МЕДИТАЦИЯ

ПОСВЯЩАЕТСЯ ДОЧЕРИ

ОБЯЗАТЕЛЬНО К ПРОЧТЕНИЮ (от автора)

Не знаю, как вы, но я никогда не читал такие разделы в книгах, как «От автора» или отзывы. Если вы такой же, как и я, то прошу нарушить эту традицию и все-таки прочесть этот раздел. Он станет неким путеводителем по этой маленькой книге рассказов.

Первая часть сборника — это художественные рассказы: «Вагнеровский крест», «Гости», «Три товарища», «Медитация» и «Блокпост».

Все события в них вымышленные, и персонажи — тоже вымышленные. Совпадения с реальными людьми — это просто совпадения. Когда я опубликовал некоторые отрывки из этих рассказов, мне начали писать гневные отклики в «личку», что «Тихий никого не убивал» или «там все было не так!».

Я понимаю, что с первого раза информация трудно усваивается, поэтому повторю:

ВСЕ СОБЫТИЯ ЯВЛЯЮТСЯ ПЛОДОМ ВООБРАЖЕНИЯ АВТОРА!

ВСЕ СОБЫТИЯ ВЫМЫШЛЕННЫЕ!

СОВПАДЕНИЯ С РЕАЛЬНЫМИ ЛЮДЬМИ СЛУЧАЙНЫ!

Читатель может сказать, зачем что-то сочинять? Полно реальных историй!

Дело все в том, что эти истории такие же реальные, как и вымышленные. Каждый рассказ — это мозаика фактов из жизни разных людей и различных событий, которые я объединил в одно произведение. Истории, описанной в «Блокпосту», не было, но каждое событие по отдельности было.

Вторая часть — это документальные военные рассказы («Сорокалетний спецназ», «Серая Зона»), в которых я описал некоторые моменты службы в НМ ЛНР. Я служил в 4-й бригаде, в разведвзводе одного из батальонов в 2017–2019 годы.

Особняком стоит рассказ-репортаж «Сражение с ветряными мельницами», о бое на Желобке 7 июня 2017 года. Наш взвод смог зайти туда в ночь на 8 июня. Вернувшись в ППД, я написал обзор того, что там произошло. Это первый рассказ, за который меня обещали сгноить в подвале (ни за что не угадаете, за какой еще рассказ мне обещали подобное).

Третья часть — это мои размышления, а также рассказы по военной психологии. На написание некоторых из них меня вдохновил мой друг Алексей Месяц. Фактически заметки являются пересказом наших бесед по этой теме. Ни он, ни я не заканчивали каких-либо институтов по военной психологии, но, собрав и систематизировав знания, мы вывели некоторые психологические формулы, которые, я уверен, пригодятся многим бойцам и особенно младшим командирам уровня отделение-группа-взвод.

Приятного чтения!

Ваш Владлен Татарский 01.02.2021 года

P.S. Когда уже книга была отдана в печать пришло известие о том, что 13 марта 2022 года, при штурме укрепрайона у села Мощун, под Гостомелем, погиб мой друг и брат Алексей Николаевич Месяц.

Как всегда, он шёл впереди.

Царствие Небесное Русскому Воину!

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ВАГНЕРОВСКИЙ КРЕСТ

1.

Гаубичный 122-миллиметровый снаряд вошел в землю под углом 45 градусов. Накручен он был на фугас, поэтому легко пронзил мартовский чернозем. Взорвался как раз там, где заканчивались бревна перекрытия. Блиндаж был сделан наспех, в один накат, к тому же какой-то ебаный специалист положил бревна прямо на землю. За зиму стенки блиндажа осыпались, и перекрытия держались на самом краешке ямы.

Сквозь утренний сон я слышал пристрелочный «выход», он лег где-то недалеко. Сварог спросил риторически: «По нам?», как раз в это время второй «выход» и…

Все потухло. Меня сильно долбануло по ушам. Забило пылью уши и нос. На удивление, мозг работал хладнокровно, и я прямо босиком пулей вылетел из блиндажа.

Фу, блять! Я вскочил с кровати.

За окном, на стройке недалеко от дома, что-то гремит. Это видимо и спровоцировало короткое утреннее сновидение.

2.

Я живу в большом мегаполисе. Никто не знает меня, я тоже ни с кем не знаком. Только неделю назад я увидел своих соседей — какие-то дедушка и бабушка.

Я встаю в 6:00 и бегаю недалеко от дома. Трусцой, на рывок, с прыжками. Зачем мне все это теперь? Наверно, для здоровья…

Холодный душ. Завтрак. На работу к 9:00. Я выхожу из дома в 7:45. На работе дресс-код: рубашки, брюки, туфли, никакой бороды или усов. Я иду на остановку. Там очередь на маршрутку. Почти всегда одни и те же люди. В очереди две симпатичные студентки. Любуюсь ими, но знакомиться даже не пытаюсь. Успешный мужчина в моем возрасте должен ездить на хорошей машине, тогда можно знакомиться. У меня машины нет, и я просто любуюсь…

Обратил внимание, что рядом со мной в маршрутке люди садятся в последнюю очередь…

Ехать 40–50 минут. Дорогой читаю Телегу. За окном бесконечные девятиэтажки, высокие новостройки, торговые центры, магазины, остановки, кишащие людьми, как муравейник, ларьки. Билборды с рекламой информируют меня о разных акциях на плитку, диваны, кроссовки и колбасу.

Перед работой с коллегами пьем кофе у ларька и курим. Ко мне всегда подходит Света и рассказывает о вчерашних запарках, рабочих моментах или о своем коте. Она фанат нашей работы и социального успеха. Она хочет чего-то добиться в жизни. То, что ее поставили старшей, Свету вдохновило. Наши конкуренты работают лучше, считает она, и все из-за грамотной рекламы. Нам тоже нужно что-то подобное, сказала она начальству, но движений никаких. Я недавно на этой работе, и Света как бы опекает меня, подбадривает. Говорит, что многим помогла и мне поможет тоже — главное самому хотеть этого. Многие, сталкиваясь с трудностями, сдаются, но те, кто их преодолевает, становятся сильнее. Честно говоря, я не слушаю и половины того, что она говорит. Просто пью кофе. Мы по очереди угощаем друг друга американо. Света утверждает, что если утром не выпьет кофе, то она «никакая». С мужем Света развелась, потому что у него не было цели в жизни. Живет с дочерью, котом и мамой. Короче, Света полностью ебанутая. Простая формула: если в семье только дочь-мама-бабушка, значит там все хуево. Тикать надо от таких баб — это наследственное проклятие.

«Может замутить разок с ней?» — мелькает мысль. Глянул на нее еще раз. Не красавица, но симпатичная. Обессисенная полностью. Черненькая, как мне нравится. Одета в дешевые вещи, но с закосом на дорогие… Не, нахуй надо. Заебет потом.

Во время работы я должен сидеть и принимать заказы от крупных оптовиков. Не забывать рассказывать им о новых позициях. Стараться впарить те позиции (блять, уже разговариваю как Света!), на которых мы больше зарабатываем, то есть не мы, а наше руководство. Работаю я нормально, но без фанатизма. Со мной в кабинете еще Никита, Вика и Кристина.

Вика обычная свиноматка. Вечно матерится, курит, всегда худеет, пиздит на мужа (он у нас работает грузчиком). Работает лучше всех нас четверых. Никита показывает Кристине фотки и короткие видосы с вечеринки в каком-то клубе. Вечеринка была в стиле 90-х, и он очень гордился, что достал на party какой-то старый оригинальный спортивный костюм. Никитосу лет двадцать. Веселый, беззаботный, добродушный распиздяй.

Кристина смотрит фотки и все время произносит: «Вау»…

…Чего-то вспомнил 1993 год. Отец в ночь на работе, мама уехала в Москву за товаром. Я дома с бабушкой. «Веерное» отключение света. Сидим при свечках, свистит ветер за окном, дождь… В подъезде дикие крики: «Помогите! Люди!». Это из квартиры над нами. Живет там со своей подругой один коммерс. Недавно квартиру взял, ремонт сделал, да, видно, что-то не заладилось. Приехали к нему «девятовские» (9-й микрорайон, оттуда их группировка). Бойцы на белых «девятках» ездят, типа, фирменный знак. Вон сейчас под окнами стоят. Выглянул в окно, там курят четверо. Один поднял голову и посмотрел прямо на меня! Я резко отошел, но, кажется, он увидел, как дернулась штора. «Что ты там лазишь?! Зачем смотришь?! Увидят! Свидетелей не захотят оставлять! Сюда придут!», — кричит с ужасом бабушка. Я испугался, пошел к себе в комнату и в темноте достал из нычки свой маленький ножичек, почему-то представил, как на моих глазах будут убивать бабушку. Стал молиться: «Господи, спаси… Господи, спаси…». Послышались громкие шаги по подъезду: «девятовские» спускались от коммерса. «Дум! Дум!» — шумят ботинки мимо двери.

3.

Дверь в кабинет открылась, и вошел наш начальник Андрей Леонидович.

— Привет всем! — здоровается, протягивает мне руку и спрашивает: — Ты идешь завтра?

— Да, обязательно.

— А ты? — обращаясь к Никите.

— Леонидович…, да…, но что-то мне хреново сегодня. Отпусти, а? Я отработаю! Ты ж знаешь!

— Чем ты отработаешь? — смеется Леонидыч. — Ты ж ничего делать не умеешь! Ладно, иди…

Заметил, чем красивей и смазливей человек, тем легче ему идут навстречу. За красоту отвечает наше женское начало, и, наверное, к такому человеку относятся как к слабому полу.

— Смотри! Завтра в восемь я заеду! Без опозданий! — кричит вслед Никите Леонидыч. — Ну, а за тобой тогда минут в пятнадцать девятого.

— Хорошо, — киваю я.

Где-то два раза в месяц мы играем с начальником в страйкбол. Мой нынешний шеф очень увлечен этой штукой. Нет, ну я с охотки могу побегать, но чтоб увлекаться… Шеф именно увлекается. Он замкомандира «Группы «Чарли»». Они отыгрывают американских морпехов времен Вьетнамской войны. Авторитетом пользуется у них «Алабама», так как он в одиночку сумел зачистить «город» в какой-то игре. Леонидыч играет с ним в «двойке» и тоже считается у них крутым.

Зачем я туда хожу? Ну, делать все равно нечего. Также это дает мне бонусы в отношениях с начальством. С нами иногда ходит Никитос, но он это делает исключительно чтобы подмазаться к Леонидычу. Видно, что форма и оружие это совсем не его.

После игры вся «Группа «Чарли»» бухает у костра, ну или просто ест жареное мясо, общается. (Как пел Высоцкий: «…Если мяса с ножа ты не ел ни куска…»). Ими овладевает чувство настоящего мужского братства, что еще раз доказывает связь страйкбола с латентным гомосексуализмом. Под воздействием алкоголя, в грязной форме, в дыму костра, они играют в тех, кем им не хватило смелости стать.

4.

Работа окончена — суббота, сегодня короткий день. Дел было мало, и я просидел за компом, обсуждая в комментах разные военные фотки в ВК. Какой-то еблан напал на меня за то, что я назвал спусковой крючок курком, и долго троллил, доказывая всем участникам общения, что я не служил, иначе бы не допустил такой ошибки. Параллельно я зашел на какой-то помойный сайт знакомств и там писал всем женщинам подряд, кто весил не больше центнера. Наклевывалось сразу несколько вариантов, но тут в Телеграм в секретном чате написал Сварог. Какое-то очень срочное дело, по телефону, конечно же, ничего обсуждать нельзя. Договорились встретиться на фонтане, в центре.

Настоящее имя Сварога — Николай Кагарлицкий. Я никогда не переставал ему напоминать, что русских ариев с такой фамилией быть не может. Скорее всего, корень его фамилии происходит от слова «каган», то есть «коган», что на иудейском означает «священник». Сварог психовал и доказывал, что его предки были поляками, сосланными в Сибирь после подавления Польского восстания. Коля был на пару лет старше меня и являлся тем самым потерянным поколением, воспитанным шизофреническими телепередачами, фильмами и литературой 90-х. Коля когда-то состоял в РНЕ и еще в десятке оккультно-наци-языческих организаций, каждый раз разочаровываясь в них по разным причинам. Окончательно забросив учебу в институте, он ушел служить в Чечню по контракту. После войны пытался наладить личную жизнь, завел семью, родилась дочь. Ничего не вышло. Развелся, начал бухать. От окончательной деградации его спасла война на Донбассе. Сварог вышел из запоя, привел себя в форму и погнал в донецкие степи.

Сейчас на нем кепка с шевроном карателя, тактическая сумка с шевроном Новороссии, какая-то футболка с викингом и рунами, полувоенные штаны, из кармана торчит клипса ножа. Борода, пиво… Все как положено. Я словил себя на мысли, что раньше людей, одетых подобных образом, я видел только в телепередачах про США. Сражаясь с «пиндосами», мы все больше становимся похожими на них.

Поздоровались. Обнялись. Начали разговаривать. Рассказали новости, вспомнили общих знакомых. Конечно же, Коля нигде не работал, так как работы не было — все очень просто. Во время разговора Сварог все время крутил головой, оборачиваясь на проходящих девушек. Затем он как-то резко съехал на тему, что «вот ходят пацаны вокруг как пидары», что «их бы тогда к нам, на 205-ю высоту».

— Братан, а зачем их нам на «205-ю»? Они же не хотят, — возразил я.

— А почему мы должны были там быть?!

— Я не знаю… Может, нам нравится. Кроме того, чтобы ходить с такими красивыми девушками, нужно быть самому красивым или хотя бы нормально одетым.

— …И карманные деньги на кокаин… — засмеялся Коля, вспомнив «Лицо со шрамом» (мне всегда нравилась его эрудиция).

— Женщинам нужен кормилец, а ты чем будешь ее кормить? Шевронами? Сколько тебе за Чечню платят пенсию?

— Две шестьсот.

— Ну вот. В ресторане раз самому похавать.

На удивление Сварог не стал спорить. Замолчали.

Подошли две малолетки, начали фоткаться на фоне фонтана неподалеку от нас. «Блять, какие охуенные…», — думаю я про себя.

Стемнело, и на улицу вывалило еще больше людей. Девушки в прозрачных платьях шли разминаться в бары перед ночными клубами. Семьи гуляли с колясками. Все у всех хорошо. «Киса, мы чужие на этом празднике жизни».

— Короче, есть тема, — заговорил опять Сварог. — Можно денег поднять!

«Сейчас за криминал речь пойдет», — думаю я про себя.

— Короче, есть тип, у него огромные бабки лежат, сто пудово! Только мы не знаем где.

— «Мы» — это кто?

— Родственник его. Он всю инфу сольет.

— Так ты хочешь по краже выступить?

— Нет. Так мы ничего не найдем… Надо его похитить, увезти, у меня есть куда. Там он все расскажет!

— Ебать! Николай, красть людей в мирной стране — это не языка на фронте брать, понимаешь? Это, бля, целая спец-операция! Кто-то следит, кто-то его хватает, кто-то потом едет домой за деньгами и так далее. У нас есть столько надежных людей? Чем больше людей, тем больше палева… Да и вообще… О какой сумме речь идет?

— Дохуя.

— Ну сколько?! Он коммерс?

— Да.

— Ну вот! Вполне все деньги в обороте могут быть. Надо знать конкретную сумму. Ну, плюс-минус. Надо знать, ради чего мы рискуем. А так это хуйня. Может, это родственник просто зуб имеет на этого коммерса. Рамс какой-то семейный у них. А про деньги он пиздит специально, чтоб ты тому паяльники в жопу засовывал. Знаешь, сколько такого? — криминал — это последнее, чем я хотел заниматься, но все же не хотелось обижать Сварога, и я добавил: — Надо информацию собирать.

— Да хули там собирать?! — вдруг заорал Коля. — У него машин, денег!.. У детей дома, машины! По заграницам ездит! Бабок — пиздец! Мент бывший, денег напиздил и раскрутился!

— Да тише ты… Ладно. Надо все равно информацию собирать, — зная, что Сварог не готов к кропотливой работе, думаю задвинуть это в долгий ящик. Мы попрощались, и я прыгнул в маршрутку.

5.

Встреча со Сварогом окончательно прояснила мне смысл культового фильма моего детства «Рэмбо. Первая кровь». Мне было раньше непонятно: почему шериф доебался до Рэмбо? Чем тот ему мешал? Почему его так раздражала армейская куртка с американским флагом?

Например, останется Рэмбо жить в этом спокойном городке. Сядут пить в баре с соседом свою американскую водку, а сосед, например, либерал. Начнет про убитых детей Вьетнама рассказывать, Рэмбо клинанет, и он размозжит соседу башку бутылкой… Шерифу головняк! Или, например, Рэмбо пойдет работать… Начальник нахамит, и Рэмбо с криком: «Со мной так полковники не разговаривали!» — возьмет и сломает челюсть начальнику! А может, к нему приедут его друзья-ветераны и начнут бухать, ебулить, драться, затем кто-нибудь из них возьмет и гранату взорвет… В конце концов, Рэмбо просто мог стать алкашом, увеличивая количество проблемных жителей города.

Хорошо. Но почему Рэмбо не мог просто начать работать, завести семью и жить нормально? Разве шериф не допускал такой мысли?

Нет, конечно! Ведь на Рэмбо военная куртка с флагом! Когда на ветеране боевых действий военная форма в мирной обстановке, да еще и с флагом, это подсознательный признак того, что человек НЕДОВОЕВАЛ. Что это за состояние, спросите вы?

Оно возникает по трем причинам:

1. Человек был настроен на войну, попал туда и не повоевал. Такое бывает.

2. Человек участвовал в боях, но, жалея себя, не кидался в самый пиздорез, даже когда это было необходимо, то есть не выполнил свой долг до конца. Возможно, был в пиздорезе, но струсил. Это самый распространенный пункт.

3. У человека когнитивный диссонанс. Он не может определить свою природу, кто он: работяга, коммерс или воин? Может, он и хочет жить спокойно, но такая жизнь не для него.

Помимо бытовых преступлений, «недовоевавшие» пополняют ряды криминала, отправляясь на различные вооруженные разбои. Так как эти солдаты не профессиональные преступники, то все их делюги проходят в стиле сюжетов Квентина Тарантино.

Проведем анализ.

Сварог пришел во всем «милитари», увешан шевронами, как новогодняя елка игрушками. Часто слышались словесные обороты типа «все заебало» — настроен на негатив. Подсознательный мотив делюги — все разрушить (а значит, возможны «200»-е), и в конце разрушить себя. Мне это не подходит.

6.

Наверно, колпак у меня чуть свистанул все-таки. У каждого по-разному бывает, кто-то бухает, кто-то колется, а я пишу. Если бы жил 100–150 лет назад, то завел бы дневник…

О! Я понял кое-что!

Вся эта графомания, желание писать — признак расстройства психики! (Ломброзо же об этом писал!) Насколько мне известно, в дореволюционной России личные дневники были очень популярны. Ясно, что вели их не работяги с заводов и уж точно не крестьяне, а дворяне и те, кто побогаче. Писали туда свои шизоидные мысли и разное ебло. Больное общество должно было однажды умереть, что с ним и произошло.

Я тоже больной. Смиряюсь с этим. Пишу разную фигню в Телегу. Даже есть одиннадцать подписчиков… В телефоне, в заметках, недописанный текст о женщинах…

«…Наши женщины знают, что говорить на допросах. Они смывают кровь с краденых украшений. У них большие запросы, и они требуют свое любой ценой. Они получают удовольствие от того, что все жертвы ради них. Они жестоки. Любят фартовых воинов и быстро забывают проигравших. Богини Хаоса с нескрываемым презрением смотрят на женщин из мира людей, с их обычными добрыми заботами…»

Боже! Что за бред? О чем это я?.. Видимо, задумывался рассказ о женщинах — боевых подругах.

Чего-то я устал…

Глянул в телефоне эсэмэс на «Знакомствах». Одна написала свой телефон. Другая прислала кучу вопросов: где работаешь? Есть ли дети? Ты не военный? А то я военных не очень…

Ого! Чтоб ее выебать, надо целое собеседование пройти. Военный, не военный… Ты ж фото видела, пизда тупая!

Может, просто продавщицу Ирку с «Карамели» выебать? Она рядом. Симпатяшечка. Флиртуем всегда.

Можно, конечно… Я проваливаюсь в сон.

7.

Укроп, обычный такой солдатик, грязная вязаная шапка, старая грязная куртка-дубок, какая-то самодельная разгрузка, черные теплые гражданские штаны и сапоги. Наверно, так он и ходил по своей деревне, пока его не мобилизовали в армию. Возился в огороде, убирал у курей и свиней. Ему где-то за сорок… Дети учатся в каком-нибудь задроченном техникуме (сейчас это, блять, колледжи) в райцентре. Ничего хорошего в жизни этот человек не видел. Ничего в его жизни не менялось, кроме количества членов семьи: кто-то умирал, кто-то рождался. Автомат висел у него на плече, сам он стоял возле какой-то тачки, груженой разным нехитрым скарбом: кастрюли, одеяла и еще какая-то хрень, все, что могло пригодиться в окопном быту. Я стреляю в него в упор с ПБСа, а он смотрит на меня с недоумением и жалостью.

Это взгляд не погибающего воина, а человека, не понимающего, почему с ним такое происходит. За что? А как же дети? Мама? Коровы?.. Я стреляю, а он смотрит и не падает!.. Я не попадаю?! Что за хуйня?! Стреляю еще и еще…

Просыпаюсь.

Бляха, второй раз за все время война снится. К чему? Да еще этот Бабий Роман Александрович, 1970 года рождения, Житомирская область. Запомнил. Тогда, на дачах, дядька этот оказался не в то время, не в том месте. Совесть меня за него не мучает. Просто не снился никогда раньше.

Надо на страйкбол собираться. И бабу надо срочно, а то уже колпак свистит.

8.

Ирка была тоже откуда-то с Донбасса, поэтому всегда разукрашена и одета, как на свидание. Ее привлекательность была одним из главных секретов успеха небольшого продуктового магазина «Карамель», в котором она работала администратором.

«Ну их нахуй, этих интернет-див… Ехать куда-то, сидеть с ними, слушать разную хуйню. Ирка — это ответ», — думал я, возвращаясь со страйкбола и планируя вечер.

Ирка как раз курила за углом магазина.

— Привет, дорогая. Я сегодня за тобой зайду. У нас будет свидание.

— Привет. Мы будем «считаться» сегодня. Не получится.

— «Считайся», кто тебе не дает? После подсчета.

— Да ну! Мне надо в порядок себя привести.

— Ты и так в порядке.

— Помыться… Я грязная вся.

— Я тебя помою, не переживай, грязная девочка…

— Ах-ах-ах, — Ирка звонко засмеялась, — …во дурак!.. Ахах-ха… Ты всех на первом свидании моешь?

— Да… Буду твой мой-до-дыр, — выговаривая каждый слог, сказал я, заглядывая Ирке прямо в глаза.

— Ах-ах-ах… Ну, дурак… Господи… Ну, дурак же, — смеялась Ирка.

— Не надо называть меня «Господом», хотя, не скрою, мне приятно… Ладно, я зайду вечером. Готовься.

— Иди уже… Мойдодыр, — смеялась Ирка вслед.

Когда девушка смеется и называет тебя «дураком» — это хороший знак. Значит, ты ей сто процентов понравился. Ирка девушка простая, надо просто ее брать и все. Никаких лишних базаров. Детей нет, мужа нет. Идеальный вариант. Немного полновата, ну ничего, денег на моделей пока нет.

9.

Экран моего ноута показывает какую-то очередную «диверсионно-разведывательно-штурмовую группу специального назначения быстрого реагирования». Ополченцы в «горках» и «березках», увешанные БК, идут куда-то по «зеленке». Перед этим журналист долго расспрашивал, кто из них и почему пошел воевать. Я перемотал, там все стандартно: «дети-нацисты-дом-земля»… Идут долго, все время показывая друг другу какие-то знаки пальцами. Затем командир что-то маякует гранатометчику, тот подбегает, и я вижу примотанные скотчем патроны 12,7 на гранате. («Долбоеб», — отмечаю я). Выстрел куда-то в «зеленку», и вся группа тоже начинает ебашить куда-то в деревья. Причем автоматчики делают это одиночными, видимо, для экономии БК. «Отход!» — кричит командир, и все отходят, прикрывая друг друга. Обратки не слышно, да и по тому, как себя ведут бойцы, видно, что ее нет. По окончании видео журналист сообщает, что на наших глазах был уничтожен блокпост укропов, где, в основном, несли службу «правосеки и наемники». В завершение на фоне флага Новороссии указаны реквизиты карточки, куда нужно перечислять деньги. Мда… Видос явно не ВВС снимало. Перед этим смотрел подобные укровские ролики — то же самое, только пафоса побольше.

— Ты все войну свою смотришь? — Ирка подошла сзади и начала массировать плечи. — Не надоело тебе? Обедать будешь?

…Теперь я почти семейный человек. Хохлушки берут напором. Я поражался ее работоспособности. Она могла, придя с работы, что-то готовить, убирать, одновременно звонить каким-то подругам. На кухне она вводила каждый день новые правила, типа, этой тряпкой мы вытираем стол, но не посуду. Другой посуду, но не кастрюли… Я не должен теперь класть хлеб прямо на стол, а только на маленькую тарелочку. Поражался своему терпению и легко смирялся со всеми нововведениями. Она женщина, и ей все это важно. Ирка приехала сюда еще до войны. Вроде парень ее первым сюда приехал. На стройке работал, потом сам стал что-то канителить по этой теме. Ее сюда забрал. Жили не тужили, но тут он загулял. Да еще и с какой-то блядью страшной. Вот что ему было надо? Что всем вам, мужикам, надо? Ушла от него, домой не уехала. Там делать нечего. Живут в каком-то селе, в одном доме папа с мамой, младшая сестра, брат с семьей и детьми. Решила тут остаться, сошлась с чуркой каким-то. Он бил ее, еле отвязалась.

— Ир… Как бы ты хотела жить? Мечтала жить?

— Как… хм… Вот ты спросишь иногда что-нибудь… Детей хочу. Жилье свое. Чтоб меня любили. И я чтобы любила, — отвечала Ирка, каждый раз закатывая глаза вверх, как бы думая.

— А чем заниматься хочешь?

— Ну… работать на нормальной работе… ну, или бизнес там какой-нибудь…

— Ясно…

— А ты на войну свою хочешь… Не навоевался до сих пор… Как ребенок, ей Богу… Войнушку смотришь целый день, — тарахтела Ирка.

Я схватил ее за талию.

— Ну, все! Допизделась ты!

— Дурак! Отпусти!

10.

Теперь я хожу на работу с «тормозком» — Ирка собирает. Странно, но в РФ никто не знает это слово. Даже не знаю, как одним словом перевести, что такое «тормозок». Получается только «еда, которую берут на работу». Помню, отец в качестве добродетелей жены часто приводил такой пример: «она ему «тормозок» на работу всегда мотает». Одноразовые полиэтиленовые пакеты в Союзе были дефицитом, и «тормозок» на шахту заворачивали в газету, а затем перематывали ниткой. Поэтому и говорили — «мотать тормозок». Обычно там сало, лук, чеснок, яйца вареные, хлеб. В хорошие времена была колбаса. Мой папа одобрил бы Ирку…

…Они тогда с мамой поругались сильно. Все из-за безденежья. Папе дали только часть зарплаты, остальное «заморозили». Чем долги отдавать? Как жить? Начали обвинять друг друга во всем. Отец еще тогда выпивший пришел. «Иди туда, где тебе наливали!» — кричала мама. Папа не ел ничего целый день, обиделся. Ушел в третью смену, так к еде и не прикоснулся.

— Сынок! Беги, ты успеешь, пока у них наряд там. Отнеси «тормозок». Ты помнишь, где нарядная?

Я побежал. Бежал, шел… Боялся опоздать. Охранника на входе я даже не спросил, можно ли зайти — просто пробежал.

— Куда?! Куда?! — проорал он.

Я нашел дверь с табличкой «Участок № 5», открыл.

— Папа! Папа! — я обвожу взглядом лица рабочих его бригады. Все молчат, суровые лица, с черными от угольной пыли ресницами. За столом начальник с кем-то говорит по телефону:

— Комбайн вырубался или нет?! На какой секции?! — с недовольством смотрит на меня. Жутко от его взгляда.

— Сынок, что ты? — отец сидел посередине лавочки.

— Мама «тормозок» передала.

Я отдаю его.

— Это ты сюда аж прибежал?

— Да, па. Я пошел…

— Беги сынок, маме скажи, что я ее люблю.

В ту ночь мама плохо спала. Переживала из-за скандала. Сердце болело.

Уже рано утром пришла заплаканная соседка. Взрыв на шахте.

Возле здания администрации чья-то истерика, милиция, толстое начальство. Кто-то дает интервью журналистам:

— …В результате взрыва метановоздушной смеси в очистном забое 6-й восточной лавы… погибло, по предварительным оценкам, двадцать человек…

На центральном входе, на двери в комбинат, список погибших, напечатанный на машинке. Отец 12-й в списке…

11.

Пьем кофе со Светой. Она говорит, что я в последнее время изменился в лучшую сторону. Наверное, кто-то появился? Это очень заметно. Главное, научиться слушать друг друга. У нее по этому поводу есть хорошая книга. «Она сумасшедшая», — думаю я. Чего-то настроения нет сегодня.

Неожиданно подходит какой-то тип. Здоровый, блять.

— Привет, Светуля! Как ты? До сих пор тут работаешь?! — радостно говорит этот амбал. Он бестактно прерывает нашу беседу, еще и становится так, что отгораживает меня от собеседницы своей спиной.

Ох, блять! Я что-то в последнее время обороты быстро набираю… Мозги закипели мгновенно. Амбал, крепкий такой, тут только резать. Благо «мойка» всегда с собой. В теплое время что-то режущее ношу, зимой — колющее. Почему-то захотелось резануть по туловищу, затем по рукам. У него белая футболка, обтягивающая. Красная кровь будет хорошо контрастировать с белым фоном. Или в ногу засадить? Ладно, там видно будет… Достаю нож. Сейчас этот розовобицепсный бройлер охуеет! Сто пудов не ждет такого замеса. Давление в голову бьет: бах-бах-бах! Делаю шаг… Дать шанс?

— Слушай, друг. У тебя родители есть? — говорю я амбалу спокойно, прерывая его рассказ.

Он оборачивается. У него недоумение, он не агрессивен.

— Да… А что?

— Так, а почему тогда они тебе не сказали, что, когда два человека разговаривают, прежде, чем их прервать, надо спросить: «Извините, я не помешал?»

На мгновение я понимаю, что он и правда безобидный тип, который не понимает, что сейчас происходит и может произойти. Хочется добавить: «Раз тебя родители не научили, я тебя научу! Корова дурная!», но это резко повысит градус, а я уже колеблюсь. Его глаза такие же, как у того Бабий Романа Александровича, 1970 года рождения… Эти глаза смотрят на девушек, машины, детей, играющих на детской площадке, на удочку, закинутую в пруд, в телевизор, на лайфхаки по ремонту, деньги, красивые вещи. Он не медитирует на грязные танки, трупы, горящие села, осколочные ранения.

— Ой, извините меня, просто Светулика давно не видел, — на его лице нет испуга, ведь он не видит мои мысли. Он никогда не встречал таких долбоебов, поэтому недооценивает опасность ситуации. Его никак не задела моя реплика. Этот добрый человек из мира, где нет хищников.

— Так, ладно, Светик, я побежал… Рад тебя был видеть, — поворачивается ко мне: — До свидания.

Я кладу нож обратно. Блять, пора лечиться.

12.

На работе тоже что-то было не по себе. Все раздражало. Почему-то представил, что было бы, если в кабинет залетела граната. Если, например, РГД-5, то что бы я делал? А если Ф-1?.. Дым, визг, битые стекла… Кого бы как, интересно, ранило?..

Бред какой-то! О чем я думаю?!

Надо опять начать медитировать. Вся проблема людей в том, что, проживая жизнь, мы в своих мыслях всегда параллельно находимся где-то, но не там, где наше тело. Наш мозг всегда думает о прошлом или будущем, но никак не о настоящем. Такой буддизм для чайников. Нянча детей, мы ждем, когда они вырастут, а когда они выросли, то говорим, какие они классные были в детстве. Занимаясь сексом с девушкой, представляем себе какой-нибудь порноролик. Ментально мы находимся не в том месте, не с тем человеком. Нет духовной связи. Может, от этого все проблемы во взаимоотношениях? Надо написать об этом у себя на канале.

Дребезжит телефон. Эсэмэс от Ирки: «Скучаю». Опять дребезжит, опять эсэмэс: «Что тебе приготовить?» Я просил ее не звонить на работу, а слать сообщения. Пишу: «Тоже очень скучаю. Готовь, что хочешь».

Пока разговаривал по рабочему телефону с клиентами, пришло еще пять эсэмэс от Ирки. Она прислала три блюда, из которых я должен выбрать, себя с декольте и смайлик-сердечко. Я не стал читать, что там за блюда, просто отправил: «Второе».

Работаю опять. Какой-то тупой долбоеб-клиент никак не может понять, что ему самому надо.

Сообщение от Ирки: «На второе блюдо нет огурцов, но, если ты хочешь, я схожу куплю». Так, а нахуй ты пишешь его?! Отвечаю: «Тогда третье». «Может, второе, я схожу». Она не угомонится, и я просто пишу: «Ок». Опять эсэмэс! А, нет это уже от Сварога: «Надо увидеться, есть тема». Опять какое-нибудь ебло. Ладно, не обижать же боевого товарища. Написал, что встретимся, как обычно, на фонтане.

13.

— В Сирию поедешь? — без подготовки начал Сварог.

— Уже слышал об этом кипише… А кто набирает?

— Тихий.

Тихий был из местных. Вроде как служил при Союзе во внутренних войсках и попал в Карабах. Вернувшись со службы, устроился участковым у себя в поселке. Заебал всех самогонщиц поборами, и те как-то подмутили под него. Выгнали Тихого из участковых, и он пошел служить вертухаем на зону. Когда в Луганске захватили СБУ — попер туда. Затем вернулся с вооруженным отрядом, так сказать, устанавливать советскую власть. В первую очередь реформы коснулись контрабандистов и тех самых самогонщиц, новая власть нуждалась в бюджете. Наркобарыги просто убежали из города. По-настоящему развернуться Тихому мешал отряд Окуня и появившиеся внезапно казаки. К Окуню у него была личная неприязнь. Тот был уголовником, полжизни отсидевшим, и как-то Тихий, будучи участковым, решил выслужиться, его задержать… В общем, при задержании Окунь сломал Тихому челюсть, да еще и в суде не удалось доказать, что участковый был при исполнении. Как-то так…

Отряд Тихого не воевал, а охранял сам себя в забаррикадированном здании мэрии, а также на блокпостах вокруг города. Все было хорошо, но недолго — подошли укры. В город не заходили, а просто перерезали дороги, ведущие к границе с Россией. Приехали серьезные дядьки («Россияне, россияне…» — перешептывались все), и Тихому пришлось начать воевать.

…Я вспомнил луганскую степь, ужасную жару, вонь от подорвавшегося на мине кабана, раскаленную броню БМП, неразбериху. Кучи легковых машин с ополченцами. Тихий объясняет что-то командирам групп на багажнике своего «Прадо». Мы, приданое подразделение, должны совместно с броней Тихого (2-Т-64, 2-БМП-2) атаковать высоту 205,5. Будет работать арта, затем мы атакуем. Наконец-то настоящий бой! Все бегают, суетятся… «Аптечка есть?!.. Жгуты есть?!.. У кого 7-ка?! Забивайтесь!», — слышны суетные крики отовсюду. Все очень возбуждены, нервно шутят, курят. Видно, как страх начинает закрадываться в души людей. У меня в голове «На безымянной высоте…». Ой, как рано мы забыли эти песни.

Из Тихого командир, конечно, никакой… Долго нарезали петли по степи. Тихий ехал на джипе впереди, видно, заблукал. Постоянно останавливались. Тихий каждый раз зачем-то подбегал к первой бэхе, с кем-то говорил, уточнял. Все испеклись на этой жаре, устали. Запал пропал.

Остановились в какой-то балке, спешились. Вверху балки реденькая «зеленка», вроде как за ней высота. Техника развернулась и быстро рванула вперед. Пехота, и так испекшаяся на жаре, должна была бежать в горку, что для 35-45-летних ополченцев было нереально. Конечно, все быстро отстали. Я и еще несколько бойцов помоложе старались угнаться за техникой, отрываясь от других. Обернувшись, я увидел, что большая часть пехоты никуда не спешила, а просто повыходила из машин и присела, типа, заняв оборону. Начала работать вражеская арта. Минометы, а затем и ствольная. Мы залегли. Помню только, что молился: «Господи, помилуй!», и жалел, что нет саперной лопатки. Все тряслось, падали комья земли. Казалось, что следующий снаряд угодит именно в тебя. Танки и бэхи, прячась за деревьями, быстро отработали по высоте и начали отходить, чудом не передавив нас в траве. Легковушки, мешая друг другу, разворачивались и на скорости ломились в тыл. Некоторые выбежали из машин и залегли в поле. Никто никем не управлял, каждый был предоставлен самому себе. Я понял, что никаких команд не дождусь, и начал, перебегая на присядках, отходить… Ужас дополнил наш «Град», который отработал по нам же.

На удивление, все, кто со мной бежал, отделались легкими осколочными ранениями, которые и ранениями было назвать нельзя. Но все были очень охуевшие и деморализованные. Нас бросили, и мы шли по степи в ту сторону, откуда приехали. Как назло, не было ни одного местного из этих краев. Очень хотелось пить. Я чувствовал, что близок к тепловому удару. Разгрузка была не подогнана и давила на позвоночник. Кто-то все время просил остановиться и отдохнуть, я же пытался всех убедить, что надо отойти как можно дальше, так как укры могут преследовать нас. «Мухи» все побросали при отступлении, один я, как долбоеб, тянул, пока не увидел здоровенный осколок, который в ней торчал.

Уже смеркалось, когда мы увидели «Прадо» и микроавтобус с большой надписью «ГБР», которые ехали с нашей стороны. Это был Тихий.

Остановились. Из микроавтобуса выскочили четыре спортивных молодых человека, каждый из них занял свой сектор. Все они были в модных тогда «горках» и вообще выглядели как на подбор. Это была группа быстрого реагирования Тихого, которая ездила по городу, ловила алкашей и ебала мозги местному населению. Почему-то с нами днем их не было… Ну, ясно… Они, типа, спецназ, и такие порожняки, как штурм высоты, не для этих крутых парней. Из «Прадо» вышел парень в «кикиморе» и с СВД, лег прямо на дорогу и принялся смотреть в прицел. Вышел Тихий. Он был чистенький, на боку АПС и какое-то «мачете», беспалые перчатки, рация.

— Сколько вас?.. Одиннадцать?.. А где остальные? Раненые есть? «Двухсотых» не забирали?

Я ответил, что в суматохе боя мы никого не видели, но раненые и убитые не попадались.

— Так, кто откуда? С каких вы групп?

Операция проводилась при участии разных отрядов, практически никто не знал друг друга.

— Вот пятеро из группы Окуня, остальные кто откуда… Я из Мессера группы, — из последних сил отвечал я.

— Кто окуневский? Встаньте отдельно!

Пять изможденных тел построились в ряд и с каким-то страхом смотрели на Тихого.

— Ваш командир бросил поле боя и убежал аж в город! Я приказал его разоружить! Ему похуй, что вы тут остались… Это, блять, не в городе с коммерсантами воевать! Сейчас он на подвале у меня сидит. Все, кто служил у него, могут переходить служить к нам или куда хотите, но оружие придется сдать…

Я не стал слушать и начал жадно пить воду. Интересно, а где сам Тихий был во время боя? Вообще не видел его, но спрашивать, конечно же, не стал.

— …Мы думали, что там ВСУ, а там наемники… Поляки, в основном, и «правосеки», — продолжал политинформацию Тихий.

«Как ты заебал! Поехали уже!» — думал я про себя.

Наконец-то мы тронулись. Сидя в багажнике «прадика», я начал отрубаться… Что-то долго мы едем… Сука! Тихий опять заблудился! Блять, так и к укропам можно выехать! Бензин заканчивался…

Вернулись поздней ночью. И тут меня ожидал еще один сюрприз. Так как все решили, что мы погибли, — наши вещи спиздили!

Ох и злой я тогда был!

— Тихий… Я думал, он сидит… Его отпустили? — прервал я воспоминания.

— Отпустили. Его посадили и быстро отпустили. Он съебался в Россию. Потерялся на время. Сейчас вот всплыл… Видно, нормальные кураторы у него.

— Красавчик, что сказать.

— Короче, там все на Медведя повесили… Окуня, отжимы, контрабанду оружия… Все! Медведь сам показал, куда они выкинули тело Окуня…

Медведь был командиром ГБР у Тихого. Горным мастером на шахте работал, потом его поволокло по бездорожью.

Если объективно, то Тихий был бы неплохим замом по тылу. Технику трофейную ремонтировал, даже из других подразделений к нему приезжали. Кормил хорошо. Не сильно беспредельный, по сравнению с другими.

— Так он там командиром будет?

— Нет. Просто людей он собирает. Может, конечно, что-то ему дадут… Там Вагнер главный… Те, что в аэропорту тогда были.

— Что для этого надо?

— Документы, все что есть. Затем Тихий нас в Ростове заберет, и куда-то в Краснодарский край двинем. Зарплаты по триста штук обещают. Движ там, в Сирии, конечно, серьезный…

— Документы у меня все тут. Когда выдвигаемся?

— Послезавтра.

14.

Леонидычу я все поведал, как есть. Он понял меня сразу и сказал, что подарит свой фирменный американский «кэмэл бэк» и перчатки. Хороший он все-таки мужик. Простой и жизнерадостный. Сказал, что, когда вернусь, то смогу опять пойти к нему на работу. Маме просто сказал, что будут сборы для бывших ополченцев. Типа, на всякий случай. Что сказать Ирке? Т-а-ак… О! Курсы охранников. С оружием. Это не опасно. Потом меня возьмут на хорошую работу, буду получать в три раза больше, чем сейчас. Думаю, это будет решающий аргумент. Рвать с ней отношения не надо. Может, меня не примут никуда.

…Но женщину обмануть сложно. Рассказать ты ей можешь, что угодно, однако, как известно, «баба сердцем чует». Когда я собирался, у нее испортилось настроение. Видимо, после месяца совместной жизни, она накрутила себе, что мы муж и жена.

— Скажи честно… Ты на войну собрался?

Хотел обмануть, но почему-то сказал правду.

— Да. В Сирию. Может, и не поеду… Еще не ясно… Надо документы сдать… Куча нюансов.

Ирка, расстроенная, курила у окна.

— Скажи, зачем тебе это?

— Ну, не знаю… Там деньги нормальные платят… Приеду, поедем отдохнем куда-нибудь.

— А ты подумал, что ты можешь не приехать?! Ты сам смотришь эти видео! Эти чурки там сумасшедшие! Головы режут всем!

— Все будет хорошо.

— Откуда ты знаешь?! Не пойму. Тебе нравится убивать людей?

Опа! Интересный момент. Ирка не так проста, как кажется. Ей хочется слышать про убийство. Ах эти деструктивные хохлушки… Люди часто маскируют свои интересы под праздное любопытство или под возмущение. Например, гомофобы — это замаскированные геи, об этом все знают.

— Нет. Не нравится.

— Но тебе ж там придется убивать?

Я молчу. Ирка никак не угомонится.

— Можно тебя спросить?

«Сейчас спросит, убивал ли я уже кого-нибудь», — думаю про себя. Почему-то обыватель считает, что об этом не принято говорить. Не, ну может, конечно, кого-то совесть мучает.

— Да.

— Ты убивал уже кого-нибудь? — Ирка спрашивает, и я чувствую какое-то странное возбуждение.

Я подхожу и целую ее в губы.

— Нет, ну скажи… Если не хочешь, не говори, — отодвигаясь, говорит она.

— Вот так в упор только один раз. Бабий Роман Александрович, 1970 года рождения…

— Его так звали?

— Да.

Я продолжаю ее целовать. Она с жадностью прижимает меня к себе… «Ох, и Ирка».

15.

Ушел из дому, когда Ирка еще спала.

Автобус мчит на юг.

Где-то справа, если махнуть напрямик полями, — высота 205,5. Все-таки зашли мы на нее тогда. «Грады» отутюжили укреп, и укры просто съебались. Оставили кучу БК, мусора и поломанную «мотолыгу». Еще была разлетевшаяся от прямого попадания бэха и флаг. Помню, все фоткались тогда на фоне ржавых, искореженных останков.

Хорошей компанией едем. На остановках едим шаурму и смеемся. Как они мне все надоели на Донбассе, их ругань, пьяные выходки, а сейчас вот искренне рад всех видеть. Видно, что все, наконец-то, счастливы.

Я сижу у окна и дописываю в «заметки» свои мысли. Говорят, там с телефонами строго…

«Взять крест» означает исполнить Божье призвание, то, для чего ты создан. На этом пути ты должен соблюдать Божьи законы. Я понимаю, что война — это мое призвание, хоть часто там бывает страшно и неуютно. Эти люди, что тут со мной, не устанут воевать. Они созданы для этой работы, просто только сейчас это осознали. Многие философы думали: что для русского есть идея существования? Для восточных народов — это семья и традиции. Для западного человека — это он сам. Примитивные народы просто хотят кушать и заниматься сексом.

Может, русская идея — это защита справедливости силовым путем? Когда всех заебут беспонтовые переговоры, когда цивилизация будет дрожать перед очередными дикарями-людоедами, тогда будут появляться Северные Дружины, внося Божий порядок в этот сатанинский хаос?»

Я выкладываю этот пост. Добавляю свою фотку с «двести пятой» высоты. Тут же прилетает комментарий от какого-то Че Гевары: «Слишком пафосно, аффтор! Что куришь?».

Хочу в ответ написать какую-то гадость, но злости нет. Ехать еще долго, и я вырубаюсь в кресле.

БЛОКПОСТ

(рассказ в трех частях)

Часть 1

Блокпост назывался «Восьмой», так как располагался недалеко от старой неработающей уже полвека шахты 8/7. Дорога, на которой располагался пост, не очень оживленная. Утром одни и те же люди едут на рынок или на работу, вечером с работы. Среди дня машин мало, ночью вообще нет — комендантский час.

— Ты это… Викторович… Блять, найди кого-то поприличней… Пусть днем стоят те, кто хоть выглядят нормально! Таксист вон хотя бы… Ну куда ты его поставил!? — сказал Погранец и махнул головой на Румына.

Румын выглядел непрезентабельно, с этим не поспоришь. Маленького роста, сгорбленный какой-то, форма-дубок висит мешковато. Волосы из-под кепки торчат редкие, слипшиеся. Опухшее лицо, глаза заплывшие, зубы редкие. Не лицо, а именно ебало. На его СКСке не было ремня, и Румын прицепил какую-то веревку… Бомж с ружьем! Натуральный…

Он и в шахте такой был. Поэтому и дали погоняло «Румын», по аналогии с выражением «пленный румын». Алкаш конченый. Как-то он уснул на ленте и упал прямо в бункер, пролетев несколько десятков метров. Нормальный человек убился бы, а этот ушибами отделался. На пересыпе ка-а-а-к ебнулось что-то… Слесарь открывает бункер, а в вагонетку Румын вываливается, кряхтит. Вся шахта орала с этой хуйни.

С первых дней восстания пришел к исполкому, там дежурил. Автомат дали, форму. Затем начали посылать отряды в разные части города. Румын тогда не бухал, и Погранец взял его с собой в поселок 8/7. Отправили на блокпост. Старшим был Большой, кум Погранца. Вроде, первые три дня все было спокойно… А потом как начали все местный самогон жрать… Что там началось… Ое-е-ей…

Неделю пили только вечером, когда движуха спадает, а потом и днем начали. Бухие к машинам подходили у людей документы проверять…

Дальше — больше! Как нажрутся, так начинают куда-то стрелять. То по зайцам, то по «ДРГ», которые мерещились по ночам… Большой башку отпил себе, вышел ночью посреди дороги. Задрал голову к небу, заорал протяжным воем и в воздух весь магазин выпустил одной очередью.

Жилые дома недалеко, и местным начали надоедать эти «концерты». Они пожаловались Погранцу. Тот приехал, всех пожурил, кого-то побил. Но в этот же вечер опять все нажрались… На этот раз в ход пошли гранаты. Федя (еще один алкаш, типа Румына) решил взорвать Большого, который побил его за то, что тот уснул на посту. Федя подошел к столу, за которым сидел Большой, и со словами «ты крутой, блять, да?» кинул под стол гранату. Хорошо, что это «эргэдэшка» была… Большой, несмотря на то, что был бухой, резким кабанчиком отскочил и упал на землю. Упавшая лавка и стол приняли на себя большую часть осколков. Большой остался цел, орал, что контужен, а вот менее резкий Федя увернулся, но получил осколки в жопу и ногу.

Приехал Погранец, оставил на посту до утра четверых человек из группы быстрого реагирования (ГБР), остальных увез в располагу и до утра закрыл на подвал. Федю в больницу. Большой, спускаясь в подвал, держал себя за уши ладонями и кричал:

— Саня!!! Кум, блять! Я контужен… Ты слышишь!?? Саня…

Решили отделение переформировать.

Поставили командиром Викторовича, который до этого был старшим в отделении, что охраняло располагу. Его все уважали, мужик он в возрасте, серьезный. Всю жизнь горняком на шахте проработал. Авторитетом пользовался. Тоже один из первых пришел к исполкому, тогда, весной… Аккуратный, седая голова, седые усы. Робкий, правда, в общении с начальством. Погранец когда-то у него ГРПэшником (горнорабочий подземный) бегал, теперь вот, командир, и Викторович его побаивается…

Из старого отделения оставили только Русика и Румына. Последний, во время попойки с гранатами, хоть и спал пьяный и даже обоссался, но с автоматом в руках — оружие не бросает. Да и спокойный он, исполнительный. Автомат, правда, забрали, дали СКСку.

Русик пришел тогда с увала и вообще был трезвый. Не участвовал ни в чем. Ушел спать. Проснулся, только когда граната взорвалась, а его вместе со всеми в подвал закрыли. Вероятно, обладая комплексом мазохизма, он любил вспоминать о том, как с ним несправедливо обошлись.

— Да трезвый был вообще, а меня Погранец на подвал вместе со всеми!.. Я говорю: а меня за что? За то, что я один дежурил, когда они пьяные валялись!?

— Так может за то, что ты дрочил на посту!? — подъебывал Егорыч.

— Та я не на посту!.. Бля!.. Вообще не дрочил! — обижался Русик и уходил в сторону.

— Не пизди мне тут! Дрочил! Еще пиздишь… — не унимался Егорыч.

— Слушайте, что эти алкаши вам нарассказывали, — кричал издали Русик.

Ему было стыдно. Как они заметили? Пошел с телефоном в кусты, а кто-то срать пошел и спалил…

Русик был высокий, крепкий, но трусливый. В шахту идти не хотел («Я там ничего не закапывал»). Вечно то охранником где-то работает, то на стройке подсобником… 30 лет, а до сих пор болтается как неприкаянный. Больше всего он любил военные компьютерные игры, мог о них говорить часами. Мать у Русика одна, жили бедно. Купил компьютер, когда сам работать пошел. Не наигрался в детстве. Русик с другого конца города, но, видимо, над ним там все смеялись, поэтому он пошел служить к Погранцу, подальше от дома.

После того, как попал в отделение к Викторовичу, Русик заново родился, потому что в отделении у Большого эти алкаши могли его побить, а командир заставлял его всегда жрать готовить. У Викторовича демократия, и Русик теперь позволял себе смело высказывать свои полудетские мысли. Один Егорыч его пресекал и постоянно подъебывал.

Егорычу 60 лет. Спортом ни дня не занимался, а выглядит, как Брюс Ли молодой. Маленький такой, жилистый. Только лицо морщинистое, как старый кирзовый сапог. Когда-то, придя с армии, Егорыч, пошел работать в ментовку и стал участковым. Начал трусить самогонщиц, каких-то барыг подпольных. Бывало даже били его, когда палку перегибал, но это только еще больше злило Егорыча. Как-то он бухой стрельбу устроил с табельного. Хотел то ли самогонщицу пристрелить, то ли мужа ее. В общем, из ментовки его выгнали. Пошел работать на шахту взрывником. Каждые выходные ходил сам на охоту или пил, тоже сам. Друзей у него не было. Настоящий маньяк.

Егорыч — самый проблемный тип в отделении. Не то чтобы проблемы создает, но вечно бухтит, всем недоволен. «Сухой закон» игнорирует. Специально ночью дежурить попросился, чтобы пить можно было. На замечания Викторовича по этому поводу реагирует резко:

— Мне похуй! Я службу несу и пить умею! Кто не может, пусть не пьет.

Пьет сам, но Цыгану сто грамм наливает. Они вдвоем полночи дежурят.

Цыгана еще называли Яшка, в честь героя фильма «Неуловимые мстители», а так его имя было Коля, но это не точно… Настоящий цыган. Черный как сажа. Крепкий такой, высокий, кучерявый. Случайно попал в отряд. Его сначала задержали в городе, потому что он был без документов. Объяснил, что приехал искать мать, которая пропала, а документы еще не восстановил после отсидки. В общем, побыл месяц «роботом» (так в 2014 году называли на Донбассе арестованных гражданских или арестованных ополченцев, которые выполняли всю физическую работу по рытью окопов, уборке и прочее), а потом попросился в отряд. Яшка плохо читал и точно не знал, сколько ему лет.

— Яшка, а как ты, блять, документы у людей проверяешь!? Ты ж, бля, читать не умеешь!? — говорил Егорыч.

— А що мэни читать там? Цэ що, кныга? Фото глянул…

— «Шо читать»!.. А прописку как ты смотришь?

— А я ее не смотрю… Шо, не видно: наше ебало, чи не…

— Да на твое ебало глянуть, можно подумать, что ты людей жрал!!! С похмелья думаешь, что чертей видишь!!! — пиз-дел Егорыч, видимо, еще не протрезвевший с ночи. — Викторович! А какого хуя у тебя бойцы служат неграмотные!? Ты бы учебники из дома принес… У тебя же жена училка! Или домой Цыгана забери, там учи! Делай что-то!

— Куда мне его забирать… — говорит Викторович, закуривая и присаживаясь на траву рядом с Егорычем. — У меня там дочка с мужем живет, да малой еще. Шустрый малой. Любит с дедом гулять… Я ж ему то шоколадку, то червяков куплю… Конфеты такие, на червяков похожие. Говорю, выбери что-то одно, а он шоколадку съест, а потом «дед, купи еще какую-нибудь хуйню»… Я говорю: «Знаешь, что, внучек, иди нахуй! Деду ж хочется иногда и сто грамм выпить, и сто пятьдесят…» Так он меня бабе сдал. Вони было…

— Слышь! Ты, бля, на севере работал, в шахте всю жизнь… Что, бля, не мог хоть халупу себе построить, а квартиру детям отдать!? Или все по пизде пошло!? — продолжал Егорыч, хитро прищуриваясь.

«По пизде пошло» — это он не зря ляпнул. Все знали, что у Викторовича в свое время было много женщин. Славился он этим на шахте.

— Ой, а ты дохуя заработал?.. — огрызался Викторович.

— Да-а… Викторович в свое время погулял со своим хуем, как казак с шашкой по Дону… Да, Викторович!? — к беседе присоединился Ням-ням, страшный балагур, от которого иногда болит голова.

Викторовичу приятна такая слава, и он слегка улыбнулся, шевеля седыми усами.

— Конечно, жена учитель, она так не дает, как глухонемая… Да, Викторович? — щурился Ням-ням, улыбаясь.

— Тебя ебет, как мне жена дает!!?

— Да че ты злишься, Викторович?.. Я ж знаю учительниц старой закалки! У меня одна была… Я ей говорю «становись раком!». А она «я тебе что? проститутка!?». О, как! — продолжал тарахтеть Ням-ням.

— Хули там «дает», — Егорыч продолжал атаковать Викторовича. — Кому «дает»!? Ты уже лет двадцать как «гладиатор»… Только гладить можешь!

— Ты откуда знаешь!!?

— Хули там знать!

— Не-е-е… Двадцать лет назад Викторович был ого-го… До глухонемой нырял частенько…

— Не нырял…

— Не пизди!!! Не пизди!!! — Ням-ням вскочил на ноги и кричал, вытаращив глаза. — Даже Егорыч нырял!

— Слышь, — Егорыч удивленно перевел взгляд на Ням-няма.

— Что!? Мне мужики рассказывали, как ты ей в рот давал! Она уже задыхается, а он сильнее и сильнее сует! Она же глухонемая, сказать не может, только мычит: «У-у-у!», а этот глубже и глубже… Она чуть не задохнулась! — Ням-ням показал, как мычала глухонемая.

Услышав шахтерские байки, к старикам подсел Студент, который был благодарным слушателем и смеялся вовсю над рассказом Ням-няма.

— Какие мужики!? Я хуй ходил на ваши попойки… Нахуй они нужны! — возмущался Егорыч.

— Не пизди!!! Это ты поначалу не ходил, когда тебя из ментовки выгнали, а потом ходил! На халяву бухануть! — Ням-ням опять повернулся к Студенту. — Хуй что когда принесет, только все выжрет!

Егорыч чувствовал, что его неожиданно начали теснить в разговоре, и тоже повернулся к Студенту, как к единственному слушателю.

— «Выжрет»… Ты спроси, чего его Ням-ням прозвали!

— Чего?

— Того, что ты всю закуску сжирал, пока люди общались! Только выпили, отошли покурить… Приходят… Бля-а-а… А нет нихуя!!! «Вася, где закуска делась!?», а он: «А я ее ням-ням…». И так каждый раз!!! Кишкоблуд, сука!!!

— Раз только было такое…

— Раз!? А что, «раз не пидорас, да»!? Ты лучше расскажи, как ты глухонемую за паску отпиздил!

Ням-ням неожиданно улыбнулся.

— Что было, то было… — Ням-ням снова лег на бок, на траву. — Привел ее к себе как-то домой…

— Ты что, домой ее еще приводил!? — удивился Викторович, до этого сидевший молча, радый, что эти двое переключились друг на друга.

— Да…

— О, ебанутый…

— А что, она не человек!?

— Так за что ты ее отпиздил? — с нетерпением спросил Студент.

— Она паску ела… Я ее раком поставил на диване… Ну так… вдоль… — Ням-ням махнул рукой и показал, как именно. — Ебу ее, она там че-то стонет, а потом замолчала… А тогда Пасха как раз была… Ну на столике, возле дивана, паска на тарелочке стояла, освященная… Смотрю, а она паску рукой отламывает и ест… Ах ты ж скотина! Ну я ей по печени разок засадил! Ну так, не сильно, чтоб не обосралась, а то у меня раз был такой случай…

— Тьфу, блять! Долбоеб… — сплюнул Егорыч, резко встал и ушел.

* * *

Студент подумал, что, если бы не Ням-ням, было бы скучновато. Тот постоянно какую-то херню рассказывает. Поржать можно. Например, что его завалило в шахте, разорвало породой живот и повредило внутренности (это правда). Теперь там в животе что-то нарушилось, и чтобы посрать, он должен пятнадцать минут стоять на голове или еще какой-нибудь трэш…

Студент эту публику с детства знал. Его отец был начальником участка на местной шахте. Рабочие его любили и уважали, поэтому Студента взяли в отряд, хотя ему только семнадцать. Хотел в институт поступать, по стопам отца идти, но тут война началась. Мама плакала, говорила, что, так как отец умер, то воевать идти не стоит. Даже закон такой есть.

— Мам… Да все будет нормально! Сейчас мы начнем, потом Россия зайдет. Путину просто нужен повод! Войны не будет… А если что… Ленка же есть…

Ленка, — это сестра, которая жила в Москве.

— Ну причем тут Ленка!? — мама только расплакалась от таких утешений.

Она понимала, уговаривать тут бесполезно. Тут папино воспитание. У того в нарядной над головой портрет Сталина висел.

Командира Сашу Погранца Студент знал давно, поэтому попросился к нему в отряд. Тот у отца бригадиром проходчиков был. Погранец его жалел, хотел в штабе оставить, но Студент категорически заявил, что в штабе сидеть не будет.

— Саня, да пусть с нами едет! Парень здравый. Я за ним присмотрю, — сказал Таксист. Он вроде как замкомандира в отделении.

Вадик Таксист самый красивый в группе у Викторовича. Здоровый, высокий. Когда-то срочку служил в Национальной гвардии, поэтому носит малиновый берет, оставшийся со службы. Но иногда модную кепку «5.11». В ней он похож на американского рейнджера. Часто в душе Таксиста возникали сомнения: надеть берет или все же кепку? Он начинал примерять головные уборы, мучительно пытаясь понять, что лучше подходит к его нынешнему наряду. Например, если на тебе защитная форменная футболка, то лучше надеть кепку, а если черная футболка, то берет… Очки… Очки как у Рэмбо в «Кобре». Они только под берет подходят, а под кепку нужны другие, тактические. Но их, сука, пока нет… Ничего, он заказал одному, скоро будут…

Разгрузка была только у него и у Викторовича. Старик успел ухватить, пока возле штаба терся, а Вадик раздобыл ее сам. Особой гордостью Таксиста был ГП-25, который он выменял на какой-то нож. Раньше у Таксиста ножей было целых 3 штуки. Их ему делали на местной «зоне». Теперь вот осталось два: в разгрузке торчал нож с разноцветной ручкой. Второй нож, «кукри», висел на ремне. На бедре была прицеплена кобура с травматом «Форт-12». Надо отдать должное — Таксист был единственным, у кого в отделении была аптечка и два жгута. Один, конечно, был намотан на приклад его АК-74.

Вадик всю жизнь крутился как белка в колесе, не брезгуя никакой работой. Не бухал, имел жену и двоих детей. Таксо-вал, машины ремонтировал, ходил на «шабашки», даже было такое, что травой приторговывал (Тьфу-тьфу-тьфу! Пронесло. Не приняли). Занял у тестя деньги, купил машину нормальную и стал возить разных VIP-клиентов. Свой «Ланос» отдал брату жены, таксовать под план. Потекла копеечка потихоньку… Тут этот Майдан, блять, намутили пидорасы!

Таксист долго не вникал в политику — некогда, работать надо! Но события вокруг сами заставили сделать выбор. Долго Вадик не думал, чью сторону принимать, тут и дураку понятно, что дядя Вова придет и всем пизды даст. Возил людей как раз в марте 2014 в Крым, видел этих «зеленых человечков» По одному виду ясно, что хохлам пизда, если что-то начнется… Вот сейчас, кто в эту лодку прыгнет, тот и поплывет дальше. А Вадику много не надо: СТОшку получить какую-нибудь, например.

Придя в ополчение, он думал, что благодаря его хорошей физической форме, презентабельности, предприимчивости и службе в армии, он сможет как-то сразу продвинуться по карьерной лестнице. Однако Вадик у всех вызывал какое-то подозрение и недоверие. «Слишком шустрый, подмутить что-то может», — думал Погранец и, хотя взял Таксиста в отряд, но при первой возможности отодвинул его от себя. Сначала Вадик с Морпехом были в личке Погранца, но затем командир решил отправить его служить на блокпост. «Надо Викторовичу помочь. Он мужик такой, что организует все как надо, но может с алкашами этими не управиться», — объяснил Погранец Таксисту.

Для Таксиста было лестно, что командир ему доверяет, но жить в поле с этими долбоебами не хотелось. Они же кроме своей шахты и самогона ничего в жизни не видели! С ними даже поговорить не о чем!.. Сука… Движа не будет! Будешь сидеть там целый день порожняком!!! Самое обидное, что Вадик был в шаге от мечты. Как-то он узнал, что ком-мерс один завез оборудование для СТО. Нормальное какое-то, немецкое… Поставил себе на склад, и тут вся эта хуйня началась. На складе сторож один и все. А коммерс этот на Украину съебался, говорят, на Майдане был. Увидели его случайно там в ютубе. Укроп, короче…

Таксист рассказал об этом Погранцу. Тот выслушал и сказал, что надо подумать и все пробить. И тишина… Таксист боялся, что кто-то еще узнает об этом. Почему медлит Погранец? Когда Вадика послали на блокпост, он подумал, что Погранец сам хочет отжать оборудование и периодически посылал туда шурина на пробивоны — пока вроде все на месте… «Да что же медлит Погранец!? Блять, неужели деньги не нужны!? Ох, у нас народ и ебанутый…».

* * *

Викторович организовал службу так, что с 7 утра до 7 вечера дежурила молодежь: Таксист, Студент, Русик и Саня Проходчик. Сам он с Ням-нямом сидел за Г-образным сооружением из железобетонных плит и мешков сверху. В таком ДЗОТе было две амбразуры для стрельбы, стояли стулья и столик. Ням-ням выходил и подменял того, кому нужно в туалет или поесть.

В 7 вечера заступали Цыган с Егорычем, а в час ночи Ежик и Румын, которые стояли до утра.

Ежик бывший «вышкарь» с местной зоны. Всю жизнь там проработал. Ему едва перевалило за пятьдесят, но он такой крепкий, как говорят, «невыработанный». Хороший служака, но скучный. Разговаривает мало, все какао пьет свое. Из дома приносит. Ни с кем не делится. Может, так и надо?..

Как только Погранец появился в поселке и начал формировать отряд, Ежик пришел к КПП, обстоятельно расспросил, как кормят, какие условия, дают ли документы какие-нибудь? Все выяснив, Еж записался в отряд. Он всю жизнь охранял зону и знает точно: Украина развалится. Раз нет порядка — государство рухнет… А пенсию кто платить ему будет? Правильно: новое государство. Надо идти служить! Когда все устаканится, может, льготы какие-нибудь сделают. Вон, ветеранам и «афганцам» тоже не сразу все давать начали. Да и не будет никакой войны особо. Россия зайдет в любом случае, сейчас только Путин повод найдет… В большой политике просто так ничего не делается.

Единственный, с кем Ежик охотно общался в отряде, был Саша Повар. Молодой парень двадцати четырех лет, работавший до войны поваром в одном из московских ресторанов. Повар был тихий и спокойный парень, которого освободили от несения дежурства, чтобы он занимался готовкой и хозяйством. Говорил, что решил вернуться домой защищать Донбасс после того, как увидел, что произошло в Одессе второго мая.

Повар иногда рассказывал истории о разных звездах и депутатах, которые приходили к ним в ресторан. Эти рассказы были искренне интересны всем, кроме Цыгана, так как у него никогда не было телевизора, и Егорыча, которому было все похуй. Ежик же особенно любил расспрашивать о ценах в Москве.

— Повар, ну скажи, вот сколько у вас в ресторане стоило кохве попить? — спрашивал он.

— Ну это смотря какое…

— Какое… Обычное кохве…

— Есть латте, американо, капучино, натуральное, растворимое…

— Ну обычное кохве… Ну вот я с женой пришел, кохве попить… Сколько будет стоить?

— Ты… Пришел? Ха-ха, — начал Ням-ням. — Да на тебя там глянут и подумают — бомж какой-то… Еще и с женой… Ха-ха… Скажут: что этот бомж хочет?! Идите, накормите его с заднего двора, что люди не доели, отдайте ему.

— А с тобой никто не разговаривает, — парировал Ежик.

— Ну, если вдвоем с женой, то рублей шестьсот-восемьсот, — ответил Повар.

— Ого, это ж сколько в гривнах?.. — каждый раз, узнавая московские цены, Ежик переводил все это на гривны.

— Ежик, а нахуй ты цены узнаешь, если ты и туда со своей «какавой» припрешься? Ха-ха, — заулыбался Саня Проходчик, подмигивая Ням-няму.

Саня был самым предсказуемым из всех и фактически был замом Викторовича, вместо назначенного Таксиста, которому старик тоже не доверял («мутный какой-то»). Дед Сани когда-то приехал на Донбасс из голодной и нищей Курской области работать на шахте. С тех пор все предки Проходчика жили на Донбассе. Биография Сани типичная для восьмидесяти процентов населения шахтерских поселков: родился, училище, армия, шахта, свадьба и пенсия. Саня застал Советскую армию, служил в РВСН где-то в тайге. На память о службе у него осталась татуировка на правом плече: что-то похожее на «Тополь-М» с подготовленной для старта ракетой и надписью «РВСН. 1987–1989». Если смотреть на татуху издалека, то не совсем понятно, что это…

— Саня! Зачем ты себе хуй на плече наколол!? — спрашивал Ням-ням.

— Хуй у меня в штанах, хочешь, покажу?.. А это ПГРК «Пионер». Знаешь, что это?

— Не знаю, просто на хуй очень похоже…

Саня на шутки не обижался. На шахте это не принято. Мог и сам в обратку запустить колкость.

Проходчик службой в таких ответственных войсках гордился, вот только… Когда ехал на дембель, познакомился в поезде с «афганцем», тоже с Украины («Интересно, пошел он сейчас воевать?..»). Тот рассказывал боевые истории, и Сане стало как-то обидно… Почему он в Афган не попал? Двое призывников из поселка попали, а он нет. Странно, но тогда Саня признался себе, что хотел бы попасть на войну. Книжки всегда читал про Великую Отечественную и до, и после армии. Тоскливо как-то даже порой было. Потихоньку расспрашивал тех двоих, вернувшихся с Афгана, одногодок, что мол, да как? Один водителем «Урала» был. Первый раз куда-то выехал и наскочил на фугас. Контузило сильно, но чудом жив остался. Получил инвалидность, подбухивает, в последнее время совсем сдал. Второй ничего особенного не рассказал, кроме каких-то бытовых историй. Стояли на каких-то высотках, по ним стреляли, они куда-то стреляли… Ничего особенного… Саня тогда подумал, что у него про работу на шахте больше экстремальных историй.

В девяностые Проходчика в «бригаду» звали. Он всерьез размышлял об этом. Жена поняла, о чем он думает, с кем встречается, и закатила скандал. И правильно, что не пошел… Жили ребята красиво, но недолго.

В этот раз решил просто жену перед фактом поставить! Пошла она нахуй, если что! Всю жизнь только ее слушать!? Дети уже взрослые, все поймут! «Пенсия у меня хорошая, карточку отдам ей, пусть получает, а сам проживу как-нибудь!» — думал Проходчик. Сначала думал после Пасхи прямо в Славянск поехать, но колебался… Скандал же будет! Мать что-то начала подозревать, еще одна проблема. После событий в Одессе и Мариуполе понял — нехуй сидеть! Надо идти — но после референдума! Может, Россия после референдума зайдет?…

«Не, надо идти… Россия не зайдет, пока тут народ не поднимется… Путину надо мировому сообществу показать, что он местное население защищает, а не просто в страну вторгается… Это ж политика…» — анализировал ситуацию Саня.

Все, решено! Иду!

…Жена на удивление была не против, даже сказала, что ждала, когда он пойдет в ополчение. Деды с фашистами воевали, а мы что? Сидеть будем?

Хм… Неожиданная реакция. Вроде как заново ее полюбил после этого.

Пошел к Погранцу, которого знал по шахте.

Только что-то войны пока нет! Гасимся на этом блокпосту!

Ладно, посмотрим, что дальше…

* * *

В конце мая, уже после событий в Донецком аэропорту, Совет Командиров решил полностью перекрыть город со всех сторон. Погранцу, который участвовал в событиях с самого начала и был начальником караула в захваченном городском исполкоме, приказали сформировать отряд и забазироваться в восточной части города, в поселке шахты «8/7», перекрыв все дороги в этом районе блокпостами. На всякий случай, наверно, больше от своих. Наступления противника с этой стороны не ожидали. Так и сказали: никого с оружием и в форме не пропускать! Только после звонка старшим, в случае сопротивления — огонь на поражение.

Погранцу выдали «Ниву» и грузовую «Газельку», а также некоторое количество карабинов СКС для пополнения.

Приехав в поселок, отряд занял бывшее здание автобазы. Дорогу перекрыли сначала выездным блокпостом — просто дежурили на машине, а затем нагнали «роботов» и кран. Положили плиты на въезде и выезде, сделали ДЗОТ и вырыли туалет. Погранец поставил туда одно отделение, второе охраняло ППД. Была еще группа быстрого реагирования из четырех человек. Вообще, задача была перекрыть даже проселочные дороги, но пока не хватало людей.

Служба на «Восьмом» блокпосту, после инцидента с Большим, вошла в нормальную колею. Никаких происшествий не было, если не считать, что Русик при чистке автомата (он занимался этим каждый день) забыл разрядить его и выстрелил.

Жара. Скукота…

Бывало, правда, звонил Погранец и говорил типа того: «Будет ехать белая «девятка», если остановится — огонь на поражение!», «Тщательно досматривайте мотоциклистов, так корректировщики ездят!», «Сейчас мимо вас будут ехать люди в форме — огонь на поражение!». К счастью, ни одна тревога не была реальной.

Только в конце июля впервые услышали грохот на горизонте, где-то далеко на востоке.

По обеим сторонам дороги, на которой стоял блокпост, была плотная «зеленка», за ней поля подсолнухов. Выйдя ночью в поле можно было отчетливо слышать звуки сражения, а иногда видеть вспышки далеких разрывов. Украинские войска обтекали города и, не ввязываясь в бои, обходили узлы сопротивления, стараясь замкнуть границу.

Сегодня еще не стемнело, только сумерки, а грохот орудий уже было отчетливо слышно.

Ням-ням положил себе ужин из кастрюли, взял головку чеснока и соль.

Викторович договорил с женой по телефону и тоже подошел к столу.

— Ну что, Викторович… Путин нам помощь пришлет!? Ты ж с ним сейчас говорил!?… А то смотри как ебашат… Куда уже прорвались… Пора бы… — затарахтел Ням-ням.

— Моя сейчас телек смотрела, все говорят, что Донбасс не бросят… Не должны… Это ж пиздец будет…

Гул одинокой машины. Вроде в это время уже никто не ездит…

Егорыч вышел из ДЗОТа.

Серая «Дэу» начала притормаживать. Егорыч узнал за рулем своего бывшего сослуживца из милиции и помахал рукой — проезжай.

Машина остановилась. Толстый мордатый мужик в футболке без рукавов и шортах до колена вылез из водительского сидения.

— Здорово, Егорыч! Как служба?… Фу-ухх… Слава Богу, добрался. Думал до темноты не успею, — начал разговор мужик.

— Здорово.

Мужик закурил и, хотя Егорыч ничего не спрашивал, начал рассказывать.

— Я ж семью в Россию вывез, к сестре. По новостям смотрю — Донецк уже начали ебашить. Нет, думаю, хватит ждать… Туда вроде проскочил нормально, везде еще наши стояли, назад еду — все, пиздец, хохлы!.. Ну так, ничего, пропустили… На одном блокпосту, смотрю: вроде как видно, что люди есть… Медленно еду… Думаю, мало ли… Стоит один, видно срочник, худой, грязный, перепуганный, автомат висит… Даже останавливать не стал. Еду дальше и охуел!!! Машины постреляны гражданские, то тут, то там… Обгорелые… Трупов, правда не видно, но запах есть… Видно где-то в кустах… Везде в асфальте «градины» торчат, хвостики от мин… На одну чуть не наехал… Поля выжжены… Доезжаю до Орловского поворота, а там у них большой блокпост — целая крепость!!! Как так быстро сделали? Танки, БТРы… Куча людей… И такие все в форме «натовской»… Как начали шмонать! Один подходит в кепке, как в фильмах про бандеровцев показывают… Здоровый такой, нацик… На мове размовляе, кажэ: «Скики блокпостив проихав?» Я дурак старый что-то менжанулся, говорю зачем-то: «Туда ехал все наши были, назад еду оба ваших уже стоят!»… Ай, бля… Как он завелся: «Яких «наших»!? Яких «ваших?!». Всю машину мне вывернули! Говорит: «На подвал надо сепара». Я давай умолять, фотки внуков показывать… Хорошо, пока этот бандеровец отошел, офицер какой-то по-русски говорит: «Едь давай быстрей отсюда, пока тебя нацики не угрохали!». Я медленно, медленно… и как уебал! Бля, с перепугу запаску забыл… Выложил, когда шмонали… Да и хуй с ней, главное — живой…

Егорыч молчал, только в конце одобрительно покачал головой.

— Слышь, Егорыч… От Орловского поворота сюда двадцать километров… Проехал — ни души не встретил. Наших никого… У них там силища стоит реальная! Вертолет летал даже, видел… Танки… Солдаты такие в касках, бронежилетах… Хули вы тут с винтовками стоите!? Они вас проедут и не заметят… С кем ты тут воевать будешь!?

Егорыч затянулся сигаретой.

— Посмотрим… — без эмоций ответил Егорыч.

— Ну давай, Егорыч… Погнал я… Заебался, пиздец!

Как только стало слышно фронт, Егорыч потерял покой. Все думал: если хохлы пойдут, что делать? Как встречать?

Припрятана у него дома взрывчатка и детонаторы из шахты. Можно фугас заложить рядом с дорогой… Глядишь, гусеницу у танка собьет. Сходил Егорыч и на соседний террикон: может оттуда стрелять удобней? Нет, далековато…

Вечером, когда темнело, Егорыч выходил в поле и смотрел в бинокль на вспышки разрывов…

— О, Наполеон… Высматривает…

У костра сидели Проходчик, Викторович и Ням-ням.

— Что там смотришь, Егорыч? Ничего ж не видно… Иди чай лучше пей, — сказал Ням-ням.

Егорыч сел у костра и отхлебнул чай из кружки.

— Викторович! Ты поговори с Погранцом… Хули у нас ничего нет!? А если реально хохлы пойдут? Чем их отбивать? Штыком этим!? — Егорыч хлопнул по своей СКСке, у него одного она была со штыком. — Пусть на стрельбище свозят, хоть пострелять дадут. Тут же есть те, кто вообще не стрелял!.. Гранатометы нужны…

— Гранатометы… Откуда он тебе их возьмет!? — возражал Викторович.

— Где хочет, пусть там и берет! А чем город защищать!? Коктейли Молотова кидать!?… Так и их нет!.. Форму-то могли бы выдать!..

— Да, Егорыч дело говорит, Викторович… Молодежь, кроме Таксиста, в армии никто не служил… Да и мы когда стреляли-то? Тридцать лет назад…

— Ну приедет, поговорю… Пошел я спать, — вздохнул Викторович и ушел.

— Ой, и я пойду… Срать охота только… — Ням-ням запричитал. — Саня, пошли со мной, а то мне че-то очково стало по темноте срать… Вдруг ДРГ какое-нибудь меня спиздить захочет…

— Ты шо, ебанутый? Ты будешь срать, а я стоять!?

— Не, ну не прям в туалете, а рядом.

— От ты долбоеб… Если хохлы тебя спиздят, они через день назад тебя принесут, ты и их заебешь… Ты ж говорил, что тебе, чтоб посрать, на голове стоять надо?

— Та то раньше… Сейчас, со страху, я это быстро делаю…

* * *

Утром позвонил Погранец и сказал, чтобы все там убрали и привели в порядок. Зачем, не объяснил. Сказал только: «Не по телефону!» Целый день прошел в каком-то напряжении, ждали появления Погранца. По тому, что надо убраться, решили, что приедет какое-нибудь высшее руководство.

Уже под вечер подъехал Погранец вместе со всей свитой. Он сам был за рулем. На переднем сидении была какая-то девушка. (Потом любопытные узнали, что это снайперша, и ее позывной Багира. Она вроде как уже успела где-то повоевать.) Рядом с ним всегда был Морпех. Добряк-здоровяк, тоже на шахте работал, горным мастером на шахтном транспорте. Он единственный, кто в отряде имел какой-то боевой опыт. Служил в морской пехоте Черноморского флота в 1991–1993 годы. Призвался при Союзе, а вернулся в Украину. Парадокс в том, что дослуживать пришлось на Российском флоте. Мотались в Грузию и Абхазию, беженцев вывозили, под обстрел попадали. Те, кто из России, потом у себя льготы получили, а те, кто в Украину вернулся, — нихуя. Погранец считал Морпеха опытным бойцом и держал при себе. С ними приехал Большой, который целыми днями болтался на базе без дела и, по настроению, сопровождал Погранца.

Когда командир вышел, все его обступили в надежде узнать последние военные новости.

— Обстановка тяжелая. Укры рвутся со всех сторон… Наемников у них полно. Даже негров видели. Сейчас будем серьезно готовиться к обороне…

— Ты представляешь, только вчера об этом говорили… — обрадовался Викторович.

— Значит, кто не стрелял, тех Морпех и Багира будут брать с постов по два-три человека и возить на стрельбище.

— Снайперы у вас есть? — перебила Багира командира. Голос у нее был какой-то вульгарный и скрипучий. Она была в штанах-горках с подтяжками и майке-тельняшке. Из набедренной кобуры торчал АПС (Погранец же с ним ходил?). Красивые длинные волосы спадали на плечи и спину из-под банданы. Сзади можно было принять ее за совсем молоденькую девушку, но лицо говорило о большом жизненном опыте. По виду ей было где-то за сорок. На руках беспалые перчатки. Она затянулась сигаретой, сплюнула и продолжила:

— Бля, а то сейчас каждый винтовку схватит и снайпер… И пацаны, я вам говорю… Не вздумайте ПСОшку лепить на эти винтовки…

— Да подожди, какие снайперы?! Тут просто научить бы стрелять, — перебил уже ее Погранец.

— Да я просто сказала… Сказать уже ничего нельзя, — обиделась Багира и демонстративно ушла в машину.

Погранцу стало немного неудобно перед парнями. Он заулыбался.

— Вот психованная, — перешел на шепот и пояснил. — За ее голову укры дают пятьдесят тысяч долларов. На ее счету двенадцать бойцов и один снайпер-наемник…

— Ты хоть бы «секреты» выставил, Викторович!.. А то я смотрю, «секретов» у тебя нет. На расслабоне, — опять перебили Погранца. На этот раз Большой.

От этого замечания Викторович немного смутился. И правда — «секретов» не было. Да и как их ставить. Каждый боец на своем месте, надо бы людей тогда добавить. Затем Викторович подумал, что слышать это от Большого, который устроил тут бардак, было вообще странно, но робкая натура не позволила дать ему ответку.

Беседу прервал грохот двигателей со стороны поселка. Гул нарастал, и вдруг из-за домов выскочило несколько внедорожников и легковушек, набитых ополченцами. Некоторые машины были разукрашены маскировочным граффити, из дверей и люков торчали флаги России, Новороссии и ДНР. Машины, громко сигналя, проезжали на восток, из открытых окон махали ополченцы. За легковушками ехали два Т-64. Весь блокпост трясся от рева танковых двигателей и тяжести этих боевых машин. Мощь!.. Сзади ехали две БМП-2 и «Урал».

Когда колонна прошла, на блокпост подскочила «четверка». Из автомобиля вышел Леня. Его все знали на шахте. Высокий балагур, он в «клети» всегда на себя обращал внимание громким голосом и остротами.

— Ну что, бедолаги… Как вы?.. Ням-ням, чучело, и ты тут? — улыбался Леня. — Как тебя Погранец еще не расстрелял?

— А мы его повесим, патронов жалко! — Погранец пожал руку Лене. — А ты чего отстал?

— Боится впереди ехать, хитрожопый, блять, — Ням-ням тоже подошел поздороваться.

— А у тебя жопа, смотрю, не хитрая — сразу на хуй прыгает! Не хитрит! Ха-ха! — Леня продолжал подъебывать Няма.

Все засмеялись.

— О, у вас тут дама… Извините, — кивнул Леня Багире. Та недовольно скривилась и отвернулась.

— Жду «мотолыгу» нашу. Глохнет. За поворотом осталась… А я, думаю, смотаюсь на блокпост, узнаю, когда Няма будут расстреливать. Хоть пирожков въебать на похоронах!

Леня был одет в «березку», красивую разгрузку с торчащей рукояткой ножа, на голове бандана. От него исходила какая-то особая атмосфера войны, магнетизм что ли какой-то. Он один из первых решил, что сидеть в захваченном горсовете не хочет, и уехал в Славянск. После отступления Стрелкова в Донецк, говорят, уехал куда-то за «ленточку» и вот теперь вернулся.

— Как вообще дела на фронте? — спросил Викторович.

— Да как… Сейчас поедем украм пизды давать… или они нам… посмотрим. Арта у них сильно работает! Кладут тютелька в тютельку. У меня и каска, и бронник вон лежат… Я ебал! Раз возле «ленты» накрыли нас охуенно! Ели ноги унес… Что у вас, патроны есть? Я подкину…

Затарахтела в поселке МТЛБ. Шум приближался.

— О, едут… Завелись. Я погнал.

— Патронов дай…

Леня наклонился в машину и достал какой-то пакет, полный 5.45 россыпью.

— Я погнал. С Богом!

МТЛБ с «зушкой» на корпусе, лязгая гусеницами, неуклюже объезжала бетонные плиты. Леня помчался, сторонясь рыскающую из стороны в сторону «мотолыгу».

— Люди на войну едут, а мы гасимся тут, — сказал Студент. Судя по всему, военную технику так близко он видел первый раз. Его глаза горели.

— Успеем, — как-то с грустинкой сказал Проходчик.

— А я в увале когда был, разговаривал с одним знакомым. Пообещал за меня слово замолвить. У них разведывательная группа. Сходили на выход и в городе гасятся… Я ебал тут сидеть. Кто-то нажрется, а тебя потом на подвал, — затарахтел Русик.

— Сиди уже, разведчик, — сказал Проходчик.

— Да я сам решу, что мне делать, ладно? — Русик ушел в сторону.

Погранец пожал всем руки и сел в машину.

К открытому окну командирского «Прадо» подскочил Таксист. Всегда, когда начальство приезжало, Вадик старался продемонстрировать, что он лично общается с руководством. Было видно, что Погранец торопится: «Да-да… Хорошо, хорошо…», — нетерпеливо отвечал командир и, сделав крутой поворот, умчался в поселок.

Таксист подошел к Студенту.

— Я добазарился. Первыми на стрельбище поедем.

* * *

После этого дня жизнь на блокпосту перестала быть сонной. Постоянно туда-сюда гоняли машины с ополченцами. Гражданские машины практически перестали ездить. Это было досадно, так как местные постоянно подгоняли сигареты и минералку. Зато теперь стало больше патронов и гранат, которые выклянчивали у проезжающих. Русику даже удалось выцыганить у проезжающих чехов «хаттабку» и похвастаться Таксисту.

— Хули ты радуешься, как долбоеб? Они нашим парням головы резали, а ты отсосал у них за эту хуйню и радуешься! — неожиданно наехал Вадик.

— Следи за базаром! Отсосал…

— А то что?

— Причем тут «головы резали»? Сейчас они за нас воюют, — перевел тему Русик.

— Похуй. Мне западло от чурок что-то брать…

— Тут один знакомый проезжал… Рассказывал, чехи ночью автоматы сложили, взяли одни ножи, пошли к украм на блокпост и всех одними ножами вырезали. За друга мстили, — вмешался в разговор Повар. Он разговаривал редко, поэтому из его уст история казалась правдоподобной.

— Да-а… у них же кровная месть, — Ням-ням подхватывал любую тему.

Прошло уже несколько дней после того, как Погранец обещал начать возить на стрельбище, и все с нетерпением ждали. Однако вместо этого он позвонил и приказал завести тетрадку, записывать всех, кто проезжает, а также досматривать военных — может проникнуть ДРГ. Викторович немного распереживался: да как ты их досмотришь!? Вот вчера ночью три машины полные военных приехали. С боевых ехали. Уставшие, на взводе… Егорыч с ними собачился, досматривать хотел… Да если бы это было ДРГ — всем пиздец! Сегодня Погранец опять позвонил, сказал, что «вечером будет одна хуйня, не пугайтесь». Что за «хуйня», интересно?

Вечером, когда стемнело, сидели за столом у костра, как вдруг из-за террикона раздался мощный взрыв, а затем протяжный ужасный рев: «Урллл, урллл»!

Викторович от неожиданности упал под стол, Русик выронил тарелку и на четвереньках поскакал в сторону поселка. Проходчик схватился за ружье и направил в сторону «выходов». Все повскакивали, кто-то кричал: «Что это!? Что это!?». Один Егорыч спокойно стоял на дороге, рассматривая в свой бинокль огненные стрелы реактивных снарядов.

— Чего вы кипишуете? Это наши «Грады» ебашат…

Ракеты ушли за горизонт. Где они разрывались, было непонятно.

Все оживленно загалдели, рассказывая друг другу, как испугались «выходов» «Града».

— Я гляжу… Русик, как конь Тыгыдымский, на четырех лапах: «Тыгды-тыгдым…». Ах-ах-ха.

— А сам под стол спрятался…

— Не только спрятался, а еще и успел сало со стола спиздить!

— Ах-ах-ах!

— Думал, пиздец! Наступление!

— А Ежик где?

— Та до сих пор срет! Ха-ха-ха… Надо глянуть, может у него там сердце остановилось. Ах-ха-ха…

— Кончилась наша спокойная жизнь…

— А Егорычу похуй! Как стоял, так и стоит… Как, бля, Наполеон.

— Так у долбоебов же чувство страха притуплено…

Викторович отошел, пока все обсуждали ночное приключение, достал незаметно таблетки от сердца: «Держись, Витя, а что в бою будет?.. Старый для этого всего. А что поделать…»

* * *

Утром неожиданно приехал Погранец. С ним была целая свита: пацаны с ГБР, священник с двумя казаками в кубанках и какой-то низкорослый крепкий парень на двухдверной «Ниве». С ним была какая-то роскошная брюнетка, которая не выходила из машины.

— Тоже снайперша, наверное… Прости Господи, что скажешь, — пошутил Проходчик.

Для начала всех построили. Отец Михаил произнес недлинную проповедь о том, что в первую очередь мы сражаемся за веру, которую хотят переделать и заставить нас регистрировать в церкви однополые браки. Затем он произнес молитву и окропил всех святой водой. Ведро с водой нес один из казаков. После другой стал раздавать нательные крестики, бумажные иконки и ленты с молитвами. Священник сел на стул и рассказывал что-то Викторовичу:

— Они же целенаправленно по церквям бьют. Сколько храмов уже разрушено… То есть у них стоит задача полностью уничтожить здесь православие, они этого не скрывают.

Все это время Погранец что-то объяснял низкорослому парню, усиленно жестикулируя. Парень послушал и подошел к бойцам.

— Старший кто у вас?

— Викторович… Викторович, — отвечали все вразнобой.

— Где он?

Викторович подошел к парню, подсознательно понимая, что это какой-то командир, причем совсем другого уровня, нежели Погранец.

— Да… Я, — растеряно как-то сказал Викторович.

— Мой позывной Амур. Значит так, противник активно применяет артиллерию. У вас тут нет ни одного окопа. Выройте хотя бы индивидуальные стрелковые ячейки возле тех мест, где бойцы несут службу, чтобы они могли спрятаться при внезапном артналете… И там сделайте ячейки, если по полю будут обходить, — Амур показывал рукой, где именно. — Что у вас с противотанковыми средствами?

— Ничего нету…

— Ясно… Саш, — повернулся Амур к хмурому Погранцу. — Доставай со своей машины «мухи» и отдай бойцам на позицию.

— А я с чем ездить буду? — в полушутливой форме ответил Погранец.

— Я тебе дам…, — затем опять повернулся к Викторовичу. — У вас кто-то умеет пользоваться гранатометами?

— Разберемся, — влез в разговор Проходчик.

— Разберетесь? Хорошо… Бойцы все стреляли у вас?

— Нет… Нет… Никто…, — послышалось сразу несколько голосов.

— Саш, надо организовать…

— Да мы собирались, и тут дела навалились… Ты ж знаешь… Сейчас «роботов» пришлю, нароют что надо…

* * *

Погранца напрягало все, что его отвлекало от главной проблемы — защиты «копанки», которую ему удалось отжать по передислокации в поселок. Там с самого начала дежурило два бойца. Приглядывали за порядком и, если что, должны были сковать боем тех, кто бы захотел отжать отжатое. В последнее время интриги других командиров против Погранца усилились, и он укрепил охрану «копанки» еще двумя бойцами. Дал им ПК, единственный «Шмель» и проинструктировал: «Работаем на упреждение! Подъехал кто — ебашьте сразу!»

Еще двоих пришлось отправить на заправку, хозяин которой платил Погранцу (кстати, коммерс сам приехал в штаб и попросил присмотреть. Никто на него не наезжал.). Понятное дело, сам штаб с располагой тоже начали усиленно укреплять бетонными плитами и мешками с песком. На крыше поставили пулемет. Десять человек всегда охраняло периметр, и еще десять отдыхало. Командовать ими назначил Большого. Большой и тут был недоволен кумом, считал, что Погранец его отодвинул от настоящих дел: «Братка, я ж по образованию горный мастер! Я б тебе на копанке порядок навел!» — донимал он по пьяни.

Сам Погранец поселился в доме, который какой-то прокурор построил своей маме, но она уехала в Украину. Скромный такой двухэтажный домик с гаражом и бассейном. Какой-то малолетка с телкой в нем жил, типа охранял — выгнали. В доме тоже дежурило двое бойцов. Служба — одно удовольствие. В бассейне купаться можно, камеры все просматривают. Погранец отправил семью в Россию, к родне, для безопасности, а сам стал жить с Багирой. С ним всегда приезжал Морпех, которому он больше всего доверял.

…Совсем недавно Погранец, который всегда был за трезвый образ жизни, начал пить чаще. Бойцы, что охраняли дом, говорили, что это из-за Багиры, которая пила каждый день. На самом деле была и другая причина…

Часть 2

В группе быстрого реагирования Погранца служило четверо самых здравых бойцов: Клим, Змей, Спортик и Малой. Клим, бывший мент, боксер хороший. Спортик и Малой — тоже два спортсмена, в охране клуба работали до войны. Змей был из них самый изворотливый и хитрый. Пятнадцать лет отсидки давали о себе знать. Освободился буквально перед войной. Когда здания захватывали, он нормально себя проявил, Погранец его сразу заметил, а потом оказалось, что Змей живет в поселке «8/7», поэтому взял с собой. Выяснил: Змей сидел за убийство, и Погранец подумал, что война — это убийство, и такие люди будут нужны. Парень, вроде, он неплохой, попал по молодости, бывает…

Клим и Змей были реальной опорой, видно, что люди в жизни что-то повидали. В отряде их уважали. Если они не могли что-то кому-то объяснить словами, то два малолетних толстолобика делали речь доходчивей. Нравилась эта компашка Погранцу.

— Хах… Мент и зек… Вот отряд! Друзья, не разлей вода… — подшучивал он над ними.

Однажды эта парочка подошла к Погранцу с предложением навести все-таки порядок в поселке. Есть на «8/7» барыга, который приторговывает наркотиками, травит молодежь. Надо бы его тряхнуть… Да и упакованный он — в подвал посадить, отдаст все до копейки. Подъехали к барыге этому, окружили дом, тот спокойно вышел, его посадили в машину и привезли к Погранцу в дом. Приковали наручниками в подвале и начали допрашивать. Где брал наркотики, кто крышевал… Записывали все на телефон. Предлагали все отдать или расстрел. Барыга написал расписку, что две свои машины отдает добровольно ополчению, в отряд Погранца. Когда речь зашла о деньгах, то барыга сказал, что у него есть пять тысяч долларов. Змей после этих слов озверел и начал бить барыгу. Тот стоял на своем. Тогда они все вернулись домой к барыге и сказали его жене, что, если она не отдаст все деньги, то мужа больше не увидит. Отрыли в сарае и огороде заначку, всего пятьдесят тысяч долларов. Женщине сказали, что утром мужа отпустят.

Погранец с компанией решили отметить такую победу. Жарили во дворе шашлыки (даже пацанам, что копанку охраняли, привезли). Пили, купались в бассейне, стреляли из воздушки по банкам. Утром проснулись, Морпех зашел в подвал, а там барыга с простреленной головой. Змей нажрался и убил его. Какие-то старые счеты у них были.

Погранец перепугался. Нахуй эти проблемы!? Во дворе, кроме охраны, были все свои: Морпех, Багира, Клим и Змей. Решили, если что, сказать, что они его отпустили, а что с ним было дальше — неизвестно. Погранец позвонил Большому, что смену для охраны дома сегодня привозить не надо. В этот день дом охраняла пара малолеток, и Змей сказал, что сам им все объяснит.

Погранец заметил, что Змей с Климом как-то неестественно себя ведут, и подумал о том, что они прихватили не только деньги, но и «дела» у барыги. Они позвали малолеток-охранников и сказали, что сейчас все вместе едут захватывать ДРГ укров. О диверсантах они узнали от барыги, который на самом деле был украинским шпионом. За это они его и расстреляли. Дальше приказали грузить малолеткам тело в багажник. Погранец удивился находчивости Змея: теперь и охрана будет помалкивать.

Змей с Климом вернулись после обеда без пацанов. То, что они рассказали, еще больше напугало Погранца. Оказывается, они поехали домой к барыге, малолеткам приказали блокировать дом. Сами вошли внутрь, связали жену барыги, надели ей мешок на голову, вывели и посадили в машину. Клим ей сказал: «К мужу сейчас поедешь», и улыбнулся. Ехали долго полями, затем подъехали к старому шахтному шурфу. Змей приказал женщине лечь на землю. Повернулся к малолеткам и сказал: «Эта блядина — украинский шпион, корректировщица!» Похоже, женщина не до конца понимала, что происходит и поэтому молча лежала. Змей выстрелил ей с ПМа два раза в голову и приказал выкинуть оба тела в шурф. Потом он привез пацанов в располагу и выдал в машине по сто долларов — премия за поимку ДРГ. Клим объяснил им, что операция была секретная, информация о шпионах пришла аж из ФСБ, поэтому говорить об этом категорически запрещено. Им доверяют, так как они все-таки охрана командира.

— Да, ладно… Командир, не менжуйся… Нету тела — нету дела! Баба эта не нужна живая… Тоже тварь редкая… Она ж в основном и барыжила, — начал вальяжно успокаивать Змей, похлопывая его по плечу. Было видно, что Погранец пребывает в шоке от услышанного.

— Войны без крови не бывает, — добавил Клим.

* * *

С тех самых пор Погранец настороженно относился к Змею и Климу, а те начали наглеть. Могли уехать на целый день и не сказать куда… Мутили что-то. Вечно обколотые или нанюханые, хрен их разберешь! А еще Змей в открытую начал к Багире приставать.

— Командир! Она ж тебе не жена… Жена у тебя есть, а вот мне жена нужна. Ах-ха-ха, — говорил Змей, обнимая ее за плечи.

Клим и Змей своим толстолобикам дали по двести долларов, так те вообще стали делать все, что они говорят, а вот у Погранца, кроме Морпеха, никого из союзников, способных на поступки, не было. Большой — это полный долбоеб, понятно же…

Как-то послал Погранец ГБР прикрывать минометы. Приказ пришел из штаба города выделить людей. Поехали куда-то в степь, начали работать. Только отстрелялись и пошла ответка! Накрыло хорошенько. Раненых не было, но поглушило хорошо, и машины подырявило. «Прадо» (бары-гино бывшее) ГБР приехало на располагу пострелянное, из него вылезли Клим со Змеем и толстолобики, все в пыли, на адреналине — произвели впечатление людей, побывавших в переделке. Личный состав отряда начал им в рот заглядывать, ну а как же, ребята в бою побывали. Рассказывали, как Змей под обстрелом колесо менял…

Пришлось Погранцу пускать слух, что он тоже ходит на операции, только очень секретные, куда ходят одни командиры. Диверсят в тылу у укров. Просто говорить об этом нельзя.

Проскочила мысль убить Клима и Змея, но понял, что не способен на это, а Морпех намеков на такую задумку не понимал или делал вид, что не понимал. Как быть!?… Чуйка плохая! Да еще и эта баба снится! Не он же ее убил!

Неожиданно всех сплотила общая беда.

Погранца вызвали в штаб города и показали ролик на ютубе, где какая-то пожилая женщина дает интервью одному из украинских каналов и держит в руках фото убитого барыги и его супруги. Женщина представлялась матерью убитой. Рассказывает, что сепаратисты убили ее дочь и мужа-бизнесмена. Похитили деньги и машины. Начальник Особого отдела (причем, самопровозглашенного), с позывным Китай, начал обвинять Погранца в мародерстве. Погранец показал расписки, что барыга отдал машины сам, а что с ним дальше произошло, он не знает. Остальные командиры на сходке молчали, видимо, не решив, чью сторону принять. Раздражало то, что о мародерстве Особого отдела уже знал весь город. Погранец знал, что Китай подминает под себя все копанки и созванивается с «той стороной» о безопасной транспортировке угля. Доказать Погранец ничего не мог: это надо собирать материал. Пока будешь собирать, тебя и шлепнут!

Закончилась сходка напоминанием, что без приказа Первого никого нельзя расстреливать, а задержанных за серьезные преступления нужно передавать в Особый отдел.

Было ясно, что Китай начал мутить и не остановится. Уже пару командиров так разоружили. Сидят на подвале, живы вроде…

В тот день вся честная компания опять собралась «на доме» (все понимали, что речь идет о жилище Погранца). Змей предлагал убить Китая. Аргумент простой: все его смерть примут с облегчением — он всех напрягает.

— Братан! Мы со многими общаемся… Знаем, что говорим, — ободрял Клим командира.

Погранец решил не спешить. Усилил максимально охрану и передвигался только вместе с ГБР.

Вскоре его опять вызвали в штаб. Арестовать хотят, сомнений нет! Решили, если арестуют — штурмовать Особый отдел и отбить командира. Погранец оставил свиту на улице, все были экипированы по полной боевой, взяли гранатометы.

В штабе Погранца познакомили с Амуром, сказали, что это зам Первого по боевой работе, и каждый командир должен показать ему свой сектор обороны. Укропы близко, могут скоро перейти в наступление. Погранец понял, что на Амура надо произвести хорошее впечатление, так как, скорее всего, сам Первый подчиняется Амуру, хотя и неофициально.

Амур оказался простой мужик, за плечами которого Вторая Чеченская, орден Мужества. Кадровый офицер, которого выгнали за какую-то драку из армии. Теперь вот приехал на Донбасс…

К сожалению, Погранец открыто не решился ему рассказать о противостоянии с Особым отделом, поэтому не смог внятно объяснить, почему большая часть отряда охраняет сама себя. Амур распорядился усилить «Восьмой» блокпост, а в районе террикона сделать еще один, для того чтобы перекрыть грунтовую дорогу, по которой противник без труда может зайти в город.

Чтобы не игнорить требования Амура полностью, Погранец собрал четверых (хватит и столько) самых ненужных людей отряда, в том числе выписанного из госпиталя после ранения в жопу Федю, и послал их на новый блокпост. Командиром туда отправил надоевшего кума Большого. Впрочем, тот практически там не появлялся, целый день бездельничая на располаге.

В какой-то момент Погранец подумал, что даже хорошо, если бы укры начали наступать на город, может тогда все забыли эти склоки между собой?

* * *

Егорыч внимательно читал инструкцию на тубусе гранаты.

Всего дали на блокпост четыре одноразовых гранатомета, «мухи», как их называли бойцы. Два были совсем старые РПГ-18, 1975 года выпуска, и два РПГ-22. Даже те, кто служил в Советской армии, пользоваться ими не умели, да и не видели они их во время службы. Благо, инструкция понятная…

Егорыч выбрал самый новенький гранатомет и унес к себе на лежку, где спал. «18-е» оставили за бетонными плитами на посту, а еще один граник висел на беседке.

Военная техника стала часто ездить туда-сюда, внося хоть какое-то ощущение того, что личный состав блокпоста находится на войне.

Однажды ночью все проснулись от какого-то кошмарного грохота. Прислушались — сомнений нет! Танк! Свист двигателя нарастал… Обычно наши по светлому ездят, а тут…

Викторович стал названивать Погранцу. Рацию, по которой, как сказал командир, его можно найти всегда, перестала работать в тот же день. На пятнадцатый раз Погранец взял трубку и сказал, что узнает, какая техника там ездит. Грохот разрывал ночную тишину, и в лунном свете стал появляться силуэт боевой машины…

Все проснулись и переполошились. Викторович приказал занять всем места в вырытых лежках. Егорыч и Проходчик по очереди в темноте, через бинокль, пытались что-то разглядеть.

— Прячемся и из гранатометов ебашим! — суетился Таксист.

— Да подожди ты… Своих бы не ебануть…

Все тревожно чего-то ожидали.

Наконец танк заглох. Было видно, как двое членов экипажа ходят вокруг машины и светят тусклыми фонариками. Проходчик и Егорыч пошли к танку и вернулись с двумя ужасно грязными танкистами. Белыми были только глаза и зубы. Телефоны у них разрядились, и они дозванивались с телефона Викторовича своим командирам, доложить, что у них закончилась солярка. Егорыч налил им по сто грамм, и они ушли ночевать к машине.

На утро все устроили фотосессию на фоне грозной боевой машины, контейнеры динамической защиты которой были обильно посечены осколками. Два танкиста, уже пожилого возраста, общались неохотно. Только жаловались на то, что техника старая, и все постоянно ломается. Вот у них полностью вышла из строя электроника по непонятной причине… Бои идут тяжелые. Постоянно «Грады» работают, минометы. Только технику заведешь, начинается!

Только под вечер танк заправили, и он уехал.

— Слышь, Викторович! Надо подумать, как будем действовать, если что… А то смотри, бегали, как перепуганные, не знали, что делать, — сказал Проходчик, провожая взглядом танк.

* * *

— Коров побило троих… Добивал их… Жалко. Трава горела, хорошо, пожарные приехали и потушили, а так бы все сгорело… Шифер побило, стекла… Все в осколках… Трубы из земли эти торчат. Не взорвутся они? — Студент слушал бедолагу фермера. Ночью недалеко разрывались «Грады», оказывается, долбанули по ферме. Зачем? Там ведь нет военных… Фермер — хороший добрый мужик, пропахший молоком и навозом. Каждое утро он ездил на своей «копейке» в Совхоз, с женой и двумя некрасивыми дочками, доить коров, ковыряться на скотном дворе. Возвращался под вечер и угощал бутылем молока. Просил только каждый раз бутыль и крышку не выбрасывать… Сегодня среди ночи туда поехал, коров добивать. Комендантский час — не положено ездить, но его, понятно, пропустили. Даже сейчас, в этот трагический для него день, он привез молока и традиционно напомнил за бутыль.

Студент слушал рассказ фермера и вдруг понял, что для этого дядьки не существует никаких других проблем, кроме коров и семьи. Его не волнует война, что за десяток километров от его фермы каждый день гибнут люди, его не волнует кибербезопасность или еще что-либо… Он просто хочет доить коров! Хороший человек. «Наверно, вот таких мы и защищаем, сами они просто не могут это сделать», — думалось Студенту. Он почувствовал себя на минутку настоящим воином и защитником.

— Студент! Поехали в магазин со мной, сигарет и минералки купим. Ням-ням постоит, — позвал Студента Таксист. Он всегда брал его куда-то с собой. Симпатизировал, как младшему брату. «Добрый Студент, нельзя таким быть. Будут люди пользоваться», — думал Вадик.

— Викторович, мы за сигаретами съездим? — спросили они у командира.

— Езжайте… И мне возьмите… во… — Викторович протянул деньги.

— …Так они в гараж к Феде пошли бухать, — Ням-ням рассказывал о каких-то общих знакомых Проходчику, который прятался от полуденного солнца под тентом. — Ну выпили, и Федя отрубился на диванчике, а Серега с этой шмарой дальше бухает… Пили, пили… Серега решил ее в жопу выебать! Любил он по глинке проехать… Начал свою приправу туда мостить… Надо смазать… А на столе кусок копченого сала оставался небольшой… Ну он взял его и жопу ей смазал. Прям взял кусок и поводил там… Этот долбоеб Федя проснулся, допил водку и этим салом закусил. Ха-ха-ха…

— Не пропадать же салу, тем более копченому, ха-ха-ха! — смеялся Саша.

Все тоже засмеялись.

— Вась, иди уже на место, а то Погранец приедет, а мы опять тут кучкуемся, — попросил Викторович.

Таксист завел свою «Мазду», которая стояла тут же, в теньке, накрытая каким-то старым пледом. Студент запрыгнул на переднее сидение и подумал о том, что хочет купить себе мороженое.

Таксист надавил на педаль газа, и машина лихо рванула с места.

— Открой бардачок, подай там туалетную воду, — попросил Вадик.

Студент подал ему флакон какой-то пахучей дорогой воды. Таксист побрызгался и предложил то же самое сделать Студенту. Сегодня Маринка на смену заступила, он решил с ней замутить.

— Та шо этим бабам надо? Подсел на уши, чес-приплет, на приколе, — поучал он Студента.

Маринка баба видная, конечно. Волосы длинные, черные, декольте большое («сиськи, как каски шахтерские, а соски — как писюны детские!» — вспомнил Студент, как говорил Ням-ням). Губы большие, красные. Парень ее, или сожитель, в Москве где-то работает. «Ясно, что баба недоебанная», — объяснял обстановку Таксист.

Магазин «Шура» по прямой от блокпоста, минут десять ехать, затем поворот, и такой пятачок с остановкой старой и таким же старым совдеповским магазином. Вадик, прямо на скорости, завернул за угол здания, чтобы машина была в тени. Пара алкашей, увидев военных, решила уйти от греха подальше — боятся загреметь на подвал.

Таксист расправил свою накачанную грудь, отодвинул прозрачную занавеску в дверном проеме:

— Привет, красавица! Выходи, покурим…

* * *

Ням-ням сел на бетонное заграждение на дороге, в самом начале блокпоста, и, уткнувшись в асфальт, думал о том, что завтра с увала вернется Повар, и они замутят настоящий борщ. «Чеснок, вроде, там есть… Повар придет в восемь-девять утра, пока туда-сюда… Как раз к обеду приготовим. Еще бы свежатины надыбать, а не тушняк… Вообще, неплохо бы на День шахтера шашлыки замутить…».

Где-то вдалеке слышался шум техники, который медленно приближался к посту. «Заебали эти колонны, весь асфальт сломают — его и так нет! И чего они назад едут? То танк, то вот сейчас… Отступают, что ли?» — размышлял Ням-ням. Он встал и увидел, что техника уже близко и поднимается по небольшому склону к блокпосту. БМП-2 и грузовик без тента. «Ого! Каски, очки на касках… Хорошо экипируют ребят, не то что мы, как бомжи», — думал Ням-ням, как вдруг «бэха» дернулась немного, подул ветерок, и над боевой машиной затрепетал «жовто-блакытный» флаг.

— УКРОПЫ! — заорал от ужаса Ням-ням. Мысль мелькнула только одна — бежать!

Часть 3

Викторович налил себе чая и подумал, что не зря ноет поломанная когда-то на шахте нога: «Погода будет меняться». За столом беседки сидел Цыган и колол орехи, что-то ему не спалось.

— А ты, наверно, орехами занимался до войны? А, Яшка? Или все-таки лошадей крал? — успел спросить Викторович перед тем, как услышал крик: «Укропы!».

Он увидел, как со всех ног несся в кусты Ням-Ням с огромными перепуганными глазами.

Сильный рев двигателя, и вот уже «бэха», съехав с дороги, мчит прямо на беседку!

Беспорядочная стрельба!..

Викторович просто в каких-то три прыжка уже оказался в поле. «Нам пиздец! Нам пиздец! Это разгром!» — билось в голове. Он видел, как БМП, на скорости объехав бетонные блоки, просто влетела в поселок и скрылась за домами.

* * *

Саня Проходчик сидел в ДЗОТе, который стоял посреди дороги и решил набрать маме, сказать, что завтра будет в увале и зайдет к ней. Шум техники его отвлек от разговора, и он посмотрел в амбразуру, кто там едет. «Бля, что-то не то…», — подумалось. «Мам, я тебе перезвоню»… Он увидел полосы на технике, а затем флаг… Пронзительный крик Ням-Няма!

Саня кинулся к «мухе», и в тот же миг дзот засыпало градом пуль. Они откалывали мелкие куски бетона и рвали тент. Сане показалось, что «бэха» будет таранить дзот… Что делать!? Он заколебался на мгновение и увидел, как она проскочила по обочине, раздавив беседку, на одном из столбов которой висел гранатомет и рация. Викторович шмыгнул в поле. Пули каким-то странным образом залетали даже вовнутрь, видно, били с кузова грузовика. Проходчик прижался к стене, расчехлил «муху», начал взводить, но проржавевший крючок для взвода просто отвалился.

БМП на большой скорости удалялась.

Саня бросил бракованную «муху» и подумал, что не надо было этого делать, так как, мало ли, может взорваться. Он схватил следующую… Мысли калейдоскопом мелькали в голове: «Сейчас, пока я тут вожусь, те укры, что в грузовике, просто подойдут к дзоту и убьют меня!.. Почему наши не стреляют? Где Викторович?».

— Викторович!!! Стреляйте, блядь!!! Стреляйте, сука-а-а!!! — кричал кому-то Проходчик. Он расчехлил вторую «муху» и подумал, что «бэха», наверно, уже далековато.

Выстрел!

Гранатомет молчал.

Саня несколько раз нажал на клавишу. Нихуя!!!

Вдруг спину что-то обожгло… «Ай, блядь!» — Проходчик прижался к стене и кинул «муху» подальше в траву, на обочину. «Ничего серьезного, крошка бетона», — мелькнула в голове.

— Пидарастия, су-у-ка! — орал он, ругая бракованные гранатометы.

* * *

Цыган, услышав крик, обернулся, и увидел, как БМП разгоняется, съезжает с обочины, на скорости цепляя бетонную плиту, которую от удара развернуло. Он схватил свой РПК и бросился в стрелковую ячейку, вырытую прямо у дзота, и просто залег там, закрыв голову руками. Мельком он увидел, что за «бэхой» ехал грузовик, в кузове которого были видны солдаты.

Яма была вырыта крайне неудачно: пули бились о бетон дзота и рикошетили так, что голову нельзя было поднять. Он был в одних штанах, тапках и по пояс голый, поэтому крошки бетона царапали тело… Еще не остывшая пуля, просто плашмя упала ему на спину, показалось, что кто-то окурком прижег ему кожу.

Взрыв в воздухе!

Стрельба на секунду стихла, и Цыган каким-то шестым чувством понял, что надо высунуться и начать стрелять.

* * *

Викторович залег в поле, в траве, перевел дух. Услышал крик Проходчика: «Стреляйте!». Пули проносились где-то рядом со смертоносным свистом. «Погибну так погибну», — подумал Викторович и поднял голову из травы. Он видел, как Проходчик кидает гранату. Из-за деревьев Викторович не видел противника, но примерно понял, откуда идет стрельба, и открыл огонь в ту сторону. Рядом он услышал какой-то сильный хлопок, это Румын стрелял из СКСки. Когда все началось, Румын спал под навесом. Увидев бегущего в поле Ням-няма и Викторовича, он тоже схватил винтовку и побежал за ними. Он плохо соображал спросонок, но понял, что на них напали. Увидев, куда ведет огонь Викторович, тоже начал стрелять туда.

Внезапно у Викторовича закончились патроны в магазине. «Быстро как-то… А ведь впереди еще бой», — подумал он.

— Викторович, что там?! Что там!? — Ням-ням убежал дальше всех, но сейчас на четвереньках приполз назад.

— Пиздец, что! На!.. Рожок забивай! — Викторович кинул магазин на землю и быстро достал из разгрузки пачку патронов.

Ням-ням трясущимися руками принялся за дело.

* * *

Егорыч выпил перед тем, как уснуть, но все-таки одним ухом услышал приближение техники. Он спал не вместе со всеми, под большим навесом, а отдельно, с другой стороны дороги. Когда начался крик и «бэха» рванула через блокпост, Егорыч просто решил оценить обстановку. Все рядом: гранаты, РПГ, винтовка — себя он в обиду не даст. Он видел вражеский «КрАЗ» из своей лежки, но только немного кабины и часть кузова. Видел, как БМП уехала в поселок, и как Проходчик возился с РПГ… Из грузовика открыли стрельбу во все стороны. Били, в основном, по дзоту, видимо, он привлекал внимание, но и прочесывали очередями обе стороны «зеленки».

— Сука, так я и знал! — прошипел Егорыч. Он предполагал, что, когда начнется бой, то все будет по-дурацки и внезапно.

Дорога была метра на два выше «зеленки», поэтому пули летели слишком высоко, хотя и создавали неприятные ощущения своим свистом. Егорыч не понял, что вообще делают укропы… «Бэха» прорвалась, а грузовик тут… Вроде, никто не спешивается…

Как только разорвалась граната, брошенная Проходчиком, Егорыч выскочил из своей лежки и залег в траву на склоне дорожной насыпи. Резко поднял и опустил голову. «КрАЗ» сдавал назад. Егорыч снова поднялся и два раза выстрелил примерно в двигатель машины.

* * *

Проходчик боялся, что «бэха» развернется и просто расстреляет его, как мишень, но она почему-то на большой скорости влетела в поселок и вскоре пропала из вида.

Никого не было видно, казалось, что все просто разбежались, и он остался тут один. Он понял, что сейчас умрет. На полке стояло две гранаты — Ф-1 и РГД-5, Саня решил кинуть «эфку», если пехота спешилась, то взрыв такой гранаты немого их остановит. Затем посмотреть в амбразуру и, если они уже близко, то взорвать себя второй гранатой. «Вот так, все быстро и бесславно… А ты думал, как в кино? Хорошо с мамой поговорить успел», — мелькали мысли.

Волновался Саня — в армии один раз гранату бросал на полигоне… И то, когда это было…

Бросок!.. Взрыв!!!

«Нормально она ебашит», — подумал Проходчик. Еще раз глянул, не возвращается ли «бэха», и посмотрел в амбразуру. «КрАЗ» откатывался назад. Он высунул в амбразуру винтовку, открыл огонь и тут же получил порцию сколотого бетона в лицо и глаза.

* * *

Русик слушал музыку в телефоне, и поэтому не сразу понял, что произошло.

Как раз закачал новые песни про Новороссию, и в наушниках звучал хит: «Нас на блокпосту осталось трое…».

Он увидел, как разлетелась беседка, через которую проскочила «бэха», и впал в оцепенение. Просто стоял на месте и не мог пошевелиться, но, когда просвистела пуля над ухом, он, как ныряльщик с трамплина, запрыгнул в окоп и прижался к земле. Жуткий треск автоматной стрельбы был совсем рядом, и Русик подумал, что их окружают. В голове мелькнула картина, как укропы подходят к лежке, и он встает с поднятыми руками. «Если «ВСУшники», то, может, ничего и не будет, а нацики могут пытать», — у Русика от волнения выскакивало сердце из груди. «Наигрался в компьютерные игры, долбоеб», — корил сам себя Русик.

Он слышал, как Проходчик кричал, чтобы стреляли, и даже хотел высунуться из окопа, но этот жуткий свист вернул его назад. Подумал о том, что лучше не стрелять, потому что, когда его возьмут в плен, он сможет доказать, что он не стрелял, так как у него чистый ствол. «Скажу, просто стоял на блокпосту, типа гаишник… Документы проверял. Работы не было, вот и пошел…», — планировал Русик.

* * *

…Цыган после взрыва гранаты высунулся и увидел, как машина отъезжает задним ходом. Укры дали еще несколько очередей по «зеленке», затем стрельба на мгновение стихла. Видимо, они перезаряжались… Кто-то все же лупил одиночным куда-то в сторону.

Яшка выскочил из окопа, поднялся в полный рост и теперь видел «КрАЗ» практически целиком. Нажал на курок… «Ай! Охранитель цэй!», — Яшка спустил предохранитель до упора и дал длинную очередь в кабину грузовика.

Егорыч крикнул ему: «Долбоеб, присядь!!!», но Цыган не слышал и молотил со своего РПК. Егорыч тоже поднялся выше и еще раз, уже прицельно, три раза выстрелил в двигатель.

— Хули ты там возишься!? Ебашь!!! — крикнул Егорыч Сане.

Саня понял, что глаз всего лишь забило мелкой крошкой. Немного резало, но со слезой все выйдет… Он прикрыл пострадавший глаз и снова высунулся в амбразуру. «Надо стрелять», — мелькала мысль, но перед амбразурой маячила спина Цыгана. Только он подошел к другой, как противник снова дал шквал огня, и пули засыпали дзот.

В тот самый момент, когда у Яшки закончились патроны, он почувствовал, как что-то сильное, словно лоу-кик профессионального спортсмена, ударило в правую ногу, тут же резануло бок, и какая-то сила словно выбила РПК из его рук. Яшка почувствовал резкую обжигающую боль и упал на асфальт. Он увидел кровь, испугался и жалобно закричал: «Меня вбылы! Вбылы!». Каким-то необычным кувырком он вернулся обратно в лежку, понимая, что на открытом асфальте его быстро добьют.

— Цыган! Что там!? — заорал Саня. — Цыган, блять!

Егорыч перекатился чуть вниз, когда дали очередь по Цыгану, и сделал еще два выстрела.

— Где это пидар Руслан!? У него автомат!!! — крикнул он.

— Цыган, бля! Что там!? — продолжал орать Саня.

— Кровь ебашит из ноги и бока… А-а-а-а, — стонал Цыган.

После шквала огня стрельба опять стала неинтенсивной. Саня с амбразуры уже не видел откатившийся грузовик. Он оглянулся назад — «бэхи» тоже было не видно.

— Викторович!!! Где вы, блядь!? Сука!!! Хули вы там сидите!!! Цыгана ранило!!! — орал Саня, не зная, что предпринять. «Может, хохлы откатились вниз и обходят блокпост», — мелькнула мысль. Он сделал пару выстрелов в сторону противника, так, на всякий случай, скорее, чтобы заглушить свой страх.

* * *

Викторович с Румыном вели огонь. Ням-ням, прижавшись к земле, снаряжал магазины. Свист пуль, стрельба, и то, что они до сих пор живы, как-то взбодрило командира. Вдруг слева что-то пошевелилось, Румын развернул винтовку и выстрелил в какую-то тень, которая шмыгнула в траву.

— Это я! Это я! Ежик! Ежик! Не стреляйте!

Оказывается, когда все началось, он был в туалете. Выскочил в поле, как началась стрельба. Карабин он оставил у кровати, под навесом, соответственно был безоружный.

— Румын! Ты что!? Долбоеб, бля! — заорал Ежик.

Румын быстро высадил все десять патронов в сторону противника и больше у него с собой не было.

— Ням! Дай свою! — крикнул он.

Ням-ням отдал.

— Погоди! У меня в карманах есть!.. Ежик! Хули ты сидишь, глаза вытаращил!? Заряжай! — Ням-ням достал патроны и кинул Ежу.

* * *

Противник продолжал вести малоинтенсивную беспорядочную стрельбу. Егорычу показалось, что огонь велся уже левее дороги, а не как раньше…

Из-за рельефа украинцы оказались как бы внизу, и поэтому их пули летели совсем уж высоко.

Егорыч осторожно поднялся из травы… Выше… Еще выше…

Он увидел, что «КрАЗ» стоит, и людей в нем и рядом нет. Возможно, они спрятались в зеленке? «Где это пидорас с автоматом?» — вспомнил он Русика. «Сейчас бы автомат пригодился».

— Русик! Русик, блядь! Бегом ко мне, гандон, а то я, сука, тебе сейчас гранату кину в твою нору!

Русик испугался такого обещания («Этот долбоеб так и сделает») и выскочил из лежки. На четвереньках, пригибаясь, он кое как добежал к Егорычу.

— Хули ты там улегся! — Егорыч хотел сильно напиздеть на Русика, но увидел, что тот просто испуган до неадекватности, и решил взбодрить его. — Слушай сюда! Эти пидары отходят! «Бэха» в поселок прорвалась! Ляг и смотри на дорогу в поселок!.. Может, она назад будет ехать или они нас окружить хотят! Стреляй во все, что движется! Увидишь «бэху» — кричи! Понял!?

Русика успокоила речь Егорыча. У него забрали автомат и запасной магазин. Егорыч дал ему винтовку и горсть патронов.

— Добей магазин!.. Все, пошел!..

Русик, также пригибаясь, пошел к своей лежке, упал рядом с ней, постоянно испуганно озираясь во все стороны.

* * *

Викторович, услышав, что ранен Цыган, решил подбежать ближе к дзоту — у него в разгрузке был жгут и бинт.

— Я к Цыгану! Прикрывайте, — скомандовал Викторович.

— Чем мы прикроем!? — крикнул Ням-ням.

— Викторович, ты прикрывай, а Цыгана я вытяну! — сказал Румын.

— На!.. Беги, я буду прикрывать, — Викторович достал жгут, бинт и отдал Румыну. — А вы сидите тут! Смотрите, чтобы нас не обошли! — приказал он Няму и Ежу.

Саня Проходчик, видимо, от избытка адреналина постоянно что-то кричал и куда-то стрелял.

— Блять, да он сейчас там кровью истечет! — орал Саня. — Цыган, что там!?

— Кровь хуярит… — отвечал Цыган плаксиво.

— Держись!

Когда Викторович с Румыном были почти рядом, стрельба снова усилилась. Викторович присел и начал отвечать. Огонь велся левее дороги.

— Обходят нас!!! Ням!!! Смотрите там!!! — кричал он.

Румын, несмотря на стрельбу, подбежал к лежке, где прятался Цыган. Пуля просвистела где-то рядом, и он с перепугу прыгнул прямо на Яшку.

— Ай, бля! — заорал тот, — Встань с меня, встань!

Саня загонял один патрон в винтовку и стрелял, считая, что так быстрее. Как только огонь чуть стих, он выскочил и схватил валявшийся РПК Цыгана. Пулемет был цел, но магазин разбит. Недавно решили все-таки подкинуть на пост боекомплект и привезли пару цинков 7.62 для винтовок и пару цинков «пятерки». Выдали всем, у кого были АК-74, дополнительно по магазину. Только 74-е были у троих: Русика, Студента и Таксиста. У Викторовича АКМ. РПК-74 у Цыгана, но ему ничего не выдали, сказали, что у тебя и так магазин на сорок пять патронов… «Как теперь стрелять!? Где эти гандоны с автоматами?!» — кричал Саня, имея в виду Студента и Таксиста.

* * *

— Привет, красавица! Выходи, покурим…

— О, привет! Сейчас иду, — отозвалась Маринка из магазина.

— И малышу моему мороженое прихвати, а то он не курит. На спорте…

— Какого? — спросила Марина.

— Да не надо, Вадик, я куплю, — смутился Студент.

— Да я угощаю, малой… Какое тебе?

— Та пломбир, обычный.

— Пломбир возьми.

Маринка вышла на крыльцо. На ней был синий фартук, под ним черная футболка и коротенькие джинсовые шортики. Как всегда, у нее были шикарные наращенные ногти и яркий макияж. Она свысока посмотрела на Студента и протянула ему мороженое.

— Что там? Ферму обстреляли, говорят, — начала разговор Маринка, закуривая.

— А ты что? Без молока боишься остаться? Ха-ха! Приходи, я тебе дам… Молока из-под быка… Ха-ха! — шутил Вадик, беря Марину под локоть.

Студент подумал о том, что он не умеет так пошло шутить с девушками. А вот зря, судя по всему… У Вадика, по его рассказам, этих баб… Как они на это ведутся?

— Ты все об одном, — ответила Марина, улыбаясь, и полезла в телефон. Аппарат был видавший виды, хоть и новой модели. Весь экран был потрескан.

— А о чем нам, молодым, еще думать? Да, Студент? Ха-ха!

Студент в ответ дипломатично улыбнулся.

— У тебя жена есть! Еще и парня портишь, — отвечала Марина, одновременно читая сообщения в телефоне. Увидев что-то на экране, она улыбнулась.

— Гля, что кума прислала, — протянула она телефон Вадику.

— Ого! Ля, Студень, — Вадик протянул телефон. — Это у кумы такое?

Студент посмотрел на экран и увидел часть женских ягодиц и поясницу, на которой была надпись-татуировка: «Если вы видите эту татуировку, значит вы меня трахаете».

— Дурак! — выхватила телефон Маринка, улыбаясь. — Это прикол в Одноклассниках.

— Тю, я думал у кумы… А, вообще, я эти ваши Одноклассники не понимаю…

Вадик хотел развить тему увлечения соцсетями, как вдруг со стороны блокпоста послышалась энергичная стрельба, а затем приближающийся шум двигателя.

Вадик спустился с крыльца и начал звонить Викторовичу, тот не отвечал.

— Малой, звони кому-нибудь из наших! Что это за хуй-ня!?

Студент решил набрать Русика, зная, что тот всегда с телефоном.

Где-то высоко просвистела пуля. Маринка подняла голову к небу и равнодушно заметила:

— Опять ваши перепились и шумят?

Трубки никто не брал.

Шум двигателя был совсем близко.

— Вадик, что это за хуйня?

— А хуй его знает…

Ровно после этих слов из-за поворота выскочила БМП-2. Сразу бросился в глаза «жовто-блакытный» флаг.

Вадик без слов метнулся за магазин, Студент побежал за ним. Краем глаза он увидел, что Марина как курила, так и курит. Она абсолютно равнодушно смотрела на все происходящее. Таксист был в хорошей спортивной форме: подпрыгнул на забор, сделал выход на две, перекинул ноги, спрыгнул. Студент тоже перелез через забор, но ремнем зацепился за какой-то гвоздь, автомат перекрутился и больно ударил его по лицу, он неуклюже упал. Во дворе, куда они заскочили, злобно залаяла собака. Она пыталась укусить Таксиста, а тот замахивался на нее автоматом: «Пристрелю, пидораска!».

Во двор вышла какая-то старуха в грязном халате, с платком на голове. Собака бегала между Вадиком и хозяйкой, не унималась.

— Мать, свои! Нам через двор перейти надо! — говорил Вадик и бежал к воротам.

Бабка стояла посреди двора, уткнув руки в боки и непонимающе мотала головой.

— Вы мне тут это… Войну не надо устраивать! Идите на улицу воюйте, — услышал Студент, пробегая мимо.

— Мы сейчас уйдем, — Студенту стало как-то неудобно.

— Хорош лаять уже! — бабка махнула рукой на собаку.

Вадик посмотрел в щель забора, а затем аккуратно открыл калитку и высунулся на улицу. Пока они бежали, «бэха» развернулась и куда-то уехала. Со стороны блокпоста то затухала, то разгоралась стрельба. Пули на излете причудливо свистели где-то рядом.

— Малой! Пошел! Прикрываю! Беги по-над забором! — Таксист рукой показал, куда надо бежать.

Студент выскочил из калитки и на полуприсядках, озираясь по сторонам, побежал. Он верил, что у Таксиста есть какой-то план. Вадик, наставив автомат в сторону блокпоста, прикрывал Студента. Не разворачивая ствол (он видел, что так делал мужик в каком-то ролике на Ютубе), тоже стал отбегать, поглядывая назад.

Вдруг опять резкий шум.

— Ложись! — крикнул Вадик.

Они залегли в траву. «Бэха» выскочила из-за поворота, резко развернулась и помчалась назад к блокпосту.

Какой-то дед, в белой майке, синих совдеповских спортивках и тапках, вышел из своего двора на улицу, оглянулся. Увидев лежащего Вадика, спросил:

— Що, вже и тут война?

Вадик не ответил. Они добежали до проулка и стали слушать. Стрельба снова усилилась. Таксист переживал сразу обо всем: о том, что у магазина осталась машина, о том, что ничего не ясно, о том, что Погранец скажет, какого хуя вас там не было, когда бой начался. Еще и в дезертирстве обвинят.

— Это разведка их была! Стопудово! — сказал Вадик, еле отдышавшись и почему-то вспомнив эпизод из «Спасти рядового Райана», про то, как размолотили эсэсовцев на БТРе.

Студента тоже угнетала вся эта неопределенность. «Бля! И зачем я уехал!..»

— Так! Сейчас идем к машине аккуратно, а затем просто идем медленно и аккуратно к нашим! Хули высиживать! — решил Вадик.

Они вдвоем продвигались по улице к машине. Таксист, посмотревший в интернете достаточное количество роликов о тактике, решил все делать правильно. Рассредоточившись по разные стороны улицы, они передвигались, прикрывая друг друга. Вадик командовал: «Крою!», и Студент должен был бежать. Пробежав какое-то расстояние, он залегал и «крыл» Таксиста. Студенту это напомнило детскую игру в войну. Так они добрались до магазина.

Там, на пороге, как ни в чем не бывало, продолжала курить Марина. Вадик понял, что, лежа в траве, он выглядит непрезентабельно перед девушкой. Он встал в полный рост и спросил:

— Где они?

— Откуда я знаю? Вы как чухнули, так они сразу развернулись и уехали.

— Никто не выходил из «бэхи»?

— Из чего?

— Ну, это то, на чем они приезжали.

— Нет, я говорю! Развернулись и уехали…. Куда-то в поселок поехали, а потом вроде вернулись…

Маринка не успела договорить, как Вадику кто-то позвонил.

— Да, командир!

Звонил Погранец.

— Где вражеская техника? — кричал он в трубку.

— Не знаю… Одна «бэха» вроде уехала…

— А сколько их всего!?

— Я не знаю, мы видели одну… Мы за сигаретами поехали…

— Вы где сейчас!?

— Возле магазина «У Шуры»…

— Идите на перекресток на повороте на магазин! Слушайте и смотрите в оба! Если увидите технику, отходите, но сообщите мне! Ясно!?… Да… Нас не ебаните с перепугу! Мы будем ехать, как обычно.

Студент слышал, что говорил Погранец. Они вдвоем побежали на перекресток.

— Так что мне, закрываться!? Вы воевать тут будете? — крикнула вдогонку Марина.

— Лучше закрывайся, — прокричал Вадик.

* * *

Как только совсем стихла стрельба со стороны противника, стало слышно, что БМП возвращается к блокпосту. Румын в этот момент пытался перевязать Цыгана. Тот отказывался вылезать из ямы, а вдвоем там сидеть и проводить манипуляции было невозможно.

— Назад едет!!! — закричал Русик и, как его инструктировал Егорыч, бросился в сторону поля.

— Все в поле!!! Всех не задавит!!! — орал Саня. — Викторович, бери одеяло, кинем на смотровые щели, если что!!! Румын!!! Тяни Цыгана!!! Егорыч!!! Где ты!?

Егорыч успел взять бинокль и осмотреть «КрАЗ». Двери кабины были открыты, на дверях висели бронники, лобовуха была пробита пулями. Под кабиной большая лужа масла и воды. Рядом с задним колесом стоял брошенный ПК, на асфальте валялась каска. Ни раненых, ни убитых видно не было. «Видимо, все-таки попали мы куда-то с Цыганом», — подумал Егорыч. Сейчас он стал понимать, что происходит: вероятно, укры заехали не туда. Перепутали дорогу. Фронта сплошного нет, поэтому не местному в этих полях сложно сориентироваться. Вот и вся причина странных действий противника…

Сейчас, услышав о том, что БМП возвращается, Егорыч решил спрятаться в «зеленке», и как только она проедет мимо — выстрелить из РПГ-22.

Викторович понял, что останавливаться и сражаться с БМП им нечем. Если машина развернет башню в поле и высадит десант, то всем пиздец. Надо спрятаться, а там… Хуй его знает!

— Всем в поле, не высовываться! — заорал он.

Саня с Румыном взяли Цыгана под руки и поволокли в поле, Викторович побежал за ними. БМП открыла огонь из пушки и пулемета. Хорошо было видно, как снаряды пролетали над ДЗОТом, затем несколько ударили в бетон. Оглушительные взрывы, искры, осколки… Свистели пули… Все добежали до поля и залегли. Пушка перестала стрелять, но продолжал долбить пулемет.

БМП вылетела из поселка и съехала с дороги, на сторону, противоположную той, где в поле прятались ополченцы. Боевая машина решила не объезжать блокпост по обочине, а прикрыться от него еще и деревьями. Все облегченно вздохнули, было видно, что экипаж воевать не собирается, а просто прорывается назад… Еще мгновение, и БМП скрылась за деревьями…

* * *

«Идет ко мне добыча», — подумал Егорыч, и перезарядил магазин. Перед этим он дал пару очередей в «зеленку», все же опасаясь, что там кто-то есть. БМП чесала деревья из ПКТ, пушка почему-то молчала. Из-за угла наклона пулемета пули били где-то посередине стволов небольших дубков.

Все произошло как-то машинально…

Пережив, зажмурив глаза, свист пуль над головой и поняв, что «бэха» промчалась мимо него, Егорыч расчехлил гранатомет и выскочил из кустов… Мелькнула мысль, что в «бэхе» кто-нибудь может крыть корму… Машина была совсем рядом, но быстро удалялась. Разворачивалась башня… Егорыч сел на колено и нажал на спуск. Граната с шипением вышла из тубуса. Он не стал наблюдать за полетом боеприпаса, а, отбросив тубус, прыгнул в траву, сменив позицию…

Звук, как сильный удар колокола! Бауум! Черный дым, яркие огненные осколки во все стороны…

Егорыч приподнял голову… «Попал, но она уехала?» Опустил… Еще раз…

Саму БМП было не видно, зато был хорошо виден небольшой столб черного дыма…

Егорыч встал в полный рост и увидел, как командир машины и стрелок вылезли из башни. Егорыч одиночными обстрелял их. Они не отвечали, просто спрыгнули за «бэху» и исчезли в зеленке. Оттуда раздались автоматические очереди во все стороны…

Граната попала в бак машины, прямо в районе насоса, поэтому хорошо были видны языки пламени. Орудие башни смотрело в зеленку.

— Пидорасы ебанные! — выругался Егорыч непонятно в чей адрес.

* * *

Викторович с бойцами, прячась в поле, слышал разрыв, а затем стрельбу.

— Егорыч там воюет, — сказал вслух Саня. — Викторович! Звони Погранцу! А то нам пиздец тут! Цыган кровью истечет…

Больше ничего не сказав, Саня опять побежал к дзоту.

Викторович увидел большое количество пропущенных вызовов от Погранца. У него сильно забилось сердце! Сейчас начальство его будет ругать! Бля…

— Да! — крикнул он в телефон.

* * *

Погранец сидел у себя в кабинете на ППД и играл в «Ворлд оф Танке». Интернет тупил, и пока он наводился гаубицей, противник куда-то исчезал.

— Ссуки! Подсвечивайте! Подсвечивайте! — кричал он прямо в экран. — Что за люди, долбоебы!

Затем на него напала какая-то сонливость, он захотел прилечь на диван. Там, не снимая берцев, лежала Багира. Она рассматривала какие-то картинки в интернете. Погранец налил себе пятьдесят граммов коньяка, выпил и стал вспоминать свои планы на день: что он вообще хотел сделать? «А!.. Амура надо дождаться… Куда-то поехать… Он же с утра звонил… Как раз посплю, а там и он объявится».

Вдруг в кабинет без стука ворвался Большой. Недавно Погранец оттянул его при всех за какой-то косяк. На удивление, Большой не обиделся, а стал более покладистым и послушным.

— Батя!!! — с некоторых пор Большой стал именно так называть Погранца. Кто-то из бойцов подхватил, и подобное обращение Саня слышал все чаще, — Батя! Мои звонят, там в стороне «Восьмого» стрельба какая-то! И знакомая звонила, говорит: не знаешь, что у вас там случилось!? Я ни до Викторовича, ни до кого не могу дозвониться!

«Мои», — это Большой имел ввиду своих бойцов, которые стояли у террикона.

Погранец звонил Викторовичу — никто не брал трубку. На Викторовича это не похоже. Таксист тоже не отвечал. Большой набрал Русика: в телефоне был слышен какой-то шум, а затем положили трубку. Большой опять позвонил знакомой, та сказала, что были какие-то «бахи», сейчас все стихло. Она звонила какой-то знакомой девчонке, та сказала, что по поселку ездят танки какие-то.

— Может, наши? — предположил Большой. — Хотя… чего тогда стреляют?

— Объявляй всем по полной боевой, — сказал он Большому и начал звонить Климу и Змею. — Где вы?! Срочно на базу! Срочно! По полной боевой! Не по телефону!

Голос Погранца стал таким суровым и властным, что даже вальяжный Змей почувствовал себя неуютно.

Погранец надел на голову ярко-зеленый берет с большой краснозвездной кокардой. Накинул разгрузку прямо на майку-тельняшку с зелеными полосами и стал натягивать беспалые перчатки.

— Ты сиди тут… На телефоне! Если что, поможешь с ранеными, — сказал он Багире.

— Я тут сидеть не буду, я поеду с вами…

— Я сказал, будешь сидеть тут! Это приказ!

— Ага, сейчас…

Опять прибежал Большой. На его пузе разгрузка сходилась тяжело, поэтому она просто была накинута на плечи.

— Русик дозвонился до меня… Этот, что был у меня… Говорит, вроде одна «бэха» в поселок прорвалась. Он не знает, где что… Их атакуют со всех сторон… Потом связь прервалась.

— Грузимся все, кто готов! Берем все гранатометы! Где Клим со своими?

— Подъехали только что…

Погранец начал спускаться с лестницы. Мысли, как сейчас ступеньки перед глазами, мелькали в его голове. Он поймал себя на мысли, что немного растерян от того, что нет точного понимания, что происходит на «Восьмом» блокпосту, но испуга или колебания не было. Погранец почувствовал внутри себя какой-то стержень, который позволит ему сейчас не растеряться. Он даже сейчас готов умереть. «Ничего страшного! Ведь поднимались тогда, Весной, за Родину, против фашистов, как деды… Поднимались не для того, чтоб барыг глушить или за копанки разбираться! Пусть их забирают! Похуй! Врага, главное, не пропустить!» — словно какой-то другой голос сейчас говорил внутри Погранца.

Он выскочил на улицу, там уже собрались бойцы, кто-то набивал карманы патронами, кто-то курил, все нервно общались.

— Морпех! «Нива» заправлена!? Мы с тобой вперед поедем!.. Клим! Вы со своими за мной, но на расстоянии, чтоб видели… Рации берем! За вами «УАЗ» и «Газель». По машинам! Большой, за старшего тут! Круговая оборона! Готовьтесь принимать раненых! Обзвони всех, пусть все будут по полной боевой!

Погранец почувствовал, что все-таки означает выражение «сила воли»: каждое его слово разрезало воздух.

— Батя!!! Я с тобой, Батя!!! Кум, — начал мотать головой Большой. — Я тут не останусь! Хоть стреляй меня тут! Я в «Ниве» сзади сяду, я тебя не оставлю, кум…

— Ааа… Как вы заебали!!! А случится что-нибудь, кто командовать будет!? Мы ж не на природу едем!

— Я с тобой еду!!! Как я, если что, в глаза детям смотреть буду, кум!? — настаивал Большой.

— Ладно! Морпех, поедем на «Прадике», а то с Большим в «Ниву» не влезем.

Когда уже все загрузились, выбежала Багира с СВД и рюкзаком, тоже полезла в «Прадо».

— Я тебе сказал быть здесь!!! — орал Погранец.

— Мне похуй! Я воевать сюда пришла, а не сидеть в тылу! Я снайпер! — орала в ответ скрипучим голосом Багира.

— Я сказал, ты будешь тут!!!

— А я тебе говорю: мне похуй! — залезла она в машину, не обращая внимания на крики Погранца. Похоже, магия «силы воли» на нее не действовала.

— Ебанутая, сука! Иди хотя бы к пацанам сядь, дура!

— Я сама знаю, где мне сидеть! Поехали уже! — хлопнула дверью Багира.

Погранец боковым зрением видел, что все бойцы наблюдали за этой картиной, и усугубление конфликта не пошло бы на пользу.

— Хуй с тобой! Поехали!

Колонна двинулась за ворота. Погранец сидел впереди.

— Клим… Клим… Змей… Кто слышит? Ответьте! — проверял рацию Погранец.

— Клим на связи.

— Я поеду вперед, аккуратней… Наблюдайте.

— Хорошо.

На аварийках и большой скорости Погранец мчал, петляя переулками частного сектора.

— Большой! Сзади «муха»… Возьми ее. Если танк или «бэха» — все выпрыгиваем из машины и бьем по смотровым щелям, а ты расчехляй «муху» и бей под башню, — инструктировал Погранец.

— Ага… ага…, — как-то нервно отвечал Большой. Было видно, что после таких перспектив он уже пожалел, что сел в эту машину.

Погранец передернул затвор, клацнул предохранителем…

«Все серьезно», — подумал Большой и почувствовал, как у него скрутило внутри живота.

Когда подъехали к перекрестку, где сидели Таксист со Студентом, остановились.

На раскаленном асфальте были хорошо заметны следы от гусениц «бэхи». Было видно, как она крутилась.

Вышли из машины. Багира прислонила винтовку к машине и принялась смотреть в прицел.

— Командир! Мы в магаз только отъехали… Хотели туда и назад быстро смотаться. Малому, вон, закупиться надо было, — начал оправдываться Таксист.

Студента смутило такое объяснение поездки в магазин, но, похоже, сейчас это Погранца не интересовало. Со стороны поста доносились одиночные выстрелы.

— Сколько техники было?

— Одна вроде…

Неожиданно зазвонил телефон.

— Викторович!.. Да что там у тебя!?

— Колонна зашла к нам прямо на пост!!! Отбили атаку!!! Пехота их тут в кустах еще!!! Цыган ранен, патроны заканчиваются!!! — орал в трубку Викторович. — Как понял!?

— Я еду к вам, держитесь!!! — сказал Погранец и положил трубку.

— Это точно он?.. На блокпосту никого нет, — сказала Багира.

— Точно, я его двадцать лет знаю! — ответил Погранец. — Ждите колонну тут, я там разведаю, потом по рации сообщу и подтянетесь.

Большой нервно курил, а Морпех вел себя так, будто вокруг совсем ничего не происходит. Казалось, что, если бы сейчас Погранец приказал ехать в магазин, то он точно так же невозмутимо сидел бы за рулем.

Все громко хлопнули дверьми и на скорости помчались к посту.

* * *

Егорыч вернулся к блокпосту, быстро дозарядил магазины и решил все-таки подойти к «КрАЗу» и БМП. Все бойцы немного взбодрились и, видимо, чтобы заглушить свой страх, стреляли в кусты. Ежик утверждал, что наблюдал головы людей, которые бежали за дорогой, после поворота, и стрелял в ту сторону.

— Хорош вам, патроны экономьте! — кричал Саня. — Егорыч, ты куда один поперся, я с тобой!

— Не ходите никуда, нахуй оно надо!!! Сейчас приедет подкрепление, пойдем все сходим, — кричал Викторович, но они даже не оглянулись.

Егорыч обошел сначала БМП. Машина горела, и находиться рядом было небезопасно. Он подошел к тому месту в зеленке, куда заскочили стрелок с командиром БМП. Инстинкт охотника говорил, что опасности нет, но все же Егорыч немного заменжевался.

— Егорыч! Отходить от «бэхи» надо! Вдруг ебанет…

— Ща пойдем…

Он медленно заглянул в кусты… Прошел вперед…

Опа! Ебать! Сердце радостно забилось…

Автомат! АКС! Вот это добыча! Висит на ветках… Егорыч взял его за ремень и повесил на плечо.

— Мммм… ааа, — простонал кто-то неожиданно. Егорыч вдруг прямо перед собой увидел человека. Он был в «дубке», бледный, в районе плеча — какая-то неаккуратно намотанная тряпка, вся пропитанная кровью. Другим плечом он уперся в дерево. Голова то опускалась на грудь, то запрокидывалась назад.

— Ты кто, блять?! — с перепугу спросил Егорыч.

— Мм… аа. э, — стонал раненый.

— Что там!? — кричал Саня.

— Гранаты у тебя нет? — спросил Егорыч, подумав, что раненый может взорвать себя. Осмотрел: вроде нет. Крикнул Сане: — Сюда иди, быстрее!

Саня подбежал и, увидев раненого, удивился:

— Нихуя себе!

Дув! Дув! В «бэхе» начало что-то взрываться…

— Тянем его! — приказал Егорыч.

— Эй, ты только не чуди, слышишь, — сказал Саня раненому.

— Да он доходит, по-моему, — сказал Егорыч.

Они взяли его под руки, раненый сильно застонал, но Егорыч и Саня, не обращая внимания, продираясь сквозь ветки, выволокли его к дороге.

— Эээй! Давай сюда двое! — заорал Егорыч в сторону блокпоста.

* * *

«Прадо» на скорости подскочил на блокпост. Морпех поставил машину так, чтобы ее прикрывали плиты дзота. Все быстро выскочили из всех дверей.

— Что тут у вас!? — спросил Погранец у Викторовича, который стоял с Румыном у амбразур.

— Как вы технику в город пропустили, Викторович!? — неожиданно спросил Большой, с каким-то презрением. — Проебали!?

Викторович не ожидал такого поворота событий. Вмиг он пережил весь ужас, который, наверно, не испытывал за весь бой. «К чему клонят!? Что они там уже подумали!? Бля… Погранца будут ебать за прорыв! Он отдаст меня, скажет: вот виновник… Меня в Особый отдел… А там пиздец на этих подвалах!» — все эти мысли пролетела в голове как молния и подкосили ему ноги. Он почувствовал, что хочет сесть…

— Так… это… мы подбили ее… Егорыч… пацаны отвлекали…, — промямлил Викторович.

— Там Цыган ранен, — вмешался Румын.

Дув! Дув! Что-то взрывалось в «бэхе»… Большой вскинул автомат, в один прыжок прыгнул к плитам и прижался. Погранец втянул голову, а Багира деловито заметила:

— С граника отработали… издалека…

— Э-э-эй! Давай сюда двое! — послышался крик Егорыча.

Погранец и Викторович побежали вперед, за ними Багира.

Большой встал и скомандовал Румыну:

— Прикрываем! — и стал куда-то целиться.

Пока все четверо поволокли еле живого укропа ближе к посту, Багира осмотрела «КрАЗ». Радиатор, двигатель и лобовое стекло были пробиты пулями. На водительском сидении, как-то необычно сложившись, лежало тело водителя. Пуля ему попала в шею — все было залито кровью. Другая пуля разворотила ему кисть руки. Багира, держа винтовку наготове, заглянула в кузов. Там валялась куча рюкзаков, каски, одеяла, продукты, ящики с БК. У заднего колеса на коробке стоял ПК, кто-то дал из него длинную очередь и бросил… В БМП что-то стало взрываться чаще, она решила не рисковать, схватила пулемет и побежала к блокпосту.

* * *

Блокпост теперь напоминал какой-то митинг. Подъехали остальные бойцы вместе с Климом, Таксистом и Студентом. Все орали, Ням-ням ругался с Таксистом, обвинял его в чем-то. Таксист обещал, что «еще одно слово и ебало будет бито». Все рассматривали раздавленную беседку и выбоины от снарядов на бетонных плитах. Цыгана грузили в машину, вроде он так, ничего, больше напуган, чем ранен. Румын намылился его сопровождать, чувствуя, что надо бахнуть граммов двести для успокоения. Там, в городе, это будет сделать проще…

— Подождите!!! Не уезжайте, а то укроп кони двинет!!! Его тоже в больницу надо! — кричал кто-то.

Вокруг раненого «ВСУшника» собралось больше всего народа. Пуля попала ему в руку, ближе к плечу, и, похоже, раздробила кость — рука висела как плеть. Пленный просил пить и стонал.

— Нахуй ты сюда ехал!

— Ты откуда сам, родной?

— Я тут живу, а ты ко мне в дом на танке едешь! — галдели все вокруг.

— Добить его нахуй…

Егорыч прошмонал его. Нашел документы и дешевый мобильник.

— Откуда!? — орал на пленного Погранец. — Будешь врать — расстреляем!

— Я из Хмельныцька…

— А хули ты тут делаешь!?… Из Хмельницка, блять! — вклинивался кто-то.

— Какая бригада!? Какой батальон!? — продолжал Погранец.

— Мэханизована брыгада… Мы заблукалы… Мы нэ хотилы сюды йихать…

— «Заблукалы»…

— Как тебя зовут!?

— Рома… Нэ вбывайте… В мэнэ мама…

— Ты из экипажа БМП!?

— Да…

— Кто? Командир?

— Ни… Стрэлок…

— Просишь не «вбывать», а сам по пацанам стрелял!.. Ох и Рома!..

— Командыр казав…

— Так это он стрелял!? Кончить его нахуй и голову отрезать! Отут на плитах поставить, пусть все видят… Хуйло! — вклинился в разговор Змей.

Погранец поднял голову и увидел зрачки Змея, подумал: «Опять под кайфом».

Пленный застонал и начал отключаться.

— Никого мы расстреливать не будем, мы не фашисты…

Везите его в больницу! Клим! Чтоб ни одного волоса лишнего с него не упало… Я сообщу в Особый отдел, пусть с ним разбираются.

Тем временем БМП разгорелась, и в ней начал взрываться БК. Самые смелые выбегали и снимали эти салюты на телефон. Погранец отзвонился в штаб, и на усиление приехало огромное количество людей из разных отрядов. Взрывы еще не утихли, и, несмотря на возмущения Погранца, Егорыч пошел к «КрАЗу» и начал там мародерить, нашел еще один автомат в кабине, с простреленным прикладом. Увидев такое добро в руках Егорыча, Погранец сам не выдержал и вместе с Багирой и Проходчиком тоже подошел к машине. Все снимали на телефон. Затем пошли по следу, по которому предположительно бежал противник. Нашли каски, разгрузки, бронники… В тот день бойцы на блокпосту хорошенько прибарахлились.

* * *

Погибший водитель тоже оказался откуда-то с Хмельничнины. Его просто закопали на обочине и поставили деревянный крест. Решили, что, если надо — откопают и отдадут. Сам «КрАЗ», полностью размародеренный, отбуксировали «Уралом» на базу. Висевший на одном из бортов красночерный флаг положили вместо тряпки на входе.

Как потом рассказал Погранец, который ездил на допрос к пленному, обстоятельства всего этого замеса были таковы.

Во время марша к позициям в БМП что-то сломалось, и они отстали от колонны. Чтобы машины не передвигались по одиночке, экипажу после ремонта поручили сопроводить тыловой «КрАЗ» с боеприпасами, водой и продуктами. В нагрузку туда залезли семь бойцов «Правого Сектора» (запрещенная в РФ организация). Водитель грузовика где-то не там свернул, и они заблудились. Командир БМП с кем-то созванивался и узнавал дорогу. Потом сказал ехать за ним. Ну и выехали…

Увидели флаги поздно. Решение командир принял дерзкое — идти вперед. Думали, что, если сейчас крутиться начнет или остановится, спалят из граников. Хотели стрелять, но что-то не сработала пушка. Ехали по поселку, решили подальше отъехать, а затем из пулемета начать косить и прорываться, поняли, что на блокпосту людей немного… Вроде и пушка заработала, и прорвались уже… Тут… Бах! Приехали…

— От Егорыч, маньячина…, — с улыбкой закончил рассказ Погранец. — Викторович, ты хоть налил ему за это, а?

— Да он сам пьет…

— Да тут хуй дождешься, — бухтел Егорыч.

— Выходит, с «правосеками» воевали…

— Не, Егорыч, красавчик! Он и спал с этой трубой… РПГ… Все ждал… Настоящий охотник! — тарахтел Ням-ням.

— Что там Цыган? — спросил Саня.

— А что ему будет?.. Пуля плашмя ударила — ляжку ему разрубила, на боку тоже царапина… Заживает. Что ему будет? Это ж цыган… Приехали, а он босиком ходит по палате… Слышу, что-то цокотит по полу… Думаю, что за хуйня? А это, бля, у Цыгана на ногах ногти такие, как у того орла!!! И на руках! Я, еб твою мать, Цыган? Ты так полы поцарапаешь!

— Ах-ах-ах, — заржали все.

— Так я с медсестрой одной договорился, денег дал ей, она брать не хотела… Я говорю: подстригите ему ногти. Ну это ж пиздец!

— А чтоб отсосала? Ах-ах-ах…

— Не, это пусть Цыган сам договаривается…

Блокпост усилили людьми из разных отрядов. Подкинули оружия. Стало шумно и весело. Каждый день все, перебивая, пересказывали друг другу обстоятельства боя.

— Пацаны! Честно… Я охуел! Я охуел! Лежу и думаю: что делать? Команд нет… «Бэха» в метре от меня промчалась… Испугался, честно, — заплетаясь рассказывал подвыпивший Русик. Долго он думал: остаться воевать дальше или нет. Не хотелось бы еще раз пережить то, что тогда в окопе. Решил остаться. Как и Егорыч, он теперь приносил с увала спиртное и втихаря пил, глуша свой страх.

— Бля, вон Студент не даст соврать! БМП подъехало прям к нам! Я стою и охуел!!! Викторович!.. Братан!.. Я малого за спину сразу, и подствол навожу на нее… Хуй его знает, что делать!? Видно, этот в «бэхе» подумал: да ну его нахуй! И они как уебали! Скажи, Студент… А мы, охуевшие…, — рассказывал свою версию Таксист.

Неожиданно уволился Ежик. Дослужил до выходного, а затем пришел и сказал, что дома надо крышу крыть, картошку копать, и поэтому пока служить не будет.

В остальном служба вошла в обычное русло.

* * *

На блокпосту никто не знал, какой ураган поднялся в интернете и на телевидении, когда о бое узнали журналисты. Ленты пестрили заголовками:

«КОЛОННА «ПРАВОГО СЕКТОРА» ПЫТАЛАСЬ ПРОРВАТЬСЯ В ГОРОД!»

«БОИ НА ПОДСТУПАХ К ГОРОДУ. УКРАИНСКОЕ КОМАНДОВАНИЕ БРОСИЛО В АТАКУ ТЯЖЕЛУЮ ТЕХНИКУ!»

«ОПОЛЧЕНЦЫ ОТБИЛИ АТАКУ МЕХАНИЗИРОВАННОЙ КОЛОННЫ»

— Егорыч! Поговори с журналистами, ты ж «бэху» подбил! — говорил Погранец.

— Нахуй оно мне надо, не буду, — ворчал Егорыч.

Погранец в сопровождении оператора и журналиста пошел к подбитой БМП. С ним рядом бойцы из группы быстрого реагирования. Видеокамера, видимо, оказывала какое-то магическое действие, потому что шагавшие рядом с Погранцом бойцы были предельно серьезны, каждый «сканировал свой сектор», держа автоматы на изготовке.

Журналист поставил Погранца на фоне проржавевшей БМП и прицепил петличку-микрофон ему на «горку»:

— Начнем? Готовы? Сюда смотрите… Скажите, что здесь произошло? — начал журналист.

Погранец вдруг занервничал. Вроде же язык у него подвешен, а тут прям заштыбовало. Он выдохнул.

— Значит, колонна вражеской техники, пыталась прорваться в город. Но наши бойцы не растерялись, встретили их, как полагается… Сообщили нам. Мы сразу выехали и оттеснили врага. Вот, видите, подбили БМП-2 и «КрАЗ», который затрофеили… — Погранец чувствовал, как страх проходит, и каждое его слово становится уверенней.

— Скажите, что за часть противника атаковала позиции ополчения? Добробаты? ВСУ?

— В основном, это наемники из «Правого Сектора»… Они сразу поперли в лоб! Без всякой там тактики… Напролом. Видимо, их накачивают там специальными препаратами, я не знаю… За что и поплатились…

— Ходят слухи, что на стороне киевской хунты воюют иностранные наемники, что вы об этом думаете?

— Да, безусловно, после боя мы нашли «натовские» бронежилеты и каски… Также было видно по тактике действий, что их обучали западные инструкторы…

… Егорыч сидел у костра, смотрел на пламя. Вспоминал, как в детстве они гуляли на улице допоздна и пекли в костре картошку. Семья жила бедно, поэтому, когда была его очередь, он выносил картошки меньше всех. Давно это было, пиздец как давно… Егорыч достал из кармана свою старую «Нокиа» и набрал жену.

— Алло!!! Алло!!! Пирожков мне с картошкой сделай завтра! Ты слышишь!!! Алло!!! Телефон держи нормально, чтоб слышать!!! Пирожков, говорю, с картошкой сделай!!! Сколько?.. Бля, вот ты не можешь просто сделать и все!!! Вечно куча вопросов!! Столько, чтоб нажраться ими!!! Ясно!? Все, давай!

— Пацаны, пацаны! Нашел в интернете! Про нас пишут! — радостно кричал Русик и подбежал к Викторовичу с телефоном.

* * *

ВЕСТНИК НОВОРОССИИ: «Так будет с каждым, кто придет на нашу землю», — командир ополчения с позывным «Погранец» об атаке ВСУ на город».

НЬЮС ФРОНТ: «Правосеки» гнали впереди себя мобилизованных», — командир ополчения «Погранец» о бое за город.

ЛАЙФ НЬЮС: «Их тупо послали убивать за деньги!» — командир «Погранец» о мотивах украинских солдат.

РЕСПУБЛИКА.РУ: «Пленных не добиваем», — командир ополчения «Погранец» об обстоятельствах пленения украинского военнослужащего.

EADaily: «Работал на шахте, пока не начался Майдан», — командир ополчения «Погранец» рассказал о тех, кто поднялся на защиту Донбасса.

СЕГОДНЯ.РУ: «Мы воюем против нациков и наемников! Обычные украинцы нам не враги!» — легендарный командир ополчения Донбасса «Погранец» передал пленного украинского солдата его матери.

КАЗАЧИЙ ВЕСТНИК: «Мы не пустим в наш дом гей-ропу!» — командир «Погранец» ответил журналистам, почему воюют на Донбассе.

ДОНБАСС.РУ: «Хунта не успокоится, пока не сварится в очередном котле!» — легендарный «Погранец» о военных планах Киева.

СВОДКИ ДОНБАССА: «Они выполняют приказы гетмана Обамы из Вашингтона», — «Погранец» рассказал о том, почему Украина воюете Донбассом.

РТР: «Нас атаковали наши бывшие соотечественники, которых обучали польские инструкторы», — командир «Погранец» рассказал о летней кампании 2014 года.

БЛАГОВЕСТ: «Укровермахт тут ничего не прикурит!» — легендарный «Погранец» о решительности жителей Донбасса отстоять свой край.

ВЕСТНИК.РУ: «Нацбаты оставляют после себя выжженную землю», — командир «Погранец» о преступлениях украинских националистических батальонов.

НОВОРОССИЯ СЕГОДНЯ: «Мирный договор нужно подписывать в поверженном Киеве», — легендарный командир «Погранец» категорически высказался о Минских соглашениях.

ПАТРИОТИЧЕСКИЙ ВЕСТНИК: «Олигархи и Кремль сливают Новороссию», — легендарный «Погранец» о негативных тенденциях на Донбассе после Минских соглашений.

ЛЕНТА.РУ: «Путину нужно быть жестче!» — обычный шахтер, а ныне командир ополчения «Погранец» дал несколько советов Верховному Главнокомандующему.

ТРИ ТОВАРИЩА

(рассказ по мотивам песни В. Чернякова «За друзей»)

Часть 1

Танцпол в кафе был полон людей. Эх, проклятый комендантский час! Почему его не отменят?! Людям праздника охота! Только все войдут в раж, а уже пора по домам.

— Для Валентины Васильевны от бухгалтерии предприятия в честь дня рождения песня — «Шальная императрица»!

И танцует коллектив бухгалтерии. Женщины в одеждах, скрывающих «фигуру», мужики с усами, в белых рубашках, брюках и остроносых туфлях. Рядом пляшут какие-то торговки с рынка, они (после коньяка) задают тон.

— Для отличных парней, мужчин, хороших друзей: Андрея, Игоря и Олега песня «За друзей»!

— Мужики, за нас!

Пьет залпом Олежек водку. Хорошая водка, контрабанда с Украины. Хозяин кафе, Арам, как-то тянет для своей кафешки. Накалывает Олег грибочек на вилочку, закусывает. Капля грибного соуса не вмещается в рот, падает и попадает на форму. «Блядь, а еще хотел штатское надеть!» — подумал Олежек, вытирая пятнышко на своем уставном «пикселе».

«А за окном нелетная погода,

Мы собрались, нам дождик нипочем,

Нам хорошо в любое время года,

Туман лишь в голове, и мы поем…»

ОЛЕГ

Олегу идет форма. Никогда он не думал, что после срочки еще когда-нибудь в армию попадет, а вот жизнь заставила!

Как война началась, бизнес умирать начал. Раньше возили товар из Одессы и Харькова, а сейчас как туда поедешь? До последнего летом 14-го ездили, пока уже город бомбить не начали. Тогда бросили все и уехали на море, в Гурзуф. Приехали аж 1 сентября. Вроде начали торговать, но с каждым месяцем все хуже и хуже, а головняков на блокпостах все больше и больше… Что те, что эти — все хотят что-то урвать! Думали чем-то другим заняться — так деньги надо вкладывать. Сбережения, конечно, есть, но ты их сейчас вложишь, а там неизвестно, пойдет — не пойдет…

Короче, на семейном совете решили так: жена Наташа будет потихоньку торговать, а Олежек работать пойдет. Из-за Олежкиной работы все споры и были. Он собирался идти в ополчение. Сейчас там уже все как в армии, серьезно. Да и понятно, что Украина сюда не собирается возвращаться.

Андрюшка, друг Олега, имел хорошие знакомства в военной среде. Сказал так: «Пойдешь в связь, в роту управления (Олег срочку служил как раз в связи, в ПВО.) На «передок» они не ездят. Послужишь пару месяцев, затем или старшиной будешь, или сразу на офицерскую должность получится встать, высшее образование есть».

На дворе тогда была уже осень 2015 года.

Олег — не дурак, мужик ушлый, дисциплинированный. Быстро вникает в дело, к тому же коммуникабельный. Через год аттестовали на офицера. Сейчас лейтенант, работает в службе РАВ.

— Куда ты на форму ляпаешь?! Штатское, блядь, не мог надеть? Я ж, блядь, в форме не пришел? — улыбается толстым холеным лицом круглый, как пузырь, Андрей. Он — гаишник, майор. Скоро будет 20 лет, как гайцом работает. Знает свое дело на отлично, поэтому и толстый такой. Похудел, правда, немного в 14-м, как все это началось.

АНДРЕЙ

Как только появились блокпосты, Андрюха сразу понял: добром это не кончится, и ушел в отпуск, а затем на больничный. Когда любой себя властью объявляет — это неправильно. С каждым днем появлялось плохое предчувствие. Вроде бы и охота, чтобы нас Россия забрала, а с другой стороны, пусть бы было все по-старому, а то что-то дядя Вова этого делать не спешит. «Допрыгались на своем Майдане, пидорасы! Надо было их сразу танками давить! Заварили кашу!» — не спал ночами Андрей. Думал, может перевестись в другую область? А дом? А родители? А если Россия зайдет, то назад хрен вернешься! Еще эти отжимы начались… К гаишнику ведь в первую очередь придут! Конечно, он всегда со всеми по-людски, по документам всем помогал, кто обращался, да и так просто. А если беспределыцики попадутся какие-нибудь? Чеченцы, вон, приехали… Остановят, под стволы поставят, и куда ты денешься?

Как только в мае замес в аэропорту случился — сразу жену с дочкой отправил в Крым. Деньги перевез по разным местам, машины спрятал, у тестя взял «копейку» и на ней ездил. На работу не ходил — жизнь дороже! Однажды ему позвонили со службы и сказали явиться в Великую Новоселовку, там теперь украинское управление ГАИ. Пришлось ехать. Добирался окольными путями. Больше всего боялся, что «дэнэры» на блокпосту остановят, кто-то узнает его, и пиздец! Все обошлось, на какой-то проселочной дороге увидел бетонные блоки и «жовто-блакитный» флаг. Худые солдатики (срочники?) спокойно проверили документы и пропустили. Дальше был блокпост «правосеков», тех самых, которыми больше всего на свете пугали в Донецке обывателя. Его даже не остановили, и Андрей отметил, что своими рожами и разнотипной экипировкой они похожи на ополченцев. Зато под Мариком (именно туда его вывели окольные пути) уже шмонали по полной. Он им объяснял, что сам мент, вырвался от террористов, едет на службу. Нихуя! Какой-то противный лейтенант с сильным западно-украинским акцентом заставил выгружать все вещи, долго изучал документы и прочее.

Началась нервная служба. Денег особо не пострижешь — не у кого! То военные, то беженцы, то дальнобои с пропавшим товаром. Начальство всех местных считает предателями: «Вы ж, блядь, с сепарами на блокпостах стояли! На референдум ходили!». Андрей на референдум не ходил и вот правильно сделал, сейчас списочки этих «ходоков» всплывают. На блокпостах, правда, немного стоял, да еще, сука, в объектив какого-то российского канала попал. Всплывет — заебут!

Едут на Донецк колонны техники, БТРы, танки, БМП, САУ разных типов, «Уралы», РЗСО, инженерная техника, добробаты на измалеванных легковушках. Сопровождает Андрей колонны, дежурит на постах, а техника все рычит, гудит и идет, идет… Нет, не прогадал Андрюха, скоро выгонят наших придурков с Донецка. Узнавал тут у одного с «Днепра-1», бои уже на окраинах города. Хорошо, что приехал служить сюда. Зачистят Донецк, начнется люстрация, может, и не вспомнят ему блокпост с сепарами.

Однако все поменялось буквально за пару дней. После Иловайска всех охватила паника. Грязные солдаты в простреленных машинах на скорости неслись на Днепр и Запорожье. Опять Андрей в замешательстве… Вчера начальник сказал, что надо готовить здание к обороне. Ох и долбоеб! Какая оборона, когда тебя «Градами» разнесут?! Ночью, дежуря на одном из блокпостов, услышали шум техники. Остановили каких-то гражданских, спросили, что на дорогах? Что за техника шумит? Те ответили: «Танки, вроде россияне едут». С гайцами стоял какой-то тербат, человек десять. Те, услышав словосочетание «российские танки», побежали в блиндаж за вещами, взяв только рюкзаки, сели в «газельку» и сорвались на Днепр. Напарник что-то пытался выяснить по телефону и рации о колонне — откуда она в таком тылу? Андрей все орал ему: «Да поехали, блядь! Долбоеб! Глянь, военные даже съебались!».

Вдруг из темноты выскочил БТР-80. У Андрея вся жизнь пронеслась перед глазами… Только у третьей машины он увидел белые полосы. Сначала отлегло, а затем опять испуг: а если сейчас по этой колонне стрелять начнут? Фронт далеко, а вдруг у россиян оружие какое-то есть, что и сюда достанет?! В общем, натерпелся Андрюха в ту ночь. Приехал и бухал с напарником почти сутки.

После первого Минска стал опять мучиться Андрей. Что дальше? Дом остался на той стороне, родители. Добробаты эти раздражают. Отжимают все не хуже наших. Управы на них нет. Да и как жить на новом месте? Жилье снимать? Покупать? Дочке учиться где-то надо. В Крыму уже семья ноет, типа, домой хотим, «уже не стреляют». Однажды ему позвонил его кент по службе. Оказывается, в ДНР кента поставили начальничком в новом ГАИ. Нормальные кадры, говорит, нужны. Пока есть возможность влезть. Долго планировал Андрей, как сбежать из Украины. Решил через Беларусь лететь, там дальние родственники жили. Когда уже билеты были на руках, на службе состоялось торжественное построение и награждение. Андрею вручили грамоту «Подяка за службу в зоні АТО»… Блядь! Только ее сейчас не хватало! Сольют же в ДНР базу награжденных! Позвонил кенту, тот сказал: «Не переживай — это хуйня».

…Не прогадал Андрюха, и кент не обманул. Должность хорошая, дома, все рядом. МГБэшники проверили, все хорошо, про «Подяку…» они тоже знают. Майора дали. Постепенно все вошло в старое русло.

«…3α друзей, за друзей поднимаю бокал,

Эх, Олежек, налей, эх, Андрей, подыграй.

За друзей, за друзей, выпью горький настой,

Эх, налей, Игорек, и за поле нам спой…».

Продолжают друзья гулять. Подошел к столику пожилой армянин — Арам, хозяин кафе. Поздоровался с каждым за руку, но в первую очередь с Игорем. Раньше, когда Игорь у больших людей работал, заезжал с шефом к Араму шашлыки есть.

— Здорово. Все хорошо? Ну, слава Богу, — вежливо интересуется хозяин.

Было время, начинал он с палатки у дороги, затем вагончик поставил, а сейчас роскошное кафе.

— Игорек, твой же шеф тогда Арама крышевал? — спрашивает Олежек таким тоном, как будто это страшная тайна. Ответ он знает. Об этом триста раз было говорено, но Олежка уже хорошенько выпил и его тянуло на пьяную мурку.

— Нам тогда много кто платил, — ответил Игорь, улыбаясь.

ИГОРЬ

Игорь был старше Олежки и Андрея лет на пять. Для них, как и для многих парней из поселка, в юности Игорь был серьезным авторитетом. Боксом занимался. На городском уровне чемпион в своей категории. Спортики со всего города его знали и уважали. Внешне производил впечатление: высокий, лысый, массивная челюсть, ручищи большие. Молчаливый, а значит, как все думают, серьезный. В уличных драках Игорек не участвовал, но зато все из поселка были горды, что у них такой боец живет, если надо будет — он впряжется.

Из армии Игорек пришел как раз, когда Союз распался, друзья-спортсмены подтянули менялой работать. Бабки потекли рекой. Олежек, который тогда еще на шахте ишачил, помнил, как Гарик (так его называли) ходил в кожаном пиджаке, под ним, в «оперативке», висел газовый пистолет. Ездил на какой-то праворульной иномарке. Для Олежки Гарик был из какого-то сказочного, киношного мира.

…Поставив свою «иномарку» в гараж, Гарик решил закурить и в этот момент получил удар чем-то тяжелым по голове. Потерял сознание, пришел в себя, а деньги все украли. Еще и пистолет вытянули. Это была новость номер один в поселке! «Гарик пришел в себя и сказал, что накажет беспределыциков!» — полушепотом рассказывали обыватели. Но Гарику было не до мести, он перед этим долганул денег у серьезных людей, надо с процентами отдавать.

Как всегда в жизни бывает — не было счастья, да несчастье помогло. Людочка, девушка с которой он иногда встречался, стала приходить к нему в больницу. Завязались серьезные отношения. Папа Люды, бывший директор одной из шахт, а теперь один из учредителей ООО «Укругольчермет». Так что вопрос с деньгами братвы решили быстро, а затем сыграли свадьбу. Тем более, что Люда была уже беременна. Папа Алексей Вениаминович приставил Игорька водителем к одному своему бизнес-партнеру, Мише Змею (отсидевшему перед этим лет двадцать), которого надо было ввести в соучредители по просьбе серьезных людей.

Надеялся, что Игорек вотрется в доверие к Змею, и Алексей Вениаминович будет получать какую-нибудь ценную информацию о своем «партнере», но Игорек для этого не сгодился.

Папа перевел его работать в свой офис, охранником и адъютантом для несложных поручений.

Вскоре Мишу Змея расстреляли в машине вместе с охранником. Гарик несколько дней жил в шоке и говорил, что, видно, еще он нужен здесь на земле, раз Бог его уберег второй раз!

Жил Игорь как у Христа за пазухой. Дом строили двухэтажный, из красного кирпича, с баней и бассейном. Но пришло другое время, заканчивались 90-е, и папика Люды тоже начали рвать. Обыск, арест. Два месяца в СИЗО отсидел. Люда работала бухгалтером у папы. Тоже арестовали, но через три дня отпустили. Гарика мурыжили четырнадцать дней («Договорился, бляха, правая рука, правая рука…»). Пришлось всей семьей в бега отправиться. Жена взвыла там от тоски и грязи. Пришлось ехать в Москву, к друзьям отца. Люда пыталась где-то работать, а Гарик сидел дома, ссылаясь на травму головы, мол, физические нагрузки противопоказаны. Однако спортом занимался регулярно.

Прошел год, и они вернулись (к бандитскому имиджу Гарика прибавилась отсидка в ИВС и то, что он был в бегах).

Фирму Вениаминыча рванули крепко. Сам он сильно сдал и через короткое время умер.

Гарик устроился начальником смены охраны в ночной клуб. Люда мутила бизнес с недвижимостью. Не так, как раньше, но деньги были. Однако у Игорька грянул кризис среднего возраста, и он загулял со стриптизершей из клуба. Ездил везде с ней открыто, сутками дома не бывал. Людка скоро выгнала его. Стал жить на квартире с этой телкой.

Вскоре телка от него ушла, и он совсем сошел с ума, начал бухать. Машину разбил. Олежка с Андреем выводили его из запоев. Андрей решал вопрос с аварией. Их жены пытались помирить Люду с Игорем.

Супруги не помирились, но из запоя Игорь вышел. Нашел новую работу, не хуже прежней. Машину в кредит взял. Люда уехала в Киев. Там тема с недвижимостью была перспективней, дела у нее шли в гору. Игорек опять нашел девушку намного моложе себя. Вика, так звали новую жену, родила ему девочку.

Тихую размеренную жизнь прервал 2014 год. Игорек всегда был далек от политики. Бокс, качалка, футбол, теннис, секс, машины — вот круг его интересов. Не вникал особо, что там и как, но был против Майдана. Предложили найти пацанов-бойцов — «титушками» на Майдан отправить и самому поехать. Пацанов нашел, денег прикурил, сам не поехал.

Когда война подошла к Донецку, стоя на балконе, Игорь увидел и услышал, как работает «Град» с пустыря за микрорайоном. В тот момент он понял, что война — это совсем не ринг. Это серьезно. Началась паника. Он сказал жене, что сейчас будет «ответка», и надо бежать. Схватили все самое необходимое и по опустевшему городу поехали к теще, так как у нее был подвал. Содрогаясь от каждого шороха в ту ночь, Игорь напряженно думал, что делать.

Бежать ни в РФ, ни в Украину смысла не было. Ни там, ни там, ни у него, ни у жены никого не было. Жить в каком-то лагере беженцев не хотелось. Вспомнил, что у бывшей жены пустует дом. Тот самый, в котором они жили. Там подвал, что футбольное поле! Бывшая теща умерла перед войной. «Интересно, за ним кто-нибудь приглядывает?» — подумал Игорек и решился позвонить Людке. Дрожащим голосом объяснял, что бежать ему с маленьким ребенком на руках некуда («все-таки моя дочь — это сестра нашего сына»). Город обстреливают, а там шикарный подвал, но самое главное, что если хорошие дома пустуют, то их отжимают ополченцы. В качестве примера привел дом их общего знакомого прокурора. Дальше сказал, что среди ополченцев у него большие связи, так как там много пацанов, которых он тренировал, и опять назвал каких-то общих знакомых.

В итоге бывшая дала добро. Переехали. В подвале нового дома обстрелов даже не было слышно, но была другая проблема — с замиранием сердца Игорек наблюдал за каждой проезжающей машиной с военными. Не к ним ли отжимать едут?

Пронесло и с отжимом, и с прилетами. К осени все устаканилось, Игорек вышел на работу. Зажили почти как раньше, только теперь еще и в большом доме.

Часть 2

ТРОФЕЙ

«…А завтра разнесут нас самолеты

По разным странам даже не в напряг,

Кто рай увидит, ну а кто пометы,

Кто джин попьет, а кто и Слынчев бряг…»

Гарик вдруг вспомнил, что хотел поговорить с Олежкой насчет знакомых в МГБ. Дело было, как ему казалось, плевое. Надо было отжать дом бывшей жены Людки. Жилье было оформлено на ее мать. После смерти матери она еще не успела его переоформить и скоро собиралась приехать и сделать это по новым, дэнээровским законам, а затем дом продать. Вика начала пилить Игорька, чтобы тот шевелился. Говорила, что Люда всю жизнь ездила на его шее, и забрать у нее дом — это хорошая компенсация.

Игорь уже обращался к одному МГБэшнику, но тот сказал, что по закону это сделать нельзя, да и никто не будет с этим связываться. Гарик был уверен, что это не так, что есть еще какие-то способы. Он нашел Людкины фотки в Одноклассниках, где она была на фоне революционного Майдана, и думал это как-то использовать. Люда ходила на Майдан пару раз как на экскурсию и сделала эти фото, но Гарик сказал МГБэшнику, что она была волонтером на Майдане и в АТО. Тот молча себе их скачал, но дело с мертвой точки так и не сдвинулось.

«…Мы трудности видали, ножи мы заточили

И за рога быка мы научились брать,

Купили мы машины, квартиры получили

И жен своих мы научили ждать.

Купили мы машины, квартиры мы купили

И жен своих мы научили ждать.

За друзей, за друзей поднимаю бокал…»

При словах «ножи мы заточили» Олежек вдруг достал нож, который висел у него на ремне в чехле и, сжимая, ударил рукояткой по столу. Бах! Аж посуда подпрыгнула.

— Гарик!.. Гарик!.. Ножи мы заточили?! А?! Братан, — схватил Олежек Игоря за бицепс и стал сдавливать. — Андрюха! Заточили?!

Нож Олежке сделали на местной зоне. По виду он напоминал уменьшенную копию какой-то пиратской сабли, которую показывают в мультиках про морских разбойников.

— Убери, убери… Ну, нахуя ты, — начал успокаивать Андрей Олежку.

— Трофей… ебать его в рот, — пробурчал Олежек, пытаясь вставить нож в обратно в кожаный чехол.

«Да… Видно поздно уже с Олегом разговор начинать. Как-то быстро он накидался», — подумал про себя Игорь.

— Олежек, пойдем покурим, пойдем, — звал его Андрюха.

Олежке было хорошо. Голова приятно кружилась. Он хотел целовать Андрея и Игоря. Они не простые парни. Он не прост. Начинал с шахты, из бедной семьи, всего сам добился. У Андрюхи родители были при деньгах, дали ему дорогу в жизнь. Сидел бы сейчас майор ГАИ и бандит, которого весь город знает, за одним столом с обычным шахтером? Олежка вышел в люди! Всем доказал, себе доказал!

— Идем курить, а потом будем петь! — весело сказал Олежек, вставая из-за стола.

…Друзья курят на улице. Гарик за компанию вышел с ними. Андрюха встретил каких-то знакомых ментов и подошел к ним. Олежке звонила жена.

— Все хорошо, зая, сидим с друзьями, культурно отдыхаем…

Гарик подумал, что на свежем воздухе Олега чуть попустило, и решил все же заговорить о деле.

— Олег, братан, ты там говорил, есть у тебя в МГБ знакомые. За дом порешать…

— Братан! — прервал его Олежек. Я уже с кем надо там говорил… Братан… Блядь! Мы с тобой раньше такие дела делали!.. Братан… Помнишь же 98-й?..

Гарик, конечно, помнил. Тогда они как раз познакомились. Олегу какие-то коммерсы с рынка должны были деньги. Гарик обратился к одним отчаянным парням, те забрали, поделились с Гариком, а половину отдали Олегу. Игорь сказал, что себе не взял ни копейки. Олежек, в расчете на то, что дружба с Гариком в определенной степени нужна, от своей половины дал ему еще половину. Гарик, когда с Людкой жил, карманных денег не имел. Не давала она их ему, так как была у Игоря слабость — бильярд. Поэтому он иногда брал подобного рода «шабашки». Потом как-то Олежек на рыбалку Гарика пригласил, начали больше общаться.

— Бля, братан… Этот парень, с конторы… Бля, не просто знакомый, — продолжал Олежек и оперся спиной о стену. Видно, что ноги его плохо слушаются, в глазах блеснули слезы…

«Нет, не попустило его на свежем воздухе», — подумал Игорь.

— Братан… Сука… Я этого парня знаю пиздец… Гарик, братан… Я его раненого на себе тянул… Под Дебалей тогда… Он кричит, стонет… Кричит, брось меня, мне пиздец… Я ему — нихуя! Он кричит: нам обоим пизда будет… А я говорю: а пусть! Пусть обоим пизда! Но тебя я не брошу! Вот так и сказал — а пусть! (Олежек всхлипнул и вытер слезу рукой.) Братан!.. Так я даже не знал его… Его в госпиталь увезли… Братан… У меня ж и трофей оттуда, — и опять Олежек полез за ножом.

— Не доставай, вон же мусора стоят, — Гарик понял, что разговора не будет, и решил, что пора ехать домой.

— А что мне мусора… Братан!.. Слушай… Приезжают к нам «конторские»… Все их ждут, все боятся, все такое… А один смотрит на меня… Думаю, какого хуя?.. Какого хуя?!. А он мне: не узнаешь?!. Да хуй его знает, не узнаю… Ты ж меня тянул под Дебалей!.. Я говорю: выжил?.. Он: как видишь, блядь!.. И обнимает меня, братан… При всех! При всех! Все охуели… Братан! Все охуели!

«Ясно. Олег — это порожняковый вариант», — думал про себя Гарик.

Андрей, придя сегодня в кафе, планировал убить двух зайцев. Знал, что там будет пара знакомых ментов. Надо было поговорить с ними на тему одной тачки, находящейся в розыске. Была возможность подзаработать. Переговорив с этими парнями во время очередного перекура, Андрей решил, что пора ехать домой, тем более, что Олежек был уже совсем хороший…

— Песню пою и едем, — Олег не сопротивлялся.

Посетители кафе уже расходились, вызывали такси, прощались, когда Олежек взял микрофон. Аппаратура начала пищать.

— Раз-раз, — Олег закрыл глаза и, несмотря на то, что был хорошо пьян, вовремя вступил…

«Господа офицеры! По натянутым нервам…»

Из глаз Олега полились слезы.

«За Россию и свободу до конца!»

Гарик все это время стоял на улице, рассматривая курящих рядом молодых девиц. Одна из них поймала его взгляд и начала громче общаться с подругами.

— Что, девчонки… Я опять сегодня одна еду? Ха-ха-ха! Может хоть таксист симпатичный попадется! Ха-ха-ха…

— Так надо было сразу такого заказывать! Ха-ха-ха, — отвечала ей подруга. Все весело смеялись.

Мимо кафе с ревом пронеслись два «Урала» с военными, тент откинут, ополченцы экипированы по-боевому. Где-то со стороны Ясиноватой раздавалась канонада, на которую уже никто не обращал внимания.

— Алло! Кись… Уже едем… Скоро буду, — Андрюха вышел из кафе, вытягивая совсем раскисшего Олежку…

МЕДИТАЦИЯ

Февраль 2015 года

Только позавчера вечером они, уставшие, голодные и злые, прибыли во временную располагу. Это было здание какой-то старой АТП. Условий особо никаких, зато тепло и не стреляли. Можно отоспаться, посушить вещи. Раздобыли местного самогона, выпили и завалились спать. Следующий день прошел, как в тумане. Жрать никто готовить не хотел, просто открывали тушенку и ели ее с галетами, пили чай. Нашли коменданта базы, спросили, где можно помыться. Ответил: «В бане». Баней оказалось холодная душевая с едва теплой водой и всего одним краном. Хоть так…

Паша увидел, что, попав с мороза в тепло, его старый АКМ покрылся ржавчиной. Превозмогая усталость, он заставил себя почистить оружие. Под вечер все опять начали пить самогон. Обсуждали, что надо бы группу отправить на переформирование и отдых после такого пиздореза, в котором они побывали.

Командир группы с позывным «Кречет» еще утром уехал куда-то в штаб. Его просили заехать на ППД, забрать вещи и купить сигарет, с которыми совсем плохо. Тогда, десять дней назад, всех неожиданно подняли, сказав взять только носимое БК. Задача простая: провести разведку и назад… Вот, до сих пор не вернулись… Перед отъездом в штаб Кречет объяснил, что пока на этой базе группа нужна как резерв.

Паша уже проваливался в сон, когда вернулся командир. Подумал: «Интересно, он забрал наши вещи?». Там, в его «флоровском» бушлате, была спрятана «пятка». Сейчас бы она не помешала…

Кречет «обрадовал» всех тем, что завтра с утра мы выдвигаемся занимать какой-то брошенный украми блокпост. Ждем саперов на «Урале». С ними поедем. А то одни поехали без саперов: трое «двухсотых»… Сначала они все проверят, а затем мы туда зайдем. Перемирие политики заключили, но бои еще идут. Много разрозненных групп противника выходят из окружения, да и мало ли: перемирие перемирием, а вдруг контратакуют? Короче, надо ехать… Вещи Кречет не забрал, некогда было.

Все начали вслух возмущаться: «Мы же разведка, какой блокпост? В штабе охуели!».

Один из добровольцев с позывным «Витязь», сказал, что все это ебал. «Так не делается, и нас опять хотят пустить «на мясо». Сказал, что утром он уедет домой в РФ.

Все галдели, ругались, но потом успокоились. Кречет привез сигарет, это еще немного сбавило градус гнева. Обещал доставить вещи завтра же, туда, на блокпост. Рассказывал, что там у укров большие уютные землянки с печками и бетонными плитами над головой. Противник далеко будет, это, считай, вторая линия… «Ну, а как вы хотели? Это война! Там в штабе похуй, устали вы или нет! Послать больше некого!»

* * *

Утром, конечно, никакой «Урал» с саперами не приехал. В обед некоторые начали психовать и говорить, что за это время можно было съездить в ППД и забрать вещи. Кречет орал в ответ: «Ты долбоеб?! Я сейчас уеду, а они приедут! И что?!» Он кому-то постоянно звонил, пытаясь выяснить дальнейшую судьбу. Каждый раз для этого ему приходилось залезать на большую бочку — связь ловила только оттуда.

В очередной раз он спрыгнул с бочки и сказал: «Едем сами, саперов не будет… Аккуратно сами посмотрим… Михалыч, с тобой пойдем первыми… Ты ж вроде как у нас сапер внештатный». Михалыч согласно кивнул. Самый кипишной, Сварог, орал: «Да что Михалыч?! У него ж нет этих ихних приборов! Пиздец… Пиздец…»

Встал вопрос: а на чем ехать? Кречета машина забита продуктами и БК. Начали говорить с комендантом, он ответил, что есть «Газель». Заводится, правда, плохо, но доехать может. Нужно только заправить. Опять Кречет кому-то звонил, время шло…

Пока происходила вся эта суета, Паша пошел искать двоих казаков, которых он заприметил еще по приезде. Те явно были напаленные. Может, угостят? Он нашел их на заднем дворе. Казачки ковырялись в трофейной МТЛБ с надписью: «Лелека» на борту.

— Пацаны, здорово! Есть, что покурить? — Паша решил не намекать и не церемониться.

Один из казаков внимательно посмотрел на Пашу.

— Покурим… — казак крикнул напарнику в машину. — Ромчик! Пошли покурим. Разведчику надо шизу сбить.

Казак заулыбался доброй коричневозубой улыбкой. Ромчик вылез через задние люки «мотолыги».

— Здорово!.. Пошли покурим.

В небольшом кайбашике с теплой печкой и двумя кроватями стоял стол. Где-то возле кровати казака был припрятан от лишних глаз «мокрый». Он достал его и стал килишевать траву с табаком.

— Говорят, вы попали там нормально? — спросил Рома.

— Нормально… Пять «300», один «200» и один без вести пропал. Погиб, скорее всего.

— А где это вы так? На переезде?

— Рядом…

Казак снял папаху, зажег траву и показал рукой на «мокрый».

— Давай…

Злой гашиш драл горло, и Паша закашлял. Начали курить по очереди. После третьего напаса Паша почувствовал, как его нагребает. За окном послышалось:

— Где он?! Сюда вроде шел…

Паша узнал знакомые голоса. Его искали.

— Пацаны, благодарю! Там меня ищут…

— Подожди! Я тебе отсыплю… Куда вас там повезут… — сказал казак.

— Благодарю, пацаны! Дай Бог здоровья!

— Давай… Мы ж людским живем…

Паша вышел из кайбаша и немного запарился: куда идти дальше? Чего-то поднакрыло… Когда он все-таки подошел к «Газели», то в нее уже все загрузились.

— А где мои вещи? Загрузили?

— Да, давай уже! И автомат твой тут! — кричал Али.

Паша запрыгнул в кузов.

Вдруг он увидел, что Витязь сидит на каком-то стуле возле входа в здание, где они ночевали, курит и не смотрит в сторону отъезжающей «Газели».

— Ты, мразь… А где ты уже напалился?! — Али весело смотрел на Пашу.

— Завали… Я и нам взял…

— О, охуенно!

Паша осмотрелся в кузове и понял, что их очень мало.

— Слышь, я не пойму? А где Папа Карло, где Ушкуйник? — говорил он на ухо Али.

— Что ты там бормочешь? Я не пойму!

Паше казалось, что он говорит громко. Его очень сушило, он с трудом повторил свой вопрос.

— А, эти? Так Ушкуйник еще вчера съебался в свой Тольятти. Сказал, что ему мама позвонила, сказала, что заболела. Хуйло!.. Куда позвонила, если он телефон проебал? Подмотался так быстро, пока все спали. Я говорю: «Дождись Кречета». А ему похуй! Глаза на выкате. Продал этот свой нож казакам, чтоб деньги на дорогу были, и съебался. Спецназовец хуев… Папа Карло, тот вообще исполнил! Он, как только мы приехали, сказал, что у него контузия, на отбитых сел к казакам и уехал в город. Кречет его отпустил… И этот Витязь… Витязь, блядь, в тигровой шкуре… Отвернул ебало… Видел?

— В тигровой шкурке, — Паша по-идиотски заржал. — Чего ты ему по печени не всадил?

— Нахуй он нужен, шляпа!

«Газель» сильно тряслась и рычала как раненый зверь.

— Долго ехать, интересно?..

* * *

От петляния по разбитым дорогам Пашу начало подмучивать, но тут «Газель» остановилась. Водитель открыл борт, все спешились.

— Вещи забирайте. Я сейчас сразу уезжаю.

— Да погоди ты… То ли нам носить в руках, то ли подвезти все это!

Но водитель был непреклонен. Начали разгружаться.

— Так! Не шляться тут! На обочину не ходите! Мины могут быть. Сидите, ждите нас с Михалычем, — командовал Кречет.

Через полчаса они вернулись. У Кречета в руках ПК без короба, весь в замерзшей грязи.

— О, трофей! Бросили, пидарасы… Чисто. В землянке тоже. Наши хорошо их накрыли, там вон «бардак» спаленный и пара жмуров на обочине. Скажу в штабе, пусть заберут, может, обменяют или так родне отдадут. Там жратвы и дров полно, до лета сидеть можно. Так… Но все равно, аккуратней… Под ноги смотрите. Я погнал, пока не стемнело. Завтра все вам привезу. Боцман… За старшего. На связи.

— Так где противник хоть тут? Или мы в тылу? Хоть приблизительно, — спросил Боцман.

— Противник… получается там, на западе, — показал рукой на горизонт Кречет. — Там дальше по дороге, вроде, свои… Никого не уебите, смотрите, с перепугу.

— Охуенно… хуй поймешь, — качал головой Боцман.

Кречет уехал, и все пошли к блокпосту.

Блокпост состоял из железобетонной будки с крышей, которую сложило прямым попаданием. Теперь это просто груда бетона. Все плиты были исписаны, особенно выделялась надпись большими синими буквами: «УМАНЬ». От будки шел Г-образный окоп. На противоположной стороне дороги была изрядно покошенная обстрелом «зеленка». Сразу у дороги капонир с БРДМ-2. Боевая машина полностью выгорела. Оторванная башня валялась рядом. Дальше шел окоп и два блиндажа. У одного был завален попаданием вход. Решили завтра им заняться. Окоп уходил за «зеленку» и тоже был Г-образный. Было видно, что позицию хорошенько накрыло артой. Везде были воронки, причем, что удивительно, били довольно точно. Не сладко пришлось тут. Пережили многое парни, пока тут сидели. Видимо, как только обстрел немного стих, они отсюда просто драпанули. Всюду под ногами валялись использованные жгуты и бинты.

— А где жмуры, Михалыч? — спросил Али.

— Да один вон… В окопе под дзотом этим заваленным, а другой вон, в поле… В «бардак» смотрел, там вроде, никого… Может, конечно, и костей не осталось от такой температуры…

— Пашка… Али… Давай, один на ту сторону «зеленки» на пост, а другой тут пусть в поле смотрит, — сказал Боцман. — Расслабляться не будем.

Паша подошел к трупу в поле. Обошел его. Все время пугают, что тела могут быть заминированы… Под этим, вроде, ничего нет. Видно, что его тащил кто-то, а потом бросил…

На бруствере окопа стоял ящик. Паша поправил «поджопник» и сел. Подумал, что человек, который изобрел «поджопник» — гений… («Как без них раньше воевали?»). Он должен наблюдать за полем. Интуиция подсказывала, что противник где-то очень далеко, и можно немного расслабиться.

Он еще раз глянул на труп…

На трупе грязные сапоги, форменные зимние штаны ВСУшного «дубка» с подтяжками, которые он не успел надеть. Когда его тащили, то белый грязный свитер и черная футболка под ним задрались, оголив впавший живот и поясницу. Вместо форменной куртки — расстегнутый синий тулуп с черным воротником. Он был без шапки, волосы примерзли к земле. Глаза открыты. Один засыпан снегом, а другой смотрел в февральское небо. Рот тоже приоткрыт. Лицо на вид — около сорока. Непонятно, куда ему прилетело? Наверное, в затылок или спину…

Паша вспомнил, что в буддизме и индуизме есть практика медитации на трупы. Кстати, фактически в православии и католицизме тоже. Разные там мощи святых… Паша решил попробовать помедитировать на труп. Главное, смотреть на него и стараться ни о чем не думать…

Для этого он еще раз стал детально рассматривать тело.

«…Тулуп… Наверняка его уже прошманали, и в карманах ничего нет… Да и что там может быть? «Пятка»! Вот у меня в тулупе «пятка»… Если бы я так валялся, то у меня нашли бы «пятку»… «Спасибо» бы сказали… Если бы сейчас в карманах убитого была «пятка», я бы покурил — нехуй делать! Что тут такого?».

Паша понял, что отвлекся от медитации… Он снова сосредоточился, и вдруг его пробрали мурашки. Он физически почувствовал, что на мгновение, как сквозь мутное стекло, заглянул в духовный мир. Он увидел серое прозрачное облачко над телом. Это была аура убитого. Серая аура. Серая жизнь. Душа человека была не в этом месте. Она улетела домой, как только его убили. Там много дел… Паша вдруг увидел душу этого человека, но это был не физический взгляд… Прозрачная душа… Она не сильна духовно. Паша четко увидел какой-то неухоженный двор в частном доме и скрежет лопаты, как кто-то этой лопатой убирает грязный замерзший снег… Двор этого человека? Заплакал ребенок в доме… Совсем еще малыш… Дети чувствуют духовный мир, и сейчас ребенок почувствовал, что кто-то есть во дворе?.. Фу-х-х…

Паша повернул голову и увидел, что справа к нему подходит Геша, его аура мигала ярко-оранжевым и голубым цветами. За Гешей мелькали еще какие-то огонечки. Оказалось, что это ауры остальных бойцов. Они светились над их головами, словно «жизни» танков из «Ворлд оф Тэнкс». Паша немного испугался: неужели он теперь всегда будет видеть ауры? У Геши над головой по-прежнему мигала оранжевосиняя мультипликация, он закинул автомат за спину и нес под мышкой кота, видимо, оставшегося после укров. В другой руке у него была какая-то черная шуба, которую носят старые деды. Паша ясно понял: мигающая оранжево-синяя аура — это заставка «Ералаша»! Добродушный Геша был как избалованный ребенок. Это его сущность. Вот кота где-то нашел, будет сейчас с ним играть…

— Паш. Вот шубу нашел сухую. Замерзнешь сидеть… В одном блиндаже печку растопили, в другом проход уже отрыли… Я там вот красавца нашел, — сказал Геша, погладив кота. — Укропом его назовем. Ха-ха!

Аура исчезла. Паша в этот момент очень полюбил Гешу и чувствовал, что они какие-то родные люди. Он хотел ему сказать теплые слова, но изо рта выдавилось только: «Благодарочка… Что там этот чурка? Стоит? Гы-гы…»

— Али? Стоит… Я ему тоже бушлат нашел.

Паша резко встал и поймал «собаку». Неимоверно закружилась голова, еле удержался на ногах… Попытался надеть шубу, но она была слишком мала, и он просто накинул ее на плечи.

Стало тепло, и медитировать было проще. Он попытался снова сосредоточиться…

«Тело лежит на земле, но ему не холодно… Зачем забирать труп с поля боя? Кому он здесь мешает? Да, лицо, руки и живот ему обглодают животные, но все остальное останется… Начнется жара, и он быстро истлеет. Сквозь скелет, ребра, череп, будут пробиваться цветы или трава… Немцы удобряли капусту пеплом людей, говорят, росла очень большая… Тут тоже может вырасти куст какой-нибудь… Он станет кустом… Интересно, проросла бы конопля, которая у него в кармане? Был бы куст конопли… Прикольно… Гы-гы…

…Да, тело с поля боя забирать не нужно… Тем более рисковать живыми ради этого! Странный обычай вообще… Просто пришли люди, сказали родне, что погиб… Надо, как у японцев: клок волос и ногти оставлять, чтобы было, что похоронить… Хотя… Вон Студент… Все видели, что его убило, он молодой еще, даже восемнадцати не было… Мать не поверит, скажет: «Покажите тело!». Нахуй мы пошли тогда по улице? Кречет идиот… Где они там служили, что нихуя воевать не могут?! Говорил же: дворами надо идти, через заборы дыры делать!.. Да-а… попали тогда… Геша говорит, что в угольный сарай, за которым сидел Студент, попал танк. Там все разлетелось, и Студент никуда не смог бы деться… Не ожидали, что танк так точно работать начнет, прятались от стрелковки… Еле съебались… Али тогда предлагал идти искать Студента… Куда идти? Кого по темноте там искать? Али лишь бы показать, что он самый храбрый… Кавказские понты… Потом местные говорили, которых эвакуировали, что с ними в «Урале» был какой-то парень военный, раненый… Может, Студент?… Геша говорит: без вариантов. Вот было бы тело, тогда никто бы не сомневался… Ходили на то место потом… Там все так разъебано, что ничего уже не найдешь… «Ни петлички, ни лычки»… Маме его, кстати, кто-то сообщил? Нихуя… Кречет, сука…»

Опять отвлекся! Медитировать тяжело… Мозг постоянно живет или прошлым, или будущим, но почти никогда настоящим. Мы пропускаем самое важное, потому что не живем тем мгновением, в котором находимся.

Почему-то вспомнил, как в Москве ходил на Ваганьковское кладбище. Там Высоцкий, Есенин… Ходишь, смотришь на надгробия и удивляешься надписям:

Профессор

Валентин Абрамович Зебельбаум

1901–1977

Старший ректор Академии Наук СССР

Заросший участок захоронения, и всем пофиг, лежит тут профессор или академик… Люди хотят выделяться даже после смерти. Зачем? Цепляются за этот мир? Хотят так продлить свою жизнь в этом мире? Паша подумал, что все это несусветная глупость — хоть этот солдатик, хоть профессор, все превратятся в «липовый мед»… Сколько в этой степи сгнило воинов? Скифов, сарматов, татар, русских, немцев, казаков, хохлов… Для кого-то гибель этих людей была трагедией, а сейчас их абсолютно никто не помнит, и это нормально… Кто-то писал в интернет-срачах про солдат: «Станете удобрением на наших полях». Что в этом плохого? Лучше, чем обсирать парализованным кровать или что-то в этом роде. Паша понял, что сейчас он не боится смерти… А вот несколько дней назад страшно было…

Военный дзен: ты не боишься смерти, пока в тебя не стреляет танк.

Вот опять! Враг медитации — ум! Его сложно остановить! Начинаешь философию порожняковую разводить…

Паша вспомнил, что все шаманы и священники используют дым во время ритуала, и решил закурить. «Курение убивает!» Как раз то, что надо. Паша закурил, пуская перед собой дым. Его внимание привлек открытый рот. Он был как черная дыра в преисподнюю. Ему показалось, что это вход в Вальхаллу, и туда можно провалиться. Какой-то холодный ветер задувал в эту черную дыру. Открытый рот, как шахтный вентилятор, нагнетал туда воздух… Паше резко стало холодно, и его словно засосало туда…

* * *

Вальхалла (Алкалла) представляла собой большую столовую, наподобие лагерной или армейской, времен распада армии в 90-е. Стены от пола до половины были выкрашены синим цветом, остальная часть стены и потолок были побелены. Краска была исцарапана надписями, и было видно, что ремонта тут давно не было. Побелка тоже уже потеряла свой первоначальный вид и была серо-черного цвета. Врезалась в глаза жирно нацарапанная надпись:

ДМБ-88

ГАНС

ЗУБ

ВИТАХА

Как-то холодно, сыро…

На стенах висели плакаты, нарисованные похоже в 50-е годы XX века. Они были обиты грязным от пыли полиэтиленом. На плакатах солдаты в пилотках показывали, как правильно держать ложку, рюмку и сидеть за столом. Изображение демонстрировало все наглядно и четко.

Тусклый свет электрических ламп освещал длинные столы, за которыми сидели люди. В углу тоже был длинный стол, но он стоял почему-то отдельно. Паша понял, что он стоит в очереди на раздачу. Все толкались, шутили, грубили и громко разговаривали. Одежда на всех разная, в основном зимняя. Нашивки тоже были у всех разные, но никто из-за этого не конфликтовал. «В зимнем все… Наверно, вновь прибывшие», — подумал Паша.

Перед самой раздачей стоял стол. За ним сидел какой-то солидный мужик в кубанской казачьей форме с патронташем на груди. На голове была папаха с немецким орлом. На шее почему-то современная арафатка… За его спиной стояли два энкэвэдэшника. «Нихуя себе», — сказал вслух Паша. Когда он приблизился, то вдруг узнал человека за столом, это был генерал фон Паннвиц. Тот самый, которого повесили… Видимо, арафаткой он закрывал шею. На столе стояла табличка, с надписью трафаретом, которым Паша пользовался еще в школе:

СЛУЖБА БЕЗОПАСНОСТИ ВАЛЬХАЛЛЫ

ст. инспектор Гельмут фон Паннвиц

— Имя, фамилия, позывной, — спросил фон Паннвиц на чисто русском.

— Павел Александрович Кузнецов, Паша, — ответил Паша, подумав, что позывного, такого, чтоб прилепился, ему так и не дали.

— Толепберген Рахимжанович Дайыров, позывной «Чингисхан», — ответил кто-то за спиной у Паши. Он повернулся и увидел какого-то маленького, но крепкого азиата. Фон Паннвиц протянул ему какой-то талон. Азиат начал расписываться в журналах. Он был в горке с нашивкой «Новороссия», разгрузке «Сплав» и шапке, натянутой на узкие глаза. Штанины залиты кровью, на обеих ногах розовые жгуты. Он немного прихрамывал.

— Они тебя не видят, ты же живой, — сказал неожиданно Чингисхан, обращаясь к Паше.

— А как ты тогда видишь? — удивился Паша.

— А я тоже курить любил, — сказал Чингисхан, улыбаясь. — И бабка у меня была шаманка… К ней даже секретарь райкома приезжал лечиться в деревню.

— Ты ж мусульманин? Почему ты в Вальхалле?

— А Райские сады это не тут… Там только те, кто на джихаде погиб. Тут есть секция для мусульман, но маленькая… Там только кальян и сладости, пару гурий каких-то стремных, скучно… Я со всеми… Сейчас пойду с нашего отряда искать кого-нибудь.

Чингисхан подошел к первому окошку, и ему выдали сухпай. На раздаче была какая-то толстая неопрятная женщина. В следующем окне такая же по виду — стопку с водкой. В третьем окне выдавали разный кайф. Валькирия, которая там дежурила, была похожа на актрису из «Бойцовского клуба». У нее были черные растрепанные волосы и черные круги под глазами. Белки глаз были красные, видно было, что она «натыканная»…

— Че там тебе, родной? — медленно протянула она скрипучим голосом.

— Мне травы, — сказал Чингисхан.

Валькирия протянула ему подмотку, завернутую в рваный лист журнала «Братишка» за 2004 год.

За Чингисханом и Пашей к окошку подошел какой-то высокий парень в бундесверовской форме с «жовто-блакитной» нашивкой и засунул голову прямо в окошко:

— Красавица, а шо… кокаин есть?

— Завтра будет, все ваши командиры разобрали.

— А шо есть такое… экзотическое?

— Винт остался, будешь брать?

— Ты бурят? — спросил Паша Чингисхана.

— Нет, я казах… Доброволец. Родители коммунисты были… СССР, все такое… Вот сюда и приехал…

Чингисхан глазами искал свободное место за столом.

— А вон там, в углу, есть место, — Паша показал на стол в углу, хотя публика там показалась какой-то стремной.

— Э-э… Туда нельзя, это законтаченный стол. Там сидят те, кто военные преступления совершил, но есть надежда, что во время Последней Битвы они искупят свою вину… А пока так…

— Ого! Это какие преступления?!

— Ну, пытал там кого-то без надобности, струсил…

Паша еще раз глянул на стол неприкасаемых. Один небритый жирный тип в кепке, похожей на ту, которую носили «упавцы», ел кашу из котелка… Когда он сильно наклонялся, то в котелок выпадал глаз, видимо, у него было какое-то ранение в голову. Жирный доставал глаз пальцами из котелка, приговаривая: «Ты дывы, яка гыдота…», вытирал его об рукав и вставлял обратно в глазницу.

— Это че, и бандеровцы тут, те еще, что ли? — спросил Паша.

— Да не, это современный… Тех, кто во Вторую мировую воевал, в отдельном бараке держат и никого к ним не пускают. Они буйные — пиздец! Сразу драться кидаются! Я деда хотел повидать, сказали: «Делай официальный запрос лучше».

— А как же Паннвиц этот? Энкэвэдэшники?

— Да их Один перебросил порядок навести, а то тут такое было… В сухпае сок не додавали, тушенку — одна банка на двоих, из кайфа только пердула какая-то и бутор…

Увидели свободное место, но там рядом сидели обгорелые экипажи боевых машин. Коричнево-черные, с белыми зубами, вонью жареной человечины и топлива. Наводчик, полностью обугленный, одной рукой кормил своего товарища — мехвода, от которого осталась одна обгорелая голова. Голова стояла на столе и что-то жевала. Зрелище даже для Вальхаллы было не очень… Решили поискать другое место.

— Слушай, а если разорвало на куски? Где они?

— Они в холодильниках специальных… Недавно валькирии нажрались и за приборами не следили, так там сломалось что-то, куски эти завонялись…

Паша и Чингис все-таки нашли место рядом с каким-то малолеткой с наушниками и дыркой в затылке. Он кивал головой, видимо, в ритм музыке и энергично ел кабачковую икру из банки. К нему подошла собака в противогазе, завиляла хвостом. «Антисанитария какая-то, коты по столам лазят, собаки везде», — подумал Паша.

Чингиз залпом выпил водку, но, когда он поставил стопку на стол — она снова автоматически наполнилась жидкостью. Он заметил, что Паша смотрит на стопку.

— Больше ста грамм нельзя посуду давать… Типа, чтоб немного страдали… Это ж как вроде чистилище… Да и не водка это, а эль… Самогон местный. Писали сколько раз обращения, чтоб спирт выдавали, но нельзя, не положено… Хорошо хоть сигареты нормальные начали давать, а не «Хама-дей».

— Слушай, Чингиз, откуда ты все это знаешь?

— Я Тайные Русские Веды читал…

— Какие еще Тайные Русские Веды? — Паша невольно улыбнулся, вспомнив, как смеялся над Сварогом, который предлагал соорудить капище за располагой.

— Да как, какие? Ты разве не читал?.. Были Древние Веды, когда и русские, и все — один народ были. Индоевропейцы… Веды эти Ольга, первая княгиня-христианка, спрятала от Святослава, а он их нашел и погнал воевать… Ольга хотела, чтоб все по политике решать, как евреи, а Святослав за военный путь был… В общем, прятали монахи эти Веды, и русские разучились воевать… Их татары нашли при походе на Русь, но тоже из-за ислама перестали читать, а Тамерлан нашел… Если бы их Сталин во вскрытой гробнице не обнаружил за день до войны, то всем пиздец был бы… Потому что часть Вед после революции к немцам попала, но только часть… Все Веды целиком были только у Сталина. Он даже к себе в мавзолей их положил, по завещанию… Хрущев, дурак, просто в архив отдал. Их там Виктор Суворов нашел, тот что «Ледокол» написал, и с ними в Англию сразу съебался… Теперь мы воюем хуево… То Афган, то Чечня, то вот хуй пойми что… А Англия, как только он убежал, войну у Аргентины выиграла. Эти Веды англосаксы расшифровывают до сих пор…

Паше это казалось каким-то бредом, и он, по своему обыкновению, хотел поспорить, но подумал, что сложно спорить, находясь в Вальхалле, с человеком, который тут так хорошо ориентируется. Он еще раз осмотрел столовую и обратил внимание, что в одном углу стоял баннер, который был ярко освещен софитами. На баннере красовалась надпись красивыми готическими буквами:

VALHALLA

На фоне надписи, принимая разные позы, фотографировались валькирии. Две из них заметили проходящих мимо гранатометчиков с АГС-17 и закричали:

— Ой ребята, а дадите сфоткаться?

— Конечно…

Гранатометчики поставили АГС по центру, и одна из валькирий уселась прямо на него так, чтобы между ног торчал ствол.

Паша обратил внимание, что все валькирии были вроде как симпатичные, но какие-то… несвежие, что ли… Корни волос были одного цвета, а дальше другого, как будто у них не хватало денег на окрашивание. Сами волосы были явно немытые. У всех какие-то проблемы с зубами. Одежда вульгарная и застиранная, сапоги-ботфорты не чищенные, глубокое декольте демонстрировало обвисшую грудь. У всех был яркий броский макияж с большими ресницами и тенями.

Валькирии продолжали фотосессию у АГСа. Почему-то при фотографировании смотрели в камеру обязательно исподлобья. Получалось зловеще.

— Только баб этих целовать нельзя и в глаза долго смотреть, — Чингисхан выпил еще эль и принялся энергично уплетать рыбную консерву.

— Чингис, скажи еще один момент… Вот у тебя автомат побит, форма рваная… Эти вон, вообще обгорелые… Как вы в Рагнареке собираетесь сражаться? — спросил Паша.

— Ай…, — махнул ложкой Чингиз, — обещают перед боем все выдать… И оружие, и недостающие части тела… А там хуй его знает, может, как обычно… Заявления надо идти писать. На складе, вроде, все есть. Хочу себе еще короткий выписать, на всякий случай… Рубахи на флисе обещали…

Только сейчас Паша услышал, что в помещении играет музыка. Она была приглушена, а теперь ее сделали громче.

— В полночь всегда музыку громче делают, веселье начинается, — Паша уже смирился, что Чингис читает его мысли.

Откуда-то из репродукторов донеслось пение под гитару молодым гнусавым голосом:

«Часы пробили! По распорядку на обед…

Идем мы строем, а впереди веселый «дед» —

Ремень отвесил, поставил рюмку пред собой…

Ты отслужил, ты отслужил, и Бог с тобо-о-о-ой.

«А ну-ка «зелень»! А ну — ка ложки не хватай»!

На раз-два сели! И дайте «деду» первым взять!

Учись, малыш! Чтоб масло первым получать…

Тебе еще, Еще до осени шуршать…»

За спиной у Паши, перекрикивая музыку, что-то орали друг другу «киборги» и «спартанцы». Донеслось:

— Да гексогеном ебанули, да и все!

У Паши вдруг резко заболела голова. Чингис улыбался, подпевая…

На соседнем столе какой-то боец полез в бутыль с огурцами и, когда вытягивал их с самого дна, у него прямо в рассол отвалились отмороженные пальцы. Слева огромный боец в мультикаме с яркой повязкой спецназа ФСБ («Видно, где-то в КТО въебался».) кричал валькириям:

— Девчонки! Пошли со мной, епти… У меня сухпай горный… Пять шоколадок, епти…

— Мальчишки, новенькие? — пока Паша смотрел на ФСБшника, сзади подошла валькирия и положила руку ему на плечо.

Все это происходило словно на быстрой перемотке в кино. Он ощутил ледяной холод от руки. Словно какой-то страх передался… «Бля! Она меня видит», — мелькнула мысль. Сердце начало резко биться. Бледно-синие пальцы валькирии были как у старухи, на ногтях обгрызенный маникюр. Он повернулся и глянул ей в глаза…

* * *

… В степи полностью стемнело. Труп уже не видно. Где-то на горизонте были видны вспышки прилетов.

Геша положил руку на плечо Паше. Он вскочил и крикнул: «Ай, бля!».

— Ты что? На посту спишь?

— Гонишь? Задумался просто…

— Иди отдыхай, там печку растопили… Али тебя спрашивал…

Луна еще не взошла, и было очень темно. Паша аккуратно спустился в окоп и пошел в сторону блиндажа. У входа курил Али.

— Ну что там брат? Покурим?

Паша как зачарованный смотрел в сторону вспышек на горизонте.

— Али, а ты в Вальхаллу хочешь?

— Ты что? На посту все скурил или со Сварогом переобщался? У нас Райские сады…

— Райские сады для тех, кто на джихаде, а остальных в Вальхаллу… Там есть секция для таких, как ты…

— Нормальную дурь тебе казаки пиханули… Ха-ха…

Паша похлопал по карманам и нашел подмотку.

— На, брат, кури… Я что-то не хочу…

Паша включил фонарик на зажигалке, одернул одеяло-занавеску на входе в блиндаж и исчез внутри.

ГОСТИ

(человеконенавистнический рассказ)

— Пойдем к куме на день рождения? Она отмечать не будет, у нее отец умер, сорок дней еще не прошло… Хотя он с ними не жил, но отец все-таки… Просто поздравим. Я ей косметику заказала. Там ее кума еще придет с мужем Сашкой, ну, может, Натаха после работы зайдет… Посидим просто, не долго, — говорит моя новая Милфа. Я чувствую, что она немного волнуется. Женщины — интуитки, поэтому она понимает, что я никуда идти не хочу.

Две недели непрерывно шел холодный осенний дождь. Окапываемся на новом месте. Без пафосных новостей в СМИ, медленно продвигаемся, хавая «серую зону». Грязь, костры, холод, все всегда сырое, рано темнеет. Укропы, видно, проебали наше продвижение и молчали. Зато позавчера ночью насыпали ствольной артой. Я проснулся от того, что меня кто-то резко толкнул в плечо. Вскочил перепуганный! А это, оказывается, блиндаж подпрыгивает от близких разрывов! «Отче наш, сущий на небесах! Да святится Имя Твое, да придет Царствие Твое, на земле, как и на небе…», — молюсь и проваливаюсь в сон. Ага! Ни хрена! Слышу «выходы». Два орудия бьют залпом! Считаю, по привычке, секунды. Километров за пять, примерно, стоят. Мерзкий свист засверливается прямо в ухо. Сердце начинает биться учащенно. «Господи, помилуй!» Гу-гу-х! Рядом где-то. Что-то я стал нервничать при артобстрелах. Раньше такого не было.

Так это еще ебашат не 152-е и не «Грады»… С 14 года под «Грады» не попадал, слава Богу!

Еще «выход»! Бля, они дадут поспать?!

Мы во взводе по очереди уходим с позиций домой, на пару дней, сделать какие-нибудь семейные дела или побыть в спокойной обстановке. Приехал в увал и целый день валялся. Милфа хорошая девушка. Не назойливая. Дети у бабушки. Спрашивала: «Что приготовить тебе?». Она на стадии охмурения мужчины через котлеты и минеты (более продвинутые делают это через суши и БДСМ, но это все равно не то). А что мне приготовить? Я ем любую еду, мне все равно. Любимых блюд нет. Наверно, я правда чуть двинутый, и меня многие вещи не интересуют. Не хочу есть что-то особенное, спать на каких-то особенных простынях, иметь какую-нибудь особенную люстру.

Вижу, что я очень нравлюсь Милфе, и она хочет показать меня своим подругам.

— Или ты устал и не хочешь идти?

— Нет, дорогая, пошли, конечно. Я столько слышал о твоей куме. Теперь хоть увижу.

Милфа понимает мою иронию, улыбается, толкает меня в плечо:

— Ну хватит уже!

Кума — героиня многих историй моей подруги. Зовут ее Ленка. Трое детей, все от разных мужчин. Первый был старше ее намного. У него была дочь от первого брака. Жили вместе, работал в Москве. Однажды уехал и пропал без вести. Дочка встречалась с парнем. У парня был друг, вот он и стал жить с Ленкой. Был веселый, но полюбил наркотики. Чтобы образумить его, Елена забеременела. Он образумился, бросил колоться, нашел работу, но… Проклятые «детские» деньги! Как только деньги пришли на карту — пропал! Не появился, пока все не проколол, а когда появился, проколол и то, что оставил первый муж. Однажды его, наконец-то, посадили. Хорошо, официально женаты не были. Слыхалась. Вообще, этот второй Ленкин мужик был странный. Например, во время минета просил, чтоб Лена засунула ему в жопу палец (опа!). Об этом сама Лена рассказывала всем подругам. От торчка родился мальчик. Какая-то патология с желудком: врачи, диеты. Недавно, через сайт знакомств (ох и нелегкий это путь) Ленка нашла нового парня — Сережу. Спокойный. Работает на заводе. Зарплату получает частями. Все хорошо. Родилась у них девочка, зовут Милана. Милфа ее крестная. Жесть, короче.

Идем лабиринтами девятиэтажек. Грязь. Везде разрытые траншеи теплотрасс. Железные двери подъезда. Дребезжащий лифт. Все-таки люди стали цивилизованнее, чем раньше. Даже война этой эволюции не помешала. Во времена моего детства и отрочества подъезд был криминогенно-клубно-туалетной зоной. Среди ободранных, исписанных стен и вони из подвала (воспетый «Сектором газа» подвал — это тема отдельного рассказа) тусовалась молодежь. Бухали, дрались, кололись, курили, дышали клеем, совокуплялись, играли на гитаре, пели. В подъездах спали бомжи, киллеры убивали коммерсов, маньяки резали жертв. Подъезд был местом конфликта поколений. Часто можно было услышать историю о том, как дядя Коля вышел сделать замечание разгулявшейся компании и был забит до смерти на глазах жены и детей.

Едем в лифте. Где моча на полу? Где выжженные кнопки? Где надписи «Рэп — это кал!», «ГрОб», «Accept», «Metallica»? Знаки анархии, пацифистов и свастика? Вот молодежь пошла — один интернет на уме! Нет бы выйти в подъезд. Плюнуть на побелку, потереть спичкой, поджечь и подкинуть ее к потолку. Спичка горит и черные пятна остаются. Весело ж, блин!

— Лена, Сережа — это Владлен. Владлен — это Лена и Сережа.

— Очень приятно.

Видно, что когда-то очень давно Лена была симпатичной девушкой. Вот как в 90-е пригнали «иномарку» из Германии, а потом ездили на ней по Сибири. У шатали машину. Так и Лена выглядит как иномарка «с пробегом по дорогам СНГ». Муж ее, Сережа, вроде нормальный. Обычный работяга.

Идем на кухню. Там уже сидят Саша и Ирка. Опять ритуал знакомства. Саша, типа, у них самым крутым считается. Он какой-то торговый представитель. Продает бытовую химию. Машина у него. Семья. Стабильность. Хоть доход и небольшой, но, тем не менее, ремонт делают, летом отдыхать ездят. На столе водка, вино, пиво. Предлагают выпить. Каждый раз мне приходиться объяснять, что я не пью вообще ничего и никогда. Люди с первого раза не понимают этих простых русских слов. Почему-то они думают, что раз я «вообще не пью», то я пью пиво.

— Нет, нет! Он совсем ничего не пьет! — поддержала меня Милфа.

Удивленные взгляды. Всегда этот факт из моей жизни настораживал и пугал людей. Спрашиваю пароль от вайфая и ухожу во Всемирную паутину. До меня долетают обрывки разговора собравшихся:

(Мужчины)

— А я ж свечи на машине поменял все-таки…

— А я все свою до ума не доведу. Надо гнать к специалистам…

— А я хочу ее продать. Другую себе купить…

(Женщины)

— А где Натаха?

— Та она ж с работы… Скоро придет.

— Глянь, как я себе маникюр сделала («Ебать! Лучше б ты себе зубы вставила», — думаю я).

— Ух ты! Красиво… Ты у Светки делала?

— Да.

— А я к ней на среду записалась.

— А я в среду ресницы делать пойду («Бля, похудей лучше килограммов на сто, дура»).

— Светка — это та, что с пятого дома?

— Ну да.

— Что, она с мужем развелась?

— Да там не понятно…

(Все вместе)

— Ну что вы ремонт закончили?

— Да ну… Его невозможно закончить…

— Вы будете гипсокартон на потолок устанавливать?

— Да.

— А чего вы не хотите натяжные?

«Владлен, ну убери телефон, некрасиво», — ласково шипит на меня Милфа. Я должен поддерживать разговор. Раньше я так и делал. Считал, что надо быть вежливым, общительным. Как-то это получалось. Сейчас похер все стало. Зачем мне разговаривать, если я не хочу? Во-первых, о чем? О гипсокартоне? Машинах? Как все подорожало? Разговоры без начала, конца и смысла. Вообще, мне больше с девушками нравится общаться, чем с мужчинами. Подвыпившие мужчины просто раздражают — сейчас начнется политика, геополитика, а может, и «мурка». Хорошо, что военных еще нет, а то слушал бы еще про «зушку», Дебалю, поляков, или о том, как за его голову укропы дают пятьдесят тысяч долларов. Однажды я не выдержал и одному такому «неуловимому Джо» сказал:

— А где ты видел этот прейскурант?

— В интернете сайт есть.

— Какой сайт? Как называется?

— Откуда я знаю?! У нас там один шарит, он видел!

— Давай! Звони ему, узнавай! Если есть такой сайт, я тебе прям сейчас дам десять тысяч рублей.

Закипела голова у «неуловимого Джо». Сказать ему нечего. Иногда хочется взять кружку со стола и разбить его тупую башку, за пятьдесят тысяч долларов!

«Убрать телефон? Ну, ладно».

Милфа хорошая девочка. Ради нее уберу. Жаль, не успел дочитать про ОЗМку в Википедии. Решил с пользой провести время, пока сижу в этих гостях.

— Ты служишь, Владлен? — решила пообщаться со мной Лена.

— Нет, воюю. Служу я только моей прекрасной госпоже, — отвечаю и беру Милфу за руку, переводя на нее пристальный взгляд.

— Ах-ах-ах, — резко засмеялась Лена. В глазах заблестел огонек. Смотрит на меня озорно, прикрывает рот с поредевшими зубами. — Не служил, не мужик! Ах-ха-ха!

Недавно пришедшая Натаха тоже засмеялась.

— А он у тебя это… как это? С юморком. Ах-ах-ха.

Милфа улыбается и немного покраснела. Смотрит с веселым укором, типа: «ну и дурак же ты».

— А что вы смеетесь? Не пойму. Вот Саша у меня хоть и служил, но я не считаю, что, кто не служил, не мужик. Есть мужики, которые служили, а толку? — затарахтела Ирка.

«Мда… Она совсем тупая. Как она живет вообще? Еще одно доказательство, что социальный успех не обязательно приходит умным или шустрым. На все фарт», — размышляю я молча.

Ленка тем временем принялась меня про все расспрашивать: о детях, где живу. Вижу, что шутка про «службу» была как пин-код к ее душе. Теперь, когда я шутил, она весело заливалась смехом и хватала меня за плечо и руку. Все понятно, короче. Вечно я нравлюсь каким-то блядинам!

— Скажи, Елена, а ты случайно не педагог по образованию? — спрашиваю я.

— Да. Воспитателем в детсаду была, а что? Так заметно? — удивилась она.

Так я и думал. Воспитатель. Скрытый садизм. Желание все контролировать и управлять. То-то я и смотрю, что ее Сережа как хуем прибитый. Эта ведьма из него жизненную энергию сосет. Бля-а-а… Первый муж погиб, второй торчок, значит, скоро и этому пизда. К тому же второй начал колоться уже после знакомства с ней! Тоже высосала его, и он зачах.

— Да, чувствуется, что ты можешь воспитать и наказать, — говорю я вслух.

— Ах-ах-ах. Попки обкаканые мыть. Ах-ах-ха! — смеется Лена.

А вот и шутки про жопу и говно — характерные для садистов-некрофилов.

Муж, видимо, решил отвлечь ее внимание от меня и спросил:

— Ну что там? Не слышно, когда война закончится? Вам там не говорят?

«Вот интересно, он правда не понимает, что несет хуйню?! Да, блядь! Говорят!» — думаю я про себя, но вежливо отвечаю:

— Я уверен, этого не знает никто.

— Не скажи, — вступает в разговор Саша. — Есть люди — там (поднимает вилку вверх), у них каждый шаг заранее просчитан. Это мы тут сидим, ничего не знаем.

Разговоры с выпившими ебланами о теории заговора меня раздражают больше, чем о гипсокартоне. Сука! Блядь! Когда мы отсюда уйдем?!

— Да, возможно, — спокойно отвечаю я.

Все пошли курить. Я надеюсь, что после перекура мы уйдем домой.

Чего-то вспомнил, как три дня назад забирали из «серой зоны» подорвавшихся на ОЗМ разведчиков. Те вышли, организовали НП, заминировали все вокруг себя на растяжку. Такую тактику мы с Бабкой называем «Тактика шахида, или Заминируй себя сам». Утром они куда-то пошли и взорвались на своей же мине — один «200», два «300». Плащ-палаток нет, носилок нет. Тягали их на себе, на автоматах. Кровь, грязь, стоны. Картина напоминала кинохронику Первой Чеченской. Чего я про это вспомнил? А… Вот! Там их старший тоже в теории заговора живет. Шизофреников все больше и больше. Сказал, что ночью к НП подползли Силы Специальных Операций «Збройных Сыл» Украины и переставили растяжки. Блядь, как таких офицерами ставят?!

Наконец, начался ритуал прощания с гостями, собирание детей. Я пообещал Лене, что мы будем приходить чаще, и вышел первым.

Идем домой. Завтра опять в этот ебучий лес!

Тучи рассеялись, и в небе мерцают звезды. Когда на звезды смотрю — всегда о Вечности думаю. Нехорошо я поступил. Милфа хотела пропиарить меня, а я поступил эгоистично. Она так со мной не поступает. Подруги сказали ей: «Жесткий он у тебя какой-то, ты с ним аккуратней». Я жесткий? Да я тюлень безобидный!

Вспомнил Христа на свадьбе в Кане Галилейской. Сильно хотелось Ему идти на свадьбу бедных деревенских рыбаков? Бедных настолько, что даже синьки на всех не хватило! Охота было Ему смотреть на бухих родственников, падающих в еврейский салат? Слушать их пьяный бред? Разнимать дерущихся? А Он пришел и дал вина. Дал понятную им радость. В их мрачной жизни нужно простое немудреное веселье. «Жалко тебе, что ли, было? Так и до социального фашизма недалеко», — говорю я сам себе.

— Какой-то ты у меня не компанейский, — сказала Милфа. — Устал просто и завтра рано вставать.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

СОРОКАЛЕТНИЙ СПЕЦНАЗ

Задача батальонной разведки — изучение переднего края противника, а чаще просто сидение на позициях, в наиболее опасных местах, так как «ну, вы же разведка».

Непосредственно приказ на выдвижение в «серую зону» я получал, наверное, раза четыре, а так у нас во взводе сложилась «Инициативная группа следопытов», или «Клуб любителей русской рулетки с ОЗМ-72», которые шарились в «серой зоне». Эти странные парни по своему желанию изучали слабые места в обороне противника, а также искали возможность максимально безопасно для себя убить врага (см. «Гадкий койот»).

В разное время в этой инициативной группе служили разные люди, сегодня вспомнил всех.

Кто же это был?

Один просто веселый человек (это я). Ожирение и плоскостопие.

Двое рабочих завода, которые всю жизнь там работали, теряли здоровье, пили водку и любили Родину. Оба служили в армии при Украине. Один в погранцах, другой в ПВО. Погранец был качок, поэтому мы доверяли ему пулемет. ПВОшник имел грыжу.

Двое бывших ментов. У обоих карьера не сложилась. Одного выгнали за пьянку, другой взяточник. Взяточник в начале войны служил на стороне Украины, затем его замучила совесть, и он пришел в ополчение. Мент-пьяница когда-то занимался боксом, служил в украинских ВДВ. Но алкоголь ударил по его организму, и он имел ряд хронических заболеваний.

Один малолетний хулиган, воюющий с детства. Полностью здоров.

Два уголовника. Одного из них можно назвать спортсменом, но шалила отбитая печень. У другого была прострелена нога, плохо срослась, и он хромал.

Один маргинал — обанкротившийся, спившийся бизнесмен. Когда-то торговал компакт-дисками, но милиция его нагнула (в старых традициях шахтерского юмора я распространил слух, что мусора его нагнули так сильно потому, что на дисках было порно с животными).

Понятно, что эти люди не обладали НИКАКОЙ военной подготовкой и не прошли бы никакую медицинскую комиссию в нормальной армии. На момент создания нашей «инициативной группы» каким-то полезным боевым опытом обладало человека три, остальные были просто обстрелянные бойцы. Средний возраст — сорок лет.

Состав «инициативной группы» от двух до шести человек. Чаще всего три-четыре человека. Остальные никуда ходить не хотели, да и какой смысл рисковать за пятнадцать тысяч рублей, думали умные люди.

Главную опасность, как я уже писал, представляли минные заграждения.

Следующая опасность: при обнаружении из вражеского ВО Па тебя будут накрывать минометами, АГСами, «бэхами» и всем подряд, а так как гулять мы ходили без официального приказа, то огневой поддержки от своих мы бы не дождались, да и устойчивой связи с ними, зачастую, не было. Противник, в отличие от нас, обладал хорошими техническими средствами наблюдения и разведки. Три раза наша группа была обнаружена, и все три раза с помощью ПСНР или «теплака».

Как-то в 2014 году парень, служивший во Вторую Чеченскую в спецназе ГРУ, учил нас, как должна ходить группа: два-три человека в авангарде; промежуточное звено, два человека; ядро группы; промежуточное звено; арьергард.

В случае чего, все рассыпаются «елочкой», охватывают фланг или отходят. Даже несколько раз удалось это отработать.

Затем у нас был парень, который служил во Вторую Чеченскую в спецназе ВВ. Мы ходили по пять человек, держась друг за друга. Первый стрелял, уходил, перезаряжался, затем другой, и так далее. Резали углы, прикрывали друг друга на лестнице и в коридорах.

Все эти знания были необходимы, но, к сожалению, мне не пригодились. Нам бы по минам поднатаскаться, да в корректировке огня, но никто этому не учил.

Никто, например, не объяснил, как рассыпаться «елочкой» в узкой «зеленке», которая еще и минирована со всех сторон, а ты идешь точно след в след, друг за другом. Никто слова не сказал о том, что надо привыкать ползать, а не ходить.

Мы допускали, что, путешествуя в «серой зоне», можем столкнуться с группой таких же дураков, только с той стороны, а можем нарваться и на кого-то серьезного. Поэтому план на этот случай был такой: дать шквал огня и убежать. Стреляем очередями, кидаем гранаты и убегаем. Тут вот пригодится быстрая перезарядка. Ее мы отрабатывали, но, слава Богу, ни на кого так и не нарвались. Последним у нас шел пулеметчик, который должен был нас прикрыть. Если не было пулеметчика, то тот, кто шел последним, имел РПГ-26. Он должен был въебать из него в сторону наиболее сильного огня противника. «Не вижу, не стреляю» — не актуально! Хрен ты там что увидишь! БК не жалеем, бежать к своим недалеко.

Обычно, двое шли впереди. Один искал мины, второй рядом прикрывал его. Понятно, что тот, кто смотрел под ноги, ища растяжку, не мог эффективно смотреть вперед. Двое шли на дистанции сзади. Для управления такой группой обозначили несколько простейших знаков руками. Иногда мы оставляли вторую «двойку» прикрывать нас, а сами заходили во фланг опасному месту. Практиковали включать интуицию, и она редко подводила. Бывает, идешь спокойно, чувствуешь — тут мин нет. Помню, сердце забилось, тревожно как-то… Начали ползти… Хоп! А за кустами окопчик вражеский.

Если была нужда, то в месте, где нас могли, скажем, обойти, выставляли промежуточный пост из двух человек.

Что брали с собой?

Во-первых, никаких футболок и отрытых лиц — только в балаклаве. Натренированный взгляд видит в «зеленке» открытые части тела очень далеко.

Я всегда настаивал на каске и легком броннике. Раз нас зажали в одной балке. ВОГ и снаряды из «сапога» рвались прямо над головой. Лежать смысла не было, все равно осколки летели сверху — мы просто бежали. У маргинала больное колено, он отстал. Всем было страшно. Перед выходом все настояли, что брать каски не надо — пойдем налегке, и я повелся, дурак.

— Почему вы меня не подождали?! А если бы меня ранило?! — плакал маргинал.

— Да и хуй с тобой! Мы таких солдат, как ты, еще из глины налепим, — шутка, конечно…

Кстати, бегал я хорошо, несмотря на свою «пиздюгу» (большой живот).

БК. Пулеметчик со 100–200 патронов (по настроению). У автоматчиков 4–5 магазинов, 1–2 гранаты. У меня был ТТ 1944 года. Я его брал, если надо было ползать в укромные места, когда я снимал экипировку. Вообще, как оказалось, плохая идея — бывало, он подклинивал, если быстро выстреливать обойму.

Аптечки, само собой. Бинокль. ТРка.

Воевали, как умели, как сами понимали, и насколько позволяло здоровье.

СЕРАЯ ЗОНА

Выражение «серая зона» — это американская терминология. Вроде как еще во Вьетнамскую войну они это придумали. Серая, красная, зеленая. Тупые американцы всегда создают удобные вещи, которыми пользуется весь мир. Серую зону раньше называли нейтральной, или ничейной, территорией, что звучит не так удобно, как «серая зона».

Жизнь в такой зоне остановилась. Хутора и села пустеют и зарастают сорняком. Вспоминается пророк Иеремия: «…Вот он идет, и большой шум от страны северной, чтобы города Иудеи сделать пустынею, жилищем шакалов». «Зеленка» превращается в непроходимые джунгли и сплошной бурелом. Туда от войны и людей убежали кабаны, косули, зайцы и лисы. Как страшно кричит лиса ночью! Любителям фильмов ужасов рекомендую. Адреналина поймаете столько, что такое кино вам станет неинтересно.

Мы идем друг за другом, напряженно вслушиваясь в звуки леса.

Хруст! Резко где-то впереди сломалась ветка.

Все замерли, слышно только, как внутри начинает набирать обороты сердце. Ту-ту-ту-ту…

Возможно, сейчас на тебя выйдет такой же долбоеб, как и ты… Дистанция 10–15 метров. Если повезет, то ты первый его заметишь, дашь очередь, а дальше… Дальше, теоретически, ты представляешь, что будет — ты же подписан на «Солдат Удачи», «Братишка», какую-нибудь «Тактику спецназа», но не дай Бог это пережить…

Какое-то время мы сидим, напряженно вслушиваясь в тишину. Никого нет, можно идти дальше.

Главная опасность таких походов — это даже не люди, а самые неутомимые солдаты, которым нипочем любая погода, — мины!

В последнее время именно из-за них (причем своих же) погибло больше всего людей.

МОН-50, МОН-90, ОЗМ-72.

Простые, надежные, наверное, дешевые. Сколько же их наделали в Союзе?! ОЗМ, «озимая», поставила печальный рекорд в Афгане — 14 «200» и 30 «300» десантников за раз. И это все своей.

Ты идешь напряженно, ища под ногами лески и проволоки растяжек. Иногда они на уровне груди, иногда путанные в траве и листве, иногда они уже такие старые, что оказались под слоем дерна. Сколько же мирных людей погибнет уже после войны, шарясь в этих местах?! Не знаю, как укропы, а ополчение ставило мины долгое время очень бесконтрольно.

В лучах утреннего солнца блестит леска, привязанная к дереву, дальше она идет куда-то в кусты. Ага, вот и ржавая Ф-1. Гранат я не боюсь, от них спастись реально, ПМН оторвет стопу, а вот «озимая» не оставит шансов.

Грунтовая дорога между «зеленками». Характерная воронка от ТМки. Рядом разлетевшиеся и обгорелые куски покрышки. «Урал» или БТР нарвался? А вот и еще одна ТМка с надписью: «Привет из Челябинска» — до сих пор ждет своего часа.

Интересно, да? Живет какой-то человек в Челямбе, после работы пьет чай в теплой квартире у телевизора, листает ленту в соцсетях. Для него война закончилась, он самоутвердился, доказал себе что-то и уехал с Донбасса в уже далеком 2015-м. После этого периода жизни у него осталась «горка» с шевроном Новороссии, самодельные медали, несколько только ему дорогих фоток и шрам, а где-то далеко в сырой «зеленке» до сих пор лежит ОНА. Оставленная им мина еще воюет.

…Бля, нельзя отвлекаться! Надо слушать и смотреть!

Мы уже далеко от своих позиций и еще далеко до чужих. Вероятность нарваться на мины теперь минимальная, да и следов диких животных много, даже если растяжки и были, то кабаны их поснимали. Недавно съели свинью, которой МОН-50 срезало ноги…

Жарко, бля. Спасает трофейный американский (опять они!) «кэмэл бэк».

Что-то блестит под ногами — пластиковая бутылка. Дата на этикетке прошлогодняя. Вот и банки, зеленая упаковка укропского сухпайка, нарытые лежки какие-то. Когда-то тут, видимо, сидел «секрет». Разорванные ИПП в почерневшей крови, порванный жгут. Любопытно, что здесь произошло? Судя по всему, на этом месте боя не было. Раненого сюда притянули. Было это очень давно. Кто-то умирал, истекая кровью в этой безымянной роще. Его пытались спасти, но жизнь медленно покидала пробитое тело. Неприкаянная душа солдата где-то рядом, это ощущаешь на тонком духовном уровне. Чувствуешь, что он жалеет, что пошел на тот «выход». Он ему был не нужен. Тело предали земле на родине, но душа его здесь. Чувствуется, что ей становится немного легче, когда днем сюда доносятся звуки из села: лай собак, работа трактора, крик петуха. Даже на нас его душа смотрит без враждебности, с интересом. Как бы хочет сказать: «Смотрите, как бывает… Серая зона — она такая». Днем еще ничего, а под вечер и ночью душе убитого совсем становится невмоготу. Каждый день она бродит по лесу, пытаясь пережить тот роковой день заново, исправить какую-то ошибку. Летом, зимой, весной, осенью. В этом ее мучение, ее ад.

Мы равнодушно обследовали поляну — ничего интересного.

Из кустов через поле видно их позиции, метров через пятьсот. Издалека кажется, что кучи мусора, на самом деле, — это блиндажи. Слышно, как кто-то очень громко разговаривает по телефону. Лай собаки, шум бензопилы, дым от костра. Солдатский быт везде одинаков, да и, зачастую, нас с укропами можно отличить лишь по шевронам. Что еще нас разъединяет? Уверен, что, если прийти в гости к тому парню, за которым я наблюдаю в бинокль, то обнаружу тот же быт и нужды, что и у меня.

Интересно, за что он тут воюет? Думаю, ответ будет такой же, как и у нашего ополченца: «За свой дом!»

А есть ли у него вообще свой дом? У девяноста процентов, опрошенных мной, не было именно самостоятельно приобретенного жилья. Только то, что оставляли родители, а то и дедушка с бабушкой (наследие «унылого совка»). Неужели и правда этот парень напротив думает, что, если бы Путин пришел на Украину, то выселил бы его с хаты, где единственный элемент роскоши — это пластиковые окна, и отдал бы ее вместе с пристройками боевому буряту, а жене оттерли бы пемзой пятки и отправили в гарем, ублажать Кадырова?

Наш такой же, как и тот, что сейчас скрылся в блиндаже. Защищает дом. Я, когда зашел в дом к такому защитнику, охуел. Не знал, что люди так еще живут. Единственным плюсом дома было то, что жилье находилось недалеко от «копанки» и можно было грязным сразу идти домой.

Что эти двое получат в Европе или РФ? Только низкооплачиваемую работу далеко от дома. Что они имели в Украине? То же самое, только рядом с домом. Смогут ли эти люди внятно объяснить концепцию Русского мира или Европейских ценностей? Нет, конечно. Уверен, и новых украинских ценностей тоже.

Я знаю, за что воюю, но меня никто не спрашивает. Я бы им рассказал.

Дьявол начинает с безобидных мелочей, а заканчивает твоим полным порабощением и еще делает тебя соучастником своих преступлений. Я это видел в тюрьме. Сначала человек соглашается просто кому-то готовить поесть (ему тоже что-то перепадает). Затем он уже убирает, стирает. Дальше его бьют за некачественную стирку, уборку, недосоленную пищу, хотя все начиналось на добровольной «отно-шухе»! Назад дороги нет! Если срок у такого человека большой, то он опускается до «гарема», а там его, безвольного и беспринципного, еще и выебут наколовшиеся «винтом» более крепкие «петушки»! Такой человек становится пидаром. Как известно, в русском языке это слово означает не столько гомосексуалиста, сколько человека без всяких моральных принципов (как бы намекая).

Ну это, так скажем, вариант неправильного выбора.

Но есть еще один вариант.

Ужасные крики избиваемых долго будут звенеть в моих ушах. «Возьми, мразь, тряпку! Возьми и вытри за собой!» — кричит начальник лагерной оперчасти. Наш этап ожидал горячий прием. Начали бить прям с «воронка», затем бежишь через строй, и тебя бьют по чему попало. Крики, лай собак. В конце строя симпатичная девушка в форме. Ей надо сказать фамилию, имя, отчество, статью и срок, сняв перед этим шапку. У одного з/к какая-то опухоль в желудке, из-за стресса он рыгает и не может ответить как положено. За это его бьют еще больше, а девушка бесстрастно повторяет: «Фамилия, имя, отчество…». Вспомнился фильм «Иди и смотри», там есть момент, где молодая немка ест яблочко и спокойно наблюдает, как жгут в сарае женщин и детей. Смотря фильм, я всегда думал — есть ли у нее дети? Как она себя ведет дома? Как она живет со всем этим? И вот сейчас такой персонаж стоит передо мной. Она всего лишь выполняет свою работу. Придет домой усталая, ее поглотят бытовые заботы, и она помнить не будет про все это. Позже мне довелось общаться с ней, она служила в спецчасти. Тогда переделывали приговоры с украинских на ДНРовские. Веселая, юмор понимает, отзывчивая, согласилась мне помочь по каким-то документам. Ее не сильно тревожило то, что в результате избиений на этапе умер дед-колхозник, который зачем-то приволок к себе в сарай кучу ненужных ему патронов (рядом с селом раздолбали укровскую колонну), и ему дали ОДИН год.

«Возьми тряпку и вытирай свою ебучую кровь!» — ого! Что же там такое творится? Жду своей очереди на пытку. Страшно так, как сейчас, никогда не было.

По арестантским понятиям, порядочный зек не должен убирать по приказу мусоров. Казалось бы, детский сад какой-то, ну, возьми ты и вытри… Из двадцати человек шестнадцать так и сделали, но на этом их мучения не закончились. Затем их заставили буквально вкалывать на скотном дворе и в столовой по четырнадцать-шестнадцать часов. В столовой этих несчастных били уже «козлы». Затем умер этот дед, про которого я рассказывал выше. Всех этих парней заставили написать, что он умер во сне, фактически, сделав соучастниками преступления.

Вершиной морального садизма было то, что некоторым физически крепким зекам из этого переломанного этапа предложили надевать форму и балаклаву и, вместе с администрацией, принимать вновь прибывших. Те из страха согласились.

Любой, кто видел, как «перекрашивают» лагерь, может четко понимать, как забирают внутреннюю свободу, превращая людей в рабов сатаны.

Если ты открываешь дверь дьяволу, то он не заберет что-то одно. Ему нужен весь ты, полностью обезличенный.

Короче, сегодня тебе насильно запретят носить кусочек георгиевской ленты и праздновать Восьмое марта, например, а через какое-то время это закончится тем, что надо будет своего первого ребенка приносить в жертву какому-нибудь Матину-Антихристу. И люди будут это с радостью делать «ради стабильности и материального благополучия»!

О! Какой бред! — скажете вы.

Я опять отвлекся. Надо быть или философом, или военным, а в походе в «серую зону» — точно военным.

Похоже, с этой стороны безопасно к укровскому опорнику не подойти. Идем назад. При подходе к нашим позициям ловлю себя на мысли, что никаких следов того, что к ним каждую ночь подходят польские наемники с американскими инструкторами, я не обнаружил. Ну хоть какой-то результат.

Май 2018 года

САША СЕТКА

Саша Сетка пришел устраиваться к нам во взвод в футболке без рукавов, которая была сделана в виде мелкой сетки. Ну, вы знаете, как обычно носят алкаши или танцует Леонтьев. Потертые старые брюки со стрелками. Остроносые туфли были стянуты с подошвой какими-то скобами. По всему было видно, что Саня на грани коллапса. Лицо опухло и имело какой-то нездоровый цвет.

2017 год. Проблемы с комплектованием. Деваться некуда — надо брать человека. Хочется, чтобы разведвзвод был что-то типа элиты батальона, но выбирать не приходится — воевать никто не хочет. Саша назвал какой-то свой позывной, который у него был в 14-м году, но я предложил называть его Сетка, в честь его модной футболки. Саша был такой опухший, что его щеки казались какими-то неестественными, как будто силиконовыми, поэтому он сразу получил второй позывной — Саша Силиконовые Щеки.

Иногда создавалось такое впечатление, что Сетку заморозили году так в 1996-м, и только сейчас он пришел в себя. Саша до сих пор любил на досуге рассказывать анекдоты про «новых русских» и про то, как «Запорожец» въехал в 600-й «мерин». Еще было видно невооруженным глазом, что он сорвется в запой после первой получки. Так и произошло.

Мы тогда окапывались на новой позиции. Постоянно шел дождь, было морально и физически тяжело жить осенью в необорудованном месте. В один из дней привезли денежное довольствие. Командир разрешил по очереди отвезти деньги домой, помыться и переночевать в семейном кругу. Сетка, вместе с еще одним бойцом, поехал в Алчевск. На автостанции они зашли пропустить по пятьдесят граммов. Боец, выпив, отправился к жене, а Сеть остался. На следующий день напарник Сетки зашел в ту же забегаловку и спросил у барменши: долго ли сидел его собутыльник вчера? Та ответила, что сидел до самого закрытия, поил каких-то алкашей, а потом вышел, упал в лужу и уснул. Конечно, после такого, Саня получил еще пару позывных типа, Саша Лужники, или просто Лужа.

Потеряв все деньги и телефон, Сетка все же вовремя вернулся на позицию.

— Сетка, вот скажи, нахуя ты ехал домой, чтоб в луже поспать? Спал бы тут лучше, хоть деньги целые были бы, — подшучивали все.

На фоне остальных бойцов Сетка входил в разряд «портаков». Бабка однажды заявил, что неспроста в армии придумали когда-то масти, типа, «дед», «карась», «черпак», «салага» и прочие. Нам тоже нужно иметь что-то подобное для более успешного использования людских ресурсов на службе. Так как «народная милиция» — это все же не армия, то и масти нужны другие. Бабка придумал (в порядке убывания): Здравый, Моросячка 1-й степени, Моросячка 2-й степени, Портак, Дура.

Возможно, как-нибудь Бабка сам напишет книгу и объяснит значение каждого термина, но сейчас речь о Сетке.

Саша был «портаком». Это означало, что, в принципе, он нормальный парень без особых положительных качеств, но только когда трезвый. От пьяного можно было ожидать чего угодно. (Ниже этого была только «дура». Это тот, кто ни трезвый, ни пьяный не был адекватным. Его слова нельзя было принимать во внимание и поручать самостоятельное задание, ожидать чего-то положительного).

После месячного сидения в лесу, наш взвод разделили на две части. Одна часть поехала домой, а другая была переброшена в Сокольники. Сетка был в составе тех, кто оставался еще на месяц.

В разбитом селе Саша любил собирать швейные машинки, ремонтировать их. Одну поставил у себя возле кровати и что-то шил. Никаких боевых заслуг за ним не наблюдалось.

Весной 2019 года я был назначен командиром отделения, и в мою группу попал Сетка. К тому моменту коллектив пришел в еще больший упадок, и Саша уже казался неплохим солдатом. У командира всегда должны быть бойцы, на которых можно опереться, и так как Сеть в очередной раз закодировался, я решил ему поручать более ответственные задания.

Начали общаться. Я расспросил Сашу о том, где он служил в 2014 году. Сетка был в казаках, номер расчета СПГ-9. Принимал участие в тяжелых боях августа того года. Был легко ранен в ногу. Его расчет подбил 2-е БМП-2 противника. Саня показал на телефоне фото сгоревшей техники и подробно рассказал об обстоятельствах боя. Я давно обратил внимание на то, что русские обычно не слишком эмоционально описывают обстоятельства сражения. Расспросив подробности, я поискал подбитые «бэхи» через Лост Армор. Все так и есть.

Удивительным в Александре еще было то, что, несмотря на, скажем так, непрезентабельный внешний вид, у него была довольно бурная личная жизнь. Он постоянно знакомился в «Одноклассниках» с какими-то милфами. Причем это были довольно симпатичные женщины. Он сожительствовал с ними, получал семейный уют и заботу.

В октябре 2019 года я уволился, и отделения снова перемешали. Сетка попал в отделение к Бабке. Подразделение перебросили на новые позиции, которые находились в ста пятидесяти метрах от противника. Те, кого менял Бабка, были полностью деморализованы. Их непрерывно обстреливали из стрелкового оружия, подствольников и гранатометов, а наши «бойцы» боялись давать ответку. Минометы и арта не работали, так как позиции находились слишком близко друг к другу.

Бабка никогда терпилой не жил и тут тоже им быть не собирался. Начали «бодаться» с противником. Оказалось, что многие бойцы могли спокойно переносить минометный обстрел (все-таки понемногу привыкли), но панически боялись свиста пуль и ближнего боя. Максимум, на что их хватало — это на стрельбу «по-сомалийски».

Бабка сказал, что так дело не пойдет: надо прицельно вести огонь. Ясно, что надо делать это из разных мест, укрытий и прочее, но способных полноценно вести огонь, без всякой паники и осмысленно, было только трое: Бабка, Костян и Сетка.

Костян, кстати, только выписался из госпиталя. Ему оторвало ногу и выбило глаз, когда он наступил на ПМН. Выглядел он как настоящий пират.

Начались «прожарки». Бабке удалось поразить из гранатомета какое-то укрытие, которое начало гореть. Костян и Сетка прикрывают. Саша спокойно клал автомат на бруствер и стрелял с таким же выражением лица, как будто он что-то шьет на своей любимой швейной машинке.

Где-то за неделю Бабке удалось сбить агрессивную спесь с противника на своем участке. В течение остального месяца противник вел себя тихо, предпочитая обстреливать соседние позиции с «терпильским» личным составом.

Бабка, когда мы общались по телефону, восхищался Сеткой, отмечая, что трудно увидеть в похожем на спившегося Винни-Пуха человеке крутого бойца.

На момент написания этих строк Саша Сетка продолжал нести службу на фронте. Часто люди, которые выполняют реальную работу, не слишком образованны и не имеют утонченный вкус. Они просто подбивают БМП и под градом пуль хладнокровно целятся из гранатомета. Возможно, они полны пороков и отвратительных качеств, но мир не идеален, как и эти люди.

Многие считают, что есть «люди слова», а есть «люди дела». Так мне сказали в Москве, на одной из «интеллектуальных» тусовок. Приводится даже библейский пример: «В начале было Слово…». «Слово — главное, мы формируем смыслы, а остальные люди, кто идут за нами, должны их выполнять», — говорил мне парень с прической Д’Артаньяна и бородкой Якова Свердлова. Тогда у меня появилось новое правило: не спорить с дегенератами. Большая гордыня считать, что твое слово чего-то стоит без дела. Бог ведь не просто говорит, а еще и делает то, что сказал. «Кто собрал ветер в пригоршни свои? Кто завязал воду в одежду?» — вспомнил я 30-й Псалом. Д’Артаньяну об этом говорить не стал.

Саша Сетка однажды сказал себе: надо защищать Родину! И после этого не стал подстрекать других, а просто пошел на фронт. Человек «слова и дела».

СРАЖЕНИЕ С ВЕТРЯНЫМИ МЕЛЬНИЦАМИ

(бой за Желобок 7 июня 2017 года)

Большую ошибку допустил тот, кто рассказал советским генералам (а они сейчас с обеих сторон), что в мире существуют телевидение и Интернет. Теперь они будут гробить солдат не только к праздникам и по пьяни, но и ради хорошего пиара и ажиотажа в СМИ. Именно громкие заявления и глупый пиар привели к обострению в поселке Желобок. Но об этом в конце.

Классика — это когда написанное тобой будет актуально во все времена. Не имеет значения, в какое время ты жил, твоя национальность и происхождение. Гениальный Сервантес описал бой Дон Кихота с ветряными мельницами. Теперь все вымышленные бои, родившиеся в воспаленной шизофренией голове, называют «боями за ветряные мельницы». Что-то похожее произошло и в маленьком безлюдном поселке Желобок Славяносербского района ЛНР.

Село Желобок разрушено полностью еще в зимнюю кампанию 2015 года. Живет там только одна бабушка в полуразбитом доме и с ней три коровы. Какие-то цыгане (!) привозят ей продукты и сигареты для ополченцев. Пачка «Донтабак» — 50 рублей или две банки тушенки.

Село лежит к северу от Бахмутки и образует выступ, срезав который, ВСУ получили бы выход к Донецкому, Голубовке и Кировскому, что значительно осложнило бы оборону ополчения на этом участке фронта. Оборону в этих местах держит 14-й батальон территориальной обороны, сформированный на базе бригады «Призрак» А. Мозгового. Слово «оборона» не совсем подходит к тому, чем там занимались «призраки». Разбросанные на большой территории «точки» по 4–5 человек больше напоминали казачьи заставы времен Екатерины II. Жили эти казаки-призраки в брошенных домах, пили самогон и «вели наблюдение». Никаких окопов, блиндажей и прочей, по мнению местных, «хуйни» там не было. Конечно же, ни у кого не было никакой внятной информации о минной обстановке в этом районе. Мины ставили разные люди, которые либо погибли, либо уволились. Ни на какие карты это нанесено не было. Тяжелым вооружением батальон «Призрак» также не располагал.

По ту сторону фронта ВСУ представлено первым батом 93-й бригады и другими подразделениями. Может, есть кто-то еще, но мне об этом неизвестно. Оборона укропов опирается на 29-й блокпост, стоящий западнее от Желобка на Бахмутской трассе, и так называемые Польские позиции, находящиеся на высотах севернее Желобка, на окраине села Крымское. В инженерном отношении 29-й блокпост и Польские позиции — это хорошие укрепрайоны с дзотами, капонирами для техники, окопами и ходами сообщений.

(Небольшое отступление: позиции на южной окраине Крымского получили название «Польские», так как ополченцы искренне считают, что там несут службу исключительно польские наемники. На мои расспросы, почему все решили, что там сидят поляки, никаких адекватных ответов я не получил).

Обострение началось в первых числах июня, когда разведгруппа ВСУ в районе Голубовки захватила в плен бойца батальона «Призрак». Произошло это при следующих обстоятельствах: два бойца 4-й бригады и два бойца батальона «Призрак» были в дозоре на одной из «точек». Конечно, сидеть просто так скучно, и один из четырех пошел в поселок Пугачевку за самогоном. Так как его долго не было, трое друзей пошли его искать и наткнулись на укроповских разведчиков. Итог похода за самогоном: один пленный, двое жестоко убитых (вспороты животы и так далее), один без вести пропавший. 8 июня СБУ опубликовало интервью одного из этих «героев». На мой взгляд, информация, полученная от пленного, позволила укропам окончательно принять решение о штурме Желобка.

Описывая боевые действия, я буду рассказывать только то, что я слышал от участников событий, либо видел собственными глазами. В те дни я не имел доступа к интернету и телевизору.

7 июня с утра в подразделение, в котором я находился, начали просачиваться слухи о боях за Желобок. Слухи были противоречивы, но во всех фигурировал тот факт, что на третьем доме с украинской стороны развевается «жов-то-блакитный» флаг. Гарнизон Желобка, после инцидента с пропажей бойцов, был усилен небольшой группой разведроты 4-й бригады. Всего в том районе села, где шел основной бой 7 июня, находилось 27 ополченцев без тяжелого вооружения. По официальной версии ополчения, которую они везде озвучивают, на них перла целая рота, усиленная тремя танками, БМП, при поддержке огня артиллерии и минометов. Официальную украинскую версию я не слышал, но вероятнее всего, без поддержки «бурятского» спецназа там тоже не обошлось. Также ополченцы утверждали, что противник подошел к ним на 50-100 метров, и они вели трудный стрелковый бой. Лично я прибыл в поселок после обеда и услышал вяленькую канонаду из минометов «Призрака» и такую же вяленькую ответку укропов. На тот момент наши уже понесли потери. Один боец был убит на Желобке, еще один — на Пугачевке. Также было около шести раненых. По словам местных военных, каждая поездка в Желобок сопровождается опасностью, потому что дорога простреливается, а на коротком участке, где техника вынуждена выскакивать на Бахмутку, противник пытается ее птурить. Как часто бывает при внезапном обострении, в штабах царила полная неясность и неразбериха. Ни один командир не владел четкой картиной происходящего. Если отталкиваться от сообщений бойцов из Желобка, то у них там было что-то среднее между Курской дугой и штурмом ДАП. Так как я живу в четырнадцати километрах от Авдеевской промзоны и знаю, что такое канонада, от которой в ЛHP уже все давно отвыкли, я решил, что там не все так плохо. После массы уточнений обстановки командир группы в которой я был, решил выдвигаться в Желобок по темноте. Когда мы шли полями к поселку, то наблюдали феерическую картину обстрела Желобка зажигательными минами, которые простой народ по своей необразованности и суеверию считает фосфорными. При входе в поселок нас встретил командир одной из рот «Призрака», без бронника, каски и автомата, просто с рацией в руке. Тогда я точно понял, что Курской дугой тут и не пахло. Поселок Желобок разделен на две части полем, и в ту часть поселка, где днем был бой, решили не идти, чтобы с перепугу не поубивали свои. Остались ночевать в одном из полуразрушенных домов. В пять часов подъем, и мы выдвинулись к нашим желобковским героям-панфиловцам. Жизнь не дала пока раскрыться еще одному моему таланту — разведчика-контрразведчика-следователя. Но, так как этот талант все же во мне есть, я принялся расследовать, что же там вчера произошло. Обстановка среди гарнизона была очень нервная, поэтому фотографировать и снимать я не решился. Даже звонить боялся, так как еще по одному суеверию нашего темного народа, минометная мина летит точно по лучу мобильного сигнала. Спорить бесполезно. Это все равно, что в X веке доказывать, что земля круглая.

Итак, местные утверждали, что укропы подошли к ним на пятьдесят метров. Но ни одного убитого или раненного пулями не было. Деревья были все целые, непокошеные, как бывает после плотной работы артиллерии и АГСов. От зажигалок сгорел один дом. По пути в Желобок мне попались несколько воронок от 82-ых мин и одна от артиллерийского снаряда. Если бы имел место массированный артиллерийский обстрел, там бы никто не выжил, так как ни одного окопа или какой-нибудь лежки вырыто не было.

Из этого я сделал вывод, что никакого штурма Желобка не было. Возможно, была робкая разведка боем, а дальше плотный обстрел с «польских» позиций и 29-го блокпоста. Все это местные восприняли как штурм. Но был один факт, который сыграл злую шутку с Желобком и солдатами обеих сторон. Укроповская ДРГ (как сейчас модно говорить) повесила на третьем доме с западной части Желобка украинский флаг, что обеими сторонами конфликта преподносилось как доказательство отчаянного штурма и тяжелых боев. Именно благодаря этому флагу в Интернете и СМИ поднялась микроволновая буря, которая невидимыми сигналами расплавила мозги полковникам и генералам ВСУ, НМ, ЛHP, простым обывателям и журналистам. Поэтому приказ руководства ЛНР было однозначным — занять весь Желобок. Выполняя приказ командования, вчерашние герои, пополнив запасы «Шмелями» и термобарическими зарядами для РПГ, решили идти на зачистку всего Желобка. У местных командиров я поинтересовался: «Если сейчас начнется бой и сюда полетит арта, где прятаться людям? Где окопы и блиндажи?». На что получил ответ, что мы пришли сюда не окапываться, и что вчера как-то выдержали. Я продолжал занудничать и спросил, не смущает ли их, что все потери вчера были осколочные от мин и снарядов. Ответа не последовало. Градус общения накалялся, и я понял, что спорить бесполезно, и вспомнил из истории, что такой способ ведения боевых действий присущ русской армии. Где-то читал, что матросы в ВОВ перед атакой снимали каски и надевали бескозырки. Корнилов на севастопольских редутах блестел золотыми погонами. В общем, опять здравый смысл столкнулся с загадочной русской душой.

Подразделение, с которым я пришел, все же начало интенсивно окапываться. В Желобке была абсолютная тишина, лишь изредка нас развлекали взрывы МЗДшек, которые вчера обильно выставил гарнизон. Днем местные пошли на зачистку. Были слышны выстрелы из РПГ, короткие очереди, шум трескающейся от пожара черепицы. Я понимал, что никакого боя там нет. Был бы бой, как минимум мимо нас носили бы раненых. Шло сражение с ветряными мельницами. К вечеру участники зачистки вернулись. Не стали врать и сочинять истории, сказали честно, что противника и признаков его пребывания в селе они не обнаружили. Дом, на котором висел украинский флаг, был уничтожен. Ну и слава Богу, что так все прошло.

9 июня было объявлено прекращение огня для того, чтобы укропы смогли забрать труп своего солдатика без руки и головы, который лежал прямо на Бахмутке в районе стелы «Славяносербский район».

Местных окончательно раздухарило, и они повесили флаг батальона «Призрак» рядом с тем домом, на котором ранее развевался «жовто-блакитный». Вероятно для того, чтобы укропам легче было корректировать огонь, и чтобы их снайперам легче было вычислять скорость ветра. Но что поделать? Традиции, традиции…

Утром 10 июня группа, с которой я пришел, лично от высокого начальства получила приказ занять окраину Желобка и закрепиться там. В этом месте «Призраками» еще в 2015 году были вырыты окопы в полный профиль и блиндажи. По каким-то неясным причинам с того же 2015 года их просто оставили и держали в этой части села пять-шесть человек, которые жили в разбитой хате. Это и был весь гарнизон села. Назревает логичный вопрос: зачем оставлять окопы, почему не посадить туда людей, тем более что с этих позиций хорошо просматривается восточная часть 29-го блокпоста? Может, причина в катастрофической нехватке людей? Масонском заговоре? Многоходовке Путина? Плане Далласа? Плане Маршалла? Или просто в плане, который обильно растет по всему селу? Возникает и другой вопрос: почему ВС У просто не заняли это село? Вероятно, распускаемые украинскими пропагандистами слухи окончательно убедили их военное руководство в том, что там засела регулярная Российская армия, чеченцы и буряты. Если кто-то думает, что мои слова про чеченцев и бурятов это стеб, то они ошибаются. Рекомендую найти на Youtube интервью главы Новоташковской военно-гражданской администрации, некоего Кондратенко, и поржать.

Итак, я с группой вышел к окраинам Желобка. Рядом с окопами нашли остатки укроповского сухпайка (кофе пришелся кстати), куртку и два бронника в крови. Также кстати пришлась и «Царычанська вода». Подползая к самой Бах-мутке, обнаружили брошенный РПГ-22, а в трубу разведчика увидели брошенный укроповский окоп через дорогу и стоящий там красавец ДШК. Насколько мне удалось рассмотреть, рядом с окопом был виден прилет, скорее всего, мины. То есть, скорее всего, укропы просто оттуда убежали, не успев ничего заминировать. Конечно, у ребят сразу созрел план наведаться в брошенный ВСУшниками окоп. В сумерках они это сделали. ДШК очень тяжелый, поэтому его брать не стали (забрать удалось только через два дня). Но были и другие трофеи: два подствольника, две коробки на ПК на сто патронов с лентами, цинки с редким типом боеприпасов на 5,45 и (о, чудо!) АКС. В Авдеевской промке за тело укропа или личное оружие нам давали неделю отпуска, а здесь он так вот просто валялся. И главный бонус — тепловизор, такая редкость в войсках ВСН. Не узнаю 93-ю бригаду. Неужели так вот все бросили и убежали? Раньше за ними такого не водилось.

Настроение у всех улучшилось, ведь фактически подразделение, с которым я был, вот уже два года ни с кем не воевало. Поэтому брошенное врагом оружие вселило в них веру в себя. Оказывается, укропы бегут!

Свою последнюю ночь в Желобке я провел под звуки канонады тяжелых артиллерийских орудий и переговоров по рации. Где-то под Фрунзе шел интенсивный бой. Снаряды разрывались далеко за горизонтом, но стены нашего блиндажа дрожали и осыпались. Надо сказать, что, слушая рацию ночью и утром, я отметил, что все же взаимодействие родов войск в 4-й бригаде находится на гораздо более высоком уровне, чем мне приходилось наблюдать в других подразделениях. Артиллерия вызывалась быстро и четко. Если надо, подключались танки. Было похоже на осмысленную работу.

Утром 11-го я стал возвращаться из Желобка в тыл. Было ясно, что укропы упустили свой шанс. Везде по дороге я видел окапывающихся людей и технику. Теперь с наскока прорвать оборону в том районе не получится. Уже когда шли по Донецкому, навстречу нам вышел мужик и угостил салом. Было приятно, чувствовалось, что мы защищаем Родину.

Днем я выпал в теньке, принялся с друзьями жевать сало и размышлять над тем, что каждая из сторон видела свою ветряную мельницу и сражалась с ней. Укропы видели регулярную чечено-бурятскую армию, которая окопалась с танками Т-90 в «зеленках» и балках, наши видели поляков и, как сказал мне один из командиров, роту десантников с тремя танками, которые пытались их окружить. В результате наши зачищали пустой поселок, а солдаты 93-й бригады убегали от страдающих сильным похмельным синдромом бойцов «Призрака». Может, такая шизофрения и к лучшему — она позволяет избежать большего кровопролития. Особенно, если вспомнить ДАП, где шизофрения из-за возможности повесить флаг на каких-нибудь руинах приводила к большим потерям. В общем, хрен его знает! Надо было доедать сало, мыться и идти спать.

Июнь 2017 года

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

ДЕВЯТЬ ПРИМЕРОВ ВОЕННОЙ ШИЗОФРЕНИИ

Введение

Бой — это столкновение, в первую очередь, людских умов, характеров и психологических особенностей разных людей. Поэтому, на наш взгляд, девяносто процентов успеха в бою зависит от морально-психологического и эмоционального состояния бойцов. Не секрет, что жизнь в грязи, среди разрушений, людских страданий и трупов нравится только людям с психическими отклонениями, так как часто за эту работу платят копейки или не платят вообще ничего. Понятно, что такие персонажи будут выполнять боевые задачи с присущей им «изюминкой». Часто «военные» историки и обычные диванные эксперты, даже довольно здравые, не могут понять истинный смысл военных операций, приказов и действий в целом.

Путешествуя по разным участкам фронта, мы с другом, военным психоаналитиком, собрали девять примеров военной шизофрении. Знание этих симптомов поможет разобраться в текущей обстановке, в первую очередь, разведчикам, которых часто используют как «пожарную команду». Попадая на новый участок фронта, выслушивая сведения от командиров и бойцов, ты должен помнить первое правило.

1. СИНДРОМ ОТ ПЕРЕПУГАННОЙ ЛОШАДИ

Когда ты получаешь информацию, искаженную в сторону преувеличения сил и возможностей противника, это называется «Сведения от Перепуганной Лошади». Такая информация часто приправляется леденящими душу ужасными подробностями о жестокости и коварстве врага.

Например, перед отправкой на один из участков фронта офицер штаба бригады заговорщическим тоном предупредил нас, что там «работает группа бывших «фэйсов», которые сбежали из России и теперь воюют на стороне укропов. Их восемь человек. О них ничего не известно, кроме позывных, так как они очень секретные. Они почему-то ездят на «шишиге» по всему передку, быстро выпрыгивают из машины, резко сближаются и, после короткого боя, всех добивают ножами. На их счету уже тридцать пять человек, и «работают они чисто по разведгруппам». После всей этой кровавой вакханалии «фэйсы»-предатели исчезают с места в стиле черных ниндзя.

Тогда мы с другом еще только начинали свою психологическую практику и поэтому не могли поверить, что офицер штаба такого уровня может нести такой бред и сам в него верить. У большей части нашей группы после такого рассказа просто подкосились ноги и пропало всякое желание ехать на участок, где орудуют эти загадочные ниндзя. Когда мы уже грузились в «Урал», тот же офицер посоветовал нам, если мы не успеем сразу спалить «шишигу» с РПГ, срочно бежать от ниндзя. Читатель может подумать, что это какой-то матерый вояка решил разыграть молодых солдатиков. Но это совсем не так. Впоследствии этот офицер провел ряд «спец-операций» по поимке поляков с техникой, высадившихся загадочным образом в глубоком тылу ЛНР, постоянно искал какие-то ДРГ возле располаги и прочее.

Прибывая на разные участки фронта, мы выслушивали истории о «секретах» в ближайшей «зеленке», где сидят наемники со всего мира, танки «Абрамс» «за той скирдой сена», полюбившиеся еще со времен фильма «Чистилище» снайперши из Прибалтики и тому подобное.

Помните! Шизофрения заразна! Не дайте себя погрузить в сказочный мир «Абрамсов» и наемников! Любая шизоидная история разрушается детальными расспросами и уточнениями. Например, в какой день, время, где конкретно ты видел наемников-негров? Видел ли их еще кто-нибудь, кроме шизоида?

Берегись, если шизоид высокий начальник — проводи этот разговор дипломатично, не то наживешь себе врага.

Многие, получая информацию от Перепуганной Лошади, пропускают ее через свое сердце, а не мозг, и поэтому обречены на дальнейшие неадекватные действия, например, на «Синдром Шахида».

2. СИНДРОМ ШАХИДА, или Заминируй себя сам

Бойцы, наслушавшись историй про ниндзя-ССОшников, пытаются себя обезопасить. Вместо усиленного наблюдения, «секретов», боясь встретить противника лицом к лицу, люди начинают минировать все вокруг. Делают это как умеют. Затягиваются все ближайшие кусты, куда потом они ходят по нужде. Минируют рядом со своим жильем. Минируют так, что не остается места для маневра. Драматичности ситуации добавляет то, что группа, которая жила тут до них, тоже подверглась обработке от Перепуганной Лошади и тоже все переминировала. В результате — многочисленные подрывы на своих минах. Я думаю, Донбасс бьет рекорд, в сравнении с другими войнами, по этому фактору. Учитывая, что уже почти пять (!) лет фронт ни куда не движется, люди умудряются погибать от мин прямо у своих позиций. Свежий пример — гибель комбрига 128-й бригады ВСУ.

Итак, Синдром Шахида — это когда боец, обуреваемый страхом, ставит минное заграждение, чтобы взорвать себя.

3. СИНДРОМ ДОН КИХОТА

Информация от Перепуганной Лошади порождает не только Синдром Шахида, но и Синдром Дон Кихота, то есть когда человек воюет с ветряными мельницами.

Любой одиночный выстрел воспринимается как работа снайпера, любой минометный обстрел как начало наступления, любой шум техники как танковый прорыв. Посидев десять минут под обстрелом, затем постреляв в кусты за полтора километра, человек уверен, что сражался с батальоном спецназа. То есть любая мельница принимается за великана. Сражаясь с мельницами, шизоид пытается побороть свои страхи.

Приняв участие в таких «сражениях», шизоид получает некий, только ему понятный «боевой опыт» и начинает делиться им с незаряженными этой болезнью людьми.

Также шизоиды любят поддерживать иллюзии друг друга, рассказывая о своих «сражениях».

4. ТАКТИКА СТРАЙКБОЛИСТА

Во время маниакального подъема, когда больной еще способен перебарывать свои страхи, может начаться активная фаза, и он захочет «поработать». Люди с Синдромом Страйкболиста будут пытаться использовать «наработки», взятые из одноименной игры. К сожалению, пластмассовая война имеет мало общего с реальной. Попытки в реальной войне отыграть 75-й полк рейнджеров или группу «Вымпел» заканчиваются после первой пулеметной очереди, во время которой страйкболисты кучей непонятных знаков пальцами пытаются сказать друг другу, что пора убегать.

Мы не против страйкбола, а против игровых наработок на реальной войне.

5. ОСЛИНЫЙ ШАГ

Страх имеет много разных проявлений. Бывает такое, что человек, желая победить страх, просто бросается в пропасть, навстречу судьбе.

Получив приказ, сопряженный с реальным риском, человек, обуреваемый страхом, демонстрирует Синдром Ослиного Шага. Просто машет своей ослиной башкой и без плана, подготовки, элементарной слаженности, не вникая в тонкости, подобно глупому животному, идет вперед. Часто «ослы» идут до конца, и это приводит к трагедии, но, в большинстве случаев, они останавливаются на только им понятном месте и решают, что «дальше идти нельзя» (везде маячат «ветряные мельницы»!), и, к счастью для себя, отходят.

Многие скажут, что если люди идут вперед — значит они уже победили страх. Да, но, если это «Ослиный Шаг», значит страх победил их и привел на убой.

6. РЭМБО И ЕГО ДРУЗЬЯ

Вопрос избитый, но не коснуться этой темы мы не сможем.

Очень часто на войне можно встретить Рэмбо и его друзей. Их легко узнать по дорогой красивой экипировке, куче военных аксессуаров, головных уборов, шевронов и брутальных тату. У Рэмбо и его друзей очень много разных ножей на все случаи жизни («резать людей и хлеб»). После алкогольных возлияний, Рэмбо признается, что, на самом деле, это не первая его война и что он служил в суперсекретном подразделении, где их обучали те люди, «которые штурмовали дворец Амина». В бою Рэмбо полностью неадекватен и несет такую ахинею, что песни «Мумий Тролля» покажутся очень логичными.

Во время веселья в 2014 году, я видел в штабе парня с метательными ножами и секретаршу Эллу с ПБсом в набедренной кобуре.

7. СИНДРОМ СТРАУСА

Человек, который считает, что его «как-нибудь пронесет» мимо всех опасностей и невзгод войны, имеет Синдром Страуса.

В отличие от Рэмбо, у которого много всего, у Страуса нет ничего. Нет спальника, аптечки, каремата, фляги, ложки и прочего. Бронник у него без пластин, т. к. он тяжелый и ломает ребра. БК у него ровно столько, чтобы никогда не стрелять. Окапываться Страус не любит, так как «все равно прилетит», или надеется на Минские соглашения.

Нет, Страус не смелый пофигист, а ленивый кретин. Это тяжелая обуза для отряда.

8. ПРУССКИЙ КАПРАЛ

Как сказал Фридрих Прусский: «Мой солдат должен бояться палки капрала больше, чем пули врага». Это очень актуальная тема для армии. Кстати, западные военные писатели любят порассуждать о рабском мышлении русских, но подобных цитат у нас нет. «Бабы еще нарожают» — присказка, которая не принадлежит конкретному человеку. Синдром Прусского Капрала отличается от Ослиного Шага тем, что тут абсолютно исключена свобода действий.

Вопрос мазохизма, который вытекает из этого правила, очень глубокий и будет предметом отдельного исследования.

9. РУССКАЯ РУЛЕТКА

Хочешь идти на каждый боевой выход, как на последний, под какую-нибудь армейскую песню, пропитанную русским духом и суицидом? Хочешь служить у командира, который вдохновляет группу перспективой героической гибели и девизами типа «только смерть отменяет задание»? Тогда добро пожаловать в группу «Русская Рулетка»!

Если ты наивно полагаешь, что в эту игру играли только гусары времен Отечественной войны 1812 года — ты ошибаешься! И ребята с Синдромом Русской Рулетки докажут тебе это на первой пьянке! Пьяные дуэли, фехтование на ножах, проверка на прочность бронников, надетых на тебя, стрельба из всех видов стрелкового оружия — все эти развлечения ждут тебя!

Теперь представим этих людей на боевом задании.

К заданию не готовятся, тактику не прорабатывают, тактические наработки заменяются «силой духа», то есть действуют «на пролезет». КПД такой группы в реальном сражении очень низок. В бою каждый воюет самостоятельно, до тех пор, пока не закончится действие «волевой батарейки» или жизни.

ВЫВОДЫ

Если ты как-то связан с войной, то знание этих вещей поможет тебе выжить. Сделаем выводы по каждому пункту:

1) Не верь слухам — перепроверяй информацию сам!

2) Грамотное охранение гораздо эффективней и безопасней идиотского минирования.

3) Анализируй объективную информацию.

4) Не играй в войну на войне.

5) Не пытайся победить страх безумными действиями.

6) Помни! Внешность обманчива!

7) Лень и пофигизм убьют быстрее пули.

8) Кивая головой, не кивай сердцем.

9) Не крути барабан судьбы — тренируйся!

Сентябрь 2017 года.

ПЯТЬ СОЛДАТ

Если тебя назначили командиром взвода (отделения, группы) в какой-нибудь горячей обстановке, и нужно быстро разобраться в личном составе, то тебе поможет наш «животный тест». Вообще говорят, что самый быстрый тест на определение личности человека — это представить его в виде животного. Кто-то похож на кота, кто-то на собаку, на обезьяну и так далее. Характер человека будет напоминать характер его тотемного животного. Не все люди одинаковые, поэтому в минимальный срок выясни для себя, кто у тебя в группе «овца», «сторожевой пес», «охотничья сторожевая», «мерзкий койот» и «волк».

Овца

Еще таких солдат я называю «чучелом». От них столько же пользы, сколько от огородного пугала. Противник смотрит в бинокль, видит, что в окопе вроде как кто-то есть и туда не идет. «Овцы» не способны нести даже охранение самих себя, это надо учитывать, когда они заступают на пост. Самая большая польза от него — если вдруг его будут резать, а он успеет что-нибудь проблеять, и ты вовремя среагируешь. «Овцы» стоят на посту в наушниках, смотрят кино в телефоне, звонят такой же «овце» домой или просто спят. Не пользуются ни ночником, ни теплаком, ни биноклем. Зачастую даже не знают, где точно находится противник. Им это не важно. Они постоянно бекают, что огня ни в коем случае открывать нельзя, даже в ответ, так как «потом нам еще больше насыпят». Если вас атакуют, то «овца» максимум что сможет это стрелять по-арабски из-за бруствера. Вообще «овца», — это случайно попавший в окопы человек. Ему не интересна тактика, изучение матчасти. Его разгрузка не подогнана и содержанием напоминает дамскую сумочку. «Овца» интересуется только тем, почему на этот раз дали меньше рыбной консервы, чем обычно, курсом банки тушенки по отношению к местному самогону и прочее. Просто травоядное животное. Еще у «овец» дурацкая привычка отбиваться от стада и бродить где попало. Неопытные командиры пытаются выстроить им загон в виде минного заграждения. Сразу говорю, это не поможет! Конечно, с отбившейся «овцой» случаются неприятности. В таких случаях вспоминайте слова Аслана Гугаева («Война»): «Он пост бросил… За водкой пошель… Хорошо это, Иван?».

Как ни странно, овца может эволюционировать. Например, стать «ослом». Такого человека можно заставить (сам он это делать не будет) рыть окопы, что-то ремонтировать, носить тяжести, готовить пищу, осознавая, что это потолок его способностей. В этом и будет заключаться его польза для группы. Такие тоже нужны.

Сторожевой пес

Собачники мне как-то рассказали, что, оказывается, есть сторожевые собаки, охранные и бойцовские. Так вот, сторожевая собака может только лаять, как бы предупреждая хозяина об опасности, но никогда не будет сама нападать на нарушителя спокойствия. Такая собака что-то типа звуковой сигнализации. Она лает, ты выбегаешь и сам разбираешься с врагом.

Солдат-«сторожевой пес» будет постоянно гавкать на «овец», призывая стадо к элементарному порядку. Такой тип военнослужащего также не способен к самостоятельным действиям, но, если ты скажешь ему, что надо наблюдать за той балкой, он будет это делать («овцам» что-либо говорить вообще бесполезно). «Сторож», понимая опасность ситуации, будет ходить на пост в экипировке, а не с одним автоматом, как «овца».

Для такой «собаки» важно присутствие хозяина, в котором он уверен. В случае возникновения угрозы «пес» не будет стараться уничтожить противника, а просто напугает его своим лаем (беспорядочной стрельбой), как бы говоря: «Я тут, я не сплю, я лаю». Командиру важно в этой ситуации показать, что он держит все под контролем, так как «собака» может убежать, поджав хвост.

«Собака» тоже хорошо разбирается в курсе самогона по отношению к тушенке, подражает «волку», но стать им не хватает смелости, поэтому реальные подвиги заменяются виртуальными историями. Мнение насчет ответки противнику такое же, как у «овцы».

Надо еще сказать, что если «овца» напоминает чучело, то «сторожевая собака» напоминает Робота Первого Поколения. Он умеет выполнять только простейшие программы и действовать только в том порядке, в котором эти программы прописаны. Это еще не интеллектуальное оружие. Давая какую-нибудь команду этому «роботу», ты должен понимать, что если обстановка внезапно изменится, то он не сможет перенастроиться. На твои замечания по этому поводу они всегда будут говорить: «А ты нам не сказал…»

Охотничья сторожевая

Такой породы нет, но у нас с вами она будет.

Солдата с качествами «охотничья сторожевая» уже можно назвать бойцом. На такого можно положиться. Он не просто сторожит, а реально охраняет позиции. «Охотник» может сидеть в «секрете», он не боится подхода волков, умеет ставить разные ловушки, у него есть азарт подловить врага. Чистит и следит не только за своим автоматом, но и за, скажем, АГСом, «Утесом» и так далее «Охотник», стоя на посту, ведет наблюдение за противником, а не просто проводит время. Другими словами, такой человек готов к схватке, но все же в силу «собачьего» характера нуждается в хозяине, то есть его надо правильно организовать. «Охотник» уже не Робот Первого Поколения, а Терминатор-1, в глазах которого мелькают аж четыре варианта действий.

«Охотничью сторожевую» заводит обстановка войны, но все его действия носят исключительно оборонительный характер.

Гадкий койот

«Гадкий койот» не ждет, когда кто-то подойдет к его жилищу, а сам выходит на охоту, подходя к месту обитания жертвы. Он хищник. «Зайчики», «овечки», «курицы», заблудившиеся «собаки» — все эти люди могут стать пищей «гадкого койота». «Койот» может бродить возле жилища врага, надеясь подловить слабую или беспечную жертву. Вылез на бруствер легкомысленный враг инженерные работы проводить или осмотреться в бинокль, а тут… бах! Отработало СВД из безопасного места (куда не надо, скажем, подползать). Нет СВД — «койот» сидит где-то с РПГ или даже ПТУРом! Пошла «овечка» к землякам «по сигареты» на соседнюю позицию, а где-то в кустах уже ждут «койоты». Убили «овечку», налетели, шеврон на память срезали, автомат забрали, разгрузку размародерили. Довольны.

«Гадкий койот» нападает только на слабых, при минимальном риске для себя. Он больше хулиган, чем убийца. Такой человек, получив определенную дозу адреналина и впечатлений, на какое-то время успокаивается. Опытный «койот» обладает чуйкой, позволяющей ему безнаказанно нанести удар.

Волки

«Волк» ПОСТОЯННО занимается охотой и поиском жертв. По своей природе он убийца. В отличие от «койота» он не успокаивается и не ждет жертву, а сам проникает в ее жилище. Он не выискивает слабых, а просто идет убивать. «Волку» интересно попробовать разные способы убийства. Такой тип ПОСТОЯННО тренируется, доводя свои навыки в военном деле до совершенства. ПОСТОЯННО занимается физподготовкой. Он готов сражаться с сильным противником. Ложное эго говорит тебе стать таким хищником, но помни, что жизнь человека-«волка» достаточно коротка. Кто убивает, тот сам будет убит — таков Божий Закон. Бывает, конечно, что они выживают. Главное — вовремя остановиться, а это очень сложно.

Люди разные. Разберись в своей команде и нагружай людей в соответствии с их природой.

Начало 2020 года

ЧЕТЫРЕ КОМАНДИРА

Как-то я писал о пяти типах солдат, которых я встречал на войне, теперь настало время описать психопортреты командиров. Они идеально ложатся на четыре ведические касты:

1. Брахман (священник).

2. Кшатрий (воин).

3. Вайша (предприниматель, коммерсант).

4. Шудра (рабочий).

* * *

Командир-шудра будет нести службу на фронте так, как будто опорный пункт — это его семейный очаг. Там будет все максимально комфортно, уютно оборудовано, всегда есть вода, вкусная еда, все бойцы при деле. В ППД шудра будет отлично выполнять «наряды» вышестоящих командиров, связанные с покраской, ремонтом, какими-то бытовыми вопросами — такой себе мастер на заводе или стройке. Для мирного времени он даже идеальный командир.

Попасть служить к шудре не так уж и плохо, но в плане войны и боевой подготовки он ноль. Его опорник, хоть и будет комфортным, но явно не предназначенным для войны. Огневые точки сделаны так, что из них нельзя воевать, но зато в блиндажах и кухне полный комфорт. Да собственно о войне он не задумывается вообще, просто служит, как велит сердце. В экстремальной ситуации шудра будет думать, как избежать потерь, сохранить имущество. Больше ни о чем он думать не может. Если в момент наступления рядом с ним не окажется командира-кшатрия, то толку никакого не будет.

Идеал командира-шудры — это комната слесаря дяди Васи, которую он видел в детстве и понял, какой порядок нужен миру.

* * *

Командир-вайша. Один из таких был описан мною в книге «Война», читайте. Сейчас же скажу, что тут у него в подразделении не все так спокойно, как у шудры. Тут идет движ!

Основа отношений с вайшей — это взаимовыгодное сотрудничество. Такому командиру важен тот, кто лично ему приносит выгоду, то есть карьерный рост бойцов проходит не по боевым качествам, а по деловым. Ценится тот, кто может на новом месте о чем-то договориться. Тушенка на особом контроле, гибкая система штрафов, продажа всего, что плохо лежит. На боевых он умудряется организовать то свиноферму, то резку металла, которого, казалось, уже давно нет.

Если вайша увидит, что ты ему каким-либо образом выгоден, то служить у него неплохо. Может намутить, благодаря прикормленным людям в штабе, что ваше подразделение поедет на хорошую позицию. Может, в отличие от шудры, отмазать от опасных заданий. В мирное время это означает, что подразделение может пропетлять от ненужных нарядов, которые, как мы уже понимаем, будет выполнять подразделение шудры.

Слышал от многих ветеранов Чечни, что были такие командиры, которые по своей инициативе заключали с боевиками мирные соглашения — чисто вайшнавская система ведения боевых действий. У нас тоже такие были — гоняли контрабанду через реку. Воевать, ясное дело, вайша не любит и всех от этого отговаривает, но, как и всякий коммерс, любит атрибуты успеха. Например, может ходить в дорогой форме и носить на бедре АПС.

Если вайша перегибает палку, то, безусловно, впадает в кражу имущества, и у него могут быть проблемы, а заодно и с теми, кто был с ним близко.

Идеал командира-вайши — свой свечной заводик.

* * *

Кшатрий будет воевать. Все его разговоры о войне. Если он что-то и продает налево или штрафует, то бабки идут на дроны, прицелы и другие ништяки. Так как его подразделение воюет, то соответственно оно несет потери чаще, чем остальные и поэтому вайши и шудры за глаза говорят, что кшатрий «мясник». Командир-кшатрий будет напрашиваться на опасные задания, сам туда ходить.

У кшатрия могут быть проблемы с тылом, так как он за пушки вместо масла, а тушенка отдана раненым братишкам в госпиталь. Все-таки с логистикой лучше справляется командир-вайша.

Служить у кшатрия весело, но очень опасно.

В мирное время такой командир абсолютно бесполезен для своего начальства, поэтому если не переформатируется, то какое-то время еще двигается на прошлых заслугах, а потом зачастую его выгоняют со скандалом из армии.

Идеал кшатрия — повторить биографию Дмитрия Уткина.

* * *

Командиры-брахманы обычно на боевых увешаны различными шевронами. Рассказ об обстановке у них сразу сбивается на политинформацию или длинную философскую речь, почему, собственно, мы тут воюем. Подразделение брахмана зачастую превращается в ребцентр, где он пытается всех перевоспитать. Будучи идеалистом, брахман может даже не замечать мутки вайши и глупости шудр. Брахман плохо соображает, как нужно воевать, но всем сердцем мечтает разбить врага. Брахмана, как правило, все любят за харизму, хотя вокруг может твориться бардак. В его подразделении много награжденных, потому что он занимается этим вопросом.

В мирное время они должны быть или замполитами, или возглавлять патриотические общества, потому что практического толка от их болтовни нет: бордюр сам не побелится, БМП сама не покрасится.

Идеал командира-брахмана — ветеран с орденами, которого он запомнил в школе на Уроке мужества.

ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ

НОШЕНИЯ МИЛИТАРИ ФОРМЫ ЛЮДЬМИ, КОТОРЫЕ НЕ СОБИРАЮТСЯ ВОЕВАТЬ

Введение

В последнее время стало популярным разоблачать людей, склонных к ношению красивой военной формы и аксессуаров. В основном в адрес этих людей высказывают шутки (подъебки) или недоумение, но пока никто не стал разбираться в основе этого явления. Что людей подталкивает на подобное поведение?

Гражданский Тактикульщик

Ношение формы, а также детали ее внешнего вида регламентируются уставом или правилами: будь то армия, полиция или охрана супермаркета. От этих людей требуют ношение военной формы — нравится ему это или нет. Но что происходит с человеком, жизнь которого никак не связана с ношением формы, однако он любит носить камуфляж или милитари одежду?

Начнем с положительных качеств.

Этот человек с потенциалом мужественности, защиты, лидерства. В нем есть прирожденные воинские качества и дисциплина. Вершиной его духовного развития является совершение подвига, связанного с риском для жизни. Возможно, это его ждет в будущем, но…

Иметь потенциал — это не значит его реализовать. Из-за воспитания женщиной у человека доминируют женские гормоны, а значит, у него начинаются проблемы с реализацией любых задуманных планов. Женщина — это творческая фантазия; мужчина — это суровая реальность и реализация задуманного. Именно реализации не хватает гражданскому человеку в форме. Он не может сделать шаг, чтобы из виртуального героя превратиться в реального. Приведу пример Христа. Ему нужно было взойти на Крест, быть жестоко убитым, умереть, а затем воскреснуть. Голгофа. У каждого мужчины есть прирожденное желание быть героем, особенно у тех, кто носит форменную одежду. Им нужно взойти на свою Голгофу, то есть пройти эти испытания в своей жизни. Это их Высшее Предназначение. Однако многие из них ходят вокруг своего Креста, так и не взобравшись на него.

Форма — это доминация. У человека есть лидерские качества, но он их не реализовывает где надо. Они начинают реализовываться в сексе, так как секс — это открытое подсознание. Сначала доминирует он, потом, со временем, над ним. Такой закон. Закон Сеяния и Жатвы. Доминируешь ты — будут доминировать над тобой. Форма, как фетиш, часто встречается в таких ролевых играх.

Видите сурового гражданского парня в форме, знайте… Нет! Лучше не знать… Конечно, из-за преобладания женского начала у него проблемы с чисто мужской сексуальной энергией, поэтому он подсознательно усиливает ее через ношение ножа и обладание оружием. В своей жизни он так и ни разу никого не зарезал, испив кровь из пульсирующей артерии, и не собирается. Сам его образ жизни не предполагает подобных случаев. Его оружие стреляет не в людей, а в картонки. Суходрочка…

Почему? Потому что в людей он тоже стрелять не будет, хотя все оружие придумано только для этих целей. Так как для Тактикулыцика оружие — это фетиш, связанный с властью и хуем, то он будет «усиливать власть» через ненужный тюнинг. Также тюнинг связан с подсознательным улучшением работы хуя. Подобно тому, как зеки загоняют в хуй «шары», также и Тактикульщик навешивает на оружие различные штуки.

Есть еще две категории людей, кто носит в гражданской жизни форму, и им это нужно. Например, те, кто ее продает или рекламирует. У них такая работа. Тут без всякого тайного смысла.

Вторая категория — это те, кто умышленно носят форму, потому что хотят привлечь таким образом внимание самок. Подчеркну слово «умышленно». То есть человек прекрасно осознает свои действия. Эти действия проходят через мозг, а не подсознание. Он говорит: «Мне кажется, девушки любят крутых парней, а в этой форме я крут, поэтому я ее ношу». Когда человек осознает свои, хоть и своеобразные действия, это хорошо.

Итак, выводы.

Если ты прочитал эти строки и узнал себя — это победа! Теперь тебе нужно принять решение, как с этим жить. Есть три способа: пойти на войну, в церковь (психолог, мечеть, синагога), чтоб там тебя отмолили, или в БДСМ-клуб, где ты реализуешь все свои фантазии и перестанешь раздражать мелкими доебками окружающих. Ты удивишься, но во всех эти местах ты встретишь одних и тех же людей.

Военный Тактикульщик

Здесь более опасная ситуация, так как человек пошел на войну и, казалось бы, должен получить исцеление.

Когда мой авторитет, как командира вырос, я проводил у себя в группе мини-построения, цель которых была выяснить, что у человека в разгрузке и какая она у него вообще. Если твоя экипировка и оснащение не облегчает выполнение боевой задачи, а является просто красивой, то у тебя проблемы. Помню, ходил один командир отделения с ТТ на груди. Пистолет был привязан к кобуре проводом, похожим на те, которые соединяли трубку с аппаратом в старых советских телефонах. Ходить по кустам, ползать с этой приспособой было нереально, тем не менее, повесить пистолет в другое место парень не решался. Он хотел быть особенным и красивым. Это желание подчеркнуть свою индивидуальность через мелкие детали. Подчеркивание своей индивидуальности — это тоже работа женского начала. Женщина — это яркая индивидуальность, мужчина — это коллектив. Ничего плохого в этом нет, пока это не мешает делу. Если это начало мешать делу, то, значит, женские гормоны доминируют над парнем. В душе начались необратимые процессы. Лучше всего с подчеркиванием индивидуальности справляются модельеры-дизайнеры мужского пола. Мужчины по рождению и с яркой женщиной внутри, они рождают красивые вещи, иногда абсурдные, в которых можно дефилировать по подиуму, но не ходить по улице. То же самое было и с тем сержантом. Он стал на путь модельера-дизайнера.

Главный критерий в его экипировке — это эстетика и красота. Он хочет понравиться… Но кому? В поле, в окопе только мужчины…

Как и все геи, такой человек внимателен к мелким деталям, ничего не решающим по сути. Он знает все возможные способы удержания автомата, но не горит желанием никого убивать. Военный Тактикульщик придя на войну, хочет победить бунтующую внутри него женщину, но иногда это только усугубляет ситуацию. Походив возле войны, такому человеку кажется, что он воин, а если он попадает в замес, то охуевает на всю оставшуюся жизнь и мечтает, чтобы его теперь все жалели и понимали. Поскольку женщина сама хочет, чтоб ее жалели и понимали, то раненый в душу Тактикульщик считает женщин блядями и продажными тварями и мечтает о друге. Ведь только мужчина, подобный ему, может до конца проникнуться этими душевными муками…

Вывод. Признайся себе, что ты в душе гей. Снимай форму, надень что-то гейское и живи счастливо! Или иди в церковь отмаливать грехи, но будь осторожен…

В завершение я хочу сказать, что никого не осуждаю и призываю к толерантности, ведь мы должны давать шанс всем людям измениться.

ОСНОВНОЙ ИНСТИНКТ, или СИНДРОМ ДЯДИ ВИТИ

У каждого, наверное, был сосед или знакомый, подобный дяде Вите. Обычная биография: родился, служба в СА, женился, работа на шахте, алкоголь. С последним были большие проблемы. Мы были малолетками, он подходил и заебывал нас разной хуйней. Бить же его не станешь — сосед все-таки. Да и ничего плохого он не делал, просто рассказывал дебильные истории про… войну.

— Афган помню… (начинает плакать и кусать кулак). Васька, друг, отход прикрывал… Мы живы, а он там остался… а-а-а-а! (начинает реветь).

— Дядь Вить, а ты что? В Афгане был?

— Эх! Был… (грусть на лице). Только никому не рассказывайте… Кому это сейчас надо? (плачет) Я ж там и ногу потерял… Это ж не моя нога… Протез!

Конечно, ни на какой войне он не был, а просто превращался из обычного мужика в воина-афганца. Затем он признался, что ездил воевать в Чечню (конечно, за наших), «вот только в Сербию не попал».

Позже в своей жизни я встречал много людей с Синдромом дяди Вити (СДВ). Такой человек под воздействием алкоголя превращался из обывателя то в солдата, прошедшего «горячие точки», то в бывшего криминального авторитета. Иногда у людей эти альтер эго идут порознь, иногда вместе.

Включаются песни Розенбаума и Круга. Короче, я ебал такие вечеринки.

Есть проявление СДВ в легкой форме. Например, когда тебе кто-то рассказывает, что он тоже должен был поехать в Чечню, но в последний момент приказ отменили, а Васька-друг, с которым рядом спали (нередко идет это уточнение), поехал и погиб. Опять слезы, «вьетнамский синдром». Легкое проявление СДВ — это когда человек не «превращается», а рассказывает о своих знакомых (солдатах, бандитах), как бы становясь причастным к испытаниям в чужой жизни. Ему импонирует, что эти люди общаются с ним и вроде как уравнивают его с собой. Все это происходит на тонком духовном уровне. Мы не живем в кастовом обществе, но где-то в подсознании все это живо. Представьте средневековую Японию. Самурай начинает есть и пить с простым крестьянином. Думаю, самооценка последнего заберется прямо на Фудзияму, возможно, крестьянин подумает, что теперь он может рассуждать о жизни самураев, и что раз воин с ним общался, то и он сам чего-то стоит.

СДВ есть и у военных. С каждой пьянкой ты узнаешь о все большем количестве войн, в которых участвовал твой товарищ, десятках единиц уничтоженной бронетехники, убитых врагах и так далее.

В чем же причины СДВ? Отвлечемся немного.

Мне нравится наш мир Интернета! Можно найти любую информацию по своим увлечениям и интересам. Заодно любой, зайдя на твою страницу, может немного заглянуть тебе в душу. Заходишь, смотришь подписки и группы человека, так: «Милфы, анал, орал», «Секс-знакомства в Удмуртии». Ясно.

«Шальная императрица», «Да, я сучка!»… Угу.

«Ремонт своими руками», «Барахолка», «Тачки»…

Ага, вот: «Спецназ. Тактика», «Солдат Удачи», «Вести Грозного», «Братишка» или «Донбасс — АТО», «Патриоты Украины», «Киборги» и так далее.

Лицо мужского пола увлекается военщиной. Если это мальчик до двадцати лет, то он красавчик. Если это мальчик от двадцати до пятидесяти лет, то, наверное, он военный? Оказывается, нет! Ну что ж, значит просто увлечение. Почему мужчины увлекаются такими странными вещами, как массовое убийство, чем по сути и является война? Почему увлекаются криминальными историями? Что-то странное заложено в мужчин.

В древности и до недавнего времени чем тяжелее и опаснее была работа, тем она была более мужской. Сидела женщина в пещере, следила за огнем и детьми, а мужик ее ходил за мамонтом и на рамсы с соседним племенем. Мужчина был сильный пол, женщина — слабый. В индустриальную эпоху все это еще сохранялось. В постиндустриальную женщина может заботиться сама о себе лучше, чем если бы у нее был какой-то мужик (а то еще и о нем придется заботиться). Сейчас мужчина и женщина могут работать на одной работе и получать одинаковое бабло. Женщины теперь так явно не нуждаются в защите, дикие орды ИГИЛ (запрещенная в РФ организация) где-то далеко в телеке. В глубине души женщины хотят быть слабыми, но вынуждены быть сильными. Мужчины, напротив, стали слабее, но древние инстинкты берут свое. Наш Господь Иисус Христос, Всемогущий Бог, явился людям в мужском теле, потому что именно в мужчину заложено быть героем, который ради любви готов жертвовать своей жизнью, как Христос пожертвовал собой ради своей Церкви. Быть Героем, жертвовать ради каких-либо Высших Идеалов или любви — это и есть основной мужской инстинкт, а не банальное траханье деструктивных блядей, как нас пытался убедить голливудский фильм с похожим названием.

Причиной психического расстройства у дяди Вити были нереализованные мужские амбиции. На самом деле, это было и причиной его алкоголизма. Человек всю жизнь жил не так, как хотел. Это причина алкоголизма большинства русских мужчин. Почему многие участники боевых действий спиваются? Основная причина — их лишили любимой работы и дела. Да-да, как бы странно это ни звучало.

Человек читает милитари-паблы, напитывается этим духом героизма, а выхода этому нет! Играет в «Ворд оф Танке» — не помогает! Играет в страйкбол — тоже не то! Все это имитация, не более. Напоминает секс с резиновой женщиной. Начинается шизофрения и раздвоение личности.

«Не является ли героизмом ежедневный труд ради своей семьи? Уход за больными родственниками?», — спросит читатель. Знаешь, если ты обычный хороший парень, который любит делать «евроремонт», продавать запчасти для автомобилей, добывать уголь, и у тебя не возникает интереса к войне и политическим событиям, то для тебя заботы о близких будет достаточно. Да, конечно, в этом есть определенный подвиг, но все равно в этом случае ты не рискуешь жизнью, самым дорогим, что у тебя есть. Если все же у тебя сжимается сердце при просмотре видосов, где комбриг Савин зовет на помощь, или когда под песню «Кукушка» ты смотришь на «спартанцев», штурмующих Новый терминал, то быть просто кормильцем семьи для тебя мало. Христос сказал, что, кто не возьмет свой Крест, тот недостоин Царства Небесного, у каждого он свой.

Гениальный Высоцкий, который, по всей видимости, сам мучился от нереализованного призвания, часто в песнях касался этой темы. Помните: «…Но мальчишкам хотелось под танки»? Но лучше всего передать эту мысль у него получилось в «Балладе о борьбе»:

«Испытай, завладев еще теплым мечом

И доспехи надев, что почем, что почем!

Разберись, кто ты — трус иль избранник судьбы,

И попробуй на вкус настоящей борьбы…

Если мяса с ножа ты не ел ни куска,

Если, руки сложа, наблюдал свысока,

И в борьбу не вступил с подлецом, с палачом, —

Значит, в жизни ты был ни при чем, ни при чем!

Если, путь прорубая Отцовским мечом,

Ты соленые слезы на ус намотал,

Если в жарком бою спытал, что почем, —

Значит, нужные книги ты в детстве читал!»

ШЛЯПА

(психоаналитический гомовоенный рассказ)

События на Донбассе, особенно в 2014 — начале 2015 годы, нравились мне тем, что простому человеку был дан шанс проявить себя и показать, на что он способен. Причем это касалось не только боевых действий, но также было проявлением определенного творческого потенциала.

Первое, в чем начал этот потенциал реализовываться, так это в самых необычных фасонах военной формы, разгрузок, головных уборов, которые на себя надевал ополченец. Уставной и единой формы не было. И каждый для себя стал в душе Юдашкиным, ведь, кажется, именно он главный дизайнер формы для Российской армии.

Попав на войну, я начал обращать внимание на огромное количество различных военных и полувоенных головных уборов. Популярностью пользовались кепки, банданы, балаклавы, береты и папахи. Ношение последних двух головных уборов я не мог для себя объяснить. Кепка спасала от солнца, в бандане ты выглядел как брутальный пират, и пот не заливал тебе лицо. Любой человек, который надевает балаклаву, внешне сразу напоминает сурового воина, «спецуру». А вот береты и папахи… Береты носили разных расцветок: голубые, красные, малиновые, черные. На них навешивали всевозможные кокарды, гербы России, СССР, флаги, эмблемы и просто прикольные штучки. Берет плохо защищает от жары, не защищает от холода, и является скорее парадным предметом формы, чем повседневным. Но люди их носили ежедневно. Причем основная масса беретоносцев не имела никакого отношения к ВДВ, спецназу ВВ, морпехам, и кто у нас там еще их носит. Тогда я понял, что ношение беретов имеет для этих людей скорее какой-то сакральный или же психологический, подсознательный (то есть неосознаваемый в разуме человека) смысл. То же самое касалось и папах. Ладно в Луганской, но у нас в Донецкой области мало людей, кто помнит свои казачьи корни и для кого ношение папахи является данью уважения к предкам или еще чем-либо. Но папахи упорно носили и летом, и зимой. Кубанки, папахи советских генералов и северокавказских чабанов… И для себя я понял, что папаха тоже является для этих людей фетишем, а не необходимостью.

Что же за психологическая тайна?

Вспоминаю слова старины Фрейда.

Итак, шляпа… Что в русском языке слово шляпа означает, помимо головного убора? Чтобы мое мнение не было субъективным, я начал задавать этот вопрос мужчинам и женщинам разного возраста и образования. Ответы респондентов были одинаковые: это означает мужской половой хуй (МПХ), а также хер, член, одним словом — шляпа. Из этого я делаю вывод, что повседневное ношение неуставного, не имеющего практического значения, головного убора будет означать то, что человек хочет подчеркнуть свою мужскую силу, достоинство и дееспособность как мужчины, ведь берет на голове так похож на залупу, то есть эрегированный, готовый к действию МПХ. Издревле эрегированный МПХ являлся объектом поклонения и обожествления в некоторых культурах и религиях некоторых народов. Так называемый культ фаллоса, лингамы и так далее. То есть человек, который все это носит на голове, обладает определенным сексуальным расстройством. А конкретно в неудовлетворительной работе МПХ, которая выражается в раннем семяизвержении (как я установил из общения с девушками), импотенцией. Те, кто носил береты и не страдал импотенцией, страдали латентной стадией активного гомосексуализма. Беретоносцы, нося береты и украшая их побрякушками, что очень сходно с тюнингованием члена шарами зеками в лагерях, как бы подсознательно пытались усилить действие своего вялого и скорострельного агрегата. А другие с помощью берета пытались показать, что именно он является главным хуем, самым большим членом в этой всей организации. Именно последние постоянно пытались прорваться во власть и стать командирами. Как тут не вспомнить знаменитые книги генерала Климова о комплексе власти и гомосексуализме. И у них это получалось. «Вялые» видели в них Главного Ебаря, Господина и защитника. Причем мне часто доводилось наблюдать этакий военный БДСМ, когда подчиненные, ненавидя командира, шли выполнять его дурацкий и гибельный для них самих приказ, потому что главным грехом и страхом было ослушаться своего Господина. И было это во времена ополчения, когда ты мог просто развернуться и уйти в другой отряд!

Получилась забавная ситуация. Народ Донбасса встал на борьбу с Гейропой, но зачастую пропускал у себя во власть не просто геев, а пидарасов в различных шляпах.

2018 год

УТРЕННИЙ КОФЕ, или ЧТО В ГОЛОВЕ У ИДИОТА

Привычку завел себе аристократическую — пить кофе по утрам. Открыл окно, свежий воздух. Смотришь. Что там люди делают, куда спешат? Хорошо мне, спешить не надо.

Как погода? Осенняя свежесть. Кофе, типа ты почти английский аристократ, только с пузом и голый по пояс.

О… Движение на «11 часов». Мужик на балконе курит. Красная футболка. Ее плохо видно на фоне красных кирпичей.

«Если в городе воевать, то камуфляж «осень», как у нас был у одного, — в самый раз!», — подумалось.

А сколько дистанция до него? Метров триста-четыреста? Сейчас бы СВД — вмиг определил, и бах! Голова дернулась, и упал человек.

Надо из глубины здания стрелять. А как, если положить винтовку не на что? Да так, быстро с подоконника ебнул и убежал. Если с автомата — очередью! По фонтанчикам на кирпичах определить прилеты и скорректировать, если что… Но может убежать. Ну, если я не один был бы, то с двух автоматов точно бы его убили. Как нахуярили бы…Тра-та-та-та-та!

Или из подствола ему на балкон закинуть. Нет, это хуйня! Надо чтобы прям туда залетело, и то может жив остаться.

Из «мухи» тоже можно, но тоже надо прям в балкон.

Лучше из «26-й». Возни меньше. Или РПГ-7, «карандашом» зарядить и как уебать! Во там фарша будет! Тем более, он там с кем-то говорит, видимо, кто-то на балконе сидит. Б-а-а-а-х, и пизда ему!

Стена сзади. Тридцать метров выхлоп. Хуиня это все. Глушануть только может. Уши патронами заткнуть, и порядок. Дверь открыть, и вообще нихуя не будет. Вот со «Шмеля» — не знаю. Не стрелял, только таскал. Блядь, он тяжелый и целиться неудобно. РПГ с «карандашом» — то что надо.

Мужик докурил и ушел, не догадываясь, что сейчас с ним происходило.

Вспоминаю. В 16-м году поехал в Крым. Пошли со второй женой на экскурсию в горы. Идем по тропе. Слева обрыв, а справа склон. Думаю, если навстречу по тропе неожиданно вышел бы противник, то надо было бы вверх рывок делать, и к обрыву их прижимать.

— Красиво, да? — спрашивает жена, показывая на живописное ущелье.

— Да, — отвечаю я. А сам думаю, что, вот зажали бы в нем, хуй убежали бы, как тогда.

Допил кофе. Пора идти завтракать.

Может зарядку сделать?

Надо мышление менять, а то с такими мыслями можно в локальном конфликте где-то оказаться. Как это сделать? Может, жениться четвертый раз? Жена пиздеть будет, не отпустит, под каблук загонит, а там и под капот. Только так.

Не, это нам неприемлемо.

2020 год

ПАЧКА ЧАЯ

Слышал еще до отсидки от кого-то, кто раньше работал на зоне, такое выражение: «Да эти зеки, твари, за пачку чая друг друга сдают». Раньше я думал так, что приходят в опер-часть перепуганные, мерзкие, беззубые зеки, стучат оперу, а за это им дают чай и сигареты. Почему-то я считал, что не может человек добровольно, если только это не идейные соображения, стучать за пачку чая. До такого морального падения, думал я, можно дойти только из-за каких-то страшных пыток или голода.

А может человек сломать другому судьбу из-за пачки чая? Просто потому что ему хочется его попить?.. «Пересидки», «бабки» (по аналогии с вечно сидящими бабушками на лавочках у подъезда) это люди, привыкшие только лишь выживать по принципу — «умри ты сегодня, а я завтра». Они сделают это легко. Без всякой личной неприязни и ненависти. Их не надо склонять ни к какому «сотрудничеству», они сами сразу спросят: «Что я буду с этого иметь?». Для них жизнь человека не дороже пачки чая. Низкую ценность жизни они видели не раз. Свой комфорт и выживание, свои личные желания у них на первом месте. Все остальные, окружающие, только материал для их благополучия. Безразличие ко всему — это кредо таких людей.

Наверное, если бы я был рекламщиком, то снял бы отличную рекламу чая…

Например. Кабинет опера. Мент сидит за столом и смотрит на кого-то (его нет в кадре). Протягивает пачку чая («Ристон», «Тесс», «Липтон»). Крепкая рука с наколками кладет руку на пачку и тянет на себя.

Картинка меняется. Барак. Шмон в ходке между нарами. Одного зека забирают на яму. Второй зек достает кружку кипятка из-под нар (там у него секретная розетка), разрывает пачку с чаем (и мы видим на руке те же наколки, что были в кабинете у опера). Садится, протягивает ноги на освободившиеся нары, делает глоток из кружки. На экране текст: «Чай «Ристон». Мой комфорт. Мой вкус. Мои правила».

2020 год

РУССКАЯ ИДЕЯ

Итак, Русская Идея — это война.

Это может не нравиться, и мы услышим всхлипы: типа «почему мы не можем как остальные, нормальные, просто жить?», что мы, варвары, и отстаем в развитии. Может, это все так и есть, но, к сожалению, правда жизни такова, что объединить русских в один организм может только война.

Есть историческая версия, что «Русью» собственно и называли дружину князя. Этот князь не занимался земледелием, скотоводством и сбором ягод. Занимался то ли войной, то ли грабежом, а, скорее всего, всем вместе. «Русь» — это пацаны, собранные рядом с князем на лихое дело, как раньше говорили. Атаман и его казаки. «Братва» и их старший.

Мы стесняемся почему-то своего характера, от этого у нас все проблемы. Просто есть русские, а есть россияне. Русские — это предки «Руси», а россияне — предки каких-нибудь землепашцев-кривичей.

Может, я все упрощаю, но фактически это так.

Каноническое представление о малоросской идиллии, в которой каждый украинец мечтает пахать землю и пасти корову, не соответствует действительности! Ведь есть те, кто уже четвертый (!) год сидят в окопах и ждут приказа наступать до границы с Ростовом, и больше половины из них — русскоязычные люди.

Сейчас люди на фронте с обеих сторон воюют ради войны. Не верят Порошенко и все равно воюют. Каждый день ноют, что Путин нас слил, и тоже воюют. Казалось бы, есть перемирие, есть какие-то Минские соглашения, ОБСЕ, ну сидите вы спокойно в своих окопах, ешьте, спите, получайте зарплату, льготы и езжайте отдыхать домой целыми. Но нет! К шестнадцати-семнадцати, когда ОБСЕ уезжает, линия соприкосновения начинает напоминать класс двоечников, из которого вышел учитель. Все начинают «ебулить». «Та! — та! — та-та! Та-та-та-та-та!» — начинает мелодично зазывать на пострелухи укрский ПК, и понеслось. АК, ПК, РПК, АГС, РПГ, СПГ и прочая хрень. И так где-то до часа ночи. Собираются в какие-то ДРГ и куда-то ходят. Короче, война ради войны.

То, что мы, по крайней мере, духовные потомки тех самых русичей, доказали события 2014 года. Тогда все объединялись в какие-то ватаги вокруг новых князей и совмещали грабеж и войну. Это и было возрождение «истинных духовных ценностей», а не какой-то лубочный белогвардейский движ или унылое коммунистическое говно и «православный джихад». Все эти рассказы о том, что я приехал на Донбасс из Иркутска, чтобы защищать детей, и чтобы базы НАТО не было в Снежном — просто официальная версия. Рассказы о том, что «я еду на Донбасс, потому что Конституция Украины не позволяет отделяться» — хрень еще смешнее. «Я еду в Сирию, чтобы защитить мир от ИГИЛ» (запрещенная в РФ организация) — даже не хочется комментировать.

Каждый вправе сам выбирать себе национальную идею. Можно перенять чужую, например, американскую. Она мне кажется самой здравой и привлекательной. Такая попытка была в период всеобщей американофилии в СССР/РФ, где-то с 1988 по 1993 годы, но она не прижилась. Другие идеи вообще нам чужды. Лично у меня произошло легкое раздвоение личности. Одна часть меня хочет жить в комфорте, проводить тихие семейные вечера и работать в офисе, но, когда за окном (фронт от моего дома в четырнадцати километрах) начинают громыхать орудия, я понимаю, что готов все бросить и побежать туда, чтобы быть в центре событий.

Нет, я не больной. Моя проблема в том, что я родился русским.

10 октября 2017 года

Content

МЕДИТАЦИЯ

ОБЯЗАТЕЛЬНО К ПРОЧТЕНИЮ (от автора)

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ВАГНЕРОВСКИЙ КРЕСТ

БЛОКПОСТ (рассказ в трех частях)

Часть 1

Часть 2

Часть 3

ТРИ ТОВАРИЩА (рассказ по мотивам песни В. Чернякова «За друзей»)

Часть 1

Часть 2 ТРОФЕЙ

МЕДИТАЦИЯ Февраль 2015 года

ГОСТИ (человеконенавистнический рассказ)

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

СОРОКАЛЕТНИЙ СПЕЦНАЗ

СЕРАЯ ЗОНА

САША СЕТКА

СРАЖЕНИЕ С ВЕТРЯНЫМИ МЕЛЬНИЦАМИ (бой за Желобок 7 июня 2017 года)

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

ДЕВЯТЬ ПРИМЕРОВ ВОЕННОЙ ШИЗОФРЕНИИ

ПЯТЬ СОЛДАТ

ЧЕТЫРЕ КОМАНДИРА

ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ НОШЕНИЯ МИЛИТАРИ ФОРМЫ ЛЮДЬМИ, КОТОРЫЕ НЕ СОБИРАЮТСЯ ВОЕВАТЬ

ОСНОВНОЙ ИНСТИНКТ, или СИНДРОМ ДЯДИ ВИТИ

ШЛЯПА (психоаналитический гомовоенный рассказ)

УТРЕННИЙ КОФЕ, или ЧТО В ГОЛОВЕ У ИДИОТА

ПАЧКА ЧАЯ

РУССКАЯ ИДЕЯ