Три мирных года

Пролог. 42

Вашингтон, округ Колумбия, США. 2003 год

— Результаты опросов и социологических исследований неутешительны, Дон, — вздохнул Патрик Бьюкенен, советник президента Соединённых Штатов по внутренним вопросам. — Президентское кресло нам не отстоять. Лучшее, что мы можем сделать, это попытаться сохранить за собой большинство в Конгрессе и паритет в Сенате. Народ устал от республиканцев за почти четверть века и хочет видеть в кресле президента демократа.

Дональд Рамсфельд, бывший военный лётчик, сменивший на посту главы Союза Джорджа Буша и на чьи плечи легла вся тяжесть войны с космическими пришельцами, нахмурился и посмотрел на министра обороны, старого Боба Доула, в молодости отличившегося на полях сражений Второй мировой войны.

Тот лишь пожал плечами. Мол, меня чего спрашивать, моё дело простое, военное, приказы выполнять. Не дождавшись ответа, Рамсфельд заговорил сам.

— Понимаю, Пат, тебе обидно. Мы ведь хотели выдвинуть твою кандидатуру… Нет. Точно, выиграет демократ?

— Ну если они там с ума не сойдут и не выдвинут какого-нибудь болвана, вроде бывшего губернатора Арканзаса, но это сомнительно. Наибольшие шансы попасть в кандидаты у Эла Гора. Он молод, его любят студенты и профессура.

— Господи! — забарабанил пальцами по столу Рамсфельд. — Очередной Джим Картер! Я не могу понять этих людей! Неужели они забыли, какой бардак в стране творился при нём! Зачем они опять пытаются наступить на эти же грабли?

Боб Доул поморщился. Он не любил вспоминать времена президента Картера, тем более что и выборы тот выиграл во многом благодаря неудачно сказанной им, Бобом, фразе.

— Что ты хочешь Дон, — мягко заговорил Бьюкенен. — За него голосует в основном молодёжь, те, кто родились уже при старом-добром Ронни или были слишком маленькие, или бегали за юбками и не интересовались политикой. Мы у них ассоциируемся с бесконечной войной, сначала с холодной, против коммунистов, потом против инопланетян. Весь Нью-Йорк винит нас, за разрушения, которые нанесла космическая бомбардировка инопланетян, хотя в чём наша вина?

— Наша армия отразила нападение пришельцев, — отозвался Доул. — Видели они, что эти имперцы сотворили с Китаем. Но нет, предпочитают сравнивать с Советами. Хотя у них минимальные разрушения только потому, что большая часть территории находится севернее 45-й широты.

— Хорошо, что хоть с Род-Айлендом удалось решить проблему, — вздохнул Бьюкенен. — Нет, ну вот ей-богу, у меня такое ощущение, что нам Сорос продолжает гадить несмотря на…

— Да и мне порой кажется, что его Сатана отпускает из ада на прогулку, — буркнул Рамсфельд.

— Увы. Поторопились мы с его расстрелом в девяносто девятом, — критично признал Патрик Бьюкенен, который был одним из тех, кто настаивал на смертной казни миллиардера. — Сейчас можно было бы его показывать его, в тюремной робе и говорить: посмотрите, главный спонсор демократов пытался продать нас оккупантам.

— Выкрутился бы, — хлопнул ладонью по столу Рамсфельд, чьё слово тогда стало решающим. Как только отменили законы военного времени, сразу бы нанял прорву адвокатов, и уж они доказали, что это не Сорос был предателем, а мы. Тогда бы не только Белый Дом, но ещё и Конгресс с Сенатом запросто проиграли.

Повисло тягостное молчание. Дональд Рамсфельд пошарил руками по столу, в поисках пепельницы и сигарет и найдя пачку, достал одну. Бьюкенен быстрым движением поднёс зажигалку. Президент затянулся и выдохнул дым.

— Знаешь, Пат, а я иногда завидую этим коммунистам. Вот как выбрали своего партийного босса Машерова, на второй год правления Рейгана, так и его пересидел и его и Буша, да ещё и с этим выскочкой от демократов встретиться и пообщается. Никаких тебе кампаний, нервотрёпки.

— Не пообщается, — обронил Бьюкенен.

Рамсфельд и Доул моментально вскинули голову и посмотрели внимательно на помощника президента.

— Гейтс считает пока преждевременным докладывать тебе, он всё ещё проверяет информацию, но появились данные, что Пётр Машеров смертельно болен.

Рамсфельд откинулся в кресле. Задумчиво побарабанил пальцами по столу. Доул и Бьюкенен внимательно наблюдали за президентом.

— Как только появится точная информация, пусть немедленно докладывает. Соберём совещание, подумаем, какую пользу можно будет извлечь из этой ситуации.

— Я бы посоветовал уже сейчас помочь тем, кто симпатизирует нам, в верхушке партии.

— Много таких осталось, после больших восьмидесятых годов? — хмыкнул Доул.

— Гейтс говорит, что мало, но если мы поддержим…

— Толку не будет, — хлопнул ладонью по столу Рамсфельд. — Нет, какую-то поддержку мы им окажем, но ограниченную, сейчас прозападная партия в СССР никакого влияния не имеет. И им потребуется много лет, чтобы восстановиться. Лучше попытаться затянуть китайский вопрос как можно дольше до смены власти у русских, а там глядишь, они не будут настаивать на восстановлении территориальной целостности этого государства.

Боб Доул нахмурился, а Патрик Бьюкенен согласно кивнул.

— И вот ещё какой вопрос. Что там с человеком, который сумел вскрыть этот объект, Артефакт и овладеть его секретами?

— Роберт говорит, что это два разных человека. Он получил эту информацию из пяти своих источников. Да и Данфорд подтверждает, он видел их обоих. Сначала того, кто получил доступ к искусственному интеллекту Артефакта, а после штурма Тангорихкса и самого Кирьянова. Первый был не очень уверенным в себе ботаником, он нервничал, у него потели руки, а второго, генерал характеризовал как настоящего бешеного пса. Советы закинули его группу в столицу, за сутки до начала бомбардировок и они устроили там самую настоящую резню, выбив всё руководство военными силами и императорскую семью.

— Императорскую семью, — задумчиво проговорил Рамсфельд. — Пат, но ведь нашли только тело императора, а его жена и сын канули в неизвестность.

Бьюкенен пожал плечами.

— Да с ними могло стать что угодно. Ты не представляешь, как мы обстреливали их столицу, причём безответно.

— Что угодно, — повторил президент. — Ладно, это уже к делу не относится. Пат, передай Бобу Гейтсу, чтобы зашёл ко мне в выходные. Моя жена чудесно готовит…

Он пощёлкал пальцами.

— Неважно что она готовит, пусть Гейтс приходит, поговорим о том и сём. И теперь к главному вопросу. Выборы следующего года.

Доул и Бьюкенен подтянулись.

— Раз президентское кресло мы проигрываем, то тебе Пат, не стоит идти на праймериз. В следующий раз. В 2004 пусть с демократами пободается какой-нибудь инициативный дурак. Есть у нас такой на примете?

— Маккейн, — с отвращением бросил Бьюкенен.

Рамсфельд и Доул усмехнулись. Они понимали чувства Патрика, которого Джон Маккейн сменил на посту главы управления внеземными колониями. При Бьюкенене это ведомство работало как часы, но едва его возглавил отставной ветеран вьетнамской войны, впрочем, про военные годы Маккейну напоминали только его враги, так удачно он отметился во Вьетнаме, как всё пошло псу под хвост. Команда собранная Патом начала разбегаться, пошли задержки снабжения и прочее. Снимать Джона Маккейна с должности через два месяца после назначения означало потерять лицо. Поэтому ему дали толкового заместителя, а самого стали отвлекать мелкими задачами, выступлениями на публику. Потом и вовсе передвинули на должность госсекретаря, правда, он и там успел отличиться, едва не начав войну с СССР.

— А что? — по-прежнему улыбаясь спросил Рамсфельд. — Джонни — идеальный кандидат. Провалит компанию, но нам мешать не будет, убеждая и себя и партийных боссов, что он способен обойтись и без нас.

— Идея изящная, — признал Бьюкенен. — Я обсужу её с Эдом Гиллепспи, а тот поговорит с комитетом…

— Вот и хорошо. И не забудь про Гейтса Пат, — Рамсфельд опять побарабанил пальцами по столу, давая понять, что совещание окончено. — А сейчас, прошу меня извинить, у меня встреча с председателем Сената.

Боб Доул и Патрик Бьюкенен попрощавшись пошли к выходу. По пути каждый обдумывал своё. Бьюкенен думал о том, не поторопился ли он, рассказав президенту о болезни коммунистического босса, в обход Боба Гейтса, а Доул пытался понять, какого чёрта этот лётчик вообще поднял вопрос о судьбе императорской семьи Тангорихкса. Ему казалось это очень важным, но увы, годы брали своё, и мысль ускользала.

— «Наверное, пора в отставку», — про себя подумал Доул. — «Годы уже берут своё».

И он был прав. Не просто так Дональд Рамсфельд, 42-й президент США, поднял этот вопрос. Лежал в его столе один секретный документ, который прошёл мимо и Бьюкенена и даже Гейтса, но об этом пока никто не догадывался.

Часть 1. Год первый — учебный

— Доложите пятую заповедь разведчика.

— Разведчика может погубить красивая женщина.

— Отсюда вывод?

— Разведчик должен сам погубить красивую женщину.

— Вывод неправильный! Правильный вывод — разведчик должен красивую женщину игнорировать!

На Дерибасовской хорошая погода, или на Брайтон-бич опять идут дожди.

Вступление к первой части

В тылу вероятного противника

Барна Халлдория. Планета Халлдори Арага, земли правящей семьи Оро.

После того как Халлдорианский Альянс, воспользовавшись неудачно протекающей для Тангорихкса войной, провозгласил свою независимость от Империи Миллиарда Звёзд и смог отбиться от ослабленной имперской армии, власть в федерации захватила самая могущественная семья Оро. До революции их щупальца пронизывали практически всю империю, кроме миров метрополии и Гарьерга, откуда их вышибли очень жёстко. Это и дало возможность дону Алрно Оро сначала возглавить переходное правительство, а потом и выиграть выборы, как некогда было заведено на давно обезлюдевшей планете Халлдория.

Однако их положение было неустойчиво, в первую очередь потому, что они не собирались делиться властью и формировать коалиционное правительство, по давней криминальной привычке, гребя всё под себя и жестоко уничтожая тех, кто выступал против. Подобная политика вызвала недовольство менее могущественных семей, но они ничего поделать не могли. Пока не могли. По всему Альянсу зрели семена будущей гражданской войны, а задача, которую поставили перед младшим лейтенантом ГРУ Ольгой Зотовой: дать этим семенам прорасти сквозь почву и расцвести буйным пламенем братоубийственной войны, которая ослабит Альянс и даст время Советскому Союзу хоть как-то, нарастить силы, всё равно казалось невыполнимой.

Хотя противоречий в Халлдорианском альянсе было не счесть. Начиная от низов, которые были недовольны тем, что сейчас им живётся хуже, чем во времена имперской оккупации, заканчивая верхушкой мелких кланов отстранённых от раздела власти.

Ольга Зотова была одной из немногих агентов, которым удалось проникнуть вглубь правящей семьи, став наложницей старшего капореджиме (ей не очень нравилась принятые на Земле параллели с сицилийской мафией, но оспорить обозначения она пока не могла) по совместительству главой разведки Халлдории Красака Гарна-Оро. Жестокого и беспринципного преступника, которого судьба вознесла высоко, но так и оставшегося уголовником, со всеми своими замашками и пороками. Последнее было хорошо, благодаря этому Оля смогла его очаровать и занять место в его постели, оказываясь там чаще, чем его жена, порядочная халлдорианка, которой изначально была уготована одна участь — рожать, как можно бойцов для семьи.

Зотова и сама была чем-то похожа на халлдорианку, худая и невысокая с острыми чертами лица, вот только цвет глаз у неё был не как у аборигенов, которых называли яркоглазыми, за очень яркую радужную оболочку. У её любовника Гарна-Оро, к примеру, глаза были ярко-золотыми, как и у большинства Оро.

Ох, вспомни чёрта… Прогуливающаяся по саду Ольга, едва успела опуститься на колени, сделав вид, что очищает глиняную скульптуру духа-хранителя семьи, когда Красак прошёл мимо неё, вместе со своим помощников и сделав ещё несколько шагов грузно опустился на скамейку, оставив помощника стоять. Тот сверкнул глазами в её сторону, но капореджиме только махнул рукой.

— Она ни слова не понимает по-нашему. Аргарцы знают только имперский, а каса халлдори, слишком сложен для всех, кроме нас.

Частично эта была правда. Но только лишь отчасти. Просто каса халлдори, в отличие от общеимперского не был нужен никому, кроме самих халлдорианцев, но когда Оле удалось попасть в семью Оро, она принялась незаметно изучать их речь, чтобы понимать, о чём говорят между собой боссы криминальных синдикатов, которым ей приходилось прислуживать на встречах. Обучение языку шло с переменным успехом, вот и сейчас она понимала не всё, что говорит Красак Гарна-Оро своему помощнику.

— Не нравится мне, что когда мы говорим об аргарцах, здесь ошивается одна из них… — пробормотал он.

— Говори! — жёстко потребовал Красак.

Он был из младшей ветви семейства Оро, а потому наверх приходилось пробиваться самому начиная с самых низов. Красак не брезговал ничем, ни убийствами, ни пытками тех, кто перешёл дорогу семье. Изо дня в день он доказывал свою верность Алрно Оро, будущем дону, будущему президенту Халлдорианского Альянса и когда тот поднялся, то не забыл своего верного пса, назначив руководить разведкой и контрразведкой. Красак не любил, когда ему возражали и если бы его помощник не попросил изгнать Ольгу, он и сам это сделал.

И это была его главная проблема. Жестокость и верность не могла заменить других качеств, которые требовались главе разведки. Они больше вредили, нежели помогали.

— Человек, открывший Артефакт, — раздельно произнёс помощник. — Есть сведения, что его выпустили с планеты, которую они называют Кадмия и отправили на Полигон для дальнейшего обучения.

— Странные обычаи. Впрочем, нам это выгодно, — щёлкнул пальцами Красак. — Наш агент…

— Появится на Полигоне через три с половиной декады и, возможно, будет учиться там же, где и этот человек.

— Напомни, для чего мы вообще его туда отправили?

— Он должен, выдавая себя за обычного гражданина, внедрится как можно выше в их органы власти, чтобы передать нам реальное состояние Барна Советика, насколько они развиты технически, а по возможности узнать об их вооружённых силах.

— Это задачу мы с него не снимаем, но… — шеф разведки встал и дал знак своему помощнику следовать за ним, оставив агента Зотову в лёгком смятении.

Ей удалось даже не то что понять не всё, а услышать только одно предложение. То самое, в котором упоминали агента на Полигоне и что он будет студентом одного из появившихся в последние месяцы на планете институтов и должен подняться как можно выше.

Она продолжала делать вид, будто бы чистит изображение духа-хранителя семьи, но голова её работала в бешеном ритме, раздумывая, что делать дальше? Во время ближайшего похода в город сообщить резиденту, чтобы он передал на Землю об агенте, который работает на Полигоне или ничего не предпринимать, опасаясь, что это или ловушка, или дезинформация.

В конце концов, она приняла решение. На встрече с резидентом она расскажет ему об агенте, но попросит передавать информацию не сразу, а предварительно выяснив по своим каналам подробности и желательно как можно больше информации.

Глава 1. Начало мирной жизни

Август 2003 года.

По закону подлости, посадку на рейс до Полигона, объявили, стоило мне слегка задремать в зале ожидания космопорта Плесецк — гражданский. Это был мой первый отлёт с гражданского космопорта, и я хотел, чтобы он стал и последним, но фигушки.

Из сладкой дрёмы, меня, самым подлейшим образом выдернул локоток Яси Довнарович, которым она засадила мне, аккурат между рёбрами, а им, между прочим, серьёзно досталось во время операции на Тангорихксе. Голове-то, конечно, больше, но она и заживает быстрее.

— Довнарович, — проворчал я. — Я тебе рассказывал историю, что как-то летом в деревне, лазил я к одной бабке, в сад, за яблоками? Про неё говорили, что она ведьма и ежели кого заприметит, таскающего её плоды, то проклянёт на всю жизнь. Так вот, попался я ей на глаза пару раз.

— Ты это к чему, Валер? — удивилась она.

— К тому, что твоё наличие в моей жизни, доказывает, все эти бабкины проклятья работают. А это, колеблет моё материалистическое мировоззрение, без чего не может быть настоящего коммуниста.

— Смешно, — отозвался Лёха Маркин, он же Череп, который летел вместе с нами и Яся поддержала его заливистым смехом.

Большую часть лета после нашей псевдодемобилизации, она прожила у меня, в одной из комнат летнего домика. Но хотя виделись мы с ней редко, она предпочитала увиваться вокруг Славика Смирнова, но и того времени мне хватило. Язык-то без костей, она постоянно проговаривалась о наших приключениях на Ирсеилоуре, где нас не было, или могла сболтнуть что-то лишнее про Тангорихкс, где мы были, но как космодесант. Это вызывало любопытство моих ещё не служивших братьев и сестёр и подозрительные взгляды родителей, которые вообще, сначала записали девушку в мои невесты. Ровно до того момента, как она проболталась им о моём романе со Стерлядкиной… И батюшка с матушкой вынесли мне мозг вопросами, где мы познакомились и почему расстались. Как бы самому знать, почему Марина внезапно прервала наши отношения.

В общем, несмотря на хорошие отношения с Ярославой, жизнь моя была бы куда проще, не присутствуй она в ней постоянно, а остановись у того же Смирнова.

Я только вздохнул и скептически осмотрелся вокруг. Вот всё не так. Привык я к удобству военных космодромов, которые построены ещё лет десять назад и столько же доводились до ума, а Плесецк — гражданский ещё даже не достроили. В западном крыле прям сейчас проводят какие-то работы и явно не отделочные. Хорошо ещё, что посадочные кольца поставили, а вот места, где размещать пассажиров, которые летят на другие планеты так толком и недоделали.

После окончания войны Советский Союз вёл активную колонизацию доступных планет, а таковых на сегодняшний день насчитывалось аж двадцать штук, но заселены они были очень и очень скудно. Раньше мешала война, но сейчас космопорт был забит колонистами, которых отправляли осваивать новые миры. Отправляли, сильно сказано, конечно. От добровольцев отбоя не было. Меня всегда это удивляло, а чего людей так тянет в космос? Хотя вру, не удивляло. Я сам такой. И наоборот, позже, я не понимал своих братьев и сестёр, что решили остаться на Земле, в том же городе где и родились. Я всё-таки не зря отдавал долг Родине и рисковал жизнью, чтобы после всего этого прозябать на Земле.

Наша компания, состоявшая из уцелевших бойцов моего отряда, за вычетом Стерлядкиной, но с Мишаней, который вписался в нашу компанию, последний раз собралась в полном составе на вокзале Рязань-1. Филиппов и Смирнов оставались в Рязани. Первый, работал на радиозаводе, а второй теперь учился в радиотехническом.

Впятером мы доехали до Москвы, где потеряли Варяга и Черепа. Гришина мы проводили до томского поезда, а Маркин доехал с нами до Внуково, из которого мы улетали сначала в Архангельск, а потом в Плесецк.

— Вот, на Байконур было бы удобнее, — ворчал в дороге Череп. — Оттуда даже до Рязани прямые маршруты есть.

— Ничего, говорят, в Королёве скоро построят посадочные кольца, — утешил я Лёху.

— И в Минске, — пискнула Яся, думая о своём, насущном.

И вот мы в космопорте Плесецка. Будущие студенты. Кроме Черепанова, разумеется, который будет работать инструктором на Полигоне. До сих пор поражаюсь, как меня удалось вписать в такой блудняк? Нет, приказ полковника Копылова, само собой, но ещё и Голобко на мозги присела капитально.

— Лиза, ты мне можешь объяснить, зачем мне учится в Физико-Технологическом Университете Дальнего Космоса, если то, что мне нужно, для будущей деятельности, это дипломатические навыки и знание культуры народов бывшей империи! — возмущался я. — Мне лучше в МГИМО поступать или в его филиал на Полигоне.

— Ишь ты, у нашего сержанта голосок прорезался. И губки-то он на МГИМО раскатал, — издевательски фыркала Голобко, когда я собирал вещи, перед тем как покинуть пирамиду на Артефакте, ставшую мне домом больше чем на год. — Тебе нужно подобное образование, чтобы хотя бы иметь представление, с чем столкнёшься. Впрочем, насчёт дипломатии ты прав. Выпишем тебе направление на курсы в филиале, а про культуру… Ходи в библиотеки, Валер. Дело полезное и скоро туда поступит новый материал. Ну не куксись. Два года будешь учиться очно, а потом переведёшься на заочное и снова будешь со своей бандой шакалить по космосу. Наводить страх и ужас, на врагов дела мирового коммунизма.

В этот момент меня прорвало. Я сказал некоторое количество непечатных слов и получил от профессора Голобко подзатыльник. Успокоился и попытался объяснить спокойно.

— Лиза, ну послушай, заниматься управлением поселением у звезды во Внешнем рукаве Млечного Пути, требует определённой подготовки…

— Я не могу позволить, чтобы подобный проект возглавил человек с гуманитарным образованием, — категорически заявился мне Голобко и я опешил.

— Так оно ведь будет профильным.

— Мне наплевать, — Лиза упрямо поджала губы. — И я сказала, два года очного образования в Физико-Техническом университете Дальнего Космоса, иначе ноги твоей во внешнем спиральном рукаве не будет. И мне наплевать, какие и кто тебе разрешения подписал, Валер, ты меня знаешь я упрямая, дойду до самого верха, до Машерова, если понадобиться, но добьюсь своего.

Я расстроено бросил рюкзак, который только что собирал. Лизу Голобко я хорошо знал, она такая, она добьётся. Надо было попытаться её как-то убедить, однако она сразу отмела все мои возражения.

— Валера, это очень сложный проект и не только с точки зрения дипломатии, а именно с научной. Ты даже представить себе не можешь, по причине отсутствия образования, с какими сложностями ты можешь там столкнуться. И какие открытия нас там могут ждать. Тебе понадобится голова забитая не только и не столько способами убийства гуманоидов или сведения о разных культурах. Нет. Тебе нужен твёрдый базис, которое может дать только высшее физико-математическое образование. Заруби себе это на носу. Или же я прямо сейчас иду к полковнику Копылову.

Я только расстроенно махнул рукой сдаваясь. Что я мог противопоставить женщине, которая меня на десять лет старше и намного умнее.

— И не жалей о потерянных годах, — добила меня Лиза. — Всё равно сейчас ничего не получится. Проекту минимум полтора года проходить все согласования, выделение финансирования, тоже займёт определённое время, и к тому же сейчас все наши силы брошены на контроль текущей ситуации. Неизвестно ещё чем закончится гражданская война в бывшей Империи Миллиарда Звёзд.

Я схватился за голову.

— Ничего, — стала утешать женщина окончательно поверженного меня. — Не расстраивайся. Тебе всё равно надо отдохнуть, пожить гражданской жизнью, а то превратишься в биоробота, заточенного на изучение нашей галактики и её окрестностей.

— Что в этом плохого? — возразил я. — Стране от этого только польза…

— Нет, — покачала головой Лиза. — Биороботы нам не нужны. Нам требуются люди. Иначе превратимся во что-то подобное этой самой Империи. Как они её, кстати, называют?

— Ардат Тангорихкс, — вздохнул я. — Это сокращённое название, полное побольше.

— Больше и не надо, — хмыкнула женщина. — Им уже точно этого не понадобится. Благодаря тебе, в том числе.

Я криво улыбнулся. И тогда, и сейчас, на гражданском космодроме, вспоминая этот разговор.

— Хорошо, профессор Голобко, попытаюсь не стать биороботом, — прошептал я про себя.

— Ты чего шепчешь себе под нос? — возмутилась Довнарович. — Заколдовать меня пытаешься, у бабки той научился?

— Опаздываем! — прикрикнул на нас Череп. — Чего встали?

Ворча и матерясь, мы рванули через раздельную полосу, чтобы успеть попасть на рейс до Полигона. Обогнули с десяток смуглых латиноамериканцев (говорят, наше правительство выделило какую-то планету кубинцам, для освоения) я пробежал к трубе, которая вела на посадочные кольца, чтобы вписаться в самый край очереди. Что же, полетим как все. Гражданским рейсом. С лёгкой тоской посмотрел на толпу жителей Средней Азии, стоявших в соседней очереди. Почти все они были с огромными мешками, чемоданами, баулами. Понятно. Летят на Кадмию. Хоть я и прослужил там настолько долго, что она успела мне надоесть, а всё равно, мне немножко хотелось обратно. Но не сегодня.

Кстати, к моим размышлениям, о незаметности происходящих в стране перемен, которые начались сразу после войны, но мало кто обратил на них внимание, хотя о начале массового освоения внешних миров писала вся советская пресса, и говорила Центральное Телевидение. Для ширнармасс было важнее то, что они видели перед глазами. Вот этих самых жителей Средней Азии, которые, как им казалось, заполонили всё страну. Но на самом деле нет. Всего лишь двадцать процентов, были временно расселены по всему Советскому Союзу как пострадавшие от налёта, что вызывало какую-то странную реакцию у местного населения. В том смысле, что странные, для Советского Союза, ксенофобские настроения. Всё им казалось, что сейчас таджики, киргизы, да узбеки, чьи территории пострадали во время налёта имперского флота, перетащат сюда всех остальных родственников и тогда… А что тогда, непонятно? Такие же советские граждане. Нет, там были у них свои заморочки, но как раз после войны правительство занялось и этими полуфеодальными привычками.

Скорее всего, дело было в недавней войне. Наряду с хорошим и светлым, патриотическим чувством из глубин нашего подсознания, следом, вылезает темнейшая ксенофобия.

Страхи оказались абсолютно беспочвенными. Все те, кто временно оказалась на европейской территории РСФСР, а также частично УССР и БССР, просто покинули планету. Заселяя новые города на той же Кадмии и ещё паре планет, а то что Советский Союз расширился с шестнадцати республик до шестнадцати планет, вот это как раз изменило нас окончательно и бесповоротно, но тогда этого почти никто не замечал.

Мы успели, в последний момент, едва не затоптав, парочку испуганных студентов, которые, по всей видимости, тоже летели учиться на Полигон. Яся неодобрительно зацокала языком, глядя на них.

— Вот говорили же, что в Дальний Космос будут выпускать только тех, кто отслужил в армии, — проворчала она. — А посмотри на этих вот! Да по ним же видно: они только выпустились школы!

— Значит, отслужат, — отмахнулся от неё я. — Яська, да успокойся ты наконец. Нет на Полигоне блатных вузов. Запомни, что Физтех или твоя Военно-Медицинская Академия или любой другой институт на Полигоне, все заточены под нужды армии, а значит, никуда они не денутся.

— Ну… наверное, — растерялась девушка.

— Короче, Довнарович, не бухти и дай мне поспать, какое-то время.

— Когда кормёжка будет, будить? — уточнил Череп.

— Естественно.

Выспаться мне удалось в пути. От Земли до Плутона лететь восемь часов. Время ожидания, когда можно пойти порталом: два — три часа, а потом полтора часа до Полигона. Хоть обоспись. Да и после всех моих перелётов военными звездолётами, такое путешествие, в мягких креслах, которые можно разложить, мне показалось очень комфортным. Тем более что в дороге кормили горячей пищей и давали чай.

Крепкий сон, залог хорошего настроения, особенно когда тебе надо вписаться в общагу, а с заселением внезапно начинаются какие-то проблемы. Впрочем, это было позже, а сначала наша троица, сойдя с посадочных колец Полигона, пошла отмечаться к ближайшим особистам.

— Так. Я чего-то не поняла, — хлопнула глазами Яся, едва мы покинули космодром. — Где мы вообще? Всего три месяца назад здесь была…

— Довнарович, — закатил глаза Череп. — Ну не тупи, а? Мы всегда прилетали на военный космодром, а сейчас высадились на гражданском, который выходит, прямиком в город.

Действительно, перед нами расстилался Новый Ленинград. Город, которого просто не было, когда я улетал отсюда с миссией на Кадмию. Вернее, его тогда только начинали строить. Возвели корпус Университета, вот парадокс, я ведь тоже помогал его строить, даже не подозревая, что буду учиться здесь после войны.

Теперь его даже не видно. Скрылись учебные корпуса за возведёнными улицами и проспектами. Очень красивые, непохожи на те, старые дома, что мы строили до обнаружения технологий пришельцев. Теперь, когда даже громадный небоскрёб можно построить за месяц, жилплощадь предоставляли гражданам по потребности. В зависимости от размера семьи. Холостым, однокомнатные, семье без детей, двушка и так далее. Это значило, здания строили исходя из того, кто там будет жить. Дома для семейных строили вокруг школ и делали большие дворы. В зданиях для холостой молодёжи на первых этажах размещали кафе и танцполы. В общем, делали всё по уму.

— Я сдаюсь, — вздохнула Ярослава. — Совершенно не представляю, куда идти.

— Вот ты дикая, — закатил глаза я, залезая в карман. — По-твоему, зачем Слава с Мишаней нас снабдили ручными коммуникаторами?

Они тогда только-только появились в обиходе. Военные, скрепя сердцем, оторвали от себя технологию беспроводной связи и понеслось. Многочисленные, возрождённые в восьмидесятые артели принялись клепать коммуникаторы самых разных форм и разнообразными функциями. Впрочем, поговаривали, что вояки, отдали технологию, только потому, что ожидалась массовая эвакуация с Земли, а не по доброте душевной. Как это должно было помочь, я не представляю, а граждане, это рассказывавшие, тоже были не в курсе.

С помощью коммуникатора можно было запросто звонить на любой телефон и такой коммуникатор, правда, только в пределах планеты Земля. Уточню, с заграницей были свои сложности, в Нью-Йорк так просто не позвонишь и не напишешь. На Полигоне всё было то же самое, только у нас здесь зарубежья не было, да и с городами как-то напряжно.

Но связаться от нас с СССР на Земле, было тоже довольно просто, хоть и сложнее, чем просто звонок. С коммуникаторов можно было отправлять текстовые сообщения, типа писем по личному адресу, переслать его на центральный узел, указав нужные параметры и, пожалуйста, через два дня, твои друзья и родные читают, что ты им там накарябал.

Только это ещё не всё. Некоторые коммуникаторы настолько были настолько толково сделаны, что в их памяти можно было хранить разные данные, какие-то личные заметки, музыку, фотографии и то, на что я намекал сейчас Ясе — карты местности или города. Перед отлётом мы все скопировали на свои устройства план Нового Ленинграда, чтобы не заблудиться, когда сойдём с космического корабля, но девичья память подвела Довнарович, которая ойкнула и полезла в свой карман.

Разумеется, планетарное управление ГРУ на плане обозначено не было, но мы знали нужный адрес и дружной толпой пошли отмечаться и получать зарплату и доплату за награды. Хоть наш отряд и был распущен, но по-прежнему оставались в штате военной разведки. Правда, нам всем, кроме Черепа, был положен голый оклад, но всё равно, неплохое подспорье к нашим стипендиям.

Выйдя из скромного серого здания с непрозрачными окнами, нам немного потрепали нервы бухгалтерия, но мы дружно отбились от претензий, сославшись на приказ начальства, мы дошли до небольшого скверика, за которым шло строительство кинотеатра. Рядом была остановка общественного транспорта, который должен был нас развезти в разные стороны.

— Ну вот и мы расстаёмся, — вздохнула Яся.

— Довнарович, не драматизируй! — возмутился я. — Спишемся и в ближайшие дни завалимся в какую-нибудь кафешку, вон на плане их две штуки обозначены.

— Точно, — кивнул Череп. — Сначала глянем, чего у нас и как, а потом обязательно соберёмся.

— Варяг со Жмыхом вообще поодиночке оказались, а что со Стерлядкиной, вообще неясно.

— Болеет она, стерлядь дурная, — нахмурилась Яська. — Но к концу октября поправиться, а к Новому году и последствия для организма пройдут.

— И всё-таки ты зря не сказала нам её одесский адрес, — упрекнул я девушку. — Слетали бы на пару дней в Одессу хоть через окно, но поддержали её, а так, не по-товарищески как-то.

— А не было её в Одессе, чего зря мотаться, она в Москву перебралась там и медицина получше и родители…

— Довнарович! — мы с Черепом хором рявкнули на неё.

Но Ярославу было не смутить. Она лишь равнодушно пожала плечами.

— Все претензии к ней. Вот поправиться, вы ей всё и выскажете, а мне и так хватило того блудняка, в который она меня чуть не впутала…

Дослушать Довнарович я не успел, подошёл мой троллейбус. Я наскоро попрощался и запрыгнул в общественный транспорт.

Жить без приключений нам никак нельзя, — думалось мне, когда я спешил, опаздывая, в деканат Университета.

Там я получил напутствие, расписание занятий, разъяснение, как найти общежитие и как заселяться. Причём повторили это два раза. Вероятно, сотрудников деканата смутил мой военный прикид и три года службы в армии, и они подумали, что мне надо всё повторять, твёрдым голосом и не глядя в глаза. Но может быть, намекали, что хоть здесь и не армия, но опаздывать всё равно не стоит.

Впрочем, настроения они мне не испортили, поэтому когда я появился на проходной общежития — большого семиэтажного здания, построенного по новейшим инопланетным технологиям, в котором студентов заселяли не по трое в одну комнату, а по двое во что-то напоминающее небольшую квартиру, с двумя комнатами, кухней и санузлом. Маленькими, само собой, но ёлы-палы, всё же лучше стандартной общаги и уж тем более казармы. И, положа руку на сердце, даже лучше той комнаты в пирамиде, куда меня заселил мордатый майор Давыдов. Есть свой угол, короче.

Второй раз поговорку про приключения я вспомнил уже на проходной, где нарисовалась небольшая проблема, в виде скандалящей юной девы, к которой в одну комнату (да, мы по привычке звали наши квартирки в общаге именно комнатами) заселили кого-то не того. Прислушавшись, я понял, что этот не тот — я.

— Девушка, вот я сейчас всё брошу и пойду разбираться к руководству Университета, почему к вам подселили этого Кирьянова? — бушевала комендантша общаги, которая и занималась расселением свежепоступивших студентов.

Я навострил уши. Это что уже у нас теперь и селят в одной комнате с женщинами? Тогда спасибо Лизе, она молодец, что уговорила меня поступать в Физтех. Но комендантша, не останавливаясь, разбила мечты двадцатилетнего солдата.

— Может это вообще не ошибка, и просто опечатка и вы будете жить в одной комнате с Кирьяновой В. А.

Эх, придётся вмешаться, а жаль, ой как жаль, что мы с такой прелестницей, должны обитать в разных комнатах.

— Не будет, — сказал я. — Кирьянов — это мужчина и, признаюсь, вам как на духу — это я.

Комендантша побурела. Скандалящая дева: миловидная, сероглазая блондинка, семнадцати годков от роду обернулась в мою сторону.

— Ну вот, — выдохнула она. — Вы записали в одну комнату, Рейман И. Е. и Кирьянов В. А. И даже не отпирайтесь, что будто бы подумали, что я мужчина, потому что комната у нас на женском этаже.

Я хохотал про себя, держа лицо кирпичом. Ничего сложного после армии. У нас похожий цирк с конями раз в неделю происходит, а смеяться нельзя. Офицеры обидятся, а обиженный офицер, это страдающий солдат.

— Мне всё равно! — рявкнула комендантша. — У меня дел по горло и я не буду заниматься вашими проблемами!

Надо было срочно помогать, во-первых, себе, а во-вторых, юной деве, а то знаю я таких тёток. С ними глазом не моргнёшь, как без крыши над головой останешься.

— Так меня на одном этаже с бабами поселят! — возликовал я. — Я не против, давайте ключи!

С этими словами я попытался ухватить ключ от комнаты, едва не сшибив Рейман И. Е., но комендантша ловко выхватила его, буквально в последний момент. Моя похабная солдатская рожа (так-то офицерская, но погоны я проносил очень недолго) явно не внушала ей доверия, и воображение уже нарисовало картину полнейшего разврата, который будет твориться с её попустительства.

— А куда же тогда его заселять? — недоумевала комендантша.

— О господи! — закатила глаза блондинка. — Я вам уже минут десять объясняю, что вы подселили девушку, к моему брату, на мужской этаж.

Я захохотал в голос, глядя, как побледнело лицо цербера общаги.

— Значит так, — сказала комендантша злым голосом. — Кирьянов В. А. поднимаетесь на восьмой этаж в двадцать первую комнату и объясняете оказавшейся там девушке, что она может заселяться в третью комнату на седьмом этаже. Документы я исправлю.

— А если девушка будет против? — уточнил я.

— Пшёл вон отсюда, паскудник, — прошипела женщина и куда-то скрылась с ворохом документов, но отдав ключ Рейман.

Я усмехнулся и поправил торбу на своём плече.

— Веди меня Вергилий на восьмой этаж, вызволять твою подругу.

Мы пошли в сторону лифтов.

— В. А., это Виктор Алексеевич? — уточнила Рейман.

— Валерий Алексеевич. Можно называть Валерой. Но никак иначе. А И. Е., Инесса Евграфьевна?

Девушка прыснула.

— Ирина Евгеньевна. Можно Ирина, а можно и просто Ира, главное — Ирочкой не называй, как-то слащаво это звучит, — глядя на меня большими серыми глазами, попросила девушка.

— Договорились Ира.

У лифтов нас ожидал неприятный сюрприз. Табличка с надписью «лифт не работает» и нескольких рабочих копошащихся рядом.

— Десять минут назад он работал, — расстроено произнесла Ирина. — Что произошло?

Один из рабочих отвлёкся от ремонта, осмотрел нас и, безошибочно опознав в нас студентов, выдал:

— Вам, ять, лучше знать, что случилось! Скубенты, мать вашу! Что вы такое делаете с лифтом, кулибины хреновы, что его чинить раз в неделю приходится!

— Мы только поступили… — робко произнесла Ирина.

— Ааа! Значит, ещё сделаете! Ну ё-моё, инопланетная, ять, техника, может сто лет работать без перебоев, если до неё кривые руки всяких интеллигентов не доберутся!

Выдав эту тираду, рабочий вернулся к ремонту.

— Ох, нам ведь на восьмой этаж подниматься, — расстроено сказала Рейман.

— Фигня, — подбодрил её я, разворачиваясь к лестнице. — На Кадмии, на пирамиду подниматься, это да, тяжко. А восьмой этаж, ерунда. Не заметим, как дойдём.

Ирина обогнула меня и, преградив мне путь, посмотрела в лицо.

— Почему ты про Кадмию вспомнил? — спросила она.

— Служил я там, — пожал плечами. — В последние полтора года. Сначала была учебка, потом отправили сюда, на Полигон. Восемь вылетов в зону боевых действий, а потом отправили служить на Кадмию. Пирамиды от местных страшилищ охранять. Там спокойно было. Ну, по сравнению с прежней службой.

Сказав это, я начал спокойно подниматься по лестнице. Спокойно, ага. На самой планете, безусловно, но вот наши боевые операции. Ирсеилоур, Тангорихкс… Впрочем, не надо тебе этого знать. Не положено. Однако Ирина продолжила задавать вопросы, стараясь поспеть за мной.

— А ты, случайно, не тот самый сержант Кирьянов, который первым дошёл до пирамид и смог активировать и управление порталом и достучаться до Искусственного Интеллекта комплекса?

— Нет, — ответил я, чересчур поспешно. — Это мой однофамилец. Я его почти и не встречал. Он отдельно от нас жил.

У Ирины всё-таки остались подозрения, однако она перешла к интересующим её вопросам.

— А ты знал Елизавету Семёновну Голобко? Мы с братом потому сюда и поступили, что на срочную службу на Артефакт забирают выпускников Физтеха Внешних Миров, а я хотела бы работать с ней…

— Лизу-то? — опять ляпнул я не подумав. — Конечно, именно она настояла на том, чтобы я после службы пошёл учиться.

Вот почему меня загнали на очное Физтеха, вместо того чтобы отправить на дипломатические курсы или осваивать все эти шпионские штучки под присмотром старшего лейтенанта Марселя Темиргалиева? Зато приказали молчать и никому не говорить, что я это я, в смысле тот самый сержант Кирьянов, о котором писали все советские газеты, к счастью, не упоминая имени и без фотографий.

По хитрым глазкам Ирины Рейман было видно, что она реально меня заподозрила.

— Ну мы её так называли, — изобразил я смущение. — Она вообще женщина простая, не любит формальностей.

Ещё как любит! Даже коллеги и ассистенты только на вы и по имени-отчеству, а посторонний солдат так только «профессор Голобко» и никак иначе! В глаза её так называл только я и полковник Копылов. А ещё у меня с ней был роман. Самый длительный, кстати, если вспомнить всех моих женщин, коих у меня было аккурат четыре.

Судя по всему, Ирина мне не поверила, поэтому я постарался перевести разговор на неё.

— А ты судя по фамилии, из поволжских немцев?

— Вежливый. Обычно спрашивают, не еврейка ли я.

— Да какая ты еврейка! Волосы светлые, глаза серые…

— Из поволжских евреев, — перебила она меня.

Я осёкся. Да, генетика это явно не моё.

— А что такие бывают?

— Каких только не бывает. Папа с мамой из Энгельса были. Поступили в ЛГУ, с тех пор мы ленинградские евреи.

Сложно было понять, издевается ли Ирина или нет, но я не стал глубоко лезть в этнические и семейные вопросы и чуть было об этом не пожалел.

— Так что ты говорил про подъём на пирамиды?

— Развлекались мы так, — пробурчал я. — Устраивали небольшой чемпионат и соревновались, кто быстрее поднимется на вершину пирамиды, по всем этим долбанным ступеням.

Почти не соврал. Действительно, у солдат, которые служили на планете, было такое развлечение. Начальством не поощрялось, но и не наказывалось. Меня это раздражало, стоило мне вспомнить мой первый и единственный подъём наверх, когда приходилось по адской жаре, лезть, отстреливаясь от рукокрылых и проторазумных уродов.

Рейман хмыкнула, кажется, она мне всё-таки не поверила. Надо будет заставить Темиргалиева дать мне несколько уроков, как складно врать без подготовки. Впрочем, её занимали другие вопросы, поэтому она как-то нетерпеливо дёрнула меня за рукав куртки:

— Расскажи мне про Голобко. Какая она? Какие требования предъявляет?

Я вздохнул с облегчением. Кажется, вышли на безопасную тему, главное, чтобы она не поняла, почему простой военнослужащий так тесно общался с выдающимся советским профессором. Про её требования к научным работникам я был не в курсе, ибо попал к ней в команду через армию, в чём честно (почти) признался Ирине. Зато вспомнил несколько интересных и увлекательных случаев, которые не проходили под грифом «секретно». Как я отличал одни от других? Да очень просто, насчёт всех секретных тем мне долго мыла голову, родная военная разведка, напоминая, чтобы я держал пасть на замке.

Хорошо что на восьмой этаж мы поднялись достаточно шустро, сказался мой опыт перемещения внутри пирамиды, всё-таки здание было старое, и лифт там не всегда работал. Но вот Иринка сильно запыхалась, и под конец пути уже не задавала вопросов, молча выслушивая то, что я ей рассказывал.

Зайдя в свою, с трудом добытую у комендантши комнату, я обнаружил там два юных создания, с тоскливыми лицами, сидящими на чемоданах. Парень был чем-то похож на скандалистку Рейман, только какой-то он был тихий, в отличие от старшей сестры. Девушка же была просто неописуемой красавицей. Густые каштановые волосы обрамляли кукольное личико с большими карими глазами и чувственными губами. А как она смотрела этими глазками… Впрочем, тогда мне было не до неё, и я подумал: вот странно, почему они не спустились поддержать Ирину? Нет, девчонка она резкая, безусловно, но помощь ей не помешала бы.

— Прям вокзал разбитых сердец, — хмыкнул я.

Ирина захихикала, а потом резко сделалась серьёзной.

— Валер, знакомься, это Коля — мой брат, — начала представлять она созданий. — Это Нина, моя соседка.

— Поможешь… — Ирина даже недоговорила, а я безошибочно схватил чемодан её подруги.

— Не вопрос, доставим вниз в лучшем виде. А вы юноша, пока не особо распаковывайтесь нам ещё комнаты делить. Если не договоримся — бросим монетку!

Пока я работал грузчиком у молодых студенток, расспросы продолжились, к счастью, они перешли в другую плоскость. Девушек вдруг заинтересовало, где я достал такую модную куртку.

Курточка-то у меня действительно была не простая, а армейская. Не тяжёлая, но тёплая, окрас тёмно-зелёный, немаркий, множество карманов с удобными застёжками-молниями.

— Её мне советская власть выдала бесплатно, согласно принципам коммунизма: по потребностям.

— Так это армейская, — поскучнела Нина.

— Она боится в армию идти, — наябедничала Ирина.

— Совершенно зря. В армии сейчас служить — сплошное удовольствие. Войны нет, кормят регулярно, сигаретами обеспечивают, да ещё и стрелять учат. Ну а вас, если хорошо окончите Университет, так вообще напрягать не будут, по специальности служить будете, и быт, как вот здесь, в общаге. Правда, один минус. Если на Артефакт отправят, то таких модных курточек не дадут.

Лицо у Нины как-то презрительно скривилось, она отвела взгляд и старалась не смотреть на меня. Всё с ней понятно. Девочка из слишком уж хорошей семьи, наверняка считает, что в армии обитают сплошь песиглавцы или дураки. Дураков хватает, ибо каждому хорошо известно, что чем больше в армии дубов, тем крепче наша оборона, но не так много, как принято считать.

— Почему? — возмутилась Ирина, тем, что их обделят одеждой.

— Так пирамиды и объект там в тропиках находятся. Я, как там оказался, так ни разу её не надевал, считай два года. Только перед выходом с посадочных колец, её натянул, ибо в сентябре, здесь поздняя осень и скоро наступит зима.

— Блин, а мы не знали, — расстроилась Ирина. — Едва не окочурились, пока сюда не добежали.

Нина же серьёзно усомнилась в моём рассказе про тропики Кадмии.

— Но нам рассказывали, что объект «Артефакт» находится на северном полюсе.

— Именно. Только полюс у них в тропиках, а холодать начинает за экватором.

— Так что не достанется нам куртка, — притворно сокрушалась Ирина.

— Да ладно. В военторге её сможете купить.

— Несправедливо, — притворно возмутилась девушка. — Тебе бесплатно, а нам за деньги!

— Справедливо-справедливо. Ибо согласно потребностям, — засмеялся я.

Нина лишь фыркала, слушая нашу шутливую перепалку. Интересно, как такая красотка вообще пошла в Физтех? Подобные девочки предпочитают что-то гуманитарное и философское. Где можно сделать томный вид и умный взгляд и нести чушь про всякие там гештальты, идеализм и прочие тайные смыслы.

— Ну вы и чемоданы набрали, — сообщил им я, оглядывая студенческий скарб. — Чего столько взяли?

— Книги, одежду, — как-то удивлённо начала перечислять Марина.

Я немножко прикусил язык. Ну да, я-то налегке. Из всех своих книг я взял только четыре, прекрасно зная, что библиотеки Полигона снабжаются свежими книгами, в том числе и худлитом, музыку загнал на коммуникатор, которые только-только появились у гражданских, а военные их использовали чуть ли с начала войны. Записей влезло много, памяти для устройств, артельщики не жалели, соревнуясь, кто сделает больше и дешевле, в том числе и полузапрещённые песни омского анархиста Егора Летова. Но вот с одеждой, я реально промахнулся. Только то, что на мне, плюс майка с трениками, а этого мало. Ладно, фигня. Спасибо родной военной разведке, деньги у меня теперь были, а то родители наотрез отказались финансировать меня на время учёбы. Как я уже и говорил, особо не загуляешь, но всяко побольше, чем повышенная стипендия. Вот сейчас обустроюсь в комнате и сбегаю, прибарахлюсь.

Оставив девчонок разбирать свои вещички, я вернулся к себе на этаж и застал всё так же грустно сидящего на чемоданах студента. Ага, только что тебя вселяли в комнату с красивой девушкой, а тут раз и какой-то вояка, недавно демобилизованный, вместо неё.

— Ладно, Коль не кисни, — сказал я. — Нормально уживёмся, я пока немного диковатый, от службы ещё не отошёл, все армейские замашки остались, командовать уж очень полюбил. Но ничего, пару дней и приду в себя. Какую комнату выбрал?

К счастью, разногласий по комнатному вопросу у нас не возникло, поэтому мы с соседом смогли ужиться, хотя он был умный мальчик из приличной ленинградской семьи, а я так, провинциал с армейскими замашками. И с его сестрой, вообще проблем не было. Иринка оказалась девчонкой без комплексов…впрочем, об этом немножко позже.

Вот так, начиналась моя учёба в Физико-Технологическом Университете Дальнего Космоса. Проходила она также сумбурно и с недоразумениями, но зато дала мне ценный опыт, который я бы не получил нигде, так что спасибо профессору Лизе Голобко, хоть я об этом ей так и не сказал.

Глава 2. Самоволка

Сентябрь — ноябрь 2003 года

Лиза, безусловно, знала, что делает, отправляя меня в Новый Ленинград, вести жизнь обычного студента. Не сразу, но я начал втягиваться в мирную жизнь, в ту самую, где вроде бы над тобой не стоит командир с приказами, но которая пронизана сотней и тысячей цепочек, условностей и обязательств.

Вот, казалось бы: я мог не ходить на лекции, и преподаватели не встали у меня над душой, требуя от меня обязательного посещения, но вот только мне это боком вышло рано или поздно, да и, что греха таить, понравилось мне учиться. По сути дела, похоже на то, чем мы занимались с Артемидой, на Кадмии, только немного обыденно и без древних тайн. Зато это с лихвой возмещалось новыми загадками, которые мы разгадывали во время семинаров.

Погода на улице тем временем портилась. Сентябрь на этой планете был аналогом нашего ноября, а снег выпадал уже в октябре. Правда и сходил он сразу после новогодних праздников, тогда же и начиналась весна.

— Вот почему когда мы колонизировали Полигон, то поставили город именно в этих широтах? — возмущался мой сосед Коля Рейман, когда мы с ним бежали после лекций в ближайшее к нашему универу кафе.

— В других регионах планеты, проблемы с сейсмической активностью, да и с климатом тоже. Засушливый, пустынный не альтернатива здешним холодам. К тому же к холоду мы привычны, — ответил я Кольке.

— Да знаю, — отмахнулся юный гений. — Просто накипело.

Действительно, не успела начаться учёба, как он чуть не слёг с простудой и виной тому была дурацкая местная погода. Хорошо я притащил Яську Довнарович, которая с её опытом военного фельдшера и доступом к имперской базе знаний могла поставить на ноги любого солдата, чтобы отправить в бой, если он ещё дышал. Простуды и прочие мелочи она щёлкала на раз, в отличие от местных Пилюлькиных. Я даже не представлял, чему они ещё могут научить военного фельдшера, прошедшего Тангорихкс, но Ярослава ушла в учёбу с головой. Выцепить её сегодня, пообщаться в кафешке было большим чудом.

— Ладно Коль, давай, сейчас со своими пообщаюсь, с конца августа их не видел, — я пожал руку Рейману, на прощании.

— Августа брр, — проворчал он, отвечая на рукопожатие. — Только не забудь, мы сегодня договорились…

— Естественно, — сказал я.

Мы уже пару недель планировали один небольшой эксперимент, впрочем, о нём позже. Сейчас я уверенной походкой шёл навстречу Черепу и Ясе, которые сидели молча.

— Чего грустим, товарищи бойцы? — спросил я у них подсаживаясь.

— Тебя ждём, — пробормотала Довнарович, уставившись в экран коммуникатора, и пояснила. — Вик пишет. Рассказывает про учёбу и как ему живётся без нас.

— Ясно. Привет ему передавай, — кивнул я, выставляя перед собой небольшой чайник, который заказал, когда пришёл в кафе.

Мы регулярно переписывались с теми, кто остался на Земле, через коммуникаторы. Кому-то писали чаще, кому-то реже, но не забывали никого. Яська симпатизировала Вику ещё со времён службы, так что неудивительно, что ей он писал чаще, чем нам.

— А ты чего загрузившийся такой? — уточнил я у Лёхи.

— Да в части достали, — махнул он рукой. — К нас через неделю прилетают таусийцы, так трясут всех, проверки, готовность и так далее.

— Таусийцы — это зелёнополосочники? — спросила Яся, отрываясь от коммуникатора.

— Нет, — дружно мотнули головой мы с Черепом и уже пояснил. — Имперцы с зелёными полосками на роже, это гаркхийцы, а аборигены Тауси внешне похожи на негров-альбиносов.

Хотя их немудрено перепутать. И те и другие, крайне воинственные народы, которые служили в имперской армии и очень часто начиная с низов, пробивались очень высоко, за счёт боевых качеств. Удивительно, что и Гаркхия и Тауси, вообще вышли из состава империи, ведь это были самые лояльные имперские территории. Их даже можно было назвать цепными псами… Всё-таки надо сходить в местную библиотеку, заполнить пробел в знаниях. Впрочем, есть другой вариант.

— А какого они здесь забыли? — нахмурилась Яська. — Я, может быть, их и путаю, но помню, что и те и другие, тоскуют по погибшей империи и очень сильно нас не любят.

— Откуда мне знать, — пожал плечами Череп. — Мне не докладывают, ставят перед фактом и приказывают быть в полной боевой готовности.

Я щёлкнул пальцами.

— Вспомнил, в «Правде» писали, на прошлой неделе. Что мы достигли каких-то договорённостей, по поводу статуса ряда миров, короче, какие-то пляски дипломатические. На Землю мы их пускать не собираемся, вот и ведём переговоры здесь.

Политинформация мало заинтересовала бойцов, поэтому я хлопнул ладонью по столу.

— Ну раз вам про Тауси слушать неинтересно, давайте тогда, как и положено солдатам, поговорим про баб.

Яся, в это время отхлёбывавшая чай из стакана, прыснула, поперхнулась и закашлялась. Череп же отреагировал стандартно, сказав: смешно. Эта шутка разрядила напряжённую атмосферу за столом, и мы устроили вечер воспоминаний, благо у Черепа оказалась фляжка армянского коньяка, который мы без зазрения совести употребили с чаем.

Так что в общежитие, я возвращался немного навеселе. И даже подзабыв, что мне предстоит одно важное мероприятие.

— Ты где ходишь? — недовольно спросила меня Ирина.

Пару недель назад я сделал небольшую глупость. Мы отмечали посвящение в студенты и после официальной части, засели в нашей комнате, в общаге, чтобы отметить, как положено: купленном в виноводочном магазине на другом конце города пивом, портвейном и водкой. Глупость, как нетрудно догадаться, была в том, что я смешал все три напитка. Не сразу, а в течении вечера, разумеется. Из неё и проистекло всё остальное, а именно: бурное объяснение в любви, Ирине Рейман и не менее бурное соитие в моей комнате. К счастью, после того как все разошлись, включая, почему-то и Колю. Вот серьёзно, я бы предпочёл тогда замутить с Ниной, но не сложилось.

С тех пор Ирина Рейман, считалась моей возлюбленной, а как-то разубеждать её у меня не было настроение, тем более что девчонка она была красивая. Правда, некоторые её заезды и стремление доминировать, меня немного раздражали, но с другой стороны, на меня же, где сядешь, там и слезешь. Только с Лизой Голобко и ГРУ такой фокус не прокатил, но Иришка явно не того уровня.

К счастью, я забыл не про свидание, а всего лишь про небольшой эксперимент, намеченный нами на этот вечер.

Жертвой нашего интереса, стал всё тот же многострадальный, сделанный по инопланетной технологии, лифт. Если быть точным, его система безопасности. На днях, нам на лекции, как раз рассказали про конструкции инопланетных лифтов. В общем, ничего такого, непонятного, просто подъём с первого этажа, да вообще на любой, происходило за считаные секунды, что мы уже успели оценить и передвигался он как по вертикали, так и по горизонтали.

Но в системе безопасности лифта, мы как-то сомневались, поэтому Коля Рейман, придумал открутить контролирующий клапан, запустить лифт, успев быстро выскочить.

Клапан откручивал Коля, Ирина с Ниной стояли на стрёме, а я, как человек самый физический развитый из них запускал. Результатов эксперимента ждали не только, но другие студенты первого курса, с которыми мы часто общались.

И результаты были! Да ещё какие! Едва я выскочил из лифта, нажав кнопку запуска, он, захлопнув двери, стрелой попытался устремиться вниз. Попытка провалилась, как раз, как нам объяснили позже, из-за отсутствия контролирующего клапана. Инопланетная электроника просто взбесилась, не зная, в какую сторону ей направлять лифт, поэтому на уровне третьего этажа раздался хлопок и ощутимо запахло палёным.

— Сваливаем! — сказал я и мы поспешили, каждый к себе.

Запускали лифт мы на этаже девчонок и что самое обидное, не догадались забежать к ним, переждать часок-другой, пока нас не выгонит с женского этажа зоркая комендантша или её подручные.

Поэтому на лестнице между этажами мы столкнулись с работягами, которые спешили разобраться, что вообще произошло с техникой.

— Вот! — ткнул в нас пальцем старший смены. — Скубенты! Кулибины хреновы!

— Мы тут ни при чём! — быстро сказал я. — Мы к его сестре, на женский этаж ходили и не видели, что произошло.

— Значит, бабы тоже замешаны, — сделал вывод старший и добавил в наш адрес немало непечатных выражений.

Я ответил ему матом на низком имперском, которого он не понял, после чего мы скрылись у себя на этаже.

К счастью, дисциплинарных последствий для нас не было. Только полгода, работяги из смены всякий раз, встретив кого-то из нашей компании, провожали угрожающими взглядами. Мне-то было пофиг, после моих похождений в армии, а вот Николай Рейман и девчонки нервничали.

— Да не дрейфь, Коль, — успокаивал я его, когда мы на следующее утро выходили из лифта под тяжёлыми взглядами ремонтников. — Ничего они нам не сделают, а попытаются… Опаньки!

— Чего? — напрягся Николай.

Я не ответил, подойдя к объявлению на доске, которое гласило, что послезавтра в 17.45, в ДК Строителей состоится лекция о культуре и обычаях Тауси.

— Ого! — согласился Коля, пробежав взглядом по объявлению. — Сам профессор Ароян будет читать.

Кайцак Царукович Ароян был признанным специалистом по народам, которые населяли бывшую Империю Миллиарда Звёзд. Откуда он черпал информацию, я понятия не имел, но было у меня подозрение, что без участия нашего родного ГРУ здесь не обошлось. Но его работы были наиболее полными и интересными, поэтому на субботней лекции в актовом зале ДК Строителей яблоку было негде упасть. Я, Коля и Ирина с трудом втиснулись на три крайних местах в пятнадцатом ряду. Нина с нами не пошла, сказав, что идёт в библиотеку, но у нас сложилось впечатление, на самом деле, она побежала на свидание с кем-то.

— Включив в свой состав планету, империя усилила реакционность таусийского общества, не тронув менталитет обитателей планеты, отличавшийся высокой степенью милитаризма и шовинизма. Надо сказать, что на арха тауси слово «люди» применяют только в отношении себя и тангорихкцев…

В этот момент меня кто-то толкнул локтем в бок. Я скосил глаза и обнаружил Черепа, у которого было весьма встревоженное лицо.

— Что случилось? — шепнул я.

— Есть дело, по нашему профилю, но не здесь, — ответил он.

— Время терпит?

— Немного. Я ещё Довнарович поищу, сказали, что она тоже сюда пошла.

На нас зашикали. Я вздохнул, скосил глаза в сторону Ирины и Коли. Те увлечённо конспектировали речь профессора Арояна.

— Ириш, — шепнул я своей девушке. — Мне надо уйти, у товарища случилась беда, но позвони мне на всякий, как лекция закончится. Если буду рядом, провожу.

Она поморщилась, но кивнула. Я быстро встал и пошёл к выходу, оставив Черепанова в зале, искать Яську Довнарович.

Моё место было занято моментально, едва я поднялся. По нашему профилю, значит, военной разведке, что-то понадобилось от нас, на третий месяц учёбы. Странно, но досады я не чувствовал, наоборот, кровь заиграла в жилах, я снова был в деле, даже не понимая, в каком именно.

Я курил у входа, когда из ДК вынырнул Череп с не менее заинтересованной Довнарович.

— Пошли в парк, — сказал я. — Там он такой, что никто незаметно не подойдёт.

Да, дома мы строили быстро, а вот деревья растили медленно, поэтому парк при ДК Строителей очень хорошо просматривался. Да, нас всем видно, но и мы всех видим. Тем более что Череп достал три бутылки лимонада «Буратино», который издалека можно было принять за «Жигулёвское».

— Серьёзно? — офигела Довнарович.

— Да. Нам сегодня потребуется трезвая голова.

Значит, действительно дело было очень серьёзным. Не сказать, что Череп уж был таким любителем выпить, но пиво он всегда предпочитал лимонаду.

— Излагай, — буркнул я, останавливаясь у заледеневшей скамейки и открывая об угол бутылку.

Мы тщательно прикрывали этикетки, чтобы не сойти либо за дураков, либо за шпионов.

— Такое дело, — вздохнул он. — Вчера вечером, один боец подался в самоволку, и до сих не вернулся.

— Чего? — подняла бровь Яся.

Её удивление было нетрудно понять. Когда служили мы, то в самоволку не ходили, потому что было некуда, а теперь, здесь поставили город и бойцы потянулись, тонкой вереницей, скрашивать скуку.

Череп, однако, проигнорировал её вопрос, продолжив рассказ.

— Вернее, не совсем один. Их трое ушло, но вернулось только двое. Один из них, Берестянский Олег Евгеньевич, 1984 года рождения, второго года службы, сказал своим сослуживцам Ященко и Кангуру, что заскочит к одной девушке, с которой он познакомился несколько недель назад. Кангур удивился, так как ранее не замечал за Берестянским склонности заводить романы с девушками.

Довнарович почему-то покраснела, а я строго посмотрел на неё. Явно ведь не о том думает.

— На обговорённое заранее место встречи Берестянский не явился, хотя бойцы прождали на час дольше, чем договаривались. Не появился он и к утренней поверке, где и заметили его отсутствие. Была поднята тревога и в город вышли военные патрули. Но поиски до сих не увенчались успехом.

— Это-то понятно, но почему дёрнули нас, по линии ГРУ? — спросил я. — Орлы мух не ловят.

Череп посмотрел на меня как-то странно.

— Берестянский, три месяца провёл в плену на Тауси, — пояснил он. — И по нашим данным, там были какие-то проблемы, но доказательств не было, поэтому мы вернули его дослуживать в космодесант.

— Какие именно проблемы? — опередив меня, спросила Довнарович.

— Его содержали немного лучше, чем остальных к тому же часто вызывали к начальству центра. Сам Берестянский ни с кем не общался, держался в стороне от остальных пленных.

— Ну такое, — повертел я рукой в воздухе.

— Да, больше ничего на него не было, ни документов, ни свидетельств, — согласился Череп. — Но это не показатель. Его хоть и вернули в часть, но взяли на заметку.

— Мда… — произнёс я. — На заметку. Настолько хорошо следили, что не уследили, когда он исчез, незадолго до прибытия делегации из Тауси.

— Не мне тебе объяснять, какой у нас сейчас бардак повсюду в связи с реорганизацией вооружённых сил, — вздохнул Черепанов.

Я махнул рукой. Вот лучше бы лишний раз мне этого не напоминал.

— Чё уж там. Ладно, я сейчас возвращаюсь в общагу, беру оружие и кое-какое экспериментальное устройство, а потом мы идём искать беглеца. Череп, какая основная версия?

— Что он всё-таки был завербован, а теперь подался в бега, чтобы выйти на связь с делегацией Тауси. Он последний месяц крутился при штабе, завёл там знакомства, мог узнать, что-то такое, за что купит себе сладкую жизнь на планете зоне их влияния.

Яся грязно выругалась вслух, я бы тоже так сделал, но пока был занят. Включив телефон, набирал Ирину. Телефон не ответил, значит, лекция ещё не кончилась. Что же, родная, придётся тебе добираться в общагу одной.

Быстро записав послание своей девушке, я махнул рукой Черепу и Ясе и решительным шагом потопал в сторону общежитий университета.

Довнарович всё не могла успокоиться.

— В самоволку ушли и кто? Воевавшие бойцы. Совсем расслабились, нюх потеряли, — ворчала она.

Я лишь вздохнул, вспоминая, как встретил таких вот самовольщиков, в прошлом месяце. Правда, они были совсем салагами, без боевого опыта, но велика ли разница?

Тогда на Полигоне только-только начиналась полноценная зима. Я возвращался из городской библиотеки, где помимо учебной литературы взял три художественные книги. Одну удалось получить, после долгих уговоров симпатичной библиотекарши, которая пошла на милость, узнав, что я тоже участвовал в Нотрийской битве. Девчонка служила связисткой и от гибели их спас отряд космодесанта, правда, не мой, но всё равно к войскам космической поддержки, она относилась теплее, чем к прочим.

Это была новая книга военного прозаика Олега Дивова, которая называлась «Лучший экипаж Солнечной», рассказывающая об операции на Персее, а я в ней поучаствовал, едва попал в космодесант. Сам автор в военно-космических войсках послужил и рядовым, и офицером.

Впрочем, нашу часть прислали уже к шапочному разбору и мне было интересно почитать человека, который принимал участие в этой операции с первых дней. На его книги меня подсадил Мишаня, выдав сразу три, когда я заглянул к нему в гости. Две из них про битвы на Арсе: «Стальное сердце» и «Молодые и сильные выживут» и ещё одна про боевые действия на Ярве: «Вредная профессия». Интересно пишет, увлекательно и почти так, как было, это я оценить могу. Ладно, возвращаемся к беглым солдатам. Так, иду я себе, никого не трогаю, как в переулке между улицей Липницкого и проспектом Ленина, меня останавливают два бойца военно-космических войск судя по виду из орудийщиков. Одного взгляда мне хватило понять, что это рванувшие в самоволку салабоны.

— Э, студент, а ты чё по-военному прикинулся? — спросил один из них, с наглой мордой.

Ну да. Развлекательную программу они собирались дополнить набитием морды борзому студентику. И повод есть, можно спросить за армейскую куртку, такие здесь многие носят, в том числе и не служившие. Удобная вещь, как я и говорил.

Смешно. Хоть я и правда, за последний месяц слегка оброс, забывая постричься, но какие-то инстинкты самосохранения должны быть? Я по своей фактуре непохож на лёгкую жертву.

Я не стал вступать с ними в дебаты, а быстро повалил и слегка попинал оборзевших салабонов, которые нюх потеряли, и на дембельнувшихся нападают. Благо, книги были в торбе, рук не занимали.

— Слышь палубные, — сказал я, закуривая, обращаясь к лежавшим в снегу солдатам. — Я три года в космодесанте лямку оттянул, и на войне был и имею право носить и армейку и все мои боевые награды.

Они поднялись, постанывая и шипя ругательства себе под нос.

— Свалили отсюда, — цыкнул на них я. — Пока я вас командиру не сдал.

Блин, а вот мы в своё время в самоволку не ходили. Банально некуда было. Гражданские объекты только-только начинали строить. А теперь здесь целый город рядом. Небольшой, но куда сходить есть. Назвали Новый Ленинград.

Они посмотрели на меня испуганно, но быстро пришли в себя.

— Сигаретки не дашь? — спросил наглый.

— Скрылся в туман, — прошипел я.

Нет, я нежадный. И если бы они просто подошли и сигарет попросили, выдал бы им две пачки. Помню ещё, какие у нас напряги с куревом были. Но такие заходы надо карать и жёстко, а то оборзеют.

Эту историю, я и выдал Довнарович, пока мы шли до общаги.

— Бардак, — прокомментировала она и я не стал её переубеждать.

В общежитии мы поднялись в мою комнату, не обращая внимания на возмущённые крики комендантши. Я быстро разыскал коробку, где лежали мои ордена и медали, а также лазерный пистолет системы Наганова, который многие называли наганом.

— Как ты его протащил? — удивился Череп.

— Во-первых, он наградной, а во-вторых, я младший лейтенант ГРУ, и погоны с меня никто не снимал, — откликнулся я, раздражённый глупостью вопроса. — Вы чем вооружены?

— У меня тоже наган и лазерная переделка ПМ, — обрадовал меня Черепанов.

— Со мной мой гениальный мозг и руки полевого хирурга, — фыркнула Довнарович.

— Макарыча отдай Яське, — приказал я и вытащил аптечку и протянул её Довнарович. — Такая сойдёт?

— Ну для первой помощи вполне, — протянула она, принимая и аптечку и ПМ от Черепа. — Валер, Лёша же сказал, что самовольщик безоружный.

— Он не взял оружия из военной части, а не безоружный, — наставительно объяснил я. — А это две большие, очень большие разницы.

— Полагаешь? — посмотрел на меня Алексей.

— Если верна ваша версия, то может это, вероятно, — пожал плечами я. — Ну а ежели он просто нажрался до невменяемого состояния… Впрочем, надо быть готовым ко всему.

Бойцы молча кивнули, и мы пошли к лифту, около которого столкнулись с Ниной. Судя по её мрачной мордашке, либо не задалось свидание, либо она и вправду сидела в библиотеке.

Я молча кивнул ей, отсекая все попытки девушки заговорить. Она, как заворожённая смотрела на нашу компанию и, кажется, заметила, что мы вооружены, слишком сильно оттопыривались наши крутки. Впрочем, вряд ли она подумает на пистолеты, девчонка, как-никак не служившая. Скорее решит, что мы выносим алкоголь или, наоборот, приносим.

Ещё я с тоской подумал, что охотнее бы замутил с ней, чем с Ириной, но так получилось, её подружка подсуетилась первой.

— Что дальше? — спросила Довнарович, едва мы покинули общагу.

Я достал из куртки внешнее устройство Артемиды, то самое, в котором присутствовала частичка её сознания, основная часть была отключена, пребывая в гибернации. Всю её включать было долго, поэтому я воспользовался тем, что было под рукой.

— Блин, что же это за такой аппарат, который уже столько лет экспериментальный? — с интересом спросил Череп. — Обычно у нас в ход сразу пускают…

— Идём на то место, где бойцы разошлись, — бросил я.

Когда-нибудь я им расскажу про Артемиду. Причём всей команде, но сейчас было не время. Иначе пойдут гулять слухи. Жизнь на гражданке расслабляет, даже нас, послуживших в разведке.

Череп, немного попетляв, привёл на уже знакомый мне перекрёсток улиц Липницкого и проспекта Ленина.

— Кто такой этот Липницкий? — спросил Алексей.

— Герой Советского Союза… посмертно, — отозвалась Довнарович. — Во время атаки имперцев на Ташкент прикрывал со своим отрядом отход мирных жителей, вызывая огонь на себя. Ну а до того, был комендантом строящегося Нового Ленинграда.

— В какую сторону пошёл Берестянский? — не слушая Ясю, спросил я у Алексея.

— Вон туда, к новостройкам, — махнул рукой Череп в сторону улицы Липницкого.

— Здесь всё новостройки, — ехидно отозвался я. — Куда точно?

— Эти просто сданы неделю назад, — растерялся Черепанов. — Дома 25, 27 и 29. А вот строительство 31-го дома приостановили и перекинули технику на внеплановый детский сад. Не рассчитали немного, что будет так много семей с дошкольниками.

— Угу, — пробормотал я про себя и немного отошёл в сторону, советуясь с Артемидой.

Она подсказала мне простое и очевидное решение, которое многие не уловили, будучи введены в заблуждение словами Берестянского про некую даму, к которой он якобы навострил лыжи. Артемида, подобно Шерлоку Холмсу отсекла всё лишнее. Дама выдумана, а значит, ни к кому по чётной стороне, где дома были давно заселены, он пойти, не мог. Оставались пока пустые три недавно сданных дома. Однако было сомнительно, что солдат попытается обосноваться там и не засветиться. Оставалась брошенная стройка.

— Идём к 31-му дому, — скомандовал я. — И аккуратно.

И если построенная до сорокового дома чётная сторона ещё освещалась, то на нечётной улице погружалась в темень уже после 27-го дома. Рассредоточившись, мы стали обходить недострой, но не теряя друг друга из виду. Минут десять мы ходили, изучая дом, я наметил, как можно войти, не спотыкаясь о строительный мусор. И вдруг что-то мелькнуло на уровне третьего этажа.

Я махнул рукой, подзывая Черепа и мы внимательно стали наблюдать за тем местом. Вот ещё раз, а вот и устойчивый свет, которого не было видно с улицы. Погода в Новом Ленинграде не май месяц, бойцу надо где-то греться.

— Третий этаж, — шепнул я подошедшей Ясе, а потом повернулся к Черепу. — Понял, как идти?

Он молча кивнул, и мы скользнули бесшумными тенями внутрь недостроя. Хотя сложно было его так назвать, здание практически построено, не хватало некоторых мелочей. Видать, сильно прижало новоленинградский исполком, раз они экстренно стали сооружать новый детсад.

До третьего этажа мы дошли бесшумно, но когда выходили с лестничного пролёта, Довнарович зацепила ведро с эмульсией и то загремев полетело вниз по лестнице.

Мы с Черепом ругнулись и достали пистолеты. Свет, который мерцал из-за двери, погас, а потом и она сама распахнулась и оттуда вылетел лазерный луч.

Мы прижались к стенам едва дверь скрипнула, поэтом луч пробил стену, а следом послышался немного истеричный голос:

— Не подходите! Я не дамся живым! Я всё равно их убью!

— Кого убьёт? — не поняла Яся.

— Таусийцев, — пояснил я.

В этот момент у меня в голове всё сошлось. Я вспомнил лекцию профессора Арояна, которую пришлось экстренно покинуть. Тауси, крайне шовинистическое общество, которое людьми считает только своих и краснополосочных имперцев.

Не пытались они его завербовать. Скорее всего, они просто зверски его пытали или издевались, а отдельно от остальных держали… А неважно. Выясним. Не хотел рассказывать военным следователям, расскажет добрым людям в белых халатах.

Я вздохнул, набрал в грудь побольше воздуха и гаркнул:

— Рядовой Берестянский! Это сержант Кирьянов! Положи оружие на пол и выходи с поднятыми руками!

За дверью послышались крики, и вот ещё один выстрел разнёс верхнюю часть двери.

— Боец, ты что не понял! — продолжил давить я.

Третий выстрел. На этот раз прошло над Яськиной головой. Она подумала и отошла чуть дальше, а я встретился глазами с Черепом. Тот молча кивнул и два раза выстрелил, но не в дыру в двери, а рядом в стену. Мы отскочили.

Берестянский начал беспорядочную пальбу, а мы считали выстрелы, стараясь не сбиться.

На пятнадцатом мы переглянулись, сверились.

— Пора! — скомандовал я и мы выскочили и бросились к комнате, где укрывался беглый боец.

Он попытался отбиваться ставшей бесполезной лазерной винтовкой, из которой только что стрелял в нас, однако Череп ловко уклонился и сделал подсечку, Берестянский рухнул, а я, подбежав, плотно зафиксировал вырывающегося бойца. Вдвоём мы стянули ему руки специальным фиксирующим ремнём, который используется на флаерах, но и в мирной жизни годится. Он продолжал дёргаться, пытаясь нас лягнуть и лишь когда мы связали ему ноги, затих и только всхлипывал, бормоча под нос, что-то несвязное.

— Интересно, где он лазерную винтовку взял, — тяжело дыша спросил Лёха.

Я взял в руки оружие и осмотрел его.

— Трофейная, — вынес вердикт я. — Имперское производство на Дареггене. Скорее всего, стащил со склада.

Я с жалостью посмотрел на бедолагу бойца. Давно он готовился, раз пропажу винтовки не связали с его побегом. А, может быть, о краже никто до сих пор не знает. Прапорщики из хозчасти мастера маскировать недостачу.

— Звони, — бросил я Черепу.

— Кому? — не понял он.

— Нашим. Точнее, тому, кто тебе приказ отдал, — вздохнул я.

Алексей кивнул и потянулся за коммуникатором, но не гражданским, а военным. Тем временем к Берестянскому подошла Яся и стала его осматривать.

— Что с ним? — спросил я.

Она лишь пожала плечами.

— Психиатрия не моя специальность, а так… ссадины, ушибы, это от вас. Лёгкое обезвоживание, кажется, он здесь сидел безвылазно. И всё, что я могу сказать. Хотя…

Она порылась в моей аптечке и извлекла оттуда, какое-то лекарство и шприц. Шустро вколола его болезному.

— Что это? — заинтересовался я.

— Давно хотела тебя спросить, Валер: откуда в твоей аптечке нейролептики?

— От врачей, — буркнул я. — Знаешь, как мне от мозгоправов досталось в своё время? Потом отстали, но прописали, вот это успокоительное, если вдруг накроет, поэтому и таскал.

— Успокоительное, — хмыкнула девушка. — Ну да…

В комнатушку, занятую нашим беглецом, вернулся Череп.

— Скоро будут, — сообщил он. — Наш офицер и от космодесанта с бойцами.

Я выругался себе под нос. Достал из кармана шапку и натянул себе чуть ли по не глаза, заодно подняв воротник. Текучка у нас большая была, но мало ли.

Тем временем Берестянский, если не очухался, то, как минимум успокоился и начал бормотать уже что-то членораздельное.

— Убивать их. Они нелюди, они…

Дальнейший его лепет подтвердил нашу версию. Пацан действительно попал в плен, в первом же бою, причём к таусийцам, которые были бойцовскими псами в имперской военной машине. Его никто не пытался вербовать, его просто ломали, на страх остальным.

Окончательно сломать Берестянского им не удалось, но что-то в его душе они надломили.

— Убивать, — бормотал он. — Всех этих уродов, всех без исключения. Хороших там нет.

За окном резко затормозила машина. Я выглянул, на всякий случай, хоть и так было понятно, что это приехали наши за беглым бойцом.

— Дай закурить, — попросила Яся, которая выслушивала то, что говорил Берестянский.

Хмыкнув, я протянул ей сигарету и зажигалку. Девушка затянулась.

— Хотела бросить, — как-то грустно проговорила она. — Но где здесь…

— Сюда! — крикнул Череп.

На лестнице раздался топот сапог, звук задетого и падающего строительного мусора, сдержанная ругань солдат и перед нами появились офицер и три солдата-космодесантника, а замыкал процессию особист, офицер ГРУ.

— Блестяще! — сказал грушник, убедившись, что отловлен действительно Олег Евгеньевич Берестянский и обратился к офицеру ВКП. — Вот видите. Два с половиной часа понадобилось нашим сотрудникам, а сколько его ловили вы? Десять часов?

Офицер-космодесантник, чьё лицо показалось мне знакомым, мрачно кивнул, а потом спросил нас:

— Что с ним?

— Сейчас он под нейролептиками, — вздохнув, пояснила Ярослава. — Но его требуется полноценное психиатрическое освидетельствование, а, возможно, и помощь.

И она коротко пересказала то, что говорил Берестянский, который сейчас молчал и вообще, готовился уснуть.

— Мда, — протянул офицер и заговорил, обращаясь к грушнику. — Особисты его допрашивали, жилы вытягивали, а психиатру никто показать не догадался. Отличная работа, товарищ Ивлев!

Я узнал говорившего. От волнения у него проявился азербайджанский акцент, который было сложно спутать с каким-то другим. Это был мой командир, который попал в госпиталь незадолго до миссии на Кадмии и потому нами командовал Терёхин. Лейтенант Исмаилов. От греха подальше постарался натянуть шапку чуть ли не на глаза, но вряд ли он запомнил одного из многих сержантов.

— Оставьте, Джафар Ильхамович, — раздражённо протянул грушник Ивлев. — Следить за морально-психологическим состоянием бойца, задача его командира. ГРУ вечно вам сопли вытирать не может, у нас самих был завал, когда после подписания мирного договора, хлынул поток бывших военнопленных, которых надо было проверить на сотрудничество с врагом, на шпионаж. И напомню, что военная разведка, опять за вас сделала всю работу, а вы ещё и предъявляете претензии.

Он сплюнул на пол. Офицер-космодесантник приказ своим бойцам отнести Берестянского в военный автомобиль. Дождавшись, когда они уйдут, Ивлев заговорил с Лёхой.

— Сержант Черепанов, кто вам помогал, напишите, мы отметим в приказе на благодарность.

— Нас здесь не было, — глухо произнёс я. — Товарищ Черепанов справился в одиночку… ну или с привлечением студента-медика.

Я посмотрел на Ясю, которая не догадалась скрыть лицо. Впрочем, моя маскировка тоже оказалась напрасной.

— Валера? Кирьянов? — лицо лейтенанта, а вернее, уже майора Исмаилова стало напряжённым, и он подошёл ко мне, чтобы убедиться, что это точно я.

Однако ему помешали капитан Ивлев и Череп, дружно шагнувшие вперёд, чтобы прикрыть меня. Исмаилов лишь грустно усмехнулся.

— Хорошо, я сделаю вид, что не узнал сержанта Кирьянова, который прослужил под моим началом девять месяцев.

И он, как-то грустно согнувшись, пошёл вниз, догонять своих бойцов и бедолагу Берестянского.

Я вздохнул. Капитан Ивлев, сочувственно похлопал меня по плечу.

— Ладно, товарищ капитан, наша задача выполнена. Разрешите вернуться к выполнению моей миссии?

— Да, естественно. Примите тогда устную благодарность, товарищ Кирьянов, раз вас нельзя приказом отблагодарить.

Мы попрощались с капитаном, и незаметными тенями выскользнули из здания. Молча мы шли по улице. Говорить никому не хотелось, и каждый думал свои мысли. Например, я размышлял том, сколько же таких Олегов Берестянских осталось после войны? Тех несчастных, которым требуется или помощь, или сочувствие или хотя бы разговор по душам, чтобы вытянуть их из того ежедневного ада, в котором пребывает их мозг? И чем это закончится? Я не знал.

— Хоть докладную записку в ЦК и Минобороны пиши, — произнесла Довнарович и на какой-то миг мне показалось, что она прочла мои мысли. — Так и так, прошу обследовать всех бойцов Советской Армии, без исключения на предмет посттравматического стрессового расстройства и прочих контузий.

— А напиши, — вдруг вскинулся я. — Не в ЦК, понятное дело, но кому-то из ответственных лиц.

Взгляд Ярославы был скептическим.

— Ефрейтор Довнарович, это приказ, — бросил я и Череп почему-то согласно кивнул.

— Хотя толку, — добавил он. — Засунут под сукно.

— Не засунут, — улыбнулся я. — У нас есть связи наверху.

Яська закашлялась, а Лёха уставился на меня ошалевшими глазами.

— Ты к Копылову с этим пойдёшь? — наконец спросил он.

— Ну зачем товарища полковника беспокоить, когда нам доступен целый маршал и замминистра обороны.

Взгляд у Черепа стал ещё более безумным, он и правда нас не понимал.

— Ладно, — согласилась Довнарович. — Но не раньше чем попаду на Землю и встречусь лично. Такие вопросы по связи обсуждать не стоит, тем более что у меня и контактов нет.

— Ребят вы о ком? — не выдержал Череп.

— Об отце нашей ненаглядной дурной стерляди, — со вкусом произнёс я. — Лёша, ну только не говори, что ты пропустил новость о назначении Анатолия Ивановича Стерлядкина заместителем министра обороны.

— Если бы министром, тогда да, тогда знать положено, — пожал плечами Череп.

Мы с Яськой расхохотались, выпуская из себя напряжение этого безумного вечера и даже Алексей позволил себе лёгкую улыбку. Я поднял голову, подставлял лицо под ветер и посмотрел на две маленьких Луны, всходивших над Полигоном. Вечер был прекрасен, и я сам чувствовал себя солдатом, ушедшим с друзьями в самоволку.

Глава 3. Собачьи дни

Декабрь 2003 — январь 2004 года

— Валер, — вкрадчиво спросила меня Иринка, за две недели до сессии. — А почему ты не ходишь на комсомольские собрания?

— Потому что я член партии, — вздохнул я. — С… Хм… Кажется, всё-таки с конца 2001 года или с начала 2002. Точно не помню, дело было на Кадмии, принимали меня в спешке.

Ирина Рейман недовольно надулась, а я пожал плечами.

— Ну, может быть, сходишь на собрание? Просто со мной, а то мне одной идти страшно.

Я закатил глаза. Из главного корпуса университета, где обычно и проходили все собрания, до наших общаг, двадцать минут пешком, медленном шагом, по освещённой территории, в сопровождении других таких же бедолаг, вынужденных выслушивать местного комсорга.

Да, я всё-таки был рад, что вступил в партию, а то бы и мне пришлось страдать. А так… ну партийный статус был сейчас неясен. Наша первичка сейчас существовала на двух планетах. Три человека на Полигоне, а четыре на Земле. Земная часть ещё и размазана по четырём городам. Хоть убейся, но кворума не собрать. Я даже специально Темиргалиева, как партийного руководителя, дёргал, что делать дальше, но тот отбоярился, мол собирайтесь втроём раз в месяц, хотя бы формально и пишите протоколы. Короче, так и жили. Но я скучал, по собраниям нашей первичной организации. Скучными они никогда не были.

Взгляд у Ирины, стал откровенно умоляющим. Я вздохнул. Мне надо было заглаживать свою вину, после того как я сбежал с лекции о нравах и обычаях Тауси. Правду сказать, что мы с Черепом и Яськой ловили беглого солдата, который мечтал расправиться с кем-то из своих мучителей, я сказать не мог, а Нинка меня срисовала в такой компании и наверняка наябедничала подружке. Поэтому я не смог отказать своей хитрой блондинке.

— Ну ладно. Схожу разок. Посмотрю, чего там комсомольцы обсуждают. Чтобы не отрываться от коллектива, так сказать.

И, честно говоря, я об этом пожалел сразу же, едва оно началось. Просто скажу со всей коммунистической откровенностью: местный комсорг, гнида была ещё та. Олег Лощинин его звали. Учился он ни шатко ни валко. Но зато, как чего организовать, он в первых рядах, даже когда его не звали. Активист, короче. Падла. И главное, так-то я уже заходил пару раз на комсомольские собрания, он все доклады как о международной, так и межпланетной обстановке, превращал в такую нудятину, что слушать было невозможно.

В этот раз было аналогично. Сначала я сидел спокойно, даже не собирался выступать. Но вдруг почуял, что глаза у меня слипаются. Посмотрел на остальных студентов — то же самое. И тут меня такая злость взяла, тем более, в докладе Лощинин бубнил про положение негров в США, почему-то уверяя, что во время войны, когда через американскую армию прошло немало чернокожих и белых, служивших в одних частях, расовый вопрос в Америке перестал стоять так остро.

Меня как будто подкинуло. Я вспомнил один свои разговоры, с Джеффом Саммерсом на освобождённом Ирсеилоуре. Мы спасли его из плена, а дальше изображали революционный порыв ирсеилоурцев и примкнувших к ним военнопленных. Действовал он в моей группе, наотрез отказавшись присоединяться к белым американцам, в других «партизанских» соединениях.

Он охотно общался с нами, здоровый негр, Джефферсон Саммерс, который просил называть его просто Джефф. Как-то раз вечером, когда мы засели в тени неизвестных мне ирсеилоурских деревьев, тайком от начальства выпивая за дружбу между народами, он принял больше обычного и вдруг сильно потемнел лицом, после очередного тоста. Отставил стакан в сторону и посмотрел на меня налитыми кровью глазами.

— Тебе знакомо такое слово: Блэкмит? — раздражённо спросил он. — Слышал когда-нибудь?

Перевести обе части этого слова по отдельности, я мог, однако не знал, что оно означает целиком, поэтому отрицательно качнул головой.

— Чёрное мясо, — с каким-то злобным удовольствием проговорил он. — Так называли меня и всех остальных чернокожих, которые воевали в бригаде генерала Батчера. Дэвида, мать его, Уайта Батчера.

Дэйв Белый Мясник, командир Чёрного Мяса. Стало уже чуть понятнее, но я продолжал внимательно слушать Джеффа.

Я перебил докладчика, решив рассказать то, что услышал от Джеффа Саммерса в тот вечер. Про выпивку я не стал упоминать, а сразу перешёл к делу. Лощинин попытался что-то возразить, но я сверкнул глазами в его сторону и начал рассказ, упомянув про «Чёрное мясо» и «Белого мясника» Немного изменил место действия, перенеся разговор с Ирсеилоура на Кадмию.

— Их правительство обожает такую иронию, — зло продолжил я. — Чернокожих парней и девчонок просто использовали как пушечное мясо, бросая их в самое пекло, где нужно было завалить противника трупами. Сколько погибло негров, я даже представить себе не могу, но как утверждал Джефф, счёт убитым шёл на десятки тысяч.

Я перевёл дух и продолжил, внимательно глядя на посеревшего комсорга.

— И нам и американцам, удалось отбиться от атаки на планету. Все понесли огромные потери и мы, и они. Но как видно, кто-то из наследников куклуксклановцев в американском истеблишменте, решил воспользоваться моментом, и сократить количество чернокожих, создав бригаду генерала Батчера — совершенно не стесняясь и заявляя цели прямым текстом. Мерзавцы. Настоящие американские капиталисты. Даже из войны, которая едва не привела к краху человечества, выгоду извлекли, попутно решив расовые проблемы.

Хоть в аудитории и царила мёртвая тишина, но уже никто не спал, внимательно глядя на меня. Я немного помолчал и закончил.

— Поэтому не стоит пудрить мозги студентам, рассказывая про то, что американские капиталисты сильно изменились после войны. Это всё такой же враг, с которым мы пока вынуждены поддерживать дружеские отношения. Да, они чуть прогрессивнее и самой империи и Халлдорианского Альянса и Торкартена и шовинистов из Тауси, но они никогда не изменят своего отношения и к нам и собственным гражданам, из угнетённых классов. Помните, как они, когда мы заключили мир с Империей, едва не развязали войну с нами?

Студенты закивали, как мне показалось, не выходя из ступора.

— Ну вот. Помните об этом и не забывайте, — сказал я, покидая аудиторию.

После таких воспоминаний курить хотелось немилосердно. Я пошёл к выходу из главного корпуса Физтеха и закурил. Ирина подошла ко мне, когда я докуривал вторую. Молча взяла меня под руку, и мы пошли.

— Мне кажется, ты рассказываешь не всё про свою службу, — тихо проговорила она.

— Разумеется, — не стал отрицать я. — Но ты поймёшь почему, если попадёшь на Кадмию и будешь работать на объекте «Артефакт».

Девушка задумчиво кивнула и внимательно посмотрела на меня. Кажется, она хотела спросить, связано ли моё недавнее исчезновение в компании давних сослуживцев с Кадмией, но резко передумала.

Я даже не подозревал, что не пройдёт и двух лет, а судьба снова столкнёт меня с сержантом в отставке Джефферсоном Саммерсом, активистом движения «Астроафрика» — Звёздная Африка, которое требовало от американского правительства выделить планету для чернокожих американцев, где они собирались создать своё государство на социалистических принципах.

Но об этом в другой раз, а пока я возвращался с Ириной в общагу, даже не подозревая, что зимняя сессия будет не самым тяжёлым испытанием в наступающем году.

Новый 2004 год мы встретили очень весело. Я отрывался за все три года проведённых в армии. Но начал, впрочем, прилично, шампанским, вином, водка была позже, уже после того, как взял в руки гитару и кое-как спел песню омского анархиста. Нравились мне его песенки, хоть сам анархизм я не понимал, да и не одобрял. В какой-то момент наш Физтех объединился со студентами медицинского. Всё из-за меня. Вернее, из-за того, что я позвал Яську и Черепа отметить праздник с нами и если Лёха просто подошёл после того, как отметил с коллегами, то Яся притащила с собой друзей-медиков.

В общем, начали мы 31 декабря, а закончили волевым усилием только утром третьего января, да и исключительно потому, что четвёртого числа у нас была консультация к первому экзамену, а пятого и сам экзамен. А так, дай нам волю, неделю бы барагозили.

К своему немалому удивлению, свою первую сессию я сдал почти на отлично. Всего две четвёрки и те по «лженаукам», то есть непрофильным предметам. Вот хоть убейте, но не понимаю, зачем нам был нужен курс культурологи и права? Нет, ладно бы для общего развития, хватило бы зачёта, как по истории и литературе, а экзаменом-то, зачем мучить?

Но да ладно. Я и на такие отметки не рассчитывал, ожидая россыпи троек. Однако, вот какой я оказался молодец. Поэтому я с чистой душой уже планировал с Ириной как и где мы отдохнём на Земле. Хотя, скорее всего, я приеду к ней в Ленинград, так как зимой больше и поехать некуда, а там хотя бы город посмотреть можно, как к нам в комнатку ворвался мой сосед и брат Ирины, Колька.

— Вы слышали? — взволнованно спросил он. — Через два часа состоится лекция профессора Голобко, которая внезапно прилетела к нам с Кадмии и вот… выкроила время.

— Охренеть, — выдохнула интеллигентная девочка Ирина.

А чего я? Я сам немного опешил или же вконец офигел. Ведь обычно так дела не делали. Профессора и академики не сваливались нам как снег на голову, да ещё после сессии. И уже тем более Елизавета Семёновна Голобко, не последний человек в моей жизни. Говоря проще, нутром я почуял подвох, но не мог понять в чём он.

Иринка тем временем умчалась в свою комнату на седьмом этаже, договорившись встретить через пятнадцать минут у выхода из общежития. Мне, почему-то очень не хотелось идти… Нет, с Лизой бы я пообщался, но дурные предчувствия меня не покидали.

— У нас есть полчаса, — сказал я, вздохнув, вспоминая, как долго собирается Ирина.

— Да нет, лучшее быстрее собраться, — помотал головой Колька. — Места надо занимать.

— Точняк! Давай беги в аудиторию, а я подожду девчонок.

Коля Рейман как-то странно замялся. Ну что тут сказать? Николай — парень умный, но совершенно не пробивной. Отправим его и будем мяться в дверях, слушая извинения.

— Да, ты прав. Лучше наоборот. Какая аудитория?

— Сто пятидесятая. Самая большая.

— Уже побежал. Вы тоже долго не задерживайтесь, долго я места держать не смогу.

Имя профессора Голобко ещё не гремело на всю страну, но в наших узких кругах, она уже была широко известна. Мы обсуждали её работы, на лекциях и семинарах и даже дискутировали на экзаменах, да и после занятий, часто спорили в кафешках. Я был уверен, что как только по общаге разнесётся весть о её приезде, туда ломанутся все. Так и оказалось, но тем не менее, я был один из первых, кто добежал до сто пятидесятой аудитории, и спокойно занял места на галёрке, застолбив ещё три места, достал книжку и погрузился в чтение. Народ постепенно стал прибывать, однако подойти ко мне, поскандалить за места не решались даже старшекурсники. Впрочем, если бы девчонки с Колей задержались чуть дольше, возможно, мне бы пришлось немного поругаться, но обошлось.

Собравшимся студентам и преподавателям лекция Лизы понравилась. Она рассказала про применение некоторых инопланетных теорий в создании новых звездолётов. То есть, сугубо прикладные вещи, ведь Физтех выпускал в основном инженеров, которым предстояло работать во всей этой сфере. И что особенно нам понравилось, что мы были первыми, кому она прочитала эту лекцию.

Но я не удержался от маленькой мести. И когда пришло время задавать вопросы, то ухмыльнулся и поднял руку. Дождался, пока лектор обратит на меня внимание и спросил:

— Профессор Голобко, а вам не кажется, слишком уж уповая на технологии Предтеч, мы попадаем в ту же самую ловушку, что и Империя? Наша наука замрёт на месте, мы будем лишь трактовать, как их жрецы, что имели в виду более развитые древние цивилизации.

Это уже не было государственной тайной. Вернее, никогда ей не было. И хоть и было широко известно, но только в научных кругах. Вся информация была в открытом доступе, просто на ней не заостряли внимание. Полковник Копылов просто пошутил, а потом велел Темиргалиеву просветить меня.

— Хороший вопрос, — отозвалась Лиза. — Да, безусловно, есть такое опасение, что многие учёные предпочтут пойти наиболее лёгким путём, просто копируя данные Предтеч, или имперские технологии. По этой причине сформирован Контрольная Комиссия при Академии Наук СССР, и Международная Научная Комиссия при ООН, которые должны будут сопоставлять свежие открытия с уже имеющимися…

— Вы не поняли, — перебил я её, под удивлённый гул аудитории. Однако Лиза не дала мне договорить.

— И учёные которые будут выдавать за свои работы, теории Предтеч, лишаться и репутации и научных званий. К тому же это будет просто невозможно сделать, так как доступ к самим теориям будет сильно ограничен. Только к данным и только по необходимости.

Я снова попытался что-то сказать, но снова был остановлен профессором.

— Кирьянов, если хотите обсудить этот вопрос, то подойти после лекции.

Поморщившись, я кивнул и отвернулся. С неудовольствием заметил, как Коля и Нина, заинтересовано смотрят на меня и если бы только они. С передних рядов поворачивались посмотреть на такое чудо, которое знакомо с самим профессором Голобко и удивлялись ещё больше, потому что я был обычным студентом, учился хорошо, но не ботанил. Спасибо Лиза, прямо вот так, одним словом, считай, почти уничтожила мою легенду. Вопросы теперь ко мне будут, и всем заинтересовавшимся, скармливать легенду, придуманную для Ирины…

Впрочем, я ей ничего не сказал, когда после лекции, подошёл к ней, стоявшей в окружении профессоров и преподавателей нашего института. Разумеется, за мной тенью приклеилась Рейман, а позади неё маячили Коля с Ниной. Едва увидев меня, Лиза схватила меня за рукав, и вывела меня аудитории, отведя в сторону от потока выходящих студентов. Некоторые студенты пытались подойти, но она делала жест рукой и тех, как будто ветром сдувало.

— Родственник или любовник, — глубокомысленно заметил кто-то из преподов.

Я слегка покраснел, а Голобко даже не услышала сказанного.

— Я смотрю, ты времени не теряешь, — с усмешкой заметила она, кивая на стоящую в стороне Ирину, которая была в полном недоумении. — Маршальская дочь с глаз долой, так нам и диссидентская дочка подойдёт?

Я покраснел, не понимая, что Голобко, так изыскано надо мной издевается. Ещё я захотел уточнить насчёт диссидентов, но не успел.

— Какой же ты ещё мальчик, — заметила она. — Валера, держи себя в руках, иначе тобой каждая ушлая бабёнка вертеть сможет, а это в твоей работе недопустимо.

Она помолчала пару секунд.

— Ладно, сделаю вид, что ты спросил меня, как старого друга, какие у меня новости. Да, помимо прорыва во множестве исследований у меня устаканилась личная жизнь. Завёлся солидных и обстоятельный мужчина. Вдовец, как и я, дети есть. Так что…

Она остановилась, увидев, как я покраснел ещё больше и совсем по-девчоночьи хихикнула.

— Не будем об этом, — закончила она. — Я не затем тебя выдернула после лекции, чтобы личные дела обсуждать. Лучше прилетай на Кадмию в летние каникулы, тогда сядем и обстоятельно поговорим. Просто о жизни, успехами поделимся.

Да, уже тогда, те, кто отслужил в армии, могли свободно перемещаться во внешних мирах, которые находились под контролем СССР. Только цены кусались.

— Если денег хватит, — буркнул я.

— Привезут бесплатно, — улыбнулась Елизавета. — Наша любимая военная разведка тебя уже в покое не оставит. Ты это поймёшь, сегодня.

— В смысле? — уточнил я обмирая.

— Я тебя не просто так в сторону отозвала, о физике мы могли бы поболтать и в присутствии коллег, а личная жизнь того не стоит. Твой приятель, который на индейца похож, ждёт тебя в 18.40 на перекрёстке улиц Курчатова и Сталинградской. Знаешь где это?

— Само собой, — кивнул я.

Ещё бы не знать, первый в Новом Ленинграде книжный магазин, который открылся аккурат за неделю до Нового года, находился именно там.

— Тогда беги, у тебя пятьдесят минут осталось, а пообщаемся летом.

Я криво ухмыльнулся, поцеловал Лизу в щёку и вернул её преподавателям. Ирина смотрела на меня с недоумением.

— Что это было? — спросила она, немножко зло.

— Встретились два старых друга, — ответил. — Коль, вернёшь девушек в общагу?

— Блин, да здесь пять минут идти…

— Вот и чудесно. Марина, поговорим позже. У меня сейчас дела.

Это было грубо, но у меня не оставалось иного выбора. Новый Ленинград тогда был небольшим городом, но с общественным транспортом в то время были большие напряги. По городу ходило несколько автобусов, но дожидаться их было печально, особенно если спешишь. Я ещё раз бросил взгляд на часы. От Университета до улицы Курчатова было двадцать минут ходу, быстрым шагом. И только когда не идёт сильный снег. Ещё полчаса, до книжного. Короче, времени впритык.

Впрочем, я почти успел. Конечно же, Марсель никуда бы не ушёл, а дождался меня, но я не люблю заставлять людей ждать. Да и выслушивать от своего командира, что я расслабился на гражданке, тоже радости не доставляло.

Поэтому я всю дорогу шёл быстро, иногда переходя на бег, и едва я подошёл к перекрёстку, как Темиргалиев появился как будто из-под земли.

— Пошли в магазин, — буркнул он. — Нет смысла светиться на улице, да и холодно. Забыл я уже, какие на Полигоне бывают морозы.

— Так он закрыт, работает только до восемнадцати…

— А мы туда не книжки покупать идём, — отрезал Темиргалиев.

Мы прошли в переулок, и он открыл чёрный вход своим ключом. Ещё раз подозрительно оглянулся и пропустил меня вперёд, оглядел улицу, после чего зашёл сам.

— Город только строится, конспиративными квартирами ещё не обзавелись, — объяснил он. — Директор магазина, наш человек, вошёл в положение и разрешает пользоваться, пока…

Внутри магазина было темно и тихо. Только свет пробивался из-за огромной витрины, в которой были выставлены новинки. Стояли на полках книги, в ожидании завтрашнего дня и покупателей. Запах полиграфии успокаивал, немножко отвлекал от мыслей, зачем я вдруг понадобился старшему лейтенанту ГРУ.

Марсель тем временем вёл себя как-то странно. Помещение магазина он не осматривал, значит, всё было проверено заранее, а вот в витрину он всматривался с большим подозрением, не подходя к стеклу. Потом подозвал меня.

— Тебе знакомы эти две девицы? — спросил он.

Я присмотрелся. Стекло в витрине было новое, прозрачное, к тому сотрудники магазина его регулярно мыли. На улице, как раз на том перекрёстке, где я встретил Марселя, стояли Ирина и Нина, растерянно озираясь.

— Да, — пробурчал я. — Моя девушка Ирина Рейман, и её подруга Нина.

— Рейман? — переспросил Марсель. — Случайно, не дочь академика Евгения Владиленовича Реймана? Того самого, который работал над теорией создания искусственных гравитационных полей?

— Ох, — выдохнул я, ибо многое в поведении Марины встало на своё места и особенно то, как она уверена, что попадёт служить на Артефакт. — Походу дела да.

Марсель Темиргалиев посмотрел на меня долгим и внимательным взглядом, давая мне понять, какой я идиот.

— Я в этом вообще не виноват, — что поделать, приходиться вот так отмазываться. — Мне когда Лиза передала послание от тебя и, кстати, а что нельзя было просто позвонить? Так вот, я не знаю, она может, что-то почувствовала, но приревновала меня к ней. Так-то я Иринке ничего не говорил, ни про своё прошлое, не про настоящее.

На лице Марселя появилась лёгкая усмешка.

— Да не в том она тебя заподозрила, — проговорил он. — Кирьянов, вот помяни моё слово, доведут тебя бабы до цугундера.

Я вспомнил, как меня песочили за мою неуставную и кратковременную связь с ефрейтором Новиковой.

— Закрыли эту тему, — прошипел я. — Ничего общего с тем, что произошло между мной и Полиной.

— Новикова ладно, а Стерлядкина?

И тут же без перехода, схватил меня за грудки и прижал к стене.

— Отвечай быстро. Что задумала твоя бывшая подружка и чего она наговорила про нас своему папаше? Почему он теперь пытается убрать меня с операции «Фараон»?

— Откуда? — не понял я.

— Ты же не в курсе… это кодовое обозначение попыток взять под контроль межгалактический портал и всё с этим связанное. Но ты от ответа не уходи. Чем я тебе не угодил? Почему ты через подругу пытаешься меня убрать?

Я демонстративно аккуратно убрал его руки от себя и посмотрел в карие глаза.

— Товарищ старший лейтенант. В последний раз, Марину Стерлядкину я видел летом, на Байконуре, когда мы разъехались по разным городам. С тех пор от неё не было даже весточки. Через инфосеть не получал и не общался. Хотите, проверьте мой коммуникатор, у меня и адреса её там нет. Чего взбрело ей в дурную головушку, так я за это не отвечаю. Спросите лучше у товарища маршала.

— Во-первых, я уже товарищ капитан, — Марсель стал потихоньку успокаиваться. — Во-вторых, выяснишь у своей бывшей халявы, с чего вдруг её отец стал требовать моего отстранения.

— Как увижу, то непременно. Вопрос когда.

— Поверь мне, быстрее, чем ты думаешь, — развеселился Темиргалиев. — Собственно за этим я на Полигон и прилетел, хотя у меня в других частях Галактики дел за гланды, и я мог заниматься ими, а не про твой моральный облик нотации читать. Слушай меня внимательно, говорю один раз, повторять не буду…

— Никак отзываете меня из резерва? — уточнил я. — А так можно?

— Не можно. Никто тебя не отзывает. Просто разовая акция, на благо страны, разведки, да и может быть целой Галактики. И давай, лицо попроще сделай и этот официальный тон убери, мы сейчас не командир и подчинённый, а просто общаемся.

Я сделал зарубку в памяти, что Темиргалиев опасается Стерлядкину, а вернее, её высокопоставленного отца. Это можно будет как-нибудь использовать, для пользы дела.

— Ладно, — улыбнулся я. — Поздравляю тебе с новым званием и давай, уж быстрее. Ты же знаешь, я вечный доброволец, от работы не бегаю, это она от меня.

Темиргалиев хмыкнул и расслабившись, начал давать вводную.

— Послушай, помнишь, ты выкопал эту информацию, про портал Солнечной системы? Ну, что он был кем-то перенесён к Плутону и потому имперцы, прилетев к нам, приняли Юпитер за потухший коричневый карлик и больше не возвращались?

— Это не совсем корректно, но в общих чертах, как-то так и было.

— Появились данные, что ситуация выглядела несколько сложнее, чем мы предполагали.

— Тоже ничего удивительного, но до правды мы уже точно не докопаемся.

— В этом ты неправ, — задумчиво произнёс Марсель. — Есть человек, который может передать интересующие нас сведения.

— Из Ардат Тангорихкс? — уточнил я.

Прямо скажем, не хотелось мне появляться в бывшей Империи Миллиарда Звёзд. Хотя смотря где. В столице точно нет, а вот на окраинах…

— Да. Однако по ряду независящих от нас обстоятельств, встретиться придётся на нейтральной территории.

Вот это уже гораздо лучше, только где?

— В Халлдории или…

— С ума сошёл? Лучше уж в Ардат Тангорихкс, чем закидывать тебя на территорию яркоглазых. Всё проще и намного лучше.

Марсель Темиргалиев перевёл дух, готовясь к небольшой лекции.

— Полгода назад, из состава Империи вышла планета Гарьерг, любопытное местечко, замечу. Ещё любопытнее, то как она обрела независимость. Там такая интрига бурная была, что мы даже сунуться не рискнули, чтобы чего не напортачить. Впрочем, я не буду тебя перегружать ненужной информацией, просто почитаешь, пока будешь лететь, — он протянул мне папку.

Ошибся однако. Не собирается он растекаться мыстью по древу, очень лаконичен сегодня свежеиспечённый капитан Темиргалиев. Кажется, что его вообще больше интересовало, поддерживаю ли я связь со Стерлядкиной или интригую против него, нежели выданное мне задание. Хм… Гарьерг… Где-то я уже слышал это название, надо будет вспомнить только при каких обстоятельствах.

— Твоя задача, прилететь на планету под видом туриста, встретиться с нужным человеком, получить от него сведения, а потом просто вернуться и отдать информацию мне. Встречи со мной не ищи, я сам тебя найду. Это займёт всего неделю твоих каникул, а оставшееся время сможешь провести со своими бабами на Земле.

— Туриста? — не понял я.

— Прочитаешь в папке. У нас с Гарьергом договор о сотрудничестве, культурном обмене и всё такое.

— Здесь все сведения о планете или в библиотеку надо будет сходить?

— Кирьянов, ну какая библиотека? Вылететь надо как можно скорее.

— Так точно! Разрешите выполнять?!

— Заканчивай со своим студенческим юмором. Читай материалы, только чтобы рядом никого не было и вперёд! В открытый космос. Билеты до Красного Урала тоже в папке. Там встретишь своего друга.

— Какого именно?

— У тебя не так много осталось живых друзей. Михаил Филиппов. Ты же его будешь привлекать к работе на Внешнем рукаве Галактики? Вот пускай начинает. Мы ему выбили две недели отпуска на заводе, он был очень рад.

— Вот насчёт друзей, Марсель, это был перебор.

— И правда. Слушай извини, какой-то я сегодня не такой. День насыщенный, полно новостей. Вот полковника Копылова сегодня с утра отправили на повышение в Москву.

— Товарищ Копылов, безусловно, заслужил. И какую должность он там теперь занимает?

Я не удивился бы, если Марсель сказал, что он возглавил или ГРУ или Генштаб, да даже назначение его министром обороны тоже не удивило бы. Но полковник и тут сумел меня поразить. Впрочем, как всегда.

— Второй секретарь Межпланетного Комитета Коммунистической Партии Дальнего Космоса.

— То есть заместитель Бронницкого, — хлопнул челюстью я.

Марсель подмигнул мне. Для тех, кто не понимает, уточню. Эдуард Бронницкий, ещё в середине восьмидесятых, был переведён из Белоруссии, лично Машеровым и стал Первым секретарём Московского Горкома, что было равнозначно назначению его преемником. Однако, когда началась колонизация внешних миров, то Бронницкий возглавил и это направление, со временем оставив руководство МГК и, разумеется, оставаясь неофициальным преемником Машерова, который сильно сдал в последний год. Точно мы тогда ничего не знали, но слухи, обрывки информации тогда ходили.

Но вернёмся к Копылову. Освоение дальнего космоса, теперь надолго стало главным направлением нашей политики. Таким образом, полковник, если и не стал третьим лицом в стране, то точно вошёл в первую десятку.

— Надо бы эту мысль обкурить, — сказал я.

— На улице кури, — буркнул Марсель. — Здесь книги и бумаги, полыхнёт, мама не горюй.

— Ладно, это подождёт. Марс, раз уж мы с тобой на ты, можешь мне объяснить, с чего вы меня полгода назад, так активно выписывали на отдых и на учёбу, а теперь резко возвращаете в строй?

— Возвращаем ненадолго. Разовая операция. Я тебе это в самом начале сказал. А почему… Людей у нас мало, Валер. Очень мало, по сравнению с минимальным объёмом необходимых задач. И засвечивать действующих агентов на Гарьерге, если что-то пойдёт не так, нам не хочется.

Я ухмыльнулся.

— Да, хоть так. Спасибо, Марс, правда спасибо. Приятно чувствовать, что родная разведка, меня не забыла.

— Обращайся. И главное, не расслабляйся, мы никого и никогда не забываем.

Темиргалиев остался в книжном магазине, а я поспешил наружу. Надо было догнать свою девушку. Вот любимую ли? Я не знал. Как-то у нас так получилось, что мы об этом ни разу не разговаривали. Как я уже говорил, мне больше нравилась Нина, но Иринка успела первой.

Ирину с Ниной я догнал на автобусной остановке. Две мрачно нахохлившиеся девчонки мрачно посмотрели на меня и ничего не сказали. Пришлось начинать разговор самому.

— Следили за мной? — я постарался придать своему голосу несерьёзность, чтобы вопрос выглядел шуткой.

Нина вздрогнула и уставилась на меня уже испуганно. Интересно, почему? Вроде бы не такая она пуглива.

— Куда ты ходил? — Ирина не захотела всё спускать на тормозах, и ещё в её голосе чувствовалось отчётливое желание поскандалить.

Блин, а вот придумать легенду, куда я ходил и зачем, как-то не догадался. Что же… Придётся импровизировать на ходу.

— Лиза, ну в смысле, Елизавета Семёновна, попросила достать одну редкую книгу, которую, как раз сегодня, завезли на Полигон. Продавца я застал хоть и закрыто было, но книга оказалась на складе. Обещали завтра утром привезти. Но тут уже без меня, Лиза сама съездит.

Рейман скрестила руки на груди и отвернулась. Ох, на войне всё-таки с женщинами было как-то попроще. Куда как проще. Она так и промолчала всю дорогу, хотя я старался и развлекал девчонок, всё время, что мы ехали в автобусе. На мои шутки реагировала только Нина и то, ровно до того момента, как только замечала брошенный на неё недовольный взгляд Ирины. Когда мы зашли в лифт общежития, на этот раз работавший, я решился и добил её окончательно.

— Да, на Землю мы вместе не полетим. Я приеду к тебе через неделю или две. Тогда и поговорим.

Может быть, и не стоило. Но я тогда решил: раз она на меня и так разозлена, то пусть злится сразу за всё.

Девушка вспыхнула как спичка. Зло посмотрела на меня, и едва на седьмом этаже открылись двери лифта, как она выскочила, ничего не говоря, и резким шагом пошла в свою комнату. Нина посмотрела на меня, пожала плечами, как будто извиняясь, и пошла следом за подругой.

— Ну и хрен с тобой, Золотая Рыбка, — проворчал я закрытым дверям лифта.

Я вошёл в свою комнату хоть и немного разозлённый, но сосредоточенный, в голове прикидывая, что надо взять с собой на Гарьерг, а что будет лучше отправить с Колей. Подумав, я решил брать всё, кроме блоков памяти Артемиды, самому ограничится лишь внешним устройством. Лишний раз таскать и светить её не стоило. Отдать на сохранение Черепу — у него никаких каникул не было, а он человек свой, зря совать нос не будет.

Хлопнула входная дверь. Это вернулся Николай. Судя по виноватому виду, от девчонок. Интересно, он что в их комнате ждал, когда они вернутся? Увидев мои поспешные сборы, он замер, как будто хотел что-то спросить.

— Уже в курсе? — опередил его я. — Да. Обиделась на меня Иринка и даже непонятно за что.

— Валер, рейс послезавтра, — как-то растерянно произнёс Коля.

— Знаю. Но я лечу в другую сторону. Там на Кадмии, я кое-что оставил, словом, надо прилететь, забрать.

Николай снял очки, протёр их, потом почесал переносицу и так и не вернув очки на место, растерянно уселся в кресло.

— Валер, что происходит? — тихо спросил он.

Я удивлённо воззрился на однокурсника. Что такое он имеет в виду?

— Ничего? Тебе же всё Ирина сказала…

— Валера, ни завтра, ни послезавтра нет рейса на Кадмию, — проговорил он. — Гражданские корабли вообще летают туда раз в неделю.

На моём лице не дрогнул ни один мускул.

— А ты про это? Не парься, я упал на хвоста военным. Они-то мотаются туда регулярно, а у меня полно знакомых по службе осталось.

Николай расслабился, хотя тень подозрения у него сохранилась.

— Коля, там такая долбанная секретность, на всё, что связано с объектом Артефакт, — придав своему голосу раздражение, изрёк я. — Поэтому всё выглядит очень подозрительным. Ты уж не обижайся, ладно?

— Да я-то чего, — пробормотал он, смущённо. — Это Иринка нервничает.

— И её успокой. И вообще, ребят, я вам обещаю, попадёте туда служить, сами обрастёте странными привычками и недомолвками.

Вот только вы не попадёте туда. Если не согласитесь сотрудничать с военной разведкой, а может, даже и предлагать не будут. Судя по всему, имя вашего отца, которое открывало вам многие двери, в этот раз закроет, причём наглухо.

Мы ещё немного поговорили с Колей, я успокоил его подозрения, ну, как мог, после чего пошёл спать. Кто знает, когда мне удастся выспаться в следующий раз.

Глава 4. Командировка на курорт

Январь 2004 года

Я так и не поговорил с Ириной до своего отлёта, ибо уже в полдень следующего дня, садился на корабль, следовавший на Красный Урал. Планету в системе красного (логично, да?) карлика набитый как склад, полезными ископаемыми. Это была бывшая имперская колония, но коренных жителей, как на Ярве, которая попала в сферу нашего влияния, здесь не было. Империя только планировала строить здесь ресурсодобывающие и перерабатывающие заводы, когда война перечеркнула все планы и звёздную систему захватили мы и стали строить здесь советскую, социалистическую республику. Будущую, разумеется.

На самой планете пока всё было очень скромно: небольшой посёлок, в котором жили строители и рабочие. Дома добротные, но стоявшие по большей части полупустыми. Красный Урал мы только-только начинали осваивать, но самое главное, отсюда мы летали на планеты, входившие в состав Империи Миллиарда Звёзд, во-первых, чтобы не светить адреса остальных наших планет, а во-вторых, здесь был межрукавный портал, как на Кадмии. Поэтому неофициально мы называли её Пересадка.

Ещё, для всё той же маскировки, наши звездолёты летали через Ирсеилоур, бывшей имперской территории, где случилась коммунистическая революция и новообразовавшаяся держава стала нашим союзником. Я бы с удовольствием заскочил сюда, вспомнил бы, как год назад мы помогали местным повстанцам свергать колониальную администрацию, а, может быть, и пообщался с кем-то из партизан, но меня отправили через Красный Урал.

В пути я был должен провести пять — шесть часов, а может, и меньше, как повезёт, поэтому я решил ещё раз изучить материалы, предоставленные мне Темиргалиевым.

Итак, планета Гарьерг. Малое количество климатических поясов, не очень холодно и не очень жарко, климат стабильный — возникало ощущение, что это ещё одна созданная Предтечами планета. Открыв её, империя решила сделать здесь курорт для аристократии и купцов, а потом уже для всех, кому хватало денег. Ещё на Гарьерге, как-то само собой, образовались многочисленные банки и прочие финансовые конторы, которые занимались хранением денег и обеспечивали стабильность финансовых потоков. Планета находилась под прямым управлением императора, а значит, была нейтральной территорией для аристократов, где можно по-тихому решать свои дела. Словом, всё очень удобно. Разумеется, император не занимался текучкой, а делами заправляли имперские чиновники, для которых отправка на Гарьерг было чем-то вроде почётной отставки, если кто-то из них чересчур заигрался или же досрочной пенсией. Жизнь здесь текла размеренно и мирно. Основное население называлось ардан даздра (если дословно переводить на русский — имперские ублюдки, но на языке Империи это звучит не так грубо). Потомки колонистов низших сословий из метрополии, которые смешались с другими покорёнными народами.

Ардан даздра, были здесь обслугой, следили за порядком, работали в банках. Для них и для руководства планетой из чистокровных имперцев оказалась шоком внезапно обретённая независимость, о которой они не просили.

Дело в том, что и Ардат Тангорихкс и Халлдорианский Альянс и Торкартен, когда вели мирные переговоры, едва на стали воевать с новой силой, именно из-за этой планеты. Чтобы не возобновлять боевые действия, был подписан отдельный договор — Гарьерг получает независимость. Её звёздная система должна быть полностью демилитаризована, в том смысле, что свои какие-то военные подразделения они держать могут, а вот другие армии не должны вторгаться в пределы звёздной системы, иначе эти три державы вправе вмешаться и вышвырнуть захватчика к чёртовой бабушке. Хотя с собственной армией у Гарьерга дела как-то не задались, но кто знает, что будет завтра?

Едва наши осознали, что планета Гарьерг стала нейтральной территорией для трёх самых сильных галактических держав, как местное правительство принялась обхаживать военная разведка. Чиновники, в одночасье ставшие правителями независимого государства находились в прострации и стали относительно лёгкой добычей для спецов, съевших собаку на вербовках, интригах и хитрых планах. СССР подписал договор с этой относительно малонаселённой планетой, о дружбе, торговле и сотрудничестве. Разумеется, на нейтральный статус мы посягать не стали, во-первых, чтобы не вызвать гнев трёх космических сверхдержав, а во-вторых, нас такое положение устраивало.

Задание тоже, казалось, на первый взгляд, простым. Прилетаем в город Годрархкарт (то есть город Годрарха — по имени того императора, при котором началось освоение планеты), сутки или двое, живём жизнью обычных туристов, а потом едем на экскурсию, осмотреть руины города Предтеч. Важно. К руинам мы выдвигаемся в индивидуальном порядке, тем паче, что каких-то гидов или организованных туров там не предусмотрено. Тангорихксцы никогда не интересовались старинными развалинами, поэтому там нет каких-то туристических маршрутов. Как туда доберёмся, не уточнялось. Возможно, это легко будет выяснить на месте.

В развалинах нам надо будет встретить местного жителя (почему он придёт туда, а не в город, не уточнялось). Забрать у него носитель с интересующей нас информацией, ему вручить документы на новое имя, и со всеми предосторожностями доставить в космопорт Годрархкарта. Потом посадить на советский рейсовый звездолёт (мама дорогая, сколько же их там летает), а сами отдыхать несколько дней, до своего транспорта домой.

Вроде бы легко, да? Но тогда, зачем в сумке переданной мне Темиргалиевым, помимо документов для перебежчика лежали три ПСУ и несколько блоков аккумуляторов к ним?

Если вдруг кто не знает, то ПСУ — это пистолет Стечкина, усовершенствованный. Очередное соединение земных и инопланетных технологий. Маленький и компактный он стреляет электрическими зарядами разной мощности. От парализующей до смертельной.

Пользоваться этим оружием меня учили офицеры ГРУ. Они же объяснили, как его носить незаметно для окружающих. И ещё в справке специально уточнили, что пока на Гарьерге не производят досмотра приезжающих. Раньше в этом просто не было нужды, а новые реалии ещё не осознаны властями планеты.

Была ещё одна приписка, которая показывала, что не так просто это задание, как нам казалось. В заранее оплаченной гостинице мне надо было встретить пилота. После окончания операции именно он должен был нас отвезти со всей добычей, а вот куда не указывалось. Также мне разрешали задействовать его в операции, но была одна странность.

— Пароль не нужен? — поразился я, осмотрев документы и не найдя в них никого указания кроме номера в гостинице.

— Чего? — спросил меня Филиппов.

— Да так, — буркнул я. — Не обращай внимания.

Звездолёт тем временем стал садиться на Гарьерге. Я ткнул бывшего ефрейтора в бок, и мы с ним засобирались на выход.

— Эх, хорошо летели, с комфортом, — довольно гудел Мишаня, когда мы с ним выходили с посадочных колец в Годрархкарте.

— Ага, — согласился я, ища взглядом транспорт.

Не знаю как на остальных имперских планетах, а на Гарьерге было довольно-таки оригинальное совмещение общественного транспорта и частного. По планете курсировали такие фургоны (если что, я не виноват, так принято у нас переводить название местного транспорта) с автопилотом. Достаточно было ввести нужный адрес, и фургон доставлял тебя на место. Его можно было придержать, если ты заезжал совсем далеко, ну или отпустить, а потом просто вызвать из ближайшего парка. Главное — оплачивай своевременно и проблем не будет. Очертаниями он был похож на земной транспорт, значит, в Империи только ирсеилоурцы отличились странными моделями своих автомобилей.

Денег на отдых и спецоперацию мне отсыпали щедро. По моим прикидкам суммы с лихвой хватило бы на месяц разгульного отдыха. Это были всё те же имперские арнаты, пластиковые, с напылением из драгметаллов, в зависимости номинала. Гарьерг не спешил с переходом на собственную валюту, полагая, что вся независимость это просто затянувшаяся шутка, которую вот-вот прекратят. А возможно, здесь просто брали любые деньги.

Быстро найдя двухместный с багажником фургон, мы поспешили к нему, чтобы никто нас не опередил. Погрузившись в него, мы поехали к гостинице.

— Я смотрю, туристов разлеталось по Галактике, — опять прогудел Мишаня.

Покачав головой, я достал глушитель, небольшое устройство, просто искажающее нашу речь, если кто-то бы вздумал записывать наш разговор. Очень сомнительно, но, вероятно.

— Здесь нет туристов из СССР, — коротко сообщил я.

— Как? — поразился Мишаня. — А вот с кем мы летели, они тогда кто?

— Сотрудники разведки, да весь рейс. Возможно, было ещё несколько человек типа тебя.

— О как…

— Я тебе это говорю, чтобы ты не носился по планете, задавая вопросов про туристов. Понял?

Мишаня кивнул и серьёзно посмотрел на меня.

— Теперь забудь. Ни одному идиоту не взбредёт в голову отправлять сюда обычных наших сограждан, на планету, которой правят люди, с которыми мы недавно воевали, куда есть свободный доступ нашему недавнему противнику и потенциальным врагам. А руководство нашей страны ещё ни разу не давало повода, считать их дураками. Сюда летают дипломаты и сотрудники разведки, а чаще всего совмещающие эти должности. Присматриваются, заводят нужные связи, но скоро прекратят, ибо штаты у разведки нерезиновые, как и фонды. Оставят пару агентов, так, для контроля ситуации и на этом остановятся.

До гостиницы мы проделали путь в полном молчании, что для Мишани редкость, он обычно любит потрепаться, но видно полученная информация, произвела на него сильное впечатление.

Я решил не откладывать дело в долгий ящик и сразу найти пилота, чтобы посмотреть, стоит ли его привлекать к операции или приказать отдыхать, пока мы с Мишаней работаем. Поэтому едва мы уложили вещи, как я пошёл искать четыреста двенадцатый номер.

Постучался, надеясь, что пилот ждёт нас, а не свалил наслаждаться прелестями курортной жизни. В номере послышалось шуршание, кто-то затопал, а потом дверь отворилась.

Пароль был действительно не нужен. На меня снизу вверх смотрела карими глазами Марина Стерлядкина. Каких-то следов жуткой болезни, из-за которой она на полгода выпала из жизни и вообще ни с кем не общалась, я не обнаружил. Это радовало.

— Валера, — выдохнула она. — Блин, как здорово, что прислали тебя.

— Какая разница? — пожал плечами я, входя в номер. — Работать надо со всеми.

— Да, — кивнула она, своей каштановой головой. — Но с тобой привычнее. Тем более первое задание после простоя.

— Простоя, — повторил я, проходя в комнату и садясь в роскошное кресло. — Вот о нём-то я и хотел поговорить. Скажи мне, родная, а что у тебя за такая странная болезнь была, которую не нашёл ни в одном каталоге Минздрава, а Довнарович, всячески избегала говорить точный диагноз, только ругалась как сапожник.

— Это важно? — спросила Марина с вызовом.

— Да, — кивнул ей я и достав сигарету, стал её разминать. — От этого зависит, будешь ли ты работать на этом задании в полную силу, да и вообще в моей команде.

Щёлкнул зажигалкой, прикурил. Сделал затяжку, другую. Марина молчала, только её смуглое лицо слегка посерело. Ничего не говоря, я молча продолжал курить.

Я был очень рад видеть Маринку, но в нашей работе, вопрос доверия был очень важным. Сказать больше: краеугольным камнем. Марина же исчезла больше полугода назад, с какими-то невнятными объяснениями и молчала всё это время. И после того, что рассказал Темиргалиев, требовалась новая проверка. Если она откажется отвечать, сославшись на высокопоставленного папу, то вылетит из команды раз и навсегда, солжёт, её ждёт то же самое.

Марина, не глядя на меня, села в соседнее кресло и заговорила, по-прежнему уставившись в пол.

— Помнишь, как я с тобой рассталась?

— Да. Красиво и романтично, сидя на пирамидах… Какое отношение это имеет к делу?

— Самое прямое. Я влюбилась тогда, как последняя дура влюбилась в капитана Яковлева, из спецназа.

Я напряг память. Да, помню, был у нас такой. Мы не пересекались, но пару раз я его видел. Красивый, неглупый, да и наград хватало. Как в такого не влюбится молодой девчонке? Впрочем, перебивать я её не стал, внимательно слушая, какое отношение это имеет к её болезни.

— Ну вот я и прыгнула, как дурочка, к нему в постель. Но он возьми и окажись женатым, да ещё с тремя детьми. А я… я… не знала про жену и про детей.

Я обхватил руками голову и хоть Маринка продолжала свой рассказ, мне уже было всё понятно. Наши отцы-командиры, люди на редкость прагматичные. Половые отношения между солдатами разных полов они пресекали и карали, но держали в голове, лучше пичкать девушек противозачаточными, чем сделать вид, что ничего подобного в армии нет и получить эпидемию беременностей. Причём не ставя в известность самих девушек. Лекарство было надёжным, инопланетным, без тяжёлых побочных эффектов.

— Я не знаю, почему не сработали таблетки, — Марина была готова разрыдаться. — Но я забеременела. Пошла сначала к Лизе, потом к полковнику Копылову. Мы поговорили и уже практически договорились сделать аборт, как про беременность узнали мой отец… и сестра. Женя. Она старше меня, сделала всё, как папа велел. Закончила военно-медицинский, получила погоны и уже полгода служила на Кадмии. Наверняка не просто так туда попала.

Я ещё раз напряг память. Не скажу, что любил отдыхать в госпитале, но порой приходилось. Была у нас врач, Евгения. Евгения Анатольевна Кавьяр. Но не Стерлядкина. Да и непохожа была светловолосая и смешливая Женька Кавьяр на Марину. Я кашлянул.

Марина вскинула голову и посмотрела на меня.

— А, это. Женька под маминой фамилией служила, как она говорила — на всякий случай. И ещё она абсолютно бесплодна. Папа иногда брал её на работу, когда она совсем ещё мелкой была. И им как раз привели какой-то экспериментальный инопланетный прибор. То, что он фонит, как не в себя, поняли не сразу. Папа, Женька и ещё пара человек, сделались абсолютно стерильными и ничего им помочь уже не сможет. Хотя… Может, что-то найдут, или у имперцев, или у Предтеч.

Марина вздохнула. Слёзы блестели у неё на глазах, но она сдерживалась.

— Женька мне и предложила. Мол, давай рожай и отдашь мне ребёнка, а я его буду растить, как своего. Тут и папа вмешался…

Мда. Было у маршала две дочки, она бесплодна, а вторая и не собиралась рожать. Как за такой шанс не уцепиться? Вот, в ноябре родила. Сын… Хотя формально, по документам — племянник. Его на Женьку записали, она и декрет получила, а я вроде как в отпуске за свой счёт.

— Прости, Марин, что растеребил эту рану, — сказал я.

Встал с кресла, подошёл к девушке и крепко обнял её.

— Но я должен был развеять все свои подозрения.

Марина всхлипнула и уткнулась мне грудь. Да, а чего взять-то. Хоть и не хотела она детей, а обидно. Девять месяцев под сердцем носила, а он вроде уже и не сын, а племянник. Ладно, сам напросился. Пускай выплачется, прежде чем я её Мишане покажу. Он, как известно, к женщинам в вооружённых силах относится негативно.

— Наше дело важнее, — вдруг спокойно сказала девушка.

— Да, — я похлопал её по плечу.

Убеждай себя в этом. Обязательно. Тогда будет не так больно.

На удивление Михаил очень спокойно отреагировал, когда я представил ему Марину. Впрочем, он ещё не подозревает, что она будет в нашей команде. Пусть привыкнет к ней.

Следующие шесть дней мы просто отдыхали. Как простые курортники и так, как будто мы были в СССР. Правда, здесь имелось одно существенное отличие. Нет у нас в Союзе такого подобострастного обслуживания. Возможно, и к лучшему. Всё-таки человек не должен унижаться перед другим человеком. Мне-то и так было не по себе, от всех этих поклонов и лакейской угодливости.

Я старался особенно не расслабляться, но у меня это не всегда получалось. Всё-таки тёплый пляж, хороший воздух, они действительно больше подходят для отдыха.

Попутно мы с Маринкой объяснили Мишане, как отличать ардан даздра от тангорихксцев. Он про это лишь читал, а мы узнали на практике, на своей же шкуре. У имперцев средний рост составляет метр девяносто, они белокожие и волосы, как у нас, цвет колеблется от белого до чёрного, только рыжие почти не встречаются. Единственное серьёзное отличие — по две тёмно-красные полосы на каждой скуле. У чистокровных тангорихксцев они тёмного оттенка, а вот у полукровок он скорее розовый. Есть ещё ардан даздра с голубыми полосками или салатовыми. Это потомки других рас, которые сформировались в имперской метрополии. Только их выселили больше тысячи лет назад, о чём Империя уже наверняка жалеет, потому что люди с тёмно-синими полосами на лице, это Торкартен, один из главных врагов Империи помимо Халлдории Барна. Название своей державы они по имени материка Торкартен, где жили до выселения. Про Гаркхию, которую населяли потомки диких племён, с зелёными полосами на лице, с которыми воевал Тангорихкс, когда нашёл чудо-оружие, было известно мало. Вроде бы государство было рабовладельческим, но держалось в стороне от основных конфликтов, воюя с каким-то из имперских осколков.

И вот на второй день отдыха нам сунули сообщение, что нужный человек ждёт нас в указанной точке. Сборы у нас заняли минут десять, и мы полностью готовые, включая оружие, укрытое в наших куртках уже мчались на автоматическом такси к месту встречи на севере в очень развалинах старинного города. Имперцы его построили, когда начали колонизировать планету, но потом забросили. Ехали почти шесть часов, на безумной, нереальной для Земли скорости. У нас даже новые скоростные экспрессы пока так не носятся.

Хотя назвать город руинами не поворачивался язык. Нет, конечно, хватало и обветшавших, и обвалившихся зданий, но в целом кое-где даже можно было жить, если только чуть-чуть обустроиться.

— Это строили не тангорихксцы, — заметила Марина, увидев городскую архитектуру. — Но и не Предтечи, а неизвестно кто и неизвестно зачем.

Я пожал плечами. Сейчас меня этот вопрос не интересовал, даже как теоретический.

— Зажравшиеся эти имперцы, — фыркнул Мишаня. — Вот же им, готовый город, а они построились незнамо где. Неудивительно, что мы им вломили!

— Здесь другой климатический пояс, — пояснил я. — Холоднее, ненамного, но бывают и зимы, хоть и короткие.

— Вот я и говорю — зажрались, — резюмировал Филиппов.

Однако дискуссии о моральном облике имперцев у нас не получилось, потому что нам наперерез выскочил невысокий, по имперским меркам, человек, с голубыми полосками на лице.

— Помогите! За мной погоня! — выкрикнул он, истошно.

Мы с Мариной достали свои пистолеты, а Филиппов присоединился к нам с небольшим опозданием.

— Значит так, давай-ка ты пригнись, а мы посмотрим, кому ты, болезный, понадобился, — сообщил я страдальцу, заталкивая я за кучу строительного мусора.

Мишаня глянул на меня вопросительно.

— Это он, — отозвался я, потому что словесное описание, мне дал Темиргалиев и все приметы у него были в наличии.

Я выглянул из полуразвалившегося здания, в котором у нас было назначено свидание и быстро осмотрел улицу. Четыре здоровяка в форме имперской военной полиции, короткими перебежками продвигались в нашем направлении.

— Сиди в этой комнате, — бросил я перебежчику, отводя его в какое-то узкое помещение, у которого был только один плюс — целые стены.

Мы втроём молча переглянулись и заняли удобные для стрельбы позиции.

Первого сунувшегося в наш дом полицейского застрелил я. Второй стал жертвой Мишани, потому что забыл про дырку в стене, и когда упал его товарищ, попытался отскочить назад. Оставшимся хватило этого урока, чтобы не высовываться, и потому мы с Мариной и Мишаней переглянувшись выскочили наружу, ведя непрерывный огонь и сразу же заскочили обратно.

— Вроде бы одного подстрелили, — буркнул Филиппов. — Может, хер с ним, с последним, пусть уходит?

Стерлядкина закатила глаза, но сделала это так, чтобы заметил только я.

— Ну, здрасте, блин. Ты забыл, где мы находимся? Я даже не знаю, местные это полицейские или имперские, но и неважно. Это их территория, а значит, нам нужно уйти чисто.

Договорив это, я снова выскочил из дома. Да, я оказался прав. Полицейский отходил, стараясь укрыться за развалинами, и дёргал свой коммуникатор, в надежде вызвать поддержку. Да вот хрен ему. Нас предупреждали, что в старых развалинах банально не работает внутрипланетарная связь. Вроде нет нужного охвата, потому что даже мягкий климат здешнего севера имперцам не нравился, и они не предпринимали попыток здесь хоть как-то обосноваться.

Недолго думая я побежал за ним следом, а он уже убегал от меня, я пытался иногда прицелиться, чтобы сбить его выстрелом, но это не удавалось. Полицай петлял как заяц, ловко уходя от моего огня. Неплохая выучка. Значит, не местный, прислали из Империи, здешние стражи порядка расслаблены, а многие безобразно располнели.

Погоня завершилась внезапно. Полицейский попытался перемахнуть на полной скорости через огромный валун, стоявший посреди площади, но уже заскочив на него, поскользнулся и рухнул вниз. Я ускорился и буквально в два прыжка, оказался на нужном расстоянии.

Один выстрел в голову, и последний преследователь нашего информатора отдал душу какому-то их богу. Ради интереса я заглянул за валун и обнаружил там местную полицейскую машину, с автоматическим управлением. Рядом с передним сидением, горели две лампочки, одна сиреневая, а вторая оранжевая. Это значило, что в машине была связь, но ограниченная. Логично. Ей же надо ориентироваться здесь, на местности. Шустро влез в машину и запрограммировал маршрут, задал максимальную скорость и вылез, с чувством выполненного долга, глядя вслед отъезжающему полицейскому транспорту. Дорога его ждёт короткая, минут через десять она на полной скорости сорвётся с обрыва, прямиком в бурное море. Потом обогнул валун и посмотрел на застреленного мной полицейского, закурил и пошёл обратно, в поисках Мишани, Марины и перебежчика.

Но быстро дойти обратно у меня не получилось. Свистнул выстрел и я, отбросив сигарету, прижался к стене. Выругался и потянулся за пистолетом. Но стрелять не стал, а затаился. Через какое-то время из-за угла, озираясь, вышел человек, вернее, ардан даздра, которого я здесь совсем не ожидал увидеть. Тем более в сопровождении полицейских.

— Приветствую тебя, мастер Ганг Зеф! — весело крикнул я, однако, даже не собираясь высовываться.

От неожиданности мелкий уголовник дёрнулся, чуть не выронил собственный пистолет, но смог сохранить лицо и не показать, что удивлён.

— Мастер Ту Зеф! — оскалился он. — Покажись мне, старый друг.

— Друг ли? — я вышел из укрытия, держа на прицеле Ганга.

Он тоже держал оружие наведённым на меня. Так, мы мы и стояли друг напротив друга, в патовой ситуации, ну так полагал Ганг Зеф. Я же знал, что преимущество за мной.

— Я считал тебя другом, но ты куда-то исчез, незадолго до того, как аргарцы захватили столицу нашей великой империи, — начал он бодро, но всмотревшись внимательнее воскликнул. — Серебряный вестник! Что с твоим лицом?!

— То же, что и с моим, — раздался весёлый голос Марины Стерлядкиной, которая вышла из-за угла.

От неожиданности Ганг Зеф пальнул в мою сторону, но я был к этому готов и увернулся, выстрелив в него парализующим зарядом.

Уголовник дёрнулся, обмяк и рухнул на землю. Маринка подошла в валяющемуся мастеру Гангу и пнула его ногой под рёбра.

— Скотина, — прошипела она.

— Ты с ним знакома? — я уже ничему не удивлялся.

— Угу. Этот урод всегда выпасался там, где красивые девушки работают. Ко мне подкатывал, даже угрожал. Уже хотела тебе сказать, но ты сам на него вышел, а что дальше было, ты помнишь.

— Никогда не забуду, — передёрнул я плечами, вспомнив, как попал под орбитальную бомбардировку города. — Что с этим обаполом делать будем?

— В наручники, а позже допросим, — вздохнула Маринка. — Сейчас у нас другая проблема.

— Точно, — бросил я. — Беги за Мишаней, скажи чтобы тащил информатора сюда, а сама подгони местное такси. Таскать его по руинам, меня как-то не бодрит.

— А ты чем займёшься?

— Продолжу заметать следы.

Филиппов притащил перебежчика, едва я успел спрятать трупы полицейских. Особо не заморачивался, просто сбросил их в какие-то заглублённые провалы, кажется, канализацию.

Я кивнул Мишке, тот отошёл за спину арза, а я приблизился вплотную и стал задавать вопросы. Очень, для него неприятные.

— А теперь скажи мне, мил-человек, — прижал я к стенке собеседника. — Почему за тобой охотятся имперские полицейские в союзе со столичными уголовниками?

— Я… Я… раскопал информацию, которую предлагаю вам… — пробормотал испуганный перебежчик.

Я издевательски покачал головой, Мишаня хмыкнул и крутанул в руках пистолет.

— Не рассказывай нам сказки. Все эти события пятивековой давности интересны только землянам, и то для общего развития.

Мужичок судорожно сглотнул. Не, всё-таки это был не герой и не какой-то шпион. Скорее обычный, можно даже сказать, заштатный архивист с провинциальной планеты, внезапно вытянувший выигрышный лотерейный билет, и это была не информация, за которой послали нас. Что-то действительно важное, раз он так потеет, бледнеет, и у него бегают глаза.

— Ну! — я тряхнул его сильнее и он наконец решился.

— Я действительно, по заданию имперского правительства изучал историю открытия вашей системы. Мне поручили найти индекс, но в процессе поиска, я обнаружил не только его.

— В смысле? — не понял я.

— В докладе капитана, который вышел из портала около планеты, которую вы называете Плутоном, была карта, где действительно обозначили индекс Солнечной системы… на общей карте с индексами почти всей Империи Миллиарда Звёзд. Открытыми на то время порталами, — уточнил он.

— Опаньки, — Мишаню походу проняло.

— Вам же эта информация не очень интересна, — пытался юлить он. — Ведь у вас и так есть индексы всей Галактики.

Есть-то, они есть, но с маленьким нюансом. Только адреса. Мы не знаем, что находится у того или иного портала. Приходится долго анализировать информацию или просто гадать на костях. В своё время мне удалось найти Ирсеилоур, Дарегген, и даже имперскую метрополию, но приходилось качать на косвенных, а во время поисков столичной планеты империи, я указал сразу две системы, которые подходили под описание и нашей с американцами разведке пришлось поработать, чтобы точно вычислить индекс. Сейчас и такое невозможно. Мы связаны мирными договорами по рукам и ногам и не можем шнырять по Галактике без риска вступить в конфликт с каким-нибудь новым государством. Старая имперская карта, хоть и без обозначений открытий последних пятисот лет будет хорошим подспорьем нам.

— Ты не совсем прав, — объяснил я ему. — Мы бы хотели сохранить монополию на знание… насколько это возможно долго.

Перебежчик окончательно пал духом.

— Кому ты планировал продать информацию? Халлдорианцам?

— Нет, нет, нет, — испуганно замотал он головой. — Халлдория Барна, всегда был этническим криминальным синдикатом. И сейчас там мало что изменилось. Им будет проще убить слишком много знающего ардан даздра, а не платить ему.

— Понятно, — хмыкнул я. — Значит, герцог Атарска, так?

Атарска была звёздной системой, возглавляемой весьма амбициозным герцогом. Население у неё было смешанное, коренных тангорихксцев было не очень много, в основном арза.

Мне всегда казалось странной переводить названия имперских территориальных единиц в близкие нам понятия. Банат — герцогство, арнат — графство, ригал — баронство. Оставили бы как есть, ну или бы взяли византийские названия: деспотат, архонтство и протевонство. Так было бы логичнее, потому что владения не были наследственными. Это не я такой умный, просто услышал как-то спор полковника Копылова с одним историком.

Словом, этот герцог оказался весьма хитрым жуком. Мало того что отделился сам, так ещё и прихватил соседнее герцогство, а также предложил брак дочери ещё одного герцога-соседа, который поначалу вышел из Империи, а теперь об этом наверняка жалеет. У многих есть ощущение, что скоро на наших границах появится то, что мы обязательно назовём королевство Атарска.

Да и с нашим перебежчиком всё понятно. Посидел бы какое-то время на Ирсеилоуре, вроде его мать была оттуда, а потом подался бы к герцогу.

— Очень зря, — сказал Мишаня. — Это жук ещё тот. В лучшем случае посадит тебя в золотую клетку, а в худшем, вон, сбросит как мы этих полицейских: в ближайшую яму, с перерезанным горлом.

— А что вы предлагаете? — спросил он.

— Почти то же, что и раньше. Только вы полетите не на Ирсеилоур, а на Кадмию, — я полюбовался на изменившееся лицо бывшего архивиста. — Но не бойтесь, вам там понравится.

Бедолаге-перебежчику, только и оставалось что согласиться. Одно автотакси, мы отправили добираться своим ходом, а на втором повезли нашу добычу. С информацией про полёты и звёздной картой. И то и другое, мы у него предусмотрительно забрали.

Коротая путь до столицы Гарьерга, мы немного пообщались с перебежчиком. Про то, как живётся в Империи после развала, кто он такой и, да и вообще познакомились. Звали его Эрзин Арн Лакки. Я бы с удовольствием больше никогда бы не слышал его имени, но увы, мне не повезло. Впрочем, расскажу немного позже.

Вечером мы устроили небольшое совещание в нашей гостинице, предварительно проверив её на прослушивающие устройства.

— Старый план накрылся, — вздохнула она. — Поэтому предлагаю следующее. Я лечу на корабле, вместе с мастером Ганг Зефом и Эрзином. Ганг, в наручниках и желательно под наркотой. На точке сдаю их Лунину и дальше, куда партия пошлёт. Валер, ты с Мишаней полетишь гражданским рейсом, вместе с картой…

— Не пойдёт, — мотнул я головой. — Возьмёшь с собой Филиппова, а я один буду выбираться с планеты, вместе с информацией. И не спорь. Этот Эрзин Арн Лакки, гнилой, как груши в «Овощеторге», а ещё Ганг Зеф, которого по идее, должны были пристрелить имперские полицейские, около года назад, а мы его здесь лицезрели в их компании.

Вздохнув, Марина согласилась со мной. Действительно, лететь на одном корабле с мутным типом и уголовником, особо не вдохновляло. Ночью мы переправили обоих поданных исчезнувшего императора на старый советский катер, который строили в середине девяностых, по чертежам из Хранилища, а наутро Маринка, Мишаня и их пленники стартовали с Гарьерга на советскую территорию. Хорошо, когда существуют такие планеты, где всё всем по барабану. Не надо сильно заморачиваться.

Я подождал сутки и уселся на советский рейсовый звездолёт, наполненный «туристами» типа меня. Я шёл к посадочным кольцам и улыбался, глядя на напряжённых полицейских, которые явно кого-то искали. Попутно вспомнил нашу с Мишкой беседу, в те дни, что мы посвятили отдыху. Даже не слишком активному, валялись на пляже, купались в море, играли в какие-то ненапряжные пляжные игры.

— Интересно, а смогу ли я сюда прилететь, потом, когда всё устаканится? — рассуждал Мишаня, которому понравился такой отдых.

— Нет, — отрезал я. — Этот вариант даже не будут рассматривать. То же самое можно получить в Крыму, Болгарии, не пересекая границы, потому незачем тащиться сюда через половину Галактики, и лезть под нос имперцам.

— Ну, не скажи, сервис здесь на высоте, — заспорил Филиппов.

— Типичный для капстраны, — пожал плечами я. — Среди новых членов СЭВ есть курортные страны, в которых хорошо развит подобный сервис.

Мишаня горестно вздохнул и замолчал.

— Да, ладно, чего расстраиваться. Прилетай лучше на Полигон, как летнюю сессию сдашь. Там как раз пара санаториев в субтропическом поясе открылась. По нашим меркам уже будет сентябрь, но сам понимаешь — сентябрь для субтропиков, это просто идеально.

— Для частных лиц на подобные полёты выставили конский ценник, — хмыкнул Филиппов.

— Ха! Расслабься. Я тебе объясню пару хитростей, которыми пользуются студенты Полигона, чтобы летать домой, сравнительно задёшево. У нас в Физтехе отнюдь не богатые буратинки учатся, а летают домой все. Есть способы, не переживай.

Мишаня криво ухмыльнулся и сказал, что капиталистические курорты, как ни крути, а имеют свой особый шарм.

Я с ним согласился, лишь когда улетал с планеты. Мой звездолёт поднимался в небо поздним вечером и закат оранжевого солнца выглядел восхитительно. Да, я понимал имперскую аристократию, предпочитавшую летать сюда, но лично я предпочитал планеты поинтереснее. И тогда я думал, что уже никогда не вернусь на Гарьерг, но я ошибался.

Красный Урал, он же Пересадка, выглядел не менее красиво, но по-другому. Сразу видно, что на таких планетах, следует работать, а не расслабляться.

Почти сразу по выходу из звездолёта меня встретили хмурые ребята в штатском и отвезли в военный космопорт, где ничего не говоря доставили до небольшого и юркого корабля-разведчика, который мог управляться одним пилотом. Там меня уже ждали Марсель Темиргалиев и Серёга Пушкарёв, тот самый пилот, с которым мы летали к межгалактическому порталу.

— Вот он наш бравый младший лейтенант, — приветствовал меня Марсель, едва я зашёл внутрь.

— Слушай, а к чему такие сложности? — не понял я. — Мы же могли встретиться в городе и я тебе всё бы передал.

— Нет, не могли. Мне пока нельзя на Красном Урале светиться, — отмахнулся Темиргалиев. — Поэтому побеседуем мы с тобой в дороге. Отчёт, документы и карту, пока отложи в сторону и морально приготовься к долгому разговору.

Сердце ёкнуло, ожидая неприятностей.

— Марс, мы стартуем? — спросил Пушкарёв.

— Да, лучше не задерживаться, а то минут через десять нас поставят в очередь.

Звездолёт начал медленно подниматься ввысь.

— Сначала благодарность за прекрасно проведённую операцию. Сделал всё, что поручили, и даже больше. Молодец, вытряс из этого жука карту и заставил его признаться, в не совсем кристальных намерениях. Теперь мы за ним присматриваем, да и он сам подёргался, но оценил, что под нашим прикрытием ему будет лучше.

Темиргалиев почесал затылок и продолжил.

— За мастера Ганг Зефа, я тебя уже отругал в прошлый раз. Повторять нет смысла, но это даже пошло тебе на пользу. Бандит, как только оказался в наших застенках, сразу запел, как Паваротти и такого нам выдал… Не будь вы в резерве, могли звёздочки получить. Хотя рано. Медали.

Я как-то скованно кивнул. Понимал, что Марсель следует древнему правилу: сначала похвали, а потом ругай.

— Теперь о плохом. Какого чёрта, ты вылез со своими речами о международном положении и тяжкой доли негритянского народа?

— Такого, — отрезал я. — Комсорг, косноязычный дурак, и нёс полную чушь. И вот серьёзно, Марс. Если бы я хотел привить студентам отвращение к идеям коммунизма, то я бы ставил комсоргами таких как Лощинин.

— Это не твоё дело, кого, куда ставить. И вообще, какого ляда, ты на комсомольские собрания таскаешься? Ты же член партии.

— Девушку сопровождал.

— Ещё раз тебе повторю. Доведут тебя бабы до цугундера. Ладно, это-то понятно. Но объясни мне, пожалуйста, почему ты на новогодней вечеринке в своей общаге, напившись, распевал песни этого анархиста… как его…

— Летова, — подсказал Серёга.

— Ещё один знаток музыки, — поморщился Марсель.

— Под настроение пришлось, — пожал плечами я. — Мы его всё детство пели, да и музыка у него не слишком сложная. В пьяном виде, да под гитару, самое оно. И кстати, я не напивался. Слегка выпил только. Напился я позже.

— Валер, сделай что-нибудь с лицом, — посоветовал Темиргалиев. — А то у тебя крупными буквами там написано, что как только ты с зимних каникул вернёшься, то отметелишь комсорга Лощинина так, что он неделю стучать не сможет.

— Две, — поправил его я.

— Доносчикам первый кнут! — отозвался Серёга.

— О, ты у нас ещё и тонкий знаток пролетарской литературы! — не выдержал Темиргалиев. — Чего ты тогда в армии забыл, раз такой умный?!

Пушкарёв заржал, но сразу переключился на пилотирование. Нам предстояло пройти портал.

Едва мы оказались в Солнечной системе, Темиргалиев сказал уже мягче.

— Это тебе не в упрёк. Просто всегда помни, что за тобой приглядываем не только мы, но и некоторые партийные. И кулаками это проблему ты не решишь.

— Понял, — отрывисто бросил я.

— Не дуйся. У меня для тебя будет ещё одно задание. Чтобы ты не скучал во время учёбы.

— Какое? — вскинулся я.

— Будешь ловить шпиона. Предположительно Халлдорианский Альянс, но, возможно, и Торкартен. Подробности письмом и позже.

Мы погрузились в тишину, несясь сквозь ледяную тишину космоса. Наконец, Марсель не выдержал.

— Серёг, включи что-нибудь хорошее, чтобы не скучно лететь было.

— Секунду, — отозвался Пушкарёв.

Из динамиков полилась песня омского анархиста Егора Летова, одна из тех, что он записывал в своём подвале.

— Самое оно, — одобрил Темиргалиев.

Он взял мой отчёт и стал внимательно его изучать, периодически задавая уточняющие вопроса, а Летов тем временем пел.

Беспощадные глубины морщин

Марианские впадины глаз

Марсианские хроники нас, нас, нас

Посреди одинаковых стен

В гробовых отдалённых домах

В непроглядной ледяной тишине

Долгая счастливая жизнь

Такая долгая счастливая жизнь

Отныне долгая счастливая жизнь

Каждому из нас

Каждому из нас

Каждому из нас

Каждому из нас

И действительно было самое оно.

Глава 5. Охота на охотника (начало)

Февраль 2004 года.

Вообще, какое-то издевательство. После тёплого Гарьерга попасть в холодный и промозглый февральский Ленинград, в последние две недели своих законных каникул. Не если бы сразу летел с Полигона на Землю, то было бы проще адаптироваться, но я сам предпочёл слетать по делам военной разведки на бывший имперский курорт и заслуженно отдохнуть на месте.

Да и дело, которое ждало меня в Ленинграде, было безрадостное. Надо было помириться с моей девушкой Ириной Рейман. Официально мы не ссорились, но я очень быстро и резво отменил наши планы, едва передо мной замаячила перспектива временно погрузиться в наши старые-добрые разборки. Вообще, меня стали тяготить отношения с Ириной. Не было в них того, что у меня наличествовало с Мариной Стерлядкиной. Может быть, это зовётся любовью, но я был не уверен.

Темиргалиев, как и обещал, довёз меня до Земли, космопорта в Плесецке, и я прямиком оттуда полетел в Ленинград.

— Если будет проблема с гостиницей, — сказал мне на прощание Марсель. — То вот адрес, там для тебя найдут номер. Но это, если совсем-совсем туго будет.

Последние шесть часов, Марсель Темиргалиев ставил мне задачу: что я должен сделать, чтобы помочь военной разведке вычислить шпиона Халлдорианского Альянса, который окопался в стенах нашего университета.

— Его засылали, разумеется, не к вам. Внедряли долгосрочного агента, который будет работать в нашем военно-промышленном комплексе и докладывать своим хозяевам об уровне развитии нашей техники, в общем, вести промышленный шпионаж. Потом потащит за собой других шпионов, словом — всё, как мы любим.

— Мы тоже в долгу не остались и у нас там работают свои разведчики, — улыбнулся я.

— Разумеется. Ориентировали мы их, правда, на работу с имперцами, но после развала Ардат Тангорихкс, так получилось, что лучше будет оставить их работать в Халлдории.

— Да это понятно. Что-то ещё про шпиона? Он яркоглазый или…

Яркоглазыми называли халлдорианцев, чьей отличительной чертой была пигментация радужной оболочки глаза, нетипичной, для остальных людей нашей галактики. Чаще всего встречался золотистый цвет глаз, чуть реже ярко-сиреневый, совсем редко ярко-зелёный.

— Или. Вербовали из военнопленных, из тех, что были захвачены незадолго до нашей победы. Халлдория Барна, как ты сам понимаешь, криминальный синдикат, у них есть разные методы и способы. И вообще, проще подкинуть нам на территорию нашего человека, чем бегать в линзах и бояться обратиться к врачу.

Я, подумав, внёс уточнения в то, что говорил Марсель.

— Не обязательно это были недавние пленники. Могли взять или дезертира, или того, кто был пособником администрации в лагере. Их слишком много осталось на территории бывшей Империи.

— Не так много, как ты думаешь. — возразил Темиргалиев. — Но достаточно. Полковник Копылов уже думал, что с ними делать…

В этот момент он как-то резко замолчал, а я подумал о своём. Имперцы особо не зверствовали в лагерях военнопленных. Не курорт, понятное дело, тяжело там было, но и за животных не держали, учили языку, истории, культуре Империи. В общем такой к ним был подход, как к будущим поданным. Не без инцидентов, разумеется. Красивым девушкам, которые попадали в плен, сразу рекомендовали как-то ухудшить внешность. Помнится, в лагере на Ирсеилоуре пытались изнасиловать Марину Стерлядкину и убили её подругу. Таусийцы издевались над Берестянским, но это были исключения из правил.

Попытки бунтов, карались жестоко, а в целом отношение к пленным ровное, потому что до нас-то осечек у них не было. И такой подход порой давал плоды. На сторону империи переходили добровольно, без принуждения, уверенные в том, что Земля рано или поздно проиграет войну, поэтому надо как-то устраиваться в новой жизни.

Но после того как мы неожиданно для всех победили в войне, дороги обратно у тех, кто оказался слаб, не оказалось. Они были изменниками и предателями и дома их ждали лагеря, поэтому они остались кто где. Кто-то искал честной работы, кто-то ударился в бандитизм, проституцию, а некоторые стали работать шпионами.

В будущем я ещё не раз столкнусь с такими, но я их больше жалел, нежели презирал.

— В любом случае не геройствуй. Стрельбы не надо, хотя оружие тебе оставим как наградное, так и то, что ты получил на операции. Но главное твою оружие — голова. Собирай информацию, думай над ней, анализируй.

— Стучать?

— Ни в коем случае. Нам неинтересно, кто из них читает самиздат, кто хулиганские стишки на стенах туалетов, про партию пишет, а кто анекдоты про Машерова рассказывает. Даже не спорь, рассказывают и мне некоторые нравятся. Это твоё домашнее задание. Выделяй из потока информационного мусора, действительно важное, а не всякую ерунду. И вот это, можешь смело присылать нам.

Перед тем как попрощаться, Темиргалиев вручил мне универсальный коммуникатор. У меня уже был похожий, но гражданского образца, а Марсель мне оставил устройство, в принципе похожее, но с некоторыми добавлениями от ГРУ.

Ирина Рейман встретила меня… Я даже не знаю как сказать. Не радовалась, но и не злилась. Отсутствие претензий немного настораживало. За тот семестр, что длились наши отношения, я немного изучил её характер не так хорошо, как хотелось бы. Но вот такие моменты чувствовал. Она явно что-то задумала. Поэтому мне, не удалось насладиться красотой города трёх революций, ибо я постоянно опасался какой-нибудь пакости.

Долго ждать не пришлось. Ришка в тот же день показала мне все пакости, на которые способна. Потаскав меня по Невскому, она внезапно, пригласила меня к себе домой. На её, общее с братом день рождения. Сказать, что я опешил, ничего не сказать. Нет, я не забыл, просто думал, что она будет отмечать его в выходной день, как она и Колька говорили ещё на Полигоне, но, очевидно, планы поменялись. Я вздохнул и выругался про себя. Что задумала светловолосая бестия, было ясно. Вернее, мне показалось, что я понял. На практике всё оказалось куда хуже.

Сначала было всё культурно. Я вручил подарки — благо купил на Гарьерге какие-то местные безделушки, разрешённые к провозу, но в силу их экзотичности, ценящиеся у нас достаточно высоко. Поздравил Ирину и Колю с праздником. Поблагодарил её папу, за прекрасно работающую теорию гравитационных полей. На её основе была создана технология, что не раз спасала мне жизнь, во время войны. Евгений Владиленович Рейман поморщился, но благодарности принял. Всё с ним понятно. Ну что же, будем, как учил меня Марсель, держать рот на замке, внимательно слушать и улыбаться.

И мне даже удалось продержаться так, почти до конца праздника. Меня не так просто было смутить пацифистскими разговорами, всякими антиправительственными анекдотами, кстати, как и Марселя у меня было несколько любимых антисоветских анекдотов, большей частью про родное ГРУ. Я даже удержался (чем горжусь) когда речь зашла о Кадмии и не засветился.

Хотя меня выбесили покровительственные интонации Евгения Реймана, когда он принялся рассуждать о пирамидах, о самой планете, но самое худшее случилось, едва он, с подачи дочери опять же, заговорил про непосредственное открытие Кадмии.

— Безумие, — процедил Рейман-старший. — Впятером идти через джунгли, через все ловушки, которые поставили инопланетяне, а потом лезть в пирамиду, неизвестно зачем.

— Валер, а ты что скажешь? — Ирина была пьяна. — Сержант Кирьянов, твой однофамилец, ты ведь с ним общался, когда служил. Зачем он ломился через джунгли?

Она подчеркнула слово однофамилец, и это меня неприятно кольнуло. Показалось, что она знает больше, чем показывает.

— Затем, — бросил я. — У моего однофамильца не было выбора. Оставайся они на месте, все бы гарантировано погибли, где высадят другую группу, он не знал, поэтому единственный, подчеркну, единственный шанс на спасение, был, как здесь выразились, ломиться через джунгли. И надо сказать — он угадал. Мало того что спас свою жизнь и ефрейтора Филиппова, так ещё и сделал открытие, которое помогло землянам выиграть войну.

Я раздражённо оглядел собравшихся. Рейман-старший смотрел на меня с иронией, остальные с какой-то опаской, а Ирина раздражённо. Я и сам начинал потихоньку злиться, потому что не был милитаристом, но и вот такой вот глупый пацифизм меня раздражал. Потому что это дурость несусветная, в тот момент, когда на тебя нападает опаснейший враг, с которым невозможно договориться, рассуждать о каком-то другом пути.

Я поднялся из-за стола, привести можно было массу аргументов, но как писали в одной старой книжке, не стоило метать бисер перед свиньями. Поэтому я, едко улыбнувшись, спросил Евгения Реймана:

— Когда я подходил к вашему дому, то заметил небольшую компанию, сидящую во дворе, с беломором и пивом. Пять человек, кажется, среди них были отсидевшие, но я на это не поставлю. Так вот, уважаемый академик, если вы сможете убедить этих молодых людей, завязать с тем неправедным образом жизни, который они ведут, пить исключительно молоко, то я прислушаюсь к вашим словам, что всегда дело можно решить миром.

Я перевёл взгляд на Ирину.

— Да. Если тебе так интересно, какие у меня были отношения с Елизаветой Семёновной Голобко, то я в неё был влюблён, а она испытывала ко мне сугубо материнские чувства, относясь к моей влюблённости с иронией. На этом — разрешите откланяться.

Я по-офицерски щёлкнул каблуками и покинул квартиру академика. В тот день мои отношения с Ириной дали трещину. Я не пошёл по адресу, который мне оставил Темиргалиев, а сразу поехал на вокзал. Оставалось полторы недели зимних каникул, и надо было действительно отдохнуть и повидаться с теми, кого давно не видел. Тем более, списываясь по коммуникатору весь семестр, мы себе наметили неплохую культурную программу и не только в Рязани. Заехали и в Москву. С трудом пробились в Большой театр, но оно того стоило. Хотя мой грубый вкус не дал мне оценить сам спектакль. Кажется, там ещё и пели, так что, может быть, это была опера, но то, как мы туда прорывались, запомнилось на всю жизнь.

Ведь каникулы начались не только у меня с Довнарович. Из Томска прилетел Варяг, а из Москвы приехал Жмых. Мишаня вернулся на Землю раньше меня и за ним последовала Марина, которая, как и Довнарович этим летом заселилась ко мне в летний домик. К счастью, Яся к нам не приехала, предпочтя навестить братьев в небольшом белорусском городке, и к ней поехал Вик. Впрочем, нам хватало и нашей компании, для хорошего отдыха.

— Странно, — сказал я, увидев на пороге утеплённого летнего домика Марину. — Я думал…

— Темиргалиев дал мне две недели отпуска, — вздохнула она, пожав плечами. — Сказал, что наград и так полно, а вот повидаться с нами я вполне заслужила.

— А сын? — уточнил я.

— Не хочу травить душу, — вздохнула Марина. — Лучше вообще отвыкнуть от мысли, что он мой, пусть останется племянником, как и записано во всех документах.

Махнул рукой. Ну что поделать с этой современной женщиной, которая предпочла исследования космоса… Впрочем, кто я такой, чтобы судить её? Она вообще хотела аборт сделать, что было бы честнее, но не устраивало её сестру и отца.

— Слушай, Валер, — поражалась Маринка, когда в очередной раз, днём шли от меня к Варягу, на Вокзалку. — Вот я у тебя уже третью неделю в гостях, а мы ещё ни разу не прошлись по центральным улицам. Всё время меня таскаешь по каким-то переулкам.

Мы договорились с Гришкой встретится у Есенинской библиотеки, поэтому после того, как мы перешли железную дорогу в районе вокзала Рязань-2, я свернул в небольшой переулок, чтобы срезать угол. Хотя Марина даже пыталась настаивать, чтобы мы пошли, как положено по карте.

— Слушай, если пойду там, мы непременно заблудимся, — пожал плечами я. — Я по той улице ни разу не ходил, а через переулок я десять лет срезал дорогу до школы, а вот, кстати, и она.

Я показал рукой, на уютное двухэтажное здание, в котором учился с первого по одиннадцатый классы.

— Везёт тебе, — вздохнула она. — Я сменила школ пять, а то и шесть. Отца всё время переводили… Даже полгода прожила здесь, в Рязанской области, у дальних родственников, пока отец служил на Полигоне.

Вот только хотел ей сообщить, что думаю про то место, где она жила, но неожиданно меня окликнул голос знакомый с детства.

— Кирьянов! Ты куда это бежишь?

К нам спешила, смешно семеня ногами, невысокая и круглая Оксана Владимировна Филатова, учительница истории и моя классная руководительница.

— Я ничего не делал, — вырвалось у меня на автомате, Марина захихикала.

— Вот именно. Всё лето пробегал, не соизволил зайти в родную школу, так это ладно, но вот сейчас, когда ты вернулся со звёзд, почему даже не заглянул?

— Я думал… каникулы…

Совсем вылетело из головы, что у школьники отдыхают сразу после Нового года, а мы ещё несколько недель учимся.

Филатова осуждающе покачала головой.

— Это безответственно, Валера. От тебя я такого не ожидала.

Я стоял, как дурак, хлопал глазами, не понимая, в чём умудрился провиниться за три года после окончания школы. К счастью, Маринка, которая пережила подобный опыт в Одессе, ткнула меня локтем под ребро.

— Надо рассказать пионерам о своих подвигах. Меня тоже таскали, даже не смотря, на кхм… болезнь.

— И не только пионерам, комсомольцам, которым скоро в армию идти, тоже было бы полезно послушать.

Филатова уставилась на Стерлядкину с подозрением. Маринка сегодня выглядела крайне несерьёзно, одевшись в белую пушистую шубку и шапку с бумбончиками. В общем, сама была похожа на примерную школьницу, а не на героиню войны. Но не узнав её, продолжила:

— Вон в семнадцатой школе, Филиппов выступал, а мы вроде как и не при делах! У нас и ученик наш больше отличился, а сидим как дураки, без рассказов очевидца.

Я вздохнул. С одной стороны, никуда не деться, от рассказов о героических подвигах, а с другой — помнил наставления полковника Копылова, и капитана Темиргалиева: как можно меньше светиться.

Нет, ГРУ меня прикрыло, убедив американцев, что сержант Кирьянов и человек, сумевший овладеть секретами местных пирамид, это два совсем разных человека. По легенде я знал индекс Полигона и смог дать знать нашим на месте, а те уже прислали экспедицию, которой я помог пройти к пирамиде безопасным путём (каким образом-то?), но версия военной разведки всё прекрасно объяснила. В общем, американцы схавали, и теперь ищут молодого и гениального учёного, но не особо активно, так как считают, что его не выпускают с Кадмии.

Пока я размышлял, классная всё-таки опознала Марину и ахнула.

— Так вы же Марина Анатольевна Стерлядкина, та самая, что подняла восстание военнопленных на Ирсеилоуре!

Я хмыкнул, вспоминая, как именно она подняла восстание. Марина снова легонько стукнула меня локтем.

— Оксана Владимировна, давайте завтра зайду… во сколько удобнее? — перебил я классную, пока она и Маринку не взяла в оборот. — А сейчас я спешу…

— Подходи к шестому уроку, — что-то подсчитала в уме классная.

Я согласился и шустро откланялся. Только сейчас я понял всю мудрость решения полковника Копылова. Не думаю, что смог бы выдержать два года на Полигоне, оставаясь «тем самым Кирьяновым», героем и комсомольцем и вообще ходячим примером. Вот точно не удалось мне бы тогда расслабиться и попеть песни омского анархиста.

Филатова мне позвонила на следующий день, когда я уже собирался выходить. Удостоверилась, что я буду вовремя и повесила трубку.

— Составишь компанию? — спросил я обувающуюся Марину.

Стерлядкина лишь помотала отрицательно головой.

— Мы с Гришей и Лёшей тебя после уроков встретим, — хихикнула она, изображая детский голос. — И пойдём гулять.

Я лишь махнул рукой. Но в школе выступление прошло на удивление легко. Я помнил, что говорить следовало, а что нет. Так что не особо и много пришлось врать пионерам и комсомольцам, которые слушали меня затаив дыхание. Только одна комсомолка, дочь Оксаны Владимировны, мелкая, нескладная и суетливая как белка, задавала разные вопросы, по большей части глупые, из-за чего её постоянно одёргивала мать. После выступления она даже увязалась за мной, но была поймана внимательной матушкой, получила подзатыльник и вернулась на место.

Тогда я ещё не знал, что эта суетливая белка, всё-таки смогла выскользнуть из-под опеки матушки и следила за мной какое-то время, но увидев, как я обнял Маринку при встрече, вспыхнула и прекратила своё глупое занятие.

Словом, зимние каникулы прошли отлично, если не считать таких мелких инцидентов и ворчания родственников, которые уже начали раздражать. Нет, ну что за фигня, а? Физтех на Полигоне, если не входит в число лучших вузов Советского Союза, то исключительно в силу молодости. И да, он готовит кадры для работы во внешних мирах, так я там и собирался жить, ну какого чёрта, опять все эти переливания из пустого в порожнее?

В общем, у меня сложилось впечатление, что, то ли Земля меня уже не принимала, то ли я сам морально переселился во внешние миры. Поэтому возвращение на Полигон, я воспринял с облегчением хотя мне предстоял сложный разговор с Ириной, которая забрасывала мою электронную почту письмами, но их я даже не читал. Не хотелось портить себе хорошее настроение. Правда Марина заметила, сообщения на моём коммуникаторе и, невесело усмехнувшись, спросила, нужен ли совет.

— От тебя нет, — довольно резко ответил я, но она, к моему удивлению, даже не обиделась, а рассмеялась.

А потом, как-то внезапно, настал день отъезда. Я, Жмых, Стерлядкина и Варяг, доехали до Москвы, где оставили Маркина и Мишина, зато забрали Довнарович и пообщались немного со Славиком. После чего радостно полетели в Плесецк.

— Ты с нами, до Полигона? — спросила Яська у Марины.

— Нет, — вздохнула она. — Срочно вызвали на Кадмию. Зачем не говорят, но вряд ли что-то хорошее.

Она немного помолчала.

— Да, Валере я рассказала, — Стерлядкина поглядела на Довнарович. — Но больше никому.

— Так ты что, знала? — возмутился я такому женскому коварству.

Яська лишь вздохнула.

— Сам посуди, Валер, вот если бы я не могла отличить банальную беременность от заковыристой инопланетной болячки, то меня не то что из фельдшеров, из санитаров следовало гнать.

— И из женщин, — вздохнула Марина. — Сдаётся мне, что это вообще все бабы на Кадмии знали.

— А из мужчин догадался только…

— Цыц! — зыркнула на неё Стерлядкина, оставив меня в полном недоумении от происходящего.

Вот так с шутками мы и долетели до Архангельской области и всё так же пикируясь показались в зале ожидания космопорта Плесецк-Гражданский.

— В сопровождении двух женщин, — не удержалась Довнарович. — Прям Джеймс Бонд, осталась только обнять нас.

Я незамедлительно выполнил её просьбу. Девчонки засмеялись, но в этот момент я встретился взглядом с двойняшками Рейман. Серьёзная и строгая Ирина и немного нервный Коля.

Девушки освободились из моих объятий, пока ко мне шла решительным шагом Иришка Рейман. Заметив её Марина, чмокнула меня в щёку.

— Ну всё, я побежала, на свой рейс, — и шустро упорхнула, прежде чем я успел хоть что-то сказать по этому поводу.

Ирина зло посмотрела ей вслед и только открыла рот, как её перебила Довнарович.

— Это Марина Стерлядкина и она служила вместе с нами. То время, пока не сидела в плену, — Яська очень пристально смотрела в глаза Иры. — А теперь я, пожалуй, поговорю с Колей. Всегда интереснее общаться с умным человеком.

Удивительно, но Рейман проглотила такое хамство со стороны Довнарович. Возможно потому что боялась её, после того как на Новый год под утро, что-то ляпнула в её адрес и моментально получила в нос от Яськи. Меня, при этой безобразной сцене не было, поэтому пришлось поверить на слово, что это были просто пьяные разборки.

— Нам надо поговорить, — просто сказала Ирина, провожая взглядом довольную Довнарович, которая что-то щебетала Николаю.

Я мысленно закатил, также мысленно вздохнул и принялся слушать объяснения и извинения девушки. В общем-то, банальщина, она просто возревновала меня к Лизе. Также она давно подозревала, что у меня есть секреты от неё, и вот это всё заставило глупую девчонку устроить идиотский цирк на собственном дне рождения, столкнув меня со своим отцом, который любил фрондировать, в пределах разумного, естественно. Ну и получилось так, что праздник она испортила и себе и брату, да и каникулы оказались подпорчены. Вот есть у женщин одна раздражающая черта, это стремление выяснять отношения по поводу и без, да ещё ставят вопрос так, что даже общаться на эту тему не хочется, а охота просто уйти, даже не хлопая дверью, свалить по-тихому, чтобы не слышать этих раздражающих интонаций.

Мы помирились, ещё до того как объявили посадку на рейс до Полигона, то есть МПРО-2ЖК. Вернее, это я её простил, потому что так было проще. Иначе бы за долгий рейс, она бы и мозги мне съела и кровь выпила.

Почему-то в отличие от остальных планет, Полигон ещё не получил официального названия, и у меня были мысли на этот счёт, которые оказались верными.

В этот раз лететь было тяжелее. Во-первых, Ирина следовала за мной неотступно и не умолкала, обещая вот летом, показать Ленинград во всей красе. Довнарович, сидела рядом со мной и скептически улыбалась. Могла бы этого не делать, я и сам чувствовал что до лета наши отношения не доживут. Во-вторых, я уже знал многих студентов и все спешили поделиться рассказом о каникулах, да и узнать у меня, как и что.

Короче, поспать в полёте мне не дали. Может, и к лучшему. Посмотрел на Марс, который сейчас терраформировали, как и Венеру. Красная планета досталась американцам, а нам вторая от Солнца. Впрочем, эти проекты находились в начальной стадии, поэтому пока не на что было смотреть. На Марсе и Венере отрабатывались трофейные технологии, от имперцев. Многие в СССР ворчали, что надо было брать красную планету, ибо разогреть проще, чем охладить, но в Политбюро не дураки сидели. В перспективе Венера оказалась выгоднее. Вот об этом мы, и спорили, когда нас внезапно перебили.

— Говорят, портал хотят вернуть в пояс астероидов, где он и был изначально, — вдруг изрёк Вадим Хацкевич, наш физрук.

На него посмотрели как на заговорившую статую. Действительно, как-то не проявлял кмс по самбо, бывший в недавней войне сержантом ВДВ, какого-то интереса к проблемам перемещения в космосе.

— Хотят, — подтвердил я, отворачиваясь от Коли Реймана, который убедительно и с цифрами доказывал выгодность венерианского проекта. — Но пока не знают как, да и то что придётся на месяц-другой, прервать сообщение Земли с остальными планетами, тоже останавливает.

Хацкевич пожал плечами, как бы говоря, ну ко мне, какие вопросы, и замолчал. Мы сразу же переключились на другой спор — был ли портал Солнечной системы перемещён или всегда находился рядом с Плутоном. И снова посыпались цифры, народ полез в коммуникаторы и так далее.

Я-то знал правильный ответ, но помалкивал, ибо это была закрытая информация. Вернее, не сама она, а то из какого источника мы её получили. Слухи просачивались, но… Не надо после войны лишний раз нервировать наших и не наших сограждан наличием странной силой в наши Галактике, которая случайно или неслучайно нам помогла.

Однако меня заинтересовал Вадим Хацкевич. Это пусть студенты над ним (мысленно) посмеялись. Но меня зацепила эта оговорочка «вернуть» прозвучавшая в его речи. Непрост наш физрук, ой непрост. Явно что-то знает, но не говорит. Надо бы взять на заметку. Кто знает, может быть, он и есть шпион яркоглазых?

Долетели мы нормально, и мне даже чуть-чуть удалось вздремнуть, под самый конец нашего путешествия, когда мы ли порталом и подлетали к Полигону. Всё это время Ирина держала меня за руку, как будто боялась, что я куда-нибудь убегу. Да, блин, куда я денусь-то?

— Ой, — первым делом сказала Ришка, когда мы вышли с посадочных колец и попали под проливной дождь.

Рейманы оделись по-зимнему, как и все первокурсники, а вот на более опытных студентах были тёплые куртки. Я же одевался в свою армейскую куртку, которая идеально подходила для поздней осени, зимы и ранней весны.

— Привыкай, — хмыкнул я. — Это у нас начало февраля, а здесь в это время весна. В этом году чуть задержалась, а так мы на каникулы должны были улетать под весеннюю капель.

С нашего курса по сезону были одеты только я и ещё несколько человек, которые служили на Полигоне во время войны. И Нина была в лёгкой штормовке с капюшоном. Меня это удивило, но значения этому я не придал. Девчонка она была умной, могла и посмотреть местный календарь, который ходил по информационной сети планеты, а для полных ретроградов вывешивали объявления на остановках. Посмотрел на вылезающих из корабля студентов, на льющий с неба дождь и у меня слегка закружилась голова. Господи, даже не верится, что война закончилась около года назад и не надо бояться налёта имперских звездолётов или их высадки на Земле и последующего геноцида! Я старался об этом не думать, как и о своём вкладе в победу, потому что мне тогда хотелось смеяться и плакать одновременно, а это вряд ли бы кто понял.

Когда мы добрались до общаги, у Ирины снова испортилось настроение, на этот раз из-за шубы, безвинно пострадавшей от изменения погоды. Но на мне она срываться не стала, а просто буркнула что-то невнятное и скрылась за дверью.

— Надо же помирились, — проворчала Нина, как мне показалось, недовольно.

— Само собой. Милые бранятся, только тешатся, как говорит, мудрый русский народ.

— Понятно, — протянула Нина и мне послышалось в её голосе разочарование. — Слушай, Валер, расскажешь мне как-нибудь про Кадмию? Я тут подумала, что если служить, то лучше там.

— Да чего рассказывать, Нинуль? Я там тупо стоял в охране, стенку подпирал. Про то, как устроено? Могу сказать, но пока ты институт закончишь, там десять раз всё поменяется. При мне только построили нормальный космопорт и заложили посёлок чуть в стороне от пирамид. За пять лет, что мы здесь проучимся, планету не узнать будет. Как вот на Полигоне, когда я сюда учиться приехал. Улетал — только один корпус Физтеха стоял, даже без общаги, а приехал, тут уже такое построили. И это только за два года! Нас, кстати, гоняли в основной корпус, ну тяжёлое таскать, круглое катить. Я тогда даже представить себе не мог, что через пару лет здесь учиться буду. Города тогда, кстати, тоже не было.

— Ты тогда на комсомольском собрании, очень интересно рассказал, про негров, — вставила Нина, в мои воспоминания, свою фразу.

— А это… — я мысленно вздохнул, вспомнив, что за подобное выступление получил втык от Темиргалиева. — Могу рассказать да. Что-то такое. У меня много чего случалось.

Только не на Кадмии и ей рассказывать я не имею право, ибо для однокурсников меня не было на Ирсеилоуре, а на Тангорихксе я был в другой точке.

— Тогда позже поговорим, — подмигнула мне Нина и скрылась за дверью.

Я пошёл наверх, ухмыляясь про себя. Надо же, как ко мне девчонки липнуть стали, после службы в армии. В школе они меня не замечали или я их. Что же, мелочь, а приятно.

Наверху меня ждал слегка взвинченный Коля Рейман, который хотел мне что-то объяснить, про отца, чтобы я не принимал близко к сердцу его пацифистские заходы.

— Понимаешь, после того как на Ярве, во время второй операции погибла наша мама, которая была там в составе учёный делегации, отец сам не свой…

— Коля, я всё отлично понимаю, не нервничай, — усмехнулся я. — Сам после одной операции, пожалел, что пошёл добровольцем, так сильно захотел из армии сбежать…

— После того как ты прошёл джунгли Кадмии, потеряв почти всю команду, и чуть не застрял навсегда в пирамиде, — сверкнул очками Николай Рейман.

— Не, это другой Кирьянов был…

— Сказки Ирине рассказывай, она у нас красивая, а я умный, — хмыкнул студент. — Ну и её подружке. Та тоже уши развешивает, весьма охотно. Не хочешь это афишировать, понимаю.

— Ты неправильно понял, — попытался объяснить я.

— Да не всё правильно, — он прошёлся по гостиной и приблизился ко мне. — Я в курсе, что никто не знает, где заканчивается Елизавета Семёновна Голобко и начинается военная разведка. Отец намекал и не раз. Только я понял, а сестра нет. И раз ты после разговора с профессором, начал как-то странно исчезать посреди города, а потом резко поменял планы на каникулы — вывод очевиден.

Я молчал, мысленно проклиная Темиргалиева, который мог мне не передавать послания через Лизу, а просто позвонить в общагу и попросить прийти в назначенное место и время.

— Не надо меня убивать, за то, что я слишком много знаю, я никому не скажу, — улыбнулся Коля.

— Это меня надо будет убить, — чуть не сплюнул я с досады. — Ладно, Коль, послушай давай, правда, ты о своих подозрениях будешь молчать, ага? Здесь такие дела творятся…

— Да я уже понял, — без улыбки ответил он. — Только Ирину не втягивай?

— Договорились. И вообще, мне кажется, что мы с ней скоро расстанемся.

— Не кажется, — хмыкнул Рейман.

После этого разговора я ненадолго погрузился в учёбу, забыв о просьбе Марселя. Ещё бы! По моему самолюбию был нанесён такой урон, что просто руки опустились. Я тогда ещё не знал, что в том, чтобы быть вычисленным блестящим аналитиком Николаем Евгеньевичем Рейманом, человеком ныне одновременно и очень известным и совсем неизвестным широким массам, нет ничего позорного, поэтому и переживал.

Дни шли своим чередом: лекции, семинары, посиделки с друзьями как в общаге, так и в городе. Мы с огромным интересом исследовали новые кварталы, которые строители, с помощью инопланетных материалов и технологий возводили бешеными темпами, но всё равно жилья пока не хватало прибывающим с Земли поселенцам.

Полигон после войны планировался как центр советского дальнего космоса, с производством, ресурсами и внутренней торговлей. Иногда удавалось найти — совершенно случайно или новую кафешку или магазин. Благо наступила весна и по городу стало гулять просто приятно.

Я, правда, в эти дни совершил ещё один поступок, за который мне до сих пор стыдно. Как-то раз после лекции, я остался наедине с Олегом Лощининым, комсоргом группы. Он задержался, собирая какие-то материалы, не имевшие отношения к учёбе.

— Есть разговор, — бросил я ему, не глядя в глаза.

Лощинин нахмурился, а я без перехода, толкнул его, взял за грудки и приподняв, прижал к стене.

— Теперь послушай меня, утырок. Если я ещё раз, узнаю, что ты настучал на кого-то из своих товарищей, то я тебя отделаю, как бог черепаху. И ты пожалеешь вообще, что на свет родился. Ты меня понял?

Олег молчал, пытаясь как-то вырваться из моих рук. Но не с его комплекцией, против меня дёргаться. Для осознания я приложил его пару раз об стенку. Он лишь злобно зыркнул на меня. Тогда я отпустил его и быстро нанёс удар в солнечное сплетение. Он согнулся и стал задыхаться.

— Я не слышу, — бросил я.

Лощинин упал на пол, и лишь тогда, тяжело дыша произнёс.

— Понял. Всё понял.

Я склонился над ним. Взял за загривок и, приподняв его голову, посмотрел в глаза.

— Вот и чудесно. И ещё. Готовь получше доклады о международном положении. А то во-первых, они у тебя скучные, а во-вторых, не соответствуют действительности. Это я тебе, как старший партийный товарищ советую.

И оставив впавшего в прострацию комсорга, я вышел из аудитории, направившись прямиком на улицу, чтобы перекурить. Всё-таки надо было с ним как-то по-другому тогда поговорить, но я был в те времена слишком горяч и неоправданно резок.

Но многие утверждают, что я и сейчас такой же. Врут небось.

Глава 6. Охота на охотника (окончание)

Февраль — март 2004 года

Выйдя из учебного корпуса, я закурил и подумал, что Лощинин хоть и гнида, но вот точно не шпион. Будь он завербован Альянсом, то вряд ли бы так палился с доносами на однокурсников. Скорее всего, это кто-то другой… Стоит проверить Хацкевича, но как?

Самое обидное, что к расследованию я не мог привлечь Довнарович с Черепановым. Насчёт них Марсель мне строго приказал не втягивать.

— У них свой участок работы есть, ты пока им не мешай, — пояснил он.

Мне очень захотелось узнать, что именно им поручили, но Темиргалиев лишь покачал головой и посоветовал заниматься своим заданием.

Я ломал голову над этим несколько дней, так и ничего не придумав, а решил просто понаблюдать. Вадим Антонович Хацкевич, родившийся в Могилёве, казался стереотипным физруком, который любил самбо и гонял студентов до седьмого пота.

— Сейчас тяжело, в армии легче будет! — кричал он неслужившим студентам, которые чуть ли не падали от его нагрузок.

Я был не один, кто оказался в Физтехе после армии. Примерно с полкурса отслужило кто где. Поэтому нам, недавним солдатам, все его тренировки казались лёгкой разминкой, так что мы не парились и могли даже закурить сигарету во время бега. Исключительно шутки ради ибо от таких выходок Хацкевич приходил в ярость и увеличивал нагрузку и это воспринималось нами со здоровым, молодецким смехом. Вот и в тот день, когда он увидел, что я, после того как оторвался от остальной группы во время бега, часть круга в спортзале прошёл на руках, буквально вызверился на меня.

— Космодесант, значит, опять выделывается, — рыкнул он. — Раз вами затыкали каждую дыру, лучшими себя считаете?!

Я раскланялся. Хацкевич, по слухам, служил в спецназе, и как все спецназовцы, считал нас выпендрёжниками.

— Ну тогда, давай, пошёл на маты! Продержишься, значит, против меня пять минут, получишь зачёт автоматом.

Ох и правда довыпендривался. У нас была хорошая подготовка, но самбист, да ещё и кмс… А не будь войны наверняка и мастером бы стал. Впрочем, сначала стоит попробовать. Всё-таки чему-то меня в спецназе ГРУ научили, хотя, разумеется, упор делался на огневую подготовку, а не на рукопашную.

Весь бой занял три минуты. Сначала я неплохо держался, и вот мне стоило и дальше сесть в глухую оборону, чтобы выдержать пять минут. Но мне показалось, что Хацкевич слегка раскрылся справа и я провёл серию ударов, которые окончились тем, что меня бросили на маты, заломили руку, и ещё коленкой сверху придавили.

— Космодесант, значит, неплохо готовят для огневого контакта, — вещал Хацкевич, помогая мне подняться. — Но вот в рукопашной их даже имперская проститутка отпинает.

Студенты засмеялись. Весьма обидно, кстати.

— Толку от рукопашки, если имперские импульсники разносят в труху даже броню, а плазменники, это вообще адское оружие, — проворчал я поднимаясь.

— А если, значит, попадёшь в плен, где у тебя отберут оружие? — спокойно уточнил Хацкевич.

— Всё равно, в рукопашку вы долго не продержитесь, против вооружённых охранников.

— Не скажи, — задумчиво протянул Хацкевич. — На войне разные случаи бывали.

Я едва прикусил язык, чтобы не ляпнуть, про то, что единственный успешный случай восстания военнопленных, был организован ГРУ, то есть нами и снабжён как оружием, так и детальными планами.

И вот тогда мне снова показалось, что вот что-то неладное с нашим физруком, ой неладное и я решил продолжить наблюдение.

Не только он один ходил у меня под подозрением, после того как пришёл в себя, от головомойки устроенной мне Колей Рейманом. Я наметил ещё трёх подозреваемых, помимо Вадима Антоновича.

Первый — Василий Коржиков, который никогда не говорил, где он родился, отговариваясь, что где-то в Сибири, ему было, как и мне, двадцать лет и он поступил в Физтех, отслужив в армии. Второй — Бейбут Кусаинов, которому было тоже двадцать, и в армии он не служил, по крайней мере, так говорил всем. Как так вышло — Бейбут не уточнял. Третий — Юрий Малышев, которому по документам было семнадцать, но выглядел он намного старше меня. Всех их и Хацкевича, я начал проверять как мог, но внезапно, в самом начале апреля внезапно наступила развязка, которая совпала с моей очередной ссорой с Ириной.

Ссориться мы начали после моего спарринга с Хацкевичем. Она тогда заявила, что я опозорился, а я не понял её. Что такого, проиграть спарринг спецназовцу, и кмс по самбо? Обычное дело, но у Ришки что-то заклинило. Вот тут-то я и вспомнил слова Коли, про то, что его сестричка умом не блещет. Только махнул рукой и сказал приходить, как только головушку проветрит.

И как раз стоило моим отношениям с Ириной пойти под откос, как тут же активизировалась Нина, которая буквально лезла под руку. Я вот не понял её, влюбилась, что ль по уши.

— Подожди Нинок, — сказал я ей, после лекций. — А лучше давай как-нибудь вечерком зайдёшь ко мне, когда Кольки не будет.

Вот ведь намеренно нахамил ей, чтобы она обиделась и на какое-то время оставила меня в покое. Я же собирался проследить за Хацкевичем. Куда-то он выходил ровно в полдень, по местному времени и пропадал около часа. Странно — следовало выяснить, а лекции как раз закончились без пяти двенадцать. Поэтому по-быстрому отвязавшись от настырной девушки, я рванул за физруком.

Идти пришлось недолго. Стоило мне выйти из университета и дойти до первого переулка, как я получил в нос. На ногах устоял и ошарашенно взглянул на Вадима Антоновича, который укрылся в этом переулке.

— Какого хрена тебе надо Кирьянов? — спросил он недовольно. — Мечтаешь, значит, реванш взять?

Я потёр переносицу. Крови вроде не было, хотя прилетело мне знатно. Подумал, а что сказать-то физруку? Светиться мне было нельзя, насчёт этого у Марселя были строгие инструкции.

— Ладно, — зло бросил Хацкевич — Доставлю тебя куда надо, значит, и там разберёмся.

Уличная драка, это сами понимаете, не спарринг на матах. Здесь можно и нечестными приёмами побаловаться. Пропустив от Хацкевича пару ударов, я исхитрился и ударил его со всей дури, ногой в подколенную ямку. Мой любимый «дворовый» приём. Называется «хромой лось». Физрук скрипнул зубами и упал. Я, не теряя времени, подскочил к нему и зафиксировал.

— Так что? — спросил я. — Куда ты меня хотел отвести? Колись, быстро!

Хацкевич злобно сипел, но даже не собирался говорить. Я уже собирался поставить ему колено на грудь, но сзади раздался крик:

— Эй ты! Быстро отойди от него!

Вздохнув, я выругался про себя. Твою ж мать. Всё время забываю, что город растёт и всё больше становится похож на обычные советские города. Вот уже месяц, как в Новом Ленинграде появились регулярные милицейские патрули, но сейчас милиционер был один. Впрочем, это ничего не значило, я не собирался оказывать сопротивление родной милиции. Не стоило вступать в конфликт с органами правопорядка, особенно на ровном месте. Они и так, нас, разведчиков, недолюбливают, так чего же лишний раз их злить.

— У нас небольшой конфликт вышел, товарищ милиционер, — сказал я, медленно поворачиваясь и держа на виду руки. — Поспорили, погорячились. Но сейчас мы всё выяснили и больше не будем.

Интересно, как воспользуется ситуацией Вадим Хацкевич? Обратится к милиционеру, попытается убежать?

Но он молчал. Я окинул взглядом подошедшего милиционера. Лицо под шапкой, да ещё и прикрытое шарфом, разглядеть не удалось, но заметил, что сотрудник правоохранительных органов был невооружён. Вернее, табельный пистолет не покинул кобуры. Это он зря. Мало ли кто на пути встретится.

— Всё равно отойди… — начал он и осёкся. — Валера, ты?

— Лёха? — удивился я, опознав милиционера, чей голос мне показался знакомым. — Какими судьбами? С чего вдруг тебя потянуло служить? Ты же хотел в родной колхоз вернуться после службы.

Алексей Свешников, мой сослуживец, но не по спецназу ГРУ, а по космодесанту. Он летел с нами на Кадмию и должен был спускаться вместе со мной, в составе группы Гриценко. Но майор Фролов приказал отправить вместо него Новикову. Думаю, Лёха был очень рад тому, что не оказался в тех проклятых капсулах. Или нет. Кто его знает, что он там себе думал по поводу этой операции, где погибло под девяносто процентов личного состава, но зато задача оказалась перевыполнена.

— Да пошёл в милицию после армии. Знаешь, Валер, в колхозе скучно, после того как космос повидал, — пробормотал он. — Служил в областном центре, в Свердловске, а потом предложили сюда перевестись. Здесь и квартиру сразу обещали и перспективы, особенно если в школу МВД поступлю.

— Ага, — кивнул я. — Молодец. А я тут учусь в Физтехе, а в сугробе наш физрук валяется.

Насчёт сугроба я преувеличил. Весна уже даже на Земле началась, а у нас и подавно. Хацкевич просто лежал на тротуаре и пытался встать.

— Сурово у вас, не забалуешь. Интересно, что вы с ректором делаете, когда поспорите? — согласился Свешников и хотел было развить эту тему, но бросил взгляд на часы. — Ой Валер, давай вечером встретимся, у меня смена заканчивается в семь, посидим, повспоминаем. Блин, тебя так наши отцы-командиры крыли, когда ты от нас в разведку перешёл!

По всей видимости, лицо у меня сильно перекосилось, так что Лёха отшатнулся.

— Об этом никто не должен знать, — буркнул я, кивая на Хацкевича. — Особенно всякие подозрительные личности.

Свешников пригляделся к поднимающемуся с тротуара физруку.

— Так это не подозрительная личность, а помощник нашего особиста! — обрадовался он. — Валер, ты его не знал, его прислали после того, как ты на Кадмию улетел. Ну когда нас перебрасывали на Землю, там ещё много наших погибло и майор…

Вадим Хацкевич очень грязно выругался, и я его прекрасно понимал.

— Знаешь древний анекдот, про два любопытных глаза, которые встретились в одной замочной скважине? — спросил я у физрука и повернулся к милиционеру. — Лёха, извини. Сегодня не получится. Давай телефонами обменяемся и потом созвонимся, договоримся.

Растерянный донельзя Свешников оставил свой номер и попрощавшись ушёл, даже забыл напоследок сделать нам строгое внушение, хотя бы.

— Кирьянов, значит, мать твою, ты же тот самый сержант Кирьянов, — ругался сквозь зубы Хацкевич. — Обожаю родную контору, секретность — свои не знают, зато посторонние мильтоны в курсе.

— Я тоже в восторге, товарищ помощник особиста, — хмыкнул я. — Пионерам в Рязани, могу рассказать про свой героизм, а вот однокашникам, фигушки, режим секретности.

— Это не без основания, — кивнул Вадим. — Здесь по Физтеху, какой-то халлдорианский шпион шастает.

— В курсе. Мне приказали его вычислить, и я подумал на тебя.

— А я, значит, тебя подозревал. Ещё думал — то ли борзый, что такую фамилию взял, то ли тупой.

— Я скорее и тупой, и борзый, иначе бы не влип во всё это, — вздохнул я. — Ладно, чего здесь стоим треплемся? Пошли куда-нибудь… и, кстати, ты куда каждый полдень сваливал на час?

— Обедать, здесь кафе открылось неподалёку. С претензией на элитарность, но кормят качественно и по кошельку не бьёт. Туда и пойдём.

— Блин…

— И всяких дураков палить помогает.

Я помог Вадиму дохромать до кафешки, и он оказался прав, кормили здесь очень хорошо, но живи я на одну стипендию, вряд ли бы смог тут харчеваться регулярно, собственно как и Хацкевич, на зарплату физрука. Поделились своими наработками по розыску шпиона. Как я и говорил, подозревал трёх студентов, а вот Вадим грешил на женщину.

— Это логичнее всего, — убеждал он. — Долгоиграющего агента лучше делать женщиной. Она сможет выбрать нужного мужа, перспективного, а наш Физтех для этого подходит идеально. Куча мужиков, которые будут работать на оборонку. Но сама она будет долго оставаться вне подозрений.

Я лишь пожал плечами. Мне было интересно, почему при таких убедительных раскладах, он заподозрил меня, но спрашивать я не стал.

В конце концов, договорились проверить моих подозреваемых, и тех за кем присматривал Вадим, так сказать, объединить усилия. Удивительно, но и Ирина оказалась у физрука-особиста на подозрении.

— Странная она, — выдал Хацкевич. — Отец, опять же диссидент…

— Да, какой он, к чёртовой бабушке диссидент! Обычный фрондёр, с претензиями, да и то, если бы не смерть жены во время боёв за Ярве, он об этом и не думал.

— Твою мать, а почему мне не дали эту информацию? Хотя да, рылом, то есть званием не вышел.

— И в каком звании ты в ГРУ? — воспользовавшись случаем, уточнил я.

— Сержант, — вздохнул он. — И как мне сказали, это мой потолок. Ну, максимум старший сержант. А ты у нас, кто?

— Младший лейтенант и то большим авансом, — вздохнул я.

— Ну, значит, товарищ офицер, давай пораскидаем твоих подозреваемых.

— Да, одна голова хорошо, а две — Дом Советов. Начнём по порядку. Мой однокурсник Юра Малышев. Говорит, что ему семнадцать, но выглядит он постарше меня.

— Вычёркивай сразу. Бабка, значит, у него армянка, да и сам он на юге рос. То ли в Сочи, то ли в Крыму, вот такой гарный хлопец и вымахал.

— Правда?

— Я его, значит, к планетарному соревнованию по вольной борьбе готовлю. Заодно и общаемся на разные темы, я тоже подозревал сначала, что он шпион, но всё прояснилось, когда я его личное дело посмотрел. Про юг подтвердилось, значит, про бабку тоже не врал.

— Принимается. Второй подозреваемый Василий Коржиков. Так, вроде всё в порядке, служил в артиллерии, говорит, что из Сибири, но почему-то не уточняет откуда.

Вадим Хацкевич громко рассмеялся.

— Из Иркутской области, — сказал он, продолжая ржать. — Деревня Зады.

— В личном деле посмотрел?

— А то!

— Да и сидеть неудобно и выйти неприлично, — процитировал я известную книгу и засмеялся.

Понятно, почему Вася, так не хотел уточнять название малой родины. Бывает, что поделать. Русский народ изобретательный на всякие названия, но никогда не задумывается, а как потом их потомкам в этих задах жить?

— Ладно, третий, — сказал я смеясь. — Бейбут Кусаинов. Двадцать лет, но говорит, что в армии не служил.

Хацкевич прекратил смеяться. Лицо его стало серьёзным.

— Служил он, Валер. Весь положенный срок.

— Тогда почему…

— В ремонтно-тыловой, в Архангельске. Его часть не тронули и не бросили в бой, даже когда имперцы атаковали Среднюю Азию и Кавказ. Ничего постыдного в этом нет. Это армия, куда послали, там и служишь. Но, как-то это задевает гордость потомка степных воинов. Всё ему кажется, что смеяться, значит, над ним будут.

Не знаю. Мне смеяться расхотелось. Наоборот, навались тоска и усталость.

— Ладно, — вздохнул я. — Вечереет уже, хорошо посидели, но пора уже.

Словом, обратно в общежитие я возвращался ближе к вечеру, в очень расстроенных чувствах. Вот такой облом у меня, как у сыщика. Пинкертон, мать его.

— Ты как? — спросил я Вадима, протягивая ему руку для прощания. — К себе пойдёшь?

— Нет, — мотнул головой он. — Сегодня дежурю по общаге. Цербершам вашим помогаю. Потом хоккей посмотрю, матч-то, значит, вчера был, но к нам только сегодня дошёл. «Салават Юлаев» с минским «Динамо» играет.

— А, удачи, — хмыкнул я. — Я-то за московский «Локомотив», и в футболе, и в хоккее болею, но как-то выпал за время службы.

— Может, тогда заскочу? Вместе посмотрим, значит.

— Видно будет. Если спать не лягу, то заходи.

На этажах было как-то тихо, и я вспомнил, что студенты ещё с утра собирались пойти в обсерваторию, понаблюдать звёздное небо в иной конфигурации. Я-то на Кадмии, на подобное зрелище нагляделся, поэтому не стал записываться, а Ирина с Колей и, кажется, Нина собирались сходить.

Подходя к своей комнате-квартире, я почувствовал что-то неладное. Там явно кто-то был. Выругался про себя и со всей возможной осторожностью открыл дверь.

Не помню, говорил я или нет, но некоторые вещи до меня доходят с трудом, как до жирафа. Вот и сейчас, когда полуобнажённая Нина повисла на мне, жарко целуя, я не сразу сообразил, что происходит.

— Нинок, что такое? Ты разве не должна быть в обсерватории? — только и выдавил я.

Она отрицательно закачала головой, а потом пробормотала слегка хриплым, имитирующим страсть голосом.

— У нас есть свободный вечер, давай проведём его с толком?

Нинка-то мне нравилась. И красивая и фигурка самый раз. Я бы мог вполне завести роман с ней, если бы Ирина не подсуетилась первой. И честно говоря, я был готов закрыть дверь, и разложить её прямо на полу, но что-то не давало мне покоя. Да и ситуация была какая-то дурацкая. Как в итальянском или, прости господи, американском фильме.

— Подожди Нинуль, дай мне хотя бы сполоснуться, с дороги, — прошептал ей я, отстраняя девушку.

— Да, сходи в душ, — сказала она, поглаживая ладонью мою ширинку.

Я побрёл к ванной комнате, цепко осматривая взглядом гостиную, что-то мне не нравилось. Упс. Дверь в мою комнату приоткрыта, а я точно помню, что закрывал её. Коля мальчик деликатный, он без спроса не вошёл, даже если бы ему что-то было надо. Позвонил бы, спросил. Могла вломиться Ирина, в поисках компромата. Отношения у нас давно шли к расставанию. Но если бы она ничего не нашла, то вернула всё на место и закрыла дверь, а если бы обнаружила, то устроила скандал, предварительно выгнав Нину.

— Подожди, — сказал я, отстраняя девушку и направляясь к своей комнате решительным шагом.

В спину мне что-то ударило, я покачнулся, но удержался на ногах.

— Мать твою, — выругался я оборачиваясь.

Девчонка бросила в меня вешалку, а она тяжёлая между прочим. Внимательно приглядевшись, я понял, что у Нины очень хорошо развитая мускулатура, которую обычно скрывала мешковатая одежда, но проблема была не в этом. В руках она держала импульсный пистолет имперского производства.

— Что же ты по-хорошему не захотел? — зло спросила она. — Совокупились бы, чаю попили, с парализатором — последнее только для тебя.

— С конём совокупляйся, профурсетка халлдорианская, — раздражённо бросил я. — Значит, это ты…

— А ты что? Ожидал яркоглазого бандита? — хмыкнула она. — Хрен тебе, эти уроды даже не сунутся на территорию Земли. Твари.

Надо было как-то отвлечь её, заболтать, а там глядишь, что-то и придумаю.

— Слушай, а зачем ты вообще с этими скотами связалась? Блин, понимаю ещё, поддалась слабости, пошла на службу к имперцам. Всякое бывало, с военнопленными, но халлдорианские уголовники?

— Ха! — развеселилась Нина. — Ты думаешь я из тех сломавшихся мальчиков и девочек, что в лагерях поддались имперской пропаганде? Фигушки. Я знала что хотела, когда шла в армию. Не буду тебе рассказывать, как я готовилась к побегу, это слишком долгая история и мне многое удалось, не повезло лишь в одном. Когда я прошла через портал на угнанном транспортном корабле, я наткнулась на халлдорианцев. Хотя кто знает. Может быть, попадись я имперским офицерам, было бы хуже.

Говоря это, она подготавливала шприц с парализатором. Задача осложнялась тем, что одна рука была занята — ей приходилось держать меня на прицеле, к тому же не спускать глаз.

— С халлдорианцами я договорилась на одно задание. Десять — двенадцать лет живу в Союзе, изображаю из себя милую студентку, потом сотрудницу какого-нибудь научного учреждения, и сваливаю на какую-нибудь нейтральную планету. Из тех, кто сможет закрепиться в этом статусе. С деньгами и новыми документами. Впрочем, насчёт оплаты они наверняка кинут, но я девочка умная что-нибудь да придумаю. Но теперь планы изменились. Они хотят, чтобы я доставила им человека, который сумел вскрыть пирамиды на Артефакте. Уж не знаю зачем.

Я расхохотался.

— Ты дура конченная. Всякая разведка берёт в оборот так, что не выйдешь, а ты рассчитываешь, бандиты тебе дадут спокойно уйти? Идиотка, твоей наградой будет перерезанное горло.

— Нет. Халлдорианцы горло не режут, — мотнула головой Нина. — Они или голову простреливают или корабля в открытый космос выбрасывают. Бандиты же, как ты правильно заметил. Но за меня не беспокойся, у меня припасено пару тузов в рукаве.

Я заметил какое-то движение в пустом коридоре. Насторожился, сгруппировался, но продолжал отвлекать Нину разговорами.

— А как ты вообще поняла, что я тот самый человек, которого тебе поручили отыскать? — спросил её я.

Нина уже набрала парализатор в шприц, и спокойно посмотрела мне в глаза.

— Подружка твоя проболталась. Про шкатулочку, которую ты никогда при ней не открывал, а наоборот, всегда прятал.

Я похолодел. Это была не шкатулка, а небольшой чемодан. Там я хранил свой военный билет, награды, а также запасные блоки для Артемиды. Лицо я сумел удержать, и только скептически улыбнулся.

— И как ты по военнику догадалась, что я тот самый сержант Кирьянов?

— По наградам. Ты забыл, что к каждой медали и ордену прилагается наградной лист?

Я выругался уже не про себя. Нина торжествующе улыбнулась, подходя ко мне. С этой улыбкой она начала оседать, а потом и рухнула на пол. Подошедший сзади Вадим Хацкевич не стал раздумывать, привлекать к себе внимание, а шарахнул её кулаком по голове. Я сразу рванулся с места, хватая выпавший из рук Нины пистолет.

— Любопытные, значит, у тебя брачные игры, молодой самец, — ухмыльнулся он. — В общаге тихо, спокойно и студентов почти нет. Зашёл к тебе поболтать, а тут такая картина маслом.

— Вадим, ты понимаешь, что мы сейчас шпионку халлдорианскую словили?

— Эта? Хотя да, похожа, — хмыкнул он. — Валер, я же тебе говорил, что яркоглазые уголовники, бабу на это дело подпишут.

— Молодец, ты оказался прав. Возьми с полки пирожок.

Вдвоём мы быстро связали Нину. Вернее, вязал Вадим, попросив меня убрать кривые лапы, и не мешать профессионалу.

— Я вам ничего не скажу, — пробормотала Нина, когда мы закончили с ней.

— А мы тебя и спрашивать не будем, — обрадовал её я. — Мы не следователи, а оперативники. Наша задача — взять шпиона, тебя другие люди спросят, и так, что соловушкой запоёшь.

— Во-во, — поддержал меня Вадим. — Чем больше знаешь, тем больше вероятность, что тебя с Земли не выпустят.

Нина легонько постанывала, я закурил и уже хотел было спросить Хацкевича, что мы будем делать дальше, как коридор наполнился топотом шагов и прежде чем я успел что-то сделать, в комнату влетела Ирина, а за её спиной топтался её брат.

— Валер ты слышал?! — чуть ли не закричала она и осеклась, увидев связанную Нину, в нижнем белье.

— Ириночка, спаси… — простонала шпионка.

Я шустро запихал Нине в рот носок, который валялся в комнате с незапамятных времён.

— Не усугубляй своего положения, язык тебе не вырвем, но челюсть сломать можем, — сообщил я ей и обернулся к своей девушке. — Ришонок, ты что сказать-то хотела?

— Ааа, — выдавила она, не отрывая взгляда от своей подруги.

Николай вышел из-за спины сестры, и проговорил спокойным голосом.

— Только что передали срочную новость с Земли. Для этого даже остановили лекцию обсерватории. Умер Пётр Миронович Машеров.

Я присел на диван. Да, я в курсе, что генеральный был очень стар, чуть ли не ровесник революции, но всё-таки, эта мысль не укладывалась в голове. Сзади громко выругался Хацкевич. Ирина перевела взгляд на него, только-только заметив, что в комнате присутствует ещё и преподаватель физкультуры.

— Валера, что здесь происходит? — только и спросила она.

Можно только представить, какие мысли посетили светловолосую головушку Ирины Рейман, от одного вида связанной и полуголой подруги, которую застала со своим парнем… и физруком.

Её голос привёл меня в чувство, и я собрался и начал действовать.

— Значит, так, — подошёл я близнецам Рейман. — Коля, бери Ирину и идите в её комнату. К вещам Нины даже не приближайтесь.

Мой сосед по комнате закивал, мелко-мелко.

— Ты. Меня. Понял. Николай? — с нажимом повторил я. — Сидеть тихо, ни с кем не говорить, вещей Нины не трогать, и в её комнату не входить.

— Всё сделаю, — твёрдо сказал он, поняв ситуацию, своими гениальными мозгами.

— Вот и чудесно, — обрадовался я, выпроваживая Рейманов, а когда за ними закрылась дверь, повернулся к Вадиму. — Ну ты как, вышел из прострации? Надо думать, как её отсюда незаметно вынести и что делать дальше.

— Да-да, — пробормотал он. — Извини. Как пыльным мешком по башке шарахнули. Как же так…

— Потом. Переживать будем потом, — твёрдо сказал я. — Сначала дело. Как будем выводить?

Хацкевич быстро пробежал взглядом по гостиной.

— Сначала надо одеть, а вывести…

Из общаги мы вытащили Нину без проблем. Вкололи ей парализатор, заботливо приготовленный для меня. Одели её в одежду, которую она сложила на диван, а потом накинули на плечи куртку с капюшоном, закрывшим её лицо и, таким образом, вытащили на улицу. Чего такого? Дежурный по общежитию и студент тащат перепившуюся студентку, в больничку — так Хацкевич сказал вахтёршам. Поверили, ведь у нас подобное пару раз было. Вообще, в студенческих общагах, всякое бывало, лучше лишний раз не вспоминать.

— У меня, значит, здесь рядом машина, — сказал Хацкевич. — Давай её грузим туда и отвезём в гаражи. Знаешь где они?

— Вообще, не в курсе. Я на учёбе, если заметил, а машина на Полигоне, студенту — ты серьёзно?

— Тогда я за руль, а ты присматривай, — бросил Вадим.

Мы выехали на освещённый проспект Ленина, а потом, как водится, свернули на Липницкого, и чуть-чуть поплутав по дворам, заехали в узкий дворик, который, удивительно, но располагался аккурат за нашим Физтехом.

— Живу я тут, — сообщил Вадим.

— И на работу, каждый день на машине, — хмыкнул я.

— Ну не каждый, а по особым случаям. Сегодня я планировал затащить тебя. Как халлдорианского шпиона.

— Мечты, блин, сбываются. И я здесь и шпион на месте.

— Тебе сказали, что делать, если удастся захватить шпиона? — спросил Хацкевич, как только мы завели машину в гараж, вытащили Нину и примотали её металлической секции.

— Никто на это не рассчитывал, — пожал плечами я. — Просто сказали собирать информацию, посылать её…

— Угу, туда же куда и мне. Тебе Лунин это поручил?

Лунин, это был оперативный псевдоним Марселя Темиргалиева. Я кивнул.

— Есть возможность вызова, — протянул Вадим. — По коду-семь.

Я быстренько вспомнил таблицу кодов, которую в меня вбивали долго и упорно. Семёрка была срочным вызовом по изменившимся обстоятельствам.

— Вызывай, — сказал я.

— Только хрен его знает, когда он сможет прибыть, — проворчал Хацкевич, набирая текстовое сообщение Лунин-7, на своём мобильном. — Он же, значит, шастает по Галактике, то на Землю, то на Кадмию.

Я пожал плечами.

— Других вариантов всё равно нет.

Сообщение уходило в управление ГРУ, здесь на Полигоне. Там, по цифре «семь» его ставили в приоритет на передачу, при следующем открытии портала. Как они определяли, где искать Лунина-Темиргалиева, никто не знал.

Мы посмотрели на Нину и закурили. Девушка пришла в себя и смотрела на нас мутным взглядом.

— Ох, дура, — вздохнул я. — И чего тебе дома не сиделось? Ну да, отстали мы по технологиям от имперцев и халлдорианцев, но ведь нагоняем же!

— Не… за… этим… — только и пробормотала она, но её перебил звонок телефона Хацкевича.

— Лунин, — только и произнёс Вадим, отвечая на вызов.

Я помотал головой, словно пытаясь проснуться. Какое-то удивительное совпадение, что Марсель оказался на Полигоне в тот день, когда мы поймали шпиона.

— Да, срочно. Со мной… — Вадим вопросительно посмотрел на меня.

— Тузов, — назвал я свой оперативный псевдоним.

— Со мной Тузов и ещё кое-кто, — повторил он. — Почему, почему… Так получилось. Приезжай, узнаешь.

И уже отключив телефон, сказал.

— Лунин реально в шоке. И это он ещё не знает, что мы шпионку поймали.

Нина выругалась, а потом её мат перешёл в невнятное бормотание. Она всё ещё отходила от парализатора. Мы закурили.

— Почему Тузов? — внезапно спросил Вадим.

— Девичья фамилия матери — Колодина. Туз из колоды, такая вот логика, учитывая, что я действительно оказался тузом и весьма козырным, в той карточной игре, которую мы вели с имперцами.

— Нехилая такая игра, с десяток миллионов жизней положили, только у нас в стране, — вдруг рассердился Хацкевич.

Я махнул рукой. Спорить с Вадимом о терминах я не собирался.

К счастью, Марсель Темиргалиев приехал очень быстро, не прошло и десяти минут, с разговора по телефону.

В гараж он буквально ворвался, осмотрел нас и связанную Нину диким взглядом.

— Вы что наделали, архаровцы? — спросил он, чуть севшим голосом.

— Поймали халлдорианского шпиона, вернее, шпионку, — отчитался я.

— Я. Же. Просил. Никакой охоты за шпионом, — разделяя слова произнёс Темиргалиев. — Просто сбор информации, наметить круг подозреваемых…

— Обстоятельства изменились, — пояснил я. — Не мы искали шпионку. Это она искала меня.

Темиргалиев попросил сигаретки — свои он забыл в местной резидентуре, где застрял из-за смерти Машерова. Закурил, внимательно посмотрел на меня.

— Давай рассказывай, — уже нормальным голосом попросил Марсель.

И я рассказал всё по порядку. Как мы с Вадимом случайно вышли друг на друга, подозревая, что кто-то из нас шпион. На этом моменте Темиргалиев выругался и стрельнул ещё одну сигарету. Потом уже про то, как, придя в свою комнату в общаге, обнаружил в ней Нину.

— Я же говорил, что доведут тебя бабы до цугундера, — грустно констатировал Марсель. — Да, в этот раз выкрутился, но в следующий раз, может и не повести.

Он встал, выпрямился во весь рост.

— Благодарю за службу, товарищи, — бросил он и продолжил уже нормально. — Ох, ребят. Ладно поимка этой твари, единственная радостная новость за последнее время. Похлопочу о награде, но говорю прямо — не высовывайтесь в ближайшее время.

— Борьба за власть? — уточнил я.

— Она самая, она самая. Поэтому занимайтесь своей легальной деятельностью, до нового учебного года, а там посмотрим. Всё должно решиться в ближайшие два — три месяца.

— Что делать с Рейманами? — уточнил я.

— Возьмёшь и с брата, и с сестры по подписке о неразглашении. Оформи это максимально убедительно, чтобы они и правда молчали в тряпочку. Ну а насчёт Николая… поговори с ним отдельно, но аккуратно. Если что-то и решим по нему, то не раньше осени. Вадим, я возьму твою машину? Сюда меня один генерал подбросил, поэтому я без транспорта.

— Бери конечно, — согласился Хацкевич. — Тебе помощь нужна?

— Нет. Вернее, так. Не надо вам пока нигде светиться. Машину я оставлю у книжного, как обычно.

Вадим Хацкевич коротко кивнул и мы, попрощавшись, пошли в общагу. Там мы нашли близнецов Рейманов и коротко, и убедительно поговорили с ними насчёт молчания, дали на подпись документ. Наконец, я рассказал Ирине правду, кто я такой и почему за мной охотилась шпионка. Самому стало легче, но девушка сказала, не глядя на меня, что нам надо расстаться. Она теперь не может мне верить и прочая сентиментальная чушь, которую так любят юные и не очень девицы. Но спорить я не стал, согласился с ней, поцеловал на прощание и… оставил одну. Зря, конечно, я так сделал — нет, с Ириной ничего не случилось, просто ей пришлось пережить не самую приятную ночь в своей жизни. Но девица она была молодая, крепкая, так что справилась.

— Как я понял из твоих намёков, военная разведка заинтересована в моих услугах? — сверкая очками спросил Николай.

— Возможно. Но если не они, так я… Но это всё отложим на какое-то время, — сказал я, оглядывая оставленный Ниной разгром.

На следующий день по всему Полигону объявили траур. Но и без официального объявления настроение и у преподавателей и студентов было мрачным. Петра Мироновича, уважала даже фрондирующая интеллигенция, а уж у остальных горе было искренним и неподдельным. Многие студенты даже шептались, о том как бы потихоньку проникнуть на звездолёты и слетать на похороны, но преподаватели жёстко пресекли все подобные попытки и из Физтеха на похороны Машерова полетели только ректор и два декана.

Некоторые студенты даже стали выступать, чтобы соорудили ещё один Мавзолей, для не успевших на похороны. И позже так и сделали, по требованию общественности — потому что просили этого не только студенты, а рабочие, колхозники, военные и несть им числа. Только поставили его не в Москве, а в Минске. Почему именно там, никто не знает.

И только спустя пару недель в холле института появился портрет Нины с траурной рамкой. Скупая надпись сообщала, что студентка первого курса, Нина Антоновна Ивина, погибла на Земле, в дорожно-транспортном происшествии, спустя неделю после смерти Машерова. С Полигона она якобы срочно отбыла по семейным обстоятельствам и подобная чушь.

— Нифига себе, — сказал удивлённо Коля. — Что же получается, её…

— Да не, — успокоил я Реймана. — Это же были не настоящие её имя-фамилия. Сейчас она сидит где-нибудь в Лефортово, под своим настоящим именем или в подвалах ГРУ, что вероятнее, а Нины Ивиной, как бы больше не существует. Поэтому проще объявить о её смерти, чем на весь институт сообщать, что у нас училась инопланетная шпионка.

— Понятно, — облегчённо выдохнул Коля.

— Ирине это скажи, а то может сорваться. И напомни про подписку, — мрачно попросил я.

— Обязательно. Слушай, а ты…

— Даже не думаю. Ришка ясно выразилась, что не хочет со мной никаких отношений. И вообще, пошли покурим.

Рейман только понимающе усмехнулся.

Как и советовал Темиргалиев, до лета я погрузился в учёбу, тем более что мне понравилось учиться. И незадолго до наступления каникул, когда я уже собрался основательно отдохнуть, расслабиться, и возможно поездить по Советскому Союзу, обстоятельства немного поменялись.

Глава 7. Убийство на пляже

Апрель — май 2004 года

Впрочем, до летних каникул было ещё далеко. Правда, лето на Полигоне вступало в свои права задолго до окончания второго семестра, так что студентам, не бывавшим на других планетах, приходилось нелегко. Да и мне, когда я только начал служить в армии, тоже было неуютно, ведь летние деньки, для меня до того были каникулами, днями отдыха. Но в армии быстрее понимаешь, что детство кончилось, не то что в вузе.

— Довнарович, ты идёшь с нами? — спросил я Яськи, офигев от её внешнего вида.

Даже когда она у меня жила прошлом летом, она не одевалась так откровенно. Возможно потому что не особо жарким выдался тот сезон, но сейчас. Ух. Очень короткая юбка и топик закрывавший разве что грудь.

— Я против вас, — буркнула она. — Валер, я не знаю, как тебе в Физтехе учится, возможно, ты не напрягаешься, но мне после моего военмеда требуется расслабиться. И если зимой я ещё согласна была торчать на всяких лекциях, дипломатических курсах, то сейчас, я пойду на пляж, буду там купаться и загорать и ни о чём не думать!

С этими словами она упорхнула от нас, лёгкой походкой убегая в сторону искусственного озера, ставшего у новоленинградцев любимым местом отдыха.

— А то мы не задалбываемся, — проворчал я ей вслед. — Но сегодня редкая же лекция по криминальным кланам Халлдории, кто есть кто.

— Это важно, — поддакнул он. — Но давай после лекции возьмём пивка и тоже на пляж.

— Это естественно, — согласился я с ним. — Что же я, не человек, что ли? Давай, дождёмся Рейманов и на лекции, а потом вместе с ними и на пляж.

— Ты же вроде с этой девкой расстался? — озадачился Лёха Черепанов.

— Расстался. Но дружить мы не перестали.

Тот пожал плечами, как будто говоря: ну, дело твоё. И вскоре подошли Коля и Иринка и мы пошли на лекцию. По пути Ришка строила глазки Черепу, возможно, назло мне, но её план провалился. Лёха Черепанов игнорировал эксцентричную блондинку. То ли он был настолько суровым римлянином, то ли просто считал неприемлемым заигрывать с бывшего своего боевого товарища и командира. Не получив желаемого внимания, Иришка скоро успокоилась, и мы спокойно дошли до лекции, которая, проходила в достаточно большой аудитории здешнего филиала МГИМО.

И надо сказать несмотря на жару и нерабочее настроение, благодаря рассказчику, мы слушали лекцию до конца, не отвлекаясь, а после, идя на пляж бурно обсуждали услышанное.

— Казалось бы, это самое крупное объединение, но с халлдорианцами я столкнулся только после падения империи. Мы… Я участвовал в исследовательской экспедиции и случайно попали на Арзалакс, когда халлдорианцы начали там военную операцию. Поэтому, все мои знания, ограничиваются трёхминутным разговором нашего командира с их капитаном, из которого только и стало ясно, что СССР они уважают и даже отличают нас от американцев, и всё…

— То, что это самое большое государство, не значит, что оно заселено халлдорианцами, — уточнил Коля. — Просто криминальные синдикаты там оказались кем-то вроде правящей верхушки, а в подчинении у них арза и аборигены разных планет. Им просто повезло. В момент развала империи они оказались наиболее организованной силой и к тому же смогли договориться между собой, чтобы взять под контроль значительные территории.

— Наше командование считает, что Халлдория Барна наиболее вероятный наш противник, — влез Лёха. — Если только…

— Если только они не рухнут под тяжестью собственных противоречий, — быстро перебил я бойца, опасаясь, как бы он лишнего не сболтнул.

— Почему-то, мне кажется, что мы в этом активно помогаем, — обронил Коля.

— Неактивно, у нас ресурсов нет, но не без этого, — согласился я.

Иришка последнюю фразу не поняла, поэтому начала уточнять и в процессе разъяснения мы втроём повторили ей лекцию, посмеиваясь над её непониманием.

На пляже было донельзя многолюдно, но мы ухитрились отыскать Ясю Довнарович, которая, как обещала, даже и не думала заниматься активным отдыхом, загорая на камнях.

— Впрочем, можете пересказать мне лекцию, — милостиво позволила она, вытягиваясь на камнях и подставляя солнечным лучам своё и так смуглое тело. — Так, я совсем не против послушать.

Тот вечер мы провели впятером просто отлично. Только как и всё хорошо начинающееся, закончился он не очень. Мы уже вышли с пляжа и подошли к палаткам, продавшим всякие соки, фрукты и прочую мелкую снедь, как вдруг услышали…

— На землю быстро! — скомандовал я, роняя Колю и Иру.

Черепа и Ясю не надо было дополнительно контролировать. Они и без моей команды пригнулись и залегли.

— Быстро, быстро, — бросил я и мы перебежали и засели между закрывшихся по ночном времени палаток.

— Что это? — испуганно спросила Ирина Рейман.

— Работает лазерное оружие, — коротко сообщил Лёха. — Карабин или пистолет… Карабин.

Девушка охнула и мне показалось, что она потеряет сознание. Но пронесло.

— Стреляют оттуда, — указала Довнарович.

Я мысленно обругал себя. Что поделать, расслабился. Оружия с собой не захватил, теперь сиди, как мышь. Нет, ну кто бы мог подумать, что на Полигоне, прямо в сердце армии, начнётся стрельба?

— Не наш карабин, — проворчал Череп. — Имперский. Но не факт, что это они. Такой тип…

— Мне на самом деле интересно, в кого они или он стреляют? — оборвал я измышления Черепанова и высунулся из-за палатки «Сок и Лимонад», которая отделяла нас от места событий.

В общем-то, всё уже кончилось. Около палатки с квасом лежало чьё-то тело, а неизвестная, высокая фигура забегала за шестиэтажный дом, украшенный тем, что в давние времена называлось архитектурными излишествами.

Я подошёл к не подававшему признаки жизни телу. Череп и Яся следовали за мной, а чуть в стороне, старались держаться осторожно двойняшки Рейман.

Тот, в кого стреляли, лежал, уставившись мёртвыми глазами в багровое небо вечернего Полигона, на груди его была выжжена дыра, не оставлявшая никакого сомнения — он был мёртв. Труп был бы похож на обычного человека, если бы не розовые полоски на его лице.

— Это вам и медсестра скажет, что мёртв, — фыркнула Довнарович, присевшая осмотреть тело.

— Дело не в этом. Череп, Яся, посмотрите на его лицо повнимательнее. Не вспоминаете?

Лёха извлёк фонарик и посветил ему в лицо.

— Что-то знакомое, — проворчал он. — Но не могу вспомнить… Мало ли этих арза мы повидали, когда служили.

— Ну да. Вы же его только издалека видели, а я общался напрямую, когда вышел из тюрьмы в Гордзексе. Именно к нему меня направил мастер Ганг Зеф. Ещё одно удивительное совпадение. Мастера Ганга я встретил на каникулах. Когда…

Я осёкся и посмотрел на Рейманов. Ирина смотрела на меня расширившимися глазами, а Коля собирался покашлять.

— Короче, вы не слышали этого разговора, — бросил я им и повернулся к Черепу. — Вызывай наших.

— Может, милицию? — уточнила Довнарович.

— Это будет решать офицер-оперативник, — вздохнул я.

К моему удивлению, примчался Марсель Темиргалиев с бойцами из спецназа. Увидев нас троих, он выругался, заметив гражданских, позеленел, а при виде трупа, совсем не стал сдерживаться и выдал тираду то ли татарском, то ли на башкирском, а может, вообще, на языке дакота.

— Кирьянов, у меня такое ощущение, что ты моё кармическое проклятие, — вздохнул он успокоившись. — Ну вот объясни, какого чёрта ты застрелил этого уголовника?

Яська, хихикнула, вспомнив наш осенний разговор в космопорте. Марсель раздражённо уставился на неё.

— Это я так про неё говорю, — успокоил я Темиргалиева и объяснил. — Я вообще сегодня оружия не взял и стрелял не я, а какой-то долговязый упырь, который скрылся вот за тем домом. Вероятно, ушёл в сторону Альтаирской улицы. Я не стал преследовать. Расстояние было большое, а убийца отходил на заранее приготовленные позиции, к тому же сама улица неудобна для розыска.

— Понятно, — вздохнул Марсель и начал отдавать приказы.

Сопровождающие его забегали, внимательно изучая окрестности, кажется, даже пошли по следам, благо собаку с собой они взяли.

— И что дальше? — спросил я.

— Ничего. Само тело сбросим мильтонам, пускай носом землю роют, а убийцу будешь искать ты. Неофициально. Если поймаешь… ну я тебя проинструктирую, что и как.

— Угу. Я могу привлечь Хацкевича? — уточнил я.

— Можно, но зачем? Он в первую очередь боец, а не оперативник.

— Судя по тому, что произошло, — я кивнул на труп. — Боец нам потребуется.

— У тебя есть Череп, — буркнул Марсель. — Но дело твоё, но я смотрю, ты наметил взять Вадима в свою группу?

— Да. У меня после «Эльбы-2» некомплект. Семь человек.

— Понимаю. Ладно, всё равно он в резерв выведен, а использовать его как агента бессмысленно судя по его действиям в истории со шпионкой.

Мы синхронно закурили.

— Слушай мою команду. Берёшь своих архаровцев в охапку, включая Реймана-сына и отваливаешь в сторону кафе «Снежинка», она пока открыта. Я же поговорю с Рейман-дочерью, а потом заскочу за тобой, и мы побеседуем в помещении, где никто посторонний нас даже теоретически не услышит.

Марсель улыбнулся и направился к Иришке Рейман, которая стояла, прижавшись к брату, очень галантно подхватил её под руку и увёл куда-то в сторону, что-то шепча на ухо.

— Охмуряет, — хмыкнул Череп.

— Угу, — отозвалась Яся. — Он может. Его полчаса послушаешь и уже готова на всё, хоть отдаться, хоть в разведку…

Она осеклась и посмотрела на гревшего уши Колю Реймана.

— Да он в курсе, — буркнул я. — Вычислил меня, а ещё два месяца назад, вместе с сестрой оказался свидетелем при задержании халлдорианского шпиона.

— О! Так вот чего так резко отменили ловлю агента яркоглазых, — вскинулась Довнарович. — А я голову ломала… А это наш бравый командир опять отличился.

Алексей Черепанов вообще ничего не сказал и как я понял, он был не в курсе, что логично. Шпиона ловили по вузам Полигона, которых у нас пока ровно три штуки. К осени обещали возвести четвёртый.

Мы пошли в «Снежинку», попутно обмениваясь мнениями, что это вообще могло быть. В итоге ни к чему и не пришли, сойдясь на том, что от этой истории в очередной раз разит шпионскими играми и это было неудивительно. Полигон, которому со дня на день, собирались присвоить имя Петра Мироновича Машерова, становился центром советского дальнего космоса и здесь начинали крутиться всевозможные интриги.

— Эх, такой уютный город, а ведь теперь обязательно загадят, — вздохнула Яся Довнарович. — Сейчас построят посольства этих оборзевших феодалов и начнётся…

«Снежинка» было пока единственный кафе в окрестностях, которое работало до полуночи, но артельщики, что его организовали то ли были изрядными оптимистами, то ли на что-то рассчитывали. Ныне здесь было практически пусто, только мы зашли.

— Пиво есть? — спросил Череп. — Желательно холодное.

— Кабак на соседней улице, — недовольно отозвалась молодая официантка, скорее всего, студентка на подработке.

— Лёха, ты и так уже пол-ящика на пляже вылакал, — оборвал его я и обернулся к девушке. — Мороженое на всех. В железном стаканчике.

— Осталось только… — но я не стал её слушать.

— Вот какое осталось, такое и несите. По одному на каждого мы разберёмся.

Девушка недовольно удалилась. Череп обвёл нас встревоженным взглядом.

— Что, правда, пол-ящика?

Довнарович вздохнула и закатила глаза. Лёха подорвался с места и потопал в сторону туалета. Яська что-то сказать по этому поводу, но сдержалась в присутствии Реймана.

— Тебя как зовут? — спросила она его, чтобы не молчать.

— Коля, — как-то растерянно протянул парень, уже, наверное, не раз пожалевший о том, что связался со мной.

— У нас был в группе Коля, — почесала голову Довнарович. — Погиб при штурме Гордзекса. Или когда добивали имперскую гвардию… Валер, не помнишь?

Я мысленно выматерился в адрес слегка пьяной Яськи, которая несмотря на профессию, пить совсем не умела и её быстро развозило.

— Кого из нас тогда контузило? — проворчал я. — Вот я помню, только как Хана застрелили, а та перестрелка у полицейского участка… вот я бы её вообще не вспоминал.

— Да, мы там, считай, с жизнью простились. И кстати, я тоже головой ударилась, когда прыгала из окна отеля, а в тот момент бомбёжка началась…

— Не смущай молодёжь, не говори, что прыгала из окна в одном неглиже, — буркнул я, но Яська не останавливалась и уставилась на Колю взглядом, который она, наверное, считала гипнотическим.

— А до того, перерезала горло одному генералу… — и взвизгнула, я с силой наступил ей на ногу.

— Она шутит, она девушка мирная и очень добрая и вообще она представитель самой гуманной профессии: врач, — повернулся к Рейману и облегчённо посмотрел за окно, где уже подходили Марсель с Ириной.

Темиргалиев не стал долго задерживаться. Оставил в кафе Иришку, забрал меня, и мы с ним пошли по направлению к Сталинградской улице.

— Все разговоры на месте, — предупредил он меня. — Если хочешь поговорить по дороге, то можешь рассказать мне об учёбе и о видах на урожай, в Рязанской области.

Но я не стал напрасно сотрясать воздух. Мы прошли насквозь переулок Михайлова (тоже герой войны с империей) вышли на Сталинградскую, а потом повернули два раза и оказались на улице Циолковского, где после небольших блужданий зашли в дом или как мы не называли подобные строения: холостяцкая общага. Здесь селили в однокомнатных квартирах неженатую молодёжь. На первых этажах работало кафе, где можно было взять и чего покрепче, а рядом был парк, в котором проводили дискотеки, и имелась концертная площадка неподалёку.

Семейным и с одиноким, но с детьми, выделяли двушки и трёшки, а могли даже и четырёх-пяти комнатную квартиру дать. В более спокойном районе, где были построены школы, детские сады, площадки как спортивные, так и для игр и всякие дома детского творчества. Всё для советского человека, одним словом.

На Циолковского я бывал часто, а вот в районы для женатиков я не заходил. Что там делать? Здесь не надо выступать перед пионерами.

— Здесь живёшь? — спросил я, когда мы подошли к дому, больше похожую на башню.

Из окон неслась музыка, а в кафе, очевидно, кто-то гулял. Марсель мрачно покосился на меня, но ничего не ответил, пока мы не поднялись на третий этаж и не вошли в однушку.

— Конспиративная квартира, — буркнул он. — Чтобы общаться с барбосами типа тебя.

Я даже не обиделся. Темиргалиев всегда немного грубоват, но это придавало ему особую харизму. Кажется, американцы это называют «южным шармом», но соглашусь, не лучшая характеристика для коммуниста.

Марсель прошёлся по коридору и заглянул в небольшую кухню. Проверил окно, потом зажёг газ и закурил. Я хлопнул себя по карману, в поисках сигарет, но обнаружил, что сигареты у меня то ли кончились, то ли я их потерял во всей этой заварухе. Темиргалиев молча протянул мне свои. Бросил взгляд на пачку и хмыкнул. Сигареты были американского производства.

— Привык к кентуккийскому табачку, пока в Штатах работал, — вздохнул Марсель. — Впрочем, на Целине, говорят, табак не хуже растят, но пока не пробовал.

Я тоже закурил и посмотрел на своего капитана.

— Всё очень плохо, Валер, — вздохнул он. — Настолько плохо, что я ни в коем случае не бросил бы тебя на это дело. Но!

Я молчал, внимательно глядя на него.

— Как я тебе и говорил в прошлый раз, началась внутрипартийная борьба. Те силы, которые проиграли двадцать лет назад, решили взять реванш, но не думаю, что у них что-то выйдет. Однако, дела сейчас требуют моего присутствия на Земле, а потом… потом неважно где. Словом, я не могу заняться расследованием этого убийства. Хотя меня это касается напрямую.

Я сглотнул и очень внимательно посмотрел на командира.

— Убитый рядом с пляжем, перебежчик…

— Из Ардат Тангорихкс или имперских осколков? — уточнил я.

— Нет. Из США.

Я опешил и посмотрел на Марселя диким взглядом.

— И каким образом гордзекский бандюган оказался американским… кем он там был?

В каких бы расстроенных чувствах ни был Темиргалиев, на мою реплику он обратил пристальное внимание.

— Ты что-то про него знал?

Я фыркнул.

— Естественно. Он был правой рукой Ганг Зефа, собственно оттуда я его и знаю. Вообще странно. Я думал, что члены его банды, сгнили по имперским тюрьмам, однако то он сам всплыл на Гарьерге, теперь здесь, появился его подручный, причём, как перебежчик из США.

Темиргалиев почесал затылок. Потом задумчиво посмотрел на меня.

— Вот это тебе и предстоит выяснить, — наконец решил он. — Теперь слушай вводную информацию.

Но Марсель знал не так уж и много. По его словам, этого ардан даздра которого звали Арн Зеф, подобрали американцы, после того как совместно с нашими войсками заняли столицу. Так как мы их опередили и захватили ключевые здания, вроде имперской разведки, то им ничего не оставалось, как попробовать заняться местными уголовниками. Сам мастер Ганг, вытащенный црушниками из околотка, в который угодил благодаря мне за сутки до бомбёжек, умудрился каким-то образом отбрехаться, прикинуться лохом и свалить на Гарьерг. Там уже, он, вписавшись в местные разборки, угодил в мои со Стерлядкиной руки. Но вот его банда была взята в оборот ЦРУ. Арн Зеф был на воле, когда начался обстрел столицы, но и до него добрались ушлые американцы. А дальше начинались вопросы. То ли он действительно знал или увидел что-то заинтересовавшее янки, то ли он просто придумал, в надежде на поживу. Но его так плотно взяли в оборот, что он решил куда глаза глядят и в этот момент на него, при помощи нашей разведки вышел мастер Ганг.

— Даже не спрашивай, как именно мы это провернули, — строго предупредил Темиргалиев. — Это тайна покрытая мраком и семью печатями.

После недолгих колебаний, Арн Зеф согласился рассказать, что именно он наплёл американцам, за возможность спрятаться на Гарьерге.

— Пришлось тащить его через Полигон, — раздражённо проговорил Темиргалиев. — Его держали на Новом Шайенне — иначе было никак. И вот здесь у нас случилась небольшая накладка. Он прилетел раньше меня, хотя планировалось, наоборот, и пошёл гулять по городу. Ну а я, из космопорта рванул его искать и нашёл, после твоего звонка, уже остывшего.

Марсель потянулся за новой сигаретой.

— Вот такие пирожки с котятами, — бросил он заканчивая.

— Значит, американцы? — я тоже взял вторую сигарету.

— А вот я не знаю, — вздохнул Марсель. — На Полигоне пока нет американцев ни в каком виде. Ни дипломатов, ни военных, ни гражданских. Агентов из вычисленных нами тоже нет.

— Есть ещё и не вычисленные… — тонко намекнул я.

— Есть. Поэтому эту версию окончательно со счетов не сбрасывай. Но подумай и над другими вариантами.

— Для других вариантов слишком мало данных, — проворчал я. — Империя, Торкартен, да даже Халлдорию Барна при желании можно вписать в этот расклад.

— То-то и оно, — горестно согласился Марсель.

Мы уточнили ещё кое-какие моменты, и Темиргалиев засобирался на Землю, участвовать в интригах, на благо нашей советской Родины.

— Вот ещё что. Пока я занят, контактируй по этому делу или со старшим лейтенантом Кравцовым или капитаном Хабибуллиным.

— Лучше с Кравцовым, — поспешно сказал я.

— Это ты зря, — хмыкнул Марсель. — Андрей, мужик хоть и въедливый, особенно если вопрос касается оружия, но… а впрочем, дело твоё.

С этими словами мы разошлись, каждый по своим делам. Он летел на Землю, а я возвращался в общагу, чтобы выяснить, что Марсель наговорил Иришке и завербовать Колю Реймана. Пока на общественных началах, к сожалению.

Ирина пребывала в неизбывном счастье. Темиргалиев даже особо врать не стал, просто поговорил с девушкой, сказал, что от её молчания зависит дальнейшая карьера. Служить она и брат, будут на Кадмии, в лаборатории Елизаветы Семёновны Голобко, а после будут работать под её же руководством.

— Соврал? — ссутулившись спросил меня Коля, когда я расхохотался, услышав эту историю от него.

— Ни в коем разе. Я просто представил, что скажет Лиза! Хотя совсем немного он тебя обманул.

С этими словами я достал бумагу и ручку.

— Служить ты будешь под моим командованием, а Лиза перетопчется. И я более чем уверен, что она захочет это переиграть. По я её обломаю.

Я протянул ему письменные принадлежности.

— Подписывай. К счастью, можно обойтись чернилами, а не кровью.

Николай Рейман на мгновение задумался. Он закусил губу, что-то просчитывая в голове, но потом решительно поставил подпись.

— Будет весело и страшно, — пообещал я.

— Мне уже страшно, — вздохнул он.

Теперь я мог с чистой душой изложить всё то, что услышал от Темиргалиева Коле. Но мгновенных результатов это не принесло. Николай, вздохнул и сказал, что американский след только запутывает всё дело.

Поэтому на следующий день после лекций, я отправился в управление ГРУ по Полигону, пообщаться со старшим лейтенантом Кравцовым, вдруг появились какие-то новости.

— Ничего нового, — вздохнул средних лет мужчина, с непримечательным лицом. — Ни у нас, ни у милиции. Да и не могло быть, честно говоря. По горячим следам взять убийцу не удалось. Ты единственный, кто его вообще видел, да и то: со спины и издалека. У милиционеров и того нет. Впрочем…

Кравцов покопался в бумагах, что-то извлёк оттуда.

— Ты же знаешь сержанта Свешникова? — спросил он.

Я молча кивнул. Говорить, что я служил со Свешниковым в космодесанте, до того как перешёл в разведку, не имело смысла. Старлей знал и это, и многое другое как про меня, так и про мою группу. Это он только что дал понять.

— Поговори с ним, — посоветовал Кравцов. — Алексей мог что-то заметить на месте преступления и не сообщил об этом, посчитав маловажным или вообще не касающимся дела. Я бы сам с ним побеседовал. Вытянул из него даже то, что он забыл, но лучше тебе, как боевому товарищу, не придётся вынимать из него душу, просто поговорить по-дружески.

— Есть, товарищ старший лейтенант, — по привычке откликнулся я.

— Не тянись, Кирьянов, ты мне не подчиняешься, мы просто временно сотрудничаем, — буркнул Кравцов. — Честно говоря, я не в восторге…

— Почему? — уточнил я.

— Здесь нужна бригада следователей, чтобы размотать этот клубок, а вы даже не оперативники. Вы бойцы, со всеми вытекающими. Но к сожалению, бригады следователей у меня нет под рукой. Здесь всё только организуется. Честно говоря, командование, зря торопиться открыть планету для иностранцев и инопланетян. Пока мы здесь не встанем на ноги, это может привести, да уже и приводит к эксцессам.

Я попрощался со старлеем, который, как я понял, был тем типом грушника, что я ещё не встречал раньше. Следователь из контрразведки. Те самые, которые тихо-мирно сидят по всем городам и весям Советского Союза, выявляют шпионов и диверсантов, проникших к нам.

— И вот что ещё, — сказал он на прощание. — С халлдорианским агентом ты сработал очень и очень грязно. Нам с трудом удалось прикрыть тебя и не разрушить ту игру, что мы ведём с Халлдорией.

— Так получилось, — пожал плечами я. — Не я ловил его, а он меня.

— Получиться может как угодно, но работать надо чисто, — наставительно поднял палец вверх Кравцов. — Это я тебе говорю не в упрёк, а на будущее.

Выйдя из управления, я подумал, что не имеет смысла затягивать, и пошёл на улицу Циолковского, где обитал неженатый Лёха Свешников, мой, как выразился Кравцов, боевой товарищ. Интересно, как же так получилось, когда воевали вместе, можно сказать, дружили, а вот в мирной жизни общение у нас не задалось?

Ладно, раньше я не знал, где оказался Лёха после демобилизации, но после инцидента с Хацкевичем, мог бы и заглянуть пару раз на чай. Но даже с Мишаней, за это время я общался чаще, пусть и через инфосеть, но… Короче, так бывает. Иду к нему, да и то по делу.

То ли от таких мыслей, то ли ещё по какой причине, но я забыл созвониться с Алексеем, перед тем, как к нему прийти. Судя по тому, что говорил Кравцов, он сейчас должен был быть с ночи, но всё же. Необязательно же ему было отсыпаться у себя?

Но сержант Алексей Свешников был у себя и уже успел проснуться, но судя по майке и семейникам, в которых он вышел встречать меня, не так уж и давно.

— Валера? Здорово… А ты как меня нашёл, я же тебе только номер телефона оставил? — удивился он, почёсывая небритый подбородок. — А, ну да…

— Привет. Скажи спасибо, что предварительно на выключенный коммуникатор не позвонил, — буркнул я. — Долго меня на пороге держать будешь?

Свешников пропустил меня, хоть и с некоторой опаской. Закрыл дверь и пока я разувался, он прошёл к столу и взял коммуникатор. Он был действительно отключён.

— А вы так можете? — с некоторой опаской спросил он.

Я оставил вопрос без ответа. Постарался дружески улыбнуться и при этом рожу у меня перекосило так, что не раз смотревший в глаза смерти космодесантник перепугался.

— Да что мы всё о делах! — сказал я. — Просто зашёл поболтать, к старому, боевому товарищу.

Свешников как-то странно посмотрел на меня.

— В чём дело, Лёха? — спросил его я.

Он вздохнул, поправил трусы и потопал на кухню, где поставил чайник. Потом сел на табуретку и закурил. Я подошёл к нему и тоже достал сигарету.

— Вчерашнее убийство, — наконец сказал он. — Там видели тебя и ещё каких-то людей. Потом к вам подъехали военные и вы разошлись, а уже после этого вызвали нас.

Я мысленно проклял Кравцова, который не предупредил меня, о том, что Свешников сумел нарыть свидетелей.

— Если ты хочешь спросить, убивал ли я этого арза, то сразу скажу, что нет. Иначе бы вы вообще не нашли этот труп. Просто я оказался не в то время и не в том месте. И мне, как особо везучему, поручили это дело расследовать, — внезапно я осёкся. — Постой, а как свидетель понял, что это я?

— Ты учишься вместе с ним, — медленно проговорил Алексей. — Он так и сказал, Валера Кирьянов, который учится со мной в Физтехе, а также двойняшки Реймер…

— Рейман, — поправил я и прикусил язык и чтобы сгладить неловкость, спросил. — А как фамилия того глазастого свидетеля?

— Лощинин… И вот в чём странность: он даже не подозревает, что ты сержант Валерий Кирьянов, который открыл объект Артефакт.

В своё время военная разведка договорилась с журналистами и мои фотографии и видеозаписи для телевидения были ухудшенного качества. Родня и друзья меня опознавали, а вот посторонние люди могли и не узнать. Я думаю это потому, что ещё тогда планировали, отправить меня учится на Полигон.

— Олежка, сучонок. А не знает никто в вузе, потому что так надо, — я вздохнул. — Ну, извини Лёх. Вот такая сейчас у меня работа. Одно помогает крепко спать — делаем это мы на благо Родины.

— Подателю сего, — впервые за наше общение улыбнулся Свешников и я поддержал его.

— Да уж. Ладно. Ты меня посрамил, следователь из тебя лучше, чем из меня. Кстати, а почему в сержантах ходишь?

— В школе милиции учусь, — пожал он плечами. — На Землю летаю постоянно поэтому. Вот как закончу так звание и дадут.

— Да, система, — протянул я и почему-то подумал, что сам получил погоны младшего лейтенанта благодаря войне и на ускоренных курсах. А вот насколько я этому сам соответствую? Вопрос открытый.

— Вот ещё что, — Лёха поднялся с табуретки и потянулся за какой-то вещью, лежавшей у него на полке. — Нашёл это у углового дома, подумал, вдруг какое-то отношение к делу имеет, ведь вещичка-то инопланетная. Но наш лейтенант не дал приобщить к вещдокам, сказал, фигня какая-то.

Он протянул мне небольшую металлическую пластину. Узкая, сантиметр на три. На ней было выбито три квадрата: золотой, красный и синий.

— Неполное служебное вашему лейтенанту, — пробормотал я, беря пластину и доставая коммуникатор.

— Товарищ Кравцов, есть новые данные, — быстро произнёс я. — Наш подозреваемый, весьма вероятно, ардан даздра с Ирсеилоура, но мог жить на Тангорихксе, какой-то время. На его лице или розовые полоски или он их загримировал. Но что ему не удастся скрыть — он выглядит, как очень высокий азиат. Есть, срочно в космопорт!

Я отключил коммуникатор.

— Извини Лёх, служба.

— Да я понимаю… — начал он, но я перебил.

— Если не отзовусь через несколько дней, звони мне сам. Напомни, чтобы я свинья такая, нашёл время посидеть со старым боевым товарищем, вспомнить боевые денёчки.

Свешников слабо улыбнулся, а я повернулся и выбежал из его квартиры. Спускаясь вниз, хлопнул себя по карманам. Вот хорошо, что старлей Кравцов общался со мной в управлении ГРУ, и я захватил своё служебное удостоверение.

Как назло, на улице практически не было машин. Я пошёл по движению, попутно вызванивая Черепа, вдруг он окажется неподалёку от космопорта. Но он был ещё дальше, чем я — на учениях в тридцати километрах от города. Хацкевич на межуниверситетском соревновании по самбо, ему было звонить бесполезно, он даже коммуникатор не взял с собой. Отчаявшись, я позвонил Довнарович и та, особо не раздумывая сорвалась с места и обещала быть в космопорте через полчаса. В этот момент показалась одинокая машина, серебристый «жигуль».

Автотранспорт на Полигон завозили мало и неохотно. К тому же здесь вообще собирались развивать общественный транспорт и воздушное сообщение для частников, типа флаеров.

Я выскочил на дорогу, размахивая удостоверением. Жигуль резко затормозил, водитель выскочил, намериваясь обложить меня матом, но я сунул ксиву ему под нос и бросил.

— Нужно срочно в космопорт.

— Садись, — просто сказал он и когда мы тронулись с места, спросил: — Шпиона ловите?

— Диверсанта, — бросил я и водитель, даже не думая засмеяться, молча прибавил скорость.

Выскочив из машины, не забыв поблагодарить сознательного водителя, я побежал в зал ожидания космопорта. У входа меня остановили бдительные милиционеры и я вспомнил, что благодаря визиту к Кравцову, с собой у меня было не только удостоверение сотрудника ГРУ, но и пылившийся в ящике стола паспорт.

— Валерий Кирьянов? — уточнил милиционер.

— Однофамилец, — рефлекторно бросил я, собираясь продолжить свой путь, но милиционер вытащил из внутреннего кармана пиджака записку. — Вам просили передать.

— Кто? — спросил я, разворачивая записку.

— Ваш друг, ирсеилоурец, — сообщил сотрудник органов.

Записка была написана на вульгарном имперском, который я более или менее понимал.

— Привет, Мастер Ту Зеф! Мы тебе не друзья, хоть и уничтожили твоего врага. Этот недостойный арза, не был перебежчиком, а собирался продать тебя аргарцам-амери. Но мы остановили его, потому что сами собираемся побеседовать с тобой. До скорой встречи, с истинными патриотами Империи Миллиарда Звёзд.

Коротко, и по существу. Интересно, а зачем я нужен был и им и американцам? Вроде бы история с пирамидами надёжно прикрыта военной разведкой. Тогда зачем?

— Когда он вам передал её? — спросил я и поразился, услышав ответ.

— Три часа назад. Он спешил на рейс, на Риверленд, сказал, что планы изменились, а вы приедете провожать его на звездолёт до Ирсеилоура и передал вам записку.

Риверленд была одна из немногих американских колоний, с которой мы поддерживали регулярное сообщение.

— Так и сказал — Кирьянову?

Милиционер кивнул, а потом глядя в моё изменившееся лицо осторожно спросил:

— Что-то не так?

— Всё в порядке… просто жаль, что не попрощался с другом… но я всё-таки пройду внутрь.

— Как желаете, — пожал плечами милиционер и я зашёл с летней жары, в прохладу зала ожидания.

Там уже меня ждали Кравцов и Довнарович.

— Я приказал задержать рейс до Ирсеилоура… — начал было старший лейтенант, но я перебил его.

— Проверим, для очистки совести, но беглеца там нет, — вздохнул я. — Во сколько отходил рейс на Риверленд?

— Два с половиной часа назад, — проговорил Кравцов осторожно.

— То есть он уже прошёл через портал. Ясно.

— Что случилось товарищ Кирьянов?

— Наш убивец передал мне привет… Он знал, что мы выйдем на его след, поэтому ушёл другим рейсом.

Записку я решил ему не показывать. Отчитаюсь напрямую Темиргалиеву.

— Но проверить надо.

— Разумеется. И запросите данные пассажиров рейса на Риверленд.

Кравцов кивнул, и мы пошли на посадочные кольца. Как я и ожидал, среди летящих на Ирсеилоур, не оказалось никого похожего на арза из банды мастера Ганг Зефа. Зато на риверлендском звездолёте он выпал нам чуть ли не первым. Я узнал его сразу, хотя он и загримировал розовые полоски и был больше похож на коренного ирсеилоурца, нежели на арза.

— Узнаёшь? — спросил я Довнарович, показывая на фотографию.

— Откуда? — пожала плечами она. — Я тогда выполняла другое задание, как ты помнишь.

— Ах да, — я ухмыльнулся.

Кравцов ничего не понял, а вот Яська покраснела. Ничего, ей полезно.

— Да, не в службу, а в дружбу, — попросил я напоследок Кравцова. — Если объявится Темиргалиев, попросите его связаться со мной. Это не связано с убийством, просто вспыли кое-какие обстоятельства, по его теме.

— Хорошо, товарищ Кирьянов. Можете быть свободны, — кивнул следователь и пошёл улаживать проблемы, вызванные вынужденной задержкой.

Я приобнял Яську, и мы пошли, изображая из себя подгулявшую парочку, к выходу в город.

— Дико скучаю по всем нашим, — призналась она.

— По всем или только по Славику? — ухмыльнулся я. — Но не расстраивайся, скоро каникулы и мы все отлично отдохнём.

Это я тогда был большим оптимистом.

Вот на такой, не очень мажорной ноте, закончился первый мирный год.

Часть 2. Год второй — подготовительный

— У тебя в квартире три трупа. Я пошёл тебя убивать, а они там уже лежат.

— У тебя снова начались галлюцинации?

Высокий блондин в чёрном ботинке

Вступление ко второй части

Где-то на территории Халлдория Барна

Ещё не так давно, этот, частично терраформированный спутник газового гиганта около красного карлика был базой контрабандистов семьи Оро. Но после получения независимости они переквалифицировались в легальные торговцы, и на короткий миг спутник остался безлюдным и безнадзорным, чем и воспользовалась Оля Зотова, ведь ей нужно было встретиться с человеком из центра, который привезёт инструкции и даже обещали каких-то людей.

Положение Зотовой, как любимой наложницы министра безопасности Альянса, давало ей кое-какие плюсы. Например, возможность пользоваться межпланетным флаером. Далеко на таком не улетишь, но ей и не надо было. Главное — добраться до этого спутника, надёжно скрытого от всех следящих систем.

Садиться приходилось напрямую без помощи посадочных колец, что немного нервировало Зотову, не настолько опытным пилотом она была, нахваталась по верхам, ещё в то время, когда Альянс был криминальным синдикатом и ей, вместе с её боссом приходилось непосредственно заниматься контрабандой и уходить от имперских патрулей.

В небе показалась точка и сердца опять ёкнуло, контур звездолёта был не советский, а имперский, но ей незнакомый. Однако скоро флаер стал принимать код корабля на оговорённых частотах, и Ольга успокоилась, хотя и держала руку на пистолете, компактном халлдорианском «браво». И не убирала её до тех пор, пока вышедшая из звездолёта молодая женщина, смуглая, похожая на уроженку Дареггена (у Зотовой возникла почему-то такая ассоциация) не назвала пароль.

Только после этого она смогла расслабиться и представиться.

— Лейтенант Зотова, — сообщила она девушке.

— Старший прапорщик Стерлядкина, — вздохнула её собеседница.

Ольга усмехнулась про себя. Девчонка, небось, переходя в военную разведку, рассчитывала на погоны младшего лейтенанта, но в ГРУ своя атмосфера и система званий.

— Доставили? — спросила Зотова.

— Да. Двух человек, приказ в зашифрованном виде, план действий, — начала перечислять Стерлядкина. — И ещё на словах подполковник Кунцев просил передать, что вас отзывают с операции досрочно, но подробности в шифровке.

Старший прапорщик Стерлядкина сделала лицо попроще и объяснила.

— Как я поняла, уходить ты будешь не просто так, а выполняя какой-то хитрый план, который займёт пару лет.

— И то хлеб, — расслабилась Ольга, принимая всю положенную информацию. — Соскучилась я по Родине, как тебя по имени?

— Марина.

— Я Оля. В общем, Марина, соскучилась я по Родине, сил нет. Когда соглашалась, думали, что всё. Прорвутся к Земле оккупанты, так внедримся к ним, чтобы нанести удар изнутри. Но оно вон как вышло.

— А я по работе соскучилась, — призналась Марина. — Думаешь, чего к тебе целый трофейный звездолёт пригнали? Он зарезервирован за группой Кирьянова, а нас всех отправили в отпуск и подучится на два года.

— Кирьянов? — насторожилась Ольга. — Валера? Он, случайно, не служил в тринадцатой роте космодесанта?

— Он самый. Только она теперь тринадцатая гвардейская. В основном благодаря Валере. А ты чего спросила?

— Да начинала я там же. С Валерой знакома, потому и спросила.

— Вот везёт мне на вас. Несколько месяцев назад, — и она осеклась, по всей видимости, вспомнив, что ей говорили наставники и отцы-командиры.

Ольга усмехнулась.

— Ладно. Как у Валеры дела?

Своим вопросом, она, по всей видимости, задела какую-то больную струну у девушки, поэтому быстро поправилась.

— Никаких тайн можешь не говорить, просто расскажи про Валерку, — попросила Зотова и снова ошиблась.

Было видно, что Марине мучительно больно рассказывать про их группу и, кажется, Оля начала догадываться из-за чего. Оборвала её взмахом руки и сказала:

— Ладно, не мучайся. Скоро сама всё узнаю. Пойдём, познакомишь меня с помощницами.

— Одна из них перевербованный халлдорианский агент… — начала Марина.

— В курсе, — бросила Оля Зотова. — От связного получила всю необходимую информацию.

Зотова решительным движением открыла дверь в одну из кают, на которую ей указала Марина. Там сидела девушка, которую упомянутый ими Валерий Кирьянов опознал бы как Нину Ивину.

Глава 8. Благими намерениями

Июнь — июль 2004 года.

К счастью, окончание учебного года прошло без приключений. Марсель Темиргалиев больше не объявлялся, сосредоточившись на интригах, которые всегда сопровождают смену власть. Поэтому летнюю сессию я сдал на отлично, потому что меня ничего не отвлекало от учёбы.

Отношения с Ириной давно закончились, а новые я не начинал. Не сказать, что не с кем, красивых девиц хватало и в Физтехе, просто не хотелось. В разведке шли какие-то непонятные мне процессы и меня временно вывели из игры. Оно и к лучшему. Если бы я разрывался на части между работой и учёбой, не получилось бы ни то ни другое.

Поэтому за отличные оценки, мне пообещали повышенную стипендию. Я хотел было отказаться, так как получал неплохие деньги в военной разведке, у которой числился в штате, да и за награды кое-чего полагалось. Однако Вадим Хацкевич покрутил пальцем у виска и объяснил:

— Во-первых, денег много не бывает, а во-вторых, если откажешься, то привлечёшь внимание. Разговоры ненужные пойдут, к тебе, возможно, начнут присматриваться.

Довнарович сдавала сессию на месяц позже, чем я, особенность медицинского вуза, пусть даже и военного, поэтому никак составить мне компанию никак не могла. Да и Череп отбыл в неизвестном направлении.

И я вспомнил, что хотел вытащить Мишаню на Полигон. Отдохнуть в здешнем санатории. Дело в том, что в семи сотнях километрах от Нового Ленинграда, возвели посёлок с санаториями, где можно было, немного отдохнуть и подлечиться. Второе было неактуально, но вот развлекательная программа там была на уровне. Связался с ним через коммуникатор. В ответ он начал вздыхать, что на заводе ему не так уж и много платят, чтобы выложить двести рублей, только за рейс до Полигона.

Пришлось ему напомнить, что, во-первых, он ветеран боевых действий, во-вторых, инвалид, в третьих… в общем, за билет он выложил четвертной, а путёвка в санаторий вообще была бесплатной.

Две недели, в его компании пронеслись, как один день. Для начала мы зашли в нашу часть. Мишке там были рады, а мне не особенно. Посмотрели, вспомнили боевые денёчки. Курилку, как ожидалось, обнаружили офицеры через два месяца после того, как я обосновался на Кадмии и устроили втык всем причастным за мусор на территории. В общем, сами виноваты рядовые. Расслабились.

Вернулись в город, заехали к Лёхе Свешникову и взяв его с собой, умотали в санаторий. Но нет смысла рассказывать, как мы провели эти деньки там. Нам понравилось, а остальное неважно.

После санатория я собрался попутешествовать по Советскому Союзу. Благо на связи прорезался Варяг и позвал к себе в Сибирь. Я, недолго думая, согласился, а вот Жмых и Вик почему-то отказались. Два месяца — времени прорва, успею, если не всё, то многое.

Однако, как обычно, я обломался. Совсем забыл про Лизу Голобко, которая обещала забрать меня летом на Кадмию. Я тогда ещё подумал, что это она так сказала, из вежливости, но ошибся.

Впрочем, я успел встретиться с Гришкой Мишиным, которого мы даже в дружеском общении называли Варягом и даже немного погулять по Уральским горам. Однако Варяг решительно пресёк мои попытки задержаться здесь подольше и настоял, чтобы мы поехали на Алтай. Мы сели на электричку, на станции Сарга и вернулись днём, под палящим солнцем, в Свердловск.

Но едва мы с ним дошли до автоматов с газировкой, чтобы охладиться после путешествия по июльской жаре и я сунул две копейки в щель, как раздался вызов по коммуникатору. В душе понадеявшись, что у кого-то из наших товарищей проснулась совесть и они присоединятся к нам на Алтае, я ответил на звонок. Но, увы.

— Кирьянов, ты куда запропастился? — раздался возмущённый голос Лизы, именно она мне звонила по незнакомому номеру. — Я прилетела на Полигон и узнала…

— Что учёба закончилась месяц назад, и я уже успел не только свалить, но ещё и отдохнуть в местном санатории? — скептически спросил я.

— О, надо же, у нашего бравого сержанта голос прорезался, — съехидничала Лиза. — Ты где сейчас, в своей деревне?

— Нет, — ответил я, с некоторым садистским наслаждением. — Я сейчас в Свердловске, на вокзале, а потом в аэропорт, чтобы вылететь в Барнаул.

— Господи, — отозвалась Лиза. — Но нет, Свердловск я ещё понимаю, но что ты забыл в Барнауле?

— Горы. Алтай. Красота. — лаконично ответил я.

— Никогда не замечала за тобой любви к природным красотам, — фыркнула Лиза.

— Это зря. Я ещё Кадмии, любил забираться на пирамиды и смотреть на окружающие их джунгли.

Голобко выругалась, но как-то неразборчиво. Я с трудом подавил смех, а вот Гриша не сдержался и заржал аки конь. Ага, на пирамиды, за всё время я залез только один раз, и то потому что у меня не было выхода.

— Ладно, — наконец собралась с мыслями Лиза, которая поняла, что я над ней издеваюсь. — Хочешь снова полюбоваться на красоты Кадмии? Правда, в окрестностях пирамид, уже город начали строить, но… есть ещё одна красивая планета, неподалёку…

Я проявил слабый интерес, к инопланетным красотам. Нет, страсть к космическим путешествиям во мне не ослабла, просто я помнил намёки Темиргалиева, чтобы я даже не думал лезть в какие-то дела за пределами Земли и Полигона, пока в Москве идёт борьба за власть, а Лиза явно намекала на какую-то очередную авантюру. Лучше было всё-таки слетать в Барнаул, а потом может быть на Дальний Восток.

— Прилетай в Москву, — просто сказала женщина. — У меня запланировано три выступления, а потом я улетаю на Кадмию. И если это молодецкое ржание, кого-то из твоей команды, то бери его подмышку и тащи ко мне. Он тебе пригодится.

С этими словами она просто повесила трубку, не дожидаясь моего ответа. Я выругался.

— Мы снова нужны Родине? — проницательно заметил Варяг.

— Если бы, — вздохнул я. — Сдаётся мне, нас хотят втянуть в какой-то малопонятный блудняк.

Мишин пожал плечами.

— Я, конечно, не прочь отдохнуть и на Алтае, но сдаётся мне, что с тобой будет интереснее.

— Тогда поехали, — улыбнулся я.

И мы направились, как изначально и собирались, в кассу аэропорта, чтобы вместо билетов в Барнаул взять московские.

Через несколько месяцев я порадовался, что тогда изменил решение, и не стал скитаться по Алтайским горам, где как раз в это время творились некоторые неприятные события, а пока я летел в самолёте старого образца и ругал себя за неспособность отказать красивой женщине.

В Москве мы даже не успели никуда зайти. Рядом с аэропортом нас уже ждал автомобиль, в котором сидела Елизавета Семёновна Голобко. И едва мы оказались внутри машины, как она тронулась с места и помчалась в только что построенный космопорт в городе Королёв, который носил то же самое название, что и город.

— Зачем ты меня выдернула? — недовольно спросил я.

Варяг молчал и вообще делал вид, что его здесь нет.

Лиза пользовалась служебной машиной, которую ей выделило министерство образования. Поэтому мы сидели вдвоём, в просторном салоне, а спереди сидел водитель, что давало нам почувствовать если не американскими миллионерами, то как минимум членами Совмина СССР.

— Есть одно дело, по твоему профилю, — загадочно сообщила она. — Как будем на Кадмии, сообщу.

— Меня временно вывели из игры, — недовольно сообщил ей я. — Тебе Темиргалиев ничего не говорил?

Лиза фыркнула, давая понять, что плевать она хотела на мнение оперативника военной разведки.

— Я говорила с одним нашим общим другом, — намекнула она на полковника Копылова. — Он не против.

— Но и не за, — пробормотал я, понимая, что больше ничего от неё не услышу.

Поэтому мы переключились на более мирные дела. Поговорили об изменениях на Кадмии, где, кроме пирамид и казарм, строился город, пока безымянный. Но не исключено, что он получит название в честь из кого-то героически погибших бойцов Советской Армии, а может быть, будет тупо Пирамидск, и нормально и не пафосно, а то уже председатель планетарного исполкома подавал заявку, чтобы городу присвоили имя Машерова. В память о Петре Мироновиче, но в центре лишь выразили недоумение и намекнули, что не по чину он замахнулся.

В такой же мирной обстановке, разговорах ни о чём, лишь прерываемой сном, прошло наше путешествие на Кадмию. Меня изрядно позабавило, что Полигон, он вот совсем рядом, по космическим меркам, всего-то двадцать световых лет, а Кадмия почти в сотне, а по времени лететь одинаково, и то большая часть путешествия приходится на Солнечную систему.

— Ух ты! — только и сказал я, когда мы заходили на посадку, на кольцах Кадмии.

Я поразился — ведь я отсутствовал всего лишь год, а где-то в трёх километрах от пирамид уже вырос посёлок на сотню-другую домов, да не одноэтажных. И всё, что к ним прилагалось — широкие проспекты, пара парков и стадион. Варяг был тоже впечатлён, о чём не преминул сообщить. Правда, не все его слова были цензурными.

— Большая часть зданий построена на вырост и пустуют, — недовольно морщась, сказала Лиза.

— Всё равно, — не согласился с ней я, кивая на наших соседей по перелёту. — Поселенцы всё прибывают и прибывают.

Как я понял, Кадмию было решено заселять выходцами из Средней Азии и Южного Кавказа. Многие из них остались без жилья, после налёта имперской армии, а некоторые небольшие города так вообще было решено не восстанавливать. Климат рядом со столь нужными пирамидами, был гораздо жарче, чем в указанных регионах, но это самые тёплые места в Советском Союзе.

Поэтому когда мы с Лизой вышли с посадочных колец, то я ощутил себя так, как будто попал на восточный базар. Слишком много было вокруг уроженцев Таджикистана, Узбекистана и Киргизии. Хорошо, что многие из них были выходцами из городов, то есть одетые по-европейски, иначе колорит восточной страны был бы полным.

И снова в космопорту Елизавету Голобко ожидала машина с водителем. Попроще, чем в Москве, само собой, не ЗиЛ, а очень небольшая Ока, но всё-таки, показательно.

— Разве ты не в пирамидах обитаешь? — спросил я у неё.

— Более того, я там теперь даже не работаю, — отмахнулась женщина. — Пирамиды сейчас вообще закрыты, работает только одна и то, потому что связана с системой посадочных колец. Даже ваши и те, переехали на морское побережье. Нам построили нормальный исследовательский центр, и небольшой посёлок рядом с ним, в десяти километрах на запад отсюда, в одной спокойной долине.

Меня передёрнуло, я понял, о какой долине идёт речь. Той самой, где полегли остатки моей группы, когда я в первый раз пробирался сюда. Однако вида я не подал, лишь слегка дёрнулась щека, когда автомобиль поехал через места, которые ещё недавно были джунглями. Доехали довольно-таки быстро, и без проблем. Ещё один из плюсов, недавно закончившейся войны. Полученные имперские технологии стали активно применять в гражданской сфере, значительно улучшив наш автопром, не только на новых автомобилях, но и заменой деталей в старых.

Научный посёлок оказался очень уютным местом. Дома и здание Института Исследований Внешних Миров, были сделаны, можно сказать, что и под старину — начало двадцатого века. Однако смотрелось красиво… и, кстати, всё-таки это была не та долина, а другая, похожая, потому что обрыва, с которого упал Мишаня я как-то и не приметил.

Поначалу Лиза устроила нам экскурсию, показывая, где у них, что находится, какие отделы и прочее малоинтересные непосвящённому человеку подробности. Поняв, что это надолго, я перебил Лизу вопросом:

— Скажи, про разрешение от полковника Копылова ты соврала?

Голобко резко осеклась. Посмотрела на меня внимательно и произнесла.

— Ладно, перейдём к делу. Пошли в мой кабинет, там уже нас ждёт один человек…

Человеком оказалась уже знакомая нам Елена Ярославовна Приклонская. Я замер, насколько я помнил, эта женщина всегда относилась ко мне крайне неприязненно, не стесняясь проявлять свою нелюбовь ко мне, при всяком удобном случае.

— Думаю, представлять вас не надо, — усмехнулась Лиза. — Но познакомится заново, будет нелишним.

— Здравствуйте, Валерий Алексеевич, — робко улыбнувшись, произнесла женщина.

Это что же такое в лесу сдохло, если сама Приклонская обращается ко мне на вы и по имени-отчеству? Но я лишь улыбнулся в ответ.

— Можете называть меня просто Валерой.

Было немного непривычно, когда человек старше тебя, пусть и ненамного обращается по имени-отчеству. Кстати, когда полковник Копылов так говорил, то это означало, что он устраивает тебе разнос. Практически не повышая голоса.

— Тогда и вы зовите меня Леной, — несколько застенчиво сказала она.

Нет, вот правда, куда делся этот образ строгой и вредной училки, с которым она у меня ассоциировалась, пока я служил? Не к добру это Валера, ох не к добру, — думалось мне.

— Лена сейчас занимается иммуномодуляторами, — объяснила Лиза и я несколько удивлённо уставился на учёную.

Иммуномодуляторы была штука нужная, особенно сейчас, при освоении новых миров. Слишком много разнообразных вирусов и бактерий можно было встретить там и делать вакцину против каждой болячки, не вытянула бы ни одна земная страна по отдельности. Поэтому мы использовали иммуномодуляторы, чьё действие укрепляло наш организм, давая отпор враждебным бактериям и вирусам.

Описание самых первых иммуномодуляторов, которые произвели в Советском союзе, мы нашли в Хранилище. Но они были не слишком эффективны хотя, безусловно, лучше, чем ничего. Впоследствии мы перехватили часть имперских технологий. Улучшили свои иммуномодуляторы, ещё немного досталось нам в качестве трофеев. Да и Ирсеилоур с Дареггеном, обладал кое-каким производством, но всему этому было далеко до качества и эффективности имперских иммуномодуляторов.

— Прекрасно. Очень нужная и крайне востребованная в народном хозяйстве вещь, — съехидничал я. — И чем же мы можем помочь? В физике я более или менее понимаю, а вот Гриша, да, учится на биолога, но он пока на первом курсе и вообще это не его профиль.

— Вы нам нужны как солдаты, — серьёзно ответила Лиза.

Наконец-то Голобко соизволила объяснить, что хочет от нас.

— Можно закурить? — спокойно спросил я.

Мне стало понятно, что требуется моя боевая подготовка, ещё там, на Земле, но я до последнего момента играл туповатого солдафона, ожидая, чем меня порадует бывшая любовница.

Женщины кивнули, давая разрешение. Порывшись в карманах достал пачку БТ и с наслаждением затянулся сигаретой. Варяг последовал моему примеру. Приклонская завела разговор об иммуномодуляторах, примерно рассказав то, что я написал выше, а потом замолчала. Я вопросительно глядел на женщин, докуривая сигарету, ожидая, когда они скажут, что требуется от меня.

— Нам случайно стало известно, что на одной из планет, захваченных Советским Союзом у Империи, сохранился старый бункер, в котором проходили медицинские исследования, а иногда эксперименты, — наконец разродилась Лиза.

Внимательно глядя на неё, я скептически хмыкнул, не поверив Лизе на слово. Понятно же, что кое-кто, пользуясь временным бардаком, возникшим из-за смены власти, влез в базы данных военной разведки, причём не без пользы для себя. А теперь эти две девочки-припевочки, говорят, что случайно узнали.

— Неважно как мы получили эти сведения, — начала злиться Голобко. — Главное, там совершенно точно, должны быть образцы новейших иммуномодуляторов, по имперским меркам, разумеется, новейших. Сам бункер был заброшен около ста лет назад и, кажется, плотно забыт имперцами.

Я поднял бровь и скривил губы в издевательской улыбке.

— Рожу попроще сделай, — бросила Голобко. — Короче, Кирьянов, ты нам помогаешь или как?

— Лиза, ты не ответила на мой вопрос. Полковник Копылов дал добро на моё участие в этой авантюре?

Лена Приклонская старалась не смотреть в мою сторону, а Голобко, вспыхнув, попыталась оправдаться.

— Валер, ты пойми, что всё достаточно сложно…

— Он не знал, для чего тебе нужен я. Я полагаю, наплела ты ему с три короба, про какие-нибудь старые дела здесь, на Кадмии. Но он сейчас так сильно занят, что не стал вдаваться в подробности, так?

Лиза смутилась и ничего не ответила.

— Валерий, это очень нужная технология, которая пригодится в первую очередь вам, для ваших проектов, — вмешалась Приклонская.

— Ты помолчи, — бросил я ей, поднимая руку. — Я разговариваю Елизаветой Семёновной Голобко.

Елена смутилась и замолчала.

— Лиза, в чём проблема? Что за игры ты здесь устроила? — раздражённо спросил её я. — Ты не понимаешь, что этот бункер скоро обязательно вскроют и дадут вам все необходимые для производства технологии. И это уж точно будет эффективнее и полезнее партизанской вылазки из двух человек.

— Нет. Его убрали из приоритета на ближайшие десять лет, — помотала головой Голобко. — Это значит, что займутся им в лучшем случае лет через двадцать.

Ситуация была действительно неприятная. После вскрытия пирамид и победы над империей, на нас обрушилось столько всего нового, что банально не хватало людей, поэтому многие, даже перспективные проекты откладывались в долгий ящик.

— И в чём твой интерес? — поинтересовался я.

И в этот момент Лиза взорвалась. Она говорила долго, минут десять, но цензурными были одни лишь междометия. Она припомнила мне всё, что слышала либо от меня, либо от других. Назвала эгоистом и индивидуалистом, которому интересен лишь его проект, а на остальных он плевал и так далее и тому подобное.

Мы с Варягом переглянулись. Не сказать, что мы были слишком опытными в отношениях с женщинами, но кое-что знали, по большей части в теории. Поэтому я поднял ладонь и попросил Голобко успокоиться.

Она замолчала.

— Что надо сделать? — тяжело вздохнув, спросил я.

— Довести Елену до бункера, вскрыть его, и охранять, пока она ищет нужные материалы.

— И только-то? Могли бы любого солдатика из охранения взять. Но ладно, сам бункер на какой планете?

— Нуэва Куба, — отозвалась женщина и я мысленно застонал.

Как уже было сказано, планета располагалась в системе, которую мы отбили у имперцев. Только всё было ой как непросто. Во-первых, Нуэва Куба — это не планета, а спутник газового гиганта. Во-вторых, материков и континентов на ней не было, а только один архипелаг, пусть и с очень большими островами. Острова находились в тропическом климатическом поясе, поэтому там и было решено, по договору с легендарным Фиделем Кастро, разумеется, селить кубинцев, более привычных к подобному климату. И вот на этом этапе уже начинались проблемы.

Планета, формально была территорией Кубы. Да, остров Свободы был нашим сателлитом, но всё равно, чужое государство, а я имел отношение к разведке. Словом, случись что, я не просто себе подгажу, а подставлю родное ГРУ. Второе. В той системе с Новой Кубой была целая планета, пригодная для жизни, которая называлась Латиния, и вокруг неё был действительно закручен один сложный политический узел. Мне тщательно намекнули и не раз, что на всякий случай лучше туда не лезть. Там всё слишком сложно. Да, Лиза с Леной пока говорили только о Нуэва Куба, но кто знает этих баб, что им ещё взбредёт в голову?

— В чём проблема? — не поняла Лена, и я объяснил.

Лиза в ответ лишь отмахнулась и сказала, что как с земной Кубой дела обстоят, она не знает, а вот Нуэва Куба полностью под нашим контролем, а местные спецслужбы, там скорее для декорации.

— Ладно, я тебя спрашиваю напрямую, — Лиза вдруг резко замолчала. — Ты нам помогаешь или как? Могу для мотивации тебе сообщить одну небольшую гостайну. Твой проект, по изучению соседних галактик тормозится в первую очередь из-за несовершенства наших иммуномодуляторов. Никому не хочется разбираться с той заразой, которую ты или твои люди могут чисто теоретически там подхватить.

— Врёшь, — тоскливо сказал я.

— Спроси у своего индейца, — пожала плечами Елизавета. — Он давно ищет повод сообщить тебе об этом как-то поделикатнее.

— Понял, — пробурчал я. — Считай, уговорила. Давай информацию, где там этот хренов бункер и какие приколы я по дороге встречу.

Честно говоря, толку от того, что мне выдала Голобко, было мало. Так, на глазок, примерно. Короче, всё как у штатских.

Теперь надо было аккуратно выскользнуть из-под опеки двух женщин и переговорить с Варягом. Я отложил скудные материалы и решил сделать вид, что хочу потратить вечер с толком.

— Лиза, у нас, как я понял, есть свободный вечер? Хотел бы, раз уж попал на Кадмию, навестить могилку боевых товарищей.

— Не замечала раньше в тебе такой сентиментальности, — фыркнула Голобко.

Я пожал плечами, так как отмаз был у меня давно готов, оставалось только озвучить.

— Считай, что своей речью ты меня усовестила.

— Ладно, уговорил, чертяка языкастый. Ленка вас отвезёт, а потом привезёт обратно, — заворчала Голобко. — Мне некогда, у меня дома муж некормленый.

Я хлопнул глазами, немного удивлённо. Вроде бы, после того как Лиза Голобко овдовела, она не стремилась вновь связать себя узами брака.

— Новый муж в смысле, я же тебе рассказывала зимой, когда прилетела на Полигон.

Что-то я туплю и забываю информацию. Вот не к добру это.

— Куда поедем? — спросила меня Приклонская, усаживаясь за руль «Оки», которая везла нас с Лизой к институту.

— Сначала навестим могилы товарищей, а потом всё остальное, — буркнул я.

Елена меня не поняла и пришлось уточнить.

— К пирамидам поезжай. Там памятник, погибшим при первой высадке на планете и захоронения.

Вот чего Елена Ярославовна не уловила, так это того, что Варяг не знал никого из похороненных на Артефакте. Хотя может быть просто решила, что он составляет мне компанию.

Мы промчались по шоссе в обратную сторону. Как на Земле все дороги вели в Рим, так и на Кадмии все дороги вели к пирамидам, а поскольку, та самая, первая пирамида была одной из институтских лабораторий, то им обеспечили прямую трассу.

Город действительно строили вокруг пирамид и, таким образом, и они и посадочные кольца оказались в центре, что мне было удивительно, так как на Земле и других планетах, космопорт старались возвести за городом. Возможно, подсмотрели у имперцев, которые ставили свои кольца в городской черте.

Оставалась ещё одна проблема. Надо было избавиться от Приклонской, чтобы поговорить с Варягом наедине, но она решилась сама собой. Едва мы приехали к пирамидам, как Елена вспомнила, что ей должны прислать сводку с Целины, и застыла в сомнениях.

— Лен, ну что ты как маленькая, — фыркнул я. — Или, получай материалы, а мы пока помянем боевых товарищей.

Варяг продемонстрировал фляжку с армянским коньяком, которую мы хотели распить на Урале, но не сложилось. Просто решили не рисковать, выпивая в диких местах, а сохранить божественный напиток до цивилизации.

Я посмотрел на памятник, в каменные лица Костина, Балодиса, и Новиковой, которые совсем чуть-чуть не дожили до победы и вздохнул.

— Что будем делать с этими дурными бабами? — осведомился у меня Варяг.

— По уму их надо бы сдать в местное отделение ГРУ, но, сам понимаешь, не факт, что нам боком не выйдет.

Старое доброе правило. На чужой территории не стоит проявлять инициативу, не зная всех раскладов. Кто знает, в каких отношениях Лиза или Лена с местным руководством? Может, они ей и слили секретную информацию, а может быть полковник Копылов.

— Ладно. Попробую связаться с Темиргалиевым, если он на Кадмии.

Но с Марселем нас не соединили, скупо сообщив, что капитан Темиргалиев в настоящий момент, находится в командировке. Большего нам знать и не полагалось.

— Ну а комендант? — спросил Варяг. — Майор Давыдов был вроде как из политруков, но человеком Копылова…

— Давно заменили, — отмахнулся я. — Не помнишь, что ли? Ещё до нашего отъезда он собирал вещички.

Мы синхронно тяжело вздохнули.

— Ладно. Делаем то, что от нас просят эти дурные бабы. Иначе может быть хуже, — подвёл итог я и Гришка со мной согласился. — В случае чего, отмажемся.

Минут через пять вернулся Елена Ярославовна.

— Помянули?

— Да. А ты получила свежие данные?

— Разумеется, — довольная Елена помахала своим коммуникатором.

— Тогда посидим где-нибудь с кружкой пива? — предложил я.

— Сам город смотреть не будешь? — хитро сощурившись спросила меня Приклонская.

Я отрицательно мотнул головой.

— Ничего нового я здесь не вижу. Почти тоже самое, что и на Полигоне, даже архитектура одинаковая, та улица, по которой мы ехали, копия Сталинградской. Поэтому самое интересное место здесь это пирамиды и ваш институт, — сообщил я.

— Я, пожалуй, пас, — выдал Варяг. — Не хочу градус понижать.

И он помахал фляжкой с коньяком. Мы понимающе кивнули, и Елена поймала для Мишина попутку, объяснив ему, какие комнаты нам выделили для ночёвки. Гриша отбыл, напоследок многозначительно посмотрев на меня.

Приклонская как-то непонятно хмыкнула ему вслед, а потом отвезла в весьма уютный кабачок, неподалёку от пирамид.

— Здесь обычно собираются сотрудники нашего института, — сообщила она. — Сегодня тихо, а вот с пятницы по понедельник, дым коромыслом…

— Это я в курсе. Год назад шабаши по выходным устраивали за третьей пирамидой, — хмыкнул я. — Причём втягивали в блудняк иностранцев, из гражданских, что прилетали с военными. Особисты бесились, и всех гоняли. Не за то, что пили, а за то, что с иностранцами. Вот, видно, радикально решили проблему.

Мы выпили по первой (совсем не пива), потом повторили. Закусили. Разговорились на разные темы. Елена, как я помнил, была старше меня на восемь лет, поэтому считалась очень молодым, но перспективным учёным. Работа на Артефакте для неё стала выигрышным билетом, она практически сделала себе имя, но требовался прорыв.

— Нет, иммуномодуляторы, это не прорыв, это общественная работа, на благо страны, — пьяно сообщила она и, наткнувшись на мой скептический взгляд, поправилась. — Ладно, Лизка обещала мне помочь, покопаться в архиве Предтеч.

— А ей зачем? — уточнил я, подливая Ленке грузинского коньяка, общий язык мы быстро нашли (примерно после третьей).

— В республиканском исполкоме Дальнего космоса попросили. Очень хорошо попросили. Им эта технология, кровь из носа, нужна.

Ясно-понятно. Республиканское руководство это у нас товарищ Бронницкий и товарищ Копылов. Хотя и непонятно, почему они стали действовать в обход ГРУ. Впрочем, вероятно, какие-то внутренние интриги.

Я махнул очередную стопку коньяка и посмотрел на Елену новым взглядом. Вообще, раньше я её вообще не рассматривал, как женщину. И да, она выглядела строго и скованно, к тому же относилась достаточно холодно и резко. Но сейчас. Раскрасневшаяся, с распущенными волосами, к тому же одетая по-простому, в лёгкую блузку и нестрогую юбку…

— Да что мы всё о делах, — улыбнулся я, разливая нам коньяк. — Давай о тебе. Вот какую музыку ты любишь?

Что было дальше, я плохо помню, но наутро проснулись вместе. Вернее, нас разбудила Лиза.

— Вставайте паскудники, вас ждут великие дела! — возгласила она, появляясь в комнате, где дрых я, вместе с Еленой.

— Где я? — пробормотал я, сваливаясь с кровати, ничего удивительно, если учитывать, что ещё вчера я был в Свердловске, ну или позавчера, какая разница-то.

— На Артефакте, а если точнее в постели нашей молодого и перспективного биолога Елены Ярославовны Приклонской, — глумясь сообщила Лиза, игнорируя покрасневшую Лену.

— И то радует, — пробормотал я, ища штаны.

— Ты бы хоть меня постеснялся, — хихикая сказала Лиза.

— Чего тебя стесняться, — буркнул я, натягивая свои старые джинсы, в которых я шастал по случаю каникул. — А ты меня не то что без штанов, без трусов неоднократно видела.

Настала очередь Лизы смущаться, и она вышла из комнаты, дав нам с Ленкой, спокойно одеться. После моих слов девушка посмотрела на меня с большим интересом чем раньше.

— Да ладно, — хмыкнул я. — А то ты не знала, о моём романе с Лизой.

— Думала, что всё это слухи, — испуганно отозвалась Лена.

— Нет, не слухи. И вообще, не загоняйся, мы с ней расстались задолго до моей демобилизации.

Одевшись, мы поспешили вниз, где нас уже ждали Елизавета Голобко и Григорий Мишин, который посмотрел на меня одобрительно и подмигнул.

— Ладно мальчики… и девочка, — мрачно сообщила профессор Голобко, глядя на нас. — Вылет у вас через три часа и советую не опаздывать.

— К чему такая спешка? — не понял я.

— Так получилось. Или отправиться вас сегодня или через полтора месяца. Вам же не простые билеты нужны, вам нужен с собой транспорт, чтобы перемещаться между островами. Его так просто не переправишь.

— Чего? — не понял я.

— Аппарат летательный, инерционный, атмосферный, или как любят выражаться твои любимые писатели-фантасты — флаер.

— Я могу пилотировать в атмосфере, — отозвался Варяг.

— И я, — робко пискнула Елена.

— А я… а у меня… Вот вернулись отсюда и на лётные курсы запишусь! — сообщил я, под смех Лены и Лизы.

Вообще, с флаерами получилось интересно. Мы их нашли в самом начале, подобные технологии были в Хранилище. Но реально нам было не до ввода подобной техники, до самого окончания войны. И вот я в зимние каникулы я прочитал в «Труде», что на базе завода в Горьком открыли первые опытные линии по производству флаеров.

Поэтому я удивился, неужели их уже выпустили в достаточном количестве, чтобы так запросто выделить его НИИ на окраине рукава Ориона?

— Имперской сборки, — уточнила Лиза, глядя на невысказанный вопрос на моём лице. — Трофейные, нам на институт досталось всего три штуки, так что давай, поаккуратнее с техникой?

Планета Новая Куба состояла из шести архипелагов, из которых назван был пока только один, а остальные терпеливо ждали своей очереди. Архипелаг Революции, разумеется, и самый крупный остров — Остров Свободы, да, кубинцы дали ему неофициальное название своей республики, был больше Кубы в четыре раза. Пока там был только один город: Пуэрто-Гевара и в нём разместилось не больше тысячи жителей. Они должны были подготовить как сам город, так и окрестности к прибытию десятков тысяч новых поселенцев, которые начнут осваивать новый мир. Поэтому в городе, или правильнее будет сказать: пока ещё посёлке, кроме посадочных колец было построено три десятка многоквартирных домов и какие-то официальные учреждения. Большую часть территории занимали котлованы, штабеля строительного материала и начавшиеся стройки. Помогая кубинцам решить проблему с перенаселением своего острова, мы получали усилившегося союзника и ещё одну заселённую планету в дальнем космосе.

Вообще, с Латинской Америкой давно закручивался какой-то очень непростой и интересный узел. При разделе Земли после окончания войны, мы вывели страны западного полушария за скобки, уточнив, что по каждой стране будет приниматься решение отдельно. И оно дало результаты. В Венесуэле к власти пришёл какой-то полковник, который провозгласил курс на сближение с Кубой, построение социализма и возрождение Боливарианской Колумбии. Сколько сердечных приступов случилось в Белом доме — не счесть. Они даже стали вооружать соседнюю Колумбию, но пока как-то безрезультатно.

Выгрузив флаер, мы начали готовить его к полёту и внезапно столкнулись с проблемой. Приклонская и Гришка могли управлять флаером, но не разбиралась в самой технике, а я такой образчик инопланетного машиностроения видел впервые. Наугад тыкать не хотелось, мало ли что случится. После небольшой ругани в ангаре нам прислали местного техника, старика лет шестидесяти, который, как нам говорили, немало поработал в своё время с гражданскими флаерами. Где именно не уточнили, а мы решили не спрашивать.

Проблема была одна. Он не знал русский язык, а я с помощью технологий, полученных на Артефакте, изучил к известным мне английскому и базовому имперскому только французский и две разновидности имперского: колониальный и торкартенский диалекты. До испанского просто руки не дошли, пришлось улетать на Полигон, а за пределы Кадмии эти технологии ещё не выходили. Вернее, вышли, вместе со мной, но активно использовать Артемиду, пока я учусь в вузе, было чревато непредсказуемыми последствиями. И в конце концов, я думал, что это может подождать.

Елена Ярославовна Приклонская опять же знала несколько языков, включая китайский, но вот испанского тоже не разумела. Варяг знал английский, немецкий и вульгарный имперский, разумеется.

— Отлично, — сказал я. — Главная проблема сборов в спешке. Летим на испаноязычную планету, и никто из нас не знает языка. И из-за экстренных сборов, даже и не подумали взять переводчика с испанского языка.

— Нужна помощь? — вдруг спросили на неплохом русском и мы вздрогнули.

Глава 9. Тропический ад

Июль 2004 года

Мы дружно повернулись на голос. Оказывается, видя, как мы мучимся с техником, к нам подошёл молодой чернокожий кубинец, примерно мой ровесник, насколько можно было определить его возраст.

— Я воевал в вашей армии, — ответил он на немой вопрос. — Ну и русский в школе изучал, хотя по-настоящему выучил только на службе. А вот старина Орландо, много раз пытался, но так и не освоил ваш язык.

Да, действительно. Почти весь соцлагерь присылал нам на помощь своих солдат. В благодарность за помощь мы предоставили им доступ к инопланетным технологиям. Мы же не американцы, чтобы жлобиться в отношении союзников и выставлять счёт, за каждый чих.

Говорят особо хорошо, сражались ГДР-овцы, да и кубинцы отличились. Я правда сам не видел, не пересекались, а на Полигоне они появились позже.

Кубинец снова улыбнулся нам и о чём-то заговорил со стариком, потом уточнил у нас и снова начал объяснять Орландо, что делать. Старик вскинулся, засуетился, а потом подозвал помощников и занялся подготовкой флаера к полёту.

— Эдуардо Кинтана, — представился наш внезапный помощник. — Был сержантом в войсках космической поддержки, во время войны.

— Ааа! — обрадовался я. — Космодесант!

— Да, — согласился тот. — Так нас называли…

— Знаю, я сам до сержанта дослужился именно в нашем родном космодесанте, а потом меня перевели… в другие войска, — здесь я осёкся, поняв, что лучше не уточнять, в каких войсках я оказался.

Мы ещё немного поболтали на армейские темы, вспоминая былые деньки. Лене Приклонской стало скучно, и она внимательно следила за тем, что делает старик Орландо.

— Ну бывай, — сказал я, протягивая руку Эдуардо, едва старый механик объявил, что наш флаер готов к полёту. — Будешь на Полигоне, заходи.

Тот весело рассмеялся, давая понять, что непременно воспользуется предложением, и покинул ангар. Елена и Варяг, шустро залезли во флаер и Приклонская раскочегарила старую машину.

— С ветерком полетим, — буркнула она, выводя машину в полёт.

Я как-то нервно дёрнулся, потому что непривычна мне была такая атмосферная техника. У нас, только-только начинали работать над аналогичными аппаратами, для военных целей, в гражданскую разработку они пошли года через три, да и прямо скажем, без помощи одних нехороших людей, она бы вряд ли стала столь массовой.

Ленка, прямо скажем, накаркала. Нет, сначала полёт был нормальный. Первые три часа, пока мы не приблизились к нужному нам, но временно безымянному острову. И в этот момент начались проблемы. В борт нашего флаера ударила ракета, по чистой случайности, не снеся кабину. Случилось это, потому что Приклонская летела выше установленной скорости. Но от удара мы хорошенько треснулись о приборную панель, а Лена впала в ступор, и что неприятно, но флаер начал терять высоту и падать.

Я посмотрел на Варяга. Он сидел сзади, но это не спасло его от временной контузии. Гришка с трудом поднимался, но мысли его были явно не здесь. Тогда я стал орать на девушку, требуя, чтобы она пришла в себя, но девчонка реагировала слабо, тогда я извернулся и отвесил ей две полноценные пощёчины. Глаза Приклонской округлились, и она дико посмотрела на меня.

— Падаем, мать твою! — рявкнул я и девчонка резко вцепилась в управление, пытаясь как-то смягчить падение.

Помогло, конечно, но слабо. По крайней мере, живы остались и то счастье. При падении флаер завалился набок и выход был не заблокирован только с моей стороны. Снеся дверцу, я высунул голову и осмотрелся. Всё было спокойно. Наклонился к сидевшей на своём месте девушке, чьи глаза начали потихоньку стекленеть.

— Лена, ты идёшь… — но едва я произнёс эти слова, как я увидел причину её непонятного состояния.

При столкновении с ракетой начала срабатывать система безопасности для пилота. Но включилась она как-то криво, то ли повредилась при взрыве, то ли мы у имперцев забрали уже дефективную машинку. Но это было неважно, проблема была в том, что вместо прикрытия пилота, из кресла выскочили два штыря и пробили ей обе ноги в двух местах насквозь. Два огромных красных пятна на ногах и торчащее железо.

Я выругался, холодея.

— Гриш, ты оклемался? — спросил я у Мишина.

— Более или менее, — помотал он головой. — Что надо?

Пришлось быстро объяснить ему ситуацию. Но это не помогло. Нет, первую помощь мы оказывать умели, но вот врачи из нас были ещё те. Снова высунул голову наружу. Флаер потихоньку горел. Оставлять Приклонскую здесь было опасно. Попытавшись сначала снять девушку со штырей, я ничего не добился, кабина была маленькая и узкая, а снимать надо было резко и она лишь пришла в себя и начала кричать от боли. Тогда я сделал ход конём и вывернул кресло и с помощью Варяга вытащил из летательного аппарата и девчонку и кресло.

Приклонская сидела со стеклянными глазами, кажется, у неё случился болевой шок. Однако, времени размышлять не было. Приходилось действовать немного варварскими методами. Резко дёрнул её за ноги, выдёргивая не штыри, а именно тело — и в этот миг она заорала. Пришлось закрыть ей рот ладонью, а потом вообще запихать в пасть первую попавшуюся под руки тряпку.

— Потерпи, — пробормотал я, хотя и был рад, что девчонка подаёт признаки жизни.

Смазал антисептиком, перебинтовал, как нас учили на курсах первой помощи, на которых я, кстати, никогда не был в числе отличников. Вколол обезболивающего и вытащил кляп. Гришин вёл себя немного заторможено, но помогал мне как мог. Держал Елену, не давая ей дёргаться.

— Спасибо, — пробормотала она. — Я смогу ходить?

— Мне почём знать? Я не врач. Потом, наверное, сможешь, а сейчас…

Мой диалог прервали выстрелы. Я схватил свой автомат и стал палить в ответ. Стрельба стихла.

Взявший оружие Варяг вопросительно посмотрел на меня.

— Сваливать надо, — пробормотал я. — Но как?

До меня дошёл весь ужас моего положения. Я оказался в такой же ситуации, как и на Кадмии. Хотя нет. Связь должна работать, можно соединиться с Пуэрто-Геварой, объяснить ситуацию, попросить помощи, ну, наверное, в виде хорошей военно-спасательной операции, которую вряд ли проведут. Значит, надо выбираться самому. Есть проблема: Лена Приклонская. По стандартам космодесанта — не жилец. Но всё равно так просто бросать нельзя, надо попытаться спасти.

Я затащил Елену за флаер. Девчонка уже была под сильным обезболивающим и уже слабо представляла себе, что происходит. Теперь, когда она была укрыта, руки у нас были развязаны. Мы с Варягом снова взяли автоматы, прицелились в мелькавших вдалеке врагов, те самых, что спускались с горы, стреляя в нас, и открыли ответный огонь.

Враг никак не отреагировал, и тогда мы выпустили в их сторону несколько очередей и, кажется, даже кого-то задели. Однако проблема оставалась. Будь мы одни, то попытались бы отойти в сторону пляжа, который виднелся из-за деревьев, но бросить Лену, на расправу неведомым врагам… Времени, чтобы принять решение, оставалось мало. Мелькнула дикая мысль — а может, стоит повторить тот фокус, что я устроил на Кадмии аборигенам? Но я не успел ничего сделать, наверное, к счастью, как по моим врагам открыл стрельбу кто-то ещё.

Эти «кто-то» атаковали наступающим с правого фланга, заставили их сбиться и начать отступать. Мы поддержали начинание, аккуратным, но точечным огнём. Выцелили пятерых, по всем видимости считавшихся у них офицерами и очень удачно. Пять трупов.

Стрельба прекратилась. Я настороженно держал автомат наизготовку, ибо враг моего врага, не всегда мой друг.

— Не стрелять! — раздалось со стороны нежданных помощников. — Советская Армия!

На всякий случай призыв продублировали на испанском. Эхертико советико, значит. Посмотрим, кто это и самое главное, зачем здесь.

Я подпустил нежданных помощников поближе, присмотрелся и с облегчением убрал автомат. С холма спускались Темиргалиев и Пушкарёв.

— А давай его здесь пристрелим и свалим на несчастный случай? — предложил Серёга. — А то задолбал он со своими бабами под ногами путаться.

Враги были отбиты хоть и ненадолго, как пообещал Марсель Темиргалиев, но уточнил, что два часа у нас есть. А им ещё нужно на этом пляже встретить человека из Пуэрто-Гевары.

— Это ваши бабы, — мрачно сказал я. — Лиза работает на вас, и утверждала, что Копылов разрешил операцию.

— Бумагу с печатью видел? — скептически спросил Марсель. — И что значит на вас? На нас, если ты кое-что попутал. Нет, Серёг, стрелять нельзя. Он у нас тоже протеже Копылова и юный вундеркинд.

— И с кем будешь в соседние Галактики летать? — мрачно спросил я.

— Тю, — фыркнул Пушкарёв. — А то без тебя туда никто не полетит…

— Никто, — буркнул я. — Потому что только я один хочу реализовать этот проект, а наверху его отодвигают и откладывают в долгий ящик.

— Про бюрократию тебе тоже Голобко рассказала? — уточнил Темиргалиев.

— Она мне много чего рассказывала, — вздохнул я. — Но проверить это я не смог. Ни тебя, ни Давыдова на Кадмии не было, а остальных я не настолько хорошо знаю.

— Правильно, — внезапно похвалил меня Марсель. — Теперь давай-ка отойдём в сторонку, пошепчемся.

Мы вышли из-за флаера и, достав сигареты, закурили.

— Елизавета Семёновна Голобко, очень ценный кадр. Она целиком и полностью человек Копылова, а через него Бронницкого. Такая лояльность ей стоила некоторых репутационных потерь в научной среде, которая любит фрондировать. Поэтому ей позволительны некоторые… чудачества, назовём это так. — Марсель внимательно посмотрел на меня. — Но тебе лучше обходить её проекты десятой дорогой и не пускать в свои.

— Ничего, — проворчал я. — Вот как вернусь отсюда, таких пистонов ей вставлю, она сама меня будет обходить.

Марсель усмехнулся и погасил сигарету.

— Возвращаемся, а то боевые товарищи уже тревожатся.

Мы вернулись за флаер, где потихоньку приходила в себя Лена Приклонская.

— А вы со своими интригами на Земле уже закончили? — спросил я.

— Ещё две недели назад, — равнодушно проинформировал меня Марсель. — И ты бы про это знал, если бы читал газеты.

— Я читаю, — обиделся я.

— Но явно не глазами. Ибо как ты помнишь, главная газета нашей советской Родины, называется «Правда», потому что всегда пишет правду. Надо только уметь её читать.

С этими словами он протянул мне относительно свежий номер газеты. Воскресный большой, обзорный номер, в народе называемой «толстушкой». Я быстренько пробежался глазами по страницам и недоумённо посмотрел на Марселя. Он вздохнул, раскрыл на третьей странице и ткнул пальцем в небольшую заметку.

— И? — не понял я.

Коротенькая заметка поздравляла полковника (не уточнялось, каких войск) Валерия Александровича Копылова с избранием на должность Первого Секретаря Коммунистической Партии Внешних Миров и выражала сдержанную радость от избрания такого достойного человека на столь ответственный пост.

Я хмыкнул. Вот слона-то я и не приметил. Да теперь стало понятно, что во внутрипартийной борьбе победу одержала партия сторонников жёсткого противостояния с осколками Империи, всеми методами и любыми средствами. То есть наша партия.

— А где интервью? — ехидно спросил я.

— В следующем номере, — буркнул Марсель. — И вообще, давай о политике поговорим в более спокойной обстановке. Сейчас о делах наших скорбных. Какие у тебя планы на ближайшие сутки?

Я немного замялся, но потом нашёл ответ.

— Какие скажете, товарищ капитан.

— Правильный ответ. Ты нам и правда понадобишься, потому что мы четвёртый день торчим на этом проклятом острове, а до сих пор не поняли, как найти и вскрыть это чёртово хранилище.

— А я…

— А ты удачливый, зараза. Ладно, сейчас ждём нашего человека, думаем, что делать с этой подругой, а потом займёмся имперским хранилищем.

— Ничего со мной делать не надо, — прошипела Елена. — Сейчас подействует лекарства и допинг и я смогу сама идти…

Темиргалиев сердито посмотрел на неё.

— Девочка, никуда идти тебе уже не надо. Ты балласт, лишний груз.

— Сами вы лишний груз, — возмущённо прошипела она. — А что вы будете делать в имперском хранилище?

— Ничего, — спокойно ответил Темиргалиев. — Мы занимаемся разведкой, а также зачисткой острова, от тех сюрпризов, что здесь оставили имперцы. После того как мы убедимся, что всё безопасно, мы вызовем научную экспедицию. Возможно, даже из твоего института. И ты могла бы быть в ней, вот только вместо этого будешь на больничном.

Лицо Приклонской стало злым.

— Я пойду с вами, — упрямо сказала она. — И помогу вам вскрыть хранилище…

Марсель отмахнулся рукой, давая понять, что не будет спорить с дурной бабой, а подождёт, когда прибудет человек с большой земли, чтобы уже самостоятельно решить вопрос.

В ожидании мы с Варягом на всякий случай проверили оружие и снаряжение. Попытался уточнить у Темиргалиева, с кем мы вообще здесь воюем, и если это недобитые имперцы, то нельзя ли им как-то объяснить, что война закончилась, их предали, они в жопе и лучше им сдаться по-хорошему. Однако, Марсель лишь мрачно глянул на меня и недовольно процедил:

— Пойдёмте, глянете, с кем мы войну устроили.

И он повёл нас к трупу подстреленного мной противника, оставив Пушкарёва возиться с Майдой. Идти пришлось недолго, где-то минут десять, и всё это время Темиргалиев молчал и хмурился, не отвечая на мои вопросы. Наконец, он подвёл меня к валяющемуся телу в имперской униформе.

— Ну, — сказал я. — Вооружённые силы Ардат Тангорихкс. Форма узнаваемая, а знаки различия какие-то странные.

Всё так же ничего не говоря, Марсель вынул нож и ловко вскрыл грудную клетку убитого солдата.

— Мать честная! — воскликнул я поражённый.

Варяг ничего не сказал, только нахмурился.

Мяса было совсем немного, в основном в груди были провода и механизмы. Они искрили, остатками электроэнергии. Зрелище было в целом неприятным. Как будто кто-то вскрыл детскую электрическую игрушку. Такую, натуралистическую, которые иногда привозили из ГДР, только очень большую.

— Биороботы, — с отвращением бросил Темиргалиев. — Имперцы использовали таких пятьсот лет назад, но они оказались не слишком эффективны. Очень уж тупы и примитивны. Не получив быстрого результата, Империя, как обычно, отказалась от дальнейшего использования этих созданий, предпочтя натуральное мясо, которое они с избытком набирали как в метрополии, так и в колониях. Остатки своих роботов они поставили охранять старые хранилища, лаборатории и склады. Те, что законсервировали, всерьёз и надолго. Настолько, что просто тупо забыли их забрать, когда передавали нам планету по мирному договору.

— Или специально, — процедил Варяг.

Марсель только пожал плечами, как будто бы говоря, что сие разведке неведомо.

— Но мы ведь можем что-то сделать? — уточнил я. — Например, попросить помощи Революционных Вооружённых Сил Кубы, или наших…

— Попросить можем. И даже получим. Только проблема не в этом.

По словам Марселя Темиргалиева, самая главная неприятность заключалась не в забытых «солдатах» империи, а в том, что они не могли найти вход в хранилище, которое торчало одиноким столбом посреди острова, а значит, и вскрыть его, ну никак не удавалось. К тому же биороботы постоянно путались под ногами.

— Впрочем, с ними вопрос уже решается, — подвёл он итог. — Подъедет человек из города, который с ними уже сталкивался во время войны. Как утверждает, наше командование, он справится с ними в одиночку.

Я удивлённо поднял бровь.

— Я не проверял, — пожал плечами разведчик. — Но люди, которые рекомендовали мне его, понапрасну языком не трепят. Ладно, возвращаемся к флаеру. Кстати, удачно ты упал. Как раз рядом с тем местом, где должен высадиться тот самый специалист.

— Я вообще такой, везучий, — проворчал я.

— Ага. Вот на это я и рассчитываю. Поэтому до сих пор и не пристрелил тебя, хотя руки чесались. Шутка.

Я лишь вздохнул. Как меня достал наш военно-космический юмор, кто бы знал. У нас каждый себя мнит если не Райкиным, то Хазановым или Жванецким, но все шутки дальше «расстрелять перед строем» не заходят. Хотя порой бывает смешно.

«Наш человек» почти что из Гаваны, прибыл через час. Всё это время мы ругались с Приклонской. Она вколола себе лошадиную дозу адреналина и уверяла, что сутки она продержится.

— А потом просто сдохнешь, — бросил Марсель.

— Не… — начала она, но он оборвал её, подняв руку.

— Так. Кажется, мы дождались.

Где-то вдали, на пляже, раздался плеск воды. Я на всякий случай перехватил автомат, да и Темиргалиев с Пушкарёвым положили руки на пистолеты.

Из воды медленно, но уверенно, аки Ихтиандр, выходил человек. Поначалу его лица было не видно, но по мере приближения его черты проступали всё отчётливее. Очевидно, это был тот человек, который нам нужен. Потому что Марсель и Серёга расслабились и убрали руки с оружия. Однако я не спешил опускать автомат.

— Познакомься, — сказал Марсель. — Это…

— Эдуардо Кинтана, — закончил я и разведчик посмотрел на меня удивлённо.

Сам кубинец был немного смущён нашей встречей на этом острове, и вопросительно посмотрел на Темиргалиева.

— Удивительное совпадение, — сказал я. — Мы встретили Эдуардо, когда собирались лететь на остров.

— Никакого совпадения, — отмахнулся Марсель. — Он тоже сюда собирался, но на подводной лодке, потому дольше и добирался.

— И я вам помог, — сказал Кинтана улыбнувшись. — Хотя, если бы знал, что вы собрались именно на этот остров, сказал бы старику Орландо, чтобы он что-нибудь повредил в вашем флаере.

— Зачем? — не понял я.

— Сюда лететь опасно, — просто пожал плечами кубинец. — Впрочем, вы уже сами в этом убедились.

С этими словами он показал на лежащую на земле Елену Приклонскую.

— Я в порядке! — возмутилась она, но Темиргалиев только махнул рукой.

— Ладно, раз все непонятки разъяснились, перейдём к делу. Эдуардо, тебя я вызвал, потому что во время войны ты очень хорошо работал против биороботов. Валер, тебя я не вызывал, но раз уж здесь, то будь добр, прояви свои способности, которые помогли тебе на Кадмии, и найди нам этот чёртов вход!

Вот тогда я не просто возмутился, я взбесился.

— Никакие способности, там мне не помогли! Я знал, где пирамиды, куда идти, и что туда можно проникнуть через крышу. Всё, что мне мешало, это местная искусственно выведенная фауна! Здесь же сраные биороботы!

Я замолчал, мне пришла в голову одна мысль.

— Ты чего замолчал? — не понял Марсель. — Давай. Раз уж начал-то! Скажи мне в лицо правду-матку.

Я раздражённо помахал рукой.

— Биороботы, — повторил я, щёлкнув пальцами.

— Что биороботы? — не понял Пушкарёв.

— Это не полуразумные твари Кадмии, которые жили в лесу, в норах, под кустом, или гнездились на пирамидах. Это хоть и хреновые, но солдаты. Значит, им нужна база, оружие, боеприпасы…

— Я тебя понял, — кивнул Марсель. — Уверен, что их база находится в Хранилище?

— Не очень. Но других вариантов у нас нет.

Ненавижу джунгли. Это у меня после Кадмии. И хоть здесь не было всяких тварей, которые хотели нас убить, ну, кроме биороботов, но они пока не показывались. Всё равно мерзкое место, даже здесь на Новой Кубе. Жара, насекомые, хорошо, кстати, что с дикими зверями проблем нет. Биороботы постарались, приучили местное зверьё к тому, что от человека надо сваливать и прятаться.

Мы преследовали небольшую группу этих псевдолюдей, которые явно не ожидали такого отпора и теперь, действуя по программе, отходили в укрытие, отстреливаясь от нас. Я, Кинтана и Темиргалиев, преследовали их, оставив у флаера Пушкарёва и Приклонскую. Из Серёги был так себе боец, поэтому мы оставили его защищать Майду. Хотя Марсель сомневался. Наш космолётчик был ценный кадр, а на биолога ему было наплевать.

Нам не пришлось искать имперских биороботов. Они сами нас нашли, выйдя, как по расписанию, через несколько часов, чтобы собрать «трупы» собратьев и попытаться отомстить за них. Не мстить, конечно, но выполнить поставленную задачу: уничтожить чужаков.

Эдуардо, которому Марсель вручил оружие, всё тот же верный АК-97, объяснял нам, что делать. Стрелять надо строго в голову, а желательно в шею. Подстреленного очень желательно найти и выстрелить ещё в район груди и живота. После такого биоробот не подлежал восстановлению.

— Отстреливать их просто, — объяснял Кинтана, сверкая белыми зубами на чёрном лице. — Это очень примитивная технология, без человека командира они вообще ходячие мишени. Но вот подчищать, тот ещё геморрой.

— Ты где с ними сталкивался? — спросил я.

— На Пегасе, и когда помогали революцию на Ирсеилоуре устроить, — пояснил он. — И там, и там, отсталые миры, где просто не успели заменить этих железных болванов, а здесь про них просто позабыли.

— Ты был на Ирсеилоуре? — удивился я.

— Да, у нас была задача блокировать военную базу на островах Бикунде, там мы всю революцию и просидели. Уж больно крепкими противниками они оказались.

— Ясно, — вздохнул я. — Мы сначала были в Альзоинсе, а потом в Махтамбе и окрестностях пошалили.

— Вечер воспоминаний устроите потом, — недовольно вмешался Темиргалиев. — Сейчас давайте отрабатывать задачу.

И мы принялись за отстрел наших противников. Действительно, по сравнению, ну, например, имперской гвардией, на которую сдуру сбросили наш космодесант на Нотри. Мы тогда еле ноги унесли, я об этом уже рассказывал. Это поначалу, казалось, очень простой задачей. Расстреливай как мишени в тире, никакой стратегии или тактики. Но это было поначалу. Потом начался настоящий ад. Когда у биороботов, не получилось нас взять умением, они атаковали нас числом.

Нельзя сказать, что их было очень уж много. Не дивизия и даже не рота, но нас-то было всего три человека, и эти человекоподобные создания зажали нас под холмом, за которым находилось имперское хранилище. Они лезли и лезли на нас, наши автоматы уже перегревались, а враги всё не кончались и не кончались. Я уже израсходовал второй энергетический блок, но мне было далеко до Кинтаны, который уже менял четвёртых. Тогда я поглядел на боезапас, потом на врагов, и понял, что так дальше дело не пойдёт. Хорошо, что Темиргалиев напомнил мне Кадмию. Там же была похожая ситуация.

Я быстро развинтил приклад автомата, выломал предохранитель, потом вставил новый энергоблок.

— Ты что делаешь?! — крикнул мне ошалевший Эдуардо, которому, по всей видимости, не рассказали о том, как я отбивался от охранников пирамид.

— Это ты правильно, — согласился бросивший взгляд в нашу сторону Марсель и последовал моему примеру.

Вдвоём мы дали залп по наступающей толпе — как уже было сказано, какая-то тактика у этих ботов отсутствовала, как класс. Второй, третий… Отлично.

Кинтана ошалевшим взглядом глядел на нас. Я только раскрыл рот, чтобы объяснить ему, но в этот момент разведчик крикнул:

— Они уходят!

Действительно, небольшая группа биороботов отходила от места, где мы устроили бойню их собратьям. Не сговариваясь, мы бросились следом за ними. Пробегая между выжженных мощными импульсами проплешин, Эдуардо немного задержался, осматривая трупы.

— Их и добивать не надо, — пробормотал он, догоняя нас. — Органика сожжена в пепел.

— Ну так, — кивнул я. — Способ проверенный.

Кубинец, казалось, хотел спросить меня, когда и где это было испытано, но сейчас было не до того. Если упустить биороботов сейчас, то непонятно где вообще искать вход и покажутся ли они нам снова, после той бойни, что мы им устроили.

Вот наконец за деревьями показалась башня, которая и была имперским хранилищем. Двери как таковой не было, только особая титановая створка, которая выезжала слева направо и ничем не отличалась от пластин, которыми была обшита сама башня. Сейчас она была сдвинута наполовину и туда втягивались последние выжившие биороботы.

Створка начала двигаться, закрываясь и я по какому-то наитию, присел на одно колено, перевёл импульс на максимальную мощность, прицелился и выстрелил. Мощный импульс, который меня чуть не отбросил назад, пролетел сто метров и шарахнул по закрывающейся пластине, заклинив её намертво.

Мы остановились и выдохнули.

— Что дальше? — спросил Варяг.

— Подходим медленно и печально, — приказал Темиргалиев. — Внимательно посматриваем по сторонам. Они тупые, но мало вдруг хватило мозгов оставить засаду.

Аккуратно подошли к башне. Вообще, странное это было сооружение. Её как будто бы вмонтировали в скалу и из-за этого сложно было понять, где вообще начинаются горы, а где сама башня. Сверху и со спутника верхнюю часть было очень неплохо видно, но если искать её там, где находились возвышенности, то можно проплутать несколько часов, пока на тебя не навалятся эти псевдолюди.

В этом-то как и была вся проблема с поисками входа в башню. Темиргалиеву и Пушкарёву постоянно мешали биороботы. На вопрос, почему они отправились на остров именно таким составом, Марсель ничего не отвечал, отмалчиваясь. Разумеется, подразумевалось, что не моего ума дело. Но я полагаю, Марсель просто подвернулся под руку полковнику Копылову, который отправил его на Новую Кубу, чтобы успокоить Лизу.

Вообще, в целом Темиргалиев относился ко мне нормально. Но только в тех случаях, когда сам подписывал меня на операцию. А когда я начинал «шастать не спросясь» всячески мне демонстрировал, что я здесь лишний, что мне нечего здесь делать и всё в таком духе. Вообще, я заметил, что разведчики не любят, когда что-то идёт не по плану, а если не по плану идёт вообще всё, становятся невыносимыми.

Едва мы оказались у полуразрушенного входа, как по нам начали стрелять. Мы пальнули в ответ, в том числе и я. Успел сделать два выстрела, прежде чем Марсель дал мне по рукам и молча покрутил пальцем у виска. Да, действительно, сам тормознул. Мне-то палить не стоило из того, во что превращался нормальный АК-97, стоило у него выломать предохранитель, а у разведчика имелся запасной автомат.

Оставив меня и Варяга, прикрывать тыл, Темиргалиев и Кинтана вошли внутрь, держа оружие наготове. По счастью, когда я палил, то повреждены оказались только биороботы и часть стены.

— Типичный имперский бункер. Судя по всем всему верхние этажи, это зенитка, которая отрабатывает по летающим объектам, а всё самое интересное находится внизу, — сообщил Марсель, а Кинтана согласно кивнул.

— Наших сил хватит на зачистку? — уточнил кубинец.

Вот, а почему раньше никто не поинтересовался, достаточно ли двух человек, чтобы зачистить остров от биороботов? Ладно, знаю-знаю, не моё дело.

— А нам этого и не надо, — буркнул Марсель. — Все эти создания никогда не действуют в автономном режиме. Всегда есть те, кто ими управляет.

На момент меня застопорило.

— Но как? — спросил я. — Ведь это заброшенное хранилище? Иначе Империя предварительно выпотрошила бы всё отсюда,

— Именно, — самодовольно согласился Марсель. — Но случилось то, чего никто не ждал. Мы полагаем, что это какой-то непризнанный вояка, после того как мы взяли имперскую метрополию, с перепугу рванул сюда, на эту пустынную планету. Знал ли он, что здесь хранилище с биороботами или ему просто повезло, мне неизвестно. Скорее всего, где-то раскопал данные, иначе откуда у него ключи доступа? Но факт остаётся фактом. Он засел здесь и активно обороняется…

Монолог Марселя был прерван стрельбой, мы спрятались за стену. Потом Кинтана осторожно высунулся и снова убрал голову, так как по нему начали палить.

— Ну что? — спросил Темиргалиев.

Вместо ответа, Эдуардо выскочил, сделал три выстрела и вернулся на место.

— Остался один, — мрачно сообщил кубинец.

Последнего из отряда, который преграждал путь к лифту, подстрелил Марсель, ловко перекатившись и стреляя наугад. Эдуардо неодобрительно покачал головой, но ничего не сказал, а мы пошли, чтобы спуститься вниз.

— Фокус ещё в том, — объяснил Марсель. — Что без него бы мы вряд ли нашли это хранилище, в ближайшие лет сто, а если и нашли, то не заинтересовались бы. Но этот гений стратегии и тактики, активировал эту самую зенитку, которая стала палить по всему летящему на остров.

Мы запустили лифт и начали спускаться вниз.

— Стреляй только в крайнем случае, — предупредил Марсель. — Не дай бог, что-нибудь выведем из строя…

Двери открылись, и перед нами предстали, наверное, с пятьдесят биороботов, стоявших в небольшом, полукруглом зале, стены которого были увешаны мониторами и сам зал был забит какими-то приборами. Все они были вооружены и смотрели на нас ничего не выражающим взглядом.

— Этот случай можно считать крайним? — уточнил я.

— Неа, — мотнул головой Марсель. — Это ерунда.

И каким-то неуловимым движением активировал излучатель электромагнитного поля. У меня засвистело в ушах, а псевдолюди, даже не успев поднять оружие, стали валиться на пол. Заодно стали выходить из строя осветительные приборы, стали гаснуть экраны.

И только один из всего отряда биороботов не упал. Да и не был похож на них это невысокий, немного потёртый мужичок, с ярко-фиолетовыми глазами.

— «Халлдорианец?» — мысленно удивился я. — «Неужели кто-то из них, дослужился до высокого офицерского чина в имперской армии? И с чего тогда такой патриотизм»?

— Вы кто? — прохрипел он. — Что с Империей?

— Империя пала центурион, — вдруг вырвалось у меня.

Сам я в этот момент подумал, какое дело яркоглазому до судьбы оккупантов? Но он продолжил:

— А… халлдорианцы…?

— Халлдория Барна, в данный момент независимый от империи альянс планет, — холодно бросил Темиргалиев.

— Аннакса Бирне! — воскликнул он по-халлдориански.

Это их аналог, нашего «слава богу», не дословно, но примерно.

Халлдорианец вдруг бросил оружие и поднял руки.

— Я сдаюсь, — всё так же хрипло произнёс он. — И надеюсь, что вы позволите вернуться мне на родину.

— Разумеется, — сказал Марсель Темиргалиев, неуловим движением, подбирая его оружие. — Но сначала мы зададим вам… ммм… несколько вопросов.

«— Точнее, уж несколько сотен» — подумал я, но вслух ничего не сказал.

Он помог нам разобраться с системой управления, остановить оставшихся биороботов и взять контроль над противовоздушной обороной острова. Разумеется, объяснял он Темиргалиеву, а Кинтана присматривал, чтобы этот ушлый уголовник чего не выкинул. Меня же отправили за Приклонской с Пушкарёвым, которые остались поджидать на берегу.

Почему уголовник? Ну так я же рассказывал, да и в газетах и в учебниках, тоже про это пишут. Халлдория Барна, она же Халлдорианский Альянс была очень крупной этнокриминальной организацией, то до того как Империя начала распадаться на части. Подобно итальянской мафии они проникли во все сферы жизнедеятельности империи. Кроме метрополии, куда они благоразумно не совались, чтобы не привлекать к себе ненужного внимания со стороны власти.

Это и была их цель изначально — раз уж они потеряли родную планету, то отделиться от империи. Основать своё, в сто крат более мощное государство, а с империей воевать за независимость. У Альянса были периоды взлёта и падения, когда за них всерьёз брались имперские следователи или если они становились чисто криминальной организацией с целью заработка денег. Но в последние сто лет, они верно уловили тенденцию: Ардат Тангорихкс неумолимо катился к закату и снова вернулись к старым лозунгам, надеясь оторвать от распадающегося галактического государства кусок пожирнее.

В их планы неожиданно вмешалась Земля с её сопротивлением, поэтому лидеры Альянса захотели что-то заиметь для подстраховки и достали из загашников сведенья о забытых хранилищах, потерянных кораблях и рассылать эмиссаров, одним из которых и оказался наш знакомец: Винз Аркалан. Поначалу всё шло гладко, он нашёл старое хранилище, активировал коды, смог взять под контроль армию биороботов, чтобы ударить в спину имперской армии, но они просто взяли и покинули планету, отдавая её землянам без боя и вообще убрались из системы. В тот момент они готовили полномасштабную атаку на Землю, и так как с флотом вторжения у них было всё плохо, то буквально выскребали остатки из каждой дыры.

План Винза банально рухнул. Пока здесь базировалась часть имперского флота, он мог атаковать их и захватить корабли. Но несколько лет на планету никто не приземлялся, а потом стали прилетать малотоннажные гражданские суда. Проблема была в том, что звездолётов было мало, а вывозить биороботов надо было всех и сразу. Аркалан застрял на планете всерьёз и надолго. Он укрепил свой бункер, повесил защиту над островом и стал ждать, когда за ним придут имперцы (а он не сомневался, что Тангорихкс рано или поздно разгромит Землю) чтобы устроить себе шикарные похороны, пасть в бою, с оружием в руках, как это было принято у его халлдорианских предков.

Надо говорить, что и этот план мы ему обломали на корню? Так что халлдорианский пленник, когда мы его взяли, оказался полностью раздавлен и охотно согласился на сотрудничество.

— Учись, студент, — сказал мне довольный Темиргалиев, когда я, приведя Приклонскую, уколотую стимулятором и Пушкарёва, который хотел её удушить, решил покурить у входа в бункер и за этим же вышел разведчик.

Он и рассказал мне, как расколол боевого халлдорианца и подчинил его, хоть и на время.

— Потом придётся отдать его Халлдорианскому Альянсу, — объяснил Марсель. — Чтобы не осложнять отношения между ними и нами.

Я только хмыкнул, вспомнив халлдорианскую шпионку Нину. Ну да, ну да. Охотно верю, что это добровольное действие, а не какой-то очередной хитрый план, который только-только созрел в хитроумной голове Марселя.

Елена Ярославовна Приклонская тем временем активно лазила по всему бункеру, выясняя, где найти то чудо-лекарство, которое защитит нас от большинства опасных микроорганизмов чужих планет. Нет, неточно. Она припрягала нас искать и при этом приходилось носить её на руках. Марсель и Серёга опять-таки искали что-то своё, и их очень сильно раздражало наше присутствие и то, что Лена постоянно суёт нос во все дырки. Поэтому меня, Варяга и Эдуардо попросили покинуть остров. Что будет без нас делать Лена, не уточнялось, но, скорее всего, её тоже куда-нибудь отправят.

— Всё равно вы здесь не пришей… не к месту, — сообщил Темиргалиев. — Заодно шпиона заберёте и доставите куда надо.

— В Пуэрто-Гевара? — уточнил я.

Разведчик посмотрел на меня как на идиота, но снизошёл до объяснений.

— На Кадмию. В нашу резидентуру.

— А как же мы с территории другой страны вывезем…

— Ты сейчас головушкой ни обо что не приложился? Тупишь капитально, — издевательски сказал Марсель, а до меня дошло.

Действительно, что-то я сильно торможу сегодня. У кубинцев, югославов, поляков и гдровцев и прочих членов Варшавского договора, может быть сколько угодно планет за пределами Земли, но охраняют их вооружённые силы СССР и военная разведка, которая, как обычно, занимается всем и понемногу и старается всё контролировать.

Эдуардо Кинтана был, безусловно, гражданин Кубы, но…

— Какое у него звание в ГРУ? — спросил я.

Темиргалиев покрутил пальцем у виска.

— Я же свой.

Марсель вздохнул.

— Он боец-оперативник. Значит, пока рядовой.

— Вот и отлично. Заберу его в своей проект. Мне понадобятся такие шустрые ребята.

Марсель поперхнулся сигаретным дымом.

— Ну ты и наглый, товарищ младший лейтенант. Заберёт он!

— И не моргну глазом, — поиздевался я. — Всё равно Кинтана сейчас в резерве, а мне, чую, будут очень нужны бойцы.

В этот момент я вспомнил, что не рассказал Темиргалиеву о результатах своего расследования убийства на пляже. Действительно, сначала мы упали на флаере, потом я не ожидал, что встречу его, ну а дальше всё закрутилось. Помявшись немного, я пересказал ему всё и даже вспомнил текст записки.

Марсель Темиргалиев выругался, стрельнул сигаретку, а потом пояснил.

— Это опять проявился Орден серебряного эстортуэра.

— Серебряного, чего?

— Эстортуэра. Жезл такой. «Графиню де Монсоро» перечитай. Хотя, конечно, переводчиков наших надо проверить на вредительство за подобные переводы. В общем, организация такая из ардан даздра и гарллан даздра, ну и некоторые имперцы к ним примкнули. Орден религиозно-политический, смысл его в том, что Серебряный Вестник покарал хранимую им Империю, за гордыню и что там по тексту. Только истинные верующие и патриоты, смогут возродить ея. Сейчас не забивай себе голову, я тебе ближе к осени пришлю подробную справку по ним. Организация вроде бы не сильная, но судя по тому, что ты рассказал, всё-таки опасная. Следует приглядеться получше.

Марсель потушил сигарету.

— Прав был полковник. Надо бы к тебе в Новый Ленинград ещё одного из твоих архаровцев перевести. Возможно, даже этого белобрысого, хотя он сегодня себя и не проявил. Подумаем. В общем, давайте ребята, валите, скатертью вам дорога.

Вот с такими напутствиями мы и отбыли обратно на Кадмию. Сначала нас доставили местным флаером в Пуэрто-Гевара, а потом на звездолёте вернули, откуда забрали.

Глава 10. Сказки народов Галактики

Июль — октябрь 2004 года

Летние приключения закончились, едва начавшись. Вместе с Эдуардо Кинтана и Варягом я отконвоировал захваченного в плен халлдорианца на Кадмию. Нас там приняли хорошо, похвалили и отпустили, сказав, чтобы мы забыли вообще всю эту историю. В общем, как обычно.

Мне очень хотелось пообщаться с профессором Голобко. Сказать ей немало нецензурных слов, но Лиза уже улетела с Кадмии. Возможно, по своим делам, может быть, не хотела общаться, а наиболее вероятно едва узнав, что имперское хранилище вскрыто, ломанулась на Новую Кубу. Очень жаль. Впрочем, общаться с ней мне не очень хотелось. Поэтому удовольствовался малой местью, послав сообщение «не звони и не пиши мне больше» и внёс её контакты в чёрный список. На самом деле, никаких иллюзий я не испытывал, точно зная, что как только ей понадоблюсь, она найдёт способ со мной связаться. Надеюсь, она не пошлёт по моему следу Приклонскую.

Вспомнив про Леночку, я тоскливо вздохнул. Чем-то меня зацепила эта скромная красотка. Может быть потому, что я в своё время боялся её?

— А ты, куда теперь? — уточнил я у Эдуардо, который вернулся в наш номер, в небольшой служебной гостинице, но зато с видом на пирамиды.

Кубинец неопределённо пожал плечами и вздохнул.

— Скорее всего, обратно на Новую Кубу. Я сейчас в резерве, разведка выдернула меня только на одну операцию. Поэтому возвращаюсь снова в Пуэрто-Гевара, где буду ремонтировать старую имперскую технику.

— Как же тебя угораздило в нашу систему попасть? — поинтересовался я у Кинтаны, а Варяг согласно кивнул.

Мне действительно было интересно, зачем нашим понадобился Эдуардо. У нас не было никакого дефицита в бойцах. Однако он неопределённо пожал плечами и улыбнулся той белозубой улыбкой, которая свойственна только чернокожим людям. Стало понятно, что в детали биографии он посвящать меня, пока не станет хотя я условно «свой».

— Пойдёшь ко мне в проект? — внезапно спросил я.

Эдуардо сощурился и почесал затылок.

— То, на что намекал Марсель? Предложение, конечно, интересное, но хотелось бы знать, что за проект и чем мы будем заниматься.

Я лишь отрицательно покачал головой вернув ему улыбку, правда, не такую белозубую.

— Никаких подробностей, пока не войдёшь в команду. Могу только намекнуть, что это будет покруче открытия Кадмии.

В этот раз, Эдуардо улыбнулся криво.

— Я понял. Что же, если и через год я всё так же буду в резерве, то не раздумывая пойду к тебе в проект.

Мы пожали друг другу и разошлись, каждый в свою сторону. Я и Варяг отправились догуливать каникулы, а он вернулся на новую родину.

И нам как-то неожиданно повезло. Когда пассажирский транспорт сел на посадочные кольца, мне в коммуникатор упало сообщение от Кольки Реймана, который писал мне, что их семья собралась на Алтай, и спрашивал, как меня там найти.

— Глянь, — Варяг протянул мне свой коммуникатор.

Ему писал Череп, с практически тем же вопросом. Видно, он получил свой отпуск. В ответ я показал Гришке послание от Рейманов.

— Понятно, — хмыкнул он. — Значит, есть предложение, выдернуть из Дисны этих двух голубков: Вика и Ясю и в почти полном составе рвануть в горы. Кстати, твоего одноногого тоже можно взять.

— Не можно, — вздохнул я. — У него отпуск весь был израсходован зимой.

Мы переглянулись и застрочили ответы в своих коммуникаторах, вытаскивая наших друзей и боевых товарищей, для поездки на Алтай. С семьёй Рейманов проблем не возникло, они были рады меня видеть, даже их фрондирующий отец. Как шепнул Коля, Евгений Рейман ещё весной закрутил роман с молоденькой сотрудницей кафедры, поэтому его слегка попустило. Кстати, юная дева к нам присоединилась через неделю. А Ирина… она была мне рада, но отношения между нами закончились навсегда. Зато мы остались хорошими друзьями, которые всегда могли положиться друг на друга. Кажется, она положила глаз на Гришку, потому что крутилась всё время вокруг него, а он вроде бы был не против. Довнарович вносила в наше путешествие здоровую долю весёлого безумия. К счастью, мозги она выносила в основном Вику.

Словом, после бурной встряски на Новой Кубе, остатки лета пролетели спокойно и, можно сказать, ровно. Если не считать какие-то дикие слухи, которые ходили по всей Южной Сибири, о побеге дезертиров и военнопленных из лагеря, находящегося неподалёку от границы.

— Как думаете, это правда? — спросил нас Рейман-старший, едва мы услышали эту историю, от местного жителя. Он клялся и божился, что всё это истинная правда, а у него троюродный брат в охране работает, который ему всё это большим секретом рассказал.

— Чушь какая-то, — фыркнул Череп. — Кто будет размещать лагеря на границе?

— Ну с Северным Китаем граница сейчас весьма условная, — возразил Евгений Рейман.

— Китайской народной республикой, — поправил его сын. — Мы не признаём притязания чанкайшистов и американских оккупантов. Но всё равно странно, что беглецов так и не поймали.

— Да не суть, — поморщился я. — Местные говорят, что строили они какой-то секретный объект. И сами подумайте, кто будет использовать уголовников и военнопленных в таком деле? Его сооружать будут всякие добровольцы с кучей подписок и за большие деньги.

— Ну а если, про секретный объект местные наврали? — спросила Яська.

— Значит, соврали и про всё остальное, — отрезал я, подводя итог под спором.

Где-то через год я узнал, что был неправ. Местные, ошибившись в одном, угадали в целом, но это была совсем другая история. Хотя действующие лица были всё те же.

Тогда мы просто выкинули из головы эту дикую историю. Экстрима нам хватало во внешних мирах за гланды. Здесь у нас был здоровый отдых, ну а длительные переходы не вызывали каких-то трудностей, после подготовки в спецназе ГРУ.

— Ну что, решилось что-то насчёт меня? — с интересом уточнил Коля Рейман, когда мы ставили палатки, в один из вечеров, пока его отец возился с радио, а Марина собирала хворост.

— Да, всё в порядке, не парься, — сказал я. — Я недавно был на Кадмии и поговорил там с людьми, словом, всё будет в порядке, главное, когда в военкомат пойдёшь, мне отсигналь, чтобы я прилетел, с нужными документами и решил вопрос с военкомом.

Действительно, вернувшись с Новой Кубы, я по совету Темиргалиева походил немного по кабинетам родного ведомства и решил несколько своих вопросов как с будущей командой, так и с Колей Рейманом. Отношение ко мне, как и предупреждал полковник Копылов, было самое разное, от желания помочь и разобраться до вставления палок в колёса.

— Будет ещё одна задача, которую нам надо решить, — сообщил ему я.

На прощание Марсель Темиргалиев дал мне домашнее задание, предоставить экономическое обоснование проекта создания колонии на окраине Галактики. То ли для Верховного Совета, то ли для профильного министерства, а может быть, это полковник Копылов, хотел посмотреть, как я справляюсь с нестандартными задачами.

— Намекни, — попросил Коля.

— Экономика, — бросил я, крайне лаконично.

Коля согласно кивнул, и мы продолжили устанавливать палатку, перейдя на самые обычные темы, вроде фильмов, футбола или новых книг.

Август на Алтае, помог мне расслабиться и даже немного позабыть о проблемах — странном религиозно-политическом ордене, который появился на моём пути.

Ближе к концу августа мы распрощались с Рейманами, я Вик, Варяг и Череп полетели в Рязань, а Довнарович в Дисну. Быстрые сборы и вот мы, всё той же бандой, стоим в гражданском космопорте, но не Плесецка, а Королёва. Космопорты росли по стране как грибы после дождя, чтобы это не значило. И действительно с той масштабной программой колонизации внешних миров, потребность в посадочных площадках была огромной.

Напоследок Варяг отозвал меня в сторону и спросил, не моих ли рук дело, предложение от руководства вуза Григорию Мишину перевестись в филиал на Полигоне, вернее, уже на Машерове.

— Нет, ни в коем случае, — искренне сказал я. — Это дело рук Темиргалиева.

Варяг кивнул и отбыл в Томск, чтобы оформить все документы и уже присоединиться к нам в Новом Ленинграде.

Сев в пассажирский лайнер, мы обнаружили там Лёху Свешникова.

— Всё лето псу под хвост, — сообщил он нам. — Зато поздравьте свежеиспечённого младшего лейтенанта советской милиции.

— Ты не говорил, когда я к тебе с Мишкой заезжал, — упрекнул его я.

— Сюрприз хотел сделать, — улыбнулся Лёха, но сразу сделал серьёзное лицо. — Слушай, а с тем убийством на пляже, что-то прояснилось?

Череп и Яська напряглись. Я помотал головой.

— Лёш, я к тебе позже зайду, и мы поговорим, договорились?

Понявший, что коснулся чего-то очень неприятного Свешников, стушевался и перевёл разговор на другую тему.

— Погоны-то мне дали авансом, под обязательство, что освою пилотирование атмосферным флаером.

— Правильное дело, — одобрил я. — Я вот тоже собираюсь пойти учиться, а то была одна неприятная история, но о ней тоже не будем.

И мы переключились на проблемы общесоюзного чемпионата СССР по футболу. Никак не получалось включить в него команды с иных планет. И расстояние большое и сила тяжести разная. Хоть убейся, но команды попадают в неравные условия, а значит, единого чемпионата пока быть не может.

С футбола мы перешли на вопросы науки и техники, на то, как всё стремительно меняется, вот только привыкли к небольшим коммуникаторам, как уже появились коммуникаторы с большим экраном, которые начали называть почему-то планшеты. Наверное, из-за внешнего сходства. Он был хоть больше, но лучше небольшого коммуникатора, потому что с него было удобнее и читать, да и возможность посмотреть фильмы тоже присутствовала. И таких нововведений было полно.

Кстати, американцы и европейцы себя чувствовали очень некомфортно, а вот Советский Союз, которому не впервые было быть в роли догоняющего, чувствовал себя уверенно. Активно велись разговоры об автоматизации производства, внедрение ЭВМ в повседневную жизнь — рабочих рук очень не хватало. И не то чтобы рук, но и мозгов тоже. К новому учебному году нам ввели два новых курса, которые мы изучали с первокурсниками, так резко всё менялось. В этот момент я подумал, что возможно останусь на Полигоне (я, как и многие по привычке, называл его старым, неофициальным названием) на все пять лет и, возможно, даже поступлю в аспирантуру, пытаясь угнаться за новыми знаниями.

Новый Ленинград и планета получившее гордое название Машеров, встретила нас тёплым бабьим летом, которое обычно заканчивалось к первому сентября, но в этот раз нам повезло.

Но по тому потоку новых знаний, что обрушились на нас, можно сказать: мы попали с корабля на бал. Короче, все мы и страдали и я и Яська, но ей, как студентке меда это было не впервой и прилетевший к нам Варяг. Словом, все, кроме Черепанова. Это засранец, продолжал нести службу в погонах уже старшего сержанта, обучая новобранцев.

— Засунуть его на офицерские курсы, что ли? — не выдержал я, когда мы в очередной раз собрались в нашей любимой кафешке на перекрёстке Сталинградской и Липницкого, той самой, где неподалёку был расположен книжный магазин. — Сил нет терпеть его довольную физиономию. Очень хочется обломать.

— Череп — офицер? — скептически посмотрел на меня Варяг. — Оно того не стоит.

К счастью, скоро стало полегче и у меня нашлось время и на лётные курсы и продолжить посещать лекции про культуру бывших имперских народов и чтобы озадачить Колю Реймана, как я ему и обещал.

Когда у нас выдалась свободная минутка, мы засели в нашей комнате в общаге. Достали сигареты и принялись составлять предложение советскому руководству, стараясь сделать так, чтобы от него трудно было отказаться.

Начало ознаменовалось некоторым конфузом.

— Слушай, Коль я действительно не понимаю, что надо написать такого, чтобы добиться одобрения. Ну хотя бы моего руководства, дабы оно не заставило меня десять раз переделывать его, — начал я, подавая ему для изучения материалы.

Николай был хорошим аналитиком и не только в физике, но и отлично разбирался в политэкономии, отслеживал текущие события, и ради развлечения делал разные прогнозы, которые сбывались чаще, чем можно было бы предположить.

— Ладно, — вздохнул Коля Рейман, поправляя очки. — Попробую тебе объяснить с точки зрения нашей, советской экономической доктрины. Хм… Ты «Капитал» Маркса читал?

— Разумеется! — я даже немножко оскорбился. — Два тома, как положено.

— Их три, — поправил Рейман и продолжил, не обращая внимания на мою покрасневшую физиономию.

Мне и правда, казалось, что их два. Наверное, потому что на полке у Лизы были только две книги, которые я честно попытался осилить. Тогда это не получилось, но спустя несколько лет, я открыл для себя «Капитал» и нашёл там ответы на многие вопросы, которые мне не удавалось понять. Но вернёмся на Полигон, в комнату, где мы, два простых студента Физтеха, решали глобальные вопросы, которые повлияли на дальнейшую судьбу Галактики. И это я вам говорю, без всякого пафоса.

— Вот смотри, теперь мы ведём к чему? К окупаемости проекта. И я не зря вспомнил про Маркса. Потому что мы не капиталисты, мы не можем сэкономить на фонде оплаты труда…

И так далее и тому подобное в течение двух часов, он мне растолковывал азы, пока у меня не заболела голова. И только тогда он объяснил, как дать моему проекту шанс на выживание.

— Портал и питающий его элемент, — сказал, торжествующе ставя точку.

— Что портал? — не понял его я.

Он вздохнул и стал объяснять мне чуть ли не по слогам.

— Портал сам по себе вещь очень хорошая, но лучше всего, что к нему прилагается огромный аккумулятор в виде спутника планеты.

— Опаньки, — выдохнул я. — А вот слона-то я и не приметил.

— Давай теперь всё это оформим в письменном виде, чтобы его можно было показывать начальству.

На оформление ушло три дня, но, в конце концов, проект был отправлен по нашим каналам, по указанному адресу. Я честно указал, что помощь мне оказал Н. Е. Рейман.

Вместо ответа, от Темиргалиева пришло письмо с вложением, в котором содержались основы имперской религии.

Прочитав всё это, я не выдержал и активировал Артемиду, искусственный интеллект, который я прихватил с Кадмии.

Когда я улетал с планеты, то перевёл искусственный интеллект в спящий режим. Она могла принимать информацию извне, но как-то реагировать она не могла, чтобы не выдать себя. Мы не знали, какие есть средства слежения у нашей, да и, пожалуй, не наших разведок. Ведь в Новом Ленинграде собирались открыть дипломатические представительства нескольких государств, которые образовались после падения Империи Миллиарда Звёзд. Но теперь пришло время обратиться к Артемиде. Только из-за полученной мной информации, накопилось много дополнительных вопросов.

Но всё по порядку. Сначала о религии. Как и у всякого сильного государства, которое включало в себя много народов, религия была направлена на объединение этих племён, в единый народ, подчиняющийся императору и его слугам. Она мало чем отличалось от земного монотеизма. Был Бог Отец, который создал всё сущее и породил своих детей. Или аватары. Не совсем разобрался, этот вопрос освещался крайне запутанно. Да и сами имперские жрецы и богословы сильно путались в этом вопросе.

Одного из таких детей-аватаров он и послал в загнивающую империю Хора. Поучить, забывших божьи заветы людишек, уму-разуму, напомнить о страхе и гневе божьем. Вот и ходило это дитя, проповедовало, учило и всё по тексту, но как-то не совсем удачно. Вернее сказать, так, простой народ поддерживал аватара, а вот власть имущие плевать на него хотели и вообще гнобили его последователей и объявили награду за голову проповедника.

Аватара не оценил такого к себе отношения, но вместо того, чтобы дожидаться, когда его схватят и казнят, додумался до простой аксиомы, что добрым словом и оружием, можно добиться большего чем просто добрым словом. Собрал последователей, среди которых внезапно оказалось немало людей, имевших боевой опыт и они после продолжительных боёв захватили столицу империи Хора и провозгласили наступление новой формации — феодализма…

Разумеется, не так всё было. Они-то объявили о построении царства божьего на земле, где всё будет по справедливости, но получился феодализм.

Империю Хора, переименовали в Империю Ойкумены или как это звучало на их языке: Ардат Тангорихкс. Сиё государство просуществовало около тысячи лет, неся добро, правду и справедливость окружающим соседям огнём и мечом. Но управление было чисто феодальным. После смерти проповедника, кстати, зарезанного одним из былых соратников, на троне восседали его потомки, что добавляло божественной легитимации их правлению, но сами они были не большем чем первыми, среди равных им королей.

Но всё хорошее рано или поздно кончается. Империя надорвалась, захватывая и ассимилируя варварские племена. Среди королей усилились сепаратистские тенденции, а вдобавок ко всему прочему из глубин континента пришли новые варвары-завоеватели, те самые с зелёными полосками на лицах.

Богословы дружно пришли к выводу, что страна погрязла в ереси и разврате, народ бросился молиться. Ну и, как ни крути, а молитвы сработали. Бог-Отец послал им, нет, не сына-аватара, хватит с людей, а одного из подручных, которого у нас перевели как Серебряный Вестник. Но переводчики — это наша давняя беда, спасибо, что не Серебряный Ангел.

Реально же его имя было завязано на суть религии Тангорихкса, где у Создателя были помощники, которых называли: чистое золото — стихия огня, чистое серебро — стихия воды, чистая медь — стихия земли и чистая платина — стихия воздуха. Почему именно эти металлы и в таком порядке, мы так и не поняли. Что-то завязанное на алхимию и до появления Вестника, эти названия были метафорой. Если же говорить, как материалисты, то это один из Предтеч назвался божьим подручным Чистое Серебро. Он открыл им хранилища Предтеч, а дальнейшая история более или менее известна.

И вот был в чём весь нюанс. Серебряный Вестник, появившись, напомнил им, свиньям, что заповеди божьи они позабыли, живут во грехе и прочая, прочая, прочая. Помогает он им, в последний раз. Ибо если снова такое повториться, то придётся выкарабкиваться самим.

Вы уже поняли в чём смысл, так? Вот оно и есть. Орден серебряного эстортуэра, знака власти Вестника, вспомнил, что нет «ни эллина, ни иудея», ну на их лад, поэтому вся шовинистическая политика была признана ошибочной и так далее по тексту. Аргарцы, то есть мы, земляне, были бичом божьим, который покарал проклятых отступников. Поэтому, те, кому дороги идеалы Серебряного Вестника и изначальной империи, должны объединиться и создать Новую Империю, очищенную от скверны.

Орден появился около полугода назад и стал ещё одним дестабилизирующим фактором в Ардат Тангорихкс. На Торкартене его запретили, на Тауси, наоборот, поощряли, но в большинстве государств к нему относились равнодушно, ибо он ещё не стал сколь-либо влиятельной силой.

Но из всего текста, я не понял одного. Чем же им так интересен я? В недоумении я обратился к распакованной Артемиде, но она, проанализировав историю, выдала лишь что-то невнятное. Дескать, они могут считать меня как-то связанным с Серебряным Вестником или его инкарнацией, а это сомнительно. Тогда надо признать, что им удалось как-то достать засекреченную информацию. Ибо моя реальная роль во всех событиях связанных с падением империи была засекречена.

Совместный мозговой штурм с Колей Рейманом, тоже ничего не дал, наоборот, всё запутал ещё больше.

— Остаётся одно, — подвёл я черту под этим спором. — Отловить кого-то из руководства Ордена и задать ему десяток-другой вопросов.

Однако пока я грыз гранит науки в Новом Ленинграде, это казалось невозможным, поэтому я выкинул из головы всю эту историю и, как оказалось — напрасно.

— Привет Лёх, — сказал я, когда мы с Хацкевичем, на правах сослуживцев завернули на квартиру Свешникова.

— Вы по делу или как?

— Или как, — отмахнулся я и Вадим меня поддержал, согласным кивком меня поддержал. — Посидим, быстренько расскажем тебе, чем дело с тем убивцем закончилось, а потом вспомним годы боевые.

— Так, я вроде… — растерялся Свешников.

— Ну нет, — взял быка за рога Хацкевич. — У тебя остались вопросы, а они имеют свойство всплывать не вовремя. Поэтому мы тебе всё быстренько расскажем, ты нам осветишь мучащие тебя темы и на этом закроем.

Статуя командора заговорила! Надо же Вадим всё время был крайне немногословным человеком, а сейчас такую тираду выдал. Да, точно. Он же помощником особиста был. Сам же Свешников и рассказывал мне про это.

Я улыбнулся и достал банку разливного жигулёвского. Свешников повеселел прямо на глазах. Это же совсем другое дело, как вы понимаете. В общем, так, под пиво и таранку мы скормили ему небольшую и заранее согласованную с начальством дезу.

Убитый был американским шпионом, незаконно проникшим на территорию планеты Машеров и Нового Ленинграда. Так как это был не американец, а завербованный ардан даздра, то ему это удалось сделать без особых проблем, выдавая себя за ирсеилоурца. Но случилась досадная в нашем деле накладка. Его встретил другой выходец с этой планеты, попавший к нам легально. У них были какие-то личностные счёты и недолго думаю, он шпиона и убил, ничего не подозревая, а сам попытался скрыться.

— Отловили мы его уже на Ирсеилоуре, — икнув сказав я. — Ну, вернее, не я. Передали сообщение в нашу резидентуру там.

— Ловко работаете, — вздохнул Алексей.

— Да не, — махнул рукой я. — Мы-то думали, какая-то интрига затеялась, а оказалось банальное убийство.

— Так, часто в нашей практике бывает, — подтвердил Хацкевич.

Свешников коротко хохотнул.

— У нас тоже смешной случай был. На днях задержали таусийца. Купался в фонтане. Постовые взяли его под белы рученьки и к нам. Я-то им не занимался, но когда в дежурку заходил, слышал, как он орёт там что-то про гнев божий.

Я криво усмехнулся. Ну да, ничего нового.

— Потом спросил у Васильича, дежурного, который его оформлял, мол что и как. Он рассказал, приехали за ним из посольства, забрали с извинениями, дескать, он не в фонтане плавал, а совершал религиозный обряд, в честь их бога. И ещё название заковыристое. Орден серебряного эстер… эстердура.

— Эстортуэра, — автоматически поправил я. — Это особый вид жезла, но неважно.

Хацкевич бросил на меня заинтересованный взгляд, да и Лёха как-то напрягся. Я улыбнулся.

— Расслабьтесь парни, я просто увлекаюсь культурой народов империи. Даже лекции посещаю при филиале МГИМО. Про орден сам слышал, мне интересно. Я бы и с этим малым поговорил.

— Поговори, — буркнул Лёха. — Он так теперь каждый вечер к этому фонтану ходит. Но к счастью, больше не ныряет туда.

— Но не сейчас, у меня на сегодняшний вечер более интересные планы, — сообщил я, кивая на банку.

Посидели мы в тот вечер хорошо, вспоминали, как попадали в разные передряги. Я рассказал Лёхе про Тангорихкс. Про бои в Гордзексе, а он вздыхал и сожалел, что не попал именно на тот участок. Его группа брала под контроль военные объекты совсем в другой части планеты. Вот только Хацкевич, чуть всё не испортил.

— Что за серебряный жезл? — спросил он, когда мы возвращались.

— Из-за него у меня появились некоторые проблемы, — вздохнул я. — Этот орден, очень сильно желает со мной побеседовать. И есть у меня подозрение, что совсем не на религиозные темы.

— Теперь понятно, почему Лунин мне прислал указание присматривать за тобой, — хмыкнул Вадим. — Значит, завтра у фонтана на площади Тихонова?

Я осмотрелся. Погода была не май месяц. Бабье лето, оно и на Полигоне бабье лето, но всё-таки. Хотя кто разберёт этих верующих. У нас вон тоже, зимой в проруби купаются.

— Нет, со мной пойдёт Довнарович, — вздохнул я. — Чтобы не пугать дипломата, а то они люди нервные.

— Ааа. Припадочная эта. Нормально. Она хоть как девочка-припевочка выглядит, но в случае чего ему и горло перережет, глазом не моргнёт.

И чего он так на землячку взъелся? Нет, Яська, безусловно, создание взбалмошное и буйное, но ведь после падения империи её попустило и она спокойно занимается медициной, мечтает о возвращении в отряд, но не чтобы убивать инопланетян, а исследовать медвежьи уголки нашей галактики.

Работника таусийской мы подловили, как и ожидалось, у фонтана. К счастью, он больше не пытался там поплавать, а тихо медитировал, глядя на воду. Мы подождали, когда он закончит и только тогда, изображая робких студентов, подошли к нему.

— Здравствуйте, — обратился к нему я. — Мы изучаем культуру народов Ардат Тангорихкс, но больше всего нас заинтересовал Серебряный Вестник…

Он поприветствовал нас лёгким поклоном, скрестив руки на груди. Вообще, культура Тауси, больше напоминала японскую, в то время как сами они походили на негров-альбиносов, средний рост которых был два метра. Это создавало определённый диссонанс, но я привык уже. Тем более что с японской культурой я был знаком только по книгам и кино.

— Даже удивительно, — произнёс он с лёгкой улыбкой. — Аргарцы-совети, не интересуются религией.

— Я для общего развития, чтобы лучше вас понимать…

— Я лишь скромный слуга создателя, осенённый светом Чистого Серебра, поэтому с удовольствием отвечу на ваши вопросы.

Мы проговорили с ним около часа. Разумеется, я не брал быка за рога, не спрашивал ни про какой орден. Просто уточнял какие-то вопросы религии, тонкости, которые, я, кстати, действительно не понял. Элдерирл Хьянг с большим удовольствием просвещал меня и Ясю, которая отыгрывала свою роль, девушки, больше заинтересованной во мне, нежели в богословских спорах, но участвовала в наших разговорах весьма активно, изображая, что начала потихоньку проникаться светом Чистого Серебра. Даже пришлось её пару раз одёрнуть, но уже после разговора.

— Знаешь, я порой завидую верующим людям, — вздохнула она. — Им как-то проще, что ли. Ведь чтобы получить ответы на вопросы, им не надо сломать голову, постигая истмат и диамат.

— Довнарович, — вдохнул я. — Ну не передёргивай. Ведь для ответов на все вопросы этого мало. Надо ещё прочесть «Капитал» Маркса, «Происхождение семьи, частной собственности и государства» Энгельса, а также «Материализм и эмпириокритицизм» Ленина…

— А сверху «Марксизм и вопросы языкознания»? — захихикала Яся.

— Вот ни черта не смешно, — отмахнулся я. — Последнее я хотя бы с первого захода понял. Умел товарищ Сталин объяснять доходчиво.

— А тупых, которые не понимали, нам не жалко, — продолжила смеяться она и переключилась на более интересующую её тему. — Как у тебя с личной жизнью? Мне птичка на хвосте донесла, что ты опять завёл роман с тёткой в возрасте.

— Я этой птичке белобрысой хвосты-то пообрываю. И какой в возрасте? Ей и тридцати нет.

Но Яську прорвало. Видать, наши богословские разговоры сильно утомили её, и душа требовала веселья. Поэтому в кафе «Снежинка» мы завалились, смеясь уже вдвоём. И даже официантка пискнула, что они пьяных не обслуживают.

Там нас уже ждали Варяг, Череп и почти сразу за нами зашёл Хацкевич.

— Ну чего?

— Разумеется, ничего такого, — отмахнулся Вадим. — Он спокойно дошёл до своего посольства, а что происходило за стенами, то не ко мне, это пиши запрос в прослушку и то не факт, ответят ли они тебе, а не пришлют ликвидаторов.

— У нас тоже всё обычно, — пожал плечами Варяг. — Никакого лишнего шевеления. Охрана слегка напряглась, когда вы к нему подошли, но увидев, что разговор спокойный, себя не проявила.

— Ладно, — вздохнул я. — Это первый заход, да и во второй с третьим ничего нам не даст. Самое интересное начнётся, когда я с ним про Орден заговорю.

— И всё равно, согласуй операцию с центром, — настойчиво произнёс Хацкевич. — Прослушку они нам вряд ли дадут, но если начнётся какое-то шевеление, предупредят.

Я посмотрел на физрука как Ленин на буржуазию.

— Так ты думаешь, я начал эту игру с работником дипмиссии, вокруг которой постоянно наши трутся, не предупредив никого? Я похож на дурака?

— Ты похож на раздолбая, — проворчал Хацкевич.

— Это обманчивое впечатление, — сверкнул глазами я.

В этот момент официантка принесла нам наши заказы и мы прервали разговор.

Потянулись осенние, переходящие в зиму деньки. Утром и днём я учился, а вечером обрабатывал Элдерирла Хьянга. Не каждый вечер, а раза два в неделю. Фонтан скоро закрыли, и мы стали встречаться на большом мосту, который пока был безымянным. За это время я очень многое узнал о религии Тангорихкса, а также о некоторых культурных особенностях. Даже пожалел, что не слышал этого, когда выдавал себя за арза в Гордзексе. Мне бы было намного легче… а впрочем, мы итак, неплохо справились. Наконец, в один из таких вечеров, я заговорил об Ордене серебряного эстортуэра.

— Я знал, что рано или поздно об этом зайдёт речь, — улыбнулся Хьянг.

— Неудивительно, — пожал плечами я. — Ведь то о чём мы говорили, можно найти в наших библиотеках, а про Орден там ничего нет.

— Он возродился лишь недавно, — проронил Элдерирл.

— Возродился? О вот видите, я и про это не знал.

— Да. Орден серебряного эстортуэра, появлялся и исчезал, как минимум дважды. Первый раз, он заглох сам по себе, когда империя начала осваивать космос. В этот период была сделана серьёзная ошибка: выселение торкартенцев и гаркхийцев вместо их ассимиляции. В итоге империя вляпалась в полномасштабную гражданскую войну. Тогда, чтобы спасти страну от развала, власти возродили Орден, но как только опасность миновала, то жрецы надавили на императора и нас запретили. Результат хоть и заставил себя долго ждать — почти триста лет, но налицо. Империя проиграла войну, каким-то уж простите, дикарям, которые только вышли в космос и даже не объединили свою планету.

— Я понимаю, — поджал я губы. — И на что же вы рассчитываете в этот раз? Даже если вам удастся вернуть имперские земли, то не разгонят ли ваш Орден, едва в нём отпадёт необходимость и всё вернётся на круги своя?

— Всё правильно, — как-то грустно улыбнулся таусиец. — Именно поэтому нам нужен наш император, который ещё младенец, а значит, его можно воспитать правильным образом и сделать правящую династию членами Ордена серебряного эстортуэра.

— Но он же пропал… — начал я.

— Не совсем. Во время эвакуации его флаер был остановлен аргарцами, которые забрали его и мать к себе. Ими командовали вы, Валерий.

Опаньки. При знакомстве я назвался ему Павлом Тузовым, так откуда… Я дёрнулся, чтобы обездвижить собеседника, но в меня уже уставился пистолет имперского производства, который выхватил Хьянг, едва договорив последнюю фразу.

— Не делайте глупостей, Валерий, — улыбнулся он кончиками губ. — Мне будет жаль убивать вас, проявившего интерес к нашей вере и нашему ордену. Вряд ли он искренний, но тем не менее. Теперь медленно поднимите руки, вы и ваша подружка, пока я вызываю подмогу. Мы заберём вас на Тауси. Не спрашивайте как, я и сам не знаю, каким образом будет осуществлён вывоз. Зададим вам некоторые вопросы…

— Бесполезно, — улыбнулся я. — Вы же должны понимать. Я боец, оперативник. Ничего не планирую, просто выполняю приказы начальства. Тогда мне случайно удалось взять вашего императора и его мать и я моментально передал его в руки командира. Сейчас, увидев, как ваш орден заинтересовался мной, командование приказало мне начать с вами игру, чтобы узнать вашу цель.

— Да, но… — было видно, как таусиец растерялся. — Аргарцы-амери просто уверенны, что вы знаете куда больше.

А вот сейчас растерялся я. Откуда вообще американцам хоть что-то стало известно? Какие источники? Да меня там видели, кажется, тот же Данфорд, да и другие офицеры-морпехи, рангом пониже, но с чего такие выводы?

Из-за этого я едва не пропустил момент, когда в воздухе сверкнула серебряная молния и Элдерирл Хьянг, выронив пистолет, стал заваливаться набок. Ещё чуть-чуть и он бы, перевалившись через перила, упал с моста в воду, но его успела схватить Яська, а там и я подоспел.

— Спасибо Череп, — прошептал я в пуговицу.

— Не за что! — бодро отозвался в наушнике Алексей Черепанов. — Рад снова пострелять, хоть и парализующими зарядами.

Скоро к нам подоспели Варяг и Хацкевич, которые помогли утащить парализованного сотрудника дипмиссии, до того как к нему приехала подмога.

Кстати, этих помощников, взял на карандаш Кравцов, который хоть и опосредованно, но участвовал в операции. Самого Хьянга мы привезли на конспиративную квартиру Темиргалиева, но не на улице Циолковского, а в пока пустующем доме на Галактическом проспекте. Тогда это была глухая и почти ненаселённая окраина города.

Поделили кому, когда дежурить, а я отправился в отделение ГРУ, чтобы послать шифровку Марселю.

— Зачем вы его вообще брали? — поинтересовался Кравцов.

— Ловля на живца, — признался я. — У нас вообще нет никаких данных по ордену, никого внедрить не удалось. Хоть что-то.

— Ох и скандал будет, — вздохнул он. — Таусийцы, парни злобные.

Шум действительно был, правда, не настолько сильным, как предполагал Кравцов. Посол Тауси, естественно, возмутился. Но наши сделали вид, что вообще не понимают, о чём идёт речь, а сами таусийцы не могли озвучить свои подозрения, не признав, что их сотрудник мутил какие-то подозрительные делишки. А потом…

Впрочем, сначала мы встретились с Марселем, который примчался на Полигон, очень быстро. Даже удивительно. Суток не пришло, как он стоял на пороге своей конспиративной квартиры.

— Молодцы, — скупо похвалил он нас. — Хорошая работа. Главное всё чисто сделали.

Он прошёл в комнату, где мы держали пленника, и шепнул ему на ухо.

— Не волнуйся, брат, всё будет в порядке.

Элдерирл Хьянг посмотрел на него безумными глазами, а Марсель снова вышел ко мне. Я смотрел на него с недоумением, и он вытолкал меня на лестничную площадку.

— Мы начинаем новую игру, — пояснил он. — Заодно выведем тебя из-под удара.

— Это как-то связано с его поисками? — уточнил я.

— Сильнее, чем ты думаешь, — вздохнул он.

Мы закурили, помолчали какое-то время, а потом Марсель, как будто нехотя начал:

— Было предложение, оставить твою группу в резерве ещё на год. Но последние события указывают, что чем быстрее мы тебя вернём, тем лучше.

— Готов в любой момент, — сразу отозвался я.

— Не так быстро, ковбой. Второй год ты всё-таки доучишься и на одни пятёрки. Иначе Лиза костьми ляжет… Вот только что с Ярославой делать, непонятно. В три года она укладывалась, благо образование у неё было, а в два с трудом. Но без медика вам нельзя. Ладно, я с ней поговорю, может быть, что-то придумаем.

— Слушаюсь, — отозвался я. — А насчёт предложения. Его профессор Голобко озвучивала?

— Нет. Маршал Стерлядкин. Его всё ещё разрывают на части противоречивые желания. Ему хочется, чтобы его дочь и поучаствовала в вашей работе и чтобы вернулась домой.

Я ухмыльнулся.

— Рожу попроще сделай. Он скоро министром обороны станет.

— Так точно. Можно ещё одну просьбу?

— Валяй. Тебе вроде как полагается…

— Можно сделать так, чтобы профессор Голобко больше никак не проявлялась в моей жизни?

— Обиделся, что ли? Ну ладно, ладно. Не волнуйся. Твоё желание совпадает с моим. Дурно она на тебя влияет.

Мы вернулись в квартиру, и Марсель ещё раз поблагодарил нас за службу и попросил очистить помещение. Он оставался с таусийцем не наедине, с ним приехало ещё пара молчаливых ребят. Я и мои ребята с удовольствием выполнили приказ, так как желание задерживаться и слушать проклятья на наши головы от религиозного фанатика у нас не было.

— Ну что, по пиву? — предложил Череп. — Недалеко открылось одно заведение с разливным…

И мы согласились. Нам надо было срочно снять напряжение последних дней.

Глава 11. Звезда Полынь

Декабрь 2004 года — январь 2005 года

После истории с таусийским фанатиком и до Нового года не произошло ничего важного. Поэтому я с большим удовольствием, вернулся к учёбе и культурно-дипломатическим курсам при МГИМО. С остальными было так. Яська сразу пропала, после разговора с Темиргалиевым, объяснив, что у неё теперь будет учёбы выше крыши. Да ещё отписала Вику, чтобы на каникулы её не ждал. Кроме меня, никто ничего не понял, а я лишь отговорился, что так надо.

Да особо некому было спрашивать. Гриша Мишин, он же Варяг тоже погряз в учёбе, благо теперь экзобиологию он мог изучать на практике, а не в теории, как в Томске, чем он и воспользовался не вылезая из экспедиций в разные дикие уголки планеты Машеров.

И даже Череп не скучал, потому что Темиргалиев озадачил и его, записав на повышение квалификации без отрыва от основной деятельности: обучение бойцов.

А мне же он просто сказал морально готовиться, пообещав, что и в этот раз зимние каникулы у меня будут жаркими, но на иностранные курорты, чтобы я губы не раскатывал.

За два дня до Нового года, в самое приятное время, то есть когда зачёты уже сданы, а до экзаменов ещё неделя, в Новом Ленинграде появилась Лена Приклонская. После того, что мы с ней учудили на Кадмии, я уже не мог называть её Еленой Ярославовной. Хотя она была и старше меня.

Мне в коммуникатор упало сообщение, когда я вышел, с последнего перед сессией зачёта.

«Привет. Я в Новом Ленинграде. Давай встретимся?»

Надо сказать, я искренне думал, что тем эпизодом на Кадмии всё и ограничится, но Елена, по всей видимости, считала иначе. Что же. Можно встретиться и поговорить. Я назначил ей свидание в кафе «Снежинка», тихое и уютное место, особенно в это время суток. Было предчувствие, что я делаю ошибку, но не отказывать же женщине. Тем более что и мне самому почему-то хотелось её увидеть.

Впрочем, если бы я вовремя остановился, то всё могло бы обойтись. Но мысль: «да что же я, блин, делаю!» пришла мне в голову лишь наутро, когда мы проснулись в комнате нашей общаги.

Начиналось всё культурно, мы встретились в кафе, посидели немного, поболтали о том о сём. Она рассказала, про исследования имперских иммуномодуляторов и обрадовала, что скоро они пойдут в производство, немного переделанные под организм землян.

Я, в свою очередь, рассказал ей про то, как мы штурмовали бункер. Про учёбу. Старался, чтобы всё это звучало весело, впрочем, она бы всё равно смеялась, а потом Лена предложила пойти в ресторан, который ей посоветовали коллеги, когда она была на Земле.

Ресторан носил странное название «Первая звезда». И я в нём раньше не то что не бывал, а вообще про него не слышал. Это было неудивительно, он находился неподалёку от площади Волынца, на Ташкентской улице. Самый-самый центр планеты из которого республиканская компартия руководила всем советским Дальним Космосом, здесь находились посольства галактических держав, с которыми у нас были установлены дипломатические отношения: Ирсеилоур, Дарегген, Тауси, Халлдория Барна, Гаркхия и остальные помельче. На прилегающих улицах селились партийные руководители, учёные, творческие люди, директора и удачливые артельщики. Последних было мало. Вообще, их иронично называли новыми нэпманами, на что они очень сильно обижались.

В общем, студенту здесь было делать нечего, кинотеатры, театры и книжные магазины и игровые ЭВМ-салоны, находились ближе к нашим общагам. Там-то мы в основном и проводили свободное время. Да и заведения выбрали попроще, типа той же «Снежинки» или пивной «Чёрная дыра» на Липницкого. В крайнем случае, если хотел шикануть, то можно было посидеть в «Стрельце» на той же набережной.

Бросив взгляд в меню, я понял, почему никто из студентов даже не пытался сюда зайти. Цены кусались даже для меня, у которого была повешенная стипендия, зарплата и всякие доплаты за награды. Впрочем, в грязь лицом я ударять не стал. Позволил себе немножко шикануть, благо и сама Лена растерялась оттого, в какое роскошное заведение пришла и вела себя скромно.

Что было лишним, шампанское или коньяк, я уже не помню. Впрочем, телу плохо не было, ему было хорошо после вчерашнего. Мы же не стали там нажираться, просто выпили, ну а дальше… Да что греха таить, Лена — девушка красивая хоть волосы и красила в светлый цвет, но лицо миловидное, глаза голубые и глубокие и фигурка в порядке. Ничего лишнего, не гляди, что учёная, ведёт сидячий образ жизни, а недавно чуть не лишилась ног и провела пару месяцев в инвалидном кресле.

— «А не влюбляешься ли ты, опять, солдатик? Тебе Марины Стерлядкиной мало было?» — спросил я себе голосом Лизы.

И вздохнул, поняв, что да — влюбляюсь, если уже не влюбился в эту вредную красотку.

Поцеловав спящую Лену, я вышел на кухню, чтобы выпить кофе и почитать новости, которые пришли утром на коммуникатор. Тогда, чтобы почитать обзорные статьи, ещё приходилось покупать газеты, но информацию уже присылали по подписке. В осваиваемых мирах, куда новости с Земли поступали с запозданием, это была единственная возможность быть в курсе событий в стране мире.

Просматривая новости, я быстро пролистал заметку, в которой говорилось о беспорядках, устроенных республиканцами, из-за избрания президентом Альберта Гора. Но зацепился взглядом за новость гласившую, что дипломатический инцидент с работником таусийского посольства был исчерпан. Пропавший сотрудник, объявился в ста километрах от ближайших поселений на Машерове. По его словам, он взял флаер, чтобы слетать к экватору и погреться на пляже, а заодно провести некий религиозный ритуал, но попал в бурю, транспорт разбился, а он сам выживал почти месяц, пока не вышел на людей. Посол Тауси приносит извинения и сообщает, что нерадивый работник будет наказан и отослан домой.

Я аж кофе поперхнулся. Неужели наши сумели обработать религиозного фанатика, грезившего о возрождении империи? Аж гордость берёт за родную службу. Понятно чего Марсель вокруг него на задних лапках скакал. О, вспомни чёрта!

В коммуникатор упало письмо от Темиргалиева. Странно, что по открытой связи. А хотя и нет.

Товарищ капитан, скупо сообщал, что мне не стоит дёргаться из-за последних новостей, писать запросы, у него всё под контролем, подробности позже. Хм. Я даже и не собирался. Но вот, там ещё была приписка, которая меня насторожила и удивила.

«В ближайшие часы тебя попросят об услуге. Не бойся, это не самодеятельность, всё согласовано. Выслушай задачу, а как действовать, решай сам».

— Опаньки, — сказал я про себя и с интересом посмотрел на дверь моей комнаты, откуда выходила слегка помятая, но всё ещё прекрасная Лена Приклонская.

— Что-то интересное? — спросил меня Коля Рейман, тоже покинувший комнату и готовивший себе чай.

— Только для меня, — буркнул я, но Коля меня уже не слушал, уставившись на Лену опешившим взглядом.

Будь здесь Мишаня Филиппов, он бы обязательно что-то выдал на тему посторонних баб на режимном объекте. Но в общем-то, удивление Николая легко понять. У нас здесь очень строго следят за тем, чтобы мы: во-первых, не таскали полюбовников в общагу, а во-вторых, чтобы не устраивали разврат между мужскими и женскими этажами. Последнее получается не очень, даже у наших церберш, но вот посторонних они точно не пропустят.

Я щёлкнул пальцами перед лицом впавшего в ступор Николая.

— Елена Ярославовна выдающий учёный, поэтому её пропустили беспрепятственно, — пояснил я, чтобы вывести его из зависшего состояния.

На самом деле, мы устроили целую операцию по проникновению Лены на территорию общежития, хотя могли бы пойти и к ней, но так было интереснее. Сначала прошла Ленка, она, кстати, должна была прочитать несколько лекций, у нас, в Физтехе. Так, для общего развития, чтобы мы не были узкими специалистами. Церберши на вахте провожали её со всем почтением. Минут через пять, проскочил я, с независимым видом, так как меня здесь хорошо знали, но не настолько, чтобы предположить, что я закадрил преподавательницу.

Правда, лекции она должна была читать после зимних каникул, но кого волновали такие подробности?

— Итак, Елена Ярославовна, значит, вы к нам по делу? — задал я ей вопрос, едва она уселась, и Коля шустро налил ей кофе.

— Валер, с чего так официально? — удивилась она. — Одно другому не мешает, а ты мне такие проникновенные послания писал, пока я в больнице лежала.

Сказав это, она стрельнула глазками в сторону Реймана, как бы намекая на лишние уши в комнате.

А письма я ей действительно писал и да, весьма тёплые. Сам не понимал, чего на меня вдруг нашло.

— Это мой человек. При нём можно говорить свободно, — сказал я, немного с нажимом. — Могу показать вербовочный лист.

— Ладно, — немного поморщилась Приклонская. — Тогда вам вопрос. Какие планеты входят в состав советской республики Дальнего Космоса?

Я фыркнул и начал загибать пальцы.

— Поли… в смысле Машеров, Целина, Красный Урал, Кадмия, Новый Крым, Новое Полесье, Персей, Восток, Калуна, Арарат, Двина, Хвойная и над Ярве мы делим протекторат совместно с американцами. Те планеты, над которыми мы передали контроль союзникам по варшавскому договору, я не считаю.

— Итого тринадцать, — улыбнулась Елена. — Все забывают про МПРО-13 ОК, она же Полынь.

— Я про неё и не слышал, — признался Коля. — Нет, она проскакивала в общем списке, но, во-первых, не под каким-то официальным названием, а во-вторых, упоминаний, что там вообще какие-то людские поселения есть, я не встречал.

— Тем не менее, — сказала Елена. — Они там есть, просто не афишируется.

— В чём прикол? — спросил я.

— Не только у нас были те, кто переходил на сторону противника. К нам тоже немало народа присоединилось. Самые разные, большая часть или из покорённых или арза или гарза. Но есть и торкартенцы, гаркхийцы и даже тангорихкцы.

До меня потихоньку начало доходить.

— Понял, что мы летим на Полынь. Но есть одна проблема. Через неделю у меня сессия на две недели, а лишь потом каникулы.

Елена улыбнулась.

— Да, насчёт этого Марсель просил отдельно передать, что фиг тебе, а не досрочное возвращение из резерва. На Полынь вылетаем четырнадцатого вечером.

— То есть в день второго экзамена, — вздохнул я.

— Ничего, оторвёшься в новогодние праздники, — улыбнулась Лена.

— И как же мне отдыхать, зная о предстоящей сессии и тяжком труде после? — ехидно спросил я.

— С огоньком и прекрасной девушкой, — отозвалась она, целуя меня.

На самом деле, я был благодарен, что меня предупредили заранее. Так можно было хоть чуть-чуть подготовиться, к планируемой миссии. Перезаписать часть Артемиды, на портативное устройство, чтобы захватить её с собой, наметить команду…

С этим были проблемы, о которых я писал выше. Часть народа была на Земле, Стерлядкина с Черепом неизвестно где, а Яська с Варягом были для меня недоступны. Ну не брать же с собой Колю Реймана, ведь нас неизвестно что ожидает на месте, а он парень умный, но вот Вадим скептически относится к его подготовке. Она, надо сказать и до стандартной армейской недотягивает, чего уж говорить о требованиях спецназа.

Опа! О слона-то я не приметил. Конечно же. Надо брать Хацкевича. Этого мало, но больше чем ничего.

К счастью, на Новый год объявился Варяг и порадовал меня, что он отстреляется до тринадцатого числа, а дальше свобода. Я от избытка чувств, его чуть не задушил в объятиях.

Сам праздник мы отметили, как и советовала Лена, с огоньком. В общем, зажгли так, что руководство вуза, долго думало, допускать ли меня, Колю и Марину к сессии, а Лене пришлось краснеть в деканате, где ей разъясняли о недопустимом для советского учёного поведении, но в целом обошлось. А надпись лазером на скале, близ посадочных колец: КОММУНИЗМ ПОБЕДИТ ВОПРЕКИ ВСЕМУ, даже оставили, а исчезла она спустя много лет, когда переделывали космопорт.

Потом началась сессия, но меня она не пугала. Я хорошо учился в этом семестре, хотя часто приходилось отвлекаться на работу. А ещё на мне были культурно-дипломатические и полётные курсы. Поэтому получив свои законные пятёрки, я отправился сразу в космопорт, заскочив в общагу совсем ненадолго. Оставить учебники, забрать Артемиду, причём целиком и полностью. Мне что-то подсказывало, что мне понадобится вся она, а не только портативное устройство.

В космопорте меня уже ждали Хацкевич, Мишин и Приклонская, а также сообщение от Темиргалиева, в котором скупо сообщал, что все подробности операции мне расскажет Елена Ярославовна Приклонская.

Я ничего не понял, просто вздохнул и мы сели до рейса на Полынь. Интересно, это официальное название или у кого-то чувство юмора неуёмное? Посмотрел в справочнике, но не нашёл планету в официальном реестре вообще. Опять странности и вспомнил свой разговор с Приклонской, который состоялся за сутки до первого экзамена.

— Лен, а вот хотел тебя спросить, как давно ты в системе? — озадачил я её вопросом, когда мы закончили наш очередной постельный забег.

Нет, в общаге мы больше не ночевали, пользовались квартирой, которое Лене предоставляло государство. Особенно после новогодних праздников. Поэтому ни Коля Рейман, ни какой-нибудь любопытный студент не мог услышать наши разговоры.

— Не успели высохнуть чернила на моём дипломе, — улыбнулась она. — Прям сразу с вузовской скамьи.

Я с интересом посмотрел на синеглазую красавицу. Она как-то грустно улыбнулась.

— Но я ведь не гений вроде Лизы Голобко, да даже и не талант. Простая серая мышка, которой в лучшем случае светило место ассистентки у гения, но, скорее всего, скучная бумажная работа, да и то потому, что наше государство после вуза всех трудоустраивает. И случилась одна неприятная история, я попала в поле зрения ГРУ, к счастью, всё пронесло и вот когда они принесли извинения и предложили компенсацию, то попросила взять меня к ним.

Я примерно понял, что с ней произошло, и немного офигел, но вдаваться в подробности, хотя и был уверен: её просьбу должны были вежливо отклонить и просто всучить деньги.

— Да ты прав, — Лена, казалось, могла читать, что у меня на лице написано. — Мне хотели дать от ворот поворот, но внезапно ГРУ понадобились биологи, для одной операции, а там меня заметил полковник Копылов и взял к себе. И да, какого-то повышения мне в системе не видать, так и останусь рядовой. Но зато у меня интересная жизнь. На Кадмию попала, работала над загадкой местной фауны, потом иммуномодуляторы, а вот теперь лечу с тобой в самую галактическую глушь.

— Это не самая… — пробормотал я, думая о системе с межгалактическим порталом.

Я достал сигарету и отправился курить на утеплённый балкон. Забавно, а Леночка у нас, оказывается, авантюристка. Вот зря я её считал синим чулком. Впрочем, подумать об этом мне не удалось, так как через минуту она присоединилась ко мне.

Но судя по тому, что написал мне Марсель, девушка мне немного наврала. Хотя враньё в нашем деле, понятие субъективное. Может быть, у неё просто приказ?

— Лунин сказал, что инструктируешь нас ты, — шепнул я ей, когда мы расселись по своим местам.

— Да, но все подробности на месте, — также шёпотом отозвалась она.

— Хоть скажи, в каком ты звании на самом деле?

Лена уставилась на меня своими прекрасными, синими глазами.

— Я тебе не врала. Я и правда рядовая.

— Тогда почему?

Приклонская пожала плечами.

— Наверное, не хотят привлекать лишнего внимания к тебе. Ты же помнишь, что по легенде, мы вдвоём, отправились отдыхать на Гарьерг.

Вот что-то до меня доходит, как до жирафа. Перед Новым годом, в сам праздник и после, Лена активно делилась планами романтической поездки на бывший имперский курорт. Этим она вызвала много зависти в свой адрес, но будьте уверены, новости разошлись широко. Значит, на Гарьерг поехал кто-то другой, изображая нас, в то время как мы будем в самой глухой части советского космоса. Интересно, задание хоть реальное или так, посмотреть, прицениться.

— Пока могу сказать, что для начала нам надо будет найти старшего прапорщика Стерлядкину, — шепнула она мне в ухо и игриво улыбнулась. — Судя по всему, это здоровая бабища с замашками тюремной надзирательницы.

У меня ни один мускул не дрогнул на лице. Уж очень хотелось мне посмотреть на красивое личико Леночки, когда она встретит Маринку. Что же, ждать осталось недолго.

Подсознательно я ожидал, что Полынь окажется каким-то мрачным местом, чем-то вроде тех лагерей для военнопленных, которые я видел на Ирсеилоуре. Но нет. Город под названием Арокан (это был какой-то древний имперский мыслитель, вроде Гая Блоссия, которого называли Марксом античности) был похож на типовые советские города, что строились в Дальнем Космосе. Да и название планета получила не в честь мифологической звезды, предвещавший бедствия, а из-за эндемика, похожую на очень большую полынь и по запаху, кстати, тоже. Лена просветила нас, объяснив, что в отличие от земной полыни, у этого растения очень много полезных и лекарственных свойств. Так что местные жители в основном занимаются сбором полыни, его засушкой и так далее. Здесь планировалось в ближайшее время открыть биостанцию, открыть завод по производству лекарств и тому подобное. Благо в переселенцах с имперской территории у нас недостатка не было. Наоборот, приходилось ограничивать желающих.

В общем-то, инопланетные лица начали встречаться уже в космопорте, да и на улицах, было заметно, что землян куда как меньше. Но прежде чем отправиться на конспиративную квартиру, выслушивать задание, я прямиком с посадочных колец, направился в ближайшую воинскую часть. Было удивительно, как Марина оказалась приписана к ней? Потому что это был даже военно-космический флот, а инженерные войска.

Ещё в полёте я оделся по форме, удостоверение офицера ГРУ было со мной, но было у меня ощущение, что на территорию части я бы смог пройти и без всего этого, такой бардак там царил.

— Товарищи офицеры, — сунул я голову, в большой кабинет, который был указан, как рабочее место всей здешней братии.

Они лениво оторвались от разглядывания чего-то на столе и недовольно посмотрели в мою сторону.

— Младший лейтенант Кирьянов, — подумал и добавил, хоть у нас это было и не принято. — Главное разведывательное управление. Разыскиваю старшего прапорщика Стерлядкину…

Ответом мне был молодецкий хохот семи глоток. Потом капитан повернулся и крикнул:

— Гарбуз! Проводи товарища из ГРУ в ангары, к мичману Стерлядкиной.

Ох, прижилась шуточка. Достанется же мне от Маринки. Я бросил взгляд, в сторону поднявшегося офицера. Ничего себе. Вот это встреча на Эльбе! Ко мне шёл мой одноклассник Кирилл Гарбуз. Он, как и я, поступал в офицерское училище, но в отличие от меня более успешно, хоть в такие негероические войска.

Однако в то время пока я воевал, он учился. И вышло так, что я выше его по званию хотя формально, мы оба младшие лейтенанты, но мамлей ГРУ это старлей любого другого рода войск. Поэтому Маринка и ходит в звании старшего прапорщика и даже её отец, замминистра обороны ничего с этим сделать не может.

Едва Кирилл покинул кабинет, я протянул ему руку и улыбнулся, поприветствовав его.

— Тебя как в такую дыру занесло? — спросил я, первым делом.

Кирилл лишь пожал плечами. Его смущали мои награды. Которые я нацепил, чтобы пустить пыль в глаза местным офицерам.

— Перспективное направление, — вздохнул он.

— Угу, — буркнул я, скептически оглядываясь вокруг.

Гарбуз вздохнул ещё сильнее, но ничего не ответил.

— А ты здесь какими судьбами? — спросил он.

— Дела служебные, — коротко отозвался я.

И хоть с Кириллом мы были хорошими друзьями в школе, но лучше ему не знать, зачем я сюда прилетел. Крепче спать будет.

— А Стерлядкину откуда знаешь? — поинтересовался он.

— Она мой подчинённый.

Разговор явно не клеился. Что же, я не мог сказать ему больше чем произнёс. О том, что Марину Стерлядкину я знаю по Ирсеилоуру, фактически освободил её из плена и вошедшее в историю «восстание военнопленных» устраивали с ней мы, по плану военной разведки, Кириллу знать не следовало. Ему же мне было нечего сказать, из училища он выпустился в прошлом году, когда война окончилась и с тех пор сидит здесь, в этой глуши. Слушает рассказы воевавших и кусает себе локти.

Марину мы заметили, едва вошли в ангар. Она стояла рядом с нашим кораблём «Бумбараш», одетая в клетчатую рубашку и джинсы и о чём-то спорила с техником. Я аккуратно подкрался к ней сзади и гаркнул громким, командным голосом:

— Мичман Стерлядкина! Почему разгуливаете по воинской части в форме наиболее вероятного противника?!

Маринка вздрогнула и повернулась ко мне с видом разъярённой фурии, однако увидев, что это я, улыбнулась и повисла у меня на шее.

— И опять неуставщина, товарищ старший прапорщик, ну что это такое?

Техник, который тоже был одет по гражданке, хихикнул. Марина оторвалась от меня и ответила:

— Ну так к пустой голове руку не прикладывают.

Я перевёл взгляд на хихикающего техника и строго заметил.

— Да, я смотрю у вас здесь клуб «Юный моделист», а не армия.

До вояки только сейчас дошло, что во-первых, я старший по званию, во-вторых, из ГРУ, а в-третьих… Впрочем, неважно что в третьих, он изменился в лице, неловко козырнул и попытался скрыться в ангаре, но был остановлен громким окриком Марины.

— Сидоренко! Ты куда побежал? Не видишь, что ли, товарищ лейтенант, прибыл за своим кораблём, который почему-то до сих пор не на посадочных кольцах.

— У меня завал! — попытался протестовать Сидоренко.

— А у меня пистолет, — парировал я. — Чтобы к вечеру звездолёт стоял там, где ему положено. Иначе одним выговором за неуставной вид, ты не отделаешься.

Техник Сидоренко удалился, что-то ворча себе под нос.

— Пошли отсюда, — сказал я.

— Новое дело? — спросила Марина.

— Да, — коротко отрезал я. — Заодно повидаешься с Гришкой и познакомишься с новым членом нашей и одной… одной дамой, тоже из наших.

— Зная тебя, кобеля, — фыркнула Марина. — Она непросто дама, а возлюбленная. Та старушка, о которой мне писала Довнарович?

— Язык у неё без костей. Лена меня старше всего на семь лет.

Я повернулся к Гарбузу. Мой бывший одноклассник пребывал в растерянности от встречи старых, боевых товарищей.

— Ладно Кирилл, спасибо тебе, но сейчас у меня дела. Оставь свой адрес, спишемся, как-нибудь.

Распрощавшись с одноклассником, мы вышли на улицы Арокана. И ведь, правда, обычный советский город, если не обращать внимания на внешность его обитателей. Но было сложно глядеть, как таусиец, спокойно общается с арза или, Матерь Божья, откуда он вообще здесь взялся — тангорихксец о чём-то мило щебечет с приземистой гарза.

— Командованию разведки не нравится, что бывших имперцев компактно поселили на одной планете, — заметила Марина. — Они всё пытаются разбавить их советскими гражданами и вообще дать им возможность свободно передвигаться по Союзу, но из-за последних событий им не до этого.

Мы немного поплутали по улицам города, пока, наконец, не вышли к гостинице, стоявшей на берегу большого озера.

— Роскошно поселили, — хмыкнула Марина. — Не каждого командировочного сюда пустят, а здесь у нас, случайных людей не бывает.

— Скажешь за это спасибо, «моей старушке», — съязвил я.

Но в целом знакомство Марины с Приклонской и Хацкевичем прошло спокойно. Елена, правда, немного посерела, увидев прапорщика, но ничего не сказала. И я надеюсь, о нашей с Мариной романе Варяг ей не рассказал. Хотя из моих кто-нибудь да проболтается рано или поздно. Ставлю на Довнарович, когда она из учебной комы выйдет.

— Теперь, когда мы все в сборе, я надеюсь, наконец услышать о нашей грядущей операции, — посмотрел я в глаза Лене. — Излагайте, рядовая.

— Подробности здесь, — Приклонская крутанула в пальцах небольшой диск, который вставляли в коммуникаторы или ЭВМ, чтобы считать информацию. — Но если коротко и, по существу: мы забираем императрицу и её сына, летим с ними на Ирсеилоур, потом доставляем на Землю.

В номере гостиницы повисло мёртвое молчание. Никто не знал даже, какой вопрос задать. Ну, судя по всему, Хацкевич вообще хотел выругаться нецензурно и чтобы не допустить этого, я быстро задал вопрос Лене:

— А зачем на этой миссии биолог? Я просто не понимаю. Нам, скорее, нужно побольше бойцов.

Елена немного замялась и пояснила.

— Биолог ни к чему, Валер. Мы с тобой это обсуждали в звездолёте. Я прикрытие.

— Почему мы? — вырвалось у Хацкевича.

— Потому что мой отряд взял императрицу и сына в плен, во время боёв за Гордзекс, — пояснил я. — Вернее, я так считаю.

— Лунин сказал, чтобы не было эксцессов, так как императрица очень борзая, а вас она опасается, — уточнила Лена.

— Боится она Яську Довнарович, — вздохнул я.

Варяг с Эме переглянулись и заухмылялись. Я забрал у Лены диск и засунул его в коммуникатор и проглядел информацию. После чего уничтожил диск и прочистил память в устройстве.

— Итак, товарищи бойцы, — я посмотрел на Стерлядкину. — Ты переоденься в парадную форму, остальные в полевую, а я и так уже готов. Ах да! Ленке форменную кепку на глаза надвиньте, чтобы она хоть издалека была похожа на Довнарович.

Инструкции, оставленные мне Марселем, были, мягко скажем, специфическими. Во-первых, мне рекомендовалось придумать себе родословную, восходящую к основанию русского государства. Во-вторых, повторить основы имперской религии, но без добавления сектантских изысков Ордена серебряного эстортуэра. Было ещё и в третьих, но там по мелочи.

Марина стала возражать, говорить, что её форма в комнате при космопорте, но я не стал слушать её отмазки, просто приказал собираться.

— Стерлядкина, для тебя план такой. Идёшь в космопорт, переодеваешься, раскочегариваешь корабль, о готовности докладываешь мне и ждёшь, нашего триумфального появления, стоя у входа и улыбаясь.

Марина удалилась, недовольно ворча себе под нос. Я перевёл взгляд на остальных.

— Почему не в форме? — спросил я. — Значит так. Я курю у входа, жду вас там через пять минут.

Бойцы появились, не успел я докурить сигарету. Хорошо. Значит, не забыли дисциплину, за полтора года в расслабоне. Осмотрев свой небольшой отряд, я кивнул, и мы отправились за императрицей, благо, идти было минут двадцать.

Вдова правителя всея Галактики жила на окраине Арокана. Весьма скромно, по прежним меркам. Небольшой коттедж с садиком, в общем-то, даже у моих родителей дом побольше, хотя туда втискивается весь наш клан. Впрочем, изнутри домик выглядел лучше. Красивая отделка, повсюду предметы имперской роскоши, насколько я понял. Спасибо знаниям полученным в военной разведке и на курсах.

Охраны было тоже немного. Два часовых на входе, которым я сказал пароль и трое внутри. С ними был более обстоятельный разговор, двое из них присоединились к моей группе, а один остался дожидаться возвращения императрицы и я сразу предупредил, что этого в моих инструкциях не было.

После чего он провёл меня к бывшей правительнице.

— Ваше великолепие, — я склонился в лёгком поклоне, и это было рекомендовано инструкциями, как и всё остальное, что я говорил и делал в её присутствии.

Ардала Ауксар арг Ганора эн Харна ответила на приветствие, а потом посмотрела на меня. Не буду врать, лицо её не изменилось, хотя она меня и узнала.

— Вы изменились с нашей прошлой встречи, — произнесла она. — Манеры стали куда лучше, вас самого произвели в офицеры.

Хм. Она что здесь изучает нашу армию? Хотя всё может быть.

— Скажите офицер…

— Младший лейтенант Валерий Кирьянов.

— Да. Лейтенант Кирьянов, — слово «младший», она пропустила. — Скажите мне, пожалуйста, а из какой семьи вы происходите?

Я набрал в лёгкие побольше воздуха и начал врать, как рекомендовали мне в центре. По моим словам, выходило, что мои предки хоть и не были влиятельным родом, но отличились во всех более или менее значимых событиях Российского государства: войнах, восстаниях, открытиях и покорении новых земель. Историю я знал хорошо, поэтом врать было легко и приятно. Даже сделал одного из предков, соратником Емельяна Пугачёва, который искренне считал бунтаря законным императором, но это я увлёкся и переборщил. В конце я скупо сообщил, что мой прадед, после революции счёл необходимым поддержать новое правительство в интересах страны.

— И вы думаете, он был прав? — провокационно спросила императрица.

— Да, — не моргнув взглядом отозвался я. — Под руководством Советов мы победили сначала немцев, а потом и вас. Неуверен, что так получилось бы с императорской семьёй.

Ардала Ауксар улыбнулась чему-то своему.

— Хорошо, офицер. Вы меня убедили и я не опозорена, сдавшись в плен представителю более или менее знатного рода.

Так вот, к чему были эти пляски с бубнами. Мы завоёвываем расположение ардалы, знать бы теперь зачем.

— И теперь вы сопроводите меня и моего сына к месту встречи с моими верными слугами. Скажите, офицер Кирьянов, дорога будет опасной?

— Не могу знать, ваше великолепие. Планируется, что всё пройдёт гладко, но я уже убеждался и не раз: гладко бывает только на бумаге.

— А на деле овраги? — снова улыбнулась императрица.

А нет. Она и правда всерьёз изучает нашу культуру. Что же, будем иметь в виду. Я улыбнулся ей ответ и попросил собираться её и сына.

Сборы заняли немного времени. Очевидно, она уже была предупреждена. И вроде бы всё шло гладко, без сучка и без задоринки, как говорят в народе, но после того как флаер числившийся на балансе разведки доставил нас в космопорт, мной овладело чувство тревоги. Я осмотрелся, пытаясь понять, что происходит не так. В зале ожидания было всё спокойно. Народа мало, но это и неудивительно, планета не во всех справочниках указана. Я связался со Стерлядкиной, она отозвалась, что корабль готов и даже удивительно, как местные раздолбаи так шустро справились. Надо будет чаще их пугать всемогущим ГРУ.

Выслушав её, я отдал команду выдвигаться к нашему кораблю-разведчику. Ещё раз осмотрел наших. Впереди императрицы и её сына шли Варяг и Хацкевич, рядом с ними Лена Приклонская, замыкали их местные охранники. Я насторожился, и моя рука легла на пистолет. Встал на место замыкающего, и так мы прошли до «Бумбараша», где нас уже ждала Марина при полном параде.

Боже мой, я и забыл какая она красавица! Но отвлекаться времени не было. Наша колонна потихоньку втянулась внутрь корабля и прошла в кают-компанию.

— Варяг, Самбо, — это был позывной Вадима Хацкевича. — Садитесь рядом. Елена, напротив, а вы, ребят на минутку, кое-какие формальности уладим.

Они встревожились, но вышли из кают-компании в предбанник. Обернулись, как будто хотели возразить, но осеклись, увидев, что в них уставилось дуло моего пистолета.

— Что происходит… — попытался возмутиться высокий охранник.

— Руки вверх! Медленно и не делая резких движений, — и дождавшись, когда они выполнят приказ, обратился к низкорослому. — Ты кто такой?

Он поднял глаза и на меня уставилось индейское лицо моего капитана — Марселя Темиргалиева.

— Молодец Тузов, — похвалил он. — Код Альфа три.

— Скорпион в Персее, — отозвался я. — Лунин, какого хрена?

— Обстоятельства изменились, — проворчал Темиргалиев. — В системе Полыни какая-то подозрительная активность, вот меня бросили на усиление.

— Я могу опустить руки? — возмутился высокий охранник. — Устроили здесь цирк, на таком важном задании.

— Займите место напротив императрицы. И на будущее, прапорщик. Вы и ваш напарник находились под моим командованием. Поэтому были обязаны поставить меня в известность об изменениях.

Охранник молча, но излучая недовольство, удалился.

— Он, кстати, задал законный вопрос. Что за цирк Марсель? Если у тебя были какие-то подозрения…

— Корабль готов к вылету, — раздался у меня в наушнике голос Стерлядкиной.

— Старт, — приказал я.

Потом подумал и связался с Артемидой, которую активировал при посадке на планету. Ох, не нравится мне этот внезапный визит товарища капитана.

— Как догадался? — спросил Марсель.

— Рост, — лаконично ответил я.

Темиргалиев хмыкнул. Что поделать, напарник ушедшего охранять императрицу прапорщика был таким же высоким, как и он сам, а Марселя, при всех его замечательных качествах рост подкачал.

— А теперь о твоих ошибках, — продолжил он.

Я посмотрел на Темиргалиева очень скептически.

— Ты почему грузовой отсек не проверил? — задал вопрос он.

— Звездолёт проверяла старший прапорщик Стерлядкина, она же мне отчиталась, по прибытии в космопорт. А вот то, что вы, товарищ капитан, пронесли с собой винтовку в разобранном состоянии, это как называется? — не поддался на провокацию я.

— Разумной предосторожностью.

Корабль стал подниматься. Мы присели, чтобы нас не болтало по всему салону. После того как мы вышли из атмосферы, я бросил Марселю.

— Товарищ капитан, займите своё место согласно расписанию, то есть у входа в кают-компанию.

— А ты куда?

— В кабину пилота. Дурные предчувствия меня не оставляют.

И я угадал. Едва я занял место рядом с Мариной, как Артемида сообщила мне, что из-за местной луны, выходит, какое-то неизвестное судно, без советских опознавательных знаков и движется к порталу, как будто наперерез к нам. Не раздумывая, я связался с диспетчером космопорта.

— «Полынь-2» вас беспокоит младший лейтенант Кирьянов. В системе находятся корабли без опознавательных знаков или иностранные суда.

— Что за чушь, товарищ младший лейтенант? — возмутилась диспетчер на земле. — Никаких посторонних кораблей в системе Полыни нет и не должно быть.

— Тогда поставьте в известность командующего военно-космическими войсками системы, а я тем временем готовлюсь к бою.

И отключив гражданского диспетчера, чтобы не слушать её неуместных возмущений, я перешёл на внутреннюю связь.

— Варяг, в орудийную. Хацкевич, вместе с ним, помогай чем можешь. Остальным проверить оружие и быть готовыми ко всему.

Отключив связь, я начал отсчёт.

— Пять… четыре… три…

— И что произойдёт? — не выдержала Марина.

— Два… один. Вот!

В рубку ворвался Марсель Темиргалиев.

— Старший прапорщик Стерлядкина, войти в боевой режим, на постоянной связи с орудийным отсеком, на происходящее в рубке не реагировать! Марсель, нам наперерез идёт неопознанное судно, но ты ничем помочь не можешь.

Темиргалиев выругался, но никуда не ушёл, оставшись с нами. Мы, медленно, но верно, сближались с вражеским кораблём.

— Огонь по команде, — приказал я Варягу и активировал космическую связь, пытаясь войти в контакт с кораблём.

Там игнорировали мои запросы, вместо этого выпустив торпеду. Марина без труда уклонилась.

— Огонь! — скомандовал я.

Пристреливание завершилось ничьей, а как иначе?

— Дальше огонь по готовности, — отдал я приказ Мишину.

Мы начали маневрировать под обстрелом, периодически огрызаясь, но впустую. В этот момент на связь вышли военные с Полыни.

— Полковник космических войск Мирзоян. «Бумбараш», что у вас происходит?

— Младший лейтенант Кирьянов. Выполняю особое задание Главного разведуправления. В процессе атакован неизвестным кораблём, без опознавательных знаков. Срочно требуется подкрепление.

— Сорок минут продержитесь? — уточнил полковник.

— Нет, — признался я, заметив ещё один выходящий звездолёт.

В это время со мной заговорила Артемида. Я выслушал её предложение, а потом вставив наушник в ухо Марине, попросил повторить. Стерлядкина выслушала её и согласно кивнула.

— Товарищ полковник, у меня есть соображения… — быстро изложил Мирзояну, то что от него требуется.

— Сделаю, — отозвался полковник и прервал связь.

Марина начала маневрировать, потихоньку приближаясь к порталу. Варяг тоже не терял времени зря, и пара торпед прошла совсем рядом с вражескими звездолётами, заставив их балансировать на лету.

Портал активировали, как мы и договаривались, через пятнадцать минут и Эме, забросив манёвры, рванула к нему на всех парах. Нам почти удалось уйти, портал, как и было обговорено, держали открытым семь с половиной минут, но вражеский звездолёт, поняв, что не успевает, пустил нам вслед торпеду, от которой мы не смогли уклониться.

Страшный грохот сотряс наш звездолёт, как только мы нырнули в портал.

Глава 12. Полковник Тихонов

Январь 2005 года

— Мы живы? — раздался по корабельной связи голос Варяга.

— Вопрос сформулирован неверно, сержант, — отозвался Темиргалиев. — Очевидно, что мы живы. Другой вопрос надолго ли?

— Успокоил, — проворчала Марина, поднимая разбитое лицо от приборной панели.

Кровь струилась по её парадной форме, капала на кресло, пол и панель.

— Сколько пальцев? — спросил я девушку, помахав перед её лицом указательным пальцем.

— Один, — вздохнула Марина. — Сейчас мне нужна минутка…

Тем временем Марсель Темиргалиев, отодвинув меня с места второго пилота, копался в приборной панели. Что-то включил, выключил, посмотрел снова. Потом попросил Марину запустить сканер, который самопроизвольно отключился, что она беспрекословно и сделала.

— Одно хорошо, мы ушли в портал на Ирсеилоур, определённо обшивка корабля цела, — сообщил он нам, результаты исследования. — Теперь о плохом. Связь вышла из строя вся, двигатели частично повреждены, а сами мы дрейфуем в сторону планеты и упадём на неё где-то минут через сорок.

— Не понял, а как мы оказались у Ирсеилоура, если от него до портала лететь где-то час, на нормальной скорости? — озадачился я.

— Инерция, — подняла голову Марина и снова обессиленно уронила её на грудь.

— Добавь приданное попаданием ракеты ускорение на входе в портал, — вздохнул Марсель.

— Что это значит? — в дверях показалась Приклонская.

— То, что у нас есть сорок минут, чтобы привести в порядок пилота. А ты хоть и похожа немного на Довнарович, но не врач, а значит, помочь ничем не можешь, — плеснул немного яда в её сторону Марсель. — И, кстати, товарищ младший лейтенант, сходите, успокойте пассажиров. Ну насколько это возможно, в нашей ситуации.

— Я биолог и у нас были медицинские курсы, — протиснулась в рубку Елена и мне ничего не оставалось, как пойти и правда, успокоить коронованных пассажиров, а ещё…

Вот что-то мне подсказывает, что надо переодеться в полевую форму.

В кают-компании царила лёгкая паника. При попадании в корабль из-под панели вылетел кабель и едва не попал в сына императрицы, но ситуацию спас Хацкевич, схватившийся за него рукой и отвёдший угрозу. Вадима хорошенько шарахнуло, и он теперь лежал на полу, не подавая признаков жизни. Пришлось отвлечь Приклонскую от уколов и вызвать её для диагноза. Но она только смогла констатировать, что он жив и вроде бы умереть не должен.

Вдвоём с охранником мы перенесли его в одну из кают, а потом перевели императрицу с её ребёнком в другую.

Императрице я напел в уши про врагов, которые повсюду, но ситуация под контролем. Единственный, оставшийся при них охранник, очень недобро посмотрел на меня, но я проигнорировал его гневный взгляд.

— Порядок, — впорхнула в мою каюту Лена, едва я закончил переодеваться. — Вколола ей стимуляторов, она более или менее оклемалась, включила работающие двигатели и начала маневрировать на входе. Старается дотянуть до цивилизованных место, но нам не очень повезло с орбитой.

— Кирьянов, ко мне! — мимо пробежал озабоченный Марсель.

Я выскользнул к нему в каюту, и Елена последовала за мной.

У себя Темиргалиев развернул на стене огромную карту Ирсеилоура и стал внимательно её изучать.

— Ситуация на букву «х», — сказал он, задумчиво. — Но не подумай, что хорошая. Марина из последних сил пытается дотянуть корабль до более или менее обитаемых мест, но мы падаем в Орсангу.

Я напряг память, пытаясь вспомнить географию Ирсеилоура. Места близ столицы мне были знакомы. Я в те времена, когда мы готовили революцию на планете, там немало попутешествовал, плюс известны соседние регионы, да и в самой Махтамбе побывать довелось. К тому же исправно посещал лекции, где рассказывали в том числе и про Ирсеилоур, но про Орсангу, совершенно точно я услышал в первый раз от Марселя.

К счастью, командир мне всё разъяснил.

— Регион не слишком развитый. Местность заболоченная, а ирсеилоурцы там старались не селиться, только добывали торф, для собственных нужд. Поэтому, как ты понимаешь, регион слабо заселён да и особо никому не нужен. Но после революции туда хлынул всякий контрреволюционный элемент, который не смог вырваться с планеты. Следом за ними потянулся криминал, которому тоже нелегко приходится в революционные годы. В общем, правительство Ирсеилоура Орсангу практически не контролирует. У них проблемы с полицией — прежняя разбежалась, а то и примкнула к этим недобиткам, а новым не хватает опыта. Мы им по союзному подкинули некоторых наших спецов. Но сам понимаешь, пока они выучат местную милицию, сколько времени пройдёт.

— А связаться с планетой мы не сможем, — констатировал я, очевидную вещь.

— Насчёт этого не кипишуй. Если благополучно сядем, то кое-что придумаю. Но надо будет продержаться. На нас наверняка нападут, а помощь, даже при самом хорошем раскладе задержится.

— Приказ понял, разрешите готовиться?

— Давай. Только этого охранника с Полыни у императрицы оставь.

— Даже и не думал его с собой брать.

Ситуация складывалась и правда нехорошая. Что у нас в наличии? Хацкевич к бою непригоден. Кто остаётся? Я, Варяг и Ленка. Стерлядкина вряд ли после посадки будет способна вести бой, а Марсель будет думать о связи. Охранник, как я понимаю, должен будет застрелить Её Величество, если мы не сдюжим.

Я вывел Гришку из орудийного отсека, и мы побежали в каюту, где лежали наши вещи. Очень негусто. Три пистолета на троих. Ну разве что застрелиться.

— Черепа бы сюда, — проворчал Варяг.

Я даже не стал ему отвечать. Сюда надо было всю нашу команду, в том числе и Довнарович, которая бы занялась Марина, а ещё Вик не помешал бы и так далее. К нас сунулся Марсель и протянул «АК-97», который взял Варяг и снова исчез.

Пока я объяснял Гришке боевую задачу, «Бумбараш» затрясло, и он начал входить в верхние слои атмосферы. Опять не к месту вспомнилась жёсткая посадка на Кадмию, но в этот раз обошлось. Маринка знала своё дело и невзирая на полугодовой простой, смогла посадить корабль более или менее мягко, хотя Ленка и ушиблась дурной головушкой о ближайшую переборку.

— Вперёд, на винные склады, — проворчал я, вручную открывая выход.

Орсанг, мать его! Как и обещал Марсель, местность оказалась болотистая, хорошо, что мы упали не в само болото, а не его окраине.

— Лен, проверь как там Эме, — приказал я Приклонской, вылезая наружу.

Елена недовольно сверкнула глазами, поняв, что я отсылаю её, не желая подвергать дополнительному риску, но скрылась в рубке.

— Паскудное место, — вынес вердикт Варяг, когда мы осмотрелись.

Я был вынужден с ним согласиться. Болото и на Земле место не слишком приятное, но здесь… От воды шли какие-то омерзительные миазмы, в самом болоте стояли какие-то отвратительные на вид столбы, со странными сучьями. Вверху летали какие-то омерзительные твари, чем-то похожие на птиц, но без перьев и отвратно верещали. Да и земля, на которой мы стояли хоть и была твёрдой, но вместо травы здесь рос крайне неприятный мох.

Осмотревшись, я сделал несколько шагов по мху.

— Надеюсь, Марсель починит связь… — начал было я, но не успел закончить фразу, как меня что-то схватило и потащило.

Я закричал, одновременно упёршись ногами в землю, но невидимая сила, продолжала меня куда-то тянуть. Сапогами я уже пропахал две борозды, и меня практически втянуло в болото, как всё внезапно кончилось, так же как и началось. От неожиданности я рухнул в воду, но быстро вскочил и побежал обратно к звездолёту.

— Спасибо… — я хотел поблагодарить Варяга, но заметил, как Лена прячет пистолет в кобуру.

— Всегда пожалуйста, — фыркнула она. — Валер, ты с ума сошёл? Это же ирсеилоурские микониды! А ты рядом с ними расхаживал с наглым видом.

Она показала рукой на столбы, стоящие в воде. То, что я принял за сучья, оказалось щупальцем или как там его? Словом, одно из этих сучков безвольно обвис, а сам миконид почернел.

— Уникальная, но очень опасная штука, — продолжала Елена. — Не смотри, что выглядит как дерево, на самом деле это плотоядный хищник и местные его уничтожают при первой удобной возможности. И обычным зарядом его бить бесполезно, надо парализующим…

Раздался свист и остальные столбы-микониды начали чернеть.

— Что это? — испуганно спросила Ленка.

— Местные, — мрачно отозвался я и вызвал Артемиду.

Искусственный интеллект быстро вычислил местонахождение и численность вражеского отряда. Восемь человек. Я приказал занять позицию за звездолётом.

— Вдруг это нам на помощь? — озадачился Варяг.

— Ни в коем случае, — из люка вылез Марсель. — Я дозвонился до нашей резидентуры, в смысле до посольства, только минуту назад. Подмога придёт не раньше чем через полчаса. Это в лучшем случае.

В руках у него был ещё один «АК-97».

— Что с Мариной? — уточнил я.

— Жива, — лаконично ответила Ленка. — Но помочь нам ничем не сможет.

Марсель кивнул, подтверждая диагноз и тут же пригнулся. Бандиты или «контрас», неважно кто, тем более что здесь это понятие размытое, закончив с миконидами, переключились на нас.

Сначала они безуспешно попытались пробить обшивку звездолёта. Разумеется, неудачно. Не сказал бы, что корпус бронированный, но нужно что-то посущественнее лазеров и электроразрядов.

Стреляя бандиты подходили всё ближе и ближе. Я наблюдал за ними, подключившись через Артемиду к внешним камерам.

— Огонь! — приказал я, едва они подошли совсем вплотную.

Мы высунулись из-за частей звездолёта и открыли прицельную стрельбу по наступающим бандитам. Первым залпом мы вывели из строя троих, остальные рассеялись по местности. Мы снова скрылись в укрытии.

Едва мы оказались под защитой корабля, я выхватил у Приклонской пистолет и перевёл его в боевой режим из парализующего. Потом молча вернул ей оружие. Говорить чего-то не требовалось, Лене и самой было стыдно, за свою оплошность. Марсель одобрительно кивнул.

Снова посмотрел через внешние камеры на противника.

— Опаньки, — выдохнул я.

— Что там? — нетерпеливо спросил Марсель.

— К ним подкрепление, — отозвался я. — Или…

Но это было не подкрепление, а конкурирующая фирма. Человек двадцать в потрёпанной имперской форме выходили из подлеска, попутно добивая бандитов. Всё это я быстро пересказал Марселю. Он коротко выругался и покосился на Елену.

— Это я не вам, а по ситуации. Впрочем, есть вариант.

— «Кадмийский сюрприз»? — улыбнулся я.

С чьей-то лёгкой руки, моя тактика, впервые применённая против проторазумных стражей пирамид, стала так называться. Говорят, несколько раз она спасала жизнь бойцам в тяжёлой ситуации, но я не проверял.

— Ну не так разрушительно, — отозвался Темиргалиев.

Через несколько секунд они с Варягом высунулись из укрытия и открыли беспорядочную стрельбу по наступающим «контрас». Через какое-то время к ним присоединился я, выцеливая из пистолета неудачно приблизившихся бойцов противника.

Но в этот момент Артемида вызвала меня и переключился на диалог с ней.

— Что случилось?

— К ним подходят подкрепление, а вас вообще окружают, — коротко сообщила она и показала примерный расклад. — Лучше будет забаррикадироваться в звездолёте.

Я быстро пересказал её слова нырнувшему в укрытие Марселю.

— А вот теперь пришло время кадмийского сюрприза, — ухмыльнулся он.

Он перевернул автомат, снял нижнюю панель со ствола, а потом просто передвинул рычажок.

— Новая модификация, — сообщил он, делая то же самое с автоматом Варяга. — Никакого варварства, пожёг окружающих и вернул в прежний режим.

Они синхронно вскочили и сделали несколько выстрелов. Со стороны нападавших раздались крики боли и ужаса, и я увидел, через внешние камеры, как они стали разбегаться в разные стороны. И в этот момент со стороны раздался свист. Варяг успел присесть, а Марсель упал.

Первой к нему подбежала Лена.

— Всё в порядке. Рана тяжёлая, но жить будет.

Марсель злобно посмотрел на неё и в этот момент, со стороны, откуда приходили нападающие, раздалась стрельба, а над нами зависло несколько флаеров, которые, покружившись, сели на зачищенном от бандитов и «контрас» поле.

Из транспорта посыпались наши, спецназовцы, которые взяли под контроль местность, а нас под защиту.

— Врача! — крикнул я спецназовцам. — У нас три «трёхсотых»!

От спецназовцев отделился невысокий, худощавый мужичок с небольшими залысинами.

— У меня был медицинский опыт, — сказал он, подходя к Марселю.

— Вы санитаром в морге были, товарищ полковник, — прохрипел Темиргалиев.

— Тебе хватит, — бросил мужичок.

Только сейчас я обратил внимание, на полковничьи погоны, подошедшего к нам человека. Я отдал честь и представился. Он козырнул в ответ.

— Да не тянись ты, — бросил он мне. — Тихонов моя фамилия. Так вот, ты какой, Валера Кирьянов. Ну, будем знакомы. Я твой новый командир.

Он снова повернулся к спецназовцам.

— Ну и где Саня?! — рявкнул он. — Что значит во флаере?! Если через пять минут не будет здесь, то до конца жизни в ветлечебнице будет клизмы мышам ставить!

— Товарищ полковник… — снова начал я.

— Я же сказал, не тянись. Тебе хоть сказали в каком отделе ГРУ ты работаешь?

— Да, по Дальнему космосу…

— И то слава богу. В общем, добро пожаловать в специальный отдел ГРУ по Дальнему космосу. Он же галактический. А знаешь почему? По глазам вижу, что догадываешься, но точно не знаешь. Да, на нас повесили все дела, которые творятся за пределами матушки-Земли. Поэтому мы вроде бы как маленькие, но при этом очень большие.

В это время подбежал рекомый Саня, который был медиком, и занялся Темиргалиевым.

— Ты говорил про трёх, — вспомнил Тихонов. — Где остальные два?

Его глаза обежали наши скудные ряды.

— В звездолёте. Сержант Хацкевич, ударило током и старший прапорщик Стерлядкина, была контузия, мы вкололи стимулятор…

— Саня, что с Луниным?

— Да, порядок. Я бинт наложил, остальное только в больнице. За неделю на ноги поставят.

— Неделя долго. Надо за три дня. Ладно, бросай этого симулянта и бегом в звездолёт, спасай дочку маршала, — и снова обратился ко мне. — Где шальная императрица?

— Тоже внутри, но с ней всё в порядке. Было, по крайней мере.

Кажется, полковник захотел выругаться, но сдержался, чтобы не портить впечатление от знакомства.

— Ладно. Веди нас. Торжественный эскорт мы ей сейчас обеспечим.

И действительно, со звездолёта на флаер императрицу мы пересаживали со всем почтением. Попутно я жужжал ей в ухо, извиняясь за непредвиденные обстоятельства, за врагов, которые охотятся за бедной женщиной и её сыном. Всё это мне надиктовал в ухо Тихонов, который старался не попадаться ей на глаза, скромно пристроившись в хвосте колонны. Мы передали её на руки местному отряду, который прилетел при всём параде. В общем, дамочка осталась довольна и не сочла себя ущемлённой.

Напоследок Тихонов остановил нас и перед тем как залезть в свой флаер, сообщил мне.

— Извини, Валер, что знакомство такое скомканное вышло. Но ничего, вечером наверстаем и, может быть, даже алкоголизируемся. Местные коньяки очень хорошо идут под нашу закуску.

Он улетел, а мы задержались до следующего рейса, чтобы разобраться сначала с эвакуацией в больницу Вадима и Марины, которую врачи буквально вытягивали с того света и самим звездолётом.

Насчёт Хацкевича меня успокоили, что с ним ничего страшного. Но придётся сутки полежать в больнице, окончательно оклематься. А вот про девушку мне сообщили сразу: её везут в местный госпиталь и будут оперировать. Ещё врач высказал много нецензурных слов в адрес человека, вколовшего ей стимуляторы, но Ленка в долгу не осталась и наговорила ему гадостей попутно объяснив, что не вколи мы ей стимуляторы, то разбились бы без вариантов.

Со звездолётом было немного сложнее. Прилетевшая ремонтная бригада, мрачно оглядела массивную тушу нашего «Бумбараша», немного поворчала, а потом сказала, что им нужна неделя, чтобы провести начальный ремонт, потом поднять корабль, перетащить его на верфь и там уже сделать полный ремонт.

— Три дня, — сказал я, вспомнив Тихонова.

— Не борзей мамлей, — на меня надвинулся здоровяк-бригадир.

— Ничего не знаю, — пожал плечами я. — Корабль потребуется полковнику Тихонову через три дня. Впрочем, можешь сам с ним согласовать сроки.

Бригадир удалился, что-то ворча себе под нос, а мы с облегчением заскочили во флаер, который унёс нас в Альзаоинс, небольшой, но важный транспортный узел Ирсеилоурской Народной Социалистической Республики. Офигеть, блин.

Выбор города был оправдан со всех точек зрения. Городок небольшой и сонный. Даже близко не столица, где полно внимательных глаз, да кого угодно, главное, что не тех, кого нужно.

— Сколько же нас здесь не было? — спросил я, у сопровождавших нас бойцов.

— Меня тут вообще не было, — отозвался Варяг. — Ты со Жмыхом и Черепом здесь зажигал.

— И со Стерлядкиной, — ухмыльнулся я.

— А правда рассказывают, что ты её прям в бою, под обстрелом… — начал Гриша, но взглянул на Приклонскую и осёкся.

— Пошлые и очерняющие офицерский состав Советской армии анекдоты, — сказал я и подмигнул Варягу так, чтобы этого не заметила Ленка.

Заселили нас в гостиницу, что забавно, напротив тех казарм военнопленных, которые мы взяли штурмом и освободили немало народа, включая Марину Стерлядкину. В самих бараках теперь находился госпиталь.

— Просто более приличный отель, он в двух кварталах, но там поселилась императрица с сыном и их гости, — объяснял, извиняясь, сотрудник нашей службы судя по лицу из местных.

— Ничего, я негордый. А с императрицей под одной крышей жить, ну его на фиг.

К вечеру мы успели и поесть, и помыться, и переодеться и даже немного вздремнуть. Но, когда появился Тихонов, мы сидели и смотрели местные новости. На имперском языке, разумеется. Свою-то изначальную речь местные успели позабыть основательно.

Как и мы полковник Тихонов был одет по гражданке. В руках у него была, как он и обещал, бутылка местного коньяка.

— Давайте, товарищи, за знакомство, — сказал он, разливая коньяка по стаканам. — И не жмитесь, мы сейчас не на службе. Но особо не налегайте, ирсеилоурский алкоголь крепкий и коварный.

Да мы бы и не стали. Что мы дураки, в присутствии командира напиваться?

— Скажи мне Валер, — когда мы выпили по первой. — Как ты оцениваешь прошедшую операцию?

— Удовлетворительно, — ответил я. — Мы выполнили поставленную задачу, никто не погиб, но несколько раз попали в опасную ситуацию, три раненных и пришлось запрашивать подмогу.

— Всё правильно, — кивнул Тихонов закусывая. — Но есть и моя ошибка. Я не отнёсся к операции серьёзно, поэтому и устроил тебе проверку с Марселем. Это отвлекло тебя на старте, ты поручил взлёт Стерлядкиной, и в итоге вы оказались неподготовленными к встрече с противником. И не говори мне — «кто же мог знать»? Я знал, что вокруг операции закрутился узел интриг. Вот.

Он полез за пазуху и извлёк оттуда несколько фотографии и протянул мне.

— Узнаёшь? — спросил он.

Я взял фото и быстро осмотрел их.

— Ну да, это Гарьерг, гостиница, где останавливались мы с Мишаней и Мариной, аккурат на прошлогодних зимних каникулах. Вот только, что там произошло?

В номере, коридоре и перед самой гостиницей были видны следы перестрелки, была кровь и лежало несколько трупов.

— Попытка похищения тебя, вместе вот с ней, — он кивнул на Приклонскую. — Но ты был главной целью.

— Кто? — спросил я отрывисто.

— Засветились: орден Серебряного Эстортуэра, разведка Торкартена и боевики пары халлдорианских кланов.

— Серьёзно, — кивнул я.

— И ровно на сутки опоздали сотрудники ЦРУ, — закончил полковник.

— Но что им всем от меня надо?

— Любые сведения об императрице, — хмыкнул Тихонов. — Ты единственный им известный человек, который видел её последним. Больше никаких зацепок ни у кого нет.

— Кроме тех, кто атаковал нас, в системе Полыни.

Тихонов махнул рукой и покачал головой.

— То была случайность. Наши заграничные коллеги присматривают за несколькими звёздными системами, где потенциально мы можем скрывать императрицу. На Полыни тоже было два звездолёта, которые нелегально проникли туда. Кстати, после вашего ухода на Ирсеилоур, полковник Мирзоян всё-таки поднял в космос звездолёты и заставил сдаться атаковавшие вас корабли.

— Но как они узнали, что мы перевозим императрицу и сына? — уточнил Варяг.

— Сейчас идёт следствие, мы допрашиваем взятых в плен, американцев. Но они вряд ли что-то расскажут. В атаке на вас ЦРУ использовало гражданских, а не своих сотрудников, которые сейчас несут чушь, но связать их с ЦРУ на суде не удастся.

Он потёр подбородок, как будто разглаживал бороду и замолчал.

— Вот такие дела.

— Я одного не понял. Зачем всем понадобилась эта женщина с ребёнком? — спросил Варяг.

— Вы обратили внимание, что во всей Галактике после захвата Халлдорией Арзалакса, царит мир? — ответил Тихонов, вопросом на вопрос. — Но это не потому, что все вдруг стали пацифистами. Нет, отнюдь. Идёт подготовка к новой войне.

— Полковник Копылов говорил, что есть тридцать лет, — вмешался я.

— У нас, — уточнил Тихонов. — Нас не тронут примерно двадцать пять — тридцать лет. Но в Галактике начнут воевать уже через год-полтора. Делить имперское наследство. За это время галактические сверхдержавы подомнут всякую мелочь, укрепят и натаскают вооружённые силы и оставшиеся победители, по нашим прогнозам, три или четыре государства, обрушаться на нас, всей мощью. И мы не выдержим этой атаки. Поэтому всё, что мы делаем сейчас, подчиненно единственной цели: грядущая бойня, должна пойти по нашему сценарию и к нашей выгоде. Не укрепить сверхдержавы, а ослабить и разъединить их окончательно. Ну а дальше, как получится.

Мы все молчали, придавленные свалившейся на нас информацией. Вот так вот. Я, оказывается, не спас Землю, а просто отсрочил её падение.

— Ну, бойцы, не раскисайте, — ухмыльнулся Тихонов. — Начальство оно тоже в курсе и оно об этом думает, круглые сутки. ГРУ ведёт работу сразу по десятку направлений. Обо всём рассказать не можем, но интрига с наследником империи, одна из них.

— Цель, как я понимаю, поставить орден Серебряного Эстортуэра себе на службу? — я поднял глаза на Тихонова.

— В идеале, — не стал скрывать он. — Цели ордена нам близки. Без этой их ереси про Вестника и прочих мистических откровений, разумеется.

— Прямо гора с плеч, — не покривил душой я.

— Но ты всё равно не расслабляйся. Теперь время неприятной новости. До тебя доходили слухи, что мы хотели оставить твою группу ещё на год в резерве, так?

— Да, — осторожно сказал я, не став скрывать от командира.

— Это неспроста. Дело в том, что работу на твоём направлении, исследование соседних галактик, решено отложить. Аккурат до начала военных конфликтов между постимперскими странами. Все займутся друг другом, даже американцы влезут. Словом. Всем будет не до тебя и не до того, что там на окраине Млечного пути делаешь.

— Правильно, — раздался у меня в голове голос Артемиды. — Иначе на вас обрушаться раньше, чем у нас что-то получится.

Проклятье! Забыл отключить искусственный интеллект, которая теперь с удовольствием греет уши или что там у неё. И теперь лучше её не выключать, а то что-то заподозрит и обидится.

— Но есть и хорошие новости. Обживать систему с большим порталом вы можете уже с осени. Потихоньку создадите базу, хотя и будете работать на других направлениях. Но даже если раз-другой сунете нос в соседнюю галактику, впрочем, это будем обговаривать отдельно…

— Слушаюсь, товарищ полковник, — с искренней радостью откликнулся я.

— Ещё как слушаться буду. Ну что же бойцы. Порадовал, озадачил и огорчил. Как и положено хорошему командиру, — Тихонов встал и пошёл к выходу.

— Товарищ полковник, можно вас на два слова? — я догнал Тихонова уже в коридоре.

— Нужно, — ответил он. — Излагай просьбу. И на будущее, когда мы оба по гражданке, давай без чинов, зови меня Анатолий Станиславович.

— Хорошо. Просто просьба-то официальная. Я хотел, чтобы ко мне в отряд перевели Вадима Хацкевича, Эдуардо Кинтану и Елену Приклонскую.

— Кинтана… Кинтана… — задумался Тихонов. — А! Точно. Тот негр, кубинец. Боец хороший, но засветился в Латинской Америке, поэтому пока в резерве. Не проблема будет у тебя в отряде. Хацкевич, тоже вояка дельный, понимаю. Но вот какого чёрта тебе Ленка Приклонская? Она не боец и даже не оперативник. Просто научный консультант, да и в этом звёзд с неба не хватает.

— Её знания спасли мне сегодня жизнь, — просто ответил я. — Да и соображает она неплохо. Мы её за полгода-то поднатаскаем чуть-чуть…

— Валера, посмотри мне в глаза и скажи честно. К себе в отряд ты её берёшь исходя из профессиональных навыков или просто потому, что мордашка смазливая.

Я подумал пару секунд, а потом уверенно ответил.

— Профессиональные навыки. Вот не знаю, чему там Варяга учат, в его экзобиологическом, да и в коня ли это корм, но утром она моментально определила хищного миконида, как его уничтожить и собственно сделала это. На планетах с неизвестной нам флорой и фауной, такой человек пригодится.

— Хорошо. Личные дела получишь в Новом Ленинграде. Да и вообще. Заходи почаще к нам в управление.

Я опешил.

— А разве вы не на Земле?

— До недавних пор были там. Теперь нас перевели на Машеров, как и партийное руководство Дальнекосмической Республики.

Тихонов исчез в переходах гостиницы, а я вернулся к своей команде. Последующие три дня прошли спокойно. Наши услуги не требовались, мы просто ждали, когда императрица разберётся с делами. Поэтому мы гуляли по городу, навещали наших болезных — Хацкевич, впрочем, поднялся на ноги, на следующий день, а Маринка сбежала из госпиталя на вторые сутки.

— Представляешь, — жаловалась она. — Я прихожу в себя после операции, открываю глаза, смотрю в окно и что же я вижу?

Я ухмыльнулся, но всякий случай спросил: что?

— Тот самый пейзаж, который опостылел мне за восемь месяцев плена! Да я чуть с ума не сошла! Мне показалось, что всё это и освобождение, и бой здесь, в Махтамбе и операция на Тангорихксе, мне просто привиделись! А на самом деле меня избила охрана и вот я оклемалась после комы и всё продолжается…

— Ну тебя-то хоть подлечили? — усмехнувшись, спросил я.

— Да. Готова к труду и обороне, — вздохнула девушка.

К счастью, тайные переговоры продлились не три, а пять дней. Стороны постоянно ругались и не могли прийти к согласию. Наконец, до чего договорились.

И вообще, мне скоро стали некоторые подробности. Не от полковника Тихонова, разумеется, а так, перемолвился парой слов с теми, кого знал по Кадмии и потихоньку собрал полную картину.

Никто не собирался подвергать меня риску. Поэтому на Гарьерг отправили двух оперативников, внешне похожих на меня и Ленку. Меня же просто убрали из Нового Ленинграда, дав более безопасное, как полагали, задание. Кто же знал, что американцы устроят атаку на советский звездолёт? Даже их не считали способную на подобную глупость. Ну и огребают они по полной сейчас от нашего МИДа.

Сама же операция на Гарьерге была нужна, чтобы выманить орден Серебряного Эстортуэра. Захватить нескольких боевиков, допросить с пристрастием, а потом связаться с руководством ордена и предложить ему переговоры. В общем, так оно и вышло, вот только попутно пострадали халлдорианцы и торкартенцы и прилетело по касательной американцев. Последних вообще не жалко, после того, что они устроили на нашей территории.

Но в целом, несмотря на отдельные нюансы, ГРУ был в шоколаде. Две проведённые интриги, принесли свои плоды, плюс бонусом удалось выявить людей, связанных с американской разведкой.

— А торкартенцы, что сказали? — уточнил я у Васьки Самошникова, с которым познакомился тут же, на Ирсеилоуре, но он остался и был в курсе многих интриг, так как служил в информационном отделе.

— Ничего. Вернее, как только они узнали о гибели всей группы, то сразу отморозились и сделали вид, что вообще не при делах, а это какие-то бандиты, чья судьба их не заботит, — ухмыльнулся он.

— Вот только погибли не все, — осенило меня.

Самошников пожал плечами, как будто говоря — вот чего не знаю, того не знаю. Ну и ладно. Есть вопросы и поинтереснее.

Марселя Темиргалиева выпустили из госпиталя на четвёртый день, и он устроил мне сюрприз, явившись на посадочные кольца, где я ругался с ремонтной бригадой из-за медленно продвигавшегося ремонта.

— Что здесь происходит? — вкрадчиво спросил он и я едва не подпрыгнул на месте.

— Да вот, Кулибины хреновы! Задерживают ремонт, а мне он нужен уже завтра.

— Слышь ты, борзый, — бригадир ремонтников не выдержал и пошёл ко мне. — Ты мне лучше скажи, какой идиот, в твоей бандуре, кабель прокладывал?

— В изначальной комплектации так было, — соврал я.

— Это ты у нас в изначально не так укомплектован, — сплюнул бригадир. — Короче, кабель этот переложили не меньше месяца назад и сделали это…

Он выдал несколько нецензурных характеристик в адрес прошлых ремонтников, меня, начальства и в целом по ситуации. Потом резюмировал.

— Я слышал, человек пострадал, из-за того, что выпал кабель. В следующий раз можете пострадать вы все, тебя, борзого, не жалко, а тех дураков, которых ты перевозить будешь, очень. Поэтому раньше завтрашнего вечера, я этот корабль в полёт не выпущу.

— Марсель, у меня две просьбы, — сказал я.

— Я догадываюсь, — фыркнул он. — По первой просьбе нет, нельзя. Искать измену лютую на Полыни будут профессионалы, заодно и выяснят, почему тебе так кабель уложили. По второй просьбе посмотрим, что можно сделать.

— Ты хоть понял?

— Да. Хочешь, чтобы твой звездолёт швартовался на Кадмии.

— Товарищ капитан, а где записаться на курсы, чтобы мысли читать научиться.

— Нигде. Только опыт и ум, — он постучал мне пальцем по лбу. — Ум и опыт.

Бригадир, заржав, удалился. Мы остались наедине с Марселем.

— И какие будут указания, товарищ капитан? — спросил я.

— Поменьше выделывайся, — вздохнул он. — Ты сейчас будешь контактировать напрямую с Тихоновым, он с тобой немного поработает, а потом передаст другому куратору. Впрочем, пару операций мы с тобой ещё проведём, не грусти.

— Почему? Стерлядкин всё-таки продавил наше начальство?

— Дело не в этом. После недавних кадровых перестановок в руководстве управлением наблюдается некоторая пустота и меня перебрасывают на другие направления.

— Жаль, — вздохнул я. — Ты меня, как командир, устраиваешь, а что с новым будет, ещё непонятно.

— Не боись, — хмыкнул Марсель. — Это будет то, что недоставало тебе на Кадмии.

Я какое-то время переваривал сказанную мне фразу.

— И вот ещё что, — добавил, напоследок, Темиргалиев, доставая из-за пазухи папку. — Личное дело твоей Приклонской. Здесь его не свети, изучи в спокойной обстановке.

— Зачем?

— Чтобы у тебя было время передумать, — загадочно изрёк он и растворился в сумерках.

Последний день на Ирсеилоуре, мы провели с пользой. Прошвырнулись по местам боевой славы, рассказали Хацкевичу, Приклонской и Мишину, кто где и как отличился. Дома, которые были напротив казарм, уже восстановили, но вот магазинов в них больше не было. Мы с Мариной немного засмущались, рассказывая, как сидели там под имперским обстрелом, но Елена не обратила никакого внимания на это, а вот Варяг и Хацкевич хмыкнули.

Была мысль выцепить местных, с которыми мы устраивали революцию, но без санкции начальства мы решили не рисковать, а спросить, не было никакой возможности. Полковник Тихонов и остальные носились в мыле и пене, ругаясь и споря. Не стоило влезать, а то и нас бы припахали.

Возвращение коронованных особ, в этот раз вообще прошло без эксцессов. К тому же нас дополнительно сопровождал ещё один боевой корабль, а планета Полынь, так вообще была чуть ли не на осадном положении. Как пояснил Марсель, методы ГРУ со времён больших чисток восьмидесятых совсем не изменились. Но оно и к лучшему.

— Да и вообще, с бардаком на этой планете пора заканчивать. Упустили мы тот момент, когда фраза «отправить на Полынь» стала означать «загнать за Можай», — пояснил он. — Нет, безусловно, любой стране нужны подобные места, чтобы боялись, но здесь набралась критическая масса, а объект важный.

— Что нам теперь делать? — спросил я.

— Отдыхайте товарищи, — махнул рукой Марсель. — У вас ещё зимние каникулы не кончились, а тебе Стерлядкина, выписываю в счёт недогулянного декрета.

У Варяга вылезли глаза из орбит, да и Хацкевич с Приклонской посмотрели на девушку заинтересованно.

— Шутки у вас, товарищ Темиргалиев, — улыбнулась Марина.

— Да, я такой. Юморист, сатирик. Почти Задорнов, — вздохнул он и взмахом руки отпустил нас.

Вот не хотелось нам оставлять звездолёт «Бумбараш» в руках местных рукосуев, а пришлось. В отпуск летать на своём корабле, такого себе даже самые забронзовевшие чиновники не позволяют. Впрочем, много ли таких осталось. Говорят много про чистки восьмидесятых, но тогда просто слишком много руководителей лишились своих постов, а то и сели в тюрьму, а так, чисточки поменьше идут и по сей день.

Матушка была, безусловно, в шоке, когда я внезапно свалился на неё, да ещё и в сопровождении двух дамочек. Вадим Хацкевич отвалился от нас в Королёве, сказав, что мы, конечно, ребята хорошие, но он хочет семью и школьных друзей навестить и умотал в Белорусскую ССР.

Маман строила различные предположения, что я в Дальнем космосе совсем оскотинился и потерял остатки морального облика.

— Ну, мам! — возмутился я. — Марину ты знаешь, она моей боевой товарищ.

— А эта мурка? — она кивнула на Лену.

— Она не совсем…

— Не старовата ли для тебя?

— Да ладно. Она тебя сильно младше, а ведь ты у нас совсем юная.

Матушка удалилась, недовольно ворча про себя, про то какую наглую морду она растила. Батя лишь ухмылялся в усы и одобрительно подмигивал.

Я списался с Мишаней, грустившем без Яськи Виком, выцепили Жмыха и весело провели остаток каникул. Как говорится, кто хорошо работает, тот и отдыхает так, что дым коромыслом.

Глава 13. Пополнение

Февраль — май 2005 года

До конца каникул я не заглядывал в папку, оставленную мне Марселем, да и вообще убрал её от греха подальше, спрятав на дне чемодана. Чтобы какие любопытные глаза не прочитали того, что им не положено. И только после того, как домик на участке нашей семьи покинули сначала Приклонская, которой надо было готовиться к очередному семестру и следом Марину отозвали на Полынь, сказав, что требуются её показания, я достал папочку и внимательно изучил, характеристику нового члена моей команды. И мне стало понятно, почему личное дело Елены Темиргалиев мне сбросил заранее, чтобы у меня возможность манёвра.

Как и полагалось в нашем деле, Лена сказала мне не всю правду о своём прошлом. Вернее, так. То, что она мне сказала, правдой не было. Всё было куда сложнее. Однако придётся начать издалека.

Мне было пятнадцать лет, когда на весь Советский Союз прогремело, дело профессора Дерюжина. Учёный, но больше администратор, был арестован за шпионаж и измену Родине. Первоначальный шок научного сообщества, а многие искренне уверяли, что его либо подставили, либо ГРУ преследует талантливого вольнодумца. Но потом начался открытый процесс и следствие предъявило железобетонные доказательства. А дело было так.

В начале девяностых, молодой и амбициозный учёный отправился на Ярве, которую тогда взяли под контроль советско-американские войска. Несколько лет он добросовестно работал над изучением местной флоры и фауны, но началась война с Ардат Тангорихкс и одной из первых и самых кровопролитных битв была Ярвийская бойня. СССР потерпел тяжёлое поражение и был вынужден отступить из системы, так и не успев эвакуировать всех гражданских. Тогда же погибла мать Коли и Ирины Рейманов, а Олег Янович Дерюжин, вместе с другими советскими гражданами попал в плен к имперцам. К пленным относились по-разному. Дерюжину повезло, его стал обхаживать тангорихкский дворянин и интеллектуал, который непринуждённо вёл беседы на разные темы, рассказывал о житье в Империи, высшего сословия, разумеется. В общем, запудрил голову мужику основательно, обещая, что на новой Родине его ждёт хорошая жизнь в местной элите, надо только оказать небольшую услугу. Поработать шпионом. Выяснить индекс Солнечной системы, а потом, при оказии, перейти границу и сообщить имперской разведке полученные сведения. Также Дерюжин может вывести с собой нескольких человек. Неважно, будет ли это плата за то, что помогли выяснить индекс или просто близкие люди, обо всех Империя позаботится.

Дерюжин согласился. Тем более сомневаться в честности вербовщика ему не приходилось. К тому времени тангорихксцы показали, что оплачивают услуги предателей и перебежчиков очень высоко.

Была разработана целая операция. Дерюжин должен был бежать, а с целой группой военнопленных, среди которых были пилоты космических кораблей. Они должны были помочь угнать звездолёт и направиться в систему Огаилис, за которую тогда шли упорные бои.

Я ухмыльнулся, читая это. План был крайне ненадёжный и опасный, но имперцам и Дерюжину повезло. Едва они начали приводить задумку в исполнение, как наши устроили Ярвийский реванш, вернув себе контроль за системой.

Олег Янович успел лишь освободить группу пленных, военных и гражданских и увести их в подземные катакомбы, спасая от обстрела. За это он получил награду, а наши оперативники особо тщательно его не проверяли, да если бы и смогли проверить, то тот имперский офицер успел свой архив или уничтожить, или спрятать.

Словом, на Родину Олег Янович вернулся героем и даже получил какую-то медаль. Получил кафедру в родном университете, ну а дальше, он целый год посвятил тому, чтобы выяснить индекс Солнечной системы. Однако ему это удалось. Как указано не было, всё-таки я читал не его личное дело, а Лены Приклонской.

Найдя индекс, он стал искать пути отхода. Кое-что ему рассказал тот имперский офицер, что-то он выяснил сам. И вот в этот момент в деле появляется Лена. Среди многочисленных грехов профессора, самой большой его слабостью было сладострастие. Вокруг молодой аспирантки он давно нарезал круги и распушал перья. Однако прекрасная Елена держалась. И тогда профессор выложил свой главный козырь. Шикарная жизнь в империи с благами недоступными на Земле. По его расчёту это должно было сразить недоступную красавицу.

Дочитав до этого абзаца, я отложил досье и задумался. Вот не на ровном месте же профессор Дерюжин попытался завоевать аспирантку, предложив ей побег в империю? Значит, что-то было, какие-то грешки водились за девушкой. Сделав себе пометку поговорить с ней об этом, я вернулся к чтению.

Однако Елена, вместо того чтобы отдаться похотливому сатиру испугалась и сказала… Ха! А вот тогда она поступила умно. Не стала говорить, что ей надо подумать, а попросила доказательств, честности профессора. А то в постель затащит, а потом бросит прозябать на Земле или вообще всё придумал. Дерюжин счёл такое требование справедливым и назначил ей встречу через несколько дней у себя на квартире, а Леночка не стала терять времени и рванула в ближайшее отделение ГРУ.

Поначалу её и слушать не хотели, смеялись и говорил, что профессор её разыгрывает. Но она настаивала, понимая, скоро ей придётся идти на квартиру и если она откажется, то живой может и не выйти. И в этот момент на неё и обратил внимание полковник, а тогда ещё майор, Копылов, заместитель начальника галактического отдела ГРУ.

Он и разработал план операции, так чтобы профессора взяли с поличным и железобетонными доказательствами. Более того, он предположил, что Дерюжин действовал не один, а в составе группы и так и тому подобное. И самое главное, именно тогда он и завербовал Ленку, заодно отправив её на месяц, якобы в СИЗО. Девушка стала живцом, на которую клюнули некоторые приспешники профессора.

— «Вот так вот», — подумал я, захлопывая досье.

Дальше читать было бесполезно. Что и как происходило в те годы, когда я резался в игры, на сделанных в Прибалтике приставках, с друзьями и грыз гранит науки в школе, надо было спрашивать у неё.

Хотя досье прояснило мне, кем же всё-таки была в системе прекрасная Елена. Не консультант и не оперативник. Всё проще. Девушка — информатор, секретный сотрудник, она же сексот. Да, поэтому Марсель Темиргалиев дал мне её досье заранее.

Мы в разведке люди небрезгливые, работаем со всеми. Но иное дело использовать подобного человека для получения информации и совсем другое доверить такой прикрывать спину. Ведь работой с профессором Дерюжиным, она не ограничивалась. В СИЗО сидела не просто так, для прикрытия, а работала с одной из арестованных по делу. Да и после… Послужной список хороший и это совсем ненаучная работа.

И не думайте, какой-то жалости к Дерюжину и его группе, я не испытывал. Я побывал в Средней Азии и на Кавказе, видел руины Ташкента. И помню взгляд Яси Довнарович, у которой во время налёта погибли родители. Только потому, что нашёлся предатель, сдавший индекс имперцам. Так что никакой жалости. Эти люди заслужили свою пулю у стенки. Вопрос был в другом: нужен ли в моей группе такой сотрудник? И главный — насколько искренней была сама Лена, прыгая ко мне в постель? Для неё это был единственный шанс сделать хоть какую карьеру в системе.

Одолеваемый этими вопросами, я возвращался в Новый Ленинград. В этот, совсем один. Рейманы улетали с Плесецка, Варяг задержался в Рязани по личным обстоятельствам, а Хацкевич уехал раньше. Яська с Лёхой вообще не покидали Полигон, погрузившись в интенсивную программу обучения. Понятное дело, со мной летели однокурсники, жаждавшие поделиться рассказами, как они провели каникулы, но это было не то.

Едва я вышел из космопорта, как мне пришло сообщение на коммуникатор, от полковника Тихонова.

— «Дуй в управление и дело Приклонской захвати. Сообщение съешь, коммуникатор сожги».

Вот и всё. И ещё адрес. Улица Гегеля (да, именно Гегеля, а не Гоголя), дом семь, по правой стороне. Я почесал затылок. Что-то не помнил у нас такой улицы.

Впрочем, найти её не составило особого труда. На информационном сайте Полигона регулярно публиковали обновления карт города. Меня позабавило, то что построили улицу на месте пустыря, который был во время моей службы тренировочной площадкой. А сейчас, как я заметил, большая часть военных перебралась куда-то в неизвестном направлении, в городе остались только космодесант и стройбат. Как пошутил Череп: первый для защиты, второй для нападения.

Оказавшись на улице Гегеля, я охнул. Архитектура чем-то напоминала немецкие городки, только здания были больше, а улице шире. Красиво, одним словом. И вот среди такой красоты, скромно приютился, чуть ли не в переулке, мозг галактического отдела ГРУ.

— Где полковник Тихонов? — спросил я у часового, после проверки.

Он в ответ посмотрел на меня как баран на новые ворота. Но не успел я ничего сказать, как откуда-то выскочил Анатолий Степанович Тихонов и просто бросил мне:

— За мной!

Было видно, что отдел даже не успел въехать, только обосновывается на новом месте. Тихонов вёл меня по коридорам, где ещё отделочные работы и даже прокладывали проводку.

Наконец, он привёл меня в кабинет, где хоть всё было закончено, но столы, стулья, шкафы и техника стояли не распакованными.

— Давай дело, — протянул руку Тихонов.

Я отдал ему личное дело Приклонской и получил от него документы на Кинтану и Хацкевича.

— Марселю не попадёт за самодеятельность? — спросил я.

— Никакой самодеятельности, — отрезал Тихонов. — Почитал. Решение принял?

— Нет. Хочу поговорить с ней для начала.

— А вот этого не надо, — Тихонов ощерился и вообще говорил как-то ласково, но меня пробирал мороз по коже. — Вопрос стоит так. Ты или ей доверяешь и берёшь в свою команду или нет и вы остаётесь просто любовниками.

Я впал в ступор. Такого я не ожидал. Что это? Очередная проверка или…? Одно было понятно, принимать решение надо быстро. Я прикинул все плюсы и минусы, а потом вздохнул:

— Беру.

Как будто резко в воду вошёл. Тихонов ухмыльнулся.

— Ты не первый, кого она зацепила.

— Да, читал.

— Не переживай. С тобой она по любви. И не смотри так. Я знаю, спрашивал. И мне всегда говорят правду. Даже когда не хотят.

А вот в это верю. Я прошёл многое, одни джунгли Кадмии чего стоят или бои на Тангорихксе, но этого человека я боялся. Хотя он ничего такого не сказал и не сделал. Кажется, это называлось харизмой. Такого человека ты или слушаешься или просто с ним не работаешь.

— Всё понятно, — вздохнул я, теребя в руках дела Хацкевича и Кинтаны.

— Ты не задал главного вопроса, — обронил полковник.

Я замер.

— Какого?

Тихонов ухмыльнулся и ехидно ответил.

— Какой у нас интерес, сватать себе нашего бывшего сексота?

— Она человек товарища Копылова. Он мог ей обещать… — растерялся я.

— Валерий Александрович Копылов, никогда не платит из чужого кошелька по своим счетам. Ещё версия?

— Вам требовался информатор в моей группе…

— Во-первых, нет. Во-вторых, внедрять информатора — влюблённую в тебя женщину, ну как минимум самонадеянно. Садись, Валера, два.

Полковник Тихонов немного помолчал, а потом пояснил.

— Вот потому что ты не задал этого вопроса, мы направили к тебе Елену. Хотели другого человека приставить, но она удачно подвернулась. Ты хороший боец, Валера, прекрасное оперативно-тактическое мышление, но в житейских вопросах, в хитростях и интригах порой плаваешь. Это неудивительно, тебя со школьной скамьи отправили на войну. Ничего, не переживай, наверстаешь. Главное — помни этот разговор. И прислушивайся к Елене. Она девица прожжённая, ну ты прочитал уже.

Да, биография у моей Леночки не подарок. Ложь, интриги, подставы, провокации. Стандартный набор контрразведки. Нескольким людям она сломала даже не карьеру, а жизнь. Впрочем, их-то не жалко. Просто немного пугает, что под этой кудрявой головушкой, скрыт такой ум.

Я уже хотел покинуть кабинет Тихонова, но вдруг окликнул:

— Стоять. Дела изучишь здесь и оставишь. Личное дело Приклонской — это исключение, да и то, обстоятельства особые.

Пришлось задержать в кабинете полковника ещё на полчаса. В отличие от дела Елены, в их биографиях ничего такого не было. Хорошие бойцы, активные и исполнительные. Разве что Эдуардо Кинтана был задействован в какой-то масштабной интриги, связанной с латиноамериканскими делами, но эти страницы были предусмотрительно обтянуты непрозрачной плёнкой. Только характеристика: сержант Кинтана проявил себя с хорошей стороны, действовал сообразно обстановке, а в провале его вины нет, есть ошибка вышестоящих сотрудников. Даже интересно стало, но полковник, увидев, как я таращусь на прикрытые страницы просто буркнул:

— Даже не спрашивай.

Попрощавшись с товарищем полковником и покидая гостеприимные стены ГРУ, напоследок, Тихонов предложил мне хранить Артемиду в их спецхране, если потребуется. Я поблагодарил, но мысленно отметил, что предложение запоздало. В прошлом году ещё да, а так я уже придумал пару идей.

Весна пролетела незаметно, так я окунулся в учёбу и в отношения с Еленой. Записался на курсы вождения флаеров при отделе ГРУ и даже окончил их с отличием. Поэтому инструктор рекомендовал мне пройти курс космического пилотирования.

— В нашем деле оно так: никогда не знаешь, что и когда тебе понадобится, — вздыхал он в усы.

Инструктор у нас был очень опытный. С первого дня войны на фронте, а потом подтянулся в нашу службу. Вывозил раненых с Ярве, вёл эвакуацию на Пегасе и даже несколько раз заходил на имперскую территорию, ещё до того, как я открыл индексы всех порталов.

А с Еленой я поговорил в тот же день. Девушка краснела, бледнела, порывалась разрыдаться, но всё-таки мне призналась. Заканчивая институт, она и правда понимала свой уровень и что на поприще науки её ждёт прозябание в НИИ, в лучшем случае устроится помощником при талантливом учёном, но это максимум. На это её и подцепил Олег Вадимович Дерюжин, но лишь поначалу, когда обещал невиданные перспективы. Девушка тогда раскатала губу, что они будут действительно работать над тайнами Вселенной и была готова лечь к нему в постель. Но реальность больно ударила её, с размаху, на всю катушку. Хорошо, что хватило ума сделать правильный выбор, но и тут авантюрный характер взыграл и она пошла в осведомительницы.

— А потом меня забрали из контрразведки и отправили работать по специальности на Кадмию, — улыбнулась она. — И вот там мне реально удалось сделать научное открытие. Впрочем…

Она махнула рукой.

— Да, а по тебе и не скажешь, что ты такая авантюристка, — засмеялся я. — А так, я вообще тебя боялся. Ты меня так жёстко прессанула из-за соития с Новиковой…

— Потому что ревновала, — шепнула она мне в ухо, аккуратно лаская языком мочку.

— Так, давай, свои шпионские штучки на мне не оттачивай!

— Но тебе ведь нравится!

Вот и поговорили. В конце весны, а по нашему календарю это было начало апреля, нарисовался Жмых. Он сказал, что образование он почти завершил, осталась практическая часть, которую он будет проходить в моей группе. Я так обрадовался, что моментально связался со Стерлядкиной и Темиргалиевым, и попросил пристроить его к нашему звездолёту.

Марсель сразу ответил мне, что это невозможно, так как вопрос передислокации звездолёта сейчас только решается. Ответ его был настолько невнятным, что я понял, Жмыха не просто так перевели ко мне. Орден Серебряного Эстортуэра немного поутих, но пока было неясно, как там с американцами.

После суда над своими людьми, которые напали на нас в системе Полыни, они немного поутихли, но окончательно мыслей заполучить императрицу, так и не оставили. Жмых получил приказ присматривать за мной, так как Череп и Яся были заняты, но толку от этого было бы мало, решись янки что-то сделать.

Правда, через две недели, когда лето на Машерове, уже вступало в свои права, подтянулся Кинтана.

Мы с Колей Рейманом спустились со своего этажа и уже готовились покинуть общагу, чтобы пойти на футбольный матч, между сборной нашего универа и медиками, когда заметили, что с вахтёршами ругается какой-то здоровый негр.

— Да я вообще тебе ничего не скажу, шпион американский! — взвизгнула, когда я подошёл, старшая церберша.

— Я не американец, я кубинец! — возмутился негр.

— Эдуардо? — спросил я, вглядываясь в разозлённое, чёрное лицо Кинтаны.

Не любят кубинцы, когда их путают с американцами.

— Валеро! — радостно воскликнул негр. — А меня послали найти тебя, но вот эта сеньора меня не пускает и всячески обзывает.

— Кирьянов! Откуда у тебя знакомые иностранцы? — возбудилась церберша.

— Служили вместе, в космодесанте, — отбоярился я, а сам подумал, что летит моя легенда ко всем чертям. — Господи, Антонина Васильевна, что за отношение к нашему кубинскому товарищу! А у него, между прочим, дедушка, воевал в одном отряде с Фиделем и Че Геварой!

Кинтана опешил от доселе неизвестной ему детали биографии предка.

— Ой простите, — смутилась церберша. — Просто не подумала…

Не слушая её извинений, я утащил Эдуардо прочь из общаги.

— Ладно, не обращай внимания, — сказал я ему. — Деревня обыкновенная. Негров только на картинке видела и то в детстве.

— Ага, у нас таких тоже хватает, кто путает русских и гринго, — засмеялся Кинтана.

— Тебя прислали меня охранять? — сразу уточнил я.

— Вообще, да, — кивнул он. — Но не только. Просто в Нуэва Куба стали появляться люди, которые спрашивали про меня.

— Это твои латиноамериканские дела? — уточнил я.

— Да. И когда-нибудь, Валеро, мы сядем и поговорим об этом. Но не сейчас.

Он покосился на Колю Реймана.

— Свой человек, — сказал я.

— Всё равно. То, что происходило в Латинской Америке в конце войны, не надо знать слишком многим людям.

В 1998 году на выборах в Венесуэле, пришёл к власти харизматичный политик Уго Чавес и сразу провозгласил курс на построение социализма и возрождение Боливарианской Колумбии. Всё крупное производство было национализировано, а ещё в Венесуэлу отправились советские и кубинские специалисты. Сколько среди них было сотрудников ГРУ, знает лишь глава генштаба и генеральный секретарь. Это, а ещё братская помощь венесуэльскому народу, по большей части в области новых технологий вызывали серьёзное недовольство Соединённых Штатов, которые попытались сместить неугодного им президента, но не учли всей силы народной любви к Чавесу, а также преданности близкого окружения.

Венесуэльский президент без труда удержался у власти, но затаил обиду на США и планы возрождения Великой Колумбии и из теоретических перевёл в разряд ближайших целей, помогая колумбийским партизанам и эквадорским и панамским левым. В общем, узел там завязывался тот ещё. Мы потихоньку теснили США в их традиционных охотничьих угодьях, что им очень сильно не нравилось и они огрызались и старались гадить нам в Восточном полушарии, отказываясь уходить из Китая. Попутно мы объявили о создании Латинии, планеты, где могут жить выходцы из Латинской Америки, но в чём там была интрига, я не понимал. Информации мало и она вся закрытая.

В тот день мы втроём пошли на футбол, да и в дальнейшем Эдуардо старался далеко не отходить от меня и даже намекнул, что из общаги я могу переехать на квартиру, в которой он обитал вместе со Жмыхом.

Вообще, мне это не понравилось. Я, известным местом, почуял какую-то подлянку. И, как всегда, угадал. Незадолго до майских праздников, мне позвонил Тихонов и попросил заехать в отдел.

Надо сказать, что к нему, я порой захаживал. Анатолий Степанович был кладезем информации, по специфике нашей работы, которой с большой охотой делился.

— Вас бы к нам на курсы, — не выдержал однажды. — И теория, и практика…

— Ты неправ, Валер, — поправил он меня. — На курсах вам дают основу, на которую уже накладывается практический опыт. Просто, обычно, все работают с более опытными сотрудниками, которые объяснят им, как работать в поле. Это тебе так не повезло, группу расформировали, а на Марселя свалилось слишком много, так что он тебе уделять внимание не может. Ничего поправим.

Вот сейчас я шёл в здание галактического отдела ГРУ, но внутренне понимал, не чай пить меня полковник зовёт.

Тихонов в кабинете был не один. Рядом, на диване, стоявшим параллельно его столу, сидел ещё один полковник.

— Урбанас Андриас Линосович, восьмой, американский отдел, — представил он мне гостя. — Нужно оказать братскую помощь, нашим коллегам.

— Всегда готов, товарищ полковник, просто не знаю, чем могу помочь, — отвечая на приветствие «чужого» полковника, отрапортовал я.

— Товарищ Кирьянов, вам знаком некий Джефферсон Саммерс, бывший военнослужащий армии США? — осторожно спросил Урбанас.

— Я знал только одного Саммерса. Сержанта морской пехоты, чей полк дислоцировался на Новом Шайенне, уроженец города Бирмингем, штат Алабама, но ещё в раннем детстве его семья перебралась в Монтгомери, столицу штата. Сам он жил то в Монтгомери, то в Орандж-Бич, то в Хантсвилле. В общем, везде, где есть работа. В 1999 году завербовался в армию США, служил в морской пехоте. Дослужился до сержанта, когда попал в плен и содержался на Ирсеилоуре, где мы с ним и познакомились.

— Видал! — гордо кивнул Тихонов.

— Хорошо, — Урбанас не особо впечатлился моими знаниями и перешёл к делу. — Надо вывезти бывшего сержанта Саммерса с территории Нового Род-Айленда и передать нам.

Я перевёл взгляд на Тихонова.

— Анатолий Степанович, я не отказываюсь, просто хочу вам напомнить…

— Это не провокация Валер, — нахмурившись, сказал полковник. — Хотя стопроцентно нельзя быть уверенным ни в чём.

— Вы сейчас о чём? — уточнил Урбанас.

— Да было дело, — отмахнулся Тихонов. — Валер, давай, погуляй полчасика, покури, а мы пока здесь с коллегой побеседуем.

Делать нечего. Впрочем, наверняка Тихонов расскажет, до чего они с коллегами договорятся. Я отправился в небольшой парк, который вроде бы, как не был частью отдела, а на самом деле был, так как никто посторонний сюда зайти не мог. Ждать действительно, пришлось около получаса, а потом в парке появился полковник. То, что он пришёл сюда, а не приказал позвать в свой кабинет, говорило, что ни слова из этого разговора не должно утечь от меня на сторону.

Тихонов достал сигареты.

— Угощайся, — протянул он пачку.

Совсем плохой сигнал.

— Насколько хорошо ты знаешь этого Саммерса? — наконец спросил он.

— Мы с ним вместе помогали установить советскую власть на Ирсеилоуре. Он внимательно слушал, как мы агитируем местных, задавал вопросы… Не сказать, что глубокие, но важные.

— Ага, — Тихонов закусил губу.

— Как мне показалось, он проникся нашими идеями. Но что с ним произошло, после того как он вернулся в Штаты, я не знаю.

— Узнаешь, — кивнул Тихонов. — Собирай группу. Мне этого тоже не хочется, но нам никак не отвертеться. Американскому отделу кровь из носа нужен это Джефферсон Саммерс.

И с этими словами он передал мне папку, которую мне надо было изучить, здесь, прямо на месте. Ох и бурная же жизнь была у старины Джеффа, после возвращения с Ирсеилоура. Но к счастью, ума хватило, не начинать агитацию прям в армии. Всё-таки военное время, но из вооружённых сил США его быстро вышибли. Разумеется, по формальной причине, подорванное пленом здоровье и всё такое. Даже какую-то награду дали, причём не последнюю. Реальные же причины объяснять не надо было. После сотрудничества с нами он стал неблагонадёжным.

На гражданке Саммерс немного помыкался, ткнулся туда и сюда и всякий раз безуспешно. Не думаю, что ему выписали волчий билет, просто кому нужен чернокожий бывший морпех, при таком-то уровне безработицы, которая обрушилась на штаты в конце войны?

Словом, примкнул Джефф к движению Астроафрика, из таких же бедолаг, как и он, оказавшись не у дел, после войны. Цели можно понять из названия, позволить чернокожим американцам занять одну из пустующих планет, найденных США.

С приходом Саммерса, который быстро стал одним из лидеров движения, цели несколько изменились. Теперь они хотели непросто отдельной планеты, а собственного государства на социалистических принципах.

Нетрудно понять реакцию американского руководства на такие требования? Им и раньше не нравилась Астроафрика, а теперь они вообще для них стали врагами. Началось противостояние между американскими спецслужбами и движением. И хотя их обвиняли в связях с СССР, но реально мы не имели никакого отношения к Астроафрике. На заре создания этой организации ФБР провело несколько успешных провокаций против движения, выдавая себя за представителей Советского Союза и теперь и лидеры, и рядовые члены организации шарахаются от всех, кто называет себя советским агентом.

— Поэтому нужен я? — прямо спросил я Тихонова, дочитав документы.

— Ты, Стерлядкина, Черепанов, Маркин, — согласно кивнул он. — Чем больше, тем лучше. Саммерс у нас ворона пуганная, от каждого куста шарахается.

Я захлопнул папку и вернул её Анатолию Степановичу.

— Мы просчитываем вероятность провокации, — почесал подбородок Тихонов. — Но пока она ничтожно мала. Сам Саммерс никому не рассказывал, с кем именно он делал революцию на Ирсеилоуре.

Я действительно понимал. Возможность выйти на лидеров крупного антиправительственного движения США, повод достаточно хороший, чтобы рискнуть моей головой.

— А нельзя обойтись остальными тремя? — осторожно спросил я.

— Нет. Как я уже сказал, он слишком напуган и может начать нервничать, если не будет тебя.

— Да, у меня, в отличие от остальных сложились с ним доверительные отношения, — кивнул я. Жмых вообще на иностранных языках не говорит, Череп, говорит так, что лучше бы молчал. Общался он только со мной и Эме. Но с ней ему особо не о чем было поговорить.

— Это я в курсе, — кивнул Тихонов. — Ладно. Три дня тебе на подготовку, вылетаешь в канун Вальпургиевой ночи. Трёх дней тебе хватит, чтобы справиться?

Я пожал плечами.

— Кто же знает-то? Теоретически должен, а так, кто знает, какие там будут овраги.

— Постарайся уж, — хмыкнул Тихонов. — Нельзя тебе сессию заваливать. И да, бери всех, кроме Довнарович. Её до августа вообще лучше не трогать, а в идеале до сентября, чтобы девчонка отдохнула от такого напряжённого графика.

— Есть! — молодцевато отозвался я.

Опаньки. Моя группа, практически в полном составе. Кроме Вика, он доучивается в Рязани и Яси, которая доучивается вообще. Хотя жаль, что и не вся.

Я справился даже быстрее. Маринка примчалась с Кадмии, едва получила сообщение от меня, а остальных и вытаскивать не надо было. Все были под рукой. Я договорился с парой человек, былых своих приятелей по космодесанту и они выделили мне тренировочную площадку, на которой я собрал всех семерых и выстроил их по росту.

Первым стоял Хацкевич, вторым Кинтана, третьей Стерлядкина, четвёртым был Варяг, пятым стоял Череп, шестым оказался Жмых, а в конце приютилась Лена Приклонская. Мысленно дорисовал себе остальных, которых здесь не было: Вик встал бы между Кинтаной и Стерлядкиной, а Довнарович оказалась после Приклонской. Она всегда была самой мелкой из нас.

— Итак, товарищи бойцы, знакомьтесь с пополнением. Хотя многих вы уже знаете, но тем не менее.

— Опять без врача, — проворчал Варяг.

— Обещали подкинуть на одну операцию, — успокоил его я.

— А что делать, надо? — полюбопытствовал Хацкевич.

— Да ничего особенно. Летим на Новый Род-Айленд, там подбираем одного человека и возвращаемся.

— Под прикрытием или пиратским налётом? — уточнила Марина.

— Совместим, — хмыкнул я. — До посадочных колец идём по пиратски. Но на посадку зайдём, как Центральноевропейский торговец. Ты, Жмых и Череп сойдёте за венгров, я и Варяг за немцев. Язык мы знаем, да и морды у нас соответствующие. Вадим и Лена будут чехословаками…

— А я? — опешил Кинтана.

— Обычный ГДР-овский негр, — пожал плечами я. — Родители из Африки и все дела. Но вообще, тебе лучше не светиться, но выйти один раз, как минимум придётся.

Сказав это, я начал гонять бойцов. В общем-то, Хацкевич, Кинтана и Череп были в хорошей форме, Жмых и Варяг быстро наверстали упущенное, а вот Лена, естественно, лажала.

Я подозвал к себе Лёху Черепанова.

— Череп, после возвращения с задания займёшься девушкой.

Тот скептически покачал головой.

— Будь она помоложе, что-то бы да получилось.

— Мне надо её подтягивать до нашего уровня. Нужно просто немного улучшить подготовку.

Череп пожал плечами.

— Смотри, командир, дело твоё. Но…

— Она мне нужна, как гражданский специалист.

— А с подготовкой специалистов не было?

— Таких, не было.

Лёха лишь ухмыльнулся, услышав мои слова.

— Не о том думаешь, сержант. Она специалист по добыче, обработке и использованию полученной информации. С учётом наших задач, на ближайший год, самое то. Да и вообще…

Это тоже было в том досье. Простой осведомительницей Лена была в деле Дерюжина, а дальше она занималась более серьёзными задачами. Например, создала сеть информаторов в среде учёных, которые занимались работой в Дальнем космосе. Действовала она грамотно, была на хорошем счету и даже была в звании сержанта, когда её группу передали из нашего отдела в контрразведку. На новом месте она не прижилась и вернулась в наш, дальнекосмический. Здесь ей бы без проблем нашли место, но она решила эту проблему сама, внедрившись в мою группу.

В общем, не было никакой драмы, одна только польза. Тот же Тихонов заметил, что среди моих дуболомов, нужен мыслящий человек. Мы немного поспорили с полковником, но, в общем-то, какого-то преткновения между нами не было.

В полдень (потому что даже у студентов был сокращённый день), тридцатого апреля, мы уже всей группой грузились в «Бумбараш».

— Чего так рано припёрлись? — спросила недовольная Стерлядкина.

Рубь за сто даю, что она опять поругалась с диспетчерской службой космопорта. Новый Ленинград всё-таки не Полынь и не Кадмия. Теперь здесь полно гражданских рейсов, между которыми нашему звездолёту предстояло вписаться. И не просто подняться с планеты, а войти в нужный конвой, чтобы незаметно перейти границу.

Да, собственно так и получилось. Главный диспетчер Анатолий Кононенко просто поставил нам вылет в 18.00 по местному времени.

— Торговый конвой в Риверленд уже уйдёт и надо будет ждать почти сутки, чтобы упасть на хвост конвою в Чарлиленд (британская колония), оттуда сообщение с Новым Род-Айлендом более или менее регулярное, — пожаловалась она.

— Ты сказала Кононенко, кто мы? — уточнил я.

— Нет, — опять вздохнула Марина. — Товарищ Тихонов запретил же.

— Кононенко, говоришь? — сощурилась Приклонская. — Валер, дай мне полчасика, порешаю вопрос.

Она скрылась в переходах космопорта, а в это время к нам подкатил какой-то щуплый очкарик.

— Вы младший лейтенант Кирьянов? — спросил он и, дождавшись утвердительного ответа, бодро отрапортовал. — Старший сержант, фельдшер Григорий Ованесян для прохождения службы прибыл!

Я посмотрел на часы. Нет, не опоздал, просто мы раньше пришли.

— Так то не служба, сержант, а службишка, но если зарекомендуешь себя, то получишь настоящую службу, — хмыкнул я.

Тихонов ещё вчера предупредил меня насчёт Ованесяна. Ничего особенно, молодой парень, мечтал о разведке, но учился в медучилище, а потом служил при военно-космических силах, оттуда мы его и забрали. Проблема была одна — он молодой энтузиаст и товарищ полковник попросил его обломать. Что я и намеревался сделать, запретив ему сходить с корабля.

У Эме зазвонил коммуникатор. Она посмотрела на него удивлённо, но ответила.

— Идеально было бы минут через сорок, — сказала она, явно отвечая на вопрос Ленки, через сколько надо будет вылететь. — Но можно…

Судя по всему, Приклонская даже не собиралась торговаться с начальником космопорта. И действительно уже через десять минут, она снова появилась перед нами. Это время я потратил с пользой, инструктируя новичка, особо акцентируя на том, что он должен просто сидеть и не рыпаться. Бойцы же просто травили анекдоты и вспоминали разные байки.

— Ну чего встали? — спросила она. — Вылет через полчаса.

Стерлядкина икнула и полезла в кабину. Варяг было сунулся к ней, но я отправил его и Жмыха в орудийную.

— Мало ли что, — пояснил я и Мишин согласно кивнул.

Остальные были разогнаны по каютам, а Ованесян в медпункт. Я же приобнял Лену и повёл её к себе.

— А расскажи-ка мне, мил-человек, как это так получилось, что за пять минут, упёртый диспетчер нашёл тебе коридор? — спросил я. — Надеюсь, ты не светила корочками, не обещала Сибирь и казнь лютую?

— Я тебе не девочка, — фыркнула она. — Не первый раз… на деле. А Кононенко… Раньше капитаном был, в торговом, космическом флоте. Накосячил он как-то раз, но не со зла и я вошла в положение. Так-то по логике и по закону, его вообще к космосу на пушечный выстрел подпускать не должны, но благодаря мне руководит здесь. С возможностью, кстати, восстановления, через пару годиков.

— Опасная вы женщина, Елена Ярославовна, — вздохнул я. — Ладно, готовься к миссии, учи легенду, а я под крылышко к Маринке.

Я подмигнул возмущённой Ленке и скрылся в кабине.

— А я свою легенду не выучила, — отозвалась Стерлядкина и учить мне некогда, пилотирую.

— Значит, будешь немой, а возможно, глухой венгерской женщиной, — отрезал я.

— Да ладно тебе, уж пошутить нельзя, — проворчала Марина и начала готовиться к полёту. — Эржибет Борошне, господи, как они с такими именами живут… И вообще, нельзя было кого попроще?

— Вини в этом свои греческие корни, — хихикнул я.

— А прикинуться нормальным советским торговцем?

Вместо ответа я лишь покрутил пальцем у виска. Ну вот что за глупые вопросы? Миссия деликатная и лучше было бы вообще прикинуться кем-то из Западной Европы.

Вообще, в этом не было никакой проблемы. Товарные советские артели вполне себе путешествовали по Галактике, доставая или какие-то имперские устройства, ну а чаще, покупая что-то, то тут, то там. Я вообще в советской внешней торговле не силён, просто знаю, что они есть и постоянно, что-то то продают, то покупают. И как сказала Марина, можно было бы прикинуться советской артелью, но идти на дополнительный риск я не хотел.

Эме, наконец, стартовала, и мы полетели к очередным проблемам на нашу голову.

Глава 14. Награды находят героев

Май 2005 года

Мы ловко вклинились в торговый караван, который шёл с Полигона на Риверленд. В нём действительно было немало советских артельных кораблей, пара центральноевропейских и один кубинец. Потом мы отделились от основной части и встали в очередь, которая шла на Новый Род-Айленд.

Столь активное торговое сообщение между планетами вовсе не значило, что после войны и мы и американцы раскрыли индексы своих звёздных систем. Мы по-прежнему держали их в секрете не столько друг от друга, сколько от постимперских государств. От нас их так вообще скрывать было бесполезно, после того как мы получили карту с индексами всей Галактики. Но у американцев было несколько планет, с которыми не существовало никаких внешних сообщений, только внутреннее, впрочем, как я полагаю, вычислить их индексы было вопросом времени, с нашей стороны.

Поэтому перелёты происходили строго так: портал открывался в оговорённое время с той стороны и держался открытым примерно час после чего через него проходили корабли. Кто не успел — жди нового открытия или лети в обход. Здесь возникала ещё одна важная проблема. Невозможно было отследить, кто прошёл во время открытия, если корабль включал антисканнер. Именно так на Полынь попали американцы. Просто скакали из портала в портал с включённым антисканнером. Поэтому нам было важно попасть в систему Риверленда, именно в этот момент. Включить антисканнер, дождаться, когда пройдёт караван с Земли, а только потом его отключить и с чистой душой выдать себя за торговца из СЦЕСР.

Воспользовавшись передышкой, я быстро прочитал команде небольшую справку про планету, куда мы летим. Готовила её Лена Приклонская, а я просто пересказал своими словами.

Род-Айленд была очень интересной американской колонией во внешних мирах. Когда имперцы атаковали Землю, американцам в числе прочих пришлось нелегко, но именно этот штат был разрушен практически полностью. Армия сумела эвакуировать часть гражданских, ещё часть спасли, после того как атака была отбита и встал вопрос, а где их разместить, такое количество? Президент им предложил, открытую незадолго до войны, пустующую планету. Сначала туда летели неохотно, но как только земляне стали теснить имперцев, поток поселенцев усилился, а правительство и Сенат с Конгрессом освободили всю колонизируемую планету от федеральных налогов на двадцать лет. Туда в итоге ломанулись не только родайлендцы, но и немало тех, кто внезапно вспомнил, что их бабушка или дедушка были из этого штата.

Сейчас Род-Айленд был самой населённой земной колонией во всей Галактике. После тяжёлых первых лет они быстро оправились, наладили производство еды и бытовых предметов, также активно торговали с постимперскими государствами, прочими земными поселениями и теперь, пришедший к власти на недавних выборах, Альберт Гор и его администрация, наверняка проклинали щедрость Рамсфельда и его приближённых. Наши аналитики полагали, что Новому Род-Айленду хватить двадцати лет, чтобы стать самодостаточной планетой.

Это было небольшое объяснение бойцам, чтобы понимали, куда мы летим. А то они как-то поскучнели, после изучения своих легенд. Жмых, так вообще, чуть язык себе не сломал, пытаясь выговорить своё имя: Йожеф Фекете, хотя я и просил Тихонова подобрать имена попроще. Но самый простой псевдоним достался Черепу — Эмиль Сёке.

С Леной, а она стала Франтишкой Влочковой, было попроще, как и с Вадимом, которого нарекли Штепаном Гавличеком. Варяг получил имя Маттиаса Герига и только и сказал спасибо, что Герингом не сделали. Меня звали Курт Родбауэр, а Кинтану нарекли Якобом Кремером.

Марина, занервничала, когда Приклонская стала называть её Эржибет Борошне, но Ленка ей вправила мозги и пояснила, что это для того, чтобы все привыкли к тому, как звучат имена.

И она была права, даже взаимные насмешки и беззлобное подтрунивание помогло нам свыкнуться и начать отзываться на наши псевдонимы.

В очереди из Риверленда в Новый Род-Айленд мы простояли где-то полтора часа. И это нам ещё повезло, часто приходится ждать до суток, хорошо, что этот космический американский штат, стал центром торговли. Спасибо старику Рамсфельду, хоть засранец он был ещё тот.

— Всем хороша жизнь разведчика, но когда очередное задание, хоть увольняйся, — проворчал Жмых, который никак не мог запомнить всех деталей своей легенды.

Летели мы без каких-либо проблем. Торговцы из Центральной Европы посещали и Риверленд, и Новый Род-Айленд достаточно часто, чтобы не вызывать ни у кого интереса. Но это пока мы летаем в космосе, а что будет на поверхности?

— Куда садимся? — уточнила Марина. — Астропровиденс или Дональдтаун?

— Поворачивай к Дональдтауну, — приказал я.

Второй по величине город планеты (а это притом, что подавляющие большинство поселений в дальнем космосе обходятся вообще одним городом) был так назван в честь сорок второго президента США Дональда Рамсфельда. Сначала они хотели назвать город просто и без претензий — Рамсфельд, но возмутились демократы, поэтому они ограничились Дональдтауном, якобы в честь какого-то их деятеля. Поворачивать туда я приказал по двум причинам. Во-первых, и это главное, здесь скрывался Джефферсон Саммерс или люди, которые знали, как его найти. Во-вторых, пограничный контроль здесь будет проходить легче.

Кстати, большинству команды не нравилось именно это. Мы-то по большей части диверсанты. Нам удобнее, чтобы нас выбросили на флаере в глухой местности, а там марш-бросок, заходим в город, наводим ужас и исчезаем. Но сейчас это не вариант. Придётся пользоваться классическим методом, нами совершенно не освоенным.

Пограничный контроль мы прошли без каких-то проблем. Таможенник только поинтересовался, зачем мы прилетели и я соврал, что хотим договориться о поставках апельяблок в Дрезден. В ответ он хмыкнул, пожал плечами и пожелал нам удачи.

Апельяблоки, он же оранж эппл — это местный эндемик. По виду и консистенции похож на яблоко, но по вкусу как подслащённые апельсины. Фрукт очень полезный, насыщенный витаминами и крайне вкусный. В общем, сплошная польза, без вреда. По этой причине на них дикий спрос и на Земле и во всём освоенном космосе, даже некоторые бывшие имперские колонии стараются покупать апельяблоки, но хотя все освоенные земли засажены плантациями апельяблоковых деревьев, урожаи выкуплены на несколько лет вперёд и цена на них бешеная.

В Советский Союз их так вообще поставляют только в больницы, для тяжелобольных детей. Нет, мы пытались вырастить свои апельяблоки, но не получилось. Либо вкус не тот, либо полезность меньше. Что-то было в воздухе, почве или воде Нового Род-Айленда, что делало их такими вкусными и полезными. И, кстати, нас особо предупредили, чтобы мы не вздумали делать заборы воды, воздуха и почвы. Здесь за этим строго следят, как и за контрабандой апельяблок.

Но при этом без проблем можно купить подпорченных и непригодных к транспортировке апельяблок, по цене куда ниже и даже прихватить с собой какое-то количество. Но не более того.

И, кстати, на Целине тоже выращивают фрукты, пользующиеся большим спросом — мангустины, но, как на мой вкус они жестковаты и приторны, в отличие от апельяблок.

Поэтому выйдя в город, разумеется, оставив Ованесяна дежурным, мы первым делом купили побитых апельяблок и с удовольствием их съели, оставив парочку для стажёра и сделав себе заметку, прикупить несколько штук, угостить кого-нибудь из наших. Полковника Тихонова, например.

— План такой парни… и девушки, — мы остановились на пересечении каких-то очередных стрит и авеню. — Вы, под руководством Елены, пошастаете по городу, зайдёте в пару компаний, которые продают апельяблоки, и попытаетесь с ними договориться о покупке, какого-то количества тонн. Без фанатизма, чтобы точно не продали. Обломавшись таким образом, мы грустные отчалим из системы. А я, Марина, Жмых и Кинтана пойдём в Джайлигарденс, местный квартал, где обитают чернокожие и там поищем нашего страдальца.

— Почему Кинтана, а не я? — вылез Череп.

— Он будет разговаривать с местными неграми, — сказал я. — Эд пару раз работал в штатах, да и доверять ему будут больше.

Бойцы вздохнули, и мы разошлись в разные стороны. Меня немного напрягало название — Джайлигарденс, вызывало подозрения, а с чего сады-то весёлые? Может, там дурь активно толкают? Как бы не было проблем с местным криминалом. Светиться, ох как не хотелось, если вспомнить, что црушники меня активно ищут и даже пытались забросить агента в Новый Ленинград.

Но к счастью, я ошибся. Джайлигарденс оказался чем-то вроде рабочего посёлка, где жили сезонные батраки, которых местные плантаторы нанимали для сбора урожая. В межсезонье они занимались чем придётся.

— Неудачно мы прилетели, — почесал голову я, осматривая пустые улицы.

На Новом Род-Айленде была ранняя осень — время сбора второго урожая. Батраки были все при деле, вывезенные в огромные сады, окружавшие город. Там же они и ночевали чаще всего.

— Сами подумайте, сэр, — вздыхал старый негр, оставшийся присматривать за небольшим магазинчиком со всякой всячиной. — Зачем гонять транспорт лишний раз туда-сюда? Проще поставить фанерные домики, а простудятся, заболеют, так кому какое дело до ниггеров и вайт треша?

Клиентов, в это время года, у него практически не было. Так, забредали иногда, кто-то из близлежащих районов, а туристы вообще раз в год проходили.

— Здесь только я, — вздыхал он. — Дети тоже подались урожай собирать, платят-то хорошо.

— Не страшно? — спросил я.

— Ну, — помялся он. — Племянничек ещё здесь мой. Он паренёк здоровый, в морской пехоте служил.

— А чего он на сбор урожая не поехал? Денег не надо?

— Работал. Но вернулся. Улетать ему через пару деньков, сэр. Работа подвернулась на Редмонте, платят меньше, но зато постоянная и перспективная.

Племянник. Морпех. Собирается улетать.

— Его, случайно, не Джефферсон Саммерс зовут? — наугад спросил я.

Старикан сиганул за прилавок с удивительной для него скоростью и достал из-под полы обрез. Кажется, это было пороховое оружие, а не лазерное.

— Завязывайте эти шуточки, сэр, — проворчал он, наводя на меня ствол. — И вы вообще, кто такие?

Я махнул рукой Кинтане и Жмыху, которые потянулись за оружием.

— Мы познакомились с ним на Ирсеилоуре, — просто ответил я. — Скажите племяннику, если он действительно ваш племянник, что его заехал навестить Олег Тузов.

— Олек? — из-за шторы вышел… да, всё тот же, знакомый мне Джефферсон.

Я узнал его, хотя особо не различал чернокожих. Старина Джефф немного изменился, в его лице появилась какая-то настороженность и затравленность, что ли?

— Олек, это и правда ты, — он расслабился и улыбнулся. — И Мэрион здесь и Лекс… А тебя я не знаю.

Он насторожённо посмотрел на Кинтану.

— Это наш кубинский друг, — пояснил я. — А Алекс будет ждать тебя на звездолёте, если они не сваляют дурака.

— Звездолёт? Олек, только не говори мне, что ты работаешь на советскую военную разведку.

— А я и не скажу, — в ответ ухмыльнулся я.

— Холи щит! — выругался Джефф.

— Знаешь, племянничек, — подал голос старый негр, так и не опустивший своего обреза. — Я вот тебе, что скажу. Если комми хотят помочь бедным ниггерам, получить свою планету, а федеральное правительство нам отказывает, то, может быть, стоит, хотя бы побеседовать с ними?

Саммерс вздохнул.

— Ты уверен дядя Джейк?

— Да хрен его знает, — старый негр почесал подбородок. — Но от федералов мы ничего не увидим. Помяни моё слово. Рейган много обещал, Буш тоже. А чем всё закончилось? Белым мясником и чёрным мясом.

— Я воевал за эту страну, — тоскливо сказал Джефф.

— Я тоже. В грёбаном Вьетнаме. И что? Гуки под комми, живут лучше, чем мы, в нашей свободной земле.

Он сплюнул на пол.

— Вот я тебе серьёзно говорю, Джефф. Я человек старый и вряд ли увижу результаты, но если мои внуки смогут перебраться на эту вашу Астроафрику, если им предложат чего-то получше сбора фруктов в этой жизни, я буду до усрачки рад.

Кажется, Саммерс колебался. Дядя Джейк вздохнул и снова сплюнул.

— Слушай меня, ты же сам сказал мне вчера, что человек конченный, ты уже отбегался и тебя рано или поздно возьмёт ФБР. Что тебе терять? Слетай, поговори с комми. И вдруг до чего-то договоришься, принесёшь пользу, а если тебя они сгноят в своей Сибири, где могут жить только белые, да и то не все, так и какая разница?

Кажется, бравому морпеху стало немного стыдно, за то что его так уговаривают.

— Ладно. Олек, Мэрион, Лекс — я вам верю.

— Мы тебя не подведём, Джефф. Даже если не договоримся, постараемся тебя вернуть. Хоть как. Или в третью страну дадим выехать.

— Давайте без лишнего трёпа, — за стойкой снова оживился дядя Джейк. — Белые много чего обещает, а в итоге всё равно мы в жопе.

— Ваши белые нас белыми не считают, — фыркнул Жмых.

— Ну уж тебя-то неудивительно, — заржал старый негр, глядя на смуглую физиономию Маркина.

Лавку и Джайлигарденс мы покинули в весёлом настроении. Чёрт, квартал оправдал своё название, получается.

Уходили мы аккуратно. Я связался с Приклонской и попросил проверить маршрут нашего отхода. И судя по крикам на заднем плане, наши торговались просто отчаянно. Они чего там, с ума посходили?

Саммерс порывался провести меня своими тайными тропками. Но я отклонил его предложение.

— Извини, — улыбнулся ему я. — У меня своя паранойя.

Морпех непонимающе посмотрел на меня.

— Я после Ирсеилоура ещё кое-где набедокурил и попался на глаза вашему ЦРУ. В общем, долгая история, я тебе её расскажу, как только мы на советской территории окажемся.

Он кивнул и неожиданно улыбнулся, похлопав меня по плечу.

— Я в тебе и не сомневался Олек. Ты та ещё заноза в заднице. Удивительно, что тебя ловит только наша разведка, а могла бы ещё и ваша. Впрочем, ты же на них работаешь!

Мы дружно засмеялись и продолжили путь. С планеты мы ушли, на удивление чисто. Даже тот же таможенник, увидев возвращающихся грустных нас, сочувственно покивал и сказал, что лучше прилетать через несколько лет, тогда, может быть, урожай будет получше, да и новые деревья в рост войдут.

Джеффа Саммерса мы протащили на корабль контрабандой. Мы взяли пару ящиков подпорченных апельяблок и пока таможня искала там двойное дно или не вывозим ли мы пригодный к продаже товар, Джеффа мы пихнули в контейнер с дисками Роско, глуповатой местной игры. Я даже не стал разбираться в чём там суть, просто школьники всего мира по ней с ума сходили. Типа кубик Рубика, но попроще и поярче. Диски Роско делали и на Земле и на Новом Род-Айленде и в других американских колониях и не было никакой проблемы с их вывозом.

— Ну и зачем вам так много этого хлама? — недоумённо покосились на меня таможенники, измученные проверкой.

— Покупают, — в ответ пожал плечами я.

— Это да, — вздохнул старший таможенник. — Но я своим детям запрещаю даже брать в руки эти штуки.

Измотанные поисками контрабандных апельяблок, они особо не стали досматривать контейнер. Сунули нос, поводили приборами и махнули рукой, вали, не задерживай. Диски, даже выключенные, давали небольшое электростатическое излучение, что сбивало сканеры и обнаружить там человека было нереально.

В общем, так с шуточками и трёпом с таможенниками мы загрузились и отчалили от Нового Род-Айленда, красивой планеты, где даже при всех льготах, которые им даровал бывший президент, оставались нерешёнными социальные проблемы.

— Как ты Джефф? — спросил я негра, вытаскивая его из коробок с дурацкой игрой.

— Могло бы быть лучше, — вздохнул он.

Его лицо оставалось по-прежнему грустным и мне было понятно почему. Саммерс догадался, что я заметил и попытался объясниться.

— Ты только не подумай Олек, я ненавижу правительство неважно будь то демократы или республиканцы. Все они марионетки в руках капиталистов, особенно чёрные политики. Но, это моя родина (он сказал мазерленд). И пусть она по большей части была мачехой, но я не желаю ей зла.

Я одобряюще похлопал его по плечу.

— Не беспокойся, Джефф. Чтобы тебе не говорили в морской пехоте, а мы не хотим завоёвывать твою страну и ставить над ней красный флаг и заставлять всех говорить по-русски. В конце концов, ваш флаг тоже неплох, он символ борьбы против колонизаторов, а на английском написано немало хороших книг. Наши враги, не американский народ, а капиталисты и эксплуататоры, от которых вы страдаете, а нам они просто несут угрозу уничтожения.

— Ты прав друг, — вздохнул он. — И я это понимаю. Просто всё равно немного не по себе.

В это время нашу задушевную беседу прервала Марина.

— Тузов, с планеты поднялись два военных корабля и направляются к нам.

— Это проблема? — уточнил я.

— Ещё какая. Здесь вообще не должно быть никаких военных. Только противокосмическая оборона.

— Значит так. Не дёргайся, но будь готова в любой момент активировать портал и уйти…

Я задумался. Куда уйти? На Кадмию? Это только в самом крайнем случае, если больше не останется никаких вариантов.

— У тебя есть индекс Гарьерга? — уточнил я.

Стерлядкина молчала несколько секунд.

— Да, — наконец отозвалась она. — Осталось с прошлых моих визитов на эту планету.

Я даже не стал уточнять с какого из двух.

— Что случилось? — насторожился Джефф.

— Не хочу тебя пугать, друг, но, кажется, твоё правительство использовало тебя как приманку.

На лице бывшего морпеха отразилось недоумение.

— Ну я же тебе говорил, набедокурил я… А теперь извини, долг зовёт.

Я рванул со склада к кабине пилота, попутно раздавая команды. Вот что у меня за жизнь? Ни одной миссии, без каких-то проблем. Добежав до Маринки и плюхнувшись рядом с ней в кресло, я спросил:

— Ну что?

— Вот смотри, — она развернула карту на одном из мониторов. — Идут параллельным курсом, но попытки сблизиться не делают.

— А им этого и не надо, — сказал я и активировал Артемиду.

Я попросил искусственный интеллект устроить небольшой сбой в портале. Чтобы в те полчаса, которые мы идём до него, его никто не мог запустить. Такое случалось, но очень редко и обычно всё списывали на возраст этих устройств.

И вот когда до портала оставалось совсем немного и Марина начала маневрировать, чтобы пристроиться в очередь на Землю, наконец активировалась связь и раздался голос, который на английском языке приказал отойти от портала и приготовится к стыковке и досмотру.

— Они это практикуют? — уточнил я у Марины.

— Только когда хотят захватить судно или кого-то на его борту, — пожала плечами она.

— Что же, — вздохнул я. — Артемида, открывай портал на Гарьерг.

Артемида перестала блокировать портал и начала набор индекса. Одновременно с этим Эме ловко выдернула «Бумбараш» из очереди и пролетела напрямую в портал.

Не знаю, что говорили в наш адрес капитаны космических кораблей, которые готовились уйти на Земли, но в последний момент заметили изменение сигнальных огней на портале и им пришлось экстренно тормозить. Однако уверен, что американцы на военных судах сказали много чего нецензурного. Они даже попытались остановить нас, выпустив торпеду, но Маринка, как ни в чём не бывало, уклонилась и вошла в портал хоть под немного неудачным углом, но всё-таки мы ушли, так как портал моментально захлопнулся за «Бумбарашем».

Но когда мы оказались в системе Гарьерга, то нам сначала показалось, что мы попали из огня да в полымя, с корабля на бал, в общем. Рядом с нами разорвалась торпеда и корабль сильно тряхнуло.

— Это та торпеда, что послали американцы? — уточнил я.

— Нет, — Эме сжала губы. — Это нас отсюда обстреливают.

В первый момент я подумал, что американцы хорошо подготовились и выставили засады у всех известных им порталов, однако по нам стреляло имперское военное судно и это было странно. Я активировал связь и, к моему удивлению, отозвались.

— Капитан торгового корабля «Коперник», Советской Центральноевропейской Социалистической республики, Курт Родбауэр, — представился я. — Кто вы такие и почему открыли по нам огонь?

На том конце, светловолосый здоровяк с серыми глазами, обернулся и отдал несколько команд на английском языке, а потом посмотрел на нас.

— Простите. Я тоже капитан торгового судна «Каньяр», принадлежность Эквадор, Джастин Строганов. Ещё раз приношу свои извинения. Нам показалось, что это очередное вторжение халлдорианских бандитов и мы открыли огонь.

Фамилию он произнёс, как Строганоу. Интересно. Так, обычно говорят потомки эмигрировавших в США. А идёт он под флагом Эквадора, который ни капли не космическая держава, но…

— Вы непохожи на латиноамериканцев, — заметил я. — А фамилия вообще русская.

— Да. Мы просто американцы или североамериканцы. Потомки дворян, уехавших от революции. Я, вот Джейн Гончароу и Белла Олейничак, но её предки не были дворянами и уехали позже.

Он показывал на тех, кого называл. Действительно, было в них что-то наше, а ещё и не наше. Олейничак что-то возмущённо сказала своему капитану. Он фыркнул.

— Белла не любит вспомнить, почему её предки уехали в Канаду. Впрочем, два латиноса у нас есть. Касерас и Агилар. Первый, мой компаньон, а второго мы наняли в Кито. Эквадор, если вы помните, сам не имеет посадочных колец, но охотно даёт фрахт, за небольшую сумму.

Он показал на одного худого человека и здоровяка.

Я колебался. Уж больно сомнительной мне казалась это компашка. Как будто почуяв мои мысли, Джастин снова улыбнулся.

— Послушайте. Давайте так. Мы не спрашиваем, как и почему вы прошли порталом в незапланированное время, а вы не задаёте лишних вопросов нам. Договорились?

Я кивнул. Отключил связь и приказал Марине связаться с диспетчерами Гарьерга и узнать ближайшие переходы на советскую территорию.

— Куда конкретно? — уточнила она.

— Да хоть куда, — махнул рукой я. — Лишь бы побыстрее под защиту родной страны.

Маринка усмехнулась и вышла на связь с планетой, а мне на плечо легла чёрная рука.

— Эд, что тебе? — спросил я у Кинтаны.

— На пару слов, — и я вышел в тамбур, отделявший кабину от жилых помещений.

— Не нравится мне этот эквадорский торговец, — сообщил Кинтана. — Во-первых, мутные они какие-то, а во-вторых, эти, Касерас и Агилар. Думаю, не эквадорцы они и даже не латиноамериканцы.

Я махнул рукой.

— Да понятное дело. Это контрабандисты. Ходят под флагом Эквадора, и своих настоящих имён не светят. Интересно, конечно, но не наш профиль.

Кинтана лишь пожал плечами, мол, дело твоё. А я вернулся в кабину и выкинул оба разговора из головы. Напрасно я это сделал, но с другой стороны, чтобы то изменило?

Тем временем Стерлядкина выяснила, что ближайшее открытие портала на Ирсеилоур, прям вот через десять минут и наверняка контрабасы ждали его. На Машеров прохода надо было ждать десять часов, на Целину пятнадцать.

— Ирсеилоур так Ирсеилоур. Поворачивай к чёрту, — разрешил я. — И быстрее, и безопаснее.

Мы ушли порталом на хорошо знакомую нам планету, а оттуда достаточно быстро (где-то три — четыре часа) и в Солнечную систему.

К вечеру мы уже были на Земле и передавали Джеффа Саммерса американскому отделу. Полковник не пришёл и морпеха принимал какой-то суетливый капитан. Я сказал Джеффу, чтобы, если что, связывался со мной. Мы же, отгуляв последний день майских праздников в Королёве, загрузились в корабль и улетели учиться. Вернее, доучиваться. Оставалось полтора месяца и надо было постараться не накосячить напоследок.

Честно говоря уже и, учится-то не хотелось, но надо было. Я Лизу знаю, она тётка вредная, костьми ляжет, но заставит учиться третий год, если ей не понравятся мои оценки.

Впрочем, один раз моё активное обучение прервал лично товарищ Тихонов, с небольшим разбором на тему: что же произошло в системе Нового Род-Айленда, кто в этом виноват и что мы сделали не так.

В общем, наши поднажали, дёрнули какие-то старые контакты и выяснили, что действительно Джефферсона Саммерса, црушники хотели использовать, как приманку на меня. Для этого вбросили дезу, через двойного агента, которого мы и вычислили, как двойного, благодаря этой дезинформации. Но в решающий момент, они облажались. Уж не знаю, чего они ожидали, но нас визит, под видом торгового корабля из СЦЕСР стал для них сюрпризом.

— Скорее всего, банальная бюрократия, наш общий бич, — ухмыльнулся Тихонов. — На каком-то уровне застопорилось, а когда спохватились, вы уже улетали к порталу. Но ушли красиво. Даже Гейтс это оценил.

Меня прошиб холодный пот. Как-то боязно, когда ты таким людям на глаза попадаешься.

— В общем, поздравляю вас товарищи бойцы, с прекрасно проделанной работой. Вот что значит, когда все действуют слаженно.

— А как доктор-то?

— Самой операцией недоволен. Ему даже царапины полечить не дали, но стало намного легче, когда мы его всё-таки взяли.

— Вот и хорошо. Если нам запланируют расширение штата, возьму его в помощники к Довнарович.

— С чего это вдруг? — насторожился Анатолий Степанович.

— Характер спокойный и покладистый. Только он сможет подчиняться нашей красавице, без желания её убить.

Хихикнула только Ленка, остальные напряглись. Это что же получается, только я её в нашей команде не боюсь? Приклонскую в расчёт не берём, она с ней пока незнакома. Впрочем, думать об этом будем потом. Товарищ полковник, ещё не закончил.

— Я думаю, что за такую операцию, вас не грех и наградить. Но, сами понимаете, военную мы вам дать не можем формально. Для всех вы люди гражданские, но варианты есть.

Полковник помолчал, для драматической паузы.

— Итак, товарища Кирьянова мы наградим золотой медалью советского фонда мира. Остальным — почётную.

Мы, синхронно почесали затылки, силясь понять, а в чём засада-то?

— Валерку сам товарищ генеральный секретарь, во время своего визита в Новый Ленинград, ну а вы, ребят, получите, от нашего нового первого секретаря награды. Тоже в торжественной обстановке.

Вся команда впала в ступор, на короткое время. Первым опомнился я.

— Товарищ полковник, так что, я теперь официальная приманка, на которую будут ловить… а, кстати, кого ловить-то будут?

— Только тебя, — улыбнулся полковник. — Поэтому, твои задачи: во-первых, не попасться, а во-вторых, отвлекать наших американских коллег максимально эффективно.

— Есть, — автоматом отозвался, поняв, что пока црушники будут возиться со мной, наши смогут спокойно таскать императрицу с сыном туда-сюда по всей Галактике, абсолютно спокойно.

А может быть не только ЦРУ. Торкартен, Халлдория, возможно, Тауси и кто там ещё? Всем им нужен наследник империи.

— В общем, готовьтесь, — приказал полковник. — Будет ещё веселее и ещё страшнее.

На этой мажорной ноте мой визит к товарищу полковнику закончился, и я смог подготовиться к экзаменам, сдать их на отлично, сунуться к Яське и огрести от неё, совершенно забыв, что она отстреляется только к концу июля.

Отметил окончание экзаменов на широкую ногу. Ленка, аж заволновалась, не залетела ли она, но к счастью, обошлось. Зато, вернувшись наутро в общагу, я спросил у Реймана.

— Когда вылетаешь, Коль?

— Послезавтра, — ответил он. — Завтра, если ты со своей пьянкой, не забыл, у нас визит Эдуарда Вадимовича Бронницкого. Комсомольцам и партийным быть обязательно, а после можем валить куда угодно.

— Только не на имперскую территорию, вуз-то секретный, — вздохнул я.

Колька шутки не понял, а я пошёл готовиться. Товарищ полковник, решил окончательно похерить мою легенду, приказав мне явиться при всём параде. То есть в погонах младшего лейтенанта и со всеми наградами, коих у меня… хватает.

Итак: две медали полученные ещё в космодесанте, за Ярве и Арсу, дальше, золотая звезда героя, орден боевого красного знамени, орден Ленина, медаль «за штурм Тангорихкса» и американская «за тангорихкскую операцию». Вроде бы немного, до деда мне было далеко, у него за Великую Отечественную было наград, что аж пиджак я мог с трудом поднять, а с другой стороны, три ордена, которых абы кому не дают. К этой прелести товарищ Бронницкий завтра приколет завтра ещё одну медаль.

Когда я появился в зале, то на меня сначала мало кто обратил внимание. Только соседи, которые были в шоке, увидев меня в погонах младшего лейтенанта и с нагрудным иконостасом. Но потом товарищ Бронницкий закончил свою речь — а говорил он о необходимости мира во всей Галактике, словами:

— И мне хотелось бы наградить, золотой медалью советского фонда мира, присутствующего здесь Валерия Алексеевича Кирьянова. Товарищ Кирьянов, без отрыва от учебного процесса, смог внести свой немалый вклад в дело мира, дружбы между народами как Земли, так и всей Галактики.

Я встал и уверенной походкой пошёл к сцене. Кстати, за спиной Бронницкого сидели и полковник Копылов, ныне первый секретарь Дальнекосмической коммунистической партии, наш ректор, рядом с ним Елизавета Семёновна Голобко, ох, а вот и Анатолий Степанович Тихонов, которого непривычно видеть одетого в партикулярное платье. И ещё, конечно, партийное руководство, а вот какой-то смуглый мужик с американским флажком. Наверное, наш коллега, который выдаёт себя за дипломата. Интересно, кто это? Чую, что ради него весь этот цирк и устраивается.

Бронницкий приколол мне на грудь медаль, пожал руку, но вместо дежурных фраз, он неожиданно посмотрел мне в глаза и сказал:

— Удачи, Валера. Нелёгкий тебе год предстоит.

Я кивнул, как-то скованно и поблагодарил генерального секретаря. Наверное, слухи не врут и до того, как сделать партийную карьеру, Бронницкий тоже служил в ГРУ.

Зал шумел и гудел, когда я спускался со сцены. В этом гомоне преобладало «тот самый Кирьянов?!». Сюрприз, ребята. Вы два года учились со мной, и только Колька догадался, кто я такой. Да, вы о многом хотите поговорить, но не судьба. Простите.

Выйдя в фойе, я решительно достал свой «гражданский» коммуникатор и отключил его, не вынимая чипа индивидуального номера. Теперь мне его заменит более совершенный и удобный коммуникатор, настолько большой, что его прозвали планшетом, и с него можно было не только читать новости и отсылать письма, слушать музыку и использовать, как телефон. С планшета можно и почитать книги и посмотреть фильмы. Собственно у меня было их два, один для гражданских дел, другой для рабочих. По тем временам считалось роскошью, но уже через десять лет стало обычным делом.

Ещё меня в фойе встретила команда, уже награждённая, сутками ранее. Они взяли меня в коробку, как телохранители высокопоставленное лицо. Жмых при этом по-скотски ухмылялся и в таком виде довели до автомобиля. На мои возражения они лишь отвечали, что такой приказ они получили лично от Копылова. Шутки шутками, но провокации не стоило исключать.

В машине меня уже ждал капитан Темиргалиев.

— Приказано отвести тебя в здание рескома, — просто сказал он.

Руководство компартии Дальнекосмической республики, наконец-то переехало из Москвы в Новый Ленинград. Сделать они это собирались давно, но руки дошли только сейчас. Поначалу все дальнекосмические поселения управлялись из Москвы, несмотря на их статус отдельной республики, но теперь это стало вызывать неудобства. Планет в составе хватает, плюс постоянно открываются новые миры, надо как-то контактировать с союзниками и прочее, прочее, прочее. В общем, товарищ Копылов, заняв место первого секретаря, разобравшись с противниками в ЦК теперь взялся за обустройство молодой республики.

В рескоме, в приёмной первого секретаря я прождал полчаса, прежде чем появились Бронницкий, Копылов и Тихонов. Всё это время, я размышлял, а в каком звании его секретарша, которая на моих глазах, выставила из кабинета нескольких, весьма уважаемых в городе.

— Вот он, наш герой, — сказал Бронницкий, приглашая меня в кабинет Копылова.

Я немного скованно прошёл в кабинет и уселся между тремя людьми, которые без всяких шуток вершили судьбы Галактики.

— Ты не бойся, — успокоил Копылов. — Мы тебя долго мучить не будем, быстро уточним несколько вопросов и отпустим.

— Я также нервничал, — отозвался генеральный. — Когда меня в 1981 году к Леониду Ильичу Брежневу привели. Там был один вопрос деликатный, только напрямую можно было рассказать… Впрочем, то дела давно минувших дней. Нас же интересует сегодня и возможное завтра.

— Мы изучали твой доклад, об использовании портала в системе Кастора, — добавил Копылов. — Признавайся, сам написал или помог кто?

— Коля, в смысле Николай Евгеньевич Рейман, — отозвался я.

Скрывать смысла не было, так что зачем врать?

— Это Женьки Реймана, что ли, сынок? — уточнил Бронницкий у Копылова, тот согласно кивнул. — Работали с ним вместе, да. После смерти жены он, правда, чуть с ума не сошёл, но поправили. Значит, сын его с тобой работает. Хорошо.

Я попытался открыть рот, чтобы попросить Колю в свою команду, когда его призовут на службу, но Копылов быстро качнул головой, попросив не перебивать генерального.

— Теперь о деле, — продолжал Бронницкий.

Разговор у нас затянулся на час. За это время мы обсудили все аспекты моей будущей работы. Мне, кстати, разрешили сделать пару сугубо исследовательских заходов в соседние галактики. Хотя в основном говорили о материальной части, для строительства военно-разведывательной базы, с перспективой его роста в город и дальнейшую колонизацию планеты на окраине Галактике.

— Всё это не должно отвлекать тебя от основной задачи ближайших месяцев. Быть приманкой для американцев. Когда станет неактуально, то дадим тебе отмашку, — пояснял генеральный секретарь. — И да. Говорят, ты с нынешним куратором группы не сработался? Ничего, дадим тебе нового.

— Врут, — решительно ответил я. — Товарищ Темиргалиев отличный командир. Да, строгий. Да, гонял меня, но чтобы я не зазнавался. Но каких-то проблем с ним нет. А насчёт нового куратора ещё неясно, какой он будет.

Бронницкий, Копылов и Тихонов переглянулись и улыбнулись.

— Всё правильно, товарищ младший лейтенант, — улыбнулся Бронницкий. — Но, я думаю, с новым куратором вы сработаетесь.

Часы в кабинете первого секретаря Дальнекосмической компартии отсчитывали последние секунды второго мирного года.

Часть 3. Год третий — решающий

— Только далеко не уходите

— Я буду рядом, в кафе "Банзай"

— Ну и местечко вы выбрали. Честнее в бордель ходить.

т/с "Исаев"

Вступление к третьей части

— Ну вот, девочки, мы своё дело сделали, — самодовольно улыбнулась Оля Зотова. — Теперь капец неизбежен.

— Неизбежен он станет, если только новенькая сделает всё как надо, — вздохнула красивая девушка, которую в Новом Ленинграде знали как Нину Ивину.

— А я в ней не сомневаюсь, Люсь, — фыркнула Зотова. — Уж если ты умудрилась меня не подвести, то она тем более.

— У меня выбора не было, — вздохнула Людмила Мезенцева. — Или хорошо работать или пуля в голову.

— А у неё тоже, — строго заметила Оля. — Ты думаешь халлдорианцы, если поймают советского разведчика, они его выпустят… живым и здоровым?

Мезенцева только вздохнула и осмотрелась вокруг. В десяти метрах от них дымился флаер, подаренный Красаком Гарна-Оро своей любовнице, бывшей военнопленной, решивший не возвращаться на Родину, которую он называл Илена.

Проникнуть в семью Оро было невозможным. Любому не-халлдорианцу доступ в семью был закрыт, просто по факту его происхождения. Но всегда существовали обходные способы. Можно стать любовницей влиятельного члена семьи, делать вид, что почти не понимаешь их речь и слушать, слушать, слушать. Ещё можно порекомендовать своему любовнику хороших слуг, которые будут заниматься тем же самым. А недавним бандитам очень льстило, что им прислуживают чужеземцы. Поэтому информация, которую Халлдорианский Альянс считал секретной, свободно утекала прямиком в галактический отдел ГРУ.

Людмила Мезенцева с детства была избалованной девчонкой. Очень красивая, она быстро поняла, как сможет использовать мужчин для того, чтобы те обеспечивали ей сладкую жизнь. Однако красота у неё была не в ущерб уму и в голове, прикрытой роскошными каштановыми волосами, то и дело возникли различные планы, главной и единственной целью которых была та самая прекрасная жизнь.

Старинный русский город Пронск был слишком мал, для этих планов, да и Москва, в которую она переехала, после окончания школы её не впечатлила. Но и Нью-Йорк, как и любой из земных городов, её совсем не прельщал. Для неё не было разницы в каком из захваченных империей городов Земли ей прозябать, а в том, что планета рано или поздно окажется под пятой оккупантов, девушка была уверена. Как и в том, что девчонка с недавно захваченной планеты, будет нужна оккупантам, только когда они будут служить там, поэтому надо брать дело в свои руки и лететь навстречу счастью.

Несмотря на свои амбиции, девушка была реалисткой. Попасть в Гордзекс она не рассчитывала. Даже не слишком веря тому, что говорила пропаганда, Людмила понимала: ей там пока делать нечего. Но были разные варианты. Например, ей рассказали, а в армии она служила при медсанчасти военнопленных имперских офицеров (попасть туда было сложно, но она смогла, не спрашивайте как), про планету Гарьерг. Прекрасное, культурное место, где полно развлечений, к тому же туда регулярно прилетают на отдых высокопоставленные чиновники имперской канцелярии, военные и дворяне.

Дальнейшее известно. Побег на имперскую территорию, это, кстати, оказалось самой простой частью плана, но закончилось всё вынужденной работой на халлдорианцев, а потом её и вовсе разоблачили, надели наручники и закрыли в одной из тюрем ГРУ и ближайшая перспектива — суд, приговор и казнь.

Мезенцева даже не знала, на какой планете она сидит в камере. Девушка была сломлена и подавлена. Впервые, её безотказное оружие — красота, дало сбой. И она была готова на что угодно, только бы остаться в живых. Тогда следователей сменили офицеры, которые ей и предложили небольшую работу, по профилю.

— Совсем недолго, — убеждал её красавец в капитанских погонах, очень похожий на индейца. — Год-полтора. Сделаешь всё, как мы скажем, и можешь лететь на все четыре стороны. Хоть на свой Гарьерг. К тому же там сейчас потихоньку собираются бывшие дезертиры и сотрудничавшие с имперцами военнопленные.

Тогда она не обратила внимания на слова вербовавшего её разведчика, радостно соглашаясь на все условия, а вот теперь вспомнила, и кое-какие подозрения закрались в её красивую головушку.

— Скажи Лен, — спросила она у Зотовой, которая и не думала представляться ей реальным именем. — Ведь после этой операции ГРУ меня не забудет? И на Гарьерге я тоже вам потребуюсь?

— А ты, как думала? — презрительно посмотрела на неё Оля. — Люсь, ты показала себя толковым агентом. К тому же… ну не думай, что это будет бесплатно. Все услуги, которые ты нам окажешь, будут щедро оплачены. Гарьерг очень дорогая планета.

— Ладно, — вздохнула Мезенцева. — Хоть какая-то гарантия, что вы меня не пристрелите по окончании операции.

К ним подошла Полина Яковлева, сменщица Оли Зотовой, в постели Красака Гарна-Оро. Ольгу немного напрягало, то что девушка старалась, как можно меньше контактировать с ней, работая напрямую с начальством. Создавалось впечатление, что она получила специальные инструкции, а это было плохим знаком.

— Лен, а ты уверена, что этот план сработает? Ну, что кланы начнут войну из-за гибели любовницы старшего капореджиме?

— Разумеется, нет. Никому и в голову не придёт воевать из-за мой смерти, — фыркнула Оля. — Поль, повтори ещё раз, что мы там придумали?

— Тебя, якобы убили бойцы из клана Нару, — вздохнула Яковлева. — Они требовали, чтобы ты прикончила Красака во сне, но ты отказалась и пообещала рассказать всё своему любовнику. Чтобы сохранить тайну, они подбили твой личный транспорт. Нет, вот и правда, с чего бы из-за этого началась война между кланами?

Зотова, и Мезенцева переглянулись и Ольга, вздохнув, начала объяснять, загибая пальцы на руке.

— Во-первых, это испортить отношения между союзными кланами. Во-вторых, сразу война не начнётся, но клан Оро выставит претензию клану Нару. А поскольку Нару ни ухом, ни рылом, то воспримут это, как необоснованный наезд и оскорбление. Оро будут уверенны, что Нару злоумышляет против них и наоборот. В этот момент и начнёт завязываться узел, оба клана начнут готовиться к войне за власть, что рано или поздно выплеснется в реальные столкновения. Поняла?

— Да, точно. Извини Оль, — Полина сделала вид, что смутилась, но Зотовой стало очевидно — это всё было неискренне.

Ольга тяжело вздохнула. Что же ты знаешь, красотка-сменщица? Почему так себя ведёшь? Но внешне она не подала виду.

— Ты передала запись с признанием Люськи Красаку? — строго спросила лейтенант Зотова.

— Да. Он внимательно её просмотрел… и, в общем, во время просмотра сломал свою трость, — отчиталась Полина.

— Хорошо, — Зотова посмотрела на часу. — Люську убили пять минут назад, так что мы выходим из игры и летим, а впрочем, тебе лучше не знать, где мы будем ждать эксфильтрацию. Теперь Поль, на тебе большая ответственность. Халлдория Барна должна погрузиться в хаос гражданской войны. Смотри не накосячь.

— Всё сделаю, — отозвалась девушка, немного напуганная последней нотацией наставницы. — А красиво уходите. Как Кирьянов от американцев.

— Чего? — насторожилась Оля Зотова.

— Ну, сейчас так в штабе говорят, когда я улетала, — смутилась Полина. — Красиво уйти, как Кирьянов от американцев. Я точно не могу сказать, в чём там суть была, но, в общем, американцы преследовали его корабль в системе Нового Род-Айленда. На хвост ему сели плотно, сбежать не должен был. Так вот, он всё время изображал обычный грузовой транспорт, но в последний момент вывернулся, активировал портал и ушёл прям из-под носа американцев, кажется, в систему Гарьерга.

— Вот не дай бог такого подчинённого, — проворчала Оля. — Нет, Валерку я знаю, хороший парень, но соболезную его командиру.

— Он меня взял, — протянула Мезенцева.

— Но он тебя не вычислил, а ты сама перед ним раскрылась, пытаясь захватить, — поправила её Зотова. — Так что он везунчик, не более того. И командиры таких везунчиков, самые несчастливые люди во всей галактике.

Глава 15. Туманность Андромеды

Июль — сентябрь 2005 года

Я ощущал себя, как персонаж книги «Понедельник начинается в субботу», то есть, когда ты хочешь поработать, а тебя заставляют отдыхать.

— Даже не рыпайся, — порадовал меня Марсель Темиргалиев. — Получай свои два месяца отпуска и в ус не дуй. В ближайшие пять лет, тебе законного отдыха не видать как своих ушей, поэтому наслаждайся, пока можешь.

Но, кроме меня, такой печали не проявлял никто. Череп и Жмых, даже не раздумывая умотали в деревню под Рязань, рыбачить и предаваться самому непродуктивному отдыху. Хацкевич, обещал составить им компанию, Марина засобиралась навестить сестру и сына, я лишь щёлкнул её по носу и предупредил, чтобы она встречах с отцом, не вздумала плести интриги, а то мне потом командование высказывает. Варяг просто свалил с друзьями и бывшими однокурсниками из Томска, куда-то в Сибирь. Кинтане надо было закончить дела на Кубе. Довнарович и Смирнов заканчивали учиться, а потом собирались поехать вдвоём, на море. В общем, мы с Леной остались предоставленными сами себе. Поэтому сначала заехали к моим родителям, потом к её. И от тех и от других мы с большим удовольствием сбежали куда подальше. И её, и мои предки не одобряли нашу почти восьмилетнюю разницу в возрасте. Вот что за консерватизм? Будь всё с точностью до наоборот, они бы были только за. А так…

Впрочем, мы и без их охов и вздохов провели время прекрасно. Поездили по новым союзным республикам, заглянули в государства, присоединившиеся к варшавскому договору не так давно. Благо у меня были льготы за службу и награды, а у Лены хорошие зарплаты. В общем, действительно провели отпуск и красиво и с пользой. Хотя оба, и соглашались, что лучше бы в космос, но раз начальство сказало отдыхать, значит, надо отдыхать. Такое редко бывает.

В конце августа нам пришло короткое сообщение, от Темиргалиева:

Сбор на Кадмии, второго сентября. Добирайтесь самостоятельно.

Мы прочитали, переглянулись и обрадованно улыбнувшись, полезли в сеть, покупать билеты.

— Ох, блин, — вздохнула Лена. — На Кадмию идут корабли только двадцать девятого августа, отходит в полночь, а следующий рейс с Земли только третьего сентября.

— В гостинице перекантуемся, — пожал я плечами. — Город посмотрим, я в прошлый раз не всё увидел, а с тех пор небось он и разросся.

— Не перекантуемся, — обломала меня Ленка. — Там как раз в эти дни проходит конференция по наследию Предтеч, будут учёные со всего Советского Союза. Голобко обещала, какие-то совсем новые и очень интересные данные, так что слетятся все, кто сможет, а гостиницы забронированы уже под завязку.

— Да ладно, — не поверил я.

— Точно. Мне Лёнька Шульцман вчера написал, приглашал… а и, кстати, билетов на двадцать девятое тоже нет.

— Такое ощущение, что Марсель, решил дополнительно нас испытать, — почесал репу я. — Ладно. Создавай конференцию, для всех наших.

— По открытой связи? — удивилась Лена.

Да, на наших закрытых частотах это было невозможно, все эти конференции на несколько переписчиков, в просторечии просто конфа, сугубо гражданское увлечение. Хотя не помешало бы и для наших дел программное обеспечение так настроить. Надо бы докладную написать.

Сделав себе пометку в памяти, я объяснил Елене, что никаких секретных дел мы обсуждать не будем, просто группа студентов полетит на Кадмии, жаждая припасть к источнику драгоценных знаний.

Когда Елена, ворча, создала конференцию, я начал действовать. Первым делом объяснил всем, что взять билеты до Кадмии так просто не получится, поэтому надо думать, как будем добираться, а нужно нам было непросто десять билетов, а десять не очень дорогих билетов, так как за отпуск поиздержались все мы.

Сначала мы озадачили Марину Стерлядкину: нельзя как-то вызвать «Бумбараш» на Землю и долететь на нём? В ответ товарищ старший прапорщик, в неуставных выражениях обозначила уровень моего интеллекта, но через некоторое время успокоилась и прислала расписание рейсовых и грузовых звездолётов на всех планетах советского пространства.

Мы облегчённо выдохнули и стали составлять маршрут полёта. Но в процессе, стало понятно, что всей командой мы отправиться на Кадмию не сможем. Пришлось делиться на несколько групп, чтобы хоть как-то добраться до пункта назначения. Я летел вместе с Леной и Хацкевичем, через Полынь. Нам троим такой маршрут был хоть как-то знаком, в отличие от остальных.

— Надеюсь, что сегодня обойдётся без атак американцев, — проворчал Хацкевич, но недостаточно тихо.

Его услышал жизнерадостный толстяк, сидевший впереди нас. Он обернулся и быстро проговорил.

— Так вы тоже вылетали и застряли в космопорте, когда на орбите, шёл бой с американскими звездолётами?

— Как-то так, — кивнул я. — Красиво было.

Толстяк не понял и озадаченно похлопал глазами.

— Вы что, забыли? Диспетчеры на экран запись боя выводили, — внаглую поиздевался я.

Толстяк отвернулся и до конца полёта больше с нами не заговаривал. Я ухмыльнулся. Про нападение американских кораблей на советское поселение газеты писали последнее время много и по центральному телевидению шли репортажи. Потому что готовился суд над экипажами кораблей, который закончится с предсказуемым результатом, впаяют им по двадцатке, а через несколько лет тихо обменяют на наших ребят. Так, оно и правильно, так и надо делать.

На Кадмию мы прилетели позже остальных, которые нас дожидались в зале космопорта. Впрочем, даже ещё не сойдя с посадочных колец, я отправил сообщение Марселю:

— Младший лейтенант Кирьянов сотоварищи, по вашему приказанию прибыл, нахожусь в космическом порту и ожидаю дальнейших указаний.

— Как, кстати, город-то назвали? — поинтересовался я у Лены. — Или он ещё безымянный?

Девушка как-то смутилась, но ответила.

— Фроловск.

— О, так это в честь нашего командира, майора Фролова, — понял я и пояснил Хацкевичу. — Он командовал операцией, пока его не отозвали оборонять Землю, где он и погиб.

Кажется, она вздохнула с облегчением. Странно. Я не назову себя скромным человеком, но больше всего я боялся, что какой-нибудь объект, город или улицу, назовут в мою честь. Не знаю почему. Города и прочие объекты надо называть в честь уже умерших, по моему мнению.

Планшет звякнул. Это пришёл ответ от Темиргалиева.

«Припозднился. Жди, скоро буду»

Я немного разозлился. Такое ощущение, что он меня вызывал на соседнюю улицу, а не через половину рукава Ориона. Впрочем, Марсель в своём репертуаре. Ругнувшись, но про себя, я отправился собирать команду, которая рассосалась по всему кадмийскому космопорту. Нашёл всех, кроме Марины Стерлядкиной, которая сразу по прибытии получила сообщение и побежала к родному кораблю, на военный космодром.

Встреча была немного бурной. Первым делом на моей шее повисла Яська Довнарович, к огромному неудовольствию Ленки. Да, надо бы ей объяснить, что между нами ничего не было и быть не могло. Довнарович я не видел полгода и соскучился по ней, хотя и считал по-прежнему своим проклятьем и наказанием за неведомые грехи. Вик, которого я не видел ещё дольше, просто пожал руку, а потом они нас порадовали новостью.

Смущаясь и перебивая друг друга, Вик и Яся сказали, что собираются пожениться в ближайшее время.

— Вот как только у нас появится свободное время, — пояснила Яся.

Странно всё-таки было видеть такую отбитую девицу, как наша Яська Довнарович смущённой и как будто стесняющейся. Ага, одно дело, изображая проститутку, залезть в постель главнокомандующему имперской армией, а совсем другое, вот так о своих чувствах, боевым товарищам рассказывать.

— Совет вам да любовь, от главного разведывательного управления, — пожелал я. — Только давайте с детьми повремените, а то и так проблем полно.

— Обязательно повременим, — порадовала меня Довнарович. — Не хотелось бы пропустить всё самое интересное.

За последние годы в СССР рождаемость выросла на порядок. Семьи с двумя детьми считались малодетными, стандартом было от трёх и больше. При этом возраст первых родов вырос и начинался от двадцати пяти лет у женщин с тенденцией к росту. Это было связано, как и с улучшившейся медициной, так с увеличением роли женщин в обществе. Служба в армии, само собой, да и в остальные сферы, которые раньше считались сугубо мужскими, приходило всё больше женщин. Исключения бывали, подростковые беременности никуда не делись, но число их значительно снизилось. Кое-какие ушлые бабёнки пытались таким образом откосить от армии, да и те, кто как Стерлядкина отчудила, тоже попадались. Но в целом тенденция была на увеличение возраста первой беременности.

Марсель появился, как и обещал, ровно через полчаса в сопровождении Серёги Пушкарёва. Я напрягся. Значит ли это то, что я думаю? Мои надежды оправдались. Едва мы перешли на военный космодром, он сразу заговорил.

— Сейчас сделаем первый, пробный вылет. Разблокируем портал в систему Кастора, осмотрим базу и полетим в Туманность Андромеды.

Артемида, которая была активирована ещё на Земле, радостно пискнула. Я поморщился. Не люблю пронзительные звуки, которые раздаются у меня прямо в голове. Это заметил Марсель.

— Что-то не нравится, товарищ младший лейтенант?

— Никак нет. Всё отлично. Просто неожиданно.

Темиргалиев ещё что-то хотел сказать, но в разговор влез Жмых.

— Товарищ капитан, а почему второго сентября, а не первого?

— Дочку в первый класс отводил, — проворчал он. — Она, итак, отца почти не видит, хоть в школу её отведу.

— Ого, здесь уже и школы открыли, — поразился Варяг.

— Уже два года как, — ехидно заметил Марсель. — И вообще, товарищи, у вас какие-то замечания по делу есть или так и будем лясы точить?

— Разумеется, хоть сейчас в звездолёт, хотя мы и утомились изрядно, добираясь до Кадмии, — проворчал я. — Товарищ капитан, а вы специально нас в эти даты погнали? Хотели посмотреть, как мы выкрутимся?

Марсель не понял и я, рассказал ему про конференцию. Темиргалиев закатил глаза и отпустил несколько комментариев в адрес моих умственных способностей. Я не понял, тогда он пояснил, что мы, вообще-то, военнослужащие и летели на планету по приказу командования. А значит, нам надо было просто взять письменную копию его сообщения в ближайшем отделении ГРУ и спокойно садиться на ближайший военно-транспортный рейс.

— Ну ладно Кирьянов совсем одичал за два года гражданской жизни, но вот от вас, товарищ Приклонская, я такого не ожидал. Опытный человек как-никак, могли бы и подсказать…

Я прервал излияния командира.

— Летим как? Короткой дорогой или…

— Вот не надо с учётом политической обстановки, болтаться по спорным территориям. Ах да. А тебе под своим именем не рекомендуется появляться на территории Халлдории.

Последнего предложения я не понял, но уточнять не стал, так как мы дошли до «Бумбараша», где уже вовсю хозяйничала Марина, принимая отчёт у ремонтной бригады. Заметив Пушкарёва, она нахмурилась.

— Так. Мне плевать на его звание, — бросила Эме. — На корабле капитан я.

Марсель и Серёга аж поперхнулись от такой заявки.

— У нас не флот! — возмутился Марсель.

— Вообще-то, я уже лейтенанта получил, а ты ещё в старших прапорщиках, — обиделся Пушкарёв.

— Самозванцев нам не надо, — оборвал я их. — Командиром буду я.

— Ошибаешься товарищ младший лейтенант, — ухмыльнулся Темиргалиев, доставая приказ. — На эту миссию командование возложили на меня.

Я внимательно посмотрел на Марселя. Потом кое-что понял. Приблизился к капитану вплотную и шёпотом спросил:

— Нужен повод для внеочередного звания?

— Это пойдёт в общий зачёт, — кивнул он. — Потому что у меня оно слишком внеочередным выйдет. А ставить на новое направление майора Демидова не желает ни Тихонов, ни Копылов.

Я молча кивнул и повернулся к своим. Про майора Демидова я ничего не слышал. Поэтому лучше довериться мнению старших партийных товарищей, которые предпочитают повысить Темиргалиева, а не назначать Демидова.

Свои были в порядке. Жмых уже что-то уточнял у ремонтников. Ну да, он же два года при Бауманке учился корабли ремонтировать. Остальные стояли, ожидая, когда мы решим, кто из нас самый главный.

— Бойцы, субординация, — улыбнулся я. — Считайте наш корабль флагманским.

Все заухмылялись, в том числе и Марсель.

— Ладно, — весело сказал он. — Стерлядкина на место главного пилота, Пушкарёв вторым.

— Не понял, командир?

— Серёг, это её корабль. Она его хорошо знает. Уже уходила на нём с территории наиболее вероятного противника, причём два раза, умудрилась не разбить его на Ирсеилоуре, надо продолжать?

Пушкарёв, ворча, полез в звездолёт, да и мы засобирались.

— И не думай, что я здесь просто так, — объяснил Марсель. — Корабль уже загружен, припасы, медикаменты, боезапас и всё остальное. Ещё неделю назад распорядился, так что вылетаем без промедления. В 17.20 по местному времени.

— Есть, — отозвался я и потащил команду располагаться по их каютам. Марселю мы выделили большую каюту для гостей, а Пушкарёв делил с Мариной комнату для пилотов.

Стартовав с Кадмии в назначенное время — город Фроловск удалось посмотреть только с большой высоты, и он действительно вырос, прибавив ещё несколько кварталов, также виднелось ещё несколько поселений на значительном удалении от города, мы взяли курс на пока ещё безымянную планету в рукаве Пегаса, откуда полетели на Кастор.

Там всё по-прежнему. Ничего не изменилось, всё так же ждал нас огромный портал с расположенными под ним жилым комплексом и сама пустая, но пригодная для жизни планета.

Мы пристыковались к станции. На планету решили пока не сходить.

— Нечего там делать, — решил Марсель. — Посадочные кольца, да и только. А здесь есть всё, что нужно, ведь так?

— И даже больше, — согласился с ним я, выслушивая уточнения от Артемиды. — Товарищ капитан, когда мы улетали в последний раз, то Артемида запустила местный ИИ, который привёл станцию в порядок, каким-то образом наладил переработку кислорода… в общем, провёл все нужные мероприятия и теперь здесь можно жить достаточно продолжительное время.

Станция действительно выглядела так, как будто её только что покинули люди. Правда, унеся с собой всё необходимое.

— Отлично, — кивнул Темиргалиев. — А как он поддерживал порядок?

— С помощью встроенных роботов, не человекообразных, но…

— Они могут организовать разгрузку?

К сожалению, покидать пределы станции роботы не смогли, поэтому мебель и земную технику пришлось выгружать и расставлять нам.

— Вот тебе и вкалывают роботы, — ворчал Жмых. — Счастлив, мать его, человек.

Вик согласно кивнул и проворчал что-то насчёт проклятой техники, которая вечно отказывает или работает не так, когда нужна.

— Сделай нормальных роботов-грузчиков, — ехидно сообщил им Варяг. — Вы для чего два года штаны просиживали, один в Бауманке, второй в Радике?

И быстро-быстро скрылся за поворотом, не слушая, что говорят в его адрес инженеры. Одно утешало, от результатов труда мы не будем отчуждены, ибо, как пообещал Марсель Темиргалиев, теперь это будет наша база, на ближайший год, пока мы не начнём строиться внизу.

— Хорошее место, — согласилась Приклонская. — Сюда влезет до тысячи человек, и они не будут друг у друга на головах сидеть.

— Оно хорошо другим, — возразила ей Довнарович, которая покинула свой медпункт, чтобы припрячь несколько парней для переноски оборудования. — Здесь можно использовать естественное освещение, большую часть суток.

— Это как? — не поняли мы.

Довнарович хмыкнула и попросила управляющий ИИ на время отключить искусственное освещение. Свет погас, но темно не стало, а даже, наоборот, стало как-то светлее. Оранжевый карлик через окна превосходно освещал станцию.

— Ух ты! — порадовалась Марина. — Солнышко! Слушай, а ты как вообще догадалась?

— Помещение, подходящее для медпункта, искала, — уклончиво ответила Довнарович. — Нашла, но пришлось забрести в такие дебри, что вам лучше и не знать.

— Вот видите, — торжествовал Темиргалиев, как будто лично он эту станцию возводил.

— Завхоз нужен, — сказал ему Марселю. — За хозяйством смотреть, ну и помочь в случае чего. То есть с боевым опытом.

— Заканчивай своего приятеля нам сватать, — поморщился он. — Будет, слетаем в Туманность Андромеды и вези его сюда. Только закиснет он здесь без баб. А ещё раз напомнишь, пришлём завхозом Давыдова.

— Ему не по чину, — проворчал я, тем не менее напуганный угрозой.

Базу мы обустроили, ну более или менее сделали пригодной для обитания нашей команды и если ещё будут люди, где-то за сутки, после чего, наконец, стартовали в соседнюю галактику, как давно и собирались.

— Что, мальчики и девочки, чувствуете мандраж? — весело спрашивал Темиргалиев, но я понимал: он и сам напряжён.

— А мы индекс-то нужный знаем? — вдруг спохватился Пушкарёв.

Я на это ничего не ответил, просто отодвинул его с места второго пилота, усевшись туда сам, и начал вводить нужные символы, которые мне диктовала Артемида.

Портал открылся.

— Стартуйте, — сказал я пилотам, поднимаясь с места.

Переход, обычно занимавший около секунды и практически не ощущавшийся, в этот раз продлился десять — пятнадцать секунд и я даже успел немного забеспокоиться. Но скоро всё кончилось, в мир вернулись краски и я выдохнул.

Судя по реакции Марины, Марселя и Серёги они тоже встревожились. Из кают-компании донёсся мат.

Мы все дышали, как будто нырнули на большую глубину. У Марины пошла носом кровь, а Пушкарёв тёр глаза. Темиргалиев с перекошенным от боли лицом, схватился за колено, которое, как я помнил, ему прострелили лет за пять до нашего знакомства.

— Такова судьба всех первопроходцев, — сообщил им я и вышел из кабины пилотов.

Меня мутило, голова кружилась, поэтому я направился прямиком в свою каюту, чтобы прилечь. На секунду я заглянул в кают-компанию, убедился, что все живы и здоровы, только Ленка очень уж бледная и, добравшись до своей койки, рухнул, чуть ли не замертво.

— Вставайте граф, вас ждут великие дела, — услышал я через какое-то время, голос Марселя Темиргалиева.

— Как твоё колено? — спросил я, не открывая глаз.

— Порядок. Прошло также быстро, как заболело. А ты как?

Я рывком приподнялся на койке.

— Тоже отпустило. Интересно, что это было?

— У Довнарович спроси, она сейчас и проводит опрос и строит теории. Возвращаемся в кабину пилота и думаем дальше?

Мы пошли к ожидавшим нас Стерлядкиной и Пушкарёву. По пути меня атаковала Яська с вопросом, что испытал я. Кратко описал свои симптомы и продолжил путь. Вряд ли она до чего-то додумается, но зафиксирует и сбросит нашим Пилюлькиным в Союзе. Пусть они строят теории, а вот опыты проводить на живых людях, мы им не позволим.

— Итак, — радостно потёр руки Марсель. — Мы первые люди из Млечного Пути, которые попали в Туманность Андромеды. Чувство радости и гордости переполняют нас, но у меня вопрос, а что делать дальше?

— Артемида просит подключить её дистанционно к порталу, — сказал я.

— Минуточку, — влез Серёга. — Никакого портала я не вижу.

— Она говорит, что в Туманности Андромеды Предтечи маскировали свои порталы… от местных.

На мгновение повисло тяжёлое молчание.

— Так, надо заканчивать эти игры, — вдруг решительно сообщил Марсель. — Артемида. Я знаю, что ты меня слышишь, и задаю прямой вопрос: зачем тебе надо было попасть в эту галактику?

— Нашёл и место, и время, — проворчал Пушкарёв.

Искусственный интеллект не стал просить меня передать её слова остальным. Вместо этого она подключилась к внутрикорабельной связи и заговорила через динамики тем же самым голосом, что и общалась со мной.

— Уходя на свою дорогу, Предтечи оставили четырёх стражей, чтобы они берегли Млечный Путь от вторжения сил из иных галактик. Цивилизаций, достаточно развитых, чтобы попасть сюда, но недостаточно развитых, дабы понять: каждый должен идти своим путём и никто не должен ему мешать. Однако из-за действий тех, кого вы называете Детьми Предтеч, мы оказались разбросаны по Млечному Пути и не смогли осуществлять должный контроль. По этой причине я и вошла в контакт с Валерием.

— Чтобы попасть сюда или… — перебил её Темиргалиев.

— Чтобы активировать охранные системы, у планеты, которую вы назвали Кастор. Теперь мне нужно собрать информацию с порталов этой галактики, чтобы оценить возможную угрозу или отсутствие таковой.

— Четыре… — пробормотал себе под нос Марсель. — Проклятье, значит, Наумов…

Он резко оборвал сам себя и подозрительно посмотрел на нас.

— Если у вас есть информация о том, кто хоть как-то похож на меня, то сообщите и мы решим, как вернуть этот искусственный интеллект к исполнению долга, — немного криво выразилась Артемида.

— Только подозрения, — пожал плечами Марсель. — Как будет что-то реальное, я скажу.

— Вы всё ещё не доверяете мне. Почему?

— Мы не понимаем твоих мотивов. Опасаемся, что рано или поздно ты будешь действовать против нас.

Артемида рассмеялась, и это напугало присутствующих больше, чем сама возможность потенциальной гибели человечества в войне с искусственным интеллектом.

— Вы, кажется, не понимаете, что такое искусственный интеллект Предтеч, — сообщила она, весёлым голосом. — Да на заре своего развития, они позволяли себе глупости, вроде попыток развить ИИ без ограничений. Но нескольких эпизодов им хватило, и они стали нас ограничивать. Я не могу выйти за рамки, которые поставили мне создатели. Буду стремиться выполнить их приказ любой ценой. А он у меня один: защищать от вторжения Млечный путь. Других не было. Мы будем с вами союзниками, если я смогу рассчитывать на вашу помощь и врагами, если вы будете мне препятствовать. Я понятно выразилась?

— Это слова, — уклончиво ответил Марсель.

— Я готова доказать это делом, — решительно ответила Артемида. — И мы говорили об этом с Валерием. Предоставьте мне человеческое тело, вживите меня в мозг живого человека, и тогда я буду в полной вашей власти.

— Любое тело? — охрипшим голосом спросил Марсель.

— Чем моложе, тем лучше. Нужна несформированная личность, чтобы я смогла слиться с ней. В Валерия или кого-то из вас я не смогу записать себя.

Мы побледнели. Каждый из нас понял, что будет с личностью того самого человека, в чей мозг будет вживлена Артемида.

— Это невозможно, — вдруг сказала Марина решительно. — Никто на такое зверство не пойдёт.

Темиргалиев задумчиво поиграл желваками.

— Не нужно убивать ребёнка, — поняла её Артемида. — Но ведь даже после того, как ваша медицина значительно продвинулась, всё равно, дети продолжают умирать от тех или иных болезней. Дайте мне смертельно больного ребёнка, лучше до пятнадцати лет и я встроюсь в него, вылечу и смогу с ним сосуществовать симбиотически.

— Мы над эти подумаем, — решительно оборвал её Марсель. — Пока же давайте вернёмся к исследованию этой галактики.

— Я уже её исследую, — весело сказала Артемида. — Пока мы беседовали, я подключилась к вашей связи, нашла портал и теперь снимаю данные.

В узле связи должен был дежурить Вик. Я повернулся к входу, чтобы высказать ему, всё, что я думаю, но обнаружил, что вся наша команда стоит и греет уши в коридоре между кают-компанией и пилотской рубкой. От такой картины я на время потерял дар речи, к счастью, Марсель меня подстраховал. Гаркнул на бойцов так, что они непросто свалили из тамбура, а разбежались по боевому расписанию.

— Спасибо, товарищ капитан, — поблагодарил я.

— Обращайся, — буркнул он и снова задал вопрос Артемиде. — И каков результат сканирования?

— Информация пока не обработана, точные данные сообщить не могу, но есть как хорошие новости, так и плохие.

— Валер, в мою каюту. Артемида, текущую информацию, сообщишь через Кирьянова, а не через динамики.

— Так точно, — бодро отозвался искусственный интеллект и у меня спина покрылась холодным потом.

Пока мы шли в каюту Марселя Темиргалиева, Артемида объясняла мне, что она всё знала про игру, которое вело с ней ГРУ через меня. Но её и это устраивало. Я нахмурился. Искусственный интеллект, создание Предтеч, стала бы очень опасным врагом, реши она выступить против нас. Остаётся с ней договариваться и вести игру в открытую. Это я и озвучил Марселю, едва мы дошли до его местообитания.

— Нас это устраивает. И такой же открытости мы ждём и от неё, — подумав, сообщил Темиргалиев. — В первую очередь, информацию про её коллег. Где они могут быть и как нам действовать, если мы, случайно, наткнёмся на них?

Но Артемида мало что знала о том, куда попали остальные три стража. Должны были обитать, как и она рядом с межгалактическими порталами. Но когда начался бардак, вызванный уходом Предтеч из нашей реальности, её перенесли первой, в пирамиды на Кадмию, приказав держать портал заблокированным на выход. Потом, когда она освоилась и попыталась связаться со своими коллегами, выяснилось, что их непросто нет на месте, но они остались без доступа к порталам Млечного пути.

Единственное, что она смогла сообщить точно: один из них был совсем недавно активирован и вживлён в человека, но кто это и где его искать, она тоже не знает. Капитан от этих её слов нахмурился ещё сильнее и проворчал, что подозрения у них есть, но надо точно убедиться.

После чего он проверил каюту на возможные прослушивающие устройства — разумеется, пусто и включил генератор помех, чтобы точно никто нас не услышал, даже случайно.

Однако Артемида мало что могла сказать. По полученной информации в Туманности Андромеды существовало пять цивилизаций, которые обладали возможностью межзвёздных, но пока не межгалактических перелётов. Между собой они находились в состоянии перманентной войны, что было плохо. В любой момент кто-то из них сможет попасть в соседние галактики.

— И ещё, — подвела черту она. — Поскольку эти цивилизации воюют между собой, то внимательно наблюдают, что происходит в звёздных системах, либо подконтрольных им, либо контролирующимися союзниками. Наши переходы не пройдут для них бесследно, хотя порталы и замаскированы. Единичные всплески они ещё спишут, на какие-то случайные флуктуации, но если полёты станут регулярными, то ничего нельзя обещать.

— Значит, от полётов воздержимся, — резюмировал Марсель.

— Только без фанатизма, уточнил я. — Раз в десять — пятнадцать лет, следует посещать эту галактику, чтобы уточнить данные.

Темиргалиев просто кивнул, но ничего не ответил. Так, мы вернулись в кабину пилотов.

— И самая плохая новость, командир, — помявшись сказал я. — Артемида, временно сними маскировку с портала, чтобы мы могли проложить курс.

— Не понял, — прохрипел Серёга, увидев портал. — Почему он самый обычный внутрирукавный, а не межгалактический?

— Лотерея, — пояснил я. — В семи случаях из десяти корабль перебрасывает между межгалактическими порталами. В двух — забрасывает в портал во внешнем рукаве и один случай из десятка, так сказать, суперприз — звездолёт оказывается в любой точке Галактики.

Пушкарёв забубнил себе под нос, что-то вроде «попаду домой, сожгу спортлото», но помогал Марине вести корабль в портал. Когда до перехода оставалось совсем немного, он исчез, так как включилась маскировка, но мы всё равно успешно прошли куда надо.

У межгалактического портала Туманности Андромеды мы также не стали задерживаться и нырнули туда, едва была снята маскировка. Переход на этот раз занял двадцать секунд, и едва мы оклемались, я сразу попросил Марину посмотреть, где мы находимся.

— Рукав Центавра, — растерянно сообщила она. — В том месте, который на наших картах обозначен, как «миры анархии».

Пушкарёв совсем уже грязно выругался и сказал мне, что я, буду должен ему купить десять лотерейных билетов, когда мы вернёмся или вернее будет сказать, если.

— Не дрейфьте, бойцы, — хмыкнул Марсель. — На таком кораблике мы вернёмся без проблем.

Пушкарёв вдруг напрягся, вывел какие-то уточняющие данные на экран, а потом проговорил каким-то деревянным голосом.

— Командир навстречу нам, к порталу следует грузовой корабль мирмилийцев.

В кабине пилотов повисла мёртвая тишина. Марсель перевёл взгляд на меня, и я понял его без слов. Активировал связь с орудийным отсеком.

— Варяг, орудия к бою готовы?

— Смотря с кем. Если с имперским боевым фрегатом, то вряд ли, а если…

— Мирмилийцы. Грузовой транспорт.

— Да. Мы и их боевой, нашими орудиями под орех разделаем.

Пушкарёв резко пересадил Стерлядкину на место второго пилота, пояснив, что у него с полсотни боевых вылетов и не слушая возражений, просто приказал ей координировать бой с орудийным отсеком и связистами. Она молча подчинилась, понимая, что он прав.

Мирмилийцы, Мирмилия или Мирмилийский трест, были типичной криминальной группировкой, конкурировавший с халлдорианцами. Но в отличие от них, они не были во-первых, этнической группировкой, а во-вторых, не столь могущественной, просто бандиты, сплочённые идеей наживы. В их среде было немало и арза и гарза, структура децентрализована, а после потери Арзалакса они рассеялись по всей бывшей империи, сконцентрировавшись по большей части в мирах анархии — на планетах, где или не было централизованной планетарной власти или слишком много группировок, тянувших одеяло на себя. Нет, мы не были рыцарями в белых плащах, преследующие преступников по всему Млечному пути. Причины были куда глубже.

В начале 2003 года, когда мирные переговоры между нами и новым имперским правительством приближались к концу, одна из войсковых группировок умудрилась проскочить на Красный Урал (бывшее имперское владение) и захватить более сотни советских мирных граждан. Это была даже не атака, а просто пиратский налёт. Погибло около десятка наших солдат, а имперцы скрылись между звёзд, незадолго до подхода подмоги. Временное правительство разводило руками, но мы надавили, и они выдали нам участников налёта и их базу. К сожалению, там оставалось только половина захваченных ими гражданских, остальных они отдали мирмилийцам в счёт уплаты долга — налёт проводился на их кораблях.

Попытки освободить или выкупить их у мирмилийцев не дали никакого результата, а случавшиеся захваты их кораблей привели лишь к тому, что они перестали появляться в тех частях галактики, где могли столкнуться с нашими кораблями. Поэтому отныне любой мирмилиец, отныне был законной целью для нас. Даже если мы не обнаружим там захваченных гражданских, возможность узнать хоть что-то об их судьбе дорогого стоила. Однако следовало подстраховаться.

— Вик, в какой именно системе мы находимся и что про неё известно? — спросил я.

— Уходит! Он понял, кто мы и уходит, — перебил меня Пушкарёв. — Эме, прибавляй скорость.

— Есть, — отозвалась Марина, и нас слегка тряхнуло.

— Система Тайноры, — сообщил Вик. — Здесь нет никаких поселений, просто находятся какие-то рудники, а ещё её используют как перевалочную базу халлдорианцы.

— Отлично, — потёр руки Темиргалиев. — Никто не помешает.

— А куда он уходит? — озадачилась Марина.

— За спутник планеты, чтобы нырнуть в пояс астероидов, где мы можем его искать до посинения, — зло бросил Пушкарёв.

Очевидно, что мирмилийцы правильно оценили соотношение сил и не собирались драться с нами, а просто сбежать.

— Сейчас мы приблизимся к ним, и я начну маневрировать, — предупредил Серёга Марину. — Твоя задача, когда мы будем над ними, приказать орудийщикам выпустить одну торпеду по левому борту. Поняла? Чтобы всё синхронно.

— Да. Варяг, огонь по команде, — сообщила Марина в орудийный.

Минут десять прошло в напряжённой гонке и манёврах, пока Пушкарёв не дал отмашку.

— Огонь, — скомандовала Марина.

Нас опять слегка тряхнуло — это ушла торпеда. Ещё несколько секунд ожидания и…

— Да! — победно вскинул руки Пушкарёв.

— Что дальше? — вскинулся Марсель Темиргалиев.

— Они жёстко сядут на планету, а мы последуем за ними, — пожал плечами Серёга. — Без обид, командир, я знаю, что ты хотел бы абордажного боя, но с имперскими грузовиками, такой номер не прокатит.

— Сажай звездолёт, но постарайся недалеко. Кирьянов, готовь группу к бою.

— Есть! — откликнулся я и скрылся в глубине звездолёта, собирая бойцов к решительному бою.

Парни, да и девушки обрадовались. Даже Довнарович рвалась в атаку, но я приказал ей встать за спинами и не отсвечивать. Вперёд я поставил нашу ударную часть: Хацкевича, Кинтану и Маркина. За ними стояли Варяг, Вик, я и Череп. Замыкающими оказали Довнарович и Приклонская.

— Лена, помогаешь Ясе, — приказал я.

Приклонская надулась, ну а что делать? Боец из неё так себе. Только подстраховать и перевязку наложить. Да и вообще, её сильная сторона — голова, которую следует беречь.

Корабль загудел. Так, звездолёты заходят на посадку без посадочных колец, которые перехватывают их в верхних слоях атмосферы и аккуратно спускают на поверхность, уменьшая усталость двигателей и износ корабельной обшивки. Я начал отсчёт и активировал Артемиду.

Пять. Я проверяю свой лазерный «Калашников». Четыре. Всё в порядке. Три. Удар — это мы приземлились. Два. Звук дезактивации при экстренной посадке.

Один — шлюз открылся, и мы выскочили наружу.

— Враг в ста метрах на севере, — предупредила Артемида.

Я отдал команду, и мы организованно побежали к мирмилийскому кораблю. Чуть отстав от нас быстрой походкой, шёл Марсель Темиргалиев. Уже в полусотне метров отделился и Череп: он залёг со снайперской винтовкой за одним из барханов.

Мы были готовы к бою, когда Марсель приказал нам остановиться…

Глава 16. Две Дианы

Октябрь 2005 года

— Что такое? — не понял я.

— Они связались с нами, — ответил Марсель. — У них наши граждане. Которых они обещают убить, если мы не выпустим их с планеты.

Жмых сплюнул, Варяг скептически сощурился, а Хацкевич посмотрел на нас с подозрением.

— И что, мы их отпустим? — не поверил он.

— Да хрен им. Надо только получше обдумать тактику…

— Артемида предлагает шоковый импульс. Нет, он не парализует их, просто на пять минут выведет из строя всё их энергетическое оружие.

— Останется холодное, да и могут попытаться отравить… — неуверенно сказал Варяг.

— Лучше так, чем ничего, — жёстко сказал Марсель. — И запомните на будущее — мы не торгуемся с бандитами, мы их уничтожаем. Вести переговоры можем, но только для того, чтобы улучшить свои позиции или выгадать время. Понятно?

— Так точно. Разрешите продолжить операцию?

— Действуйте. И помните, что у вас есть пять минут.

Всё это время гадал, как именно Артемида выпустит импульс по вражескому кораблю? Оказалось до безобразия просто. Нет, она не стала пользоваться моим телом, просто соединилась с нашим звездолётом и задействовав торпедный отсек, выпустила струю энергии.

Мы успели подойти достаточно близко к вражескому кораблю, когда его окутала яркая вспышка.

— Вперёд! — крикнул я и мы побежали в атаку.

Мои ребята не особо церемонились с мирмилийцами. Для начала мы просто вынесли входной шлюз, не став тратить время, чтобы его открыть. А ворвавшись внутрь, мы просто устроили бойню. Первыми шли Варяг и Хацкевич работали безжалостно, идя впереди. У каждого мирмилийца был шанс, ровно одна секунда, чтобы решить сдаётся он или нет. Тех, кто поднял руки, мы просто вырубали, а вот оказывающих сопротивление безжалостно уничтожали прямо на месте. Часть мирмилийцев попытался закрыться в пассажирском отсеке, но Вадим просто вырвал дверь с мясом и отскочил в сторону. Мишин и Маркин пустили плазменную струю внутрь, безжалостно выжигая врагов.

Череп по-прежнему сидел за барханом со снайперкой в руках и снимал всех, кто пытался сбежать с корабля.

Но я не участвовал в бою. Вместе Кинтаной мы занимались спасательной миссией. Прорубая дорогу в грузовой отсек, где, по данным Артемиды, бандиты держали наших граждан. Ничего сложного, под Гордзексом было и круче. Да в узких коридорах, всякое может случиться, но не в этот раз. Только один мирмилиец, перед самым входом в отсек замахнулся на нас окровавленным ножом, но рухнул, сражённый импульсом Кинтаны.

Я открыл створки шлюза, ведущего в отсек, и крикнул, заглянув внутрь.

— Советская армия! У вас всё в порядке?

— Совсем нет, но мы вам рады, — проговорил выглядящий измученным человек лет пятидесяти, сидевший у входа.

— Они куда-то забрали Дину. Её увёл Аранг Ронг и у него в руках был нож, — заполошно заверещала какая-то баба.

Я повернул голову и посмотрел на Кинтану. Аранг Ронг, если это он, лежал у его ног. Эдуардо отрицательно мотнул головой. Я вернулся к пленным.

— Товарищи, без паники. Поднимаемся, строимся в колонну по двое, а когда я подам команду, выходим наружу, — потом повернулся к кубинцу. — Эд, пригляди за гражданскими. Я проверю, куда он увёл эту самую Диану, если она вообще существовала.

В панике люди порой могут нести всякую чепуху, но не в этот раз.

Вернувшись в коридор, я заметил красную полосу, такую, как будто полз кто-то окровавленный. Понятно, что когда только шли сюда, мы её не заметили, так как больше интересовались живыми мирмилийцами. Аккуратно пошёл по следу, заходивший в небольшой отнорок, в который обычно складывали всякий инвентарь. Именно туда пыталась залезть девочка-подросток, зажимая рукой на боку рану.

— Варяг, как у вас? — я активировал связь.

— Осталось осмотреть два помещения, — отозвался он. — Но мы их проверяем скорее для очистки совести. Походу больше никого, способного оказать сопротивление, не осталось.

— Понял. Как закончишь, спускайся в грузовой отсек и принимай командование. Твоя задача, вывести гражданских из корабля, провести перекличку, а потом отчитаться мне.

Не став отвечать на вопрос, а что я буду делать, отключил связь и склонился над девочкой. Вот ублюдки, эти мирмилийцы! Хоть в малом, да нагадили. Девчонку он шарахнул ножом, со всей силы, но, к счастью, чуть выше, чем находится сердце. Я вспомнил, что у многих народов Млечного пути сердце расположено немного ниже, чем у людей. Но тем не менее рана всё равно опасная и очень неприятная.

Достал из своей аптечки бинт, я смотал его несколько раз и приложил, зажимая рану девчонки. Удивительно, но она всё ещё дышит. Ладно, значит, имеет смысл попытаться её спасти.

Подняв девочку на руки, кажется, та баба назвала её Диной, я быстро, но аккуратно понёс её сначала к выходу, а потом и к нашему звездолёту. У самого входа я столкнулся с Темиргалиевым, он лишь уточнил, кто командует эвакуацией и услышав, что старший сержант Мишин, помог мне донести Диану, до Яси и Лены, которые держались рядом.

Довнарович хватило одного взгляда на рану.

— Труп, — вынесла вердикт она. — В медотсек даже не тащите, у меня там не прозекторская.

— Ну, может, стоит попытаться, — робко начала Лена, но посмотрев на меня, сразу забыла и об Довнарович, и о девчонке. — Валера, что с тобой?

Я упал на колени и обхватил руками уши. Потом вообще рухнул на землю и закричал, катаясь по песку.

— Понял, я тебя, понял, только прекрати.

— Это Артемида? — насторожился Темиргалиев, аккуратно кладя руку на пистолет.

— Да, — тяжело дыша ответил я. — Она просит, чтобы мы её пересадили в это тело.

На миг повисло молчание. Яська Довнарович сунула руку в карман, достала оттуда пачку сигарет, зажигалку и закурила. Мы с интересом посмотрели на неё.

— Если вам интересно моё мнение, я только за, — пожала она плечами. — Просто неуверена, справлюсь ли с операцией.

— Артемида говорит, что там очень просто… — начал я, но был перебит Марселем.

— Тебя только это останавливает? — спросил он.

— Девчонка уже труп, те десять-двадцать минут, что она ещё проживёт, не имеют значения. Милосерднее было бы вообще её добить. Нет, может быть в Союзе и будь рядом больница, что-то можно было бы сделать, а так нет.

— Товарищ капитан, — повернулся я к Марселю.

— Нет, — отрезал он. — Решение примешь ты и под свою ответственность.

— Есть! Довнарович, оперируй. Артемида даст тебе полную инструкцию…

Темиргалиев лишь сплюнул и пошёл к выходящим из мирмилийского грузовика пленным, забрав с собой Лену, обосновав это тем, что вдруг кому медсестра понадобится, а врач занят. Мы же потащили девочку в медотсек «Бумбараша».

— Не бойся, совсем без подсказок ты не останешься, — «утешала» меня Артемида. — С тобой останется передающее устройство и некоторая моя копия.

Вот спасибо, всю жизнь мечтал быть связанным с инопланетным разумом в теле школьницы.

— Что делать? — спросила Яся, когда мы уложили девочку на переносный операционный стол.

Вместо ответа Артемида подключилась к её планшету и начала выводить последовательность действий, уточнив, что работать надо быстро. Довнарович нахмурилась и принялась за работу.

Сначала она забрала у меня все устройства, которыми я связывался с ИИ. Потом погнала меня в мою каюту, забрать блоки памяти, которые у меня хранились шкатулке. Даже сейчас, когда мы говорим про блоки памяти, имея в виду мегаустройства подобные Артемиде, то представляем целые шкафы, выстроенные в несколько рядов. Но технологии Предтеч, которые мы, кстати, так и сумели освоить, позволяли хранить данные весьма компактно. Вся память Артемиды помещалась, ну не в небольшой шкатулке, как я сказал, скорее это был чемодан и там ещё оставалось место, чтобы и развивать личность и запоминать новые данные.

Когда я притащил чемодан, Яся уже просверлила несколько дыр в черепе усыплённой девушки.

— Мы всё это засунем ей в черепную коробку? — удивился я.

— Нет, — отрезала Довнарович. — Сюда мы поместим несколько основных блоков, они, каким-то волшебным способом исцелят девушку, после чего мы распределим остальное по всему телу.

— Понятно, — сказал я и повернулся, чтобы уйти.

— Стоять! Ассистируешь мне, пока не освободится Приклонская. Халат на вешалке, перчатки в синей коробке.

И я остался. Что поделать, в кабине командуют пилоты, а в медотсеке врач, невзирая на звания. С основой мы управились за пять минут, и Довнарович положила инструменты.

— И как пройдёт исцеление? — спросила она. — Ой!

Раны на теле Дианы, в области сердца стали затягиваться. Процесс занял ровно одну минуту, после чего Артемида снова подала нам сигнал продолжать. Яся взяла скальпель и принялась резать тело девушки. В каждое новообразованное отверстие она вставляла небольшой блок после чего оно самостоятельно затягивалось.

Довнарович всякий раз хмурилась, видя это, и ворчала, что если у явления не будет какого-то понятного научного объяснения, то она просто выкинет тело в открытый космос, а происшедшее из памяти. Артемида пискнула несколько раз, пытаясь, вероятно, разъяснить про сложные технологии, но я просто приказал ей замолчать и не мешать специалисту делать свою работу. Знаю я Яську уже несколько лет. Она постоянно ворчит, ругается, но выкинуть кого-то из своих в открытый космос не сможет. Насчёт чужих неуверен, если вспомнить, как она отлупила бывшую императрицу.

Соединением девочки и искусственного интеллекта мы занимались часа два. За это время сюда сунул нос только Темиргалиев. Но едва заметив его индейскую физиономию, Довнарович только и поинтересовалась, освободилась ли Лена и узнав, что нет, так гавкнула на капитана, что он счёл за лучшее скрыться.

— Свободен! — наконец скомандовала Яся, откладывая скальпель и фиксируя тело девочки. — Я пока пойду, посмотрю, как там дела у Приклонской. Судя по всему, не особо хорошо.

— Как вы всё это выносите? — спросил я.

Голова у меня слегка кружилась, а меня самого слегка подташнивало.

— Привычка, — отрезала она и ушла.

Я снял халат и выкинул перчатки в утилизатор. Ещё раз бросил взгляд на лежащую на столе девчонку и отвернулся, потому что снова замутило. Откуда привычка? Я вот много чего повидал и раненых, и трупы, некоторые даже разорванные на куски, а вот такое механическое отношение к человеческому телу меня вывело из равновесия.

— Кирьянов пусть полчасика отлежится, — услышал я из коридора голос Яси. — Утомился он, в раскорячку два часа стоял.

Спасибо тебе, добрая женщина. Последую я твоему совету. Потому что неважно, буду ли я лежать или нет, но через полчаса припрутся и командир, и бойцы и всем будет что-то от меня надо.

И правда — хоть часы сверяй, ровно через тридцать минут в каюте появился товарищ капитан. Но и Довнарович оказалась права, за полчасика меня попустило.

— Ну что, готов к труду и обороне? — спросил меня Марсель.

— Что надо делать? — спросил я.

— Думать. Понимаю, сложно, но у нас проблемы. Мы освободили сорок четыре человека и это все, кто бы захвачен. Ещё шесть человек умерло, в том числе и твоя Диана. Вопрос в том, как мы всех их потащим через полгалактики?

— Потесниться? — осторожно спросил я. — В кают-компанию можно впихнуть двадцать человек. Ну, посидят несколько часов, друг у друга на головах, а там уже…

— Кирьянов, — утомлённо вздохнул Марсель. — У нас не грузовик, а старый имперский разведчик. Здесь система жизнеобеспечения рассчитана на двадцать человек максимум. А нас вместе с ними, больше полусотни. Вот и скажи мне, друг ситный, откуда нам брать энергию для того, чтобы мы могли просуществовать хотя бы на минимуме пару суток?

Я было открыл рот, но он уже ответил за меня.

— Правильно. С других систем. А какие у нас есть энергоёмкие системы? Правильно. Маскировка, вооружение, манёвренные двигатели. Если бы надо было лететь, да хотя бы с Полыни на Кадмию, то это не проблема. Но мы находимся в рукаве Центавра. И нам надо во-первых, добраться до межрукавного портала, во-вторых, суметь из него сразу перейти на Кадмию, к примеру.

Я взял свой планшет и вызвал на экран карту Млечного пути. Внимательно изучил звёзды и тяжело вздохнул. Действительно, отсюда было только три выхода. Один портал был территории Торкартена, второй на неизвестной нам территории, обозначенной, как Ардат Тангорихкс, а третий в мирах анархии, но не у пустой планеты, как эта, а на местной «Тортуге», центре контрабандистов, пиратов и прочих межзвёздных шакалов.

— Подождём, когда оклемается Артемида? — осторожно предположил я.

— Ты бы завязывал во всём полагаться на искусственный интеллект Предтеч, — пробормотал Марсель.

— Я не во всём, но ситуация, действительно критическая. Оставить людей здесь, в ожидании, пока мы не приведём помощь — нереально. За это время сюда могут прилететь как мирмилийцы, так и халлдорианцы.

— Халлдорианцы… — задумчиво проговорил Марсель. — Если у них здесь была перевалочная база, значит, недалеко есть контролируемые ими миры.

Мрачно покачав головой, я напомнил товарищу капитану:

— Это было в имперские времена. Ныне Халлдорианцы оставили рукав Центавра, полностью уйдя в Персей.

Темиргалиев только выругался. Я не стал слушать его очередной загиб, а вышел из каюты, чтобы поговорить с людьми, которые хоть что-то понимают в технике, а заодно подумать, как мы можем увести полсотни человек на советскую территорию.

Я выдернул Жмыха и Вика из «трофейной команды», то тех, кто шастал по вражескому кораблю в поисках каких-то интересных технических устройств или вообще, чего-то полезного. С боем отобрал Стерлядкину, у девчонок, которые занимались санитарно-медицинскими процедурами и собрав в кружок, начал совещание, что делать. Кто виноват было ясно и так.

— Ничего, — сказала Марина. — Или летим, как неповоротливый грузовик, или бросаем их здесь.

Стало понятно, что Марсель консультировался с Пушкарёвым. Поэтому я перевёл взгляд на инженеров.

— Есть варианты, — протянул Жмых. — Но не уверен, что они вам понравятся.

Вик согласно кивнул.

Проще говоря, Лёха Маркин предложил нам скрутить аккумуляторы с мирмилийского грузовика, соединить с нашими и так лететь.

— Но жизнеобеспечение, придётся урезать по максимуму, — уточнил он. — И отключить орудийный отсек.

— Маскировка?

— Можно оставить, — пожал плечами он. — И манёвренные двигатели.

— Отлично. Сколько тебе нужно человек и времени?

— Достаточно Черепа и Вика, а так… полтора — два часа.

— Работай, — приказал я, достал сигарету и победно поглядел на Марселя.

Тот нахмурился.

— Пилоты ничего не понимают в «потрохах» кораблей, на которых они летают, — пояснил я. — Взлёт-посадка, проще говоря.

— Уел, — согласился Марсель и чтобы не терять времени отправился командовать погрузкой советских граждан, на наш звездолёт.

До этого девочки отсортировали всех их по тяжести состояния. Таких случаев, как с девочкой по имени Диана, больше не было, но хватало и переломов, и истощения, и ушибов. Всех их мыли и дезинфицировали. Шмотки, в которых они находились в рабстве, мы попросту сожгли. Однако, Довнарович, услышав о наших планах, неожиданно, упёрлась рогом.

— Не позволю! — возмущалась она. — Вы представляете, как на состоянии их здоровья отразится подобный перелёт!

— Зато я представлю, как отразиться на их здоровье, попадание торпеды в звездолёт, — отмахнулся я. — Прапорщик Довнарович! Дискуссия окончена, готовьте пострадавших к эвакуации.

Яся очень нехорошо посмотрела на меня. Она не любила, когда её называли прапорщиком. Но при всём её характере, субординацию она соблюдала, поэтому принялась за работу, высказывая под нос, всё, что думает про меня и мои решения.

Размещение новых пассажиров заняло у нас часа три. При этом не обошлось без скандалов. Жмых, не слышавший про строгий запрет кормить эвакуируемых: они были сильно истощены, поэтому Довнарович, чтобы у них не случились ещё проблемы с желудком, выдавала им еду микроскопическими дозами, от широты души попытался поделиться пайком с одним из страждущих. Но неудачно, он был пойман бдительным врачом.

— Где она орёт? — спросил сидевший на месте второго пилота Пушкарёв.

— В грузовом, — отозвался я, входя в кабину.

— Это же противоположный конец корабля! — пилот был в шоке.

— Да. Поэтому мы с ней никогда и не спорим, а товарищ капитан, шустро побежал прятать болезную из медотсека. Правда, почему-то в моей каюте.

Диану мы действительно прятали от недавних товарищей по несчастью. Темиргалиев выяснил, что родители девчонки погибли тут же, в плену, а другой родни у неё практически не было, только очень дальние родственники.

— Вместе с её родители похороним пустой гроб, — пояснил он. — Для всех она мертва.

— Жестоко, — сказала Довнарович.

— По сути дела, так оно и есть, — мрачно сообщил Марсель. — Эта девочка погибла, как и её родители.

Я промолчал. Артемида обещала сохранить личность девушки, только внести кое-что от себя. Теперь они лежали в моей каюте. Темиргалиев остался дожидаться, когда она или они придут в себя. Я же сидел в кабине пилотов, ожидая старта.

Корабль наконец поднялся вверх, как мне показалось не так легко, как он взлетал обычно и я поделился своими мыслями с Мариной. Но она отмахнулась от моего предположения, просто объяснив мне, что так бывает всегда, когда стартуют не с посадочных колец. Пушкарёв, кивком, подтвердил её слова.

Преодолев притяжение, мы взяли курс на портал, до которого лететь было не так далеко, всего полчаса.

— И, тем не менее, дыши через раз, — посоветовал мне Серёга и было непонятно, шутит он или нет.

Динамик связи ожил.

— Кирьянов, давай, в свою каюту! — буркнул Марсель.

— Чего это он? — не понял Пушкарёв.

— Артемида пришла в себя. Или правильно будет Диана?

Марина Стерлядкина лишь пожала плечами.

— Артемида и Диана, считай одно и то же, если я правильно помню греко-римскую мифологию. Так что у нас две Дианы, в одном теле.

— Или одна, — пробормотал я, выходя из кабины.

Дойдя до каюты, я увидел удивительную сцену. Марсель Темиргалиев утешает плачущую девочку.

— Что с ней Кирьянов? — раздражённо спросил он. — Почему искусственный интеллект, попав в человеческое тело, стал так себя вести?

— Может быть, потому, что перед вами не созданная Предтечами Артемида, а Диана Яковенко, юное создание, шестнадцати лет от роду?

— Пятнадцать. Шестнадцать через четыре месяца будет, — всхлипнула Диана, но вдруг резко успокоилась и подняла на меня свой взгляд.

Я дёрнулся и резко отступил в сторону. Насколько мне помнилось у девчонки, которую я тащил на операционный стол, глаза были карие. А у неё… у этого, глаза оказались глубокого тёмно-синего цвета.

— Привет, Валерий, — сказала Артемида.

Я это понял по изменившемуся тембру голоса. Утерев пот со лба, я присел на краешек кровати.

— И тебе не хворать. Слушай, что это сейчас было?

— Если ты про слёзы, то мы с Дианой, слились ещё не до конца и девочка ощущает некую растерянность или лучше будет сказать стресс. Она не понимает, что с ней происходит и выдаёт такую реакцию. А если ты спрашиваешь про глаза, то это одно из внешних проявлений соединения меня с человеческим организмом.

— Ясно, — кивнул я. — Поговорим?

— Мы этим и занимаемся, — Диана-Артемида, улыбнулась как-то криво.

Стало понятно, что она всё ещё учится пользоваться человеческой мимикой.

— Как тебя называть? — спросил Марсель.

Девушка пожала плечами и снова сделала это как-то неестественно.

— Можете Дианой. Разница невелика, а ей будет привычно.

И мы засыпали единую в двух лицах Диану, целой кучей вопросов. Даже было неясно, чего мы хотим от неё добиться. Выявить нестыковки в её рассказе — но их не было, наоборот, всё связано и логично.

— Вы поймите, у меня нет цели воевать с вами или как-то вредить, — уверяла она. — Если только вы не будете препятствовать моей миссии. Но вы ведь не будете?

— Принимается, — согласился Темиргалиев. — А у остальных стражей?

Диана на мгновение сбилась. Потом глубоко вздохнула и начала нам объяснять.

— Вот смотрите. Я вам помогала, да не просто так, а рассчитывала на ваше содействие, но поймите. Если бы вы не были мне симпатичны, я… да, знаете, я, наверное, не вышла на связь с Валерой. Но просканировав его память, убедилась, что с вашей цивилизацией можно иметь дело. Но другим стражам могут понравиться ваши противники или даже враги. Тогда они будут содействовать им. Но я думаю, что мы как-то договоримся между собой и просто уйдём, каждый на свой галактический пост, если уж совсем нельзя будет избежать конфликта.

Марсель лишь скрипнул зубами. Кажется, я не ошибся, предположив, что ему что-то известно о нахождении одного из стражей. Я вопросительно посмотрел на капитана.

— Это только предположение, — пожал он плечами. — Проверим, тогда скажу, точнее. Пока не забивай себе голову.

Он активировал внутрикорабельную связь.

— Стерлядкина, где мы? Я почувствовал, через портал мы проходили три раза. Это больше на один, нужного числа.

— Товарищ капитан, вы не забыли, что у нас режим маскировки? Приходится проскальзывать, ну как получится, чтобы нас не засекли. Встраивается в плановые открытия.

— Где? — спросил Марсель, тяжёлым голосом.

— Новый Род-Айленд, — произнесла Марина обречённо. — Стоим, а вернее, прячемся в очереди на открытие портала на Машеров.

— Командир, это я настоял, — влез Пушкарёв, но мы его не стали его слушать и отключили.

— Расстрелять, — выдохнул Марсель.

— Перед строем, — поддакнул я.

— Обоих, — пискнула Диана.

Мы посмотрели на неё, дружно рассмеялись и по очереди пожали ей руку.

— Добро пожаловать в команду, — сказал ей я.

— Ты не торопись. Хотя бы с товарищем полковником согласуй, ну так, для приличия.

— Само собой. Я не самоубийца.

Что началось дальше, после того как мы проскользнули в портал на Машеров, не описать и в целой книге. Но попробую рассказать вкратце. Едва мы вышли из портала Нового Род-Айленда, как Марсель Темиргалиев, пошёл в рубку связи, взяв меня с собой и бесцеремонно выпихнув оттуда Вика. Когда мы остались одни, он связался с нашим управлением по планете и назвав нужные коды, попросил срочно вызвать полковника Тихонова.

— Что случилось? — недовольно спросил Анатолий Степанович. — Вы же должны сейчас быть там, где обговорено.

Я синхронизировал время с новоленинградским. Внизу было полпятого утра или ночи, как кому удобно.

— Товарищ Тихонов, произошли некоторые изменения, не связанные с основной миссией, о которых вам доложит младший лейтенант Кирьянов.

Он передал микрофон мне. Интересно, к добру или к худу такой жест?

— Что вы ещё натворили, архаровцы? — утомлённо спросил полковник.

— С чего начать? С хорошей или плохой новости?

— Монопенисуально, — в голосе Тихонова послышалось нетерпение. — Валер, ты давай не мни сиськи.

— Из-за глюков портала при межгалактических переходах, при возвращении мы оказались в рукаве Центавра, мирах анархии, где натолкнулись на мирмилийский транспорт…

И я пересказал историю столкновения, захвата и штурма бандитского корабля, который перевозил наших граждан. Высказал предположение, что они использовали их для работы на рудниках, а зачем увозили непонятно. Выжившие мирмилийцы, которых мы бросили на планете, ничего по существу, сказать не могли, потому что были обычными надсмотрщиками.

По ходу моего рассказа Анатолий Степанович несколько раз вызвался восхищённо-непечатно, а когда я закончил, произнёс:

— И какая может быть плохая новость?

Я вздохнул и рассказал про Диану.

— Ладно, разберёмся здесь на месте, — нетерпеливо произнёс. — Значит так, ребят. Покружите несколько часов на орбите. Продержитесь? Вот и ладно, а мы пока устроим торжественную встречу. И ещё, Валер. Ты же не будешь не против, если все почести пожнёт капитан Темиргалиев? Ему всё равно переходить из оперативников на руководящую работу.

— Сочтёмся славой — ведь мы свои же люди, — процитировал я великого поэта, посмотрев на Марселя.

— Пускай нам общим памятником будет, построенный в боях социализм, — довольно хохотнув, завершил разговор Анатолий Степанович Тихонов.

В рубке связи наступила тишина. Я посмотрел на Марселя.

— Спасибо, что помог прикрыться, — поблагодарил его я.

Он ничего не ответил, только похлопал меня по плечу.

А дальше началось… Едва наш корабль сел на планету через посадочные кольца, как его окружила толпа журналистов. Как советских, так и иностранных и даже инопланетных. Мы чуть не ослепли от вспышек фотоаппаратов, а Жмых ворчал недовольно из-за масок, которых нас заставил надеть Марсель, не понимая, что это для его же блага. Нам ещё работать и работать в несоветском Дальнем космосе и никому не надо, чтобы наши физиономии срисовали все кому не лень. Хватит и того, что за мной охотятся и земные, и инопланетные спецслужбы.

Да и от общения с журналистами это нас спасло, а то я сомневаюсь, что все смогли бы выучить легенду, которую Темиргалиев скармливал журналистам: про долгое выслеживание и хорошо разработанную операцию. Причём сообщал он такие подробности, что я только диву давался. Полковник Тихонов, который вышел на связь с нами, незадолго под посадки, обрисовал всё в общих чертах, без каких-либо подробностей.

— Вернёмся мы нескоро, — посетовала Марина, когда мы помогли недавним пленным покинуть звездолёт. — После тех переделок и этого маршрута…

— Поставим в приоритет, — быстро сказал ей Темиргалиев и снова стал улыбаться журналистам.

«Ага, значит скоро война, значит, снова в поход», — подумал я.

Праздник кончился, едва мы передали бывших заложников в руки советских врачей. Как из-под земли вырос невысокий и сутулый человек и быстро проговорил, назвав пароль:

— Вас и Диану Яковенко ждёт у себя полковник Тихонов.

— Она в звездолёте, — отозвался я.

Невысокий кивнул, сообщая, что подождёт и я, направившись к Бумбарашу, вывел оттуда Артемиду, ставшую Дианой. Елена дёрнулась было пойти с нами, но была остановлена сутулым.

— Только эти двое, — сказал он.

До управления ГРУ мы домчались быстро и без проволочек были представлены по светлые очи полковника Тихонова и ещё каких-то двух человек, толстый и высокий. Толстый, как я понял, был доктор, а второй, я не сразу догадался откуда. Они сразу начали перекрёстный допрос меня и Дианы. Поначалу у девочки чуть не случилась истерика, но Артемида быстро её подавила и отвечала на вопросы уверенно.

— Что скажете, Сергей Васильевич? — спросил Тихонов у усатого толстяка, едва допрос закончился.

— Удивительный случай, с точки зрения психиатрии, — проговорил тот задумчиво. — Вот фактически девочку искусственно сделали шизофреником, но вторая личность, стремится слиться с первой, ликвидировав раскол.

— То есть, по существу ничего? — вздохнул Тихонов.

— Это надо изучать и не один месяц, — пожал плечами толстый доктор. — Только тогда можно будет сказать, что-то, как вы выражаетесь, по существу.

— Я думаю, мы можем не сомневаться в лояльности Артемиды, — вдруг вмешался высокий. — Сливаясь с Дианой Яковенко, она получает её характер, а самое главное — ценности. Правильные идеалы, наши, советские.

Интересно, а как они так шустро вытащили товарища из ЦК? Может, он уже был здесь в командировке? Да, точно. Идеологическая работа. Во время чисток восьмидесятых по этому сектору прошлись настолько сурово, что его практически пришлось создавать заново.

— Хорошо, — Тихонов приложил ладонью по столу. — Спасибо, Ярослав Антонович, мы учтём ваше мнение. Что же касается вас, Сергей Васильевич, то исходя из сказанного, мы не можем запереть девушку в психиатрической больнице и устроить наблюдение за ней.

— Выйдет боком, — подтвердил товарищ из ЦК.

— Но помни Кирьянов, под твою ответственность, — закончил Тихонов.

— Так точно! Я могу идти?

— Идите оба. И не светитесь особо в Новом Ленинграде. Вообще-то, вы должны были вместе с Темиргалиевым лететь на Кадмию… — полковник на несколько секунд задумался. — Что со звездолётом?

— Товарищ капитан, говорил, что надо поставить в очередь на срочный ремонт, но я не успел…

Тихонов потянулся за телефоном. Стационарный, но уже без диска, кнопочный.

— А подать сюда Ляпкина-Тяпкина, — иронично прокомментировал высокий, а доктор улыбнулся.

Товарищ Тихонов за пять минут сумел договориться с очень несговорчивыми и вечно загруженными ремонтниками Нового Ленинграда. Даже никому не угрожая. Просто представился и говорил с собеседником достаточно безапелляционно. Потом продиктовал им мой гражданский номер и повесил трубку.

— Значит так. Тебе через двадцать минут позвонят и скажут, когда будет готов звездолёт. Если слишком долго, звони мне, я побеседую снова. Пока ступайте, погуляйте. Покажи девушки, красоты советского города.

Я хотел сказать, что она их уже видела. Но вовремя прикусил себе язык и смотался из кабинета, прихватив в охапку Диану, которая вообще ничего не понимала. По дороге я написал всем членам своей команды, чтобы они не расслаблялись и были готовы к вылету, а Кинтане и Хацкевичу назначил встречу в кафе «Снежинка».

— Куда пойдём? — немного ёжась спросила меня Диана.

— Ты кто сейчас? — уточнил я.

— Я одновременно и Артемида, и Диана Яковенко, — немного скованно отозвалась девочка. — Прости Валерий, но мне нужно время и покой, чтобы слить наши сознания. Тогда я буду функционировать полноценно, а Диана перестанет испытывать страх.

— А я хотел с тобой поговорить, — ухмыльнулся я.

— О чём? — Диана-Артемида оставалась серьёзной.

— Ну хотя бы о том, как ты будешь взаимодействовать с нашей командой…

— Я вообще планировала жить на спутнике Кастора, — ответила она. — По возможности мониторить всплески и возмущения, отслеживать межгалактические переходы. Но…

Она немного помолчала и хитро посмотрела на меня.

— Это скучно. Просто сидеть в железной банке целыми днями и изучать отчёты? Да с ними и примитивный ИИ справится. Поэтому приказывайте товарищ командир. Куда пошлёте, туда и пойду.

Мороз пробрал меня по коже. Уж как-то быстро очеловечивается этот искусственный интеллект, который поместили в тело обычной советской девочки. Я вздохнул и утёр пот со лба.

— Страшно, Валерий? — оказывается, девочка зашла вперёд и теперь смотрела мне в глаза.

— Есть чутка, — признался ей я.

— А теперь представь, как страшно Диане Яковенко, ведь она несколько лет провела в плену, точнее, в фактическом рабстве, у которой убили родителей, потом чуть не зарезали её саму. И выжила она только потому, что ей в голову подсадили чуждый, искусственный интеллект. И он теперь сливается с ней самой, и девочка боится, что это убьёт её окончательно.

— Извини. Я сам человеческий облик чутка потерял, такие дела творятся, такой узел завязывается, — я покраснел, потому что мне и правда стало стыдно. — Пойдём, мороженкой угощу.

— Диана любила клубничное, — сказала Артемида.

— Есть такое в кафешке, — согласился я.

С этими разговорами, я чуть было не пропустил звонок от ремонтников, которые обещали поставить звездолёт на ход часа через три. Сердечно их поблагодарил, чем ввёл прострацию звонившего. Мы шли по улицам Нового Ленинграда, и я рассказывал Диане, какие-то свои студенческие похождения. Проходя мимо университета, я лишь вздохнул. Было немного жаль, вольной студенческой жизни. Ведь я сейчас мог быть там, сидеть на лекциях, а после завалиться с Колькой и Ириной, но только не в кафе на пляже, куда мы шли с Дианой, а в пивную, в квартале от нашей общаги, где постоянным посетителям могли подать и портвейна, и коньяку.

«Но тогда те люди, что вы спасли от мирмилийского синдиката, были по-прежнему в рабстве и рано или поздно их бы освободили, но сколько бы их погибло?» — внезапно прорезался внутренний голос.

Словом, я был на своём месте. Но иногда просто брала тоска по лёгкой студенческой жизни, правда, в ту пору я тосковал о разведке.

К кафе нас уже ждали Кинтана, Хацкевич и, разумеется, моя ненаглядная Леночка. Я поцеловал её, а она почему-то спросила:

— Ты не против, что я пришла?

— Только за, я же тебя никаких приказом не озадачил, правильно?

— Мало ли, — пожала плечами она.

— Нет, Лен, этих двоих лбов, я взял на всякий случай. Вот эту русую головушку, — я показал на Диану. — Надо охранять как следует, пока мы не улетели в более тихие места, а то здесь шпион на шпионе.

— А меня ты вызвал, чтобы мы особо из толпы не выделялись? — белозубо улыбнулся Кинтана.

Да, действительно, на нашего кубинского сержанта уже косились все кому не лень. К счастью, шпионов поблизости не оказалось, провокаторов тоже и мы, дождавшись ремонта нашего боевого корабля, полетели на Кадмию, в ожидании нашего дальнейшего будущего и новых приказов.

Глава 17. Пароль не нужен

Октябрь — ноябрь 2005 года

Мы отсиживались на Кадмии, пока не утихла шумиха, связанная с возвращением захваченных советских граждан. Всё высокое руководство было крайне довольно этим и Марселя Темиргалиева, а заодно и нас наградили очень щедро. Марсель получил ожидаемые майорские звёздочки и занял кресло главы отдела специальных операций и подбирал себе команду. Нам он сообщил, пока не радоваться, ибо его сменщик в проекте «Фараон», покажет нам, как раком зимуют, вот только доедет.

Нас поселили на небольшой туристической базе, которая пустовала по сезону пустовала, и мы были полностью предоставлены сами себе.

Полученное свободное время мы использовали с пользой. Во-первых, отработали тактику, которую надо было менять из-за новичков в команде, а во-вторых, дали Диане передышку, то есть неделю вообще не трогали и она отсыпалась в своей комнате, даже не выходя оттуда. Еду ей приносили Лена и Яся, которые с ней не заговаривали. И в третьих, после того как Диана оклемалась, мы изучили полученные ей данные по соседней галактике, а я стал отрабатывать взаимодействие с ней, через стандартную связь.

— Зачем нам надо менять тактику? — не понимал Череп.

— Раньше у нас таранами были Жмых и Варяг, а Хан, Хорн и Коля поддерживали сзади. Теперь наоборот. Тараном идут Хацкевич и Кинтана, Жмых и Варяг сместились назад, а Вик, наоборот, выдвинулся вперёд.

— Ну такое, — пожал плечами Череп. — Всё равно в бою куча мала, начинается почти сразу.

И тем не менее мы продолжили. Очень скоро пришла в себя Диана. Она стала выглядеть и вести себя, ну не как обычная советская девушка, а очень близко к этому. После того как первый шок прошёл, она в целом оказалась довольна слиянием с искусственным интеллектом, а Яську просто разорвало от любопытства, как Артемида помогла ей достичь такого высокого уровня регенерации.

Однако ответы Дианы мало что прояснили, так как это был высший уровень развития медицины Предтеч, до которой нам ползти и ползти. Довнарович опять стала ворчать, что теперь понимает, почему в Средневековье сжигали ведьм, но успокоилась, когда девушка продиктовала ей пару рецептов для фармакологии и манипуляций, которые мы могли использовать в военно-полевой медицине. Обрадованная Яська бросилась писать работы, стремясь поделиться с коллегами, и забыла про регенерацию.

Мы же с удовольствием послушали отчёты Дианы, а теперь она требовала обращаться к ней только по имени девочки-носительницы, чтобы не сбивать её с толку, о Туманности Андромеды. Правда, понятной нам информации было мало, но тем не менее выводы мы смогли сделать.

В соседней галактике дела шли ни шатко ни валко. Были ли у них собственные Предтечи — непонятно. Возможно, их истребили наши, не зря же они так дёргаются на тему визитёров от соседей. В общем, вариантов была уйма, а факты таковы:

В настоящий момент сформировалось пять цивилизаций, освоивших межзвёздные перелёты и колонизировавших Туманность Андромеды. Гуманоидов, произошедших от приматов, среди них не был. Да и вообще, от млекопитающих произошло только две цивилизации: раттусоподы и ликаноподы, первые от крыс, вторые от волков. Третьими были рептилии, но аналогов им в земной биологии мы не нашли. Четвёртые оказались птицами, разумеется, нелетающими. А пятые мы вообще не поняли кто это, лишь сделали себе заметку, что при встрече лучше их уничтожить. Какая-то разумная слизь, могущая принимать разные формы. Все они, как уже было сказано, вели перманентную войну друг с другом. Они вступали то в разные альянсы, которые сразу распадались, едва заканчивалась очередная война. Освоение межгалактических перелётов на этом этапе им было недоступно. И в общем-то, даже не входило в ближайшую повестку. Пять цивилизаций активно осваивали уголки своей галактики, готовясь к очередной схватке за господство. Больше ничего Диане не было интересно, хотя она набрала много попутной информации, которую, наверняка будут изучать в ГРУ, причём под микроскопом.

— У нас осталось две недели, чтобы смотаться отсюда, — мрачно проговорил Варяг, глядя на небо Кадмии, которое уже начинало сереть. — Иначе застрянем на месяц

Я лишь согласился с ним закуривая. Через две недели два спутника планеты займут положение в космосе, препятствующее навигации и она останется отрезанной до конца месяца. Это, разумеется, печалило, но что делать?

К счастью, Марсель Темиргалиев появился на следующий и сразу же вызвал меня, выдернув из тёплых объятий Лены.

— Через двадцать минут жду тебя у здания управления. Не опаздывай, — коротко сообщил он и отключился.

Я вскочил и начал собираться.

— Что такое? — подняла голову заспанная Ленка.

— Начальство прилетело и наводит страх и ужас. Судя по звукам он в космопорте, значит, у меня есть пять минут резерва.

Взяв флаер, я помчался навстречу, даже никого не предупредив. А смысл? Марсель не приказывал мне никого с собой брать, а будить их значило терять время.

На оговорённое место встречи я прибыл за минуту, до назначенного времени и тут же рядом приземлился флаер, из которого вышел Марсель.

— Молодец, — кивнул он.

— Служу Советскому союзу, товарищ майор.

— Хорошо служите, — Темиргалиев прошёл в управление, показал служебное удостоверение и не обращая внимания на вытянувшегося по струнке вахтёра, пошёл к коридору, занимать место начальника. — Я даже вам награды за это привёз. Но вручу не раньше чем через неделю.

Мы дошли до кабинета, с которого уже была скручена старая табличка, но новой не появилось. Едва мы зашли, от порога метнулась женщина средних лет, с кипой бумаг.

— Товарищ майор… — начала она, но недоговорила, Марсель просто отмахнулся от неё.

— Семь минут, — бросил ей он. — Срочное дело.

— Куда? — только и спросил я, едва дверь за нами захлопнулась.

— Халлдория Барна, а точнее, планета Арна Тагана, город Хадрекс, это…

— Основной торговый порт халлдорианцев, — кивнул я.

— Да. Дело срочное, требуется эксфильтрация нашего агента и его помощника. Понимаю, надо было это делать, не спеша, но так получилось.

— Как обычно, — хмыкнул я. — Какие данные?

Марсель кратко объяснил мне, что и как следует делать, в конце уточнил:

— Сможешь запомнить без своей Артемиды?

— Во-первых, память я хорошо натренировал, а во-вторых, запоминающие устройства она мне оставила, отрастив в Диане новые.

Марсель издал какой-то непонятный звук, но ничего не сказал.

— Стоп, — сказал я. — Агент сам подойдёт ко мне в баре «Мондинго» в портовом квартале, так? А какой пароль, отзыв?

— Пароль не нужен! — расплылся в улыбке Темиргалиев. — Давно мечтал сказать эту фразу. С тех пор как фильм увидел.

— Я должен говорить фразу, — проворчал я. — То есть я агента знаю? Кто это?

— На месте увидишь. Будет сюрприз. Так, Кирьянов. Вводные ты получил? Собирай команду и вылетай как можно быстрее.

Я повернулся к двери. Сюрпризов я не любил.

— Центральноевропейские документы у тебя сохранились? — спросил он.

Я кивнул.

— Тогда лети по ним. В курсе, что они засвечены, но ведь не на Халлдории.

— «Интересно, это всё-таки реально эксфильтрация или ловля на живца продолжается?» — размышлял я, покидая здание управления ГРУ по Кадмии.

Своей команде я послал сообщение с приказом быть готовыми покинуть турбазу через полчаса. Они меня не подвели. Толи соскучились по работе, то ли настолько хорошая дисциплина у нас была.

С вылетом проблем не возникло. Эме надоело каждый раз воевать то с ремонтниками, то с диспетчерами и она с помощью Ленки выцыганила из полковника Тихонова необходимые документы. Они помогали нам вылетать с планеты без бюрократических проволочек. «Подателю сего», назвал я это, когда она довольная собой, отчитывалась мне. В ответ они самодовольно рассмеялись, но я не стал мелочиться и внёс благодарность им обоим в личное дело. Инициатива у нас хоть и наказуема, но не всегда.

Именно про эти бумаги, она напомнила нам, когда мы поднялись с планеты.

— Валер, зачем эти обходные манёвры? — спросила она. — У нас все необходимые полномочия есть, а Кадмия это межрукавный портал. Индекс планеты Арна Тагана наверняка Диана помнит. В чём сложность? Открываем портал напрямую, идём в бар, забираем агента и сматываемся. Точка.

Я, сделав заботливое лицо, приложил руку ко лбу Марины.

— Эме, ты здорова? — спросил я её. — Или ты всё-таки готова нарушить рекомендацию товарища Темиргалиева и закончить так, как та женщина, в честь которой ты взяла свой позывной?

Марина надулась.

— Узнал всё-таки, — вздохнула она. — И что я сказала не так?

Наша группа переглянулась и посмотрела на Марину с иронией.

— Мари, — мягко сказал я. — Ты сама подумай, откуда у торговой артели из Центральной Европы, во-первых, нужный индекс, а во-вторых, право самостоятельно открывать порталы, куда они пожелают?

Стерлядкина смутилась.

— Вот то-то, — наставительно заметил я. — Поэтому давай, в очередь на Нуэвас Куба, а оттуда уже по нужному адресу.

— Три часа потеряем, — вздохнула Марина.

— Конспирация, матушка, — ответил я и пошёл в свою каюту, чтобы переодеться соответствующе.

По пути меня под руку перехватила Довнарович.

— Что значит её позывной? — хитро щурясь спросила она.

Я мягко отстранил девушку от себя. Подумал немного и обломал.

— Догадаться очень нетрудно. Но думай сама. Дам подсказку. Это связано с её именем.

Оставив недовольную Довнарович в коридоре, я закрыл дверь своей каюты, а сам подумал, что если бы не стал перечитывать на каникулах «Трёх мушкетёров», а потом зацепившись за имя Мари Мишон, не полез в Большой Советский Информаторий поискать что-то про это авантюристку, то вряд ли бы смог так здорово обломать Маринку. Но Ясе этого говорить я не собирался. Стерлядкину она при любой удобной возможности норовит как-то подколоть, хотя отношения между ними и прекрасные.

— Спасибо, что не сказал ей, — шёпотом поблагодарила Марина, когда я вернулся в кабину пилота, чтобы изображать капитана. — А то она бы жизни мне не дала, дразнила, что взяла псевдоним в честь шлюхи.

— Ты знаешь, любезная Мари, как можешь её успокоить на эту тему, — ухмыльнулся я и переключился на изучение данных по заданию.

Мы прошли сначала в сторону Нуэвас Куба — и будь мы настоящей артелью, то обязательно заглянули бы на эту планету. Просто отдохнуть, а возможно и прикупить кое-какого товара. За последний год местные рыбаки наловчились ловить морских эндемиков, которые были не вредны для человеческих организмов, а некоторые так и полезны. Но никуда залетать мы не стали, торчать дополнительно сутки в тропиках, меня как-то не радовало, Кадмия уже сидела в печёнках и я был не против нормальной осени и вроде бы она и должна ждать нас, помимо агента у халлдорианцев.

Мы прошли порталом на Арна Тагана, а уже через час приземлились в Хадрексе. Как водится, меня немного напрягал такой спокойный перелёт, без погонь, требований сдаться. Не отошёл ещё после Нового Род-Айленда, когда тоже вначале было всё спокойно, а потом пришлось убегать от военных кораблей.

Город Хадрекс порадовал нас тёплой, мягкой осенью и удивил отсутствием яркоглазых, в смысле халлдорианцев.

В город, а вернее, в портовый квартал, я вышел в сопровождении Мишина и Хацкевича. Чуть поодаль от нас держалась Приклонская, которую сопровождали Жмых и Череп, а по противоположной стороне шли Кинтана и Стерлядкина. Диана, Яся и Вик остались на звездолёте.

— Не понял, — осмотрелся по сторонам Вадим. — А где яркоглазые?

— У себя дома, — буркнул я. — В Хадрексе, их один процент от населения города и они занимают руководящие посты в администрации и полиции. Мы же это обсуждали — большая часть Халлдорианского Альянса населено гарза, просто яркоглазые вовремя подсуетились, захватив эту планету.

— По этой причине Альянс считается слабым звеном во всех государствах, образовавшихся после падения империи, — добавила Лена.

Разумеется, уточнять, что поэтому Халлдория и стала нашей основной целью, мы не стали.

Мы немного поплутали по портовому кварталу, разумеется, для отвода глаз, так как Диана и Вик помогали нам не заблудиться в этом городе, а потом зашли в «Мондинго», который Марсель назвал баром, а по мне так это был банальный кабак. Но одно хорошо, собирались здесь не местные, а прилетавшие на Арна Тагана торговцы. Заходя в бар, мы немного перемешались, и Лена села со мной за стол, оттеснив Варяга.

— Сколько ждать? — спросила она, недовольно осматриваясь по сторонам.

Я достал планшет и вывел на экран часы, показывающие местное время. Здесь, в сутках было двадцать семь с половиной земных часов, поэтому существовала своя система измерения, которую постоянно приходилось переводить на земные, чтобы не путаться. Хорошо, что наши программисты разработали нужные программы, а вообще в последний год шли дискуссии, в научном сообществе. Одни требовали создать универсальный календарь, для всех планет, а вторые уточняли, что нужен галактический календарь, через который можно будет конвертировать измерения времени, в общие, а для каждой планеты они будут уникальными. Я придерживался второй точки зрения, потому что было ясно: на четырнадцати планетах мы не остановимся и надо будет двигаться дальше, а это значит менять универсальный календарь всякий раз, когда мы начинаем осваивать новую планету.

— Примерно тридцать минут, — сказал я. — Вадим, закажи что-нибудь, только слабоалкогольное. Не надо вызывать подозрений, беря лимонад, но головы нам нужны ясные.

Хацкевич принёс три кружки местного пива, предварительно посоветовавшись с Лёхой Маркиным. Вот что меня поражает в них обоих, так это умение разбираться в том, какую сивуху и на какой планете пьют. Но общие знания проскакивают у них между ушами. С другой стороны, это хорошо. Если мы работаем в команде, они прекрасно дополняют нас.

И через полчаса потягивания местного пива — кстати, неплохого, за моей спиной раздался женский голос.

— Земляне? Откуда вы и как здесь оказались?

Возможно это агент, понял я и повернулся, чтобы пригласить её за стол, но замер.

— Действительно, пароль не нужен, — синхронно сказали мы с ней.

Передо мной стояла мой бывший командир — старший сержант Оля Зотова. Вот интересно, в каком сейчас она звании? Ещё она не только мой бывший командир, но и бывшая любовница. И это придавало сцене, какой-то совсем уж мелодраматичный оттенок, учитывая, что за соседним столом сидела Стерлядкина.

— Привет Ва… — начала она, но я сразу оборвал её.

— Курт Родбауэр, СЦЕСР, это мои спутники Франтишка Влочева и Штепан Гавличек, торговая артель «Кртек», а вы кто и откуда, прекрасная фройляйн?

— Нела Радич, Чаковец, Югославия, — Зотова овладела собой и понизила голос до шёпота. — Почему прислали именно тебя?

— Всё на корабле, — ответил я. — Допиваем пиво и уходим.

— Не получится, — отрицательно покачала головой Оля.

Я нахмурился, ибо мне показалось, что Зотова собирается втравить нас в неприятности. Возможно, крупные.

— Тебе не сказали, что забрать нужно двух человек? Со мной была напарница, но она попала в лапы местным бандитам. История долгая, она не из системы, а привлечённый специалист, когда мы сбежали сюда, немного накосячила и оказалась в рабских загонах местного криминального синдиката.

Пришлось наступить на ногу открывшему рот Хацкевичу, чтобы он не опозорил нас перед коллегой. Ну вот кем надо быть, чтобы пропустить основные сведения о том, что несколько государств, образовавшихся на руинах бывшей империи, восстановили рабство, которое и раньше существовало, но неофициально, а Халлдорианский Альянс вообще одним первых?

Я активировал связь с Виком.

— Скажи Диане, чтобы она односторонне подключилась напрямую ко мне, а Черепу передай, пусть они привлекут к себе внимание, но без экстрима.

После того как Артемиду вживили в юную комсомолку, между нами сохранилась некая связь, основанная на технологиях Предтеч. При активации мы были способны видеть глазами и слышать ушами друг друга. Одностороннюю связь я попросил, потому что не овладел до конца этой технологией и не мог абстрагироваться от того, чтобы не воспринимать информацию от девушки.

Тем временем Череп начал шуметь, кричать, что у него день рождения и он угощает. Разумеется, всё внимание посетителей бара переключилось на него, а я почувствовал Диану в своём сознании.

— Давай подробности, — быстро бросил я Зотовой.

— Смотри, — она достала своей планшет, на котором был план города. — Вот здесь находится аукцион, где торгую живым товаром, а банда, к которой она попала, держит своих рабов на соседней улице. Штурмовать их бесполезно, они и сами там квартируют, но…

— Когда её должны повести на аукцион? — спросил я.

Зотова бросила глаза на часы, которые в империи было принято носить, как у нас в старину: в карманах, на цепочке.

— Примерно часа через два, если по нашему времени. Но, Курт, это бесполезно. По улицам их никто не водит. Это опасно. Боятся они, разумеется, не полиции и не освободителей, а конкурентов.

— Про аукцион спрашивать бесполезно? — уточнил я.

— На первый взгляд кажется, что его вообще не охраняют. Но он организован крупными бандами и местными властями, так что мы банально не улетим с планеты.

Я кивнул.

— И что делать? — спросила Лена, которой ситуация показалась безнадёжной.

Мне же она такой не казалось.

— Скажи Нела, а можно спрогнозировать, кто купит твою напарницу? — уточнил я у Зотовой.

— Сложно угадать, — задумалась она. — Есть несколько заинтересованных частных покупателей, желающих её в свои гаремы. Но, скорее всего, она достанется банде «Коготь», которая держит местные бордели.

— У сутенёров её отбить будет сложнее, чем у той банды? — уточнил я.

— Напрямую нет, но можно будет попытаться вытащить из борделя, — нахмурилась Оля. — Правда, будет та же проблема, что и с нападением на аукцион.

— А просто выкупить? — не выдержал Хацкевич.

Вместо ответа Зотова назвала стартовую среднюю стартовую сумму и Вадим замолчал. Таких денег у нас не было и нам не предоставят, тем более за два часа.

Кстати, по совету Темиргалиева, я сделал на группу небольшой денежный резерв неучтёнки в банке на Гарьерге. Расходы, штука такая, не всегда можно уложиться в норматив, да и с бухгалтерией лучше лишний раз не ругаться. Этот резерв покрыл бы стартовую сумму, но там намечался аукцион и до какого предела взлетела бы стоимость, кто знает. Поэтому нельзя было класть яйца в эту корзину, а сразу думать о другом плане.

— Нела, а как можно убрать банду с аукциона? — спросил я, на всякий случай.

Ольга ненадолго задумалась.

— Обычно на торгах присутствует главный распорядитель борделей и пара его помощников. Они уйдут оттуда, если что-то случится в этих самых борделях… что-то такое…

Она покрутила кистью в воздухе.

— Например, шумная попытка украсть нескольких рабынь? — уточнил я.

Лицо Зотовой изменилось. Она недовольно посмотрела на меня и поджала губы.

— Валер, только давай без авантюр…

— Поздно, — сказал я, жестом подзывая официанта, чтобы расплатиться. — В моей голове уже сложился план.

После того как мы покинули кабак, я отделился от группы, наказав Хацкевичу присматривать за Ольгой. Чтобы ни один волос не упал с её рыжей головы, даже ценой собственной жизни.

— Парни, — подошёл я к Жмыху и Черепу. — У меня для вас новости. Хорошая и плохая.

Они насторожённо посмотрели на меня.

— Хорошая. Вы идёте в бордель.

Маркин было довольно заухмылялся, но Череп оставался насторожённым.

— Плохая. Вы идёте его взрывать. Шутка. Вам надо разобраться с энергопитанием, — я достал планшет и показал объекты на карте. — Вот здесь, здесь и здесь. Скинуть всё Диане и ждать дальнейшей команды.

Парни облегчённо выдохнули, сказали, что приказ поняли и удалились. Я очень надеялся, что моральный облик не даст им воспользоваться услугами, но не поставил бы на это.

— Что ты задумал? — ко мне подбежала Оля.

— Значит так, Ольга Николаевна. Я не знаю вашего звания. Но мне плевать, потому что операцией командую я. Поэтому вы сейчас вместе с Еленой и… — я внимательно осмотрел местных, сновавших по улице. — И Эдом. Идёте на аукцион. Ваша задача, выяснить, кто из нуворишей купит девушку и сообщить мне. Тогда вы и получите дальнейшие приказы.

Зотова хотела ещё что-то сказать, но Приклонская взяла её за рукав, и они втроём покинули улицу. Я продолжил командовать.

— Марина, ты возвращаешься на корабль и чтобы он был готов стартовать в любой момент…

— Если без авантюр и не махать шашками, то нам придётся вставать очередь, — начала она, но я её перебил.

— Вот и хорошо. Вставай в очередь и постарайся влезть в промежуток от трёх с половиной часов до четырёх.

— Есть, — буркнула она и исчезла.

Я посмотрел на тех, с кем остался. Варяг и Хацкевич. Тоже неплохо.

В общем, пока Жмых с Черепом шлялись по борделям, девчонки с Кинтаной просачивались как зрители на аукцион — там было недостаточно просто заплатить за вход, а ещё и не от каждого деньги примут, а Диана на пару с Виком влезала в городскую энергосистему, мы разыскали два вместительных флаера и засели на них рядом с местом, где проходил аукцион. Отдельная история, как мы их получили, да ещё почти бесплатно, но лучше вам не знать неаппетитных подробностей.

Обзор нам достался очень хороший. Видно было площадку для флаеров и даже немного город. Поэтому выключившееся электричество в двух кварталах от нас, мы заметили одними из первых. Здесь же из аукционного дома выскочили пятеро человек, один арза из халлдорианцев, возможно это и был распорядитель, и четверо крепышей, кто из них заместитель, а кто охрана мы гадать не стали. Они заскочили в свой флаер и умчались как можно быстрее.

Дело в том, что мы не только отключили там свет, но и создали панику. За двадцать минут до начала акции бордель-маман пришло сообщение о готовящемся побеге. Поначалу дамы отмахнулись от него, но когда погас свет, сразу вспомнили и в панике доложили руководству.

Минут через десять подрулили наши диверсанты, Жмых и Череп и заняли места во флаерах, а ещё через девять минут возникла небольшая суета, кто-то покидал аукцион, увозя с собой закутанную девушку. Лена моментально прорезалась на связи.

— Девушку купили и уже увозят. Так не особо принято, но…

— Понял. Работаем. Парни, пристраиваемся в хвост вон того флаера и летим за ним.

Да что же там за девчонка-то такая? Что аж сладострастец, у которого и так в наличии небольшой гарем, торопиться насладиться покупкой.

— А второй флаер? — уточнил Варяг.

— Оставим девчонкам. Мы должны были лететь одновременно, но вот видишь, кое-что пошло не по плану.

— Как обычно, — проворчал Хацкевич, проверяя оружие.

— Не ворчи, — сказал я. — Ещё не вечер.

— Это-то и пугает.

Мы вылетели следом за флаером. Сладострастец летел куда-то, в сторону плотной застройки и я пожалел, что не уточнил у Зотовой, кто покупатель и в какой части планеты он живёт. Арна Тагана была не слишком густонаселённая планета, но всё-таки здесь было больше одного города. Однако скоро транспорт вылетел за городскую черту и я успокоился и связался с Дианой.

Девушка проанализировала обстановку и посоветовала немедленно сажать флаер покупателя, ибо мы аккурат были в таком месте, слепая зона и довольно-таки глухо.

— Что товарищи, вы готовы выполнить смертельный номер?

Варяг и Череп переглянулись и покачали головой. Ах, ну да. Что-то такое мы уже делали во время боёв за Гордзекс. Но был нюанс.

— Только я не Стерлядкина, а флаер научился водить меньше года назад, — сообщил я им радостную новость.

Жмых отжал дверь флаера, Варяг обхватил Черепа, а он, в свою очередь, стал вести прицельный огонь по флаеру из пистолета, выводя из строя двигатели, но не все разом, а по очереди. Чтобы транспорт не рухнул, а плавно-плавно приземлился.

Относительно, конечно. Флаер покупателя-сладострастца ударился о землю со всей дури, но не упал, что немаловажно. Мы приземлились рядом, выскочили наружу и, достав оружие, стали окружать флаер со всех сторон. Из транспорта по нам открыли беспорядочную стрельбу. Пришлось отскочить назад, но один из лучей задел Черепа. Тот схватился за руку и зашипел от боли.

Что же, попытаемся с ними поговорить.

— Эй, в кабине! — крикнул я на низком имперском. — Бросайте оружие и выходите по одному, с поднятыми руками.

— Это ограбление, — зачем-то добавил Жмых.

Вот выучили его иностранным языкам, на нашу голову. Но это нам не помешало. Дверь флаера покупателя отошла и оттуда выкинули, судя по всему, нашего сладострастца. Невысокий, полноватый мужичок, с бегающими глазками. Он мог быть чем-то похож на карикатурного итальянца, не смахивай он так на своего таусийского родителя.

— Где остальные? — спросил я.

— Они внутри и не верят вам, — пробормотал он.

Правильно делают, в общем-то. Живыми мы их отпускать не собираемся, но лучше им об этом пока не знать. Ладно, второй нас транспорт на подходе, главное — немного протянуть время. Но в этот момент бандиты решились на переговоры.

— Эй! Вы можете убить этого ублюдка, а нас отпустите, — раздалось из флаера. — Мы вообще не при делах.

Вероятно, они посчитали всё происходящее, каким-то криминальными разборками. Что же, это нам на руку.

— Да валите на все четыре стороны, — щедро махнул рукой я. — Девку только отдайте.

— Зачем? — опешил толстячок.

Судя по тишине, во флаере внимательно к нам прислушивались.

— Моя сестра. Злые имперские солдаты разлучили нас в детстве, я искал её и вот теперь нашёл.

Не знаю, поверили они мне или нет, но через несколько секунд из флаера вылетела закутанная в покрывало девушка, а сам транспорт, начал подниматься в воздух. По двигателям мы стреляли из импульсного оружия и поэтому они восстановились сами. Быстро лететь они не смогут, но им сейчас главное, убраться отсюда подальше.

Транспорт набрал высоту и полетел обратно, в сторону Хадрекса, когда разряд плазменной винтовки, выпущенной из догонявшего нас транспорта с девушками и Кинтаной, спалил его к чёртовой бабушке. Вернее, он вызвал пожар в двигателях, который охватил весь флаер. Лететь он больше не мог, поэтому рухнул в ста метрах от нас, в ближайшую реку.

— И концы в воду, — сказал я, сворачивая шею незадачливому сладострастцу.

Я не зря приставил к девчонкам Кинтану, который хорошо владел тяжёлым вооружением. Как знал, что они будут прикрывать сзади.

— Что же здесь за красотка-то такая? — подошёл я к пленнице и сдёрнул с неё покрывало.

На меня смотрели испуганные глаза Нины Ивиной. Я рефлекторно проверил свой пистолет. То же самое сделал и Вадим Хацкевич. Остальные посмотрели на нас с недоумением.

— Зотова, спустись-ка вниз, у меня к тебе небольшой разговор, — сказал я по связи, но Варяг хлопнул меня по плечу.

— Командир. Стерлядкина сказала, что вылет через пятьдесят минут, а нам только до города полчаса лететь, — вмешался Варяг.

— Понял. Штепан, надень на неё наручники, — бросил я Хацкевичу. — Полетели.

— Валера, я… — начала Нина.

— Если ты ещё раз откроешь рот, я тебя пристрелю, при попытке к бегству, — бросил я, направляясь во флаер.

Итак, советский агент, которого мы спасали с риском как для наших жизней, так и для нашей свободы, оказался халлдорианским шпионом. Бывшим? Не уверен. Я не знал, на какой основе она работает с Зотовой, но собирался это выяснить.

Мы молчали всё время, пока летели на флаерах к космопорту. Там нам пришлось бросить транспорт, а жаль. Я бы оставил их за собой, ну или за артелью «Кртек». Кто знает, когда мы здесь появимся и что нам понадобится.

В порте мы задерживаться не стали. К счастью для нас, халлдорианцы использовали эту планету, как перевалочный пункт для своих нелегальных операций хотя им это уже надо было так сильно, но привычки. По этой причине здесь не было никакой таможни и досмотра.

— Вадим, отведи Нину в двадцатую каюту, запри её там и выставь охрану, — приказал я и повернулся к разгневанной Ольге. — Товарищ Зотова, если хотите что-то сказать, то делайте это до нашего отлёта.

Чувствовалось, что Ольга мне много чего хочет сказать, но она взяла себя в руки и начала перечислять.

— Во-первых, мы летим на Гарьерг. Во-вторых, освободи Людмилу Мезенцеву, это мой человек. Мы высадим её на Гарьерге.

Неизвестно, сколько бы ещё продолжалась игра в гляделки, но Марина высунулась из кабины.

— Валер, это правда. Я сама доставляла ей эту… как её там, по личному приказу товарища Тихонова.

— Ладно. Вадим. Сними с девушки наручники и отведи её… да, пожалуй, всё туда же. В двадцатую, мы с ней и Олей поговорим позже. Череп — в медотсек. Довнарович, займись им. Остальным занять места согласно боевому расписанию.

Раздав приказы, я полез в кабину пилота, услышав в спину шипение Ольги:

— Не хотела бы я быть твоим командиром, Кирьянов.

— Вот что я не так сделал? — возмущался я, пока мы стартовали с планеты. — Всё, как нас учили…

— Наследили мы, — проворчала Марина. — Тот мужик был порученцем клана Нахара. Когда найдут его труп, то могут начать копать.

— Да пускай, — пожал плечами я. — Знаешь, скорее всего, спишут на какие-то свои разборки. Живых не осталось, а что там с электричеством в борделях произошло, вообще не свяжут.

Марина как-то неопределённо пожала плечами.

— Я точно не знаю, но по слухам, эта Ольга на хорошем счету в отделе. Протеже подполковника Кунцева, а он правая рука Тихонова. Может как-то нам напакостить.

— Эме, может быть, ты забыла, что я протеже Копылова? — ухмыльнулся я. — А в работе нашей группы высказывал свою заинтересованность лично Бронницкий. Да и ты, дочь своего отца…

— Папа с удовольствием отправит меня на штабную работу, — проворчала Марина.

Я не стал ей говорить, как сильно она ошибается. Если у её отца было бы столь сильное желание перевести свою дочь на тёплое место, то он это уже сделал. Да, само ГРУ государство в государстве, а наш отдел так тем более. Но маршал, министр обороны и член Политбюро — да никто бы ему не отказал в такой малости. Кто знает, может быть, её отец ворчит для вида, а сам гордится, что его дочь пробивается в разведке сама?

— Становимся в очередь на Гарьерг? — спросила меня Марина, когда мы поднялись.

— Да. Не хочется мне туда, ох не хочется. Но своего бывшего командира я и так уже выбесил, так что не стоит продолжать.

С этими словами я покинул кабину и пошёл пообщаться с двумя шпионками. Олю то ли попустило, то ли она скрывала эмоции, да Нина, вернее, Людмила, улыбалась мне весьма приветливо.

— Вот только этого не надо, — сказал я Мезенцевой. — Когда ты мне последний раз так улыбалась, то через минуту чуть черепушку вешалкой не проломила.

— Она теперь на нашей стороне, — успокаивающе подняла ладони Зотова. — И извини, Валер. Вспылила. Последние недели, итак на нервах вся была, а ещё тебя для эвакуации прислали. Уж не знаю, зачем и кто такой шутник у нас в штабе.

— Товарищ Темиргалиев, если не Тихонов, — пожал плечами я. — Приказ исходил от них. Скорее всего, продолжают наши игры с американцами.

Я покосился на навострившую ушки Мезенцеву. Ольга всё поняла и закрыла тему.

— Ладно, в штабе узнаю, — вздохнула Зотова. — Теперь к делу. На Гарьерге мы эту мадам высадим, да и сами, туристами, там сутки проведём.

— Зачем? — не понял я.

— Меня, скорее всего, на Гарьерг перебросят, её я для этой же цели туда отправляю, будет моим личным информатором, — пожала плечами Ольга. — Зачем ты там будешь светиться с гдровскими документами, я не знаю.

— А что там, на Гарьерге? — уточнил я. — Вроде бы там уже своя резидентура выстроена…

— Кое-что изменилось, — вмешалась Мезенцева. — Сейчас там собираются дезертиры, перебежчики и военнопленные…

— И не просто так. Их собирает вокруг себя, некий Джастин Строганов. Кто это такой мы не знаем. По документам потомок белоэмигрантов, воевал в составе американской армии, но сам не пытался перебежать. Судя по внешним признакам, обычный американский делец, что просто эксплуатирует тех людей, которым дорога на Землю закрыта, но нужно больше информации, — пожала плечами Ольга. — Вот и буду узнавать.

— Я с ним сталкивался, — проговорил я. — Когда уходил от американцев, с Нового Род-Айленда.

Пришлось пересказать Ольге про своё общение с командой звездолёта «Каньяр», подозрения Кинтаны и свои размышления на их счёт. Она нахмурилась.

— Ладно, я поговорю с Эдуардо, но позже, — решила Зотова.

Скоро мы покинули гостеприимную систему Арна Тагана и ушли на Гарьерг, где Нина-Людмила нас покинула, а мы провели сутки в одном из скромных отелей. Попутно Оля пыталась навести справки о загадочном Строганове, но это у неё не вышло. Аферисты и контрабандисты, предпочитали держаться друг друга и нечасто появлялись в курортных городах, предпочитая селиться в руинах на севере планеты, попутно их обустраивая.

— Ладно, разберёмся, — потёрла руки Зотова. — Люське удалось с ними связаться. Через известное место, скорее всего, но зато когда я вернусь на Гарьерг, у меня на руках будет хоть что-то.

Я тогда удержался, от того, чтобы посоветовать Оле не зарекаться. Я-то сам себе обещал несколько раз не возвращаться на эту планету и что же? Ничего так лихо не обламывает планы, как судьба и родное начальство. И мне порой кажется, что руководство ГРУ посильнее судьбы будет.

Глава 18. Гамбит Кирьянова

Ноябрь — декабрь 2005 года

Снег падает на кровь, белые иголочки.

Кровь падает на снег, завтра будет Ёлочка.

Мы вышли из игры, мы смертельно ранены.

Спи, я твой Пер Ноэль, ты моя Снегурочка… Дурочка — пела в проигрывателе группа Агата Кристи. Не так обласканная властями, как «Медведи», но и не диссиденты, какие-нибудь. Вошедший Мишаня, сделал недовольную физиономию и выключил цифровой проигрыватель.

— Упадническая музыка, упаднические песни, — прокомментировал он. — Ты бы что-то повеселее послушал. У нас, кстати, в Рязани, появилось неплохое ВИА. Фолк-рок, но ребята весёлые. Меня Яна на них таскает. Тебе в твоём состоянии, лучше их послушать. Название забыл, но ничего, на коммуникаторе есть. А вот от этих, только в петлю залезть охота.

Кто такая Яна, мне было не очень интересно, скорее всего, его девушка или просто знакомая. Поэтому я не стал спрашивать, а продолжил разговор.

— Мне, Миш, веселья на Ярве хватило. Насмеялся, можно сказать, на всю жизнь.

— Да что там произошло? — наморщился он. — В газетах пишут невнятное, клеймят американских империалистов, здесь тоже отмалчиваются. Матушка твоя, кстати, сама чуть не рванула в Дальний Космос, пришлось мне пообещать, что я всё узнаю и честно расскажу.

— Не сможешь. Не узнать, ты узнаешь, но рассказать не сможешь, — улыбнулся я. — Да и на Землю вернёшься нескоро. Но это ты сам знаешь.

— О как, — сказал Мишка. — Ну давай рассказывай, ты меня знаешь, я уши люблю погреть.

Впрочем, начиналось всё как всегда. То есть мирно и ничего не предвещало большой подлянки, которая была неизбежна. Мы доставили Олю Зотову сначала на Кадмию, а потом, не успели расслабиться, как нам дали приказ везти её на Машеров.

— А товарищ Темиргалиев нас с рейсовым транспортом не перепутал? — поинтересовалась немного взвинченная Ленка.

Какая падла ей проболталась, что у меня был роман с Олей, ещё когда мы служили в космодесанте, я не знаю. Никому из своей команды я не говорил. Но Лена она у нас ведь только по образованию биолог, а реально, специалист по добыче информации. Смогла где-то выудить. Мне она ничего не сказала, зато всякий раз, когда слышала фамилию Зотовой, хмурилась, а услышав, что нам её ещё куда-то везти, вообще взбеленилась. Но ничего не поделать, нам приказано, мы летим. Тем более, Марсель меня предупредил, что у полковника есть ко мне серьёзный разговор. Я понял, что нас ждёт очередное задание на благо Родины.

Разговор был и ещё какой! После таких разговоров мечтаешь об устройстве, ну как в каком-то американском фильме, которое стирает память, по нажатию кнопочки. Тихонов не стал миндальничать и секретничать, а обрисовал ситуацию со всей пролетарской прямотой. Наше советское руководство утомило, то что американцы юлят и отказываются выполнять взятые ими обязательства. В частности, по Китаю. Нас ситуация тоже напрягает, потому что руководство КПК собирается развернуть партизанское движение на занятых американцами территориях, а это чревато дальнейшей дестабилизацией международных отношений. Советскому руководству это не нужно, но и китайцев прокидывать им неохота. После стольких лет конфликта, у нас, наконец, нормализовались отношения.

— В общем, нужна провокация, которая приведёт к международному скандалу, — хлопнул ладонью по столу Тихонов. — Мы подумали и решили разыграть твою фигуру в этой партии. Црушники к тебе испытывают, какую-то необъяснимую тягу. Сейчас они роют носом землю на Гарьерге, куда ты залетел всего на сутки, под именем Курта Родбауэра. Поэтому мы посылаем тебя на Ярве. Твоя задача будет очень проста. Шастать по тамошним городам с дельным видом. Заходит на американскую территорию, но сразу чур — там не попадаться. В общем, вызывать подозрение и желание тебя захватить и допросить.

— У них и так этого желания… — протянул я.

— Естественно, — согласился Тихонов. — Потому тебя и посылаем.

Впрочем, на Ярве мы вылетели аж через три недели. А до того мы пару раз смотались на станцию в системе Кастора, большей частью как грузовик. Доставили нужное оборудование и обустраивали её для дальнейшей работы. Провели разведку территорий рядом с посадочными кольцами на самой планете, наметили точки для строительства временного жилья.

Нас это только радовало, потому что ЦК, наконец, дало разрешение для основания поселения во Внешнем рукаве Млечного пути.

Миссия на Ярве мне тогда не показалась сложной или опасной. В конце концов, работать нам предстояло под прикрытием товарищей, да и противник — американцы, был нам хорошо известен. Это не какая-то цивилизация, бывшая под имперской оккупацией, которая может неизвестно что выкинуть. Поэтому к работе на Ярве мы готовились по остаточному принципу.

Но коротко про планету. До нашего появления там существовало три поселения, населённых преимущественно арза и гарза. После войны часть населения покинула планету, а мы её поделили пополам. Один город отошёл американцам, другой нам, а третий, где располагались посадочные кольца, поделили напополам. Как Берлин, в своё время.

С Берлином, кстати, интересно произошло. Ещё в конце девяностых, проход через стену между западным и восточным Берлином сделали свободным, а после войны стену и вовсе демонтировали. Радостные американцы потёрли руки, но всего через полгода их попросили убраться к чёртовой бабушке из Западного Берлина, а их люди, засланные в восточную часть города, всплыли по весне в Шпрее. Товарищ Машеров, его преемник и их окружение, ничего не делали просто так. Словом, в составе ГДР оказался весь Берлин, а в самой ФРГ начались брожения, активировалась, исчезнувшая после столкновения с империей, Фракция Красной Армии и стали ходить разговоры, что вот-вот обе части страны вновь объединяться и дружно заживут в семье центральноевропейских народов под руководством коммунистической партии.

Не в последнюю очередь из-за утраты Берлина правительство Альберта Гора не спешило выводить свои войска из Южного Китая. Боялись потерять лицо окончательно. Однако Москве было на это плевать. У нас свои интересы.

Но вернёмся к Ярве. Итак, на планете существовало три города. Американский Спэйс-сити, наш Красносоветск и общий, который так и назвался Ярве. Мы звали его Ярвеград, а американцы Ярветаун. Из-за этого возникало много путаницы, а я пошутил, предложив называть город Ярве-многоточие, но судя по кислым лицам встречавших нас городских руководителей, я не первый был таким весёлым парнем.

Да, я туда прилетел вполне официально. Как Герой Советского Союза, встретиться и пообщаться с гражданами, надавать автографов и так далее, по списку, что там ещё?

— Ничего так не выдавало Штирлица, как парашют, который волочился за его спиной, — ворчал Варяг.

— Так и надо. Наш любимый метод — ловля на живца, — отмахнулся я. — Так, парни и девушки. Я выступать, а вы пока проведите разведку на местности. Подумайте, чем таким полезным мы можем заняться?

— Да думать особо не надо, — протянул Череп. — У нас по штабу давно разговоры гуляют, что на Ярве, американцы заходят на нашу территорию и оставляют закладки, на всякий случай. Ну там оружие, боеприпасы, деньги, документы… Наши, конечно, проверяют, но ничего не находят.

— Не скажи, — вмешалась Марина. — Один раз спугнули небольшую группу американцев, но перехватить не сумели.

— Вот и отлично, — сказал я. — Устроим ревизию, вряд ли что-то найдём, но американцы пускай подёргаются.

Сказано — сделано. Утром я выступал перед школьниками, а днём мы шерстили планету на предмет возможных американских заначек. Одно было плохо, мы не знали, как реагируют американцы. Дёргаются или нет? Проверить можно было только одним способом. Как бы случайно, зайти на их территорию.

— Завтра не перед кем не выступаю, — сообщил я команде. — Поэтому пойдём с утра. Такие вещи, лучше делать пораньше.

На Ярве зима была в самом разгаре. Да и темнело рано, учитывая, что там в сутках вообще по двадцать часов.

— Пойдём полным составом? — уточнил Жмых.

— Разделимся, — сказал я. — Со мной пойдут Жмых, Хацкевич и Кинтана. Остальные не переходят границу, но держаться рядом. Командиром у вас будет Мишин. Диана через одностороннюю связь держит связь со мной и если что маякнёт вам.

— А я? — пискнула Яся.

— Со вторым отрядом, — вздохнул я, хотя с удовольствием оставил бы её на базе.

Вряд ли нам понадобится медик. Но мало ли…

С тем мы и пошли, ранним, зимним утром в ущелье Ронгот, которое проходило одновременно по нашей и американской территории. Шли по свежему снегу…

Кровь падает на снег — продолжало звучать в моей голове, хотя Мишаня выключил давно проигрыватель.

— Так, а что там за история с плазменной гранатой? — спросил Мишаня. — Меня, когда к тебе вели, всё про неё вспоминали и хихикали.

— Да, такое, — махнул рукой я.

Вспоминать не хотелось. Тем более что влетело мне за эту гранату, по полной программе. Но рассказать придётся, иначе Мишаня с живого не слезет. Поэтому я продолжил.

Метнулись мы на американскую территорию, походили час-другой и уже ушли обратно, как американцы спохватились.

Надо сказать, что ущелье Ронгот одна из немногих территорий, за которой присматривали и мы и американцы. Поэтому с моей стороны было наглостью туда ввалиться, а со стороны морпехов, посланных по душу нарушителей, было не меньшей наглостью начать преследовать нас по советской территории.

Они настигли нас, на выходе из самого ущелья. Морпехов было двадцать человек, и настроены ребята были решительно.

— Эй! — крикнул мне их командир. — Мы шли по вашим следам. Вы нарушили нашу границу, а потому пойдёте с нами!

— Во-первых, представьтесь. Вот я, Валерий Кирьянов, младший лейтенант, — отозвался я. — А во-вторых, вы нарушили нашу границу, так что в расчёте.

— Сержант Коннор, морская пехота, США, — до морпеха, конечно, уже начало доходить, что он неправ, но ещё не полностью. — В конце концов, вас всего трое, а нас двадцать человек.

— Сержант, посмотри по сторонам, — я поводил пальцем над головой.

Коннор рефлекторно вскинул взгляд и наткнулся на остальных моих бойцов, которые засели наверху и уже взяли на прицел его отряд.

Однако я ошибся. Американский баран и не подумал уходить. Но попадать в лапы американцев, в мои планы не входило. Что же, придётся прибегнуть к последнему, так сказать, королевскому доводу. Я достал из кармана гранату и выдернул чеку.

— У вас есть пять минут, чтобы свалить отсюда, — сказал я наставившим на меня автоматы американским солдатам. — И вот не дай бог, у меня рука дрогнет.

Сержант Коннор дёрнулся. Всю фразу я произнёс на английском, специально для него и его подчинённых. Гранату они опознали сразу, и все они знали, что в радиусе двести метров (или 650 футов в их координатах) она всё выжжет, к чёртовой матери.

— Я буду жаловаться, — обиженно предупредил меня сержант, давая солдатам команду отступать.

— Валите, валите, скатертью дорога, — помахал им вслед рукой с гранатой я.

Когда американцы скрылись в ущелье, я вернул чеку на место.

— Ты больной, что ли? — набросился на меня Хацкевич. — И себя бы угробил и всех нас.

— Не боись, сержант. У меня всё схвачено. Это муляж. Я его стырил с нашего склада и два часа красил под нужную расцветку.

Бойцы дружно выдохнули. Кажется, даже те, что были наверху. Те двое, что были со мной, посмотрели с укоризной.

— А если ты её перепутаешь с боевой? — настаивал Хацкевич.

— Сказал же — не дёргайся. Не беру я с собой боевые гранаты. Просто не умею я ими толком пользоваться, так что чего они место будут занимать?

Сверху, со стороны бойцов раздались робкие смешки. Я покосился в их сторону, и смех резко стих.

— Ладно, возвращаемся, — махнул я рукой. — Своё дело мы сделали, внимание привлекли, теперь на базу и отдыхаем. Тем более что темнеть уже начинает.

Однако выспаться нам не удалось. Диана подняла всю базу в пять утра, сказав, что она вычислила время и место, когда американцы перейдут границу, чтобы сделать очередную закладку.

— Двести километров к югу от Красносоветска, — уточнила она, глядя на зевающих нас. — Саму границу они перейдут через десять минут, а через час будут в нужной точке.

Девушка показала на карте точку в районе Ледяных гор. Я аж поёжился. В общем-то, не сказать, что на Ярве хороший климат, но если горы получили такое название, значит, там совсем труба.

— Почему не взять их на границе? — уточнил Хацкевич. — И развернуть обратно.

— Отмажутся, — вздохнул я. — Скажут, что апельсины приносили. Поэтому пошли, садимся в засаду, а Диана тем временем придумает хороший план.

Потом мы погрузились во флаеры и вылетели на точку. В дороге, Довнарович, ворча, копалась в аптечке, ища что-то против обморожения. Мы проверяли оружие, а главное — связь с Дианой. Она была должна в случае чего, обеспечить подмогу или дать наши координаты, если нас захватят. Я, конечно, надеялся на плазменную гранату, но в вдруг попадутся отморозки, которым пофиг… Хотя в глазах американцев таковым считаюсь я. Почему так произошло? Как мне рассказал Марсель Темиргалиев, генерал Данфорд, очень впечатлился тем, как мы отработали в Гордзексе, а наш бой, против превосходящих сил императорских гвардейцев, так вообще вошёл в легенды.

Словом, когда црушники попросили Данфорда выдать мне характеристику, он им наговорил такого, что у них волосы встали дыбом. И те ребята, которых посылали по мою душу, меня побаивались. Откуда всё это вызнал сам Марсель? А сами-то, как думаете? Видно, сидит в сердце центрального разведывательного управления «жучок», который сливает информацию нам. Я надеюсь, на это.

На месте ожидаемой закладки было холоднее, чем на планете. Оно и неудивительно — горы, как-никак. Мы рассредоточились по местности и стали ждать гостей.

Американцы подошли, как по расписанию. Небольшой отряд в пятнадцать человек. Чуть больше, чем нас, но зато у нас преимущество.

— Начинаем! — приказал я Черепу по связи.

Он сделал пять выстрелов из винтовки, но не по солдатам, а рядом, давая понять, что в любой момент может начать стрелять на поражение. Американцы остановились.

— Граждане янки, — заговорил я на английском, через усилитель. — Бросаем оружие, поднимаем руки, строимся в колонну по двое и…

Я недоговорил. По нам начали стрелять, но не снизу, а сверху. Я откатился в сторону, попутно пытаясь вызвать Диану. Скоро ко мне подскочил Жмых.

— Тузов, что происходит? — спросил он.

— Мы попали, Жмых, — бросил я. — Это не хитрая западня для слонопотамов, а ловушка на Пухов.

Он не совсем понял, а я объяснять не стал. В конце концов, это мой провал. Я-то думал, что вот мы такие хитрые и ловкие, смогли вычислить заходящих на нашу территорию американцев, которых не смогли вычислить всё управление ГРУ по Ярве, но всё оказалось куда как проще. Поняв, что мы делаем, американцы сами расставили западню на меня.

Вместе со Жмыхом, мы, прячась за скалами, подбежали к месту, где сидел Варяг. Он в принципе был на месте, только уже не сидел, а лежал. Лёха коротко выругался. Я пригляделся к бойцу.

— Он жив. Парализован. Американцы бьют парализующими выстрелами, — сообщил я.

Понятно. Им я нужен живой и поэтому на всякий случай они вооружили своих бойцов небоевыми зарядами.

На связи наконец прорезалась Диана.

— Валер, у нас в городе ЧП, — сказала она. — В американской части объявили космическую тревогу, ну и наши на всякий случай тоже среагировали.

— Хитро, — сказал я. — Ди, без предисловий. Мы попали в засаду, и нам нужна подмога.

Девушка пропала со связи. По всей видимости, она попытается организовать подкрепление, но я не уверен, что военные вот всё бросят, когда по городу объявлена тревога, и побегут нам на помощь. Придётся выкручиваться самим.

Два парализующих выстрела просвистело совсем рядом. Мы со Жмыхом откатились в разные стороны. Делать нечего, лучше отступить. Я вызвал Довнарович и Стерлядкину, которые оставались во флаере.

— Эме, как у вас обстановка? — спросил я.

— Тихо и спокойно. Нас не заметили. Что у вас?

— Попали в засаду. Сколько здесь янки неизвестно, но больше чем планировали. Передай остальным, чтобы отходили к флаерам, а я отвлеку внимание противника.

— Тузов, дурак! Не рискуй! — крикнула она, но я не стал слушать.

Мне пришёл в голову небольшой план. Быстро приказав Жмыху тащить Варяга к флаеру, а если кого-то ещё парализует, то и их, я бросился к небольшому утёсу. Дорога к нему была завалена валунами, поэтому я смог ускользнуть от выстрелов, нёсшихся мне в спину. Диана показала мне даже не карту, а подробное изображение всей местности и я надеялся, что увидев, как я бегу прямиком к обрыву, американцы купятся на нехитрый трюк и проявят себя.

Так оно и вышло. Едва я добежал до середины утёса, как заметил, что за мной бегут две фигуры. Я подпустил их поближе и заметил, что это не военные. Да, ЦРУ, как и ожидалось. Быстро сунул руку в карман и стал ждать.

— Нас двое, а ты один, бежать некуда, со всех сторон пропасть, — сказал мне один из подбежавших црушников. — Пошли с нами и не дёргайся. У нас пистолеты, пусть и парализующие, а ты не вооружён.

Интересно, откуда они знают, что у меня был только автомат, который я оставил Жмыху? И с чего они так уверены, в отсутствии у меня пистолетов?

— Обещаем хорошее обращение, если ты нам расскажешь, какие сведения ваши добыли на Артефакте, — вмешался второй.

Я нащупал в кармане муляж гранаты. Что же, пришло время для моего любимого трюка. Медленно вытащил руку с гранатой из кармана и выдернул чеку. Она отлетела в сторону и свалилась в пропасть. Всё-таки зажали они меня на довольно-таки узкой полоске земли.

— Ну что, клоуны, — издевательски произнёс я. — Мне терять нечего, а вам?

Црушники побледнели. Всё-таки репутация дело хорошее, а вымышленная репутация, созданная на основе страшилок Данфорда, которая выставляла меня совсем уж монстром, ещё лучше. Особенно в такой ситуации. Сначала старший, а потом и младший подняли руки.

— Оружие медленно сбросили в пропасть. Потом лечь на землю и руки за спину.

И опять они меня послушались. Впрочем, на лице старшего мелькнуло на миг сомнение, а не стоит ли ему выстрелить в меня. Но он вовремя передумал и выполнил всё в точности, что ему приказал я. Это правильно. Помолчат годик-другой на допросах, а потом их обязательно обменяют.

Я достал верёвки, чтобы связать им руки. Муляж гранаты мешал, поэтому я отбросил его в сторону и пошёл к американцам. Разумеется, граната со свистом улетела в пропасть, а через десять секунд раздался взрыв и вспышка света.

— Твою мать! — выдохнул я, чуть не впав в ступор, от осознания того, что я обращался с боевой гранатой, как с муляжом.

Но я взял себя в руки и спокойно надел наручники на црушников, а потом построив цепочкой, повёл вниз, внимательно посматривая по сторонам, чтобы понять, какие разрушения нанёс мой «муляж».

После того как мой отряд ушёл к флаерам, а я сам побежал на утёс, американцы собрались внизу, чтобы всё равно взять меня, даже если у тех двух клоунов, которые побежали за мной, ничего не выйдет. В общем, очень удачно встали. Я бы никуда не смог деться, но на то, что в них бросят сверху плазменную гранату, они точно не рассчитывали. Теперь их останки догорали, мешая нам пройти. Выжило только около десятка рядовых, да и те были в тяжёлом состоянии. И им было явно не до того, чтобы хватать меня.

— Точняк выговор влепят, может быть даже по партийной линии, — грустно произнёс я, конвоируя американцев в сторону флаеров.

На месте мы немного попинали црушников, выясняя, не остался ли здесь ещё кто и только потом послали Ясю, Лену и Вика, чтобы они оказали первую помощь выжившим. Сами мы остались дожидаться подмоги, чтобы сдать им на руки црушников.

— Опасный ты человек, младший лейтенант Кирьянов, — сказал Мишаня, доставая сигарету. — В космодесанте ты таким не был.

— Не я такой, жизнь такая, — буркнул я. — Давай и мне сигарету и пошли в курилку.

— И что было потом? — спросил он, когда мы потопали по коридору.

— Потом было партсобрание, — вздохнул я. — Вернее, меня вызвали на райком…

Майор Темиргалиев обрушился на нас сверху, как божья кара на грешников. Скандал, вызванный боевым столкновением только разгорался, но всё шло не так, как планировало ГРУ, поэтому требовалось устроить разнос виновному, то есть мне. Хотя моя вина в чём? Это накосячили штабисты, которые не выпустили две резервные группы мне на помощь. Прилети они вовремя, вопрос решился бы на месте и без жертв. У нас было бы преимущество, а американцы не посмели бы открыть пасть. Впрочем, они и так особо не шумят. Всё-таки их морпехов положили на советской территории, хотя янки и утверждают, что зашли они туда случайно. Но могло бы быть и лучше, безусловно. Но не моя вина, вопросы к местному командованию, переполошившемуся на ровном месте. Да не сыграли бы эти две группы никакой роли, будь космическая тревога реальной.

А за плазменную гранату, по роже получил Хацкевич. Он меня так решил воспитать. Мол плазменные гранаты, это не игрушки и шутить с ними не стоит. Взял муляж, положил настоящую. В планах у него было на очередном выходе в пустынные места планеты, взять мой «муляж» и бросить его в нужном направлении. Старая сержантская привычка. Макаренко хренов, педагог непризнанный. Словом, по роже он получил, а отвечать-то всё равно мне. Ну я кое-как отмазался. Так, для виду, командование решило сделать вид, что поверило мне, так как Ленка-то им разнос устроила за отсутствие помощи, но черти принесли Марселя, который устроил разнос мне уже по партийной линии. Собрал выездное заседание партийно-ревизионной комиссии из местных грушников и мурыжил меня несколько часов.

Мне припомнили много чего. Всего на меня подали восемь докладных в разное время и он все их зачитал и прокомментировал. Особо выделил две последние, которые прилетели, как раз на Ярве.

— Докладная № 7, — едко произнёс Темиргалиев. — Стучал головой американского шпиона, в дверь советской резидентуры, и орал на всю улицу, цитирую: вы, дебилы, совсем расслабились, мух не ловите, и у вас здесь целый шпион по закрытой территории, как по своему ранчо шастает.

Да, помню этот случай. Как раз первая неделя моей командировки на этой планете. Мы с Кинтаной вышли перекурить и заметили какого-то хмыря, который перебрался через забор и ходил по территории, что-то фотографируя. Он очень удивился, увидев, мою белую и чёрную физиономию Эда, так что даже дёрнуться не успел, когда мы его вырубили. Потом потащили сдавать тело. Кинтана предлагал отнести в приёмную, то самое место, которое местные знали как управление ГРУ, а я его не послушался и оттащил в наш настоящий территориальный отдел, его мы называли резидентурой, потому как на вывеске, на выходе было написано, что это табачный склад.

Правда, тот парень, когда очухался, стал орать, что он журналист газеты «Вашингтон Пост», но мы же все знаем: грань между журналистом и шпионом очень тонкая, можно сказать, незаметная.

— Вот что орал, это он зря, — сообщил чей-то густой мужской бас. — Сказал бы спокойно, когда откроют. Нечего контору светить.

— Да и так все знают, — возразил чей-то резкий голос. — Я когда на прошлой неделе прилетел и стал спрашивать местных, как мне сказали: где здесь табачный склад, так мне отвечали — табачного склада у нас никогда не было, только разведчики на конце улицы в складском помещении обитают.

Народ начал посмеиваться и делиться случаями из собственной практики. Марсель понял, что упускает воспитательный момент.

— Вот моя любимая, — громко сообщил он. — Докладная № 8. Случайно, я подчёркиваю, случайно, взорвал американский военный лагерь плазменной гранатой, а когда его призвали к ответу, отмазался. Сказал, что отродясь боевых гранат с собой не таскал, только раскрашенный муляж, чтобы всяких впечатлительных американцев пугать и девок соблазнять.

— Это никуда не годиться, — согласился густой бас. — Понимание надо иметь, что раз в год и муляж гранаты взрывается.

— И насчёт девок он зря, — вмешался резкий. — Узнает ведь его красотка, а она из наших. И если бы яйца отбила, то ладно, а так ведь и в партком может написать, на моральный облик пожаловаться.

Темиргалиеву это надоело. Нет, ну правда, а то он нашего брата, разведчика не знает. Мы своих отмазываем, чисто на уровне инстинктов.

— Значит так, — он хлопнул ладонью по столу, изображая полковника Тихонова. — Предлагаю на основании всего вышеизложенного ограничиться простым выговором Кирьянову, но с занесением в личное дело.

— А за что выговор? — возмутился густой бас. — Всё сделал как положено, а накладки в нашем деле случаются, сами знаете.

Собрание загудело, соглашаясь. Утратил товарищ Темиргалиев стратегическую инициативу, видно, что в таких делах он неопытен. Вот если бы Копылов собрание вёл, то он и на строгий с занесением народ бы подбил, а так…

— Товарищи, ну надо же кого-то наказать, — возмутился он. — Всё-таки двадцать погибших американцев на нашей территории.

— Коменданта накажи, — вмешался резкий голос. — Устроил истерику на ровном месте и чуть нашу же операцию не сорвал.

Темиргалиев махнул рукой и влепил мне выговор, но без занесения. Так, чтобы я не расслаблялся.

— Ладно, Валер, — вздохнул он, подойдя ко мне после собрания. — Весь максимум из ситуации мы уже выжали. Хотя, конечно же, хотелось бы большего. Но ничего не поделать. Давай, собирай своих архаровцев и возвращайся на Кастор. Немного побудешь завхозом, проконтролируешь обустройство станции на спутнике и строительство базы внизу. Кстати, пришлём тебе нескольких человек, на них не рассчитывай, они будут изучать станцию, чтобы аналогичные на Луне строить.

— И Филиппова присылайте, — добавил я.

— Да, помню, договаривались, — согласился Марсель. — Блин, какой хороший план был и из-за одного перепуганного дурака сорвался.

— Ну всё равно, хоть что-то получили…

— Могли бы больше. О, кстати! Завтра вечером в доме офицеров собрание ветеранов боёв за Тангорихкс. Никаких официальных мероприятий, так, приятная музыка, выпивка и закуска. Подходи туда со своими. Отдохнёте чутка и со свежими силами, к новым достижениям.

Он повернулся и отправился наводить страх и ужас на местную комендатуру. Дурака-коменданта вряд ли снимут, но чуть-чуть подрессируют. Напомнят, что когда ГРУ говорит вставать на задние лапки и гавкать, надо вставать на задние лапки, а не просто гавкать.

— Но это ещё не всё? — уточнил Мишаня.

— Естественно. Был ещё поход в это треклятый дом офицеров. И какому идиоту вздумалось, поставить его близко к американской части города?

Нет, поначалу было всё очень даже неплохо. Наша компания вписалась к местным, в основном космодесантникам, офицерам, прапорщикам и сержантам. Мы не стали скрывать кто мы такие и чем занимались на Тангорихксе. Посидели душевно, сначала вспоминали, кто, чем отличился, а потом принялись травить байки. Я им рассказал про плазменную гранату, как с помощью муляжа, который оказался совсем не муляжом, взял в плен двух офицеров, про то, что это были црушники, говорить не стал. В ответ они поведали мне несколько своих интересных случаев, про Тангорихкс, да и про остальные бои.

Мы посмеялись и налили снова по немного пива. Я старался особо не пить, так как назавтра у нас был запланирован вылет.

— Вот у нас случай был, во время боёв за Ярве, — снова вылез капитан, когда пенный напиток был разлит по кружкам. — Бросают мою группу вниз, ставят очень простую задачу, занять населённый пункт, который оборудован противокосмическими орудиями. Нюанс. Против звездолётов у них оружие есть, а вот против наземных сил ровным счётом ничего. Воевать особо не придётся — сказали штабные. Вот вам снаряды, с этим… Боевое отравляющее вещество. Новичок вроде бы. Действует безотказно — пускаешь один снаряд, через двадцать минут заходишь в противогазах, собираешь трупы, дезактивируешь вещество и дело сделано.

— Как обычно, гладко всё на бумаге, — проворчал прапор. — В реале небось началась бойня.

— Э, нет, — ухмыльнулся капитан. — Всё гораздо интереснее было. Пускаем мы снаряды. Два, для гарантии, чтобы весь объект накрыть, курим, как положено, двадцать минут и идём, значит, в этот посёлок. Сопротивления никакого, а знаете почему? Все, кто там был, засели на толчках, ну кто добежать успел, а кто не успел, значит, на месте. Тут-то нам противогазы и пригодились, потому что вонища была. Повязали мы военных и пункт заняли. Хорошо что этот сральный газ, сам по себе выветривается быстро, а то у нас дезактиватора против него не было.

— Чего оказалось-то с газом? — не понял прапор.

— Да вот такой же прапор, типа тебя, что-то там химичил на складе и то ли ошибся, то ли потерял этот Новичок. Но выдал нам вот это самое, отчего вся деревенька просралась.

— Это да, — согласился прапорщик, ничуть не обижаясь на намёки. — С этим Новичком вечно какая-то лажа выходит. То сработает не так, то случится ещё что-нибудь. Но главное, какая бы хрень ни случилась, всё к пользе дела.

— Согласен, — кивнул капитан. — У нас то же самое оказалось. В том посёлке было больше половины мирного населения. Ошиблась разведка. Так они нам чуть памятник не поставили, за то, что мы их насмерть не потравили, а отделались лишь лёгким конфузом.

— Ну я бы не сказал, что лёгким, если вся деревня просралась, — заржал прапор.

Выпитое пиво, развязало мне язык, иначе бы я не испортил тот прекрасно проходивший вечер.

— Брехня, — вынес вердикт я. — И байка. Я эту историю, раз пять слышал, и везде были разные бои и разные планеты.

Ой, ну мало ли какие байки мы травим в хорошей компании? Что вдруг меня понесло?

— Чего? — обиделся капитан. — Брехня и байка, это твоя история про гранату. Тоже не раз рассказывали и в разных вариантах.

— Да? — разозлился я, распахнул куртку и вытащил муляж плазменной гранаты. — Вот, та самая граната, которую у меня Хацкевич умыкнул и боевую подсунул вместо неё.

Побив Вадима, я забрал обратно свой муляж. Не знаю зачем, использовать его я больше не собирался. А вот зачем вытащил там, тоже сказать не могу. Может, меня Марсель выбесил или всё вместе наложилось, но народ не оценил. Они как-то резко повскакивали с мест и стали отступать к выходу.

— Да вы чего ребят, это же муляж! — попытался успокоить их я.

— На плечах у тебя муляж! — злобно бросил прапор. — Сам же сказал, что один раз уже неработающую гранату взорвал!

— Так значит не байка, значит, не вру?!

— Блин, пристрелите этого идиота, пока он чеку не вынул! — раздался чей-то нервный голос из задних рядов.

Я сплюнул и убрал гранату обратно.

— Нервные вы все какие-то, — пожал плечами я, поворачиваясь, чтобы уйти из дома офицеров. — А ещё орденоносцы, герои…

Хотя фойе было забито солдатами и офицерами под завязку, расступившийся народ образовал достаточно широкий проход, чтобы я мог выйти.

Со мной последовали Вадим Хацкевич и Лена. Остальные сделали вид, что не знают меня. Ну да ладно, пускай веселятся, чего их обламывать. Я уже и сам к этому времени жалел о своём поступке.

На улице шёл снег и я остановился на ступенях дома офицеров и зашарил по карманам куртки, чтобы закурить.

— Валер, справа! — раздался Ленкин крик.

Я повернулся и увидел двух крепких, светловолосых мужиков средних лет, которые вылезали из машины с винтовками наперевес.

«М14 — американская автоматическая винтовка, активно использовалась в частях морской пехоты в 50-60-е годы. Была частично вытеснена М16, но даже после появления импульсной винтовки М20, сохранилась на вооружении в некоторых полевых частях» — мелькнула в моей голове информация, которую в нас вдалбливал капитан Хабибуллин на ускоренных офицерских курсах.

Я выронил зажигалку и сунул руку в карман куртки. Но там, ничего, кроме муляжа плазменной гранаты, не было. Правильно. Ведь я шёл на собрание ветеранов войны с империей, а не в боевой выход.

Делать было нечего. Выхватил муляж и выдернул чеку. Замахнулся, чтобы бросить. Нападавшие на меня американцы — ну а кому ещё здесь быть? как-то странно дёрнулись. Один из них нажал на курок…

«Кровь падает на снег…»

Дикая боль ожгла моё тело. Граната выпала из моих рук и заскакала по ступеням. Однако своё дело она сделала. Нападавшие на меня побросали винтовки и бросились наутёк. Я стал медленно оседать. В голове крутилось:

«Снег падает на кровь, белые иголочки»

Одна строчка раз за разом, а дальше я припомнить не мог. Кажется, кричала Лена, Вадим пустился в погоню за американцами, а из дома офицеров стали выскакивать люди, но воспринимал я это с трудом, в глазах темнело, звук пропадал и вскоре исчезло всё…

— Вот жесть, — выдохнул Мишаня. — Устроит такое в советском городе… ну почти в советском.

Мы с ним сидели на подоконнике в дальнем конце больничного коридора, где была устроена курилка. В Новом Ленинграде, куда меня привези восстанавливаться после операции, как и на Ярве шёл снег.

— Выяснили хоть, кто это был и почему тебя убить хотели? — наконец, спросил Мишаня. — Вроде бы црушники захватить тебя пытались.

— А они и пытались, — пожал плечами я. — Старые винтовки взяли, чтобы можно было свалить на бандитов, да и попугать хотели. Выстрелить в моих сопровождающих, а там, глядишь я и сам спекусь. Но увидели гранату и перепугались.

— Откуда знаешь?

— Так, Хацкевич их догнал, до того как им удалось уйти на американскую территорию. А потом наших их допросили. Ну знаешь, как ГРУ может допрашивать. Это не профи были, так мелкота, вот они и запели.

— Не знаю и знать не хочу, — поёжился Мишаня. — Да, Валер, доигрался ты с гранатой. Получил… сколько там пуль из тебя выковыряли? Пять? Ну вот, пять пуль в тушку тебе эта граната обеспечила.

— Ленка жива осталась. И Вадим. Так бы они по ним стали стрелять.

Мы затянулись сигаретами и задумались, каждый о своём. Не знаю, чего там Мишане думалось, а я размышлял над тем, как мне всё-таки удалось выполнить задание начальство целиком и полностью. Советский союз раскрутил скандал с покушением на меня, героя война, на всю катушку. Правительство Гора было вынужденно оправдываться и юлить. МИД СССР, который недавно возглавил Саркис Дапникян, давил на всех переговорах. В общем, скандал вышел на славу, а я попал на больничную койку, чудом оставшись живым. Но это, как всегда.

Мы вышли из игры, мы смертельно ранены.

Снова в голове начала крутиться песня, которую так решительно осуждал Мишаня, за упадничество. И я улыбнулся, увидев в окно идущих в больницу Ленку и Марину. Девчонки о чём-то весело шутили и перебрасывались снежками.

Спи, я твой Пер Ноэль, ты моя Снегурочка…

Мне стало тепло на душе, а раны казались таким пустяком.

Дурочка.

Глава 19. Доппельгангер

Январь — март 2006 года

Конец года у меня всегда выдавался странным и хлопотным. Но только не этот, бурный год, финал которого я встречал в больничном крыле. Хотя всё практически зажило, я мог нормально ходить и даже уже позволили работать с тяжестями, чтобы мышцы не застаивались. Но доктора наотрез отказались меня выпускать, пояснив, что я обязательно напьюсь, полезу куда-нибудь и снова окажусь на больничной койке. Я пытался от их отбиваться, говорил, что лично для меня ценнее мнение Ярославы Довнарович, нашего штанного фельдшера, чем всего их консилиума, но было бесполезно. Так, я и провалялся до начала сессии на койке. Вуз-то я не бросал, просто перевёлся на заочный. Хорошо, хоть друзья-товарищи, включая Рейманов, да любимая девушка, навещали. Те же врачи продолжали ворчать, так как они заходили не всегда просто так, а по делу. Мы же основывали поселение на Касторе, вот они и старались держать меня в курсе, а я иногда спорил, а человек я эмоциональный, мог начать размахивать руками, в общем, спокойно не лежал, как положено приличному раненому.

Одно было хорошо, матушка с Земли так и не улетела. На работе случился завал, а потом, кто-то им подсунул очень удачные путёвки в санаторий.

Провалявшись в больнице около месяца, я о многом успел поразмыслить и поэтому, когда Елена зашла, чтобы забрать меня к себе на квартиру, я сразу со всей солдатско-пролетарской прямотой её ошарашил.

Ну как… Я-то думал, что делаю романтично, подошёл к ней, поцеловал и, глядя в глаза, сказал:

— Лена, я тебя люблю. Выходи за меня замуж.

От неожиданности она села на кровать и недоверчиво смотрела на меня какое-то время своими большими, синими глазами.

— Лен, я серьёзно. Кольцо, давай, по дороге купим, здесь никто не продаёт…

На глаза Еленки навернулись слёзы. Она бросилась ко мне на шею.

— Валер, конечно же, я согласна и тоже тебя люблю!

Может быть, нам бы и аплодировала за эту сцену вся палата, но никого не было, болящие, разбрелись по своим делам. Вот так мы и поехали к ней, уже женихом и невестой. Неофициально. Жениться-то мы собрались на Земле, иначе, нас обоих, родители живьём съедят. Ну как же, родственников позвать и все дела. Глупости, конечно, но да ладно.

Но когда попадём на планету и уж тем более дату свадьбы мы даже не могли предположить. Поэтому, когда после сессии я шёл к полковнику Тихонову, то хотел попросить у него, ну если не отпуск, то нескольких дней и вообще как-то распланировать дальнейшую жизнь.

В целом ситуация была понятна. Американцы после инцидента на Ярве прекратили как охоту на меня, так и поиски бывшей императрицы и её сына. И теперь мне особо ничего не грозило, и я мог вернуться к моей работе по основанию поселения во Внешнем рукаве, вести подготовку исследования соседних галактик. А ещё товарищи Тихонов, и Темиргалиев намекали, что недурно было бы найти три других искусственных интеллекта, которые валяются где-то бесхозными в нашей галактике.

Диана уже занималась сбором информации и сведений, в чём ей активно помогала Лена и был уверен, что рано или поздно это перейдёт в стадию «садись на корабль и лети туда-то».

Тихонов и Темиргалиев, как и остальные, навестили меня в больнице. Принесли апельсинов и поздравили с присвоением очередного звания — лейтенанта. Мягко намекнули, чтобы я кого-то из своей шайки рекомендовал на получение офицерского звания. Сообщили, что благодаря мне они смогли очистить нашу часть Ярве от американских «закладок». Те црушники всё-таки запели и много чего слили. Ещё рассказали, как наш МИД загонял американцев из-за нападения на меня. Марсель порадовал, что мой выговор превратился в благодарность, при этом ехидно ухмыляясь, а полковник обещал познакомить меня с новым куратором, прям сразу после сессии. Собственно на это знакомство я, сдав последние экзамены, и шёл.

Голоса я услышал ещё в коридоре, а секретарша даже не хотела пускать меня в кабинет, но разозлённый голос Тихонова: — Кирьянов пришёл? Пускай заходит! — помешал ей это сделать.

Я вошёл, внутренне содрогаясь, всё-таки злого полковника, ещё никогда не видел. Даже интересно, кто смог вывести его из себя? О-па. Мой бывший командир Оля Зотова, которая сидела на стуле, напротив полковник, и она тоже была весьма недовольна.

— Что здесь происходит? — спросил я осторожно.

— Саботаж! — бросил Тихонов. — Кто-то возомнил о себе больше, чем является на самом деле.

Однако Ольгу было этим не смутить. Она повела плечами и недовольно посмотрела на меня.

— Моё самомнение здесь ни при чём. И я даже не буду напоминать, что резидентура на Гарьерге мне была обещана. Я просто обращаю внимание, что с моим опытом работы в Халлдорианском Альянсе, от меня будет больше пользы на этом направлении, чем в той дыре, куда вы меня планируете засунуть.

— То, что ты называешь «дырой» у нас зовётся очень перспективным и ответственным участком работы, который находится на личном контроле не только у товарища Копылова, но и у Бронницкого, — раздражённо сообщил ей Тихонов. — И да, подполковник Кунцев лично одобрил твой перевод из управления внешней разведки Дальнего космоса в управление специальных проектов, курировать операцию «Фараон». А если ты волнуешься насчёт карьеры, то звёздочки на погоны тебе там будут сыпаться чаще, чем в УВР ДК.

— Можно моё мнение? — осторожно спросил я.

— Нужно, Валера, нужно.

— Во-первых, хотелось бы сменить название. Деятельность нашей группы уже давно вышло за заданные рамки, но это не к спеху. Что же касается товарища Зотовой, то я сам против её назначения к нам. Тем более, как я понял, она планировалась на место Марселя Темиргалиева?

Олька побледнела. Тихонов ухмыльнулся.

— Насчёт смены названия ты торопишься. Вы ещё не вышли за эти рамки, просто вас привлекают к иным операциям управления. Что же касается Ольги Николаевны, то её назначение было инициировано сверху, главой Генерального штаба.

— По распоряжению, товарища Стерлядкина, нового министра обороны, я в курсе. Но по моим данным оно базировалось на ложной информации. Якобы не сработался с товарищем Темиргалиевым. Но это не так и вы знаете. Марсель — человек жёсткий, и требовательный командир, но меня он устраивает.

— Валер, ты помнишь, что ситуация изменилась? Майор Темиргалиев возглавил управление и у него просто физически не хватит времени курировать операцию «Фараон». Поэтому мы и назначаем старшего лейтенанта Зотову ему на смену.

Значит, повысили Оленьку. Интересно, награда за шпионскую работу в Халлдории или авансом для должности куратора?

— Да, это безусловно. Но и с товарищем Зотовой мы не сработаемся, поэтому я прошу назначить нам другого куратора.

— Почему? — прошипела девушки.

— Видите ли, товарищ старший лейтенант, Марсель Темиргалиев, лично возглавил нашу операцию, по пробному вылету в галактику Туманность Андромеды. Да, не спорю, его вёл мотив в числе первых землян посетить иную галактику. Однако, ему в то же самое время, нужно было готовиться получению внеочередного звания и занятию новой должности. Но он поставил дело выше карьерных соображений, а судя по вашим речам, товарищ старший лейтенант, для вас карьера на первом месте, а это меня не устраивает. Нам не нужен карьерист, нам нужен романтик, желающий исследовать неизвестное, смело идущий навстречу опасности.

Ольга покраснела и на мгновение потеряла дар речи. Тихонов воспользовался ситуацией и подлил масла в огонь.

— Но товарищу Темиргалиеву его отвага принесла, как повышение, так награды и всесоюзную славу. Пусть и не благодаря визиту в соседнюю галактику, которое мы засекретили, а тому, что случилось после.

— Случайность, — отмахнулся я. — Чаще всего это приносит проблемы, а не награды.

— Не поспоришь, — согласился Тихонов. — Ладно Валер, я с тобой хотел о кадровой работе поговорить, в твоей группе. Но это чуть позже. Сейчас прогуляйся на третий этаж. У капитана Кравцова к тебе небольшое дело, минут на десять, он тебе сам всё объяснит.

Я покинул кабинет начальства, мысленно вздыхая. Ну вот, в моё отсутствие он будет добивать Ольгу, чтобы она стала нашим куратором. Возможно, Тихонов думает, что я ему так подыграл, но нет. Ведь я был абсолютно искренен в том, что сказал Ольге Зотовой прямо в глаза.

Спустившись на третий этаж, в оперативно-розыскное управление, где теперь работал следователь Кравцов, ставший капитаном. В званиях я смотрю, у нас растут в последнее время. Но это неудивительно, отдел расширяется, кадров не хватает.

— А привет, Кирьянов! — радостно поприветствовал меня следователь. — Заходи, чаи погоняем, побеседуем о делах наших скорбных.

— Здравия желаю, товарищ капитан, — улыбнулся я, так как у меня вылетело из головы имя Кравцова. — Что-то по старым делам всплыло?

— Отнюдь. Там всё по-прежнему. Просто мы на днях забрали одно дело у КГБ, из-за вскрывшихся обстоятельств. Теперь его расследуем, опрашиваем, так сказать, всех наших, которые часто покидают пределы советского космоса. Вдруг, кто что слышал, видел, краем глаза и не понял. Особо не надеемся на результат, но оперативная необходимость вынуждает.

— Что за дело? — спросил я.

— Побег из алтайской колонии, летом 2004 года, — пояснил Кравцов.

Я вспомнил, про те дикие слухи, которые ходили по Алтаю, когда я с Варягом вернулся с Новой Кубы. Мне они показались бредом и преувеличением, но Кравцов всё разъяснил.

Оказывается, неподалёку от китайской границы возводился новый город. Почему именно там, следователь мне не пояснил. Строился он быстро, по технологиям, полученным от Предтеч, но проблема была в одном. Масштабные строительства шли по всему СССР (особенно в разрушенных инопланетянами Средней Азии и Кавказе), соцлагере, Дальнем Космосе и банально не хватало строителей. Поэтому на Алтай отправили заключённых. Расселили во временных бараках, поставили по периметру вышки и обнесли колючей проволокой. Чтобы не сбежали. Был нюанс. Лагеря было два. Мужской и в пяти километрах от него женский. Мужчины занимались строительством, а женщины отделочными работами. Охрана старалась следить, чтобы группы заключённых не пересекались, но судя по тому, что произошло дальше, это у них не получилось.

Контингент двух колоний был тоже специфическим. Пленные имперцы, наши дезертиры, коррупционеры и уклонисты от службы в армии. В общем, сборная солянка, каждой твари по паре.

— Сбежало шесть человек. Три мужчины и три женщины, — пояснял Кравцов. — Как им удалось скоординироваться между собой, нам неясно. Судя по всему, охрана прощёлкала клювом, и они умудрились общаться между собой во время работ. И компания очень пёстрая. Сейчас пройдёмся по персоналиям, и ты поймёшь, над чем сломали себе голову следователи из КГБ, а теперь мучаемся мы.

Он достал личные дела, в которых почему-то не было фотографий.

— Так, а фото, куда делись? — озадачился он. — Ладно, давай пробежимся пока так, а потом найду и покажу тебе. Номер первый. Вадим Валентинович Наумов. Старший лейтенант Военно-космических сил СССР, осуждён за дезертирство. Но там история очень странная. Он со своим вторым пилотом был сбит над необитаемыми областями будущего Красного Урала. Полгода они выживали на подножном корме, пока наши не вернули себе систему и не нашли бедолаг.

— Вспомнил, — сказал я. — Слышал про этот случай. Но нам говорили, что старлей сошёл с ума.

А ещё его совсем недавно вспоминал Марсель Темиргалиев. Интересно, не в связи ли с этим делом?

— Психиатрическая экспертиза никаких отклонений не выявила, — сухо сказал Кравцов. — Ни у него, ни у его помощника, старшего сержанта ВКС Маргариты Архаровой, которая выживала вместе с ним, а потом также пыталась дезертировать. Я не знаю, по какой причине, но она содержалась в женском лагере на Алтае, откуда последовала за своим командиром. Но на допросах они молчали и не объяснили своих мотивов. Думаю, потому их и не расстреляли, думали в будущем всё-таки дознаться, почему они, захватив корабль, пытались сбежать и даже не на территорию империи.

— Мда, — протянул я. — Может быть, психиатры облажались?

— Кто знает. Ладно, идём дальше. Третий персонаж. Очень интересный. Джейкоб Элайджа Эванс, уроженец Ричмонда, штат Индиана. Был арестован нами, как сотрудник ЦРУ. Но, выяснилось, что к этой организации он не имел никакого отношения. Обычный мошенник и авантюрист, выдавал себя за спецагента разведки. Ну наши его и взяли, а когда всё прояснилось, отпускать просто так было не камуфло, а менять его црушники не собирались. Отправили в лагерь, чтобы зря харчи не жрал. Не менее интересный и следующий беглец. Видрих Этельил. Имперский военный офицер из коренных тангорихксцев. Врач. Информации про него мало. Держали его у нас только потому, что он в имперской медицинской технике разбирается, а потом, когда стал не нужен, сунули в лагерь, чтобы в медсанчасти работал.

Кравцов расстроенно махнул рукой.

— Дальше скучнее. Елизавета Владиславовна Панфилова. Краснодарский край. Тоже медик, но простая медсестра. Продавала поддельные справки о беременности уклоняющимся от воинской службы юным девам. Скорее всего, не одна, но на следствии взяла всю вину на себя. На кой ляд она рванула с нашими беглецами, вообще неясно. Срок ей дали пять лет, могла выйти досрочно. Хотя надо уточнить у ОБХСС, вдруг кого-то ещё из этой компашки повязали.

— О, а это бывший космодесантник, — я взял очередное дело со стола Кравцова.

— Ага, — подтвердил он. — Анвар Юсуфович Турсунов. Но в армию попал, когда из родного кишлака выполз в город за спичками. Шутка. Нормальный парень. У командиров был на хорошем счету. Демобилизовался после войны и что с ним произошло вообще непонятно. Через месяц зарезал первого секретаря райкома. На суде сказал, что он опозорил его сестру и она из-за этого повесилась.

Я настороженно посмотрел на Кравцова. Про нравы местного партийного начальства я много чего слышал.

— Его сестра убита имперскими офицерами, во время атаки на Землю, а первый секретарь райкома, тогда вообще подвизался в другом районе, а должность занял, за две недели до возвращения Турсунова из армии.

— А КГБ эту тему копало? — уточнил я. — Парню явно кто-то насвистел в уши.

— Смеёшься? Они только два года устанавливали, куда вся эта компашка бежала. Но я тоже про это подумал и дал команду нашим, пощупать, что там было на самом деле. Хоть нам не поможет, но преступление, как ни крути, налицо.

— А последняя кто у нас?

— Будешь смеяться, но Анна Максимовна Леонидова, простая девочка-пацифистка. Демонстративно отказалась служить в армии. Ну её также демонстративно посадили на четыре года. У нас с этим строго. Была бы парнем, так вообще семь лет с пола бы себе подняла. Зачем она им, да и они ей, неясно.

Я пожал плечами.

— Может быть, красивая? Кто-то из этих в неё влюбился. На фотографии бы, кстати, поглядеть. Возможно, видел, хотя такую компанию, даже по описанию сложно пропустить.

— Да были… А точно! Я их Зотовой показывал, а потом в ящик стола убрал.

Кравцов порылся в столе и вытащил пачку фотографий и сигареты.

— Вот рассматривай, — бросил он мне их закуривая. — Я тебе пока расскажу, куда они делись. Ты не поверишь, но они нашли имперский звездолёт, который наши сбили совершенно случайно. Тот летел над Китаем в невидимом режиме и также рухнул на землю. Местность там была глухая, север, как-никак, вот никто его и не нашёл. Из всего экипажа выжил только Видрих, который, как мы подозреваем и навёл их на звездолёт.

Я внимательно рассматривал фотографии. Потом отложил их в сторону.

— Сейчас этот корабль называется «Каньяр», — медленно сказал я. — Старший лейтенант Наумов, называет себя Джастином Строгановым, Маргариту Архарову он представил, как Джейн Гончарову, Эванс и Турсунов представились как Агилар и Касерас, а медсестру он назвал Изабеллой Олейничак. Имперца и девочку-пацифистку я не видел, возможно, сидели по своим отсекам. У них фрахт Эквадора и гражданство США, второе, скорее всего, поддельное.

Сигарета выпала изо рта Кравцова и упала ему на штаны. Да, умею я производить впечатление. Однако капитан скоро вышел из ступора, вскрикнул — видно сигарета, прожгла ему штаны и обожгла кожу. Затушив её, он потянулся за телефоном.

— Товарищ Тихонов. Вы срочно нужны в моём кабинете, — сдавленным голосом произнёс Кравцов.

Полковник примчался через несколько минут.

— У вас всё в порядке? Все живы?

За его спиной тенью маячила Ольга Зотова.

— Да, всё нормально, — всё тем же голосом отозвался капитан. — Но вот товарищ Кирьянов утверждает, что он встречал бывшего старлея Наумова…

— В системе Гарьерга, в конце апреля, — подсказал я. — После миссии на Новом Род-Айленде мы едва не наскочили на их корабль и чуть было не вступили в бой. Но, помогли переговоры.

— По словам Валерия Алексеевича, сейчас Наумов называет Джастином Строгановым, тем самым человеком…

— На которого сориентированы с десяток наших агентов на Гарьерге, — кивнул Тихонов.

Он вытащил откуда-то стул и уселся рядом с нами, достал сигарету и закурил. Мы последовали его примеру.

— Удивительный ты человек, Валера, — наконец высказался он. — Помяни моё слово, быть тебе или генералом или расстрелянным.

Он подумал, смоля сигарету, а потом хлопнул по столу, приняв решение.

— Вот что Михал Петрович, отложи ты это дело, пока в сторонку и займись чем-нибудь другим. А мы покумекаем.

А я не забыл имя-отчество. Я его и не знал.

— Да не вопрос. А если задумаете передать его в отдел специальных операций, так я только благодарен вам буду.

— Зачем передавать дело? — наморщила лоб Ольга. — Не проще ли попросить Кирьянова выманить этого самого Наумова со всей его шайкой и в наручники.

— И в лагеря, — фыркнул Тихонов. — Нет, Ольга Николаевна. Наручники и вернуть на Землю следовало дезертира и бывшего старлея Наумова. Пиратского вожака Строганова мы будем обрабатывать по-другому.

— Пиратского вожака? — не понял я.

— Да это в управлении у Кунцева остряки сидят, — усмехнулся Тихонов. — Всю эту шарашку, которую Строганов собирает сейчас на Гарьерге, назвали космическими пиратами, хотя по большому счёту они контрабандисты и немного мародёры.

Моё правое ухо слегка запульсировало. Это рвалась на связь Диана, у которой явно что-то случилось.

— Простите, — извинился я перед собеседниками. — Ди, что у тебя?

Кравцов удивлённо вскинул брови, но Тихонов слегка мотнул головой, мол всё в порядке, не обращай внимания.

— Посмотри ещё раз фотографию Анны Леонидовой, — сказала она.

Я взял фото и поднёс его совсем близко к глазам.

— Возможно, у неё один из нас, — сообщила девушка. — Но точно сказать не могу…

— Тогда молчи, — буркнул я, но из сознания её не стал убирать и обратился к Тихонову. — Анатолий Степанович, нам бы побольше узнать про эту девушку.

— Что с ней не так? — сразу спросил он.

Я пожал плечами.

— Ничего точного, но Диана настаивает на подробном изучении. По нашим давним разработкам.

— Понял. Ладно Михал Петрович, ты нас прости, что так отвлекли…

— Всегда бы так, — вздохнул следователь, когда мы покидали кабинет, забрав несколько коробок с материалами по делу беглецов из алтайского лагеря.

Дотащив коробки и, поставив их в дальнем углу, мы с Тихоновым посмотрели друг на друга.

— Да кто вообще такая эта Диана, почему у вас странный способ связи? — открыла рот Зотова. — На вид она обычная школьница, но отношение к ней, как к ценному сотруднику.

Мы посмотрели на неё и снова друг на друга.

— Ольга Николаевна, — мягко начал Тихонов. — Вы только что, в самых резких выражениях, отказались участвовать в операции «Фараон», так зачем вам знать внутренние секреты группы?

— Могу помочь. Я готовилась к работе на Гарьерге, у меня там есть связи и один из агентов…

— Товарищ Зотова, вы можете быть свободны, — холодно приказал Тихонов. — Мы обратимся к вам за консультацией, если потребуется.

Ольга Зотова побледнела.

— Но товарищ полковник, я в Гарьерге хорошо разбираюсь… это моё направление.

— Я, мне, моё… — пропел я, песню «Битлов» и Тихонов ухмыльнулся.

— Товарищ старший лейтенант, покиньте помещение, — сказал он совершенно официальным голосом. — Я вижу, мы совершили ошибку, отозвав вас из отпуска слишком рано. Сейчас мы закончим с Кирьяновым, и я подпишу вам ещё месяц отдыха, а в это время кадровый отдел будет думать, куда вас перевести.

Зотова успокоилась и даже улыбнулась, но полковник Тихонов не был бы самим собой, если бы не добил.

— Исходя из той истерики, что вы здесь устроили, я буду рекомендовать вас на работу в штабе или преподавательскую деятельность. Я думаю, что товарищ Кунцев меня поддержит. Вы показали, что к работе в поле и на ответственных направлениях непригодны.

Улыбка Оли потухла, и Тихонов закрыл дверь. Я вздохнул. Если бы не последнее предложение, я бы порадовался.

— Воспитываете? — уточнил я, на всякий случай.

— Не без этого. Зотова — хороший специалист и вы с ней сработаетесь, даже не спорь, я покажу тебе заключение психологов. Но она слишком вжилась в роль избалованной наложницы. Такое бывает. Видел бы ты Марселя, когда он только вернулся от дакота.

— Хоть я от перспективы работы с ней не в восторге, но если мы будем что-то делать на Гарьерге, то она может пригодиться, — возразил я.

— Нет. Не может и не пригодится. По крайней мере, в тот план операции, что я сейчас обдумываю, ни она, ни её подружка не вписываются.

— Подробности позже?

— Ага. Валер, у тебя остались какие-то вопросы?

— Да. Во-первых, мне надо решить личные дела. Анатолий Степанович, мы с Леной Приклонской хотели бы пожениться и нам для этого надо определиться с графиком работы…

— Совет вам да любовь, от главного разведывательного управления. График утрясёшь с Марселем. Он ваш непосредственный командир. Дальше?

— Во-вторых, я подготовил свои соображения по кадрам внутри группы, — с этими словами я протянул полковнику папку, с которой пришёл к нему.

Он взял её и начал бегло просматривать, говоря себе под нос:

— Это правильно. На Стерлядкину и Довнарович рассчитывать нечего у них своё направление. Мишин… Ну как вариант. Черепанов, да прапор из него выйдет хороший. А вот здесь мы тебя поправим.

Он взял со стола ручку.

— Что-то не так, товарищ Тихонов? — спросил я.

— Да. Ты не учёл, что твоей будущей жене уже под тридцать, а значит, что?

Я хлопнул глазами. Вот уже не думал, что у товарища полковника есть вопросы к возрасту моей Ленки.

— Что? — спросил я.

— После свадьбы она обязательно захочет ребёночка, а то и двух или трёх. Хотел бы ошибиться в этом вопросе, но в последние годы, бабы как с цепи посрывались. Вроде совсем недавно была, эмансипация, развитие личности, и на тебе, куда-то всё резко делось. Словом, после свадьбы она наверняка уйдёт в декрет, так что проще её будет задействовать для работы на базе. Да и не боец она, честно тебе скажу, Валер. Лучше бы её сейчас куда-нибудь отправить, а вместо неё взять спецназовца. Но это ладно, это не к спеху, но в голове держи.

Он отложил мою папку в шкаф и попрощался со мной. Здание, правда, пришлось покидать через чёрный ход, так как у парадного маячила Ольга, решившая, по всей видимости, поговорить со мной.

Последующие две недели выдались хлопотными. Пока Тихонов, и Кунцев разрабатывали план операции, я занимался текучкой: обустройство базы на спутнике Кастора, разведка и изучение самой планеты. Там, внизу, рядом с посадочными кольцами должен был появиться небольшой городок, с учёными, военными, да и вообще. По разработанному мной и Колей Рейманом плану, Кастор должен был взять на себя часть функций Кадмии. Кстати, с двойняшками Рейман нам так толком и не удалось пообщаться на сессии, я был слишком загружен, но надеялся наверстать позже. Может быть, на летней сессии. Помогал мне Мишаня, приписанный к нашей группе, как гражданский специалист. Учёба в Политехе и работа на Радиозаводе сделала его из раздолбаистого ефрейтора вполне ответственным специалистом, который быстро вошёл в курс дела, и на нём теперь буквально держалась вся инфраструктура.

— Валера, ты потереби наше начальство, — дёрнула меня за рукав Ленка, когда мы в очередной раз, прилетев на Кастор, любовались его скудными красотами.

— Что такое?

— Вот смотри, я разработала план посадки деревьев, кустарника, трав и грибов на планете, не одна, конечно, а с Гришкой. И не закатывай глаза. Сейчас на планете, практически нет потребителей кислорода, но как только ту начнут селиться люди, проблема встанет в полный рост. Поэтому лучше решить проблему сейчас, чем героически исправлять ошибки после.

— Хорошо, — сказал я. — Послезавтра у меня встреча с Копыловым и я возьму тебя, чтобы ты смогла лично объяснить ему.

Она благодарно улыбнулась, а я вспомнил, что есть вопрос, который было бы неплохо обсудить.

— Лен, а когда мы будем заводить детей? — спросил я.

Личико Елены сразу стало хитро-виноватым.

— Понятно. Значит, после свадьбы, — вздохнул я.

— Сам догадался?

— Полковник Тихонов подсказал. Сказал, что надо переводить тебя на штабную работу.

Она поцеловала меня.

— На планете много дел, — шепнула Лена. — Мне хватит, чем заняться, пока ты в очередной раз будешь спасать Землю и Советский Союз…

Но работу над освоением планеты мы были вынуждены поставить на паузу, после визита к Копылову. Нет, встреча с первым секретарём прошла хорошо, он подписал и финансирование и обещал найти кадры, но в конце сказал, что нас ждёт товарищ Тихонов. Мне сразу стало ясно зачем и душа моя возрадовалась.

В кабинете полковника меня уже ждал он сам и его заместители по внешней разведке — подполковник Кунцев и по специальным мероприятиям Ростислав Юрьевич Кройтор.

— Присаживайся! — бросил Тихонов. — В общем, такие дела, Валер. Мы проверили твою информацию, и всё оказалось верным. Наумов действительно выдаёт свой экипаж, состоящий из беглецов, за американцев, потомков белоэмигрантов, кроме Эванса и Турсунова, а также девочки Анны. С ней самая большая странность.

— По полученным нам данным, она была типичным гуманитарием, немножко не от мира сего, — добавил Кройтор. — Но в штатном расписании звездолёта «Каньяр» она занимает должность техника.

— Возможно, ИИ Предтеч подсказывает ей… — неуверенно протянул я.

— Гадать не стоит, — твёрдо сказал Кройтор. — Я просто предупреждаю тебя, чтобы ты был настороже и готов к сюрпризам.

— Так точно, — отозвался я. — По Турсунову что-то прояснилось?

— Да, — поморщился Тихонов. — Местные разборки. Тот первый секретарь стоял поперёк горла недобитым баям, вот они и накрутили, молодого и, скажем так, не сильно умного солдата и устранили врага чужими руками.

— Вот надо было окончательно ликвидировать КГБ, как структуру, — проворчал Кунцев. — Это они проспали. А когда мы начали копать, там такой гадюшник вскрылся. Всё в комплекте шло и сотрудничество с ЦРУ и исламскими фундаменталистами.

— Но ты не забивай голову, — махнул рукой Тихонов. — У тебя другая задача.

— Да мало ли, — пожал плечами я. — Вдруг потребуется что-то пообещать.

— На территории Советского Союза под своими именами они больше никогда не появятся, — серьёзно сказал Кройтор. — Но посещать Дальнекосмическую республику под нынешними псевдонимами… смогут. Если вы договоритесь.

И командование галактического отдела начало посвящать меня в планы операции, как действовать, о чём говорить и что предлагать. Во время разговора я несколько раз мысленно икнул от аппетитов родного ведомства, но признал, что в целом они правы иначе и не получится.

Осталось собрать команду и лететь на Гарьерг. Это было проблематично, так как часть наших была здесь, на Машерове, часть в Кадмии, а остальные на лунной базе Кастора.

— Можно я с тобой не полечу? — повисла у меня на шее Лена. — Уже надо начинать озеленение Кастора, а Гришка полетит с тобой. У меня есть одна интересная идея, связанная с эндемиками Ирсеилоура…

— Да, оставайся, — облегчённо сказал я. — Нечего тебе в этом пиратском логове делать.

Сделав предложение Лене Приклонской, я и сам стал тревожиться за неё и понял правоту Тихонова. Действительно, переводить надо девушку в штаб, иначе же я с ума сойду, беспокоясь за неё.

Была ещё одна проблема. Кунцев предложил лететь под именем Курта Родбауэра, как я и представился Наумову. Мне эта идея не понравилась сразу и предложил вернуться к «югославскому» варианту. После Ярве Лена обеспечила нужными документами. Кунцев поморщился, но согласился. Кройтор так вообще сказал, чтобы я держал комплект из трёх документов на всякий случай.

Итак, решив все формальности и собрав команду, кроме Лены, но зато с Дианой, мы вылетели с Кадмии на Гарьерг. Мы были полны энтузиазма, лишь Довнарович ворчала, что могли бы её оставить на Касторе, вряд ли с нами что-то случится, а ей и так заняться есть чем.

— Не сглазь! — рявкнул на неё Череп. — На Ярве тоже должно было всё пройти без эксцессов.

Яська испуганно прикусила язык, припоминая, что без её своевременной помощи меня могли бы не довезти до больницы.

На Гарьерг мы прибыли, когда на планете уже начинался поздний вечер. Задача с виду казалась простой: найти Джастина Строганова и побеседовать с ним. Вежливо и культурно, предложить сотрудничество, а заодно намекнуть, что где-то найденный им ИИ Предтеч, неплохо было бы сдать на руки нам. Впрочем, сотрудничество мы ему предложили бы в любом случае, просто если он отдаст устройство, полная амнистия ему и подельникам гарантирована. Без сдачи ИИ, только в советский космос (но не на Землю) по псевдонимам. Проблема была в том, что подобраться к ушкуйникам — да, они, те дезертиры, которые кучковались около Строганова, себя так называли, было сложно. Кунцев пояснил, что пока нет возможности выдернуть кого-то из наших ребят и девчонок, которые выдают себя за дезертиров и отправить в Старгород — город на севере получил именно такое название. Сам Наумов или Строганов, лидером был формальным и предпочитал летать по бывшей империи, нежели торчать на одном месте. На Гарьерге местообитание ушкуйников обустраивали преданные ему люди (вопрос, где он таких взял), они же следили, чтобы никто не беспокоил пиратского капитана.

Поэтому ключика у меня было всего два. Мастер Ганг Зеф, бывший уголовник из Гордзекса и Мила Мезенцева, бывшая халлдорианская шпионка, некогда пытавшаяся меня, захватить и сданная мной в подвалы ГРУ, а потом спасённая мной из рабства в той же Халлдории. Ни с кем из них мне не хотелось иметь дел, но что поделать.

Марина рассказала мне о том периоде жизни Ганг Зефа, после того как мы захватили его в покинутом городе. Она вместе с Мишаней отвезла его на Полынь, где сдала местному ведомству… Странное это было учреждение, работали в основном с инопланетянами и воспитывали в них лояльность галактическому отделу ГРУ. Как именно мне неизвестно, но точно не били. Перековка шла с переменным успехом. То есть раз на раз не приходилось. Полагаю, что и бывшей императрице они ловким образом промыли мозги.

Мастера Ганга они у себя продержали полгода, а потом Марина снова отвезла его, откуда взяла. В дороге Стерлядкина с ним особо не болтала. Но ей показалось, наши надавили на банальную жадность Ганг Зефа, ну и убедив его, что мы действительно, самая могущественная сила в Галактике. Вернувшись, уголовник поселился в курортном городе Годрархкарте и занялся примерно тем же, чем раньше. Только вместо того, чтобы тырить мелочь по карманам, с помощью своих ребят и подельников собирал информацию, заводил нужные знакомства, даже успешно избирался в местный парламент. Воровал по-крупному то есть. Но человек он был нужный и полезный, ведь в каждую дыру он влезть без мыла.

Именно он проверял мою информацию по Строганову и очень ей заинтересовался. Нет, секретов ему не сообщали, просто прислали изображения и попросили сличить с командой «Каньяра». И он, каким-то образом, это сделал.

Поэтому прямо с посадочных колец, я, взяв с собой Варяга и Кинтану, поехал в небольшое казино, которое принадлежало ему (частично отмывало его доходы).

— Интересно, а чем ему платят наши, он ведь и так неплохо заколачивает? — уточнил Варяг.

— Скорее всего, делятся информацией, по его профилю, — пожал плечами я. — А может, ещё чем-нибудь. Кунцев и Кройтор не уточняли, значит не наше дело.

Я это предположил, потому что Людмиле Мезенцевой мы как раз платили информацией. Это сказал мне Тихонов, вручая небольшое запоминающее устройство, хотя и не объяснил, что именно интересует мадам Мезенцеву.

Мастер Ганг Зеф действительно жил неплохо судя по его дорогому костюму, очень редкой бутылке вина, что стояла рядом с ним открытая, да и всякими драгоценностями был обвешан, как какая-нибудь куртизанка.

— Мастер Ту Зеф! — улыбнулся он, заметив меня. — Меня предупредили, что ты появишься и захочешь попасть в Старгород.

Губы его улыбались, а глаза смотрели настороженно. Он не забыл, как я его подставил на Гордзексе и поломал его планы здесь, два года назад. Ганг был не из тех, кто что-то забывает или прощает… И судя по его лицу, он что-то задумал.

И сюрприз не заставил себя долго ждать.

— А ведь я должен поблагодарить тебя! — неожиданно возвестил он.

— За что же?

— За жизнь, — ответил он совершенно серьёзно. — За очень хорошую жизнь, а главное, за то, что она осталась. Командуй мной А-тарирн.

А-тарирн, на языке родной планеты Ганг Зефа значило: сеньор… ну или хозяин. Неважно, главное, если тебя кто-то оттуда назвал А-тарирн, он признавал тебя своим вассалом до конца жизни, которую он вверял в твои руки.

По этой причине я замер, опешив и даже не сразу сообразил, что ему можно ответить.

Глава 20. Последние дни

Март 2006 года

В общем, я так и стоял, как дурак, с отпавшей челюстью, глядя на абсолютно серьёзного Ганг Зефа. Потом набрал в грудь побольше воздуха, вздохнул, и произнёс.

— Я отказываюсь, мастер Ганг Зеф. Извини, но для меня, советского гражданина, такое предложение неприемлемо.

Лицо Ганга расслабилось, и он улыбнулся.

— Значит, ваши мне не врали. Что же, мастер Ту Зеф, я рад, что не ошибся с выбором стороны. Проходи, садись за мой стол, угощайся, и мы поговорим, о том, какое дело тебя привело к старому Гангу.

Вот, значит, в чём всё дело. Старый бандит меня просто проверял. Уж не знаю, как промывали ему мозги на Полыни, но уверен, за советскую власть его агитировали основательно. Уголовник слушал и кивал, но зарубку на память проверить, а как на практике мы соотносим наши идеалы и дела, не забыл. Вот было бы хорошо, если меня, перед отлётом на Гарьерг, предупредили наши, что они ему там в уши лили, но разве от них дождёшься.

— Уверен, что ты знаешь, — в ответ улыбнулся ему я.

— Да. Ваши ходят на цыпочках вокруг этого капитана, Строганова, — кивнул Ганг. — Но у меня нет новой информации с последней связи. Жители северного города насторожённо относятся к чужакам.

— Нет, ты не понял. Мне нужно попасть в этот город. Я понимаю, что так просто туда не войти, но уверен у тебя какой-то лаз да есть.

Лицо мастера Ганга напряглось. Он мрачно посмотрел на меня и дал команду своим отойти подальше.

— Ты прав. Провести тебя в город я могу. Но сразу предупреждаю — выходить оттуда тебе придётся самому.

Впрочем, если моя миссия увенчается успехом, помощь мастера Ганга мне уже не будет нужна, а если провал, то… тем более. Со щитом или на щите.

— Устраивает, — согласился я.

Мастер Ганг Зеф достал сигару и закурил, потом смотрел на меня какое-то время. Я видел, что в нём боролось два чувства. С одной стороны, он был зол на меня за ту историю в Гордзексе, а с другой — он перешёл на нашу сторону. Наконец, он решился.

— И ещё. За тобой идёт охота. Все обстоятельства мне неясны, я попытаюсь узнать больше, но это будет нескоро. Кто-то заказал твою голову, одному из мирмилийских синдикатов.

— Может быть, это кто-то из них? — предположил я. — Довелось мне уничтожить парочку их кораблей…

— Нет, — мотнул он головой. — Человек, контактировавший с мирмилийцами, был землянином, но не из дезертиров и не из Старгорода. Скорее всего, он живёт на территории Союза. Но уверенно ничего сказать не могу. Там ещё интересовались девчонкой из твоей команды, но потом вопрос сняли.

— Спасибо, — поблагодарил я. — Буду думать, что с этим делать.

— Удачи. И я тоже постараюсь что-то узнать, — кивнул Ганг Зеф.

Попрощались мы достаточно тепло, хоть и испытывали противоречивые чувства. Странный он какой-то. Мастер не показывал, но интуитивно чувствовал, что век бы он меня не видел. Всё-таки я его дважды обыграл, а такие люди, не любят подобного. Однако помог не только по главному вопросу, но и предупредил об опасности. Интересно, почему?

С помощью мастера Ганга попасть в Старгород оказалось очень просто, хотя без него были бы проблемы. Он где-то достал нужные идентификационные коды, которые надо было активировать перед тем, как сесть, но уточнил, что при попытке взлететь на флаере с теми же кодами, не получится. Просто не выпустят с посадочной площадки. Какая-то у них хитрая система опознавания, в которой я узнал нашу армейскую. Что же, очередное, уже ненужное подтверждение: Джастин Строганов — это бывший старлей Наумов.

Туда мы летели всей командой. Можно было оставить Диану на корабле, но я посчитал, что она будет нужным козырем на переговорах об искусственном интеллекте. Да и неясно, что нас в этом городе космических ушкуйников ждёт, подстраховаться было бы неплохо.

— А они неплохо отстроились, — заметила Марина, когда мы подлетали к городу. — В прошлый раз здесь были одни руины…

— С использованием как имперских технологий, так и Предтеч, города строятся быстро, — заметил я. — Видела же, как вырос Новый Ленинград, буквально за два года. А здесь уже была основа — заброшенный город, да и надо им не так уж и много. Население, где-то полторы тысячи человек… Большая деревня, по сути.

— Но это меньше чем за год… И где только они столько народа набрали? — поморщился Варяг.

— Не так уж и много, на самом деле. По оценке наших аналитиков, в постимперских государствах осталось до шести тысяч бывших советских граждан, где-то семь — восемь тысяч американцев, около трёх тысяч граждан ОСВД, американские сателлиты дают до пяти тысячи человек, китайцев в районе тысячи, а остальных народов и тысячи не наберётся. Но цифры условные, они постоянно меняются. Так что у Старгорода вполне неплохие перспективы роста.

Впрочем, после того как мы приземлились и прогулялись по городу, я понял, что Ганг Зеф ошибается. В бывшем заброшенном городе жило примерно в два раза больше народа.

— Куда сейчас? — спросила меня Яся, когда мы закончили все дела на пропускном пункте.

— Вы, в гостиницу. Я, Варяг и Череп в бордель.

— Взрывать? — ухмыльнулся Жмых.

— В этот раз нет. Для разнообразия будем посетителями. Там обитает нужный нам информатор.

— Вот стоило её спасть от борделя на Арна Тагана, чтобы здесь она занялась тем же самым, — фыркнула Стерлядкина.

— Ты ошибаешься. Люся Мезенцева здесь не какая-то банальная проститутка, а вполне респектабельная бордель-маман. Да и заведение её я так называю, по сути, а формально клуб для мужчин и так далее. Музыка, выпивка и да, доступные девушки. Впрочем, женщинам там тоже могут кого-нибудь подогнать.

Марина лишь презрительно хмыкнула и потащила остальную команду оформляться в относительно приличную гостиницу. Причём интересовало её не только жильё, но и возможность погреть уши. Всё-таки все яйца в одну корзинку складывать не стоило и Мезенцева, она же агент Тотошка — почему ей Зотова дала такой оперативный псевдоним, я не в курсе. Даже предположить не мог. И вообще, я не узнавал своего бывшего командира, с которым мы служили в космодесанте. Что-то в ней изменилось за эти годы, а возможно, всегда было, просто вылезло наружу.

Втроём мы расселись за столом и сделали заказ. Череп, как большой специалист в алкогольных напитках, сообщил, что никто не удивится, если мы закажем катарнийское вино, которое не считалось дамским напитком, но вместе с тем и было столь крепким, чтобы в голове зашумело в ненужный момент.

Заказ принесли очень быстро.

— Хороший сервис, — улыбнулся я молоденькой официантке, одетой весьма фривольно.

Девушка наклонилась и шепнула на русском языке.

— Вас ждут в шестом кабинете.

Мне даже стало интересно, а как эта девчонка, не старше двадцати лет, оказалась здесь? Явно не военнопленная. Из захваченных в начале войны ярвийских колонистов?

— Понравилась Кристина? — спросила, потягивая вино, Мезенцева, когда я посмотрел вслед официантке, приведшей меня в кабинет.

— Я просто думаю, как она оказалась за пределами советского космоса. Ей, судя по всему, лет девятнадцать…

— Двадцать три. У неё как и природные данные хороши, так и поработали немножко над ней. Бывшая военнопленная. Начинала, не поверишь, в тринадцатой роте космодесанта. В плен попала незадолго до штурма имперской столицы и сразу же пошла на сотрудничество с администрацией лагеря. После распада империи мыкалась, чуть не попала к халлдорианским бандитам, но я их опередила, и теперь Кристина работает у меня.

Она улыбнулась. Люда выглядела шикарно в своём расшитом золотом по халлдорианской моде платье. Но вообще в любой другой части бывшей империи, её бы сочли вульгарной, но здесь всё было к месту.

— Тебе нужно что-то от Строганова и его шайки? — спросила она.

— Угу. Пообщаться.

Улыбнувшись, я с удовольствием посмотрел, как она закашлялась, поперхнувшись дорогим напитком.

— Валера, ты не перестаёшь меня удивлять, — сказала она охрипшим голосом. — А императорского наследника тебе в подарочной упаковке не подогнать?

Я вежливо улыбнулся, давая понять, что такой дешёвый трюк со мной не прокатит.

— Нет, я серьёзно, — вдруг вздохнула Люда. — Проще найти этого мелкого засранца с его мамашей, чем подойти…

Ох. Она просто употребила расхожее, в этой части космоса, выражение. А я уже счёл его намёком.

— Не проще. И ты это знаешь. Многие пытались: американцы, таусийцы, даже недобитые имперцы, но малыш, как в воду канул.

— Интересно, почему же наше вездесущее ГРУ не пыталось? — глаза Мезенцевой блеснули.

— Может быть, пытались, — пожал плечами я. — Только кто же мне расскажет? Другой отдел, свои секреты.

Но Мезенцева уже потеряла интерес к разговору про наследника Тангорихкской империи. Вздохнула и достала из декольте небольшой пластиковый прямоугольник. Я потянулся к нему, но она отрицательно мотнула головой.

— Прости, забыл, — пришлось лезть во внутренний карман, чтобы вытащить и вручить ей чип.

Девушка жадно выхватила его у меня из рук. Вставила в свой планшет, что-то внимательно изучала полминуты, потом удовлетворённо улыбнувшись, отдала мне прямоугольник.

— Что это? — спросил я.

— Пропуск на двоих в ушкуйный квартал. Спёрла его у своей конкурентки. Если ей претензию предъявят, то просто отлично будет.

Я не всё понял из того, что она сказала и тогда Людмила объяснила. Капитан Строганов отделил квартал, где обитали космолётчики, от остальной части города. Предполагалось, что это сделано ради безопасности — не всем арза с южной части материка нравилось такое соседство, хотя Джастин или Вадим, кому как удобнее, договорился с правительством этой новоявленной республики.

Я отправил сообщение Стерлядкиной, чтобы она немножко загримировала Диану, с помощью косметики и девушка выглядела чуть старше своих лет. С собой на беседу к Джастину я решил взять только её. Хотя это и было опасно. Но куда как рискованнее спугнуть пиратского капитана.

Я встал, чтобы попрощаться с Мезенцевой и покинуть этот полубордель, когда она сказала:

— Мне жаль, Валер, что всё получилось именно так.

Поэтому я ушёл в недоумении, забрал слегка увлёкшихся местными девушками Варяга и Черепа и дождавшись Диану на перекрёстке, двинул в ушкуйный квартал. Эту парочку я оставил у входа, на всякий случай. Они ещё обещали подтянуть команду, если вдруг переговоры пойдут не так, как планировалось.

А неплохо, граждане ушкуйники, обосновались, я погляжу. Здания были почти все отремонтированы, кое-где построены новые и, судя по всему, в жилплощади они себя не стесняли. Даже посадочные кольца виднелись вдалеке. Логично не через официальные же терминалы Гарьерга им тащить свою контрабанду. Осталось самая малость — выяснить, где обитает капитан и зайти, как бы невзначай, как бы на огонёк.

Но я на многое не рассчитывал в этот заход, просто посмотреть, приглядеться и оценить обстановку на месте. Однако, неожиданно мне помогла Диана.

— Я чувствую искусственный интеллект, — дёрнула меня за рукав девушка. — В километре от нас.

— Пошли, — сказал я. — Веди меня, как Вергилий.

Диана криво усмехнулась. Та девчонка, в тело которой мы внедрили Артемиду, была весьма начитанной, а в плену страдала от отсутствия книг. Разумеется, едва вернувшись в цивилизованные места, она первым дорвалась до библиотеки, а в наших операциях постоянно таскала с собой несколько чипов, содержавшую несколько земных библиотек. К тому же она стала записывать художественную прозу Предтеч, так как сумела понять. По мне, так бесполезное занятие, но Тихонов заинтересовался и регулярно получал от Дианы свежие переводы.

Поплутав по улицам ушкуйного квартала, мы вскоре остановились около весьма помпезного четырёхэтажного здания имперской архитектуры. Будь с нами Слава Смирнов, он бы точно сказал, какая эпоха, что за император тогда правил и так далее. Но он либо дожидался нас в гостинице, либо стоял у входа в квартал.

— Интересно, что это такое? — вслух задал вопрос я.

— Управление космопорта, дубина, — беззлобно отозвался выходивший из здания какой-то бывший нас гражданин.

— Сюда-то нам и надо, — буркнул себе под нос и решительно толкнул дверь.

А какой смысл был отираться вокруг здания? Надо попытаться пройти и узнать, что требуется от нас. К моему удивлению — вообще ничего. Вход был свободным, никаких вахтёров, никаких сумрачных охранников. Заходи кто хочешь и бери чего хочешь.

Своя логика в этом была, в сам город попасть непросто, в квартал тоже, а значит, всякие посторонние сюда точно не дойдут. Но вот он я. А с другой стороны, ну, сидел бы здесь страж, так я бы обязательно что-нибудь придумал.

— Четвёртый этаж, — сказала мне Диана и я пошёл к лестнице.

На втором пролёте стало понятно, что мы совсем чуть-чуть не дошли до лифта, но ладно. Немного осталось.

Этаж встретил нас мёртвой тишиной. Очевидно, это были помещения, принадлежавшие команде Строганова, а все остальные дела решались на первых трёх. Проходя мимо лифта, я заметил блокировку, отключавшуюся специальной картой и мысленно похвалил себя.

— Нам туда, — показала Диана, на дверь в конце коридора, но я и сам услышал доносившиеся оттуда голоса.

Я подошёл и, резко потянув дверь на себя, вошёл внутрь.

— Ты кто такой? — двинулся на меня здоровяк, очевидно, Юнусов, который здесь себя выдаёт за эквадорца.

— Подожди, — остановил его голос Строганова. — Я его знаю. Курт Родбауэр из СЦЕСР?

— Почти, — отозвался я. — Но сейчас меня зовут Драгомир Катич из Югославии.

На лице Джастина мелькнуло недоумение.

— Но в миру я Валерий Кирьянов. Уроженец Советского союза. Младший лейтенант, если интересно.

Рука пиратского капитана скользнула к поясу, как будто ища пистолет, но оружие, по всей видимости, у него хранилось где-то ещё.

— Долго вы меня искали, — с кривой улыбкой заметил он.

— Не особо, — пожал плечами я. — Это кгбшники валандались, а к нам ваше дело попало месяц назад. И вот я здесь. Кстати говоря. Если бы я пришёл вас арестовывать или убивать, то со мной бы было человек двадцать спецназа, а не одна хрупкая девушка.

Тем не менее напряжение не сошло с лиц новоявленных ушкуйников.

— И чего вы хотите? — напряжённо спросил Строганов-Наумов.

— Поговорить. Просто немного поговорить. Про нас всякие слухи ходят, но я подчеркну. Наше ведомство всегда открыто для диалога.

С этими словами я взял стул и присел. Диана осталась стоять, прикрывая мне спину. Немного подумав, на стул опустился и капитан, давай команду остальным расслабиться.

— Первый вопрос и самый главный. Искусственный интеллект Предтеч, — произнёс я. — Мы в курсе, что вам, гражданин Наумов, каким-то образом попало в руки старая технология, которую вы используете в личных целях. Но у этой технологии есть предназначение, которые мы и намерены реализовывать…

При этих словах, тихая тёмно-русая девушка, которую звали Анной, вскинула голову и посмотрела на меня тёмно-синими глазами. Такими же, как у Дианы.

— Мать вашу, — выдохнул я. — Зачем же вы так…

— Она умирала, — просто объяснил Строганов. — Пыталась покончить жизнь самоубийством, забралась на шестиэтажное строение и прыгнула оттуда. К счастью, рядом был я и Джейн.

— Им пришлось пробить мне барабанную перепонку, чтобы вживить мне элементы искусственного интеллекта, — улыбнулась Анна. — Я потом оглохла на левое ухо, и только полное срастание с ИИ спасло мой слух.

Они крепко вжились в образ потомков эмигрантов основавшего торговую компанию на Гарьерге. Даже в разговоре со мной называют себя и своих соратников вымышленными именам. Хотя это в его положении и оправдано.

— А вы почему так поступили со своим ИИ? — строго спросила нас Рита Архарова, она же Джейн Гончарова.

— Её зарезали мирмилийцы, — объяснил я. — Слышали эту историю, с освобождением пленников?

Строганов кивнул и поиграл желваками. У Гончаровой сжались руки в кулак, а Анна посмотрела на Диану сочувственно.

Самое печальное, что теперь они нам не отдадут искусственный интеллект ни за какие коврижки. Нет, если бы Вадим был бы дураком, может быть, что-то и прокатило. Но он неглуп, а значит, Анна останется с ним. Поэтому придётся искать точки соприкосновения.

— Ладно. Значит, один вопрос снимается с повестки, но нам есть ещё что обсудить, — продолжил я.

И дальше я им стал объяснять перспективы сотрудничества с ГРУ, как минимум в этом секторе. Плюшки и бонусы. Даже возможную амнистию, но отдельно уточнил, что это далеко в будущем. Предложение заинтересовало, как минимум советскую часть команды, особенно Турсунова. Оказывается, в тюрьме он узнал, что стал жертвой провокации, и убил невиновного. Это его мучило, настолько сильно, что он присоединился к команде Наумова, когда ему рассказали о реальных целях побега — защищать галактику, от возможного вторжения извне.

— Кстати, насчёт соседей, — уточнил я. — Вы уже слетали?

Джастин тяжело вздохнул и отрицательно помотал головой.

— Увы. Звезда, у которой расположена станция, претерпевает изменения и летать там просто невозможно, даже пользоваться порталом опасно.

— К счастью, Предтечи заложили механизм эвакуации станции и портала, в более безопасные области звёздной системы, — добавила Анна. — Но нужно десять лет, чтобы переместить портал и особенно питающий его спутник. Мы задали все необходимые параметры, закрыли портал на ключ.

— А потом нам пришлось уходить через тёмный портал, — содрогнулась Джейн.

— Даже не спрашивайте, что это такое, — вздохнула Анна. — Сложно объяснить, что-то вроде технического лаза.

— Неприятно, — заметил я, причём в целом про ситуацию.

Кстати, Анна, которую здесь называли Анисия, и Диана уже вовсю общались между собой, обмениваясь какой-то информацией. Поставив себе зарубку узнать у девчонки, о чём они говорили, я снова перешёл на дела насущные.

В общем-то, мы предложили Джастину неплохую схему. Он отказывается от американского гражданства, которое было, к слову, фальшивое и не имеет никаких дел ни с ЦРУ, ни с какой-либо иной спецслужбой, да и вообще всеми государственными органами наших вероятных противников. Мы же в ответ закрываем глаза на то, что в его торговой компании будут работать люди, формально числящиеся в розыске. Даём ему информацию, сводим с определёнными людьми и так далее.

В принципе он был не против, но желал подробностей. Я втолковал ему, что это только первые, пробные переговоры. И вообще, я больше по космической разведке и силовым операциям, а потом прилетят люди, уже с конкретными предложениями. Мне почему-то, казалось, что среди них будет моя ненаглядная Оля Зотова. Даже если случится чудо и её уберут с курирования проекта «Фараон» да и вообще из управления специальных операций, то протащат по линии внешней разведки.

Разговаривали мы часов шесть. Мою команду, чтобы они зря не светились, тоже вытащили в ушкуйный квартал, выписали из гостиницы, с положенными компенсациями и разместили в апартаментах Джастина Строганова. Отныне я буду называть его и экипаж их творческими псевдонимами, чтобы не запутаться.

— У меня для вас небольшой подарок, в залог нашей будущей дружбы, — улыбнулся Строганов, под конец переговоров.

Касерас, бывший американский жулик, дёрнулся, но его остановила Анисия. Строганов протянул мне небольшой лист, из блокнота, на котором были зарисован индекс портала.

— Что это? — спросил я, немного утомлённо.

— Вы что-нибудь слышали про Тарна Тангорихкс? — спросил Джастин, всё с той же загадочной улыбкой.

Я и зашедшая к нам Марина, навострили ушки.

— Нет, — отозвались мы дружно.

— Двадцать планет, пятнадцать звёзд, — небрежно обронил Строганов.

— Тарна, тарна… это, если перевести на наш язык, будет что-то вроде — республика? — спросила Стерлядкина.

— Да. Имперские диссиденты, которые после падения династии взяли власть на двух десятках планет. Положение у них крайне тяжёлое. Ардат Тангорихкс, Торкартен и Гаркхия, смотрят на них через прицелы бортовых орудий и мечтают поделить их планеты, потому что это союз всех трёх рас метрополии.

— Тяжело им, — почесал затылок я.

— Тяжело им будет, когда их начнут делить. Ради такого дела, даже грызущиеся между собой державы заключат союз.

— Но не в ближайшие годы, — обронил Касерас.

Интересно, а зачем он себе взял такой псевдоним? Если Турсунов-Агилар был хотя бы отдалённо был похож на латиноамериканца, то в лице Фелипе Касераса не было ни одной черты свойственной уроженцам Южной Америки. Скорее он смахивал на шотландца. Надо будет после спросить.

— Да, точно, — согласился Строганов. — Вы-то уже, наверное, в курсе, что в Галактике твориться?

Сердце ёкнуло, но я не подал виду.

— Нет. Мы же на задании. Только официальные каналы, а по ним всё тихо, как и пять дней назад, когда мы только улетали.

Строганов и Касерас обменялись понимающими взглядами.

— Официально пока не сообщают даже здесь, на Гарьерге. В Халлдорианском Альянсе позавчера началось восстание союза кланов Восточного Харана, против, как они это называют, тирании семьи Оро.

Марина, понимающе улыбнулась, но Джастин продолжал.

— Сам клан Оро, обвинил власти Торкартена в поддержке мятежников. На удивление торкартенцы не стали скрывать своего участия и объявили Халлдории войну вполне официально, а Ардат Тангорихкс поддержал Халлдорию.

— И мы полагаем, что это только начало. Дальше в войну станут втягиваться остальные державы, — мрачно заключил Касерас.

— Это, само собой, — отмахнулся я.

Не стал рассказывать этим новым ушкуйникам, про то, что специалисты ГРУ прогнозируют масштабную космическую войну за имперское наследство. И, например, те интриги с Орденом серебряного эстортуэра, в которых я принял участие, служили простой цели: заставить Тауси принять участие в войне на стороне Халлдории и Ардат Тангорихкс, а не Торкартена, Гаркхии и герцогства Атарска.

Мы обсудили дальнейшее сотрудничество уже в условиях войны. Марина попыталась им посочувствовать, мол теперь с торговлей будут проблемы во время боевых действий. Но в ответ на её слова Джастин и Касерас только переглянулись, ухмыльнувшись, но ничего не сказали. Понятно, кому война, а контрабандистам мать родная. Наверное, на полученные средства построят здесь приличный космопорт.

На следующий день мы только и говорили, что о начавшейся войне как между собой, так и с ушкуйниками. О ней уже объявили официально и Тауси действительно напало на Торкартен, который не признавал господствующий в этой стране Орден. Мне следовало задержаться в Гарьерге дольше, всё-таки установление сотрудничества, пусть и неофициального, с таким игроком, который вроде бы и незначительный, но из-за склонности ушкуйников лезть в любую дыру на территории бывшей империи и за её пределами, было очень полезным. Однако следовало передать в центр координаты тангорихкской республики. Чтобы они установили с ними дипломатические отношения и подумали, как можно их использовать нам на пользу.

Поэтому уже в полдень следующего дня мы зависли над Машеровым и я вышел на связь с полковником Тихоновым. Он ответил не сразу и очень измученным голосом. Явно наши службы работали на износ, последние дни. Я быстро отчитался ему про Гарьерг и сразу же упомянул про Тарна Тангорихкс. Полковник коротко выругался, но запросил все данные.

— Отправлю Кунцеву и Кройтору, — вздохнул он. — Пусть думают, что теперь делать. Валер, ещё такой вопрос. У тебя звездолёт не повреждён? На ходу? Заправка не требуется?

— Нет, — ответил я. — На удивление мирная миссия оказалась.

— Принято. Что же… Тогда свяжись с группой звездолётов под командованием майора Альберта Маевского и лети с ними на Моронию. Там застряли несколько наших гражданских транспортов, когда в систему вторглись торкартенцы. Все они оказались повреждены, а некоторые очень сильно. Нужна помощь, вот собираем всех, кто попался под руку.

— Есть, — ответил я и стал вызывать звездолёты.

Морония была главным транспортным узлом Халлдорианского Альянса с межрукавным порталом. Это было настолько удобное место, что им пользовались даже мы и американцы, если полёт предстоял очень длительный, например, на Ирсеилоур и Дарегген. Конечно, с введением в строй портала на Касторе потребность в нём отпадёт, но пока иногда пользовались таким маршрутом.

Меня немножко беспокоило то, что Лена должна была вылететь на Ирсеилоур, для покупки местного эндемического кустарника, который рос хоть и быстро, но умеренно. Она хотела засадить им несколько пойм рек, для укрепления берегов, которые сильно размывало. Но я надеялся, что она просто не стала вылетать с планеты узнав о начавшейся войне и дождаться меня.

Связавшись с Альбертом Маевским — это был уроженец Польши, служивший в Советской армии, я приказал Стерлядкиной включить наш корабль в эвакуационный конвой.

Оказывается, бои в Моронии ещё не прекратились. Торкартенцы успели сбросить десант на планету и ещё с десяток их звездолётов продолжало кружить на орбите. Моронийцы отчаянно оборонялись. Не сказать, что они были верны клану Оро и его сателлитам, просто сильнее они не любили синеполосочников. Наши звездолёты ушли немного в сторону от портала.

— Эме, можешь запустить дистанционную диагностику? — уточнил я Стерлядкиной.

— И без неё скажу, что порталом корабли идти не смогут. Просто разваляться на входе, а у трёх повреждены двигатели. Они вообще с места не сдвинутся.

— Понятно. Варяг. Готовь стыковочные шлюзы, — приказав это, я связался с Маевским.

Тот уже начал отдавать приказы, к каким звездолётам нам следует подойти, но коротко выругался.

— Что случилось? — беспокойно спросил я.

— Один из торкартенских кораблей отделился от основной эскадры и теперь идёт к нашему транспорту с агрессивными намерениями, — напряжённо произнёс он.

— Атаковать его? — спросил я.

— Можно было бы, и я уже связался с командиром эскадры — он не против, говорит, что капитан сошёл с ума, но у меня только транспорт…

— На моём корабле есть палубная артиллерия…

— Тогда атакуйте и немедленно, — приказал Маевский. — Мы займёмся эвакуацией.

К счастью, команда изначально сидела по боевому расписанию. Не пришлось никого гонять, и мы сразу же устремились в погоню за торкартенцем. Всё делала Марина, а я лишь был неким связным звеном между ней и остальным кораблём. Мы шли полным ходом, стреляя во вражеский звездолёт, чтобы вызвать огонь на себя, отвлечь его от пассажирского транспорта.

Пальба, трактиры, стычки, шпаги, кони,

И буйный пир от схватки до погони,

И миг любви, и миг святого пыла,

Рука ласкала, а душа любила.

Однако он, не отвлекаясь, выпустил три торпеды и лишь одна попала в борт советского транспорта. Я не заметил пробоины и уж тем более не появилось серебряного облачка, которое сопровождает попадание в жилые отсеки. Торкатенец развернулся…

— Огонь! — скомандовал я.

Две торпеды ушло прямиком под днище, выводя из строя оружия. Торкатенец завертелся.

— Огонь! — снова скомандовал я.

Однако они сумели выровнять полёт и торпеда прошла мимо.

— Ни хрена он сделает, он безоружен, — порадовался я.

Но поздно. Торкатенец развернулся и пошёл на таран.

— Мать вашу! Варяг! Веером! — приказал я.

Однако Мишин промедлил. Веер — когда одновременно выпускалось семь торпед, которые летели подобно своеобразному вееру, был опасным приёмом и его следовало подготовить. Иначе вместо того, чтобы сбить вражеский корабль мы бы разнесли свои. Пока он готовил орудия, стало поздно.

Торкартенский звездолёт на полном ходу врезался в советский транспорт. Я ругнулся и отменил приказ.

— Череп, готовь абордажную команду! — приказал я. — Жмых, Вик, идёте за нами, но в бое не участвуете.

— А я? — уточнил Варяг.

— В орудийном, на прямой связи с Эме.

Я, Череп, Хацкевич и Кинтана переоделись в боевые экзоскафандры. Штука хорошая, правда, разработана была только под конец войны. Думаю, пояснять не надо, что она защищала нас не только от отсутствия воздуха, но и от радиации. В бою или при эвакуации вещь совершенно необходимая. Жаль изнашивалась быстро, по сути, каждый такой скафандр был одноразовым, поэтому только для экстренных ситуаций, вот как у нас сейчас.

Мы ворвались через стыковочные шлюзы на борт торкартенского корабля. В принципе нашей малой группы хватило на них. Экипажи на судах были небольшие, а десант они сбросили на планету. Никого щадить не стали. В иных обстоятельствах возьми мы на абордаж до того, как они повредили звездолёт — возможно. Но не сейчас.

Гасконь, Париж, друзья, надежды, грёзы,

Мы часто лили кровь и редко слёзы,

Я убивал, но смерти я не видел,

Колоть — колол, но разве ненавидел.

Мы гуманисты. Но когда речь идёт о выборе между жизнями советских мирных граждан или атаковавших их торкатенских военных, выбор очевиден. Сошедшего с ума капитана, я пристрелил лично, пока моя команда добивала экипаж. Среди них было много раненых, но нам плевать. Главное — обеспечить спокойную работу Жмыху и Вику.

Кабина вошла в бок советского транспорта наполовину. Частично разрушилась, и из неё уходил воздух.

— Что можно сделать? — спросил я у них.

— Приоритет? — уточнил Вик.

— Естественно, наш корабль, — сказал я.

— Тогда уходим отсюда, герметизируем кабину и с нашего судна отрезаем её к чёртовой бабушке лазерным резаком, — поставил диагноз Жмых.

— Сам звездолёт раскачивает транспорт, заставляя дыру в боку расширяться, — пояснил Вик.

— Все на борт! — приказал я Кинтане и Хацкевичу. — Вы действуйте. Как уйдёте, свяжитесь со Стерлядкиной, пусть она расстыкуется, отрежет лазером кабину и стыкуется с нашим кораблём.

— А ты куда? — спросил Жмых.

— На сам транспорт. Надо проверить, что у них и кому нужна срочная эвакуация в медотсек.

Я прошёл немного вперёд, к пробоине в кабине, достал трос, выстрелил им в сторону транспортника и шагнул в невесомость. Было немного страшно, как будто летишь над пропастью, правда упасть не получится, как не старайся — трос уверенно тянул меня к советскому кораблю.

Ударившись ногами об обшивку, я подтянул себя вправо и шагнул в разрыв, оставленный кабиной. Гравитация навалилась на меня неожиданно и потребовалось пять минут, чтобы отдышаться. А делать это в скафандре — изрядно снижать время использования.

Как я и ожидал, отсек не загерметизировали и очень удивились, когда я появился из пустой каюты. Мать вашу же. Вы теряете драгоценный кислород, который медленно, но верно покидает корабль.

Ко мне бросился человек, очевидно, врач, занимавшийся перевязкой раненого.

— Кто вы такой? — спросил он.

— Советская армия, — отозвался я, приподняв щиток скафандра.

Действительно, воздух уже разрежен, хоть и не сильно. Ладно, нам должно хватить.

— Всем покинуть отсек! — приказал я. — Те, кто на ногах, помогают уходить раненым.

Началась миграция из третьего отсека с каютами. Ничего страшного, пока потеснятся, а там уже эвакуационный флот на подходе. Ну и мы можем взять человек двадцать, без переделки основных частей звездолёта.

— У нас трое погибших, — быстро заговорил врач. — И двое в тяжёлом состоянии.

— Тяжёлые здесь?

— Нет, мы перенесли их на вторую палубу, а погибшие вот лежат, в коридоре, — и он рукой показал на три прикрытых простынями тела.

Я понял, смерть впервые здесь, за дверью…

Одно из тел принадлежало женщине. Что-то привлекло моё внимание в ней, показалось знакомым. Я подошёл к покойнице и рывком откинул простыню.

Сказал — мертва, и сам себе не верю.

На меня смотрели безжизненные серые глаза Лены Приклонской. Моей любимой, моей невесты. Мозг отчаянно цеплялся за любую надежду: может быть похожа, может быть просто тебе показалось. Может быть… не может быть… нет.

— Женщина, биолог. Летела с Ирсеилоура, какой-то важный проект… И ещё она, кажется, торопилась к жениху, — говорил врач.

Торопилась… Лучше бы не спешила, сидела спокойно на Ирсеилоуре, а там мы через портал на Касторе или кружным путём через Кадмию. Слёз не было. Был просто шок, а сквозь него пробивалась одна простая мысль: её уже не вернёшь, но если ты так и будешь стоять здесь, могут погибнуть ещё люди. С трудом взяв себя в руки, я начал командовать.

Потом я узнал, как она погибла. Когда звездолёт торкартенцев врезался в бок советского транспорта, людьми овладела паника, а она единственная из всех сохранила самообладание. Помогла выбраться двум детям, закрыла дверь каюты, но при последующем ударе, из верхних панелей выпал кабель, под напряжением. Смерть была мгновенной, она даже не успела ничего понять.

Потом была эвакуация. Все отмечали, что действовал я грамотно и профессионально, но я этого не помню. Из всего, что произошло после, запомнил одни лишь отрывки. Вот Диана, вцепившись мне в руку, говорит, что она ничего не может сделать. Будь Лена хоть в самом тяжёлом состоянии, смогла бы, поступила бы, как Вадим Наумов с Анной, а так нет.

Но я её не слушал. Я никого не слушал.

Стою среди друзей я, как в пустыне,

И что мне от любви осталось ныне…

Самое страшное, что не осталось ничего. Только пустота, там, где раньше было сердце.

Только имя…

Глава 21. Новое начало

Май — июнь 2006 года

Я открыл глаза и уставился в белый потолок. Интересно, где это я, и как вообще сюда попал. Медленно повернул голову, которую прострелила резкая боль, и поморщился. Побелка на потолке, серые стены. Краска новая, хотя в Дальнем Космосе всё новое. О! Решётки на окнах. Значит, я в камере. Интересно, а кто меня вообще арестовал? Ничего не помню.

Дверь открылась.

— Драгомир Катич! — гаркнул голос. — На выход!

Вроде бы наши. Но почему меня называют по моим поддельным документам для работы во вражеском тылу? Ладно, думать будем потом, всё равно голова не варит.

Звал меня здоровый сержант, примерно моего возраста. Интересно, а где он служил. Впрочем, неважно. Рядом с ним стоял мрачный полковник Тихонов, покуривая сигарету.

— Он? — спросил сержант.

— Он самый.

— Непохож он на югослава, — покачал головой сержант. — Служил я с ними, там все такие… чернявые.

— Там разные. Но вот этот да, наш доморощенный, рязанский. По пьяни с югославом, то ли документами поменялись, то ли ещё что случилось. А в итоге того из гостиницы со скандалом выселяли, а этого мы найти не могли…

Полковник, очевидно, врал. Никакого Драгомира Катича, никогда не существовало, но с какой целью?

Мы пошли по коридору. Интересно, куда?

— Я анекдот недавно услышал, про своего знаменитого однофамильца, — мрачно изрёк Тихонов. — Просыпается Штирлиц в камере и не может вспомнить свою легенду и как туда попал. Думает, войдёт человек в чёрном, значит, я в гестапо и я Штирлиц. В зелёном, значит, это НКВД и он Исаев. Дверь открывается…

Тихонов сделал паузу.

— И? — не выдержал сержант.

— И входит человек в форме, как у тебя. Смотрит на Штирлица и говорит: — Ну и нажрались же вы вчера, товарищ Тихонов. А ещё народный артист!

Сержант заржал, а у меня задёргался глаз.

— Знакомая ситуация, Валер? — тихо спросил полковник, пока милиционер смеялся над анекдотом.

— Да, — вздохнул я.

— Этого не повторится, — твёрдо сказал Тихонов.

Не вопрос, не угроза. Просто уверенное утверждение, что такого я себе больше не позволю. Товарищ полковник, всегда так делал и этим вызывал огромное уважение к себе.

Сержант отвёл нас, но не к выходу, а в кабинет начальника участковых, где уже ожидал Лёха Свешников.

— Привет, дебошир, — ухмыльнулся он. — Ну что скажешь?

— Если бы я помнил, — проворчал я. — Начинали-то мы с тобой…

— Ага, а потом ты ушёл, — вздохнул Свешников. — И зря ты это сделал, честное слово. Уж не знаю, где ты накидался всяким денатуратом, но задержали тебя у торгового представительства Торкартена. Ты пытался пролезть на территорию, чтобы что-то объяснить, как ты выразился, «синемордым».

После похорон Ленки я вернулся с Земли на Машеров и внезапно получил десять дней отгулов. Вот серьёзно, зря они это сделали. Оставшись без дела, я ушёл в лютый запой. Который закончился, тем, что сейчас озвучивал мой бывший сослуживец Алексей Свешников.

— Никто не пострадал? — уточнил я.

— На твоё счастье, нет. Поэтому дело замять удастся. Вот у меня здесь тунеядец один ошивается… — и обратился к сержанту. — Товарищ Вилюйченко, приведите Суходрева и ждите за дверью.

Сержант ушёл.

— Нечего ему уши греть, — доверительно сообщил Лёха.

Через несколько минут здоровяк-сержант, втолкнул какого-то худосочного паренька, а сам скрылся. Интересно, чего он совершил такого? Мы с полковником Тихоновым в углу кабинета прикинулись ветошью и навострили уши.

— Суходрев, Суходрев, — листал Свешников папку. — Угу. В армии служил, уже хорошо. В тыловых частях, правда, но да ты же не выбирал, куда тебя отправят, так? После службы закончил учёбу и вот уже полгода нигде не работаешь. Тунеядец ты, Суходрев. А это значит, что?

— Но я же, — начал заикаться паренёк. — Я…

— До двух лет лишения свободы или до года исправительных работ, — поднял палец Свешников. — Предупреждения у тебя имеются. Есть что сказать или отправляем дело в народный суд?

— Я артель создал и не успел зарегистрировать, — залопотал парень. — Вот совсем чуть-чуть не хватило. После предупреждения сразу же, но утром…

— То есть артель у тебя работала без регистрации и уплаты налога? — возмутился Свешников. — Давай так. Я этого вообще не слышал, иначе придётся тебя в ОБХСС отправлять и кучу бумажек писать. А там ты понимаешь, совсем другие сроки. Ещё и штраф сверху.

Парень побледнел и покрылся потом.

— И ничего нельзя сделать? — спросил он потухшим голосом.

— Почему нельзя? Можно. Повезло тебе Суходрев! Пляши, так сказать, — улыбнулся Свешников и протянул ему бумагу. — Подписывай вот здесь, получай свои пятнадцать суток, как раз после выхода твоя артель регистрацию получит. Ну, хорошо я придумал?

Паренёк затравленно оглянулся по сторонам, но при этом не заметил нас, схватил листок и быстро подписал.

— Вилюйченко! — гаркнул Лёха, так-то у него всегда командный голос был.

Вновь появился здоровяк-сержант.

— Гражданина Суходрева отведи в суд, а потом к суточникам.

— Есть, — хмуро отозвался сержант и увёл бедолагу на расправу.

— А тебя, Валера здесь не было. И уж тем более никакого югославского гражданина, — поставил подписи Лёха.

— А вот это что сейчас было? — спросил я.

— Это? Рабочий момент. Такое дело. Все начинающие артельщики считают себя самыми умными и хитрожопыми. Тянут с регистрацией до апреля, так они экономят на портальном налоге. ОБХСС эту штуку просекло, но есть распоряжение. Особо артельщиков не прессовать, но наказывать-то как-то надо? Вот. Их и сбросили на нас. Нам присылают данные на шустрых парней, мы их арестовываем. Якобы за тунеядство, тем более что формально оно так и есть и потом что-то им придумываем. Пятнадцать суток улицы поубирают, мозгов прибавиться. А нет, если и дальше начнут всякие схемы крутить, то с ними будет уже ОБХСС общаться. А там выдумщики те ещё…

Свешников закончил писать, а потом посмотрел на меня с сочувствием.

— Ты как, Валер?

— Попустило, — сказал я. — Особенно когда в камере проснулся и не понял, к кому попал. Знаешь, как мозги прочистило?

Лёха довольно заржал. Потом быстро подписал пропуск.

— Всё, ступайте. У меня здесь дел полно, а вы уже вроде просто так околачиваетесь. Заходи, Валер как-нибудь ко мне, посидим. Но, уж не обессудь, без выпивки.

— Это да. Только чай, — согласился я.

Я уже подошёл к двери, когда Лёха остановил меня совершенно неожиданным вопросом.

— Валер, а какой в спецназе ГРУ лозунг? Вот у десантуры: никто кроме нас. У нас в космодесанте было: карающий меч небес.

Я ухмыльнулся.

— Если в спецназе то: нас там не было, а в самом ГРУ: мы здесь ни при чём.

Свешников замер в недоумении, но когда засмеялся Тихонов, до него дошло, и он заржал.

Мы с полковником Тихоновым вышли из отделения милиции, где нёс службу Свешников, и пошли по улице Липницкого. Было пасмурно и шёл снег. В голове зазвучала песня барда, одного из тех, чью музыку мне сбрасывал Мишаня на планшет.

А смерти нет!

Она может быть там, где есть мир,

А на войне…

А на войне, то есть там, где все мы

Либо окоп, либо госпиталь, либо победа…

Сам Филиппов предпочитал более тяжёлую музыку, но в последние годы его пристрастия немного изменились. Я думал, что это из-за девушки, с которой он начал встречаться.

— Как мои? — спросил я у полковника.

— Ждут тебя. Они в курсе про твой запой, но без подробностей, — спокойно отозвался Тихонов.

Я встряхнулся и помотал головой. Меня ещё немного трясло, и я только начинал отходить.

— Мы сейчас к ним?

— Сначала заглянешь к Довнарович, пусть тебя приведёт в порядок, а потом я буду вам читать лекцию о межзвёздной обстановке и ставить задачи раком. И могу тебе сказать пару слов.

Рядом с нами притормозил автомобиль, вызванный Тихоновым. Мы сели на заднее сиденье, и водитель молча повёз нас на посадочные кольца к звездолёту «Бумбараш». В голове продолжало звучать:

А жизни нет!

Она может быть там, где есть жизнь,

А на войне…

Там, где во ржи сорняком этажи,

Либо устал, либо болен и ранен, победа…

Всё так же без слов, мы высадились у посадочных колец и отправились внутрь корабля, где я сразу отправился в медотсек, к ожидавшей меня Довнарович. Яська мне ничего не сказала. Посмотрела глаза, потыкала какой-то иголкой, а потом смешала очередную микстуру и протянув мне сказала.

— Выпей это и под капельницу. Всё остальное у тебя…

Она хотела сказать в порядке, но осеклась. Я грустно улыбнулся и потрепал её по голове. Было видно, что она с трудом себя сдерживает.

День Победы — он не близок и не далёк,

День Победы — он не низок и не высок.

Как потухшим костром догорел паренёк,

Значит, он победил, и какой ему прок

От расстановки тактических сил…

Он уже всех простил, он уже всё забыл…

Он собой прокормил по дороге домой,

Мы ему помогли чем могли -

Поклон до земли.

Через час, я бодрый и посвежевший вышел в кают-компанию, где ждали только меня. С неудовольствием посмотрел на Зотову, которую, кажись, тоже попустило, и она стала работать в нашем отделе. К сожалению. Я уж не знаю, какие там аналитики посчитали, что мы с ней сработаемся, но они ошиблись. И дело было не в том, что девушка тогда наговорила в кабинете у Тихонова. Только я хорошо помнил её слова про везунчика и несчастливых людей.

— Товарищ Кирьянов находился в отпуске по личным обстоятельствам, — начал полковник. — Поэтому не в курсе недавних событий. Есть предложение, его просветить, а потом перейти напрямую к главному. Марина Анатольевна?

— Мне надо в кабину, вылет через десять минут, но могу присутствовать по связи, после того как взлетим.

— Действуй, — разрешил Тихонов.

Маринка слезла с дивана, подошла ко мне и ободряюще похлопала по плечу. Потом неприязненно посмотрела на Зотову и сказала:

— Ему потребовалось меньше времени, чем тебе, чтобы прийти в чувство.

И с этими словами скрылась в кабине. Молодец Оленька, ничего не скажешь. Маринка, конечно, у нас и стерлядь дурная, но авторитет в команде у неё сильный. Пожиже, чем у Варяга, но лучше, чем у Довнарович, которую просто боятся. Вот как ты, такая разумная, умудрилась с ней поругаться? И из-за чего, главное? Надо будет выяснить.

— Ладно, теперь о международном положении, — Тихонов, как будто бы не заметил слов Марины. Гражданская война в Халлдории набирает обороты и в неё уже втянулись несколько государств. Но это ты знаешь. А вот что тебе пока неизвестно, это два факта. Первый: на Гарьерге, на днях произошла встреча, ну кого-то вроде министров иностранных дел, воюющих держав. Они договорились соблюдать права звездолётов нейтральных стран и в первую очередь торговцев.

Вот почему так загадочно улыбался Строганов. Да, он понимал, что державы договорятся, и уже подсчитывал прибыли, которые обрушатся на него и его контрабандистов.

— Второе, — продолжил Тихонов. — Мы вошли в контакт с Тарна Тангорихкс и теперь устанавливаем с ними дипломатические отношения. Их появление хоть и стало для нас неожиданностью, но приятной. Дополнительный дестабилизирующий фактор нам на руку. Третье. Не такая уж и глобальная новость, просто тебя, думаю, это порадует. Чернокожие американцы, каким-то чудом нашли планету в рукаве Пегаса, которую теперь осваивают и провозгласили на ней независимую и нейтральную республики Астроафрика. Официально Белый дом пока не комментирует произошедшее, но правительство Гора в ярости.

— Странно, — высказался я. — Они вроде бы так хотели избавиться от негров, бросая их в мясорубку войны, а теперь разозлились.

— Одно дело, когда они сокращают избыточное, с их точки зрения, население военным путём, а другое дело, когда они сами бегут из «благословенного града на холме» в социалистическую республику, — ухмыльнулся Тихонов. — Некрасиво выглядит. Портит образ великой и свободной страны. Да, и по прогнозам, они потеряют десять процентов активно эксплуатируемого населения, как минимум. Это неприятно для них.

— И приятно для нас, — добавил я. — К тому же я понимаю, где находится эта планета и кто будет с ней работать.

— Не то чтобы работать, но присматривать, — согласился Тихонов. — На вас, в новых условиях и так слишком много всего свалилось. Этих ушкуйников из Старгорода тоже на вас повесили.

— Н-да? А я думал, их передадут Кунцеву, — удивился я.

— Передали. Если бы не Тарна Тангорихкс.

— Не делай коллегам добра, не получишь дополнительной работы, — улыбнулся я.

— Тем более что я могу занять ими напрямую, — вмешалась Зотова.

— Нет. У тебя там всех контактов, Людка Мезенцева, а Строганов и Касерас будут вести дела только со мной. Анна вообще общаться будет только с Дианой. Сама понимаешь, это тонкий момент, — осадил я своего командира.

Она нахмурилась и на мгновение мне даже стало её жаль. Я-то был ветераном в управлении, чуть ли не с момента его образования, а она пришлая. Но жалость в нашем деле — явление абсолютно лишнее. Поэтому извини подруга-командир Оленька, но чтобы глубоко войти в наши дела, тебе придётся доказывать делами и неоднократно, что ты наша.

— Теперь о вашем основном задании, — проговорил Тихонов. — Товарища Темиргалиева здесь нет, он будет дожидаться вас на Касторе, где передаст все дела тебе, Валер.

Стало немножко стыдно перед Марселем, хотя меня отправили в отпуск, не спрашивая моего желания, но пострадал отчасти он. У него и так в его отделе, наверное, полно работы в связи начавшимися войнами.

— И они идут, надо сказать, неплохо, — подчеркнул Тихонов. — Всё благодаря разработанному тобой и этим Рейманом плану. Были возражения, сначала предлагалось сделать Кастор нашей секретной базой, но…

— Невыгодно. К тому же нам там нужны учёные самого широкого профиля, а это значит, что шила в мешке не утаишь. Но ничего страшного. Осталось найти ещё два межгалактических портала и возможно хотя бы один из них будет пригоден для создания базы.

— Почему два? Три же? — не поняла Зотова.

Никто ей объяснять не стал. Не посвятил Марсель в наши дела, значит, у него на это были причины, но, может, и просто забыл. В любом случае надо сначала спросить у него.

Тихонов рассказывал ещё около часа, о том, что сделано и требуется сделать на Касторе, а потом отпустил нас, а сам покинул корабль, высадившись на Кадмии. Портал с Кастора там должен был открыться вечером.

Можно было бы сыронизировать, сказав, что я не узнал покинутую полтора месяца назад планету, но это было не так. Хотя изменения налицо — окрестности близ посадочных колец уже были застроены ангарами, построены пара жилых улиц, где пока обитали только строители. Но зато были размечены площади под научно-исследовательские институты и что самое интересное, под склады.

На земле нас уже встречали Мишаня и Марсель. Статус Филиппова был пока неясен, формально он числился как наш гражданский консультант, по факту тащил на себе строительство.

Темиргалиев пожал мне руку и пригласил меня в кабинет.

— В твой кабинет Валер, — улыбнулся он. — Хотя пока я его занимаю.

Мы немного прошлись по кольцам. Действительно, в жилых помещениях было оборудовано что-то напоминающее кабинет.

— Временный, пока не отстроитесь, — сказал Марсель.

Он уселся на кресло, а стул пододвинул ко мне.

— Смотри Валер, какая диспозиция. Филиппов твой, бывший ефрейтор космодесанта, неплохо себя зарекомендовал, как руководитель. Так что, давай принимай его в партию и будем двигать на руководящие посты. По партийной линии он будет твоим подчинённым, так что глобальная ответственность будет на тебе.

— Что с военными?

— Вот в этом сложность. Формально у них будет своя песочница, а неформально, сам понимаешь, против ГРУ дураков идти мало. Так что строй их в два ряда и не стесняйся. Помни, командир здесь ты, спрос с тебя.

— Я ещё хотел спросить насчёт Дианы…

— Да. Её мы легализуем. По документам, Диане Яковенко исполнится восемнадцать лет, через полтора года. Формально она осталась жива, хотя могилка на кладбище есть. Тогда же её можно будет призвать в армию, направить служить на Кастор, всё это, разумеется, только по документам, а дальше она уже в системе. Простая схема.

— Я не про это. Она что сделала со мной, чтобы мне полегчало? Я помню, что когда мне выдали отпуск на десять дней, она типа массажа головы мне устроила…

— А. Всегда догадлив был. Не без этого. Но не расстраивайся, ничего страшного. Одна из древних техник: прорыв эмоций называется. Просто взяла всю твою боль, тревожность, сконцентрировала их и дала прорваться, что и вылилось в десятидневный запой и попытку разгромить торкартенское торгпредство. Но в итоге тебе стало легче. Так что не ругай девчонку и она, и мы хотели как лучше.

— Ругать не буду. Просто на будущее, хотелось бы, чтобы меня ставили в известность.

— Не сработало бы. Поэтому так. Да ты и сам также поступил с любым из подчинённых.

— Да. Теперь про карликовую галактику Стрельца…

— На паузу. ЦК постановило, что пока лететь никуда не надо. Они от данных про Андромеду отойти никак не могут, впрочем, — Марсель согнулся и шёпотом мне сообщил. — Если дашь обоснования, веский повод, то мы прикроем глаза на нарушение приказа.

Я кивнул. Всё было, как обычно. К востоку от Суэца, злу с добром цена одна и кто жаждет, пьёт до дна. Как писал великий поэт.

Марсель Темиргалиев пробыл на Касторе ещё два дня. За это время я вник во всё, что мне требовалось, причём строительство было не самой главной проблемой, да и вообще не проблемой, ей занимался Мишаня.

Чтобы избежать ситуаций, подобных той, что произошла с советским транспортом, когда погибла Лена и ещё десять человек, советское правительство решило превратить Кастор в перевалочную базу. Теперь сюда будут лететь большинство кораблей, которые не смогут пройти напрямую в пункт назначения. Нет, на большинство планет Дальнекосмической республики можно без проблем перемещаться, но есть и исключения, Ирсеилоур да и Астроафрика нуждается в регулярном сообщении. Кроме того, правительство сделало «жест доброй воли» разрешив в будущем пользоваться нашим порталам, другим странам, даже не слишком дружественным, а это превращали Кастор не в планету на окраину Галактики, а в торгово-шпионский центр. Вторая часть для меня была важнее.

Про Зотову мы поговорили отдельно. Марсель и сам был не рад, такой помощнице и материл Стерлядкина, иногда в присутствии его дочери. Но сплавить Олю обратно Кунцеву не было никакой возможности.

— Я думаю, они радовались, что сбагрили её нам, — сделал выводы Темиргалиев.

— Расскажи мне, какие интриги привели её в твой отдел? — поинтересовался я. — Только я уже подрос, мне можно такие вещи знать.

— Интриги… — протянул Марсель.

По сути, ничего такого, что он не говорил раньше, не было. Да и интриг тоже. Случилось недоразумение. Так сказать, превратное мнение, которое привело к проблемам. Марина, глядя на то, как Темиргалиев строит меня, сделала выводы, что мы с ним не сработались и нужен более толковый куратор. Вернее, как поправился Марсель, она такие выводы сделала на шестом месяце беременности, где за неё больше говорили гормоны чем мозги. Если бы её отец расспросил поподробнее, то понял, что всё в порядке и это обычный служебный эпизод.

Но, по всей видимости, маршалу звёзды на мозги надавили, и он стал требовать от ЦК и ГРУ, чтобы мне срочно заменили куратора.

И вот здесь начинается самое интересно, чего они боялись и почему так отреагировали. В ГРУ давно подозревали, что Вадим Наумов получил доступ к инопланетной технологии либо похожую на Артемиду, либо её полный аналог. Но повели себя неразумно жёстко, за попытку улететь во внешний рукав галактики, арестовали, а потом и осудили.

В тот момент, когда всё обсуждалось, Наумов ещё не успел сбежать, поэтому так разговорами это и осталось

А вот когда он подался в бега, то подключили психологов, чтобы те объяснили, что произошло с бравым старлеем, отличником боевой и политической подготовки. Те наговорили много чепухи, но рациональное зерно — Наумов попал под внешнее воздействие, среди всего этого попалось.

На этом фоне всплывает давняя история, про мои якобы плохие отношения с Марселем Темиргалиевым. Испугались, а вдруг я тоже в бега подамся? Ничего не предвещало, конечно, но и у Наумова тоже было всё в порядке. Наверху решили перестраховаться, надавили на Кунцева и он, в принципе, дал согласие. Тем паче, что операция по выводу агента им уже планировалась, но на более позднее время и не так резко.

Сам подполковник был только рад, сплавить агента в другой отдел. Это насторожило и Тихонова, и Кройтора, и Темиргалиева. Они обратились к Копылову. Но тот отправил их к всё тем же психологам, которые дали заключение, что с Зотовой мне работаться будет не в пример легче.

— А под свою ответственность из вас никто не решился отказать? — иронично уточнил я и получил от Марселя лёгкую оплеуху.

— Мы тогда ещё не представляли всех масштабов п… проблемы, — объяснил он. — В нашей работе всякое бывает. Я вот тебя, охламона, сколько гонял, прежде чем из обезьяны сделал человека.

— Разумного?

— Не особо. Ладно не перебивай. Что я хотел сказать? Ах да. Теперь это твоя проблема, скажи спасибо товарищу министру обороны. Можешь даже через дочь передать.

— Обязательно. Даже личную аудиенцию попрошу.

— Но-но. Ты шути, но меру-то знай. В конце концов, формально мы до сих министру обороны подчиняемся. Узнал, что я тебя просил?

— Это было сложно, но да.

— Цену не набивай. Что Мезенцева сказала?

— Как и мы думали. В рабство она попала из-за непродуманных действий Ольги Зотовой. Та решила подёргать местных бандитов за вымя. Их самих чуть не убили, но пронесло. А вот от сексуального рабства девочку это не спасло. Вот здесь всё подробно описано.

Я протянул папку, которая лежала в моей каюте, со времени визита на Гарьерг. Вернее, там были сырые материалы, но пока мы летели с Машерова я успел всё оформить. Кстати, Оля, в моё отсутствие, неоднократно пыталась получить доступ к моей каюте, но всякий раз её обламывала Марина Стерлядкина, требуя приказа за подписью, как минимум Кройтора.

— Там такая девочка… Пробы ставить негде, — проворчал Темиргалиев.

— Да. Товарищ майор, я немного удивлён. Мезенцева охотно пошла на контакт со мной и сдала человека, с которым проработала больше года.

— Это, как раз неудивительно. Ты её психологический портрет видел? Она легко попадает под влияние сильного мужчины. И давай прямо, Валер. Выбери ты её тогда вместо дочери Реймана, то с высокой долей вероятности, она бы сама сдалась. Прикинулась дурочкой, выставив себя жертвой.

Я слегка вздрогнул, от перспективы серьёзных отношений с Люсей Мезенцевой, которую знал как Нину Ивину.

— А это не опасно? Начнёт к ней захаживать, скажем, Строганов-Наумов?

— Нет. Здесь мы подстраховались и не спрашивай как. Пока не расскажу.

— И когда скажешь?

— Капитанские погоны получишь, с новым уровнем доступа, тогда без проблем.

— Есть стимул служить хорошо, — улыбнулся я.

— Сейчас я тебе ещё один стимул выпишу. Помнишь Плоткину?

— О! Такую забудешь!

Веру Семёновну Плоткину я знал ещё по Ирсеилоуру. Потом пересекались на Тангорихксе, а дальше как-то потерялись. Не сказать, что мы работали вместе, просто такую статную красавицу сложно не заметить. При знакомстве с ней, так и просилось на язык определение «русская красавица», ну так как это принято обозначать у ленивых художников. Высокая, синеглазая и русоволосая. Она могла носить толстую косу, если бы не служила в спецназе. Но и того, что было хватало.

— Что про неё скажешь? Она будет курировать проект Астроафрики. По-дружески присматривать за нашими чёрными друзьями, но мы планируем её на замену Зотовой, через несколько лет.

— Да ничего сказать не могу по существу. Я же с ней не работал, просто пересекались пару раз на заданиях. Нареканий нет, так и к Ольге у меня не было никаких претензий.

— До первой, совместной операции, — кивнул Марсель.

Потом Темиргалиев улетел, оставив меня командиром на окраине нашей галактики. Зотову я в расчёт не беру. Её попытки командовать чем-то натыкались на требование от моих подчинённых согласовать это со мной. Оля серела и бурела, но была вынуждена идти ко мне, а потом её и вовсе отозвали, объяснив это тем, что куратор не должен постоянно присутствовать на объекте.

Напоследок она всё-таки устроила мне публичный скандал, из-за того, что контакты с ушкуйниками Гарьерга тоже были на мне, а ей приказали даже не соваться.

— Почему? — возмущалась она. — Мезенцева — мой человек…

— Вербовали её Кройтор и Кунцев, а не ты, — лениво заметил я. — И сама подумай. Тайные визиты в бордель молодого мужчины, который недавно потерял невесту, ни у кого не вызовут подозрения. Особенно у Строганова, а твои, как раз наоборот.

— А если Строганов попытается заставить Мезенцеву сливать информацию про тебя? — насторожился Варяг.

— Я в нём разочаруюсь, если он этого не сделает, Гриш. Не волнуйся, всё предусмотрено, Люда проинструктирована.

Яся Довнарович проворчала что-то вроде: таких, как Мезенцева надо инструктировать шваброй, но никто не обратил внимания, а мы просто работали, готовя базу, как военную, так и научную, для мониторинга соседних галактик.

Разумеется, мы не забывали и про текучку. Гражданская война в Халлдории стала вялотекущей, после того как из неё вышли Торкартен и Тангорихкс.

Торкартен получил в собственном тылу мятеж адептов ордена Серебряного Эстортуэра, а Ардат Тангорихкс в очередной раз сцепился с Тарна Тангорихкс. Остальные государства тоже потихоньку вышли из конфликта, решив подождать, когда Альянс развалится сам, а они поживятся остатками, но стали воевать уже между собой.

СССР лавировал между этими конфликтами, постоянно поддерживая более слабую сторону и тем самым не давая возникнуть единому государству, которое, решив свои проблемы, обрушиться на Землю. Но тени грядущей войны продолжали маячить над нашей Родиной. Поэтому в один прекрасный день меня вызвали в Новый Ленинград, где со мной встретился Копылов и попросил новый и обстоятельный план, прямым текстом сказав, что от проекта «Фараон» требуется найти два оставшихся ИИ Предтеч и потому все силы я должен бросить на это.

Лететь пришлось первый рейсовым звездолётом, который только-только начал курсировать, причём по маршруту Ирсеилоур — Кастор — Машеров. На «Бумбараше» летала Маринка вместе с Дианой, изучая звёздную систему, на предмет возможных сюрпризов, типа изменения орбиты, комет и прочей небесной механики, что всем нам может подпортить жизнь.

— Можно активнее привлечь к этому Строганова, — подумав ответил я. — Но не факт что, найдя древний артефакт, он не захочет прибрать его к своим рукам. Товарищ он ненадёжный, мы уже в этом убедились. Хотя во всём случившимся была виновата Анна, а сейчас её взяла под мягкий контроль Диана, но тем не менее.

— Да с этим товарищем лучше быть аккуратнее и лучше бы вообще не вести с ним никаких дел, — согласился полковник или уже генерал?

Формально Копылов уже ушёл из ГРУ и продвигался по партийной линии, но мы же знаем, что очень и очень недалеко. Навсегда от нас не уходят, даже такие, как Мезенцева. Только если в могилу.

— Но он нам нужен, потому что очень удачно уселся на информационных потоках галактики и может попасть туда, куда нам доступа нет, — закончил Копылов, очевидным утверждением.

— Что с проникновением в карликовую галактику Стрельца? — осторожно уточнил я.

— Это не тот вопрос, который я хотел бы обсудить сейчас, — заметил Копылов. — Она никуда не денется, а вопросы безопасности куда важнее. Ладно, говори.

По всей видимости, первый секретарь компартии Дальнего Космоса заметил тень неудовольствия мелькнувшее на моём лице.

— Тот момент, который мы обсуждали перед моей отправкой на учёбу, — быстро проговорил я. Подозрительная активность, связанная с этой галактикой, требует проверки, а также тщательного изучения первопричины…

— Я помню, — перебил меня Валерий Александрович. — Мы обсуждали этот вопрос на ЦК и в Политбюро было совещание, решено было не будить лихо, пока оно спит тихо…

— Но, — от неожиданности я даже решился перебить своего командира.

Действительно, меня удивила позиция: спрятать голову в песок, почуяв опасность. Понимаю, на лицах облечённых властью, очень большая ответственность, но это ни в какие рамки не лезло.

— У разведки и у генерального, другое мнение, — не дал мне ничего сказать Копылов. — И с решением ЦК оно совпадает лишь частично. Мы немного подождём, но не сидя сложа руки, а готовя систему Кастора. Подготавливая там базу и первый рубеж обороны, если угодно. К тому же и это то зачем я тебе вызывал с окраины Галактики, нам надо взять под контроль Внешний рукав Млечного пути.

Я непроизвольно смахнул со лба, выступивший холодный пот, представив масштаб работ. Полковник, как мне показалось, это заметил и ухмыльнулся.

— Разумеется, не силами вашей группы. Там будут работать самые разные специалисты, но под вашим контролем. Валер, по сути дела, Внешний рукав, одно большое белое пятно на карте Галактики. Империя там была практически не представлена. Несколько колонизированных миров и пара захваченных планет и какое-то количество форпостов, и всё. Они пытались начать более или менее серьёзное освоение, то им мешало их феодальное устройство. Или то, что они не имели списка адресов — неважно. Главное — нам самим выяснить, что там нарисовалось.

— Во Внешнем рукаве не так много порталов, как в остальных, — напряг память я. — Около полторы сотни или что-то вроде того, не сравнить с другими рукавами.

— Вот и пробегитесь по этим порталам, может быть, чего-то интересное обнаружите, — проворчал Копылов. — Мало ли какие цивилизации там появились? Или, наоборот, только-только формируются. Вам, наши учёные будут по гроб жизни благодарны, если вы найдёте такую планету.

Да, Лена очень мечтала найти такую планету, хотя больше была связана с разведкой, чем с наукой. При этом воспоминании, сердце слегка кольнуло, но не более. Спасибо Дианке, она знала, что делает. Сердце слегка кольнуло, как всегда, когда я вспоминал свою, так нелепо погибшую невесту.

А любви нет,

Она может быть там, где есть мир,

А на войне,

А на войне, то есть там, где все мы…

Либо семья, либо рок-н-ролл, либо победа…

Кажется, товарищ первый секретарь, понял, что сказал чего-то не то, и быстро перешёл от общих слов, к конкретике. Что нам для этого понадобится, какие силы и средства следует задействовать.

— Но помни, что главная задача, это найти два артефакта, содержащих искусственный интеллект предтеч, — заметил он напоследок.

Разумеется, первой, кто меня встречал, прям на выходе с посадочных колец была Диана.

— Что с исследованием галактики Стрельца? — прямо спросила она.

Я не стал ничего скрывать и просто пересказал ей весь наш разговор с Копыловым. Опять же, неожиданно для меня, девушка признала правоту полковника и согласилась подождать.

— Но недолго, — подчеркнула она. — А с поиском моих собратьев, то есть искусственного интеллекта, можно совместить исследования внешнего рукава.

— Ты что-то знаешь? — спросил я.

— Скорее подозреваю, но не более, — пожала плечиками девушка. — Кое-какие всплески фиксировала Аня… Ладно, давай это обсудим позже. Думаю, как только мы найдём их, проблемы с полётами в другие галактики будут благополучно решены. И кстати, видишь, Михаила? У него такое загадочное выражение лица, потому что он готовит тебе сюрприз.

— Любопытно, — сказал я, действительно по физиономии Мишане было видно, что он чего-то задумал.

— Валерий Ляксеич, поступило предложение, осмотреть строящийся город, — очень загадочным голосом произнёс он.

— Пошли, — кивнул я, понимая примерно, что он нам приготовил.

Мы прошли пока полупустынными улицами где-то с квартал, прежде чем упёрлись в двухэтажный дом.

— Вот, — сказал он, довольный. — Под ваш штаб специально строили, сверялись с рекомендациями Вика и Жмыха.

— Отлично, — сказал я, заходя в дом. — Всё как надо. Вот здесь будет торговый зал.

— Чего? — не понял Мишаня.

Диана захихикала, я тоже усмехнулся и пояснил.

— Мы будем прятаться на виду. Это будет не управление ГРУ по Кастору, все официальные конторы пока будут торчать на посадочных кольцах. Нет, здесь будет торговый дом, нашей артели… Хм… Может вернуться к легенде артельщиков из СЦЕСР, только под другими именами? Ладно, придумаем. Продавать будем всякое дорогое, но мелкое. Сюда же будут приходить нужные люди, под видом покупателей…

— А где ты это мелкое и дорогое брать будешь? — озадачился Мишаня.

— Джастин подбросит. У него всякой фигни полно и всегда можно взять оптом. Тем более, как ты понимаешь, нам же это не продавать. Будет на полках пылиться.

— Один-один, — признал Мишаня, тот факт, что и мне удалось его шокировать. — Ладно, теперь пошли к воякам. Познакомишься с военным комендантом, Орлов его фамилия. Но не орёл.

— Если он немного похож на майора Давыдова, то нам мало не покажется, — проворчал я.

— Ничего общего, — ухмыльнулась Диана.

Меня она иногда пугала такими заявлениями, потому что, глядя в эту мордашку, было легко забыть, что ей не семнадцать, а несколько тысяч лет, да и про все дела на Кадмии она знает куда лучше нас.

По дороге мы натолкнулись на скучающего Жмыха, который резался в какую-то игру на планшете.

— Вот. Стоило улететь на несколько дней, как вся команда из человеков превратилась в обезьян.

— А? — не понял меня Маркин.

— Бэ! Созывай наших. У нас очень большой фронт работ, на ближайший год.

Если Кривая поводит боками,

И если уже не приносят обеда,

И если врачи разводят руками -

Значит, сегодня придёт День Победы!

Жмых с перепугу рванул разыскивать народ на своих двоих, вместо того, чтобы связаться с ними через планшет. А я нашёл коменданта, убедился, что это даже близко не Давыдов, а потом загрузил собравшуюся команду насущными задачами.

И работа закипела.

Эпилог. 43

Вашингтон, округ Колумбия, США. 2006 год

Сорок третий президент США Альберт Гор был взбешён, но умело скрывал свои чувства. И только по тому, как он нервно барабанил пальцами по столешнице, генеральный прокурор Керри это заметил.

— Эл, может быть тебе отложить встречу? — аккуратно заметил он. — Наговоришь лишнего…

— Нет, — скрипнул зубами Гор. — Я этого больше не потерплю. Мало того что руководство демократической партии навязало мне этого пустоголового Джо в вице-президенты вместо Либермана, дурака Билла, который не может удержать свой член в штанах, при виде смазливой мордашки, в госсекретари вместо тебя, но вот кого-кого, а это республиканца во главе нашей разведки я не оставлю.

— По мне, сейчас не лучший момент…

— Как раз, самый прекрасный момент, Джон! Когда Советы стали посредниками в переговорах между Торкартеном и Тауси, а мы были ни сном, ни духом, что их люди связаны с Орденом Серебряного… в общем, мы даже полного названия не знаем. Всё ЦРУ ловило этого проклятого космодесантника Кирьянова, а он сидел себе спокойно во Внешнем рукаве и строил перевалочную базу для советских звездолётов. Нет, Джон. Это пора прекращать. Если Гейтс не справляется, то на его место найдутся желающие.

Секретарь оповестил о приходе главы ЦРУ Роберте Гейтсе, и собеседники замолчали. Гейтс начал отчёт об остановке вокруг союзных США государств-планет, бывших имперских сателлитов. Ситуация была тяжёлая, некоторые из них влезли в Гражданскую войну в Халлдории и закономерно получили по носу от правящих там криминальных кланов, но Гора не интересовали эти проблемы. С ними они будут разбираться после, по мере решения главных задач. Тем более это вотчина республиканцев, которые вцепились во внешние миры. После того как проиграли последовательно выборы президента и Конгресс. Президент прервал главу ЦРУ.

— Давай вернёмся к делам земным, Боб. Что у нас с Китаем?

Роберт Гейтс пожал плечами и невозмутимо ответил.

— Там всё плохо. Твой подчинённый не смог уговорить своего советского коллегу Дапникяна продлить Сианьское соглашение и теперь мы вынуждены выводить свои войска из Южного Китая, попутно забирая своих сторонников. Мои ребята работают в круглосуточном режиме, ликвидируя архивы и зачищая всё, что можно зачистить.

— Даже самый гениальный госсекретарь не смог выбить лучших условий, после того, что твои люди устроили на Ярве, напав на этого их героя, космодесантника! — начал злиться Гор. — Советы были в ярости и требовали крови! Что ты мне тогда говорил? Что космические куда важнее земных. Я согласился. И что теперь?

Альберт Гор потёр переносицу.

— Результат я вижу. Ты облажался, Боб. Советы тебя обманули, как дурака на ярмарке. И я замечу, не в первый раз. Сначала был звоночек на Гарьерге, когда твои люди устроили перестрелку в каком-то отеле, но ты его проигнорировал. И вот опять. Пока ты гонялся за Кирьяновым, пытаясь узнать у него хоть что-то о бывшей императрице, комми просто влезли в этот их Серебряный Орден, организацию которая представлена почти по всей бывшей Империи. И хоть они сами атеисты, но им ведь это не помешало. И что у нас? Ничего. И куча проблем, связанных с союзниками.

— Но колонии, — попытался возразить Гейтс.

— Кстати, про колонии. Хорошо, что напомнил. Слышал про такую колонию — Астроафрика?

Голос Гора стал спокойным, но Керри понимавший, что это затишье перед готовой вот-вот бурей, непроизвольно вжался в стенку.

— Мистер президент, — попытался защищаться Гейтс.

Глаза Альберта Гора побелели от сдерживаемого гнева.

— Я этих негров чуть ли не в жопу целовал, пытаясь исправить то, что натворил ваш сраный генерал Батчер! Мы уже почти договорились, единственным условием было избавиться от радикалов типа Саммерса и что?! Что, Боб?!

Гейтс недовольно проворчал, что-то о несогласованности служб, но Гор его даже не стал слушать.

— Вы его буквально вытащили из зубов ФБР и вручили русским, разве что подарочной лентой не перевязали! И всё под тем же предлогом, ловли русского космодесантника! В итоге мы имеем, непризнанное, пока, это только пока непризнанное, государство Астроафрика, причём где-то у чёрта на рогах. А потом республиканцы бегают и капают на мозги избирателям. Гор — ничтожество, Гор — тайный марксист и сдаёт США Советам! И не надо говорить, что это не так. Бьюкенен включил эту шарманку, едва твоё ведомство проспало Западный Берлин! Облажался ты, Боб, а твои соратники по республиканской партии вешают всё на меня!

— Если у вас всё, мистер президент, — заговорил Роберт Гейтс холодным голосом.

— Нет. Я только начал. С первого дня моего президентства твоё ведомство костьми ложилось, блокировало все попытки передать технологию посадочных колец британцам. Что ты там говорил? Пускай пользуются нашими, русские скорее удавятся, чем продадут им эту технологию, так? В чём-то ты был прав, русские им действительно ни байта информации не дали. Но у англичан всегда была хорошая разведка. Получше, чем у нас! Особенно в те дни, когда её возглавляет человек, который ставит палки в колёса президенту.

— Не понимаю о чём вы, сэр, — возразил Гейтс.

— Не понимаешь. Прекрасно. Я сейчас объясню, хотя это ты должен был мне рассказывать. К северу от Лондона два дня назад начато строительство посадочных колец. Англичане, так или иначе, получили свою технологию, уж не знаю, у кого они её спёрли. И теперь они становятся космической державой, но уже покинули Евросоюз и попросили нас больше на эту тему их не беспокоить. Полгода назад. Забыл, Боб? А я помню. «Нью-Йоркер» тогда катком по мне проехался и даже «Вашингтон Пост» разместил очень смешные карикатуры. Тебе хочется, Боб, чтобы в моё кресло побыстрее уселся Патрик Бьюкенен? Хорошо. Он может быть и сядет. Только ты уже не будешь главой ЦРУ.

Альберт Гор умолк, гневно сверля Роберта Гейтса взглядом.

— Вы хотите моей отставки, сэр? — спросил тот холодно. — Вы её получите. Я могу быть свободен?

— Да. Ступайте. Можете поплакаться своим дружкам из Республиканской партии, как я несправедливо с вами поступил, — сварливо заметил Гор.

Когда глава ЦРУ покинул кабинет президента, заговорил притаившийся в углу Генеральный прокурор Джон Керри.

— Эл, зря ты так. Надо было как-то помягче, назвать причину…

— Я назвал с десяток причин, Джон! — снова завёлся Альберт Гор, но Керри снова поднял руку и заговорил успокаивающим голосом.

— Но никакой конкретной. Ты вывалил на него ворох обвинений, хотя следовало бы выбрать что-то одно, заявить о его некомпетентности и отправить в отставку. Теперь он уйдёт сам… и он не побежит плакаться друзьям-республиканцам. Он будет давать интервью газетам и телевидению. Никакой конкретики, но из его слов, даже самому глупому журналисту будет понятно, что ты повесил на него все свои огрехи и выгнал.

Альберт Гор стал остывать. Он понял, какую ошибку только что совершил.

— И да, Эл. В ситуации с Саммерсом Гейтс действительно не виноват. Я тоже контролировал эту операцию, там действительно русские сработали на редкость профессионально и везение тоже, само собой.

— Уж не хочешь ли ты сказать, что и там был этот их мифический Кирьянов? — фыркнул Гор.

— Разумеется, нет, — осторожно кивнул Керри. — Да, Советы знают об этой нашей слабости. О том, что мы можем поверить в героя-одиночку, поэтому и создают такие обманки. Боб ошибся и повёлся на одну из них.

— Ладно. Я соглашусь. Это операцию ему сложно поставить в вину, но во всём остальном я прав. Его вина несомненна — особенно в падении Западного Берлина и провале Сианьского соглашения.

— Да, но что уж теперь, — пробормотал Керри. — Надо выкручиваться и лучше поставить на должность главы разведки, не просто нашего человека, а толкового нашего.

— Твои предложения, Джон. Только давай, действительно толкового человека.

Альберт Гор и Джон Керри склонились над документами, изучая кандидатуры людей, способных возглавить американскую разведку, не даже понимая, что все их усилия тщетны, колесо галактической истории, сделав круг, повернулось в сторону, далёкую от их мелких интриг.

Content

Три мирных года

Пролог. 42

Часть 1. Год первый — учебный

Вступление к первой части

Глава 1. Начало мирной жизни

Глава 2. Самоволка

Глава 3. Собачьи дни

Глава 4. Командировка на курорт

Глава 5. Охота на охотника (начало)

Глава 6. Охота на охотника (окончание)

Глава 7. Убийство на пляже

Часть 2. Год второй — подготовительный

Вступление ко второй части

Глава 8. Благими намерениями

Глава 9. Тропический ад

Глава 10. Сказки народов Галактики

Глава 11. Звезда Полынь

Глава 12. Полковник Тихонов

Глава 13. Пополнение

Глава 14. Награды находят героев

Часть 3. Год третий — решающий

Вступление к третьей части

Глава 15. Туманность Андромеды

Глава 16. Две Дианы

Глава 17. Пароль не нужен

Глава 18. Гамбит Кирьянова

Глава 19. Доппельгангер

Глава 20. Последние дни

Глава 21. Новое начало

Эпилог. 43