались, а спина словно бы распрямлялась после невидимого груза.

Все эти убийства, битвы, дворцовые интриги и укрепление авторитета, как воителя, были совсем не тем, что ему нравилось.

Да, он мог быть в них успешен, но его единственной страстью была наука и лишь с ней он по-настоящему раскрывался и отдыхал.

Глядя на своего мастера, она видела, что прямо сейчас он счастлив. Тем грустнее было от того, что она собиралась вновь испортить это его состояние.

— Каэда, что случилось? — одного взгляда Широ хватило, чтобы, нахмурившись, понять, что что-то не так. Невольно Ордынцев бросил взгляд в сторону гостевых комнат, где расположились Кента со своей дочерью.

— Каэда, подожди, — Кэтсуми с намеком посмотрела на греющего уши Сатоши.

«Минору была почти захвачена хаосом. Мы еле успел вырвать ее из лап непостоянства, после чего прибежали сюда. Этот старик достоин доверия?» — Ордынцев позволил иллюзии Каэды коснуться его разума.

Лицо мужчины тут же изменилось, стоило ему услышать сказанное. Теперь он уже совсем другим взглядом окинул стоявшую в сторонке Минору.

— Да, ты можешь рассказать, — кивнул Стас игнорируя возмущенное выражение лица паучихи. Сам же Сатоши лишь весело подмигнул кумо. Возраст Тэкехиро явно не повлиял на его «живость».

Рассказ не занял много времени, ведь по большому счету они знали не так много.

Если поначалу Сатоши был весел и игрив, то стоило сорваться первым словам, как все его веселье быстро умерло.

Ордынцев тоже не выглядел радостным.

— Проклятье, — кратко подытожил он рассказ. — Мало нам было Мировой войны, так еще и культисты хаоса готовы встрять в эту бойню. Какие у вас дальнейшие планы?

— Отправиться в горы к Великим духам, — тут же сказала без тени сомнений Кэтсуя. — Они должны знать о том, что происходит. Ты же, Широ-сан, должен сообщить верхушке вашего клана об опасности, которая свила гнездо прям у вас под боком.

— Это знаешь ли не так просто, — скривился Змей. Он был абсолютно уверен, что никто из воителей не воспримет его предупреждение о культистах хаоса хоть сколько-то серьезно. Прошло слишком много лет по человеческим меркам, чтобы сохранить много воспоминаний об его ужасах. К тому же, все упоминания об этой злой стихии старательно вымарывались, чтобы исключить появление новых культистов.

Иронично, но борясь с хаосом, жители этого мира лишь облегчили работу для будущих вторжений.

Кроме того, прямо сейчас воители готовились к будущему вторжению и в их глазах он представлял куда большую угрозу, чем кучка каких-то там культистов.

— Кстати, вы поедите все втроем? — задал Стас очень важный вопрос.

— Да, — не сомневаясь, кивнула Кэтсуя.

— Но подожди, — встрепенулась Каэда, обеспокоенно посмотрев на своего сенсея. — Если наставница туда придет, ее же убьют!

— И что? — простой вопрос Кэтсуи заставил Каэду превратиться в камень. — За любые действия рано или поздно приходиться платить. Да, можно попытаться избежать наказания, но иногда это лишь оттягивает неизбежное.

— Но это же неправильно! — возмутилась Каэда, ищуще поглядывая на сенсея. — В этом нет никакого смысла. Наставница, почему ты молчишь?!

— Потому что я согласна, — тихо прошептала ламия, так и не смотря на в ужасе распахнувшую глаза Каэду. — За все надо платить.

— Это, конечно, все интересно, но если печати меня не обманывают, — вмешался в разговор Сатоши, последнюю пару минут усиленно возясь со связкой свитков. — То прямо сейчас в этой ёкай вполне себе присутствует хаос.

Палец старика безошибочно уткнулся в Минору, а в следующую секунду происходящее начало раскручиваться очень и очень быстро.

Из пола вырос гудящий фиолетовый барьер, окруживший Сатоши со всех сторон, полка сам мастер выхватил сразу несколько печатей, готовый их использовать при малейшем подозрении на атаку.

Сам Стас, разогнав прану, отпрыгнул в противоположную сторону, прилепившись к стене и так там и оставшись стоять.

Каэда заняла боевую позицию чуть дальше.

Единственная кто остался стоять на месте была сама Минору. Она печально стояла укутанная в светящиеся нити паутины, и окруженная готовыми вцепиться каменными змеями с фиолетовыми глазами.

— Сатоши-сан, что вы имели ввиду, когда говорили, что в ней имеется хаос? — максимально вежливо уточнил Ордынцев.

— Всего лишь то, что он в ней присутствует, — паскудно ухмыльнулся старик. — Я не говорил, что его там очень много.

— Значит угрозы ее жизни нет? Это не скрытое порождение хаоса?

— Если верить моему недавно разработанному методу измерения уровня хаоса, то, — от взятой Сатоши паузы у кумо ощутимо дернулся глаз. — Нет, она обычный ёкай. Заражение хаосом пока что незначительно.

— Мерзкий человечишка, — выругалась Кэтсуя, отпуская нити паутины, которые безвредно расплылись в воздухе.

— Сенсей, простите, — робко шмыгнула носом Каэда, но Минору лишь махнула рукой.

— Но-но-но… Она же твоя подруга, — вновь попыталась Каэда, но было очевидно, что она сражается в проигранной битве. Сложно защищать того, кто уже и сам смирился со смертью.

Умоляющий взгляд темных глаз уперся в хмурящегося и над чем-то размышляющего Ордынцева.

Робкая идея крутилась на границе сознания, но Станислав никак не мог ее поймать.

«Мы много исследовали то, как хаос оказывает влияние на те или иные вещи, в том числе и на живую плоть. Однако во всех экспериментах мы использовали обычных живых существ. То есть, была плоть обычного человека, воителя и магического зверя. Однако, у нас до сих пор не было плоти ёкая…»

— У меня есть другое предложение, — слова Стаса заставили всех обратить на него внимание. — Прямо сейчас мы работаем над техникой уничтожения хаоса. Кое-какие успехи уже есть, но для ускорения работы нам нужны подопытные из зараженных хаосом ёкаев. Минору способна принести намного больше пользы как подопытная, чем бессмысленно погибнув по приказу ваших великих.

— Мастер! — возмущенно воскликнула Каэда. — Да как вы можете такое предлагать?!

— Я не знаю о чем ты думаешь, воитель, — иронично хмыкнула Кэтсуя. — Но Минору никогда бы не согласилась на подобное…

— Я согласна.

— Что?!

Стас не обращал внимание на остальных, его вниманием полностью завладели пронзительно зеленые глаза ламии.

Прямо сейчас в них горело слишком много сильных эмоций.

Чего тут только не было. Злость на себя и на посмевшего предложить что-то подобное человека, презрение, горе и боль от собственной ошибки.

Эта женщина испытывала почти физическую боль от того, что творилось в ее душе.

Минору перевела взгляд на молчавшую Кэтсую.

— Я согласна. — повторила она, глядя той прямо в глаза. — Я извещу великих о твоем желании.

Сказав это, она гордо развернулась и пошла прочь.

— Иди, — кивнул Стас потерянной Каэде. — У нас всех не так много времени, чтобы тратить его впустую.

Спустя минуту в помещении остались лишь трое.

Гордо вскинувшая голову древний дух и жадно смотрящих на ее тело двое ученых. Но глаза этих людей видели перед собой не разумное существо и даже не ослепительно красивую женщину, а лишь кусок мяса и те эксперименты, на которые он может сгодится.

«За любые действия рано или поздно приходиться платить» — мысленно повторила Минору, прикрыв глаза: «А я и так сильно оттянула расплату. Пора с этим уже закончить».

Глава 4

Они долго ждали. Слишком долго.

Их победили, низвергли, втоптали в грязь.

Но они все равно остались, смешались с пылью, затерялись среди человеческих страстей и усыпили бдительность победителей.

Они ждали подходящего момента и копили силы. Это было сделать не так трудно, как могло показаться.

Ведь хоть вторжение в этот мир и прошло не по плану, но они все же смогли заронить семена гнили, из которых спустя века начали бодро расти новые ростки.

В отличие от этих дураков из плана гнева или сластолюбцев удовольствия, для гнили куда меньше требовались эмиссары.

Семенами могли оказаться самые разные вещи. Кусочек брони одного из павших демонов, нашептывающий нужные знания, мерцающий зеленым эликсир, оставшийся с прошедших веков или один из культистов прошлого, благодаря дару гнили способный противостоять неумолимому течению времени.

Бубоны развивались и расширялись, но делали это медленно и осторожно. Все они ждали столь долгожданного сигнала. Чего-то, что даст им новую цель.

И они наконец дождались.

Печать была сломана и благословленный гной выплеснулся из лопнувшего нарыва, заливая все вокруг святой жидкостью.

Теперь все они знали, что надо делать.

Для любого дела требуется желания, а болезнь не выживет без переносчика. Нарыву же требуется слабое место на теле, где он сможет созреть.

Все они, самые верные и почтенные последователи нашего славного учения станут двигаться на север.

Впереди их ждет война последователей огня и воздуха, но они не страшатся, ведь когда они предстанут перед их будущим предводителем все будет не зря.

Да славься хаос! Славься во веки веков! И пусть этот мир познает в полной мере их славные дары!

*****

В то же время в рабочем кабинете главы клана Сумада.

— Что вы об этом думаете? — Джишин раздраженно передал свиток с посланием сидящему напротив Ио.

Кроме них двоих в кабинете больше никого не было. Стража исправно пускала просителей по одному, старательно охраняя эту комнату от возможных злоумышленников.

— Хм, должен признать это странно. — неопределенно заметил глава Теневого камня, прочитав письмо Широ Змея, в котором тот настоятельно просил обратить внимание на проблему ширивших культов хаоса. — Он говорит об этих культистах довольно… Эмоционально.

— Странно? — медленно повторил Джишин, после чего разом взорвался, хлопнув ладонью по татами. Благо, в последний момент он все же сдержал силу, от чего последний не обзавелся очередной дырой. — Странно?!

Джишин скрипнул зубами.

— У нас на пороге война, а этот скользкий мерзавец заперся у паскудного мастера печатей и отказывается выходить! На все же мои письма он сообщает, что его исследования намного важнее всего, что он может сделать здесь. Ублюдок, да кем он себе возомнил?! Он, Ками его дери, проигнорировал уже три моих приказа возвращаться! Я глава клана или кто?! Да за одно это я могу объявить его отступником и послать за его бестолковой головой половину всех охотников за головами!

— Так почему вы это не сделаете? — с легкой иронией спросил Ио, видя, как Джишин тихо выдыхает, будто физически сдуваясь.

— Может, потому что он мой друг? — язвительно фыркнул Джишин, дернув плечом. — И ублюдок явно это знает и пользуется моей божественной добротой?

— Вы же знаете, что истинному правителю такие понятия должны быть чужды? — нейтрально отметил Ио, вызвав пристальный взгляд главы.

— Что ты хочешь мне сказать? Что я все же должен объявить его отступником? Мне казалось, что ты наоборот должен меня всячески от этого отговаривать.

— И вы не ошиблись. — с достоинством кивнул Ио.

— Ты меня уже запутал, — вспышка гнева бывшего принца прошла так же быстро, как началась, поэтому он с интересом ждал ответа. — Тогда почему ты так ратуешь за его казнь?

— Вы неправильно поняли мои мотивы, глава, — прищурился Ио. — Своими вопросами я лишь хотел показать, что ваши угрозы так или иначе далеки от воплощения. А это значит, что не стоит ими так легко разбрасываться. Вы глава великого клана Сумада и если вы что-то говорите, значит это уже свершившийся факт. К примеру, если вы сказали, что кто-то должен умереть, значит он уже мертв. И никак иначе.

— Умеешь же ты так сказать, чтоб прям… — Джишин неопределенно покрутил рукой.

— К тому же, не стоит забывать, что несмотря на свое вольнодумство и непочтительность, Широ Змей остается одним из самых эффективных ваших подчиненных, не правда ли?

— Эх, если бы ты ошибался, — поморщился Джишин так, будто у него разом заболели все зубы.

Проблему с кадрами младший принц почувствовал еще на войне. Нельзя поручить ту или иную задачу случайному командиру и быть уверенным в успехе.

Как нельзя и предложить возможность и брать первого попавшегося, кто на нее согласится.

В целом, по полезности нынешний глава клана делил людей на три категории.

Первую занимали, так сказать, инициативные идиоты. Зачастую это были люди истово желающие всего и побольше. Они хотели видных постов и важных дел, но при этом ничего особо собой не представляли.

Именно поэтому они и были идиотами, так как не могли увидеть собственную ограниченность и глупость. А также сообразить, что последует за их катастрофической некомпетентностью.

Вторую категорию занимала обратная позиция. Это были, так сказать, «слишком умные». Если человек имел хоть какие-то мозги, то невольно начинал видеть ту массу проблем, которую совершенно не замечала первая категория.

В итоге «умники» начинали постоянно в себе сомневаться и прошляпивали возможность забраться выше, пуская наверх первую категорию. И хоть они, вроде как, и хотели подняться выше, но необходимой решимости для этого у них не было.

Если первые были излишне самоуверенными, то вторые наоборот неуверенными.

Ну и наконец, третья категория, это те, кому было терпимо и на своем месте, и они подсознательно не хотели ничего менять. Такие люди обладали самой низкой инициативностью и наверх лезли редко.

Таким образом Джишину постоянно приходилось копаться в этом «человеческом резерве», чтобы найти хоть сколько-то подходящих исполнителей.

Ну и как же забыть отдельную подкатегорию подчиненных, которые не могли сделать и пол шага, чтобы не запросить бесконечные уточнения и подтверждения их собственных шагов.

В этом плане Широ и впрямь выгодно выделялся. Да, порой он вносил в выполняемые приказы свой собственный уникальный взгляд, от чего в итоге получалось кое-что иное.

Но в целом, ему было достаточно просто указать цель и забыть о проблеме, так как она будет решена.

И неважно что за проблема это была — враг, сложная интрига или принц великого клана…

— Но мы так и не решили, что будем делать насчет культистов? — прервал размышления Джишина Ио. — Я про них слышал лишь краем уха, но вроде как несколько столетий назад произошла большая война с их участием.

— Сейчас нам всем не до них, — решительно отрубил глава. — Союз уже стягивает войска к нашим границам. Уже скоро все должно решиться. Как у тебя с дела с Мизуно?

— Пока что у нас получается изображать противостояние, — отчитался Ио. — Но с каждым днем это становится все труднее. Если они не нападут в ближайший месяц, боюсь, нам придется их спровоцировать.

— Тогда сделаем так, — Джишин взял чистый свиток и, расстелив его, принялся аккуратно выводить иероглифы послания. — Сообщение насчет опасности культистов я отправлю даймэ и Кейташи. Последний пусть сам распространяет сведения дальше. В конце концов, крестьяне и аристократы именно даймэ, так что пусть он сам и заботится о своих людях.

Ио лишь молча поклонился.

Впрочем, глава теневого камня испытывал смутную тревогу. Почему-то ему на секунду показалось, что принятое ими решение далеко от идеала.

*****

Вверх поднимались исполинские языки пламени. Жар стоял настолько сильный, что волосы начинались съеживаться и закручиваться, постепенно тлея и сгорая.

Город пылал, его еще пытались тушить, но лишь из-за безумного отчаяния. Всем, кто сумел сохранить хоть немного разума, было очевидно, что городу уже конец.

Возможно, хотя бы потому, что рядом сошлись в битве Хизору и Авасаки. Два великих клана, что решили разделить мир по своему разумению.

А что бывает если в топку хорошенько поддать кислорода? Правильно, получается такое пламя, от которого даже в аду становится жарковато.

Мощнейшие взрывы уродовали и так исстрадавшуюся землю, разбрасывая во все стороны землю и пепел, который сдували неторопливо движущиеся монструозные торнадо и смерчи.

Они басовито гудели, затягивая в свое смертоносное нутро все, что слабо крепилось вплоть до самой земли.

Несчастные беженцы, кому не повезло даже в побеге, вопя от ужаса, затягивались в беспощадную стихию и разрывались на мелкие кусочки.

Частенько в центре таких воздушных образований летели могущественные Авасаки, с презрением глядя на расстилающийся внизу огненный ад.

Там среди почерневших трупов, лопнувших камней и пепла стояли яростные Хизору.

Мировая война шла своим чередом, перемалывая жизни причастных и не только.

*****

— Ну что коллега, должен признать, вы приносите нашему делу самую настоящую удачу, — Сатоши жадно осмотрел лежащее перед ними обнаженное тело Минору.

Той для чистоты эксперимента пришлось вернуть свой истинный размер и хвост, но даже так она без труда притягивала мужские взгляды.

Однако собравшихся здесь людей она интересовала исключительно с научной точки зрения.

Прямо сейчас она лежала без сознания под воздействием целительской длани Ордынцева. Мужчине пришлось немало постараться, чтобы все же вырубить могущественного ёкая техникой, даже хоть она и не сопротивлялась.

Ее мозг и регенерация сопротивлялись даже без сознательного участия хозяйки.

— Согласен, коллега, — змеиные глаза Ордынцева уже наметили места для первых разрезов, после чего он, взявшись за кисточку, принялся помечтать длинными продольными линиями, будущие разрезы. — Все никак не спрошу, в вашей практике вам приходилось вскрывать ёкаев?

На лице у Станислава имелась самая настоящая белая медицинская маска, а волосы были аккуратно убраны под ткань. Сюда же стоит добавить и белый халат. Его сшили четко по наставлениям землянина.

Забавно, но сам Сатоши тоже щеголял в подобном наряде. Поначалу он наотрез отказался закрывать лицо, на что в свою очередь Стас заметил, что в таком случае он не допустит его до вскрытого материала.

Ругаясь на чем свет стоит, мастер печатей все же пошел на уступки, впрочем, не забывая время от времени проклинать «тряпку, из-за которой так тяжело дышать».

— Да, немного было, — кивнул Тэкехиро, правда тут же презрительно махнул рукой. — Вот только это были самые низшие из их представителей. Их строение нельзя ни в какую соотносить с этим образцом.

— Почему вы так считаете? — уточнил Ордынцев.

— Опыт, коллега. И кое-какие старые трактаты.

— Понимаю. Приступим?

— В жизни ничего не ждал больше.

— Прекрасно вас понимаю.

Целительская длань — превосходный инструмент, за одну возможность владеть которым многие доктора с земли не колеблясь отдали бы оба глаза.

Все равно техника позволяла получать информацию и без наличия зрения.

Благодаря ей Ордынцеву не было нужды брать скальпель и делать им надрезы. Пропитывая кожу ёкай целительской праной, Стас заставлял плоть саму расступаться, закупоривая кровеносные сосуды и отменяя те или иные кровотечения.

Да, этой техникой нельзя было пользоваться в бою, но в мирной обстановке она предоставляла невероятные возможности.

Начать ученые решили с рук. Если землянин взял на себя роль вскрытия и подготовку «образца», то Сатоши не переставая орудовал с печатями, поднося те или иные бирки к различным тканям, записывая результат.

— Как и ожидалось, хаос больше всего сконцентрировался в костной ткани. — Тэкехиро демонстративно постучал ногтем по оголенной плечевой кости. Стас отодвинул все ближайшие мышечные волокна, чтобы последнее действие стало вообще возможным.

— Думаю, мы достаточно подготовились, чтобы начать активную фазу.

— Вы считаете, что мы уже можем переходить к экспериментам? — поднял бровь Ордынцев. — Хочу заметить, техника уничтожения хаоса все еще пестрит множеством дыр. Если с Ми… С ёкай что-нибудь случится, у нас больше не будет столь же удобного объекта для работы.

— Выбора нет, — поморщился Сатоши, чуть было не сняв раздражающую его маску, но вовремя одумавшись. — Если верить словам твоей слуги, времени у нас осталось очень мало. Мы должны ускориться.

Стас раздраженно покачал головой — он не любил поспешность. В таких случаях всегда упускались какие-то важные детали и открытия, ради призрачного и мимолетного успеха.

— Я понимаю, мне это тоже не нравится, — успокаивающе принялся убеждать Ордынцева мастер печатей. — но надо понимать, что результат действия этой техники позволит нам еще ближе приблизиться к открытию сам понимаешь, чего.

Чем ближе исследователи приближались к тайне бессмертия, тем сильнее разгоралась паранойя у двух ученых. И хоть каждая пядь особняка была напичкана защитными и сигнальными печатями, они все равно старательно шифровались, на случай, если кто-то их все же подслушивает.

— Хорошо, вы меня убедили, — кивнул Стас. — Тогда приготовьте сдерживающие печати. Если что-то пойдет не так, вы знаете что делать.

Тэкехиро на это лишь мрачно кивнул, опасно прищурившись.

Они оба и впрямь хорошо знали.

Хаос очень опасен не только потому что способен извращать все, до чего он способен дотянуться, но и потому, что он тут же ставит это «все» себе на службу.

Таким образом любая порция энергия, которая по идее должна была его уничтожить, тут же встанет на его сторону, трансформировавшись, к примеру, в атаку.

В таких случаях экспериментаторов защищали лишь великолепные барьеры Сатоши. Не будь их у того же Стаса были бы серьезные проблемы.

Еще одна причина, почему без Тэкехиро целесообразность дальнейших экспериментов имела под собой хоть какую-то основу.

С другой стороны, сам мастер печатей не обладал столь удивительным контролем над множеством самых разных энергий, позволяющий их смешивать и настраивать.

В итоге, если техника опять пойдет не так как было задумано, барьеры Сатоши попросту отрубят зараженную конечность, ограничив ее от остального тела.

Жестокий, но действенный метод в случае работы с хаосом.

И для начала работы был выбран мизинец на левой руке.

— Все готово? — уточнил Станислав, обливаясь потом и удерживая в руках сложную смесь аж трех видов энергий. Здесь была одновременно прана, природная энергия и даже сам эфир.

Так мог подумать тот, кто дорвался бы до лабораторных журналов. Но лишь Ордынцев знал истинный секрет, что в конце он добавлял четвертый источник, а именно духовную энергию.

Почему он хранил эту информацию в тайне даже от Сатоши? Возможно, потому что Змей не привык полностью доверять абсолютно никому.

И как подозревал Стас, Тэкехиро знал, что с лабораторными журналами все было не так просто. Но пока тему не поднимал, не имея возможности проверить и заодно предоставляя Стасу гарантию своей верности.

Полученная смесь бурлила и чуть ли не искрилась, норовя рвануть во все стороны, попутно разрывая его собственные руки. Сохранять ее стабильность было невероятно трудно, но Ордынцев справлялся.

— Да! — громко крикнул Сатоши, приводя барьеры в боевую готовность.

— Начали. — стоило словам сорваться с губ, как сдерживаемая энергия с готовностью рванула по установленной конструкции щупа внутрь экранированной области и втекла в мизинец.

Сатоши и Змей прикипели взглядами к кристаллу, показывающему творившиеся внутри энергетические процессы.

Вот, хаос, растворенный в крови ёкай заметил своего противника. Словно гончая, унюхавшая врага, он на мгновение отшатнулся прочь, оскалив клыки, чтобы тут же броситься вперед, намереваясь вцепиться прямо в глотку.

Вот только его противник тоже был лыком шит. Созданная Ордынцев и Сатоши смесь являлась самым диким и необузданным решением, которое они только смогли породить.

Впитав в себя все самые сильные стороны «родителей» полученный Франкенштейн желал больше всего пожрать и поглотить записанный в него пример «врага».

— Превосходно, работает! — с ликованием воскликнул Тэкехиро, но Стас не собирался слишком рано праздновать победу.

Он знал, что хаос слишком хитер, чтобы так быстро сдаваться.

И к сожалению, он не ошибся.

— Барьер! — рявкнул Змей, повернувшись к мастеру.

— Но все же нормально? — непонимающе нахмурился Тэкехиро, но, не став спорить, активировал печати, отрезав палец от тела.

В следующую же секунду они смогли полюбоваться как мизинец резко взорвался, посылая осколки костей в чудом воздвигнутый барьер.

И судя по тому, как по нему прошла рябь, удар был поистине аномальной силы.

— Хаос все же сумел заменить образ врага, убрав из него себя, — пояснил Станислав, но в его голосе не чувствовалось поражения.

Да, палец был уничтожен и, казалось, они проиграли, но все было не так очевидно. За те мгновения, что предшествовали взрыву, нечеловеческие глаза и чувства землянина успели заметить, как именно хаос нашел лазейку. А это значило, что все было не зря.

Эксперимент продолжался, только надо было внести ряд изменений в установленную формулу.

Теперь наступила очередь безымянного пальца.

— Все готово?

— Да!

— Начали!

Вновь искрящаяся тьмой и силой техника бежит по металлическому щупу и втекает в предложенный ей образец.

И вновь, как и раньше хаос и энергетический кадавр сошлись в бескомпромиссной схватке, не желая отдавать ни пяди органического вместилища.

Вспышки мистических энергий, дрожание реальности и дымчатый эффект не могли не впечатлять. Да, все это происходило на миниатюрной площадке, но уровень схлестнувшихся сил был таков, что «размер» в этом «оркестре» играл самую последнюю скрипку.

Если бы Стас этого не ждал, то он бы обязательно пропустил то тончайшее касание, которым хаос победил в прошлый раз, но теперь к его несчастью на том самом месте был прочнейший щит.

И анти-хаос не собирался давать своему противнику шанса на повторную атаку.

Сущность непостоянства буквально взвыла, когда на него обрушился мощнейший удар.

Ордынцев так крепко сжал кулаки, что кровь окончательно отхлынула от рук, Сатоши же и вовсе неосознанно распахнул глаза так широко, что будто забыл, как моргать.

Почуявший смерть осколок хаоса заметался, пытаясь отступить, но его убийца это ему не позволил, нанеся последний удар и окончательно поглощая неудачника.

Непрерывно мигавшие до этого печати, затихли, ведь они больше не ощущали в рабочей области энергий непостоянства.

— Да! — взревел Тэкехиро, от волны чувств начав аж пританцовывать на месте. О чем говорить, если даже на лице безэмоционального Змея можно было увидеть широкую улыбку, столь непривычную на его белом лице. — Получилось! Кто гений?! Я гений! Жамкайте беззубыми губами мой посох ученые прошлого, ведь я лучше вас!

Стас хотел было сказать, что даже не смотря на победу, хаос все еще может найти слабости в созданной технике, но не стал портить момент их триумфа. Все же помогавший в расчетах старик и впрямь оказал очень большую помощь.

Теперь был их заслуженный момент славы.

Ведь прямо сейчас они все же смогли создать то, против чего непобедимый хаос проиграл.

И это было сделано не просто какой-то энергией, рожденной природным способом. Нет, полученная техника являлась результатом гения человека и никого больше.

Именно человек сумел создать то, что смогло на равных противостоять чудовищному и кошмарному хаосу.

И одного этого хватало, чтобы холодное сердце Широ Змея начинало стучать чаще.

Глава 5

Эясу Токитору окинул взглядом неторопливо спускающуюся с холма армию и почувствовал гордость в своем сердце.

Прямо сейчас перед его глазами была сила, перед которой не мог устоять никто.

«Ну что, великие кланы», — мысленно злорадствовал Эясу: «Вот и закончилось ваше время. Всего-то и стоило нам, мелким кланам, объединиться, как вся ваша хваленая сила оказалась не столь уж и великой».

Клан Токитору, к которому принадлежал и сам Эясу, из поколения в поколение сконцентрировались на развитии искусства печатей.

И хоть даже так их разработки были слабее мастеров печатей на службе у самураев, Токитори обладали существенным преимуществом — они интегрировали бой с печатями с другими техниками воителей.

Если служители самураев, стоило их выколупать из непробиваемых барьеров, оказывались абсолютно бессильны и умирали, как и обычные люди, то для Токитору печати были лишь одной гранью искусства убивать.

Сам же Эясу кроме того, что являлся родственником правящей семьи своего клана, уже несколько лет как получил звание высшего, именно поэтому он получил должность командующего этой объединенной армией.

Впрочем, высший командовал в лучшем случае лишь половиной всех войск. Остальной частью руководил генерал даймэ и в этом не было ничего удивительного, ведь кроме воителей здесь имелось и не мало самураев.

Единственное, что радовало Эясу, это то, что генерал родился и служил той же стране, что и он.

Ведь хоть союз кланов и старался сгладить постоянно возникающие возмущения и проблемы, но это было сделать не так-то просто.

В конце концов стоило понимать, что все они не так давно вполне успешно резали друг друга. Да и в отдаленном прошлом ситуация была столь же печальной.

Преодолеть все эти годы взаимных обид было почти невозможно, но идея отомстить великим кланам сумела сплотить их на удивление крепко.

Эясу хорошо знал правду жизни: «Если не ешь ты, то едят тебя». Это значило, что имевшие подавляющую мощь великие кланы ничуть не стеснялись угрожать или даже претворять свои угрозы в жизнь по отношению к меньшим кланам.

Четыре великих семьи воителей держали весь остальной мир в постоянном страхе. И дайме великих стран были ничуть не лучше.

Неудивительно, что у них набралось так много врагов.

Взгляд Токитору сдвинулся с бойцов своего клана и сконцентрировался на своей главной головной боли — воинах клана Рангику.

Мрачные, черные, конусообразные головочные уборы, полностью скрывающие лицо и оставляющие лишь дыры для глаз. Толстые, пластинчатые доспехи с корчащимся, с выпученными глазами лицом и вываленным языком на грудной пластине.

Здоровенные, волнистые клинки, от одного взгляда на которые становилось не по себе.

Ну и конечно же, полное пренебрежение всеми окружающими.

Именно такими они и были, один из самых печально известных кланов воителей.

Рангику не просто так звались палачами, ведь их клан из века в век хранил странную традицию, предписывающую нести страдания в этот мир и «справедливость».

Эясу не особо разбирался в подобных тонкостях, но если он правильно помнил, по поверьям Рангику каждый рожденный в этом мире человек считался греховным, лишь по факту своего рождения, следовательно, если он совершал еще какую-то ошибку или преступление, то он должен был максимально об этом пожалеть.

И ради этой концепции Рангику придумывали сотни самых разнообразных и изощреннейших пыток, которые не стеснялись применять даже к самим себе.

Эясу как-то довелось видеть тело одного из убитых им Рангику. Его водяная техника сорвала броню и взорвала грудь мужчины, но спина почти не пострадала. И на ней буквально не было живого места от усеявших ее полосок шрамов от кнута.

Тем страннее, но ересь Рангику умудрилась отравить разумы даже живущих в тех же землях самураев. Поговаривали, что некоторые из самураев не видели ничего дурного чтобы идти в корпус палачей, чтобы в дальнейшем нести дальше свое проклятое учение.

Из-за этого Рангику были намного теснее связаны с административным аппаратом даймэ, чем в других странах.

Представители палачей выполняли роль йорики (полиции) и наказывали всех и вся.

Так же стоило понимать, что клан Рангику являлся одним из самых крупных кланов в их союзе, от чего в прошлом другим кланам кроме войны друг с другом приходилось совместно выступать против палачей, или те вполне могли бы их всех захватить.

С другой стороны, даже так вера Рангику все равно просачивалась в ближайшие страны, порождая неразбериху.

При этом стоило понимать, что за счет своей численности у Рангику было куда больше голосов в их союзе, чем у других кланов. Это заставляло высшего испытывать беспокойство.

Эясу предпочел перестать смотреть на палачей, чтобы не портить себе настроение и дальше.

Теперь его вниманием завладели оставшиеся два клана. Даже не так. Союз, рискнувший выступить против великих был создан не только из четырех кланов. В нем было большое количество небольших семей, имевших в распоряжении пару десятков воителей.

Тем не менее, что логично, особой власти они не имели.

Но вернемся к оставшимся двум кланам.

Итасаби и Райгачи.

Райгачи сумели занять свое положение благодаря мощной родословной, позволяющей им буквально выпивать прану у своих противников. Часть из украденной силы они даже могли использовать.

Любое сражение с последними превращалось в гонку со временем, у кого первым кончится прана.

Эясу не особо нравились эти высокие, худые и нелюбимые воители, любящие жить в лесу, но он уважал их за силу.

А вот Итасаби были куда как интереснее.

В некотором роде они были такими же, как и Токитори. Но если клан мастеров рун взял у самураев искусство печатей, то Итасаби сконцентрировались на кузнечном мастерстве и создании лучших доспехов и оружия.

Да, они не могли похвастаться удивительными техниками или причудливыми родословными, но зато их искусство ближнего боя ничуть не уступало самураям.

Благодаря своим навыкам они серьезно потеснили кузнецов самураев на рынке, продавая уже свои товары.

Обычных людей в движущейся армии было немного. В основном это были слуги самураев или их охрана.

Мировая война шла уже ровно год, поэтому все прекрасно вывели «формулу», в которой обычные люди бьются лишь с обычными людьми, а самураи и воители решают свои вопросы тоже лишь между собой.

Эясу прищурился и удовлетворенно кивнул. Все шло по плану. Он уже видел вдалеке приграничный город Хигацудо. Не пройдет много времени, как водяные Мизуно заметят вторжение, но этого времени хватит, чтобы значительно продвинуться по их территориям.

Командующий мрачно усмехнулся. Прямо сейчас множество таких же отрядов и целых армий пересекали границы Рашта и Хигацудо, стремясь ударить по самым болезненным и важным точкам.

Война с великими кланами началась.

*****

— Не люблю драконов, — раздраженно прошептала Кэтсуя, проводя взглядом пронесшуюся над ними гигантскую чешуйчатую тушу зеленого цвета.

Рядом лежавшая Каэда лишь беззаботно пожала плечами.

— А мне они кажутся довольно милыми. — заметив же косой взгляд кумо, кутисакэ-онна поспешила пояснить. — То есть я хотела сказать красивыми. Этот величественный размах крыльев, мощная грудь и огромные когтистые лапы…

— Ты забыла упомянуть широченную пасть полную кинжальных зубов, которая готова съесть тебя за один присест. — саркастично добавила Кэтсуми, вставая и начиная отряхиваться от прилипшего снега.

Путь по горам оказался муторным и продолжительным делом. Бесконечные спуски и подъемы на новые высоты уже успели засесть у них обоих в печенках, а конца и края все еще было не видно.

Сюда же стоило добавить наличие опасных магических тварей, готовых тебя подстеречь в любой момент.

Чего хотя бы стоили те же мутировавшие снежные тигры, способные небрежным ударом лапы разорвать человека в броне на куски. К счастью звери такой силы были все же редки.

К тому же, здесь появлялось не так много ёкай, от чего встретиться с их безумной версией было куда как меньше шансов.

— А разве драконы нападают на таких, как мы? — следом за паучихой поднялась и Каэда.

Стоило им увидеть вдалеке приближающегося дракона, как они тут же поспешили спрятаться в снеге, не забыв накинуть и магическую маскировку.

— Я вот встретилась с мастером с одним таким, и он нас отпустил.

— Неужели? — недоверчиво хмыкнула Кэтсуя. — Впрочем, это не так чтобы и удивительно. Драконы по своей сути самые высокомерные и гордые существа из тех, которых я знаю. И хоть великие духи и заключили с ними союзный договор, но драконы все равно ведут себя, как хотят.

— Союзный договор? — с любопытством переспросила Каэда. — Я ничего об этом не знаю.

— Да, и это было очень давно. Даже раньше, чем появилась я сама, — кумо прищурилась, будто что-то вспоминая. — Нас, ёкаев, всегда беспокоило то, как люди рвутся все вокруг захватить и подчинить своей воле. Драконы тоже не могли больше игнорировать людишек. И хоть один дракон может разорить целую страну, но люди все равно способны его убить, пускай и заплатят огромную цену. А драконы рождаются редко, да и растут очень медленно.

— И тогда вы решили жить вместе?

— Ага, как же. Драконы сказали, что придут на помощь, если люди развяжут войну с ёкаями. От нашей же помощи они высокомерно отказались. «Не пристало повелителям неба просить помощь тех, кто копошится внизу», — передразнила паучиха. — Поэтому они и не считают нас за равных. С другой стороны, и убивают ёкаев они несоизмеримо реже, чем людей.

— Как круто, — выдохнула Каэда, которую история о драконах явно впечатлила. — А драконы участвовали в войне против хаоса?

— Еще как, маленькая ёкай, — вибрирующий рокот раздался прямо у нее в голове. — Наше приближение вызывало дикий ужас у демонов и служащих им жалких человечков.

— Ик! — для того, кто построил свою тактику на скрытности, Кэтсуя слишком ярко реагировала, когда кто-то умудрялся подкрасться уже к ней.

Снежная куча, мимо которой они приходили замерцала и превратилась в лежащего на черной скале прекрасного дракона цвета меди.

Он был поменьше, чем тот дракон, который встретился Стасу несколько лет назад, но тоже внушал почти религиозный трепет.

Испуганная Кэтсуя застыла соляным столбиком, затравленно разглядывая смертоносного ящера, который оказался так близко и слушал все ее непочтительные речи.

Однако если кумо уже начала прощаться с жизнью, ее более молодая коллега с восторгом рассматривала развалившегося ящера, который словно бы даже надул грудь и немного повернул голову, чтобы свет еще сильнее отражался от его блестящей чешуи.

Возможно, причиной ее бесстрашия было то, что на морде дракона она каким-то образом видела не злобу, а пакостливую усмешку. Ящер явно был доволен тем, как он сумел напугать Кэтсую. Ну и искреннее восхищение Каэды тоже не осталось без внимания.

А еще, судя по его размеру, он был куда младше того красного дракона.

— Я внимательно слушал ваш разговор, маленькая ёкай, — облачко дыма вырвалось из ноздрей медного и заструилось вверх в морозном воздухе. — Как же звали того дракона, что решил отпустить тебя и… Человека?

— Того дракона звали Ямато, — весело пояснила Каэда. — А как зовут вас, господин?

— Неужели мои уши меня не обманывают, и Ямато-сама и впрямь вас отпустил? — глаза медного дракона резко расширились, и он сделал инстинктивное желание вскочить. — Тогда вы явно очень необычные существа, ведь старейшина совершенно не славится добротой. Крылья ящера нервно дернулись.

На это Каэда лишь развела руками.

— Да будет так, меня зовут Хируи и я бы рад поговорить с тобой еще, но меня беспокоят твои слова о хаосе. Я уже довольно давно слежу за вами и услышал часть бесед. Правда ли, что древний враг вновь пробудился и угрожает миру?

Если весь разговор тон ящера был довольно легкомысленным, то стоило ему коснуться темы хаоса, как вся легкость мгновенно исчезла.

— Да, Хируи-сама, — кивнула Каэда. — Гниль вновь подняла голову и начинает разрастаться на землях людей. Поэтому мы хотим рассказать об этом тем, кто может сделать хоть что-то.

— Все как тогда. Хаос у нас на пороге, а люди абсолютно бесполезны, зато мнят о себе невесть что, — заворчал дракон. — Вы уже почти приблизились к цели вашего путешествия, а я должен передать ваши слова нашим старейшинам. Кто бы что ни говорил, но мы, драконы, сражались с хаосом побольше всех остальных!

Сказав это, гигантский ящер с силой оттолкнулся от скалы, раскрошив ее и, активно махая крыльями, полетел прочь.

Две девушки кое-как устояли под сметающими все и вся порывами ураганного ветра.

— В который раз я тебе поражаюсь, — покачала головой немного пришедшая в себя кумо. — Ты вообще хоть чего-то боишься?

— Ну разве он не красавец? — проигнорировала ее кутисакэ-онна, чем вызвала тяжелый вздох.

— Нам повезло, что мы наткнулись именно на медного дракона. Они славятся непредсказуемым и веселым нравом. Будь это тот же черный дракон или красный он мог нас даже не стать слушать, попросту зажарив на месте.

— А ты видела, как у него блестели те маленькие чешуйки на голове?

— …

*****

— Слышал последние новости? — Сатоши передал Стасу свиток со своими задумками по поводу эмоциональной составляющей праны.

За последние месяцы работы оба ученых сформировали взаимовыгодное сотрудничество и осторожный обмен знаниями. Так, Ордынцев начал потихоньку разбираться в принципах построения тех же печатей.

Как он и ожидал раздел оказался неподъемным, но уже предлагал великолепные перспективы.

При этом Стаса интересовали не столько готовые решения, а скорее принцип работы искусства печатей. Ведь в таком случае в будущем он мог бы сам создавать то, что ему нужно.

— Если честно, то нет, — Ордынцев бегло просмотрел записи и остался доволен. Если то, что придумал Тэкехиро сработает, то эффективность техники анти-хаоса повысится разом процентов на двадцать. Это не считая значительно повысившуюся отказоустойчивость. Теперь лишь вопрос времени и труда, когда с этой техникой можно будет подступиться к лечению Короля змей. — Сегодня всю ночь работал. Насколько новости свежие?

— Пришли буквально с утра, — пояснил старик. — Союз кланов Рангику, Токитори, Райгачи и Итасаби посмели напасть разом на Сумада и Мизуно. Прямо сейчас, насколько я понял, ведутся яростные бои на границах. Оказалось, великие кланы были готовы к нападению. Правда, войска захватчиков все равно смогли прорваться внутрь стран.

— Вот значит, как, — кивнул змей, даже не стараясь показывать удивления. Теперь эта информация потеряла свою ценность.

— А ты я смотрю ничуть не удивлен, — хитро прищурился Сатоши. — И ничего мне ведь не сказал.

— Вам эта информация все равно ничем бы не помогла, — пожал плечами Ордынцев. — Этот город находится в глубине страны, и если ситуация стала бы критической, вы всегда смогли его покинуть.

— Рад, что молодое поколение все еще заботится о таких стариках, как я, — Сатоши преувеличенно серьезно поклонился Ордынцеву. — Кстати, все время забываю спросить, ты собираешь что-то делать с той ёкай?

— Хм? А у вас есть какие-то идеи насчет нее? — поднял бровь Стас. — Неужели она вам так понравилась? Что же, как говорится, для любви все возрасты покорны…

— Ха, шутник, — ухмыльнулся Сатоши, отрицательно покачав сучковатым пальцем. — Есть куда более простые способы сдохнуть мучительной смертью, чем совать свой отросток в столь сильных злых духов. Я о том, что после того, как мы ее избавили от хаоса, она так почти ни разу и не выходила из своей комнаты. Печати показывают, что она тупо сидит на одном месте и ничего не делает. Не знаю, как ты, Широ-кун, но меня беспокоят сильные ёкаи, у которых не все в порядке с головой.

— Могу вас понять, — согласился Стас, отмечая в памяти необходимость разговора по душам с Минору. — Я поговорю с ней. Тем не менее это все же не самое главное. Раз началась война, то рано или поздно глава Сумада все же поставит мне ультиматум. Или я возвращаюсь или меня объявляют отступником. У нас осталось не так много времени.

— Эх, жаль, что ты не хочешь становиться отступником, — закатил глаза старик. — Вся эта служба тем, у кого власть, порой так раздражает.

— Я не хочу потом оглядываться и остерегаться каждой тени, — привел все тот же аргумент Ордынцев. — Таким образом у нас остался в лучшем случае месяц на дальнейшие эксперименты. С техникой анти-хаоса все ясно. Требуется ее лишь доработать и отполировать. Однако благодаря этой технике, я считаю, что мы готовы переходить к… Сами знаете какому проекту.

«К технике бессмертия». — одновременно прозвучало в головах мужчин, но ни один не произнес ни звука.

— Я все же считаю, что мы слишком спешим, — наконец, пожевав губами, неохотно проронил Сатоши. — Но учитывая, что я старик, а сейчас бушует война, возможно это лучший момент.

— Я рад, что вы согласны, — решительно подвел итог Ордынцев. — Но теперь наступает самая сложная часть. Нам нужны пользователи праны, которые и примут первые версии техники бессмертия. Обычные люди в конечной фазе, к сожалению, не подойдут. У вас есть запас?

— Лишь двое, — поморщился Сатоши, встопорщив рукой редкие пряди на голове. — Их нам на долго не хватит. Видимо, тебе придется выбираться за материалом для работы, Широ-кун, а это отрицательно скажется на сроках.

— Хм, думаю, я знаю, как решить нашу проблему. — кое о чем вспомнил землянин.

— Ну тогда пора начинать. Времени, как ты правильно заметил, мало. Спать нам придется редко, работать же наоборот предстоит очень много, а результат никто не гарантирует, — Тэкехиро пригладил белоснежную бороду на манер Пэй Мэя. — Все как я люблю!

Глава 6

Если бы Ордынцева когда-нибудь спросили, что такое наука о магии, он бы затруднился с ответом.

В отличие от обычной материальной реальности, восприятие магии и бушующих вокруг энергий очень сильно зависит от того, на каком уровне силы пользователь находится.

Конечно, если взять, то же зрение, то человек с большим минусом станет получать куда меньше информации, чем человек с идеальным зрением.

Вот только предел человеческого зрения конечен. Да, людской гений частично сумел обойти проблему, придумывая различные телескопы и микроскопы, но они так и остались лишь костылями к изначально несовершенному инструменту в лице человеческого организма.

В магии же все было иначе.

Развивая контроль и лучше узнавая принципы работы мистических энергий, маг сам становился сильнее и, скажем так, внимательнее.

То, что ранее было для него недоступно, открывало перед ищущим закрытые до этого двери.

Величественные и пугающие тайны представали перед тем, кто был готов их познать. Тем, кто не испугался открывшейся перед ним бездны и смело шагнул вперед.

При этом стоило понимать, что в отличие от того же зрения, пользователь мистической энергии чувствовал магию намного глубже, чем что-либо еще.

Станислав еще сам не до конца понимал, как это работает, но он уже знал где может быть скрыт ответ.

Зависимость эмоций при создании нужных тебе техник — вот, та дверь, которая вела к еще большему постижению секретов вселенной.

Ну и если вернуться к тому, что такое наука о магии, то Ордынцев сказал бы, что для него это река, в которую если ты нырнешь, то уже не сможешь выбраться обратно.

Она затянет тебя в свои воды и понесет прочь, ударяя о всевозможное подводные камни и пороги.

Но даже так ты все равно будешь счастлив, двигаясь вперед, в неизвестность.

Любил ли Стас сложные вызовы? Нет. Скорее, он любил то, что ты получаешь после того как сумеешь эти вызовы преодолеть.

Чувство, что ты справился, что ты лучше и выше, чем кто бы то ни было, слаще самого сладкого сока, вкуснее, чем лучшая еда и приятнее самого жаркого секса.

Кому-то в этой жизни для получения высшей точки удовольствия надо иметь контроль над жизнями миллионов. Это даже не так невозможно, как может показать на первый взгляд. Губернатор области или мэр большого города на Земле своими распоряжениями вполне способен влиять на жизнь такого числа людей.

Другие чувствуют себя значимыми имея много друзей и знакомых. В таком случае они не чувствуют ту сосущую пустоту одиночества, которая жадно жамкает губами у них рядом с ухом.

А третьи… О-о-о, третьи, «тащатся» от понимания того, что они лучшие или того, что их имена будут греметь еще долгие века и после их смерти.

Стас Ордынцев был из последних и его высокомерие было сопоставимо лишь с его умом.

И ради своей цели он был готов бросить на алтарь успеха очень многое из того, что для обычных людей было бы недопустимо.

*****

— Приветствую тебя, — Минору медленно подняла голову и взглянула запавшими глазами на вошедшего Змея. — Как твое самочувствие?

— Как будто ты сам не знаешь. — все же заговорила ламия, когда молчание стало уже совсем нестерпимым. Выглядела она откровенно паршиво.

Ламия дорога заплатила за возможность избавиться от хаоса.

Так как технология анти-хаоса находилась на очень низком уровне, единственный способ повысить эффективность был раз за разом использовать технику на подопытном объекте, после чего исправлять возникающие ошибки.

А ошибок было много. Хаос придумал десятки способов обойти удары «кадавра», после чего поглощал его, пытаясь выбраться из рабочей области.

В итоге, когда анти-хаос все-таки заработал как надо, уже не тратил так много сил и энергии и имел высокую отказоустойчивость, от некогда гордой ламии осталось не так много.

Одна из рук была уничтожена по плечо, а второй не было по локоть. Хвост тоже сократился на пару десятков сантиметров.

При этом теоретически Стас мог потратить пару дней, чтобы целительскими техниками вернуть утраченное, но в таком случае эта помощь пошла бы во вред его собственным исследованиям.

И кто бы что ни думал, но землянин и древняя ёкай не были друзьями. В лучшем случае они были союзниками.

За те знания, что ёкай давала Стасу, тот честно вернул ей свободу, вылечил от хаоса, а теперь усиленно работал над техникой анти-хаоса для Короля змей.

Но ни о какой дружбе речи и не шло.

Таким образом, придя в себя, Минору пришлось целую неделю жить в виде «обрубка», отращивая с помощью природной регенерации утраченные части тела.

Подобное времяпрепровождение явно не пошло на пользу ее психологическому состоянию.

И не сказать, что пришедшего сюда Стаса это хоть немного волновало.

— Что тебе надо? — ожесточенно выплюнула она, смотря на спокойно стоявшего возле дверей Змея. Тот же с ничего не выражающим выражением лица ее пристально рассматривал в ответ.

— Чего молчишь? Или тебе нечем заняться, кроме как пялиться на меня? — нервно фыркнула Минору, отвернувшись.

— Я хочу, чтобы ты начала охотиться за ближайшими к этому городу воителями отступниками. Нам они нужны для экспериментов.

— Что?! — ламия резко развернулась, вперив в Стаса пораженный взгляд. — Почему я, вообще, должна это делать?!

— Потому что это поможет в моих дальнейших экспериментах и излечении твоего ненаглядного Великого змея. — откровенно говоря это была скорее ложь, чем правда, но Стасу было плевать.

Подопытный материал ему нужен был для техники бессмертия. С другой стороны, если он станет бессмертен, это же выгодно скажется на успехе излечения Змея, не так ли?

— Да… Да пошел ты! — закричала Минору, вскочив с футона и угрожающе надвигаясь на непреклонного землянина. — По-твоему я мало что отдала?! Сколько вы меня резали и разбирали, чтобы потом просто выбросить? А теперь ты вновь приходишь и что-то смеешь требовать!

Древняя ёкай аж задохнулась, от распирающего ее возмущения и обиды.

— Может для тебя все происходящее и нормально, но для любого другого это был бы конец! Вся моя жизнь одна большая ошибка, а ты… — вдруг лицо женщины судорожно задергалось, пока не исказилось от душевной боли.

— Хотя откуда это знать такому, как ты? — неожиданно сказала, как выругалась Минору.

— Что ты имеешь в виду? — лицо мужчины было подобно статуе, столь неподвижным и отстранённым оно было.

— Ну как же? — издевательски пропела ламия. — Ты вообще давно на себя смотрел? Что в тебе вообще осталось от человека? Ты монстр и чудовище хуже, чем когда-либо мог стать какой-нибудь злой ёкай. В тебе нет ни жалости, ни даже просто души. Ты задавал себе вообще вопрос, человек ли ты еще? Когда я смотрю на тебя, мне одновременно жалко тебя и не по себе. Мне, древней ёкай, не по себе! Это должно что-то говорить, тебе не кажется?

Выдохнувшаяся ёкай опустошенно замолчала, тяжело дыша. Напротив, же нее все так же стоял Змея, рассматривая ее через прищуренные веки.

— В этом мы с тобой похожи, — ламия непонимающе замерла. — В моих глазах ты тоже вызываешь лишь жалость. — от безжалостных слов Ордынцева Минору ощутимо дернулась, будто от пощёчины.

— Касательно же эмоций и некой «человечности», — эти слова Ордынцева сказал так, словно держал ядовитую змею. — То я рад, что у меня их нет. Если отсутствие этих качеств позволит мне не выглядеть столь плачевно, как ты, то я рад, что эти цепи меня больше не сковывают.

Минору не нашлась что сказать, уж слишком сильная убежденность звучала в речи Широ.

— Касательно же твоих страданий и проблем, то хочу тебе напомнить, — тон Змея неуловимо изменился. — Что прямо сейчас, в эту самую секунду, десятки, а возможно и сотни людей теряют свои дома, видят, как на их глазах режут и насилуют их родных. Их детей уводят в рабство, а их головы пополняют трупные кучи победителей. Этот мир страдает и твои страдания на общем фоне ничто. Очнись Минору, всем глубоко плевать на то, что творится у тебя в душе.

Ордынцев презрительно скривился.

— Но все это бессмысленные разговоры. Важно лишь то, что ты хочешь и можешь сделать. В данный момент ты можешь пойти и поймать мне подопытных, чтобы помочь в лечении своего Короля змей. Или ты можешь продолжать униженно ползать на полу подобно червю и наплевать на своего господина. В конце концов, он уже сотни лет гниет. Погниет и еще пару лет, глядишь не испортится. Итак, что ты выберешь? Мне искать других исполнителей?

Сложно сказать, что творилось в душе ламии, когда она смотрела на посмевшего с ней разговаривать таким тоном человечишку.

Стас допускал, что она могла и кинуться, поэтому имплантированные в стены печати Сатоши были наготове.

Но к счастью это не пригодилось.

— Не нужно. Я приведу… Пленных.

— Рад слышать, — Ордынцев резко развернулся и двинулся прочь. — У нас осталось очень мало времени. Поспеши.

Больше не говоря ни слова, он вышел, закрыв дверь, оставив Минору в одиночестве в темной комнате.

*****

— Правильно ли я тебя понял, — медленно повторил Сатоши. — Ты хочешь… Имплантировать технику в свое тело?

— Именно так, — Ордынцев согласно кивнул, решив пояснить свою мысль. — Да, наша техника позволит откатывать возраст носителя до исходной величины, тем не менее нам придется постоянно следить за графиком применения техники, поправляя возможные ошибки. Я считаю, что лучший выход, это сделать технику повторяющейся.

— Интересная идея, — пригладил усы Тэкехиро. — Знаешь, а мне даже нравится. Конечно, безумно, но перспективно, чего не отнять.

Минору вместе с Кентой и Мари как раз притащили первых «добровольцев», поэтому работа закипела во всем своем великолепии.

Впрочем, довольно скоро от грандиозных планов Змея на время пришлось отказаться.

Сначала все же требовалось разобраться и с просто одинарной техникой использования.

И так или иначе успехи были. Плененные отступники умирали в страшных муках, но процесс пошел.

Люди растворялись, оставляя лишь скелет, они взрывались потоками мутировавшей плоти и гнили заживо.

Их организмы словно бы восставали против самой сути мнимого бессмертия.

Сама природа человека была против вечной жизни.

Но два ученых все равно продолжали эксперименты и с каждым днем их успехи становились все очевиднее.

Мало-помалу они нащупывали верный путь.

Если поначалу все, на ком применяли технику, умирали практически сразу, то постепенно момент смерти переносился все дальше и дальше. Очень скоро подвал Сатоши был полон закованных и обессиленных воителей, которые медленно умирали под действием неверной техники.

Среди них же ангелами смерти бродили две фигуры, внимательно отслеживающие их состояние и записывающие результаты.

От тех, кто еще мог говорить вслед им неслись проклятья, стоны и крики, но ничего из этого не могло поколебать их бездушные сердца.

Ничто не могло укрыться от любопытного взгляда змеиных глаз. Любой нарыв, лопнувшая кожа или пролежень мгновенно оценивались и фиксировались в свитке.

Мелочей в этом важном деле быть не могло.

Ранее разработанная техника анти-хаоса оказала большой толчок в развитии нового направления. Как и прежде требовалось объединить самые разные типы энергий, сумев запрограммировать их на нужный порядок действий.

Вот только здесь Стас внес важные изменения.

Так, он сумел убедить Сатоши сконцентрироваться на уменьшении использования природной энергии в питании уже готовой техники.

Аргументировал он это тем, что природная энергия излишне токсична, что накладывает ряд рисков в будущем.

Но на самом деле Ордынцев соврал.

Причина его желания ограничиться в использовании природной энергии было в том, что он все еще лелеял планы по уходу из этого мира.

Следовательно, на той же Земле природной энергии попросту могло не быть, а значит он лишился бы бессмертия.

Та же прана вырабатывалась его телом, поэтому осталась бы с ним независимо от мира.

Именно поэтому Стас заранее предпринял ряд шагов, чтобы готовая техника была завязана лишь на эфир и его собственную прану.

Конечно, доступ к эфиру тоже мог пропасть, но с этим хотя бы можно было что-то сделать, в отличие от природной силы.

День за днем Змей и Тэкехиро бились над той идеальной, выигрышной комбинацией энергий, которая бы сумела стабилизировать свое состояние.

Когда же у них все-таки это получилось, то к получившейся заготовке начали прививать эмоциональную-психическую сферу.

Здесь невольно всплывали новые проблемы.

Мысли и ассоциации Стаса и Сатоши так или иначе отличались, поэтому их вариации одной и той же техники постоянно не сходились, что приводило к новым правкам.

Из-за этого Ордынцев очень хорошо понял, почему в этом мире не было каких-либо больших учебных заведений или центров по созданию техник.

Просто любое создание техники было исключительно личным делом между самим создателем и его творением.

Когда же другие воители пытались выучить какую-либо именную и сложную технику, то они невольно должны были примерить на себя ассоциации и образ мыслей создателя техники.

В ином бы случае она или не сработала, или работала бы из рук вон плохо.

Другими словами, тот, кто жаждал чужой силы, должен был насильно изменить собственный поток мыслей, чтобы он шел ровно так, как нужно было исходной технике.

В таких условиях, чем больше людей участвовали в процессе создания, тем неустойчивее и хаотичнее выходил конечный результат.

Когда Ордынцев окончательно осознал эту простую истину, то невольно нашел все это очень ироничным.

Ведь используя любую чужую технику, ты буквально отказываешься от собственных мыслей, отдавая предпочтение чужому бессознательному.

Тем не менее даже так, ни Сатоши, ни Стас не сдались, преодолевая проблему за проблемой.

Нельзя работать с чужим эмоциональным багажом? Значит надо разработать общий только для них двоих.

Для этого они выписывали те или иные слова, понятия и предметы, стараясь найти друг у друга точки соприкосновения. Те слова и вещи, о которых они думали одинаково, и были их выбором.

В других обстоятельствах ни один из этих жутких индивидуалистов на подобное ни за что бы не пошел, но жажда успеха и столь близкая цель заставляли их отбрасывать все, что могло их остановить.

В итоге словарь был создан, и экспериментаторы с новыми силами бросились к формированию эмоционального кода, который должен был привести их к бессмертию.

В какой-то момент они оба отказались от сна, чувствуя, что разгадка где-то рядом. И столь рискованный подход немедленно принес свои плоды.

«Хозяин!» — ворвавшаяся в лабораторию Стаса Левиафан, не останавливаясь попросту вынесла дверь: «Сатоши-сан!»

Лишь один эмоциональный отклик от змейки заставил Ордынцева бросить важный эксперимент и круша все, что крушилось на его пути, броситься к Тэкехиро.

Замешкавшийся на пути землянина испуганный Рю схлопотал между глаз и прилег отдохнуть.

К несчастью паранойя старого мастера сейчас играла против них. Напичканный печатями дом восстал против них, возводя одно препятствие за другим.

Тем не менее, защита еще не вошла в полную силу, поэтому у Стаса все же получилось в последнюю секунду прорваться в лабораторию Сатоши.

Старик нашелся на полу, схватившись скрюченными от спазма пальцами за левую сторону груди. Его лицо было зверски перекошено, а вытаращенные глаза в безумном напряжении смотрели куда-то вверх.

Вокруг были разбросаны листки, на которых он до этого что-то писал.

— Врешь, не уйдешь! — прорычал Стас, мгновенно приходя в ярость. Мыслимое ли дело, они на пороге важнейшего в истории двух миров открытия, а смерть даже тут пытается вставить им палки в колеса.

Бросившись к старику, Стас рухнул на колени и, тут же активировав целительскую длань, начал спешно исследовать его состояние.

Тэкехиро Сатоши, великий мастер печатей и головная боль других мастеров этого искусства, был мертв.

Не надо было быть врачом, чтобы узнать печально известный сердечный приступ,

Однако Стас не был тем, кто так легко признает поражение. С момента смерти прошло не так много времени, поэтому землянин с максимальной скоростью принялся восстанавливать сердце, убирая причину остановившую кровоток.

Более того, повинуясь желаниям воителя, легочные мышц резко раздулись, вбирая в себя кислород, а разрушенное сердце совершило первое сжатие, толкая кровь дальше по венам.

Ордынцев буквально силой воли заставлял лежавшее перед ним тело жить, попутно латая все полученные повреждения.

И это работало. Состояние Сатоши постепенно стабилизировалось и в какой-то момент он мог жить уже и без усилий своего компаньона. Другое дело, надо было еще узнать, насколько велико повреждение мозга из-за кислородного голодания.

В какой-то момент в голове Змея мелькнула мысль оставить внутри тела мастера печатей пару «секретов», с помощью которых он мог бы при желании влиять на Сатоши.

Хотя бы с помощью примитивного шантажа.

Но все же он отказался от этой идеи.

Тэкехиро был слишком свободолюбив и горд, чтобы следовать чужим приказам. Он скорее бы подорвал шантажиста и себя на паре тысяч взрывных свитков, чем склонился.

— Кха-кха! — сухо закашлялся мастер, приходя в себя и с трудом открывая глаза. — О великая Цукиёми, как же мне хреново…

Перед ним предстали лицо Широ Змея и одна обеспокоенная морда Левиафан.

— Скажите спасибо Леви-тян за то, что она вас вовремя нашла, — нейтрально отметил Ордынцев, оценивая состояние старика и понемногу успокаиваясь. Судя по косвенным признакам мозг работал исправно, нарушений жестикуляции и мимических мышц зафиксировано не было. — Иначе я мог бы и не успеть.

— С меня полностью запеченный и украшенный лучшими специями бык. — хмыкнул Сатоши, с кряхтением делая попытка подняться.

Стас ему аккуратно помог сесть.

Судя же по закатившей глаза змейке и тянувшейся у нее из пасти ниточки слюны, она была уже далеко.

— Мда-а-а, — Тэкехиро оценил то, во что превратилась его стена и увиденный за ней разгром. — Видится мне, Широ-кун, что нам следует поспешить. Иначе мы рискуем попросту не успеть.

— Полностью с вами согласен, — глаза Змея мрачно сверкнули. — Я постарался укрепить ваше тело, но это лишь временная мера. Нам и впрямь надо поспешить.

Оба ученых ничего не сказали про то, что Ордынцев спас Сатоши жизнь. Они были слишком циничными людьми, что не понимать, что в большой игре это мало, что значит.

Тем не менее было бы ложью сказать, что Тэкехиро Сатоши забыл об этом.

Глава 7

— Фу-у-ух, Кэтсуя, долго еще там? — выдохнула Каэда, когда они преодолели очередной почти вертикальный склон.

Чем дальше они шли, тем все непроходимей становился путь. Живущие здесь ёкаи явно потратили немало сил и времени, чтобы обосноваться в самом труднодоступном месте.

Паучиха гордо проигнорировала вопрос спутницы, но кутисакэ-онна не собиралась так просто сдаваться.

— Кэтсуя, я устала ходить по этим бесконечным горам, — вновь заныла Каэда. — Когда мы уже приедем?

Кэтсуми очень быстро поняла, что терпение не значилось среди добродетелей Каэды. А за прошедшие недели они успели друг другу здорово надоесть.

Однако в отличие от обычного в этот раз кумо не стала кричать, а лишь улыбнулась.

— Мы уже очень близко, моя дорогая. Присмотрись, ты ничего необычного не видишь?

Каэда честно огляделась, после чего издала мученический стон. Прямо сейчас они были на вершине очередной горы и перед ними представали бесконечные верхушки заснеженных гор.

— Вокруг ничего нет! В каком месте мы близко?!

— Не верь глазам своим, ведь они могут лгать, — хмыкнула паучиха, после чего протянула ладонь. — Возьми меня за руку.

Каэда странно посмотрела на кумо, но все же поступила именно так, как та просила.

Вспышка!

— Не может быть, — пораженно воскликнула девушка, под смешки своей старшей подруги. — Как же тут красиво!

Невероятной силы иллюзия, которая скрывала это место, стремительно отступала, позволяя глазам, прибывшим во всей красе оценить Тайный город ёкаев.

Несмотря на то, что само место располагалось в холодной и недружелюбной долине, всюду куда падал взгляд пышным цветом росли высокие деревья.

Среди них же пестрели многочисленные маленькие домики, которые порой даже наслаивались друг на друга, так тесно они стояли.

Кроме небольших же жилищ можно было без труда увидеть возвышающиеся над всеми богатые поместья. Каждое из таких зданий стояло в стороне от остальных и имело неплохую придомовую территорию.

Но даже эти богатые дома меркли перед циклопическими постройками, стоящими словно взрослые рядом с неразумными детьми.

Их было ровно три шутки и располагались они четко по центру города, создавая равнобедренный треугольник. Каждое из них было построено в свой цвет. По часовой стрелке: красный, золотой и зеленый.

— Позволь представить тебе Тайный город ёкаев! — гордо продекламировала Кэтсуя. — Иллюзия, что защищает это царство свободы была создана самой госпожой Девятихвостой. Жизнь и тепло, что здесь царят были порождены госпожой Черепахой, а текущие реки и вся вода были выведены Королем змей.

Каэда не нашла, что сказать, кроме восторженного визга. Кэтсуя явно осталась очень довольной ее реакцией.

— Вон там же, — она кивнула вдаль в сторону трех комплексов. — Живут и правят великие духи, лучшие среди нас. Они неустанно заботятся об этом мире и о нас тоже. К сожалению, после прошлой войны с хаосом Король змей покинул нас. Это породило дикую панику и горе среди его созданий. Поговаривали даже, что он мертв, но другие великие каждый раз опровергали эти слухи.

Каэда невольно замерла. Она знала страшную правду, благодаря знакомству с Широ Змеем, но будь она проклята, если кому-то ее расскажет.

— Может быть он в глубокой медитации, — неуверенно продолжила Кэтсуя, не заметив заминки Каэды. — Великие духи мыслят иными категориями, чем мы. Но Девятихвостая лисица и Императорская черепаха должны быть здесь.

— Слушай, ты сказала про «его созданий». А к какому из великих духов принадлежу я?

— Не говори так, — поморщилась паучиха. — Мы, ёкаи, свободные создания. И мы никому не принадлежим. Однако, если учесть, что иллюзиями и огнем заведует именно Девятихвостая, то ты находишься именно под ее крылом. И сразу отвечу на твой следующий вопрос, мой великий дух — это Императорская черепаха, а Минору — это Король змей.

— Я вот что не могу понять, — Каэда прищурила один глаз, чтобы лучше думалось. — Лиса — это огонь, земля и черепаха, вода и змей. А где воздух?

— Он был убит очень и очень давно, — сухо призналась паучиха, заставив Каэду испуганно открыть глаза. — Я не знаю почему и как это произошло, но поэтому воздух остался без Великого духа.

— Как грустно… Ну тогда может пойдем потихоньку? — однако кумо остановила деятельную Каэду.

— Подожди, вначале ты должна узнать правила.

— Правила?

— Да, и это очень важно, — Кэтсуя нахмурилась. — В городе ёкаев запрещены какие-либо драки. Если духи хотят решить свои вопросы физически, то они или должны пройти на арену или покинуть территорию города.

Палец паучихи безошибочно указал на широкое квадратное здание вдалеке. Видимо, это и была арена.

— Тем не менее многие из ёкаев по своей природе очень… Скажем так, озорные. Взять хотя бы тех же кицуне, которые обожают действовать окружающим на нервы. Если ты ввяжешься из-за этого в драку, то виноватой будешь лишь ты. Если из-за чьей-то шутки ты пострадаешь, то подавай запрос в администрацию, но никак не пытайся разобраться самостоятельно. Поняла?

— Да, — энтузиазм девушки чуть подутух. — Что это за странные правила такие?

— Любой ёкай априори имеет какие-то способности и силы, — пожала плечами Кэтсуя, начиная спускаться вниз. — Если все начнут драться друг с другом, то городу очень быстро придет конец. К тому же, между некоторыми видами ёкаев существует давняя вражда. К примеру, между кланами инугами (собаки-оборотни) и бакэнэко (кошки-оборотни) война так и не прекращалась. Это место единственная нейтральная территория. Поэтому лай, но не кусай, это правило едино для всех.

Так за разговором о тех или иных правилах Тайного города путешественницы и спустились вниз.

Особо стен вокруг города не было, вместо них была непроходимая стена деревьев, но зато ворота вполне себе присутствовали. Тяжеленные, покрашенные в красный столбы уносились высоко вверх, поддерживая покрытую черепицей тяжелую крышу.

Рядом же с воротами стояли и стражники.

Завидев приближающихся подруг, стражи медленно встали, перегородив дорогу.

Каэда с огромным интересом рассматривала столь необычных духов.

Первый из них представлял собой здоровенную каплю темной маслянистой жидкости, в которой то и дело что-то мелькало и тут же уносилось в глубины тела. Девушка готова была поклясться, что видела чей-то череп и костлявую руку все еще сжимающую меч.

Каэда с трудом вспомнила имя его вида, умибозу. Не очень распространенный тип ёкаев, обычно живущий у берегов Великого океана. Что он забыл так далеко от воды, было большим вопросом.

Второй стражник был более человекоподобен, пускай и еще более отвратителен.

Выглядел он, как помесь человека и гигантского кабана, которого поставили на задние лапы, одели в броню и выдали тяжелую нагинату.

Маленькие свинячьи глазки внимательно их рассмотрели и лишь затем катакираува заговорил.

Вот только в отличие от его вида, голос был на удивление приятен и разборчив.

— Кто вы и зачем прибыли в Тайный город?

— Кумо Кэтсуми, — без вопросов представилась паучиха, Каэда тоже не стала отставать.

— Цель прибытия? — на этот раз булькнул умибозу.

— Разговор с великими духами. — громко сказала Кэтсуя, заставив стражником застыть. Катакираува даже втянул брюхо и выпрямился.

— Причина? — после долгого молчания все же произнес свин.

— Вторжение хаоса, — от слов паучихи оба стражники ощутимо вздрогнули. Кэтсуя была этим не удивлена, судя по ее ощущениям оба ёкая были достаточно старыми, чтобы застать те страшные времена.

— Проходите, — кивнул свин, убирая нагинату и отходя в сторону. Умибозу тоже освободил проход, «отплыв» подальше. — Мы сообщим в Общий дворец о вашем прибытии. Вас встретят. Вы принесли очень серьезные новости. Уверен, Великие не будут вас долго держать.

*****

— Господин Кейташи, на данный момент все прибыли, — к сидящему во главе собрания главе Мизуно наклонился расположившийся по праву руку советник.

— Благодарю тебя, Уруи, — кивнул молодой высший, внимательно оглядев собравшихся. — Даю слово тебе, Шиго. Какое сейчас положение на фронте?

Каждый из присутствующих воителей навострил уши. Среди них не было тех, кто не занимал бы высоких постов. Каждый принимал самое активное участие в деятельности клана и имел впечатляющее влияние.

И сейчас им всем надо было определиться с будущей стратегией в ближайших битвах.

Сидящий чуть в стороне высокий воитель медленно встал и сделал малый поклон, показывая уважением собравшимся.

— На данный момент наше положение далеко от идеального, — хрипло начал он, смотря пустым взглядом в пустоту. — Неожиданное нападение союза южных кланов оказалось для нас неприятным сюрпризом. Пока мы были заняты войной с Сумада наши южные соседи нанесли предательский удар в спину.

Окружающие угрожающе заворчали. Слова ставленника главы нашли понимание в их сердцах.

— И хоть мы смогли сдержать их наступление, тем не менее мы все еще медленно пятимся, отдавая свои собственные территории. — а вот эти слова вызвали самую настоящую бурю негодования.

— Это вызвано тем, что значительная часть наших сил бессмысленно сторожит границы Сумада и не участвует в защите от куда более актуального врага.

— Не сравнивай каких-то там Итасаби или Райгачи с Сумада! — возразил один из самых уважаемых старейшин. — Так или иначе мы справимся с этими шавками, а потом вернемся к настоящему врагу.

— Именно поэтому, — Шиго бросил мимолетный взгляд на Кейташи. — Я предлагаю заключить мир с Сумада.

Сказанные им слова были подобны взрыву в замкнутом пространстве. Секунду воители сидели молча, не веря услышанному, но после бросились выкрикивать слова против.

— Заключить мир с Сумада?! Что за глупость?!

— Предательство!

— О чем он вообще думает?!

— Тихо! — рявкнул Кейташи, призывая совет к порядку. — Дайте ему договорить.

— Как я сказал, — продолжил, как ни в чем не бывало Шиго. — Надо заключить с Сумада мир и сконцентрироваться на южных кланах. Как всем здесь известно, земляные воители сейчас тоже сдерживают нападение союза мелких кланов. Если мы перестанем тратить войска друг на друга мы сможем быстрее и с куда меньшими затратами справиться с угрозой юга.

— А мне нравится эта идея, — внезапно заговорил другой старейшина Рюи, который тоже пользовался уважением. — Я за то, чтобы как можно быстрее наказать Союз юга. Или вы за то, чтобы они и дальше нас безнаказанно убивали?

Кейташи мысленно кивнул. Рюи сработал так как надо. Никто не знал, что они чуть ранее смогли договориться по этому вопросу.

Тем не менее даже так нашлось не мало тех, кто был все равно против.

После выкриков «против» вставали уже те, кто был «за». В основном это были те, с кем Кейташи поговорил заранее.

И как бы грустно это не было, число тех, кто голосовал «против» было куда больше.

Вот только роль главы никогда не стоит недооценивать.

— Хорошо, — Кейташи хлопнул в ладоши, привлекая к себе внимание и обрывая взаимные оскорбления. — Учитывая все сказанное, я, Кейташи Мизуно, принял решение. Я считаю, что на данный момент клану пойдет на пользу мирный договор с Сумада. Именно поэтому в скором времени послы будут направлены на заключение с каменщиками мирного договора.

— Кейташи-сама! — взревел ближайший советник. — Да как же так? Неужели вы забыли, что эти твари сделали?! Они убили вашего отца, а вы с ними мириться, значит, будете?!

В ту же секунду вся комната ощутимо затрещала под ударом вышедшей ярости Кейташи, который в упор смотрел на посмевшего противостоять ему побледневшего старейшину.

— Старейшина Гойо, — чуть ли не по слогам сквозь зубы процедил новый глава Мизуно. — Вас оправдывает лишь то, что вы потеряли сына, поэтому немного не понимаете, что и кому говорите. Больше я таких слов не потерплю ни от вас, ни от кого другого. Да, я добр, но даже у моей доброты есть предел. И если вы его найдете, результат вам и вашим близким очень не понравится.

В зале царила мертвая тишина, когда Кейташи резко оглядел собравшихся.

— Прямо сейчас наши соклановцы умирают лишь из-за того, что мы не можем сдвинуться с места и хотя бы на время забыть прошлые обиды. Тем не менее, я все же прислушался к вашим словам.

Приподнявшийся молодой глава, со вздохом сел обратно. Вокруг появилось небольшое оживление.

— К Сумада будет отправлено лишь предложение обсудить мирный договор. Клан Мизуно не будет просящим. Если мир будет заключен, то лишь на равных условиях.

Услышанное было не тем, что большая часть старейшин хотела услышать. Но это было хоть что-то. В конце концов практически все из собравшихся были уверены, что Сумада ни за что не согласятся. Часть искренне считала все это предложение фарсом, другие же думали, что уже успевший показать себя глава задумал какую-то хитрую аферу.

Однако, так или иначе, все покорно склонили головы, принимая решение своего главы.

Клан Мизуно решил на какое-то время отбросить месть. А уж сколько будет длиться это время знают лишь всемилостивейшие Ками.

*****

— Вы уверены в этом? — Ордынцев в сомнении перевел взгляд на раскиданные по столу последние заметки. В них в равных долях имелся как неаккуратный почерк самого Стаса, так и выверено ровный Сатоши.

Когда Тэкехиро увидел, как землянин пишет те или иные иероглифы, его чуть не хватил тогда еще первый удар. Для человека, который построил всю свою жизнь на искусстве рун и печатей, так писать было сравни святотатству.

Стас же не стал говорить, что на своем потоке в медицинском вузе он, к слову, имел лучший почерк. Ордынцев сомневался, что старик оценит его слова.

Скорее, он захочет сжечь то гнездо бездарности, что порождает таких «писак».

— Не говори этих банальностей, Широ-кун, не заставляй меня думать о тебе хуже, чем ты есть, — отмахнулся Сатоши. — Ты и сам прекрасно знаешь мое состояние. Это проклятое тело решило меня в очередной раз поиметь и, видят Ками, оно почти добилось своего. Ты и так откладывал этот момент дольше, чем я мог даже мечтать.

Лежащая неподалеку Леви печально опустила голову.

Ведь несмотря на все старания Стаса, Сатоши с каждым днем становилось хуже. И если первое время Ордынцеву было достаточно использовать целительскую длань раз в пару дней, то постепенно частота сместилась чуть ли не в сторону пяти шести раз за одни сутки.

Восстановленные клетки тут же начинали стремительно разрушаться, словно стараясь воспроизвести некий готовый шаблон.

Будто бы этого было мало, Тэкехиро начал испытывать постоянную боль. Тот, кто не знает, что это такое, не в состоянии осознать ужас подобной ситуации.

Когда как бы ты не лег, сел или встал, твое тело все равно болит и мучает тебя непрерывным страданием, хочется сделать так, чтобы все закончилось. И не важно каким способом.

Надо ли говорить, что жить в таких условиях мало кто бы смог?

Именно поэтому Тэкехиро как никто другой был заинтересован в успешном создании техники.

И надо было признать, успехи у них были серьезные.

Последние из подопытных, на ком опробовали итоговую технику жили уже который день. Мало того, их здоровье не вызвало почти никаких вопросов. А учитывая, что их возраст и впрямь был уменьшен, это можно было считать успехом.

Тем не менее стоило понимать, что перед использованием техники на себе, надо было сначала понаблюдать за подопытными хотя бы полгода год, чтобы убедиться в отсутствии долговременных побочных эффектов.

И здесь как раз и крылась сложность.

Сатоши никак не мог столько ждать.

Ему нужна была техника здесь и сейчас, а пока что никто в этом мире не дал бы гарантий, что все пройдет хорошо.

— Хватит уже тянуть, если ты, конечно, не надеешься, что я прямо сейчас тут сдохну, — проворчал Тэкехиро. Из-за постоянной боли его характер испортился еще сильнее, чем раньше. — В конце концов я сам выбираю, какой смертью мне помереть.

— Это ваше право, — согласно кивнул Стас. — Тогда я подготовлю для вас место.

*****

— Непривычные ощущения, — Сатоши подергал руками, которые были прочно прикованы к полу. Единственное отличие от пленников было в том, что под ним был футон, а не голый пол. — Теперь я знаю, как чувствовали себя те, на ком мы ставили эксперименты. Скажу тебе, в этом что-то есть.

Стас ничего не сказал, начиная медленно воплощать в своем теле и разуме форму будущей техники. При этом он продолжал чувствовать пристальный взгляд старика.

Несмотря на все его шутки и попытки вести себя как ни в чем не бывало, Тэкехиро явно было не по себе.

Ведь на данный момент техника бессмертия в некотором роде была готова. Да, она имела множество минусов, ограничений и просто проблемных мест, но она с горем пополам работала, что уже было достижением.

А это значило, что в таких обстоятельства, сам Сатоши уже не так-то и нужен был Ордынцеву.

Если Широ Змей внезапно ошибется в действии техники и мастер печатей умрет, то никто с него не спросит за эту ошибку.

Это прекрасно понимал сам Стас и, конечно же, это понимал и Сатоши, что добавляло происходящему «щепотку» напряженности.

— Я готов приступать. Леви? — повинуясь телекинезу змеи, перед лицом старика зависла замотанная в плотную веревку деревяшка, которую тот решительно зажал зубами.

Одним из побочных эффектов техники была чудовищная боль, которую было почти невозможно вынести.

Прицепленный к деревяшке шнурок плотно зафиксировался на голове нового «подопытного». Теперь даже если бы он захотел, то уже не смог бы снять кляп.

— Я начинаю, — выдавил из себя Ордынцев и с великой осторожность опустил светящуюся фиолетовым каплю, что возникла на его вытянутых лодочкой ладонях, на грудь Сатоши.

Мигнув, капля, словно реальная жидкость, а не воплощенная энергия, начала быстро растекаться и впитываться под кожу.

Несколько мгновений ничего не происходило, а затем конечности старика начали мелко подрагивать.

Причем с каждой секундой судороги все нарастали и нарастали, заставляя мастера терять контроль над собственным телом.

Если поначалу в глазах старика еще светился разум, то в какой-то момент он окончательно потерялся в пучине бушующей боли.

Левиафан с великой осторожностью окружила его своим коконом, не позволяя сильно биться, но даже так было видно, что его тело все еще разрушается от чрезмерного напряжения мускулов.

Тем не менее, Стас не мог ничего сделать. Целительская длань лишь помешала бы происходящей перестройке.

Преображение шло долгие минут тридцать. Внутри тела наглядно происходили те или иные изменения, а кожа порой начинала волноваться, подобно водной глади.

Ближе к концу процесса Сатоши все же потерял сознание и когда все закончилось, он почти не вздрагивал.

Так как в паре мест кожа не выдержала, то простыни были заляпаны кровью и другими жидкостями организма.

Тем не менее Ордынцев не испытывал брезгливости, когда начал диагностировать состояние мастера.

И самое главное он был жив.

И судя по тому, что морщины сильно уменьшились, а часть волос даже приобрела изначально темный цвет, можно было осторожно судить хотя бы о частичном успехе.

Однако вначале надо было кое в чем все же убедиться.

Стас пробежался целительской дланью, подлечивая самые сильные разрывы мышц и кожи.

В целом же состояние Тэкехиро определенно стало намного лучше, чем было раньше. Да, он не лучился жизнью, находясь где-то в возрасте пятидесяти лет, но и речи уже не шло о его немедленной смерти.

Почему именно пятьдесят лет? Так риск был меньше всего. Ведь чем ниже конечный возраст, тем выше шанс ошибки и того, что техника выйдет из-под контроля. Из-за большого возраста им пришлось остановиться именно на этом круглом числе.

Хотя в любом случае подсчеты были сделаны довольно неточно.

Повинуясь технике Стаса, веки старика затрепетали, и он ощутимо поморщился.

Наконец его глаза медленно открылись и, прищурившись, он уставился на склонившегося над ним Ордынцева.

— Как вы себя чувствуете? — немедленно задал вопрос Станислав, чувствуя нетерпение.

Прямо сейчас он создал самую совершенную и сложную технику, из всех, что когда-либо создавал. Конечно же, ему было интересно, каков будет результат.

— Эм-м-м, а ты кто? — вопрос старика заставил в груди Стаса что-то резко оборваться.

«Нет, нет, нет! Неужели опять?! Мы же прорабатывали этот момент! Клетки мозга должны были перезаписаться на новые «носители». Так какого же хрена он меня не помнит? Неужели он каким-то образом вернулся к своей памяти пятидесятилетнего возраста? Тогда эта катастрофа! Если я применю ее на себе, то тоже все забуду! Смысл жить вечно, если ты убиваешь свою же память раз за разом…»

— Что, обосрался уже? — внезапный смешок все еще закованного Тэкехиро заставил Ордынцева замереть, а потом ме-е-едленно перевести на него пылающий взгляд. — Все со мной нормально. А это значит, — Сатоши сделал драматическую паузу. — Что старина Тэкехиро Сатоши вернулся!

Выкрикнув эту фразу, старик неожиданно заметил, что Змей как-то странно на него смотрит, а Левиафан хвостом вперед пятится к выходу.

Так же Тэкехиро наконец почувствовал, что оковы с него так никто и не снял.

— А что это ты такое удумал? — осторожно спросил Сатоши, как-то инстинктивно подергав путы. Те сидели, как влитые.

Стас Ордынцев ничего не сказал, но по его выразительному взгляду все было предельно понятно. Мало ему было Джуна Сумада с его вечными шуточками, так еще и этот сенсей смеет играть на его нервах!

В этот момент мастер печатей внезапно понял, что, возможно, только возможно, великий Тэкехиро Сатоши все же мог кое-что упустить.

Глава 8

Случившийся успех заставил Стаса и Сатоши кардинально пересмотреть дальнейший подход к экспериментам.

Раз работающая «формула» бессмертия была найдена, то больше не было необходимости в большом количестве подопытных.

К тому же, в сколько-то пригодном для дальнейшей работы состоянии оставались, примерно, процентов двадцать.

Надо было понимать, что их полезность с точки зрения испытания новых техник была сомнительной, так как имеющиеся в их телах последствия прошлых опытов, могли бы подпортить результаты будущих исследований.

С ними нельзя было быть уверенным, это ты ошибся или сработала погрешность прошлых техник.

Именно поэтому большая часть подопытного материала была ликвидирована.

Остались лишь самые здоровые и удачные образцы, за которыми Сатоши и должен был в будущем вести неусыпное наблюдение, отслеживая мельчайшие изменения.

С самим Тэкехиро тоже было интересно.

Оба ученых ранее проработали момент их дальнейшей жизни после использования техники омоложения. В конце концов, если старик, который должен был умереть со дня на день, внезапно появляется на публике помолодевший лет на пятьдесят, это вызывает вопросы.

Именно поэтому Сатоши прорабатывал легенду о собственном внуке, которого он долго скрывал и учил. Именно он и должен был стать этим самым внуком, проживая новую жизнь в роли собственного родича.

Однако, учитывая то, что техника омолодила его лишь до пятидесяти, можно было не спешить.

Поэтому Стас лишь поработал над его лицом, состарив его и добавив морщин. С волосами вышло труднее, поэтому мастеру пришлось окончательно побриться налысо.

Кроме этого Стас заметил, что пропал Рю, помощник Тэкехиро. Ордынцев было обеспокоился, но Сатоши развеял его опасения, сказав, что позаботился о слишком много знающем слуге.

Видимо, одноглазый парень на свою беду оказался излишне догадлив.

В любом случае, исключив возможность внезапной смерти, Сатоши и Ордынцев принялись с удвоенной силой работать над их детищем.

Однако если Сатоши взял на себя дорабатывание исходной техники, то Стас решил отойти немного вбок.

Кто бы что ни говорил, но на технику омоложения организма тратились запредельные объемы энергии. Чтобы оценить энергетический масштаб, стоило понимать, что энергии такой техники хватило бы аж на две техники луча уничтожения мертвителей.

Ордынцев сам еще не понимал, куда уходит вся эта энергия. Да, часть запасов меняла клетки, но большая часть будто бы утекала куда-то еще.

Именно чтобы компенсировать это утекание им и пришлось столь усложнить технику.

Но так или иначе, их творение оперировало огромными массивами энергии, а это значило, что их можно было пустить на что-то еще, кроме омоложения.

В итоге Ордынцев загорелся путем восстановления.

Иметь возможность вылечить любые, даже смертельные повреждения, мгновенная регенерация поврежденных тканей вплоть до отрубленных или размозженных конечностей.

Это ли не то, к чему стоит стремиться? Ведь иметь одно бессмертие недостаточно, чтобы спокойно им пользоваться. Требуется и уметь его защищать

Но проблема была в том, что техника вечной жизни была очень громоздка и неудобна в использовании.

Стасу надо было выкинуть все лишнее, оптимизировать ее и ускорить. Над этим он и работал ровно до того, как война все же постучалась в дом Сатоши.

— Кажется, пора прощаться, — Тэкехиро раздраженно скривился и отвернулся. — Я надеюсь ты быстро разберешься со всякими мелочами, и мы продолжим работу.

— Вы называете Мировую войну всякими мелочами? — хмыкнул землянин, собирая свои заметки и запечатывая их в свиток.

За прошедшие недели оба мужчины если не стали друзьями, то вполне научились шутить друг над другом.

— Именно так, — ухмыльнулся Сатоши. — Что такое эта возня великовозрастных детишек по сравнению с величием тайн вселенной? Думаю, еще несколько лет и вся эта кутерьма закончится сама собой. Ты же, надеюсь, не веришь во всю эту чепуху с честью? — старик подозрительно прищурился.

— Да не особо, — пожал плечами Ордынцев. — А к чему вопрос?

— Буду рад, если ты не станешь делать глупости, прыгая вслед тем же гибнущим Сумада, если они все же проиграют. А то были у меня знакомые, которые выбирали смерть «жизни в позоре», — передразнил Сатоши. — Идиоты.

— Постараюсь так не делать, — хитро улыбнулся Стас. — Благодарен вам за то, что вы обо мне так беспокоитесь.

— Я беспокоюсь не о тебе, а о тех исследованиях, которые ты можешь не сделать, — возмущенно заворчал Сатоши. — Лишь шкурный интерес, ничего более! Не смей мне приписывать все это слюнтяйство.

— Конечно, я вам верю. — Тэкехиро подозрительно оглядел невинно смотрящего на него Змея.

Наконец Стас закончил собирать свои вещи.

Помолчали.

— Надеюсь, ты там все-таки не сдохнешь, — неохотно выдавил Сатоши, посмотрев в сторону. — Это будет большим ударом для науки.

— Я тоже надеюсь, что с вами все будет хорошо, — кивнул Стас. — Если заметите приближающийся фронт, немедленно уходите.

— Непременно. Не в моих правилах геройствовать.

На этом они оба решили, что с прощанием покончено.

Вслед за Стасом двинулись и молчаливая Минору с Кентой и Мари. Как бы ламия не любила Ордынцева, но оставаться наедине с Сатоши она бы ни за что не стала.

Выйдя же из дома, Стас совершенно не был удивлен, увидев поджидающего его Джуна. Высший воитель как всегда был одет в распахнутую на груди безрукавку, демонстрирующую всем желающим чрезмерно волосатую грудь.

Судя по его виду, сенсей явно чувствовал себя отлично. Более того, он выглядел даже лучше, чем в мирное время.

Война явно пошла ему на пользу.

— А вот и наш потеряшка, — мастер легко встал с лавки и поудобнее перехватил свою палицу, от чего Стас инстинктивно чуть было не сделал шаг назад. — А я уже думал придется выламывать стену, уж слишком долго я тебя ждал.

— Надо было собрать записи, — безразлично ответил Ордынцев. — Я так понимаю, Джишин больше не будет удовлетворен откладыванием моего возращения?

— Ха! Ты бы видел, как он рвал и метал, когда выдавал мне это задание. Зубы скрипят, кулачки сжаты, а в глазах желание всех поубивать. Прям брата напомнил в молодости, эх, — Джун с грустной теплотой улыбнулся. — Так что если ты сейчас скажешь «нет», то я имею право притащить тебя обратно силой. Ну так что, какой вариант выбираешь?

— Первый, то есть тот, который без силы, — поспешно вставил Ордынцев, видя пугающий энтузиазм учителя. — Я в общем-то закончил то, что хотел, так что готов возвращаться.

— Уверен? — в сомнении протянул сенсей, задумчиво взвешивая палицу. — А я бы не прочь и поразмяться. Да и интересно мне, чего ты так долго тренировал…

— Да толком ничего важного. Так, куда нам дальше идти? А, вон туда, — Стас с энтузиазмом двинулся в нужную сторону, а следом за ним пошел Джун и остальные. Чуть в стороне мелькнул и пропал под землей хвост Левиафан.

— Кстати, — Станислав внимательно посмотрел на высшего. — Как положение на фронте?

— Что, интересно? — иронично посмотрел на Стаса сенсей. — А ты бы махнул на фронт, а не занимался здесь какой-то хренью. Некоторые уже зовут тебя трусом. Если продолжишь и дальше пускать свою репутацию на ветер, то это уже ударит и по мне, как по-твоему сенсею.

— Вот, значит, как, — задумчиво протянул Ордынцев. — А ты знаешь, почему я вообще здесь? Точнее, ради чего?

— Да не особо, да и ты как-то не особо желал мне это показать, или уже передумал?

— Это не просто какая-то техника для боя, мастер Джун, — поспешно покачал головой Стас. — Скажите, вы слышали что-то про хаос?

— Да, я слышал, — неуловимо высший воитель как-то подобрался. — Я люблю историю и мне встречались упоминания об этой силе. К чему ты о ней вспомнил?

— Вторжение вновь началось… — Станислав подробно рассказал Джуну о том, как его подчиненная встретила обезумевших крестьян и начавший расти лагерь хаоситов. Джун слушал внимательно и не перебивал.

— Паршиво, — наконец резюмировал высший. — А если вспомнить, что наш глава нихрена по этому поводу не делает, то все становится совсем грустно. И ты, значит, умудрился создать технику, которая уничтожает хаос внутри тел?

— Не только, в целом она способна развеивать и слабые хаотические техники, и проклятье местности. Тем не менее это уже что-то. Плохо то, что Джишин недооценивает угрозу. Конечно, я отправил Каэду предупредить высших духов, но непонятна их собственная реакция.

— Я бы на твоем месте не особо по этому парился, — наконец высказался Джун. — Я, конечно, постараюсь донести мысль об опасности хаоса, но не особо надейся, что это хоть что-то даст. Прямо сейчас лучше сконцентрируйся на Южном союзе.

— А что с ним?

— Плохо все с ним, — нахмурился сенсей. — Мы явно недооценили их силу. Да, ни о каком поражении пока и речи не идет, но и справиться мы с ними тупо не можем. Так и режем друг друга, почему зря. Хорошо хоть с Мизуно замирились, так хоть перебросили войска к южным границам.

— К слову, а как в клане отреагировали на мирный договор с водным кланом? — обеспокоенно уточнил Стас.

— Как-как, — тема для Джуна была явно неприятной. — Все были в ярости, но все же, скрепя сердцем, согласились. Слышал, у Мизуно эту новость восприняли даже хуже, чем у нас. Ведь именно они первыми написали послание. Благо, это не наши проблемы, а нового главы клана водников.

— Вот оно как, — пробормотал Ордынцев. — Так ради чего меня отсюда вытащили?

— Ради, войны, вестимо, — безразлично ответил Джун. — Скоро запланировано ключевое наступление, которое должно прорвать фронт Союза. Ты и остальные ученики пойдете со мной. Уверен, мы там хорошо развлечемся.

— Хорошо. — кивнул Стас и замолчал.

Пару секунд ничего не происходило, затем сенсей резко всплеснул руками и повернулся к Стасу, сверкая глазами.

— И ты ничего не скажешь?! А где твое извечное нежелание сражения? Неужели я дожил до того момента, когда в тебе пробудился настоящий воитель?

— Не думаю, — ухмыльнулся Стас. — Просто за исключением работы над анти-хаосом у меня появилась парочка интересных техник и теорий, которые надо будет проверить. Битва подходящее место.

— Вот это настоящая сила и дух! И за такое надо будет обязательно выпить!

— Опять пить…

— Мне послышалось, или ты что-то сказал?

— Никак нет, сенсей!

*****

Удивительно, но Каэде и Кэтсуи даже выделили сопровождающих. Ими стали все те же стражи, которых заменили на воротах новоприбывшие стражники.

И судя по тому, как их процессию проводили заинтересованными взглядами и то и дело кланялись, умибозу и свин оказались довольно известными ёкаями.

Несмотря на то, что они шли довольно быстро, возвышающиеся впереди дворцы почти не приближались, столь высокими они были.

Постепенно стало ясно, что они был воздвигнуты не просто на земле, а на выступающем вверх каменном основании. Сама же форма «постамента» намекала, что имеет явно неприродную суть.

И хоть Каэда вертела головой, как сумасшедшая, она все равно с грустью должна была признать, что мало чего запомнила.

Вокруг было столько впечатлений, что они смазывались в непонятную кашу, где трудно было хоть что-то различить.

Тем не менее настоящим шоком для кутисакэ-онна стала парочка семей ёкаев, рядом с которыми стояли самые настоящие дети!

Каэда даже не подозревала, что у таких, как они, могут быть дети. Тем не менее, судя по всему, это было так.

В любом случае, один из трех дворцов в скором времени перегородил перед ними все окружающее пространство, и они оказались перед тяжеленными золотыми дверями.

Если Каэда правильно помнила, этот дворец относился к представительству Императорской черепахи.

Стоило же им попасть внутрь, как они тут же оказались закованы в коробочку из стражей дворца, которые умело провели их к противоположному выходу.

Из того, что девушка успеха увидеть, внутренний двор дворцов делился опять же на три отдельных площади, в центре которых имелся небольшой по сравнению с окружающими его гигантами старенький дворец.

Именно туда их и повели.

Каэда хотела было задать Кэтсуи вопрос, но одного взгляда паучихи хватило, чтобы понять, что сейчас не время для разговоров.

Все было слишком серьезно, чтобы было время для ее обычных шуточек.

Наконец их привели в просторный зал ожидания, где выстроили у стенки. Сесть им никто не позволил.

— Вас вызовут, — сурово буркнул бронированный ёкай с зубастой головой акулы.

Потянулись мучительные минуты ожидания.

Для деятельной Каэды это было сродни пытки. Стоило же ей хотя бы подумать о том, чтобы что-то сделать, как ее тут же замораживал характерный взгляд паучихи.

Однако тем внезапней оказался разносившийся вокруг счастливый девичий смех.

Боковые двери резко распахнулись и оттуда выскочила рыжая тень, которая топоча маленькими ножками проскочила мимо всполошившейся охраны, после чего остановилась прямо перед замершими от удивления подругами.

Следом из дверей выскочили несколько девушек и женщин, которые, причитая, бросились следом за рыжеволосой девчушкой лет семи.

— Ваше высочество! Вам сюда нельзя, немедленно вернитесь!

Последняя же огромными глазами рассматривала Каэду и Кэтсую.

— Ой, а я раньше вас не видела! Вы откуда? — с детской непосредственностью задала вопрос самая настоящая принцесса ёкаев.

И благодаря двум рыжим лисьим ушкам и виляющему из-за спины столь же рыжему хвосту, не трудно было понять, кто ее родитель.

— Меня зовут Каэда, а это моя подруга, Кэтсуми, — улыбнулась кутисакэ-онна и погладила замершую девочку по голове. Вокруг раздались шокированные вскрики.

Стоявшая рядом кумо с паникой смотрела как десятки стражников недвусмысленно стиснули рукояти клинков и прочего колюще режущего инструмента.

Каэда явно играла с огнем.

— Меня еще никто не гладил по голове, кроме мамы, — ахнула девочка, от чего уши прижались к голове, после чего радостно засмеялась. — Значит, решено, с этого дня ты будешь моей лучшей подругой!

— Ваше высочество, — осторожно начала подошедшая гувернантка. — Это не место для таких маленьких девочек, как вы. Прямо сейчас ваша мать будет с ними разговаривать.

— У-у-у, я тоже хочу с ними поговорить! Ну и ладно, догоните меня! — с этими словами, силуэт лисички разделился на множество ее точных копий, которые, смеясь и завывая, бросились в разные стороны.

Вокруг воцарился полный бедлам, где стражи боялись пошевелится, чтобы не задеть настоящую дочь Девятихвостой.

Двери в тронный зал медленно начали расходиться.

— Прибывших гостей приглашают на приём! — громкий голос распорядителя заставил путешественниц подобраться.

Впереди предстоял очень важный разговор.

*****

Самая северная сторона континента представляла собой множество мелких островов, образующих полукруглый архипелаг и высокую горную гряду, опускающуюся прямо в воду. В этих безжизненных пустошах жило очень мало людей.

Причиной была ужасная погода и удаленность от всех сколько-то важных городов и политических центров.

С другой стороны, небольшие деревушки и рыбные хозяйства жили здесь испокон веков и не особо стремились что-то менять.

Пока в центре континента бушевали войны на границе под защитой гор было куда спокойнее.

Однако тишина не могла продолжаться вечно.

Стоял самый обычный хмурый день, а волны яростно обрушивались на каменистый берег, после чего уносили холодные брызги обратно в безжалостный океан.

Нестерпимо дул холодный, влажный ветер, проникая, казалось, вплоть до самых костей.

В воздухе стоял тот характерный запах, который так хорошо знают жители прибрежных городов.

Отбушевавший шторм выбросил на берег множество рыб и прочих морских созданий, которые теперь медленно начинали гнить, уткнувшись в беспощадные небеса белыми глазами.

И в данный момент среди возвышающихся куч гнилой плоти растянутой цепочкой стояли одетые в просторные плащи мужчины.

Они хранили полное молчание, напряженно вглядываясь в бушующие волны. Лишь их одежды трепетали и хлопали от ветра. Но не было похоже, что им хоть сколько-то холодно или неуютно.

Но вот их строй начал двигаться

Один за одним они приходили в движение, вставая на колени и простирая руки в сторону водной стихии.

— О великий господин! О тот, кого выбрала наша мать. Плод, что должен лопнуть, и нарыв, что наконец взошел! О великий, яви нам себя и поведи на свершения!

С каждым новым словом, океан, казалось, бушевал все сильнее. Серые тучи в небесах закручивались, корчась и стеная.

Каждое слово чужаков отзывалось болью в этом мире.

После первого призыва сразу же последовал второй и наконец третий.

Не обращая на холод и воду культисты вновь и вновь призывали «того, кто им был обещан».

И их молитвы были услышаны.

В глубине воды мелькнула огромная тень от чего хаоситы пришли в безумный восторг.

Мгновение и из темной почины вверх рвануло невероятно длинное змеиное тело, сплошь покрытое содрогающейся от спазмов мутировавшей плоти.

Главный культист проворно вскочил, с ликованием рассматривая возвышающуюся над ними голову гигантской рептилии. Глаза человек сильно воспалились и невольно вышли за пределы черепа, но его подобные мелочи не сильно беспокоили, как и то, что из центра его головы рос уродливый деформированный рог.

— Приветствую тебя, о, Король Змей! Веди нас! Как было завещано! Обрушь на этот мир всю радость благословения гнили! Накажи их за то, что ты страдал!

Пасть змея медленно открылась и по уголкам губ потекли потоки черной, воспаленной крови, падая тягучими каплями в океан. Мгновение ничего не происходило, а затем из горла короля во все стороны разнесся чудовищный, мучительный крик.

Это не было похоже на шипение или крик любого другого живого существа. Казалось, кричала сама сущность жизни, изуродованная и оскверненная хаосом до неузнаваемости.

Да, план гнили всегда славился своими обещаниями бессмертия и отсутствия боли.

Вот только ради того, кто уничтожил их прошлого повелителя хаос расстарался на кое-что особенное.

Чуть дальше на покрытой мхом скале стояла небольшая, покосившаяся хибара пожилого бывшего рыбака.

Сам же хозяин, стоя на коленях, молча плакал. Слезы неторопливо стекали по его морщинистым щекам и терялись в густой бороде. Этот человек уже давно жил отшельником, поэтому сильно запустил свой вид.

Он прошел долгий путь от асигару, затем обычного бандита и в конце до главаря банды, после чего и до бежавшего от всего и вся отшельника.

Он видел многое, но услышанный им крик боли, вызвал слезы даже у такого человека, как он. Даже если у вас есть всего лишь капля сострадания в сердце, вы все равно не сможете спокойно слушать эти страдания.

Гигантский змей медленно пополз вперед под хохот и восторги корчившихся от переполняющей их энергии хаоса культистов.

И каждое мгновение жизни Змея с этого момента сопровождалось невыносимым криком нестерпимой боли.

Глава 9

Каждый шаг Каэды и Кэтсуми эхом разносился по просторному залу. Так как присутствующие хранили молчание «топот» прибывших чуть ли не звенел в ушах.

И чем ближе они приближались к тронам, тем лучше могли разглядеть устроившихся на них великих духов.

Больше всего внимания привлекала раскинувшаяся на своем «троне» Девятихвостая. Она была в своей человеческой форме, впрочем, это не отменяло целую связку пушистых хвостов у нее за спиной.

Рыжие отростки, казалось, жили своей жизнью, не особо связанные с законами физики. Во всяком случае они то и дело вытягивались дальше, чем могла позволить им психология.

Лисица была очень высокой женщиной с ослепительно красными длинными волосами, уложенными в хитро сплетенную косу, и узким, хищным лицом.

Она возлежала на боку и со скукой глядела на приближающихся подруг.

Будь здесь Ордынцев, то он бы невольно сравнил ее одежду и позу с тем, как отдыхали, одевались и питались римские патриции.

А вот второй великий дух, Императорская черепаха, была кардинально отличной от лисицы.

Как и первая она была в человеческой форме, но на этом их схожесть и заканчивалась. Строгая одежда покрывала каждую пядь ее тела вплоть до самого лица. Даже шея и та была тщательно прикрыта слоями ткани с узором, похожим на узор брони черепашки. Прическа же была собрана в причудливую «ватрушку», на которую сверху была прицеплена заколка в виде маленького черепашьего панциря.

Сама она была не столь высокой, как Девятихвостая, но аура власти вокруг нее была даже сильнее.

Она сидела на своем троне с гордо выпрямленной спиной, высокомерно рассматривая всех сверху вниз.

По центру между ёкаями находился третий, пустующий трон.

На полу была четко выведена граница, где посетители и остановились.

— Приветствуем вас, великие духи, — заговорила Кэтсуми глубоко поклонившись. Стоявшая чуть позади Каэда повторила за ней приветствие. Так они и остались в наклоненном положении, ожидая слов правительниц ёкаев.

— Дозволяем вам распрямиться, — холодный голос Черепахи разрушил сгустившуюся тишину. — Дозволяем смотреть на нас и дозволяем говорить. В чем причина вашего желания встречи с нами?

— И впрямь, — капризно протянула Лисица, эротично потянувшись. — Я так себе хорошо спала и тут на тебе, вызывают, требуют что-то…

— Изанами. — с предупреждением посмотрела на нее Черепаха.

— Что? — возмутилась Лисица. — садясь нормально, но уперев руки в бока. — У нас была договоренность, ты занимаешься делами этого городка, и меня не трогаешь. За это я так и быть, буду жить в нем и защищать его в случае необходимости. Так почему меня отвлекают от моего священного послеобеденного сна?

— Потому что ситуация изменилась! И если бы ты имела терпение выслушать почему тебя сюда позвали, то ты бы себя так не вела! — окончательно вышла из себя вторая повелительница ёкаев.

Каэда и Кэтсуя тихо обтекали, смотря на собачившихся «святых и непогрешимых великих духов».

— Н-да, серьезно? Эй вы, давайте, излагайте свои очень важные сведения, которые требуют аж моего присутствия. — издевательски махнула рукой Девятихвостая под тяжелый вздох второй ёкай.

— Мы прибыли рассказать вам о том, что как нам кажется началось второе пришествие хаоса.

— Стоявшие в нишах стражники и немногочисленные царедворцы замерли, в смятении разглядывая гонцов, принесших столь страшные вести.

— Ах-ха-ха-ха! — тем необычней был смех Девятихвостой, которая аж начала утирать слезы. — Эй, Теруко, и ради этого ты меня сегодня позвала? Какой это уже раз, двадцатый-тридцатый?

С каждым словом Теруко хмурилась все больше.

— Помолчи, Изанами. А вы объясните почему считаете, что найденный вами очередной культ хаоса имеет хоть какое-то отношение к вторжению хаоса? К вашему сведению этих паразитов почти невозможно уничтожить. И с этим очередным культом могли справиться и наши заместители. Почему вы требовали встречи именно с нами?

Кэтсуя испуганно замерла. Из-за того, что она долгое время сторонилась всех ёкаев, она не знала об изменившейся политике по уничтожению хаоса.

Даже сейчас, идя на эту встречу, Кэтсуми не была уверена, что ее не вспомнят.

Тем не менее реальность сумела пошутить.

За прошедшие века великие духи опасались хаоса чуть ли не меньше людей!

— Потому что там было очень-очень много хаоситов! — звонкий голос Каэды разорвал неловкое молчание. — Мы видели, как они захватывали крестьян и даже ёкаев!

— Да, — лисица перевела весело-пренебрежительный взгляд на молодую кутисакэ-онна. — Это и впрямь делает ситуацию чуть серьезнее, чем она могла бы быть, но даже так это не повод отвлекать и требовать присутствие нас, великих духов.

— Но… Но… — Каэда растерялась, не зная, что сказать.

— Великие духи, послушайте… — попробовал исправить ситуация Кэтсуя, но не успела.

— Да о чем мы вообще говорим, давайте я вам просто покажу. — раздраженно крикнула молодая ёкай, но тут же съежилась, ощущая гнев Императорской черепахи. Кэтсуми пораженно прикрыла глаза. Она знала, что Каэда мало знает о традициях своей расы, но не думала, что все настолько плохо.

— Да как ты смеешь? — процедила великий дух, грозно сверкая глазами. — Ты смеешь предлагать использовать иллюзии на нас?!

— Подожди-подожди, сестра, — в отличие от Черепахи Девятихвостая явно заинтересовалась разговором куда больше. Ее губы пересекла хитрая усмешка. — Я не против, давай, маленькая ёкай, набрасывай на меня свою иллюзию. Покажи мне.

— Какой удар по традициям, — зашептались стоявшие по краям духи, но Каэде было все равно.

Ее иллюзия ударила прямо в Девятихвостую и начала транслировать те события, что Каэды увидела своими собственными глазами.

Картины зловещего колокола и лагеря культистов сменялись одна за другой, показывая весь ужас сложившегося положения. Когда же кутисакэ-онна попробовала разорвать связь, она с ужасом поняла, что не может.

Прочнейшая воля Лисицы даже не заметила ее попыток, продолжая «показ» и укрепляя канал.

Изначально Каэда хотела показать лишь культистов, скрыв все то, что было связано с ее наставницей.

Молодая ёкай беспокоилась о судьбе сенсея и не хотела, чтобы с той что-то случилось.

Но безжалостная воля великого духа вытягивало все то, что она так хотела скрыть.

На глазах Каэды выступили слезы и если бы не подхватившая ее Кэтсуми, то она бы рухнула на пол.

— Как интересно, — с предвкушающими нотками протянула Девятихвостая, уже другими глазами рассматривая тяжело дышащую кутисакэ-онна и кумо. — Представляешь, Теруко, эта девочка оказывается ученица той самой Минору, создательницы Мертвителей. И ее сенсей вполне себе на свободе.

— Неужели? — бровки Черепахи хмуро сошлись вместе. — Значит, те слухи о том, что она сбежала, были правдой. Но что насчет хаоситов? Угроза и впрямь так велика, как они говорили?

— Я бы не сказала, — Лисица прищурила глаза. — Но и небольшой ее не назовешь. Как я поняла, эта дура, Минору, зачем-то притащила артефакт хаоса, который ее и подчинил. Эти две ее спасли, кстати, вторую зовут Кэтсуми, и она тоже стояла у истоков Мертвителей. Вот только все те, кто служил Минору, продались хаосу и теперь верно ему служат.

Паучиха судорожно сглотнула покрепче, ухватив обессиленную Каэду.

— Как все интересно складывается, — медленно проговорила Императорская черепаха. — Что думаешь насчет их судьбы? Ученица предательницы и предательница, какой впечатляющий дуэт.

— Они, как минимум, не побоялись сюда прийти, чтобы рассказать об угрозе хаоса, — к удивлению всех Девятихвостая заступилась за дрожащих гостей. — Это достойно уважения, поэтому снимает с них часть вины. Тем не менее, я не проверила ее память до конца, поэтому считаю, что кутисакэ-онну стоит задержать на некоторое время. Со второй же разберемся позднее.

— Так и поступим, — кивнула Теруко. — А пока отдай приказ сформировать атакующий корпус, надо будет все же решить вопрос с теми хаоситами, а то они совсем обнаглели.

Глядя на подступающую к ним охрану дворца, Кэтсуми очень ясно поняла, что соваться в это место было огромной ошибкой.

*****

— Кэтсуми, что ты молчишь, скажи уже что-нибудь… — жалобно попросила Каэда.

Прямо сейчас они обе были прикованы к стене и находились внутри подземной тюрьмы. Учитывая же то, что на их оковах были мощные руны оммёдо, сбежать возможности не было.

— Что я должны тебе сказать? — бросила кумо, повернув голову. — Что это ты во всем виновата? Так это и впрямь твоя вина. Если бы ты молчала, как мы и договаривались, то ничего бы этого не произошло! Эх, как там поживает мой рисовый пирожочек. Я его не видела уже столько дней. Никогда настолько долго его не оставляла…

— Прости меня, — тихо, через пару минут тишина, прошептала молодая ёкай. — Я не хотела.

— Теперь уже не важно. — тяжело вздохнула Кэтсуми. — Важно лишь то, что мы здесь и неизвестно, что с нами будет.

— А ну заткнулись там! — из темноты показались толстые мохнатые лапы. Спустя секунду появилось и остальное тело. Это была кумо, как и Кэтсуя. — Никто не разрешал вам болтать! Ожидайте решения великих духов молча или я заклею вам рты паутиной!

Откуда-то сбоку донесся скрип открываемой двери.

Тюремщица удивленно повернулась в ту сторону.

— Кей? А ты что тут делаешь? — удивленно спросила паучиха, глядя на подходящую другую стражницу. — Ты же должна быть наверху, что случи…

С глухим стуком кумо рухнула на землю, растянув паучьи лапы своей нижней половины на половину коридора между камерами.

Пленницы подобрались, глядя на странную прибывшую. Облик же той потек, постепенно меняясь на улыбчивого парня, одетого в доспехи, покрашенные в красновато-золотистый цвет.

— Ты еще кто такой? — не очень дружелюбно фыркнула Кэтсуми, смерив его напряженным взглядом.

— Хируи, неужели это ты? — тихо ахнула Каэда, чем вызвала еще более широкую улыбку на лице молодого мужчины.

— Что еще за Хиру… — паучиха осеклась, осветившись пониманием. — Что ты тут делаешь?! — в панике зашептала она. — Что драконам от нас надо?!

— Да так, ничего, — смущенно почесал затылок медный дракон, которого они встретили по пути в тайный город. — Просто, почувствовал, что с вами может случиться что-то нехорошее и решил проверить. И ведь как чувствовал! — он с намеком оглядел их тесную камеру.

— И ты думаешь мы тебе поверим? — приподняла бровь кумо.

— Но это правда, — обезоруживающе развел руками Хируи.

— Великий дракон, вы можете нас спасти? — Каэда сделала большие глазки и жалобно посмотрела на парня.

— Ну как я могу отказать такой красавице, — подмигнул Хируи Каэде, заставив ту покраснеть и смущенно отвести взгляд от лучащихся весельем глаз медного дракона. — Но есть нюанс, — он разом стал серьезней. — Просто так я вас вытащить не могу, поэтому придется соврать, что вас потребовали для разговора старейшины.

— А что если великие спросят у ваших старейшин насчет нас? — задала логичный вопрос кумо.

— Тут можете не беспокоится, я поговорю насчет этого с отцом. Он сможет решить вопрос.

— Мне не дает покоя один и тот же вопрос, — подозрительно уточнила паучиха. — Почему ты нам, вообще, помогаешь? Вы, драконы, не значитесь, как альтруисты.

— Поосторожнее со словами, паучок, — глаза Хируи вспыхнули золотом, заставив кумо немного съежиться, но давление тут же пропало, словно его и не было, а дракон повернулся к Каэде. — Я просто никак не мог позволить, чтобы такая красота гнила в этой тюрьме. Ты же, паучок, ее друг, поэтому я спасу и тебя. А теперь секунду, уберу цепи…

Пальцы мужчины начали удлиняться, обзаведясь жутковатого вида коготками.

Как оказалось, Хируи хорошо позаботился, чтобы им никто не мешал. Нет, он никого не убил, но вся охрана прилегла поспать надолго.

Когда же они почти приближались к выходу из города и позади непонятно от чего вспыхнула тревога, то Хируи разом трансформировался и, подхватив визжащих девушек задними лапами, взмыл ввысь.

— Хочешь, чтобы я его сбила? — прицелилась Девятихвостая в поднимающегося в небо молодого и не по годам наглого дракона.

— Нельзя, — закатила глаза Теруко. — Его отец слишком обидится на нас за это. Да и сомневаюсь, что старейшины ящериц здесь ни при чем.

— С каждым столетием они становятся все наглее, — тяжело выдохнула Изанами.

— Ты сама когда-то предложила заключить с ними мир.

— Теперь я сомневаюсь в своем тогдашнем здравомыслии.

*****

Стасу доводилось видеть военные лагеря. Какое-то время он даже жил в одном из них, когда являлся вынужденным целителем у Санса.

Да и тогда, когда он уже доставлял письма во время конфликта с Санса, он насмотрелся на оборонные форпосты Сумада.

Однако сейчас что-то было неуловимо иначе.

Скорее всего дело было в том, как люди смотрели друг на друга и просто на мир вокруг.

А для этого стоило вспомнить, что Мировая война шла уже больше года. И это противостояние было намного злее и выматывающим, чем прошлые столкновения.

Так что не было ничего удивительного в том, что окружающие воители щеголяли мешками под глазами или четко выраженными скулами.

Некоторые нервно дергались на любой резкий звук, а вторые смотрели мертвыми, пустыми глазами. Хоть их тела все еще были живы, но вот души умерли.

Постоянная опасность, возможность сложить жизнь в любом, мало-мальском сражении и вечные диверсии подтачивали здравомыслие даже самых крепких.

Южный союз рвался вперед, словно бешеный зверь, и Сумада, даже не смотря на всю их силу, приходилось непросто.

Каждый из основателей союза имел свои опасные секреты, с которыми стоило считаться на поле боя даже высшим, что уж говорить про обычных воителей.

И хоть Сумада пытались по привычке окопаться, но делали это без огонька.

Причина была в том, что против по-настоящему сильных техник подземные укрытия толком не защищали, превращаясь в качественные братские могилы.

Единственный шанс в таком случае выжить, это спать в пол глаза, ожидая команды и готовясь дать деру, чтобы увернуться от падающей на твое спальное место какой-нибудь ядреной техники.

Как понял Стас, этот лагерь было одним из трех, куда тайно стягивали войска для будущего контрнаступления.

Так же Ордынцев разобрался в каком качестве его призвали на эту войну.

Как оказалось, Джишин не забыл сильные стороны Змея, поэтому Стас был взят в роли полевого врача.

То есть того, кто одновременно и бьется с врагом и выносит раненных с поля боя, попутно их подлечивая.

Подобная постановка приказа Стасу понравилась куда больше, ведь она давала ему возможность держаться подальше от самых опасных мест.

Зная же его сенсея, этот статус вполне себе мог и спасти ему жизнь.

Кроме этого, Ордынцев с удивлением узнал, что Мэй и Эиджи сумели добиться серьезных подвижек на поле командования.

Так, под командованием, как Мэй, так и Эиджи имелось по десятку низших воителей. Может причина в этом, а может в чем-то другом, но бывшие товарищи по команде так и не изъявили желание пообщаться со Змеем.

Впрочем, он сам был не особо этим огорчен.

В последние дни кроме обдумывания улучшений техники бессмертия и связанных с ней техник, Стас начал задумываться о том, что окружающие его люди так или иначе умрут, а он останется жив.

Казалось бы, это очевидно, но сама мысль немедленно шла в разрез со всем, к чему привыкло сознание смертного.

Теперь, если Стас все же сможет подняться по силе на самый верх, то ему нет нужды спешить, чтобы освоить тот или иной навык, ведь перед ним предстанет сама вечность.

С другой стороны, Ордынцев не мог не вспомнить тех же эльфов и то, как их изображали.

Длинная жизнь играла с долгоживущими расами злую шутку, когда за сто лет эльфийский ребенок так и оставался ребенком, как физически, так и психологически.

Правда Стас допускал, что тех же эльфов может не быть вовсе. И все те придумки насчет зависимости продолжительности жизни и скорости развития ничего не стоят.

Так или иначе землянину было о чем подумать, и как по новому расставить приоритеты.

А пока же он наведался в ставку целителей и договорился с ними на получение пяти молодых лекарей, которые станут выполнять роль медбратьев, перенося тела и оказывая первую помощь до прибытия самого Ордынцева.

Сам Змей ожидал со стороны целителей Сумада презрения или недоверия его навыкам, но к удивлению Станислава, целители отнеслись к нему очень уважительно, сразу же выдав то, что он просил.

То ли сыграло его знакомство со стариком Хидэо и его внуком Кизаши, а может просочилась информация о том, как он лечил воителей при обороне крепости Гайбацу.

В любом случае его пожелания выполнили по первому требованию, предоставив не только людей, но даже расходники и эликсиры.

Теперь же, глядя на смотрящих на него коровьими глазами неопытных воителей-целителей, Ордынцев чувствовал, что должен сказать пару слов и кое-что им прояснить.

Глава 10

Двадцать целителей, много это или мало? Как сказать. Если сравнивать с обычными боевыми подразделениями воителей, то это ничтожно мало. Но если учитывать сложность обучения и требующиеся вводные, то становится понятно, что получение целителей сопряжено со слишком большими трудностями.

Молодым воителям намного проще двигаться по пути боевика, чем тратить силы и время, став впоследствии намного слабее в боевом плане.

Словно этого мало, в искусстве исцеления очень велики затраты праны. Это значит, что слабые лекари будут испытывать большие трудности в лечении сколько-нибудь сложных ранений.

Именно поэтому такие люди, как Хидэо Сумада, способные не только лечить, но и нести смерть и разрушение на поле боя, пользовались в среде медиков непререкаемым авторитетом.

И в этом плане Широ Змей в глазах целителей клана Сумада становился еще одной восходящей звездой.

И их было можно было понять.

Среди довольно закрытого общества целителей ходили истории одна круче другой о том, как Змей уничтожил множество Мизуно в обороне Гайбацу или о том, как он вступил в бой и выжил в бою с несколькими великими драконами или битве с высшим воителем.

А уж его связи заставляли целителей и вовсе сходить с ума. Лучший друг самого главы клана и ученик нынешнего главы всех целителей — все это невольно сравнивало его с Хидэо и Буйным Игиро.

Люди вообще любят аналогии и закономерности. Так им проще осмысливать те или иные жизненные повороты. Чувствовать, что они хоть что-то понимаю и контролируют в этом изменчивом мире.

Именно поэтому среди целителей чуть ли не произошла маленькая драка за право отправиться под командование столь прославленного воителя, да еще и такого же целителя, как и они.

Командующий всеми целителями в армии Мичиро Сумада, старший ученик старика Хидэо, был опять же не против. Стас объяснил, как именно он планирует использовать человеческий ресурс и не собирается почем зря тратить его в битвах.

В этом плане Ордынцев выгодно отличался от других воителей, так как был из их «круга» и при этом обладал внушающей боевой мощью и авторитетом.

Кроме того, медики законно считали, что стоит как можно раньше наладить мосты с человеком подобного уровня. А из-за того, что Ордынцев почти не появлялся в госпитале и не общался с другими лекарями, у последних не было возможности сделать это раньше.

В последнем случае личность Змея обросла огромным числом слухов и пересудов.

Стасу порой приписывалось такое, что если бы он об этом услышал, то лишь покрутил пальцем у виска. Если бы, конечно, хоть кто-то в этом мире понял бы его жест.

Именно поэтому среди решивших работать на Широ собрались очень перспективные кандидаты, бывшие на уровне среднего целителя.

— Я буду краток, — Ордынцев размеренно прошел перед жиденьким строем лекарей, каждый из которых при его приближении втягивал живот и старался выглядеть еще более бравым. — Каждый из вас стремится заработать славу на поле боя и обрести известность в клане. Я уже вижу, о чем вы думаете.

Стас резко остановился и развернулся, смерив собравшихся тяжелым взглядом.

— Да, я целитель и сражаюсь не так искусно, как другие, но никому же не повредит если я брошу пару техник и случайно покрою себя неувядающей славой? — Стас неприятно улыбнулся, глядя как некоторые из воителей неловко отводят взгляды.

Социальное устройство пользователей праны построено на силе и в меньшей степени на хитрости. И хоть целители в некотором роде исключены из подобной цепочки, это не мешает им желать перестать быть «париями» и вернуться в общую систему.

Именно поэтому многие из целителей не видят ничего дурного, чтобы пытаться сражаться наравне с настоящими боевиками, в глупой надежде стать такими же, как и другие.

— Вот только знаете, что я считаю по поводу этой жажды боя? — продолжал Ордынцев, после чего сразу же продолжил. — Я считаю, что это бессмысленная глупость! Более того, намеренное вредительство своему клану!

По рядам целителей прошелся недовольный ропот, который мгновенно прошел после того, как их накрыла жажда крови Змея.

Окружающие бойцы невольно зашатались и покрылись аристократической бледностью. На землю попадали летающие в воздухе насекомые, а свет вокруг словно немного потемнел.

Причина подобной впечатлительности собравшихся проста — все же они не были воинами в полном смысле этого слова, поэтому транслируемые им картины яростной резни и бойни, они воспринимали куда острее.

А во-вторых, благодаря феноменальному контролю собственной энергии, Стас умел куда лучше направлять напитанную эмоциями прану, не давая ей зазря рассеяться в окружающем воздухе.

Убедившись, что даже намек на бунт подавлен, Ордынцев уже намного более спокойно продолжил.

— Я вижу многих мои слова обидели, и вы не согласны со мной. Что же, я объясню свою позицию, — целители вновь удивились. Местное общество очень плохо умело объяснять. Если какой-нибудь, даже самый мелкий начальник, говорил что-то сделать, его подчиненные могли лишь сказать «есть». «Пояснять» свои приказы было совершенно не принято.

— Что бы вы там не думали о своих боевых навыках, все это полное бахвальство и глупость. Судьба распорядилась что бы вы шли по пути лечения ран и спасали жизни. Вы же рветесь сложить свои жизни зазря в бессмысленной жажде сражений. Вы думаете, что изученные вами техники и немногочисленные тренировки подготовили вас к тому, что там развернется, но это не так.

Ордынцев дал людям прочувствовать его слова.

— Впереди нас всех ждет одна из самых кровавых и напряженных битв всей этой войны. Я уверен, в той мясорубке с трудом смогут выжить даже опытные воители, что уж говорить о вас! — Стас ничуть не жалел чувства подчиненных, и это все же вызвало кое-какую реакцию.

— Но как же вы! — одинокий молодой голос раздался особо громко в наступившей тишине. Окружающие смельчака люди дружно шагнули в стороны, испуганно открывая того, кто посмел открыть рот.

— Так-так-так, кто это сказал? Кто это посмел меня перебить? Кто этот маленький, много о себе возомнивший наглец? — шипящий тон Змея заставил ближайших к нему людей опасливо содрогнуться.

— Это был я. — уже не так храбро пискнул молодой в сущности парень, оставшийся на растерзание в гордом одиночестве. Обычное, открытое лицо, черный ежик волос, небогатое снаряжение, состоящее лишь из нагрудной пластины.

— Так что же ты замолчал? — ласково протянул Стас. — Давай, говори уж до конца. Нам всем интересно послушать.

Другие целители напряженно смотрели, как они думали, на смертника, вот только они бы сильно удивились, если бы смогли заглянуть под натянутую вуаль лжи.

Стас Ордынцев не любил пускать свои планы на волю случая и так как будущий разговор с подчиненными целителями имел внушительную важность в его планах, то он сознательно постарался увеличить шансы на успех.

Для этого же ему нужен был свой карманный штрейкбрехер или, если переводить на русский, «стачколом». Вот только в отличие от первого, ему требовалось строго обратное, чтобы прикормленный им человек задавал строго выверенные вопросы, которые будут идти как раз против мнения самого Ордынцева.

Контролируемый спор, где у каждого вопроса есть заранее заготовленный аргумент, что может быть приятнее?

Найти такого человека оказалось не так уж и трудно. Звали его Кэтсу и из-за своей бедности в свое время он старался подружиться с Кизаши. Благодаря алхимику Стас о нем когда-то и узнал.

В итоге хватило всего лишь пары слов и намеков на помощь в будущем, чтобы паренек согласился следовать указаниям Змея и присоединился к отряду. В ином случае его место занял бы более талантливый кандидат.

Прямо же сейчас Стас собирался со всей тщательностью сыграть в той постановке, которую он и создал.

— Широ-сама, простите меня за мою наглость, — Кэтсу глубоко поклонился. — Но в отличие от нас, вы много сражались и делом заработали свою славу. Почему вы считаете, что нам нельзя поступить так же?

— Почему так считаю? — медленно ответил Змей. — Потому что мне не все равно, сдохнете и вы или нет. Вижу, вы все удивлены? Что же, я объясню. Все вы скорее всего знаете, что я пришел в клан Сумада, будучи бесклановым и почти ничего не зная о пране. Из-за этого отношение ко мне было соответствующим. Меня бросали из одной битвы в другие и то, что я стою перед вами, не иначе, как чудо.

Ордынцев активно жестикулировал, стремясь пояснить свою мысль максимально полно. Его внимательно слушали.

— Из ста человек, что попытались бы прожить мою жизнь, девяносто девять из них бесславно умерли бы. Так и из вас может не выжить никто! При этом каждая ваша смерть, это десятки погибших от ран бойцов Сумада. Фактически, если планировать на года, каждый из вас важнее, чем пятеро ветеранов!

Стас удовлетворенно отмечал, как лица слушателей озаряются внутренним светом. Так или иначе, даже кошке приятно ласковое слово.

— И мои слова имеют под собой основу. Именно вы отвечаете за то, чтобы раненные соклановцы выжили, а в будущем вернулись в строй. Благодаря вам наши воины могут смело идти в бой, ведь они будут знать, что о них позаботятся и не дадут умереть.

Глядеть на то, как уже достаточно опытные и побывавшие в опасности мужчины начинают стесняться, было в чем-то даже забавно. Перед Ордынцевым целители представали в виде перезрелого плода, который уже сам готов сорваться с ветки, только руку протяни.

— Поэтому хоть вы и будете следовать за наступающей армией, но ваше место будет в тылу под охраной профессионалов. Раненных же вам будут доставлять специальные санитары из числа обычных воинов. Набор в эти отряды я как раз и провожу. Сейчас же я хочу чтобы вы провели опись, распределили и подготовили расходные лечебные материалы. Ответственными за поход к складу назначаются целители Изаму и Юидей. — Ордынцев выбрал самых опытных из двадцатки.

Стас сделал вид, что хочет уже уходить, но резко остановился.

— Ах да, насчет славы и уважения. Вы в чем-то правы, — лекари превратились в одно большое ухо. — Как такой же, как и вы, целитель, меня огорчает сложившееся положение вещей. И я планирую это изменить, — Стас не сомневался, что уже сегодня его слова станут известны всем магическим докторам в этой армии, а после и всем целителям Сумада.

— Очевидно, без нас славные воины Сумада несли бы слишком много безвозвратных потерь. Не говоря уже о нашей помощи в быту. Я сделаю так, чтобы звание «целитель» звучало с гордостью, и чтобы мы получили то, что заслуживаем. А теперь разойтись и приступить к подготовке. Работы нам предстоит много.

Больше не говоря ни слова, Змей развернулся и двинулся прочь. Все, что он хотел и должен был, он сказал. Попытки убеждать или говорить дальше, принесли бы лишь вред.

Да, слова землянина не могли до конца убедить этих пострадавших от предрассудков людей, что все обязательно станет хорошо. Но его слова заронили сомнения, а главное надежду в их души.

И если сейчас они сомневаются, то в дальнейшем, если все пойдет как Стас запланировал, они окончательно будут покорены идеями Широ Змея.

Теперь же главное не дать им умереть и не погибнуть самому, ведь из того, что он слышал, битва предстоит не из легких.

*****

— Широ! — громкий крик заставил идущего между палаток Ордынцева удивленно остановиться и оглянуться. Прямо к нему мчался радостный Кизаши, сияя в лучах обеденного Солнца новенькими доспехами. Вот только если алхимик думал, что его появление обрадует Змея, то он сильно ошибался. — Как я рад тебя ви… Ой, а что это ты так хмуро смотришь на меня? Широ-се… Широ-сан? — вовремя поправился Кизаши.

— Ты что тут делаешь? — строго спросил Стас, внимательно оглядывая снаряжение внука Хидэо. — Разве ты не должен быть в Цитадели?

— Я сумел уговорить деда, что сейчас самое время, чтобы наконец показать себя, — гордо пояснил Кизаши. — Так как мы помирились с Мизуно, это мой последний шанс заявить о себе.

«Гребанный идиот. Жаль, что этот молодой полудурок не был в строю, когда я толкал лекцию. Она бы ему пошла прямо идеально», — с мрачной иронией подумал Стас, слушая восторги алхимика.

Ордынцеву становилось дурно от мысли, насколько же бессмысленно может сдохнуть алхимик его уровня лишь из-за старческой деменции одного престарелого воителя.

«Хотя чего я ожидаю? Уверен, Хидэо не видит ничего дурного чтобы отправить своего внука на войну. Для старого сухофрукта это скорее в порядке вещей. Но так или иначе пора брать ситуацию в свои руки».

— Кизаши, — оборвал Стас нескончаемый поток описаний жизни в окружающем лагере и того, как внук Хидэо мечтает о ратных подвигах. — Прямо сейчас я получил под свое командование двадцать целителей и собираюсь сделать из них подразделение, которое прославится на всю эту войну. Был бы рад, если алхимик твоего уровня присоединился бы к нам. Уверен, для тебя найдется немало работы.

Стас не пытался давить или настаивать, а лишь предлагал. За прошедшие годы Кизаши тоже не стоял на месте и здорово вырос в социальном плане

Теперь он уже не был тем забитым пареньком. Он обзавелся друзьями и уважением.

Излишне давить в таких условиях не стоило

А вот возможность сыграть на элитарности возможного места службы была как нельзя кстати.

Кизаши желал для себя лучшей возможности для получения столь ожидаемой им славы и почета.

А где еще лучше всего заработать известность в бою, если не плечом к плечу со знаменитым Широ Змеем?

Правда, если бы молодой алхимик не был столь горяч и нетерпелив, и сначала бы навел справки, то он уже не так резко рвался бы в подчинение к Змею.

Но Кизаши ничего не знал, поэтому тут же зацепился на подведенный к нему крючок, после чего принялся благодарить благосклонно кивающего Широ.

Сам же Ордынцев был рад, что сумел хоть как-то сгладить последствия глупости Кизаши.

Во всяком случае землянин был уверен, что сумеет сделать все возможное, чтобы сохранить гениальную голову паренька на его собственных плечах.

— Ну тогда договорились, — подвел итог парень, чуть ли не подпрыгивая от нетерпения. — А мне пока надо собирать вещи и переезжать к вам в лагерь. Я поше… Ай, мать твою! Откуда здесь взялась яма?! Ах ты ползучая тварь! Ну погоди у меня! — ругающийся на чем свет стоит алхимик, злобно потрясая кулаками и прихрамывая, двинулся прочь.

Гнусно хихикавшая же в глубине души Левиафан сделала невинные глазки перед смотрящим на нее осуждающе Ордынцевым.

Весь ее вид буквально кричал о том, что она тут совершенно не причём. А внезапно выросшая ямка прямо под ногой Кизаши — это не более чем случайность.

*****

— Широ, так не честно! Ты ничего не говорил о том, что твои люди будут сидеть в тылу! — возмущенно ныл Кизаши, таскаясь вслед за бодро идущим Ордынцевым. — Я же рассказал, что я хочу. Почему ты мне ничего не сказал?!

— Не вижу проблемы, — беззаботно пожал плечами Стас. — Ты можешь вернуться к Мичиро и вновь присоединиться к его отряду.

— Не могу! — чуть ли не подпрыгнул от раздражения алхимик. — Он сказал, что раз уж я присоединился к тебе, то назад уже нельзя, а то возникнет путаница.

На эти слова Ордынцев еле скрыл усмешку. Землянин прекрасно понимал старшего ученика Хидэо, который тоже не горел желанием отвечать за жизнь и смерть недостаточно опытного внука его учителя.

Стас был уверен, что, услышав новость о том, что Змей принял Кизаши под свое крыло, Мичиро вздохнул от облегчения.

Прямо сейчас их было лишь трое, если считать Левиафан. Кента вместе с Мари получил задачу откалибровать отряд «санитаров», чтобы в бою они четко работали с целителями.

Командующий Коджи Сумада, который командовал войсками еще при Гайбайцу, хоть и не особо радостно, но все же выдал четыре десятка низших воителей и четырех средних под это дело.

Минору же осталась в лагере в подземной комнате, ожидая приближающейся битвы. За все прошедшие дни она обмолвилась всего лишь парой словам, постоянно над чем-то размышляя. Стас не стал ее трогать, удостоверившись что она все же будет защищать будущий лазарет.

Мужчина не знал сколько еще продлится состояние ламии, но собирался воспользоваться ее растерянностью по максимуму.

— Ты обманул меня! — обвиняющий палец уставился точно в спину Стасу. Правда алхимику пришлось его срочно убрать так как вылетевший из земли кончик хвоста змеи чуть было его не оторвал. — Проклятая тварь! Ну погоди у меня. Неделю с толчка не слезешь, или где вы, змеи, ходите в туалет.

— Я не обманывал тебя, Кизаши, — с довольством поправил собеседника Стас. — Я всего лишь предложил тебе возможность, а ты сам ее принял. Никакого принуждения. Меня ранят твои слова о лжи.

— У-у-у! — простонал молодой воитель, в поражении опуская голову. Он уже понял, что проиграл и Змей его не отпустит.

Тем не менее, даже если эту битву он и проиграл, это не значит, что он проиграл войну.

Взгляды Левиафан и Кизаши Сумада с хрустом встретились. И хоть строение глаз Леви не давало ей моргать, это не мешало ей смотреть на своего соперника, зловеще прищурившись.

Алхимик тоже не отставал, как бы невзначай порхая пальцами по десяткам мелких колбочек с ядами и скрытым клинкам.

Стас тяжело вдохнул, но ничего не сказал.

В конце концов, чем бы дети не тешились, главное, чтобы не плакали.

Глава 11

— Господин Змей, с вами хотят встретиться несколько воителей. — сидящего в личном подземном убежище Ордынцева отвлек голос спустившейся Мари.

— Хорошо, позови их, — Стас отложил свиток, который он только что читал, и сложил руки вместе на коленях.

Пару десятков секунд спустя прикрывающая вход богато расшитая ткань отошла в сторону и внутрь шагнули трое воителей.

Увидев Стаса, они дисциплинировано построились, ожидая дальнейших приказаний.

— Я так понимаю, это вы изъявили желание служить под моим командованием? — спокойно спросил землянин, остановившись взглядом на каждом из присутствующих. Но по большому счету его интересовало мнение лишь двоих из них.

Первой была Аями Сумада — ослепительно красивая в прошлом женщина, которая лишилась половины своего лица в бою за Гайбацу. Теперь она носила закрепленную половинку маски, которая скрывала ее уродство.

В самом начале их знакомства Стас предложил ей смутную надежду на исцеление, но она отказалась, решив добровольно нести этот «крест».

Ордынцев не стал настаивать, ведь хоть она и была сильна, но сумасшедшие ветераны воителей — это не вершина его чаяний.

Кроме самой женщины был и ее оставшийся ученик. Парень выглядел нервным и боялся поднимать глаза на Стаса, постоянно блуждая взглядом по полу.

Прослышав о том, что Широ Змей комплектует свой собственный отряд для помощи и доставке раненных для целителей, некоторые из воителей изъявили желание служить под его началом.

Для этого они подавали прошение в ставку командования на дальнейший перевод. И некоторым это даже позволили.

Ордынцеву не надо было ломать голову, чтобы догадаться почему она здесь.

В глубине глаз стоявшей перед ним воительницы ядовитой сколопендрой скрутился предательский страх. Она до ужаса боялась того, через что вскоре предстоит пройти.

А судя по тому, как она неосознанно косилась на своего последнего ученика, вступлением в охрану целителей она надеялась всеми силами оказаться как можно дальше от мясорубки поля боя.

И да, это была обычная трусость, но Ордынцев не мог ее за это осуждать. Лишь тот, кто глядел в глаза смерти, может иметь хоть какое-то право ее критиковать. Иной раз на человека сваливается столько жизненных трудностей, что единственный способ не сойти с ума, это попытаться хоть как-то их обойти.

А вот со вторым воителем все было куда интереснее.

Иошито Сумада — тот воитель, который в благодарность за излечение подарил ему зеленые доспехи убитого собственноручно самурая.

В тот день Стасу он запомнился, как расхлябанный и несерьезный человек, который тем не менее находился на уровне среднего ветерана, как и Аями.

— Аями, под твоем командование переходит третий десяток. Ты будешь отвечать за оборону госпиталя. Твой ученик переходит в твой нынешний десяток. Вы свободны.

— Благодарю вас, господин, — под удивленным взглядом ученика глубоко поклонилась женщина, быстрым шагом покинув комнату. Очнувшись за ней поспешил и ученик.

— А теперь ты, — Стас сурово уставился на Иошито, когда они остались лишь вдвоем. — Я не люблю того, что не понимаю. Мне казалось, что перед нами больше нет долгов. Так почему ты изъявил желание перевестись в… Тыл?

Ордынцев специально сделал упор на последнем слове. Не трудно было понять, что любого, кто так сильно желал охранять целителей, могли назвать трусом.

И одно дело, если тебя перевели сюда случайно по распоряжению сверху и другое, когда ты сам изъявил желание.

— Широ-сама, вы так строги, что у меня прямо все мысли из головы вылетели, — притворно растерянно хлопнул себя по голове мужчина. — Все-все, я вспомнил, — поспешил вставить воитель, увидев выражение лица Змея.

Мужчина открыл было рот, но резко замер под змеиным взглядом собеседника.

— Хочу тебя предупредить, Иошито, — со значением проронил Ордынцев, чуть наклонив голову вперед. — Я очень не люблю, когда меня считают за идиота. Поэтому, если ты думаешь скормить мне какую-то ложь, то лучше бы тебе просто развернуться и уйти прямо сейчас. Ведь иначе, все можешь закончиться… Грязно, если ты понимаешь, о чем я.

— Я могу быть откровенным, Широ-сама? Просто дело такое, деликатное… — мгновенно перестроился воитель, отбросив часть своего шутливого тона. Часть, но не всю. Иошито скорее бы умер, чем выкинул всю свою несерьезность.

— Если это не повредит клану Сумада, я не стану говорить о том, что здесь услышу, — сделал нарочито безразличное выражение лица Ордынцев. — Но советую не тратить мое время зазря.

— Да-да, конечно, — засуетился Иошито. — Дело в том, что я очень люблю женщин. Да и, чего скрывать, женщины меня тоже очень любят, — в голосе мужчины прозвучала плохо скрытая гордость. — Сами, наверное, знаете. Слово там, слово здесь, рассказать, как ты…

— Иош-ш-ито.

— Ах да, точно! Короче, недавно я познакомился с одной девушкой. И все бы хорошо, я ей понравился, она мне. Мы несколько раз тайно встретились, и, казалось бы, не было проблем. Но потом я узнал, что ее дедушка оказывается сам старейшина семьи Оро! Так мало того, эта дурочка рассказала обо мне своим подружкам!

— А потом и любимый «дедушка» узнал о тебе, не так ли? — несмотря на весь самоконтроль землянина, уголки его губ немного приподнялись. Он хорошо помнил старейшину Оро, который обладал на редкость скверным и склочным характером. К тому же, он был недоволен возвышением Стаса, что тоже накладывало свои проблемы. Вишенкой же на торте было то, что он первым встал на сторону Джишина, так что теоретически они были союзниками.

— Угу, — угрюмо кивнул Иошито. — И если я хочу сохранить свои я… В смысле, свою жизнь, то мне надо срочно сменить место службы. И тут я подумал…

— А тут ты услышал о моем противостоянии с этим уважаемым старейшиной и решил, что служба у меня, это лучший выход? — удовлетворенно спросил Стас. — Что здесь-то он тебя не достанет?

— Ну да, — нервно хохотнул мужчина. — Как-то так.

— Тогда у меня к тебе один единственный вопрос, — Ордынцев откинулся назад. — Почему ты считаешь, что ради тебя мне выгодно еще сильнее ссориться со старейшиной Митсуо?

— Я могу заплатить… — начал было Иошито, но Стас его оборвал.

— Боюсь подобное предложение меня не интересует. Материальные ценности приходят и уходят, а вот верная служба остается.

— Служба? — насторожился мужчина.

— Она самая, — Стас вытащил чистый свиток и положил его перед собой. — Прямо сейчас ты кое-что здесь напишешь, подпишешь своим именем и сделаешь оттиск праной. И если я посчитаю, что твоя служба меня удручает, то этот свиток увидит руководство Сумада.

— Это шантаж! — возмутился воитель, раздраженно сжимая кулаки. Атмосфера в комнате накалилась

— Нет, это всего лишь гарантии. К тому же, тебя никто не заставляет, — хмыкнул Ордынцев, медленно протягивая руку к свитку. — И если тебе мое предложение не интересно, то я не настаиваю. Нет, так нет.

— Подождите, — быстро наклонился воитель и подхватил свиток. — Мне надо подумать. Это слишком неожиданно.

— Думай, — благосклонно согласился Ордынцев. — У тебя пара минут. И нет, больше не дам, решай прямо сейчас.

Иошито ничего не сказал, но судя по его виду, хотел он сказать многое.

— Я согласен, — скрип зубов был отлично слышен. Иошито быстро написал надиктованное Ордынцевым и приложил большой палец к чернилам, определённым образом напитав их праной.

Теперь она долго не рассеется.

— Отлично, — Стас внимательно прочитал написанное и спрятал его в запечатывающий свиток. — Тогда я тебя больше не задерживаю. Твой десяток четвертый. Насчет же Митсуо-сана можешь не волноваться. Пока я жив, он до тебя не доберется.

Проводив взглядом удаляющегося мужчину, Ордынцев кивнул. Как он и ожидал его личности и известности вполне хватило, чтобы люди начали к нему тянуться.

Да, такие как Иошито и Аями, далеко не лучший выбор, но нельзя не учитывать их силу.

Конечно, не стоит упускать, что одна трусиха, а второй балабол, но если правильно расставить приоритеты и донести до них свое видение, то они будут драться даже более яростно, чем обычные бойцы.

Ну а раз сейчас все же выдалась свободная минутка, то Станислав решил немного поработать над последней техникой, которая плавно вытекала из техники бессмертия.

*****

— Вы были правы, Широ-сама, — меланхолично заметил отец Мари, рассматривая через сложенную козырьком руку раскинувшийся перед ними фронт. — Союз каким-то образом узнал о наших планах.

Ордынцев мысленно выругался, спинным мозгом чувствуя приближающиеся проблемы.

По плану, Сумада должны были неожиданно прорвать фронт сборища южных кланов, после чего двигаться внутрь территорий, ударив по нескольким важным центрам и линиям снабжения. Для этого командование старалось всеми силами соблюдать секретность, проводя поставки и разведку силами самых верных своих подразделений.

Как слышал Стас, тех путешественников или торговцев, которым не повезло что-то заметить, ожидал плен или вовсе смерть.

— Сколько же их там, — сам того не замечая, ошарашенно прошептал Кизаши, большими глазами рассматривая боевые порядки Союза, выстроившиеся вдалеке.

Правда насмешливое шипение Левиафан быстро привело его в чувство. Алхимику не надо было понимать змеиный язык, чтобы осознать, что в шипении змейки явно скрывалась насмешка.

— Тихо, — прикрикнул Стас, пресекая зарождающийся конфликт. — Потом пособачитесь. Если выживите. — мрачное предостережение землянина заставило их присмиреть.

И хоть прямо сейчас они все находились за спинами армии Сумада, но даже так нехороший холодок приближался к их сердцам.

Так как Союз узнал об их наступлении, то они хорошенько подготовились к обороне. Конечно, количество воителей, владеющих техниками земли у них было намного меньше, но даже этого хватило, чтобы серьезно усложнить нападающим жизнь.

Края фронта терялись вдалеке. Из-за этого атакующим тоже пришлось сильно растянуться, чтобы не получить контрнаступление во фланг.

Стас даже затруднялся сказать сколько прямо сейчас здесь сконцентрировалось воителей.

Одно можно было сказать точно — их были тысячи.

Даже по приблизительным расчетам выходило, что это сражение по праву станет самым грандиозным из всего, что видел этот мир за прошедшие сто лет.

Что Сумада, что Союз притащили сюда не одну армию в надежде получить численное превосходство. Но в итоге их силы все равно были примерно равны.

И хоть, как говорилось выше, передвижной госпиталь Ордынцева находился позади, это все равно мало что значило.

В воздухе буквально витал солоноватый привкус крови и горьковатый желчи.

Ведь, что у противников были те, кто по разрушительной мощи ничуть не проигрывали ракетным батареям Земли, а кое в чем иной раз и превосходили.

Высшие воители одинокими фигурами, окруженными лишь своими слугами и учениками, стояли посередине между госпиталем и боевыми порядками обычных воителей.

Их цель заключалась в противостоянии вражеским высшим.

Сила этих людей создавала парадоксальную ситуацию, когда само общество воителей не очень стремилось к полному использованию их могущества.

И это было логично.

Против совместного удара высших обычные воители, пускай даже ветераны, попросту ничего не могли противопоставить.

Какую бы стихию не использовали эти чудовища в человеческом обличии, результат будет один — смерть всех на противоположном конце поля боя.

Сюда же стоит добавить неожиданные удары по мирным жителям высшими техниками и прочие радости жизни.

Таким образом полноценная война высших в какой-то момент превратилась бы в войну исключительно самих высших, так как все остальные воители к тому моменту погибли бы. Заодно на тот свет отправились бы и родные всех участвующих сторон.

Из-за этого были созданы неофициальные правила, где высшие стараются драться лишь с высшими, пока обычные воители дерутся с обычными.

Вот почему на данный момент высшие безразлично стояли по обе стороны боя, хоть их силы было уже достаточно чтобы попасть техниками даже на таком расстоянии.

Неподалеку от высших расположилась одна из видимых ставок командования. Там же находились и запасные "полки", чья цель была в ликвидации возможного прорыва или добавлении резерва.

Стас повернулся и внимательно оглядел свое подразделение. Каждый из его бойцов и целителей представлял собой сжатую пружину, готовую распрямиться по первой же команде командира.

Вот, стоят сами целители. Они делятся на тех, кто несет на себе тяжелые рюкзаки с расходниками и тех, кто стоит налегке. Если последние будут сконцентрированы исключительно на лечении и стабилизации поступающих раненных, то первые каждый раз будут развертывать сам госпиталь.

Из-за того, что наступление предстоит непрерывное, а им нельзя будет сильно отрываться от армии, то им придется раз за разом переносить госпиталь вперед.

Следующими идут охранники. Уже сейчас они разряженным кольцом окружили целителей, бросая настороженные взгляды вокруг. При этом их задача не просто убить возможных врагов, но и не позволить вражеским техникам добраться до раненных.

Это значит, что защита на первом месте.

И наконец, самая опасная роль из всех — санитары. Это те, кто будет в самом сердце боя выискивать раненных бойцов и доставлять их в госпиталь.

Каждого из них Стас выбирал лично, проводя самое настоящее собеседование. В их случае он отдавал предпочтение скорости, выносливости и незаметности.

На рукавах этих бойцов была повязана красная ткань. Стас не стал пытаться делать «красный крест», так как у некоторых из кланов воителей имелся похожий знак, что могло создать путаницу.

Тем не менее он попросил командование донести до Сумада важность этих бойцов, попросив при необходимости оказывать им поддержку.

Как ему доложили, не все из воителей оценили придумку, но в целом общественное мнение одобрило идею.

— Когда вы уже начнете? — усталый голос сбоку заставил Стаса отвлечься от своих мыслей. — Я думала вы, воители, любите драться. А пока лишь попросту тратите свое и мое время.

Язвительная речь Минору ничуть не тронула Стаса, но явно не понравилась окружающим его воителям, которые взглянули на нее с раздражением. Впрочем, дальше взглядов дело не пошло.

Причина этого была проста. Чуть ранее на «дружеской дуэли» Минору с легкостью вытерла землю двумя проходящими мимо ветеранами.

Последние посчитали забавным пройтись по внешности ламии, выдав пару сомнительных комплиментов.

В итоге древняя ёкай в красках показала, почему она является одним из самых опасных существ этого мира.

Для чего ей почти не потребовались никакие техники.

Скорости, силы и мастерского управления небольшим количеством воды хватило, чтобы так избить противников, что Стасу пришлось их спешно лечить.

Показанное мастерство так восхитило окружающих, что больше ее никто не задирал.

Впрочем, нет худа без добра. Так как все знали, с кем Минору пришла, то авторитет Широ Змея значительно вырос.

Общественность уже знала, что тот же Кента высший воитель, так к этому добавилась еще и Минору, которой тоже присудили тот же ранг.

Два преданных лично тебе высших воителя — это серьезная заявка на всеобщее уважение.

Не стоило забывать, что и сам Ордынцев был далеко не прост.

Вот почему косившиеся на стоявшее впереди начальство, подчиненные Стаса чувствовали воодушевление.

Ведь в отличие от обычных воителей впереди, их лично защищали почти трое высших!

Кроме всех перечисленных рядом с Ордынцевым были и Левиафан с Кизаши. Причем, что забавно, оба подготовились к бою по максимуму.

Если Левиафан буквально обвешалась острыми железками, то алхимик пер на себе множество смертоносных и лечебных эликсиров.

Во время подготовки у Стаса была возможность проверить навыки Кизаши и он немного успокоился — молодой алхимик не был безнадежен и все же кое-что умел.

Другое дело, как он поведет себя в настоящем бою? Вдруг застынет при виде первой же крови?

Гулкий сигнал труб прокатился по окрестностям, заставив окружающих напрячься еще сильнее.

Это был знак к готовности атаковать.

Ряды воителей зашевелились. Прямо сейчас все они начинали ускорять движущуюся в них прану и формировать заготовки под атакующие и защитные техники.

«Война сверх людей в самом ужасном смысле этого слова», — Стас покачал головой: «Во имя всех богов, как я умудрился оказаться в чем-то подобном?»

Но долго у него не получилось думать на эту тему.

Второй сигнал заставил волосы на затылке встать дыбом.

Это был знак начинать атаку.

Самый трудный шаг — первый. Если вначале море Сумада двигалось неуверенно медленно, то с каждым последующим шагом их скорость все росла.

Уже спустя пару секунд они с боевыми кличами яростно рвались вперед, думая лишь об одном, как бы быстрее вцепиться в глотку расположившегося впереди врага.

Из-за их скорости открывающаяся издалека картина несла в себе самый настоящий сюрреализм и нереалистичность.

Но кому, как не Стасу знать, что все это было взаправду.

Стоящие вдалеке на земляных стенах и укреплениях воины Союза терпеливо ждали, экономя прану, когда их враги достигнут дистанции гарантированного поражения.

Ранее ими были уничтожены все деревья вокруг, чтобы противник не мог незаметно подобраться к линии фронта. Это заставляло бегущих воителей то и дело перепрыгивать огромные перевернутые пеньки, уродливо угрожающие небесам сухими корнями.

Стас невольно порадовался, что сегодняшний день был солнечным. Опять драться в грязи и по колено в воде его не прельщало.

Глава 12

БУ-У-У-М!

Сразу несколько взрывов сотрясло поле боя, отбрасывая неудачливых атакующих вверх. Точнее, подбрасывая то, что от них осталось. Не смотря на прочность тел воителей, мощности магической взрывчатки хватало, чтобы разрывать их тела на окровавленные и обгоревшие куски.

В ту же секунду вверх взлетали новые и новые комья земли, осыпая штурмующих дерном и частями тел их павших товарищей.

Истошно вопили те, кому взрыв оторвал какую-то часть тела, но не убил. Живучесть воителей играла с ними злую шутку, так как они не могли даже потерять сознание.

А вот один из молодых воителей хоть и не подорвался на мине, но отлетел прочь от ударной волны.

Шатаясь, он тяжело поднялся, бессмысленным взглядом на покрытом копотью и грязью лице оглядывая качающийся, словно пьяный мир. Парень растерянно приложил руку к шее и увидел на пальцах перчатки кровь. Барабанные перепонки не выдержали столь резкого удара, приказав долго жить.

Стоило же ему сделать пару неуверенных шагов, как его кто-то подхватил за локоть и принялся орать в широко открытые глаза.

— Изао, сын собаки, приди в себя! А ну собрался и вперед, скоро Союз начнет обстрел! Шевелись, сучий потрох! — командир их десятка почти силком и пинками потащил оглушенного подчиненного в бой.

Удивительно, но он ему даже оказывал услугу, ведь если Изао каким-то образом выживет и не пойдет в наступление, то его объявят трусом и участь отступника будет лучшим, что он может ждать.

«А вот и Токитору. Только они могут позволить себе использовать дорогие в изготовлении и производстве печати для минирования подступов». — мысленно подтвердил свои мысли Стас: «Самые первые мины замаскировали очень качественно, чтобы нанести максимальный урон, а вот дальше старались явно меньше».

При подрыве печатей Токитору не всегда звучали лишь огненные взрывы. Иногда это были запечатанные водяные техники или техники воздуха. Последнее зависело от того, какой стихией владел мастер печатей.

Однако Сумада тоже не первый день сражались и знали с кем им предстоит иметь дело. И если самые замаскированные печати они пропустили, то дальнейшие «закладки» не стали для них неожиданностью.

Вперед выдвинулись сенсоры, которые точечными ударами слабых техник или обезвреживали печати, или утягивали их поглубже в землю. Если же это не получалось, то они выращивали в земле специальные колья, помечая расположение «мин».

Но несмотря на все усилия, наступление Сумада замедлилось, чем не преминули воспользоваться обороняющиеся, обрушив вниз целый поток атакующих техник.

Именно в тот день Стас увидел, что же собой представляли родословные кланов Райгачи и Рангику.

Первыми ударили палачи. Их тела засветились красноватым свечением, принося им невыносимые страдания. В такие моменты из стиснутых уст некоторых из Рангику можно было услышать сладострастные стоны и мычание.

Насмешка их родословной была в том, что используя ее, Рангику одновременно страдали от сильной боли и получали от нее же удовольствие.

Надо ли говорить, что продолжительное использование подобной родословной хорошенько так плавило человеческие мозги, делая из Рангику безумных садистов и мазохистов?

Увидев вдалеке усиливающийся красноватый свет, Стас прищурился, не желая пропустить ничего из того, что должно было произойти.

Землянину довелось прочитать пару свитков, где косвенно описывались способности этого странного клана. Также авторы тех строк выносили некоторые предположения о принципах действия их родословной.

Кроме того, Стас тоже мог сделать кое-какие выводы.

Если упростить, все воители используют прану, накачивая ее различными эмоциями и ими же ее и формируя.

Рангику же каким-то образом сумели преодолеть некий эмоциональный порог напитывания праны. Их родословная генерировала огромное количество боли и сладострастия, которые они уже и перегоняли в свою праносистему.

После же им всего-то и требовалось отправить искрящийся от эмоций подарочек в сторону врага.

Словно повинуясь мыслям Змея, высокие фигуры, одетые в остроконечные высокие шапки и покрытые змеящимися красными молниями, наконец разродились первыми выстрелами.

Сотни красных шаров в пол метра диаметром, протяжно гудя, понеслись вниз в наступающих Сумада.

Их скорость не была чем-то запредельным, но все же внушала уважение.

Далеко не все из воителей успевали вовремя отреагировать и хоть как-то защититься. Стоило же кровавым техникам достигнуть цели, как они мгновенно теряли стабильность и взрывались потоками багровых молний, поджаривающих и разрывающих все на своем пути.

Больше всего такие сцены напоминали неимоверно увеличенные земные плазменные лампы, только без стекла.

Вот только опасность Рангику заключалась не в единичной атаке техниками.

Нагнетая в себе эмоции, палачи напитывали эмоциями не только прану, но и саму праносистему. Это значило, что все дальнейшие техники тоже имели в себе эту разрушительную особенность.

И хоть в таком состоянии им были не доступны сколько-то сложные техники, но зато они компенсировали их ураганной скоростью создания.

Стоило первым разрывам от энергетических «фаерболлов» начать рассеиваться, как следом уже неслась новая партия. Постепенно синхронность залпов исчезла, но поток выстрелов ничуть не ослабел.

Теперь наступающим Сумада требовалось следить не только за тем, что у них под ногами, погибая под взрывами необнаруженных мин, но и изо всех сил защищаться и маневрировать под непрекращающимся пулеметным огнем.

Гудящие шары бесконечным потоком летели сверху вниз, покрывая землю уродливыми кратерами и сеткой шрамов от молний.

Взрывы мин, непрекращающийся треск багровых молний и возможность умереть в любую секунду — вот то от чего Стас с радостью отказался.

Слава славой, но Ордынцев никогда не стремился к подобной известности.

И кто-то, кто слабо представлял себе, что такое великий клан, мог подумать, что на этом печальном моменте наступлению и конец.

Вот только он был бы сильно не прав.

Ведь у Сумада были свои козыри.

В десятке мест земля начинала шевелиться, после чего целые куски чернозема выстреливались в сторону укреплений Союза.

И, казалось бы, из-за их низкой скорости и рыхлости, они представляли собой слабую опасность, однако хитрые землевики хватали не просто куски земли, а те, в которых были спрятаны взрывные печати.

И обороняющиеся, не сразу опознав опасность и не став сбивать «безвредные земляные комки», разом прочувствовали на собственной шкуре свои собственные взрывы.

Кроме этого же, Сумада не стеснялись зарываться в почву, используя технику скольжения в земле, или вовсе поднимали на пути вражеских снарядов целые скалы, о которые и разбивали нескончаемые потоки красных молний.

Однако если Рангику и Токитору уже показали свою мощь, то теперь наступила очередь Райгачи.

На удивление, Стас давным-давно узнал об этом клане. Причина подобного интереса была проста. Желая хоть как-то оправдать измененные техники эфира, Ордынцев искал те кланы, чья родословная тоже была способна высасывать прану.

И Райгачи как раз были из таких.

С рук воителей этого клана срывались похожие на водяные снаряды техники, которые, разбиваясь о землю, выпускали потоки голубоватой жидкости. Последняя же начинала стремительно испаряться, создавая вокруг «луж» область отрицательной праны.

Как таковую опасность родословная Райгачи не представляла. Высосав энергию, голубая жидкость никак не влияла на тела воителей.

Вот только этот клан использовал свою родословную в связке со стихийными техниками, предпочитая бой на истощение и тактику засад.

Теперь же, работая в связке с полноценными боевиками, их роль поддержки оказывалась невероятно эффективной.

Тем временем атакующие Сумада наконец тоже добрались до той границы, когда были способны не только защищаться, но и атаковать.

Земляные укрепления Союза в десятках мест пошли волнами, начиная трескаться и обваливаться.

Стволы деревьев, использованные для придания прочности, лопались и взрывались, когда целые секции сдвигались относительно друг друга.

Привыкшие лишь атаковать невнимательные бойцы Союза истошно закричали насаженные на земляные колья и пики.

В ту же секунду скрытые до этого момента под землей силы резко вырвались на поверхность, ударив в спину обороняющимся.

Конечно, часть из таких групп уже ждали благодаря сенсорам, но другие сумели успешно скрыться и полностью реализовать неожиданность.

Заметив возникшую сумятицу в рядах врага, наступающие порядки воодушевились и ускорились, стремясь преодолеть простреливаемую зону как можно быстрее.

И хоть ударившие в спину воителей Союза Сумада погибали чуть ли не десятками, своими жизнями они купили столь необходимые секунды.

Мгновение и основные силы Сумада со всей яростью схлестнулись на покосившихся плитах укреплений с не менее яростными воителями Союза.

Опутанные багровым свечением Рангику использовали свою взрывную прану, чтобы ускорять свои движения и удары, буквально размываясь в воздухе. Их перекошенные лица пылали от восторга и агонии. Они даже не чувствовали получаемых ран, дерясь так, будто их жизнь ничего не стоила.

Не отставали и Токитору. Вокруг них то и дело возникали прочнейшие барьеры, которые приходилось ломать, чтобы не оказаться запертыми в ловушке с готовыми взорваться взрывными печатями.

Если же кому-то подобное не удавалось, то после подрыва в замкнутом пространстве от тел воителей оставалась лишь мягонькая паста.

Единственные, кто чувствовал себя неуютно в этой мясорубке, были Райгачи. Они попытались отступить, но Сумада не собирались давать им такой возможности.

За всем разворачиваемся ужасом спокойно, прищурив глаза, следил Стас Ордынцев. Остатки взрывных волн от особо сильных техник заставляли его волосы немного покачиваться, а узкий язык то и дело мелькать, пробуя воздух на вкус.

На него то и дело нервно косились окружающие воители, недоумевая, почему он так и не отдал приказ и чего он ждет.

Однако Стас не видел смысла отправлять своих бойцов в то месиво. Он очень сомневался, что у них получится многих вытащить из того хитросплетения взрывов и летающих туда-сюда техник.

Максимум, что Ордынцев позволил, это собрать тех, кто пострадал на минном поле.

Лезть же сейчас прямо в бой он считал преждевременным.

Единственный шанс выжить в том аду, это вечное движение с полным пониманием своих инстинктов. Пытаться вытащить оттуда раненных немногим лучше банального самоубийства.

И как и ожидал Ордынцев произошло именно то, что должно было случиться.

Не выдержав столь сильной концентрации сверх людей, цельный фронт воителей начал резкое расширение во все стороны, причем двигаясь как дальше, так и обратно в сторону минного поля.

Учитывая маневренность и мощь техник воителей, для полноценного боя им требовался тактический простор.

— Внимание! — рявкнул Стас, закачивая прану в свои легкие и горло, таким образом значительно усиливая громкость голоса. — Санитары, вперед! Целители, готовьтесь принимать новых пациентов! Охрана, на позиции! Покажим всем, что значат гордые слова, целители и Сумада!

— Да! — дружный ответ прогремел в воздухе подобно выстрелу из пушки.

Повинуясь заранее созданному плану, цепочки санитаров бросились в сторону бушующего боя. Каждый из них старался держаться друг от друга подальше, чтобы их нельзя было накрыть одной техникой, и чтобы они меньше привлекали внимания.

На данный момент кроме госпиталя Стаса справа и слева было еще по одному, но там заведовал Мичиро и какой-то из его заместителей. Сам Ордынцев тоже мог считаться одним из них, пускай они оба понимали, что это лишь на словах.

Близость к принцу и его чужеродность поместили Стаса вне командной цепочки клана Сумада. И у этого были как плюсы, так и минусы.

К примеру, если с нынешним главой клана что-то случится, то Широ Змей окажется в полной заднице. С другой стороны, пока глава жив, перед Станиславом открывается множество удачных возможностей.

Сам Стас и его личная гвардия внимательно следили за подступами к госпиталю, готовые пресечь любую попытку нападения.

Объемный взрыв красного света на левом фланге подсказал, что там все же сцепилось несколько высших. Уже неважно, кто именно сделал первый шаг, но битва закипела на новом уровне.

Глядя на нескончаемое бурление земли, Стас заподозрил работу своего сенсея. Больно уж знакомым был почерк.

И судя по тому, как все стороны конфликта старательно делали оттуда ноги, высшие не собирались сдерживаться в обмене ударами.

Чуть погодя выросший из земли целый каскад растущих друг из друга каменных шипов разбился о аж видимый в воздухе барьер высшего Токитору.

Огромные провалы в земле, исполинские по силе взрывы печатей, толстенные, прожигающие кубометры почвы молнии — техники высших выделялись даже на фоне разноцветного боя воителей.

При этом каждый из чудовищ этого мира целился исключительно по таким же, как и они высшим. Но беда в том, что размах и мощь столь сильных техник такова, что даже так они невольно задевали беснующуюся вокруг «мелочевку».

Все новые и новые высшие вступали в бой друг с другом. Из-за этого куда более слабым воителям приходилось освобождать им место, отправляясь все дальше в стороны.

Это усложняло контроль над боем и доставку приказов командирам.

Тем не менее кое-что все же можно было сделать.

— Командование использовало резерв, — отчитался Кента, следя за тем, как последний возможный рубеж обороны отправляется в бой. — Теперь мы предоставлены сами себе.

— Главное, что мы к этому готовы. — пожал плечами Стас, наблюдая за тем, как санитары приносят первую большую партию раненных.

Ни о каких носилках не могло быть и речи. Земля была так сильно перепахана техниками, что обычный человек попросту бы не смог там пройти. То и дело разница между уровнями почвы подчас составляла несколько метров.

Из-за этого санитарам приходилось брать раненных на руки или на загривок. Но проблема была в том, что хоть переносить на руках пациента и было безопаснее, но в таком случае санитар лишался возможности защищаться.

Тем не менее даже так первые раненные уже добрались до целителей и теперь лежали на специально созданных для этого каменных постаментах, накрытых толстой тканью.

Выглядели раненные воители плохо. Обожженные молниями Рангику или обгоревшие из-за печатей Токитору. Имелись раны и от мечей, нагинат, кинжалов и копий.

И с каждой секундой поток раненных все прибывал.

Так или иначе Ордынцев закончил с наблюдением, кивнув Кенте. Теперь именно этот высший будет следить за обороной госпиталя. Под его командование переходили и остальные бойцы. Ордынцев доверял бывшему Ринако, тот обладал впечатляющим опытом множество боевых столкновений и даже небольших войн

Сам же Стас отправился лечить самые тяжелые случаи.

Внутри госпиталя работа уже шла полным ходом. Невольно внимание Змея привлек Кизаши. Молодой алхимик быстрыми и выверенными движениями отмерял или смешивал тот или иной эликсир или смесь, выдавая ее нуждающимся целителям, чтобы те не отвлекались от лечения.

— Господин Широ, — перед Стасом выскочил Изаму, один из назначенных Стасом старших целителей. — Пройдемте, мы уже подготовили для вас нескольких самых тяжелых случаев.

И Изаму не соврал.

Те, кого спихнули на Стаса, уже лишились человеческого облика, выглядя, скорее, как хорошо запеченные куски порубленного мяса.

— Господин Широ, я советую начать с этого человека, — наклонился к Змею и тихо зашептал Изаму, показывая на одно из тел. — Санитар сказал, что это один из высших. Он чудом сумел его вынести, пока высший Рангику отвлекся на другого врага.

— А из какой он семьи? — так же тихо уточнил Ордынцев, подходя к указанному телу.

— Семья Ирно, господин, — с готовностью ответил, желающий выслужиться целитель.

— Хорошая семья, — довольно кивнул Стас, благосклонно взглянув на обрадовавшегося Изаму. Не стоило и упоминать, из какой он сам был семьи. — Молодец. Кто остальные?

— Этот из семьи Эйко, этот опять из Ирно, а вот этот уже из семьи Джеро. Кого нести первыми?

Стас внимательно посмотрел на готового выслужиться хитрого целителя. Тот явно разбирался в политике клана и представлял, кого Стас предпочел бы лечить первым. В то время как Ирно и Эйко относились к Ордынцеву уважительно и были не прочь с ним поработать, семьи Джеро и Оро считали иначе.

«Что же, такую предприимчивость стоит поощрить».

— Ты сам знаешь, кого нести первым, — со значением протянул Ордынцев, разгоняя прану и готовя сложную технику. — Уверен, такой перспективный целитель, как ты, Изаму, меня не подведешь.

— Конечно, Широ-сама! — немедленно согласился карьерист. — К слову, пока у нас есть время, хочу сказать, что я всегда восхищался вашими достижениями. Для меня настоящая честь работать с вами бок о бок!

— Рад слышать, Изаму-кун, — змеиные глаза одобрительно сверкнули. — А пока меньше слов, больше дела. Раненные сами себя не вылечат.

— Слушаюсь, госпо… — голос Изаму медленно затих, пока он огромными глазами смотрел за тем, как вырвавшееся из-под рук Стаса зеленое свечение окутало лежащее перед ним запекшееся тело.

Учитывая необходимое количество праны даже для маленького свечения, действия Ордынцева, по мнению окружающих, были чем-то запредельным.

Такой расход энергии больше соответствовал уровню высшего, но никак не среднего воителя.

Откуда им было знать, что землянин в наглую использовал для пополнения своих запасов кружащуюся вокруг природную прану и эфир?

Покрывающая тело корка начал трескаться в десятках мест, высвобождая наружу кровь и сукровицу, чтобы почти сразу отпасть, демонстрируя пускай и нездоровую, но уже самую настоящую кожу.

Сломанные кости с хрустом вставали на свои места, повинуясь толкающей их пране.

Глубоко засевшие внутри осколки металла, костей или камня с хлюпаньем выталкивались наружу, а раны после них тут же закрывались.

Стас перевел одну из рук сначала на легкое, а потом и на горло пациента, после чего оттуда вырвался поток из слизи, гноя и крови, шлепнувшийся у основания «койки».

В ту же секунду дыхание высшего воителя стабилизировалось, и он глубоко вдохнул.

К слову, замер не один Изаму. Ближайшие к «кушетке» Змея целители тоже замирали, завороженно наблюдая за удивительным буйством лечащей энергии.

Для тех, кто потратил всю свою жизнь на развитие подобного искусства, наблюдать за чем-то столь грандиозным, было подобно празднику и приносило истинное удовольствие.

Наконец свечение медленно угасло, оставляя на столе практически исцеленного высшего. Да, Стас не долечил всего его травмы, но уже сейчас, если его привести в себя, он мог бы сражаться.

— Несите следующего, — строгий взгляд змеиных глаз заставил окружающих резко вспомнить о своих обязанностях. — И кто-нибудь, приведите его в чувство и объясните, что да как. Видят Ками, нам скоро пригодятся все, кто может держать оружие.

— Так точно, господин Змей!

Глава 13

Весь сегодняшний день у Джишина было плохое предчувствие. Во-первых, зная о предстоящем штурме позиций Союза, он очень плохо спал. Ворочаясь с бока на бок, он проклинал собственное тело, истово желая заснуть.

Когда же у него это все-таки получилось, то спустя каких-то жалких пару часов его разбудили слуги.

В итоге в свой кабинет глава клана пришел в изрядном паршивом настроении.

Словно этого было мало, с фронтов начали поступать обрывочные сводки и при всем желании, их нельзя было назвать положительными.

Несмотря на все усилия, проклятые мелкие кланы как-то пронюхали о готовящемся контрнаступлении и подготовили неплохую оборону, в которой и завязли не только Сумада, но и атакующие с другой стороны Мизуно

«Два великих клана нападают на кучку мелких выродков и не могут победить! Как хорошо, что мой отец этого не видит. Я бы не смог смотреть ему в глаза после такого унижения».

Благо, наступление все же продолжалось и Союз с горем пополам откатывался прочь.

Вот только он именно что организованно отступал, огрызаясь на каждом шагу, а не бежал прочь, подставляя спины под удары храбрых воинов Сумада.

Решительного наскока не получилось, поэтому прямо сейчас командующие Сумада медленно и планомерно давили на Союз, надеясь их рано или поздно сломить благодаря перевесу в общей мощи.

Тут и была еще одна причина для злости Джишина. Молодой глава клана истово желал быть там, где решается судьба его людей, а не просиживать штаны на подушках в Цитадели.

В конце концов, зачем он становился высшим, если его таланты так и не найдут применения? При таких раскладах сын Горо решительно не понимал, как его отец все эти годы не только поддерживал свою силу, но и развивал ее.

О чем говорить, если даже его ленивый друг Змей прямо сейчас защищает интересы клана на поле боя, в то время как он, Джишин, сидит, как какой-то калека, здесь!

— Не надо, глава, — тихо передразнил Джишин. — Вы глава клана и вам не стоит рисковать в каком-то неважном конфликте… Как же, не важном. Врите больше, старые шкуры. Не дай бог, меня запомнят тем, что я не принял этот бой! — сын Горо прекрасно понимал, почему главы семей так озаботились его здоровьем.

Ведь если с ним что-то случится, то вся кое-как выстроенная система опять рухнет, а больше и нет столь же удобного всем кандидата.

Ведь тот же глава Теневого камня, хоть и обладает огромным политическим и тайным влиянием, но слабак, что для главы великого клана неприемлемо.

Правда Джишин не смог долго раздумывать над этой мыслью, попутно откладывая возню с очередной пачкой документов. Что-то заставило его насторожиться и куда внимательнее приглядеться к входной двери.

— Пропустите!

— Вас слишком много. Не положено…

— Пришли слишком важные сведения. — послышался чей-то вкрадчивый голос.

— Эй, пропустите их всех! — рявкнул Джишин, невольно пробегая пальцами по лежащей неподалеку дорогой катане.

Да, он нужен главам семей, но расслабляться все равно не стоит.

В ту же секунду раздвижные разукрашенные узорами двери разошлись в стороны, пропуская целую делегацию из находящихся в Цитадели глав семей и одного скромного главы Теневого камня.

И выражение лиц пришедших Джишину сразу не понравилось.

— Что случилось? — рыкнул глава, не сумев скрыть обеспокоенность. Назревало явно что-то нехорошее.

Оказав своему главе положенные ему почести, воители подняли головы. Как-то неожиданно взгляды собравшихся перекочевали на Ио Сумада, предлагая ему начать.

— Глава, — Ио сделал микропаузу. — До нас только что дошли очень важные сведения. Стало известно, что в клане Мизуно произошла очередная попытка переворота, но на этот раз успешная. Сразу несколько влиятельных семей водного клана атаковали своего главу.

Сердце Джишина упало.

— До нас доходят противоречивые слухи, но даже если рассматривать лишь самые благоприятные, то глава Мизуно находится в очень тяжелом состоянии. За его жизнь прямо сейчас борются лучшие целители, но они не справляются. Из-за этого на данный момент клан Мизуно находится в очень шатком положении. Разные семьи тянут одеяло власти на себя и никак не могут прийти к общему мнению. Верных главе все еще большинство, но в такой ситуации они сомневаются.

— Это плохо, — сухо заметил Джишин, хотя на его языке вертелись куда более емкие выражения. — Но почему вы все пришли… Доложить мне об этом происшествии? — он требовательно посмотрел на стоящих на коленях других воителей.

— Джишин-сама, — заговорил старейшина семьи Оро, привычно пожевав сухими, узкими губами. Находящийся рядом старейшина в прошлом враждебной семьи Хоруко солидно кивнул, поддерживая говорившего. Сыну Горо это сразу не понравилось. Скорее небо бы упало на землю, чем Оро и Хоруко о чем-то бы договорились. — Мы случайно прослышали обо всей этой ситуации и…

Старейшина сделал паузу, словно бы подбирая слова, хотя было очевидно, он уже знал, что хочет сказать.

— Мы все слышали о том, что вас связывали некие обязательства, возможно даже дружеские с нынешним главой клана Мизуно. И хоть заключенный между вами мирный договор и являлся нарушением всего, во что верили наши предки, тем не менее мы приняли вашу волю.

— Старейшина Оро, сейчас не самое лучшее время для игры слов. Извольте, говорить коротко и по делу. — холодно заявил Джишин, рассматривая собравшихся сверху вниз, как и подобает человеку его положения.

— Как скажите, господин, — теперь уже заговорил Хоруко. Его болезненный вид добавлял ситуации нервозности. — Если вы хотите услышать это прямо, то мы, как верные слуги, готовы вам это сказать. Если раньше заключенный вами с Кейташи Мизуно мир имел под собой хоть какие-то основания в лице их силы и нападающего на наши границы Союза, то теперь ситуация решительным образом изменилась!

Тон воителя стал торжественным.

— Любые договоры могут быть лишь между равными! Но теперь Мизуно находятся на грани раскола, в то время как мы, Сумада, как и заложено Ками, на вершине и сильны, как никогда. Дайте лишь слово, и мы огнем и мечом пройдемся по землям проклятых водников. Мы сожжем их дома, убьем их мужчин и приведем к покорности женщин. Останется лишь один великий клан в этой части континента. Их дети навечно станут нашими слугами!

— А что насчет Союза? — обманчиво спокойно уточнил Джишин. — Как с ними быть? Ведь сейчас мы сдерживаем их вместе.

— Когда мы расправимся с Мизуно, придет черед и Союза, — отмахнулся на этот раз, вновь подключившийся Оро. — Да, война против них пройдет тяжелее. И нам придется сильно поднапрячься. Но, уверен, мы справимся.

Джишин отвел взгляд от вещающих старейшин и заметил внимательно смотрящего на него Ио.

Что же, нынешний глава клана не знал, специально ли начальник Теневого камня слил информацию о ранении Кейташи или старейшины семей узнали сами, но что он точно мог сказать, так это то, что Ио одинаково равнодушен к обоим исходам.

В отличие от ближнего круга обоих глав кланов, Ио никогда до конца не верил в идею мирного сосуществования.

А значит, его устроит любое решение, которое примет Джишин. Вот почему помощи от него сейчас ждать не стоит.

И любой гнев верхушки клана обрушится исключительно на самого Джишина. Лишь ему нести ответственность за то, что он скажет дальше.

Невольно перед глазами Джишина замелькали сцены того, как он первый раз познакомился с тогда еще принцем водного клана. Как потом, спустя годы они встречались на войнах или просто пограничных стычках их кланов.

Их разговоры и планы, состязания и соперничество.

И ведь Джишин прекрасно понимал ждущий его решения старейшин. Пропитавшая его клан ненависть была столь сильна, что он сам чувствовал ее удушающую хватку на своем горле.

Надо было всего лишь сдастся и сколько возможных проблем могло бы быть решено.

Зачем думать о том, как налаживать мир между великими кланами, если можно их просто уничтожить и оставить лишь один, свой?

Как же это просто. Надо всего лишь сказать: «Да». Это ведь даже нельзя назвать предательством…

— Нет, — Джишин неестественным движением покачал головой, после чего поправил воротник своего одеяния, будто тот его начал душить. — Мы не станем клятвопреступниками и сдержим обещание. Наши полки не нападут на земли Мизуно и продолжат нападение на Союз.

— Джишин-сама! — возмущенно воскликнул старейшина Оро. — Ради благополучия клана и наших великих предков, одумайтесь! О чем вы говорите? Мы не какие-то жалкие самураи, которые по любому поводу хватаются за свою несчастную честь. Мы — воители! Если нам что-то надо, мы это берем! Так испокон веков было и будет.

— Не надо менять учить, что значит быть воителем! — хмуро отрезал Джишин, рубяще махнув рукой. — Я это прекрасно знаю и без ваших слов.

— Тогда почему вы не следуете этому пути, господин? — жарко парировал Хоруко. — Да и что мы вообще обсуждаем? Эти свиньи убили вашего отца, Горо Сумада. Ваш сыновий долг…

— Молчать! — Джишин резко вскочил, бурлящая от эмоций прана выплеснулась ревущим потоком в праноканалы. Болезненный старейшина Хоруко было дернулся, но сразу же застыл, когда ему на плечо легла обнаженный сталь катаны. Острое лезвие меча недвусмысленно касалось его подрагивающего от напряжения горла.

Рядом же самим воплощением гнева застыл и Джишин. Его глаза светились неистовым бешенством, а пальцы так крепко сжали рукоять, что они стали почти белыми.

Все напряженно застыли, пока ситуация накалилась до предела. Никто не заметил, но в момент начала движения главы, Ио, не вставая, умудрился незаметно отодвинуться на пару метров к выходу.

— Скоты! Уроды! Собаки! Кто еще желает оспорить решение вашего главы?! Не стесняйтесь, высказывайтесь. Как только я срублю голову этой паршивой псине, сразу же займусь следующими предателями. Итак?!

Ответом ему было грозное молчание.

— Господин, прошу меня простить, — тихий голос Хоруко разрушил скопившуюся тишину. Он говорил, опустив глаза в пол. — Я не хотел оспаривать вашу власть. Прошу прощения за мою ошибку и дерзость. Ненависть к Мизуно ослепила меня.

— Впредь не забывай о том, кому ты служишь, — сделав паузу, все же решил Джишин, убирая катану. — А это, чтобы ты хорошенько запомнил мои слова в будущем.

Свист клинка и тихий стон — вот единственное, что можно было услышать.

На татами начали падать тяжелые капли крови, которые тут же стали стремительно впитываться, расползаясь уродливыми кляксами.

Сам Хоруко скрюченными от боли пальцами вцепился в левую сторону лица, в которую и пришелся удар.

— Убери, руки, — холодный голос стоявшего над ним Джишина заставил его дрогнуть.

Хоруко медленно подчинился, открывая вид на рану. Удар главы не просто рассек его скулу и левую щеку, но и разрубил глазницу.

Сын Горо придирчиво оглядел вытекший глаз, после чего довольно кивнул.

— Пусть так и останется. Я запрещаю целителям притрагиваться к этой ране, пусть зарастает так. Она должна служить тебе напоминанием о том, кто ты есть, и за то, что за свои наглые слова приходится отвечать.

Джишин прошелся до своего места и уверенно сел, положив окровавленную катану себе на колени.

— А теперь все вы возвращайтесь к своим делам. Армия Союза еще не побеждена и у нас много работы. Свободны.

Поклонившись, старейшины поспешили к выходу. Пошел и пошатывающийся Хоруко. Удар заставил его мозги хорошенько растрястись внутри черепной коробки, от чего даже несмотря на живучесть тела воителя, он был на грани потери сознания.

— А вас, Ио, я попрошу остаться.

— Вы что-то хотели, Джишин-сама? — подчеркнуто вежливо спросил глава Теневого камня.

— Да, я хочу, чтобы ты как можно скорее доставил Широ Змею мой приказ. Я желаю, чтобы он, бросив все свои дела, сразу же отправился к Мизуно и вылечил этого демонского Кейташи! Судя по тому, что мне о нем пишут с фронта, он способен оживить хоть мертвого. Хотя подожди, проклятье!

Джишин ухватился ладонями за лицо и хорошенько ими потер его.

— Если его отправить к ним так, его попросту убьют. Так, надо написать письмо и доверительные свитки. И не забыть сказать к кому стоит обратиться, а от кого надо держаться подальше. Ёкаи тебя подери, Кейташи, как же все это не вовремя. Не мог еще немного поберечься, а теперь мне со всем этим разбираться!

— Джишин-сама…

— Ио, вот только ты не начинай! Сам же прекрасно понимаешь, что я не мог поступить иначе. Пусть скажут спасибо, что я не убил его на месте, а ограничился лишь глазом. Если бы я этого не сделал, то показал бы, что место главы ничего не значит и ему можно говорить все, что угодно.

— Вы могли бы согласиться с нападением на Мизуно… И может быть уже уберете катану в ножны?

Оказывается, из-за всех этих нервов, клинок так и продолжал лежать у него на коленях, заляпав их кровью.

— Проклятье, благодарю. — ругнулся молодой мужчина, с омерзением оглядывая испорченные штаны.

— А насчет Мизуно, я дал слово, Ио, — устало вздохнул Джишин. — Если я буду так просто отмахиваться от своих собственных решений и слов, что из меня за глава? Я не хочу смотреть на этот мир глазами предателя.

— Вы еще слишком молоды, — огорченно покачал головой Ио. — Политика работает совсем по другим законам. И предательство лишь тогда предательство, когда это выгодно вам. Хорошо, не беспокойтесь. Я позабочусь, чтобы Широ-кун получил необходимые сведения и сопровождающих для его миссии. Вы же пока подготовьте свитки с письмами.

— Благодарю, ступай.

Джишин дождался пока Ио гарантированно уйдет, после чего вызвал личного порученца. Их у него было достаточно. Конкретно этот парень прошел с ним путь с самых низов, и он ему верил, как себе.

— Господин? — сурово уточнил молодой воин с неаккуратно разрубленным и впоследствии плохо зашитым носом.

«Хоть я и доверяю Ио, но лучше бы перестраховаться. Отправлю своих посланцев Широ, чтобы они продублировали мой приказ. Так будет надежнее».

Кроме этого глава Сумада прекрасно понимал, что случившееся сегодня без последствий, скорее всего, не останется. Старейшины семей не привыкли утираться после подобного унижения.

Да, если бы что-то такое сказал Горо, то они бы смиренно приняли бы его волю. Но Джишин не Горо.

Поэтому лучше бы начать готовиться к возможным неприятностям, если он не хочет кончить, как глава Мизуно.

«Сучий Кейташи, слышишь, не смей подыхать! Я не буду разгребать за тобой твое дерьмо! Борись за жизнь, как никогда не боролся, ведь я к тебе отправил того, кто умеет делать невозможное, возможным».

Джишин, подозрительно огляделся, после чего достал из стоявшего неподалеку шкафчика белую бутылочку с саке и пиалу.

Внутри него после всего произошедшего так все скрутилось в узел, что до сих пор не собиралось расслабляться.

Словно у него до этого было мало проблем, так еще и эти сверху навалились.

Ядовитая для обычных людей жидкость ухнула в пищевод и Джишин скривился, после чего пару секунд смотрел на бутылочку и налил себе «по второй». В последние месяцы он начинал лучше понимать одного своего дядю.

Без возможности хоть как-то расслабиться, все вокруг выглядело слишком раздражающим.

С севера приходили странные донесения. Что, дескать, война Хизору и Авасаки начала принимать какие-то нехорошие обороты.

Пошли слухи о сходящих с ума воителях, которые отказывались слушать приказы и начинали сеять смерть.

С одной стороны, в этом не было ничего необычного.

В отступники шли по разным причинам, зачастую и из-за невозможности выносить творившийся вокруг кошмар.

Человеческий разум крепкая штука, способная привыкнуть почти к чему угодно, но некоторые вещи сводят с ума даже его.

Но в отличие от обычных отступников эти воители не пытались спрятаться или кого-то грабить. Наоборот они лезли в самую гущу, не щадя ни себя, ни других.

Очевидцы сообщали, что они вели себя так, словно стали бессмертными. Шутили, распевали песни и смеялись, при этом абсолютно не чувствуя боли.

Сколько бы их не резали, жгли или разрывали на части, они продолжали свое сумасшедшее веселье, потешаясь и оскорбляя тех, кто их пытал.

И если бы подобное творилось лишь с парой воителей, так нет. С ума сходили десятки самых разных и друг с другом не связанных воинов. Это могли быть как великие кланы, так и никому не известные одиночки.

И здесь тревожным звоночком прозвучали новости о начавшейся на территории Авасаки чуме.

Тут Джишин невольно вспомнил те бредовые предостережения Широ о наступающем конце света и вторжении хаоса.

Слишком уж дурной запашок шел от всех этих слухов.

«Не подведи меня Змей. Кейташи не должен умереть или всему плану конец. А когда вернешься, мы вновь обсудим те твои легенды. Чувствую, лучше бы о них все же узнать побольше».

Глава 14

— А-а-а, как же больно!

— Сделайте же что-нибудь!

— Пожалуйста, помогите мне!

Крики, стоны и хрипы смешались в одну сплошную круговерть боли и страданий, конца и края которой не было видно.

Еще будучи на Земле Стас Ордынцев не мог без дрожи представить себе будни военных врачей чьей обязанностью было лечение нескончаемого потока раненных, которые прибывали столь обильно, что врачи попросту не успевали их оперировать.

В таких обстоятельствах ты или сойдешь с ума, или начнешь совсем по-другому смотреть на ценность человеческой жизни.

Там перед медиком встает жесткая необходимость лечить не всех, как завещает долг лекаря, а лечить тех, у кого больше шансов выкарабкаться.

Те же кто не прошел столь безжалостный отбор, получают свою долю обезболивающих и медленно умирают, пока выбивающиеся из силы врачи пытаются спасти тех, кому еще можно помочь.

Представьте тот конвейер разрезаемой и бесконечно сшиваемой плоти, треска отпиливаемых костей и скрипа стягиваемых швов.

Когда медикаментов становится так мало, что перед врачом остается лишь простейшие инструменты, вроде скальпеля, ниток и пилы для костей.

Если задуматься о чем-то подобном слишком долго, то сам не заметишь, как начнешь проваливаться в темное и жуткое место, где со всех сторон доносятся стоны и просьбы о помощи.

Да, при наличии магии, часть из ужасов военной медицины становится не столь актуальной, но это ничуть не касается всех остальных.

Так, к примеру, запасы медикаментов, или, в этом случае, зелий и эликсиров начали показывать дно уже спустя три часа активной работы.

Поток раненных же не то что не думал уменьшаться, он наоборот постоянно рос, как и росла сложность обеспечения и раненных свободными «койками».

Нельзя было и слишком сильно расширяться, иначе охране было бы слишком тяжело прикрыть госпиталь со всех направлений.

Из-за этого частенько раненных клали практически впритык друг к другу. Пробирающимся через эти бесконечные ряды тел целителям приходилось здорово напрягаться, чтобы не наступить на чье-нибудь лицо.

Впрочем, из-за то и дело слышавшихся матов, становилось ясно, что у них это не всегда получалось.

Учитывая же количество больных, прана целителей очень быстро начала показывать дно. Конечно, восстанавливающие таблетки Кизаши делали свое дело, придавая усталым лекарям сил, но они лишь заставляли организмы воителей работать на износ.

Вечно так продолжаться не могло. И хоть спустя три часа у целителей все еще были силы, но здесь показала свой радостный оскал новая напасть.

— И-и-и, взяли! Да куда ты его так хватаешь?! Не видишь, что ли, бинты?!

— Да как будто мне отсюда видно! — огрызнулся уставший и замученный воитель.

В данный момент к нему привязывали уже четвертого раненного и чувствовал он себя далеко от идеала.

Причина же подобного изуверства была проста — все сколько-то серьезные силы Сумада отошли слишком далеко от госпиталя, оставив его совершенно беззащитным.

Конечно, у Стаса были подчиненные ему воители, а если сюда добавить его самого и личную гвардию, то получалась очень внушительная сила.

Но вся эта сила становилась бесполезной перед нападением полноценного боевого отряда тех же Рангику.

Именно поэтому в данный момент под строгим руководством командиров весь госпиталь оперативно сворачивался и переносился глубоко вперед.

Конкретно, под бок к новой ставке командования Сумада, которая тоже передвинувшись, теперь руководила полноценным наступлением.

Пытаться же перевести раненных в Цитадель не представлялось возможным. Их всех бы перебили в дороге.

Кроме того, количество раненных было таково, что их переноска в сколько-то разумные сроки была бы невозможна.

К тому же, война воителей так сильно изуродовала землю, что пройти по ней обычному человеку было бы проблематично. Конечно, если у этого человека нет серьезного альпинистского снаряжения.

Единственное, что во всей этой ситуации радовало, это мысли, что ему Стасу еще повезло. Ведь еще на Земле он читал фэнтези о смертельно опасных полях магических битв, где несработавшие заклинания могли нести смерть даже спустя века простоя.

В этом плане стихийные техники были экологически «безопасны», если можно так назвать. Правда о все еще закопанных несработавших печатях Токитору такого сказать было нельзя. Они все так же терпеливо ждали своего часа, чтобы забрать чью-то жизнь.

В итоге, чтобы уложиться хоть в сколько-то разумные сроки, целителям приходилось привязывать раненных к воителям-носильщикам.

Текущая в телах прана позволяла двигаться и не с таким весом, поэтому курьеры вполне успешно бегали туда обратно. Частенько «носильщиками» работали те, кого вылечил Стас или его люди. Они чувствовали себя не еще недостаточно хорошо для боя, но не желали ничего не делать.

Тем не менее тревога все еще грызла Стаса, пока он продолжал механически обрабатывать раны новых пациентов. Впрочем, он не забывал делать перерывы.

Как бы ему не хотелось, но он не обладал бесконечным источником энергии. Трансформации природной энергии и эфира так или иначе тратили его духовную силу, которой было не так уж и много.

Кто-то бы сказал, что надо ее тренировать, но развитие духовной энергии не было похоже на прану, которая развивалась через упорные тренировки.

Кроме того, подобные знания были лишь у оммёдо, а они очень ревностно охраняли свои секреты. Минору же никогда не требовалось изучать что-то подобное, так как она изначально была духовной сущностью.

— Господин! — отдых Стаса нарушил прибежавший дозорный. — К нам приближается серьезный отряд воителей!

— Какой клан? — деловито уточнил Ордынцев, поднимаясь на ноги с наколдованной каменной скамейки. Лежащая неподалеку Левиафан с готовностью подняла голову со свернутых колец.

Воздух под ее телекинезом начал вибрировать. Змейка не могла дождаться, чтобы похвастаться своей силой перед мастером.

Тем не менее, Стас был спокоен. Приближающаяся схватка не была чем-то новым и Кента уже благополучно справлялся с несколькими такими нападениями.

Другое дело, что раз он решил позвать его, Змея, то дело было и впрямь плохо.

— Там сразу несколько разных кланов, господин, — принялся вводить Стаса в курс дела молодой воитель, чуть ли не подпрыгивая от предчувствия скорой схватки, пока шел рядом с Ордынцевым. Однако опытный взгляд землянина не мог не заметить мелькающий в движениях паренька страх. — Судя по цветам брони есть представители всех трех кланов, от Рангику до Токитору.

— Плохо, почему Кента приказал позвать меня? — пока они шли территория госпиталя кончилась, и они двинулись уже за его пределами.

От Стаса не укрылись обеспокоенные взгляды целителей и оставшихся среди них немногочисленных охранников. Все они понимали, что раз позвали Широ Змея, значит ситуация становилась критической.

— Наш сенсор почувствовал, что среди них аж четверо высших, и это если не считать кучу средних воителей и низших. — слова дозорного заставили внутри Ордынцева все сжаться, чтобы через пару секунд разжаться обратно.

Стас знал, что рано или поздно все к этому придет.

Этот мир множество раз предпринимал шаги, чтобы его убить. Он с методичностью конченного психопата делал это раз за разом, все усложняя и усложняя условия.

Был лишь вопрос времени, когда Стасу придется выйти один на один против полноценных высших.

«Вот я и на вершине этого мира», — с легкой грустью подумал мужчина: «Годы трудов, исследований и экспериментов. Десятки опаснейших схваток и я готов выйти против олицетворения безудержной мощи, которая лишь по недосмотру Ками способна находиться в человеческом теле».

Однако Стас уже давно не был тем, чья нога впервые коснулась поверхности этого мира. Тот человек капля за каплей истаял под жестоким Солнцем этой реальности.

Ему же на смену пришел тот, кто был способен выжить, несмотря ни на что.

И он не собирался умирать, пуская все свои труды насмарку.

Широ Змей был готов переступить через любого врага, который посмеет бросить ему вызов.

Вскоре показался и Кента что-то серьезно втолковывающий окружающим его бойцам. Чуть в стороне стояла Минору, со скукой всматриваясь куда-то вдаль и делая вид, что она вообще случайно сюда пришла.

Завидев идущего к ним Ордынцева, бойцы дружно подтянулись и спешно освободили ему дорогу, попутно уважительно кланяясь. Стас с отработанным безразличием не замечал их косые, а иной раз и восхищенные взгляды.

Новости о том, как их командир способен ставить на ноги даже смертельно больных за считанный десяток минут, облетели сначала целителей, а потом добрались и до обычных бойцов.

Человечество, как стайный вид, предпочитает идти за сильным лидером. Более того, людям нравится доподлинно видеть и знать, что их лидер самый сильный и умный.

В таком случае они словно бы получают часть его мощи и авторитета.

И в некотором смысле так и есть, ведь если ты идешь за сильным лидером, это значит, что ты достаточно прозорлив, чтобы сделать правильный выбор.

В этом плане Ордынцев уверенно приближался к званию отличного лидера. Не идеального, ведь он не был чистым боевиком и Сумада с рождения, но отличным так точно.

Если приглядеться, все из собравшихся здесь воинов носили следы битвы, а их усталые лица говорили о том, что бои прошли для них отнюдь не просто.

Некоторых из них даже штопали целители.

— Какой план? — с ходу спросил Ордынцев, когда приблизился к усталому Кенте.

Бывший высший со своим обычным ничего не выражающим выражением лица коротко поклонился Ордынцеву, прежде чем начать говорить.

— Смешанный отряд Союза. Видно, что собран из разбитых частей. Ведут себя не организованно, но это не мешает им представлять серьезную опасность за счет четырех высших. Тем не менее не все так плохо, — сразу предвосхитил вопрос Стаса Кента. — Судя по их объему праны, они серьезно уставшие, поэтому площадными техниками бросаться будут пореже. Так что шансы уцелеть у госпиталя все же есть. Главное остановить их здесь.

— Какая моя роль? — Стас знал свои сильные стороны и командование войсками в них не входило. Именно поэтому он не видел ничего зазорного в том, чтобы подчиняться тому, кто больше него понимал в войне и в том, как ее стоит вести.

— План следующий, — начал высший, чуть прищурив глаза, будто уже видел приближающихся врагов. — Двоих из них берет на себя Демоница, — именно такое прозвище получила Минору, когда с презрением проигнорировала просьбу Кенты назвать свое имя. Она не стала возражать. — Еще одного я возьму на себя, но последнего придется взять вам Широ-сама.

— Понял, сделаю. — решительно кивнул Ордынцев. Сейчас он должен был всем видом показывать твердость, чтобы поддерживать моральный дух окружающих его бойцов.

— Ваша позиция будет на этом холме, — Кента ткнул пальцем в левый фланг. — Вы должны будете сразу привлечь внимание одного из высших, бросив ему приглашение на бой, и отвести его в сторону, чтобы под удар не попали наши же войска.

Убедившись, что Змей все понял, Кента споро продолжил прерванный инструктаж, распределяя остальных воинов по их позициям.

Сам же Стас, подтвердив для себя, что другой полезной информации он уже не получит, двинулся на указанный им холм.

Правда до этого надо было решить кое-какую мелочь.

— Леви, тебе со мной нельзя. — холодно бросил Ордынцев, игнорируя вырвавшуюся из земли у него на пути возмущенную змею.

— И нет, я не отменю своего приказа, — сразу же пришел ответ Стаса на аргументы Левиафан. — Да, ты многого достигла и уже сейчас ты смертельно опасна даже для воителя уровня, так, ветерана. Но между ветераном и высшим зачастую лежит пропасть, заполненная сотнями убитых им врагов. Причем не обычных, а тех же самых ветеранов. Я не могу позволить тебе умереть.

— Нет, я не двуличен. Я куда лучше подготовлен к подобном сражениям и уверен в своей победе. Если же ты хочешь мне помочь, то займи наблюдательную позицию и отсылай мне данные о перемещении противника.

Разобиженная Леви все же подчинилась, уползая прочь.

Стас же тяжело вздохнул. С каждым годом становилось все тяжелее удерживать ее от битв.

Да, мужчина прекрасно понимал, что Левиафан для дальнейшего роста требуются сложные и рискованные вызовы. Она сама должна преодолевать их, чтобы расти, как личности.

И в этом не было ничего удивительного.

Если провести подсчет, то на данный момент Леви находилась, примерно, в шестнадцатилетнем возрасте.

Другими словами, мозгов не очень много, знаний о мире опять же кот наплакал, зато уверенности в собственной исключительности и своих возможностях выше крыши.

«Хорошо хоть у нее нет гормонального переходного периода, или я бы вовсе с ней поседел».

Последнее время змейка и так всячески демонстрировала собственную независимость и самостоятельность.

Это проявлялось хотя бы в ее длительных отлучках и соперничестве с Кизаши.

Нет, Ордынцев не был слепым и помнил, что их неприязнь началась давным-давно, но если раньше это было сродно детской ревности за внимание, то сейчас Леви пыталась самоутвердиться за чужой счет.

Возможно, будь Станислав обычным человеком, его бы обеспокоили наклонности своей подопечной, но он им не был.

Поэтому пройдя довольно обширную школу жизни, Ордынцев считал, что злые и мстительные люди устраиваются в жизни куда лучше, чем добрые и всепрощающие.

А так как он желал своей змейке лишь самого лучшего, то с одобрением смотрел на ее первые шаги, как начинающей формироваться личности.

Другое дело, что здесь был скрыт важный урок, который Леви еще предстояло получить.

Прямо сейчас Левиафан пробует на прочность своих, назовем это, сверстниками. Не стоит думать, что Кизаши был единственным с кем Леви успела поцапаться.

Та же Мари как-то заглядывала с вопросом насколько Стасу дорога его змея. В тот момент Ордынцев был очень занят, поэтому сказал коротко, что он готов за нее убить кого угодно.

Этот разговор заставил Мари над чем-то серьезно задуматься, а потом их вражда плавно сошла на нет.

Но вернемся к ценному уроку.

После того, как будущая личинка общества пробует свои силы в противостоянии со сверстниками, она обращает свой любопытный взгляд на того, кто стоит выше или вне пределов привычной системы.

Речь идет о семье и друзьях. В данном случае самом Ордынцеве.

И если змейке все же хватит глупости посметь бросить ему вызов или попытаться стать ему противников, то Стас максимально доходчиво объяснит почему даже самым злым людям не стоит срываться или трогать свою семью.

Семья и друзья в понимании мужчины были чем-то практически священным.

Он считал, что каким бы сильным человеком ты не был, у тебя всегда должны быть те, кому ты сможешь доверять. Именно семья занимала у него подобное место. Это, к слову, почему местные девушки были для него неинтересны.

Кроме того, что они были глупы и ограничены уровнем развития своего мира, так еще их культура и менталитет никогда бы не позволили Стасу им хоть сколько-то доверять.

Возможно, из-за подобного же отношения у Стаса практически не было товарищей еще на Земле, да и друзей было очень мало. Просто он слишком требовательно подходил к тем, кому он хотел довериться.

Иронично, но из-за вышеописанных причин с родственниками он тоже контактировал очень редко. Будучи достаточно недружелюбным человеком Ордынцев не хотел причинять своим близким боль злыми словами, поэтому предпочитал держаться от них подальше.

Он слишком хорошо себя знал, чтобы понимать, что его несдержанные слова могут с легкостью обидеть родителей или других близких родственников.

Вот почему в будущем он уже запланировал для ничего не подозревающей Левиафан разговор о важности семейных уз.

Уровень развития змейки вполне позволял причислить ее к «званию» младшей сестры.

И как старший брат Ордынцев не желал, чтобы Леви взорвали, сожгли, размазали или разметали в битве с высшим воителем.

Но вот, вдалеке наконец показались те, кого они так долго ждали.

Противники не очень-то торопились. Очевидно, они уже поняли, что неожиданного нападения не выйдет, поэтому экономили силы и прану, не тратя их понапрасну на бег.

Но пора было начать исполнять свою роль.

Вырвавшаяся из тела землянина прана хищно зарылась в землю, захватывая и подчиняя себе всю окружающую территорию.

Все новые и новые порции энергии устремлялись в почву, заставляя окружающий песок подрагивать, словно глубоко внизу двигалось нечто поистине огромное.

Впрочем, так оно и было.

Секунда и уцелевшая после всех прошедших здесь битв трава разлетается в стороны под неумолимым движением сероватой со стальным отливом чешуи.

Осыпающаяся земля открывала вид все на новые и новые чешуйки, в то время как сам Ордынцев начал плавно возноситься в небо.

В десятках мест вокруг тоже наметилось движение. Проламывая земляные плиты и корки спекшейся от техник Рангику земли, наружу показались титанические кольца огромной змеи.

Однако это было мелочью по сравнению с подымающейся в небеса головой созданного Стасом каменного аспида.

На самом же верху, прямо на носу, сложив руки, стоял сам Змей, гордо рассматривая представшее перед ним полем боя.

Учитывая размер созданной техники, его было не так-то просто заметить, тем не менее взгляды наступающих безошибочно смотрели прямо на него.

Использованный Стасом заряд праны и сложность техники всем своим видом заявляли о его претензии на высший ранг.

И словно всего этого было мало, словно по щелчку невидимой зажигалки, в глазницах аспида ревущим пламенем вспыхнули фиолетовые огни, которые быстро начали растекаться по всему телу, словно бы подсвечивая стальную чешую изнутри.

Доработанная и улучшенная техника пожирающих змей был готова к бою.

Стас знал, что в будущем ему потребуются, так называемые, «большие пушки». И эта техника как раз и была создана, чтобы стать его визитной карточкой и доводить любящих пафос воителей до мокрых штанишек от восторга.

И никто в целом мире не заставил бы Ордынцева признаться, что ему попросту захотелось иметь что-то похожее на технику титанов Сумада.

Глава 15

Стас было заволновался, что его представление привлекло слишком много внимания, как земля справа от него содрогнулась от мощного удара.

Ровно по центру их строя с всевозрастающей скоростью начало раскручиваться мощное водяное торнадо, из которого, покачиваясь, тянулись хищного вида щупальца. В центре же этого стихийного бедствия презрительно застыла древняя ёкай.

Стас раздраженно отвел глаза. Ему даже не надо было видеть выражение ее лица, чтобы знать, что там навсегда застыла снисходительность.

Минору тоже показала свою силу, чтобы дать понять вражеским воителям, что с ней тоже надо считаться.

Сила созданной водяной техники разом наполнило окружающий воздух влагой и странной свежестью, будто чуть раньше разыгралась гроза.

И несмотря на мощь показанной Стасом техники, та сила, которую излучал водяной вихрь, явно была выше.

Впрочем, Ордынцев был ничуть не против. Он не желал драться со всеми высшими воителями разом.

Последним прибыл Кента. Так как у него не было возможности напирать на силу техник, ему пришлось искать иной выход.

Невозможность быть полноценным воителем в свое время сильно ударила по отцу Мари. И хоть он старался этого не показывать, но это было не сложно увидеть любому, у кого были глаза.

Тем не менее Кента не стал бы тем, кем стал, если бы так просто опускал руки под ударами судьбы.

Осознав и приняв свое положение, он словно проклятый ударился в тренировки своего тела, оттачивание боевых искусств и усиление праной мышц.

Другими словами, он был вынужден полностью сконцентрироваться на искусстве ближнего боя.

Когда же себе подобную цель ставит кто-то с его уровнем сил, то результат получается поистине чудовищным.

Миг и на правом франте появляется Кента, но вместо того, чтобы просто затормозить, отец Мари весь набранный импульс вкладывает в землю, закрепляясь на ней с помощью праны.

Как итог вся окружающая его почва словно от взрыва разлетелась во все стороны, оставив его в небольшом кратере.

Это было не столь впечатляюще, как у его коллег, но столь же смертоносно. Вложенный в такой удар импульс запросто бы превратил человеческое тело в кровавую пыль.

Во вражеских рядах тоже наметилось движение.

Обычные воители сильно отстали, оставив перед собой лишь четверых высших.

И здесь Стас невольно задумался, как так вышло, что им вскоре предстояло сражаться аж с четырьмя непобедимыми богами войны этого мира.

Будь Ордынцев излишне мнителен, то он бы посчитал, что они здесь из-за него. Тем не менее, хоть самомнение мужчины и было огромно, он не был идиотом.

Его личность в масштабах Великого клана не столь уж и велика, чтобы ради него городить столь сложную операцию и привлекать столь могущественные силы.

В Сумада были десятки высших чьи жизненные истории заставили бы выстроиться сотни убийц, желающих их крови. У таких людей были десятки историй, зачастую еще более кровавых и великих, чем у Ордынцева когда-либо были за всю его жизнь.

О нет, все было намного проще.

Эти остатки Союза прибыли сюда с одной вполне конкретной целью — уничтожить целителей Сумада, а также их пациентов.

Ордынцев отлично помнил, с чего началось его знакомство с этим миром, а именно с уничтожения у тех же Санса всех целителей из-за чего им пришлось привлекать его самого.

Будучи куда слабее полноценных воинов, лекари этого мира представляли собой лакомую мишень для боевиков.

Убей раненных сейчас и в будущем с ними не придется сражаться на равных — простая математика тотальной войны.

Однако не стоило отвлекаться перед будущим боем, ведь сейчас была очередь врагов на представление.

От одного из воителей ввысь ударил самый настоящий луч красной энергии, распространяя во все стороны извивающиеся протуберанцы психической энергии.

Высший Рангику — от одного этого словосочетания могло стать дурно.

Трудно было даже представить, какая мощь была прямо сейчас скрыта в его теле. Этот высший был своего рода живой ядерной бомбой, со знатно поехавшей крышей от кипящего котла боли и наслаждения.

Следом, не став долго ждать, представился высший Токитору. Осанистый воитель с уже начавшей седеть короткой бородой резко перестал идти, но не остановился.

Словно кто-то четыре раза ударил по земле острейшим ножом и вверх поднялся десятиметровый летающий куб земли. Прямо на нем же стоял смертельно серьезный Токитору.

В свою очередь каждая сторона куба была покрыта гудящими от обилия энергий печатями. И каждую пару секунд появлялись новые печати к уже существующим.

«Создание и запитывание печатей на расстояние — по-настоящему великое искусство, доступное только таким специализированным кланам».

Третий и четвертый, а точнее третья и четвертая воительницы показали кое-что новое. В мире пользователей праны не так-то часто можно увидеть совместные техники, так как для этого воители должно обладать очень большим пониманием и синхронизацией своих чувств и мыслей.

Что-то подобное сейчас и демонстрировали женщины близнецы клана Райгачи.

Вырвавшаяся из них голубоватая пожирающая прану жидкость двумя лепестками поглотила их тела и скрыла внутри медленно трансформировавшегося «водяного» дракона.

Получившийся магический конструкт по размеру оказался больше змейки Стаса раза в два и почти приблизился к размеру того гиганта, что встретился Стас годы назад в горах.

«Время превращения. Драгонзорд, Мастодон и Птеродактиль, мы выбираем тебя», — несмотря на ситуацию в глубине души хмыкнул Ордынцев, невольно вспомнив кое-что из далекого прошлого.

Мгновение и голубой дракон сделал скачок в сторону клубящейся воды Минору, а куб Токитору не торопясь полетел к хмурому Кенте, спокойно стоявшему с опущенным мечом.

Обычные воители дружно бросились прочь, намереваясь встретиться друг с другом подальше от намечающейся схватки. Прямо здесь они могли лишь бестолково умереть.

«Вот значит кто мне достался», — сузил змеиные глаза Ордынцев, разглядывая начинающего ускоряться в его сторону светящегося всеми оттенка красного Рангику: «Ну хотя бы не Токитору. Возиться с их барьерами, это настоящее мучение».

— Широ Сумада! Меня зовут Нофу Рангику, — исступлённо закричал одетый в тяжелые шипастые доспехи Рангику, сверкая безумными глазами из конусообразного головного убора. — Почувствуй же и возрадуйся славной боли!

Не дожидаясь, окончания фразы противника, аспид землянина тоже пришел в движение, тараня своим массивным телом любое препятствие, которое ему встречалось на своем пути, и разгоняясь все быстрее.

Слова же у любящего боль клановца не расходились с делом.

Если обычные Рангику выстреливали относительно маленькими красными сферами, то от высшего во все стороны выстрелила настоящая волна энергии, которая поглощала в себя весь окружающий мир и неотвратимо приближалась к змее Стаса.

«Погружение!» — в ту же секунду мужчина провалился сквозь несколько укреплённых праной слоев камня и оказался в причудливом каменном лежаке, который плотно фиксировал его тело, уберегая от перегрузок и ударов. — «Выстрел! Укрепление!»

Огонь эфира, горевший снаружи тела аспида, был и внутри него.

Вообще, здесь Стас повторил тот удивительный фокус, что он провернул при создании простых пожирающих змей. А именно, создал простейший искусственный интеллект, который должен был реагировать на те или иные угрозы, попутно контролируя змеиное тело.

Но в отличие от обычных змей, внутри этого гиганта скрывался свой наполненный до краев источник энергии. Вынесенный и стабилизированный шар природо-эфира исправно вытягивал из окружающей среды энергию, питая ей гигантское тело.

Самое же восхитительное в этой ситуации было то, что таким образом Ордынцеву ничего не мешало создать еще один такой конструкт, питающей уже его самого.

Правда минус был в том, что мужчине все равно приходилось тратить духовную энергию, но уже на два шара.

И сейчас источник энергии аспида высвобождал постоянный поток эфира, распространяющийся по всему вытянутому телу змея, но особенно концентрирующийся на голове, от чего последняя словно бы покрывалась фиолетовой броней, вытекающей прямо из горящих глазниц.

Рывок и из открытой пасти аспида вырывается поток концентрированного эфира, действующего не хуже кислоты.

Войдя в реакцию с багровым свечением атаки Рангику, он мгновенно дестабилизировал ее, приводя к единственному возможному исходу.

Эфир и красная энергия смешались вместе, породив ослепительно светящуюся сферу, которая превратилась в море расходящегося вокруг огня.

ВЗРЫВ!

Разошедшаяся ударная волна сдула тот немногочисленный мусор, что не сгорел от пламени взрыва.

Из черного облака вырвался обгорелый, но стремительно восстанавливающийся змей, стягивающий свои кольца для нового рывка.

Сам же Стас отчаянно искал скрывающегося в пылевой завесе противника.

«Сбоку!» — отчаянное предупреждение Леви чуть было не запоздало, когда горящая багровым фигура на чудовищной скорости возникла с правой стороны головы змея и запустила в его сторону настоящую россыпь взрывных шаров.

Лишь в последнюю секунду Стас успел воздвигнуть между собой и целой чередой взрывов хвост его марионетки, приняв на нее удар.

Но даже так он чувствовал, как в горячем пламени сгорают прочнейшие кубометры тела его голема.

Тем не менее своей атакой высший себя выдал. Более того, оказался в столь неудачном положении.

Защитные кольца немного приоткрылись, но ровно настолько, чтобы из приоткрытой пасти змея ударил пулеметные выстрелы фиолетовым лазером, проскользнувшие в щелочки между кольцами хвоста.

Стас не пытался попасть по сверхбыстрому воителю одной мощной атакой, а решил попытать счастья множеством мелких.

И казалось, его план оказался успешен. Несмотря на все свои увороты и скорость, светящаяся багровым светом фигура не успевала увернуться от всех атак.

Раз и один из лазеров все же попал в застывшего в неудобной позе мужчину.

Мощный взрыв разбросал землю, подняв очередную пылевую завесу, но что-то Стаса все же беспокоило.

Нечто, что точило его ум на краю сознания.

Высшие воители не умирают так просто. А его победа прошла именно, что… да и движения были какие-то странные…

«Это был клон», — страшное осознание пришло подобно ярчайшей вспышке: «Я его не убил!»

Именно это время и выбрал возникший словно из неизвестности высший, чтобы оказаться ровно над Стасом, сжимая в руке большую, раскаленную сферу.

Самое же паскудное было то, что он был прямо над головой его аспида и как-либо прикрыться землянин не успевал.

Единственное, что он еще мог в этой ситуации, это стянуть весь имеющийся эфир на лбу, надеясь хоть как-то пережить эту атаку.

И здесь, повинуясь какому-то внутреннему озарению, Стас решительно покинул безопасного голема, выбрав точку выхода с противоположной стороны головы аспида, под его нижней челюстью.

И как оказалось сделал он это не зря.

Из этого боя стало ясно, что высший Рангику способен на расстоянии филигранно управлять своей праной, формируя из нее взрывные обманки. Покрывающая же его красная энергия успешно скрывала настоящее тело, не давая понять где оригинал, а где клон.

Стоило же раскаленному шару соприкоснуться со лбом аспида, возбуждая мощнейший взрыв и просаживая эфирные щиты, как снизу, словно чертик из табакерки вылетел еще один Рангику.

Вот только если до этого остальные были лишь клонами, то этот был настоящий. В его руках исходил клубящейся праной узкий кол, который он с размахну и воткнул сквозь стыки чешуи каменного змея.

И хоть местные даже не подозревали о концепции кумулятивного заряда, его техника сработала именно так, посылая вперед расплавленный и очень быстро летящий поток каменных частиц.

Не покинь Стас своего ложа, то он мгновенно был бы распылен точечным ударом высшего. О чем говорить, если остатки струи вылетели уже с другой стороны, сделав голову змея чем-то похожей на кита.

Но на беду воина союза, в тот момент, когда он втыкал «кол», Ордынцев как раз вылезал из чешуи чуть в стороне от него.

Практически обезглавленное тело аспида медленно начало падать словно в застывшем, как кисель воздухе, в то время как покрытое эфирным свечением копье Ордынцева ударило вбок Нофу.

Взрыв!

Почуявший неладное высший успел создать в точке удара подрыв своей праны.

Да, он и сам пострадал от такого маневра, но зато частично отведенный удар Стаса всего лишь разрезал брюшные мышцы и часть кишок, а не погрузился глубоко в тело.

Воспользовавшись же инерцией от удара, Рангику совершил оборот и приложил Стаса ударом ноги, отбросив того прямо в каменную чешую, раздробив ту на множество мелких кусков.

Вспышка красной праны и высший прикладывает с шипением руку к ране, прижигая ее и хоть немного останавливая обильное кровотечение. В ту же секунду ему пришлось резко уклоняться в сторону, так как сошедшие вместе горящие фиолетовым кольца аспида чуть было не прихлопнули его в своих тесных объятиях.

Впрочем, это не помешало ему блокировать удар копья Ордынцева, который, попытался нанести тайный удар, проплыв в теле своего голема.

А вот, что высший вполне себе успел сделать, это создать еще двух багровых клонов, которые бросились на побитого аспида.

Голем лишился почти всей верхней челюсти, множественные глубокие раны покрывали его тело, но одушевленному магией куску камня было плевать на свои повреждения.

Нофу попытался было покинуть столь дружелюбные объятия гигантской змеи, но ему помешал Ордынцев и сместившийся голем.

Стас давил всей своей силой, комбинируя змей, вырывающиеся из тела голема каменные техники и просто немыслимую скорость.

В ответ же прилетали мощнейшие взрывы, распыляющие все летящие в него техники и ничуть не уступающая скорость, а заодно куда более изощренное мастерство ближнего боя.

Так, не уследив за клинком противника, Ордынцев внезапно содрогнулся от боли, когда пылающий от проходящей через него энергии разрушения клинок пробил его легкое и вышел наружу, заодно разрушая пару ребер с левой стороны.

Боль была адской, но Стас сумел удержаться в сознании.

«А вот и момент для тестирования этой техники. Правда я надеялся обойтись без него подольше».

— Техника эфира. Экстренное возрождение! — пробулькал Стас, прячась от надвигающегося Рангику за новыми и новыми кольцами своего голема.

Тело вспыхнуло от жара, а в месте удара было чувство, что заползла целая колония азиатских шершней.

Однако, что бы Стас не чувствовал, его творение вполне себе работало!

И делало это так успешно, что рвущийся вперед воитель аж замедлился, во все глаза рассматривая, как рваная и обожжённая рана, проглядывающая сквозь обломки доспеха, прямо на глазах начинает закрываться, выделяя в воздух фиолетовую дымку.

Вот мелькнули сжимающиеся и разжимающиеся легкие, ребра, мышцы и наконец целехонькая кожа.

Стас мощным ударом в грудь и направленным выдохом, выплюнул скопившуюся внутри кровь и повел плечами.

— Это ничего не значит, — поморщился Нофу, глядя в насмешливые глаза Змея. — Я просто должен убить тебя так, чтобы от тебя не осталось и капли крови!

— Попробуй, — выдохнул Ордынцев, бросаясь в очередную атаку. Все его тело стремительно обрастало каменными, но очень смертоносными змеями.

Каждый удар копьем сопровождался непрекращающимся шквалом из подлых ударов змей с самых неожиданных нападений.

Не стеснялся Стас использовать и мелкую версию разрушительных лучей, выпуская их из не занятой копьем руки.

Кроме того, изредка он проворачивал то же самое, но уже из пастей змей.

В то же время бой гигантского голема и новых клонов Рангику и не думал стихать. Новые и новые взрывы уродовали тело аспида, но и он успевал взрывать уничтожающих его копий Нофу. В центре же мешанины из змеиных колец, взрывов, осколков камня и стали кружились и сталкивались двое высших.

Что бы не думал о нем высший Союза на начало боя, но теперь он относился к нему предельно серьезно.

Нофу впервые видел столь ужасающую способность к восстановлению у живого человека. Какие бы раны не покрывали противостоящего ему Сумада, но вскоре они рассасывались без труда.

В то время как его собственные ранения никуда не собирались исчезать и с каждой секундой боя проявляли себя все больше.

Учитывая же скорости на которых действовали оба противника, даже секунда могла значить очень многое.

Их же бой все продолжался и продолжался.

Словно этого было мало, Нофу с детства обладал даром сенсора. Этот талант много раз помогал ему и спасал от смерти.

Сейчас же он играл с ним злую шутку. Как бы высший не всматривался, к своему страху он не видел, чтобы прана у его врага вообще заканчивалась.

Нет, она, конечно, уменьшалась после особо затратных техник, но тут же начинала стремительно восполняться.

Причем резерв по мнению Нофу был откровенно маленький для того уровня сил, что демонстрировал его противник, но при этом скорость восстановления была поистине чудовищной.

Рангику боялся даже представить, как много эликсиров или таблеток съел этот безумный Сумада, чтобы активировать подобное восстановление.

С другой стороны, можно было предположить, что если он обладал таким восстановлением, то он мог и не бояться смертельной дозы усилителей.

В таком случае высший начал понимать, что они явно неправильно распределили силы, выделив против этого мерзавца всего лишь его одного.

Ведь если проклятый Сумада не знал усталости, то Нофу приходилось все больше осторожничать.

Прижжённая им рана давно открылась, и на данный момент он потерял много крови, от чего в голове чувствовалась легкая слабость, а чувствами начала овладевать паника, что было настоящей катастрофой.

Так как родословная их клана была тесно завязана на эмоциях, он должен был четко поддерживать нужный баланс.

Тем не менее теперь он уже не мог этого сделать, так как мысли и чувства носились в его голове словно бешеные крысы в горящем доме.

Когда созданная им взрывная прана отказалась взрываться, он понял, что пора делать ноги, но сжимающиеся со всех сторон каменные кольца гигантского голема раскрошили эту надежду на куски.

А поглотившая замешкавшегося усталого высшего фиолетовая вспышка окончательно погрузила его мир в ночь.

Усталый Стас дрожащими от адреналина руками кое-как распечатал сдерживающие оковы, чуть было не уронив их вниз.

Подхваченное еле дышавшее тело было «заботливо» скованно самым крепким камнем и обклеено лучшими сдерживающими печатями.

Стас не собирался давать его будущему пленнику и тени шанса на побег.

Несмотря на то, что перед Рангику он старался держаться, словно он бессмертен, на самом деле Стас был близок к своему пределу.

Духовной энергии у него осталось не так много, а это значило бы конец шара природо-эфира и бесконечной праны.

К счастью, высший Союза устал раньше.

Тем не менее расслабляться было рано. Его голем держался буквально на честном слове. Большая часть хвоста исчезла под взрывами, а оставшееся было так побито, что без слез на него нельзя было даже глянуть.

Тем не менее аспид с гордостью выдержал все удары высшими техниками, для чего он и был предназначен.

Ордынцев быстро огляделся, проверяя, как идут дела у его людей, и остался доволен увиденным.

Голубой дракон Райгачи был уже далеко не таким большим, как вначале и планомерно отступал под водяными ударами разошедшейся Минору.

Токитору тоже пришлось сойти со своей летающей платформы и чуть ли не полностью закрыться в барьере, вокруг которого, словно почуявшая кровь акула, кружился Кента.

Стас собирался немного перевести дух, а потом помочь им закончить этот бой.

Тонкие губы исказились в торжествующей улыбке.

Только что он один на один впервые победил высшего воителя и этот день он собирался запомнить на всю свою бессмертную жизнь.

Так как это чувство было поистине сладко.

Глава 16

— Ох, — всхлипнула последняя из сестер, рухнув на землю. От удара ее раны опять открылись, от чего под ней начала стремительно растекаться лужа крови. Впрочем, она этого уже не видела. — Сестра…

Неверящий взгляд воительницы не отрывался от того места, где прямо сейчас красовался огромный посеченный и заполненный водой кратер.

И так как она больше не чувствовала свою сестру, то та скорее всего была мертва.

— Вы… Да я вас… — наполненные невыносимой мукой слова женщины резко прервались, в то время как чуть позади нее возник Кента, как раз завершивший свой удар.

С тихим хлюпаньем голова высшей отсоединилась от шеи и бухнулась к ее же ногам. Тело же, безучастно простояв пару секунд, последовало следом.

— Токитору предпочел сбежать, — пояснил Кента на вопросительные взгляды Стаса и Минору, которые последние пару минут старательно загоняли близняшек в угол.

— Превосходно, — Ордынцев с огромным облегчением прервал поступление почти закончившейся духовной энергии в тело аспида, от чего последний застыл каменной статуей. Фиолетовый огонь горевший в его восстановившихся глазницах неохотно погас. — Кента, как самочувствие? Минору?

— Нормально. — отделалась одним словом ламия.

— Устал, но силы еще есть, — более развернуто ответил высший. — Вы хотите, чтобы я проверил остальные войска?

— Было бы неплохо, — утомленно кивнул Ордынцев, чувствуя, как неожиданный ветерок неприятно холодит левую сторону его груди, где красовалась неаккуратная оплавленная дыра в доспехах. — Если надо, помоги добить их противников и скажи возвращаться.

Стас с болью поскреб край пролома и тяжело вздохнул. Такие доспехи стоили дорого, а их ремонт был делом проблематичным.

Конечно, у него был запас в свитках, в котором он мог бы походить пока основной доспех не починят, но это было сродни пересаживания с какого-нибудь не очень дорогого «Мерса», на обычную старенькую Тойоту.

— Пошли Минору, посмотрим, как там поживают наши целители, — махнул рукой Стас, привлекая внимание задумчивой ламии.

— Зачем тебе все это? — вопрос Минору заставил мужчину замедлиться и внимательно посмотреть на идущую рядом ёкай.

— Что «это»?

— Вся эта возня с целителями, забота о раненных людишках и прочее, — она неопределенно махнула рукой. — Хотя я целенаправленно и не следила за вашей возней с тем старикашкой, я кое-что все же поняла.

Глаза Стаса невольно сузились.

— О чем ты?

— Не пытайся казаться глупее, чем ты есть, Широ-кун. Я все равно тебе не поверю, — иронично пожала плечиками древняя ёкай. — Ты тот, кто сумел реализовать то, чего ваш убогий вид был всегда лишен. Теперь ты бессмертен. Ты не мог не думать, что это значит, не так ли?

— И чем тебе не нравится то, что я помогаю другим людям? — Стас не стал ни подтверждать, ни опровергать слова собеседницы, все так же требуя от нее ответа.

— Потому что это бессмысленно, вот почему! — всплеснула руками вышедшая из себя Минору. — Спустя каких-то лет тридцать, сорок от них останутся единицы. Еще пара десятилетий и оставшиеся будут мертвы. Ты же не трясешься о жизнях тех же муравьев? Да, ты не станешь их убивать просто так, но и целенаправленно спасать не будешь. Ведь их существование не имеет для тебя никакого смысла.

Стас понимал о чем говорила Минору. И в ее словах даже была кое-какая правда, тем не менее…

— Мне просто это нравится, — спустя минуту размышлений наконец проронил Ордынцев, заставив ламию удивленно на него посмотреть.

— Нравится? Тебе?

— Пойми меня правильно, — немного поморщился Станислав. — Меня не особо трогают благодарности или счастье моих пациентов. Скорее, я просто люблю делать свою работу. Мне нравится видеть, что организмы моих пациентов работают, как надо, и они продолжат долго жить в будущем. Кто-то любит ухаживать за садом, другие стрелять из лука, а я, вот, лечить людей. Я считаю это далеко не самым худшим увлечением.

Ордынцев подобрал понятные жительнице этого мира примеры хобби.

— Ты очень странный человек, Широ-кун. — наконец проронила Минору.

— Я знаю, — согласился Стас. — Но ведь именно такие, как я, и достигают в этой жизни успеха. Естественный путь прост и понятен, по нему прошли миллионы, в то время как другие дороги поддались в лучшем случае тысячам. Я никогда не любил идти наравне со всеми.

Минору ничего не стала говорить, так как ее тошнило от высокомерия и наглости идущего рядом человека. Но проблема была в том, что она не могла не признать его успехи.

Ордынцев же размышлял над нарушением секретности их с Сатоши тайны.

Стас сомневался, что ламия решит рассказать воителям его секрет, чтобы просто так предоставить им секрет бессмертия. Но вот в ее желание ему насолить и усложнить жизнь он отлично верил.

Вопрос был лишь в том, как заставить древнюю и мало чего боявшуюся ёкай замолчать? И должен ли быть этот способ слишком радикальным?

Госпиталь встретил Стаса и его сопровождающую видом подпалин и откладываемых в сторону трупов.

К счастью, последних было немного.

— Что случилось? — рявкнул он, оглядывая самое настоящее поле битвы. А то, что она здесь произошла, не было никаких сомнений.

— Широ-сан, я рад, что вы вернулись в целости, — Кизаши вместе с парой идущих за ним охранников появился, словно чертик из табакерки. Его взгляд обеспокоенно прошелся по изуродованному доспеху Ордынцева, но осознав, что Стас цел, он немного успокоился. — Произошло нападение тайной группы воителей Союза. Они дождались, пока вы вступите в бой с высшими и средними воителями, после чего атаковали с другой стороны.

— И что произошло?

— Позвольте мне, Широ-сама? — возникший из ниоткуда Изаму, угодливо поклонился Стасу, а затем и алхимику. — Клянусь Ками, господин Кизаши проявил себя с самой лучшей стороны. Когда воины Союза напали, никто не знал, что нам делать. Осталось очень мало охранников. Поднялась паника. И в этот момент он и взял на себя роль командира и повел оставшуюся охрану в бой, добавив к ним тех, кого мы вылечили ранее.

— Неужели? — немного улыбнулся Ордынцев, посмотрев на разом засмущавшегося Кизаши. — А ты оказывается герой.

— Прям герой, Широ-сан. Ну вы и скажите, — нервно встопорщил волосы Кизаши, но тут же вмешался Изаму. — Еще какой герой, господин Змей! От его зелий и техник погибла почти половина атакующих. Если бы не он, мы бы не выстояли!

Стас покачал головой. Землянин невольно восхищался наглостью и бесцеремонностью конкретно этого воителя.

Среди воителей подобный тип людей был довольно редок и тем удивительнее, что он дожил до своих лет.

С другой стороны, хоть верность Изаму и была под вопросом, нельзя было сказать, что он не умел приносить пользу. Он определенно знал, «куда дует ветер».

— Доблесть Кизаши-куна будет доведена до командования. — громко признал Ордынцев, больше играя на внимательно слушавшую публику.

— А у вас как дела, Широ-сан? — быстро спросил алхимик, пытаясь хоть как-то побороть смущение. — Мы слышали грохот и видели вспышки взрывов. Бой был очень напряженным. Вы победили?

— Да, мы победили, — вернувшийся Кента, поклонился Стасу, после чего повернулся к госпиталю. — Против нас троих вышли аж четверо высших воителей Союза.

Вокруг тут же раздались испуганные шепотки.

— И наш предводитель, Широ Змей, один на один убил одного высшего, Нофу Рангику, и помог в убийстве двух оставшихся, Таи и Куиси Райгачи. Четвертый же, Токитору Дземон, трусливо бежал с поля боя, оставив своих товарищей умирать.

Стас позволил паре десятков секунд уважительному перешептыванию своих подчиненных, после чего оборвал их разговоры, приказав продолжать работать. Еще не все раненные были перенесены, и он не собирался ждать еще одного отряда зачистки.

Все тут же засуетились в два раза быстрее, стараясь задерживаться как можно меньше рядом с сердитым начальством.

— Хорошо сработано, Кента. Благодарю, — кивнул Стас, когда вокруг них не осталось никого.

— Благодарю вас, господин, но от меня здесь ничего не зависело. Это именно вы в честном бою победили того Рангику, а я всего лишь рассказал о ваших успехах.

— Не придуривайся, — хмыкнул землянин. — Правильно подать победу, это чуть ли не половина успеха.

— Ваша мудрость ничуть не уступает вашей силе. — чопорно отозвался Кента, но Стас заметил у него чуть подрагивающие губы.

Старающийся не показывать своих эмоций высший явно был доволен прошедшим боем и Ордынцев мог его понять.

Только что они вышли из довольно неравной схватки.

Да, та же Минору вполне себе равнялась троим высшим, а может, и всем четверым. Вот только тогда ей надо было принять свою полную форму, чтобы высвободить всю скрытую мощь. А это могло вызвать вопросы, если бы кто-то увидел.

В своей же человеческой форме она в лучшем случае могла сражаться лишь против двоих высших.

При этом сам Стас был отнюдь не высшим, а Кента был и вовсе калекой.

Но так или иначе они победили, а в телекинезе Левиафан прямо сейчас покачивался бессознательный Рангику. Сама змейка и пленный находились подальше от госпиталя, так как Стас не желал давать понять Сумада, кого он захватил.

Стаса от него очень интересовал принцип накачки праны эмоциями.

Да, он понимал, что значительная часть процесса завязана на родословную, но даже так имелись шансы на какие-то секретные методики.

Кроме того, Ордынцеву еще не приходилось проводить ритуал зомбофикации на полноценном высшем воителе.

Стас даже боялся представить насколько разумным получится результат его работы.

Если эфира в низших хватало лишь на простейшие действия, у средних можно было выведать самых базовые знания, то вот высший должен был стать уникумом по уровню развития.

По приблизительным расчетам Змея получившееся существо по уровню эфира должно было быть чуть меньше полноценного ванпайи. Последние же являлись практически физическим воплощением гибельности эфира.

И хоть Минору рассказала ему все, что знала о создании и контроле эфирных зомби, Ордынцев сомневался, что этого будет достаточно, чтобы со стопроцентной вероятностью контролировать подобного монстра.

Все-таки эфирный поводок достаточно прост, чтобы его сумел обойти полноценный разум.

А вот вернувшаяся вместе с остальными воителями Мари сумела порадовать Стаса ничуть не меньше, ведь она тоже сгрузила Левиафан пленного, на этот раз среднего Токитору.

Это значило, что даже после обработки эфиром, из него можно было выведать простейшие сведения об искусстве печатей. На что-то посложнее смысла замахиваться не было, так как от зомби было сложно получить слишком абстрактные вещи.

Также Стас никак не мог придумать, как ему на время отойти для проведения ритуала и при этом не привлекать к себе излишнего внимания.

Конечно, воители обладали мощным телосложением, поэтому теоретически должны были быть способны голодать долгое время. Но проблема заключалась в том, что их тела требовали куда больше питательных веществ, а это значило, что голодать они смогут в лучшем случае столько же, сколько и обычные люди.

За этими размышлениями и прошло окончание перевозки оставшихся больных.

Новое место под госпиталь оказалось буквально под боком у ставки командования, а значит было куда лучше защищено. Туда же стекались раненные и из других госпиталей и прочие военные подразделения.

Там всем командовал Мичиро и Стас был рад перенести часть ответственность со своих плеч, на его.

Как стало ясно из новостей фронт Союза был все же прорван и войска Сумада решительно продвигались вперед.

Но так как потери были значительными, то часть из подобных отрядов надо было расформировать и объединить в новые команды.

Там Ордынцев невольно и встретил своего сенсея. Правда, тот был не один.

— Широ-кун, познакомься, это мой старый друг, Эмису из семьи Джеро, — Джун весело хлопнул своего друга по плечу. — Он, как и я, высший. Ну и, если слухи не врут, то скоро и как ты тоже.

Станислав внимательно оглядел подошедшего мужчину, особо отметив его общую пухлость, что было необычно для фигур воителей. Жир редко задерживался на их телах. Здесь явно было что-то неладное с обменом веществ.

Правда, если взглянуть на пышущее здоровьем румяное лицо Эмису, было видно, что он ничуть не страдает от своего «недуга». В том же размахе плеч и росте он даже немного превосходил Джуна, что внушало.

— Приятно с вами познакомиться, Эмису… Джеро.

— Ты не смотри на его семью, — фыркнул Джун. — Он, как и я, плевать хотел на мнения и заскоки этих старых пердунов.

— Значит вот каков твой самый успешный ученик? — с интересом оглядел Стаса здоровяк. — После твоих рассказов я думал он будет выше.

— Я бы сказал единственный оставшийся, — скривился сенсей. — Одна уже сидит и видит, как ноги раздвинет и родит много мелких Эйко, а второй… Эх.

Заметив же недоуменный взгляд Стаса, Джун все же неохотно пояснил свои слова.

— Недавно у Эиджи башка знатно поехала. Со своими людьми забурились в деревеньку одну, где жили семьи слуг одного из небольшого кланов Союза. Ну и устроили там мясорубку. Ему приказали взять их в плен и перегнать к нам, а этот идиот принялся убивать женщин, выкрикивая какой-то бред про то, что все они предательницы и прочую чепуху.

— Печально, — покачал головой Ордынцев, не зная, что сказать на такие откровения. — Я надеялся с возрастом он сумеет перебороть свои страхи.

— Вот поэтому я и считаю, что у меня остался один единственный ученик. Всякие истерички не смеют называть меня своим сенсеем. Да, один, но зато какой, а? — Джун гордо поднял подбородок, махнув рукой в сторону Змея, словно рекламируя его. — Собственноручно убил высшего! Покруче будет, чем твои ученики, а, Эмису?

— Хлипковат он, как по мне, — критически оглядел Стаса высший. — К тому же, мои ученики тоже убивали высшего!

— Да, но делали это вдвоем, и они старше моего почти в два раза!

— Да кому ты ссышь в уши! — ахнул от возмущения Эмису, грозно потрясая щеками и тыкая в грудь Джуну толстым пальцем. — Ты ври, да не завирайся! Старше максимум лет на пять-семь, да и то, вероятно, меньше.

Стас оставил двух наслаждающихся спором высших наедине. Было видно, что они невольно забыли об Ордынцеве и тот не собирался им напоминать о себе.

Землянин уже примерно понял, каких людей Джун находил себе в друзья. Таких же хаотических анархистов и беспредельщиков, как и он, с которыми мирятся лишь из-за их подавляющей силы.

Их союз был откровенно ненадежным, но его сенсей как-то умудрялся с ними справляться.

Пока же Ордынцев опять собирался проверить, как работает госпиталь.

Новости о печальной судьбе с Эиджи не особо его тронули. Он не беспокоился за него, ведь скорее всего бывший сокомандник отделается обычным взысканием и штрафом.

Сомнительно, что жители той деревни были важными людьми. А осуждать Эиджи будут не за то, что он кого-то убил, а за то, что частично не выполнил приказ, приведя не всех, кого указали в миссии.

Однако целенаправленно подходящий к Стасу воитель оборвал эту нить рассуждений.

— Широ Змей? — уточнил он, внимательно оглядев новые доспехи переодевшегося Стаса.

— Да. Что случилось? — глядя в серьезное лицо курьера, у Стаса появилось нехорошее предчувствие. Он очень сомневался, что ему бы отправили посланника лишь ради того, чтобы похвалить и поздравить с повышением.

Обычно было с точностью наоборот.

— У меня срочное послание от главы клана. К вам уже прибывали другие посланники?

— Нет, я только недавно добрался в этот лагерь.

— Отлично, тогда примите этот пакет и немного, с пол дня, подождите посланца от Теневого камня. Если его не будет, то исполняйте приказ. Это слова главы клана.

— Так точно.

Сказав все что должен был, курьер сурово поклонился и быстро покинул ничего не понимающего Ордынцева.

Стас решительно не представлял, зачем нужны два курьера и почему один может не приехать.

Он надеялся, что в письме об этом скажут и он не ошибся.

Находящаяся вдалеке Левиафан содрогнулась от пришедшей по связи волне злости. Ее хозяин явно очень расстроился и змейка была даже рада, что она сейчас за несколько километров от него.

От полноты эмоций Ордынцев даже начал ходить из стороны в сторону, нервно сжимая скомканный свиток.

«Проклятье! Да как же так! Ты же был в моих глазах одним из самых умных воителей этого гребанного мира. Почему ты не подготовился к покушению? Неужели ты думал, что подобный финт ушами старые семьи спустят просто так? Так вот сюрприз, это было не так!»

При этом Стас прекрасно понимал, что не справедлив по отношению к главе Мизуно. Он слышал, что до этого уже были покушения, так что рано или поздно они должны были добиться успеха.

А вот что реально злило, так это пояснение Джишина почему ситуация вообще произошла.

Как оказалось, виной всему была излишняя мягкосердечность Кейташи по отношению к своему клану.

Друг Джишина до последнего надеялся обойтись полумерами и словами, и легкими наказаниями привести главные семьи к покорности.

Конечно, у Мизуно не было такого жестокого разделения на старые и новые семьи. Но некоторые, как говорится, были все равно «ровнее».

Принцип же воителей прост, как табурет. Доброту они рассматривают исключительно, как слабость. Не убил преступника, а вместо этого его пощадил? Значит, ты испугался его семьи и можно и дальше творить все, что хочешь.

В письме Джишин кратко обрисовывал политическую ситуацию в клане и сообщал каким семьям можно верить, а каким решительно нет.

Сложность была в том, что большая часть клана находилась под вопросом и надо было разбираться уже на месте.

Единственное, что внушало надежду это то, что Джишин связался с Аоем, по прозвищу Водяной душитель, а заодно родным дядей Кейташи.

Ордынцев помнил этого сурового и любящего правила человека. В этой ситуации он ему уже нравился.

Аой был готов встретить Стаса и провести его к постели главы Мизуно, не допустив смерти Змея от рук мятежников.

Невольно Ордынцев задумался о том, чтобы все бросить и послать всех к черту, но сам же прекрасно понимал, что он не может так поступить.

И дело было даже не в том, что его так или иначе найдут.

Вздохнув, Стас пошел собираться и отдавать последние указания. Главой госпиталя он планировал оставить Кизаши.

Он уже отчитался командованию об успехе молодого алхимика, так пусть продолжает нарабатывать репутацию. Самые большие проблемы он решил, так что Кизаши должен был справиться.

Оставалось решить, кого он должен был взять с собой к Мизуно.

И как бы ему не хотелось взять всех, Мари, к сожалению, не подходила.

Несмотря на весь свой талант она в лучшем случае лишь приближалась к уровню среднего ветерана. В той же заварушке, что грозилась утопить их всех, нашлось бы место только для полноценных высших.

Это относилось к Кенте, но оставался вопрос с Минору.

В конце концов она была самой разыскиваемой в этом мире ёкай.

И здесь был один забавный нюанс. Как таковую, ламию могли узнать лишь оммёдо. Более того, отказавшись от своего змеиного вида, она смогла очень сильно размыть свою видовую принадлежность, хорошенько себя скрыв.

Слабые оммёдо могли бы лишь сказать, что она ёкай, но не больше.

Конечно, это сильно ударило по ее могуществу, но зато она могла в куда меньшей степени опасаться поимки.

Кроме того, в данный момент все оммёдо были очень заняты, судорожно пытаясь успокоить или уничтожить взбудораженных войной диких ёкай.

Таким образом пока Минору не стучалась ногой в двери их домов, она была в относительной безопасности.

Мари же Стас планировал оставить с Кизаши. Дочь Кенты должна была убедиться, что алхимик любым способом переживет эту войну. Его мозги должны были еще принести большую пользу этому многострадальному миру.

Она же и должна была объяснить вернувшейся Каэде и Кэтсуми куда они так внезапно исчезли.

Что же, он надеялся, что троих высших окажется достаточно, чтобы вытащить их из той ямы с дерьмом, в которую они все разом упали.

Ведь если это не так, то у них всех будут очень большие проблемы.

Глава 17

В целом, Каэде в чем-то даже нравилось гостить у драконов. Так как те вполне умели трансформироваться в людей, то кроме разветвленной сети пещер у них вполне имелись и вырубленные в скалах богато обустроенные комнаты, и обширно украшенные залы.

После их прибытия им сказали просто ждать, что они и делали. Молодой медный дракон Хируи сказал, что в ближайшее время их навестит, но пока что этого не произошло. Благо, пара молчаливых дракониц ежедневно приносила им еду, поэтому можно было сказать, что о них не забыли.

Другое дело, что столь презрительное выражение на их молодых лицах лиц очень нервировало.

За время ожидания молодая ёкай невольно заинтересовалась, сами ли драконы построили всю эту красоту или крали мастеров по всему миру.

Тут опять же был странный момент.

Каэда никогда не слышала о том, чтобы где-то много строили из камня. Поэтому найти мастеров такого уровня было бы проблематично.

На ее вопрос ответила Кэтсуя, которую, в отличие от подруги, изрядно беспокоило их «заключение».

— Каэда, драконы живут очень и очень долго. Конечно, они не бессмертны как мы, но зачастую живут они намного дольше. Все что ты видишь вполне возможно было построено тысячи лет назад, когда люди жили совсем иначе.

— А как, иначе? — жадно уточнил девушка.

— Понятия не имею, — безразлично пожала плечами Кэтсуми. — С такими вопросами тебе к Великим духам. Но мне кажется нам у них в ближайшую пару сотен лет лучше не появляться.

— Скажи, почему они так поступили? — тут же нахмурилась Каэда, обиженно отведя взгляд, когда вспомнила их побег из Тайного города. — Ты же сама рассказывала об их мудрости. А они от нас просто отмахнулись!

— Я не знаю, — грустно вздохнула Кэтсуя, покатав содержимое своей пиалы. Прямо сейчас они пили чай. У драконов оказалась впечатляющая коллекция этого благородного напитка. — Может быть исчезновение господина Великого Змея ударило по ним сильнее, чем я могла представить. А может они всегда были такими и это я просто не замечала.

Каэда рывком выпила чай, чем заслужила неодобрительный взгляд собеседницы, но ей было все равно.

— А что с драконами тогда не так? — с раздражением уточнила Каэда, заставив взрослую ёкай устало закатить глаза. — Мы ждем тут больше месяца! Сколько нам еще ждать?! Чего они ждут?!

— Я не знаю, Каэда! — взорвалась Кэтсуя, бешено посмотрев на молодую ёкай. — Ты раз за разом задаешь мне вопросы, на которые у меня нет ответов. Если ты не заметила, то я сижу с тобой в одном и том же месте!

Удивительно, но двух ёкай никто даже не ограничивал в перемещениях, пускай делали это с присущей драконам издевкой.

Просто, если бы одна из ёкай решила бы заглянуть дальше, своего рода, дворцового комплекса, где их и расселили, то она должна была бы или научиться летать, или пройти по отвесному склону горы на высоте в пару километров, обдуваемая самыми жестокими ветрами из всех возможных.

К тому же, никто из них не знал реакции драконов на их самоуправство, поэтому приходилось лишь беситься от незнания происходящего и терпеть.

Могли ли драконы обсуждать выдачу беглецов обратно ёкаям? Подобные неразрешенные вопросы буквально сводили с ума.

— Девушки-девушки, не надо ссориться! — преувеличенно веселый голос ворвался в их спор, заставив обоих ёкай ошарашенно застыть, после чего резко развернуться в сторону дверей.

— Хируи! — размытый вихрь и Каэда бросается на шею смущенного медного дракона. — Я уж беспокоилась, что из-за нас у тебя проблемы.

— Да что там. Фигня Не беспокойся за меня! — браво ответил Хируи, стараясь не встречаться с ироничным взглядом Кэтсуи и не зная куда деть руки. — Дедушка, конечно, расстроился, хе-хе, но я, к счастью, сумел убедить его, что все не так плохо. Он почти даже не угрожал оторвать мне крылья и приковать к какой-нибудь одинокой скале…

— А почему тебя и вообще никого не было? — Каэда все-таки отпустила парня к его большому неудовольствию, и они все заняли места вокруг столика с чайничком.

— Меня тут и сейчас быть не должно. Благо иллюзии мне всегда хорошо давались, и я сумел проскользнуть мимо охраны, — нервно засмеялся молодой дракон под расширившимися глазами Кэтсуи. — Но я решил, что должен вам кое-что передать перед тем, как все начнётся, — он разом стал серьезнее, отбросив шутливый тон. — Каэда, послушай меня внимательно, это касается и тебя тоже.

— Конечно, Хируи, я тебя внимательно слушаю. — с готовностью кивнула Каэда, сложив руки на коленях, как послушная девочка, чем вызвала ощутимое подергивание глаза у Кэтсуи. С ней она так никогда себя не вела!

— Я слышал, ты спросила, почему драконы все еще тебя не вызвали? Причина заключается в общей неспешности нашей жизни. Из-за того, что мы способны жить очень и очень долго, в какой-то момент времени взрослые драконы начинают утрачивать, назовем это, «чувство времени». Мы способны задуматься над тем, что мы вчера ели, а пока мы будем думать, могут пройти недели.

Глаза Каэды испуганно расширились, когда она взглянула на Хируи.

— Это проклятье коснулось и тебя

— Нет-нет, не беспокойся, — улыбнулся медный дракон. — Это касается только старых и опытных драконов. Но хоть они и стары, это лишь говорит о их очень большой силе. И здесь мы касаемся той темы, которая для любого дракона немного болезненна.

Хируи тяжело вздохнул, словно готовился к чему-то неподъемному.

— Мы, драконы, скажем, немного, самую капельку, считаем себя лучше других, — в ответ ему пришло два до боли пустых и невыразительных взгляда.

О высокомерии драконов ходили легенды, а вот об их неумении признавать свои недостатки, ходило меньше слухов, что было ничуть не лучше.

— Мы поняли, что ты хочешь сказать, Хируи-сан. — пришла на помощь сморщившемуся ящеру Кэтсуя. Она уже поняла, что лучшего чем это они все равно не добьются.

— О, отлично, — наконец расслабился медный. — Вот поэтому я очень вас прошу вести себя предельно осторожно на будущем собрании. Оно, кстати, должно случится через пару дней. Старейшины прибыли буквально на днях, что, хочу заметить, очень быстро для нашего вида. Никаких шуток или необдуманных слов, проявляйте побольше уважения. Если хотите, то относитесь к этому как к притворству, иначе последствия могут быть страшными.

— Я буду вести себя тихо, — серьезно пообещала Каэда.

— Я рад, что в тебе не ошибся. — дракон и ёкай застыли, во все глаза рассматривая друг друга, заставляя Кэтсую чувствовать себя лишней.

— Хируи-сан, вы сказали, что пробрались сюда незаконно, — все же ввинтилась она в эту идиллию, заставив медного неохотно отвести взгляд. — Наверное вам не стоит тут надолго задерживаться.

— Ты права, ёкай, — он встал и бросил на Каэду последний взгляд. — Надеюсь в будущем у нас будет куда больше возможностей чтобы поговорить. Кстати, — он бросил на девушку лукавый взгляд. — Мне всегда было интересно, насколько вы, ёкаи, хороши в магии иллюзии. Можем быть как-нибудь посоревнуемся в этом.

После этого он стремительно ушел, оставив Каэду и Кэтсую размышлять над предоставленной им информацией.

*****

Гоби, пустынный ёкай, выглядящий, как сухой до невозможности старик, был недоволен. Он только-только сумел уболтать парочку миловидных кицуне, как от Великих последовал новый приказ.

«Иди и разберись с неожиданно раскрывшимся хаотическим культом, который так обнаглел, что начал в открытую вербовать себе культистов». — тот же самый приказ вновь прозвучал в голове Гоби.

Ёкай поморщился и повернул голову, оглядывая пробирающихся среди камней бойцов, и увиденное ему не понравилось.

С последнего уничтожения хоть сколько-то крупного культа хаоса прошло слишком много времени, от чего большая часть его воинов сильно расслабилась и потеряла форму.

Конечно, он старался их изредка гонять, но, чего обманывать самого себя, делал он это недостаточно часто.

К счастью информация о нахождении культа была достаточно подробной, поэтому он мог запланировать их нападение, избежав ненужных рисков.

Так он во всяком случае думал, приближаясь к спуску с горного хребта и разглядывая тянущуюся внизу бесконечную полосу деревьев.

Вот только у судьбы были совсем другие планы.

Как оказалось, место их спуска было довольно приметным, поэтому подготовленная там засада сработала на все сто.

Магия хаоса мерзкая вещь сама по себе, но она приобретает свои оттенки отвратительности в зависимости от того, какому плану служат последователи изменения.

Надо ли говорить, что сторонники плана гнили по праву заслуживают одно из первых мест в этом «дивизионе»?

Обрушившееся им на голову облако мутировавшей мошкары были настолько плотным, а запах разложения, столь сильным, что многие из его бойцов почти потеряли сознания, слепо пытаясь покинуть опасную область.

Мелкие твари кусались, пытались пробуриться под кожу и невероятно громко жужжали, заглушая все окружающие звуки.

Вот только если ёкаи ничего не видели и не слышали, то самим хаоситам магия ничуть не мешала. И, как оказалось, в их рядах уже были не только ёкаи и крестьяне.

Десятки наступательных стихийных техник разворотили камень и снег, окрашивая их кровью и нечистотами от взорвавшихся насекомых.

Воитель самых разных искусств, подчиняясь воле хаоса, с веселыми криками отправляли в ёкаев одну технику за другой. Учитывая же то, что что среди них было немало средних воителей, то нетрудно представить то опустошение, которое они вносили.

Сам Гоби окутался песком, который он трансформировал из камня гор, и рванул в сторону, призывая своих бойцов делать тоже самое.

Но хаоситы слишком хорошо подготовились.

Все окружающее пространство было гигантской печатью, в которой глушились все звуки и прочие виды связи.

Гнильцы явно не хотели, чтобы информация об их нападении ушла дальше.

А бомбардировка окруженных и ошеломленных ёкаев продолжалась. Вслед за стихийными техниками шла и исконно демоническая магия, сверкая вокруг гнилостно зеленым свечением.

Там, где она касалась тел ёкаев, плоть мгновенно сползала с костей, превращаясь в нечто, что бросалось уже на своих же товарищей, а иногда и бывших владельцев, если те по неосмотрительности Ками еще были живы.

Все из присутствующих были обретшими тела, а это значило, что смерть физического тела для них была смертельна.

Понимание столь жестокого факта заставило Гоби переосмыслить свои приоритеты.

Ему было больно бросать подчиненных, но он должен был предупредить Тайный город. Слишком близко подобрались силы хаоса. Кроме того, на их службе было уже множество воителей, что практически равнялось катастрофе.

Удар сразу несколькими заклинаниями хаоса убил эту надежду в зародыше.

Восставший против темной магии песок бессильно развеялся под столь деморализующей силой.

Затем последовала чудовищная боль в ногах, которая мгновенно перетекла в руки.

Преодолевая агонию, Гоби успел глянуть на себя, после чего застонал сквозь зубы.

Теперь у него не было ног, собственно, как и рук. На их месте были окровавленные обрубки, в которых уже что-то начало извиваться. Впрочем, это «что-то» остановило кровь, не дав ему умереть.

Перед глазами плыло, а клубящийся вокруг зеленоватый туман мешал думать, путая мысли.

— Так-так-так, кто это тут у нас? — приторно сладкий голос за спиной ёкая почти сразу сменился опустошающей болью в лопатке и груди.

Как оказалось, его только что подвесили, словно кусок мяса, на огромный крюк. Рукоять же крюка удерживал у себя в руках гигантский, не менее трех метров, опухший толстяк.

Все его тело было опутано множество узловатых веревок и даже цепей, но даже так раздувшаяся плоть выдавилась сквозь многочисленные прорехи.

На плече издевательски застыл самурайский наплечник и пара слишком маленьких для взрослых черепов.

Рваный балахон почти не скрывал мерзкие болячки на его теле. Единственное, что было скрыто, это лицо. На голове почетного культиста красовался толстенное металлическое ведро с множеством узеньких дырочек для зрения.

Почему Гоби посчитал культиста «почетным»?

Просто обычный хаосит явно бы не заработал такого количества даров его кошмарных хозяев. Здесь же речь шла о долгих и верных годах службы гнилым силам.

— Какие же вы глупые! — гулко захрюкала ходячая гора жира и нечистот. — Ходите одной и тоже дорогой, никаких разведчиков и разъездов. Если бы я раньше так служил своему даймэ, то меня бы в наказание забили бы палками. Но ничего, скоро мы покажем тебе всю глубину твоего невежества. На службе истинным хозяевам ты получишь шанс исправить твои ошибки, хо-хо. А насчет рук не волнуйся, хозяева дадут тебе новые руки и ноги! Будут лучше прежних, хо-хо!

Чемпион продолжал развлекаться, поворачивая обрубок ёкай той или иной стороной, заполненный же болью и отравой хаоса взгляд Гоби не мог оторваться от появляющихся и появляющихся новых отрядов хаоситов.

Самое же ужасное было то, что все они двигались в сторону гор, попутно славя хаос или заходясь в продолжительных приступах хохота и кашля.

Один из поверженных подчиненных командира попытался встать, но его с насмешками прижали к земле, после чего садистски медленно пронзили клинками и дружно оросили телесными жидкостями. Последнее, что песчанник увидел, это застывшую просьбу о помощи в глазах бойца.

По щеке Гоби, песчаного ёкая, стекла одинокая слеза.

«Великие духи, пожалуйста, окажитесь готовым к тому, что грядет, ведь я вас подвел».

*****

В отличие от других Великих кланов, Хизору имели далеко не одно «главное представительство».

С давних времен клан огневиков имел три главенствующие семьи, которые когда-то объединились в один клан.

После этого же они заключили нерушимый договор, в котором власть будет принадлежать каждому представителю семьи по очереди.

Другие же, не столь влиятельные семьи были распределены между этими тремя центрами. Впрочем, свои представительства и даже районы у семей имелись в каждом таком поселении.

Семья Хановару правила кланом Хизору в прошлом поколении и теперь их очередь была не скоро.

Тем не менее, Икиру Хизору должен был сделать выбор, который решит судьбу его собственного клана.

Прямо сейчас он ждал на опушке леса. Ждал тех, от кого будет зависеть будущее всех, кто ему дорог.

Стоявшие вокруг доверенные бойцы его семьи нервничали. Икиру в общих чертах посвятил их в план, особо акцентировав опасность их будущих союзников.

Тем не менее он не стал раскрывать все, что знал. Почему? Потому что он боялся.

И надо было очень постараться, чтобы напугать кого-то вроде него.

Чтобы добраться до ранга высшего, Икиру пришлось повидать много грязи и ужасов, которыми был полон этот мир.

Но когда на тебя в упор смотрит хаос, то приходится думать очень быстро.

Война с Авасаки заставляла Хизору выкладываться на полную. Страны, которым они служили, тоже истощали друг друга до предела, не щадя никого.

Но даже в этой войне Икиру раз за разом замечал недобрые, даже по меркам Мировый войны, знаки.

Чего хотя бы стоят сходящие с ума воители, которые напрочь лишались страха смерти и чувства боли? Что-то подобное было похоже на легендарных ванпайи, но Мертвители за последние годы хорошо спрятались.

Закономерно, что глава семьи начал копать и чем больше он узнавал, тем хуже ему становилось.

Ситуация выглядела так, будто они все всего лишь актеры в одной огромной постановке, конец которой уже предрешен и известен.

Он захотел узнать этот самый конец, ради чего зарылся в самые древние и тайные архивы клана. И он узнал ответ на свой вопрос.

В тот день к нему пришло понимание, что бороться против чего-то столь грандиозного просто бессмысленно.

Разве может муравей надеяться убить человека?

Он желал своему клану лишь добра. И если он хочет, чтобы его родные продолжили жить, то он должен пойти, фактически, на предательство.

— Вижу, господин Икиру, вы сделали правильный выбор, — неожиданные слова неизвестного взбудоражили всю охрану. Все же нечасто у кого-то получалось совершенно тайно пройти мимо них.

— Да… Господин, — с трудом выдавил глава семьи, поворачиваясь к стоявшей в тени дерева фигуре в капюшоне. — Моя семья готова присоединиться к… Вашему делу. Мы выбираем жизнь.

— О-о-о, поверьте, — Икиру увидел, как за деревьями замелькали нечеловечески массивные фигуры. Потянуло чем-то испортившимся. Сам же посланник начал медленно приближаться, позволяя увидеть на смертельно бледных губах широкую улыбку. Верхняя часть была скрыта тенью. — Мы как никто другой заинтересованы, чтобы дать вам и вашему клану долгую, я бы даже сказал, вечную жизнь.

Глава дёргано кивнул.

— Тем не менее, мои хозяева хотят убедиться, что вы полностью разделяете наши ценности. Вы не против пройти проверку ваших помыслов? Это же касается и ваших людей.

— Я и мои люди готовы.

— Прекрасно, — посланник хаоса вытянул перед собой руки, позволяя увидеть, как вены на его бледных запястьях зажили своей жизнью, после чего словно черви пробили кожу и, раздувшись, стекали в ладони.

Минута и перед испуганным Икиру застыли сложенные ладони, в которых копошились бледно розовые черви-вены.

— Съешьте, — теперь в голосе посланника не было ни грамма мягкости. Там была лишь сталь. — Примите дар наших господ и вознеситесь над невежеством остальных.

Не говоря ни слова, глава семьи отчаянно схватил червяка и проглотил его не жуя. Горло сжал спазм, но он сумел удержать желудок под контролем.

Десяток секунд ничего не происходило, а затем Икиру с удивлением понял, что мучившая его последнем дни головная боль и общая слабость начали успокаиваться.

— Теперь ваши люди.

— Нет-нет-нет, — чей-то испуганный голос заставил главу быстро зашарить глазами, ища источник. Это оказался один из его бойцов.

— Оки, приди в себя! — строго приказал Икиру, но бойца было уже не успокоить.

— Глава, вы сошли с ума! Я не бу… — вылетевший со скоростью молнии из леса двуручный топор пригвоздил уже мертвое тело к толстому стволу дерева, заставив последнее сотрястись до основания и треснуть в месте удара.

— Вернемся к ритуалу, — ласково улыбнулся остальным воинам посланник, протягивая корчащихся червей. — Не будем заставлять хозяев ждать.

Сам же Икиру с удивлением почувствовал, что его тело странным образом ощущается все лучше.

Тревоги, которые сводили с ума раньше, теперь отступили прочь и голова наконец прояснилась.

Больше не было тумана неопределенности, с этого момента он смотрел на мир кристально ясно.

Ведь теперь у него были те, кто лучшим образом позаботятся о нем и его клане.

Во славу хаоса. Во славу разложения и гнили.

Глава 18

Канси, в который раз проклял перипетии своей жизни, стирая с лица очередной шматок вонючей грязи. Его богатые шелковые одежды превратились в полное непотребство, отчаянно тяня его в самую глубь того компостного рва, в котором он сейчас находился.

«Да-да, дорогая, я способен о себе позаботиться», — передразнил он сам себя, в очередной раз чуть ли не с головой ныряя в отходы, пропуская мимо очередной патруль безумцев: «Сытая жизнь меня сильно расслабила. Раньше бы я никогда не повторил подобную глупость. Если в чем я и уверен, так это в том, что между мной и опасностью должна находиться могучая и непобедимая ёкай, а не жалкие охранники, которые на самом деле нихрена не умеют!».

Когда Канси прибыл в ближайший торговый город и принялся ждать возвращения своей ненаглядной Кэтси, то очень удивился, когда от нее прибыло письмо, призывающее его как можно скорее убираться из этого города. Его дорогая ёкай объяснила это угрозой каких-то там хаоситов.

В прошлом Ловкий, а ныне уважаемый торговец, ничего не знал о так называемых хаоситах, но очень серьезно подошел к угрозе своей жизни.

Поэтому он постарался как можно быстрее рассчитаться с торговыми делами и двинуться дальше по списку.

И у него это даже получилось.

Однако, как бы он не бежал от неизвестной угрозы, та его все же нагнала.

Маленький, ничем особо не примечательный городишко. Обедневший аристократический род его правителей, который старательно делает хорошую мину при плохой игре.

Он хорошо знал подобный тип «аристократии». Они всеми силами показывают насколько же они лучше и выше тебя, но когда доходит до платы, то начинают ползать у тебя в ногах ничуть не хуже, чем простые смертные.

Главное убедиться, что число их самураев не превышает число твоих и тогда беспокоиться совершенно не о чем.

Его каравану все-то и нужно было три дня, чтобы продать остатки своих запасов риса, выручив за них неплохую долю рё.

Вот только именно этот момент выбрали нападающие, чтобы начать штурмовать город.

Хотя, если быть до конца честным, Канси не назвал бы этот кошмар штурмом. Куда лучше бы подошло нечто вроде «разгрома» или «резни».

Когда на стенах начали бить тревожные колокола, а буквально спустя пару минут в дома стали врываться хохочущие, кривляющиеся и убивающие все на своем пути, покрытые жуткими наростами безумцы, Канси последовал тому, что ему сказала его интуиция.

Он не стал прислушиваться к словам своего начальника охраны, который испуганно отдавал команды набранным им ронинам. Последние с перекошенными лицами смотрели на гротескные фигуры нападавших, часть из которых уже совсем не походили на людей.

Эти чудовища, что словно выплыли прямиком из страшного сна, откровенно веселились, сея смерть и опустошение.

Для них не было разницы, кто перед ними, взрослый или ребенок. Хотя нет, детей они убивали с куда большей охотой и наслаждением.

Торговец готов был поклясться, что в этой круговерти несколько раз видел акты садисткого каннибализма.

Канси так же не стал пытаться отсидеться в доме, как это сделали бы большинство людей его нынешнего положения.

Нет, он, подхватив ближайшие к нему веревку рё, выбежав из дома и уворачиваясь от паникующих жителей, нырнул прямо в самый зловонный и отвратительный мусорный ров, который ему попался на глаза.

Канси не знал, что стало этому причиной. Возможно, его разум как-то обработал те разорванные и смутные картины разорения, и он понял, что иного выхода, как скрыться попросту нет.

Каждый выход, улочка или перекресток блокировались тошнотворно раздутыми фигурами.

И как оказалось, это было верным решением.

Несмотря на откровенно хаотическое движение, как нападавших, так и находящихся в ужасе гражданских, силы вторжения действовали очень разумно и выверено.

Довольно скоро Канси понял, что ужасные нападающие отнюдь не стремились всех убивать подряд. Да, они делали это с большим удовольствием, но если кто-то из уродливых бойцов сильно увлекался, то рядом тут же появлялся один из командиров.

Когда Ловкий увидел одного из таких, то не просто нырнул в отходы, но еще и задержал дыхание на целую минуту.

Вид огромного свиного тела там, где должны были быть ноги и более чем трехметровый вид командира, который засунул вопящего подчиненного в открывшуюся на животе пасть, ввел его в совершенно новый вид ужаса.

И как было сказано выше, большую часть жителей нападавшие вязали, после чего уводили куда-то прочь. Канси не знал куда, и не особо желал узнать.

Жуткие песнопения и крики, что раздавались с того направления вызывали лишь головную боль и странный шум в ушах, напоминающий чей-то отдаленный голос.

После рейдов улицы оставались пугающе пустыми, покрытые лишь потеками крови. Тела монстры зачем-то забрали с собой.

Тем не менее вечно он не мог находиться в этой рве, поэтому прямо сейчас Канси максимально тихо пробирался к выходу из города.

И благодаря своему прошлому у него это даже получалось. Когда он хотел, он мог быть очень тихим и незаметным.

Лишь когда огни города потухли вдали, Канси позволил себе хоть немного отдохнуть и осознать, из какой передряги ему повезло выпутаться.

От него невероятно несло, но это была его меньшая проблема.

Да, этот караван был не единственный, но из-за его потери Ловкий лишился денег. К тому же, следовало как можно скорее известить правителя этих земель о творящемся кошмаре.

Канси был полон решительности дойти хоть до дайме и убедить его в реальности угрозы.

Он сомневался, что ему хоть что-то возместят, но в его душе горело пламя праведной мести.

Кроме того, он отчаянно беспокоился за свою Кэтси. Как она там? То, что она сталкивается с такими ужасами не могло оставить его в спокойствии.

«Надо увеличить охрану и узнать, что такое этот демонский хаос»

В голове неприятно зашумело после этой мысли, но размышления о Кэтсуми заставили шум утихнуть.

*****

Место встречи с Аоем было назначено всего лишь в дне пути от клановых кварталов Мизуно.

Точно так же, как и Сумада, Мизуно позволили обычным людям окружить их клан множеством обычных построек и мануфактур.

Но в отличие от землевиков, водный клан практиковал подобный подход намного дольше, из-за чего город раскинулся куда более широко.

Кроме того, любовь Мизуно к предоставлению мелким кланам дружеского покровительства позволила обзавестись им куда большим количеством слабых, но верных воителей.

У Сумада было что-то похожее, но они позволяли встать под свою руку лишь самым сильным из обычных кланов.

Тем не менее день пути можно было рассматривать по-разному, так как на то, что у воителя мог уйти день, у обычного человека могло уйти куда больше.

В данном случае, это был именно «день воителя», что включало в себя довольно большое расстояние.

Стас не был удивлен, столь отдаленным местом встречи, которое к тому же находилось в стороне и совсем не по пути.

Учитывая тяжелое положение Мизуно и намечающуюся гражданскую войну, нельзя было осуждать дядю Кейташи за некоторую подозрительность.

Впрочем, Стас тоже не собирался слепо совать голову в пасть тигру, поэтому отправил Минору и Кенту на разведку.

Они должны были убедиться, что их не ждет засада.

И хоть предрасположенность магии ламии была далека от скрытности, это не значило, что она в ней не разбиралась. Скорее, с ее опытом, она была в ней очень хороша.

Полученные же сведения Стаса отнюдь не обрадовали.

— То есть вы хотите сказать, что Аой приготовил засаду? — раздраженно уточнил Ордынцев. Мужчина не любил незнание, а прямо сейчас он решительно не понимал, в какую игру играет дядя Кейташи.

— Вы, люди, обожаете предательства и удары в спину. Не пойму, что тебя так удивляет, — высокомерно закатила глаза ёкай, стоя к Стасу и Кенте полубоком. — Мы еще долго тут время тратить или уже наконец пойдем?

— Если тебе что-то не нравится, ты всегда можешь уйти. — цыкнул на нее Ордынцев, смерив ту недружелюбным взглядом.

На эти слова Минору лишь зло отвернулась, ничего не сказав. Риска не было. Стас уже понял, что в ближайшее время наглая ламия его не покинет.

Что бы не творилось в ее красивой, но злобной головке, там точно были такие тараканы, на которых без огнемёта лучше было бы не смотреть.

— Я бы не был столь категоричен, как Минору-сан. — поспешно вмешался в разговор Кента.

— Что ты хочешь сказать? — требовательно развернулся к нему Стас.

— Из того, что я увидел, эти две группы не похоже, что связаны. Конечно, они могут притворяться, но я умею считывать поверхностные жесты: случайные взгляды, особые повороты тела и прочее. И все, что я увидел, говорит, что отряд Аоя-сана не знает о том, что за ними наблюдают.

— Их маскировка так хороша? — удивленно уточнил Змей. — Умудряться скрываться прямо на глазах двух высших, один из которых был дядей главы клана, это нечто, согласитесь, запредельное.

— Так и есть, — нахмурился Кента. — Если бы мне на них не указала Минору-сан, то и я мог бы их пропустить. Среди них есть очень сильный пользователь искусства иллюзий, который наложил на всю площадь очень сложную и хитрую технику.

Ордынцев задумался, что делать. Просто уходить было не вариантом.

Он должен был узнать засада это или нет. А если засада, то на кого.

— Хорошо, значит, слушайте наш план, — наконец решился Стас. — Минору на тебя ложится самая ответственная часть, так как твои техники сложнее всего ощутить…

*****

Аой Мизуно, откровенно говоря, не находил себе места. Для человека, который всегда славился превосходным самоконтролем, это было поистине удручающе.

Его пошатнувшееся душевное положение лучше всего олицетворяло то, что сейчас происходило с их великим кланом.

Аой всегда считал, что его клан стоит на прочном основании, которое превосходит другие, даже самые сильные кланы.

Мощная экономика, превосходные отношения с мелкими кланами, торговые связи и даже терпимые отношения с самураями и аристократией их страны.

По сравнению с теми же Сумада, которых откровенно ненавидели их же сограждане, это было небо и земля.

Так почему же в то время как Сумада успешно движутся вперед, захватывая все новые и новые земли Союза, их клан стоит на грани краха?!

И как бы Аою не было больно признавать, он знал ответ.

Его собственный племянник стал той ядовитой иглой, что вошла в плоть его собственного клана.

Да, Кейташи всегда был хорошим ребенком, юношей, а потом и взрослым. Иногда, даже в ущерб тому, кем он должен был быть.

С самого детства он был не таким, как все. Хотел того, о чем его сверстники могли не задумываться за всю свою жизнь.

Кейташи захотел мира и стал претворять свои идеи в жизнь, но их клан оказался не готов к таким переменам.

Аой корил себя, но в то же время понимал, что ничего бы не мог сделать. Он поклялся Кейташи в верности и единственный способ не допустить случившегося заключался в убийстве его племянника, на что он ни за что бы не пошел.

Теперь же он торчал в этом Ками забытом месте, пока глава клана находился между жизнью и смертью и зря тратил время.

Его обращение к Сумада было скорее жестом отчаяния, чем сколько-то обдуманным шагом. От того, сколько всего на него навалилось, Аой готов был хвататься даже за соломинку.

Уже после он понял, что его письмо могло стать причиной нападения Сумада.

Ведь в нем он буквально расписался в том, насколько же у них все плохо.

Тем не менее за последние недели Сумада никак не показали, что собираются нарушать их соглашение.

Более того Джишин Сумада даже прислал ответ, в котором просил встретить его друга, а по совместительству одного из самых лучших целителей, что ему был известен.

И здесь начинались сложности.

Да, до Аоя доходили противоречивые слухи о Широ Змее, но нигде не сообщалось о нем, как о великом целителе.

Уже то, что он достиг звания ветерана среднего воителя за такой короткий промежуток времени, говорило о том, что он не мог быть хорошим целителем.

Тем не менее выбора не было, так как его собственные целители лишь разводили руками.

Нет, целители Мизуно не были так плохи, как можно было подумать, на самом деле причина заключалась в том, что большая часть реально талантливых лекарей принадлежала семьям, которые или затеяли смуту, или заняли нейтральную позицию.

Как итог Аой был вынужден надеяться на этого непонятного Змея, пока его глава медленно умирал, истощая и так небогатые ресурсы своего тела.

И то, что он помнил при первой встрече, его совершенно не радовало.

Будучи сенсором Аой поразился тому ничтожному объему праны, что был у этого Широ в тот день.

Надеяться, что он сумел что-то изменить всего лишь за шесть лет было слишком наивно…

— Аой-сама, — перед дядей главы клана вырос один из его бойцов. — Мы заметили трех приближающихся человек. Они идут прямо к нам.

— Приготовиться! — гаркнул мужчина, вскакивая на ноги. — Нам неизвестно кто это, поэтому быть готовыми к любому развитию событий!

— Есть!

Лагерь пришел в движение. Все, кто до этого момента спал или отдыхал, быстро вскакивали, надевая доспехи и проверяя клинки. Припасы и ночные мешки скручивались и убирались. Костры с шипением заливались водой.

Пять минут и их лагерь перестал существовать.

Теперь же Аой с напряжением вглядывался в неторопливо подходящих воителей.

Надменная женщина ему не понравилась сразу. Кроме того, что она смотрела на него и окружающих его бойцов, словно на мусор, она еще и не была человеком.

Дядя Кейташи слишком долго жил на этом свете, поэтому прекрасно знал о злых духах и тех, кто с ними борется. О чем говорить, если ему и самому приходилось убивать этих тварей, что никогда не было легко.

Сейчас же по этой странной дымке, что заменяла ей прану, он мог сказать, что ему довелось встретиться с довольно сильным духом.

Второй мужчина лет сорока тоже вызывал опасения. Выставленный напоказ очаг праны высшего и тягучие движения профессионала выдавали в нем потенциальную головную боль для любого противника.

Ну и наконец третий, что шел ровно по центру. И судя по его положению чуть впереди, именно он был среди них самым главным.

Одного взгляда на зеленые доспехи и нечеловеческие змеиные глаза хватало, чтобы понять, что это именно тот, кого они все ждали. А вот объем праны ощутимо удивил лидера Мизуно.

«Каким демонам ада ты продал свою душу, чтобы суметь набрать столько праны за такой короктие срок?!» — да, это был всего лишь самый низкий уровень высшего ранга, но сам факт.

Человек с уровнем праны удачливого крестьянина не становится высшим за шесть лет!

Однако медленная, неспешная походка «союзников» злила Аоя еще больше. Прямо в эту минуту умирал его племянник, так какого демона они идут так медленно?!

Но прежде чем он успел возмутиться, вопреки всем традициям и правилам, Широ Змей заговорил первым.

— Рад вас видеть в добром здравии, — его голос был абсолютно нейтрален, но Аою почудилось скрытое напряжение. — Также рад видеть именно вас. Помню, мы уже встречались, правда это было очень давно…

Слова лились, но Аой их не слушал. Прямо сейчас он следил за глазами Змея, так как они вели себя очень странно.

Убедившись, что дядя Кейташи что-то заметил, Сумада как бы невзначай опустил взгляд вниз. Лидер Мизуно словно от Солнца прикрыл глаза, и проследил за направлением взгляда.

Прямо возле подошвы Широ, земля пришла в движение, превратившись в еле видимую цепочку выступающих вверх иероглифов.

«Скрытый отряд прямо за вашими спинами. Это ваши люди?»

В висках Аоя резко закололо от ускорившегося биения сердца.

Сконденсировавшиеся из воздуха белые капельки воды сложились в один единственный иероглиф: «Нет».

«Мы готовы атаковать. Бейте сразу после нас».

Аой тихо вдохнул резко ставший таким тяжелым воздух. Его губы что-то отвечали на слова Змея, но он тайно приводил свое тело к высшей точке быстродействия.

Учитывая, что эти «кто-то» сумели скрыться от него и его людей, битва будет тяжелой.

«По счету три».

«Один».

«Два».

«Три!».

Не успели слова иероглифа проявиться до конца, как фигуры Змея и его людей расплылись в воздухе, обрушивая позади Мизуно всю свою мощь.

Скрытая аура женщины ёкай рывком распахнулась, заставляя глаза Аоя чуть ли не выпрыгнуть из глазниц, в то время как созданная из ничего водяное цунами буквально снесло лес за их спинами, чтобы тут же ударить им в спины холодным ураганом

Часть воды превратилась в льдины, которые перетирали и крушили в порошок все, что попадало между ними

Все это время она держала столь могущественную технику в подвешенном состоянии, вот почему они так медленно шли! И при этом она умудрилась ее еще и скрыть в поддельной ауре.

Пугающий уровень мастерства, но об этом можно было подумать потом.

Бушующую стихию воды и льда разрезало нестерпимо яркое фиолетовое свечение. Словно само Солнце спустилось с небес на Землю и превратилось в тонкий луч, тянущийся из напряженных рук друга главы Сумада.

Не облегчало ситуацию и то, что луч прошел в каком-то считанном метре от самого Аоя.

Словно гигантский нож, луч даже не заметил многотонные плиты льда, прорезав их с ошеломительной легкостью, чтобы меньше секунды спустя расцвести ужасающим взрывом, поглотившим технику ёкай и круша окружающие деревья шрапнель из замороженной воды.

— Сумада не враги! — ревел, надрывая легкие Аой, чтобы перекричать окружающий шум, на предельной скорости формируя свою собственную атакующую технику. — Позади засада предателей!

Часть из его людей услышали его призывы, но другие продолжали растерянно и зло готовиться к схватке с Сумада.

Единственное, что их останавливало это то, что землевики ударили куда-то за них, а не по ним.

Там же продолжали бушевать последствия двух полноценных высших техник.

Хотя первую из них лидер Мизуно с чистым сердцем добавил бы к верхней планке высших, которые были доступны лишь кому-то на уровне глав великих кланов.

От тянувшегося от туда холода было не по себе даже ему самому.

Аой не верил, что после увиденного, хоть кто-то выжил в месте попадания техник, но он ошибался.

Пара обугленных до костей фигур все же смогли покинуть внезапно появившуюся ловушку.

Вот только их уже ждали.

Второй высший Змея, появился рядом с одним из угольков и за пару неописуемо молниеносных ударов разрезал того на несколько начавших падать вниз кусков.

Но вот второй высший, а это был именно он, успешно приземлился за пределами ледяной дробилки, усиленной фиолетово-черным туманом.

В ту же секунду рванувшие от него во все стороны водяные полосы резко усложнили ситуацию.

Если Аой и его высший подчиненный сумели заблокировать беспорядочные удары, то остальные бойцы нет.

Они взорвались потоками крови, которые уносились кружащейся повсюду водой.

Тем не менее гибель своих людей не заставила лидера отряда Мизуно потерять голову. Отбив удар, он немедленно контрактовал. Десяток водных буров рванули вперед каждый по своей траектории, в то время как его подчиненный сконцентрировался на подчинении воды предателя, мешая ему защищаться.

И, как оказалось, сделал он все правильно.

Оставшийся из высших предатель успел судорожно дернуться, направленным водяным ударом разрушая большую часть окруживших его буров. Но пара из них все-тки пробралась до его сгоревшего тела.

Первый оторвал и разрушил его нижнюю половину, второй же ухватил за собой правую руку с частью плеча, отбросив оставшийся обрубок куда-то прочь.

Созданная праной вода еще текла прочь, хрустели замедлившиеся, а потом и вовсе остановившиеся плиты льда, но уцелевшие люди стояли на месте, старательно вслушиваясь всеми чувствами в окружающий мир и готовые немедленно обрушить на врага всю силу стихий.

Но врагов больше не было.

С ощутимым для самого себя хрустом Аой разогнулся из боевой позиции и печально осмотрел те места, где минуту назад стояли верные ему люди.

Каждого из них он знал, как знал и их семьи. Некоторые в будущем могли стать высшими, у них был потенциал.

И теперь все они были безвозвратно мертвы, а виноваты были их же собственные соклановцы.

Аой до хруста стиснул зубы, чтобы сдержать внутри рвущийся наружу яростный вопль. Он должен был себя контролировать, чтобы не показать слабость перед проклятыми Сумада.

— Мне жаль, что ваши люди погибли, — подошедший Змей немного его отвлек, но ему все еще хотелось взорвать все, что он видел в самом большой водяном взрыве, который он мог создать.

— Это не ваша вина, — проскрипел наконец Аой. — И будь честен, я удивлен, что вы смогли их заметить, мы вот не смогли это сделать и за несколько дней…

Визгливый смех откуда-то сбоку заставил его замолчать и вновь призвать прану. Оставшийся высший и подчиненные Змея вместе с ним самим поступили так же. Однако нападения не последовало.

Медленно и осторожно они все приблизились к источнику смеха, чтобы с отвращением найти все еще каким-то образом живой обрубок обожжённого высшего предателя.

Остаток от человека заливисто хохотал, хаотично махая оставшимся пеньком левой руки. Всего остального у него просто не было.

Наконец, сумасшедшие глаза, точнее, один оставшийся на запекшейся кровавой корке, что заменяла ему лицо, остановился на них, а безгубая пасть разошлась в стороны.

— Какие вы все серьезные. Прям тошно на вас смотреть. Вы все находитесь в плену ваших жалких иллюзий. Вы не видите истины и бессмысленно сопротивляетесь тем, кто желает ее вам принести. Но я вам покажу. Да-да. Покажу то, что от чего вы собираетесь отказаться! Во славу хаоса! Во славу гни…

Вырвавшийся из-под тела мощный вертельный поток воды выбросил начавший светиться зеленым обрубок высоко вверх, где и прогремел внушительный взрыв, осыпавший их кровавым дождем.

На наплечник Ордынцева шлепнулось нечто, что он идентифицировал бы, как ухо. Щелчком пальцев он сбросил кусочек вниз.

— Хаосит. — тяжелым тоном заключила Минору, которая и создала «трамплин».

— Восхитительно, — едко заметил Стас, в то время как ничего не понимающий Аой переводил взгляд с одного на другого. — Почему в моей жизни ничего не бывает так просто?

Глава 19

— Правильно ли я понимаю, Широ-сан, что некие культисты обосновались в моем клане и именно они стоят за всем этим восстанием? — голос Аоя был абсолютно спокоен и выверен, но внутри него все равно можно было услышать треск пожаров и стон далеких криков.

— Все именно так, — Стас согласно кивнул, задумчиво рассматривая учиненные ими разрушения. Созданные праной вода и лед медленно истаивали, оставляя лишь перемешанную землю и разорванные растения. — Хаос глубоко запустил свои гниющие лапы в ваш клан, если сумел провести что-то подобное.

— Я ничего не понимаю, — нахмурился дядя Кейташи, раздраженно проведя рукой по щеке. — Кто вообще эти… Хаоситы? Ты говоришь о них так, как будто я должен об этом знать, Сумада. Но к твоему сведению я не слышал о них ничего.

— Значит твои дни были очень счастливыми, человек, — рявкнула подошедшая Минору, ничуть не обращая внимания на озлобившееся лицо Аоя. — Хаос — это страшные, поганящие все и вся захватчики из иного мира. Они рвутся к нам, чтобы уничтожить наши дома, осквернить наших детей и убить сам наш мир. Если они победят, то больше не будет ничего, что ты знал. Хаос — это не война в том смысле, которое ты понимаешь, это вопрос, выживем ли мы или нет. Третьего не дано. И даже если ты не умрешь, то, уж поверь, ты позавидуешь мертвым.

— Если бы я хотел услышать твое мнение… Ёкай, то я бы его спросил, — мстительно отмахнулся Аой, поворачиваясь к Стасу. — То, что она сказала, все так и есть?

Ламии явно не понравилось его пренебрежение, но к счастью она промолчала. Возможно, причиной был очень красноречивый взгляд Змея, который он бросил прямо на нее.

Минору была ходячим дипломатическим скандалом и совершенно не облегчала его работу.

— К сожалению, моя спутница права, — вздохнул Стас. — Я понимаю, вам трудно во все это поверить, но давайте я буду говорить проверенные нами факты и от этого мы все будем отходить?

— Хорошо. — Аой благосклонно взглянула на Ордынцева, последний же поглубже вздохнул, выстраивая в голове линию рассказа.

Прямо сейчас Стасу ни в коем случае нельзя было ошибиться. Стоявший напротив него человек был чрезвычайно важен во всех их дальнейших планах.

Можно было даже сказать, что от его решения зависело будет ли жить этот мир или нет.

Если Аой не сделает то, что должен, то Мизуно скорее всего падут. Сумада останутся один на один с Союзом. И когда придет Хаос, они ничего не смогут ему противопоставить.

Мир умрет, а их будет ждать участь хуже смерти. Конец.

И видят Ками, Стасу совсем не нравилось, что он тоже разделял эту ответственность. Он не гребанный герой, чтобы спасать миры и подтирать всем сопельки, пытаясь всех спасти силой дружбы или любви.

В какой момент ситуация дошла до этой точки невозврата? И как он это допустил?

— Первым делом стоит понять, что Хаос очень любит вербовать пешек, которые начинают распространять его тлетворное влияние дальше. Подобные «ростки» стоит выкорчевывать сразу и делать это безжалостно. Причиной последнего является сила «промывания мозгов». Если потенциальный хаосит хоть сколько-то долгое время контактировал с энергией изменения, то его уже нельзя вернуть. Он может выглядеть как ваш друг, разговаривать так же, но это уже не ваш друг, а лишь марионетка хаоса.

Аой внимательно слушал, никак не комментируя сказанное.

— В данный момент какая-то часть вашего клана заражена этой гнилью и наша задача выяснить кто из них пал, — деловито продолжил Ордынцев, создавая план прямо на ходу. — Как я уже сказал раньше, те, кто встал на сторону гнили, уже не ваши родные или друзья. Они ваши самые жестокие и беспощадные враги, которые воспользуются любой вашей слабостью, которую узнали из прошлой жизни. А это значит, что вы должны забыть такие слова, как милосердие и сострадание. Мы узнаем кто из вашего клана предатель, после чего… Безжалостно зачистим их.

— Если они такие скрытные и так умело подчиняют своей воле, то как мы их узнаем? — раздражение Аоя все же вырвалось наружу. — Или ты предлагаешь убивать всех, кто показался тебе хоть немного подозрительным, Сумада? Так от моего клана вообще ничего не останется! Я начинаю сомневаться в крепости нашего союза с такими предложениями.

— И тут кое-кто выступает на сцену, — довольно кивнул Стас, посмотрев прямо на Минору. — Ты же способна чувствовать демонов и хаос? Насколько я помню, ты какое-то время на них даже охотилась.

— Да, я способна, — но хоть ламия и согласилась, землянину не понравилось ее выражение лица. — Но продавшиеся хаосу люди, если они подчинены относительно недавно, почти не испускают энергию изменения. Придется тратить очень много времени на проверку даже одного человека.

— Проклятые предатели, — скрипнул зубами Аой. — Еще будут предложения?

— Будут, — решительно кивнул Стас. — Я не хотел об этом упоминать, так как эта моя техника еще недостаточно отработана. Тем не менее она способна определять наличие хаоса вплоть до довольно небольших величин.

— Ты хочешь убедить меня убивать моих же соклановцев из-за недоработанной техники? Сумада, ты безумен или я чего-то не понимаю?!

— Боюсь, Аой-сан, это вы чего-то не понимаете, — Ордынцев шагнул вперед, опасно сузив глаза. — Если мы прямо сейчас не сделаем хоть что-то, то мне легче развернуться и ехать обратно к Сумада, так как вы все уже заочно мертвы. После же я начну рыть самое глубокое подземное убежище, чтобы, когда хаос придет в этот мир, у меня было хотя бы немного времени еще пожить!

Оба воителя застыли, яростно смотря друг на друга.

Их противостояние разорвал осторожный кашель Кенты. Горящий взгляд Аоя перешел на бывшего Ринако.

— Меня зовут Кента Ринако из клана повелителей теней. Вы слышали обо мне, господин?

— Хм, да. Правда теперь ты просто Кента, не так ли отступник? — в голосе Аоя без труд можно было различить презрение.

— Вы правы, — покорно кивнул высший. — Тем не менее даже когда я стал отступником, я старался следить за своей репутацией и словом.

— Репутация и слова отступника. — скривился Аой, тем не менее продолжал слушать, что было хорошим знаком.

— Как вы видите, я вновь нашел для себя тех, а точнее, того, за кем я буду следовать, — тон Кенты стал еще серьезнее, хотя казалось, больше не может быть. — И я клянусь вам своим именем и всем, что мне дорого, Широ-сама очень много работал над тем, чтобы бороться с хаосом. Один раз он заглянул так далеко в бездну, что мы чуть было его не потеряли. Тем не менее я не знаю никого, кто бы так много знал о борьбе с гибельными силами. Если не он вам поможет, то больше это не сделает никто.

Испытывающий взгляд Стас встретил, совершенно не дрогнув.

Требовалось «дожать».

— Аой-сан, — Ордынцев взял паузу. — Подумайте о всем том во что верил Кейташи-сама…

— Ты не посмеешь. — перчатки воителя со скрипом сжались.

— Да, господин Кейташи взял очень высокую цель. Тем не менее мы все в нее поверили иначе меня бы тут не было. Дайте нам всем шанс решить эту проблему. Иначе вы сами понимаете, что будет дальше.

Сказав все, что хотел, Станислав окончательно замолчал. Да, играть на этих «душевных струнах» было рискованно, но Стас верил, что правильно все рассчитал. Аой любит Кейташи и сделает все, чтобы его спасти.

И между жизнями соклановцев и племянником Аой выберет…

Повисла тишина. Высший Мизуно думал. Дядя Кейташи не мог принять решение впопыхах. От его выбора зависело очень много жизней, как виновных, так и невинных.

Лишь когда плечи воителя в поражении опустились, Стас понял, что победил. Лидер Мизуно согласился довериться Сумада.

— Я не понимаю, — медленно сказал Мизуно, когда молчание стало уже неудобным. — Почему они пошли на это? Предать свой клан, предать нас всех — немыслимо, просто немыслимо. У меня начинает болеть голова ото всего этого.

— Дело не столько в ваших соклановцах, сколько в силе влияния хаоса, — в голосе Змея без труда можно было услышать сожаление и даже сочувствие. — Не судите их строго, скорее всего их подчинили даже вопреки их желанию. Да, мы не сможем их спасти, но рано или поздно сможем отомстить. Главное вернуть контроль в свои руки.

Аой удивленно и благодарно поднял голову. Он не ожидал от стоявшего перед ним жутковатого змееглазого столь ощутимой поддержки и понимания.

«Может быть в союзе Сумада и впрямь есть хоть какой-то смысл».

— Хаос умеет подчинять сознание, ломать волю и вползать в твой разум так, что ты ничего не заметишь вплоть до того момента, когда станет слишком поздно. Случайный шепот, легкая головная боль, странные мысли. Все происходит незаметно и вот, ты уже готов идти воевать за своих новых хозяев.

— Если ты и впрямь знаешь, что надо делать, то каков план? — и впрямь признал знания Ордынцева Аой.

— Мы будем действовать решительно и безжалостно, — твердо заключил Стас, от чего в его глазах вспыхнуло новое, мрачное чувство. — И да поможет нам сегодня Ками. Ведь их помощь нам не помешает.

*****

«Первым делом стоит наведаться к мелким подчиненными Мизуно кланам, которые хоть и не имеют столь подавляющей силы, но составляют значительную часть их боевой мощи. А самое главное, они являются самой последней целью для хаосопоклонников».

Аой прекрасно понимал, что у них нет возможности сразу заручиться верными войсками, ведь если они прибудут во владения Мизуно, то разом переполошат их противников.

А это значило, что вначале надо было подготовиться. Выбор пал на самые дальние клановые кварталы, расположенные далеко за пределами города.

Но проблема была в том, что из-за неопределённости повестки все эти небольшие кланы сомневались и старались не лезть в политику.

Вот только Аою было глубоко плевать на то, что они хотят или нет.

И если учесть, что вместе с ним это было уже четверо высших, то надо было понимать силу его «убедительности».

Ворота небольшого, но богатого кланового квартала распахнулись от удара кулаком, практически слетев с петель.

Выскочившие отовсюду клановые бойцы Ирики с ужасом рассматривали идущего им навстречу печально известного Водного душителя. Пометка, очень злого Водного душителя.

— Аой-сама! — встречать второго по значимости лидера Мизуно бросился мужчина лет сорока пяти. Его виски уже тронула легкая седина, но было видно, что он в отличной форме. — Подождите, что случилось?! Почему вы здесь?

— У меня мало времени, — проигнорировал все слова говорившего Аой, в упор смотря на него немигающим взором. — И я не собираюсь тратить его на твои вопросы, Кусо. Прямо сейчас мне нужны твои воины. Сколько тебе потребуется времени, чтобы собрать свои лучшие силы?

— Аой-сама, прошу вас простить меня, но вы же сами понимаете, какие нынче сложные времена! — всплеснул руками Кусо, заводя привычную шарманку. — Я хотел бы предоставить вам воинов, но мне надо заботиться и о безопасности своей семьи…

Кусо продолжал что-то говорить, но его беспокоили взгляды тех людей, что пришли вместе с дядей главы клана. Они смотрели на него как-то очень странно. Еще необычней были их знаки, которые явно советовали Сумада.

— Поэтому я боюсь, что прямо сейчас я не могу дать вам бойцов. — закончил глава семьи свою мысль.

— Значит вы отказываетесь от выполнения вассального клятвы, данной вашими предками клану Мизуно? — абсолютно спокойно спросил Аой, чем, видимо, и запутал посчитавшим себя самым хитрым главу этого небольшого клана.

— Аой-сама, я бы не хотел это называть таким образом, но…

— Понятно, — Водяной душитель кивнул, после чего обратился к стоявшим позади. — Убивайте всех, выжить должны лишь пятеро. Их здоровье не важно.

— Хай.

Стоявший рядом с Аоем глава как-то заторможено и неверяще сделал шаг назад. Его глаза расширились от ужаса, а ноги отказывались двигаться дальше.

Мизуно только что приказали вырезать весь его клан — это сцена была за пределом его самых страшных кошмаров.

— Н-нет, вы не можете…

Он пытался все еще что-то сказать, но его язык намертво прилип к небу.

Теперь он знал, почему воины Аоя так странно на него смотрели. Ведь как еще можно смотреть на, фактически, мертвеца?

Кусо знал, что у его клана в последнее время были сложные отношения с Мизуно, но он даже не мог предположить, что все так закончится. В конце концов это Мизуно, а не безумные Хизору или Сумада!

Ему хотелось крикнуть соклановцев бежать, но он мог лишь смотреть, как трое высших принялись собирать жатву печальную жатву.

Клан Кусо никогда не славился наличием высших воителей. Они всегда гордились самым большим числом средних и средних ветеранов.

Вот только против настоящих богов войны единственное, что они теперь могли сделать — это умирать.

Теперь же он был вынужден смотреть, как все, ради чего он жил, превращается в пепел от пронзительно ярких фиолетовых лучей или смывалось ударными волнами, превращаясь лишь в размокший и перетертый мусор.

Третий Сумада носился по их двору с такой скоростью, что все его воины, что пришли поприветствовать вторженцев, умерли за считанные десятки секунд.

Последние из них пытались бежать, так как они даже не мыслили о сопротивлении, но воины Аоя не знали жалости.

Аой тоже не стоял на месте. Его водяные сферы были чем-то похожи на гравитационные бомбы, втягивая в себя все окружающие предметы, после чего сжимая их под немыслимым давлением.

Подчиненный высший Мизуно больше работал длинными водяными плетями, разрубая тех, кто пытался спастись.

Больше не было места для слов и милосердия.

Маленькие деревянные домики, бани, склады и прочие постройки — все исчезало в буйстве бездушной стихии.

Женщины, дети, старики, все они погибли за считанные минуты, даже не успев осознать, что их убило.

Душа Кусо разрывалась, пока он зачарованный страшным зрелищем смотрел на гибель всех своих родных и близких.

Однако боль душевная очень быстро сменилась болью физической.

Скрюченные пальцы Аоя пробили его плоть и вонзились, казалось, в само сердце, что в какой-то мере было правдой.

Пальцы дяди главы были вытащены, но рухнувший глава ныне уничтоженного клана этого уже не чувствовал.

Только что Аой использовал одну медленную, но действенную технику. Сорвавшаяся с его рук прана окружила и разрушила все идущие от очага праны праноканалы.

Он словно оборвал все нити клубка, оставив сам «шарик» висеть в полной темноте, попутно лишив Кусо возможности хоть когда-то вновь суметь стать воителем.

Боль была столь адской, что корчившийся глава семьи даже не почувствовал, как его подхватили за ногу и потащили в ту кучу, где уже лежало несколько тел.

Нетерпимо воняло гарью, которая быстро пропала, когда разрушенные эфиром остатки квартала окончательно залила водой Минору.

— Уходим, — коротко бросил Аой, разворачиваясь и не оглядываясь идя наружу. Следом за ним, спотыкаясь и падая двинулись пятеро выживших, которым суждено было стать примером.

Последним уходил Широ Змей.

Взгляд землянина печально обвел чей-то уничтоженный дом. Он затруднялся сказать сколько невинных сегодня погибло от его рук.

И его совершенно не успокаивало то, что в ином случае они бы все равно погибли, пускай он бы и был не при чем.

Но если бы он отказался, то Аой тоже мог бы счесть это предательством, но уже со стороны союзников.

Сегодня на его душу взвалили новый груз, с которым он не знал, что ему следует делать.

Стас развернулся и, так же не оглядываясь, пошел следом за остальными воителями.

На душе у него было паршиво.

*****

— Ч-что это? — полузадушено прохрипел старик. Именно он был главой следующего клана, к которому они пришли.

— Это Кусо Ирики и остатки того, что когда-то было его кланом, — рубленные слова Аоя звучали в воздухе подобно щелчкам кнута, заставляя окружающих воителем вздрагивать при каждом звуке.

Их нельзя было назвать трусами, но то, что сейчас здесь творилось, оказалось серьезным вызовом для их психики.

Столетиями Мизуно заботились о мелких кланах и те платили им взаимностью.

Вассалы привыкли, что водные кланы учитывают их мнение. Они ждали разговоров и осбуждений, а получили лишь одно: «Подчинись или умри».

Рука Аоя вцепилась в волосы Кусо и подняла его безвольную голову, показав окровавленное лицо с пустыми, мертвыми глазами.

— Этот предатель отказался выполнять вассальную клятву моему клану. Наказание за это может быть одно: смерть. Весь его клан был уничтожен, и та же участь ждет и оставшихся, когда мы закончим.

Глава клана Усе неосознанно облизал разом пересохшие губы.

— Я задам этот вопрос лишь один раз. Когда вы предоставите в мое подчинение всех своих воинов? — вновь повторил тот же вопрос Водяной душитель, смотря на неподвижные ряды клана Усе.

— Мы чтим вассальный договор Аой-сама, — старик встал на колени и ткнулся лбом в землю. Мы предоставим их прямо сейчас.

— Превосходно, — щека Яоя дернулась. — Поторопитесь. Нам предстоит еще многих обойти.

Получив указания, клан Усе поспешно пришел в движение. Тем не менее Стас со своими людьми то и дело удостаивались напряженных и непонимающих взглядов. Никто не понимал, почему дядя главы клана стоит среди Сумада.

В будущем это могло привести к проблемам, но сейчас были свои заботы.

— Вы что-то почувствовали?

— Нет, — Минору и Стас, отрицательно покачали головами. — Здесь нет присутствия хаоса.

— Хоть что-то. Я не верю, что нам продолжит так везти.

Стас молча покачал головой. Он бы не назвал все происходящее «везением».

Единственное на что он надеялся, это то, что все, что они делают, того стоит.

Ранее говоря о жертвах и цене, которую надо заплатить за победу над хаосом, Стас Ордынцев размышлял абстрактно.

Он поставил себе цель и сделал все возможное, чтобы ее добиться, убедив дядю Кейташи в своей правоте.

Вот только сейчас он был вынужден столкнуться с тем, что на бумаге звучало так просто.

Теперь он должен был узнать, почему гражданская война по праву считается одним, если не самым худшим из типов войн.

Глава 20

Стасу пришлось переоценить личность Аоя. Он оказался намного более коварным, чем казался изначально.

Да, их план, включающий в себя сбор определенной боевой мощи, все еще был в силе.

Им надо было действовать быстро. Следовало соблюсти тот иллюзорный баланс между необходимым числом войск и тем временем, когда хаос узнает об их подготовке.

Нельзя было позволить хаоситам успеть подготовиться и стянуть свои силы, приготовившись их встретить. Тогда клан Мизуно рисковал утонуть в крови.

Тем не менее это не помешало Аою сделать то, что он сделал.

Стас подозревал, что столь глубокое интегрирование мелких кланов в политику основных семей Мизуно не могло обойтись без проблем.

Водяные кланы слишком тесно сплелись со своими вассалами, от чего ряд сложностей не мог быть решен.

Аой Мизуно со всем «изяществом» своего времени разрубил этот Гордиев узел.

Первый клан, который они встретили, был выбран не случайно. Дядя Кейташи прекрасно знал, что они не предоставят воинов, поэтому сделал их наглядным примером для других кланов. У Ирики так же не было высших, чтобы оказать достойного сопротивления. Тем не менее у них все еще были их жизни, которые легли на алтарь успеха.

Стоило следующим семьям увидеть то, во что превратились Ирики, как любые потенциальные возражения умирали у них же на устах. Теперь в их глазах горел страх, а позы, когда они приветствовали Аоя, выражали лишь одну — покорность.

Вот только Аой Мизуно не собирался на этом останавливаться.

— Этот клан заражен скверной хаоса. Наказание за предательство Мизуно и служение темным силам лишь одно — смерть!

Испуганные, ничего не понимающие несчастные глупцы. Они пытались кричать, они умоляли и пытались переубедить предводителя «инквизиции», чтобы он смилостивился над их душами.

Все зря, ведь ему было все равно. Каждый из них был костью в горле новой политики великого водного клана и клан в лице Аоя решал проблему единственным известным ему способом.

И никого уже не интересовало, был ли среди них хоть один хаосит или не было. Десяток присоединившихся вассалов, в которых уже были высшие, почти не замечал тех жалких попыток сопротивления, которые оказывались тому кованному сапогу, который давил и уничтожал их одного за другим.

Единственной светлой новостью во всем этом кошмаре было то, что Стас и его люди больше не принимали участия в карательных акциях. Конгломерат Мизуно успешно сам переваривал ставшие ненужными части самого себя.

— Это так необходимо? — с холодным безразличием спросил Ордынцев, стараясь никак не показать свои настоящие эмоции. — Пока мы уничтожаем ваших же вассалов, шанс, что хаос все же узнает о наших приготовлениях, растет.

Глаза землянина не отрывались от разверзнувшейся водной стихии, внутри которой крутились и тонули обломки того, что раньше было зданиями и чей-то жизнью.

Остатки уничтоженного клана пытались прорваться через плотное оцепление, но все было тщетно. Даже если бы они каким-то чудом сумели пробить первую линию, за ней было еще три таких же.

— Боюсь, что это и впрямь так, — сухо кивнул Аой, следя за методическим уничтожением живой силы своих политических противников. — Если то, что вы рассказали о будущем вторжении хаоса правда, то я хочу, чтобы клан Мизуно был сплочен как никогда. Больше никаких пререканий и споров. Лишь одна воля и единый путь.

— Вы уверены, что глава оценит… Ваш способ решения этой проблемы? — Стас сделал паузу, чтобы донести свою мысль до собеседника. — Он может посчитать все происходящее слишком радикальным.

Аой нахмурился, крепче сжав в руках топор.

— Я верный слуга своего господина и приму любое наказание, которое он мне назначит. Но сейчас он ранен и ответственность лежит на мне. И я решаю, что сейчас делать. У тебя, Сумада, с этим какие-то проблемы?

— Нет, что вы, — уголки губ Ордынцева чуть приподнялись, показав неестественную усмешку. — Когда Мизуно убивают Мизуно, Сумада должен радоваться, не так ли?

— В твоих словах недостаёт уверенности, — мрачно хмыкнул Аой. — Почему?

— Вы просто не видели, что такое хаос, Аой-сан, — вздохнул Стас, отворачиваясь от заканчивающейся резни. Это была уже агония. — Мне довелось видеть разные страшные вещи, но хаос не только включает в себя их все, но и приносит кое-что новенькое. Мой вам совет, поберегите людей. Видят Ками, нам могут понадобится они все.

— Я не просил у тебя совета, Сумада, — отмахнулся Аой, когда Стас уже уходил. — Но… Твои слова услышаны.

******

Ордынцев не знал, было ли это результатом его слов, или дядя Кейташи и сам не собирался больше проливать кровь, но после того разговора и четырех уничтоженных семей войско Мизуно больше не уничтожило ни одного вассального клана.

Тем не менее это никак не сказалось на подавленно испуганной атмосфере.

Страх царивший в армии Аоя можно было чуть ли не физически почувствовать. Это было особо смешно, учитывая, что даже не смотря на то, что к дяде Кейташи присоединилось несколько верных отрядов основных семей, их все равно было во много раз меньше.

Если бы вассальные семьи объединились, то Аой со своими людьми успел бы разве что пискнуть, как их бы смели.

Но нет, прямо сейчас каждый из мелких кланов, даже высшие воители, испуганно опускали глаза в землю стоило кому-нибудь из людей Мизуно появиться рядом с ними. Учитывая всю эту японскую ответственность одного члена клана перед всеми, их можно было понять. Стать инициатором резни всех своих родных не захотел бы даже самый «отбитый» из воителей.

Не миновала сия чаша и Стаса с его людьми.

Ордынцев понимал, что слухи уже связали его появление с той чисткой, что происходила прямо сейчас.

Не надо было быть семи пядей, чтобы посчитать, что в жутких убийствах виноваты именно Сумада.

И с этим ничего нельзя было поделать. Хоть Аой брал лишь на себя всю ответственность, никак не упоминая Широ Змея. Но он все равно считался, как один из них.

Пытаться скрыться? Скрыть лицо и надеть другие знаки? Бессмысленно, их бы все равно рано или поздно узнали, что привело бы еще к большему скандалу и дипломатическому конфликту.

Идя среди пугающе молчаливой армии вассалов, Стас чувствовал те напряженные и опасливые взгляды, которые ему тайно кидали в спину.

Ордынцев не сомневался, что сегодняшний день принес ему огромную репутацию во всем этом проклятом мире. Репутацию, которую, без сомнений, будут уважать.

Ведь репутация палача и кровавого маньяка — это именно то, от чего так тащатся все здешние туземцы.

Смакование того, как и за что какой клан был вырезан, это важная часть их культуры и истории, в которой замарался теперь и он.

Единственное же, что он сам чувствовал, было омерзение, но не к самому себе, а ко всем тем, кто считал, что его действия и поступки имеют смысл и полностью оправданы.

Стас не был хорошим человеком, но будь он проклят, если он не знал, что хорошо и что плохо.

Если он делал плохие вещи, то он знал, что это делает, а не трусливо пытался оправдаться в своих собственных глазах.

Вот, что значит быть человеком и землянином. И вот почему он останется всегда чужим для всех этих людей.

Его ценности и мировоззрение кардинально отличается от всего того, во что здесь верят. И хоть Стас верил Джишину и даже в некотором роде считал его товарищем, если не другом, в глубине души он никогда не сможет относиться к нему как к равному.

Ордынцев устало хмыкнул. Внезапно он почувствовал сильное одиночество. Оставить Леви и Мари охранять Кизаши было правильным решением, но сейчас он неожиданно засомневался в этом.

Да и Левиафан явно не станет его прощать так просто по возвращению.

«Дурацкий мир, залезает мне прямо в душу, после чего безнаказанно там срет. Когда со всем разберемся, пошлю весь этот мир к черту, спрячусь где-нибудь и буду заниматься лишь своими изысканиями».

— Широ Змей, — чей-то неуверенный голос отвлек его от своих мыслей, заставив Стаса повернуть голову.

Мнущийся, судя по доспехам, низший воитель, смотрел куда угодно, но только не в глаза землянина.

— Господин Аой вызывает вас к себе.

— Понял, сейчас буду. — посыльный с облегчением сбежал от Змея, словно за ним гнались все демоны ада.

«Просто превосходно, Стас. Даже не хочу думать, какие истории теперь обо мне будут ходить».

— Аой-сан? — Ордынцев встретил командующего небольшой армии в окружении других командиров Мизуно.

Судя по всему, они как раз обсуждали план военной операции.

— Времени мало, поэтому я буду краток, — Аой кивнул в сторону Стаса. — Это Широ Сумада по прозвищу Змей. Присланный нам на помощь на основании союзнического договора с Великим кланом земли. Как я и говорил ранее, именно он поможет нам определить, кто из наших соклановцев предал семью и переметнулся на сторону… Хаоса.

— Так точно, — кивнул Ордынцев, получив поощряющий взгляд. — Я разработал специальную технику, которая способна… М-м-м, рассматривать сразу четыре десятка человек, выявляя в них наличие изменяющей энергии. Тем не менее моя техника не способна проверить больше трех четырех десятков.

Взгляды собравшихся были полны скепсиса, но никто ничего не сказал. Спорить с дядей Кейташи, который незримой тенью стоял за спиной Широ, дураков не было.

— Вы все слышали, Змея, — вновь вернул линию разговора в свои руки Аой. — И раз только он способен проверить наш клан на наличие предателей, то нам придется организованно прогнать весь наш клан через его проверку…

Стас незаметно поморщился. Аой всю душу из него вытряс пока в общих чертах не понял, как работает эта техника. Благо, ее работа основывалась исключительно на чистой пране и небольшой доле природной энергии, которая почти не касалась «оператора».

С этой целью она и была создана, чтобы в будущем передать ее этому миру. Жаль, что пришлось ее использовать до того момента, когда Стас окончательно ее доработал.

Лидер их отряда логично опасался незадокументированных сюрпризов от неизвестной техники.

— Для этого же мы должны полностью привести все кланы и любые воинские формирования под наш контроль. Любое нарушение приказов карается немедленной смертью. И не важно, как выглядит преступник: женщина, мужчина или ребенок. Наказание лишь одно — смерть. Следует донести этот приказ до любого, кого вы будете контролировать. Это понятно?

— Так точно! — рявкнули командиры.

— Вы, Широ-сан, разместитесь в центре города, в резиденции главы. Там вы сможете одновременно проследить за здоровьем Кейташи-самы и начать проверку бойцов клана Мизуно.

Стас кивнул. За всеми этими хлопотами с хаосом невольно можно было забыть, зачем он вообще сюда прибыл.

С другой стороны, если положение Кейташи было стабильным, то можно было сосредоточиться на проблеме хаоса, как более опасной.

— Прямо сейчас мы на предельной границе до обнаружения нас сенсорами города. Как только мы перейдем границу, готовьтесь к любому, даже самому безумному сопротивлению. Хаоситы не боятся смерти и не ценят свои жизни. Если они могут взорваться, и забрать вас с собой, они так и поступят. Никакого милосердия, это понятно?!

— Так точно!

— Тогда вперед! Во славу Великого клана Мизуно!

— Широ-сан, вы идете со мной, — Стас мог лишь кивнуть, двигаясь следом.

Несмотря на то, что война с Союзом шла полным ходом, у Мизуно и их вассалов было более чем достаточно бойцов, чтобы исчисляться тысячами. Сюда надо добавить еще десятки тысяч женщин и детей, чтобы понять насколько же паршивая их ждет работенка.

Тем не менее выбора не было.

Ордынцев видел, как строятся бойцы разных кланов. Каждому из них был поручен свой район и улицы, по которым должны были проходить их цепочки дозоров.

Приказ был один — не впускать и не выпускать.

Другие отряды обязаны были позаботиться о страже стен.

Однако первым делом Аой планировал пополнить свои силы.

— Вперед! — рявкнул он и вся построившаяся масса воителей дружно рванула вперед, с легкостью преодолевая пересеченную местность на скорости в несколько десятков километров в час.

Не было боевых кличей или других восклицаний. Лишь еле слышимая ругань командиров подгоняющих своих солдат.

Вот только впереди назревала другая сложность.

Так как вся подготовка велась в максимальной секретности, то вопрос, откуда защитники города могли знать какие именно воители на полном ходу приближались к их стенам?

Впереди показались невысокие, но очень толстые стены. Каждая из таких стен служила не столько для препятствия наступающим, сколько как защита от атакующих техник, так как внутри камня покоилось множество защитных печатей.

Проще говоря, это был очень длинный бункер, выполненный в виде стены.

И прямо сейчас на стене царила самая настоящая паника.

Тем не менее Аой попытался исправить положение.

— Это отряды Мизуно! Мы преследуем группу предателей! Просьба не оказывать сопротивления! — десяток самых голосистых воителей, изо всех сил напрягая связки, кричали в сторону стен.

Никто даже не пытался замедлиться. Любая потраченная зря минута играла против них.

Выстроившиеся на стене защитники уже подготовились для атаки, но призывы приближающейся армии их смутили. Да и клановые знаки с цветами были првиычно узнаваемы.

Никто не знал, что делать.

В то время как с каждым пройденным метром войск Аоя ситуация накалялась.

— Атаковать противника! Это ловушка! — хриплый рев командира этого участка стен сломал лед нерешительности.

Стас выругался, воздвигая перед собой каменную стену, о которую разбилось одно из водяных копий, выбивая крошку из твердой преграды. Пара следующих атак поймали в себя пожирающие змеи, вновь нырнув обратно в землю.

Но далеко не все были так успешны и быстры.

Зеленая трава мгновенно окрасилась кровью, когда техники защитников находили свои цели, впиваясь в живую плоть.

— Проклятье! Немедленно сломите их сопротивление, — рявкнул Аой. — Любой ценой!

И в эту секунду счетчик смертей по обе стороны стены начал свой стремительный рост. Воители ожесточенно убивали друг друга на потеху темным планам хаоса.

— Пф-ф-ф-хр — сдавленное хрюкание и фырканье привлекли внимание ближайших командиров десятков, когда они посмотрели на странно дергающегося командующего стены, который сложился вдвое, словно у него заболел живот.

Наконец некий барьер был сломлен и отдавший приказ на атаку мужчина разразился сумасшедшим неконтролируемым смехом, сотрясающим все его тело так сильно, словно все кости разом перестали его поддерживать.

Сопли и слезы текли по его покрасневшему от удушья лицу, пока он смотрел на разворачивающуюся перед его глазами трагедию. То, как Мизуно убивали Мизуно окончательно сломило его и так слабый самоконтроль.

Бульк!

Командующий взорвался потоками крови, когда за его спиной возник один из опытных командиров.

— Что?! — взревел он на шокированные взгляды. — Вы же слышали. Среди нас предатели! Вот почему он так радовался. Немедленно отдайте приказ прекратить это безумие! Агрх!

Вошедший ему в спину клинок безумно улыбающегося помощника командующего принес с собой невыносимую боль, но не сумел убить его с одного удара.

Опытный воитель резко развернулся, еще сильнее расширяя свою рану, но в последнем усилии успевая снести голову куда более слабому воителю, чем он сам.

Упав на каменный, покрывающийся его собственной кровью пол, его последние мысли были о том, что так быть не должно.

Командиры орали своим бойцам прекратить атаку, но он этого уже не слышал, потеряв сознание от кровопотери.

В это же время атакующие порядки наконец добрались до стен, настороженно разглядывая молчаливых защитников, которые ничего уже не понимали.

То им приказывают атаковать, то в следующую секунду наоборот отступать. Ситуацию не улучшали и знаки пришедших воителей. Невольно Мизуно подумали, что все случившиеся ни что иное, как предательство вассалов.

Вот только все разговоры стихли, когда нас стену взошел кое-кто другой.

«Это же Аой-сама!» — по рядам воителей прошла волна и из их взглядов исчезла часть опасения. Дядя Кейташи пользовался в войсках хорошей славой, так он был опытным командующим, который прошел не одну войну.

— Сколько погибших? — отрывисто бросил Аой, требуя ответа у своих помощников.

— Двадцать три низших, двое средних с нашей стороны и… — тут же ответил один воитель, чтобы его предложение подхватил другой, но уже со стороны стражников стены. — И десять низших с нашей. Если бы не командир Мэк, то погибших было бы намного больше.

— Где он сам?

— Предатели ранили его. Он очень плох, а у нас нет целителей…

— Широ Змей, я рассчитываю на вас, — Аой требовательно посмотрел на Стаса, что заставило того нахмуриться, но кивнуть. Ордынцев не собирался давать умереть человеку, который избавил их от стольких проблем.

— Командиры! За мной немедленно, — продолжил Аой. — Мне надо кое-что вам всем сказать. — с этими словами, чуть подождав, дядя Кейташи в окружении своих людей медленно повел командиров к работающему над раненным Змею.

Надо было проверить, не осталось ли среди них проклятых хаоситов, а затем следовало переходить к следующему этапу плана.

Глава 21

Стас поднялся, оставляя раненного воина лежать на полу. Впрочем, теперь его жизнь могла и продолжиться, если его не убьют в течении следующих событий. Так как Стас физически не мог проверить всех за такой короткий промежуток времени, то какая-то часть хаоситов могла скрываться среди обычных солдат.

— Как он? — уточнил, подходящий Аой, бросив беглый оценивающий взгляд на раненного командира.

— Жить будет, — отмахнулся Стас, приготовив технику определения хаоса, после чего поглядел на дядю Кейташи за подтверждением.

Приведенные Аоем командиры бросали на окруживших их воителей опасливые взгляды. Новости о предателях здорово их нервировали. И подобная встреча ничуть не улучшала их настроения.

И Стас не собирался тратить их время зря.

Вырвавшиеся из камня пожирающие змеи оплели ноги одного из командира, попутно вцепляясь выпивающими прану клыками в его плоть. Тот было дернулся, но еще больше змей покрыли его тело, не давая сдвинуться.

Остальные воители стремительно отошли от пленного, оставив его в центре пустыря. Несколько змей лопнули от напитанных праной мышц, но прана утекала в эфир намного быстрее, чем культист успевал выбраться.

— Чего ты ждешь, Сумада? — сплюнул Аой. — Убей этого предателя!

— Не все так просто, Аой-сан, — Стас направился прямо к зафиксированному воину, сверлящего его ненавидящим взглядом. — Хаос хитер и, как вы знаете, способен смущать и подчинять человеческие умы своей воле. Однако, даже такой могущественной силе, как хаос, требуется время, чтобы полностью и бесповоротно осквернить чей-нибудь разум. При этом, что интересно, чем сильнее воля существа, тем лучше он может сопротивляться.

Аой хмурился, но слушал, так как понимал, что эта лекция и для всех, кто присутствовал в привратной крепости.

— Но даже если хаос все же начал оказывать свое влияние, то все еще есть шанс вернуть человека назад, если процесс начался недавно. Скажи мне, Мизуно, что хаос тебе обещал? Почему ты предал свой клан?

— Я… Я не предал свой клан! — прошипел плененный воин, беспорядочно дергаясь в каменных путах. — Я хочу привести наш клан к величию. Бессмертие и сила, все это они могут нам дать. И это… Ха-х-ха-ха! — подавившись он засмеялся. — Это прекрасно! Только глупец будет отказываться от подобных даров!

— Сейчас мы все наблюдаем первую стадию заражения хаосом, или, точнее, как я понял, планом гнили. И как я сказал ранее, ее еще можно обратить, вернув оскверненному рассудок. А теперь мы берем специально разработанную мной технику уничтожения хаоса и получаем… — С руки Ордынцева слетел дрожащий, полупрозрачно фиолетовый сгусток, впитавшийся в кожу пленника.

Секунду он стоял молча, словно к чему-то прислушиваясь, а затем содрогнулся от невыносимой боли и закричал. Несколько молодых Мизуно сделали шаг назад, они даже не знали, что человек может так сильно кричать.

Впрочем, большинство остались неподвижными. Воители были крепкими орешками.

Однако «пытка» продолжалась недолго. Еще минута и воитель замолчал, тяжело дыша. Тем не менее, когда он поднял глаза в них светился вернувшийся разум.

— Как ты себя чувствуешь? — любознательно спросил наклонившийся вперед Стас, старательно обследуя бывшего хаосита с помощью техник.

Первоначальный результат эксперимента можно было считать, как минимум, удовлетворительным. Уничтожитель хаоса сделал свое дело, в теле бойца больше не было ни «грамма» энергии изменения.

— Голоса пропали, мои мысли… Они совсем другие. Я не понима… — голова вылеченного воитель взорвалась в веере брызг. Пара капель даже долетела до доспеха Стаса, повиснув на броне.

— Какого демона, Мизуно?! — прошипел Ордынцев, поворачиваясь к выпустившему водную технику Аою.

— Это не ваше дело, — холодно бросил дядя Кейташи, смерив Змея твердым взглядом. — Я и мой клан благодарны за вашу помощь, но заниматься нашими собственными предателями будем мы сами. Это наше личное дело, и я не собираюсь пускать в него Сумада.

— Но он мог оказаться полезен, — возмущенно воскликнул Стас, взмахнув рукой в сторону обезглавленного трупа. — Он был очищен и не представлял угрозы. В конце концов, вы могли убить его и позже!

— Вы сами говорили, что силы хаоса чрезвычайно опасны и разрушительны. Вот почему я объявляю, что любой последователь этих оскверняющих сил должен быть уничтожен. Их скверну надо выжечь каленой сталью, не пропустив ни единого пятнышка. Я не стану рисковать осквернением еще кого-нибудь. А теперь я все сказал по этому поводу, — закончил разговор Аой.

— Прямо сейчас мои войска захватывают стены вокруг города. Это значит будет еще больше командиров и их солдат. Я хочу, чтобы вы как можно быстрее проверили первых. На вторых, к сожалению, пока нет времени.

Ордынцев медленно сложил руки на груди, холодно рассматривая уже отвернувшегося от него лидера Мизуно. В груди мужчины клокотала ярость.

Стас не привык к такому демонстративному неуважению. Он потратил знания и силы, чтобы привести этого Мизуно в порядок, он мог бы узнать у него что-то полезное, а вместо этого все пошло прахом из-за одной высокомерной сволочи.

К тому же, с некоторой натяжкой мертвый Мизуно мог считаться его пациентом, а убивать пациента на глазах у его лечащего доктора, это очень самонадеянно.

Так или иначе, но землянин не собирался забывать о подобном плевке. Рано или поздно, но он позаботится, чтобы дядя Кейташи заплатил за свою узколобость.

Но долго предаваться размышлениям не вышло. Как Аой и предсказывал скоро появились недоумевающие командиры стражи с других участков стены и у Стаса появилось много работы.

Раз за разом сканирующие техники омывали десятки людей, чтобы по тайному знаку Ордынцева указанных культистов уничтожали на месте.

Один раз командиры даже не успели построиться, как техника Минору уничтожила угловую часть стены вместе с одним из Мизуно. Как она потом сказала, в нем было столько хаоса, что она почувствовала его прогорклое присутствие всей своей кожей.

Таким образом новые и новые воители присоединялись к армии, чтобы окружить начинающий паниковать город. Надо было быть абсолютно глухим, чтобы не слышать повторяющиеся взрывы или вспышки техник.

Тем более, что хоть вассальные кланы и служили Мизуно, но водная стихия была среди них не так распространена, как могло показаться на первый взгляд. Это значило, что некоторые кланы вполне себе пользовались землей или оставшимися двумя стихиями. Было и небольшое количество кланов с уникальными родословными вроде умений телекинеза или управления водяным туманом.

Когда же первоначальный этап их плана был завершен, Аой наконец отдал приказ на выдвижение.

Бушующая волна воителей ринулась на волнующиеся улицы столицы Мизуно, отбрасывая и загоняя толпящихся вокруг людей в окружающие дома или собирая на площадях.

В десятках мест по всему городу раздавались усиленные праной крики воителей, сообщавших жителям новые принципы их жизни.

— Жители города! В наших рядах были обнаружены предатели! Они способны подчинять разумы и творить свою гнусную магию! Если вы заметили среди своих знакомых или близких эту мерзость, немедленно сообщите ближайшим воинам и мы уничтожим эту грязь на месте!

Надо ли говорить, что новость о способных манипулировать разумом предателях, не способствовала спокойствию мирных жителей?

Если бы не жестокость наведения порядка, то ситуация очень быстро скатилась бы в полный хаос.

— Нет, пожалуйста, мы ничего не сделали! — испуганно отступающий человек, отчаянно оглядывался вокруг, видя, как к нему неотвратимо подходят несколько воителей.

— Анто! — с ужасом закричала женщина за его спиной, всем телом закрывая трех детей за ее спиной.

— Приказ касается всех, и он неотвратим, — мрачно сказал воитель, идя прямо на мужчину, от чего тот постоянно отступал. — Всех детей следует отделить от родителей, для их же безопасности и защиты от предателей. Не препятствуйте закону.

Отец попытался схватить протянувшего руку к его жене Мизуно и это стало его последним движением.

Толчок рукой водного воителя нельзя было назвать ударом. Скорее инстинктивной реакцией на возможную угрозу. Но этой реакции оказалось более чем достаточно, чтобы с пугающей легкостью убить отца этой семьи, свернув ему шею.

— Проклятье, Зверь, что за хрень ты творишь? — выругался один из его товарищей, глядя на неожиданно возникший на ровном месте труп. Женщина с детьми до крови вцепилась в свою же собственную руку, чтобы сдержать рвущийся у нее из груди крик.

— Да он сам виноват! — оправдываясь, воскликнул боец. — Кинулся на меня…

— Да этот дохлый кусок мяса не смог бы тебе ничего сделать даже если бы бил тебя, не переставая весь день!

— Хватит орать, — хмуро сказал третий из них. — Что будем делать? Может… — невысказанный вопрос повис в воздухе, заставив троих воителей смерить съежившуюся женщину и детей пустыми взглядами.

Для тех, кто живет войной, в этом предложении не было ничего необычного. Они часто решали таким образом свои проблемы.

— Нет, — все же сказал главный из воителей. — Мы все же дома. Детей в лагерь. Женщину к остальным. И если она будет умна, мы больше не появимся в ее жизни, не так ли?

Обреченный кивок был им ответом.

Дядя Кейташи грамотно рассудил, что в планах хаоситов заражение детей идет на самом последнем месте, так как они полностью бесполезны.

Поэтому, чтобы снизить количество жертв среди них лидер Мизуно решил вывести их из-под удара, поставив у них самую надежную охрану.

Обычных же людей сконцентрировали во множестве лагерей, где за ними пристально следили войска Аоя. А так как воителей было намного меньше, чем обычных людей, то пользователи праны были максимально жестоки, подавляя любые волнения.

И подобная жестокость имела под собой основания. То и дело не выдержавший давления культист терял сдерживающие его ментальные барьеры и взрывался потоками смеха и хаоса, стремясь нанести как можно больше разрушений.

И если какой-нибудь обычный человек был относительно безвреден, то вот осквернённый воитель в густо населённом городе превращался в настоящую проблему.

Но хуже всего были мерзости хаоса. Это случалось, когда гибельная энергия выходила у культиста из-под контроля и превращала его в уродливую, но могучую тварь, которую не так-то было просто убить.

Каждое такое порождение изменения несло на себе абсолютно уникальные следы отвратительных мутаций. Некоторые из обращающихся и вовсе взрывались потоками плоти, когда не выдерживали даже измененные хаосом тела.

Особенно это было страшно, когда что-то подобное происходило в людских лагерях, ведь уничтожающие мерзость техники имели некую площадь поражения, от чего захватывали в свои гибельные объятия и невиновных.

Тем не менее, какой бы хаос и кровопролитие не происходило, решительные действия Аоя нарушили планы хаоситов.

Все они или были уничтожены в городских боях, или прошествовали в лагеря, где находились под неусыпным контролем стражи, уничтожающих их при малейшем подозрении.

В то же время сам Ордынцев вместе с Аоем как раз добрались до дворца главы Мизуно, где и должен был находиться Кейташи.

Самое важное во всей этой ситуации было то, что скрывающиеся хаоситы все еще думали, что никто не знает, как их отличать. Именно поэтому они послушно позволяли собой командовать, идя туда, куда им показывали бойцы дяди Кейташи.

Будь иначе, то внутри дворца уже давно бы развернулись кровопролитные бои.

Тайно бросая технику, он заметил немало культистов.

Тем не менее пока все это Стаса интересовало лишь отчасти. Так как ситуация хоть немного стабилизовалась и риск быть уничтоженными объединенной армией хаоса уже не стоял так остро, то Станислав поспешил в комнаты главы Великого клана.

— Что с моим племянником? — вошедший первым Аой тут же потребовал ответа, интенсивно смотря на нервничающих перед ним аж десятерых целителей. Впрочем, хоть сколько-то нормальным очагом праны могли похвастаться лишь четверо из них. А отличным и вовсе лишь один.

— Аой-сама, — отважился заговорить один из них, нервно смотря на выстроившихся по кругу помещения бойцов — Мы прилагали все наши силы, но что-то мешает нашему лечению. Все, чего мы так или иначе добились, возвращается назад. Я первый раз вижу что-то подобное…

Не говоря ни слова и игнорируя возмущенных целителей, Стас подошел к лежащему на полу на футоне Кейташи и начал его осмотр.

И сказать, что с ним было что-то не так, это очень сильно отойти от истины. Лежащий перед ним человек больше походил на скелет, чем на живое существо.

Из-за того, что целителям приходилось раз за разом тратить ресурсы его организма на поддержание жизни, то от тела Кейташи осталось не так много. Судя по всему, целители Мизуно были не так искусны, как у Сумада, поэтому никаких печатей у них не было.

Однако первичный осмотр хоть и показал достаточно тяжелые раны, но благодаря грамотной работе целителей, он давно должен был прийти в себя.

Тем не менее этого не происходило. Кейташи прочно застрял между жизнью и смертью.

Вопрос, что стало этому причиной?

Спина землянина резко окаменела, в то время как Аой чуть пошевелился.

— Целитель Рикиши, прочтите этот свиток, — дядя Кейташи достал из одного из подсумков небольшой кусок бумаги и протянул его главному, судя по уровню праны, целителю.

— Эм-м-м, как прикажите. — ничего не понимая, пробормотал Рикиши, отходя от группы целителей и приближаясь к Аою.

В ту же секунду все и случилось.

Вырвавшиеся из пола каменные стены отрезали часть комнаты с Кейташи, с честью выдержав удар рванувших следом водных техник. Тогда же водный щит Аоя спас ошеломленного Рикиши, который явно ничего не понимал.

Причиной же всего происходящего было то, что Стас нашел в теле Кейташи эманации хаоса, которым его и вполне успешно травили, не давая до конца выздороветь.

Не умеющие работать с хаосом целители, его даже не замечали, искренне удивляясь, почему их пациенту становится все хуже.

В то же время, не трудно было догадаться, кто был причиной отравления.

Именно поэтому в покоях главы клана развернулась короткая, но очень интенсивная потасовка между пятью целителями хаоситами и людьми Аоя.

Из пяти созданных Стасом стен, уцелели лишь две последние, но все же его оборона удержалась.

Со скрипом камень погрузился обратно в пол, открывая вид на разрушенную и разбитую комнату. Часть потолка и стен обвалились, давая возможность увидеть соседние помещения.

— Целитель Рикиши, — громкий голос Аоя заставил главного лекаря подпрыгнуть. — Ваши навыки здесь больше не требуются. Вас проводят где вы все еще можете принести пользу.

— К-как скажите, господин, — губы мужчины задрожали, но он с трудом сумел удержать в себя в руках и уйти за одним из бойцов. Кто знает, о чем он сейчас думал.

— Теперь ты, Сумада. Что с моим племянником сделали эти твари?! — стоическое выражение лица Аоя дрогнуло, показав его настоящие чувства, а именно, страх за близкого человека.

Ордынцев демонстративно посмотрел на стоявших вокруг бойцов, чем заставил Мизуно насторожиться.

Немного поколебавшись, Аой все же кивнул.

— Оставьте нас одних. Все вон. — поклонившись, воитель поспешно выполнили приказ.

— Не трать мое время, Змей. Я хочу знать, что с моим племянником. — повторил воитель, когда они остались одни.

— Как скажешь, Мизуно, как скажешь, — злая ухмылка Станислав совершенно не понравилась Аою. И как оказалось, не зря. — Если посмотреть на его физическое здоровье, то целители сделали не такую уж плохую работу. Умирать прямо сейчас он не будет, но от этого не легче.

— Хватит говорить загадками, что ты имеешь в виду?!

— Я имею в виду то, что твой племянник заражен хаосом. И если я правильно понял их план, то все это время они пытались незаметно захватить его разум. И да, я могу прогнать хаос, но я не могу гарантировать, что с его сознанием все в порядке. Прошло достаточно времени, чтобы процесс нельзя было обратить.

С каждым словом Ордынцева лицо Аоя каменело все сильнее.

— Да и я совсем не уверен, что мне это надо делать, — с насмешкой продолжил землянин. — Что ты там говорил, про то, что хаос нужно жечь каленым железом? Так ты сам убьешь своего главу или поручишь это кому-то другому?

Стас даже не пытался скрыть сарказм. Возможно с точки зрения дипломатии он не должен был этого делать, но Ордынцев просто не мог остановиться.

Он находил в сложившейся ситуации удивительно злую иронию. Тот, кто не желал искать компромиссов, поймал рану от своего же клинка.

— Закрой. Свою. Пасть. — процедил Аой, однако ничуть не обидев Змея. Скорее, он наоборот повысил ему настроение своим бессилием.

Глаза дяди слепо смотрели на столь слабого племянника, и он не находил правильного решения.

Да, кто-нибудь другой на его месте уже бы подумал о захвате власти, но только не он. Он скорее сам бы умер, чем позволил кому бы ты ни было, это сделать.

Вот только как бы он не относился к сыну своего брата, надо было понимать риски. Просочившийся в разум Кейташи хаос мог ударить в самый неожиданный момент, обрекая их на участь хуже смерти.

Как итог, он должен был решить здесь и сейчас, убить молодого мужчину, захватив власть в Мизуно в свои руки, или спасти ему жизнь, рискуя в будущем непредвиденными последствиями.

И как бы Стас не относился к Джишину, он тоже не мог решить, что в этой ситуации правильно. Требовалась большая сила воли, чтобы давать отпор хаосу на протяжении столь продолжительного срока.

Да, Кейташи был силен, но достаточно ли?

Жизнь или смерть — вот какой выбор встал перед Аоем Мизуно. Стать убийцей родичей или рискнуть своим кланом?

Глава 22

Аой в прострации смотрел на лежащего в его ногах племянника и не знал, что делать. Долг внутри него боролся с родственными чувствами, причиняя воителю много душевной боли.

Дядя Кейташи был достаточно жестким человеком. Он ненавидел сложные политические ходы и «игру» семей Мизуно за влияние.

Может быть поэтому он был так рад сбросить всю эту ответственность на сына своего погибшего брата, чем взваливать ее на свои плечи?

Тем не менее прямо сейчас он был обязан что-то решить. Весь город был взят им в плен и надо было как можно быстрее уничтожить хаоситов, пока ситуация не вышла из-под контроля.

— Аой-сан, — голос Змея заставил воителя ощетиниться, однако следующие слова привлекли его внимание намного больше. — Возможно, вам стоит услышать мои размышления на тему вашего племянника.

— Что ты там хочешь сказать, Сумада? — ядовито хмыкнул Аой. — Предложишь способ убийства моего главы клана? Тогда можешь не стараться, я сам с этим справлюсь.

— К счастью нет, — покачал головой Стас. — Я хочу обратить ваше внимание на то, что я уже видел нечто подобное. — Ордынцев невольно бросил быстрый взгляд в сторону дверей, за которыми стояли Минору и Кента.

— Неужели?

— Да, — подтвердил Ордынцев. — Обычно хаос не очень заботиться о тех, кто им присягает, от чего их последователей не так уж и трудно найти. Странное и нервное поведение, беспричинный смех, ну и, конечно же, уродливые мутации. Тем не менее иногда хаос отходит от этого подхода. Редко, но это делает.

Стас посмотрел на бледного Кейташи.

— Как я уже сказал, грубое промывание мозгов не лучшим образом сказывается на мозгах, скажем так, объектов воздействия. Именно поэтому хаос имеет в своем распоряжении мягкую форму воздействия, если им нужен кто-то, кто не должен вызывать подозрений. В таком случае процесс занимает намного больше времени, но отличить оскверненного намного сложнее.

— И как это поможет в нашей ситуации? — раздраженно уточнил Аой. — Пока что все, что я слышу, лишь усугубляет положение!

— Терпение, Аой-сан, — чуть улыбнулся Ордынцев. — Давайте подумаем разумно. Кейташи Мизуно уже долгое время обрабатывается хаоситами, которые пытаются взломать его разум, чтобы подчинить его своей воли. Но стали бы они тянуть так долго и рисковать его здоровьем, если бы они быстро добились успеха? Что заставило их мучить его до сих пор, мешая прийти в себя?

Глаза Аоя пораженно раскрылись от этой неожиданной мысли.

— То есть ты хочешь сказать…

— Да, я предполагаю, что Кейташи-сама все еще борется против тлетворного воздействия хаоса и у нас все еще есть возможность его спасти.

— Проклятье! — выругался Аой, но в его голосе больше не было злости. Ее место прочно заняла робкая надежда.

— Будь по-твоему, Сумада. Надеюсь ты не ошибаешься…

— Так не пойдет, — мгновенно оборвал его Ордынцев, перестав улыбаться.

— Что ты себе позволяешь? — опасно сузил глаза Аой. — О чем ты, демоны тебя побери, говоришь?

— Я хочу сразу между нами решить, что это не «я не ошибаюсь», а как минимум, «мы не ошибаемся». Я не собираюсь брать на себя всю ответственность за ваш клан, к которому я не имею никакого отношения. Так же это касается и борьбы против хаоситов. Да, я вам помогаю, но все решения будут исключительно вашей ответственностью.

— Кем ты себя возомнил, Сумада?! — мгновенно вышел из себя Аой, потеряв последние крохи и так невеликого терпения, обрушив на Ордынцев давление праны высшего воителя. Для этого он благоразумно отошел от Кейташи, чтобы случайно его не задеть.

И стоит понимать, что такого уровня давление с легкостью могло бы убить обычных людей, попросту вызвав у них сердечный приступ.

Тем не менее Станислав не собирался прогибаться и отступать. Ударившая от него жажда крови хоть и была ощутимо слабее, но она вполне соответствовала уровню высшего и могла противостоять силе Аоя.

За дверью комнаты послышались вскрики, что-то и кто-то упал, затем возня затихла.

Пару секунд борьба еще продлилась, а затем оба воителя одновременно отменили давление, сверля друг друга недружелюбными взглядами.

— Я возомнил себя тем, от кого зависит благополучие вашего клана, Аой-сан, — с напряжением проронил Ордынцев, забивая каждое слово, словно стальной гвоздь. — Однако я не собираюсь становиться мальчиком для битья, если что-то пойдет не так. И если вы не согласны с этим моим условием, то нам дальше не о чем разговаривать.

— И ты так просто плюнешь на приказ своего главы? Не знал, что верность Сумада теперь ценится так низко. — презрительно хмыкнул Аой.

— Ну что вы, я, как и было обещано, вылечу господина Кейташи, после чего покину ваши земли. А уж как вы будете разбираться с полчищами хаоситов, это не моя забота. Итак, вы принимаете мое предложение или нет?

Лицо воителя скривилось в раздражении, но он был вынужден отступить. Широ Змей ему был очень нужен.

— Чтоб ты сдох, я согласен. Твоего имени во всем этом деле больше не появится. А теперь ты, может, наконец начнешь делать то, за чем ты сюда и прибыл? Или, клянусь всеми духами, я не сдержусь и разрублю тебя топором на десяток кусков и скормлю их рыбам, чтобы твой дух никогда не знал покоя!

— Конечно, — Стас довольно кивнул и направился к Кейташи. — Не будем доводить до смертоубийства.

В отличие от прошлого раза, в этот Ордынцев уничтожал хаос постепенно, чтобы нанести как можно меньше боли организму. И хоть тело немного подрагивало, ничего неожиданного, к счастью, не произошло.

Следующим этапом стало долечивание израненного тела, что было трудновато из-за сильной изношенности всего организма.

Тем не менее, потратив в два раза больше энергии, чем надо было, Стас частично решил эту проблему.

— Ну как? — не выдержал Аой, быстро оглядывая Кейташи, когда зеленый свет наконец погас.

Увиденное ему не особо понравилось. Глава выглядел все так же болезненно, но к нему хотя бы вернулся нормальный цвет кожи.

— Физически он, насколько это сейчас возможно, здоров, но я понятия не имею, как он отреагирует, когда проснется. Посоветовал бы подготовиться.

Аой лишь мрачно кивнул.

— Бужу. — дал команду Ордынцев, дотрагиваясь светящейся зеленой ладонью до лба.

Мгновение в комнате царила тишина, а затем Кейташи с диким криком попытался вскочить с кровати и лишь в четыре руки ему не дали это сделать.

— Нет! Нет! Убирайтесь! Пошли прочь! — бессвязно и хрипло вопил он, сверкая безумными глазами. На руках выступили монструозные из-за худобы вены.

— Кейташи-сама! — отчаянно закричал Аой, испуганно смотря в лицо племяннику. — Придите в себя, это же я, твой дядя!

— Дя…Дя? — рывки начали замедляться, пока глава Мизуно жадно уставился в склонившееся над ним лицо родственника, словно боясь, что оно пропадет. — Это правда ты или очередная иллюзия? Хотя подожди, откуда я знаю, что ты не демонский морок?

— Сомневаюсь, господин, что в ваших иллюзиях нашлось бы место и для меня. — весело отметил Змей, чем привлек к себе пристальное внимание.

— А ты кто такой? Хотя подожди… Я тебя знаю! — удивленно воскликнул Кейташи, чье лицо постепенно разглаживалось и обретало осознанность. Руки расслабились, упав обратно на футон. — Ты друг Джишина. Что ты здесь делаешь? И что вообще здесь происходит, мне хоть кто-нибудь скажет?

— Я рад, что ты все же пришел в себя, племянник, — облегченно улыбнулся Аой и было чувство, что с него внезапно свалился какой-то очень тяжелый груз. — Что ты последнее помнишь?

— Я работал с документами, — начал было глава Мизуно, а потом он резко вздрогнул. — На меня напали! Проклятые предатели. Где они? Надеюсь они еще живы, ведь я хочу их убить своими собственными руками!

— Еще успеешь. — многозначительно кивнул Аой, хмуро отведя взгляд в сторону.

— Произошло куда больше, Кейташи-сама. — уточнил Стас, получив предупреждающий взгляд от Аоя, но Кейташи заинтересованно перевел на него взгляд.

— Хорошо, господин, — перешел на официальный из-за Стаса язык Аой. — Слушайте, что произошло за время вашего отсутствия.

После этого дядя главы Мизуно постарался как можно кратко описать, что вообще произошло. И он даже смирился с дополнительными комментариями Стаса, когда он прояснял те или иные моменты насчет хаоса.

— О Ками, сколько бессмысленной крови… И теперь я знаю, что это было, — Кейташи болезненно приложил руку ко лбу. — Я смутно помню свои видения, но они постоянно что-то говорили. Их слова жгли и мучили мою голову и тело, но я каждый раз отказывался, хоть сейчас уже и не помню от чего.

— Нам повезло, что у вас оказалась столь сильная воля, Кейташи-сама, — похвалил главу Стас, чем вызвал у того слабую, но искреннюю улыбку.

— Если мы будем наедине, то я разрешаю обращаться ко мне по имени и без приставок. — повелительно кивнул глава Мизуно, быстро, словно чего-то ожидая, шутливо отведя взгляд.

— Господин. — возмущенно воскликнул Аой.

— Если я не провел в этом дерьмовом сне пару сотен лет, то уверен, что именно так обращаются к друзьям. — с готовностью принялся спорить Кейташи, делая попытки сесть, и у него это даже получилось самостоятельно.

— Но он же Сумада!

— Ну и что? — фыркнул глава Мизуно, растянув губы в широкой улыбке. — Мы же как раз и пытаемся сделать так, чтобы старая вражда стала частью истории. К тому же, этот человек спас мне жизнь и, судя по всему, душу. Так что я не вижу проблем. Или ты против?

— Вы глава клана. — мрачно закрылся Аой.

— Не ревнуй, дядюшка, — обращение заставило взрослого воителя скрипнуть зубами. — Ты все равно останешься на самой верхушке моего сердца. Тон главы стал притворно заботливым.

В ответ послышались неразборчивые ругательства, тем не менее можно было видеть, как гнетущая атмосфера в комнате ощутимо развеялась.

Все присутствующие были искренне рады, что глава Мизуно был в норме.

— Так, — хлопнул в ладоши Кейташи. — Прямо сейчас меня волнуют лишь две вещи. Что бы мне пожрать и… — он молчал уставился на протянутую Стасом ладонь с несколькими сладкими сушеными лепешками.

Ордынцев всегда носил в одном из мешочков немного долгоиграющего съестного. С его жизнью никогда не знаешь, когда сможешь нормально поесть. Кроме того, Стас невольно подумал, что если его опять неожиданно перенесут в другой мир, то у него хотя бы будет какой-то запас пищи на первое время. На этот же случай в других отделениях была парочка золотых самородков, нитки с иголкой и огниво с кресалом.

Так как у Стаса не было предрасположенности к огню, то вызывать луч уничтожения, чтобы разжечь костер, он считал немного излишним.

— Тогда одна проблема частично решена, — кивнул Кейташи, словно ничего необычного не происходит, и довольно захрустел «печеньками» под неодобрительным взором своего дяди. — Тогда насчет этих самых хаоситов. Какой план?

Взгляд Аоя требовательно уставился на Стаса и тот не стал его разочаровывать.

— Когда я, в свое время, узнал о существовании такой мерзости, как хаос, то принялся работать над тем, как против него бороться.

Кейташи одобрительно кивнул, поспешно запихивая в рот еще одну «печеняху». Можно было только представить какие муки голода испытывало тело воителя, пытаясь оправиться после столь долгой голодовки.

— Результатом моих исследований стали техники уничтожения хаоса и его нахождения. И если с уничтожением сложность в том, что создавать могу лишь я, так как она завязана на мою родословную, то вот поиск я постарался сделать как можно более простым для освоения.

— Зачем? — с легким интересом все же спросил Аой, пускай и «дулся» на Ордынцева.

Тема создания техник явно была ему интересна, как и для любого опытного воителя. И навыки Змея в этом направлении не оставили его равнодушным.

— Потому что я догадывался, что хаос не остановится и продолжит свое распространение по миру, чтобы нас всех уничтожить. Основываясь на этом, я планировал раздать эту технику как можно большему числу людей и кланам, чтобы они начали вырезать предателей. Вот только все началось намного раньше, чем я предполагал.

— Согласен, — задумчиво согласился Кейташи. — Значит причиной покушения стал хаос?

— Как минимум одна из причин, — согласился Ордынцев. — Теперь же я планирую обучить как можно больше воителей своей технике определения энергии изменения.

— О чем ты говоришь? — вновь начал раздражаться Аой. — У нас нет недель на освоение новой техники. Пускай и столь полезной.

— Думаю, ваши люди смогут освоить ее где-то за день. — Стас с удовлетворением видел шок на лицах воителей.

— Невозможно!

— С обычной техникой так и было бы, но здесь не все так просто, — довольно ухмыльнулся Ордынцев. Ему нравилось рассказывать и хвастать о своих достижениях. — С самого начала создания техники я поставил себе цель сделать ее как можно более легкой в освоении.

И здесь Змей был абсолютно честен. Он специально ограничил себя лишь теми концепциями и ассоциациями, которые могли бы быть близки любому, даже самому необычному человеку. Это было сложно и неудобно, но все же выполнимо.

К несчастью была одна проблема, которую никак не получалось решить.

— Это превосходные новости, — одобрил сказанное глава Мизуно. — Аой, будь добр, пришли подходящих людей для обучения. Нам надо поспешить, пока мы все еще можем разрешить ситуацию без большой крови.

— Однако я должен сразу предупредить, что у моей техники есть огромный недостаток, — поспешил вставить землянин, немного поморщившись. — Моя техника действует на основе обычной праны и… Природной энергии.

— Святые Ками. — выдохнул Аой, глядя на Стаса уже совсем иначе. Скорее, как на обвязанного динамитными шашками, полного психопата.

Даже Кейташи перестал есть, не донеся плюшку до рта.

— Я сделал все возможное, чтобы природной энергии было как можно меньше, и она не влияла на пользователя. Но я не успел довести свои начинания до конца. В итоге, те, кто будут пользоваться техникой начнут постепенно накапливать природную энергию, что рано или поздно приведет к их смерти.

— Сколько у них будет времени? — с разом пересохшим горлом спросил Кейташи.

— Зависит от частоты использования, — пожал плечами Стас. — Но в лучшем случае не больше пары лет. Поражения тканей начнут накапливаться и конец все равно будет один.

Воители переглянулись. Не трудно было понять, о чем были их мысли. Они уже смотрели на Ордынцева, как на ходячий труп.

С другой стороны, Стас не мог не отметить прибавившееся уважение, как у Кейташи, так и у Аоя.

Землянину захотелось закатить глаза — местная повернутость на жертвенности в интересах клана и семьи его изрядно раздражала.

Впрочем, он не стал разубеждать этих людей. Прямо сейчас эта небольшая недосказанность играла на его поле, предоставляя сразу несколько удобных дипломатических возможностей.

— Мы найдем людей. — наконец сказал Аой.

— Они будут знать о последствиях?

— Да. Я найду, чем убедить… Желающих.

— Отлично, Аой, я на тебя надеюсь, — начал отдавать команды Кейташи, решив, что с разговорами покончено. — А теперь не мог бы ты распорядиться, чтобы нам с моим новым другом накрыли стол? Видят Ками, я готов отрезать и съесть свою собственную руку.

— Будет сделано. — поклонился Аой, смерив Стаса предостерегающим взглядом.

— Превосходно. — Кейташи откинулся обратно на свою постель и легкомысленно помахал рукой, когда его дядя их оставил. — Не обижайся на моего дядю, он иногда бывает слишком строг, но честнее и преданней человека не найти.

— Ну что вы, я и не думал этого делать, — вежливо ответил Стас, внимательно рассматривая пытающегося казаться веселым молодого мужчину. — Кейташи, если я могу к вам так обращаться, могу я задать вам довольной личный вопрос?

— Да-да, я же позволил тебе это делать. И что за вопрос?

— С вами все в порядке?

В ответ повисла неуютная тишина. Искусственная улыбка Кейташи сползла, как жженый пластик, обнажив под собой нечто больное и нездоровое.

— Нет, Широ, я нихрена не в порядке. Знаешь, не хотел вводить в это дело дядю, ему и так тяжело…

— Скорее всего, это не мое дело, — аккуратно, словно идя по минному полю, продолжил Ордынцев. — Но я тоже какое-то время был под воздействием сами знаете, чего. Мои друзья вовремя меня вытащили, но… Может быть я все же смогу вам что-нибудь подсказать?

Пальцы правой руки Кейташи предательски задрожали, но он быстро схватил их левой рукой. Стас сделал вид, что ничего не заметил.

— Это так странно, — Кейташи издал нервный смешок. — Я смотрю на тебя, на моего дядю, но все еще не могу поверить, что вы реальны, а не продолжение того кошмара, пускай и куда более изощренное. Откуда я могу знать, к примеру, что ты реален? — последнее предложение прозвучало особенно яростно и, судя по всему, именно это сильнее всего беспокоило главу Мизуно.

— Ну, во-первых, вам нужно расслабиться, — Стас добродушно улыбнулся возмущенному Кейташи. — Смотрите, если вы правы, и все вокруг нереально, то ваш страх идет лишь на пользу хаосу, медленно вас изматывая.

— А что если ты специально говоришь мне расслабиться, чтобы подчинить мое безоружное сознание? — подозрительно уточнил Кейташи.

— Аргумент, — согласился Ордынцев. — Тем не менее, согласитесь, сомнительно, что хаос стал бы рассказывать вам о своих самых неприглядных сторонах? Особенно тех, после которых вы бы предпочли скорее убить себя, чем попасть в его объятия?

— Хм, а это аргумент, — уже куда легче улыбнулся Кейташи.

— Ну и наконец, смотрите вокруг, подмечайте детали и анализируйте, — продолжил Стас. — Любая иллюзия имеет недостатки, которые способен подметить опытный глаз…

— Ха! — саркастично фыркнул глава Мизуно. — Ты что, собираешься рассказывать МНЕ о том, как бороться против исскуства иллюзий? Да я знаю, как бы не больше тебя самого.

— Но ведь это работает, не так ли? — хитро усмехнулся Ордынцев. — Тянущее и неприятное чувство в груди пропало, а мир уже не кажется таким нереальным и мрачным местом?

— А слухи не врали, ты хитер как кицуне! Или как сам змей, а? — пошутил Кейташи, возвращая себе самообладание.

— Как вам будет угодно. — Ордынцев сверкнул змеиными зрачками.

— Мне будет угодно, чтобы мне наконец принесли поесть! — громче крикнул Кейташи в сторону двери, раздраженно постучав пальцами по татами. — Аой там забыл про это, что ли? Я умираю с голоду!

Глава 23

Как оказалось, Стас все же немного ошибался в навыках Мизуно. Привыкнув оперировать праной и прочими типами энергий с ужасающей легкостью, Ордынцев немного переоценил водный клан.

Так, вместо ожидаемых суток, у пригнанных Аоем Мизуно воителей ушло аж двое с половиной суток.

И столь продолжительное время не могло обойтись без парочки кризисов.

Таким образом, несколько хаоситов, почуяв, что дело пахнет керосином, сумели породить панику среди парочки небольших семейств воителей, уверив, что их всех скоро собираются убить.

Это безумное нападение стоило Мизуно десятков убитых воителей и пары сотен обычных гражданских. Неприятная математика, но лишь капля в море.

Из той же оперы было и нападение на дворец. Единственное отличие было в том, что в этот раз там были лишь хаоситы.

Опять погибшие и уничтоженный кусок дворца теперь радовал жителей города, своими посеченными стенами.

Тем не менее не смотря на то, что Стас больше не проверял Мизуно на наличие хаоситов, ему было чем заняться.

Ордынцева очень беспокоило психологическое состояние Кейташи. Кроме того, землянин не собирался до конца отпускать версию о сдаче главы Мизуно силам хаосам.

Да, вероятность последнего события была низкой, но учитывая то, насколько были высоки ставки, его нельзя было обвинять в излишнем недоверчивости.

Однако, если предположить, что Кейташи все же был собой, это не значило, что дни пыток разума прошли для него без последствий.

Молодой Мизуно был по душе Ордынцеву, что было большой редкостью. Его заразительный оптимизм и внутренний огонь были тем, что самому Змею решительно не хватало.

Кроме того, по сравнению с тем беспроглядным мраком, которым представало общество воителей, компания Кейташи была подобно мощному промышленному фонарю. Его доброта и желание быть милосердным были приятным исключением.

К этому стоит добавить и то, что глава Мизуно, без сомнений, был умен и знал, чего хочет от этой жизни.

Все вместе позволяло Стас получать удовольствие от их совместных разговоров.

Но даже не смотря на все свои личные качества, Кейташи был обычным человеком. И ужасы хаоса так просто не проходят.

Именно поэтому Ордынцев, к большому раздражению Аоя, старался проводить как можно больше времени с Кейташи, оправдывая их продолжительные встречи необходимостью лечения. Пускай они оба знали, что это лишь предлог.

В то же время, хоть Стас и старался помочь, он понимал, что он не чувствовал того, что происходило с Кейташи, поэтому не мог в полной мере оказать ему поддержку.

Несмотря на это, у мужчины все же была кое-какая возможность, которой он без зазрения совести и воспользовался.

— Приветствую вас, прекрасная… — Кейташи с любопытством посмотрел на присевшую рядом с ним Минору.

Взгляд темных, словно омуты глаз ёкай встретился со Стасом.

— Минору, — улыбнулся, отвечая, Ордынцев, увидев, как немного дернулась ламия. Судя по всему, ее движение не прошло мимо и самого Кейташи.

— Не обращай внимания, — безразлично пожал плечами Ордынцев. — У Минору-сан очень натянутые отношения с ее народом. — Поэтому она предпочитает скрывать свое настоящее имя.

— Если бы кто-то не бросал мое имя направо и налево, это было бы намного проще. — съязвила Минору, совершенно не обращая внимания, как ее слова могут звучать. Но Кейташи ничуть не обиделся, более того, он с огромным интересом смотрел на холодную ёкай.

— Минору-сан, как и вы, Кейташи, имела несчастье попасть в лапы культистов. И как и с вами, они надеялись сломить ее сознание, чтобы она добровольно встала на их сторону.

Взгляд мужчины изменился, и он совсем другими глазами посмотрел на сидевшую напротив женщину.

— Минору, на что это было похоже? — спокойно задал вопрос Стас, требовательно смотря на возмущенную ламию.

— Почему я должна отвечать? — прошипела она. — Это мое дело, а не…

— Я чувствовал себя так, словно я погрузился глубоко в воду, и не вижу ни земли, ни неба, — внезапно заговорил Кейташи, делая первый шаг и заставив Минору замолчать. — Вокруг было лишь… Я не знаю, как описать. Оно не имело цвета и формы, но его бесчисленные руки хватали меня со всех сторон и лезли под кожу, норовя разодрать меня на куски.

В комнате повисла тишина. Взгляды сошлись на мрачно молчаливой ламии.

— У меня был песок, — наконец проронила она, не поднимая глаз. — Я чувствовала, как он забивает мое горло, катится по пищеводу и проникает в желудок. А затем… Он начинает течь по моим венам. Я пыталась этому помешать, но… Это было бесполезно.

— Что вас заставило продолжать бороться? — мягко подтолкнул Стас. Прямо сейчас он был подобен кобре, которая заметила, что мышка высунулась из норки.

— Мой клан, — без сомнений ответил Кейташи. — Я не мог позволить этим тварям влиять на них через меня.

— Я совершила слишком много ошибок, — с самой настоящей болью прошептала Минору. — Я бы предпочла умереть, чем еще сильнее навредить. Я желала смерти, но они слишком хорошо умеют не давать даже этого. С тобой остается лишь отчаяние и ничего более.

— Главное, что вы не сдались, — с пониманием наклонился Кейташи, ободряюще сжав ее руку.

Минору ошеломленно застыла, медленно посмотрев сначала на руку главы Мизуно, а потом на него самого.

Стас в этот момент судорожно размышлял, как ему надо будет спасать Кейташи из смертоносных змеиных колец. Мизуно был еще слишком слаб, чтобы даже помыслить вырваться из лап ламии.

— Я вижу, что вы искренни, — тихо сказала Минору, дернув уголками губ в том, что, вероятно, должно было быть улыбкой. Она не стала вырывать ладонь.

Кейташи еще пару секунд подержал руку, после чего убрал ее, но как бы Стас не смотрел, он не видел недовольства ламии, что позволило ему мысленно выдохнуть.

— Скажите, Кейташи-сама… — неожиданно для всех начала Минору.

— «Сан» будет достаточно, — улыбнулся Мизуно.

— Конечно, я хотела спросить, как именно вы боролись против их влияния? Какие-то из способов все же оказались успешны?

— На удивление, да, — с энтузиазмом кивнул Кейташи, как я уже говорил Змею, я считал все вокруг иллюзией, поэтому и боролся, как против иллюзий…

Стас внимательно слушал разговор его «подопечных», но старался не вмешиваться. Прямо сейчас он был лишним, но ему тоже были интересны способы ментального противодействия энергии изменения.

Глядя на то, как человек и древний ёкай с воодушевлением делятся своими переживаниями и подсказывают друг другу методы борьбы с ними, Стас был доволен.

Теперь он мог быть немного более спокоен относительно дальнейшей судьбы Мизуно и, возможно, Минору.

*****

В целом, Аой сразу предупредил Ордынцева слишком много не гулять по дворцу, так сказать, во избежание.

Для жизни Стасу были выделены несколько этажей, в том числе и тот, где жил Кейташи.

Учитывая то, как в тот момент жила большая часть города, это нельзя было назвать большой жестокостью.

Тем не менее Ордынцев очень удивился и насторожился, когда в один из дней ему навстречу шагнула суровая, но приятной наружности женщина, с уровнем праны высшего воителя.

— Я могу вам чем-то помочь? — вежливо спросил Ордынцев, отправив поисковую технику.

«Хаоса нет. Так что ей от меня надо?» — Змея беспокоил любой воитель, способный уничтожать небольшие городки площадными техниками.

— Рада вас видеть, Широ Змей, — голос у женщины оказался сильный и глубокий. Глаза же смотрели с внушающим уважением спокойствием. — Меня зовут Айяно Сумада. — она замолчала, внимательно смотря на Стаса.

Глаза Ордынцев осветились пониманием.

— Чем могу помочь матери моего товарища по бывшей команде? — Стас с новым интересом оглядел мать Эиджи.

— Я всего лишь хочу передать послание, Змей-сан, — отстраненно сказала Айяно, словно была где-то не здесь. — Пожалуйста, передайте Эиджи Сумада, что если он продолжит попытки встречи со мной, то он рискует умереть. Так как наши кланы заключили союз, то я не хочу стать той, кто станет доставлять неприятности господину Джишину и господину Кейташи. Но если мы встретимся, то один из нас умрет. Будьте добры, передайте ему мои слова.

— Обязательно. — коротко кивнул Стас, смотря, как немного поклонившаяся женщина неторопливо уходит.

Ордынцев не сомневался, что эта женщина ничуть не преувеличивала. Если она встретит своего сына, то она его убьет, пускай, даже ценой своей собственной жизни.

*****

Очищение города от хаоса шло своим чередом, но Стаса это не особо беспокоило. Каждый день гремели взрывы и шум водяных техник. Тем не менее можно было заметить, что постепенно каждая такая нервотрепка случалась все реже.

Как подозревал Ордынцев, Мизуно принялись передавать технику дальше новым ученикам. Землянин не знал, где они нашли такое число самоубийц, но, главное, они у них были.

У техники почти не было ограничений по пране, поэтому Мизуно имели возможность спокойно жертвовать низшими воителями, вместо средних и уж тем более высших.

Заодно, можно сказать, эти две недели, которые он гостил у Мизуно, можно было считать самым настоящим отпуском.

Вкусная, бесплатная еда, вышколенные до безобразия слуги, простыни из чистейшего шелка и еще пара вещей, которыми могут похвастаться лишь кто-то вроде глав великих кланов.

После памятного разговора через пару дней к Стасу подошла чем-то смущенная Минору.

Пару секунд она стояла рядом, не зная, как начать разговор, после чего тяжело вздохнула.

— Я хочу еще поговорить с этим воителем. Это… Не нарушает никаких твоих планов? — можно было только представить каких усилий ей стоило выдавить этот вопрос.

Спрашивать разрешения у человека, это ли не страшный сон всех ёкаев?

У Ордынцева было искушение ответить «да, нарушает», но он понимал, что это ничем хорошим не закончится.

— Конечно, — хитро улыбнулся он. — Развлекайтесь.

— Хн! — презрительно фыркнула Минору на его намек, после чего гордо, пускай и немного поспешно ушла.

Стасу было интересно в какую игру играет Кейташи, однако с высокой долей вероятности он мог быть уверен, что глава клана, как минимум, честен и не задумал ничего плохого.

Минору слишком хорошо чувствовала ложь и эмоции, чтобы ее можно было так просто обмануть.

И если неприступную ёкай так заинтересовал самый обычный человек, то это было как минимум интересно.

Иронично, но несмотря на всю ту помощь, которую оказал Ордынцев великому клану, по местным традициям клан лично ему был ничего не должен.

Логика была проста, так как Стаса отправил сюда Джишин, то именно он, или, в общем плане, клан Сумада, достоин награды. Сам же Широ Змей выступал в роли безымянного клинка, которого вела рука хозяина.

Уродливая система, где человек, не более чем придаток или шестеренка той или иной социальной структуры.

Однако, как Стас сумел уже не раз удостовериться, Кейташи Мизуно зачастую умел думать намного шире, чем люди его эпохи.

Именно поэтому, когда Стас прибыл на очередные посиделки за чайничком чая, взгляду землянина предстала стойка с великолепными самурайскими доспехами, с уложенным на три толстых подушки длинным копьем.

— Ты же не думал, что сможешь уйти от меня с голыми руками? — весело уточнил Кейташи. За последние дни он начал стремительно возвращать свою форму. Мясо нарастало на его скелет с невозможной для обычной физиологии скоростью. — Этот доспех и одно из моих копий твои. Это меньшее, что я могу сделать за то, что ты сделал для моего клана и меня лично.

— Я все же считаю, что это слишком поспешное решение, — сидящий неподалеку Аой осуждающе покачал головой. — Своим решением вы ставите в неудобное положение клан Сумада. Змея должен награждать глава его клана, а не чужого. Если вы ищете дружбы с Сумада, то нарушать традиции не лучший путь.

— Это огромная честь для меня, — поклонился Стас, аккуратно подхватывая копье и проверяя лезвие. Четко выбитую цепочку рун трудно было не заметить. — Я с благодарностью принимаю ваш щедрый подарок.

— Я рад, — довольно ухмыльнулся Кейташи. — А то смотреть на то убожество, что ты носишь сейчас никаких сил нет. Лишь шлем хоть сколько-то нормальный. Я думал Джишин тебя ценит, иначе почему он позволяет тебе носить… Это.

— Мои настоящие доспехи были уничтожены буквально перед поездкой к вам. — пояснил Стас.

— Ну, теперь у тебя будут новые «настоящие доспехи». — Стас еще раз искренне поклонился. Одного взгляда на подарок хватало, чтобы осознать его ценность.

Если представить то, что было надето на Стасе сейчас, как машину, то это было что-то вроде Уаза Патриот. Не самая плохая машина, но всегда есть желание сменить ее на что-то еще.

Ранее же уничтоженные доспехи равнялись поддержанному "мерсу", прошлых лет. Машинка не самая новая, но вполне себе статусная.

Эти же доспехи вполне себе тянул на статус чего-то вроде Mercedes-Maybach S класса. То есть вещь, которую простой смертный не сможет купить за всю свою жизнь.

Безусловно, не стоило считать этот подарок вершиной артефактного мастерства оружейников самураев.

К примеру, если есть машины стоимостью двадцать миллионов рублей, то есть машины стоимостью в несколько сотен.

Другое дело, что какими бы прочными доспехи не были, они все равно не могли без последствий хоть сколько-то долго выдерживать высшие техники. Что, к счастью, давало хоть какой-то шанс убивать лидеров высших кланов.

Копье тоже было явно не из простых, если учесть, что раньше оно принадлежало принцу великого клана.

— Садись-садись, потом налюбуешься, — дружески хлопнул по полу Кейташи. — Вижу, что ты хочешь что-то спросить. Давай, не тяни.

— Как продвигаются дела на фронте? — сразу взял быка за рога Ордынцев.

— Я бы сказал отлично, если бы не хотел рассердить духов, — с довольством сказал Кейташи и Аой согласно кивнул. — Наши и ваши войска уже прошли территории Райгачи, Итасаби и Токитору. Теперь бои ведутся лишь в землях Рангику. Это самые тяжелые наши противники, но, очевидно, долго они не продержаться, пускай их и поддерживают остатки Союза.

— Рад это слышать. — облегченно улыбнулся Стас.

— Но ситуация все равно не радует, — покачал головой Аой, сдувая со Змея всю расслабленность. — По нашим сведениям война Хизору с Авасаки превратилась в какой-то безумный кошмар. Насколько известно, прямо сейчас их командование потеряно и идет война всех против всех. Но зная о присутствии хаоса, положение вещей вырисовывается удручающим.

— Значит вот где они планируют начать захватывать этот мир. — заключил Ордынцев и резкие кивки подтвердили его догадку.

— Кроме этого нас беспокоит наличие культистов в нашей армии и клане Сумада, — продолжил Кейташи. — Если они еще не ударили по Джишину, не значит, что они это не готовят. Если мы не поторопимся, то с нами произойдет тоже самое, что с воздушниками и огневиками.

— Понимаю, — согласился Стас. — Уверен, теперь вы сможете справиться и без меня.

— Да, однако, — Кейташи поднял руку. — В благодарность за вашу помощь, я отправляю с тобой два десятка воителей, знающих технику поиска хаоса. Они научат ваших людей ей и помогут в выявлении культистов.

— Благодарю вас за щедрость. — склонил голову землянин.

— Пустое, — отмахнулся глава Мизуно. — Без вас все, что мы запланировали, пойдет прахом. Также я разослал убедительные письма всем кланам оммёдо на нашей территории. К несчастью они не могут пользоваться твоей техникой, поэтому мне придется отсылать к ним своих людей. Но, думаю, от этого будет хоть какая-то польза.

— Значит теперь наша следующая цель после Союза это Хизору и Авасаки?

— Да, пускай и по совершенно другим причинам. — Кейташи убрал улыбку и поежился. — Я даже боюсь представить, что там творят эти хаоситы. Надо быть готовыми ко всему.

— И мы будем. — согласно кивнул Стас.

Аой угрожающе оскалился.

Трое мужчин с наслаждением пили горячий чай и общались, даже не догадываясь о том, что план изменений никогда не стоит недооценивать.

Ведь, как говорится, хаос всегда находит лазейку.

Конец седьмой книги.

Послесловие

Эту книгу вы прочли бесплатно благодаря Телеграм каналу Red Polar Fox.

Если вам понравилось произведение, вы можете поддержать автора подпиской, наградой или лайком.

Страница книги: Целитель чудовищ — 7

Content

Владислав Бобков
Целитель чудовищ — 7

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Послесловие