Саша Виленский

ДЕВЯТЬ ДНЕЙ, КОТОРЫЕ ПОТРЯСЛИ МИР

трагедия на перевале Дятлова факты, домыслы и мифы

Автор выражает особую благодарность исследователю трагедии Теодоре Хаджийска (Teodora Hadjiyska), ее сайту https://dyatlovpass.com и ее компании Visia, без которых было бы невозможно систематизировать и анализировать все изложенные факты

Спасибо форуму https://taina.li/ за внимание к деталям и дотошность в исследовании всех «мелочей»

ПРЕДИСЛОВИЕ

«Поразительно, но эта реальная история, которая, казалось бы, так и просится на экран, ни разу не стала основой сюжета игрового фильма, при том, что документальных фильмов по ней поставлено несколько. Автору кажется, что подобное упущение необходимо исправить, и чем быстрее — тем лучше».

Вот такое вступление я написал к заявке на восьмисерийный сериал в далеком 2011 году. Сначала в редакции одного из центральных российских телеканалов весьма заинтересовались этой темой, а затем грустно сообщили, что она не актуальна. И как это часто бывает, неактуальное сразу же стало актуальным: тут же — в 2012 — был снят фильм Devil’s Pass («Тайна перевала Дятлова» в русском варианте). Хороший режиссер Ренни Харлин снял чудовищную поделку про зомби, а не про Дятлова, что вызвало ступор в среде тех, кто так или иначе изучал эту тему. Одновременно начался совершенно невообразимый вал телевизионных обсуждений «не актуальной» темы, а в 2020 по каналу ТНТ прошел восьмисерийный (!) сериал (до боли напоминавший мою заявку, и мой же сценарий первой серии, посланный по требованию все той же редакции одного из центральных российских каналов, но об этом как-нибудь в другой раз). Количество документальных фильмов, статей, книг — в принципе, не поддается подсчету.

Интернет заполнен группами энтузиастов, которые год за годом занимаются расследованием этой трагедии, что предположительно произошла в ночь с 1 на 2 февраля 1959 года на высоте 1079-горе Холат-Чахль (в другом написании — Холат-Сяхыл). Есть в Сети несколько тематических форумов — на русском и на английском языках. Есть те, кому не дает покоя старая история — к ним принадлежит и автор этих строк. И что самое потрясающее, за 60 с лишним лет мы ни на йоту не приблизились к открытию тайны. Мы так и не знаем, что стало причиной гибели группы студентов Уральского политехнического института. Версий несть числа. Разгадки нет.

Практически все, что написано о группе Дятлова — поиск этой разгадки. Десятки, если не сотни, версий, правдоподобных и не очень, внимательное изучение карт, метеорологических сводок, личностей девяти участников похода — и выяснение обстоятельств биографии трех десятков поисковиков. Разгадка ищется в противоречиях уголовного дела, в биографиях дятловцев, в скрупулезном изучении самых косвенных обстоятельств, в чем угодно — но ответа как не было, так и нет.

Я нисколько не претендую на истину в последней инстанции. Нет у меня для этого никаких оснований. Цель данной книги — желание объединить вместе ряд широко известных фактов, стремление понять, что же происходило с уральскими студентами от начала похода до последнего известного нам их часа, другими словами, автор попытался собрать воедино то, что нам известно о событиях, предшествовавших февралю 1959.

Дисклеймер: у меня нет и не будет сенсационных открытий и уникальных находок. Все, на чем я основываюсь, находится в открытом доступе, как в интернете, так и в ряде архивов. Документы пересняты и изучены, свидетели допрошены, никакой отсебятины, только известные (и даже общеизвестные) факты. Это мой принцип: попытаться сложить картину только из того, что известно всем, не претендовать на уникальность, а делать выводы из того, что нам известно. И, как мне кажется, пазл, который складывается из этих общеизвестных фактов, может дать ответ на ряд вопросов.[1]

Для меня самое важное в изучении материала — логика и психология. Два понятия, которые в истории неразрывно связаны друг с другом: логика развития событий и психология участников этих событий. Здесь я позволю себе заметить, что в среде «дятловедов» — а именно так, в кавычках и без, теперь принято называть тех, кому не дает покоя эта старая история — именно эти два понятия, логика и психология, зачастую упускаются из виду. Исследователи увлекаются скрупулезным исследованием деталей, не имеющих к истории никакого отношения, выплескивая вместе с водой и ребенка — упуская логику действий. И приписывают участникам вещи, нехарактерные для психологии персонажей.

С годами над группой Дятлова высветился ореол «рыцарей без страха и упрека», их представляют, как идеальных молодых людей, обликом светлых и душой прекрасных. Особое развитие эта тема получила в работе тюменского писателя О. Архипова «Смерть под грифом секретно», где автор буквально требует от исследователей не сметь сомневаться в самых высоких душевных и физических качествах участников похода группы Дятлова, едва не причисляя их к лику святых. Идеализация естественна, понятна, но не продуктивна. Все 10 участников похода, включая единственного выжившего[2], были самыми обычными людьми, со своими достоинствами и недостатками, со своими любовями и ненавистями, симпатиями и антипатиями, иногда взбалмошными, иногда излишне прекраснодушными, то есть — самыми обычными людьми. И это очень важно. Поэтому на всем протяжении повествования я буду вновь и вновь подчеркивать эту мысль, ибо уверен: идеализация вредит истине. А ведь именно истину мы так стремимся узнать. Так давайте отбросим пошлое и банальное aut bene aut nihil[3], и отправимся в беспристрастный поход вслед за нашими героями, только так мы хоть что-то сможем понять в этой истории.

И еще одно необходимое признание: у меня здесь свое, личное отношение. Борис Ефимович Слобцов, в те годы студент-третьекурсник — мой троюродный брат. Он был намного старше меня (Боря родился в 1939, я в 1955, как легко подсчитать, в 1959 году, когда произошла трагедия с группой Дятлова, мне было всего четыре года), но я прекрасно помню разговоры, которые велись в нашей семье, версии, которые шепотом выдвигались, помню веселого улыбчивого Борю и легенды о его альпинистских и туристских успехах. Так что в этом плане я пристрастен, в чем и признаюсь.

Не могу сказать, что прямо с нежного возраста, непосредственно с четырех своих лет, я интересуюсь трагедией группы Дятлова — нет. Но последние лет 15 нет мне покоя. Перевал Дятлова стал маниакальной идеей, одержимостью, идефиксом. Так что, как ни относись к этому, а тут я с собой ничего поделать не могу. «Hier stehe ich. Ich kann nicht anders.»[4]

Ну что ж, начнем.

ЧАСТЬ I

НАЧАЛО

В январе 1959 года группа туристов Уральского политехнического института отправилась в поход третьей (на тот момент — высшей) категории сложности по северу Свердловской области. Через девять дней они пропали без вести, через месяцы были найдены погибшими. Перевал у высоты 1079 (ныне 1096) был назван в честь руководителя группы туристов УПИ Игоря Дятлова. Так что же это были за студенты и что это за вуз такой — УПИ.

Уральский политехнический институт им. С. М. Кирова — так этот институт назывался до 1992 года, пока не стал Уральским государственным техническим университетом, а с 2010 года, после объединения с госуниверситетом, именуется: Уральский федеральный университет имени первого Президента России Б. Н. Ельцина. Но по привычке и студенты, и выпускники, да и вообще свердловчане зовут его УПИ. Так что и мы будем пользоваться этим привычным названием.

Вообще-то этот знаменитый вуз переименовывался несчетное количество раз после того, как 22 июня 1934 г. был создан на базе объединения 7 из 10 местных втузов.[5] Тогда он назывался «Уральский индустриальный институт» (УИИ).

Здание УПИ — фото wikipedia, автор Владислав Фальшивомонетчик.

Свердловск (ныне Екатеринбург) всегда был промышленным городом, так что учеба в одном из лучших технических вузов страны была престижной и почетной. Так сложилось, что именно «технари» всегда тяготели к гуманитарным развлечениям (чтобы уж совсем не быть «сухарями»), и именно в этом институте в 1956 году родился знаменитый фестиваль «Весна УПИ», отмеченный традиционной фрондой и общим свободолюбием. На этом фестивале в далеком и застойном 1978 году выступила группа «Машина времени». Был, конечно, скандал, но сам факт весьма показателен. Как показательно и то, что именно из стен этого учебного заведения вышла одна из лучших команд КВН постсоветского периода «Уральские пельмени», не говоря и о других традиционно играющих в высшей лиге командах УПИ. Не лишним будет напомнить, что крепкие и умелые парни из УПИ традиционно были героями ночных мечтаний нежных девочек гуманитарных факультетов УрГУ. «Политех» был живым веселым организмом, бодрым и молодым — и то сказать, в 1959 институту стукнуло всего-то 25 лет. Мальчишка. Беспокойный и лукавый. И учились там беспокойные и лукавые студенты, беспрестанно изобретавшие все новые и новые увлечения. А в 50-е годы главным увлечением свердловской молодежи был туризм. И, конечно же, именно в УПИ была лучшая туристская секция города («турсекция» по привычке того времени все и вся сокращать). Это было понятно.

Евгений Зиновьев (в те годы активный член турсекции УПИ, автор книги «Следы на снегу», где выдвигает ядерную версию гибели группы Дятлова):

В период 1957-58 годов туристская секция спортклуба УПИ стала самой многочисленной, массовой и популярной в институте, готовила самое большое количество спортсменов.

ТАРА-ТУРИ-ТУРИСТЫ

Сегодня у понятия «туризм» совершенно иной смысл. Но в середине 50-х годов, во времена так называемой «оттепели», походы по лесам и долам, восхождения на вершины и сплавы по рекам были частью своеобразного эскейпизма — стремления вырваться из привычного и унылого течения жизни, уйти от рутины, даже ценой преодоления неимоверных трудностей и реальной опасности для жизни. Турист был синонимом того, что сегодня называют «мачо», относились к ним в далекие уже 50-е, так же, как в еще более далекие 30-е относились к летчикам: уважали, восторгались, и подобное отношение длилось по меньшей мере до начала 70-х.

Кстати, такое явление, как бардовская песня — следствие этого повального увлечения. Именно с середины 50-х начали писать свои песни Александр Городницкий, Юрий Визбор, Юрий Кукин, свердловчанин Александр Дольский и многие, многие другие. Еще до того, как эти песни стали называть «бардовскими», они считались «туристскими», да и песенные фестивали назывались тогда «конкурсами туристской песни». Гитара, костер, палатка, в которой, прижавшись к тебе, спит «солнышко лесное» — все это необычайно привлекало. Уж во всяком случае, привлекало гораздо больше, чем комсомольские собрания и официальные мероприятия. В лесу, в горах ты был свободен, слово «туризм» было синонимом непроизносимого слова «свобода», которое, в свою очередь, заменялось милым эвфемизмом «романтика». Свобода — вот чем был тогда поход, даже если его участники не отдавали себе в этом отчета. Вот почему так сильна была тяга к уходу от надоевшей рутины, вот почему туристы считались особой кастой и неимоверно притягательным сообществом. Вот почему тянулись к ним девушки — и покорение милых недотрог было не менее важным и желанным, чем покорение вершин.

То, что все это быстро выродилось вместе с «бардовской песней» — тема совершенно отдельного разговора. Сейчас не об этом. Сейчас «об тогда».

Турист был, как и геолог, героической профессией. Часто их даже отождествляли. В том же 1959 году, когда произошла трагедия с группой Дятлова, режиссер Михаил Калатозов снял картину «Неотправленное письмо». Геологи-первопроходцы — звездный ансамбль: Татьяна Самойлова, Иннокентий Смоктуновский, Евгений Урбанский, Василий Ливанов — героически преодолевают все трудности, борются с лесными пожарами, гибнут один за другим (в том числе, героиня Самойловой гибнет от переохлаждения!), но один из геологов спасется и доставит в центр сведения о найденной алмазоносной породе. Долг выше жизни, сила человека сильнее сил природы — это так отвечало тогдашним представлением о добре и зле!

«Неотправленное письмо» реж. М. Калатозов.

Сегодня этот фильм-участник Каннского фестиваля 1960 года помнят только знатоки советского кино. Закончилось время героических свершений, прекратились споры между «физиками» и «лириками», завершилось повальное увлечение поэзией, наступила совсем другая эпоха. А тогда — да, это было актуально как никогда. Геологи жертвуют своими жизнями ради Дела, Дела с большой буквы. И вокруг тех, кто подвергал свою жизнь опасности ради Дела, в том числе, вокруг туристов и альпинистов — сиял романтически-героический ореол. Песни про перекаты — «люблю тебя я до поворота, а дальше как получится», про снег, который над палаткой кружится, про людей, которые идут по свету с самыми лучшими книгами в рюкзаках, вызывали душевный трепет. Правда, песни эти массово появятся уже после гибели дятловцев, те пока поют совсем другие песни — «мы идем по Уругваю», «Отелло, мавр венецианский», да пошловатые «синие глаза», которыми девушки группы Дятлова со слезами прощаются с группой своих товарищей-туристов. Не было тогда вала «туристских песен», массово начавшегося буквально через пару лет, а петь-то что-то надо! Не «Москву же майскую» (хотя пели и ее).

Песни будут играть важную роль в этой истории. Очень важную. Мы к этому еще вернемся. А пока на дворе январь 1959 года, группа студентов УПИ собирается в поход по местам, в которых до них никто не бывал.

ПОДГОТОВКА

Есть расхожая «городская легенда», что поход группы Дятлова на Северный Урал было решено посвятить XXI съезду КПСС — внеочередному партийному форуму, на котором Хрущев собирался утвердить семилетку вместо пятилетки. Съезд должен был проходить как раз во время похода (точнее, поход должен был проходить как раз во время съезда) с 27 января по 5 февраля. Совпадение дат, несколько упоминаний, в том числе и в официальных документах, настолько привычны, что многие не обращают внимания на эту действительно странную деталь. Где турпоход, и где съезд? Причем тут партийный форум вообще? Объяснение дал Юрий Юдин, в одном из интервью со смешком утверждавший, что вся история с «посвящением XXI съезду» была придумана только для того, чтобы участников похода отпустили со службы: трое ребят, выпускников УПИ, уже работали на производстве, в том числе, в непростых организациях со строгим режимом. Но если руководителю приходит бумага, мол, его подчиненный готовит подарок съезду КПСС, какой начальник упрется и не отпустит туриста? «Могут неправильно понять», выражаясь языком тех лет. Так что уловка сработала. Для того и придумывалась.

Вообще, студенты УПИ в зимние каникулы 1959 года массово отправлялись в трудные и интересные походы: в один день — 23 января — вышло сразу несколько групп. На Южный Урал повел группу четверокурсник Михаил Шаравин. На Приполярный Урал — четверокурсник Сергей Согрин. На маршруты третьей категории сложности по Северному Уралу вышли команды пятикурсников Юрия Блинова и Игоря Дятлова.

И когда в этой истории намекаешь на странности и необъяснимые явления, то эти нестыковки начинаются еще на этапе подготовки к злополучному походу. После трагедии появилось утверждение, принятое ныне за аксиому, что группа Дятлова была чуть ли не самой опытной туристской группой вуза. Что ж, давайте посмотрим, какой опыт сложных походов был у этих ребят. И что это были за люди вообще. Начнем, как и положено, с руководителя.

Игорь ДЯТЛОВ

Родился 13 января 1936 года, пятикурсник радиотехнического факультета УПИ. Талантливый изобретатель: на втором курсе спроектировал и собрал радиоприемник, который использовал во время походов в Саянах в 1956 году, обладатель приза за собственноручно сконструированный магнитофон с записывающей и стирающей головкой — и это в 50-е годы! Спроектировал походную печь. C 7-го класса участвовал в поездках с туристами из УПИ, где учился и его старший брат.

Самый опытный турист в группе: девять походов (10 по справке спортклуба УПИ) Три — I категории, три II-й и три III-ей. Это не считая походов выходного дня, категорий не имевших, как незадолго до этого проведенный новогодний поход 1959 по реке Чусовой вместе с другим будущим участником группы А. Колеватовым. В этом походе Дятлов был руководителем. Или возьмем другой декабрьский 1958 г. лыжный переход к Смолинским пещерам — 25 км — в котором приняли участие 75 туристов. Вообще же он был руководителем шести из девяти своих походов.

Нас интересует в первую очередь третья категория сложности:

l лето 1956 г. — Восточные Саяны, вместе с Дятловым идут будущие поисковики М. Аксельрод, П. Бартоломей, А. Будрин. 31 июля — 22 августа 1958 г. — Алтай, руководитель И. Дятлов. В том походе приняли участие будущие члены группы: Р. Слободин, Н. Тибо-Бриньоль, Ю. Юдин.

l декабрь 1958 г. — Приполярный Урал. Руководитель — будущий поисковик М. Аксельрод.

Так что опыт зимних лыжных походов третьей категории у него был.

Обычно утверждается, что в тот злополучный поход Дятлов отправился для получения более высокого спортивного разряда.

Справка:

В 1949 году Всесоюзный комитет по делам физической культуры и спорта своим постановлением включил туризм в Единую всесоюзную квалификацию спорта (ЕВСК). Туризм был официально признан видом спорта и стал называться спортивным. А вот звание мастеров спорта по туризму было введено только в 1959 году, уже после гибели группы Дятлова.

Любопытно, что в декабре 1961 года туризм был выведен из системы спортивных разрядов, были разработаны нормы на значок «Турист СССР» I, II и III степеней, а также на утешительное звание «Мастер туризма СССР». Но в 1965 году туризм был восстановлен в ЕВСК. Затем, в 1983–1985 годах из ЕВСК вновь исключались нормативы по туризму, но только в части мастеров и кандидатов в мастера спорта, однако через некоторое время звания восстанавливались. Никак начальство не могло решить: туризм — это спорт или нет, да и песни они поют какие-то… Легче было, по советской привычке, конечно запретить. Но в описываемое время туризм считался спортом и получить звание мастера было мечтой любого туриста, вне зависимости от возраста и опыта.

РАЗРЯДНЫЕ ТРЕБОВАНИЯ 1957–1961.

Человек должен совершить путешествия следующих категорий трудности, как участник или/и руководитель похода.

* Для этого значения разрешается замена участия в летнем путешествии на участие в зимнем путешествии третьей (точно такой же) категории трудности.

Источник: В. Борзенков «О категориях путешествий и спортивных разрядах»

Из приведенной таблицы четко видно: Дятлову этот поход был необходим. Первый разряд — высокая ступень, еще немного — и ты мастер спорта (звания «кандидат в мастера» тогда еще не было). А настолько амбициозный парень, как Игорь Дятлов упустить такую возможность, конечно же, не мог.

Для похода третьей, на то время высшей, категории необходимо было соблюдать следующие условия:

* Пройденное расстояние (по суммарной протяженности) — не менее 300 км, из них не менее 100 км с преодолением естественных препятствий

* Общая продолжительность не менее 16 дней, из них не менее 8 дней — по ненаселенной местности.

* Не менее 6 ночлегов полностью в зимних условиях (только с тем набором снаряжения, что они принесли с собой), другими словами — в палатке.

Как видим, условия довольно жесткие, для серьезного туриста (а таковыми себя считали все члены группы) — мощный вызов, или, как говорят англичане, challenge.

Дополнительный допрос Е. Масленникова, члена маршрутной комиссии (ЛД295)[6]:

По всем данным группа имела полное основание идти по детально разработанному ею маршруту на г. г. Отортен и Ойко-Чакур. Опыт участия в походах по Сев. Уралу у руководителя и части участников был (по указанному району), все участники группы были в маршрутах II категории по лыжам, так что это предварительное условие было выполнено.

Вопрос: Достаточно ли был подготовлен Дятлов, чтобы руководить походом III категории трудности, учитывая что маршрут похода проходил по Северному Уралу в зимнее время?

По положению руководитель похода III к. т. в зимнее время должен иметь опыт руководства походом II к. т. и опыт участия в походе III к. т. по данному виду туризма (лыжный). Зимой 1957 г. Дятлов руководил походом II к. трудности по этому же району… Зимой 1958 г. Дятлов участвовал в походе III к. тр. по Приполярному Уралу.

…

Рассматриваемый аварийный поход Дятлова на Отортен был последним зачетным походом III кат. тр. на звание «Мастера спорта СССР». Всего им было совершено 10 походов. Таким образом, Дятлов имел полное право возглавить группу в походе III кат. трудности.

Амбиции Дятлова понятны. Но мы же договорились, что важна не только фактология, но и психология. Так что давайте попробуем познакомиться с ним поближе.

ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ ПОРТРЕТ ИГОРЯ ДЯТЛОВА

Юрий Блинов — член правления спортклуба УПИ, опытный турист, принимавший активное участие в поисках погибших в феврале 1959 года, вел дневник, в котором давал характеристики всем членам группы Дятлова. В том числе, и руководителю, которого хорошо знал.

Дневник Юрия Блинова:

Дятлов Игорь учился на 5-ом курсе радиотехнического факультета. Как турист очень опытный человек, был в больших походах: на Урале, Саянах, Кавказе, Алтае. Один из руководителей нашей секции. Как человек — скромный и порой даже стеснительный, но очень упрям и настойчив. Человек умный и способный, даже талантливый будущий инженер.

А вот другой соратник Игоря, уже упоминавшийся Евгений Зиновьев:

Руководитель похода Игорь Дятлов, несомненно был незаурядной личностью. Он рос в многодетной семье, проживающей в городе Перво-Уральске. Очевидно, от отца, механика по профессии, работавшего на заводе «Хромпик», Игорю передалась склонность к технике, а от матери, трудившейся в клубе имени Ленина, общительность, доброта и расположенность к людям.

По воспоминаниям младшей сестры Людмилы, родительский дом был напичкан техникой. Игорь сам смастерил телескоп и следил за полетами первых искусственных спутников. Увлекался радиолюбительством, собирая самодельные приемники и даже радиостанцию. Эта страсть, видимо, и привела его на радиотехнический факультет УПИ, где он наряду с обучением занимался научной работой и подавал большие надежды, так как получил предложение остаться на кафедре еще до защиты диплома. Кстати говоря, в комнате общежития № 10, где Игорь жил, тоже появилась сделанная им рация. Он часто пользовался ей для связи с родительским домом в Первоуральске, и таким образом просто решал проблему междугородных переговоров.

Еще в школе Игорь увлекся фотографией, и его снимки отличались художественным вкусом. Но самой большой страстью Игоря стало увлечение самодеятельным спортивным туризмом.

Итак, по воспоминаниям знакомых и друзей, Игорь Дятлов — типичный технарь, которого отличает скрупулезность в решении любых задач. Опытный турист, как его характеризует Блинов, обладал прекрасной физической формой. При этом, как часто бывает, после трагической гибели образ руководителя злополучного похода с годами оказался «конфетной красотой оболган». О его недостатках как руководителя, говорилось вскользь, как бы нехотя, но нам необходимо понять: там все далеко не радужно и стоит обратить на это внимание.

Видели, как скупо и холодно пишет о нем Ю. Блинов (в отличие от более эмоционального Е. Зиновьева)? Но если Блинова, писавшего характеристики на дятловцев в палатке во время поисковых работ, еще можно обвинить в пристрастности, то вот свидетельства и других товарищей Дятлова по спортклубу.

Моисей Аксельрод, руководитель зимнего похода по Уралу в 1958, завхоз в походе на Саяны в 56-м:

Я был завхозом группы, на обязанности моей, кроме всего прочего, лежало распределение груза между участниками группы, и с этой стороны у меня после похода была серьезная претензия к Дятлову. Я доверил ему самому взвесить свое радиоустройство (разработанную Дятловым рацию), и он обсчитал меня на 3 килограмма. Это выяснилось день на третий.

Петр Бартоломей, выпускник энергофака УПИ 1959 г., участвовал вместе с Дятловым в походах по Восточным Саянам в 1956 г., Приполярному Уралу зимой 1958 г. и Алтаю летом 1958 г., ныне профессор, академик:

У меня впечатление о нем двойственное. С одной стороны когда он был участником в походе, — это замечательный друг, это замечательный товарищ, с которым готов идти на любые трудности, потому что он не оставит в беде. Человек с большим юмором, чувствуется, что он с большой эрудицией, и с ним было просто интересно.

Но когда он шел руководителем, он почему-то ломался в характере, становился очень жестким, и такой командный стиль взаимоотношений с участниками, вообще говоря, нарушал микроклимат в группе. И однажды мы не вытерпели и высказали свои претензии — что так дальше нельзя. Мне кажется, что он почувствовал критику со стороны своих друзей товарищей, поэтому вот в том трагическом походе я не знаю, как он себя вел… это уж трудно судить. Мне кажется, он был уже немножко другим…

Сергей Согрин, учился курсом младше Дятлова, шел в поход одновременно с дятловцами в район горы Сабля (Приполярный Урал):

Очень целеустремленный, волевой и сильный турист. Серьезно готовил походы, продумывал тактику и все мелочи, детали маршрута. Это, видимо, ему давало право, и в силу его характера, быть достаточно жестким руководителем. Если быть откровенным, то мне этот, я бы сказал, авторитарный стиль руководства, не очень импонировал. Он не терпел возражений и других мнений. Это я почувствовал в тех нескольких массовых праздничных походах, что проводила секция.

Вадим Брусницын, учился на два курса младше Дятлова, ходил с ним на Центральный Саян летом 1958 г.:

Игорь считался в нашей секции самым опытным туристом. Все сложные походы проходили обязательно под его руководством и всегда удачно, кроме одного: поход по Кавказу, все участники которого были недовольны Игорем как руководителем. В то время он несколько зазнался, да и группа подобралась не по характерам.

Блокноты корреспондента газеты «Уральский рабочий» Геннадия Григорьева, также принимавшего участия в поисковых работах весной 1959:

Вчера весь вечер говорили о погибших. О том, зачем они на горе разбили палатку и т. п. Сказали, что И. Дятлов очень самолюбив, любил командовать. Раз предложил отряду идти с одного берега реки беспричинно перейти на другой. И это беспричинно. Однажды все так возмутились его поведением, что не стали выполнять его команду. Тогда он ушел ото всех и объявил голодовку. Рядовым он в отряде был хорошим, исполнительным. Все ошибки приписывали ему. Об этом особенно говорили двое, которым приходилось бывать с ним. Отрицательно отозвался о нем и руководитель группы…

Опытный турист, готовится стать мастером спорта, талантливый инженер (говорили, что ему уже готово место на факультете, чуть ли не зам. декана) — и плохой руководитель. Что ж, так бывает. Не все могут и умеют работать с людьми. Иногда паять проще, чем руководить. Похоже, тут как раз и был такой случай. Когда это происходит на уровне походных отношений, этот — на самом деле критический! — недостаток воспринимался, как мы видим, довольно снисходительно. Но после гибели группы все это стало выглядеть несколько иначе.

Как «опытный турист» Дятлов подходил к разработке маршрута, нам известно из протокола допроса Е. Масленникова (ЛД 62–63):

Следующая встреча моя с участниками похода состоялась 8.01.59 г. В клубе же ко мне подошли все участники группы и показали проект похода. В проекте был представлен маршрут… Я сделал три замечания: 1) пожелание участникам похода оформить разряды, 2) включить в схему приходную часть и 3) изменить контрольные сроки похода в сторону увеличения.

В проекте похода у каждого участника похода было указано число походов по категориям трудности. Однако не у всех были оформлены разряды. Беседуя с участниками похода я выяснил, что некоторые из них уже имеют право на оформление более высокого разряда, но не сделали этого. Мы же были заинтересованы в том, чтобы туристы оформили разряды своевременно. Я сейчас точно не помню у кого из участников какой спортивный разряд имелся, но тогда, в беседе, я это уточнил.

Дело в том, что для получения, например, 2-го разряда надо иметь всего пять походов, в том числе 3 похода 1 категории трудности и 2 похода 2 категории. Колмогорова Зина, например, имела 6 походов, в том числе 4 похода 2 категории и 1 поход 3 категории. Она уже имела право получить второй разряд. Об этом и шла речь в первом моем замечании на проект похода.

То есть, основная мотивация идти в столь тяжелый и опасный поход, была именно у Игоря Дятлова. Но и остальным ребятам было, что называется, в кайф. Да и разряд — не последнее дело. По воспоминаниям туристок тех лет, те из них, кто приходил на экзамен со значком «Турист СССР» на груди, пользовались благосклонным отношением преподавателей, так же как они повально увлекающихся этим видом спорта. Девушки были горды и прекрасны, юноши — крепки и стройны. Помните, мы говорили о «мачоизме» туристов тех лет? Вот-вот. Но у всего есть и обратная сторона.

Каждый, кто учился в советском вузе, ездил «на картошку», на совхозные поля, которые сами земледельцы убирать почему-то не могли нипочем, поэтому каждый сентябрь в окрестные деревни загоняли студентов уральских вузов. Девочки — «на рядках», то есть, согнувшись в три погибели, вытаскивают из земли корнеплоды, складывают их в ведра, а ведра высыпают в мешки. Мальчики, кто покрепче, загружают мешки в машины, а потом из машин сгружают в железнодорожные вагоны, откуда «картоха» разойдется по всему Союзу. Это называлось «колхоз».

Естественно, кто-то должен был руководить этим процессом, в каждом студенческом отряде был свой «командир». Иногда аспирант, но чаще — свой брат студент. И со своим братом студентом происходило чудесное превращение: получив право командовать, отдавать распоряжения, нормальный свойский парень на твоих глазах становился самодуром, крикливым и заносчивым. И это было страшновато. С точки зрения антропологии — любопытно, но психологически это было довольно неприятно. Ведь человек разумный понимал, что руководить — не значит кричать, унижать, задирать нос. Да, быть начальником — престижно. Но, как гласит расхожая поговорка: все хотят зарплату директора, но никто не хочет его ответственность.

И было еще одно превращение. После четырех лет обучения на военной кафедре того или иного вуза молодых людей посылали на два месяца в так называемые лагеря. Военные лагеря, естественно. Твой поток делился на роты, взводы и отделения, а во главе взводов и отделений ставились тоже студенты, как правило те, кто до вуза успел отслужить в армии и кое-что в армейской жизни уже понимал. И вновь происходила метаморфоза: интеллигентный филолог, изучавший Бальзака и Чехова, писавший стихи и рассуждавший о поэтике раннего Маяковского, на твоих глазах становился туповатым солдафоном, начинал орать на подчиненных, унижать слабых и разговаривать исключительно матом. Власть — страшная штука, даже если это власть всего над несколькими людьми. И эти «калифы на час» не понимали, что учиться им потом вместе с «подчиненными» еще целый год, а в этот год тебя больше не будут воспринимать как тонкого знатока поэзии, но будут относиться к тебе как к человеку, показавшему свою самую темную сторону. Многие парни на пятом курсе переставали разговаривать друг с другом. «Лагеря», как и «колхоз», показывали кто есть кто на самом деле, по гамбургскому счету.

Все это пишется к тому, что есть такие характеры, которым власть противопоказана. В обычной жизни — это славные ребята, талантливые профессионалы, хорошие друзья. Но когда они получают власть — тогда, что называется, ховайся. Власть кружит голову, заставляет думать о себе лучше, чем ты есть на самом деле, а об окружающих, соответственно, думать гораздо, гораздо хуже.

Судя по единодушию, с которым современники отмечали метаморфозу, происходящую с талантливым инженером и опытным туристом Дятловым — Гося, как его звали друзья, относился именно к такому типу людей. Что не могло не отразиться на судьбе походников. Хотя группу он себе подобрал весьма интересную. Но и весьма неровную. Сложная оказалась группа.

ГРУППА ДЯТЛОВА

Сначала в ней было 13 человек: Дятлов, Дубинина, Вишневский, Колеватов, Колмогорова, Попов, Слободин, Биенко, Кривонищенко, Тибо-Бриньоль, Юдин, Дорошенко, Верхотуров. По разным причинам в разное время отсеялись Вишневский, Биенко, Верхотуров и Попов. И «дятловцев» осталось девять. Символично, как может теперь показаться, особенно учитывая, что за страшная судьба ожидает этих ребят. Говорят, что для похода III категории сложности группа должна была быть не менее 10 человек. Так что «свято место пусто не бывает», и к группе вместо Биенко присоединился некий Семен, он же — неожиданно! — Александр, Золотарев. О нем — в свое время. А пока давайте знакомиться с теми, кто отправился в поход вместе с Дятловым.

Зина КОЛМОГОРОВА.

Родилась 12 января 1937 года в селе Черемхово Каменского района Челябинской области (Каменск-Уральский будет передан в состав Свердловской области только в 1942 году). В 1959 Зина Колмогорова — студентка 5 курса УПИ по специальности «Радиотехника». Активнейший член спортклуба института, ответственная за культмассовый сектор, живая, веселая девушка. Ее не просто любили — обожали. И, как утверждал впоследствии единственный выживший участник того похода Юрий Юдин, многие были просто влюблены в нее как в женщину.

Юрий Блинов:

Зина Колмогорова… Душа секции. Вечно горячая и с бесконечными выдумками. Многим доставалось от ее неудержимого и простодушного откровения. Была с Игорем во многих походах. Я с ней был летом в 3-ке по Саянам, как турист — «железный человек».

Железный — это точно. Во время одного из походов Зину укусила гадюка. Вела девушка себя при этом настолько мужественно, что и через много лет вспоминали этот эпизод не как «змея покусала человека», но именно как пример стойкого поведения Зины. А ведь укус змеи угрожал ее жизни!

Самое главное, в чем все сходятся — вспоминают ее как необыкновенно улыбчивую и добрую девушку, заводилу и организатора всевозможных… тогда бы сказали «мероприятий», сегодня — хэппенингов.

Евгений Зиновьев:

Зина Колмогорова после окончания средней школы, а затем ремесленного училища, в 1954 году поступила на радиофак УПИ. Учеба в институте давалась трудно. Но своим упорством она затмевала даже учившихся в институте китайцев, с которыми приходилось сталкиваться в библиотеке института. Только после ухода из общего читального зала отзанимавшихся допоздна азиатских товарищей Зина вставала из-за стола и последней покидала библиотеку.

Зина была удивительным, щедрой души человеком, любимицей турсекции УПИ. С Игорем Дятловым она училась на одном курсе, на одном радиотехническом факультете. И, естественно, не без участия Игоря попала в турсекцию. Практически все зимние и летние каникулы проводила в лыжных и пеших походах.

Зина добровольно взвалила на себя груз организационно-массовой работы. Вела учет и агитацию по приему новичков, подготовку значкистов. Здесь ей не было равных. Находясь в гуще ребят, будь то в институте, на соревнованиях по туризму или на маршруте, Зина тормошила и приводила в движение всех, становясь застрельщицей любого дела и душой коллектива.

На третьем курсе Зина отправилась в сложный поход по Горному Алтаю. В районе Телецкого озера ее укусила ядовитая змея. Спасла её семья лесничего, прикладывая к ранкам от укусов змеи сыворотку из простокваши. Зина мужественно перенесла это болезненное критическое состояние, но очень переживала за задержку группы на маршруте.

Зина была гордостью всей турсекции УПИ. Она была желанной в любой туристской группе, отправляющейся в любой маршрут.

Вадим Брусницын:

Колмогорова была постоянной участницей походов, организованных Дятловым. Зина самый опытный, самый популярный член нашей секции, организатор почти всех воскресных походов, вечеров, различных внепоходных мероприятий, проводимых секцией. Я не знаю ни одного случая, когда кто-либо был бы недоволен или обижен Зиной, — только лучшее, самое хорошее можно сказать о ней.

Забавную историю вспоминал Владислав Карелин, учившийся на два курса старше Колмогоровой: на одном из студенческих вечеров они с Зиной танцевали вальс, «и я не мог понять, то ли я ее веду, то ли она меня». Тоже интересный штрих к характеру.

Существует некая легенда о том, что у Зины были отношения с Дятловым. Легенда основана на фотографии Колмогоровой, найденной в записной книжке руководителя похода (ЛД 13):

В карманах штормовки и штормовых брюк Дятлова И. обнаружено: очки в роговой оправе, в футляре серого цвета, записная книжка на имя Дятлова с фотокарточкой З. Колмогоровой, нож перочинный с карабином на веревочке, дольки чеснока, компас, маска, веревочки, проволока, резинка к лыжам.

Вот из этой записной книжки, лежавшей рядом с дольками чеснока, веревочками и резинками, был сделан далеко идущий вывод о любви Дятлова к Зине.

Сейчас уже никто не скажет, какие чувства испытывал Игорь к Зине, но она-то точно любила другого.

Юрий ДОРОШЕНКО.

Родился 29 января 1938 года в селении Дворецкая Поляна Стрелецкого района Курской области. Со школы интересовался физикой, был членом физического кружка, занимался радиотехникой. Поступил на радиотехнический факультет Уральского политехнического университета. На момент похода — студент 4 курса.

В. Брусницын:

Дорошенко отличался некоторым упрямством, но если загорится, готов свернуть горы (и ворочал). Подготовлен к походу очень хорошо.

Ю. Блинов:

Дорошенко Юра… был руководителем первого похода, в котором я участвовал зимой 1957 года. Человек с незаурядной физической силой. Спокоен и настойчив, но не всегда. Как организатор, пожалуй неспособный. Он и Зина любили друг друга.

Однажды она наблюдала, как он ставит палатку на краю леса, когда заметила приближающегося большого бурого медведя. Зина испуганно вскрикнула. В следующий момент она увидела, как Юрий бесстрашно приближается к зверю с одним геологическим молотком в руке. Он недолго преследовал животное, но когда он вернулся в лагерь, Зина в него влюбилась. В ту ночь они разговаривали, разводя костер вместе…

Ну как было не влюбиться в высокого отважного парня? Да еще просидев с ним всю ночь у костра? Дорошенко и Колмогорова были парой, об их отношениях знали все друзья и даже родственники. Но…

Интересно, что в «Воспоминаниях» Е. Зиновьева эпизод с медведем выглядит гораздо забавней, чем у Блинова и далеко не так страшно. Да и герой там не один Юра Дорошенко:

…к нам на лесную опушку, заросшую черничником, под вечер, когда ставились палатки и разжигался костер, пожаловал вдруг большой бурый медведь. Об этой неожиданной опасности возвестил истошный крик Юры Дорошенко. Сам он, не задумываясь, неустрашимо двинулся к зверю с геологическим молотком в руках. Мы не могли не поддержать отважного нашего товарища и с улюлюканьем: «Даешь мишку!» дружно бросились к медведю кто с топором, кто с ножом, кто с палкой. Мишка, мирно промышлявший сладкую черничку, не выдержал психической атаки и, роняя пропущенные через себя черничные «лепешки», спешно ретировался. Юра Дорошенко недолго преследовал зверя, но возвращался к стоянке с видом победителя, смелым, отважным, переборовшим страх, человеком.

Но это так, к слову. Во всяком случае, все произошло как в любовном романе в мягкой цветной обложке: герой, первым бросившийся в бой, чтобы защитить товарищей, спасенная девушка, в разговорах с которой проходит их первая ночь, она неизбежно влюбляется в него по уши, в общем, та самая романтика, о которой принято говорить с циничной усмешкой, но о которой втайне мечтает каждый 20-летний человек вне зависимости от пола. А если учесть, что в 1957 Дорошенко было всего 19 лет…

И вдруг незадолго до трагедии Зина и Юрий расстались. Расстались внезапно и для девушки необъяснимо. Хотя нам с высоты жизненного опыта, все это вполне объяснимо.

Вот как эмоционально изложена Зиной эта история в письме к своей подруге, тоже туристке, Лиде Григорьевой:

Лида, а с Юрой мы больше не дружим. Удивилась, наверное. Да? Все удивляются. Даже не разговариваем, не здороваемся, он уже с другой девчонкой ходит везде. Я сначала здорово переживала, похудела, извелась вся, а теперь уже как-то успокаиваюсь.

Прошло уже 2 месяца, как мы не дружим. Летом он все время приезжал ко мне в Каменск, каждую субботу. Приехала я сюда после практики — тоже все хорошо было, а потом я стала замечать, что он очень ко мне изменился…

Иду с Дятловым на Северный Урал. И понимаешь, Лида, с нами идет снова Юрка! Ты представляешь, как снова разбередятся подживающие раны. Я очень забылась в Каменске, хотя не проходило и дня, чтобы я о нем не вспоминала, но уже заслуга моя была в том, что без боли в сердце вспоминала, а с грустью.

Приписка сбоку:

Он напросился в группу к нам. Его взяли, а мне не говорили до конца до самого.

И вот снова вместе в походе. Лидуська, как тяжело мне будет в походе, ты ведь понимаешь это, правда? Но так думаю, что буду относится к нему, как ко всем, постараюсь по крайней мере. Ведь он смог пойти в группу, где я, значит и я должна крепиться. Попытаюсь, но как трудно будет, ведь люблю я его, Лида! И снова вместе, но не вместе.

Разрыв с Дорошенко был настолько тяжелой травмой для девушки, что она спешит поделиться бедой со всеми подругами.

Письмо Зины Валентине Токаревой:

Дорогая моя Валя, вот мы и едем в экспедицию. Хочешь сюрприз? С нами идет Юрий Дорошенко. Я правда не знаю, что буду чувствовать. Я отношусь к нему, как и к другим, но это действительно тяжело, потому что мы вместе, и все же мы не вместе.

Интересно, что в письме к Лиде она называет его «Юра» и «Юрка», а в написанном позже письме к Валентине — «Юрий». Психологически вполне объяснимо — стремление отдалиться, отстраниться, он для меня больше не родной Юрка, а официальный Юрий.

История осложнялась гипотетической причиной разрыва. Зина четко написала в письме: «Он с другой девчонкой ходит везде» и даже за ручку — по тем временам серьезный признак перехода «отношений» на другой уровень. Похоже, что Дорошенко не очень устраивали их чисто платонические отношения. Судя по всему, дальше поцелуев дело у них не заходило, посмертная судмедэкспертиза показала, что Колмогорова была девственницей. А вот тело Дорошенко, по непроверенным слухам, после гибели было опознано «его знакомой девушкой» по шраму от аппендицита. То, что эта девушка раньше видела этот шрам — а мы знаем, где он находится — достаточно красноречиво свидетельствует о совершенно другом характере ее отношений с Юрием Дорошенко. Если, конечно, все было именно так.

Зина говорит об изменившемся к ней отношении, и сейчас мы уже ничего не узнаем в точности, как это было, но кто в 20 лет не менял сердечных привязанностей? Боль тогда такая, что кажется — мир рухнул. И сколько бы ни говорили: «У тебя таких еще миллион будет», это не помогает. Да и не может помочь. Что такое «потом», когда больно здесь и сейчас?

По другой версии, против отношений Зины и Юры была мать Дорошенко. Все же он на год младше, не принято так. И учиться ему надо было.

А вот и вторая причина, по которой Зина была в шоке от внезапного разрыва. Причина, между прочим, серьезная:

Об одном я, Лида, жалею, что он был много-много раз у нас дома. Знаешь ведь, деревня, все уже так и думали, что мы, если не поженились, так поженимся. А сейчас просто стыдно домой ехать. Сейчас одна просто не могу ни с кем быть после него, даже смотреть не могу ни на кого, а с ним больше не будем вместе, я это уже точно знаю.

Учитывая деревенские нравы той поры (да и сейчас, чего уж там), если парень каждые выходные приезжает к родителям девушки, то все серьезно. Дело к свадьбе. Так что после этого разрыв отношений (даже платонических!) приравнивается к побегу из-под венца. Позор. Парню, конечно, позор, но в родной-то деревне клеймо ложится на девушку! Не смогла удержать, не захотел он на ней жениться. А почему не захотел? Видно с ней что-то не то. Ну да, дурацкая логика. Но пойди объясни, что это логика дурацкая невинной деревенской девушке, будь она сто раз студенткой технического вуза и опытной туристкой. В сердечных делах регалий нет. Так что и это добавляло страданий. А тут еще в поход вместе идти. Три недели бок о бок и в одной палатке спать. Кто ж такое выдержит?!

Но мы же знаем железный характер Зинаиды Колмогоровой!

Что же до отношений с Дятловым… Скорее всего, чистой воды фантазия. Вот посмотрите, какое письмо написала Колмогорова Дятлову 16.01.1959 (за неделю до начала похода). Привожу полностью, чтобы были понятны настроение и тональность:

Здравствуй, Игорь!

Позволь хоть и поздно, поздравить тебя с днём рождения и пожелать конечно всего хорошего, конечно самого лучшего, больших и трудных походов, отличной защиты диплома.

А я вот в Каменске, сижу сейчас на заводе, сегодня второй день, нахожусь в СКО, читаю СЧХ и чертежи разбираю, скоро буду чертить что-нибудь.

Игорь, знаешь что. Поскорее напиши, когда выходим. Я приеду 22 утром, но очень бы хотела, чтобы задержаться подольше здесь, т. к. наши приедут сюда только 21-го. И мне бы хотелось получить тему диплома. А без них мне ничего не дают. Хочу до 20-го пройти здесь практику, т. е. в СКО, а где дальше буду не знаю пока. Сегодня или завтра отправляюсь на поиски Вали Балдовой. Думаю, что найду. Вообще-то здесь скучновато как-то сразу после института, нет здесь привычной шумной толпы туристов, по крайней мере я пока их не знаю, если они и есть; Передавай привет всей нашей «Хибине».[7] Как идет подготовка? Чем я могу помочь здесь? Что нового в институте? Как сдает 4-ый курс из нашей группы? Приехал или нет Никола Попов? Идет ли с нами Верхотуров? Вообще, Игорь, напиши немедленно, что-бы я знала, когда выходить. Ведь сегодня уже 16-е.

Пока до свидания.

Большой, большой привет нашим туристам всем, мне здесь скучновато без вас.

Жду срочный ответ Зина.

Да, адрес:

Г. Каменск-Уральский, 9, ул. Жданова д.23 к 7 Колмогоровой З. А

Согласитесь, в таком стиле любимому человеку письма не пишут. И поздравляют любимого с днем рождения вовремя. А не через три дня. И в конце письма возлюбленному не «пока до свидания» пишут. Так что снова: если мы у Дятлова еще можем подозревать некие особые отношения к Колмогоровой, то у Зины ничего подобного и в мыслях не было. Зато обратили внимание на фразу: «Как сдает 4-ый курс»? А это курс Ю. Дорошенко.

В упоминавшемся письме к Лидии Григорьевой про Дятлова есть такой пассаж:

Гося Дятлов работает в лаборатории, доделывает дипл. проект практически. Живет ничего, ни с кем не дружит (из девочек, конечно).

Не было у Дятлова сердечной привязанности. И на время похода он ни с кем из девочек «не дружил». Соблазнительно, конечно, построить на этом историю неразделенной любви Дятлова к Колмогоровой, но это чистый домысел, единственным основанием для которого является та самая фотография в кармане штормовки.

Тут еще вот какой момент. Знал ли Дятлов, будучи однокурсником Колмогоровой, будучи с ней в 7 из 9 своих походов (в том числе, летом 1958 г. еще и с Дорошенко вместе), об отношениях Зины и Юрия? Безусловно. А знал ли он о болезненном для Зины разрыве? Однозначно, тогда бы он не стал до последнего момента скрывать от нее, что Дорошенко тоже идет вместе с ними на Отортен. Тогда зачем он переманил ее из группы С. Согрина, с которым Колмогорова собиралась идти на Приполярный Урал? Неужели он, как руководитель, не понимал, насколько наличие бывшей пары осложнит психологический климат в группе? Или ему было важно, чтобы Зина была именно в его команде, даже ценой душевных страданий членов группы и возможных неприятностей?

И это лишний кирпичик в систему доказательств отсутствия у Дятлова романтических чувств к этой девушке: ни один влюбленный никогда не возьмет в поход «бывшего» девушки, за которой ухаживает.

Через много лет после трагедии В. М. Аскинадзи говорил:

Грустное настроение у меня в последние два дня. И эту грусть навели письма Зины. Потрясающе сильная девчонка! Я на её месте не решился бы идти в группе Дятлова, просто не хватило бы нервов. Не смелости, а, именно, нервов. Ведь в ту зиму было несколько зимних троек, не только Дятлова и Согрина. Её взяли бы в любую. Между прочим, Зина в общежитии многим нравилась, и она наверняка об этом догадывалась. Но я не помню, чтобы она даже из института шла с каким-нибудь парнем — либо одна, либо в группе ребят. Поэтому, думаю, и у Дорошенко должны быть ответные, а может и не ответные, а взаимные, к ней чувства. Счастливый мужик, которого полюбила такая девчонка!

Тамара Запрудина (сестра Зины Колмогоровой):

Симпатизировали Зине многие молодые люди, но она учебой и нами занималась. В планах на будущее была очень серьезной. Поэтому в институте в качестве хобби выбрала полезное занятие: туризм. В секции ей нравилось: там были хорошие ребята. Юра Дорошенко приезжал к нам в гости на два дня. Я, Зина и Юра вместе ходили в кино, смеялись, шутили. Веселый, добрый парень. Про Игоря она рассказывала, с уважением, но как о товарище.

Что же произошло между Зиной и Юрой в походе… Об этом позже. Пока же, отправляясь в свой последний поход, Зина пишет письмо родным:

Здравствуйте, дорогие мои мама, папа, Тома, Галя и Нюся!

С приветом к вам Зина. Ну вот, я снова далеко от вас, сейчас мы в городе Серов. У нас пересадка здесь и вот я пишу вам. Ну как вы там живете? Что у нас нового? Мы идём в поход, нас 10 человек. Группа хорошая. На заводе я договорилась, меня отпустили. У меня из одежды всё есть, так что обо мне не беспокойтесь. Как вы живёте? Мне напишите в Вижай, я очень буду ждать. Отелилась или нет корова? Я очень хочу молока. Как мама работает? Как здоровье у папки и мамы? Как Галя с Нюшей учитесь? Нюша, смотри, чтобы четверок не было в этой четверти. А Галя исправь тройку по физкультуре на 4. Больше катайтесь на лыжах и вообще больше бегайте. Ну так пока и до свидания. Целую всех крепко. Ваша Зина.

Напишите мне, я очень буду ждать. Хорошо?

Получается, что до отъезда она родителям ничего не сказала, они не знали ни что она отпросилась с завода (XXI съезд КПСС, ага), ни что идет в поход на Север. Любопытно, что здоровьем коровы интересуется раньше, чем здоровьем «папки и мамы». Ну и «включает» старшую сестру в конце. И когда ты знаешь, что это было ее последнее общение с родными, то становится жутковато.

Людмила ДУБИНИНА.

Родилась 12 мая 1938 года в селе Кегостров Архангельской области. Когда отца Люды перевели заместителем управляющего трестом «Свердлесдрев МЛП», семья переехала в Свердловск. В 1955 году Люда поступает на инженерно-строительный факультет УПИ по специальности городское строительство и экономика. Самая молодая участница группы Дятлова, ее тело с чудовищными травмами найдут за неделю до ее 21-го дня рождения.

Ю. Блинов:

Дубинина Люда… Умом не блистала, но простодушная и простоватая девчонка. Высокая ростом и сильная. Была во многих походах. Зимой 1958 года ходила вместе со мной по Северному Уралу с Денежкина на Конжаковский Камень. Вынослива и никогда не хнычет. Любит петь песни.

Как вы заметили, Блинов дает своим товарищам не самые лестные характеристики. При этом дневник он ведет в ходе поисковых работ, а записи об участниках похода сделаны 30 апреля 1959 года. Через пять дней найдут труп Дубининой и еще троих членов группы. Именно после этого память о дятловцах постепенно начнет высекаться в мраморе, превращая обычных ребят в ходульные статуи. Тем ценнее записи Ю. Блинова, который пишет о живых людях, а не об окаменевших образах. В данном случае, мне кажется, что «умом не блистала» в соседстве с «никогда не хнычет» дает нам гораздо больше для понимания образа этой девушки. Как, впрочем, и другие характеристики Блинова.

Кстати, он утверждает, что Люда была высокой. В акте судмедэксперта Б. Возрожденного указан рост девушки — 167 см. Не самый большой рост, однако, если учесть, что средний рост мужчин-новобранцев (а какие еще измерения роста регулярно проводились, если не при призыве в армию?!), родившихся в 1938 году, составлял чуть больше 169 см. Так что девушка ростом 167 см, наверное, могла производить впечатление высокой. Рост Зины Колмогоровой, например — 162 см. А уж Юрий Дорошенко с его 180 см казался вообще гигантом.

Дубинина была увлеченной туристкой. Перед включением в группу Дятлова у нее уже было четыре похода — один I категории и три-II-ой. Так что она вполне имела право после этого похода получить второй спортивный разряд. Тем более, что летом 1958 г. она была руководителем группы, отправившейся на Южный Урал.

Все мемуаристы вспоминают несчастный случай в походе в Саяны (вместе с ней в группе были тогда и Дорошенко с Колмогоровой): охотник, сопровождавший студентов, неосторожно обращался с ружьем и случайно выстрелил, попав дробью в ногу Люды. Группа несла девушку на руках и на импровизированных носилках огромное расстояние — около 80 км. При этом — и это отмечают все — она вела себя очень стойко, не ныла, наоборот, подбадривала ребят. Туристы дружно отмечали её спокойное поведение и адекватные реакции. То есть, в критических ситуациях — а ранение в ногу в безлюдном месте, где нет ни транспорта, ни дорог, в десятках километров от ближайшего жилья это, безусловно, критическая ситуация — Людмила проявляла хладнокровие и выдержку.

Тем страннее, что в группе Дятлова именно она оказалась своеобразным изгоем, источником конфликтов и нередко капризничала, не желая выполнять то или иное поручение. Учитывая авторитарный характер Дятлова, непростые отношения Колмогоровой и Дорошенко, да и многие другие факторы трехнедельного сосуществования, понятно, что скандалист в группе был раздражающим фактором. И это дятловцы отмечали в своих дневниках, что станет явно видно, когда мы перейдем ко второй части нашего повествования: непосредственно к самому походу. Как видите, умиление удивительно точным подбором участников похода несколько преждевременно. Но продолжим знакомство со студенческой частью группы.

Юрий ЮДИН.

В науке «дятловедение» сломаны все возможные копья вокруг личности Юрия Юдина. Мнения полярны, от «он что-то знает, но не говорит», до «чудом спасшийся член группы всю жизнь переживал гибель товарищей».

Юрий Юдин — 19.07.1937 — 27.04.2013, уроженец села Таборы, райцентра в 442 км от Свердловска, затем семья переехала в соседнюю деревню. Школу окончил с серебряной медалью (вообще, большинство дятловцев — школьные медалисты). В 1959 году — студент четвертого курса инженерно-экономического факультета УПИ. После распределения работал в Соликамске на магниевом заводе. В 90-е годы был заместителем главы Соликамска по экономике и прогнозированию, председателем городского туристического клуба.

Ю. Блинов:

Десятым в группе был Юра Юдин. Ему по воле случая на второй день похода из-за возникшей острой боли в ноге, пришлось возвращаться назад на двадцать седьмом километре маршрута, начавшегося в нежилом поселке Второй Северный.

Дело в том, что еще на первом курсе, в «колхозе» — как мы уже знаем, тогда студентов почти каждый год отправляли на месяц на уборку картофеля — деревенский житель Юдин заработал ревмокардит, а потом в больнице заразился еще и дизентерией. Все это, однако, не помешало ему активно участвовать в туристской жизни института: 6 официальных походов, три I категории, два II-ой и один III-ей. Юрий уже имел полное право на второй разряд (помните, Масленников требовал, чтобы все участники оформили разряды?), а потом — претендовать и на первый.

Интересно, что до этого фатального похода Юдин с Дятловым всего один раз пересекались на туристских тропах — в августе 1958, за пять месяцев до трагедии. Юдин ходил в феврале 57-го — с Дорошенко, летом 57-го с Дубининой и Дорошенко, зимой 58-го — с Дорошенко и Колмогоровой (Зина была в этом походе руководителем). И ни разу не был во главе группы.

Юдин — еще один деревенский житель, кроме Зины Колмогоровой. Село Таборы находится не только в без малого полтысячи километров от Свердловска, но и в 90 км от ближайшей железнодорожной станции, в 1959 году там жили 2185 человек. По сравнению с деревней Зины — Черемхово (11 км до Каменска-Уральского, 80 км до Екатеринбурга, рядом трасса) — глухомань. Вот из этой глуши и поступил 17-летний мальчик в очень престижный вуз. Скончался Юдин в Соликамске в 2013 году, завещав похоронить его рядом с дятловцами на Михайловском кладбище г. Екатеринбурга.

Удивительно (сколько раз мы будем говорить это слово!), что Юрий Ефимович не любил давать интервью, объяснял многие вещи путано, от каких-то вопросов явно уходил, что несомненно тоже повлияло на рост теорий заговора вокруг этой истории вообще и личности самого Юдина в частности. Об этом мы еще подробно поговорим впоследствии.

Одной из странностей (с которыми мы еще будем разбираться) была история со спиртом. Как известно всем интересующимся судьбой дятловцев, М. Шаравин и Б. Слобцов, обнаружившие палатку группы, нашли там флягу со спиртом, которую тут же, разумеется, распили. За здоровье товарищей.

Спирт должен был взять с собой Юдин, на которого были возложены обязанности походного «медика». Но он неоднократно утверждал, что достать спирт для похода не смог:

Допрос свидетеля Юдина (ЛД 293):

Единственным недостатком можно считать то, что группа не имела спирта, но это никакими инструкциями не предусмотрено.

Откуда же взялся спирт? Ну, с тех пор как поисковики его выпили, загадка окончательно стала неразрешимой. Сам Юдин на этот вопрос отвечал уклончиво, высказав предположение, что спирт мог захватить с собой Кривонищенко, потому что он работал в закрытом городе, где со снабжением было получше (см. Майя Пискарева «Сто вопросов к Юдину»). Только неясно, зачем Кривонищенко тянуть спирт с закрытого «ящика», если ответственность за этот продукт лежала на Юдине?

Или еще одна нестыковка. Утверждалось, что Игорь Дятлов, прощаясь с Юдиным на 2-м Северном попросил его передать в спортком УПИ, что контрольный срок возвращения группы переносится с 12 на 15 февраля. В разных интервью Юдин рассказывал, что передал эту информацию — то кому-то из туристов, то конкретно туристу Юрию Блинову — а сам отправился домой в Таборы.

Ю. Блинов:

Будучи в Свердловске я прикинул, когда же должен вернуться Игорь — выходило примерно — 15 или 16 февраля. Кроме того Ю. Юдин когда приехал, тоже кому-то передал, что Дятлов опоздает дня на четыре. Так что до 16 числа никто нигде и не чесался.

То, что никто не чесался, само по себе удивления не вызывает. Знакомо. А вот была передана информация или нет… Кому он ее передал? И передал ли?

Допрос свидетеля Юдина (ЛД 293):

Вопрос: Когда вы расставались с группой тов. Дятлова, он не говорил Вам, что контрольный срок возвращения переносится с 12/II-59 г. на 15/II-59 г.?

Ответ: Нет, при этом не было разговора о том, что контрольный срок переносится на 15/II-59 г. Но участники группы говорили, что они в гор. Свердловск приедут 15 февраля, и Кривонищенко просил сообщить об этом родителям. Также на вопросы жителей посёлка Вижая мы отвечали, что обратно в Вижай вернемся к 15 февраля. Показания с моих слов записаны верно.

Вот и разберись, то ли был разговор, то ли не было, то ли передавал, то ли нет, а жителям поселка уже говорили о задержке сроков. Это как же? В Свердловск Юдин вернулся 19 февраля, уже после начала поисковых работ. Так когда же и кому он мог там передать это сообщение?

А теперь давайте посмотрим, как через много лет сам Юрий Юдин комментировал эту странность со сроками:

99-100. Юрий Ефимович, сейчас пойдет череда вопросов о переносе контрольного срока, так Вы не удивляйтесь, что некоторые вопросы покажутся Вам странными.

а) Предлагал ли Вам Игорь Дятлов сообщить о переносе срока по телефону? Или Вы должны были прийти в УПИ в спортклуб и передать лично?

б) Кому конкретно Вы сообщили о задержке группы на 2 дня и каким образом? Возможно на словах, возможно оставили записку? Если записку, то где ее оставили?

Ю. Ю.: Я тогда был далек от этой туристской бюрократии, потому что она в общем-то нам была не нужна. А почему Игорь решил перенести срок?… Когда мы шли от 41-го квартала до Второго Северного, там был… мы шли по дороге, мы шли впереди лошади, а лошадь отставала от нас на километр, была очень тяжеленная дорога. Лыжи проваливались, была наледь неимоверно сложная, через каждые 5 минут лыжи были уже по полметра… на каждой лыжине по полметра мокрого снега, и его приходилось чистить. И вот чувствуя такую дорогу, а маршрут был запланирован по рекам, потому что через тайгу без тропы идти еще было более сложно, по снегу по грудь… Поэтому Игорь понял сложность этой ситуации, и он сказал, чтобы я в институте сказал, предупредил ребят, что мы задерживаемся на два-три дня. Вот я приехал в институт и сразу же передал об этом в турклубе. Мне не было поручения идти в спорткомитет в городскую администрацию и там об этом говорить. Я сказал своим ребятам, все знали, что Игорь задержится вот на эти дни. Вот так это было, вот так примитивно. О том, что группа задержится, все об этом знали, и это даже записано в акте московской комиссии. А в то время такое оповещение было в порядке вещей. На то свободное не бюрократическое время было нормально.

Вы что-то поняли? Вот и я нет. На следствии, по горячим следам, всего через два с половиной месяца после того, как оставил группу — допрос проходил 15 апреля — он утверждал, что никакого разговора о переносе сроков не было (при этом был предупрежден «Об ответственности по первой части ст. 92 УК РСФСР за отказ от дачи показаний и по ст. 95 за дачу заведомо ложных показаний»), а потом — что не только такой разговор был, но и что он передал эту информацию в турклуб.

А главное, что пытается нам объяснить десятый участник похода: Игорь Дятлов понял, что, как говорится, «в жизни все не так, как на самом деле» и решил быть более реальным в отношении сроков. А вот было это передано или нет, если да, то когда, а если нет, то почему — этот вопрос остается до сих пор открытым. И странно, что такой опытный (ко времени интервью уже очень опытный) турист как Юдин, считает информацию об изменении сроков похода «туристской бюрократией». Дятлов, как мы видим, так не считал, горкомспорт так не считал, да и все участники поисков так не считали. Довольно странное утверждение со стороны Юрия Юдина.

Мы еще вернемся к некоторым другим странностям, связанным с десятым участником похода. А пока — о члене группы, чье присутствие в ней вызвало, мягко говоря, неоднозначную реакцию и походников, и «дятловедов». И с которым некоторым исследователям тоже не все понятно (а некоторым, наоборот, понятно все). Но давайте все же по порядку.

Александр КОЛЕВАТОВ.

Александр родился 16 ноября 1934 года в Свердловске. Студент 4 курса физико-технического факультета УПИ, самый старший участник похода.

После восьмилетки поступил в Свердловский горно-металлургический техникум, который закончил в 1953 году по специальности «Металлургия тяжёлых цветных металлов». Был распределен старшим лаборантом в «почтовый ящик» № 3394, который находился в Москве. Затем п/я 3394 был реорганизован во ВНИИ неорганических материалов, а сегодня, как утверждает Википедия, это «один из ведущих научно-исследовательских институтов и головная организация Росатома по проблемам материаловедения и технологий ядерного топливного цикла для всех видов реакторов».

Все, что связано с атомной проблематикой, естественно, вызывает особое отношение и понимающее подмигивание: вот оно! Занимался ядерным топливом! Ну-ну. Наверняка, бомбу делал! Значит, точно был агентом КГБ (речь об этом впереди). Вообще-то «к 1952 году НИИ-9 практически уже сложился как отраслевой технологический и материаловедческий центр. В это время руководство атомной промышленности приняло решение о создании ядерных реакторов на быстрых нейтронах и институту… поручили разработку ТВЭЛов (тепловыделяющих элементов) для таких реакторов, суливших большие экономические выгоды. В эти же годы в НИИ-9 шла разработка ТВЭЛов для первой в мире атомной электростанции на тепловых нейтронах, которую строили на базе Физико-энергетического института в Обнинске».

Но атомные электростанции не так интересны, как разработка ядерного оружия. Поэтому выпускника горно-металлургического техникума 19 лет от роду дятловеды моментально записали в секретные агенты.

Во время работы в Москве Колеватов поступил во Всесоюзный заочный политехнический институт, проучился в нём один курс и вернулся в Свердловск, где был принят сразу на второй курс физтеха УПИ. И этот факт тоже вызывает бурю эмоций современных исследователей трагедии, для которых Москва — влажная мечта любого россиянина, по мнению которого, все только спят и видят, как бы попасть в эту самую Москву и там обосноваться. Как может нормальный здравомыслящий человек по собственной воле покинуть столицу нашей родины ради столицы всего лишь Среднего Урала?! А ведь в 50-е годы этой повальной истерии «В Москву! В Москву!» вовсе не было. Моя мама, например, все детство и юность прожила в Москве, окончив там институт и аспирантуру, поехала по распределению в Свердловск. И там и осталась, хотя в Москве жили ее мама и брат, друзья, коллеги, преподаватели — и при желании никаких проблем вернуться не было. Но она предпочла интересную работу, семью и друзей в Свердловске. Странно, да? Вообще-то нисколько. Так что, на мой взгляд, ничего удивительного в возвращении Колеватова не было.

Пробиться в столице молодому человеку без связей, без сердечной привязанности было и тогда очень трудно. В Москве у него комната в коммуналке, тетка, с которой то ли общался, то ли нет, а в Свердловске — семья, престижный вуз, где зачли уже год учебы, и, конечно, отличная туристская братия. Поэтому трудно искать какие-то подводные течения в решении парня, отработавшего по распределению там, куда послали, вернуться туда, где привычно и интересно.

Елена Колеватова (племянница А. Колеватова):

Тот факт, что Саша вернулся для продолжения образования, ни у кого в семье вопросов не вызывал. Отработал положенное по распределению и снова поступил учиться — это было совершенно нормально. Ни про какое облучение в то время речи не шло. Что сменил специализацию — тоже не особенно удивительно…

Подмосковье все-таки не могло обеспечить таких феерических впечатлений как Урал… Ну и не последнюю роль сыграла возможность снова жить с родными, которых он очень любил.

Да, иногда все объясняется очень просто. Но соблазнительная сложность конспирологии всегда притягательней скучной простоты правды.

В активе Колеватова перед выходом с группой Дятлова было уже 5 походов: три I категории, один II и один III. Два похода прошел руководителем, один — правда, поход выходного дня — под руководством Дятлова, буквально за месяц с небольшим до трагедии, на Новый год.

Но вообще-то с турклубом отношения у Колеватова не заладились.

Ю. Блинов:

Колеватов Сашка учился на нашем физико-техническом факультете вместе со мной на одном курсе в группе 457. Упрямый и самоуверенный человек. Не прочь был порой покичиться своими теми или иными достоинствами. Правда он лишнего никогда не говорил, но слушать его было порой неприятно. Ходил с ним летом 1957 года по Южному Уралу. Девчонки его просто не могли терпеть.

А вот исследовательница Майя Пискарева, когда брала интервью у Валентины Павловны (фамилию просила не называть) записала совершенно иное мнение о Колеватове:

«Мы с Галкой тихонько сходили от него с ума», — говорит Валентина, опуская погрустневшие глаза. Эту симпатию разделяли все девушки отряда, и её очень сильно удивили слова Блинова о том, что девчонки Колеватова терпеть не могли. Романтических отношений внутри группы у него не было, он держался ровно, строго и одинокого тепло опекал, каждого, связанного с ним. Вне походов его успехи на личном фронте остаются тайной. В походах Валентина «ходила за Сашей тенью».

С другой стороны, мнение Блинова поддерживает и Зина Колмогорова в письме к подруге Лиде:

Группа-то ничего. Как только пройдем не знаю. Не будем ли ругаться. Ведь с нами Колеватов.

То есть, Колеватов рассматривался как человек весьма конфликтный. Честно говоря, не в обиду Валентине Павловне, но как-то больше доверия я испытываю к словам Колмогоровой, написанным в обсуждаемое время. Зина беспокоится о психологическом климате группы, но через много лет любой образ становится гораздо краше, чем был на самом деле. Во всяком случае, мы видим, что Колеватова опасались, боялись, что он будет источником разлада в группе. Так что хотя Игорь Дятлов и включил его в свою группу, но знал-то он его как походника, похоже, понаслышке. От других ребят. Иначе — зачем в таком сложном походе такой проблемный участник?

Итак, мы снова видим, что, подбирая группу, Дятлов совершенно не учитывал психологические особенности ее членов, а это в безлюдной местности вполне могло стать реальной проблемой для людей, сутками напролет находящихся бок о бок. Дорошенко и Колмогорова с их неразберихой в отношениях, непростой характер Дубининой, конфликтный Колеватов, да и сам Дятлов с его упрямством и своеволием — как-то все это не вяжется с легендой об «опытных и дружных туристах».

Впрочем, как всегда, мнения о конкретных личностях у современников расходятся.

Е. Зиновьев:

Саша Колеватов был старше нас и уже имел туристский опыт…Он отличался аккуратностью, педантичностью и вместе с тем умел шутить и ладить с товарищами по группе. В Саше угадывался лидер.

…Саша Колеватов был рассудительным человеком, пользовался доверием людей. В походах он аккуратно вел свой дневник, но никому его не показывал, по-видимому, доверяя дневнику свои наблюдения и размышления.

…Летом 1958 года Саша привел группу на Базыбайский порог и довольно удачно провел первую пешую часть маршрута. Однако пройдя горную часть маршрута и выйдя в верховья Казыра и построив плот, ребята начали сплавляться несколько выше запланированного места. В технически сложном пороге «Щеки», тяжелый плот перевернулся и все пожитки и рюкзаки с продуктами утонули. Лишь один Сашин рюкзак оказался привязанным и уцелел. В нем сохранились деньги, паспорт, сухой коробок спичек и один единственный мешок с мукой, который и спасал их от голода. Все ребята уцелели и доплыли на том же плоту до лагеря, где им была оказана необходимая помощь.

Саша Колеватов, следуя своей многолетней привычке, и в этом походе вел индивидуальный дневник. Будучи травмированным менее других ребят он не мог не оставить записи в своем дневнике о происшедшей с ними трагедии. Но в ходе раскопок чья-то умелая рука извлекла это свидетельство и на долгие годы лишила возможности узнать причину гибели ребят.

Ну, наконец-то! Теория заговора тут как тут: уже появилась «умелая рука», неведомый злой умысел… Хотя вопрос о дневниках Колеватова — вопрос крайне интересный. Как и вопрос о дневниках других участников похода. По свидетельству поисковика Владимира Аскинадзи, какие-то записи должен был вести и Золотарев. Но вот какая странная история произошла в мае 1959, когда тело Золотарева вместе с телами Дубининой, Колеватова и Тибо-Бриньоля было найдено в ручье недалеко от перевала.

В. Аскинадзи:

Когда мы доставали тела ребят, у Золотарева в одной руке была записная книжка, а в другой — карандаш. Ортюков как сумасшедший бросился к ней, а потом резко сник, ничего не обнаружив, только произнёс «Ничего не написал, слюнтяй». Дорогой полковник, если ты слышишь меня на том свете, а что бы ты написал, пробыв на 30-ти градусном морозе минимум 6 часов… Почему А. Золотарёв держал в руках записную книжку и карандаш и ничего не записал, можно только гадать. Наверно, было не до этого, да и руки были уже по локоть отморожены.

Но и об этом, как и о многом другом, поговорим чуть позже. А сейчас вернемся к другим участникам похода, выпускникам УПИ и очередному «загадочному» спутнику Дятлова.

Николай ТИБО-БРИНЬОЛЬ.

Николай Тибо-Бриньоль родился 5 июля 1935 года (на памятнике и в Википедии стоит ошибочная дата 5 июня — но это ошибка чиновника, заполнявшего анкету в отделе кадров. Сам Тибо в автобиографии однозначно указывает 5 июля). Имел 6 официальных походов — три I, два-II, один-III категории сложности. Трижды ходил в группе с Дятловым, да и сам был руководителем на «двойке». Правда, после первого руководства в 1956 году, больше руководителем не был.

Ю. Блинов:

Коля Тибо-Бриньоль — окончил строительный факультет нашего института в прошлом 1958 году. Ходил с Игорем во многие походы. Человек дела.

Все?! И это все, что можно сказать об этом парне? Странно. Всем другим давались пространные характеристики, а Тибо (друзья часто сокращали его фамилию до просто Тибо, с ударением на первый слог) — «человек дела» и все?

Зато Е. Зиновьев упоминает Николая в качестве хорошего фотографа (ну так и про Дубинину, и про Дятлова он говорил то же самое), и как хорошего товарища в походе:

В первом массовом походе по реке Чусовой в 1956 году Юре Дорошенко, Володе Линчевскому и мне достался в опекуны загадочный Николай Тибо-Бриньоль. Кроме своей необычной французской фамилии, которая доставляла ему немало хлопот, Коля поразил нас своей импозантной внешностью. Среднего роста, темненький, с приятным интеллигентным лицом и подвижными глазами, он нарядил себя в казалось бы немыслимые одежды. На голове — черная шапка-ушанка с торчащими кверху не завязанными ушами, на ногах — черные резиновые литые сапоги-вездеходы, на туловище — темные штаны, прикрытые сверху простым всепогодным ватником, подпоясанным кушаком с заткнутым за него топором. Ну, прямо — молодец с большой дороги!

Коля тропил следы по свежевыпавшему снегу, учил заготавливать дрова из «сухар» (сухих деревьев), разжигать костер в условиях снежного ненастья, топить снег в ведрах на общем костре для приготовления горячей пищи и чая. Многие из нас, особенно люди городские, были действительно новички и ничего этого не умели. При всем этом Коля был весельчаком, постоянно шутил. Производил впечатление надежного, уверенного в себе человека. Да и в обычной студенческой жизни Николай Тибо-Бриньоль вел себя достойно. В свободной независимой манере общался с преподавателями и деканом строительного факультета. Был талантлив и самобытен. В туризме это проявлялось в том, что Коля с большим искусством и изяществом по крокам рисовал на маршруте рельефы местности с тщательно нанесенными горизонталями и топографическими знаками. В то время подробные карты для туристов представляли большую ценность, и все они масштаба менее миллионки были засекречены. Коля пользовался большой известностью и популярностью в студенческих общежитиях.

А вот очень любопытный штрих к портрету, весьма характерный для того времени:

Ему приносили порой редкие и запрещенные тогда книги из разряда раритетов. Он щедро одаривал нас, вновь приобретенных и находившихся у него в доверии друзей, возможностью в течение одной или двух ночей ознакомиться с очередным книжным открытием… Так неожиданно появилась у нас в общежитской комнате еще дореволюционное издание книги Мюллера «Половой вопрос». Тем самым в общежитии № 5 втузгородка УПИ была закрыта брешь в сексуальном образовании студентов.

В данном случае Е. Зиновьев ошибается: книгу «Половой вопрос» написал не Мюллер, а Август Форель. Именно поэтому в шуточном боевом листке «Вечерний Отортен» Колю Тибо назовут «доктором», читающим лекции на тему «Любовь и туризм».

Но вернемся к пространной характеристике Тибо-Бриньоля.

Николай и в трудных походах был, незаменим. Он мог втаскивать свой тяжелый круглый абалаковский рюкзак на какой-нибудь из горных перевалов, изо всех сил ругая и стыдя своего неотъемлемого наездника. Юмор помогал не только ему самому, но и спутникам расслабляться от физических и стрессовых нагрузок в путешествиях. Вот почему Николай Тибо-Бриньоль при всем своем не атлетическом сложении неизменно входил в ядро самодеятельных групп, формировавшихся Игорем Дятловым для очередных путешествий.

Да и по фотографиям судя, большим весельчаком был Тибо. Не случайно несколько раз брал его в группу Дятлов — веселые ребята нужны в любой компании, а уж вкупе с неугомонным Георгием Кривонищенко они были прекрасной парой, бодрящей и веселящей. Вот тут уже Дятлов сделал совершенно верный выбор, такие люди в коллективе незаменимы. Однако, жизнь внесла свои коррективы и не все было радужно в том смертельном походе.

О легком и веселом характере Коли Тибо вспоминает и П. Бартоломей:

«14.8.58 …мне он запомнился как день Коли Тибо. Своими шутками, хохмами и выдумками он просто нас зажёг. Вот он прыгает со скалы полуголый в шляпе с пером с распростёртыми руками. На фоне белой Ак-Кемской стены он в полёте как крест — ну, вылитый И. Христос!»

Интересная деталь эта шляпа. В походе Дятлова воткнет перо в берет Золотарев. И будет меняться этим беретом с Тибо-Бриньолем. Почему? Бог весть, мы не знаем.

Удивительная и непривычная для Урала фамилия досталась Николаю от предков. Исследовательница истории похода группы Дятлова Майя Пискарева разыскала родных Н. Тибо-Бриньоля, которые подробно рассказали о родословной своей семьи.

Прапрадед Коли — Франсуа Тибо — приехал в Россию из Франции и поселился в Петербурге в самом начале XIX века. Женился на Терезе Хольмерус, приехавшей в Россию из Гольштейна, сделал карьеру в России и во Францию больше не вернулся.

Прадед Коли — академик архитектуры Иосиф Францевич Тибо-Бриньоль, городской архитектор Орла. А на Урал переехал его дед — горный инженер Иосиф Иосифович Тибо-Бриньоль.

Мать Коли, Анастасия Прохоровна Баутина, родилась на Южном Урале в семье кузнеца. Окончила Центральные Московские курсы заочного обучения иностранным языкам, преподавала немецкий. Отец, Владимир Иосифович Тибо-Бриньоль, как и дед, был горным инженером. Диплом получил во Фрайберге в Германии. Участвовал в строительстве Магнитогорского металлургического комбината.

В январе 1931 года Владимир Иосифович был арестован по «Делу Промпартии», его жену и двоих детей, естественно, выселили из их кооперативной квартиры в Свердловске. В 1933 году отца расконвоировали, жене и старшему сыну разрешили приехать к нему в ссылку в Осинники, где и родился Коля 5 июля 1935 года.

В 1938 году Владимир Иосифович был отправлен в Горную Шорию. Жена с детьми осталась в Осинниках и ждала окончания его десятилетнего срока. В сентябре 1943 года отец Тибо-Бриньоля скончался. Реабилитирован он был только в 1991 году, так что на время похода Николай был «сыном врага народа». Мой дед, расстрелянный в 1938 году на Коммунарке, был реабилитирован в 1956, так что я тоже родился в семье дочери «врага народа». Но вот почему так долго шла реабилитация отца Тибо-Бриньоля — очень странно.

Старший брат Николая — Владимир, 1922 г. р., — был командиром дивизиона минометной разведки, погиб 4.12.1943.[8]

Что такое минометная разведка? Один из моих родственников был на фронте командиром взвода такой минометной разведки, так что я по его рассказам немного представляю, что это. Смертельно опасная миссия: группа разведчиков забиралась в расположение противника, обнаруживала себя, вызывая минометный огонь, и засекала огневые точки. Выживали единицы. Владимир Тибо-Бриньоль погиб.

Что же касается самого Коли, то опять же, на опыте своей семьи могу предположить, как несладко было сыну репрессированного. И тем не менее — неунывающий, легкий парень. Строитель, как и его товарищи Георгий Кривонищенко и Рустем Слободин.

Рустем СЛОБОДИН.

Родился 11 января 1936 года. Закончил механический факультет УПИ в 1958 г. По воспоминаниям сестры, Л. В. Моргуновой, экзотическое имя досталось ему от отца, у которого в Туркестане был очень хороший друг-узбек. В честь него и сына назвал.

Шесть походов, два I, три-II, один-III категорий сложности. Один из походов, в 1958, летом, после окончания института — под руководством И. Дятлова: горно-пешеходный поход по Алтаю вместе с Н. Тибо-Бриньолем и Ю. Юдиным (тот самый поход, где Тибо изображал летящего Христа).

Ю. Блинов:

Рустик Слободин — выпускник 1958 года, окончил механический факультет. Весельчак, жизнерадостный парень, любил петь и плясать. Улыбка редко сходила с его лица.

Е. Зиновьев приводит слова знавших Рустема Слободина:

Старший брат Борис, выпускник УПИ:

Летом, за полгода до трагедии, Рустем вместе с нашим отцом приехали ко мне в геологоразведочную партию в Киргизии. После этого они вдвоем совершили горно-пешеходный переход через горы Западного Тянь-Шаня из Фрунзе в Андижан.

А вот воспоминания институтского однокашника Рустема Ю. В. Зубкова, с которым он заканчивал механический факультет УПИ и по распределению был направлен в НИИХИММАШ: «Рустем вел активный, спортивный образ жизни, был заводилой всех спортивных и туристских мероприятий. Если случалось выезжать на уборку картофеля, и шел дождь, ребята сидели, играли в карты, а Рустем же надевал кеды и устраивал кросс походы».

Спортивный парень, музыкант — играл на альте, фортепиано, самостоятельно освоил мандолину.

Именно в письме, направленном начальнику Рустема на п/я 10 (СвердНИИХИММАШ) М. Матвееву, председателем турсекции при городском комитете физкультуры и спорта В. Богомоловым и прозвучал аргумент о «посвящении 21 съезду партии». Понятно: к моменту выхода с группой Дятлова Рустем проработал на производстве немногим более четырех месяцев, отпуск ему был не положен. Но ради партии — разве откажешься отпустить работника?

Интересно, что Рустем Слободин — единственный член группы (кроме Зины и Дорошенко), о личной жизни которого хоть что-то известно.

Сестра, Л. В. Моргунова:

У Рустема не было девушки-невесты, но Рустему очень нравилась одна девушка, зовут ее Люся Соколова. Она до сих пор живет в Екатеринбурге, они общаются с Людмилой Владимировной (сестрой).

Об этой девушке вспоминает и брат Рустема, Борис Слободин.

Вот, в общем, и все, что говорили и писали о Рустеме Слободине. Потом, естественно, как и о всех участниках похода написали очень много, но, как часто бывает, в большинстве своем домыслы, не факты.

Георгий КРИВОНИЩЕНКО.

Георгий (Юрий) Алексеевич Кривонищенко родился 7 февраля 1935 года, в 1957 году окончил строительный факультет, работал прорабом в строительном тресте комбината № 817 в Челябинске-40.

Ну все, началось… Именно с местом работы Георгия Кривонищенко (как и с именем Юрий) связаны основные теории заговора. Ведь что такое «Комбинат № 817»? «Производственное объединение „Маяк“ — предприятие по производству компонентов ядерного оружия, изотопов, по хранению и регенерации отработанного ядерного топлива, утилизации радиоактивных отходов. Расположено предприятие в городе Озёрске Челябинской области. С 1948 года на нем производится оружейный плутоний, первый реактор А-1 был запущен 19 июня 1948 года».

Представляете? Неспроста, ох, неспроста отправился этот человек в поход! И неважно, что у Кривонищенко был 2-ой разряд по туризму, что с 1957 года у него была квалификация инструктора по туризму (пока младшего инструктора, но разве это важно?!), что выход с дятловцами в поход III категории был его седьмым категорийным походом (до этого три раза — три! — он ходил руководителем различных групп), до первого разряда оставалось всего-ничего, да и то, что он работал прорабом на стройке, а вовсе не ядерным физиком — все это не имеет для «дятловедов» никакого значения. Секретный агент — и все. Тем более, что его все звали Юрием, а не Георгием. Тот факт, что это одно и то же имя, тоже никого ни в чем не убеждает. Секретный агент — и никак иначе.

Есть Игори, которых называют Егорами, есть Георгии, которых называют Юриями, есть Юрии, которых называют Георгиями (например, гитарист групп Кино и Ю-Питер Юрий Каспарян стал после крещения Георгием, и это лишний раз подтверждает тождественность имен). Но нет Семенов, которых звали бы Сашами… Ладно, ладно, не будем забегать вперед, не будем.

Косвенным подтверждением теории «в группу внедрили секретных агентов» (об этом еще поговорим) был тот факт, что с началом производственной деятельности Кривонищенко на комбинате «Маяк» совпала страшная техногенная катастрофа, уступающая только Чернобылю и Фукусиме: 29 сентября 1957 года в 16:22 на химкомбинате «Маяк» в закрытом городе Челябинск-40 (ныне Озёрск) произошел взрыв. По официальной версии — из-за сбоя системы охлаждения, по альтернативной — ошибка в использовании химических материалов.

Чудовищные последствия этой катастрофы, названной «Кыштымской аварией» заставили похоронить и уничтожить часть деревень в Челябинской и Свердловской областях, радиацией были заражены реки Синара и Пышма, все это ощущается до сих пор и, судя по всему, будет ощущаться еще долго.

По неподтвержденной информации, Кривонищенко был в числе тех, кого отправили на ликвидацию последствий этой техногенной аварии. Что называется, даже не успел толком приступить к работе. Еще зимой он был руководителем похода на Конжаковский Камень, в июле защитил диплом, а уже в сентябре, похоже, попал в критическую ситуацию с «Кыштымской аварией».

Отец Кривонищенко был генерал-майором, начальником строительства Белоярской АЭС под Свердловском. И вот какая история приключилась с ним однажды, по рассказу Константина, брата Ю. Кривонищенко (опубликовано в Комсомольской правде):

В 1949 году отец попал под следствие. На стройку раньше намеченного плана завезли эшелоны с цементом. Поскольку склады еще не были выстроены, цемент выгружать оказалось некуда. На отца завели дело в прокуратуре и могли наказать его очень жестко. Но, как сам он потом рассказывал, вызывают его в очередной раз к прокурору, и тот отцу говорит, что дело закрыто, продолжайте работать. А отец краем глаза увидел на столе у прокурора телеграмму: «Кривонищенко не трогать. Иосиф Сталин».

Там же:

Что про Юру сказать? Был он общительным и веселым парнем. Очень душевные стихи писал. Его любимая песня была «Я люблю тебя, жизнь, и надеюсь, что это взаимно». И когда он погиб, мать нашла кусок базальта, приделала на него посеребренную плиточку с гравировкой вот с этой строчкой из Юриной любимой песни. Поставила на полку в память о Юре.

Ю. Блинов:

Кривонищенко Георгий (в обиходе — просто Юрий, в этом и др. походах известен под шуточной кличкой «Криво», что его ничуть не обижало, дополняет Е. Зиновьев). Закончил институт два года назад. Был во многих походах. Много шумливый, хотя и не столь «много дельный». В группе ценился его веселый и компанейский нрав, (что в тяжелом путешествии немаловажно! — Е. Зиновьев) После окончания института работал в Челябинске.

Е. Зиновьев:

С Юрой Кривонищенко связаны более ранние воспоминания периода туристского рождения. Туристское «крещение» нас, новичков, состоялось в трехдневном ноябрьском походе 1956 года на классическом пешеходном маршруте… Одним из организаторов этого массового похода… был Игорь Дятлов. Довольно часто проложенный Игорем с помощью компаса и карты маршрут приводил толпу к излучинам реки Чусовой, обрамленным красавцами утесами: Шайтан, Сенькин, Висячий, Сокол. В перерывах между ходьбой, преодолением препятствий и организацией обедов вся свободная от приготовления пищи масса туристов высыпала на лед Чусовой. Чудные звуки двух мандолин, усиленные многократным эхом от скал, далеко разносились окрест, создавая лирический настрой. Струны мандолин, послушные в руках Коли Попова и Юры Кривонищенко извлекали мелодии то песен, то старинных вальсов, звали к танцам на льду. Чем не паркет и колонный зал! В тот раз после появления фотоснимков похода, которые мастерски делали Игорь Дятлов, Коля Тибо-Бриньоль и Люда Дубинина, нас, «крещеных» новичков позвали отметить это событие песнями и массовым чаепитием на квартиру Юры Кривонищенко. В небольшой комнате Юры собрались практически все участники ноябрьского похода и яблоку некуда было упасть. Юра Кривонищенко вырос в интеллигентной семье. Такие студенческие чаепития поощрялись его родителями и еще более сплачивали нас, второкурсников, с более старшими и опытными товарищами. Юра Кривонищенко участвовал во многих категорийных походах Игоря Дятлова и был его надежным другом.

Надежный веселый парень, опытный турист, любитель песен, владевший мандолиной — симпатичный образ. Особенно, когда вспоминаешь, как он дурачился буквально незадолго до гибели, за что и попал в милицию. Но даже этот инцидент дал почву конспирологам для подтверждения теории принадлежности Кривонищенко к «секретной службе».

За пять месяцев до похода, 15 августа 1958 года, Кривонищенко написал заявление на увольнение (проработав на предприятии около двух лет): «Прошу предоставить мне расчет и уволить по собственному желанию с предприятия п/я 404/10 в связи с полным нежеланием работать в данной системе.»

из материала, опубликованного в «Комсомольской правде»

На заявлении резолюция:

«Считаю, оснований для увольнения у вас нет. Необходимо выполнить приказ начальника предприятия и приступить к работе на площадке „Озеро“».

Вот так. Никуда ты не пойдешь, а будешь работать, где прикажут. Судя по всему, его обязали как минимум доработать необходимый срок по распределению. Впрочем, попыток уйти с нелюбимой работы Криво не оставлял.

Перед новым, роковым для ребят, 1959 годом он пишет письмо на имя И. Дятлова, отвечая на приглашение в тот злополучный поход на Северный Урал:

С Новым годом, друзья-туристы!

Пожелать разрешите вам

Ночевок в горах неблизких,

Походов по диким горам,

Рюкзаков, по традиции, легких,

Погоды — хорошей всегда,

Зимой — не слишком морозной,

А летом — чтоб не жара.

Чтоб гнус вас не очень мучал,

Чтоб сахар весь не подмок,

Когда на реке кипучей

Придется идти в порог.

Штаны чтоб рвали не в клочья,

Чтоб можно идти, залатав,

От сохнувшей куртки ночью

Остался б не только рукав.

Чтоб ваши ботинки носились

Не год, а десятки годов,

И было б на карте России

Побольше ваших следов.

В поход с 22-го иду наверняка в том случае, если морозы ниже 30 градусов продлятся не дольше 5-10 дней, то есть останется около 10 дней на окончание срочной работы, по завершении которой я иду в отпуск, а без окончания — не отпускает администрация.

При морозах ниже 30 и 5 баллов ветра работы наружные, то есть те, которые делать нужно, у нас не ведутся, так же, как и при 40 градусах без ветра. Николь Тибо об этом, наверное, знает. Сегодня уже не работаем два дня, сколько еще не будем работать — зависит от морозов.

Меня по-прежнему волнует вопрос со снаряжением — что из общественного снаряжения нужно брать мне, а что можно не брать. Также интересует положение в Свердловске с фотопленками, у меня нет ни одной.

…

Настроение у меня бодрое, здоровье хорошее, в Свердловске буду между 10 и 20 января. Связь — через турсекцию УПИ, так как сразу по приезде зайду в институт.

Вот так.

Интересно, какие изменения произошли в составе группы, кто убыл и кто прибыл. В общем, я, видимо, с вами, а если не буду до 20-го (что почти исключено), то 20-го получите от меня телеграмму.

…По совести говоря, очень соскучился по походной жизни и мечтаю о походе как о великом благе.

Свои лыжи у меня есть.

Привет всем туристам.

27.12.58.

P. S. В подготовке похода не забудьте учесть мандолину (это в смысле веса), так как я уже немного играю, и, наверное, будет Н. Попов.

Итак, мы знаем: Кривонищенко шел в поход в счет отпуска, не сумев уволиться. Но уже из похода он напишет Лиде Григорьевой (вложение к письму Зины), что после восхождения на Отортен собирается ехать в Красноярск.

Лидка! Салют!

Это я, Юрка, который бывает усатый! Ты где сейчас? Пиши, дорогая! Жду!

Я до марта сам буду в Свердловске в смысле, как из похода придем. Я с Дятловым иду, а потом в Красноярск поеду.

Приезжай нас встречать, когда приедем из похода!

Аы! Инженерия! Хо-хо-хо

Ну, ладно, привет от Кольки Попова, усатого и мрачного!

(подпись Г. Кривонищенко)

Есть версия, что собирался он в Сибирь на работу в закрытом предприятии Красноярск-26, но никаких подтверждений этому факту найти не удалось. Все свои вещи Кривонищенко оставил в общежитии закрытого города, куда и намеревался вернуться после покорения Отортена.

Есть некая путаница с датами, ставшая опять же основой для различных «теорий заговора». Так Алексей Ракитин утверждает, что Кривонищенко уволился с 19.01.1959, но Юрий с этой даты просто числился в отпуске. И собирался быть в отпуске до марта, как указывал в записке Л. Григорьевой. Изумление «дятловедов» вызвал факт столь длительного отпуска, почему-то «до марта» воспринималось как «до конца марта». Если учесть, что в феврале всего 28 дней, то «огромный отпуск» Кривонищенко составляет около 40 дней. Бывали отпуска и подлиннее. Тем более у тех, кто не отгулял их за прошлый год. И если учесть, что в последний поход Юрий ходил зимой 1957, то вполне может быть, что он использовал два отпуска, только и всего.

Как уже упоминалось, личность «Юрки Криво», как называли его друзья, а особенно — место его службы, стали объектом бесчисленного рода спекуляций по поводу его работы в «органах», конкретно — в 6 спецотделе КГБ. Что имеют ввиду авторы версий — неясно. 6-ой спецотдел КГБ был создан 30 апреля 1955 года и занимался перлюстрацией почтовой и телеграфной корреспонденции (постановление Совета Министров СССР № 805–484 сс от 26 апреля 1955 г.). 2 июля 1959 г. был передан в Оперативно-техническое управление после слияния с 1,2,3,4 и 5 спецотделами. Какое отношение к этому мог иметь прораб из Озерска — Челябинск-40 — непонятно. Если уж вербовать — то в подчинение 1-му спецотделу «контрразведывательная работа на объектах атомной промышленности». Но, согласитесь, «сотрудник 6-го спецотдела КГБ (тогда — при Совете министров) СССР» звучит красиво! Даже если не имеет никакого отношения к действительности.

Станислав Ивлев, автор книги «Поход группы Дятлова. По следам Атомного проекта», говорит, что Криво «по окончании института был направлен на секретное строительство, которое в период Атомного проекта (1942–1954 гг.) именовалось как „Строительство № 859“». Слово «секретный» многих сбивает с толку. Секретность — традиционная российская забава — сбила с толку и запутала многие биографии, породив множество слухов и домыслов. Вот попробуйте разобраться:

Предприятие «Маяк» под кодом «комбинат № 817» (в документах п/я 21), где осуществлялись строительные работы на строительстве № 859 (в документах п/я 404). Формально эти два почтовых ящика имели своё отдельное руководство, разные администрации, разные кадровые учёты. Организация п/я 404 в связи с реформой НКВД из «Челябметаллургстроя» выделилось в самостоятельный трест. Но оба этих почтовых ящика с 1954 года по окончании Атомного объекта формально относится к Министерству среднего машиностроения СССР. В 1967 году почтовые ящики отменили, п/я 21 получил имя «Маяк», а п/я 404 стал «Южноуральское управление строительства» (С. Ивлев «Георгий Кривонищенко, Челябинск-40 и Озерск»).

Звучит скучно, путанно и невнятно, но по-любому, к «6-му спецотделу КГБ» отношения не имеет никакого. Так что хватит пока об этом. Еще вернемся.

А теперь, наконец, пришла очередь поговорить о самом загадочном члене группы Игоря Дятлова. Вот мы и до него добрались.

Семен ЗОЛОТАРЕВ.

Присмотритесь к фотографиям Семена Золотарева: что делал этот 38-летний мужчина с лихими мушкетерскими усами среди 20-летних мальчишек и девчонок.

Родился Семен Алексеевич Золотарев 2 февраля 1921 года, но в некоторых анкетах указывал дату рождения 1 марта. Появился он на свет в станице Удобной Краснодарского края. Надо сказать, что блестящее расследование нестыковок и умолчаний в биографии Семена Золотарева провели журналисты «Комсомольской правды» Наталья и Николай Варсеговы. Воспользуемся их статьей, чтобы проследить жизнь и удивительные приключения Семена Золотарева:

Просил называть себя Александром, а не Семеном. Во всех анкетных данных писал, что родился то 1, то 2 февраля 1921 года. А по метрическим записям станицы Удобной, родины нашего героя, его день рождения — 1 марта. Путался в количестве братьев и сестер. В одной анкете утверждал, что у него только две сестры, в другой — сестра и брат. Хотя на самом деле в семье фельдшера Алексея Золотарева было 5 детей — Николай, Анна, Катерина, Мария и самый младший Семен. А во время приема в партию в 1949 дерзко солгал про боевые награды, ответив, что имеет орден «Красной Звезды» и медаль «За отвагу». А ведь в его послужном списке, помимо ордена, были медали «За оборону Сталинграда», «За взятие Кенигсберга» и «За победу над Германией». Но «За отвагу» в списке нет.

Почему Семен просил его называть Александром (Сашей) и, забегая вперед, имел на руке татуировку «Гена»? На форуме Taina.li шел яростный спор: почему и откуда взялся еще и Саша? Разве Сеня и Саня не похожие имена? Нет. Тем более, что ни «Саней», ни «Сеней», ни тем более «Геной» Золотарева никто не звал. «Домашнее» имя часто звучит иначе, чем записанное в паспорте, так бывает. Я знал одного Александра по паспорту, которого дома звали Лешей. Но тут хоть имена Александр и Алексей похожи. Отца Бориса Слобцова, руководителя одной из поисковых групп, звали Ефим Тимофеевич, и сам Слобцов был Борисом Ефимовичем. Но в семье Ефима Тимофеевича звали «Яшей». И это объясняется достаточно просто: на Урале (а Слобцов-старший был родом из Верхней Салды) к некоторым именам часто прибавляют уменьшительное — ша: Кольша, Егорша, Ваньша и т. п. Возможно, что труднопроизносимое «Ефимша» быстро сократилось до простого «Яша». Но Саша и Семен? Вряд ли. А еще и Гена… Загадку просьбы именовать другим именем так до сих пор никто и не разрешил.

Ю. Блинов:

Золотарев Семен — инструктор Коуровской турбазы. Его я не знал до самого начала похода. Так что о нем ничего записать не могу. Почему-то в походе звался Сашей.

И правда: почему?

Были романтические теории, что так он просил называть его в честь фронтового друга, даже говорили, что такое на фронте часто бывало. Но, во-первых, не бывало и не часто, во-вторых, сами-то себе можете такое представить? Еще можно понять, когда в честь фронтового друга называют сына, но себя?

Ситуация осложняется еще и тем, что в 1956 году у Золотарева как раз и родился сын, которого назвали Сашей. С ним тоже связана таинственная история. Как, впрочем, и со всем, что касается Золотарева.

Здесь я буду опираться на детальное, скрупулезное расследование, проведенное Галиной Сазоновой, одной из тех, кто долго и упорно собирает по крупицам материалы, пытаясь разрешить загадки, связанные с группой Дятлова.

Гражданскую жену Золотарева звали Тамара Бургач. У Тамары четыре дочери. Старшая родилась до Саши, трое — после. Все дочери были рождены вне официального брака и носили фамилию матери. Со вторым гражданским мужем они счастливо прожили всю жизнь.

Как пишет Галина Сазонова:

«Тамара всю жизнь очень переживала за Сашу. Она всегда начинала плакать при упоминании его имени. Это была ее трагедия. Дочери всегда знали, что у них есть брат, от них это не скрывали, но в семье эта тема не обсуждалась, потому что у матери была очень болезненная реакция».

Что же произошло с Сашей Золотаревым, 1956 г. р.?

«Старшая дочь вспоминает момент, когда Тамара вся в слезах несла Сашу. Ему было около года. Она оставила его на крыльце дома и спрятала девочку в кустах, чтобы она была на страже Саши, чтобы тот не упал с крыльца и не уполз. Дверь открылась, Сашу забрали. Дочь уверена, что это был дом Семена, и дверь открывала мама Семена. Перед этим Тамара и Семен поссорились, и он ушел».

Поссорились — и «забирай своего ребенка!»? Подобный шаг и без всякого Золотарева выглядит странным, особенно от женщины, у которой уже есть дочь и которая потом родит еще троих. Со вторым мужем она не ссорилась? Ему остальных детей не оставляла? Или обида на Семена Золотарева была настолько сильна, что ребенок именно от него стал не нужен?

Что же произошло дальше с маленьким Сашей? Вновь обратимся к исследователям Наталье и Николаю Варсеговым:

«Учительница начальных классов Антонина Александровна Захарова работала в той же школе, что и Золотарев:

„… помню, как они с коляской гуляли. Когда Семен погиб, ребенок вдруг исчез. Кто-то спросил ее о сыне, она сказала, что отдала его кубанским родственникам Семена“.

Странное дело, но еще три года назад родственники Золотарева, что живут на Кубани, сказали нам, что мальчика Сашу гражданская жена Семена сдала в детдом. И как они ни пытались его искать, ничего не получилось».

И вновь материалы Галины Сазоновой:

«…информация от племянницы Семена, Аллы Боровиковской — когда искали Сашу, им было сказано: „Вы не сможете его найти, он в Германии“. Я не уверена, что в то время было возможно международное усыновление, поэтому, скорее всего, речь идет о советских гражданах, которые в то время работали или служили в Германии. Таких, кто имел право жить там с семьями, было немного. Есть надежда, что это может быть найдено в каких-то архивах Германии, в списках дипломатических работников или военных специалистов. Проблема в том, что если Сашу усыновили в возрасте одного года, ему могли полностью изменить имя и даже дату рождения. И он может даже не знать о том, что его усыновили».

Так может быть Семен Золотарев просил называть его Сашей в память о бесследно пропавшем сыне? Да тоже как-то странно. И поверить в такие сантименты практически невозможно. Особенно, если учесть, что мы практически ничего не знаем об отношении Золотарева к сыну, если учесть, что родные Золотарева отдали мальчика то ли сперва в детдом, то ли сразу на усыновление. Не вяжется такое отношение к трогательной просьбе называть себя именем сына. Или фронтового друга.

С фронтовыми друзьями тоже путаница неимоверная. Варсеговы:

«Начало боевого пути Золотарева Семена Алексеевича описано в автобиографии его личного дела 1944 года как кандидата в ВКП(б), которое нам удалось найти в архиве Минобороны… Аккуратным каллиграфическим почерком Семен писал: „В 1941 году 18 октября Удобненским военкоматом был мобилизован в Красную Армию. Когда прибыл в часть, меня направили учиться в школу младших командиров. В школе проучился два месяца. Там мне присвоили звание „младший сержант“ и направили в часть командиром отделения. С этой частью я участвовал по укреплению обороны Ростова с февраля по март 1942 года…“.

„В мае 1942 участвовал в бою под Харьковом… С июля по декабрь 1942-го участвовал в обороне Сталинграда. 2 июля 1943 прибыл в 104-й батальон“.

В регистрационном партийном бланке по Семену Золотареву следующая информация:

— С октября 1941 по август 1942 служил командиром отделения на Юго-Западном и Донском фронтах в 1570 отдельном саперном батальоне (далее 1570 ОСБ).

— С августа 1942 по декабрь 1942 — в 20 мотоинженерном батальоне (далее 20 МИБ).

— С декабря 1942 по июль 1943 — 11 легкопереправочный парк (далее 11 ЛПП).

— С июля 1943 по апрель 1945 — 104 отдельный понтонно-мостовой батальон (далее 104 ОМПМБ).

— С апреля 1945 по май 1945 — 13 инженерный понтонный полк.

— С мая 1945 по апрель 1946 — курсант Московского военно-инженерного училища.

— С апреля 1946 по август 1946 — курсант Ленинградского военно-инженерного училища имени Жданова».

Вроде бы все сходится, правда? Но нет! Как ни удивительно.

В автобиографии Золотарев пишет, что в 20 батальоне он служил до декабря 1942 года. Однако в журнале боевых действий есть приказ о расформировании этого батальона 1 октября 1942 года. А в личном деле кандидата в ВКП(б) Семен «забывает» про 20 батальон, указав, что уже с сентября 1942 служит командиром отделения в 11 легкопереправочном парке. Вот как так?

Да и новый командир 20 батальона майор Спинул отдает 8 октября приказ о штатно-должностном списке нового батальона, в котором отсутствует командир отделения Золотарев Семен Алексеевич.

Кстати, 11 легкопереправочный — тоже странный батальон:

На него нет никаких документов, на 10-й и 12-й парки есть, а на 11-й нет. Упоминается он в делах других подразделений, но все они относятся к ноябрю, а не сентябрю 42 года.

10 ноября 1942 года 11 переправочный парк входит в группировку инженерных войск Донского фронта. А 20 ноября находится в подчинении 24 армии.

Но в архиве не удалось найти ни одного документа, связанного с 11 ЛПП, ни в описи дел инж. войск Донского фронта, ни 24 армии, в которую позже был передан 11 ЛПП — «призрак».

Из 11 ЛПП в 104 батальон попадают 6 лучших младших командиров и 33 лучших красноармейца. Среди них (наконец-то!) — младший сержант Золотарев Семен Алексеевич.

Так с начала войны его имя впервые упоминается в военных документах только 3 июля 1943 года. В эти же дни на освобожденной от фашистов Кубани трибунал судит его старшего брата — Николая, обвиняемого в сотрудничестве с немецкими оккупантами. А 8 июля 1943 Николая приговаривают к расстрелу.

Какой реприманд неожиданный! Сразу два сюрприза: по документам (не по автобиографии!) на фронте с июля 1943, и в это же время расстрелян его брат Николай…

Но уже в августе 1943 среди представленных к медали «За оборону Сталинграда» С. А. Золотарев числится в зенитно-пулеметном взводе и дописан в самом конце списка. После всех, кто шел по алфавиту:

Такая же ситуация в приказе от 31 декабря 1944 года о присвоении Золотареву звания старшего сержанта. Снова наш герой в конце списка, да еще и другим шрифтом. Что бы это значило?

В 1944 году он подает заявление в партию и составляет автобиографию, в которой Семен пишет, что родился он 1 февраля 1921 года. У него есть брат и две сестры. При этом брат мобилизован в Красную Армию, и в семье никто никогда осужден не был. Конечно, в 1944 году Золотарев мог ничего не знать о судьбе брата. Но как он умудрился забыть о третьей сестре, непонятно.

9 марта 1945 года Семен становится командиром отделения в 104 батальоне. А в апреле 1945-го совершает подвиг:

«Старший сержант Золотарев под артиллерийским и минометным огнем противника перевозил с расчетом 9 человек в ночь с 21 на 22 апреля 1945 года понтоны с верхним строением на один 50-тонный паром. Прибыв на место сборки парома, т. Золотарев быстро и умело стал собирать паром. Противник начал обстреливать это место из орудий, минометов и пулеметов. Был ранен один боец, но ст. Сержант Золотарев не прекратил работу, а сам занял место вышедшего из строя бойца и своим примером бесстрашия воодушевлял бойцов на скорое выполнение задания. Этим же снарядом было перебито два прогона и настил. В метрах 300 в болоте лежало верхнее строение от разбитого парома, тогда Золотарев по пояс в воде дошел до него. Красноармеец Корнеев без приказания пошел за ст. Сержантом Золотаревым и вместе пригнали прогоны к собираемому парому. Задание было выполнено в срок и паром был введен в линию моста. За умелое командование отделением, за проявленные смелость и мужество достоин правительственной награды».

15 мая 1945 года его награждают орденом «Красной Звезды».

С наградами тоже нужно будет разобраться, но сначала закончим историю о боевом пути:

…в одной из своих анкет Семен пишет, что окончил войну в Берлине. Но известно, что 19 апреля 1945 года 13 полк находился в городе Хорст, что 290 км северо-западнее немецкой столицы. А 18 мая 1945 полк уже пребывал в городе Грайфенхаген, ныне Грыфино на северо-западе Польши. Про Берлин ничего не сказано. 29 июня в день приказа об отправке на учебу Семена полк дислоцируется в Порт Торне.

В апреле 1946 года курсанта Золотарева переводят в Ленинградское военно-инженерное училище, откуда он демобилизовался в августе этого же года, получив на руки проходное свидетельство на Кубань до станицы Удобной. По законам того послевоенного времени он должен был отметиться в военкомате и получить паспорт, чтобы спокойно жить на гражданке. Однако Семен неожиданно едет в Минск и поступает на первый курс института физкультуры.

Любопытно, правда?

На обороте надпись: «Сестре Нюсе от брата Сени» Сени!

Теперь о наградах. У Семена Золотарева четыре правительственных награды: Орден Красной звезды (апрель 1945), медаль «За оборону Сталинграда» (11.10.1943), медаль «За взятие Кенигсберга» (после 1947 года) и медаль «За Победу над Германией» (ноябрь 1945 года). Для рядового и младшего командного состава — внушительный и героический список. Помните Теркина, который был согласен на медаль? А тут целых три медали, да еще орден. Это вне всякого сомнения очень почетно и внушает всяческое уважение.

Но тут появляется очередная странность! На партийном бюро в феврале 1949 года в протоколе собрания записано: «Участвовал. Орден Красной Звезды и медаль „За отвагу“».

Фото: Архив «КП».

Это как? «За отвагу» — очень уважаемая награда, вручалась она именно за отвагу, за мужество и считалась одной из самых высоких наравне с орденом Славы. Но у Золотарева три медали, две из которых — за конкретные боевые действия в не самых простых — а попросту в одних из самых жестоких сражений второй мировой. Описка в протоколе? Возможно. Только еще странно, что на сайте «Подвиг народа» нет указания о награждении Золотарева медалью «За взятие Кенигсберга». Не найден приказ? Но медаль учреждена 9 июня 1945 года, когда документация велась уже гораздо более основательно. Странно, все очень странно.

Но и тут дотошные исследователи делятся с нами своими находками. Оказывается, медалью «За отвагу» был награжден Семен Золотарев, только — Николаевич, а не Алексеевич.

Семен Николаевич Золотарев, гвардии сержант, командир отделения 3-й саперной роты 131-го гвардейского ордена Красной Звезды отдельного саперного батальона, который входил в состав 10-го гвардейского Уральского добровольческого танкового корпуса. Семен Золотарев представлялся к медали «За отвагу» — и в итоге ею был награжден в том числе и за то, что:

«28–29 января 1945 г. строил мост через р. Одер под 60 тонн в районе Бортен, выполняя нормы на 150 %. Мост был построен досрочно, и по нему прошла вся боевая техника корпуса».

И вновь недоумение: а причем тут Николаевич, когда на партийном бюро выступал Алексеевич? И вот, что еще любопытно: в рукописном протоколе инициалы Золотарева — С. А., а в машинописной копии — А. А. Это как?

Все эти странности дали пищу для всевозможных спекуляций на тему «кем же на самом деле был Семен Золотарев?». С легкой руки исследователя Алексея Ракитина, Золотарева начали считать агентом спецслужб, жизненный путь которого призван был запутать противника. Напрочь. На чем же основано такое утверждение?

«Доказательство» номер раз:

…странные ротации старшего сержанта Золотарева внутри соединений 2-го Белорусского фронта… подобные перемещения были совершенно невозможны для обычного военнослужащего в таком звании. За одним только исключением, подчеркну — единственным! Такие перемещения могли иметь место лишь в том случае, если военнослужащий выполнял поручения военной контрразведки СМЕРШ. Причем не дивизионного, корпусного или армейского отделов, а Управления СМЕРШ фронта. Только фронтовое Управление могло так свободно и стремительно перебрасывать нужного ему человека из одного соединения в другое. Несмотря на секретность выполняемых Золотаревым поручений, носили они характер довольно заурядный — он был обычным осведомителем, который внедрялся в воинский коллектив для «освещения» оперативной обстановки изнутри. Он находился на связи с оперативным уполномоченным части, в которой служил, и сообщал тому о настроениях своих товарищей по оружию, подозрительной или преступной деятельности, свидетелем которой ему довелось стать. Необходимость таких переводов состояла в том, что в частях и подразделениях, ведущих активные боевые действия, имели место потери внутренней агентуры СМЕРШа, которая погибала и получала ранения наряду с остальными военнослужащими.

(А. Ракитин. Перевал Дятлова)

Причем ранее автор обращает внимание читателя на тот факт, что, пройдя всю войну, Золотарев ни разу не был ранен. То есть, «внутренняя агентура СМЕРШа» погибала и получала ранения, а Золотарев — нет. Поэтому его и кидали туда-сюда. Неувязочка, правда? Ну и сделать вывод о принадлежности к СМЕРШу из обычных воинских перемещений частей и соединений — это сильное допущение.

Но посмотрим и на остальные доказательства того, что Семен Золотарев был разведчиком:

Документы, полученные недавно в архиве Института[9] Фондом исследования трагедии группы Игоря Дятлова (екатеринбургской общественной организацией под руководством Юрия Константиновича Кунцевича), отчасти проливают свет на минский период жизни Золотарева. Благодаря этим документам ныне доподлинно известно, что Семен Алексеевич закончил специальный факультет ГоИФК. Данное обстоятельство сразу придает коллизиям его жизни определенную интригу.

Дело в том, что спецфакультеты в институтах физической культуры — это факультеты, призванные готовить диверсантов-партизан на случай ведения военных действий.

Очень притягательная версия. Непонятно одно: откуда взята информация что на «спецфакультетах» в институтах физкультуры готовили секретных агентов? Существует Военный институт физической культуры, где во время войны готовили командный состав для стрелковых, разведывательных, десантных, лыжных и других боевых подразделений. Ну так то в Москве, затем в Ленинграде. И никто из этого секрета не делал, как не делают секрета из подготовки коммандос во всем мире. Где информация о том, что в Минске тоже готовили матерых спецназовцев? Нету.

Еще один аргумент: в институте преподавали такие дисциплины, как бокс и фехтование. Ну да, а еще марксизм-ленинизм. Из них одновременно готовили партийных идеологов, получается? Или это были просто предметы обучения? Тем более, что по боксу у будущего суперагента была оценка «посредственно», а по фехтованию только зачет. Зато по истории физкультуры — хорошо.

Правда, в следующем семестре Семен подтянул фехтование и у него уже было «хорошо». А вот за пресловутый марксизм-ленинизм он не удовлетворился оценкой хорошо и через пять дней пересдал его на отлично. Это его волновало гораздо больше, чем тройка по боксу.

Ага, скажете вы — вот же оно! В зачетке стоит предмет «спец. подготовка»! Еще есть военное дело, за которое у него оценка «отлично»! Это ли не доказательство?! Нет, отвечу я, ни разу. Во-первых, мы не знаем, что такое «спец. подготовка», за которую поставлено «хорошо». Во-вторых, мы вообще не знаем, что означает «специальный» факультет в институтах физкультуры (кроме центрального ВИФК). Если это факультеты, призванные готовить диверсантов-партизан на случай ведения военных действий, то, повторюсь, откуда это известно? Во всяком случае, на форуме Taina.li Ракитин ушел от ответа на этот вопрос. В-третьих, военное дело — это военная кафедра. Ничего особого, необычного и загадочного в этом нет. Автор сам закончил университет, получив звание лейтенанта и военно-учетную специальность «командир мотострелкового взвода». Но никаким спецагентом, диверсантом или партизаном не был, клянусь!

Из истории Белорусского института физкультуры известно, что в 1937 году там были образованы кафедры: теории физического воспитания и истории физической культуры; анатомии; гимнастики; лёгкой атлетики; лыжного спорта; спортивных игр; военной подготовки, а в 1938 — созданы кафедры: лечебной физкультуры; физиологии и химии; плавания; тяжёлой атлетики; борьбы; фехтования и бокса, марксизма-ленинизма и автомотодела. В 1945 к ним добавились кафедры педагогики и психологии, иностранных языков.

Вы возразите, что это, скорее всего, был очень засекреченный факультет? Но тогда с какой стати он указан в студенческом билете, который студенты предъявляют всегда и везде? Для пущей секретности? Каждый учившийся в вузе знает, что очень трудно хранить секретность не группы, не кафедры, а целого факультета. И что же это за секретность, которую легко вычисляют участники интернет-форумов? Да и что это за спецфакультет такой, если его выпускника распределяют преподавателем физкультуры в обычную женскую школу?

Но и на это у автора теории об агенте КГБ Золотареве есть ответ («Перевал Дятлова: загадка гибели свердловских туристов в феврале 1959 года и атомный шпионаж на Урале»):

Нам известны две характеристики, полученные Золотаревым после прохождения педагогических практик в 1949 г. Первая практика продолжалась с 21 марта по 8 мая, и по ее результатам 20 мая Семен Алексеевич получил замечательную характеристику, читая которую нельзя не восхититься — это прямо-таки панегирик! Чтобы не пересказывать содержание, просто процитируем самые занятные места: «На период практики он все свое время и внимание отдал школе и проявил прекрасные педагогические способности. С большой любовью и энтузиазмом относится к своей будущей специальности. Среди учащихся он быстро завоевал любовь и уважение…». Далее отмечаются его «очень хорошая практическая и методическая подготовленность» и заслуги: «Возглавил работу по подготовке к общегородским школьным соревнованиям, на которых школа заняла 1-е и 2-е места <…> Оценка за педпрактику — отлично. Рекомендован на должность старшего преподавателя физ. воспитания в средней школе».

Педагогическим успехам Семена Алексеевича можно было только порадоваться. По всему выходило, что из него получится очень и очень неплохой учитель. Но вот мы начинаем читать вторую характеристику и едва сдерживаем удивление: тому ли Золотареву она посвящена? Такое впечатление, что вторую педагогическую практику — с 21 ноября по 31 декабря 1949 г. — проходил совершенно другой человек. Впрочем, слово первоисточнику: «Организационные навыки проявил удовлетворительные. Недостаточно внимания уделял педпрактике. Были два случая опоздания на уроки. Часто вступал в пререкания с руководителем практики и методистом. Не критичен к себе. Деятельного участия в работе бригады не принимал <…> очень слаб практически по гимнастике, хотя по ней специализируется. По своей подготовке не может проводить уроки по гимнастике даже с мужскими группами 1-го курса вуза. В проведении внеу-чебной спортивно-массовой работы тов. Золотарев проявил себя XXXXXXXXXXXX активно [12 букв забито знаком „X“, но сквозь забой прочитывается слово „недостаточно“. — Л. Р.]. Общая оценка за педагогическую практику — хорошо. Рекомендация — в полную женскую среднюю школу или на орг. работу».

Потрясающий документ. Фактически перед нами официальное признание того, что полноценным учителем физкультуры Семен Золотарев быть не может. Буквально по каждому пункту можно видеть прямое противоречие первой и второй характеристик. А ведь их разделяет чуть более полугода — первая датирована 20 мая 1949 г., а вторая — 5 января 1950 г. Да как такое может быть?

Ответ, вообще-то, лежит на поверхности, его только нужно правильно сформулировать. В интервале между первой и второй педпрактиками у Семена Золотарева произошла резкая смена жизненных приоритетов, он потерял всякий интерес к учебе, своей специальности и будущей профессии. Как такое могло случиться? Почему такое случилось? Влюбился? Заболел? Думается, все куда проще, хотя и не совсем очевидно. Принимая во внимание, как в дальнейшем складывалась жизнь Семена Алексеевича, мы вряд ли ошибемся, если предположим, что после первой педагогической практики он узнал, что работать преподавателем физкультуры ему не придется. У него появился иной жизненный план, и педагогическая деятельность в него никак не входила.

Видите как все просто? Плохо прошел педагогическую практику — значит, секретный агент. Неопровержимо.

Вообще фантазия и стремление подогнать факты под имеющуюся теорию весьма характерны для «дятловедения». Вот простой пример: бывший ученик Золотарева 2 марта 2017 года рассказывает Николаю Варсегову:

Брат старше меня на пять лет, и Золотарев с ним и другими старшеклассниками в походы ходил. Однажды и я в году 1958-м с ними в поход попал недели на полторы. Впечатления самые яркие. Золотарев там все организовывал по-военному. Армейские гимнастики: советская, немецкая. Метание ножей.[10] Вечером у костра гитара, песни. Золотарев был очень веселым, подвижным, но имел некую странность. Мог минут на 20, на полчаса сесть, уставившись в одну точку, глубоко задуматься и от всего отключиться.

Обратили внимание на выделенное? И вот уже 22 октября 2020 в «Комсомолке» появляется такой пассаж (орфография сохранена):

…в делах 8 саперной армии находим приказ: «20 марта 1942 года начальник штаба приказал: 23 и 25 Саперным бригадам выделить по три автомашины и по одному бойцу на каждую машину в распоряжение полковника тов. Старинова. Подать выделенные автомашины в Ростов-на-Дону угол Буденновского и ул. Максима Горького к 9 часам 21 марта 42 года. Автомашины должны быть оборудованы под перевозку мин».

Напомним, Семен указывает, что укреплял оборону Ростова с февраля по март. А что если в марте 1942-го Семен Золотарев попадает к полковнику Старинову и проходит диверсионную школу? Геройствует в тылу врага до середины 1943 года? Потом почему-то возвращается в понтонеры. Но знакомство со Стариновым привязывает Золотарева к спецслужбам.

Это объясняет отчасти, почему он никогда не рассказывал о войне, как и где научился мастерски метать ножи. Ведь для понтонера и зенитчика — это не самый необходимый навык.

Всего одно слово — «мастерски» — и кардинальным образом привычная мальчишеская игра в метание ножей во все, что ни попадя, превращается в диверсионный конкретный навык. А откуда эта информация? Со слов его бывшего ученика Александра Казанцева, который полторы недели был с Золотаревым в походе, что они метали ножи. Ну так и автор этих строк в походах метал ножи. И будучи дневальным под «грибком» от нечего делать метал штык-нож от АКМ в этот самый грибок. Разными способами. И иногда втыкал! Но никаким диверсантом автор не является, что вполне можно доказать документально.

Спросите любого мальчишку — все они во дворе, в лесу, в парке бросали ножи, представляя себя непобедимыми героями. Но далеко не все они оказывались диверсантами.

Ну и «никогда не рассказывал о войне»… Ни один настоящий фронтовик о войне особо не распространялся. Мой тесть, прошедший войну с 1942 до 1945, закончивший ее в Берлине лейтенантом с орденом, только отмахивался от моих расспросов, и всего один раз на 9 мая, выпив, рассказал, как они с другими новобранцами дрожали от страха в каком-то сарае. Все! Да и дядя мой, упоминавшийся уже командир взвода минометной разведки, о войне никогда не говорил. Однажды с другим родственником, пилотом ИЛ-2, сцепились по поводу действий авиации на фронте. И все. Про его подвиги я узнавал от других людей, от него — никогда. Разве что сообщил мне, мальчишке, (опять же выпив на 9 мая и смотря очередной советский фильм «про войну»), что у немцев T-II был полное говно, как и T-III, и что только T-IV был немного похож на танк. Никогда о войне не говорил папин одноклассник, потерявший руку, не говорил муж маминой сослуживицы, потерявший ногу, да вообще никто из тех, кто был на фронте. Именно на фронте. На все вопросы замолкали, уходили в себя, отмахивались. Так что то, что Золотарев не любил говорить о войне, ничего не доказывает, кроме того, что он действительно воевал. Только и всего.

В принципе, главная основа любой конспирологии — допущение. Обратите внимание на приведенную цитату: абзац начинается с «а что, если…», продолжается геройством в тылу врага, а завершается уверенным заявлением о знакомстве Золотарева со Стариновым и его отношением к спецслужбам, превращаясь в «известно, что…» После этого у многих отпадают сомнения в том, Семен Золотарев — агент КГБ, посланный в поход с некоей тайной миссией. Всего-то нужно было написать «а что, если» — и вопрос считается закрытым! И неважно, что Золотарев до конца войны служил в понтонерах, а машины нужны были для перевозки мин, которыми понтонеры не занимались, минер — это другая военная профессия. Но это не важно. Могло быть? Как в фильме «Проверка на дорогах»: «Мог он быть подослан? Чисто гипотетически? — Ну… чисто гипотетически…» И все, дело сделано.

Еще одно «неопровержимое доказательство» принадлежности Золотарева к спецслужбам — его не репрессировали из-за брата Николая, который работал на немцев и был казнен. Уровень допущений мы уже видели, так что продолжим.

Люди, знавшие Семена, сказывали, что он, будучи коммунистом, не являл собой образец морали для советского человека и характер имел скандальный. Совершал проступки, за которые простого смертного должны бы и выгнать партии, и уволить с преподавательской должности. Но Семену Золотареву почему-то все сходило с рук. Потому иные исследователи трагедии группы Дятлова полагают, что Золотарев мог быть негласным работником органов безопасности. И даже в тот роковой поход он отправился с неким секретным заданием.

Понимаете, да? Если его не выгнали из партии и не уволили, то безусловно он отправился в поход с секретным заданием. Ведь не репрессировали и не исключали из партии только и исключительно тайных спецназовцев. И как-то упускается из внимания, что протокол-то собрания — от 9.05.1955, то есть, во времена уже не людоедские, а так называемой оттепели, когда с легкостью необыкновенной из партии уже не исключали, время жестких чисток давно закончилось. Да и разбиралась с Золотаревым первичная партийная организация, хоть и в присутствии инструктора горкома. Не самый решающий орган. И разбирались со взяткой, что, конечно, серьезный проступок, но ведь Золотарев дал достаточно внятное объяснение и, как положено в таких случаях, глубоко раскаялся:

Квартирные условия у нас были ужасные. Надо было вставать в 5–6 часов утра, а возвращались в 9-10 часов вечера, а иногда и 2 часа ночи. И вот, чтобы ускорить вопрос о квартире, мне т. Бургач сказала, что может лучше будет если пойти в ЖКО и дать денег. Я этому разговору не придал большого значения. Она, наверное, сделала вывод для себя — пойти, но мне не сказала, когда пойдет. Моя здесь ошибка в том, что раз пошел такой разговор, надо было более глубоко вникнуть в этот вопрос и т. Бургач не разрешать идти со взяткой в ЖКО, а добиваться более честным путем. Я эту ошибку признаю.

«Товарищ Бургач» — собственноручно про гражданскую жену. Многое говорит о человеке? Или нет?

И о брате-предателе, расстрелянном в 1943 г. за службу в оккупационной полиции:

У меня был брат — старший. Во время оккупации он работал на немцев, предавал и давал сведения о коммунистах, участвовал в расстреле. После прихода Советской армии он был расстрелян, а семья его выслана в Среднюю Азию. Об этом я сейчас пишу, когда полностью разобрался и допонял, что он изменник, что о нем я должен был узнать более подробно и сообщать о нем в своей автобиографии и анкете. Я до этого не понимал, что раз он подлец, то до меня нет дела и я за него не должен отвечать. Но меня все время давила совесть и жгла мое сердце, что я должен как-то выйти из этого тяжелого и затруднительного положения. Когда я вступал в партию, я о нем ничего не знал. А теперь дальше нет больше моих сил молчать об этом. Я признаю большую свою ошибку, что не указывал в автобиографии и в анкете и готов нести любое наказание. Если Вы мне доверяете, то очень прошу Вас, товарищи, оставьте меня в своих рядах. Я даже не мыслю в дальнейшем свою жизнь без партии. Я еще молод, еще надо мне многому учиться, как в жизни, так и у своих товарищей. Я даю слово исправить все свои ошибки и если мне доверяете, то прошу оставить меня в рядах Коммунистической партии Советского Союза. За свои проступки, допущенные ошибки я готов нести любое наказание.

Ну? Покаялся же! Да еще так многословно и горячо, как и положено члену КПСС. А кающихся в партии любили, чего уж там. Тем более — наступала совсем иная пора, чем в конце сороковых, но и тогда многим власовцам давали шесть лет поселений, даже не лагерей.

Однако оставаться в этой обстановке интриг и подозрений Семену Алексеевичу вовсе не улыбалось. К тому же он начинает тяготиться преподаванием гимнастики в школе — это в сериалах физрук интересная работа, на деле — тоска смертная и всеобщая нелюбовь школьниц, которых какой-то мужчина заставляет напрягаться. А школьники напрягаться не любят, это мы все помним. Ну и зарплата у физрука не самая высокая. Вот Золотарев и отправляется «искать себя». Напомним: в 1949 году ему было всего 28 лет. Покидает школу и начинает метаться по стране:

1953 — внештатный инструктор по туризму в Пятигорске,

1954–1956 — инструктор на различных турбазах,

1957 — полгода работает инструктором на турбазе в Теберде, Западный Кавказ,

май-октябрь 1958 — инструктор на алтайских турбазах: Бийск — Акташ, в том числе, на турбазе «Артыбаш» на Телецком озере,

ноябрь 1958-январь 1959 — инструктор Коуровской турбазы, Свердловская область.

И уже из Коуровки — необыкновенно красивого места над рекой Чусовой! — он собирается идти в зимний поход III категории сложности вместе с дятловцами.

К этому времени у него в активе 24 похода: семнадцать I-й категории и семь II-й. Из них 4 лыжных — в Карпатах и на Северном Кавказе (три-I-й категории, один из них руководителем; один-II-й категории, инструктором). Выпускник института физкультуры, преподаватель физвоспитания, инструктор по туризму — прекрасно подготовленный человек в отличной физической форме (сравните со студентами дятловцами, где у них по 5–6 походов, правда, они и помоложе будут).

И тут у конспирологов возникает новый вопрос: зачем? Зачем взрослый состоявшийся мужчина поперся в дальнюю даль с 20-летними студентами? Неужели только для галочки похода III категории и дальнейшей карьеры?

Какой вывод делают сторонники теории заговора? Естественно, идет он в поход не просто так: или с особо секретным заданием (о котором речь впереди), или с некоей весьма таинственной целью:

— Я помню прекрасно, — вступает в разговор Александр, — когда осенью 1958 года Золотарев приехал из Сибири, он весь горел предстоящим походом на Северный Урал. Он говорил: «Ребята, я жду писем. И мы едем на Урал! Мы едем! Договорился! Мы там все пробили. Жду сообщений, когда они смогут поехать. Это абсолютно точные данные». Но он не говорил, от кого ждет писем. Не отвечал прямо на вопросы: зачем ему так надо в этот поход, лишь загадочно интриговал: «Это секрет. Вот вернусь, я вам все расскажу. Услышите обо мне. Ребята, это все перевернет мир! И все будут о том говорить». Он шел за какой-то тайной, за каким-то открытием. Это точно.

(ученик Золотарева Александр Кузнецов, «Перевал Дятлова: Золотарев обещал друзьям — о его походе на Северный Урал заговорит весь мир», «Комсомольская правда», 02.03.17).

Ну что сказать? Замечательный спецагент секретных служб, который сходу делает своим ученикам некий намек на страшную тайну. Прямо как в моей любимой цитате из Записных книжек И. Ильфа «Он пришел в шинели пехотного образца и сразу же, еще в передней, начал выбалтывать военные тайны». Поражает, насколько люди склонны верить конспирологическим теориям, забывая об элементарной логике, о фактологии, о критическом отношении к воспоминаниям подростков полувековой давности. Но такова уж человеческая натура, ничего не попишешь.

Согласно официальной версии, Золотарев отправился в поход со студентами, чтобы повысить квалификационный разряд.

С. Согрин:

Как-то в разгар подготовки нашего похода на Приполярный Урал ко мне подошел человек среднего возраста и сказал, что его зовут Семен Золотарев. Он профессиональный инструктор туризма и работает на турбазах ВЦСПС. Упомянул Красную Поляну на Кавказе, где тогда функционировала одна из лучших турбаз. Поскольку для работы в сфере планового туризма ему нужна была спортивная подготовка, то ему посоветовали обратиться ко мне для участия в походе III категории трудности, что дало бы ему возможность оформить очередное спортивное звание.

Будучи человеком общительным и энергичным, Семен был принят в наш коллектив. Я предложил ему жить у меня дома и активно включиться в подготовку нашего путешествия. Его участие устраивало и нас, т. к. наши организационные и тактические планы предусматривали участие в походе 9 человек. А нас оставалось 8, т. к. некоторые кандидаты… предпочли поехать на Кавказ для участия в зимних восхождениях.

В поисках 9-го кандидата для участия в походе, с одобрения группы, я предложил в нем участвовать Зине Колмогоровой. Когда я ей об этом сказал, ее глаза загорелись. Было впечатление, что она ждала этого приглашения, боясь сама обратиться к нам с такой просьбой. Она пообещала подумать, сказала, что ей очень хотелось побывать на Приполярном Урале и это такая заманчивая возможность.

Через некоторое время Семен познакомился с туристами института и его больше привлекло путешествие Дятлова. Золотарев относился к походу очень прагматично, ему нужен был не интересный район, который он хотел бы увидеть, а маршрут III категории. Мы планировали свой поход на 25 дней, а Игорь на 10 дней короче. Дятлов дал согласие на участие Золотарева в своей группе.

…

В один из дней Зина как-то смущенно отказалась с нами идти, сославшись на слишком большую продолжительность похода, а ей желательно раньше вернуться на занятия к дипломной работе.

А вот тут С. Согрин ошибается. Его поход был рассчитан на 25 дней, а поход Дятлова был не на «10 дней короче», а всего на 4 — планировался на 21 день (см. ЛД 200). И с учетом возможной (и вполне вероятной) задержки и срыва сроков, разницы в продолжительности похода не было никакой. Так что распространенное мнение, что Золотарев покинул группу Согрина по тому, что у того был слишком долгий маршрут, а ему, как он утверждал, надо поехать на Кубань, к матери — не выдерживает критики. Как, впрочем, не выдерживает критики и стремление Зины пораньше вернуться к работе над дипломом. Уж она-то точно была в курсе, что сроки, бывает, срываются (помните гадюку на Телецком озере?) и что четыре дня погоды не делают. Хотела ли она пойти именно с Дятловым или — сделаем допущение — с Дорошенко, несмотря ни на что? Теперь уже не узнаем. Но ушла от Согрина не из-за диплома, это можно сказать уверенно.

Так или иначе, Золотарев оказался в группе Дятлова. И снова встает вопрос о его «работе на органы». Получается, ему было все равно, с какой группой идти? Поначалу он должен был выполнять миссию в группе Согрина? А потом переиграли секретную миссию на группу Дятлова? И еще интересно, как Согрин предложил совершенно незнакомому человеку намного старше себя пожить у себя дома? Туристское братство? Ох, сколько вопросов! И ни один из них не имеет четкого и внятного ответа.

Е. Зиновьев:

Что сказать о Золотареве? Это был загадочный для всех нас человек. До того, как попасть в группу Игоря Дятлова, он, проработав инструктором туризма на Коуровской базе, обратился к Сергею Согрину и попросился в нашу группу, собирающуюся идти по Приполярному Уралу. Обычно мы собирались в частном доме родителей Согрина. Сергей сам сшивал палатку на 10 человек наподобие дятловской. Вдруг Сергей привел в комнату довольно непривычного человека с кавказской внешностью и представил: «Семен Золотарев, просится в наш поход!» «Зовите меня просто Саша!» — сказал этот кавказский Семен, сверкнув фиксатыми зубами, что для нас тоже было непривычным. Семен был значительно, лет на 15 старше нас, но мы не придали этому значения. Узнав, что он инструктор Коуровской базы, а этот поход ему нужен для выполнения нормы мастера спорта по туризму, мы дали свое добро. Но и этот Семен, как и Зина, очень торопился пройти маршрут и вернуться обратно. Говорил, что нужно съездить к старенькой маме на Кавказ. И когда в группе Дятлова освободилось место Славы Биенко, их группа зачислила Золотарева в свой состав.

Человек с кавказской внешностью? Ну, предположим, хотя, на мой взгляд, кавказцы все же выглядят несколько иначе. И давайте запомним, что у Золотарева были металлические коронки — этот факт еще сыграет свою роль в дальнейшем повествовании. Так или иначе, и Зина Колмогорова, и Семен Золотарев ушли из группы Согрина и отправились в роковой поход с группой Дятлова.

ЧАСТЬ II

ПОХОД

Поход — это та часть истории, которая хорошо известна и прекрасно задокументирована. Точнее, не всегда прекрасно, но задокументирована. План похода был известен заранее и описан, в том числе, и в Уголовном деле.

Е. Масленников (ЛД 62):

Во второй половине декабря 1958 года студент УПИ Игорь Дятлов и кто-то еще из студентов пришли ко мне в туристский клуб и рассказали, что у них есть предложение организовать поход III категории (высшей) по Северному Уралу. Маршрут в этот раз подробно не обсуждался, обсуждалась лишь общая идея — пройти от Ивделя на хребет, предварительно обсуждался состав группы. Дятлов тогда назвал кандидатуру Колмогоровой и некоторых других лиц.

Помните, что такое III категория трудности в 1959 году? Напомню:

* Пройденное расстояние (по суммарной протяженности) — не менее 300 км, из них не менее 100 км с преодолением естественных препятствий.

* Общая продолжительность не менее 16 дней, из них не менее 8 дней — по ненаселенной местности.

* Не менее 6 ночлегов полностью в зимних условиях (только с тем набором снаряжения, что они принесли с собой), другими словами — в палатке.

«Снаряжение, которое они принесли с собой» — это ветхая брезентовая палатка, сшитая из двух четырехместных, так что десять человек должны были спать на площади, рассчитанной на восьмерых, а то и меньше (в списке оборудования указана как 12-местная). Это самодельная печка, сконструированная Дятловым. Это топоры, ведра, пилы — все громоздкое, тяжеленное. Это продукты — банки консервов, крупы, чеснок, лук и так далее. Это одежда — штормовки и ватники. Ватник — штука отличная. Но не в тридцатиградусный мороз на снегу. А еще ребята несли с собой валенки, тапочки (!), сменную одежду, медикаменты. Можете представить, какой величины и какого веса были рюкзаки? И это не современные эргономические рюкзаки, а старые круглые, предел мечтаний — так называемые «абалаковские».

А. Колеватов в походе (пленка Кривонищенко).

Вот так примерно они и выглядели. Даже на фото рюкзак кажется неподъемным. Ну и, конечно, время года, выбранное для такого уровня притязаний, было крайне экстремальным…

Конец января — начало февраля: самая морозная погода. И если в самом Свердловске еще возможна неожиданная оттепель, то на Северном Урале такого не будет никогда. 300 километров в ватниках, холодные ночевки в палатке на снегу, при этом Дятлов запланировал достаточно длинные (как потом оказалось — нереально длинные) дневные переходы.

В январе в этом районе предрассветные сумерки начинаются приблизительно в 8:40, восход солнца — в 09:30, заход — в 16:45, «окончание сумерек», то есть, темнота — 17:30. Светлое время суток, таким образом — примерно 7 часов, а с рассветными и закатными сумерками (без облачности) — около 9 часов. Отнимаем время на отдых, установку и сбор палатки и печки, завтрак и ужин — сколько там остается на чистый переход с тяжелейшими рюкзаками? Если смотреть реально — часов пять максимум. Но это для нас с вами, сидящих у компьютера и рассуждающих о пределах возможного. У тех ребят были совершенно другие силы, судя по всему.

И амбиции были другие. Особенно у Дятлова. Вот как он планировал этот поход:

Маршрут похода по дням (ЛД 200):

Итого — 21 день, 300 км на лыжах, переходы длинные, местность безлюдная, сроки суровые. Контрольные сроки (Масленников, ЛД 63–64) были установлены такие: группа выходит в поход 23.01.59, телеграмма в горком физкультуры и спорта и в спортклуб института из Вижая — 28.01.59 (сообщение о начале похода, так как дальше связи не будет), вторая телеграмма по возвращении — 12.02.1959. Жестко, сложно, но, по заверению руководителя похода — вполне реально.

Уже на месте стало понятно, что сроки выдержать не удастся, так что… Помните, Дятлов просил уходящего Юдина сообщить в спортклуб о задержке возвращения? Понимая, что к 12.02 группе не удастся вернуться в Вижай, просил передать, что подаст телеграмму 15.02. Юдин на допросе отрицал факт просьбы, но сказал странную фразу:

На вопросы жителей посёлка Вижая мы отвечали, что обратно в Вижай вернемся к 15 февраля (ЛД 294).

Это как, простите? Дятлов в Вижае Юдина про 15 февраля еще ничего передать не просил, в спортклубе и в группе по-прежнему были уверены, что к Вижаю группа выйдет к 12.02, но жителям поселка они говорили, что вернутся к 15-му? Странно, что младший советник юстиции Романов не обратил на это внимание. Впрочем, в Уголовном деле много такого, на что «не обратили внимания». А ведь допрос свидетеля Юдина проходил 15 апреля, всего через два месяца после пресловутого контрольного срока.

Так или иначе, началась бурная подготовка к походу, денег профком выделил, как обычно, недостаточно, ребята скидывались — продукты, оборудование, медикаменты — сами, Юдин бегал по Свердловску в поисках спирта, которого было запланировано взять аж целых пол литра на 21 день похода (Владимир Аскинадзи утверждал, что в поход брал не менее 10 л. спирта), и, по его словам, не нашел. Тоже, кстати, довольно беспечный план: спирт это не только отметить и закусить, спирт — это антисептик, материал для компрессов и многое другое. Какие пол литра?! Так вновь возникает очередной вопрос без ответа: откуда взялась армейская фляга со спиртом, которую 26.02.59 Шаравин и Слобцов нашли в брошенной палатке и выпили за здоровье своих товарищей, которых надеялись найти живыми?

Между прочим, армейская фляга — это 800 мл. Интересно, сколько же спирта было в ней к моменту находки, если М. Шаравин в интервью говорил, что ему досталось около 60 мл? Не сходится, как-то все не сходится. Тем более, что на вскрытии ни у кого из членов группы в желудке алкоголь обнаружен не был.

Список медикаментов (ЛД 206) тоже впечатляет: бинты, вата, ножницы, спирт нашатырный — 5 ампул, йод — 10 ампул, 30 таблеток аспирина, по 20 пирамидона и стрептоцида, 10 пургена, вазелин, ихтиол, лейкопластырь, витамины. Все!

Культмассовый сектор в лице вездесущей Зины Колмогоровой приобрел для всех участников похода небольшие тетрадки в твердой обложке (очень разумно в походных условиях!) за 1р.10 коп. («старыми»). У Зины для каждого нашлось ласковое посвящение, вписанное ей на первой странице, каждый должен был вести свою хронику похода, а один дневник вели сообща. После гибели группы эти тетрадки с записями были найдены, одна из них была ошибочно приписана Колмогоровой, но впоследствии выяснилось, что это не соответствует действительности, вел этот дневник кто-то другой, а кто — точно не установлено.

Так что все, что происходило до определенного момента, мы знаем достаточно достоверно, если учесть, что находящиеся в Уголовном деле машинописные копии дневников ребят верны и точны. Давайте же пройдем с ними день за днем, следуя за тем, что записано дятловцами и доверяясь воспоминаниям их товарищей.

ДЕНЬ ПЕРВЫЙ. 23 ЯНВАРЯ 1959 ГОДА

ОБЩИЙ ДНЕВНИК ГРУППЫ[11] (ЛД 21 машинописная копия).

23 января 1959 года.

Так, снова в поход! Сейчас сидим в 531 комнате, вернее, конечно, не сидим, а все лихорадочно суют в рюкзаки всякие овсянки, банки, тушенки. Завхоз стоит и смотрит, чтобы все у всех вошло.

— Где мои пимы? Ю. К. В трамвае в мандолину играть будем?

— Конечно! Соль забыли! — 3 кг.

Игорь! Где ты? — Где Дорошенко, почему не забирает 20 пачек? Дайте 15 коп. позвонить! Безмен, безмен где? Не влазит, у черт! Ножик у кого?

Влезет это, влезет и это тоже.

— Юра, довези это до вокзала.

Пришел Славка Хамзов.[12]

— Привет, привет! Дайте 15 коп.!

Люда считает деньги, крупные деньги. В комнате художественный беспорядок.

А вот мы и в поезде. Перепето много, много песен, выучены новые, и все расходятся по местам уже в 3-м часу ночи. Интересно, что ждет нас в этом походе? Что будет нового? Да, мальчишки сегодня торжественно дали клятву не курить весь поход. Интересно, сколько же у них силы воли, смогут ли они без папирос обойтись? Все укладываются спать, а за окнами встает Уральская тайга.

З. КОЛМАГОРОВА[13]

ДНЕВНИК ДУБИНИНОЙ.[14]

Милому завхозу Л.

Дубининой для дневника.

(подарочная надпись Колмогоровой)

23 января. Сегодня последний день сбора Весь день прошел в ужасной суматохе. С одиннадцати бегала по магазинам, покупала всякую мелочь. Сдуру купила 5 м батиста, на что ушло (зачеркнуто: все ден) 200 руб. Собиралась сама в страшной поспешке и конечно, забыла дома свитр.

Каждый занят был своим порученным делом, а дел было по-горло. Незадолго перед выходом начали собираться провожающие Времени было в обрез, но мы, конечно, во время прибыли на станцию. И вот настали последние минуты прощанья. Перед отходом «спели» несколько песен, но

В вагоне к нам присоединились блиновцы вместе пели песни. Среди всех особенно выделяется кротовский бас. На сей раз было много очень новых песен, которые мы тянули с помощью инструктора Золотарева А, идущим вместе с нами в поход. Этого Золотарева никто не хотел сначала брать, ибо человек он новый, но потом плюнули и взяли, ибо отказать — не откажешь. Таким образом, нас как было десять, так и осталось, ибо Славку не отпустило фак бюро.

При всей симпатии к этим ребятам, бардак у них стоит страшный. Начнем с того, что завхоз Дубинина потратила общественные деньги на личные нужды. Понятно, пять метров батиста не каждый день «выбрасывают», но почему на чужие деньги-то? Нет, это очень женственно, мило и все такое, но, как мы увидим в дальнейшем, с деньгами будут большие проблемы. Пять метров батиста… 200 рублей старыми — это 20 новыми (с 1961 г.), но покупательная способность тех, «старых», денег была гораздо выше. Средняя зарплата в то время (средняя, не минимальная!) — 777 рублей (данные ЦСУ СССР). Вот и смотрите, сколько потратила Люда Дубинина на этот самый батист.

Кстати, общий бюджет похода — 5700 рублей на 11 участников. Чуть больше 500 рублей на человека на 21 день. А тут — целых 200, понятно, что Люда сначала написала «потратила все деньги», а потом зачеркнула. И теперь «считает деньги, крупные деньги». Ну да, деньги-то нужно теперь считать и считать.

В спешке забыт свитер (кстати, они все пишут именно так: «свитр», и в уголовном деле так же). Батист-то куплен, но забыт свитер для зимнего похода. Очень ответственно. Забыта соль — три килограмма. Кстати, а зачем столько? По 15 гр в день на человека из расчета 21 день похода? С одной стороны, это почти в два раза больше суточной нормы, с другой — взято с запасом? В общем, нужное забыто, не нужное — куплено. Главное — не забыть мандолину, чтобы петь песни в трамвае. Ах, молодость, молодость!

Но что интересно — в дневнике Дубининой впервые упоминается С. Золотарев (с инициалом А — он уже представился как «Саша», то, что он Семен, туристы, похоже, вообще не знали), который попал в группу, заменив «Славку» (В. Биенко, которого в поход не отпустили):

«Когда были закончены последние приготовления и оставалось три дня до выхода, студента Биенко вызвали в комитет комсомола, где строго спросили, что делал он в прошлые летние и зимние каникулы, когда его товарищи и сокурсники помогали народному хозяйству на трудовых фронтах — в совхозах, леспромхозах и на стройках страны. Тут-то и выяснилось, что Владислав все свои каникулы проводил в горных походах! Ну а раз так, то комсомольцу Биенко была тут же вручена путевка в леспромхоз „Ударник“, и никакое вузовское начальство уже не смогло изменить что-либо в его судьбе»

Так что «Славка» только и смог, что помочь дятловцам забросить рюкзаки в вагон. Правда, любопытно, что снят он был с похода всего за три дня до выхода? Разве до этого комитет комсомола не знал, что Биенко не «помогал народному хозяйству»? Вопрос, с какой стати будущий инженер должен «помогать народному хозяйству на трудовых фронтах», пока отложим в сторону. Но и этот факт срочной замены Биенко на Золотарева заставляет конспирологов понимающе подмигивать: знаем, знаем, зачем это было сделано!

Зина же вообще не отмечает в общем дневнике присутствие Золотарева, просто «выучены новые» песни. Люда сдержанно сообщает, что этого Золотарева никто не хотел брать, но при этом — много песен знает этот инструктор.

Блиновцы — группа Юрия Блинова, того самого, кто потом в ходе поисков оставит записи о каждом из дятловцев. А тогда его команда вместе с группой Игоря Дятлова выдвигалась до Вижая — ребята ехали в одном поезде, потом на одном автобусе. В Вижае маршруты групп разошлись.

ДЕНЬ ВТОРОЙ. 24 ЯНВАРЯ 1959 ГОДА

ДНЕВНИК НЕИЗВЕСТНОГО.[15]

24 января 1959 г.

Вчера вечером, около 9-00 погрузились в поезд № 43. Наконец-то. Нас 10 человек. Биенко Славик не пошел, не пустили. Едем вместе с группой Блинова. Весело. Песни. Около 8-ми утра приезжаем в Серов. На вокзал не пускают, поезд на Ивдель идет в 6-30 вечера. Ищем помещение. Попытка попасть в клуб (справа от вокзала за столовой), в школу неудачны. Наконец находим ж/д. 41-ю школу (метров 200 от вокзала), где нас очень хорошо встретили.

ДНЕВНИК КОЛМОГОРОВОЙ.[16]

Записная книжка

З. Колмогоровой

сев. Урал

поход III категории

трудности

рук. Дятлов

24.2.59.

Ну вот мы и снова в походе. Сейчас в Серове. Вчера целый вечер до 3-х часов пели песни. С нами ст. инструктор Коуровской турбазы Александр Алексеевич (!) Золотарев. Знает очень много новых песен, просто радостно как-то, что узнали новые песни. Особенно какая-то Цумба и прочие. Сегодня немножко грустно мне как-то. Но ничего. Дежурим с Рустиком. Ходили и делали беседу со школьниками, потом они все провожали нас, даже расплакались, не хотели отпускать нас.

ОБЩИЙ ДНЕВНИК ГРУППЫ.

7.00. Прибыли в Серов. Ехали вместе с группой Блинова. У них Ольва для охоты и прочие принадлежности. На вокзале встретили ужас как гостеприимно: не впустили в помещение, и милиционер навострил уши; в городе все спокойно, преступлений и нарушений никаких, как при коммунизме; и тут Ю. Криво затянул песню, его в один момент схватили и увели.

Отмечая для памяти гр-на Кривонищенко, сержант дал разъяснение, что п.3 правил внутр. распорядка на вокзалах запрещает нарушать спокойствие пассажиров. Это, пожалуй, первый вокзал, где запрещены песни и где мы сидели без них.

Окончательно обосновались до вечера (). На Ивдель идем из Серова в 6.30 вечера в школе () рядом с вокзалом. Очень тепло встретили. Завхоз (она же и уборщица) нагрела нам воды, предоставила все, что могла и что нам нужно было для подготовки к походу.

Свободен целый день. Хочется сходить в город, например, в краеведческий музей и на экскурсию на мет. завод, но много работы с распределением снаряжения и его подготовкой.

12-2.00. В перерыв между 1-й и 2-й сменами организовали встречу с учениками. Набилось их столько, столько и все такие любопытные.

Золотарев: «Дети, сейчас мы вам расскажем… Туризм бывает, дает возможность…» Все сидят, молчат, боятся.

З. Колмогорова: «Тра-та-та-та, как тебя вот зовут, ты где была, ух, наши молодцы и в палатках жили!..» и пошло, и пошло…

Вопросам не было конца. Пришлось показывать и объяснять каждую мелочь от фонарика до палатки. Ребят занимали 2 часа, им не хотелось нас отпускать. Пели песни друг другу. На вокзал нас провожала вся школа. Дело кончилось тем, что, когда мы уезжали, ребятишки ревели и кричали, просили, чтобы Зина осталась с ними и была бы у них вожатой, они бы все ее слушали, хорошо учились.

В вагоне какой-то еще молодой алкоголик требовал у нас поллитру и заявлял, что мы ее стянули у него из кармана. История снова закончилась, второй раз в этот день, вмешательством милиционера.

Диспут-беседа о любви по провокации З. Колмогоровой. Песни, ревизия, Дубинина под сиденьем, чеснок с хлебом без воды, и мы около 12.00 прибыли в Ивдель.

Большой зал ожидания. Полная свобода действий. По очереди дежурили всю ночь. Автобус на Вижай выйдет рано утром.

ЮДИН

ДНЕВНИК ДУБИНИНОЙ.

24 января

Приехали в Серов очень рано. На вокзал с рюками нас не пускали. Расположились сначала около вокзала. Ребята прошпынали завхоза, т. е. меня, обвиняли в скупости и жадности. Но увы, столовая на сей раз для нас большая роскошь. Произошел один небольшой казус — Юрку К. забрали в милицию, обвиняя его в обмане. Наш герой вздумал пройтись с шапкой вокруг вокзала причем с исполнением какой-то песни. Юрку пришлось выручать.

Далее нам удалось вместе с блиновцами перебраться в школу начальную. Пообедав, занялись приготовлением снаряжения. Решились для ребятишек 1 и 2 кл (зачеркнуто — «прочитать») рассказать о туризме. Им страшно понравились наши рассказы, вещи и они очень привязались к нам. До 6-ти время пролетело незаметно, проводили нас много наших новых молодых знакомых. Ребятишки до того привязались, особенно к Зине что расставались со слезами.

В поезде во все горло орали песни под мандолину да и просто так. Затем вдруг пристал к ребятам один молодой алкоголик, кот. обвинял их в краже бутылки водки. Требовал её возврата и обещал надавать в зубы. В конце-концов ничего не доказав и не получив, он умотался. Приходил Юрка, попел с нами немного и ушел. А мы чего то пели пели а потом вдруг как-то незаметно перешли на тему о любви, в частности о поцелуях. Болтали всякую ерунду, конечно, всем было интересно, все говорили, стараясь перекричать друг друга и опровергнуть другие высказывания. Сашка Колеватов так превзошел всех, наверное, он это говорил со слов других.

Приехали ночью в Ивдель остановились на станции. Расположились в углу, сразу же наши улеглись спать расстелив палатку. Я же стала дежурить. Это время использовала для шитья бахил, переписыванья песен. Юркина Ольва время от времени подвывала наверное от скуки и голода. Я продержалась до 3 часов. Все в это время легли, только один Боря долго чего-то шил, но и он наконец лег.

Женька то и дело под'едает меня, даже иногда скажет что-нибудь обидное. Неужели он считает меня какой-нибудь дурой. Да и я вообще люблю подливать масло в огонь, черт бы меня подрал.

Очень насыщенный день, правда? До 3 часов пели песни, на вокзал в Серов прибыли «очень рано», Юдин отмечает 7 утра, неизвестный автор — около восьми. Группа расслаблена, все пока весело, для двадцатилетнего четыре часа сна — не вопрос. Хотя, поспать ребята любят, потом, в самые неподходящий момент, это проявится очень явно.

Три особо важных события, отмеченных всеми владельцами дневников.

1. Кривонищенко попадает в милицию, составляется протокол. Причина — дурачился и пел песню. Юдин не указывает причину, а Дубинина честно пишет, что это из-за нее: не дала денег на столовую, непозволительная роскошь. Ну да, особенно если вспомнить пять метров батиста… Ну все, все, не буду. Тем более, что для экономии Дубинина ехала зайцем под сиденьем: сэкономила на билете.

Зина по-ученически подписывает свой дневник, впервые у нее появляется «Александр Алексеевич Золотарев». Похоже, никто до сих пор не знает, что он на самом деле Семен. Узнали много новых песен — все, кто был знаком с Золотаревым отмечают, что он знал огромное количество песен, с удовольствием пел и делился этими песнями с другими. Судя по всему, «какая-то Цумба» — это шуточная песня на сюжет сказки «Волк и семеро козлят»:

Шла коза в лес за питанием,

Занималась воспитанием:

— Эй, козлята, осторожней, рядом волк.

Волк! Цумба, цумба, цумба, цумба!

Только двери закрываются —

В доме танцы начинаются,

А козлята понимают в танцах толк.

…

Волчишка серый, ты просто серый

И в наших танцах ни бе, ни ме,

Танцуй быстрее, и мы сумеем помочь тебе.

Бе-е-е! Цумба, цумба, цумба, цумба!

И с тех пор такое водится:

За козой лишь дверь закроется,

Волк приходит. Он козлятам очень рад.

Рад! Цумба, цумба, цумба, цумба!

Молочко он пьёт из вазочки.

Вот вам факты, а не сказочки.

Подружились волк и семеро козлят.

Наверное, самая та песня для пения в поезде до трех часов ночи. Весело, путь только начинается, самое интересное еще впереди. Но почему-то девушкам грустно. Так бывает, когда уезжаешь навстречу неизвестности. Почему грустно Зине, о чем она очень осторожно пишет, понять можно: бывший возлюбленный рядом, они дружно поют про козлят и волка, но помните, как она писала подруге, уговаривая сама себя, что будет держаться, не показывать, как ей тяжело? Но ведь тяжело же!

Однако вернемся к инциденту. Почему Криво решил пройтись с шапкой вокруг вокзала? Очевидно из-за того, что завхоз «зажала» деньги на столовую. А он, как впоследствии отметит Зина, хотел собрать деньги «на конфеты». Очень по-взрослому ведет себя прораб строительства атомного объекта, и это тоже даст впоследствии очередную пищу для теории заговора: а вдруг он, будучи секретным агентом, сделал это специально, чтобы попасть в милицию и получить там инструкции?! Ну конечно, практически невероятно представить, что прораб, которому и 23 лет нет, просто дурачился. Вот просто. Дурачился. Но инцидент не из приятных, тем более, что Юдин ехидно пишет, милиционер «отметил гр-на Кривонищенко». Отметил в протоколе? Записав в книжечку? Погрозив пальцем? Бог весть.

Жаль, что, написав «Юрку пришлось выручать», Дубинина не указывает кому именно пришлось. А вот Юдин в интервью Майе Пискаревой утверждает, что выручать Кривонищенко пошли… девушки!

Ну для Юры Кривонищенко это был очередной прикол, у него это была… от радости общения с группой, с друзьями, которых он давно не видел, у него это бурлило, выдумки всякие… там было все абсолютно естественно, он пошел собирать деньги не из-за денег, а из-за хохмы. Что тут скажешь, ну его забрали… ходили там… Девочки ходили… потому что девочки пришли, и его оттуда быстро высвободили, ничего там серьезного не было. Там серьезного было только то, что его арестовали, когда он собирал копейки на конфеты.

Не странно? У группы есть руководитель, в группе идет офицер запаса, фронтовик, взрослый дядя, а выручать идут девушки. Нет, все понятно, строить глазки всегда было лучшим способом добиться своего. Но этот факт тоже кое-что говорит о группе, об отношениях и о действиях лидера в критический момент.

2. Второе важное событие этого дня, отмеченное всеми участниками — разговор с детьми о туризме. И если Зина пишет об этом очень скупо, просто, мол, дети расплакались, провожая их, то в дневнике Юдина этот эпизод расписан очень подробно, с заметным противопоставлением зажигательной Зины сухому и нудному Золотареву.

Юдин расписывает это не только подробно, но и эмоционально, с огромной симпатией к Зине. Колмогорову любили все, мы уже об этом много писали, но вот такой штришок к характеру, от трогательного подписывания тетрадки до умения справиться с хандрой и провести не лекцию (недаром Люда зачеркивает «прочитать» — лекцию пытался «прочитать» Золотарев, а Зина — рассказывает, да так, что в нее моментально влюбились второклашки), а зажигательную беседу.

Так что же, бывший учитель и инструктор, который работает с людьми, был неспособен завладеть вниманием детей, а будущего радиоинженера они слушали, раскрыв рты? Выходит так. И это не странно при одном условии: Зина искренне любила то, о чем рассказывала, а Золотарев — не очень. Инструктор туризма не очень любил туризм, чтобы рассказать об этом. Вполне можно построить не одну версию.

А вот Дубинина пишет про то, что ребятам понравились «наши» рассказы. Значит, не одна Зина рассказывала школьникам об их походе? Или просто Люда немного приревновала к успеху товарки? Она пишет, что привязались «к нам», а потом как бы нехотя уточняет, особенно к Зине. При этом совершенно не упоминает Золотарева, который тоже там выступал.

3. И, наконец, третий важный эпизод этого дня: какой-то парень требовал у них бутылку водки, которую они якобы у него украли. Интересно, что и Юдин, и Люда одинаково называют его «молодой алкоголик». Как они это определили? Или для них алкоголик — синоним просто выпившего человека?

При этом показания расходятся: Юдин пишет о том, что пришлось прибегнуть к помощи милиции, а Люда — что он просто «умотался». Появляется очередной вопрос: а с чего этот «молодой алкоголик» решил, что именно туристы украли у него бутылку? Восемь крепких спортивных парней, явно умеющих постоять за себя (с молотком на медведя ходили!), а к ним лезет какой-то хмырь с идиотской претензией, да еще обещает дать в зубы. С чего бы? Как пел один свердловчанин: «Он, наверно, сильный очень, если лезет на рожон». Пьяный, которому море по колено?

Те, кому приходилось ездить в ночных уральских поездах, конечно помнят таких парней. Наглых, приставучих, берущих тебя «на слабо». Лезли ко мне одному, лезли к двоим, но чтобы к восьми? В одном из наших летних походов, году в 1974, когда мы, человек 10–12, в какой-то деревне ждали автобуса, с нашими девушками стали заигрывать два местных парня. Но именно заигрывать, никакой агрессии. Кокетничали со студентками, стараясь нас не замечать, а мы старались не замечать их, пока это заигрывание не выходило за рамки приличий. А если бы вышло? Была бы драка, «в зубы» получили бы обе стороны, конечно. Но обе стороны благоразумно решили до этого не доводить. А тут — явная агрессия одиночки против группы молодых и сильных. Очередная непонятка.

Между прочим, этот эпизод (как практически все, связанное с походом группы Дятлова) тоже стал источником еще одной версии произошедшего. Такой же безумной, как и все остальные… Но об этом в свое время.

И о любви.

Помните, самому старшему в этой компании, А. Колеватову — всего 24 года, да и то недавно исполнилось. Ребята молодые, судя по всему, без богатого романтического опыта (за редким исключением), девушки так вообще невинны, поэтому естественно, что всех волнует проблема поцелуев. Именно поцелуев, не чего-то там, о чем и подумать неприлично. Как несколько раздраженно пишет Юдин, диспут начался «по провокации З. Колмогоровой». А у Люды — просто «незаметно перешли». Зина так вообще молчит об этом. Интересная разница в подходах, правда?

Спор, как мы видим, был горячим, но всех заткнул за пояс старший и опытный Саша Колеватов. Мы же помним, что у него была книга Фореля «Половой вопрос», так что он говорил, опираясь на письменные источники и, возможно, на собственный опыт, приобретенный в столице на производстве. Но Люда неприязненно (помните Блинова? «Девушки его просто не могли терпеть!») сомневается в наличии у Колеватова достаточных оснований для смелых заявлений о свойствах поцелуев: «Наверное он это говорил со слов других». Почему она так решила? Об этом ни слова, решила и все.

А что же другой «Саша»? Опытный, много чего повидавший Семен Золотарев, успевший пожить гражданским браком, да и не только с «товарищем» Бургач, наверняка. Где его участие в этом споре? Где его взрослое, авторитетное и непререкаемое мнение? Молчат авторы дневников, ничего не пишут. Неужели никто не обратился за поддержкой собственного мнения к взрослому человеку? Или пока ребята его стесняются? Но он-то где в этом эпизоде, старший инструктор Золотарев? Или он только про Цумбу горазд петь? Не похоже, судя по многочисленным фотографиям, где он изображен с разными красивыми женщинами. Значит, молчал, не встревал в разговор. Просто забавлялся наивными утверждениями молодежи? Но хоть как-то он должен был отреагировать, или хоть как-то должны были отреагировать на его присутствие другие. Но в дневниках об этом ни слова. Ни у кого.

Впрочем, Люда раздражена еще и из-за того, что ее «подъедает» некий Женька, судя по всему, соратник Блинова Евгений Синицын. Другого «Женьки» в обеих группах не было. Раздражена потому, что он «подъедает», или потому что «подъедает» именно он? Похоже, она к этому «Женьке» неравнодушна. Судя по тому, что у Люды был достаточно острый язык, просто так ее «подъесть» было непросто, только в том случае, если она терялась, когда ее по-мальчишечьи доставали. Хочется думать о лучшем. Тем более, что дальше раздражение Люды будет только расти, переходя в открытые конфликты со всей группой.

Пока же — ночевка в зале ожидания на вокзале в Ивделе, дежурство по очереди — вы же помните, что ребята предыдущую ночь тоже практически не спали! — да и тут Люда продержалась, по ее собственному признанию, до трех ночи. А впереди, между прочим, очень тяжелый маршрут. Это я не брюзжу по-стариковски, это попытка оценить поведение «опытных туристов» с точки зрения ответственности за свое состояние перед выходом в поход. И вот уже две бессонных ночи.

ДЕНЬ ТРЕТИЙ. 25 ЯНВАРЯ 1959 ГОДА

ДНЕВНИК КОЛМОГОРОВОЙ.

25.1.59

ночью, часов в 12 ночи были в Ивделе, ночевали на вокзале расстелив на полу палатку. Да мы уже 2 раза были замечены милицией. Один раз в отделение милиции забрали Юрку Крив., он хотел собрать деньги на конфеты. Было смешно. А потом в поезде Серов-Ивдель доехали до Ивделя переночевали на вокзале, сели утром на автобус, доехали до какой-то гостинницы[17] в Ивделе. Потом сели на автобус и поехали. Нас 20 человек, рюкзаки и лыжи. Ехали в 3 этажа, но всю дорогу пели песни. Приехали в Вижай. Сначала остановились в том самом клубе где и были 2 года назад. Потом нас отвели в гостинницу. Целый вечер говорили был диспут о любви о дружбе, о танцах и прочем, прочем. Я говорила много того, что совершенно несвойственно мне и лишь иногда старалась, даже не старалась, а прорывалось искреннее. Но это все ерунда. Но опять же вспоминаются слова Вольта. Как верно тогда он сказал. Ходили на «Золотую симфонию» какая сила! Просто здорово!

ОБЩИЙ ДНЕВНИК ГРУППЫ.

25 января 1959 г.

Встали в половине шестого, быстро собрались и с первым же автобусом выехали в город Ивдель[18]. Через час ожидания удалось захватить автобус (типа ГАЗ-51). Двадцатипятиместный автобус вынужден был вместить в себя полных двадцать пять и плюс к этому двадцать рюкзаков, набитых до отказа и столько же пар лыж. Получилось до потолка. Нижние сидели на сиденьях, на куче лыж, на рюкзаках. Пассажиры второго этажа сидели на спинках сидений, находя места для ног на плечах товарищей. Тесно было не настолько, однако, чтоб не петь, что и делалось почти всю дорогу до Вижая.

Не обошлось, однако, и без приключений. Автобус сделал небольшой отход в сторону от шоссе, в дер. Шипичное, для чего нам было предложено выйти прогуляться, что мы проделали с удовольствием. Четверка наиболее шустрых ушла далеко вперед и в пос. Талица зашла посмотреть электростанцию. Вдруг возглас: «Автобус». Мы кидаемся в двери, но, увы, поздно. Автобус прошел мимо и мы вынуждены были кинуться за ним во всю прыть, лелея надежду, что судьба милостива и, быть может, мы догоним его (мы — это и есть четверка «шустрых»). Однако первая же сотня метров наглядно доказала преимущества пятидесятисильного двигателя. Наши пятки мелькали далеко позади автобуса, а разрыв все более увеличивался. Перспектива шагать тридцать км. по шоссе без завтрака и обеда уже представлялась вполне реальной, как вдруг…

Я же упоминал, что судьба милостива. Милость ее выразилась в том, что какая-то девушка, движимая желанием ехать в Вижай, остановила объект нашего преследования. Через минуту мы уже благополучно сидели на втором этаже сидений и двигались в Вижай. Приехали в Вижай около двух часов дня. Выяснилось, что продолжить автомобильное путешествие мы можем только наутро.

Тепло попрощались с группой Блинова, которые уехали дальше (на запад от Вижая в самый лесоучасток). После обеда, который прошел в теплой «дружественной обстановке», переселились в «гостиницу», являет собой обычную избу на три окошка. Сходили в кино, оставив «домовничать» Дорошенко и Колеватова. Смотрели «Золотую симфонию», вернулись в «музыкальном настроении». Сейчас заняты подгонкой снаряжения. Ночью, если верить местному коменданту, мы выедем дальше.

КОЛЕВАТОВ.

ДНЕВНИК ДУБИНИНОЙ.

25 января.

Разбудили, не дав по-настоящему выспаться. Рустику сказала, что не буду умываться, ибо нет условий. Согласился. Тут же подошел автобус, быстро погрузились. Ехали в три этажа. Колька Тибо так упирался всем своим телом в потолок, Ольва стояла сначала в ноговом[19] положении, но скоро не утерпела и забралась на колени. Опять, конечно, пели. Голос я уже совсем пропела. Женька опять с'язвил. Вот ехида уж, да ехида.

Теперь у меня кое-что проясняется, правда и раньше, но сейчас лучше и больше. Но несмотря на это, Юрка все-таки добродушный человек, по крайней мере, судя по его поведению. Я ж остаюсь все равно верна себе. Женька с Зиной пели «Если б были глаза твои не такие синие…»

Доехав до развилки автобус пошел по прямой и должен был вернуться за нами через час. А мы этим временем пошли пешком. Так приятно было идти по такой дороге и при такой погоде. Немного побесились повалялись в снегу. Во время нашей прогулки получился один казус — застряла шедшая навстречу машина с лесом. Наши ребята кинулись на помощь. Наконец-то вытащили с грехом пополам. Тут подошел наш автобус и мы опять взгромоздились в него. Дискуссировали на сей раз о счастье. В основном наши ребята были наиболее активными. Пытались дать определение счастью, но у каждого получилось свое. В Вижай приехали часа в[20] два. Блиновцы собираются ехать дальше на 41-ый, а мы остаемся наверняка ночевать. Проводили блиновцев со слезами. Настроение испорчено. На прощание спели с Зиной Жене: «Если б очи твои…»[21]

В общем, мне очень и очень тяжело. Нам ужасно повезло идет «Золотая симфония». Быстро перетащили вещи в гостиницу и пошли в клуб. Хотя было и нерезкое изображение, но это нисколько нас не омрачало. Сидящий рядом Юрка Криво все стонал и причмокивал губами от восторга.

Вот это маленькое счастье, которое так трудно выразить словами. Все-таки какая изумительная музыка! Настроение после картины стало значительно лучше. Игорь Дятлов стал просто неузнаваем. Пытался танцевать, припевая: «О Джеки, Джом»[23].

С Юркой сегодня дежурные. Решили варить на плите лапшу. Но очень трудно было натопить печку такими сырыми дровами, поэтому ушла на это масса времени. Наконец-то стали есть. Во время еды опять возникла дискуссия о правах мальчишек и девчонок,[24] свободе и т. д. По моему, такие дискуссии ни к чему не приводят. Так просто, для отвода души. Легли поздно. Все расположились на кроватях по двое, только Юрка Криво и Сашка легли между кроватями.

Кадр из фильма «Золотая симфония»[22]

Вы тоже заметили, что Золотарев вообще исчез из нашего поля зрения? Так будет и дальше, что довольно удивительно, потому что на фото ребят видно, как они вместе дурачатся, как Золотарев не прочь пообниматься с девушками, как он постоянно находится в центре событий. Но это все будет потом, на лыжне. Пока же его как бы нет? Почему? Еще одна загадка. Ведь новый человек, интересный, много песен знает, фронтовик, в походы ходил больше их всех вместе взятых — неужели не было общих тем для разговоров? А бесконечные дискуссии о свободе и «правах мальчишек и девчонок»? Он в них не участвует? Похоже, что нет. Иначе бы кто-то из участников непременно отразил бы в дневнике веское слово взрослого человека. Но нет ничего, как нет и его реакции на «Золотую симфонию», любимый фильм дятловцев. Ничего о том, как он вел себя в набитом до отказа автобусе. Хотя в кадре он присутствует с тем самым ледорубом в руках, которым позже поисковики Шаравин и Слобцов раскроят палатку. Был ли Золотарев среди беспечной четверки, отправившейся зачем-то на станцию, и если нет, то почему не остановил водителя, пренебрегающего пассажирами? Странно, все это очень странно. Ладно — девушки, может они в спорах о любви стесняются взрослого и серьезного (серьезного?) мужчину. А лихой Криво? А весельчак и музыкант Слободин? Ни разу не спровоцировали дядю? А строгий Юра Юдин? Неужели никому из них не было интересно мнение Золотарева? Про собаку Блинова Ольву больше написано, чем про него.

Вообще, туристы — народ крайне любознательный, иногда в ущерб основной цели своего путешествия. То Юдин сетует, что не удалось осмотреть «мет. завод» (что он там не видел?), то прутся на какую-то станцию, рискуя пропустить автобус (и пропускают), то в дальнейшем тот же Юдин зачем-то отправится в кернохранилище… Любознательность — отличное качество. Если оно не вредит группе и ее цели.

Забавно, что Дубинина, оказавшаяся в любознательной четверке, ничего не пишет об инциденте с проехавшим мимо автобусом. Подурачились, повалялись в снегу (немного зловеще звучит, учитывая дальнейшее развитие событий), а потом пришел автобус и в него «взгромоздились».

Гораздо больше увлекают ребят бесконечные дискуссии о любви и дружбе. И здесь тоже ярко проявляются характеры, особенно характеры девушек. Колеватов вообще эти разговоры не отражает, ему они не кажутся столь важными, чтобы заносить их в дневник похода. А вот девушки… Мы впервые видим нервную реакцию обычно спокойной и доброжелательной Зины, которая говорит несвойственные ей вещи и иногда срывается на искренность, о чем, похоже, жалеет. Учитывая сложную ситуацию, в которой она оказалась в походе — неудивительно. Кто такой Вольт, которого вспоминает Колмогорова, и что он сказал — установить не удалось, мнения исследователей по этому поводу разделились, так что сложно понять. Возможно, что тут вкралась ошибка при перепечатке дневника.

Опять же из записей понять трудно, но, похоже, Дубинину немного раздражало то, что с Зиной этот «Женька» вместе поет про синие очи, а над ней ехидничает. Девочки никак не поймут простой истины: когда мальчики дергают их за косы, это проявление сердечной симпатии. Не всегда, но часто. Так что женькино ехидство она вполне могла понять вполне превратно, и настроения это не добавляло. И уж совсем грустно ей стало, когда он уходил с группой Блинова, тут она выражается недвусмысленно.

А вот как понимать вот этот пассаж:

Теперь у меня кое-что проясняется, правда и раньше, но сейчас лучше и больше. Но несмотря на это, Юрка все-таки добродушный человек, по крайней мере, судя по его поведению. Я ж остаюсь все равно верна себе.

Юрка — это, наверное, Дорошенко, Кривонищенко чаще всего у них Криво. Верна себе — в смысле, сама себе не рада, как часто отмечает Дубинина? Тут опять, судя по всему, какие-то романтические мысли. Но как соединить эти три фразы — ума не приложу.

В общем, любовные дела так захлестнули ребят, что приготовление лапши оказалось непосильным делом: «ели поздно». Шла практически третья ночь недосыпа.

ДЕНЬ ЧЕТВЕРТЫЙ. 26 ЯНВАРЯ 1959 ГОДА

ОБЩИЙ ДНЕВНИК ГРУППЫ. КРИВОНИЩЕНКО. ТИБО.

26.0I.59 г.

Спали в т. наз. «гостинице» Кто на койках по 2 человека, а Саша К. и Юра Криво даже на полу между койками. Поднялись часов в 9 утра. Спали все хорошо, несмотря на то, что вечером не закрыли задвижку и к утру выстыло немного.

На улице -17 °C.

Варить утром не стали, дрова сырые, вечером пока сварили часов 6 прошло. Завтракать пошли в столовую, закрепились гуляшем «по-столовски» и чаем.

Когда подали холодный чай, Гося Дятлов изрек усмехами: «Если чай холодный, то выйди и пей его на улице — он будет горячее». Оригинальная мысль. Договорились и едем до 41 участка на машине.

Выехали только в 13–10, а в 41-м были около 16–30. Намерзлись здорово, ехали на ГАЗ-63 наверху.

Пока ехали, пели песни, дискуссировали на разные темы от темы о любви и дружбе, до проблем раковых заболеваний и их излечении.

На 41-м нас довольно приветливо встретили, отвели отдельную комнату в общежитии. Довольно долго разговаривали о всяких разностях с местными рабочими, из них особенно запомнился один рыжебородый «Борода», как его называют товарищи.

Сварили дежурные обед, мы поели и теперь отдыхаем, разделились на две половины — часть пошла в соседнюю комнату смотреть кино, другая часть сидит на рюкзаках, занимается кто чем. Рустик играет на мандолине и одновременно разговаривает с Колей, девченки сидят переписывают песни, а я сейчас буду заниматься подгонкой снаряжения.

Кривонищенко.

26. I.59 г.

Не могу, хотя и пробовал.

Коля Тибо

Веселая поездка в кузове грузовика: Дятлов и Тибо показывают кукиши, улыбается Юдин, смеются Золотарев и Дубинина, мерзнет Зина. Все еще впереди, все пока очень весело. Во время этой поездки Юдина продуло, воспалился седалищный нерв.

Фото Кривонищенко.

ДНЕВНИК ЗИНЫ КОЛМОГОРОВОЙ.

26.1.59

Спали на кроватях. Встали поздно, поздно. Мы с Рустиком дежурные. Пошли в столовую. А потом ждали машину и поехали. Нынче дорога не такая красивая, снега меньше. Зону с дороги уже сняли. Ехали долго. У меня, как всегда, опять отыскался какой-то земляк. Приехали на 41-вый поселок. Здесь работают просто рабочие, не заключенные, а вербованные. Есть много умных из них. Остановились в комнатушке шофёра. Сегодня последний день цивилизации. Рустик очень хорошо играет на мандолине, мне очень нравится слушать его. Сегодня одела Юркины варежки, но как мне не хотелось одевать их! Но мне сказали, что не одевать — нехорошо, поэтому одела. Разговариваем. Слегка.

ДНЕВНИК ЛЮДЫ ДУБИНИНОЙ.

26 января

Утром Сашка вскочил от холода и сказал, что у него уже была холодная ночевка. Мы с Зиной спали прекрасно. Сходили в столовую, стали затем собираться. Едем на машине. Пытались петь, рассуждали на абстрактные темы, а вообще было всем не жарко. Места были сначала неинтересные, горелый лес.

Вообще нам надо было на Северный 2-й, но дело шло к вечеру и мы решили остановиться на 41-ом. в 4.30 Встретили очень гостепреимно. Остановились в бараке, где живут ребята. Вообще здесь все живут вольнонаемные, женщин вообще нет, кроме двух. Ребята все молодые, как заметил Игорь, есть даже симпатичные и вообще интересные. Особенно запомнился среди всех Огнев с бородой рыжей и прозвище у него «Борода». Вообще очень редко встречаются в такой дыре такие люди. Истинный романтик, геолог и вообще развитый. Многие из ребят играют на гитаре.

Смотрели здесь сразу три картины: «В людях»[25], «Есть такой парень»[26] и опять «Золотая симфония». И опять эта музыка. Сначала в[27] разделились на две группы одна смотрела картины, другая писала дневники, а Рустик с Колей рассуждали понемногу обо всем, о работе и т. д. Вообще мне нравятся вот эти ребята.

Большая разница между ними, окончившими институт Рустиком, Ко[28], Юрой и нами. Все таки у них суждения наиболее зрелые и умнее гораздо наших. Господи я уже вообще не говорю о своих.

После кино все очень устали и захотели спать. С Зиной расположились на кровати с панцирной сеткой. Мечта. А ребята все на полу. Настроение плохое и наверное будет еще дня два. Зла как черт.

Рабочие 41-го участка, с поднятой рукой — Николай Огнев, «Борода».

ДНЕВНИК ЮДИНА.

Голубоглазому Ю в квадрате для дневника

26.1.59 г.

Приехали на машине без тормозов, сломанные рессоры и пр., (только в тайге можно на любых машинах ездить.) в пос.41 квартал

Огнев Ник. с 1931 г. — длинная борода. Знает р-н всего Северного Урала. Бывал участником многих нескольких геологических экспедиций. Разбирается по многим вопросам. Кончил Уфимский техникум.

На машине на кот. мы приехали, привезли 3 кино: «В людях» по Горькому, «Есть такой парень» и «Золотую симфонию».

«В людях» — обычная, никогда в городе или в обычной обстановке не пошел бы в это кино. Как кажется, что там интересного, давно уже видел, зачем тратить время.

Здесь — смотришь и с первых же кадров чувствуешь, что картина для тебя новая, другими глазами чем раньше смотришь и сколько новых мыслей сменяет одна другую под впечатлением виденного на экране.

Бабушка[29] играет превосходно. И вообще все, полное проникновение в роль. Богатство, глубина, значимость мыслей, содержания и всё это вытекает само собой, безо всякого навязывания…

Тут же другая недавно выпущенная картина. Парень — здесь герои, артисты их такими показывают, представляются только тем, что они говорят в данный момент и даже непонятно где и с чем у них родились те или иные фразы и действия. Кажется, что кроме того, что они сказали, им больше ничего никогда не сказать, не сделать. За такими героями видно неясно в чем дело, может мне кажется слабый, поверхностный сценарий, плохой постановщик, плохие артисты и в рез-те — кажется на экране не живые люди, полные мыслей, жизни, способные сами быть источником историй, а какие-то автоматы, настроенные по спец. программе, и поэт. от всего кино — никакого представления. Можно было бы заранее сказать в чем дело, показать героев и сказать чем кончится. За 5 мин — весь фильм.

«Золотая симфония» — австр. о балете на льду. Хорошее дело показать сам балет. Какие хорошие катки, мастерство, может быть техника исполнения, но чувств, мыслей в танцах — никаких. Может быть, это музыка только мне так представляется? Легкая музыка местами превосходна, не может быть лучше, но в общем не чувствуется самого Человека, его души. Может быть поэтому, все посмотрели кино, говорят: «Как хорошо и чувствуется, что чего-то не хватает, говорят „посмотреть бы это в жизни на самом деле“».

Нас здесь тепло, хорошо встречают. Дали единственную имевшуюся здесь лошадь, чтобы довезти наши рюкзаки завтра до Северного-2 и бесплатно.

Лесоучасток около 200–150 км от такого северного городка как Ивдель. Нет радио, нет газет (До сих пор не могут проверить лотерею я обещал им прислать сразу же из Свердловска эту газету). Живут в общежитии. Никакого порядку, но люди есть люди везде. Читают, что есть под руками и как поют… Тихо, от души. Песни старые, которые мы забыли и никогда не знали. Здесь они… Это так хорошо!

Почему мы не поем таких хороших уже забытых песен. И вообще у нас уже давно не поют, где есть какие-то посторонние люди, не поют вообще, без души, громко. Обязательно надо нам бороться за культуру хорового пения. Голоса и менять репертуар. Чтоб не было пустых кричащих песенок-побрякушек.

Лесорубы работают плохо, организация труда и быта хромает. Платят плохо? Забастовка. Можно все сделать, но нет хорошего грамотного умного руководства. Мастер — когда-то учился и не кончил Московский лесотехнический институт. Рабочие — самые разные. Кто после армии (заработок), кто после освобождения (подзаработать и остаются, кто — вольные).

Много не живут, — увольняются. У большинства — образование начальное или совсем никакого. Но есть широко эрудированные и даже, встретившись с ними в городе, никогда бы не подумал, что это человек, который все свое время проводит в тайге.

Дедушка Слава. Забавно, как-то люди не задумываются как будет звучать то или другое имя в приложении к дедушке или дяде… Какой забавный дед!

До 1953 года сидели и хватали кого попало невинных потом разобрались и навели порядок, а всех повыгоняли по амнистии.

Ну вот, появился и дневник голубоглазого Ю в квадрате — Юрий Юдин. Для каждого Зина Колмогорова нашла что-то свое, какое-то оригинальное определение, недаром ее называли душой спортклуба. Вот только голубоглазый Ю^2 почему-то все время брюзжит. Наверное, Юдину очень хочется казаться старше своего возраста (ему только в прошлом июле исполнился 21 год). И если в общем дневнике он пытается хоть сколько-то быть объективным, описывать события, то в личном дневнике прорывается у него раздражение на все вокруг.

Все ребята описывают поездку на грузовике — как поездку на грузовике, Кривонищенко не преминул указать марку автомобиля — ГАЗ-63, Колмогорова жалеет, что какое-то время дорога была не такой красивой, Люда — на то, что «не жарко», а вот Юре Юдину не нравится ни машина, ни таежная дорога, ни привезенное кино. Довольно презрительно отзывается он о «Золотой симфонии», вызвавшей у других членов группы восторг, а Юра отстраненно смотрит на товарищей, не понимая, как такое может нравиться.

Он сам не замечает своего довольно комичного отношения к простой музыкальной комедии, пытаясь отыскать там чувства, а в танцах — мысли. Через пять лет после этого похода режиссер Александр Серый снимет фильм «Иностранка», где в Артеке возмущенные пионерки, глядя на рок-н-ролл в исполнении иностранной девочки, будут спрашивать у профессора: «Чему нас учит этот танец?!» «Да ничему он не учит!» — грустно ответит профессор, которого играет Евгений Весник. И уже тогда подобные сентенции про непременную педагогическую направленность танца производили комический эффект. Искать мысли в балете на льду, безусловно, можно, но попытка противопоставить развлекательную картину экранизации горьковской повести «В людях» крайне забавна.

Но самое неприятное в этой записи — это характеристики людей, встретивших их, по его же словам, хорошо, давших ночлег, певших с ними песни, отдающих единственную лошадь, чтобы облегчить им завтра путь. А он видит только, что работают они плохо, нет организации труда. Это как выяснилось за полдня, проведенные в поселке? Какие-то напыщенные фразы про забастовку (в 1959 году?!), про то, что нет грамотного руководства (опять же — как он это определил?!) и очередное комичное высказывание о необходимости повышать культуру хорового пения.

«…специалист и пошутил, и поострил, и клятвенно заверил, что времени пение берет самую малость, а пользы от этого пения, между прочим, целый вагон» — как утверждал Коровьев в бессмертном романе «Мастер и Маргарита». Самое интересное, что сам Юдин не видит в своих утверждениях ничего смешного. Даже в пафосном заявлении «городского жителя» деревни Таборы, мол, таких умных не всегда и в городе встретишь.

А уж его высокомерное отношение к дедушке Славе! Кто это такой, кстати, и какова его роль в повествовании?

Станислав Валюкевичус, 1903 г. р. Понятно, что 55-летний возчик казался двадцатилетним студентам дедушкой! Хотя годился им в лучшем случае в отцы. В 1947 г. Валюкевичус был осужден, как указано в Уголовном деле, по ст. 107 УК Литовской ССР на 10 лет лагерей. И вот еще одна странность в этой истории: не было в 1947 году никакого уголовного кодекса Литвы. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 8 ноября 1940 г. на территории Литовской ССР, Латвийской ССР и Эстонской ССР временно действовал УК РСФСР. И действовал до 1961 г., до введения уголовных кодексов этих республик. Так что капитан Чудинов из Полуночного отделения милиции, оформляя показания возчика Валюкевичуса, проявил то ли незнание законодательства, то ли совершил очередную описку, которых в этой истории уже не счесть.

Статья 107 УК РСФСР: «Наказание за скупку и перепродажу частными лицами в целях наживы (спекуляция) продуктов сельского хозяйства и предметов массового потребления в виде лишения свободы на срок не ниже пяти лет с полной или частичной конфискацией имущества».

Короче, был «дедушка Слава» обычным литовским хуторянином, который попал под раздачу, судя по формулировке, за то, что продавал на рынке то ли собственноручно выращенную продукцию сельского хозяйства, то ли был обыкновенным «коммивояжером», ездящим по хуторам и закупающим продукты. Но продажу хоть овощей с собственного огорода, хоть сметаны-молока-сливок с фермы, советские власти вполне могли расценить как спекуляцию. И расценили. Ибо все должно быть централизовано и никакой частной собственности. А «купил-продал» — спекуляция.

Естественно, любители теорий заговора моментально объявили хуторянина «лесным братом» и с подозрением смотрели в сторону возчика: а не был ли он причастен к гибели туристов, но как раз тут все довольно прозрачно. «Забавный дед», как несколько свысока определил его студент УПИ Юрий Юдин, довольно логично тут же отметив, что после 1953 года стали выпускать тех, кого раньше хватали как попало. Правда, потом подумал и абзац про 1953 г. перечеркнул. Тоже показательно. Испугался даже в 1959 году, даже в дневнике?

В общем, приехал Юдин на 41 участок в скверном состоянии духа и, как потом выяснилось, с воспалением седалищного нерва. Однако об этом в дневнике он не упоминает. Про газету с лотереей пишет, а про то, что из-за боли практически не может идти в поход — нет. Не странно? Вообще-то по логике именно он должен был у себя отметить этот прискорбный факт.

Все дятловцы пишут про яркую личность Николая Огнева, рабочего 41 участка. Сильное впечатление, как мы видим, он произвел на девушек, особенно на Люду Дубинину. Огнев сподвиг ее на мысли о том, что взрослые ребята гораздо интереснее сверстников, а те, кто работают — взрослее и умнее студентов. Тоже забавно, если учесть, что разница у них всего 2–3 года, но в том возрасте это существенно. Да вот странно опять: ребята на два-три года старше кажутся умнее и интереснее, а поживший мужчина Золотарев, старше ее чуть не вдвое — нет. Про него больше ни слова. Золотарев становится невидимкой. В отличие от Огнева, о котором пишут много и охотно.

Николай Огнев, 1931 г. р., геолог и романтик — совершенно неожиданно тоже оказывается весьма странной личностью. Вот, что о нем пишет геолог Александр Виноградов:

«Однажды Васильевы мне сказали, что на одной из баз уральских геологов брошен старый токарный станок — тогда это был большой дефицит. Я связался с экспедицией, и мне прислали тракториста для поездки туда. Тракторист оказался Огнев Коля — плотный рыжий малый, заядлый картёжник, которого я знал и в Саранпауле. Был это почти местный кадр из кооперации. Одно время он возглавлял участок в п. Хурумпауль по выжиганию негашёной извести из известнякового камня, и довёл её себестоимость до двойной цены сахарного песка. Справедливости ради надо отметить, что это была не только его „заслуга“ — зимой иногда камень приходилось возить на оленьих нартах за 150 км.

Вечерами он садился играть со мной в карты — вечером делать там было абсолютно нечего. При свете керосиновой лампы мы играли в преферанс, покер, очко. Он всегда пытался выиграть, так как точно знал, что я всегда отдам проигрыш. Однако в конце концов он проиграл мне очень большую сумму, и несколько лет потом обещал отдать, но так и не отдал.»

А. Виноградов. «Записки геологоразведчика»

Как-то не вяжется это жульничество («карточный долг — долг чести!») с тем впечатлением, которое «Борода» произвел на ребят из группы Дятлова. Но в жизни всякое бывает. Хотя девушки, надо отметить, моментально начали с ним кокетничать, стремясь, в свою очередь, произвести впечатление. Тем более, что у каждой из них была своя причина искать некоего утешения (в исключительно платоническом смысле!) от сердечных ран, и внимание крепких взрослых ребят, гостеприимных гитаристов и, судя по фотографиям, довольно симпатичных, девушкам конечно же льстило. Настолько льстило, что группа задерживается в поселке еще на один день. Поход-то по сути еще и не начинался, а заканчивается уже четвертый день с момента выезда из Свердловска. Впрочем, пока что все идет по плану, и график так или иначе соблюдается.

Романтические настроения девушек, дважды спевших про «Глаза такие синие», подогреваются не только вниманием молодых рабочих, но и отношениями внутри группы.

Ситуация с варежками.

Зина надевает (конечно, надевает, а не «одевает», как она пишет в дневнике, но простим ей эту распространенную ошибку) «Юркины варежки». Понятно, что Юрка — это коварный изменщик Дорошенко, и она гордо отказывается от такого шага со стороны покинувшего ее возлюбленного. Но что значит «отказывается»? Наверняка, ей очень приятно, что отдавать ей свои варежки бросился именно он, а не кто-то другой. Конечно надо было для порядку фыркнуть, показать, что она вовсе не желает его подарков, но ведь приятно же! Почему я так уверенно пишу об этом? Ее же уговаривали! А ей «не хотелось». Но она сменила гнев на милость — ее же группа упросила («мне сказали»), а не то, что она сразу ему на шею кинулась! — и вот «разговариваем. Слегка.». Потом мы увидим, как с этого момента их отношения будут меняться. Постепенно, но меняться. В лучшую сторону.

Несколько удивляет надпись Тибо в общем дневнике. Не смог — что? Заполнять дневник? Или что? Тем более, что как мы знаем, Тибо всегда вел дневник в походах, а тут вдруг не смог? Очень странная надпись.

Этот день очень важен в истории группы: с этого момента события начнут развиваться гораздо быстрее, а отношения между туристами начнут разваливаться прямо на глазах. Наступает пятый день похода. Пять дней назад Люда потратила деньги на батист, Зина весело заполняла первые страницы общего дневника, впервые появился неведомый инструктор Коуровской турбазы и также неожиданно отпал Биенко. Когда же начнется сам поход?

ДЕНЬ ПЯТЫЙ. 27 ЯНВАРЯ 1959 ГОДА

ОБЩИЙ ДНЕВНИК ГРУППЫ ДЯТЛОВА.

27. I.59

Погода была хорошая, ветер должен был дуть в спину по пути. Ребята договорились, что до 2-го Северного довезет рюки лошадь. От 41-го до него 24 км. Мы помогли дедушке Славе разгрузить воз сена и стали ждать лошадь (она ушла за сеном, дровами). Ждали до 4 часов.

Ребята занялись перепесью песен. Один парень прекрасно пел. Услышали ряд песен запрещенных тюремных (58 статья). Огнев сказал Игорю, как найти избу, в которой можно заночевать. В 4 часа тронулись.

Предварительно купили 4 булки хлеба. Мягкий теплый хлеб. 2 штуки съели.

Лошадь идет медленно. Как приятно идти без рюкзаков.

Прошли за 2 часа 8 км. (речка Ушма).

Уже начало темнеет. Вся задержка из-за лошади. С нами едет Юра Юдин. Он неожиданно заболел и идти в поход не может. Там он решил для института набрать камней.

2-й Северный это заброшенный геологический поселок из 20–25 домов. Один лишь пригоден для жилья. Поздно ночью, в сплошной темноте нашли поселок и только по проруби догадались, где изба. Загорел костер из досок. Задымила печь. Несколько человек проткнули гвоздями руки. Все благополучно. Вот и подошла лошадь. А после ужина в горячо натопленной избе на кроватях бросались шутками до 3-х часов ночи.

ДОРОШЕНКО

ДНЕВНИК КОЛМОГОРОВОЙ.

Сегодня первый день пути. Рюкзак ничего тяжеленький. Да, уходит Юра Юдин от нас сегодня уходит. У него снова воспалились сидалищные нервы и он уходит. А так жаль. В рюкзаки распределили груз его. Выходит, в последний день видим какую-то бы не было цивилизацию, печку, людей и т. д. Сегодня согласились наши рюкзаки отвезти на лошадях и мы ждем когда они будут готовы, а сами пойдем на лыжах. Все поют, рабочие живущие в бараках, не пошли на работу, поют. Мы сидим и пишем песни.

Как много среди рабочих очень талантливых, умных людей. Особенно «борода» он очень много знает, а борода рыжая рыжая, а глаза тоже рыжие, коричневые. Ребята хорошо поют. А Рустик так играет на мандолине. Сегодня с Людой последний раз спали на кровати. Сегодня уже в палатке, видимо, будем. Сейчас мы на 41 квартале, сегодня наша задача — дойти до 2-го Северного. Там, говорят, есть избушка, но никто там не живет. Скорей бы в путь, на лыжи… Как-то мы пойдем? На меня как-то ужасно действует музыка за последнее время, гитара, мандолина и прочее. Вчера смотрели 3 кино здесь «В людях», «Есть такой парень» и снова «Золотую симфонию». Я еще согласна посмотреть «Золотую симфонию» не раз.[30]

Целый день шли, спереди лошади, сзади лошади по р. Лозьве. Часто влетали в наледь, чистили лыжи. Пришли уже в темноте долго искали избу с окнами и дверьми. 2-ой Северный это заброшенное селение здесь совсем никто не живет, а какие красивые места! Здесь просто Чусовая. Камни на берегах стоят какими-то утёсами, известняк, белые. Сегодня идем несколько км по р. Лозьве, а потом переходим на р. Ауспию.

Тюменская обл

Березовской район

пос. Няксимволь

(соболиное плесо)

Огневу Николай Григ.

ДНЕВНИК ЮДИНА.

27 Ночевали в избушке 2-го Северного посёлка. Много-много домов, складов, помещений, забр старых машин, станков. Всё заброшенное с 1952 года. Здесь работала геологич. экспедиция. что могли вывезли, остальное актировали и бросили, Дома все разрушены, остался один, где есть печь и окна со стеклами. Место хорошее живописное. Река Лозьва — широкая. Много известк. скал. дедуш Слава, уверяет, что летом можно перейти в брод, много теплых, горячих ключей. Часты незамерзающие полыньи и места, где всегда под слоем снежка незамерзающая вода и после таких мест надо сдирать с лыж наледь.

ДНЕВНИК ДУБИНИНОЙ.

27 января Температура 5°. Тепло, лыжи катятся плохо. С утра собираемся. Сегодня первый день движения по маршруту. Сейчас сидим и ждем лошади, чтобы на ней везти рюкзаки, а сами просто на лыжах. Фортуна нам улыбается. Юрка Юдин заболел, что-то с нервом ноги, в общем радикулит и он уезжает домой. Итак, нас остается в дальнейшем девять. Пока сидим и поем песни. Те ребята играют на гитаре, Рустик подыгрывает на мандолине. Прямо за душу берет. Это последнее место цивилизации, даже это не то, где мы видим людей ну таких. Вообще очень люблю гитару и обожаю всех музыкальных людей. А ребята в общем все неплохие, пляшут, музыкальные.

Разговаривали с Огневым. Очень много он уже знает и с ним интересно, сейчас он рассказывает о пути нашем и вообще много такого. Это, по-моему, наиболее интересный об'ект здесь на участке. У него такая длинная рыжая борода, хотя ему всего 27 лет, а выглядит он старше. А еще тут есть Валя, который хорошо играет на гитаре (многие играют) и про которого я шутя говорила, что он мне нравится. Сейчас большинство из ребят сидят здесь и поют песни под гитару, по случаю как они сегодня пока не работают. Вообще кажется в последний раз услышали столько новых хороших песен. Но мы надеемся, что Рустик заменит нам их в походе. Узнаем некоторые мансийские слова у ребят.[31]

Опытные туристы, много раз ходившие в походы различной степени сложности, не торопятся покидать теплый домик лесорубов. Ждут лошадь и выходят в 4 часа. А мы помним, когда темнеет на Северном Урале? Правильно — 16:30. А сколько им надо пройти? Правильно, 24 км. То есть, заранее известно, что придут они на 2-й Северный в кромешной тьме. Но кого это волнует? Можно спокойно переписать новые песни и, не торопясь, петь их под мандолину. А ведь как рвались в поход-то! Как рвались! Теперь в Общем дневнике во всем виновата лошадь — «ждали до 4 часов».

Девушки, расслабившись в тепле, продолжают мечтать о любви. Некий Валя, с которым Люда знакома неполные сутки, уже ей понравился — хорошо играет на гитаре. Впрочем, «понравился» — дело такое, иди-знай как любовь проявится, может и нечаянно нагрянуть, в 20 лет-то.

Рабочие, кстати, ведут себя не лучше студентов — не пошли на работу, сидят, песни поют. Может и прав был Юдин, утверждая, что организация труда поставлена из рук вон плохо. Какая-то невиданная расслабуха, что совершенно не волнует руководителя похода — опытного туриста Игоря Дятлова, авторитарного и упрямого. Вместо того, чтобы взашей вытолкнуть разнежившуюся группу: «Пошли, пока светло! Лошадь нас догонит!» — он точно так же ждет «забавного деда» Валюкевичуса, которому-то уж точно торопиться некуда.

Особенно будоражит воображение девушек рыжий 27-летний Огнев. Будоражит настолько, что обе девушки много и восторженно пишут о нем второй день подряд. Зина даже записывает его адрес, а мы знаем, что это значит! Возможно, именно тут у Дорошенко возникла некая ревность (не могла не возникнуть) и, поняв, что она не будет всю жизнь горько плакать от любви к нему, Юрий станет пытаться наладить отношения. А на Зину сильно действует музыка, что является верным признаком томления души и готовности к романтическим свершениям.

Кстати, село Няксимволь, где предполагалось живет Огнев (говорят, он дал ложный адрес, с этим разобраться бы) — это родина мэра Москвы Сергея Собянина. Будущему столичному мэру во время описываемых событий было ровно 7 месяцев и 4 дня (родился 21 июня 1958 года). Но это так, к слову.

Часы пробили 4 часа пополудни, дедушка Слава прибыл с санями, на которые погрузили рюкзаки и группа наконец-то встала на лыжи. За полчаса до сумерек.

Время прощаться с гостеприимными рабочими.

Группа наконец отправляется в лыжный поход. Люда доедает теплый хлеб, в центре Дятлов, за ним — Огнев, крайний справа — Слободин.

Только катятся лыжи плохо из-за наледи, слишком тепло, так что пока в пути туристов спасает отсутствие рюкзака и наличие лошади.

Тем временем наступает ночь, опытные туристы рыщут во тьме, разыскивая единственную пригодную для ночевки избу, пытаются развести костер, при этом протыкают руки гвоздями. А они точно опытные туристы?

По дороге на 2-й Северный: Дорошенко, Колмогорова, Дубинина, вдалеке — последний, судя по всему, Юдин с больным седалищным нервом. Ребята, а ничего, что он так отстал?

И опять разговоры до трех часов ночи. 24 км на лыжах, поиски ночлега допоздна, проткнутые гвоздями руки — назавтра надо выходить в настоящий поход, по нежилым местам, но молодость берет свое. Или беспечность? Или отсутствие дисциплины? Ещё и заслонку забыли закрыть — самая элементарная вещь. При их-то опыте, да при деревенских-то жителях в группе. Первый раз что ли печку топят? Ох, не покорением неизведанных вершин заняты их мысли, не этим!

Реплика в сторону: заметили, что у Зины Колмогоровой есть слово-паразит — «ничего»? Она много раз употребляет его в письме к подруге — в смысле «неплохо», а тут «рюкзак ничего, тяжеленький», в смысле «ого!»

Учитывая трагедию, которая произойдет всего через несколько дней, многие скажут, что я зря ерничаю по поводу ребят, которым жить-то осталось всего-ничего. Нет, я не ерничаю. Я просто пытаюсь понять корни того, что случится через четыре дня, задаю себе вопрос, который десятилетия задают себе все исследователи гибели группы Дятлова: «Почему?!» Из этих ребят не стоит делать глупых и зазнавшихся туристов, но не надо и делать из них ангелов небесных. Они были обычными молодыми людьми с обычными для их возраста стремлениями, амбициями, желаниями проявить себя и доказать прежде всего самому себе, что я могу невозможное. Молодые люди с рвущейся наружу готовностью любить, влюбиться во все вокруг — в людей, природу, незнакомые слова, новые песни, во все. Тем поразительнее для меня их беспечность и расхлябанность. Жаль, жаль, что мы понимаем это все исключительно задним числом, но как хотелось бы, чтобы они прошли этот маршрут и остались жить. И черт с ней, с этой загадкой, лучше бы ее вовсе не было.

ДЕНЬ ШЕСТОЙ. 28 ЯНВАРЯ 1959 ГОДА

ОБЩИЙ ДНЕВНИК ГРУППЫ ДЯТЛОВА.

28 января

Утром разбудил всех бубнящий говор Юрки Кри и Сашки Колеватова. Погода нам пока улыбается, ибо -8°.

Позавтракав, часть ребят во главе с Юрой Юдиным, нашим известным геологом, пошла в кернохранилище, надеясь собрать какие-нибудь материалы для коллекции. Ничего кроме пирита да прожилок кварца в породе там не оказалось. Собирались долго: мазали лыжи, подгоняли крепления Юрка Юдин сегодня уезжает обратно домой. Жаль, конечно, с ним расставаться, особенно нам с Зиной, но ничего не поделаешь.

Вышли в 11–45. Идем вверх по реке Лозьва. Каждый торит тропу по 10 минут. Глубина снега в этом году значительно меньше, чем в прошлом. Часто приходится останавливаться и соскабливать мокрый снег с лыж, ибо встречаются еще такие незамерзшие места. Юрка Кри идет сзади и делает кроки маршрута. Берега реки в районе 2-го Северного скалистые, особенно правый берег, затем скалы (сложенные из известняка) попадаются только местами и в конце концов берега становятся пологими, сплошь покрытые лесом.

Встаем на привал в 5-30 на берегу Лозьвы. Сегодня первая наша ночь в палатке. Ребята возятся с печкой, пришивают полог из простыни. Кое-что сделав и кое-что не сделав, садимся ужинать. После ужина долго сидим у костра, поем задушевные песни. Зина пытается даже учиться на мандолинке под руководством главного нашего музыканта Русимка[32]. Затем снова и снова возобновляется дискуссия, причем все наши дискуссии, которые были за это время, преимущественно про любовь. Кому-то приходит в голову стенографировать все наши высказывания или завести на этот счет особую тетрадь. Наговорившись, вдвоем вползаем в палатку. Подвешенная печка пышет жаром и разделяет палатку на два отсека. В дальнем отсеке располагаемся мы с Зиной. Никому не хочется спать у печки и решили положить туда Юрку Кри (с другой стороны располагается дежурный Саша Колеватов). Юрка, полежав минуты две, не выдерживает и перебирается во второй отсек, при этом страшно проклиная и обвиняя нас в предательстве. После этого еще долго не могли заснуть, о чем-то спорили, но наконец все стихло.

Общий дневник не подписан, но судя потому, что расставаться с Юдиным жалко «особенно нам с Зиной», вела его на этот раз Людмила Дубинина.

ДНЕВНИК КОЛМОГОРОВОЙ.

28.2.58

Дедушка Слава на своей лошади сегодня уходит, уходит и Юра Юдин. Взял несколько образцов. Я видела их впервые эту породу после бурения. Здесь много халькопирита и пирита. Вчера вечером мальчишки глупо острили. По-моему, на них не надо обращать внимания, может они меньше хамить будут. А так пока ничего. Уже надо пора выходить, а все ещё копаются и копаются. Не понимаю, как можно так долго собираться. Вот прошли первые 30 мин. Конечно, рюкзак ничего, тяжеленький. Но идти можно.

Первый день ведь всегда трудно. Сашка Колеватов испытывал своё приспособление и бросил. Второй привал.

Идти вчера было без рюкзаков гораздо легче

снег, снег, снег, снег

по берегам замерз. рек снег снег

Метёт. Обед был часа в 4

После обеда сделали всего один переход и на привал встали

Я зашивала палатку

Улеглись спать. Игорь весь вечер хамил я просто не узнавала его. Пришлось спать на дровах у печки.

ДНЕВНИК ДУБИНИНОЙ.

Утром в 8 часов проснулись под чей-то говор. Оказывается, это бубнили Юрка Кри с Сашкой Коле. Погода такая же теплая, как вчера (t° -8°) Позавтракав, часть ребят Юра Юдин, Коля и Юра Дорошенко пошли в кернохранилище, откуда они решили набрать минералы для коллекции. Ничего, кроме пирита, да прожилок кварца в породе не оказалось. Собирались долго: подгоняли крепления, мазали лыжи

Это последняя запись Люды.

Дальше в ее дневнике только песня про листья, такая же жалостливая и безвкусная, как синие очи, дважды пропетые. Но что поделать? Бардовская песня только набирает обороты, вон, у Зины в дневнике уже появляются строчки из песни «Снег» А. Городницкого, написанной буквально вчера, в 1958-ом году:

Снег, снег, снег, снег,

Снег над палаткой кружится.

Вот и кончается наш краткий ночлег.

Снег, снег, снег, снег

Тихо на тундру ложится,

По берегам замерзающих рек

Снег, снег, снег.

Это у Зины. А у Люды — «Листья»:

Я люблю глаза твои печальные

В них порой застывшую слезу

Хлопья снега падают хрустальные

На листву, лежащую внизу

Ну, как говорится, каждому свое, может чувствам Люды в этом походе «Листья» отвечали больше, чем снег, ложащийся на берега замерзающих рек. 20 лет, ей всего 20 лет.

Но вот что самое интересное из произошедшего за этот день: вновь вызывает изумление поведение Юрия Юдина. Известно, что у него ревмокардит. Ребята пишут о воспалении седалищного нерва, как следствие долгого (4 часа) путешествия в открытом кузове грузовика.

Да, медики подтверждают, что воспаление седалищного нерва может быть из-за переохлаждения. Для воспаления седалищного нерва характерно:

● сильные боли в ноге по задней поверхности при движениях ногой и при ходьбе, нарушение ходьбы из-за боли и нарушение функции болеющей конечности;

● боли в области ягодицы, иногда боли в поясничном отделе;

● возникновение острых болей, когда вы переносите вес на одну ногу (при опоре на одну ногу);

● возможно снижение тонуса мышц при длительном заболевании.

И вот со всеми этими симптомами Юдин сотоварищи отправляются в кернохранилище за какими-то минералами. Зачем? Он хочет их взять с собой в Свердловск? Но он, как мы знаем, поедет не в Свердловск, а в родную деревню. И потащит с собой весь этот пирит и кварц, которых в Свердловске завались, а уж в УПИ и подавно? До лесорубов дедушка Слава рюкзак довезет, а дальше? Посмотрите по карте: добраться от Вижая до Таборов ох как не просто. Логически это все необъяснимо. Но какая-то причина должна же быть? Какая?

Ну, и между нами, если болит нога — а боли, как мы видим, острые — какое кернохранилище? Какая ходьба?

Боже упаси подозревать в чем-то Юрия Ефимовича, скончавшегося в 2013 году и завещавшего похоронить его вместе с друзьями на Михайловском кладбище Екатеринбурга. Но понять-то надо. Вопросы-то остаются. Возможно, что на них есть очень простой и логический ответ, но тогда где он?

Фотографии прощания с Юдиным на 2-ом Северном хорошо известны и очень трогательны. Говорят, Юрий Ефимович всю жизнь хранил маленького медвежонка, подаренного ему Людой Дубининой при расставании. Видно, что девушки любят Юдина, любят как товарища, как друга, как соратника по туристской стезе.

Вот Зина ласково гладит Юрия по щеке, а сбоку эдаким Мефистофелем выглядывает Золотарев. Улыбается. То есть, все это время он был в группе, был в гуще событий — вот и при прощании был — но мы ни слова о нем не прочитали, не услышали. Любопытно, правда?

А вот еще очень любопытный снимок. Мы уже обсуждали размеры и вес рюкзаков ребят Посмотрите, какие они, на фотографиях это очень четко видно. И иногда рюкзаки ребят перевешивают и даже опрокидывают. А тут еще груз Юдина распределили среди участников похода.

Падает под тяжестью рюкзака, прощаясь с Юрием, и Зина. И Юдин, как истинный джентльмен, помогает ей подняться. С воспалением седалищного нерва? Помните, что это? Острые боли в пояснице, ягодицах и ногах. А тут нужно поднять девушку, да еще и вместе с «ничего, тяжеленьким» рюкзаком. Или превозмогая дикую боль, или… не знаю, не хочу спекулировать, но эта фотография меня серьезно удивила. И не одного меня, конечно же.

Как удивляет и расхождение в показаниях Юдина и Валюкевичуса.

ЮДИН (ЛД 294):

У меня заболела нога, я в походе участвовать не мог, поэтому 28 января 1959 г. из пос.2 Северный вернулся обратно в гор. Ивдель, а остальные 9 человек на лыжах и со всем снаряжением ушли по маршруту.

ВАЛЮКЕВИЧУС (ЛД 53):

Один из туристов положил в вещевой мешок породу керна от выработок бурения и попросил меня отвезти это на 41 км. В то же время он сказал, чтобы я обратно ехал тихо, а он меня догонит, так как он не мог идти в поход дальше по болезни, у него заболела нога… Я выехал с поселка примерно около 10 часов утра, туристы остались там. На 41 км. приехал около трех часов дня и через некоторое время появился один турист, который собрал породу.

Удивились? Я тоже очень удивился. Юдин говорит просто: «Я вернулся». А дедушка Слава утверждает, что тот прошел 24 км на лыжах и пришел около 15 часов. С воспалением, из-за которого не мог идти в поход. Фотографии прощания сделаны в светлое время суток, максимум — когда светает. Как мы знаем, в этих широтах светать начинает в 8:30 примерно. Во всяком случае, мы в Свердловске шли в школу к 8 утра еще в темноте. Значит, даже если сейчас 9 утра, и Юдин сразу же вышел в путь, то он с больной ногой прошел 24 километра за шесть часов! А что такое ходьба на лыжах? Это постоянный перенос веса тела с одной ноги на другую. Но при воспалении седалищного нерва «возникновение острых болей, когда вы переносите вес на одну ногу».

Или это было не воспаление седалищного нерва. Тогда, если Юдин мог пройти за 6 часов 24 км, почему он не мог пойти в поход с ребятами?

Есть известное интервью исследовательницы истории группы Дятлова Майи Пискаревой «Сто вопросов Юдину». Естественно, что она задает вопрос о том, что же произошло на Втором Северном, и о том, как он вернулся:

…А потом я вернулся с этим, на лошади, он вез мои грузы, но он ехал очень тихо, а я плелся за ним следом.

Вот уже третий вариант. Какой из них верный: Юдин ехал с Валюкевичусом на лошади, Юдин плелся за санями Валюкевичуса, Юдин пришел после Валюкевичуса? Выбирайте сами.

А мы теперь поговорим о столь необходимых стране породах:

44. Кому Вы передали керн породы, который привезли со Второго Северного?

— Ну наверно я передал на кафедру.

45. Юрий Ефимович, многих интересует вопрос, почему Вы с больной ногой пошли на Второй Северный? Почему не поехали домой сразу, с 41-го участка?

— Ну я думал, что это временное явление, оно пройдет, со мной такое было много раз. Когда мы ходили на Алтай с группой Игоря Дятлова, так врач мне там написал направление, и я там, где мог по дороге ходил в медпункты, и там мне написали эритема, но это было летом, ногу и поясницу греть на солнце.

Но тут конечно нас в открытом грузовике продуло основательно, но конечно, я до Второго Северного дошел, и там меня еще хуже прихватило… ну как объяснить… ну надеялся, что пройдет…

Вот так. Про керн — не помню, отдал на кафедру — на какую? Вопрос про керн и кафедру мы еще рассмотрим, а пока — про эритему. Эритема, о которой говорит Юдин — это ограниченное интенсивное покраснение кожи, обусловленное расширением сосудов дермы. Почему при этом надо ногу и поясницу греть на солнце — непонятно. Но я не врач, может, так и надо.

Вообще, интервью очень показательное. Юрий Ефимович очень раздражается, когда ему задают неудобные вопросы, буквально злится. Хотя ничего особенного в этих вопросах нет. И я понимаю исследовательницу, которая не смогла противостоять этому напору, задавать совсем уж неудобные вопросы или упорно требовать ответа на уже заданные. Для примера, вопрос: кто же такой Золотарев? Юдин его характеризует — как и все ребята — как человека, знавшего уйму песен.

58. С какими песнями вас в группе познакомил Золотарев?

Ю. Ю.: Это были туристские песни, которые он знал превосходно, потому что сам прекрасно пел и играл. И он по своей работе… ему посчастливилось быть на всевозможных общероссийских, союзных сборах, слетах, на базах, и он работал почти на всех туристских базах страны. Все, что было на тот момент в песенном жанре, у него было в его блокноте. Ну я не помню… там блокнот… или у него… много у него было этих блокнотов, но за ними стояла очередь. У дятловцев.

59. Вел ли какие собственные записи в походе Семен Золотарев?

Ю. Ю.: Да все вели. И он, естественно, вел.

61. Создается впечатление, что его не было с Вами в том походе. Никто его не упоминает в дневниках. Почему так? Он ни с кем не общался?

Ю. Ю.: Ну он… еще мало-то времени еще прошло. Поэтому и не написано…

62. Вы лично писали о нем что-нибудь в своем дневнике?

Ю. Ю.: Ну чё это… у меня в дневнике писать! Ну какая дурость!

Когда меня допрашивал следователь, он вот также, вот такой же задавал… провокационный вопрос и спрашивал меня, ни о ком не спрашивал, а спрашивал, как я отношусь к Семену, как он себя вел, так меня об этом спрашивал следователь, и я сказал, что это был хороший человек, что правильно себя вел… и вот этот же вопрос через 50 с лишним лет еще задает какой-то провокатор!

Ну что же низость такая у этих у спрашивающих! Я возмущен просто, понимаешь! Писал ли я о нем в своем дневнике! Ну зачем мне о нем писать! Потому что я его впервые в поезде увидел, и что я могу о нем писать!

То есть, про Огнева и «дедушку Славу», которых он в первый раз видел, писать в дневнике не только нормально, но можно и нелицеприятно. А про человека, с которым вместе несколько дней дневал и ночевал — провокация! И почему такое раздражение? Вопрос-то совершенно невинный. Необъяснимо.

Как и необъяснимо то, что Золотарев вел дневник, а следы его пропали бесследно.

В общем, не случайно, ох, не случайно младший советник юстиции Романов задал этот вопрос свидетелю Юдину (ЛД 294):

Вопрос: Чем Вы можете дополнить свои показания?

Ответ: дополнений не имею. Протокол с моих слов записан верно, мной прочитано. Дополняю, что Золотарев в походе вел себя хорошо, был дисциплинирован и о нем я ничего плохого сообщить не могу.

Но ведь и правда странно, что вдруг, не из тучи гром, Юдин говорит о хорошем поведении Золотарева. Понятно, что следователь мог задать вопрос, не попавший в протокол, но сам факт очень показателен, правда?

Ладно, оставим Юрия Ефимовича в покое, все равно сейчас мы уже ничего не узнаем.

Именно в этот день, день первой ночевки в палатке, в группе с одной стороны, начинается раскол, с другой — вспыхивают чувства. Смотрите, что пишет Люда: Кое-что сделав и кое-что не сделав, садимся ужинать. А что не сделав-то? И почему, не сделав что-то, Зина начинает учиться на «мандолинке», а потом вспыхивает уже очередная дискуссия про любовь. Тенденция, однако. При этом Игорь хамит, да так, что Зина просто поражается — а ведь они старые товарищи! Да еще накануне «мальчишки» глупо острили и хамили. И задерживая выход, «копаются и копаются». Что происходит?

СТРАННАЯ НАХОДКА

Некие «неизвестные» присылают исследователям трагедии группы Дятлова журналистам Наталье и Николаю Варсеговым пакет документов, из которых следует, что за группой внимательно наблюдали специально обученные люди. Среди прочего, там находится вот такая любопытная записка:

Опер. группой ст. лейтенанта (замазано) был осмотрен заброшенный дом поселка 2-й Северный рудник, в котором ночевали туристы. При осмотре дома были обнаружены следы пребывания туристов приблизительно месячной давности.

При осмотре была найдена часть записки на листке ученической тетради со следующим содержанием: «Игорь, давай поговорим!!!». Предположительно написанная Колмогоровой З., а также две обертки от иностранных конфет предположительно производства ГДР.

Следов оружейного масла, возникающих при чистке оружия, не обнаружено. Дом на наличие тайников и схронов проверен.

Странно, не правда ли? А знаете, что мне показалось самым странным? Не записка Зины Игорю. Мало ли какой конфликт мог произойти, который нужно было обсудить конфиденциально, не при всех — потому и записка. Мы же помним, что отношения в группе начали рушиться практически с самого начала. Помним, что пришли они на 2-й Северный уже в полной темноте и напротыкали руки гвоздями, пока огонь разводили, развели, да вьюшку не закрыли. Помним, что дневники девушек заполнены многословными панегириками симпатичным парням 41 участка, особенно рыжебородому Огневу. А тут еще Дорошенко и его отношения с Колмогоровой, да скверный характер Дубининой, о чем она сама откровенно пишет, отмечая, что еще дня два с ней будут проблемы.

Возможно (вот и автор скатился к привычному дятловедению: «а что, если»…), руководителю группы это не понравилось и он выговорил девушкам за кокетство, неуместное в лыжном походе III категории сложности, пытаясь вернуть свой пошатнувшийся авторитет. Или все же ревность? Тогда стремление Зины поговорить и объяснить ему, что в этом флирте не было ничего крамольного, вполне понятно. Не при всех же! — вот и записка.

Тем более, что в дневнике Колмогоровой появились записи про то, что «мальчишки глупо острили», а Игорь вообще хамил. Может быть о его хамстве и хотела поговорить Зина, опять же не при всех, чтобы не ронять авторитет руководителя? Неизвестно. Но именно эта версия кажется мне наиболее вероятной. А «хамство» Дятлова вполне могло быть следствием недовольства (по тем или иным причинам) заигрываний девушек с рабочими. И мальчишки «глупо острили» от ревности, от того, что «их» девочки увлеклись не ими. Ведь в очередной раз обсуждались дела сердечные, возможно, в связи с поведением девушек на 41 участке.

Но меня больше всего заинтересовали обертки от конфет «предположительно производства ГДР». Как ребенок выросший в 60-е годы в Свердловске, когда выбор конфет состоял из карамелек, ирисок и липких сахарных «подушечек», я плохо себе представляю, откуда в группе могли появиться конфеты производства ГДР. Не то, что плохо, просто я в своем детстве вообще не видел никаких иностранных конфет. Непредставимо. Кривонищенко привез из закрытых распределителей «Челябинска-40»? Но и там, думаю, из дефицитных деликатесов были, скорее, «Мишка на севере» да «Каракум». При этом, как мы помним, Криво шутливо собирал на вокзале деньги «на конфеты». Опять конфеты. Если они у ребят были, то это шутка, правда, не очень понятная. А если не было, то откуда фантики-то? И если Кривонищенко привез конфеты из своего закрытого распределителя, то почему никто в дневниках не отметил этот любопытный факт? Про лапшу, которую шесть часов варили, написали, а про конфеты — нет. Или фантики обронил в избе кто-то другой, уже после ухода группы. Тогда кому еще понадобилось отправляться на богом забытый Второй Северный, да еще и с гэдээровскими конфетами?

Естественно, требует ответа и вопрос: кто и с какой целью следил за дятловцами? Об этом Варсеговым рассказал тогдашний заместитель следственного отдела прокуратуры Свердловской области Евгений Окишев:

В числе иных проверялась версия в отношении причастности лиц к гибели студентов из числа местных жителей. Нам было известно, что в тех краях содержались осужденные трибуналом за различные враждебные действия, за службу в частях СС, карательных немецких органах. Они вполне могли оказаться в числе подозреваемых. Еще мы проверяли, а не было ли конфликтных ситуаций с кем-то из лиц, кого туристы встретили по пути следования. В связи с этим мы поручили оперативным органам МВД выяснить все эти вещи. И, насколько мне известно, это было исполнено. Причем исполнено путем допроса всех лиц, которые эти сведения могли дать. И вот эти документы, с которыми вы меня познакомили, свидетельствуют, что наше задание было выполнено. В них — результат той работы.

Но вернемся к туристам.

Опять же, тяжело столько времени провести в тепле, в приятном ничегонеделании, а потом встать на лыжи с огромными рюкзаками, ночевать в палатке, в которой никак не смогли отрегулировать печку и которую надо бесконечно зашивать (зашивать будет Зина, естественно, кто ж еще). Первая ночевка в палатке — и уже зашивать? Что ж это за рухлядь такая? И, конечно, именно сейчас самое время шить полог — раньше никак нельзя было это сделать? Да, нам легко говорить, но с другой стороны, нам рассказывают про суперопытных туристов, которые вышли в супертяжелый поход и ведь не в первый! Казалось, что подготовка должна быть у них соответствующей. В том числе, и психологическая. А судя по дневникам, взаимное раздражение лишь нарастало. Даже записной весельчак Кривонищенко ругается и обвиняет друзей в предательстве.

Неудивительно, что следующая запись в общем дневнике выглядит короткой.

ДЕНЬ СЕДЬМОЙ. 29 ЯНВАРЯ 1959 ГОДА

ОБЩИЙ ДНЕВНИК ГРУППЫ ДЯТЛОВА.

29. I.59 г. День второй, когда мы идем на лыжах. Шли от ночевки на Лозьве к ночевке на р. Ауспии. Шли по тропе манси. Погода хорошая. — 13°. Ветер слабый. Часто на Лозьве встречаем наледи. Все.

Коля Тибо.

P.S. Похабно писать через два дня.

ДНЕВНИК КОЛМОГОРОВОЙ.

29.1.59

Сегодня Юрка именинник. Идем сначала по Лозьве потом на Ауспию свернули. Места красивые. Вдоль Ауспии проехали манси. Виден след, зарубки, видна тропа. На тропах часто знаки встречаются. Интересно о чем они пишут? Сейчас мансийская тропка сворачивает на юг.

Сейчас мы сидим трое: Рустик, Юрка и я. Ждем остальных. На ночлег остановились недалеко от лыжни. Мы пилим дрова с Юркой. Поговорили о прошлом. «Повеса» так «повеса».

Вот и все, что мы знаем о седьмом дне смертельного похода девяти туристов. Но и это не мало.

Во-первых, как мы отмечали, общее раздражение выразилось и в краткости общего дневника. Я бы сказал, чрезмерной краткости. Зина, например, нашла, что написать, а Тибо — именно он в этот день вел общий дневник — ограничился несколькими предложениями. Плюс нервное «все» в конце записи. Видимо, вчерашние споры сильно повлияли на настроение группы.

Если раньше Коля Тибо-Бриньоль был весельчаком и заводилой и группировал вокруг себя ребят… Вон как прижался к нему Рустем Слободин! Вон как Кривонищенко с Людой обнимаются и всем своим видом показывают, как им классно… То теперь настроение меняется.

На привалах никто больше друг друга снегом не осыпает, и, в общем, как-то не сильно бодро выглядит группа Дятлова.

И все больше места на фотографиях группы начинает занимать Семен Алексеевич «Саша» Золотарев. На фото — да. А в дневниках его по-прежнему нет. Вот они перекусывают с Зиной — на берете Золотарева перо, как у Тибо на шляпе в летнем походе. Вот они с Тибо поменялись головными уборами.

Честно говоря, даже просто смотреть на человека в берете холодно. Но они улыбаются в камеру. А руководителю похода, судя по снимкам, становится все грустнее.

Возможно, это только фантазии автора, но что-то мешает мне верить в натужное веселье, в показные улыбки, зато сразу верится в напряженность Дятлова, символически стоящего с экспонометром (кто-то еще помнит, что это такое?)

Но самое важное событие в этот день — примирение Зины и Дорошенко. Тем более, что у Юрия сегодня день рождения — 21 год. Судя по всему, у них, наконец, состоялось выяснение отношений, и что особенно важно — при совместной пилке дров. Двуручная пила она сближает.

Обратили внимание, что они втроем ждут остальных, очевидно безнадежно отставших. Кто ждет? Зина, Рустик и — конечно же, Юрка. То ли они самые сильные ребята в группе, то ли остальные ослабли, расслабились (сколько раз мы говорим это слово — «расслабились»). Это уже не группа друзей-единомышленников, похоже, что там уже каждый сам по себе.

Зато Дорошенко снова «Юрка», снова свой, снова его можно так называть в личном дневнике. И конечно странное на первый взгляд выражение «повеса» так «повеса». Именно так. В кавычках. Почему повеса-то? Из-за того, что ушел к другой девушке? Возможно. А еще и из-за песни:

В стране далёкой юга,

Где не бушует вьюга,

Жил-был красавец,

Джон Грэй, ковбоец,

Джон Грэй — силач-повеса,

Ростом был с Геркулеса,

Храбрый, как Дон-Кихот.

Рита и крошка Нэлли

Пленить его сумели,

Часто он клялся

В любви обеим,

Часто порой вечерней

Он танцевал в таверне

Танго или фокстрот.

Справка: «Джон Грей» — первый советский фокстрот, в 1924 году издан М. Блантером с текстом Владимира Масса, а позже — с идеологически выдержанным текстом Константина Подревского. На пластинку записан в Москве в 1926 году. Послужил основой дворовой песни о Джоне Грее из страны далекой юга. Вот эту дворовую песню мы тут и имеем.

Конечно Юра Дорошенко в глазах Зины Колмогоровой казался эдаким «ковбойцем», храбрым как Дон-Кихот. «Повеса так повеса» — ну правда же, звучит ласково, так же как «дурачок» вместо «дурак». Так что тут явно выяснялись отношения, явно! И хождение за ручку «с другой девчонкой» было прощено. Повеса же, что с него взять! Зато дрова он пилит не с ней, а со мной — так, мне кажется, думала Зина.

А вот Юрий Юдин резкое отрицал подобную постановку вопроса, он и слышать не хотел о камбэке Дорошенко и Колмогоровой:

31. Правда ли, что у Зины и Юры Дорошенко в походе опять «вспыхнули чувства», что они уединялись в том походе вдвоем, т. е. старались находиться вместе и дежурить вместе?

— Это все чушь! А дежурила Зина с Рустиком Слободиным.

32. Замечали ли Вы, что Игорь был неравнодушен к Зине?

— К Зине были неравнодушны все мужчины, всегда, в любой компании. И даже она сама пишет, что куда бы она не появилась, все к ней с вопросом: «ой, кажется вы — землячка, что я вас знаю». Вот у нее был такой общительный характер. Она где бы ни появлялась, заполняла собой все пространство приятным ароматом душевным.

Вряд ли Юрий Юдин может быть авторитетом в данном вопросе, ведь он покинул группу еще до начала «оттепели» в отношениях Зины и Юрия, был свидетелем только ее попытки отказаться от его варежек, дальнейшего развития он просто не видел. А вот дневники — они свидетели неопровержимые. И нам, в отличие от Юдина, видна динамика этих отношений.

Но вот в этот романтический момент наступает...

ДЕНЬ ВОСЬМОЙ. 30 ЯНВАРЯ 1959 ГОДА

ОБЩИЙ ДНЕВНИК ГРУППЫ (орфография машинописной копии).

30 января 1959 г.

Дневник пишется в пути, на морозе, на ходу.

Сегодня третья холодная ночевка на берегу Ауспии. Начинаем втягиваться. Печка — великое дело. Некоторые (Тибо и Кривонищенко) думают сконструировать паровое отопление в палатке. Полог — подвешенные простыни вполне оправдывают. Подъем в 8.30. После завтрака идем по реке Ауспии, но опять эти наледи не дают нам продвигаться вперед. Пошли берегом по санно-оленей тропе. В средине пути встретили стоянку Манси. Да, Манси, Манси, Манси. Это слово встречается в нашем разговоре все больше и больше. Манси — народ севера. Малонациональный Ханты-Мансийский н-р. с центром Салихарда — 8 тысяч человек. Очень интересный и своеобразный народ, населяющий Северный Заполярный Урал, ближе к Тюменской области. У них есть письменность, свой язык, и что характерно и особый интерес представляют лесные засечки и особые значки.

…

Погода: температура утром 17 С

днем — 13 С

вечером 26 С.

Ветер сильный, юго-западный, падает снег, облака густые, резкий перепад. Температура характерна Северному Уралу.

Это своеобразный лесной рассказ. Эти значки говорят о замеченных зверях, о стоянках, разнообразные приметы, и прочитать или разгадать их представляет особый интерес как для туриста, так и для историков.

Оленья тропа кончилась, началась торная тропа, потом и она кончилась. Шли целиной очень трудно, снег до 120 см глубиной. Лес постепенно редеет, чувствуется высота, пошли березки и сосенки карликовые и уродливые. По реке идти невозможно — не замерзла, а под снегом вода и наледь, тут же на лыжне, идем опять берегом. День клонится к вечеру, надо искать место для бивуака. Вот и остановка на ночлег. Ветер сильный западный, сбивает снег с кедра и сосен, создавая впечатление снегопада.

Как всегда, быстро разводим костер и ставим палатку на лапник. Погрелись у костра и пошли спать.

ДНЕВНИК КОЛМОГОРОВОЙ.

Идём по Ауспии айсерм.[33] Мансийская тропка кончилась. Лес хвойный. С утра солнышко было, а сейчас айсерм. Весь день шли вдоль Ауспии. На мансийской тропке стали на ночлег. Колю сегодня не заставили дежурить и дежурили мы с Рустиком. Сожгли варежки и 2-ю фуфайку Юркину. Он ругается всё время. Сегодня, наверное, будем строить лабаз.

Чем светлее, тем цифра диафрагмы больше, а диаф меньше, света на пленку меньше, больше выдержка. Диафрагма — сжатие

ДНЕВНИК НЕИЗВЕСТНОГО.

30 января.

С утра 17° — похолодало. Дежурные (повторно С. Колеватов и К. Тибо за вчерашний медленный сбор) долго разводили костер, с вечера постановили за 8 минут с момента подъема вставать и освобождать палатку. Поэтому все давно проснулись и ждут эту команду. Но бесполезно. Около 9-30 утра начался пассивный подъем. Коля Т. что-то острит с утра. Собираться никому неохота. А погода! В противоположность остальным теплым дням — сегодня солнечный холодный день. Солнце так и играет. Идем как и вчера по мансийской тропе. Иногда появляются на деревьях вырубки — мансийская письменность. Вообще очень много всяких непонятных таинственных знаков. Возникает идея нашего похода «В стране таинственных знаков». Знать бы эту грамоту, можно было бы безо всяких сомнений идти по тропе, не сомневаясь, что она уведет нас не туда, куда нужно. Вот тропа выходит на берег. Теряем след. В дальнейшем тропа идет левым берегом Ауспии, но упряжка оленей прошла по реке, а мы ломимся по лесу. При удобном случае сворачиваем на реку. По ней идти легче. Около 2-х часов останавливаемся на обед — привал. Корейка, горсть сухарей, сахар, чеснок, кофе, запасенное еще утром — вот наш обед. Настроение хорошее. Еще два перехода — пять часов — время остановки на ночлег. Долго искали место, вернулись метров на 200 назад. Место прелестно. Сухостой, высокие ели, словом все необходимое для хорошего ночлега.

2.

Люда быстро отработалась, села у костра. Коля Тибо переоделся. Начал писать дневник. Закон таков: пока не кончится вся работа, к костру не подходить. И вот они долго спорили, кому зашивать палатку. Наконец К. Тибо не выдержал, взял иголку. Люда так и осталась сидеть. А мы шили дыры (а их было так много, что работы хватало на всех, за исключением двух дежурных и Люды. Ребята страшно возмущены. Сегодня день рождения Саши Колеватова. Поздравляем, дарим мандарин, который он тут же делит на 8 частей (Люда ушла в палатку и больше не выходила до конца ужина). В общем еще один день нашего похода прошел благополучно.

Обратили внимание на то же, что и я? Ну конечно же! Группа вдрызг разругалась с Люсей Дубининой, но при этом отмечается: «еще один день прошел благополучно»! Значит ли это, что скандалы с Дубининой никого больше не волновали, психанула — да и бог с ней, достала, а у нас все хорошо? Возможно.

Загадка здесь совсем в другом, не в дурном характере Люды, которая, как мы знаем, «сама себе не рада». Проблема в том, что у Саши Колеватова день рождения 16 ноября. 30 января нет дня рождения ни у одного из участников группы. Наиболее близок по датам — предполагаемый день рождения Семена Золотарева, 2 февраля, но от 30 января до 2 февраля все же есть время. И не принято праздновать заранее. Так чей же день рождения отмечали? Единственная реальная кандидатура — это Юрий Дорошенко, 29 января, но ведь накануне это уже отмечали?! Загадка, как и все, что связано с этим походом.

Итак, некий именинник получает в подарок мандарин. Это вполне себе подарок в условиях Северного Урала и тотального дефицита. И он по-братски делит его на всех… кроме Люды. Почему? Проштрафилась: не стала вместе со всеми зашивать палатку. Палатку эту зашивают каждый божий день, она трещит по швам и рассыпается, но если ее не зашивать, то можно сдохнуть. Потому что «айсерм» — холодно по-мансийски.

Тюменский писатель Олег Архипов в книге «Смерть под грифом секретно» стремится несколько облагородить ситуацию, уверяя, что:

Бытует мнение, что группа после ссоры с Дубининой уже не была монолитной, и в таких непростых условиях текущего похода это не могло не сказаться на дальнейшем климате внутри коллектива. Самые нетерпеливые умы пытаются связать историю с палаткой и поведение в экстремальных условиях последней ночи. На мой взгляд, произошла даже не ссора. Просто Люда Дубинина продемонстрировала всем свой характер, думается мне, не в первый раз. Девушка она была сильная, волевая, самобытная и в этой ситуации отстаивала позицию до конца, даже удалившись с ужина в палатку. Деление мандарина прошло без ее скромного участия, но это не значит, что ей объявили бойкот или выговор. Делать резкие суждения на сей интересный счет, по-моему, совершенно безосновательно.

Скорее всего, Игорь переговорил с ней с глазу на глаз по поводу этой темы, тем более они прошли вместе не один сложный туристский путь. Я бы советовал помнить ранение Люды во время саянского похода и ее мужественное поведение, а не восемь долек мандарина и отказ от зашивания палатки.

Олег Николаевич пристрастен и весьма. Мы помним, как резко он протестовал против малейшей «попытки очернения» дятловцев, для него они абсолютно прекрасные светлые люди, без малейшего пятнышка, идеальные и ангелоподобные. Никакой логики в поведении Дубининой, кроме логики крайнего раздражения, нет. В походе нет «хочу — не хочу», есть общие для всех обязанности и есть руководитель, которые эти обязанности распределяет. Если каждый начнет делать только то, что хочет, добра не жди. Как Люда могла не понимать этого, ведь она — опытная туристка. Впрочем, как мы уже не раз наблюдали, опыт дятловцев вещь весьма странная.

То, что «ребята страшно возмущены», это естественно. Но и они хороши: лишить девушку несчастной дольки мандарина… Правильней было бы продемонстрировать благородство, сделать шаг навстречу, предложив ей свою дольку, это, возможно, могло бы сгладить конфликт, который в таком тяжелом походе никому не нужен. Но никто — никто! — не делает попытки сделать такой шаг. Ни руководитель, ни старший и взрослый товарищ Золотарев, которому, казалось бы, сам бог велел. Может быть это просто не отражено в дневнике? Думаю, что если бы кто-то протянул свою дольку мандарина Люде, то об этом обязательно упомянули бы.

Обычно взбрык Дубининой с отказом зашивать палатку исследователи воспринимают как очередное свидетельство ее дурного характера. Характер у нее и правда не самый легкий. Но когда девушка, которую когда-то 80 км несли на руках, и она это стоически терпела, не крича и не плача, а, наоборот, подбадривая друзей, так вот, когда эта же девушка устраивает подобные демарши — это не только плохой характер, это еще и плохая организация.

Прикиньте на себя: ваш товарищ в походе впал, мягко говоря, в уныние. Да, она зараза та еще, да, у нее характер — врагу не пожелаешь, да, она не самый популярный член группы, но вы будете сидеть и наслаждаться кисло-сладким вкусом цитрусовых, зная, что ей этот вкус испытать не придется? Будете спокойно сидеть, когда девушка ушла в палатку и больше не показывается, типа, поделом ей? Поделом ей будет в городе, а в заснеженной тайге и на морозе нет такого понятия — «поделом».

Архипов пытается приукрасить ситуацию, фантазируя о гипотетическом разговоре Дятлова с Людой, но, судя по всему, ничего подобного не произошло, ибо в группе продолжается разлад и брожение. Дежурные — Тибо и Колеватов — наказаны повторным дежурством за невыполнение обязанностей. Еще одни «опытные туристы»… Наказание не помогает: «Колю не заставили дежурить». Не заставили! Нет более четкого критерия, позволяющего понять, что группа Дятлова развалилась и развалилась окончательно. Дежурить в походе нельзя заставить или не заставить. Порядок или есть, или его нет. Дежурство — не наказание, а обязанность, но Тибо и Колеватов не воспринимают это как возможность оправдаться за плохую работу, и начинается «бунт на корабле». Игорь Дятлов больше не контролирует ситуацию, это ясно.

При этом, все прошло благополучно, и место, выбранное для ночлега — «прелестно». Черт с ней, с Дубининой этой. Вот Коля Тибо — молодец, переоделся и сел писать дневник. Это тот дневник, который «похабно писать через два дня»? В общем, вместо того, чтобы попытаться понять: что происходит с психологическим состоянием группы, руководитель занимается сухостоем и местом для костра. Тоже важно, кто бы спорил. Но этим мог бы заниматься кто угодно. А руководителю необходимо сейчас крепко задуматься о происходящем. Впереди — самое главное, впереди — цель, взятие горы Отортен. Идти туда группой, в которой царит разброд и при этом делать вид, что все «прелестно» — неправильно. И как выясняется — губительно. А в общем дневнике записано беспечное «погрелись у костра и пошли спать». И ни слова о конфликте. Прелестно, настроение хорошее, съели мандаринку, а Люда — да бог с ней, с Людой. И дальше вообще благостное «сегодня была удивительно хорошая ночевка».

Нет, ребята, «прогнило что-то в датском королевстве». На себя-то посмотрите: «собираться никому неохота», «в 9:30 — пассивный подъем». Пассивный подъем — это когда туристы не вылетают из палатки собираться в путь, пусть дежурные корячатся, они наказаны. Долго спорят, кому зашивать палатку: когда есть дисциплина, не спорят, а берут и делают. Так что раздражена не Люда Дубинина, раздражены все. И никакие наивные записи про «страну таинственных знаков» не могут скрыть состояние развала. И если это еще допустимо для «похода выходного дня» — как бы и бог с ним, перецапались, не смертельно — то для высшей категории трудности это должно быть исключено. А исследователи рассуждают о «самой опытной группе» и о том, как хорошо подобрал в нее ребят Гося Дятлов.

Ну и забавно сочетание «настроение у всех хорошее» с «он ругается все время» (думается, про Дорошенко). Если «сожгли его фуфайку», то ругань вполне оправдана, хотя фуфайку она не вернет, конечно. Обратили внимание? «Юрка», «Юркины варежки», «пилили с Юркой дрова» — при этом Юдин — «Юра», а не интимное «Юрка». Так что даже «ругается» воспринимается, как милый штрих к близящемуся примирению. Типа, сожгли мы милому фуфайку, а он ругается, глупышка, такой сердитый!

А без запасной фуфайки (то есть, без запасного ватника, которые туристы тоже с собой тащили), чья бы она ни была, зимой не сахар. Проглядели дежурные (Николая Тибо-Бриньоля «не заставили дежурить» — так вместо него заставили самых безответных, что ли?!), сожгли необходимую вещь. Да еще и позируют в ней! Можно умиляться этому, но у меня никак не получается.

В общем, плохо в группе. И если учесть близкую трагедию — то очень плохо. Помните, мы говорили о неудачном подборе членов команды? Вот оно когда стало отыгрываться. А конец, как ни печально, наступит вот-вот. Последние записи в дневниках…

ДЕНЬ ДЕВЯТЫЙ. 31 ЯНВАРЯ 1959 ГОДА

ОБЩИЙ ДНЕВНИК ГРУППЫ.

31 января 1959 г.

Сегодня погода немножко хуже — ветер (западный), снег (видимо, с елей) ибо небо совершенно чистое.

Вышли относительно рано (около 10 утра). Идем по проторенному манси лыжному следу. (До сих пор мы шли по мансийской тропе, по которой не очень давно проехал на оленях охотник.)

Вчера мы встретили, видимо, его ночевку, олени дальше не пошли, сам охотник не пошел по зарубках старой тропы, по его следу мы идем сейчас.

Сегодня была удивительно хорошая ночевка, тепло и сухо, несмотря на низкую температуру (- 18° -24°). Идти сегодня особенно тяжело. След не видно, часто сбиваемся с него или идем ощупью. Таким образом проходим 1,5–2 км в час.

Вырабатываем новые методы более производительной ходьбы. Первый сбрасывает рюкзак и идет 5 минут, после этого возвращается, отдыхает минут 10–15, после догоняет остальную часть группы. Так родился безостановочный способ прокладывания лыжни. Особенно тяжело при этом второму, который идет по лыжне, торенной первым, с рюкзаком. Постепенно отделяемся от Ауспии, подъем непрерывный, но довольно плавный. И вот кончились ели, пошел редкий березняк. Мы вышли на границу леса. Ветер западный, теплый пронзительный, скорость ветра подобна скорости воздуха при подъеме самолета. Наст, голые места. Об устройстве лобаза даже думать не приходиться. Около 4-х часов. Нужно выбирать ночлег. Спускаемся на юг — в долину Ауспии. Это видимо самое снегопадное место. Ветер небольшой по снегу 1,2–2 м толщиной. Усталые, измученные, принялись за устройство ночлега. Дров мало. Хилые сырые ели. Костер разводили на бревнах, неохота рыть яму. Ужинаем прямо в палатке. Тепло. Трудно представить подобный уют где-то на хребте, при пронзительном вое ветра, сотне километров от населенных пунктов.

ДЯТЛОВ

Символично, что последняя запись сделана руководителем группы. В принципе, понятно, что это случайность, никто же не знал, что эта запись станет последней, но все равно символично.

И, возможно, это самая важная запись для понимания случившегося. Пойдем по порядку.

1. «Вышли относительно рано». Это 10:00 — рано? Накануне 9:30 — «пассивный подъем», а теперь вообще 10 утра. Полтора часа как рассвело, солнце полчаса как поднялось, светлого времени суток остается четыре — четыре с половиной часа — и это «относительно рано»!? Нужно ли еще что-то говорить о дисциплине в группе, если для руководителя похода 10:00 — раннее утро.

2. Скорость ветра подобна скорости воздуха при подъеме самолета.

Лесничий Вижайского лесничества Иван Ремпель (ЛД 46):

Когда я ознакомился с их маршрутом высказал свое мнение, что в зимнее время итти по уральскому хребту опасно т-к там имеются большие ущелья, ямы в которые можно провалиться и кроме того там свирепствуют сильные ветры, сносят людей. Это опасение я им высказал потому, что мне этот район уральского хребта известен со слов местного жителя, сам я там не бывал. На мое высказывание они ответили что это для нас будет считаться первым классом трудностей.

Самое неблагодарное занятие — быть крепким задним умом. Наверное, в 20 с небольшим трудно верить 52-летнему лесничему: он старый, что он понимает?! Мы — молодые, мы все преодолеем! Но когда вы вышли на склон проклятой высоты 1079, она же гора Холат-Чахль, и почувствовали, что «скорость ветра равно скорости воздуха при подъеме самолета», вспомнили ли вы слова лесничего, который об этом предупреждал? И почему нужно было тем не менее пытаться подняться именно туда, на лысую гору без единого деревца, да еще разбивать там палатку? Ведь смертельный риск был понятен заранее!

Еще раз: никто их не обвиняет, никто с высоты сегодняшнего знания не пытается судить ребят 50-х, все, что волнует нас сейчас — это стремление понять причину полного отсутствия логики в действиях группы и растерянного бездействия ее руководителя. Знаменитое дятловское упорство? Желание сплотить, наконец, группу через преодоление невозможного? Самоуверенность молодых? Все вместе? Да, наверное, все вместе. Все это вместе и стало преддверием трагедии.

Пока же группа возвращается назад, измученная настолько, что нет сил развести костер, нет сил готовить ужин, перекусили всухомятку. Это их последний теплый ночлег, и, возможно, последняя ночь в их жизни.

Все, что произошло после 31.01.59, нам неизвестно. Все последующее является исключительно попыткой реконструкции событий, игрой воображения и основой для буйной фантазии записных «дятловедов». Единственное, что известно наверняка — все они погибли.

ЧАСТЬ III

ВЕРСИИ

Помните, с чего мы начали?

«…за 60 с лишним лет мы ни на йоту не приблизились к открытию тайны гибели группы студентов Уральского политехнического института. Версий — несть им числа. Разгадки нет».

Разгадки действительно нет. Есть десятки версий большей или меньшей степени достоверности, есть попытки сложить пазл, есть время от времени раздающиеся возгласы: «Тайна гибели группы Дятлова раскрыта!», но это не более, чем очередная фантазия очередного конспиролога.

Почему вот уже более 60 лет эта тайна так будоражит воображение исследователей профессионалов и исследователей любителей? Разве до этого не гибли туристы и альпинисты? Разве экстремальный спорт не подразумевает опасность для жизни? Конечно, да. Но только в этой истории соединились воедино полная необъяснимость произошедшего, невозможность собрать воедино разрозненные факты, получить достоверную картину трагедии. У любой известной версии того, что случилось на Перевале Дятлова, есть свои «за» и свои «против», а любое «против» делает бессмысленным любое «за».

И тем не менее, попыток разгадать эту загадку не меньше, чем попыток изобрести вечный двигатель, понять, что происходит в Бермудском треугольнике, выяснить, что за зверь живет в озере Лох-Несс. И точно так же легко отмахнуться от таинственности Перевала, утверждая, что есть самое простое и, одновременно, самое верное решение. Раз за разом мы вспоминаем монаха-францисканца Уильяма из Оккама, заявившего «Не следует множить сущее без необходимости». Этот монах, не всегда верно понятый, не утверждал, что решение должно быть простым. Оно может быть и сложным, но оно обязано быть полным. Ибо бритва Оккама не сводит все к примитиву, не запрещает более сложные объяснения, она лишь предлагает тот порядок рассмотрения гипотез, который должен стать наилучшим. «Отрезай лишнее!» — гласит принцип «бритвы Оккама», но бойся вместе с тем отрезать и необходимое.

Именно руководствуясь этим принципом, мы не будем рассматривать совершенно бредовые концепции вроде инопланетян, зачем-то убивших девять туристов, или медведя-шатуна, или лося-убийцы, или того хуже — снежного человека. Не думаю, что какое-то значение имеют так называемые «огненные шары» над Северным Уралом, ставшие основой многих безумных версий. Отрежем лишнее, как советовал брат Уильям, и рассмотрим версии, имеющие хоть какое-то подобие логики, хотя повторюсь, ни одна из них не является истиной в последней инстанции, а большинство из них — по-прежнему плод буйной фантазии и наукоподобных измышлений. И все же, самое интересное в этом мире — это поиски истины.

ВЕЧЕРНИЙ ОТОРТЕН

Единственный документ, хоть как-то проливающий свет на последние часы группы студентов УПИ — это забавный «боевой листок» или, если хотите, стенгазета «Вечерний Отортен». Многие спорят, был ли он написан в последнюю ночь перед гибелью или несколько раньше, но в палатке дятловцев был найден лист ватмана с вот таким текстом:

«ВЕЧЕРНИЙ ОТОРТЕН» № 1

1 февраля 1959 г.

ПЕРЕДОВИЦА

ВСТРЕТИМ XXI СЪЕЗД УВЕЛИЧЕНИЕМ ТУРИСТО-РОЖДАЕМОСТИ!

ФИЛОСОФСКИЙ СЕМИНАР

«Любовь и туризм» — проводится ежедневно в помещении палатки (гл. корпус). Лекции читают доктор Тибо и кандидат любовных наук Дубинина.

НАУКА

В последнее время в научных кругах идет оживленная дискуссия о существовании снежного человека. По последним данным, снежные человеки обитают на Северном Урале, в районе горы Отортен.

НОВОСТИ ТЕХНИКИ

Туристские сани.

Хороши при езде в поезде, на машине и на лошади. Для перевозки груза по снегу не рекомендуются.

За консультацией обращаться к гл. конструктору тов. Колеватову.

АРМЯНСКАЯ ЗАГАДКА

Можно ли одной печкой и одним одеялом обогреть 9 туристов?

СПОРТ

Команда радиотехников в составе тов. Дорошенко и Колмогоровой установила новый мировой рекорд в соревнованиях по сборке печки — 1 час 02 мин. 27,4 сек.

Орган издания профсоюзной организации группы «Хибина»

Здесь все понятно и основано на реальной жизни группы, как и положено «боевому листку». О том, над чем шутили туристы, мы уже знаем из их дневников, путь дятловцев давал обильную пищу для шуток.

Прежде всего название: четкая аллюзия на популярную газету «Вечерний Свердловск», вышедшую в свет всего за год до трагедии — 31.12.1957. Газета была легкая, бодрая, удивляла читателей тем, что весьма отличалась по стилю и от тяжеловесного и очень партийного «Уральского рабочего», и от молодежной комсомольской «На смену!». Так что название вполне соответствовало амбициям группы, собиравшейся покорить гору Отортен.[34]

Как во всякой газете, в «боевом листке» «Хибины» была «передовица», состоящая всего из одного заголовка, зато в наивном «туристском» стиле. В 1959 году, на листе ватмана, в палатке, под пронизывающим ветром Северного Урала, уже можно было позволить себе некую вольность намеком про XXI съезд КПСС. Видно, что и самих ребят забавляло спекулятивное «посвящение похода» партийному съезду. Где съезд — и где поход. О том, что съезд уже начался — 27.01.59 — группа не знала, как раз в этот день они отправились из 41 участка (где было радио, но не было газет — помните про лотерею?) на 2-й Северный, где вообще ничего не было — ни газет, ни радио, ни, конечно же, телевидения. Вообще ничего, кроме фантиков производства ГДР. Да и вряд ли партийный форум этих ребят интересовал. Просто «постебались», как сегодня бы сказали.

«Туристо-рождаемость» — совсем не то, что вы подумали. Это всего лишь увеличение количества туристов в спортивных клубах, рождение новых любителей экстремального спорта. Про скабрезные намеки на интим впоследствии вспоминал Юрий Юдин:

«Ничего подобного между нами не было. Мы все были хорошими товарищами и не более! В то время отношения между молодыми людьми были совсем иными, нежели сейчас. Мы спали вповалку в одной палатке и под одним одеялом, но никакого интима при этом не могло быть».

Даже если Юрий Ефимович и преувеличивал, приукрашивая наивность и чистоту молодежи тех лет, то ненамного.

Еще одно свидетельство тому — пресловутый «Философский семинар». Мы уже видели, что тема любви, поцелуев и отношений «девчонок и мальчишек» чуть ли не каждый вечер не давала спать юным студентам. И они сами над собой иронизировали, пытаясь быть циничнее, чем были на самом деле. Николай Тибо-Бриньоль был объявлен «доктором» (у него же была книга Фореля!), а Людмила Дубинина — только кандидатом любовных наук (очевидно, за активное участие в дискуссиях на животрепещущую тему). Так что, кто в этих спорах побеждал, намекается довольно прозрачно.

Снежный человек — бум околонаучных теорий тех лет. В 1954 году английская газета Daily Mail организована первую экспедицию по поиску «снежного человека» в Гималаях. Ничего не нашли. В 1958 году по инициативе члена-корреспондента АН СССР В. Л. Обручева была создана комиссия по изучению проблемы снежного человека, на Памир была отправлена экспедиция на его поиски. Ничего не нашли. Сведения о легендарном йети суммировал в 1957 г. К. Станюкович; часть более поздних материалов была опубликована в журнале «Техника-молодежи» (1959, № 4 и 5). То есть, теория в те годы была модной, и адептами ее были вполне серьезные ученые, так что шутка была понятна: вы все ищете в Гималаях да на Памире, а «снежные человеки» — вот они под носом, у горы Отортен. «Человеки» вместо «люди» должно было подчеркнуть комичность ситуации. Они же были «естественниками», верили в науку, а не в домыслы.

Туристские сани Колеватова — притча во языцех группы Дятлова. Будущий инженер пытался облегчить непомерную ношу: создать сани из лыж, чтобы рюкзаки ехали на них, как на лошади дедушки Славы. Не получилось. Помните запись в Общем дневнике 28.02.59? Сашка Колеватов испытывал своё приспособление и бросил. Вот и посмеялись — «новости техники». Вообще, вес и размер рюкзака были серьезной проблемой, туристы пытались хоть как-то справиться с ситуацией, вот и в дневнике отмечено в их последний день: Вырабатываем новые методы более производительной ходьбы. Первый сбрасывает рюкзак и идет 5 минут, после этого возвращается, отдыхает минут 10–15, после догоняет остальную часть группы. Тоже оказалось не слишком продуктивно. Нужны были совершенно другие технологии. Но в то время…

Почему загадка «армянская»? Из-за популярной серии анекдотов про «армянское радио». Сегодня такая неполиткорректность не прокатила бы. Тогда это было еще возможно.

Ну и, наконец — очередное подтверждение наладившихся отношений Зины и Юры: оказывается, они совместно собирали печку, да еще чересчур долго… Два опытнейших туриста, не раз бывавшие в лыжных походах, в том числе, и с изобретателем печки Дятловым, могли бы собрать это нехитрое приспособление с закрытыми глазами за считанные минуты. Но они собирают его больше часа. А до этого, как мы помним, вместе пилили дрова. Ну, и как, скажите, друзьям-товарищам было не подшутить над вновь вспыхнувшим чувством, когда черт с ней, с печкой, с дровами, побыть бы подольше друг с другом рядом, обсуждая и «повесу», и обиду, и деревенские обычаи, и как жить дальше. Удивительно, что они ее вообще за час собрали, могло бы быть намного дольше.

Стоп! Тибо, Дубинина, Колеватов, Дорошенко, Колмогорова… Дятлов слишком серьезен в руководстве походом, чтобы над ним шутить, стенгазету выпускают, скорее всего, весельчаки Кривонищенко и Слободин, тоже не дураки, чтобы сами над собой посмеяться, а где же Золотарев? Ни слова, ни звука, ни намека, ни напоминания. Как растворился после Серова: последнее упоминание о нем 24 января в Общем дневнике группы, который вел Юдин. Да и то только про то, что лектором он оказался никудышным. Но ведь он был же он в походе! Золотарев — вот он, на всех фотографиях, обнимается с девушками, меняется с Тибо шляпами, торит лыжню наравне со всеми. То есть, нет сомнений, что был он в походе, и был в нем не последним человеком! А все как в рот воды набрали в эту неделю. Так куда же он исчез? Неужели за целую неделю никак себя не проявил? Ничего не сделал, что стоило бы упоминания?

Согласитесь, что это по меньшей мере странно. Или группа «Хибина» так и не приняла его в свою «профсоюзную организацию»? Чего ж тогда обнимались и дурачились?

ПОИСКИ ПРОПАВШИХ

Пожалуй, наиболее разработанная часть истории — это поиски не вернувшейся в срок группы Дятлова. Подробные допросы свидетелей, воспоминания, интервью — все это давно изучено, сто раз обсуждено и, честно говоря, уже не интересно. Есть, как всегда, сухие факты, а все остальное — все те же домыслы.

Группа не прислала телеграмму ни 12 февраля, как было договорено, ни 15-го, о чем должен был, по идее, передать Юдин. Руководство турклуба это молчание почему-то не взволновало, вместо него забеспокоились брат Георгия Кривонищенко — Игорь, обеспокоился вернувшийся из похода Юрий Блинов, заволновались сестра Колеватова Римма, родители Дубининой, Кривонищенко и Слободина. Руководитель спортклуба УПИ Л. Гордо и зав. кафедрой физвоспитания А. М. Вишневский решили немного подождать: вдруг все обойдется, и группа просто задержалась. Но когда в ночь с 16 на 17 февраля Вижай не подтвердил возвращение туристов, стало понятно: что-то пошло не так.

Дальше начинается привычный бардак: выяснилось, что маршрутную книжку Дятлов в спортклуб УПИ не сдавал, и никто теперь не знает, каким маршрутом они шли. Маршрут восстановило не руководство спортклубом, как полагалось бы, а Римма Колеватова, именно она передала его спасателям 19 февраля. Утром 20 февраля в Ивдель вылетели Лев Гордо и Юрий Блинов. Пошла четвертая неделя…

Только 22 февраля были сформированы три группы поисковиков, составленные из студентов и сотрудников УПИ, имевших туристский и альпинистский опыт, — группы Бориса Слобцова, Моисея Аксельрода и Олега Гребенника. Группу под руководством Владислава Карелина (того самого, кого вела в вальсе Зина Колмогорова) решили перебросить в район поисков прямо из их похода.

К поискам присоединились военные — группа капитана А. А. Чернышёва, группа оперативных работников с розыскными собаками старшего лейтенанта Моисеева, курсанты школы сержантов СевУралЛага под командованием старшего лейтенанта Потапова и группа сапёров с миноискателями под командованием подполковника Шестопалова. Участие в поисках военных потом стало основой для многочисленных конспирологических теорий. Но для тех, кто жил в то время, ничего странного или подозрительного в этом не было: никакого МЧС тогда не существовало и поисками занимались «специально обученные люди». А кто был специально обучен и беспрекословно подчинялся приказам? То-то и оно.

Руководителем поисков на данном этапе был назначен мастер спорта СССР по туризму Евгений Масленников, начальником штаба (ну как без начальника штаба? Никак нельзя!) стал преподаватель спецкафедры УПИ (ЛД 307) полковник Георгий Ортюков.

К поискам привлекли охотников-манси, заплатив им немалые деньги — по 500 рублей в день. Помните среднемесячную зарплату в те годы? 777 рублей. В месяц. Были вызваны радисты-геологи.

26 февраля Борис Слобцов и Михаил Шаравин вышли к палатке группы, которую обнаружили на склоне горы Холатчахль.

ПРОТОКОЛ

места обнаружения стоянки группы туристов тов. Дятлова Игоря (ЛД 2)

…

Место ночлега находится на Северо-Восточном склоне высоты 1079 в истоках реки Ауспии. Место ночлега находится в 300 м. от вершины горы 1079 под уклоном горы 30°. Место ночлега представляет из себя площадку, выровненную от снега, на дне которой уложены 8 пар лыж. Палатка растянута на лыжных палках, закреплена веревками, на дне палатки разосланы 9 рюкзаков с разными личными вещами участников группы, посланы сверху телогрейки, штурмовки, в головах 9 пар ботинок, обнаружены также брюки мужские, также валенки три пары, также обнаружены теплые меховые куртки, носки, шапка, лыжные шапочки, посуда, ведра, печка, топоры, пила, одеяла, продукты: сухари в двух мешках, сгущенное молоко, сахар, концентраты, записные книжки, план маршрута и множество других мелких вещей и документов и фотоаппарат и принадлежности к фотоаппарату.

В протоколе, составленном 28 февраля, через три дня после обнаружения, не указано, что ребят никто не проинструктировал, они просто не знали, как себя вести на месте происшествия и что делать с обнаруженными артефактами. Поэтому 20-летние студенты Слобцов и Шаравин схватили лежавший рядом с палаткой ледоруб и разрубили брезент, чтобы залезть внутрь.

ШАРАВИН:

Мы были в каком-то шоке. Основной вопрос был тогда, действительно, такой: можем мы их живыми найти или нет. Судя по следам, было понятно, что они босиком ушли вниз по склону. Исходя из этого не сложно было предположить, что с ними произошло что-то серьезное и мы их уже вряд ли живыми найдем. Но надежда у нас, молодых ребят, оптимистов по своей натуре, еще была. Мы тогда, кстати, 26-го вечером распили флягу спирта, которую взяли из палатки Дятлова. И пили за здравие, за надежду найти ребят. Только наш проводник, местный охотник Иван Пашин, сказал, что пора пить не за здравие, а за упокой.

СЛОБЦОВ (ЛД 299):

Был воткнут ледоруб, на палатке на снегу лежал фонарь карманный, китайский, который, как установили впоследствии, принадлежал Дятлову. Не понятно было то, что под фонарем был снег примерно 5-10 см толщиной, над фонариком снега не было, по бокам был немного присыпан снегом. Фонарик взял я первым и обнаружил, что он не был включен. Когда включил я, то зажегся свет

Короче, своими действиями ребята — из самых лучших побуждений! Так часто бывает — похоронили возможность тщательно исследовать палатку на месте происшествия, собрать артефакты, описать все, как положено криминалистам, а не «другие мелкие вещи», в общем, по большому счету, палатка больше фактологического интереса не представляла.

Прошло почти четыре недели (если считать, что трагедия произошла в ночь с первого на второе февраля). На следующий после обнаружения палатки день, 27 февраля, под кедром в полутора километрах от палатки были обнаружены трупы Кривонищенко и Дорошенко (принятого первоначально за Золотарева). В 300 метрах вверх по склону был найден труп Дятлова, а еще в 300 метрах вверх по склону — тело Колмогоровой. Через неделю, 5 марта, розыскная собака обнаружила под слоем снега труп Рустема Слободина.

Партийное руководство поняло, что дело пахнет керосином. Пять трупов и еще четверо пропавших без вести — это ЧП. А что надо делать, когда наступает критическая ситуация? Надо срочно становиться во главе всего, что можно, чтобы потом отчитаться и заявить, что «под нашим чутким и неусыпным руководством была проделана большая работа». Всю вину в случае чего свалить на исполнителей. Хорошо известный партийный способ. Так что 28 февраля была создана чрезвычайная комиссия Свердловского обкома КПСС во главе с заместителем председателя облисполкома В. А. Павловым и заведующим отделом обкома КПСС Ф. Т. Ермашом (впоследствии известным киношным начальником — председателем Госкино СССР). В начале марта комиссия прибыла в Ивдель, чтобы официально возглавить поиски (а то до этого некому руководить было — см. список начальства).

Дополнительным стимулом стал проходивший в эти дни в Свердловске мировой чемпионат по конькобежному спорту. Не приведи Господь, иностранцы и их щелкоперы что-то пронюхают — потом греха не оберешься. Лучше в Ивдель и лично проследить. За чем? За всем.

Потом эту свистопляску высокого руководства сторонники теорий заговора воспримут как доказательство особого внимания, мол, неспроста столь высокое начальство ломанулось в Ивдель, что-то тут пытались то ли скрыть, то ли открыть. Задницу прикрыть они пытались, а не тайну. Отвечать никому неохота.

Прикрыть это самое место пытались еще и особо цинично: уговаривали родителей погибших туристов похоронить их детей в Ивделе, в 590 км от Свердловска, чтобы не таскались они на могилы, не будоражили народ, а так, глядишь, все и забудется. Но, слава богу, родители встали стеной. 9 марта прошли первые массовые похороны: на Михайловском кладбище Свердловска похоронили Колмогорову и Дорошенко, а Кривонищенко — на Ивановском кладбище. Зина и Юра в последний раз оказались рядом. 10 марта на Михайловском кладбище похоронили Дятлова и Слободина.

Довольно кощунственно в этой связи выглядит эпизод, который приводит О. Архипов:

Юрий Ефимович рассказал мне, что с ним вскоре после трагедии лично изъявил желание встретиться сам Кириленко, первый секретарь Обкома партии, который был в курсе происходящего. Юдина сняли с лекций, и он отправился в Обком партии вместе с Тиуновым, который заметно нервничал. Кириленко вышел из своего просторного кабинета, подошел к Юдину и обнял его.

Трогательное объятие одного из самых одиозных, ортодоксальных и, одновременно, бесцветных членов Политбюро? Ох, слабо верится в такую сентиментальность! А. П. Кириленко был первым секретарем Свердловского обкома с 1955 по 1962 год. А до этого успел побывать главой партийных организаций в Николаеве и Днепропетровске, так что связь его с Уралом исключительно карьерная. В 1962 г. был участником подавления выступления рабочих в Новочеркасске.

Интересно, что провоевав в должности члена Военного совета 18 армии восемь месяцев, Кириленко не получил ни одной награды. За этот же период заместитель начальника политуправления Южного фронта бригадный комиссар Л. И. Брежнев получил орден Красного Знамени.

В начале 70-х годов Кириленко входил в руководящую четвёрку секретариата и политбюро: Брежнев, Подгорный, Суслов и Кириленко, который курировал весь военно-промышленный комплекс СССР.

По мнению коллег, он

«был неустойчивый человек, очень мнительный, далеко не лишён подхалимства», «очень неприятное впечатление на всех… весьма образованных и опытных людей, производило его косноязычие, с возрастом усугублявшееся». «Его высокомерно назидательный тон бил по нервам, а косноязычие приводило к тому, что разговор с ним превращался в сплошную муку, никак нельзя было понять, что он хочет сказать»

(Википедия)

И вот этот высокомерный партийный функционер, так, понимаешь, расчувствовался, что встал и обнял какого-то там студента? И что, это сам Юдин рассказывал? Не верю. Вот ни секунды не верю в эту сказочку. Это просто лишний раз демонстрирует, какими слащавыми «подробностями» пытаются приукрасить трагическую историю, создавая легенду вместо поиска истины.

Поиски туристов длились до начала мая, когда в ручье обнаружили четверых дятловцев, примерно в 50–70 м от кедра, где были найдены Кривонищенко и Дорошенко:

(ЛД 386)

4 мая 1959 г. в 75 метрах от костра, по направлению к долине четвертого притока Лозьвы, т. е. перпендикулярно к пути движения туристов от палатки, под слоем снега в 4–4,5 метрах, обнаружены трупы Дубининой, Золотарева, Тибо-Бриньоль и Колеватова. На трупах, а так же и нескольких метрах от них обнаружена одежда Кривонищенко и Дорошенко — брюки, свитры. Вся одежда имеет следы ровных разрезов, т. к. снималась уже с трупов Дорошенко и Кривонищенко.

Погибшие Тибо-Бриньоль и Золотарев обнаружены хорошо одетыми, хуже одета Дубинина — ее куртка из искусственного меха и шапочка оказались на Золотареве, разутая нога Дубининой завернута в шерстяные брюки Кривонищенко. Около трупов обнаружен нож Кривонищенко, которым срезались у костра молодые пихты. На руке Тибо обнаружены двое часов — одни из них показывают 8 часов 14 минут, вторые — 8 часов 39 минут.

Травмы ребят были чудовищными — сломанные ребра, пробитые черепа, отсутствие глаз у Золотарева и Дубининой, отсутствие языка у Люды. 12 мая 1959 года Колеватов, Тибо-Бриньоль и Дубинина (в свой день рождения) были похоронены на Михайловском кладбище, Золотарев — на Ивановском, рядом с Кривонищенко.

28 мая 1959 года уголовное дело было прекращено за отсутствием состава преступления. Причина трагедии была определена удивительным образом:

(ЛД 387)

Учитывая отсутствие на всех трупах наружных телесных повреждений и признаков борьбы, наличие всех ценностей группы, а также принимая во внимание заключение судебно-медицинской экспертизы о причинах смерти туристов, следует считать, что причиной гибели туристов явилась стихийная сила, преодолеть которую туристы были не в состоянии.

Согласитесь, роскошная формулировка! Почему-то сразу вспоминается Роберт Льюис Стивенсон, в его стиле. Но! Стихийная сила стихийной силой, а виновных все равно надо найти и примерно наказать, вот тогда точно будет понятно, что «проведена большая работа». Бюро Свердловского горкома КПСС наказало: директора УПИ Н. С. Сиунова (за что?), секретаря партбюро Ф. П. Заостровского (за что?), председателя профкома УПИ В. Е. Слободина (однофамилец погибшего Рустема, из-за этого была одно время путаница, но и тут непонятно за что), председателя городского союза добровольных спортивных обществ В. Ф. Курочкина и инспектора союза В. М. Уфимцева. Председатель правления спортклуба УПИ Л. С. Гордо был снят с работы. Вот тут, пожалуй, можно было бы согласиться. Хотя, несмотря на это, Гордо на своем месте все же остался и работу продолжил. Так что все эти «меры» были чистым очковтирательством «для галочки».

Дело было отправлено в Москву для проверки Прокуратурой РСФСР и возвращено в Свердловск 11 июля 1959 года. Официально гриф секретности делу не присваивался, но по распоряжению прокурора Свердловской области Н. Клинова дело какое-то время хранилось в секретном архиве, затем его передали в государственный архив Свердловской области.

«Распространённое мнение, будто со всех участников поисков группы Дятлова была взята подписка о неразглашении увиденного в течение 25 лет, документально не подтверждено. В материалах уголовного дела хранятся лишь две подписки (Ю. Е. Ярового и Е. П. Масленникова) о неразглашении материалов предварительного следствия в соответствии со статьёй 96 УК РСФСР от 1926 года, действие которых прекратилось с прекращением уголовного дела».

(Википедия)

КОНСПИРОЛОГИЯ НА МАРШЕ

Полная неизвестность и таинственность — мнимая или реальная — случившегося, запутанность формулировки причины трагедии, частичная засекреченность (или слухи о секретности) дела — все это немедленно породило уйму теорий, одна другой страшнее. Рассмотрим, как и предполагалось, очень кратко и только основные из них.

Но прежде всего — отметим странности и нестыковки.

Фонарь на скате палатки, обнаруженный 26 февраля и опознанный как китайский фонарик Дятлова (ЛД 299). Пролежал почти целый месяц — и включился. Как так? Неужели батарейки выдержали 4 недели на жутком морозе? И как он там, на скате, оказался, если студенты срочно покинули палатку? Была теория, что он был оставлен как ориентир, чтобы потом в темноте найти палатку, но тогда он и пары часов не проработал бы. В этих китайских фонариках устанавливались батарейки R20 (элемент D) с угольно-цинковым элементом.

«Батарейки с солевым электролитом, они же цинк-углеродные (на упаковках солевых батареек производители обычно не указывают химический состав) — самые дешёвые химические источники тока из существующих. На серьёзную нагрузку не рассчитаны: в фонаре их хватит на минут пятнадцать, а в фотоаппарате может не хватить и на один кадр. При отрицательных температурах их емкость стремится к 0».

И вдруг — о, чудо! — через почти месяц фонарь заработал. Это как?

Борис Слобцов (ЛД 299):

Не понятно было то, что под фонарем был снег примерно 5-10 см толщиной, над фонариком снега не было, по бокам был немного присыпан снегом. Фонарик взял я первым и обнаружил, что он не был включен. Когда включил я, то зажегся снег.

Правда же, очень странно? Зажегся, конечно, свет, а не снег, в Уголовном деле просто опечатка.

Еще одна странность: разрезы палатки изнутри. Кто их сделал и с какой целью? Тут вновь мы сталкиваемся с «высоким профессионализмом следствия»: то, что разрезы были сделаны изнутри, вообще-то увидела случайно проходившая мимо портниха, пришедшая по совершенно другому вопросу. Так, может, эти разрезы вообще непонятно откуда взялись? Мы же помним, что палатка буквально расползалась в руках от ветхости. Так или иначе, сейчас уже ничего не установишь: палатка дятловцев, говорят, долго валялась на каком-то складе, а потом исчезла. «Потерялась». Поэтому считается, что она была разрезана изнутри. Кстати, кто-то представляет себе, что такое разрезать ножом брезент палатки? В темноте? Да еще срочно, чтобы покинуть ее мгновенно? Впрочем, тут могла быть подспорьем ветхость материала. А после многочисленных видео реконструкций трагедии, разрезание палатки изнутри с целью аварийной эвакуации стало признанным доказанным фактом. Как инсценированный С. Эйзенштейном «штурм Зимнего», который считается чуть ли не документальным свидетельством.

Еще «непонятка»: почему группа разделилась? Как мы помним, двое остались у костра под кедром, трое отправились вверх по склону к палатке (по всей видимости), четверо ушли вниз к ручью. Что заставило ребят так разойтись, ведь вместе было бы легче? Или случилось что-то, из-за чего это стало необходимым?

Разделение группы совершенно необъяснимо. Почему одни были одеты, а другие — в нижнем белье? Почему одни замерзли насмерть, а другие погибли от травм: проломленные черепа, разрушенная грудная клетка? Есть теория, что Дятлов и Колмогорова пошли к палатке за вещами для остальных. Почему они, а не те, кто был лучше одет — Золотарев, Колеватов? А потом, по пути к палатке, получается, Дятлов упал, а Колмогорова просто пошла дальше, бросив товарища, с которым была не в одном походе? А когда и почему ушли те четверо, что были найдены в ручье? Вопросов масса, ни на один из них нет однозначного ответа. Да что там «однозначного» — ни логичного, ни психологичного.

Но самый большой ажиотаж в среде дятловедов вызвали следы радиации на одежде членов группы:

…была установлена максимальная загрязненность на отдельных участках одежды:

свитр коричневый от № 4 — 9900 расп/мин со 150 см 2

нижняя часть шаровар от № 1 — 5000 расп/мин со 150 см 2

пояс свитра от № 1 — 5600 расп/мин со 150 см 2

(ЛД 371)

Опытная промывка одежды показала, что загрязнение снимается, процент отмывки колеблется от 30 % до 60 % (промывка одежды производилась в проточной холодной воде в течение 3-х часов).

При определении вида излучения установлено, что активность имеет место за счет бета-частиц. Альфа-частицы и гамма-кванты не обнаружены. Отсутствие соответствующих приборов и условий в лаборатории не позволило провести радиохимический и спектрометрический анализ для определения химической структуры излучателя и энергии его излучения.

(ЛД 373)

Так как автор не является специалистом в ядерной физике, то обратимся к тем, кто в этом действительно понимает:

Радиация не имеет отношения к гибели тур группы Дятлова. Радиологической экспертизой это установлено. Сама радиологическая экспертиза из уголовного дела так же изъята (стоит подпись следователя Л. Н. Иванова), мне не удалось найти подтверждений что она вообще относится к уголовному делу. Превышение радиоактивного фона на одежде погибших было столь ничтожным, что говорить о какой-то радиации просто смешно. И профессор Лощаков И. И., и позже профессор Гаврин Ю. Н. из СПбГПУ (физики-ядерщики «Политеха»), узнав, о каких уровнях заражения по числу распадов идет речь, сразу заявили, что подобные «уровни» превышения естественного фона (в 2–3 раза) настолько невелики, что их не следует воспринимать всерьез. А есть ли собственно смысл обсуждать радиацию?

Мне, как и многим другим, кажется, что действительно, обсуждать радиацию нет смысла. Зато сколько красивых теорий было построено на этом факте! Как соблазнительно найти нечто атомное, ядерное, разведывательное и шпионское! Но процитируем скромную фразу в отчете по радиационному анализу:

Пробы тканей человека, погибшего при аварии автомашины в городе Свердловске, показали также наличие естественного радиологического элемента Калия-40 примерно в тех же количествах, что и в таблице № 1.

Таким образом, результаты исследований в таблице № 1 и № 3 не превышают усредненных данных по содержанию радиоактивных веществ в органах человека и могут быть обусловлены за счет естественного радиоактивного Калия-40.

(ЛД 374)

Любой желающий может сегодня ознакомиться с Уголовным делом, неоднократно опубликованным в интернете на самых разных платформах. Но не дадим скучным фактам разрушить красивую теорию!

Ну и наконец самая большая загадка: личность Семена Алексеевича Золотарева, представлявшегося Сашей, да так, что даже на памятнике дятловцам на Михайловском кладбище у него инициалы А. А., а не С. А., как должно было бы быть, да и фамилия написана с ошибкой — Золатарев.

Ну, ошибка — это бы ладно, но самое странное не это. Странности возникают при чтении «Акта исследования трупа Золотарева»

…произведено исследование трупа гр. Золотарева Александра Алексеевича,[35] 37 лет, для установления причины смерти.

…

На верхней челюсти справа две коронки и зуб из белого металла, на нижней челюсти четыре коронки из белого металла.

…

На тыле правой кисти у основания большого пальца татуировка «Гена». На тыле правого предплечья в средней трети татуировка с изображением «свеклы и букв + С», на тыле левого предплечья татуировка с изображением «Г. С» «ДАЕРММУАЗУАЯ», пятиконечная звезда и буквы «С», букв «Г+С+П = Д» и цифры «1921 год».

(ЛД 349–350)

В воспоминаниях страшный разнобой: одни говорят, что у Золотарева была одна золотая коронка, а в Уголовном деле их то ли пять, то ли семь. Племянницы Золотарева вообще не помнят никаких татуировок и железных коронок. Не помнит татуировок и коронок и Евгений Постоногов, с которым Золотарев вместе работал на Коуровской турбазе.

— Во время походов мы ночевали в избах. Там везде рукомойники. Емкости, в которые сверху воду заливаешь, а внизу что-то типа клапана. Дергаешь эту «пипку» вверх, и вода льется. Семен, как и все мы, закатывал рукава, чтобы не забрызгать их. Я видел его руки. Татуировки не пропустил бы. Как художник, всегда четко подмечаю детали. В детстве мы жили в Сосьве (Серовский район Свердловской области). Там много было лагерей. Мыться мы с отцом ходили в общую баню. И там я постоянно видел разных татуированных людей. Я их запоминал, мне интересно было. Если бы у Семена было что-то подобное, я бы сразу обратил внимание. Но руки его были чистыми. В этом я уверен абсолютно.

Да, это крайне интересно, потому что татуировки-то эти были на очень видных местах и разбросаны по телу обильно. Особенно умиляет свекла, которая вполне может быть тузом пик,[36] а вот Г. С., звезда и С, Г+С+П=Д, 1921 и особенно таинственная ДАЕРММУАЗУАЯ вводят исследователей в ступор.

Свет на эту историю могла бы пролить эксгумация тела Семена Золотарева, но она неожиданно только все запутала. Исследователи Варсеговы добились разрешения на проведение ДНК-экспертизы, для чего тело Золотарева было извлечено из могилы на Ивановском кладбище. Вот, что выяснилось:

Первое исследование было проведено еще в мае. Его сенсационные результаты генетик Алексей Гарковенко озвучил в эфире Первого канала: «Близкого родства между человеком, захороненным в могиле, и родственниками Семена Золотарева установить не удалось».

Вывод, признаться, нас ошеломил. И мы решили провести повторный анализ. Но на сей раз не в частной лаборатории, а в Российском центре судебно-медицинской экспертизы Минздрава РФ (РЦ СМЭ). Итоги прокомментировал руководитель исследования, профессор, доктор биологических наук, лауреат Государственной премии России, эксперт РАН Павел Иванов. Именно он более 20 лет назад разработал и внедрил в экспертную практику методику ДНК-исследования.

— Почему данные повторной экспертизы целиком расходятся с первыми результатами?

— Они не смогли получить приемлемые для анализа результаты, но выдали за приемлемые то, что было непригодно. И получили неправильный вывод. Иными словами, они обработали один участок, не нашли в нем совпадений и заявили, что «родство не установлено». Но надо было просто сказать: «К сожалению, нет данных по этому человеку, которые мы могли бы сравнивать». А ДНК живого человека (племянницы) они правильно определили. И во время повторного исследования мы сравнили полученные результаты из кости с уже готовыми результатами племянницы. И сделали противоположный вывод.

От авторов.

Итак, повторная экспертиза, проведенная на сей раз столь авторитетным ученым как Павел Иванов, показала, что ДНК человека, похороненного под табличкой «Семен Золотарев», совпадает с ДНК родной племянницы Семена Золотарева. Но этот факт не отвергает версию иных исследователей, подозревающих, что под именем Семена мог скрываться его родной брат Николай, который, согласно архивным документам, работал у немцев и пропал бесследно в годы войны. Поэтому мы пока не можем поставить жирную точку на этом расследовании.

Традиционно тест ДНК считается самым точным и достоверным доказательством чего бы то ни было. Однако, это далеко не всегда так. Напомнить результаты ДНК-экспертизы останков царской семьи?

В 1993 году подлинность останков семьи Николая II была подтверждена специалистами министерства внутренних дел Великобритании совместно с российской Академией наук.

В 2001 году Татцуо Нагаи и Ташуо Оказаки провели ряд исследований, сравнивая ДНК останков, найденных под Екатеринбургов, с образцами ДНК родственников Николая Второго. Японские ученые сделали анализ капли пота, найденной на одежде Николая II, а также волос, ногтей и костей его брата — Великого князя Георгия. Кроме того, объектом исследования стали образцы крови скончавшегося в 1993 году Тихона Куликовского-Романова, сына Великой княжны Ольги, самой младшей сестры Николая II. После сопоставления результатов исследований, Нагаи и Оказаки заявили, что сразу по пяти позициям сравнительные генетические характеристики не совпали.

В 2004 году в генетической лаборатории Стэнфордского университета и Лос-Аламосской национальной лаборатории США генетиками Львом Животовским и Алеком Найтом был проведен сравнительный анализ генетического кода императрицы Александры Федоровны, данные о котором находились на тот момент в публичном доступе, и биоматериала родной сестры царицы Елизаветы Федоровны, останки которой покоятся в Иерусалиме. Анализ показал, что родство людей, чьи геномы подверглись сравнению, полностью исключается.

В 2015 году было опубликовано официальное заключение Института общей генетики РАН, что экспертизы завершены и сомнений в принадлежности останков императору Николаю II и членам его семьи у генетиков нет.

Это так, вкратце. Все — ученые, все — специалисты, все — эксперты, что в России, что за ее пределами — и утверждают диаметрально противоположные вещи на основании одних и тех же тестов. Как быть? Получается, что и ДНК-экспертиза не дает однозначных ответов. Кому верить?

Автор этих строк верит в логику и реализм. Раз уж в вопросе о ДНК такой разнобой у Самых Главных Специалистов, то верить в безусловную точность и бесспорность этого анализа нужно с большой осторожностью.

Ну и по поводу пресловутого брата Золотарева — Николая. Мы помним, что Семен 1921 года рождения. А Николай намного старше — 1903 г. р. То есть, в момент похода дятловцев чудесно спасшемуся от расстрела полицаю было бы лет 55–56. Вряд ли можно было бы принять 55-летнего Николая за 38-летнего Семена, особенно, учитывая, что в те годы люди выглядели намного старше своих лет, не так, как сейчас. Мужчина 60-ти лет считался уже хоть и не глубоким, но стариком, выходил в этом возрасте на пенсию, считалось, что он не может более продуктивно работать. Похож Золотарев на пенсионера? Не очень. Да и справляться с физическими нагрузками для 20-летних туристов может далеко не каждый 50-летний. Вряд ли в поход с дятловцами шел Николай, не сходится.

А теперь давайте разберемся с самыми популярными версиями (все охватить просто нет никакой возможности!), овладевшими умами «дятловедов». Поехали.

«КОНТРОЛИРУЕМАЯ ПОСТАВКА» АЛЕКСЕЯ РАКИТИНА

Пожалуй, самая популярная на данный момент версия, несмотря на ее исключительную экстравагантность. Сторонники «контролируемой поставки» утверждают, что только она четко и логично объясняет все странности этого дела. Давайте посмотрим.

Мы уже немного касались некоторых деталей этой версии, когда изучали известные нам вехи жизненного пути Семена Золотарева, но сейчас поговорим о них более подробно.

В книге «Смерть, идущая по следу!» (интернет вариант) и в более полном ее издании «Перевал Дятлова: загадка гибели свердловских туристов в феврале 1959 года и атомный шпионаж на Урале» (напоминает «Жизнь, необыкновенные и удивительные приключения Робинзона Крузо, моряка из Йорка, прожившего 28 лет в полном одиночестве на необитаемом острове у берегов Америки близ устьев реки Ориноко, куда он был выброшен кораблекрушением, во время которого весь экипаж корабля, кроме него, погиб, с изложением его неожиданного освобождения пиратами; написанные им самим» — название, которое совершенно справедливо сократили до просто «Робинзона Крузо», так что и мы сократим название книги Ракитина до просто «Ракитин») он выдвигает версию о том, что трое участников группы Дятлова — Золотарев, Кривонищенко и Колеватов — были сотрудниками КГБ под прикрытием. Они должны были при встрече передать иностранным агентам важную дезинформацию по поводу советских ядерных технологий, но вражеские агенты либо раскрыли этот план, либо нечаянно демаскировали себя и потому убили всех членов группы Дятлова.

Безумие зачастую бывает очень логичным. Особенно, когда пользуешься неубиваемым аргументом «а что, если…»

Вот что безусловно можно поставить в заслугу Ракитину — так это то, что он перелопатил гигантский материал и подробнейшим образом рассказал об интересе иностранных спецслужб к ядерным секретам СССР. В принципе, никакой тайны в этом нет: американцы очень интересовались советскими разработками, точно так же, как Советский Союз очень интересовался американскими. Это логично. Но у Ракитина все систематизировано, подкреплено документами, фактами и фотоматериалами. Весьма добросовестная исследовательская работа.

Остальное — гораздо проблематичнее. Так часто бывает. Тщательное изучение фактов еще ничего не означает, оно может привести к совершенно нелогичным выводам. Что же заставляет Ракитина считать, что на Северном Урале в районе высоты 1079 Холат-Чахль произошла «контролируемая поставка» ЦРУ одежды с признаками радиации? Прежде всего, личность Семена Золотарева.

Принцип «а что, если…», как мы уже видели, легко и непринужденно трансформируется в «доказано, что…» Выше мы разбирались с тем, как ловко перемещения понтонера сержанта Золотарева по частям и соединениям фронта превращаются из предположения, что он восполнял убыль тайных агентов, в уверенность:

Можно не сомневаться в том, что Золотарев был «конфиденциальным сотрудником» Управления СМЕРШ 2-го Белорусского фронта на завершающем этапе Великой Отечественной войны…Какие-то его личные качества и заслуги привлекли внимание высокопоставленных сотрудников военной контрразведки, выделивших его из общей многотысячной массы «конфиденциальных сотрудников».

Откуда такой мощный вывод? На чем основана такая уверенность? Почему «можно не сомневаться»? Это неважно. Главное, что зерно вброшено в хорошо унавоженную почву и сомнений в том, что сержант-понтонер был «конфиденциальным сотрудником СМЕРШ фронта», у читателя оставаться не должно.

Ракитин, со своей стороны, уверен, что Золотарев прошел спецподготовку в Минском институте физкультуры — не удержавшись и тут от ничем не подтвержденного допущения, превращенного в факт: «Дело в том, что спецфакультеты в институтах физической культуры — это факультеты, призванные готовить диверсантов-партизан на случай ведения военных действий», — пишет Ракитин, уверяя, что именно таким образом Золотарев стал агентом КГБ и был направлен для выполнения особо важного задания на Урал. Ну, про «спецфакультеты» выше сказано достаточно.

Почему уроженца Кубани отправили на Урал? Родина потребовала. «Не говори, что родина может для тебя сделать, спроси, что можешь для нее сделать ты».

«Спецфакультеты давали специализированную подготовку руководителя диверсионного подразделения — это прежде всего касалось знаний минно-взрывного дела, практики захвата пленного и ведения интенсивного допроса, разведки объекта и проникновения на него, организации взаимодействия с легализованной агентурой, устройства тайников и всевозможных ловушек, знаний и навыков маскировки как на местности, так и оперативной (изменение внешности, использование поддельных документов, легендирование и легализация). Разумеется, студенты спецфакультетов отбирались МГБ и рассматривались как кадровый резерв спецслужбы, хотя они не являлись штатными сотрудниками и не привлекались к повседневной оперативной работе территориальных органов госбезопасности. Работа спецфакультетов курировалась местными органами госбезопасности, и лица, зачисляемые для обучения, вставали на специальный учет спецслужбы. Куда бы выпускники спецфакультетов ни направлялись после окончания вуза, везде им надлежало встать на учет территориального органа госбезопасности и в случае начала боевых действий (или иной чрезвычайной ситуации) они немедленно послушали в распоряжение упомянутого органа»

Откуда такая подробная информация? Оттуда. Помните героя Юрия Никулина в «Бриллиантовой руке»? Жена его спрашивает:

— Сеня (!), откуда у тебя деньги и пистолет?

— Оттуда, — мычит подвыпивший Горбунков. «Оттуда!» — ахает жена и моментально решает, что муж ее стал шпионом.

Логика в данном случае срабатывает в точности, как у героини Нины Гребешковой. Никаких документов, свидетельств, фактов, чего бы то ни было Ракитин не приводит. Принимайте это как данность. Но все равно версия работает в среде поклонников-дятловедов!

Впрочем, хватит сарказма, в книге Ракитина таких фантазий и их верных спутников — нестыковок и допущений — тьма. Главное, что, по мнению автора, Золотарев является руководителем группы, призванной осуществить поставку агентам ЦРУ зараженных радиацией предметов одежды. Почему? Все потому же. А иначе с какой стати взрослый дядя идет со студентами в поход? Не за разрядом же! Да и радиация была найдена на одежде некоторых участников похода. Как и на одежде погибшего в ДТП жителя Свердловска. И с этим мы уже разобрались.

Второй член группы, служащий в госбезопасности — Александр Колеватов. Почему? Работал в закрытом НИИ в Москве и переехал в Свердловск. Ну как можно? Должна же быть какая-то супер веская причина? Давайте допустим… И «а что, если…» — превращается в уверенный факт, и вот уже Колеватов — работник спецслужб, отправляющийся на опасное задание в качестве агента прикрытия. Могло такое быть? Чисто гипотетически? Могло. А раз могло, значит было. Вот такая логика.

Ну, и, конечно, Кривонищенко.

Ему предстояло осуществить передачу вещей с радиоактивной пылью непосредственно из рук в руки, с соблюдением всех тех требований, которые налагались условиями операции. Золотарев выполнял роль руководителя, ему надлежало сфотографировать людей, вступивших в контакт с Кривонищенко и произнесших заранее обусловленный пароль для связи. Колеватов выступал в роли помощника Золотарева и, возможно, исполнял функцию «запасного игрока» на случай заболевания Кривонищенко.

Вот уже и роли распределены, каждый знает свой маневр. «Да почему же автор так решил?» — бьется читатель, не в силах понять логику фантазии. Пусть бьется. Единственное логическое построение — «я так думаю!». Ни одного факта, ни малейшего доказательства, кроме нагромождения причудливых построений — верьте на слово!

Дальше все просто. Стандартное «что-то пошло не так» и три спецназовца ЦРУ (почему три-то? Потому что!) голыми руками убивают девять студентов.

Зачем я так подробно останавливаюсь на этой версии? Затем, что именно она, не перестаю удивляться, имеет наибольшее количество горячих поклонников, утверждающих, что только так, действиями американского спецназа в безлюдной местности Северного Урала, можно объяснить все нестыковки, характер травм и таинственность происходящего. Ну, а уж то, что Золотарев офицер спецназа — просто сомнений нет.

Остается, как всегда, несколько вопросов. Первый: с какой стати мы решили, что все это была «контролируемая поставка»? Сделали далеко идущий вывод только из того факта, что американцы интересовались нашими атомными проектами? И что Кривонищенко работал прорабом на стройке в закрытом городке?

С какой стати мы решили, что Золотарев был агентом КГБ? Ну, об этом уже сказано достаточно. «Мог, значит был».

Если «что-то пошло не так», то почему жестокие убийцы так и не забрали «зараженную» одежду, радиационный фон которой был равен фону погибшего в городском ДТП, что их глупые спецслужбы моментально бы установили?

Этой версией никак не объясняются престранные наколки Золотарева.

И, конечно, совершенно непонятно, за каким чертом все это надо было устраивать в безлюдной местности на Северном Урале? Почему нужно было тащиться на высоту 1079 с радиационной одежкой, а не передать ее в ресторане «Большой Урал», не оставить на скамейке на «Плотинке», или просто зайти в гости к хорошему человеку, да там и переодеться? Переться ради этого в дикий мороз 100 км на лыжах с немалой вероятностью разминуться и не встретиться, а то и вообще замерзнуть? Неужели американцы специально забрасывали лыжников на Урал, так сказать, лыжных «котиков»?

Вопросов много, но я задам всего один, последний: а как црушники собирались скрыться оттуда с радиационным свитером? На лыжах? Обратно в закрытый город Свердловск, в котором невозможно было сделать передачу материалов? Или небесным путем?

Вот оно! Небесным путем! И это вполне серьезно. Ракитин приводит пример эвакуации при помощи «небесного крюка», когда агента… Нет, не удержусь, процитирую:

В интересах американской военной разведки известный конструктор Роберт Фултон (Robert Fulton) в 1957–1958 гг. разработал и испытал уникальную систему подъема человека, находящегося на поверхности земли, на борт пролетающего самолета. Устройство это получило название «небесный крюк», и, несмотря на кажущуюся фантастичность, оно оказалось удивительно удачным и безопасным в эксплуатации. Сначала разведчику, ожидавшему эвакуации, с пролетающего самолета сбрасывали металлический контейнер весом 150 кг. В нем находились теплый комбинезон и специальная «обвязка», которые разведчику предстояло надеть на себя, баллон с гелием, мини-аэростат, надуваемый этим гелием, и 150-метровый нейлоновый шнур. Один конец шнура крепился к мини-аэростату, а другой — к обвязке.

Таким образом, эвакуируемый оказывался накрепко соединен с мини-аэростатом, единственная задача которого заключалась в том, чтобы удерживать нейлоновый трос в натянутом состоянии. Мини-аэростат не мог оторвать человека от земли, хотя на сильном ветру иногда волочил тело по гладкой ледяной или заснеженной поверхности. Самолет-эвакуатор имел в носовой части специальные «усы-вилки», которыми на скорости около 220 км/ч подсекал натянутый нейлоновый шнур. Мини-аэростат отсекался, а шнур автоматически наматывался лебедкой, которая поднимала человека на борт самолета.

Система «небесный крюк» прошла успешные испытания в августе 1958 г. Первым человеком, поднятым на борт самолета в «условиях, приближенных к боевым», был сержант американской морской пехоты Ливай Вудс. Произошло это 12 августа. В последующие недели «небесный крюк» прошел испытания в различных условиях применения: на воде, в горах, в лесной местности. Отзывы были самые положительные.

No comments, как сказал бы Robert Fulton.

Единственное реальное применение системы SkyHook, насколько известно, было в 1962 году, когда таким образом эвакуировали двух американских разведчиков с советской станции Северный полюс-8, да и то эвакуировали не очень гладко. То есть, гипотетически, конечно, возможно подцепить парочку агентов «Небесным крюком». Чисто гипотетически. Ну, и еще в фильме Thunderball про Джеймса Бонда с Шоном Коннери (1966) среди прочих фантастических разработок продемонстрирован и SkyHook. Но, согласитесь, фантазия у автора «контролируемой поставки» зачетная!

И хватит об этом.

ЛАВИНА / ВЕТЕР

Самая скучная и неинтересная версия. Вообще-то это две версии: по одной на палатку сошла лавина, покалечившая ребят, по другой — палатку сдуло сильным ветром. Объединить их заставляет общий принцип: природный катаклизм. Та самая «стихийная сила», что указана в Уголовном деле.

Авторы «лавины»: М. Аксельрод, затем Е. Буянов и Б. Слобцов, хотя я из детства помню, что Боря тогда придерживался совершенно другого мнения, но сейчас это уже не важно.

По мнению, Е. В. Буянова, устанавливая палатку на склоне, дятловцы «подрезали» снежный пласт.

Считается, что этот кадр запечатлел дятловцев в момент расчистки и выравнивания склона горы для установки палатки. Принадлежность снимка не установлена.

Буянов утверждает, что на палатку группы Дятлова мог сойти сравнительно небольшой, но опасный обвал пласта уплотнённого снега — так называемой «снежной доски». Возможно, что масса пришедшего в движение снежного пласта не превышала 10 тонн, поэтому Буянов предпочитает не использовать термин «лавина». Травмы некоторых туристов в его версии объясняются сдавливанием пострадавших плотной снежной массой обвала с жёстким дном палатки. Так, с легкой руки Буянова, появился термин «снежная доска».

Криминалист и альпинист С. Я. Шкрябач поддерживает эту версию, считая, в момент обнаружения палатки, со слов Слобцова и Шаравина, она была почти полностью завалена плотным снегом. Лыжи, стоящие рядом с палаткой, были воткнуты в снег уже после схода «доски».

Посмотрите еще раз:

Гора Холат-Чахль.

Склон горы Холат-Чахль слишком пологий, чтобы вызвать лавину или резкий удар «снежной доски», утверждают противники лавинной версии. К тому же никаких следов ни лавины, ни этой самой «доски» в ходе поисков не было обнаружено. Вызывает сомнение и то, что «снежная доска» избирательно покалечила двух человек — Дубинину и Золотарева, нанесла тяжелую травму Тибо, но обошла при этом остальных членов группы, не смяв ни ведра, ни печку, находившиеся в палатке.

Именно «лавинная версия» оказалась весьма соблазнительной для власть имущих. 1 февраля 2019 года, ровно через 60 лет после трагедии, заместитель начальника управления Генпрокуратуры в УрФО Андрей Курьяков заявил о возобновлении расследования причин гибели группы Дятлова. 11 июля 2020 он же заявил, что в деле поставлена точка: «Вопрос закрыт». Прокуратуре все ясно.

Следствие сделало вывод: склон лавиноопасен. Так что дятловцы экстренно покинули палатку из-за лавины, сошедшей в результате резкого ухудшения погоды, а затем погибли от холода и полученных травм.

Реконструкция следствия выглядела следующим образом:

«Покинув палатку, группа вместе, без паники, отошла на 50 метров. Они ушли к каменной гряде. Это естественный ограничитель лавины. Они сделали все совершенно правильно. И здесь вторая причина, почему группа была, скажем так, приговорена к гибели, не вернулась. Когда они развернулись, они палатку не увидели. В ходе проведенного надзорного эксперимента мы завязали глаза мужчине и женщине. Они спустились от палатки ниже на 30 метров. Человек, когда не видит ориентира, уходит в сторону, даже если примерно представляет, где палатка. Не видя ее на горе, ты ее никогда не найдешь».

Далее по предположению следствия, туристы дошли до кедра и разожгли костер.

Но он прогорел только полтора часа. Там на месте от холода погибло два туриста. Оставшиеся разделились. Подгруппа, куда входил Дятлов, стала ползти к палатке по своим следам. Туристы замерзли сразу, когда вышли из зоны леса, там была температура минус 40–45 градусов, с пронизывающим ветром. Вторая подгруппа — четверка Золотарева — пошла в этом же направлении, углубившись в снег. Они сделали настил… но когда они подкопали снег, они спровоцировали его подвижку… Их снесло с настила и засыпало трехметровым слоем снега.

То, что заставляет сомневаться в выводах нового следствия — это чрезвычайное удобство лавинной версии для властей. Никто не виноват, кроме суровой уральской природы, ничего особенного не произошло, ребятам просто не повезло. Как говорится, shit happens.[37] Вам же еще когда сказали «стихийная сила, справиться с которой туристы были не в состоянии». Чего ж еще? Но вопросы к этой версии остаются, и ответов на них по-прежнему нет. Достаточно хотя бы присмотреться к склону Холат-Чахль, чтобы лавинная версия не казалась такой однозначной.

В. Биенко:

«Вернувшийся с места трагедии Л. Н. Иванов рассказал, что если бы был суеверным, то поверил бы в какую-то чертовщину. То, что произошло с ребятами, по естественным, природным причинам не могло произойти. Склон, на котором установлена палатка, язык не поворачивается назвать склоном. На глаз он почти не заметен. Скользить на лыжах по нему, не отталкиваясь палками, нельзя. Представить, что здесь может сойти лавина, может только нездоровое воображение, тем более, что на палатке никаких следов схода лавины нет — все крепления на месте, палатка не сдвинулась ни на сантиметр».

Да и характер травм дятловцев не соответствует теории «лавины». Ряд травм — такие как у Дубининой, Золотарева, Тибо и Слободина — исключает возможность свободного передвижения, тем более, на довольно приличное расстояние от палатки до ручья. В общем, и версия природного катаклизма не выдерживает критики.

РАКЕТНАЯ ВЕРСИЯ

Группа Дятлова оказалась не в том месте и не в то время, пострадав от удара некоего испытываемого оружия: боеприпаса или ракеты нового типа. Именно эта версия была самой первой, и именно об этом шепталась свердловская интеллигенция в начале 60-х, понимая, что это вполне возможная вещь, но если это верно, то никто и никогда не узнает правды.

Тогда это считалось наиболее вероятной причиной гибели дятловцев. Никаких источников информации не было, что надо и что не надо — все было засекречено, и эта секретность порождала всевозможные слухи, один другого неправдоподобней.

То ли ракета рванула рядом с палаткой, вызвав все ту же лавину, то ли какая-то ступень ее накатила на спящих туристов, то ли накрыло их облако ядовитого ракетного топлива — отравив и заставив в припадке безумия перебить друг друга, то ли еще что, но именно оружие стало причиной того, что студенты разрезали палатку, единственное спасение от холода и ветра, и ломанулись вниз по склону, толком и не одевшись. Журналист А. Гущин выдвинул версию о нейтронной бомбе, уверяя, что дятловцев уничтожили как свидетелей, чтобы сохранить в тайне испытания сверхнового оружия, и для этого же инсценировали непонятную гибель неведомо от чего.

Эксперт-криминалист Владимир Анкудинов утверждает, что в свое время судмедэксперт Борис Возрожденный, проводивший вскрытие дятловцев, погибших в ручье, рассказал ему о своей уверенности в воздействии на них взрывной волны. Выпускник УПИ инженер Анатолий Ярусов считает, что туристов отравили ядовитые испарения ракетного топлива:

В качестве ракетного топлива часто применяется обыкновенный керосин. Он дешев, не опасен для человека. Но для обеспечения горения топлива в безвоздушном пространстве должен быть и окислитель. На «керосиновой» ракете окислителем может быть жидкий кислород, а может быть жидкий диоксид азота (военные называют его амил) NO_2 или N_2O_4.

(…) При неудачных запусках часто возникают взрывы ракет по разным причинам, в том числе и по команде на самоуничтожение, например, при отклонении от курса. Многотонные остатки окислителя при взрыве окажутся выброшенными в пространство. При низких космических температурах диоксид азота превращается в твердые камнеподобные куски. Войдя в атмосферу с большой скоростью, эти куски нагреваются, разжижаются и под действием встречных потоков воздуха превращаются в мелкие капельки, которые ближе к земле снова кристаллизуются и образуют нечто подобное снежного облака. Такое ядовитое облако могло образоваться далеко от места гибели наших туристов. Например, над территорией Коми, причем на несколько дней раньше трагической ночи первого февраля.

… Диоксид азота вызывает слезотечение, ухудшается способность видеть в сумерках. В таких условиях легко представить психическое состояние туристов в палатке — задыхающихся и наполовину ослепших. Панический страх гонит их к выходу, ребята мешают друг другу найти верхнюю одежду и обувь. В надежде получить приток свежего воздуха уже режут палатку. Но и выбравшись из нее, туристы оказываются в ядовитом облаке. Возможное спасение — только в немедленном бегстве прочь от отравленной палатки, вниз по откосу…

Другой вид ракетного топлива — гептил — также весьма токсичен, но и симптомы отравления при нем более явные.

Противники «ракетной версии» утверждают, что теории все же должны основываться хоть на каких-нибудь фактах, а запусков ракет в описываемый период не производилось. Никогда не было запусков ракет в этот район ни с одного из трех существовавших тогда полигонов — Плесецк, Капустин Яр и Байконур. С другой стороны, утверждается, что именно 2-го февраля все же был запуск с Капустина Яра. Владислав Карелин говорил, что он и его группа видели странное свечение в небе, которое оказалось впоследствии светом при пуске ракеты Р-5М. Таким образом, «ракетная версия» пересекается с версией «огненных шаров».

Как вариант техногенной версии выдвигалась и гипотеза о некоей «команде зачистки», которая для соблюдения государственной тайны просто убила случайно оказавшихся на месте туристов и инсценировала их смерть от естественных причин.

Ю. Юдин:

Мое мнение, что они стали жертвами зачистки. Они случайно оказались свидетелями каких-то испытаний и, подвергшись отравлению, были обречены на смерть. Мне так и следователь Иванов сказал: «Они уже были обречены».

Единственная проблема в том, что никаких сведений о существовании таких групп зачистки — нет. В общем, и ракетная версия оказывается весьма шаткой и не самой доказательной. Впрочем, самых доказательных версий вообще нет.

КРИМИНАЛ

Вот уж где раздолье для сторонников теорий заговора! Версии эти опровергаются в связи — опять же! — с полным отсутствием доказательств и, наоборот, в связи с многочисленными доказательствами обратного, но кого и когда это останавливало?

Убийство дятловцев зэками — выглядит убедительно в детективном романе, не более. Можно приводить массу доводов, но яркие эмоции всегда побеждают скучную правду.

Один из самых простых аргументов — отсутствие побегов из зон в данный период. Вообще, район Ивделя — это район исправительно-трудовых учреждений ИвдельЛАГ, входивший в общую систему ГУЛАГа. В 50-е годы ИвдельЛАГ состоял из 15 отделений, включавших 47 лагпунктов, в которых одновременно содержалось свыше 22 тысяч осуждённых. Разбросаны эти лагпункты были по всем поселкам округи. Поначалу туда отправлялись «враги народа» (помните? 58-я статья, отмечает 26.01.59 в Общем дневнике Ю. Дорошенко, запрещенные песни!), затем «контингент» пополнился уголовниками, бандеровцами. власовцами. В основном, заключенные занимались лесозаготовками и добычей полезных ископаемых.

Бывший следователь прокуратуры Ивделя В. И. Коротаев утверждает, что побегов как раз в тот период и не было. Правда, не было из лагерей Северного Урала, а вот пермские лагеря — которые на другой стороне Уральского хребта, за перевалом — не рассматривались, и информации про побеги оттуда нет. Автор этих строк бывал в районе истока реки Вишера, как раз по другую сторону гор. Впечатление, прямо скажем, сильное. Во всех смыслах. Редкостная глухомань, единственная транспортная артерия — река Вишера, целые поселки «вольноотпущенных» (кстати, далеко не самых страшных зэков, с ними мы пили дефицитный в тех краях портвейн «Кавказ», специально для этого взятый, все было мирно и довольно дружелюбно). При этом, по любому, не самое желанное место. Могли оттуда бежать? Могли, конечно. Вопрос в другом: зачем беглым зэкам из района Вишеры переваливать Уральский хребет и бежать на северо-восток, в еще более безлюдные места, где и шла походом группа Дятлова? С какой целью? Бежали обычно на юг — Красновишерск, Соликамск, Пермь, а там — «железка» и катись в любую сторону. Но не на Отортен же сбегать!

И если все же беглые зэки случайно напоролись на туристов, то почему не взято ничего ценного: фотоаппараты, еда, пресловутая фляга со спиртом? Да и трудно представить, чтобы отбывавшие срок в лагерях, где годами не видели женщин — уж простите! — не надругались бы над девушками. Напомню, судмедэкспертиза показала, что и Зина, и Люда были девственницами.

И вновь небольшое авторское отступление. В 1982 году, будучи юным ассистентом режиссера Свердловской киностудии, я работал в группе, снимавшей сразу два документальных, как тогда говорили, «видовых» фильма — «Есть такие места на Урале» и «Сокровища Каменного пояса». Тогда мы объездили без преувеличения весь Урал, Башкирию, Татарстан, побывали в самых красивых местах, снимали гон маралов, сплавлялись по рекам, ночевали в палатках.

Среди прочего, мы прилетели и в Ивдель, честно говоря, не помню, что мы там снимали. Наверняка, что-то связанное с густой непроходимой тайгой. Ивдель произвел на меня сильное впечатление. Прежде всего тем, что в рабочую столовую, где мы обедали, зашел рослый мужчина в лагерной робе. Нам объяснили, что это «бесконвойный», то есть, он еще отбывает срок, но ему уже доверяют передвигаться без охраны. Доверяют-то доверяют, но было как-то не по себе.

Второй эмоциональный удар — колонны зэков, которые вели в разные стороны по параллельным улицам. Когда в просвете переулков они видели друг друга, поднимался страшный гвалт, на зэков начинали орать охранники, заливались лаем собаки — в общем, дикий хаос. И тогда богатое воображение подсказывает, что может произойти, если вдруг эти две колонны заключенных одновременно взбунтуются и ломанутся в разные стороны. Но этого, слава богу, не случилось.

И последнее: в назначенный срок самолет за нами не прилетел. То ли погода была нелетной, то ли еще что. Деньги у группы закончились, платить за гостиницу и покупать еду было не на что. Мы разбили палатку на опушке у летного поля, варили на костре собранные тут же рядом грибы и ели ягоды. И так три дня, пока нас не вывезли вертолетом.

Так что я примерно представляю себе, что такое Ивдель и его обитатели. Досконально не изучал, но определенное впечатление составил. И я вполне понимаю адептов криминальных версий — это на поверхности. И тем не менее, логику и психологию никто не отменял.

На удивление много поклонников у версии Виталия Куприенко: дятловцев убили уголовники в качестве мести… за «украденную бутылку водки». Вся версия строится на двух упоминаниях в дневниках студентов об инциденте в поезде Серов-Ивдель, истории «молодого алкоголика», который пристал к ребятам и обещал дать в зубы, если ему не вернут водку. Так как версия весьма взбудоражила умы «дятловедов», давайте вспомним, что же конкретно сказано об этом эпизоде, то, что задокументировано и не подвергается сомнению:

ОБЩИЙ ДНЕВНИК ГРУППЫ (Юдин), 24 января:

В вагоне какой-то еще молодой алкоголик требовал у нас поллитру и заявлял, что мы ее стянули у него из кармана. История снова закончилась, второй раз в этот день, вмешательством милиционера.

ДНЕВНИК Л. ДУБИНИНОЙ, 24 января:

В поезде во все горло орали песни под мандолину да и просто так. Затем вдруг пристал к ребятам один молодой алкоголик, кот. обвинял их в краже бутылки водки. Требовал её возврата и обещал надавать в зубы. В конце-концов ничего не доказав и не получив, он умотался.

Куприенко пишет натуральный детективный роман. Оказывается, этого «молодого алкоголика» звали Ваней (откуда такая информация?), ехал он из Серова от женщины (дальше буду ставить только восклицательные знаки, без вопросов, просто восторгаясь буйной фантазией автора!), которую звали Люба (!!), у нее было двое детей (!!!). Ваня был расконвоированным (!!!) и ему разрешали на выходные ездить к Любе. Вот откуда это все? А из двух фраз про «молодого алкоголика». Как это все трансформировалось в романтическую историю Вани и Любы? А вот так!

Из слов Юдина про «вмешательство милиционера» выстраивается душещипательный рассказ, как Ваня без теплой одежды провел двое суток в камере, и решил отомстить обидчикам, которые потрясали своей путевкой про поход, посвященный съезду партии (о чем ни один участник похода не вспоминает вообще ни разу, кроме довольно саркастического упоминания в «Вечернем Отортене»). Милиционера так перепугала эта путевка, что он тут же посадил бедолагу в «холодную».

Дальше — больше. Ваня возвращается на 41 участок, где он работал и обращается к друзьям с призывом покарать обидчиков. А зэки там все антисоветчики, так что пришить партийных для них дело чести, доблести и геройства. Пощадили они одного Юдина, потому что он был антисоветчик (?). А Дубининой вырвали язык, потому что она была самая бойкая и дерзкая: «Да и я вообще люблю подливать масло в огонь, черт бы меня подрал» — пишет Люда по совершенно другому поводу, и из этой фразы Куприенко делает вывод о том, что именно ее решили зверски изувечить зэки.

Правда, автор упускает — намеренно или нечаянно — написанное в другом дневнике, Зины Колмогоровой:

Приехали на 41-вый поселок. Здесь работают просто рабочие, не заключенные, а вербованные.

То есть, никаких зэков на участке леспромхоза не было. Но кого и когда останавливали такие незначительные детали?! Уверен, брат Уильям из Оккама искренне порадовался бы подобной логике.

Я бы не стал останавливаться на этой из пальца высосанной истории, у которой нет — и не может быть — никаких доказательств, но она, как выяснилось, имеет горячих сторонников. Что ж, вымысел всегда интереснее правды, а детективный роман интереснее уголовного дела. Ну и бог с ним.

Еще одна криминальная версия — Игоря Титова, посвятившего ей пять часов на YouTube: некий летучий отряд по обнаружению и захвату сбежавших зэков, перепутал туристов с уголовниками и угробил четверых, пошедших в лес за дровами — Колеватова, Золотарева, Тибо и Дубинину. Их успели жестко допросить, поняли, что ошиблись и пошли убивать остальных дятловцев, отправившихся на поиски товарищей. Проблема в том, что никаких особых групп для поимки беглых сидельцев не было. Была расположенная в Ивделе в/ч 6602, входившая в 38-ю Ивдельскую конвойную бригаду, она-то и ловила беглецов и ни за что бы не спутала их с туристами, даже если туристы были в ватниках. Так что тут тоже — заманчиво, фантазийно и совершенно недостоверно.

Есть еще масса версий большей или меньшей степени фантастичности, но они гораздо менее живописны. Так что оставим их в покое.

ЧАСТЬ IV

НЕОБЪЯСНИМЫЕ СТРАННОСТИ И ВЕРСИЯ АВТОРА

«Врачу, исцелися сам!» — гласит древняя поговорка. Легко высмеивать версии других, гораздо труднее изложить собственное видение событий, которое было бы логичным, последовательным, объясняло бы все нестыковки и превращало странности в факты. Как мы знаем, ни одной версии, которая хотя бы немного приближалась к этому определению, попросту нет. А что же есть?

Есть две личности, тщательное изучение которых могло бы дать ключ к разгадке одной из самых страшных тайн XX века. Это Семен Золотарев и Юрий Юдин. И если мы поймем, что же это за люди, то это, возможно, сможет помочь изучению феномена группы Дятлова.

И СНОВА ЗОЛОТАРЕВ

Мы довольно поверхностно пробежались по жизни Золотарева, в которой было, похоже, все: война, подвиг, любовь и разлука, стремление сделать карьеру и трудный путь овладения профессией. Ему оставался всего один день до 38-летия, и на этот день Семен Алексеевич числился старшим инструктором по туризму, мечтающим об очередном спортивном разряде.

Семен с татуировкой «Гена», просивший называть его Сашей. Фронтовик, путавшийся в собственных наградах и местах службы. Коммунист, пропесоченный за взяткодательство, брат расстрелянного полицая. Многовато, нет? И еще странный запрет на присутствие Биенко в группе Дятлова, и насильственное включение в группу Золотарева. Помните? «Этого Золотарева никто не хотел сначала брать, ибо человек он новый, но потом плюнули и взяли, ибо отказать — не откажешь» (Дневник Дубининой, 23.01.59), — а почему, собственно, «не откажешь»? Есть руководитель группы, который подбирает себе команду соратников, товарищей, про каждого из которых в таком трудном походе должно быть все досконально известно. И вдруг — взрослый дядя, которого никто не знает и, главное, непонятно, что от него ожидать. Почему упрямый и самолюбивый Дятлов соглашается на это? Только потому, что руководство попросило? А почему, собственно, турклуб вуза идет навстречу некоему инструктору турбазы, пусть и «старшему», и включает в свою группу не члена клуба? Вопросов много, очень много.

И это мы еще про татуировки не говорили. И о них разговор отдельный.

Безусловно, автор сейчас впадает в общее безумие конспирологии. Все может быть гораздо проще: фронтовик, у которого не получилась военная карьера (расформировали два военных училища, в которых он учился, в Москве и Ленинграде) поступает в институт физкультуры, преподает в школе, в институте, затем бросает все и устраивается инструктором по туризму. Спортсмен весьма титулованный, у него II разряд по туризму (с 1953 г.), стрельбе и лыжам, III разряд по атлетике, значок ГТО II степени, судейская квалификация по легкой атлетике, лыжам, плаванию и стрельбе, знак «Турист СССР» — с 1951 г., знак «Альпинист СССР» — регалий и званий, что называется, «выше крыши».

Инструктор спортивных обществ «Искра», «Медик», «Труд» в 1951–1952 г. г., внештатный инструктор Пятигорской турбазы в 1953 г., сезонная работа инструктором в школах, институте, спортивных обществах — 1954–1956 г. г., турбаза «Теберда» на Западном Кавказе в 1957 г., Алтай-Бийск-Артыбаш — с мая по сентябрь 1958 г. И, наконец, Коуровско-Слободская турбаза Свердловской области.

Справка: Турбаза Чусовая находится на левом берегу реки Чусовой за селом Слобода (до 1987 года именовалась Коуровской по имени близ расположенной ж. д. станции). Турбаза расположена на высокой скале, носящей название Собачьи Рёбра. Это первая турбаза на Урале, переоборудованная из старого корпуса кожевенного завода. Первых туристов она приняла 29 октября 1934 года. В 1941–1945 годах в здании турбазы располагался госпиталь для воинов Великой Отечественной войны. В наши дни турбаза Чусовая — одна из крупнейших на Урале, работает круглогодично.

Отсюда начинается сплав по реке Чусовой, и это, прежде всего, «просто красиво»! Автор вместе с кинооператором прошел на байдарке от Коуровки до города Чусового, это свыше 200 км и подтверждает, что это сумасшедше красивые места. И очень популярные. Так что туристов там в сезон — не протолкнуться.

Вспоминает Евгений Постоногов (интервью Майе Пискаревой):

Инструкторов в те времена не хватало. База была рада и студентам, которые устраивались подрабатывать. Была широкая профсоюзная система отдыха. По всей стране разработано около 360 маршрутов. Инструкторы знали эту систему, базы, ездили по стране, приезжали с разных мест и предлагали свои услуги. Их брали с охотой. Инструкторский состав был дефицитом.

— Семена Золотарева помню, но прошло столько лет… Мы с ним познакомились на турбазе Коуровка. Он говорил, что хотел бы сходить по маршруту высшей категории трудности, посмотреть Северный и Приполярный Урал. Говорил, что хотел получить бы звание Мастера спорта СССР.

Что могу сказать о нем? Скромный — он, Семен, не хвастал тем, что знал и видел. (Е. И. в разговоре это подчеркнул несколько раз).

Семен Золотарев был хорошим мужиком. Открытый. Разговорчивый. Никогда не слышал в его голосе командных, приказных ноток. О нем у меня остались приятные воспоминания.

Усы у него были. Наколок и татуировок у него не помню, прошло столько времени… Нет, не видел у него наколок и татуировок.

Я прочитал в интернете о нем и удивился, что у него столько боевых наград. Никогда Семен ничем не хвалился. Про службу на фронте не рассказывал вообще.

Семен Золотарев в романтических отношениях с женщинами на базе замечен не был. Вообще вел себя скромно.

Старший инструктор должен был знать много песен. Играть на музыкальном инструменте. Я не знаю, играл ли на чем Семен Золотарев, но песен мы пели много.

Устроился он на базу старшим инструктором. Жил рядом, в деревне Слобода. Там жили и туристы, и инструкторы.

В декабре 1958 года я ходил с ним в так называемый у нас «инструкторский поход». Это когда старший инструктор, из новых работников, организовывает и ведет в поход сотрудников базы — других инструкторов, для получения необходимого опыта в руководстве походами…Семен был всех нас старше по возрасту. Пошел в поход для приобретения опыта руководства походами, «для галочки».

А сейчас — обратите внимание на рассказ Постоногова. Он, с одной стороны, многое объясняет, с другой — запутывает нас еще больше:

В этом походе мы попали в сложные климатические условия. Мороз вдруг упал до минус 50. Такое редко бывает. Пришли в село Чусовое, камень Шайтан, утром надо было идти на Талицу, а температура — 5 °C.

Помню, сидели все и решали: идти или не идти. Ведь одежда была плохая, свитера, штормовки… Но решили идти дальше.

…

Семен дал всем участникам похода высказаться, нас было где-то 12 человек, два человека не хотели продолжать поход при такой температуре.

Семен всех спокойно выслушал, мы проголосовали. Сказал, что все пойдем дальше. Никого оставлять не будем. Договорились все без окриков и обид продолжать поход. Пошли. Но зимой в 16.00 уже темно, шли трудно, тропили дорогу. И сбились с пути. Вышли к железной дороге, узкоколейке. Там домик стоял. Лесорубов не было, они не работали в такие морозы. Мы сбили замок. Дров не было, напилили шпалы, взяли их у домика. Многие ребята тогда очень плохо себя чувствовали, устали.

Была ли паника? Что было бы, если бы вы не вышли к избушке? На этот случай имелись ранее разработанные планы?

— Хотя мы попали в тяжелые погодные условия (минус 50), ничего с нами случиться не могло. Паники не было. Так был рассчитан маршрут. Даже когда мы сбились с пути и вышли на железную дорогу, мы знали, где находятся населенные пункты, все равно бы дошли до ближайшего жилья, хоть к ночи, хоть под утро. Когда мы нашли пустую избушку лесорубов (они не работали по причине экстремальных температур), ворвались в нее, растопили печь, согрелись, успокоились. Семен нами занимался как отец родной. Накормил вкусным горячим обедом из тушенки. Я считаю, что благодаря его дружественному спокойному отношению ко всем, мы успокоились, не поссорились и закончили поход. Обошлось без потерь. Что группа не распалась после похода при такой суровой температуре и сильной усталости, в этом была целиком его заслуга.

Как Семен относился к спиртному?

Читая ваши вопросы, вспомнил один курьезный случай из того похода. Когда мы пришли в пос. Талица, пошли на танцы, взяли с собой бутылку водки. В походе она застыла, впервые такое видел, как водка застыла. Мы отогревали ее на печке. Вот тогда единственный раз видел, как Семен принял немного водки вместе с другими…

Сразу после этого похода, числа 28 декабря, Семен Золотарев уехал в Свердловск, договорился с «упьяновыми», т. е. с кем-то из УПИ. Я не знаю, уволился он или нет, он не говорил нам о своих планах на будущее.

…

Было много разных слухов и недомолвок. Ходили разговоры, что родственников строго предупредили о неразглашении тайны, что испытывалось какое-то оружие, ракета ушла в сторону и оказалась на их маршруте. Тогда ведь все маршруты согласовывались с органами КГБ. Просто так не пускали, надо было утверждать маршрут.

Деньги на похороны Семена Золотарева на базе не собирали, я такого не помню.

Вас тоже поразил этот рассказ? Меня — да. Спокойствие и хладнокровие, с которым Золотарев не только сам вышел из критической ситуации, но и вывел из нее других, успокоил запаниковавших — и мягко, без криков и насилия, заставил выполнять его решение — все это внушает уважение. Такое же хладнокровие он проявил и на войне, наводя переправу под обстрелом противника, за что совершенно заслуженно получил награду.

Но тогда возникает вопрос: почему же он совершенно иначе повел на себя на перевале у высоты 1079 всего через месяц после истории, рассказанной Постоноговым? Что произошло, отчего группа разделилась, каким образом Золотарев оказался вместе с тремя другими туристами отдельно от остальных? Он же даже к таким же инструкторам, как он сам, относился «как отец родной», так уж к студентам-то казалось бы — тем более? Тогда почему о нем в дневниках ни слова (кроме упоминания о его слабых лекторских способностях)?! Много и подробно обо всем, в том числе, и о конфликтах — и старший авторитетный товарищ никак не проявил себя? Не сгладил разлад в группе, понимая, что в жестких условиях лыжного похода капризы и своеволие недопустимы? Буквально за месяц до этого спокойно погасил бунт в своей группе, а тут не смог справиться ни с отказом Дубининой работать, ни с безобразным дежурством Тибо, когда за него пришлось работать другим (помните Дневник Колмогоровой от 30.01)?

Колю сегодня не заставили дежурить и дежурили мы с Рустиком, дежурные повторно Тибо и Колеватов — наказаны).

В группе — разброд и шатание, то они лапшу по шесть часов варят, то вообще ничего не хотят готовить, то Люда экономит деньги на столовой и на железнодорожном билете (как-никак пять метров батиста надо отрабатывать!), то они в этой столовой питаются несколько дней подряд. Полное отсутствие логики и дисциплины. И где в это время Золотарев, отец родной? Нигде. Нету его. Только на фотографиях. С пером в берете.

Ну и второй удар в самое темечко — отсутствие татуировок.

Судмедэксперт Б. Возрожденный подробнейшим образом описывает многочисленные наколки Семена Алексеевича. Тут и свекла, она же сердце, она же — пиковый туз — с буквой С. на тыле правого предплечья. Тут и таинственный Гена — на тыле правой кисти у основания большого пальца. А на тыле левого предплечья чуть ли не целый роман: «татуировка с изображением „Г. С“ „ДАЕРММУАЗУАЯ“, пятиконечная звезда и буквы „С“, букв „Г+С+П = Д“ и цифры „1921 год“ (ЛД 350)».

Все места татуировок таковы, что их явно должно быть видно. Но их никто не видит. Девушки, которым Семен представляется как Саша, даже не спрашивают, почему у него татуировка «Гена». Песни про Цумбу помнят, а с именем — да им все равно, очевидно, он для них старый. А уж проклятая ДАЕРММУАЗУАЯ вообще необъяснима. Вот скажите, кто в здравом уме и твердой памяти нанес бы себе на руку такой набор букв? Навечно? Время от времени появляются сенсационные сообщения, типа, «Тайна татуировок Золотарева разгадана!», но все они не выдерживают никакой критики.

Загадка остается загадкой. Если про имя «Гена» еще можно как-то предположить, что это стершееся «Сеня» (хотя и маловероятно, рисунок букв все же разный), то все эти Г+С и прочее — расшифровке не поддаются. Некоторые исследователи договариваются до того, что видят в этом зашифрованное сообщение. То есть, умирая от чудовищных травм, Золотарев из последних сил… наколол себе набор букв в надежде, что его поймут поисковики. Нет, не перестану удивляться буйству фантазии «дятловедов»! В попытках разгадать это таинственное послание, исследователи даже переводят буквы в цифры — из ДАЕРММУАЗУАЯ получилось 516161212191819131. Вот вы представляете человека, который бы придумал шифрованную надпись, записал бы ее буквами, а потом наколол бы (!) себе на предплечье, а потом спокойно умер. Типа, теперь догадайся, мол, сама? Бред…

Помните эпизод с записной книжкой Золотарева, который рассказал поисковик В. Аскинадзи?

Когда мы доставали тела ребят, у Золотарева в одной руке была записная книжка, а в другой — карандаш. Ортюков как сумасшедший бросился к ней, а потом резко сник, ничего не обнаружив, только произнёс «Ничего не написал, слюнтяй».

То есть, даже записку написать не мог, не то, что наколоть шифр зачем-то.

В общем, с татуировками — загадка. Их никто на инструкторе Коуровской турбазы не видел, но тот Золотарев, что оказался в морге, просто расписной какой-то. И ни одна из татуировок не поддается расшифровке. Во всяком случае, расшифровке известной, понятной и информативной.

Все эти странности объясняются, на мой взгляд, одной простой вещью: тело в морге не принадлежало С. А. Золотареву, это был совсем другой человек. Но тогда кто же был в походе с Дятловым? Фотографии-то однозначны (все теории про подделку, фотошоп и т. п. давайте отставим в сторону, это тоже плод буйной фантазии). Вот это и есть самый главный вопрос, ответ на который может пролить свет на всю историю трагедии студентов УПИ. Никак не укладываются в моем сознании воедино фронтовик-орденоносец, строптивый преподаватель, скромный инструктор по туризму и обладатель странных, необъяснимых татуировок.

Постоногов не помнит, чтобы Золотарев на чем-то играл. Пел — да. А Юдин — говорит, что не только пел, но и играл (правда, не говорит на чем, хотя в походе особо вариантов не было: или мандолина Рустема Слободина, или гитара неведомого нам Вали с 41 участка). Все это был один человек? Или два разных?

И кто похоронен на Ивановском кладбище Екатеринбурга, если даже анализ ДНК дает противоречивые сведения? И почему на Ивановском, а не вместе со всеми на Михайловском? Ну и заодно: а почему рядом с Кривонищенко? И почему Кривонищенко-то похоронен отдельно?[38]

Ходил одно время по Сети «Дневник Золотарева». Естественно, любое Житие просто обязан сопровождать апокриф. Вот, что пишет об этом Майя Пискарева:

В последнее время общественности внезапно был представлен так называемый блокнот Золотарева — текстовая копия — представлен неким исследователем из Коми под ником Slo.

Как объяснил Slo, этот блокнот он обнаружил в инете, в сети TOR в «параллельном деле, которые вели комитетчики», а вели они это дело потому, что кто- то из членов группы Дятлова был внештатным агентом КГБ. Блокнот этот был взят полковником Ортюковым у Семена Золотарева в овраге, в истоках четвертого притока реки Лозьвы, при обнаружении тел ранее не найденной последней «четверки». Эта находка в Уголовном деле следователем не отображена.

…

Так как не у всех читателей есть возможность ознакомиться с блокнотом Золотарева, который находится в анонимной сети TOR, приведу его здесь, тем более записей, которые Slo поместил в инете, мало. Привожу текст блокнота в редакции самого Slo и его комментариями:

«Блокнот Золотарева — это не дневник похода. Это его личная записная книжка, в которой на сам поход — относится 12 страниц, записи очень разноплановые, в т. ч. и личного характера. Записи, относящиеся непосредственно к походу, начинаются с 12 января.

1.12. Выход на 23. Согл. Не забыть Р.

1.13. Лыжи, С. Отнести пл(неразборчиво).

1.16. Письмо! Пал (неразборчиво).

1.24. Воробьиная грабьармия.

(Далее, рисунок ветки. Или, чего-то похожего на ветку).

1.24 Торгуем дрожж(а)ми. Погода мерзкая, но терпимо.

1.28. Д. (неразборчиво), убедил. Зина смешна.

(неразборчиво). Кроки? — 8–9. К. все пишет поэмы. (неразборчиво).

Следующий лист без какой либо даты.

В верхнем правом углу:

310

Чуть пониже:

Обязательно переложить бан (испорчено).

Далее:

Ивдель

Вид

лев

Далее, какой-то вырвиглазный рисунок, напоминающий смесь игры в „Морской бой“ с детской же игрой „Виселица“.

Примерно 1/5 страницы аккуратно оторвана.

Следующая страница так же без датировки.

Просто шикарный рисунок тетерева.

Он (блокнот) сильно поврежден влагой. Последняя видимая запись — 31.01.59.»

На этом записи обрываются, т. к. Сло прекратил публикацию. Но добавил еще, что в блокноте было две фотографии: одна — девушки Золотарева — Веры и другая, скорее всего, его матери.

Хм, а как же знаменитое «ничего не написал, слюнтяй!» того же Ортюкова при изъятии блокнота? Странно, правда? Или он быстро и внимательно изучил написанное и расстроился, что не написано что-то важное?

Как относиться к этому апокрифу — ваше дело. Я более, чем уверен, что это очередной плод очередной фантазии очередного «дятловеда». Особенно впечатляет таинственность: тут тебе и TOR, и КГБ, и загадочное «второе дело», которого никто в глаза не видел, да и сами «записи» нам ничего не дают. Совсем. Но, как в любой версии, все это — исключительно вопрос веры.

Так что, как ни крути, а разгадка тайны — все же в первую очередь в личности Семена Золотарева. Или того, кто под этим именем присоединился к группе Дятлова на Свердловском вокзале 23 января 1959 года. Или того, кто под этим именем был найден в ручье притока Лозьвы.

И СНОВА ЮДИН

Еще раз хочу подчеркнуть, что ни в чем не хочу ни подозревать, ни тем более обвинять Юрия Ефимовича Юдина, которого уже нет в живых. Но есть ряд вещей, которые все же требуют объяснения, поэтому Юдин кажется автору второй ключевой фигурой, которая могла бы (увы, уже только в прошедшем времени!) пролить свет на обстоятельства трагедии.

Я уже писал, что, на мой взгляд, самая большая проблема в современном «дятловедении» — это идеализация группы Игоря Дятлова, которая, впрочем, вполне логична: страшная, необъяснимая гибель молодых ребят, толком и жить-то не начавших, волей-неволей заставляет их идеализировать, закрывая глаза на то, что идеальными они совсем не были. А кто идеален? Да никто. Вот и они были живыми людьми с обычными человеческими страстями, со своими достоинствами и недостатками, с привычками разной степени вредности. Но память человеческая избирательна…

Вместе с ними и личность Ю. Е. Юдина невольно приобретает идеальные черты. Но как ни крути, кроме него никто не мог бы рассказать о том, что предшествовало ужасу горы Холат-Чахль. А рассказывать Юрий Ефимович не торопился, более того, складывается впечатление, что всячески избегал конкретных и жестких вопросов. Посмотрите его интервью — в интернете, на YouTube их предостаточно. Почитайте его интервью Майи Пискаревой «100 вопросов Юдину» и увидите странную вещь: Ю. Юдин дает подробнейшие и четкие ответы на все второстепенные вопросы, но ничего «не помнит» из вещей важных, тех, что могли бы пролить свет на причины трагедии. Как-никак он был последним, кто видел ребят, какие-то детали, которые ему запомнились, могли бы, во-первых, помочь разгадке, во-вторых, дать ответы на вопросы, которые до сих пор заставляют мучиться всех, кто интересуется этой историей.

А нестыковок у Юрия Ефимовича — воз и маленькая тележка. Например, ответ на вопрос № 44 (мы уже приводили его, но давайте снова вспомним):

Кому Вы передали керн породы, который привезли со Второго Северного?

— Ну наверно я передал на кафедру.

А вот, что говорил Юдин всего за минуту до того — ответ на вопрос № 40:

А почему я заинтересовался кернохранилищем, потому что у меня еще было поручение геологическое, я там немножко в институте по программе экономического вуза, я учился на экономиста горных и металлургических предприятий цветной металлургии, и нам преподавали эту основу геологии и минералогии обогащение металлов и т. д. Поэтому мне дали такое поручение, поэтому я чисто по обязанности, ну и по личному интересу пошел в это кернохранилище и там отбирал красивые образцы. Обычно когда я из похода приносил образцы, то я их обычно, наиболее интересные я отдавал на кафедру геологии, и там вот в музей однажды я притащил огромный кусок белого мрамора. А месторождение тогда еще не было промышленное, не обрабатывалось еще, и завкафедрой там сразу написал «Дар студента Юдина», чем я был очень польщен, потому что я принес это образец, и его сразу поместили в витрину… но это было в то время.

Поразительно! Польщен тем, что привезенный им образец поместили в витрину — и не помнит, куда отдал очередной доставленный керн. Не складывается. Более того, Юдин уходит от очень простых вопросов:

Знаете ли Вы, почему группа Дятлова называлась «Хибина»? Кто предложил это название?

— Не знаю.

Да ладно?! Член группы «Хибина» не знает, почему она называлась «Хибина»? Да там все это знали — помните, как подписан «Вечерний Отортен»? Орган издания профсоюзной организации группы «Хибина». А Юрий Ефимович не знает, почему так называлась его группа? Ведь если бы он (ох уж это «а что, если…»!) дошел с ребятами до высоты 1079, то ведь и он принимал бы участие в выпуске «боевого листка». И Зина Колмогорова постоянно упоминает «Хибину». А Юра Юдин не знает. И, главное, непонятно, зачем это скрывать.

Но что самое интересное: больше всего — и совершенно необъяснимо! — Юдина раздражают вопросы про Семена Золотарева:

Вспомните, пожалуйста, выделялись ли при разговоре и смехе железные зубы Семена Золотарева? Если да, то сколько их примерно было, замечали?

Ю. Ю.: Ну какой маразм вопроса. Зачем это нужно? Ничего я не помню про зубы вообще, я не понимаю смысла вопроса. Если это хотят его опорочить, то напрасно.

Как железные зубы могут опорочить человека? Почему этот простой вопрос так раздражает Юрия Ефимовича? Ведь он принимал участие в следствии, должен же понимать, насколько важно было идентифицировать погибших. Вот вещи дятловцев он разбирал, указывал, что кому принадлежит, а тут вдруг такое раздражение. Странно.

52. Замечали ли Вы наколки на руках у Семена Золотарева? Например, у большого пальца?

Ю. Ю.: Никаких наколок не было, и потом, не было времени, и вообще цели не было что-либо замечать, ну какой маразм, а? Вопросы маразматические.

Опять «маразм». Почему? Это важнейший вопрос! Никто не говорит, что было время и цель что-то замечать, но хочешь ты или нет, часто невольно обращаешь внимание на такие вещи. Странный ответ, очень странный. А ведь татуировки могли бы многое рассказать, если бы Юдин видел их с самого начала.

При том, что другие вещи Юдин помнит очень, очень отчетливо!

55. Была ли при нем тетрадь с песнями?

Ю. Ю.: А как же! Все домогались добраться до его ба… до его тетради с песнями. Там очередь стояла, чтоб переписать. Это же был кладезь. Находка огромная, Семен.

Люди, готовившие интервью с Ю. Е. Юдиным, задавали очень правильные вопросы. И никак не получали на них ответы.

24. Юрий Ефимович! Расскажите, пожалуйста, о взаимоотношениях в группе. Кто с кем больше всего общался, какие симпатии и антипатии выявились в группе в том походе? Хочется услышать Ваше личное мнение о психологических портретах ребят.

— Это очень энциклопедический вопрос, и на него надо отвечать… только на конкретный вопрос.

Группа была психологически очень дружная, и никаких конфликтов никогда принципиальных там не могло быть. Антипатии и симпатии — это тоже вопрос сугубо… но он… так… это долго надо говорить… Антипатий таких явных вообще не было. А симпатии… взаимные симпатии… вот это были, но это не для… не для данной… не сейчас об этом говорить…(смеется).

Смешно, конечно. Вместо того, чтобы рассказать о группе, о ребятах, вину перед которыми он чувствовал всю жизнь и завещал похоронить рядом с ними — трогательные и, честно говоря, довольно приторные вещи — он уходит от ответа о симпатиях и антипатиях. Как будто речь идет не о студентах, с которыми вместе учился, вместе ходил в походы, а о чем-то отвлеченном и не близком. А ведь он был в походах с Дятловым, трижды с Дорошенко, шел под руководством Зины Колмогоровой, сплавлялся со Слободиным, с Тибо-Бриньолем — и не рассказать про отношения в группе? Про тех, с кем спал в одном спальном мешке, ел из одного котелка, разговаривал обо всем на свете ночью у костра… Это не… Это не для… Это не для данной… не сейчас об этом говорить. А когда? Так и не сказал. Теперь уже никогда. Отмахнулся, мол, «энциклопедический вопрос». От кого отмахнулся? От любимых погибших друзей?

Ну хотя бы историю с медвежонком, который подарила ему Люда Дубинина, можно было рассказать? Нет статьи про Юдина, где бы не умилялись тому, что он всю жизнь хранил этот «амулет». Вообще-то Люда, похоже, не только ему, но и другим ребятам дарила подобные «амулеты»: при осмотре вещей погибших студентов медвежата были найдены у Слободина и Кривонищенко (ЛД 12–17), и опознавал принадлежность их вещей как раз Ю. Юдин. Так что о взаимных симпатиях было бы важно узнать. Как, впрочем, и об антипатиях. Возможно, это помогло бы разгадке тайны. Но нет, уже не поможет.

Продолжаем разговор:

57. Пели ли вы в походе запрещенные песни, которые могли бы быть обозначены как антисоветские? Пели ли блатные песни?

Ю. Ю.: Блатные песни конечно не пели, потому что мы их не знали. Антисоветских песен тогда никто не обозначал, что они антисоветские, они были народные как бы. Не понимаю, что значит, антисоветские. Люди — то… Дятловцы все были патриоты Родины. Какая там антисоветчина. Вообще это абсурдные вопросы.

Помните, рассуждения Юдина о культуре хорового исполнения? «Не понимаю, что значит „антисоветские“». Тогда ему понравилось, что лесорубы пели старые, забытые песни. А вот Дорошенко записал в Общий дневник группы, что песни были запрещенные, 58 статья. Опять не сходится, все время что-то не сходится. Собственно, вообще ничего не сходится.

«Голубоглазому Ю в квадрате» — озаглавила тетрадь походного дневника Зина Колмогорова. А что же было написано в дневнике голубоглазого Ю^2, призванного стать одним из летописцев похода? Обсуждение просмотренных картин, рассуждения о хоровом пении, критика организации труда лесорубов, дедушка Слава, наледь на лыжах… И ни слова о том, как болит нога, что он прерывает поход, хоть какая-нибудь эмоция по поводу расставания с друзьями, капля сожаления, что не удастся пройти вместе с ними сложный желанный путь. Это как?

И дневник похода Юдина обрывается сразу же после ночевки на 2 Северном. Есть еще одна запись из Вижая о немецком порядке у аптекаря Герцена, и критическая запись о какой-то скучной лекции. Все! Журналисты много раз загадочно сообщали, что Юдин пишет роман о группе Дятлова, но после смерти Юрия Ефимовича никаких бумаг, черновиков, других записей такого рода в его квартире не нашли. А был ли роман-то? И как можно было писать об этой истории с такой исключительно избирательной памятью?

Юдин в интервью подробнейшим образом, прямо вызывающим удивление, расписывает кедр, у которого погибли Кривонищенко и Дорошенко, описывает обломанные сучья, прекрасно помнит поиски — но все, что касается непосредственно группы, вызывает у него внезапную и необъяснимую амнезию. Он даже не помнит, как покупал обратный билет. А ведь домой ехал! Или не домой? Или в Свердловск? Или нет? Даже это невнятно и загадочно. Куда он отправился после расставания с группой? Домой? В Свердловск? Остался в Вижае ждать возвращения группы? Неизвестно.

Часто утверждалось, что всю свою жизнь Юдин посвятил попытке разгадать тайну Перевала Дятлова. Он несколько раз заявлял, что ребят убили, что они стали жертвами «зачистки» (см. интервью в «Российской газете», телеканалу «Звезда» и т. д.), что к их смерти приложило руку КГБ, которое затем инсценировало гибель от стихийной силы. Но кроме голословных заявлений и рассказов о какой-то найденной солдатской обмотке — никаких других аргументов не приводит. Очень странно. И без понимания того, что же скрывал всю жизнь Ю. Е. Юдин, мы не поймем, что произошло на Перевале Дятлова. Или хотя бы — как минимум! — понимания, что он ничего не скрывал…

А ГДЕ ЖЕ ВЕРСИЯ АВТОРА?

Ну что ж, готов признаться: у меня нет четкой, ясной, все объясняющей версии. В отличие от многих «дятловедов», я понятия не имею, что там произошло. Я наверняка знаю, чего там не было: там не было лавины, американского спецназа, не было уголовников и «группы зачистки». Вряд ли там падала ракета или проливалось ракетное топливо. Трудно предположить воздействие инфразвука, появление медведя, шатуна и людоеда и боевого лося. Сомнение вызывают убившие ребят «огненные шары», внезапно прибывшие на Северный Урал инопланетяне и одинокий бродяга йети. Всего этого точно не было, и брат Уильям из Оккама со мной согласился бы.

А что же было?

Этого не знает никто, поэтому и выдвигаются самые невозможные и зачастую нелепые версии. Единственное, что мне кажется наиболее правдоподобным — это человеческий фактор.

Что же такое в данном случае «человеческий фактор»? Да уж по-любому не «стихийная сила». Моя глубокая уверенность — ни на чем не основанная, не ловите меня на слове, эта уверенность держится только и исключительно на анализе логики и хода событий — группа Дятлова погибла от рук человеческих. Так или иначе. Почему? Это уже другой вопрос. Кому принадлежали эти руки? Понятия не имею. Но после того, как станет ясно, кто и как, появится ответ и на вопрос — за что. И помочь в этом могут только погибший там же на Перевале Золотарев и что-то явно не договаривавший Юдин.

Я более, чем уверен, что разгадка кроется именно в этих двух персонажах. Если мы сможем разобраться с ними, понять, где правда, а где вымысел — то приблизимся к пониманию того, что произошло на высоте 1079-горе Холат-Чахль. Если мы узнаем, кем был, зачем на самом деле пошел в поход Золотарев, да и Золотарев ли это, тогда многое откроется. Но для этого мы просто обязаны узнать, кто же похоронен на Ивановском кладбище города Екатеринбурга. Если нам станет понятно, зачем на самом деле оставил группу Юдин и куда он отправился, после того, как прибыл в Вижай и посетил аптеку Герцена, если мы поймем, кто и как вылечил его от воспаления седалищного нерва (или чего-то другого, что не позволило идти в поход) — только тогда мы поймем эти простые на самом деле вещи, мы и раскроем тайну гибели группы Дятлова. Это и есть версия автора.

И все же своя версия у меня есть. Конечно, такая же умозрительная и фантазийная, как и все остальные, но хотя бы изложена она в художественном произведении и не выдается за истину в последней инстанции. Если читатель заинтересуется, что же это за таинственная версия — к его услугам роман «Некама».[39]

И завершил бы я эту книгу словами В. Аскинадзи, сказанными в интервью М. Пискаревой:

Вы все искатели, ищете мелочные фактики, упорно (или по неграмотности) уходя от главного вопроса: кому надо было убивать и за что группу абсолютно безобидных, с точки зрения ответной агрессии, ребят. Ну, пройдите мимо, не трогая друг друга. Поздоровайтесь, улыбнитесь друг другу, и продолжайте делать своё дело. Ах, ребята узнали что-то сверхсекретное? Дождитесь, когда вернутся в Свердловск, и напугайте страшными расписками, что «век воли не видать», если проболтаются, где были и что видели.

И это только часть вопросов и только в разделе «криминал».

…

А ответ прост, — либо никого не было, либо Власти в то время нехрен было делать, как только донимать туристов.

А вот ежели принять иную версию, то правдоподобных ситуаций будет поболее.

А теперь метод системного анализа:

…

Первоначально строится иерархия проблем сверху вниз:

Противоречия,

Проблемы,

Цели,

Задачи.

Подробно расписывается каждая проблема, вытаскиваются соответствующие им деревья целей, формулируются деревья задач, и начинается рутинная работа иногда большого коллектива.

Не решив верхний уровень, хотя бы одной проблемы, не лезь ниже. Не поняв, кому это выгодно, бесполезно определять магнитное склонение в том районе или считать зубы у Золотарёва.

Утомил? А вы как думали? Думаете, принципиально новое оружие создаётся под вопли «Эврика»? Это 95 % рутины. Каждая служба составляет свой план, соответствующий системной проработке.

…

Вот этому системному подходу меня учили. Вот этому системному подходу я учил студентов.

Я абсолютно согласен с Владимиром Михайловичем. Не крохи мелких фактиков («мелочишка суффиксов и флексий»), не выяснения, совершенно бессмысленных, ничего не раскрывающих подробностей, а — системный подход: противоречия, проблемы, цели и задачи. И удивительно, что за 60 лет никто так и не попытался решить эту проблему системно, увлекаясь вместо этого собственными фантазиями. Но будем надеяться, что все еще впереди.

Примечания

1

Как это было в предыдущей работе «Миф о легенде: кем на самом деле был легендарный разведчик Н. И. Кузнецов»

2

Как справедливо отмечает Т. Ханжийска, «выжившим может называться лишь тот, кто пережил событие, а не тот, кто ушел до его начала». Но по отношению к Ю. Юдину — тому самому десятому участнику группы — принято применять именно этот термин: «выживший».

3

(о мертвых) или хорошо, или ничего. лат.

4

«Hier stehe ich. Ich kann nicht anders.» (нем. — На том стою, и не могу иначе) — знаменитый ответ Мартина Лютера иерархам церкви, когда от него потребовали отказа от своих идей.

5

ВТУЗ — высшее техническое учебное заведение.

6

Здесь и далее ЛД — лист Уголовного дела с номером страницы. Орфография оригинала сохраняется.

7

«Хибина» — самоназвание группы Дятлова.

8

Исследователь О. Архипов в книге «Смерть под грифом секретно» ошибочно утверждает, что Владимир Тибо-Биньоль погиб на Курской дуге.

9

Минского института физкультуры ГоИФК, ныне БГУФК — прим. автора.

10

Здесь и далее выделено мной. авт.

11

Дневник вели по очереди, в конце указывая, кто сделал запись. прим. автора.

12

Ошибка при перепечатке, скорее всего Хализов. прим. автора.

13

Так в тексте копии. прим. автора.

14

Здесь и далее сохраняется орфография оригиналов. прим. автора.

15

В Уголовном деле ошибочно определен как дневник Колмогоровой. Здесь и далее — Дневник Неизвестного. прим. автора.

16

Зина часто путает порядковые номера месяцев, что опять же льет воду на мельницу различных конспирологических теорий. прим. автора.

17

Орфография оригинала. прим. автора.

18

Колеватов ошибается, они ехали в Вижай. прим. автора.

19

(?) — прим. автора.

20

«Четыре» — зачеркнуто. прим. автора.

21

Если б были глаза не такие синие,

А над ними бровей не такие линии,

Всё равно полюбил без конца и края,

А за что, а за что, а за что… не знаю.

22

«Золотая симфония» (1955, Австрия) — фильм о фигурном катании: провалившись на чемпионате Европы, Вальтер устраивается в балет на льду, где очень скоро становится солистом. Через некоторое время в скромную школу фигурного катания стали поступать значительные денежные суммы от неизвестного филантропа.

23

В оригинале — Oh Jackie Joe.

24

«об» — зачеркнуто. прим. автора.

25

«В людях» (1939) — экранизация второй части автобиографической трилогии Максима Горького. Режиссер Марк Донской.

26

«Есть такой парень» (1956) — советский художественный фильм, снятый в 1956 году на Киевской киностудии художественных фильмов режиссёром В. Ивченко (не путать с фильмом В. Шукшина «Живет такой парень»).

27

неразборчивое слово. прим. автора.

28

Николай Тибо-Бриньоль.

29

«Бабушка» — актриса Варвара Массалитинова.

30

Дальше идет длинный список мансийских слов, одно из которых — «айсерм» — холодно — Зина употребит его впоследствии. прим. автора.

31

Дальше идет длинный список мансийских слов.

32

Так в машинописной копии. прим. автора.

33

Айсерм (манс.) — холодно. Слово записано Зиной в «мансийский словарь» на 41 участке.

34

Гора, расположенная на границе с Республикой Коми, в истоках реки Лозьва. Высшая вершина хребта Поясовый Камень, высота 1234,2 метра.

35

Опять эти имя-отчество! и это в официальном документе! Видимо, понадобилось очень много времени, чтобы установить, что он на самом деле Семен. Или не Семен?

36

В уголовном мире туз пик обозначает авторитетного вора.

37

Shit happens (англ.) — дерьмо случается. Говорится в тех случаях, когда суть неприятности объяснить невозможно.

38

А. Ракитин считает это доказательством того, что оба туриста работали на КГБ. А рядом с Ивановским кладбищем находилось то ли здание свердловского КГБ (реальный адрес ул. Вайнера, 4), то ли общежитие КГБ (которого там никогда не было), поэтому и похоронили там, чтобы было близко ходить помянуть соратников. Как относиться к этому — решайте сами.

39

«Некама» (ударение на последний слог) — в переводе с иврита «Месть».

Content

Саша Виленский
ДЕВЯТЬ ДНЕЙ, КОТОРЫЕ ПОТРЯСЛИ МИР
трагедия на перевале Дятлова факты, домыслы и мифы

ПРЕДИСЛОВИЕ

ЧАСТЬ I

ЧАСТЬ II

ЧАСТЬ III

ЧАСТЬ IV

Примечания