Лок Николь

Прекрасная пленница [Captured by Her Enemy Knight]

Николь Лок

Прекрасная пленница

Исторический роман (Центрполиграф) - 120

Глава 1

Весна 1297 года, Англия

Все обещания были лживыми, Крессида Хау это точно знала, что значительно помогало ей в большинстве случаев. Однако сегодня был, видимо, несчастливый день, сегодня она готова была призвать на помощь и силы небесные, и силы зла - все, что угодно, лишь бы удача была на ее стороне. В глубине души она понимала, что надеется зря, и не потому, что давно перестала молиться, а потому, что шесть месяцев назад помешала убийству. Она сохранила жизнь человеку, которого ей приказал уничтожить жестокий убийца. Ей всегда удавалось выполнить все, как надо, но не на этот раз. Нет, нельзя сказать, что она ошиблась, - такого с ней не случалось. Она просто не подчинилась приказу. И теперь разъяренный мужчина ищет ее, чтобы наказать.

Уйти от него не удастся, ведь он работает на Ворстоунов - самую могущественную из семей, из-за чего у этого человека, помимо жестокости и безграничной ненависти к людям, были еще и средства, и огромные возможности. К тому же он - ее отец и единственный близкий родственник.

Крессида шла вперед, пробираясь сквозь толпу людей, осторожно ступая по шатким доскам и низко опустив голову. Она следила, чтобы капюшон не открывал лицо, - ей ни в коем случае нельзя быть узнанной.

Дело совсем не в том, что она женщина. Любой, осмелившийся приблизиться к ней с непристойными намерениями, сразу об этом пожалеет. Сейчас ей надо быть осторожной и внимательной, ее не должен увидеть никто из тех, кто знает в лицо. И, самое главное, избежать встречи с отцом.

Хорошо, что у нее есть лук - его любимое оружие, сделанное им самим. Сэр Ричард Хау, англичанин. Она провела годы, обучаясь владению оружием, многими видами, кроме меча. Этот кусок железа ей не нужен, когда есть лук и стрелы. Особенно хороши те, что она смастерила лично в долгие часы одиночества и размышлений. Отец скрывал ее от людей, и она провела в уединении много лет, весь период взросления, пока не превратилась из ребенка в женщину. За это время она видела лишь нескольких знакомых отца, строго им отобранных.

В жизни Крессиды все было только так, как желал отец. Он растил ее с целью сделать оружием в своих руках - ловким, умелым, подчиняющимся безоговорочно, она не имела права задумываться над тем, допустимы ли с этической точки зрения его приказы.

Она всегда склонялась перед его волей.

Она выпустила стрелу, не попавшую в цель, тем самым сохранив жизнь намеченной жертве. Ее поведение стало неожиданностью как для отца, так и для нее самой. Она содрогнулась, увидев выражение лица Ричарда. Проявление жалости в ее случае было худшим поступком, чем изгнание Богом ангелов с небес. Теперь и она изгнана, отец отказался от нее, как от дочери, оставаясь лишь командиром, дающим поручения. Он был для нее всем, жизнью и смертью, единственным человеком, который помогал избежать поражения и выстоять в любой ситуации. Теперь же их встречи прекратились, а общение ограничивалось перепиской. Так он давал ей задания. Это продолжалось уже несколько месяцев. Потеряв доверие, она боялась лишиться всего, что у нее осталось, поэтому выполняла все требования.

Кроме последнего. Приказ пришел вскоре после того, как распространились слухи, будто отец похитил ребенка, чтобы вырастить его и воспитать по своему усмотрению. Крессида была уверена, что это ложь, но все же решила узнать правду и проследить за отцом. Путь ее лежал к причалу. Она намеревалась встретиться с отцом, посмотреть ему в глаза и убедить принять ее обратно.

Сначала надо было подыскать убежище, где можно скрываться в течение дня и наблюдать. Оно должно быть таким, чтобы окрестности были у нее как на ладони, она же сама оставалась невидимой. К счастью, место было знакомым, и она представляла, откуда удобно следить за кораблями и людьми. Это была последняя из рощ, оставшихся у небольшого порта. Она бродила здесь вот уже три дня.

Крессида спряталась за дерево, чтобы проверить, не следят ли за ней, и несколько минут стояла, слушая удары сердца, затем ловко забралась на одну из веток и огляделась. Здесь можно переждать, не опасаясь быть замеченной. Ее почти скрывала густая листва, ветка росла достаточно низко, чтобы спрыгнуть без опасений получить травму, и отсюда видно людей, поднимающихся на борт торгового корабля, уходящего во Францию. Дувр входил в группу городов Пяти портов и был обязан предоставить корабль королю в любое время, когда тому потребуется.

Оказавшись в городе, Крессида первое время с интересом разглядывала лица людей, но вскоре это занятие ей наскучило и одолела усталость. Ее утомили задания и разъезды, необходимость постоянно прятаться, надоели драки и нападения. Отец решил наказать ее и отомстить за непослушание. Он подослал наемных убийц, которых она милостиво оставила в живых. Отец хотел лишить ее жизни, она знала точно, один из парней ей признался. И об этом говорили другие воины.

Крессида села на ветку, прислонилась к стволу и закрыла глаза. Как же она устала. Из порта не выходил ни один корабль, можно спокойно подождать. С годами она научилась использовать каждую минуту свободного времени для отдыха. Скоро ей опять предстоит драться. Она уверена, что убийцы будут появляться снова и снова.

Что же до смерти, ее Крессида не боялась, ведь она не жила с самого рождения. Беспокоила лишь утрата любви и доверия отца. Их необходимо вернуть. Возможно, он отбыл во Францию раньше, еще до того, как она пришла сюда. Впрочем, едва ли, она моложе и более ловкая наездница. К тому же его сопровождает многочисленная охрана. Нужно просто подождать.

Крессида открыла глаза и вновь опустила тяжелые веки. Корабли оставались на местах, среди людей на пристани не видно отца со свитой, значит, можно отдохнуть. Всего несколько минут…

* * *

Лодыжку сжала крепкая мозолистая рука. Неужели она заснула?

Крессида оттолкнула ее ногой и потянулась за оружием. На ветке висел лук, под плащом спрятаны ножи, но до них не успеть добраться.

Перед ней стоял сильный мужчина, настоящий воин, и он казался ей смутно знакомым.

- Не думал, что ты совершишь ошибку, и я схвачу тебя.

Каштанового цвета волосы и синие глаза, сверкающие торжеством победы. Волевой подбородок покрыт темной щетиной. Он был высок и широкоплеч, руки огромные и мускулистые. Элдрик из Хоксмура был великаном среди людей. Ему не надо было подходить ближе, Крессида узнала бы его издалека.

- Ты? - прохрипела она.

- Я. - Губы его изогнулись в ухмылке.

Крессида выбросила руки вверх, ухватилась за ветку и ударила мужчину ногами в голову. Он ослабил хватку, дав ей возможность вскарабкаться на ветку выше. Элдрик быстро пришел в себя и схватил жертву за другую ногу. Крессида попыталась оттолкнуть его, но добилась лишь того, что рухнула вниз. Он вовремя отреагировал и оказался прямо перед ней. Удар локтем в шею, и он сместился в сторону, но и она сама потеряла равновесие. Потянувшись за луком, она упала на землю. На мгновение показалось, что она не может дышать. Сгруппировавшись, она через голову перекатилась дальше от него. Пальцы мужчины скользнули по ее плащу, но не успели ухватить - Крессида встала на ноги. Он сделал выпад, но ей удалось увернуться и схватить его за запястье и локтем дважды ударить под ребра. С удовольствием заметив, как он ловит ртом воздух, она бросилась прочь, надеясь скорее смешаться с толпой.

Развевающийся плащ сослужил ей плохую службу. Элдрику удалось поймать его в воздухе и потянуть на себя. Она упала на спину и увидела нависший кулак. Перекатившись в сторону, избежала удара. Кулак врезался в землю, она даже увидела пару царапин на коже. Другая рука потянулась к капюшону, он сорвал его и прорычал:

- Женщина.

Большие голубые глаза, чуть приоткрытый рот. Никто до сего времени не видел ее такой. Убийца не может быть слабым и уязвимым, как она сейчас.

- Мощи Христовы, - пробормотал мужчина и отстранился.

Крессида воспользовалась замешательством, ударила его в нос и замахнулась вновь, но он поймал ее кулак и заставил опустить руку, а следом закинул и зажал над головой и вторую. Из носа воина текла кровь, растрепавшиеся волосы прилипли к вспотевшему лицу. Попасть в руки Элдрика из Хоксмура было самым настоящим провалом, только этот рыцарь и мог ее поймать.

Пульсация в висках, боль в горле и под ребрами подтверждала, что все происходящее ему не снится. Женщина перед Элдриком не сводила с него голубых глаз, такого светлого оттенка он никогда не видел.

Лицо с правильными чертами обрамляли золотистые кудри, буйство которых плохо сдерживали многочисленные косы. Кожа ее, удивительно, не была бледной, что говорило о долгом времени, проведенном на солнце, хотя весна только начиналась. Высокие скулы, пухлые губы нежно-розового цвета.

А дальше….. Фигура женщины, над которой он навис, удерживая руки над головой, была поистине великолепной. Небольшого роста, тонкокостная и словно воздушная, она таила в себе огромную силу. Соблазнительный изгиб талии, красивая грудь, округлые бедра - и все это обтянуто кожаной одеждой воина. Он заметил несколько пришитых ремней, удерживающих нож и кинжал, рукоятки которых врезались в ногу. Нож, спрятанный в сапоге, теперь валялся в грязи неподалеку. Лук упал вместе с ней с дерева, и стрелы разлетелись в разные стороны.

Женщина-воин. Это не укладывалось у Элдрика в голове, он не мог вообразить, что такое возможно. Несколько месяцев он искал Лучника - своего заклятого врага, убийцу друзей. Он видел его всего несколько раз, прячущимся в листве деревьев. Но ему не приходило в голову, что это может быть женщина. Элдрик тряхнул головой.

Лучник - Лучница - не собиралась сдаваться, она извивалась, пытаясь вырваться, и смотрела на него так, будто была ошеломлена тем, что ее поймали. Не меньше, чем он своим открытием.

В голове Элдрика зашумело, замелькали слова, будто повторяемые кем-то в голове снова и снова: «Лучница. Женщина. Его товарищей убила женщина. Красивая женщина».

На несколько мгновений Элдрик даже ослабил хватку, и она чуть не вырвалась. Он навалился на нее всем телом и замер, удивившись неожиданной покорности. Сделав над собой усилие, он отогнал неуместные фантазии.

Много лет он сражался за интересы короля Эдуарда, был посвящен в рыцари, затем стал шпионом. Во время кампании короля против Шотландии встал на сторону своего господина, потому что считал его дело правым. В одном бою стрела задела его правую руку и попала в прикрывавшего спину друга. Следом еще одна убила Майкла. Элдрик тогда долго оглядывался, пытаясь понять, кто же стреляет из лука, ведь у всех воинов в руках мечи, но так и не разглядел. Ему пришлось дать приказ к отступлению.

В следующем бою все повторилось. Стрела задела правую руку. На этот раз Элдрик сумел заметить фигуру на дереве. Меч в руках умелого воина несет смерть каждому, кто осмелится приблизиться. Но вот опять стрела, и Филипп, идущий за ним, падает и корчится от боли. Элдрик склонился над умирающим другом в отчаянии, что должен оставить его, чтобы поймать убийцу. Пылая гневом, он бросился искать Лучника, но тот исчез.

С того дня Элдрик был не простым рыцарем короля Эдуарда, у него была благородная цель - он поклялся поймать Лучника и уничтожить убийцу друзей. И вот Лучник стал его добычей, его пленником.

Справедливость восторжествует, когда король сгноит ее в Тауэре, хотя он предпочел бы сам отомстить и казнить ее.

- Ты делаешь мне больно, - возмутилась женщина.

Глаза ее стали еще больше, рот соблазнительно приоткрылся. Она должна просить о милости, а он откажет. Она не заслужила снисхождения.

- Что? И это говоришь ты?

- Я не могу дышать. - Она нахмурилась, и между бровей появилась морщинка.

Лучница… Женщина. Он воин и рыцарь, его обязанность защищать. Элдрик приподнялся и отпустил ее руки. Боже, что же он делает? Что?

Ее кулак врезался в нос Элдрика с такой силой, что перед глазами вспыхнули звезды, а потом стало темно. Чувствуя, что женщина выскользнула из-под него, он сделал над собой усилие, открыл глаза и схватил ее за ногу. Едва дотянувшись до оружия, она рухнула на землю и осталась лежать неподвижно. Элдрик подполз ближе, перевернул ее и положил руку на грудь. Сердце билось, но женщина была без сознания.

В голове опять закружились звуки, в его мир проник шум толпы, людской гомон. Элдрик поднялся, взяв женщину на руки, и прижал к груди. В следующую секунду в душе появилось чувство уверенности в том, что он поступает правильно, ему радостно оттого, что она рядом. И Элдрик решительно сделал шаг вперед.

Глава 2

Лучница очнулась, когда он заканчивал привязывать ее вторую руку к кровати. Она дернулась, чтобы освободиться, но было поздно. Ноги тоже были крепко связаны, во рту плотный кляп, нечего и пытаться крикнуть. От ощущения беспомощности в глазах девушки вспыхнула ненависть. Ее непокорность заставила рыцаря содрогнуться и одновременно вздохнуть с облегчением оттого, что он успел лишить ее возможности сопротивляться. Женщина, вероятно, была еще полна сил и намеревалась вступить с ним в борьбу.

Элдрик с детства был крепким и рослым. Родители часто шутили, что его оставил на пороге их дома могучий дуб. Будучи крупнее остальных детей, он старался не забывать о своей силе и том вреде, который может ненароком причинить. Если его приятели перепрыгивали ручей с разбега, то он просто перешагивал. Он не мог позволить себе раскачиваться над водой, держась за прикрепленную к ветке дерева веревку, потом прыгать в воду и веселиться, как остальные. Она рвалась под его весом, более того, ветка тоже ломалась. Как и все остальные, когда он пытался забраться на дерево.

Только в бою Элдрик мог дать волю своей силе, только на полях сражений ему не надо было постоянно себя сдерживать. Сложнее всего приходилось в помещении. Низкие потолки и дверные проемы, узкие коридоры - все доставляло неудобства. Кладовки он ненавидел. За обедом приходилось сидеть в конце стола, занимая место троих.

Только в битве он обретал свободу и… в своем воображении. Многие месяцы он рисовал себе картины победы и уничтожения Лучника. Враг невелик ростом и слаб по сравнению с ним, но ведь и все остальные были такими. Он дал себе слово не использовать всю силу еще до того, как понял, что Лучник - женщина. Потом он сорвал капюшон и… увидел потрясшую его красоту.

Удивительная женщина. Достойный противник. Его разбитый и отекший нос был тому свидетелем. Когда она вырвалась, выскользнула из-под него, он хотел лишь не дать ей сбежать, и в мыслях не имел ничего иного. Подойдя ближе к потерявшей сознание девушке, он некстати вспомнил о прошлом, видения возникли в его памяти и будто насмехались над ним.

Лучница даже не пришла в себя, когда он нес ее по улице. Он время от времени поглядывал на нее, отмечая, как прерывисто дыхание, как дрожат ее ресницы. Это волновало, мешало сосредоточиться и думать о главном. О том, что перед ним человек, убивший его лучших друзей и, несомненно, еще немало англичан. Элдрика злило, что враг его - красивая девушка и что он не может оставаться равнодушным к ее красоте.

- Даже не пытайся вытолкнуть кляп языком, - грозно произнес он, глядя на пленницу исподлобья. - Лишь усилишь жажду, а я не собираюсь давать тебе воды.

Она бросила на него ненавидящий взгляд.

- Так-то лучше, - усмехнулся Элдрик.

Лучница принялась дрыгать ногами и сбросила на пол покрывало.

- Знай, из комнаты тебе не выйти, даже если каким-то чудом сможешь ослабить веревки. Ты останешься здесь так долго, как я пожелаю.

Они могут укрыться только здесь.

Много раз за последние месяцы Лучница была совсем близко, но схватить ее не удавалось - противник ускользал в последнюю минуту.

Сегодня, направляясь в рощу, он думал только о том, что когда-то ему должно повезти. Он больше не станет выжидать удобного момента и колебаться. И у него получилось. Подойдя сзади, он схватил врага за ногу.

Будь Лучница мужчиной, он непременно выиграл битву и приволок бы его к причалу. Попавшимся на пути стражникам он объяснил бы, что идет купить телегу или веревки. Потом он связал бы заклятого врага и отправил в Лондон, к месту казни. Элдрика не беспокоило, в каких условиях тот будет находиться, он думал лишь о том, что, наконец, выполнил клятву.

Лучник оказался женщиной, упавшей без сознания из-за того, что он не смог сдержать силу. Пробраться в порт с ней не удалось бы, поэтому он решил принести ее сюда, где их никто не найдет.

Он дрался с женщиной! Невозможно поверить. Не будь она такой ловкой, убить ее он смог бы одним ударом. Внезапно мысль привела рыцаря в ужас.

На улице за ним бежали дети, их болтовня действовала на нервы, он даже хотел рявкнуть на них, но сдержался, ведь подобные действия недопустимы для рыцаря и агента короля. Пусть лучше дети считают его чудовищем. Он ведь не сможет объяснить, что воплощение зла не он, а эта хрупкая девушка. Тогда она выглядела скорее жертвой. Красивая внешность могла сбить с толку любого и, конечно, не оставила его равнодушным, а мастерство воина стало неожиданностью.

Элдрик поморщился, вспомнив, что натворила Лучница. Он не должен ее упустить, она понесет наказание. А пока ему предстояло найти место, где спрятаться.

Он принял решение и зашел в первый попавшийся трактир, где оплатил лучшую комнату на первом этаже. Она была довольно большой, чтобы можно было развернуться, и не заставленной мебелью, что тоже было преимуществом. Единственная кровать была крепкой и легко выдержит его вес.

Ни в одном из всех рассматриваемых им ранее вариантов Лучник не оказывался девушкой, которую он вынужден будет привязать к кровати. Слова, удары, раны и сломанные кости - все так и осталось в его фантазиях. Как ужасно поймать противника и не иметь возможности дать волю гневу. В мире Элдрика было только добро и зло, хорошее и плохое, правильное и ложное - нет середины, нет полутонов. Совершивший зло должен быть наказан. В связи с тем, что ему предстояло наказать женщину, возникало немало вопросов. «Господи, помоги мне!»

Стараясь не рассматривать ее фигуру, Элдрик потянулся и выдернул кляп.

- Теперь говори.

Крессида провела кончиком языка по пересохшим губам. Элдрик. Ее Элдрик. Так близко она видела его лишь однажды, на Рождество в Суоффхэме. Она наблюдала за ним издали, но он неожиданно пригласил ее на танец. Тогда, отправляясь развлечься и желая оставаться неузнанной, она покрасила волосы в темный цвет и надела маску, но сердце ее бешено колотилось, в точности как сейчас.

- Говорить? Зачем? Ты схватил меня, связал. - Она придала лицу возмущенное выражение. - Я непорочная девица, прошу, не причиняй мне вред. Моя семья даст тебе столько серебра, сколько захочешь.

- Даже не пытайся, - прорычал Элдрик.

- О чем ты? - Она старалась выглядеть растерянной и наивной, хотя никогда такой не была. - Я ничего не сделала. Я…

- Ничего? - Он вскочил и навис над ней, с трудом сдерживая гнев. Глаза его горели ненавистью. Женщина опустила голову и прижала к подтянутым коленям, защищаясь от удара в живот. Элдрик глухо застонал и отступил. Она забыла, что разбила ему нос и глаз? Нанесла удар по шее локтем так, что остался большой синяк, а завтра все его лицо будет фиолетово-красным. Удары ее были жестоки, но их мало для победы. - Не пытайся, я говорю.

На этот раз удивление ее было искренним. Крессида не понимала, что он имеет в виду.

- Думаешь, я буду тебя бить? - Брови его поползли вверх.

Она не думала, действовала инстинктивно - многолетняя привычка. Вне поля боя Элдрик, видимо, аккуратно обращался со своим телом, берег его. Она наблюдала за ним и видела рядом с женщинами - пока хватало сил наблюдать. Он был сдержан, руки распускал редко. Дамы, похоже, казались ему странными существами и мало для него значили. Крессида перевела дыхание, ощутив знакомое жжение обиды в груди.

- Откуда мне знать, что у тебя на уме? - Она постаралась вложить в слова больше презрения, и ненавидела себя за это. Ненавидела за боль прошлых обид, которую не должна была испытывать. - Я впервые тебя вижу!

- Спасибо за ложь. Это еще раз напомнило мне, кто ты такая. - Он выхватил кинжал из-за пояса и приставил к ее горлу. - Даже не дрогнула? - с издевкой в голосе спросил он. - Напрасно думаешь, что я ничего тебе не сделаю. Последние несколько месяцев я мечтал прикончить тебя.

- Ты не сможешь ударить женщину. - Она знала это точно, потому что следила за его жизнью несколько лет.

- Ты же сказала, что впервые меня видишь.

Когда же она оставит эти хитрости?

Лезвие холодило кожу, но только и всего.

- Рыцарь не сможет обидеть даму.

Элдрик убрал нож, но глаза его по-прежнему сверкали.

- Рыцари уже не так благородны, как раньше. Это качество лишнее на поле битвы. И нам обоим хорошо известно, то ты не просто дама.

Элдрик тщательно скрывал, что всегда старался чтить рыцарский кодекс чести, даже исполняя гнусные поручения Эдварда. Но эта женщина не заслужила благородного отношения.

Крессида до сих пор ощущала боль в голове, появившуюся после того, как ударила противника в нос, и в ноге, которой отбивалась. Потом она упала и потеряла сознание, прежде несколько раз с трудом вздохнув, борясь с невыносимым давлением в груди. Обычные женщины лишаются чувств по причине слишком туго затянутого корсета, а не из-за падения с дерева в попытке скрыться бегством. Они не знают, что такое боль от удара, не говоря о том, каких сил требует драка с великаном-воином. Она, конечно, не из их числа. Лишь однажды она отправилась на праздник, где танцевала с мужчиной, больше из любопытства и желания понять, наделена ли качествами обычной женщины.

- Я не простолюдинка. - Крессида вскинула голову. Она росла такой, как хотел отец, делала все, что он желал. - Если хочешь получить много монет…

- Монет? Ты отлично знаешь, мне нужна твоя жизнь.

Она знала, но у нее были совсем другие планы.

- Прошу, выслушай меня. - Страдания на лице были совсем не поддельными. - Я дам тебе много монет. У меня есть семья. Если отпустишь меня, я принесу сколько скажешь.

- Ты начинаешь опасную игру, женщина. Напрасно ведешь себя так, будто мне неизвестно, кто ты и чем занималась. Ты моя добыча, теперь твоя жизнь в моих руках.

Жизнь и раньше ей не принадлежала. Отец растил ее один. Десять лет скрывал девочку от людей, она жила в аббатствах, но в тот день все изменилось для них обоих. Отец стал брать ее с собой в поездки, причем ей запрещалось снимать капюшон, скрывавший лицо почти полностью. Он учил ее следить за людьми, наблюдать, а иногда и воровать. Крессиде не доводилось встретиться с врагом, но она часто бывала в лагере англичан. Там она впервые увидела Элдрика. Ее поразила вовсе не мощь его фигуры, к тому времени она повидала многих мужчин, и среди них тоже попадались богатыри. Внимание привлекло то, что он насвистывал мелодию. Она никогда не слышала музыку, не бывала на фестивалях и праздниках. В аббатствах день за днем проходили в уединении, монахини даже редко разговаривали друг с другом, в том числе и с ней.

Сначала Крессиду шокировала лагерная суета и шум, но со временем она привыкла. Элдрик был для нее особенным человеком, мелодии, которые он насвистывал, казались ей сказочно красивыми. Она стала тайно наблюдать за ним, и это скоро вошло у нее в привычку. Благодаря высокому росту его было видно издалека, да и слышно, ведь он много смеялся и шутил. Занимался то одним, то другим у шатра, у палаток, почти постоянно насвистывая. Вероятно, уверенный в своей силе, он чувствовал себя свободно в этом мире. А она подумала, будь у нее привычка насвистывать, отец вырвал бы ей язык.

Именно благодаря отличительным чертам Крессида смогла отыскать его спустя годы, ее подтолкнул к этому уже не детский восторг, а влечение молодой женщины. Потом она получила от отца очередное задание - найти и уничтожить шпиона Эдварда, которым и был Элдрик.

- Что ты собираешься со мной сделать? Вернее, с той, за которую меня принимаешь? - Крессида заговорила тише, видя, как перекашивается от злобы его лицо.

- А как ты думаешь? Я искал тебя много месяцев, как в таком случае поступают с врагом? Ты отправишься в Тауэр, а потом на плаху. - Он улыбнулся лишь одними губами. - Вижу, до тебя, наконец, дошло.

- Не знаю, за кого ты меня принимаешь. Сначала напал на меня, связал и хотел изнасиловать, теперь говоришь, что хочешь лишить меня жизни. Полагаю, ты ошибся, сэр.

Стук в дверь заставил подпрыгнуть от неожиданности их обоих. Крессида подтянула руки к себе, и спинка кровати заскрипела.

- Сиди тихо и не двигайся, - предупредил Элдрик. - Это, видимо, принесли то, что я просил.

Воспитанная в строгих воинских правилах, Лучница определенно так и должна поступить, но простая женщина воспользовалась бы случаем, чтобы позвать на помощь, поэтому Крессида сделала вид, что собирается кричать.

- Думаешь, это поможет? - Элдрик угадал ее мысли.

Он прав. Человек за дверью может и не поверить в ее невиновность. Однако сейчас ей больше пользы принесут действия согласно избранной роли испуганной женщины.

- Отпусти меня! - выкрикнула Крессида.

- Даже не надейся, - с усмешкой ответил Элдрик, открыл дверь и вышел.

Вскоре он вернулся с лоханкой воды и полотенцами. Оставил все на тумбочке и снова вышел, затем пришел с большим подносом, полным еды, который поставил на стол. Она была тренирована и умела несколько дней терпеть голод, но от появившихся в воздухе ароматов вкусных блюд и эля ее рот мгновенно наполнился слюной. Элдрик посмотрел на поднос, перевел взгляд на пленницу и ухмыльнулся.

- Не думал, что тебя так легко сломать.

- Тебе уже это удалось. Разве рыцарю дозволительно связывать женщину?

- Да, если он знает, чего от нее ожидать. Пол в этом случае не имеет значения. - Он окинул взглядом ее тело, задержавшись в некоторых местах. Глаза его стали темными и бездонными, Крессида даже поежилась от ужаса и пожалела, что сбросила покрывало - слабая защита, но она не позволила бы так пристально ее разглядывать. Сейчас она чувствовала себя слабой и беззащитной.

В первую очередь Элдрика интересовали не ее прелести, а крепость веревок, удерживающих руки и ноги пленницы. И все же он не смог не отметить для себя необыкновенный цвет ее глаз и волос, проникшие в комнату солнечные лучи осветили лицо и россыпь веснушек на носу и несколько едва заметных шрамов. Он залюбовался своей пленницей, невольно сравнивая ее с другими женщинами.

Под его взглядом Крессида напряглась и немного изогнулась, пытаясь принять более привлекательную позу. Интересно, видит ли он в ней женщину, или она остается для него убийцей товарищей по оружию. Самым разумным сейчас будет не отступать от роли, а потом попытаться сбежать.

- Ты ошибаешься, если думаешь, что тебе нужна я. А ведь человек, которого ты разыскивал, на свободе и может принести немало вреда людям.

- Конечно, тебе остается только лгать мне и дальше, ведь оружия у тебя нет. Что ж, повесели меня, расскажи еще что-нибудь, времени у нас много. - Он улыбнулся, будто ее речь его действительно забавляла, лишь щека едва заметно дернулась, давая понять, что каждое слово его по-настоящему ранит. Он кивком указал на поднос с едой. - Я могу насытиться, а ты будешь голодать. Я могу сходить в уборную, а ты будешь испражняться под себя. Ты не сломлена, нет, это не моя цель, но поверь, я доставлю тебя туда, где тебе следует находиться.

Словно в доказательство собственных слов, он скинул куртку и бросил на стул, но та приземлилась на пол. Смочив водой полотенце, принялся тщательно обтирать лицо и руки, со стороны могло показаться, что он поглощен лишь этим процессом. В комнате повисла напряженная тишина, было лишь слышно, как льется в лоханку вода с отжимаемого могучими руками полотенца.

Крессида привыкла к отцу, его интригам и заданиям. К тому, что он не замечал ее до тех пор, пока возраст не стал подходящим для обучения воинскому делу. Он был жестким во всем как в словах, так и в поступках.

Элдрик совсем не похож на отца, но в ее жизни есть только один мужчина, с которым можно было его сравнить. С другими она не общалась, лишь наблюдала издалека и не представляла, чего от них ожидать.

Смог бы Элдрик перерезать ей горло тем ножом, которым угрожал? Или зажать нос и рот мокрым полотенцем и держать, пока она не задохнется?

Внезапно он обернулся через плечо и посмотрел прямо ей в глаза. Крессида не отвела взгляд, она смотрела так, будто мужчина ей безразличен, однако приложила немало усилий, чтобы не дать сердцу забиться быстрее и выровнять дыхание. Решив, что этого мало, она придала лицу скучающее выражение, ощущая, как по телу распространяется жар, вероятно вызванный приближением Элдрика на опасное расстояние. С этим ей не удалось справиться. Она так давно была влюблена в него, что теперь, когда он оказался рядом, совладать с собой не находила сил.

Фыркнув в ответ на ее взгляд, он снял рубаху и бросил на тот же стул. Она так же сползла на пол. В полнейшей тишине он окунул полотенце в воду, отжал и приложил к лицу.

За многие годы наблюдений за ним Крессида изучила все его привычки, характерные жесты и движения, но никогда не видела так близко. Даже в одежде он производил впечатление человека мускулистого, но ее воображение не могло нарисовать истинную картину. Широкие плечи все в бугорках мышц, позвоночник как граница, разделяющая спину на две части, сужающиеся к талии тугие ягодицы, обтянутые бриджами. Крессида с трудом сглотнула и перевела дыхание. Как она могла осмелиться драться с ним и надеяться, что сможет сбежать? Перед ней великолепный представитель рода мужчин, воплощение силы и выносливости.

Будь он для нее лишь противником, она не смогла бы его остановить, длинные руки позволяли дотянуться быстрее, чем она успела бы среагировать и выхватить кинжал. Не говоря уже о силе в ближнем бою. Нет, одолеть его можно только стрелой из лука.

Эта мысль совсем ее не радовала. Значит, есть способ его убить, а раз так, им может воспользоваться кто угодно.

Услышав бормотание, Крессида подняла глаза. Элдрик, ругаясь, ощупывал нос. Он опух еще сильнее, хотя едва ли был сломан.

- Твой нос сломан? - спросила девушка, пусть он ее враг, но она не желает ему зла.

Элдрик шевельнул губами и бросил полотенце в лоханку.

- Ты была бы рада добавить себе еще один трофей?

Трофеи для хвастунов. Они также могут быть лестным напоминанием любителям хранить их в доме и погружаться в сентиментальные воспоминания о днях минувших. У нее нет ни друзей, среди которых хочется выделиться, ни дома, где все это хранить. А даже если бы и был дом… Все лишнее для дела, даже простое кольцо, было для нее под запретом. Она сомневалась, что жизнь ее будет настолько долгой, что останется время предаваться воспоминаниям. И такой, что о ней впоследствии можно будет вспоминать с благодарностью.

Нет, разговоры о трофеях для нее бессмысленны, а вот резкость в голосе Элдрика важна. Она знала, отчего он зол на нее настолько, что желает ей смерти. Все осознала в тот момент, когда друг его упал, пронзенный ее стрелой. Она тогда не хотела убивать, но все же выстрелила. Приказ был убить Элдрика, и она, конечно, не смогла. Отец ничего не знал о ее увлечении любителем музыки и веселья. Крессида решила выстрелить так, чтобы стрела лишь царапнула руку, это не вызвало бы гнев отца - она сказала бы, что цель находилась слишком далеко. Однако Элдрик увернулся, и это погубило его друга.

Крессида старалась не думать о том, что было позже в тот же день, сконцентрировалась на боли, чтобы отвлечься от неприятных мыслей. Это оказалось так же непросто, как перечеркнуть прошлое. Она выпустила стрелу с идеальной точностью, но не могла учесть внезапные перемещения солдат. Она видела, как рухнул на землю англичанин, как Элдрик упал перед ним на колени и принялся оглядываться, пытаясь угадать, кто выпустил стрелу.

Казалось, она разбирала по губам каждое слово данных им клятв и поняла, что погибший был не просто товарищем по оружию, а настоящим другом. Впрочем, Крессида не слишком расстроилась, убийства и смерть были постоянными ее спутниками, она почти не обращала на них внимания.

С той поры Элдрик искал ее, желая отомстить, уничтожить убийцу. У него было на то право, но осознание, как сильно он ее ненавидит, причиняло ей боль.

Он смотрел на нее вопросительно, все еще ожидая ответа. Затем он внимательно посмотрел ей в глаза, разочарованно нахмурился, отвернулся и приложил к лицу полотенце. Едва ли вода достаточно холодная, чтобы снять отек.

- Тебе нужна перечная мята, - прошептала она с трудом, отчаяние сдавило ей горло. Она опять причинила ему боль.

Элдрик с силой бросил полотенце в лоханку, подняв фонтан брызг.

- Решила меня отравить? Это же не твой метод.

Да, она воин, обладающий многими навыками, несущими смерть людям, в том числе неплохо разбирается в ядах. И он прав, она редко прибегала к этому способу, предпочитала использовать стрелы и останавливала на них свой выбор все чаще. В этом случае не было необходимости приближаться к врагу. Порой Крессиде казалось, что она начинает испытывать жалость к жертвам, и это новое чувство пугало ее.

- Не понимаю, о чем ты? - пробормотала она. - Я лекарь и разбираюсь в растениях и ядах, но… я не отравитель, это мне противно. Просто предлагаю то, что может помочь.

- Решила повеселить меня новыми выдумками? Не вышло, придумай что-то еще.

Крессида молчала, понимая, что вопрос не требует ответа. Этого человека будет трудно убедить в ее появлении у причалов без какой-либо цели. Гордость не позволяла ей притвориться продажной женщиной, готовой задрать юбку за пару монет или еду. Но ей вполне подходила роль путешественницы, отдыхавшей в роще в ожидании отхода корабля.

Останавливала лишь уверенность в том, что Элдрик не поверит в эту ложь, а разозлиться может еще больше. Она достаточно хорошо его знала, чтобы сделать такой вывод. А он, похоже, не понял, что перед ним та девушка, с которой она когда-то танцевал на празднике. Они держались за руки, а ее платье касалось его колен. Он не мог знать, что она работает на отца. Ее хорошо прятали от всех, кто не должен был видеть убийцу.

Придется до конца придерживаться своей линии и отказываться от обвинений. Она не продержится долго, но есть небольшой шанс, что все же удастся зародить в душе Элдрика сомнение в ее причастности к убийствам, в том, что он поймал нужного человека, надо просто быть убедительной. В противном случае…

В противном случае придется надеяться лишь на те навыки, которым ее обучил отец, хотя ей никогда не выиграть схватку с Элдриком, не стоит и надеяться. Итак, остается выбирать между правдой и ложью. Для Элдрика безопаснее, если она предпочтет лгать.

- Мята - не яд, - спокойно продолжала Крессида. - Ее надо растолочь, чтобы выделилось масло, оно хорошо охлаждает.

Элдрик провел мокрым полотенцем по плечам, рукам и торсу, будто был в комнате один, а ее, Крессиды, не существовало вовсе. Она неотрывно следила, как ткань скользит по его коже, как бы стирая грязь дорог, по которым он шел, разыскивая убийцу своих друзей.

Как же она не заметила, что он следил за ней? Потеряла бдительность, погруженная в думы об отце?

Непростительная ошибка. Подобного с ней раньше не случалось.

Смочив полотенце, Элдрик принялся сильнее тереть кожу. Крессида постаралась представить, что он чувствует, ведь вода остыла за время их словесной перепалки. Лучше бы он повернулся, и она смогла бы оценить последствия нанесенного ею удара, поможет ли ему перечная мята, или нужно наложить повязку. Если кто-то захочет напасть на них, связанная женщина и раненый мужчина не смогут дать надлежащий отпор. Девушка убеждала себя, что беспокоится о здоровье Элдрика лишь по этой причине, а вовсе не из сочувствия.

Она увлеклась, представляя, как наносила бы масло мяты сама, прикасаясь к его коже, и отметила, что испытывает незнакомое, волнующее чувство, которое ей не сразу получилось унять.

- Я была лекарем в деревне, потом решила плыть во Францию…

Элдрик с такой силой швырнул полотенце, что деревянная лоханка подпрыгнула. Он прошел к столу, где стоял поднос с едой, взяв кувшин, не потрудился перелить эль в кубок, а принялся пить прямо из него, держа за изогнутую ручку.

Крессида разглядывала профиль Элдрика, отмечала, как он делает один глоток за другим. Наконец, он с шумом поставил кувшин, который тоже перевернулся и упал на бок - пустой. Элдрик будто не заметил этого и не поднял его. Крессида недовольно оглядела комнату: полотенца со следами грязи и крови, брызги воды на полу, разбросанная одежда. Взгляд ее вернулся к Элдрику.

- Я могу сделать для тебя снадобье. - Она помолчала и сглотнула слюну. - Нос не заживет сразу, но будет значительно легче. Тебе, должно быть, очень больно.

Он повел плечами, но не ответил. Ноздри раздувались от тяжелого дыхания. Потянувшись, он одним рывком поднял свою сумку, вынул чистую рубаху и натянул через голову.

- Может, лучше даже окопник, - продолжала рассуждать Крессида, словно они вели диалог. - Он поможет убрать с лица эту боевую раскраску, хотя, подозреваю, красота тебя мало волнует. Его надо использовать осторожно, но он поможет.

Элдрик встал, толкнул стул ближе к кровати, развернул спинкой к ней, оседлал и сразу оказался очень близко. В нос Крессиде ударил запах эля и соленой морской воды, которой он мылся. А также запах тела, напомнивший аромат покрытой инеем ели.

Сложив руки на спинке стула, он по-детски положил на них голову и расслабился. Теперь он выглядел как совершенно обычный мужчина. И смотрел как мужчина. А сел он так не для того, чтобы показаться дружелюбно настроенным, а чтобы прикрыться спинкой стула, как щитом, будто ждал нападения. Но ведь она связана, значит, он хочет ограничить свои действия. Тихий внутренний голос высказал надежду, что он беспокоится о безопасности своей пленницы, что, вероятно, фантазия, но приятная, ведь никто раньше не пытался ее защитить.

И все же, ради блага их обоих, она должна его спровоцировать и бежать.

- Не знаю, что тебе от меня нужно и за кого ты меня принял, но я полагаю, мы не с того начали знакомство. Пойми, я просто путница, как и ты.

Элдрик приподнял голову, его синие глаза стали темными, зрачки расширились, пальцы сжали деревяшку так сильно, что побелели костяшки.

- Я еду к родным во Францию. - Ради необходимости выглядеть искренней, Крессида и сама почти в это поверила. - Я не хотела драться с тобой, просто ты застал меня врасплох. Я вынуждена была защищаться. Ты схватил меня, я и…

- Тебе не надоело? - Его низкий голос разносился по всей комнате. Слова звучали скорее как приказ, а не вопрос.

- Мне надоело.

- Не знаю, что ты…

Элдрик зарычал, будто потревоженный зверь, вскочил - тяжелый дубовый стул повалился на бок и ударился о кровать. Резная спинка не задела ее ногу, но матрас просел под весом рыцаря.

Мужчину, что навис над ней, стоит бояться. Его большие руки сжимались в кулаки, грудь вздымалась. Казалось, он отчаянно пытался совладать с гневом, что совсем не получалось. Крессида испугалась, что сейчас он возьмет стул и ударит ее со всего размаха, например, по голове. Замерев, она смотрела на него широко открытыми глазами, ожидая, что будет.

- Это ложь! Отвратительная ложь. Я знаю правду, но, даже если бы не знал, все равно понял бы, что ты меня обманываешь. Ты в моей власти, я могу не давать тебе пищу, и ты умрешь, могу резать твою тонкую кожу лезвием, пока не истечешь кровью, или придушить тебя подушкой. Ты сама это знаешь, но все еще морочишь мне голову. - Он отвел взгляд, но через минуту опять смотрел ей в глаза. - Ты напрасно тратишь силы и время. Свое, не мое. Я свободен, если ты не заметила, а ты нет. Как долго ты думаешь оставаться в живых и лежать, привязанной, на этой кровати? День? Два? Пару недель?

Элдрик опрометью бросился прочь из комнаты, дверь громко хлопнула, лязгнул замок, и стало тихо.

Глава 3

Он ушел. Решился все же оставить ее одну.

Сердце стукнуло раз, второй, из коридора не доносилось ни звука, и Крессида решила больше не ждать, а попытаться ослабить веревки. Пальцы левой руки были достаточно длинными, чтобы дотянуться до запястья, и сильными, чтобы веревка поддалась. Она до сих пор ощущала витавшие в воздухе искры гнева Элдрика, слышала отголоски брошенных им слов. Вне всякого сомнения, он желал ей смерти и явно не собирался отказываться от задуманного.

Ее лживое объяснение привело Элдрика в ярость. Крессида его понимала, окажись она на месте этого рыцаря, не давала бы пленнику еды - самый простой и действенный способ. К счастью, отец еще очень давно научил ее, как выживать без воды и еды. Однако она не сможет продержаться долго, если не освободится до критического дня, неминуемо погибнет.

Этого она не допустит, и не потому, что инстинкт самосохранения в ней очень силен. Отец сделал ее оружием в своих руках, а оружие не испытывает чувств, ему все равно, живо оно или мертво. Отец давно уничтожил в ней все слабости. Причина не в том, что уязвлена ее гордость из-за вынужденного зависимого положения. Оружие не может рассуждать о добре и зле, оно выполняет приказ. Совокупность всех черт обеспечивала отцу преданность дочери. Скорее всего, люди попусту болтают о том, что он взял на воспитание девочку. Многие годы отец действовал в соответствии со своей единственной целью - получить то, чем мечтала владеть семья Ворстоун - сокровище королей, драгоценный камень, которому приписывали те же свойства, что и мечу Эскалибур, принадлежавшему королю Артуру. Разница лишь в том, что Эскалибур - выдумка, камень же существует на самом деле.

Поскольку Англия воевала сейчас с Шотландией, сокровище очень помогло бы. Обладание им давало огромную власть, и Ворстоуны готовы были заполучить драгоценный камень любой ценой.

Отец потерял след камня шесть месяцев назад, последний раз он видел драгоценность в тот день, когда Крессида не позволила ему убить Мейрид из клана Бьюкенен. В последнее мгновение ей стало жаль несчастную женщину, и она выпустила стрелу в плечо отца намеченной жертвы. Мейрид удалось бежать, а Крессида навлекла на себя гнев родителя. Он злился, игнорировал ее, но не отдалял от себя. Она получала задания и продолжала тренироваться с лучшими воинами, которых он присылал. Ей необходимо бежать, нельзя умереть с мыслью о том, что отцу она больше не нужна.

Крессида изогнулась всем телом, пока кровать не заскрипела, затем полностью расслабилась. Оценив результат, она поняла, что ноги связаны крепко, а правая рука закреплена так же, как раньше. Пальцами можно дотянуться до левой руки, но угол не тот, сделать ничего не получится. Жаль, что дубовый стул у кровати ничем ей не поможет.

Крессида опять выгнулась и упала на кровать, ожидая услышать удар стула об пол, но он был слишком тяжелым, его так просто не столкнуть.

Она раздраженно дернулась и заерзала на кровати, кстати, одной из самых удобных из всех в ее жизни. Разумеется, в аббатствах надеяться на удобства не приходилось, матрасы был плохо набиты, их не покрывали плотными льняными простынями, чтобы не ощущалась солома. Мебели в этой комнате немного, но она добротная. Все портили лишь разбросанные Элдриком вещи: кувшин, стул, лоханка.

Интересно, он всегда такой неаккуратный? Она что-то упустила, наблюдая за ним, или причина в его нервозном состоянии?

Той ночью в Суоффхэме она положила стрелу на его подушку и заметила, что кровать не застелена, одеяло валяется на полу. Неряшливость Элдрика она сочла серьезным недостатком. Для Крессиды существует ключевое правило - не оставлять следов там, где побывала, поэтому она никогда не забывала убедиться в том, что предметы, к которым она прикасалась, оставались лежать ровно так, как прежде. Если матрас был достаточно мягким, чтобы сохранить очертания тела, она спала на полу. Элдрик оставил после себя немало следов своего пребывания, хотя пробыл в комнате совсем недолго. Уничтожить большинство из них непросто, например, брызги воды, попавшие на камень.

Несколько мгновений Крессида мысленно вела разговор с Элдриком, предлагала воспользоваться ее советами, чтобы научиться скрываться, это непременно поможет, если его кто-то будет преследовать. Интересно, как бы он отреагировал на ее рекомендации? Скорее всего, плохо.

Человек, имеющий привычку постоянно насвистывать, определенно не заботится о сокрытии своих следов. Крессида не представляла, что могла бы вести себя так беспечно. Это и понятно: в ней было воспитано сознание того, что она воин, для нее было бы странно привлекать внимание противника, вместо того чтобы как можно лучше спрятаться. В этом между Элдриком и Крессидой была большая разница.

К сожалению, размышления об их различиях и его особенностях не могли занять ее на все то время, которое предстоит провести в одиночестве. Крессида глубоко вздохнула и выдохнула, готовясь долго ждать. Сначала она пересчитала предметы в комнате, потом отбивала ритм пальцами ног. Ей ни в коем случае нельзя сейчас заснуть - это неминуемая гибель. Отказать себе в отдыхе было трудно. Несколько недель она спала лишь урывками, а на дереве - всего несколько минут, истощенное тело не сможет действовать слаженно.

Она не сомневалась, что рано или поздно Элдрик вернется. Он ведь не притронулся к еде. Проголодается и непременно вернется.

Элдрик стоял у кровати и разглядывал стройную фигуру Лучницы. С последней вспышки гнева прошло уже несколько часов. Впрочем, он никогда не отличался хорошим самообладанием. На поле боя его всегда выручала недюжинная сила. За время поиска убийцы друзей ярость в душе рыцаря немного поутихла.

Впрочем, приступы гнева никогда не случались с ним без повода. Вот и сейчас его охватил гнев не без причины: эта женщина вздумала ему лгать. Он не первый раз сталкивался с ложью пойманных им людей и знал, как действовать. Но в этом случае был совершенно бессилен, ведь угрозы ее не остановят, эта женщина - стойкий и хорошо обученный воин.

Его раздражал бдительный взгляд, всегда сосредоточенный на нем, но к цвету глаз он постепенно стал привыкать. Женщина смотрела так, будто чего-то ждала или что-то знала о нем.

Он ушел со спокойным сердцем, уверенный, что ей ни за что не развязать веревки, как бы она ни старалась. Но все же решил подстраховаться и заплатил двум мальчишкам, поручив не спускать глаз с комнаты. Сам же отправился к причалу.

Держа на руках умирающего друга, он поклялся отомстить за него, а потом повторил клятву в церкви перед лицом Бога. И еще раз, когда принял охотничий рог из рук Эдуарда, короля Англии.

Люди уверены, что клятву нельзя нарушить и забыть, как святого или умершего. Та встреча с Эдуардом была одной из самых важных в жизни Элдрика. Он согласился найти Лучника и доставить королю. Элдрик понимал, что заключил сделку с дьяволом, но был готов заплатить любую цену.

Ему повезло, что их с королем желания совпали, им обоим нужна голова Лучника. Элдрик был заинтересован в службе Эдуарду, ведь она давала возможность прикрываться именем короля, решая собственные проблемы.

В прошлое Рождество Эдуард велел ему отправиться в Суоффхэм и найти предателя, передававшего письма шотландцам. Им оказался Хью из Шобери, его друг детства, с которым они вместе проходили обучение при дворе.

При встрече выяснилось, что у Хью была причина так поступать: он защищал Роберта из Дента, Черного Роберта. Он был объявлен мертвым, а на самом деле скрывался от короля. Жил с женой-шотландкой Гайрой и приемными детьми. Ему отправили весть об опасности, чтобы он мог защитить Гайру из клана Колкахун.

Роберт… Он тоже был другом детства, ему тоже была нужна помощь - весь клан искал их пропавшую дочь.

Элдрик, не раздумывая, поклялся в верности друзьям. Тогда он понял, что преданность может выглядеть по-разному, с какой стороны посмотреть. Он готов был солгать королю Эдуарду, чтобы не предавать друзей. Роберт инсценировал свою смерть, а потом и Хью с любимой женщиной. Элдрик сообщил королю, что предатели мертвы, ему не о чем беспокоиться. Больше он никогда не видел друзей, связываться с ними было рискованно. Преданность…

Элдрик понимал, что ему необходимо пересмотреть жизненные принципы, заново определить границы добра и зла, правильного и ошибочного. Дважды солгав королю, он связал себя невидимыми нитями с сувереном.

Он обещал принести голову Лучника, принял в дар рог, монеты и бумагу, которая предоставляла ему почти неограниченные возможности. Перед самым Рождеством в прошлом году он был уверен, что заставит Лучника заплатить за содеянное. Он сделает это не только из желания отомстить за друзей, но и для защиты других людей, которые скрываются и опасаются за свою жизнь.

Король Эдуард никогда не должен узнать о неверности рыцаря, один открывшийся факт повлечет другой, и перед ним раскроется вся картина. Хью, Роберт и их семьи должны оставаться в безопасности.

Элдрик не мог даже предположить, что Лучник окажется женщиной. Доставить его в лондонский Тауэр будет непросто, как и оставаться верным королю и данному слову. Необходимо прежде принять решение, как действовать, сохранить в тайне обнаружение Лучника или сообщить об этом? Прошлой зимой ему следовало хорошо подумать. Прогуливаясь вдоль причала, Элдрик принялся анализировать разговор с королем, теперь он виделся ему в другом свете. Тогда он был сосредоточен на том, что сказать, как себя вести, потому воспринимал поверхностно сказанное королем. Эдуард заявил, что знает о поисках Лучника, которыми занят Элдрик, о его стремлении отомстить за друзей. Выходит, он шпионил за собственным шпионом. В этом случае королю может быть известно, что Лучник - женщина, и, вероятно, известны ее задания и цель.

Факт, что его враг - женщина, все менял. Разумеется, не потому, что дама не способна на убийство.

На примере собственной матери он знал, какой силой могут обладать женщины. К тому же Лучница отлично обучена, он в этом убедился лично. Элдрика озадачила просматривающаяся в ее действиях система. Он принял решение и дал еще одно обещание - держать Лучницу в комнате, пока она не признается, что совершила. У него будет время поразмыслить, посмотреть на ситуацию с разных сторон. Составить план так, чтобы не подвести себя под удар, и как говорить с королем, когда они останутся наедине в его личных покоях.

Прежде чем казнить Лучницу, надо выяснить, что она сделала и какова ее цель. Элдрик не мог себе ответить, если бы Лучник был мужчиной, волновали бы его задачи и детали содеянного? Едва ли. Скорее всего, просто действовал бы и не задавал вопросов. И думать стало бы не о чем, посадил врага в повозку и отправился в Лондон. Элдрик удивлялся насмешке судьбы, сделавшей его врагом женщину, и негодовал, что это изменило его планы.

Он и представить не мог, что так получится. Простая, по сути, жизнь внезапно усложнилась и преподнесла ему сюрприз. Это странно и неожиданно.

Сейчас он готов сделать все необходимое для получения ответов на все новые вопросы. В сложившейся ситуации не поможет его богатырская сила, требуются быстрые поступки и меткие слова, которые сломят волю Лучницы. И он готов к действиям. Чтобы сдержать клятву, придется отказаться от многих привычек, значительно изменить образ жизни. Собравшись, Элдрик решительно вошел в комнату и обнаружил пленницу мирно спящей.

Внезапно у него возникло желание приставить лезвие ножа к ее сердцу и ждать, сколько раз она вздохнет, прежде чем почувствует опасность. Вместо этого он схватил лоханку с остатками воды, намереваясь выплеснуть на нее, но остановился, бросив взгляд на лицо. Прекрасные глаза скрыты веками, под ними полукружьями залегли тени. Дыхание неровное, прерывистое. Ей снятся кошмары?

Элдрик замер с лоханкой в руках, ощущая, как нарастает внутренняя борьба, которую он с трудом переносил весь день. Гуляя по улицам, обедая, наблюдая, как день сменяют сумерки, он невольно думал о том, о чем думает Лучница одна в комнате? Он намеревался вернуться значительно позже, но не выдержал. Он слишком долго гонялся за ней и боялся, что долгое отсутствие даст ей возможность сбежать.

Интересно, что же ей снится? Черт, перед ним его злейший враг, какое ему дело до того, спит она или нет? И видит ли кошмары? Надо немедленно прекратить думать о ней. Чем дольше они будут оставаться вместе, тем больше вероятность установления контакта, а это может привести к провалу дела.

Он все отчетливее понимал, что не сможет ее убить. Она выглядела… такой измученной. Казалось, усталость истерзала ее тело до самых костей, подобное испытывает только загнанное животное. Однако от этого красота ее не померкла. Он никогда не видел таких женщин. Сон смягчил черты ее лица, фигура выглядела хрупкой. Его пленница казалась воздушным, почти неземным существом. Щеки немного ввалились от голода. Заметны были и другие признаки истощения и упадка сил. Тело ее то и дело судорожно дергалось, она не привыкла к покою, ее жизнь - постоянная слежка и погоня.

Спокойствия не добавляло и то, что сейчас ее жизнь в опасности, она лежит в незнакомом месте, связанная. Тот факт, что женщина заснула, когда полагалось оставаться начеку, - еще одно подтверждение высшей степени усталости.

Внезапно она тихо застонала, и Элдрик вздрогнул, выбрался из морока и вернулся в реальность.

Лучница не ангел, хотя и похожа внешне, она несет смерть и боль этому миру.

Сейчас здесь мог появиться тот, кто, не колеблясь, уничтожит ее. Это может сделать он сам, и довольно легко, пока она спит. Как же она дралась с ним, если была почти без сил? Щека невольно дернулась, он вновь почувствовал каждый нанесенный ему удар. Она была серьезным противником, но и он ответил не хуже. Лучница пострадала бы и больше, возможно, погибла бы, этого не случилось лишь потому, что она боролась, сопротивлялась и упала с дерева!

Он слышал тогда сильный удар о землю. Сколько она еще выдержит? Есть ли другой способ получить от нее ответы? Может, стоит притвориться, что он решил заключить с ней мир? По меньшей мере, это ее успокоит. Она расслабится, сможет отдохнуть и выспаться, что так необходимо. Он накормит ее, чтобы исчезла эта нездоровая бледность. Доброта тоже может быть способом одержать победу.

Элдрик вспомнил о последних мгновениях жизни друга Томаса, о Роберте и его семье и прогнал негодные мысли. Нет, это неверное решение. Однако чем дольше он стоял перед спящей Лучницей, тем отчетливее понимал, что не выльет на нее грязную воду, как и не станет жестоко допрашивать, чтобы выбить признание.

Он прошел обучение, прежде чем приступить к работе шпиона, знал много способов получения желаемого. Главное - враг не сдастся и не капитулирует, когда он силен, прежде всего надо сломить его волю, сделать слабым. Надо лишить ее сна, пищи, подавить ее сопротивляемость.

Женщина нахмурилась и внезапно вскрикнула. Скорее всего, кошмар? Что может сниться убийце? Эта женщина - оружие человека, которого ему предстоит найти. И лишь потом наказать ее, бросить в огонь, чтобы никто не нашел останков.

Иисусе! Нехотя он поднял стул и с силой бросил на пол.

Глава 4

Крессида вздрогнула и проснулась. Дернулась и поморщилась от боли - веревки давили и врезались в лодыжки и запястья. Она увидела перед собой лицо мужчины, и ее сердце забилось от ужаса, кровь ударила в голову. Она не выдержала и закричала. В голове еще слышались отголоски ударов дерева о камень и всплески воды.

- Довольно! - рявкнул мужчина и тряхнул ее за плечи.

Где она? Не в аббатстве, не на дереве… Комната чужая. Сквозь темную пелену Крессида силилась вернуться в реальность и понять, что происходит. Почему так темно?

- Не трогай меня! - Она попыталась вырваться, но крепкие веревки заставили ее откинуться на матрас.

Он хочет ее задушить! Она глубоко вдохнула, стараясь набрать в легкие больше воздуха, и попыталась вырваться.

Мрак рассеивался, и постепенно стало вырисовываться лицо мужчины. Неужели это Элдрик? Сон был таким глубоким и реальным, что она едва не умерла.

На руках выступила кровь. Если сломать кость или сильно повредить кожу, он будет вынужден ослабить веревки. Надо сильнее, еще сильнее. Тело отчаянно рвалось на свободу.

- Не-е-ет! - закричала она.

- Эй, проснись! Что ты делаешь?

Она узнала голос Элдрика. Он был так близко, что кончики его волос касались ее щеки. В синих глазах мелькнуло что-то ранее не замечаемое, кажется, тревога.

Элдрик здесь, в комнате, куда он привел ее и связал. Она вспомнила, как он выбежал и захлопнул дверь.

- Где ты был? Почему темно? Ведь было же утро.

Он продолжал держать ее за плечи, но уже не так крепко.

- Скоро ночь.

- Я проспала весь день?

Он кивнул, но не отошел от кровати. От него исходил запах моря и чего-то еще, что она не смогла узнать. От рук пахло хлебом. Значит, он поел. Прошло немало времени.

- Проспала, - повторил Элдрик.

- И ты мне позволил?

Он выпрямился. Беспокойство, мелькнувшее в его глазах на несколько мгновений, исчезло. Видимо, она сказала то, что не стоило говорить.

- Я ушел со спокойной душой, потому что мой враг крепко связан. Я дал тебе время подумать о том, как бесполезна твоя ложь.

- Я не думала, я спала. - Она не помнила, когда это было в последний раз. Она никогда не позволяла себе расслабляться, когда дело требовало бодрствования и внимания.

- Поэтому я тебя разбудил. Надо подумать о себе, утолить жажду и голод для начала.

Крессида не понимала, что происходит. Элдрик грубо тряс ее, но, казалось, не собирался навредить. Он требовал, чтобы она проснулась и пришла в себя, остановил, когда она едва не повредила себе руки.

- Зачем ты меня разбудил?

- Не хотел, чтобы ты пострадала, - нахмурился он.

Она уже страдала. Страшный сон казался нескончаемым. Такое случалось с ней и раньше, когда отец слишком усердствовал в тренировках. Во сне недавние события наложились на произошедшее в последнюю неделю или несколько недель назад. Кошмар прекращался только, когда она окончательно просыпалась. Она оружие в руках отца и ничего больше. Ей не дают погибнуть, лишь для того, чтобы использовать еще раз.

Необходимо бежать отсюда и найти отца, чтобы все стало как прежде потому, что без него она никто, она не сможет существовать.

Крессида оказалась в плену - неожиданное событие, сбившее ее с толку и спутавшее планы. Но главное даже не это. Почему Элдрик так изменился? Что-то произошло, пока она спала. Возможно, он пересмотрел свои планы. Или просто устал играть роль злодея и стал прежним, тем Элдриком, который насвистывал и смеялся. Сейчас перед ней определенно тот самый Элдрик.

Крессида смотрела с укором.

- Я очень страдаю. Мне больно.

Он проследил за ее взглядом. Веревки держат крепко, но не причинят боль, если она не будет стараться освободиться.

- Это хорошо, - кивнул он. - Ты сама сделала все, чтобы оказаться в таком положении.

Выходит, он все же не поверил ее легенде?

- Где я?

- Не имеет значения.

- Я чувствую запахи порта, он где-то рядом.

- А это важно? - Он удивленно приподнял бровь.

Для нее важно, ведь в порту может быть отец. Один или с новой приемной дочерью. Если они отплывут на торговом корабле во Францию, найти их не представится возможным. Вся ее жизнь сейчас под угрозой, необходимо выбраться из плена как можно скорее. Если признаться в этом Элдрику, она навредит отцу и отношения с ним будут непоправимо испорчены. Она, как и прежде, старается оградить от опасности человека, который ее ненавидит. Крессида вскинула подбородок и потянула руки на себя, отчего веревки сильнее надавили на запястья.

- Мне необходимо быть в порту.

- Зачем?

Надо придумать правдоподобную версию.

- Дела семейные.

- Какие? Рассказывай все.

Она подошла слишком близко к правде. Крессида до сих пор не теряла надежды отыскать отца, вымолить прощение за все плохое, что совершила. Как же получилось, что она заснула, оставшись в комнате одна?

Сама усложнила и без того непростое положение. Лучше бы на месте Элдрика был любой другой солдат, с которым она легко вступила бы в бой и непременно победила. Они оба связаны клятвами верности и не могут позволить себе их нарушить.

- Пойми, все это бессмысленно. - Она лгала, но очень убедительно. - Отпусти меня.

- Ни за что. - Плечо его дернулось. От глубокого вдоха мышцы груди пришли в движение.

- Тогда объясни, что собираешься со мной сделать?

Взгляд его внезапно затуманился и скользнул вниз по ее ногам к изножью кровати, затем вновь вверх, по измятому покрывалу, ее животу и, наконец, рукам.

О чем он думает? Что-то просчитывает?

Крессида напряглась и пристально вгляделась в его лицо. Понять его непросто, но она уже определенно видела такое выражение. Элдрик смотрел на нее так, протягивая руку и приглашая на танец. Тогда, как и сейчас, тело реагировало быстрее разума. Зрачки его расширились, отчего глаза стали казаться темнее. Она помнила, как он тогда смотрел на нее, будто проникая внутрь, на мгновение ей даже показалось, что ее разоблачили. Теперь на ней нет хорошо защищающей одежды и маски, у него есть возможность видеть очертания ее тела, впрочем, это не самое страшное. Она и раньше чувствовала реакцию Элдрика на нее. Жаль, что сейчас ее костюм значительно отличается от того, что был на праздничном вечере, он все же позволял ощущать себя более защищенной. Крессиду злило ее зависимое положение, она набрала воздуха, чтобы сказать Элдрику все, но…

Он отвел взгляд и тихо выругался себе под нос.

- Какую игру ты затеяла?

Ей показалось или в его глазах мелькнуло что-то, помимо ненависти? За это она отдала бы многое, но, похоже, все же приняла желаемое за действительное. Он смотрел на нее лишь с отвращением. Только из-за собственной глупости она так плохо разбирается в людях.

Элдрик посмотрел с прищуром.

- Скажи мне, кто ты?

Крессида напряглась, старательно борясь с зарождающимся новым чувством. Она справится с ним.

- Я уже сказала, ты просто ошибся.

Элдрик долго бродил по окрестностям, обдумывая все случившееся, прежде чем вернуться в комнату. Встреча с убийцей, открытие того, что его враг - женщина, борьба с ней и ее пленение и как ему теперь действовать - тут было о чем поразмыслить. Ее сон с кошмарами стал для него неожиданностью, значит, не такая уж она бессердечная, если способна испытывать столь сильные чувства. Что же ей снилось, что ее так напугало?

И что делать с этой женщиной, связанной и беспомощной? Впрочем, она не утратила стойкость и продолжает ему лгать. Однако все же ослабла, он заметил, как она осунулась и похудела, а раньше казалась выносливой и сильной. Она так смотрела на него, от этих глаз невозможно было отвести взгляд…

Элдрику вновь показалось, что он уже встречал ее, иногда он даже забывал, что перед ним враг. Его влекло к ней, желание было отчетливым и непреодолимым - настоящее безумие, с которым он должен бороться. Элдрик в очередной раз повторил себе, что именно она убила его друзей.

- Довольно! У нас не получится разговора, если ты будешь лгать. Почему ты притворяешься? Я знаю, кто ты, Лучник.

Она едва заметно вздрогнула, но больше ничем не выдала свое внутреннее состояние.

- Лучник? Но я женщина. А команды лучников обстреливают шотландцев с земляной насыпи.

- Тебе и это известно? Знаешь, какова диспозиция в бою? Забыла, что на дереве рядом с тобой висел лук и колчан? Они упали на землю вслед за тобой. Ты у меня в плену.

Ни один мускул не дрогнул на ее лице. Она смотрела прямо на него и не отвела взгляд.

Элдрик ненавидел ее за это и одновременно восхищался. Наверняка сейчас она сделает попытку осмотреть комнату внимательнее и понять, где может находиться ее оружие. Ведь она определенно надеется освободиться, тогда оно будет ей необходимо. По этой причине он спрятал лук и стрелы под кровать.

- Тебе может казаться, что знаешь меня, но я точно вижу тебя впервые.

- Как легко ты лжешь. Тебе нет веры! Поймать тебя было непросто, и я никуда тебя не отпущу. Хочешь, я кое-что напомню? - Он скинул рубаху и показал два шрама на руке. - Помнишь, откуда они?

Выражение ее глаз оставалось прежним, ни один мускул не дрогнул. Элдрика невероятно злило ее спокойствие и умение владеть собой, его охватил гнев.

Нервничать должна она, а не он. Он не представлял, что делать, как себя с ней вести, а ведь он агент короля и хорошо обучен, у него должен быть четкий план. Все прошедшие годы он сталкивался лишь с тем типом врагов, которых одолевал благодаря своей силе. Он сражался яростно, неистово и всегда одерживал победу. Все было просто и понятно - перед ним враг, которого нужно уничтожить.

Но с этой женщиной… С ней все сложнее, в этом деле присутствовала личная заинтересованность, ведь она убила его друзей. Он готов был поклясться, что и в ее случае все обстояло так же, он чувствовал, что и ей небезразлично то, что она сделала. Это казалось странным и необъяснимым, но чутью Элдрик доверял.

Однако он не ощущал ненависти к ней лично, не жаждал скорейшего уничтожения. От его руки погибли многие, но он никогда не торговался с королем, и на поле боя, и в роли агента он послушно уничтожал тех, кто находился на противоположной стороне и хотел принести вред королевству.

Лучница ранила его и не единожды, словно желала оставить след, который будет всегда напоминать о ней, одновременно демонстрируя, на что она способна. Его не покидало ощущение, что и она выполняла, как и он, клятву мести. Или долга? Почему ему кажется, что они стали личными врагами? Лучница - красивая женщина, предмет вожделений мужчин, возможно ли… И почему она не хочет говорить о себе правду? Ярость вспыхнула в нем с новой силой. Он любой ценой получит от нее ответы на вопросы.

- Знаешь, сначала я даже не почувствовал, что ранен, был поглощен происходящим на поле. Потом Томас упал, меч отлетел в сторону. Он был моим другом детства, я ощутил всю боль, которую он испытывал перед смертью, будто стрела пронзила мою грудь. Страдание было непереносимым, я ничего не мог с собой поделать. Не представляешь, как я дрался после этого, бросился в самое пекло. Впрочем, тебе не надо представлять, ты все видела своими глазами. Черт, почему я не подумал об этом раньше? Ты ведь тогда следила за мной, моя боль тебя забавляла? Должно быть, тебе очень понравилось, потому что вскоре ты повторила все до деталей. Выстрелила мне в руку. Едва стала утихать боль от потери Томаса, ты убила Майкла. Тогда я дал приказ отступать, ты ведь знаешь? Стрела вонзилась ему в горло, и мы отступили.

Дыхание женщины было по-прежнему ровным, ни один мускул ее не дрогнул. Душа его требовала, чтобы возмездие совершилось незамедлительно. Однако как агент, он понимал, что обязан получить информацию, которая расширит возможности и поле для деятельности.

Как долго Элдрик твердил себе, что уничтожит всех врагов на родной земле. Воображение рисовало картины пыток Лучницы, он видел, как проводит острым лезвием по ее тонкой коже.

Его подталкивали к действиям воспоминания о предсмертных муках Томаса. Лучница заслужила самое суровое наказание. Мечта его сбылась, она схвачена и связана. Элдрик может делать с ней все, что угодно.

Все. Но он бездействовал, ограниченный одному ему понятным кодексом чести. Он не мог взять нож и нанести раны женщине, не мог надругаться над ней. Лишь позволял себе ярость, гнев и ненависть, от которых не было никакой пользы. Его пленница лежала и пристально смотрела прямо на него, словно на сумасшедшего. Похоже, он действительно лишился разума, и во всем повинна она.

- Это, - он указал на шрам, - тоже из-за тебя. После так же был убит человек, прикрывавший меня слева. Я сразу понял, чья это работа. Какими были твои мысли, когда я смотрел на тебя, сидящую на дереве?

Она покачала головой, словно отказывалась признаваться в содеянном, как и в том, что испытывала какие-то чувства.

Теперь Элдрик был уверен, что причина нападения Лучницы личная.

- Скажи, почему ты позже опять меня ранила? Я точно знаю, это была ты. Ведь убивать Филиппа не было смысла.

Глава 5

Каждое его слово врезалось ей в сердце, словно острый клинок. Сказать ему правду? Сказать, что отец приказал его убить? Нет, это невозможно. Значит, ее попытки не были тщетны, он все же понял, что это предостережение, и насторожился. Не важно, что стрела лишила жизни его друзей, что отец убил Томаса, Филиппа и Майкла. Раньше они были для нее просто воинами, теперь она знает их имена.

Как ей поступить? Рассказать все Элдрику и предать отца? Открыть ему, что отец отдал приказ? Никогда!

Будь у нее возможность, она бы, как Элдрик, вскипела и вылетела из комнаты. Но она не могла, не могла…

- Мне нужно в уборную, - тихо произнесла Крессида.

Элдрик дернулся, будто получил пощечину. Ему достаточно было сделать шаг, чтобы оказаться рядом с ней, он склонился к самому лицу девушки. Он посмотрел ей в глаза, потом его взгляд метнулся к губам, задержался на мгновение и скользнул вправо, к привязанной руке.

- И это все? Все, что ты можешь сказать?

Крессида понимала, что он хочет от нее услышать, но как ему все объяснить? На это потребуется целый день. Она вскинула подбородок и посмотрела на Элдрика с вызовом.

- Это ты схватил меня и приволок сюда. Ты все спланировал и, значит, решил, что будешь делать, когда дойдет до этого? Вот так и поступай.

Она знала, что сделал бы сейчас отец, - бросил бы ее и ушел. Знала, чтобы сейчас хотел сделать Элдрик, - его гнев все объясняет. Возможно, ему удастся с собой справиться.

Он был так близко. И не надел рубаху. Забыл о ней? Едва ли. Теперь она отчетливо видела все его шрамы - неровные, бугристые, они будто обвиняли ее, их вид заставлял страдать больше, чем брошенные в лицо слова.

Резко выдохнув, он развязал веревки на ногах и сделал шаг назад.

- Думаешь напасть?

Всему виной шрамы, из-за них она забыла, что должна молить его, просить освободить. Крессида согнула ноги и подтянула к груди.

- Мне больно. Я… - Она покачала головой. Что бы она ни сказала, он не поверит.

- Выпрями ноги. Ну же!

Она молча повиновалась. Поменяла положение, чтобы дать отдых затекшим мышцам.

- Ты меня развяжешь?

Элдрик сместился влево, потянул веревку, и ее рука упала на кровать.

- Я слежу за каждым твоим движением, женщина. Учти, сделать подобное тебе больше не удастся. - Он ткнул пальцем себе в нос.

Крессида отметила, что опухоль перешла на скулы.

- Окопник… Тебе поможет окопник.

- Перевернись на живот, - скомандовал Элдрик.

Крессида побледнела, но решила повиноваться.

У нее нет выбора, Элдрика лучше не злить, к тому же мочевой пузырь, казалось, вот-вот лопнет. Конечно, лежа на животе, напасть будет трудно, как и защититься. Отец заставлял делать то же самое, когда… нет, об этом она не хотела вспоминать.

- Зачем это нужно? Просто дай мне горшок.

- Я не желаю ради этого звать слугу. И сам выносить горшок не желаю, особенно после тебя.

Крессида покраснела до корней волос. Она ненавидела эту свою черту, отец нещадно боролся с ней, наказывал, уверенный, что рано или поздно она усвоит науку. Она очень хотела его порадовать, но справиться с собой не могла.

Элдрик не мог не заметить, как изменился цвет ее лица, и глаза его вновь стали темнее. Непонятно, что это значит? Почему время от времени это происходит? Она не понимала и не могла понять. Мужчины никогда не смотрели на нее так, не находились столь близко. Ей казалось, он смотрит на нее, как на знатную добычу после долгой охоты. Крессида молчала и смотрела прямо ему в глаза, пока не заметила, что взгляд потеплел и смягчился.

Чувствуя, что лицо горит все сильнее, она поспешила перевернуться на живот. Довольно долго ничего не происходило, она несмело повернула голову и увидела, что Элдрик просто стоит и смотрит на нее. Внезапно запястья пронзила боль. Он дернул ее за руку, другую, потянул и связал вместе.

- Переворачивайся на спину, - рявкнул он.

Теперь она могла свободно двигаться, но свободная рубашка стала помехой, она путалась в ней.

- Не могу, мне неудобно.

- Ничего, потерпишь.

Тон не предполагал возражений. Злить Элдрика не хотелось, кроме того, ей действительно было нужно в уборную.

- Рубашка мешает. Мне надо сесть, потом я лягу.

- Даже не вздумай.

Он ловко поднял ее ногу, поправил ткань, и проделал то же самое с другой ногой. Теперь ей мешала лишь реакция собственного тела на его прикосновения.

- Не вздумай нападать, - предупредил он.

Сейчас ей хотелось совсем другого. Чтобы он не отпускал ее, чтобы пальцы прикоснулись вновь к ее телу, и не только к ногам.

Элдрик подцепил край рубашки и потянул вниз. Мягкая ткань приятно ласкала тело, хотя ей было бы приятнее, если бы это была рука Элдрика.

- Не вздумай пытаться напасть, - повторил он.

- Отпусти меня!

Он и не думал ее слушать. Крессида резко перевернулась на спину и бросила на Элдрика яростный взгляд. Она не должна все это терпеть, должна бороться, как учил отец, бежать из плена и получить свободу.

Элдрик схватил ее за лодыжку и прижал к кровати. Он был выше, из такого положения она ничего не сможет сделать. В комнате горели всего несколько свечей, но даже в полумраке она видела, что непокорность пленницы его удивила. Он издал странный звук, глухой, тяжелый, не свойственный человеку, который любит петь и смеяться. Казалось, он, а не она чувствует себя беспомощным и слабым. Он не сводил с нее глаз. Крессида старалась не шевелиться и молчать, не представляя, как он поступит в этом случае.

- Я не двигаюсь, - заверила она. Драться с Элдриком она не собиралась.

Взгляд его скользнул по ее телу, задержавшись на темном треугольнике, потом по обнаженному животу и груди. Нимало не смутившись, Крессида оглядела его обнаженный торс, внимательно изучая каждый шрам. Перед ней сильный и бесстрашный воин. Настоящий мужчина. А она еще считала невыгодной позицию, когда лежала к нему спиной, эта еще более опасна. Она следила за Элдриком с юности, знала все чувства, которые испытывала, видя его. Понимала, чем дольше они вот так смотрят друг на друга, тем больше шансов сделать то, что не следует.

- Я не собираюсь на тебя нападать. - Собственный голос звучал необычно. - Свяжи мне руки спереди, я смогу…

Он резко мотнул головой. Затем еще раз. И стиснул зубы.

- Что за игру ты опять затеяла?

- Игру?

- Ворочаешься на кровати, задираешь рубаху. Вот что ты делаешь, чтобы сбить мужчин с толку и сбежать из плена?

Крессида не понимала, к чему все эти слова. Ведь она делала так, как он приказал. Он сам завороженно разглядывал ее, заставляя краснеть и смущаться.

- Я никогда не попадала в плен, - гордо заявила она. - Кому может понадобиться лекарь, который желает воссоединиться с семьей?

- Ложь и притворство. Что дальше будешь делать? Постараешься этим, - он жестом указал на ее грудь, - меня отвлечь?

Возможно, не только отвлечь. Она хотела увидеть в его глазах что-то, кроме гнева. Когда он был так близко, она с трудом подавляла в себе желание рассказать ему все, в том числе об испытываемых чувствах. Она молчала лишь потому, что не хотела показать слабость. И он говорит ей о желании отвлечь?

- Я не лгу и не притворяюсь, а выполняю то, что ты велишь. Ты сам развязал меня, рыцарь. Если бы хотела, легко бы скатилась с кровати, вырвала кинжал, что у тебя за поясом, и вонзила в твою ногу.

- Решила напомнить мне, почему я тебя ненавижу? Не забывай, что я проявил к тебе милость, потому и развязал.

Он поднял отброшенные веревки.

- Что ты намерен делать?

Элдрик выглядел спокойным, значит, уверен, что она не попытается сбежать. Ей нужно завоевать его доверие. Сделай она неверный шаг, в следующий раз он не развяжет ее и не даст горшок. Время, что они проведут вместе, добираясь до Тауэра, надо использовать, чтобы усыпить его бдительность, заставить поверить ее словам, только тогда появится шанс сбежать. У нее обязательно получится. Она не владеет, как он, мечом, не умеет мастерски завязывать веревки, но отлично обучена исчезать прямо из-под носа и прятаться.

Глядя в глаза Элдрика, опять ставшие темно-синими, она сложила руки, прижав ладони друг к другу, и подняла. Чем он опять недоволен? Тем, что она покорно дает связать руки?

Элдрик дернул вниз ее рубаху.

- Вставай!

Веревки надавили на ссадины на запястьях, оставшиеся после того, как она пыталась вырваться. Зная, что ее боль порадует, она сжала зубы и не издала ни звука. Сейчас лучше молчать, она уже слишком много показала рыцарю, и дала понять, как сделать ей больно.

Лучница лгала, и это раздражало. Он не смог успокоиться, взбив соломенный матрас, потребовав у слуги принести пять теплых одеял и четыре подушки. Сначала он позволил Лучнице справить нужду и вновь привязал к кровати.

Потом заказал еды и питья и съел до крошки весь хлеб, сыр и внушительную миску тушеного мяса. От вина он отказался, лишь выпил эля и дал немного пленнице. Она молчала, вела себя тихо, что его вполне устраивало. Теперь Элдрик думал, что был слишком откровенен с ней, будто что-то зудело под кожей, подталкивало, решив, что сделанного недостаточно. Затем появлялась боль в сердце, тоска по погибшим товарищам.

Он схватил Лучницу, но хуже стало ему самому, он обрек себя на пребывание в одной с ней комнате, когда она так близко… У нее нет шанса сбежать, но и у него тоже. Развязав ее, он находился в постоянном ожидании, что она вскочит с кровати, выхватит его кинжал и нанесет удар.

Надо же, лекарь! Ни один лекарь не обладает такими блестящими навыками боя. Непостижимо, но он ненавидит Лучницу и одновременно восхищается ею. И еще… испытывает с трудом преодолимое влечение. Это уж слишком! Но ведь она поистине женщина невероятной красоты, он понял это, когда она скинула капюшон и посмотрела прямо ему в лицо. Он никогда не видел таких волос и глаз. Золотистый оттенок кожи, нежно-розового цвета губы… У нее великолепная фигура и сильное тело. Он видел, как напряглись мышцы ног под тонкой кожей костюма Лучницы, когда он развязал ее. Своим телом она владела не хуже лука и эффективно использовала. Кто же ее научил всему? Как? Где? На эти вопросы необходимо получить ответы. Элдрик чувствовал, что его еще ждет немало сюрпризов. Отдать ее королю было бы слишком просто.

Возможно, он поспешил принять дары суверена и заключить договор. С этого момента он начинает работать на себя. Но прежде стоит признать, что он охвачен страстью и мечтает обладать пленницей. Элдрик содрогнулся от осознания, насколько сильно это чувство, он испытывал его с самого начала, когда нес ее в эту комнату, привязывал к кровати, держал за лодыжку дольше, чем следовало… Возможно ли, что его жесткость в обращении с ней лишь следствие ее притягательности? Разум пытается все уравновесить, компенсировать таким образом излишний интерес? Если все так, может, стоит найти другую женщину и утолить желание? За пленницу не стоит беспокоиться, она крепко связана, что дает возможность потратить время на себя.

Нет. Ему претила одна мысль. Он желал только эту женщину, его влекло сочетание противоположного: силы и хрупкости, жесткости и наивности.

Поразмыслив, Элдрик понял, что не должен поддаваться чарам, это навредит делу, а у него другие цели. Пожалуй, лучше скорее выведать секреты Лучницы, а о чувствах забыть. Доставить ее в Лондон и забыть. Не будет ни удовлетворения, ни торжества победы, но поступить так разумнее.

Молчание Лучницы его радовало. Оно давало возможность не произносить слова, не вступать в разговор и не слушать ответы, а направить все силы на то, чтобы разобраться с внутренними ощущениями и подавить желание. Он не мог подобрать слова, чтобы выразить, что испытывал, когда касался женщины. Элдрик объяснял себе, что это необходимо, и одновременно корил за неспособность оставаться равнодушным. Он нервничал, когда вел ее вниз, боялся привлечь внимание, вызвать своим поведением желание у какого-то благородного болвана вступиться за даму.

Однако отпустить девушку дальше от себя тоже не мог. Учитывая подготовку, она может сбежать в любой, даже самый неожиданный для него момент.

Потому приходилось держать Лучницу рядом, почти прижимая к себе. Маленькая, хрупкая женщина, к которой он испытывает огромную ненависть и одновременно с удовольствием вдыхает ее запах, вселяющий уверенность, что находиться так близко правильно, именно то, что ему нужно.

Подобное он испытывал лишь однажды на празднике в Суоффхэме, когда танцевал с дамой, лицо которой было почти скрыто маской, он до сих пор помнил каждое мгновение и все свои ощущения. Она часто приходила во сне. Удивительно, но они были чем-то похожи с Лучницей, но у той были темные волосы, хотя глаза такие же. Их короткая встреча, мимолетные прикосновения запомнятся на всю жизнь. Шли дни и месяцы, но он продолжал грезить ею, возможность увидеть незнакомку вновь стала единственной мечтой. Ах, если бы он мог найти ее…

Возможно, она казалась ему особенной лишь потому, что навсегда осталась образом в воображении. После одного танца дама исчезла. Элдрик искал ее, расспрашивал, но никто не знал, кто она. Времени на поиски тогда не было, он искал врага государства и решил, что незнакомка в маске должна остаться мечтой, исчезнувшим видением.

Элдрик отчетливо слышал дыхание Лучницы, биение ее сердца. Заметил, как густо она покраснела, когда он вновь привязывал ее к кровати. Приподняв голову, он хотел напоить ее элем, но заметил сжатые губы и настороженный взгляд. Она не коснулась чашки, пока он сам не сделал из нее глоток. Наблюдая, как она пьет, посматривая на него с вызовом, Элдрик вновь погрузился в свои мысли, навеянные прикосновением к ее волосам, мягким и шелковистым на ощупь. Он представлял, что не край чашки, а он сам прикасается к ее губам, и они открываются ему навстречу.

Он долго не мог устроиться на ночь, разложил матрас у двери, чтобы преградить женщине путь, реши она бежать ночью. Ему необходимо выспаться. Он слишком долго пребывал в напряжении, выслеживая врага, а потом охраняя его, боясь потерять то, что заполучил с таким трудом.

Несмотря на долгий сон, Лучница выглядела усталой, под глазами залегли тени, значит, ей нужен отдых, и это успокаивало, давало надежду, что ночь пройдет спокойно. Завтра же тревоги и заботы вернутся. В голове вновь возникнут вопросы, требующие ответов: кто она и как далеко готова зайти? Он будет с подозрением наблюдать за ней, думая, верно ли оценивает, и ждать, когда влечение его ослабеет. Завтра все будет по-другому, он чувствует в себе силу и будет ее использовать.

Минуты шли одна за другой, постояльцы и работники трактира отошли ко сну, и тишина теперь редко прерывалась звуками. В их комнате она была звенящей, но оба не сомкнули глаз.

Лучница не шевелилась и молчала, Элдрик точно знал, что она не спит. Все его тело, каждая косточка молила об отдыхе, но ему мешало осознание того, что женщина так близко. Может, ему повезет хоть в чем-то? Он сможет, например, узнать ее тайны?

Элдрик хотел скорее закончить это дело, долгое пребывание рядом будет только сильнее нервировать и усложнять выполнение задания. Он заключил договор с королем и обязан представить результат, ради себя и спокойствия друзей. Все испытываемые рядом с ней чувства лишь блажь, она была и остается для него врагом.

Элдрик решил попробовать задать несколько вопросов, от попытки не будет вреда.

- Знай, Лучница, я отвезу тебя в Тауэр в любом случае, скажешь ты мне правду или нет, - произнес он и насторожился, ожидая ответа. - К чему скрывать, кто ты на самом деле? - нервно продолжил он, взбешенный ее молчанием. - Ты можешь гордиться своей меткостью. Выстрелы мне в руку были рассчитаны идеально. Один парень, увидев их, решил, что я сам сделал это для красоты и бахвальства. Не хочешь об этом поговорить?

Она лежала неподвижно, устремив взгляд в потолок. Элдрик пригляделся, досадуя, что лег у двери, откуда не видно выражения ее лица.

Желание спать одолевало все сильнее, но, начав, Элдрик захотел продолжить. Пусть она и не отвечает на его вопросы…

- Молчишь? Где ты научилась драться? Такая маленькая, а отделала меня так, что болят ребра, и нос чуть не сломала. Ты что-то говорила о снадобьях. Повтори-ка, что за травы?

Грудь ее поднималась и опускалась, удивляя Элдрика, ведь он не должен был этого видеть. Интересно, она спокойна или ей плохо?

- Молчишь, значит. И об этом не желаешь говорить. А нам с тобой предстоит долгий путь до Лондона, где тебя казнят. Обычно все мужчины любили со мной поболтать. Вспомнить прошлое. Может, надеялись смягчить меня и получить свободу или просто чтобы их запомнили, теперь уж остается только гадать. Но ты ведь не мужчина, да. Хотя и одеваешься как мужчина. Кстати, зачем? Ударить меня ты могла и в платье. Наверное, в штанах тебе удобнее забираться на дерево.

Тишина. Женщина не произнесла ни слова. Другие его пленники тоже долго хранили свои тайны, но под пытками все же сдавались. В этом случае, похоже, разговорами тоже ничего не добиться.

Что он знает о ней? Она наделена силой и состраданием. Он не ожидал, что убийца может обладать таким качеством. Это надо использовать, он готов даже истечь кровью, если появится шанс получить ответы на вопросы. Готов исполосовать себя ножом. Возможно, всему виной усталость и недосыпание, он расскажет ей о себе, о своих страданиях и потерях, достучится до ее души, раз она еще способна что-то чувствовать.

Он сам убивал, был воином, это стало делом его жизни. Разница лишь в том, что она убивала на расстоянии, чтобы не пострадать. К тому же она англичанка, не из стана врага, судя по акценту.

- Те трое мужчин, что прикрывали меня… Я познакомился с Томасом, когда нам было по пять лет. Он постоянно шутил. Чаще всего не смешно. Жевал кусок мяса, говорил при этом что-то неразборчивое и сам смеялся.

Элдрик пошевелился, чувствуя, как грудь сжимает невыносимая боль. От этого становилось хуже, чем от ран, нанесенных Лучницей.

- Майкл всегда был тихий, пока не отведает эля, и мы следили, чтобы он не пил слишком много. У Филиппа всегда водились монеты. Уж не знаю, откуда он их брал, но их всегда было много. Он тратил их на всякую ерунду, бесполезные вещи.

Женщина смотрела в потолок и мерно дышала, при упоминании имени Майкла дыхание ее чуть сбилось. Элдрик поздравил себя с первой победой. Воспоминания о друзьях разрушили чары этой ведьмы: взгляды, позы, прикосновения мягких волос к его ладони.

- А тебе приходилось терять друзей? - Дыхание стало прерывистым, из груди вырвался приглушенный стон. Еще одна победа! - Скажи мне, маленькая Лучница, ты тоже кого-то потеряла?

- Я не могу… Мне нечего сказать. Я не та, за кого ты меня принимаешь.

Опять ложь. Вот бы увидеть сейчас ее лицо. Впрочем, она едва ли скажет что-то еще, если он зажжет свечу или встанет со своего лежбища.

- Что ты не можешь? - Элдрик говорил спокойно, почти ласково. Может, темнота поможет убийце признаться.

- Ничего.

- Я точно знаю, ты не та, за кого пытаешься себя выдать. Я рассказал тебе о себе, твоя очередь.

Тишина.

- Я искал тебя много месяцев, изучил твои повадки и стратегию. Сделанные мной выводы приведут тебя на плаху. Не хочешь ничего рассказать и спасти жизнь?

Она неожиданно повернула голову. Теперь он отчетливо видел ее лицо, она же его едва ли.

- Я все сказала. Ты ошибаешься. Я не та, кого ты искал.

Он ногой сбросил одеяло. Она опять довела его до бешенства. Все месяцы, пока он шел по ее следу, утешал себя мыслями о торжестве, радости победы, которую будет испытывать, схватив Лучника. Надеялся, что исполненная клятва подарит душе покой. Ощущение счастья, которое она у него украла.

Но нет. И она, похоже, не собирается отступать от выбранной позиции и будет продолжать лгать, дразнить, заставляя смотреть на свои чудесные волосы и в эти удивительные глаза. На тело, которым владеет не хуже лука. Это завораживало и одновременно заставляло сердце сжиматься от муки. Хотелось бежать прочь, подальше от этой женщины. А она лежала с равнодушным лицом и молчала.

- Не та, кого я ищу? - В душе закипела ярость. - Да пропади ты пропадом!

Глава 6

Крессида проснулась, не понимая от чего, точно не от звуков - в комнате было тихо. Она слышала ровное дыхание Элдрика, устроившегося у двери под горой одеял. Доски на полу были хорошо подогнаны, щелей не было, и, как следствие, сквозняков, над головой добротная, не протекающая крыша. Элдрик настоял, чтобы ему принесли дополнительный матрас из свободной комнаты, видимо, целью было соорудить значительную преграду, не позволившую ей быстро выбраться, даже если он отойдет от двери.

Настроение Крессиды стало еще хуже, стоило представить, что отец уже на корабле или отбыл во Францию. Он нашел себе нового ребенка, который займет ее место, новое оружие, которое ему необходимо. Мысли заставляли ее просыпаться несколько раз в течение ночи. Похоже, Элдрика не мучили ни думы, ни страдания, судя по тому, что он дышал ровно и выглядел умиротворенным. Даже после того, что рассказал о друзьях, которых лишился из-за нее. Ему почти удалось сломить ее. Его боль, причиной которой была она сама, вызывала сочувствие, ей с трудом удалось справиться с желанием прижать его к себе и утешить.

Крессида знала, что Элдрик отверг бы сочувствие любого, даже женщины, которую она пыталась сыграть. Такая она ему тоже не нужна. А настоящая - порочная - тем более.

Проспав весь день, Крессида почти не сомкнула глаз ночью. Мысли плавно перетекли от отца к Элдрику, она привыкла часто думать о нем во время сна и бодрствования. Сейчас пыталась уловить каждое движение под одеялом, вслушивалась в глухие звуки ударов, когда он, переворачиваясь, задевал рукой дверь или ногой пол. Ей казалось, что он все делал шумно, хотя, возможно, так же, как остальные люди. Кроме нее. Ее внимание было постоянно приковано к Элдрику, а это опасно, может привести к ошибке и скорой смерти. Его или ее, впрочем, она достаточно хорошо обучена, чтобы этого не допустить.

Внезапно Крессида насторожилась, будто почувствовала приближающуюся опасность, замерла и перестала дышать, прислушиваясь к еще непривычным звукам трактира и его работникам, их шагам и голосам. Она слышала их вчера, они смешивались с топотом постояльцев, их разговорами. Вот появился хозяин с женой и двумя дочерями, которые здесь прислуживали, за ними трое молодых мужчин, несущих ведра с водой. Затем шаги нескольких людей, по-видимому путников, решивших на несколько дней снять комнаты. Крессида вздрогнула. Она определенно слышала их ранее, она узнала походку. Нет, это не просто незнакомый путник. Она покосилась на спящего Элдрика.

Шорох за дверью привлек ее внимание.

Окно комнаты располагалось высоко, давая возможность увидеть пробивающиеся сквозь ставни первые лучи восходящего солнца и мерцание факелов у входа, а следом и тени человеческих фигур. Один стоит у двери, еще несколько под окном. Они окружены, Элдрик спит, а она связана. Как его предупредить? Любое ее слово услышат прежде всего их преследователи.

За окном быстро промелькнула еще тень. Впервые в жизни Крессида ощутила себя по-настоящему беспомощной.

Она с мольбой в глазах посмотрела на Элдрика и увидела, что он не спит. Он лежал в той же позе на боку спиной к двери, но взгляд его был устремлен на нее. Он бесшумно приложил палец к губам, давая знак молчать.

Она пошевелила рукой, намекая, что он должен ее освободить. Элдрик сжал рукоятку меча и медленно поднялся.

Связанная, она станет подношением охотящимся на них. Сердце забилось сильнее. Она отлично знала, зачем они пришли, - отец послал их наказать ее за невыполнение приказов. Это уже случалось, и теперь ей вновь предстоит пройти испытание. Им не дано задание убить ее или причинить серьезный вред, скорее, проучить. Таким образом, отец передает ей послание.

Настоящая ситуация осложняется тем, что она лежит на кровати связанная. И Элдрик взял меч, а ведь он не имеет понятия, с кем и за что предстоит сражаться, воспримет серьезно, не зная, что это лишь игры отца. Элдрик станет драться насмерть, потому что его так учили.

Что же будет? Если воины ответят тем же, кровопролития не избежать. Хуже того, один из людей отца может бежать и сообщить ему, что Элдрик здесь, тогда он будет в огромной опасности.

Крессида покачала головой - нет. И приподняла бровь, когда дверь распахнулась и первый солдат упал, споткнувшись о постель.

- Не убивай его! - выкрикнула Крессида, видя, что Элдрик замахивается мечом.

Вывернув руку, Элдрик ударил в грудь рукояткой. Мужчина упал, послышался хруст кости его сломанной руки. Следом ворвались еще двое. Одного Элдрик уложил на пол ударом в затылок, второй рухнул сам, задев ногой матрас.

Стук в ставни дал понять Элдрику, что на подходе еще несколько человек. Он выругался, но ловко отразил нападение поднявшегося на ноги воина.

- Развяжи меня!

- Ты моя добыча, я им тебя не отдам. - Элдрик увернулся от меча и метнулся к кровати.

В комнату ворвались еще двое.

- Они пришли не за мной. - Это лишь полуправда, но как объяснить ему все? Учитывая, что ранее она молчала, не дав даже общее представление о сложившейся ситуации.

- Ты сама сказала, не убивать. - Он замахнулся, заставляя противника отступить к двери. - Ты знаешь, кто они такие?

- Они пришли меня проучить.

Раздался треск сломанных деревянных ставен, следом появился клинок меча.

- Не могут дождаться своей очереди. - Элдрик бросился на ворвавшегося через окно и ударил кулаком в висок, а затем метнулся к кровати и принялся разрезать связывающие ее веревки.

Мужчина за его спиной медленно сполз на пол.

Странно, что людей так много. Раньше отец присылал меньше. Что-то не так. Жаль, что придется драться в небольшом помещении, она не сможет использовать самое вредоносное оружие, которым владела, - лук.

Лязганье железа, топот и крики наполнили комнату. Им не на кого надеяться, а нападавших слишком много, перспективы самые плачевные.

Руки онемели и плохо двигались. Узлы на ногах поддавались с трудом. Долго, слишком долго! Крессида вскочила с кровати, когда еще один воин попытался забраться в комнату через окно. Сделав выпад, она ударила его ребрами ладоней в шею и повалила на пол, не забыв выхватить кинжал. Присев, она подождала, когда второй неуверенно просунет голову в попытке оглядеться. Ударив рукояткой по затылку, она отбросила его в сторону к первому.

В комнате продолжалась драка, хотя уже не такая оживленная. Внутренний голос подсказывал, что за окном еще кто-то есть. Крессида не успела прислушаться к звукам на улице, как заметила у стены Элдрика. Меч его странно повис в руке, но на обнаженном торсе на было ран.

Ему нужна помощь! Снаружи послышалось скрежетание сапог по стене, значит, она не может покинуть свою позицию. Ногой она оттолкнула Элдрика в сторону, он сполз на пол, в следующую секунду в доску, на уровне которой была его голова, врезался кинжал.

Проклятие! Отец отдал приказ не убивать ее, но не тех, кто был рядом.

Она должна прийти на помощь Элдрику, но отходить от окна тоже опасно. Перегнувшись через подоконник, она мгновенно приняла решение, перелезла и спрыгнула прямо на забирающегося вверх по стене противника. Ее появление стало для того сюрпризом, он замер на несколько мгновений и сразу рухнул на спину на землю от сильного удара.

Крессида обернулась. У Элдрика остался только один противник, а у остальных не было мечей.

Она ловко запрыгнула на спину одного из воинов, обхватила рукой за горло и принялась душить. Но тот оказался проворнее и перекинул ее через голову. Элдрик вскрикнул от неожиданности. Рухнув на пол, Крессида ощутила боль от всех полученных ранее ударов, от каждого синяка, оставленного Элдриком. Потеряв ориентацию, она в последнюю секунду увернулась, иначе нож попал бы в сердце. Спас ее Элдрик, схватил нападавшего за шкирку и отшвырнул к стене. Тот успел махнуть ножом, полоснуть по спине у пояса, как ей показалось, не очень глубоко. Она быстро подхватила нож и, увидев появившегося на подоконнике воина, метнула и попала тому в грудь. Их взгляды встретились, прежде чем он свалился вниз.

- Ты его убила, - послышался рядом голос Элдрика.

Крессида оглядела комнату, заваленную телами.

Они отволокли двоих воинов к окну и связали вместе теми же веревками, что он использовал для нее. Их хватило, чтобы привязать только руки к столу, но он был слишком тяжелым и громоздким, чтобы позволить им сбежать.

- Зачем мы это делаем?

- Так надо.

Она отволокла еще одного и связала, стянув тунику и стараясь не обращать внимания на рану.

Надо покончить с этим быстрее, чем люди придут в себя, и уходить. С кровоточащей раной она не выдержит еще одного боя.

- Ты убила его, а мне запретила. Почему не дала с ними расправиться?

Да, она убила воина, одного из людей отца. Это инстинкт, она не успела даже подумать. Элдрику угрожала опасность, некогда было думать.

- Это вышло случайно. - Она старалась не смотреть в его сторону.

- У такого мастера убивать, как ты, случайностей не бывает.

Он прав, и ей нечего ответить. Она всякий раз будет так поступать, когда Элдрик окажется в опасности. В этом бою Крессида действовала, как велело сердце. Она найдет способ загладить вину перед отцом. Нужно лишь время.

- Помоги мне. - Она указала на веревки. - Мне надо уйти, пока они не очнулись.

- Нам надо уйти. Ты моя пленница, если забыла.

- Теперь нет.

Она могла сбежать прямо сейчас, но необходимо найти послание, оно должно быть у одного из людей. Но как обыскивать их, когда Элдрик не сводит с нее глаз?

- Как-то странно, - проговорил он и подошел к двери. - Еще слишком рано, а мы изрядно пошумели. Где же трактирщик и слуги?

- Им наверняка заплатили.

Он метнул на нее быстрый взгляд.

- И постояльцам?

Крессида, не дрогнув, продолжала связывать руки лежащих без сознания мужчин.

- Ты знала, что они придут? Такое случалось раньше?

Теперь не имело смысла притворяться путницей и лекарем, которую он пленил по ошибке.

- Будь я одна, они не стали бы устраивать весь этот бедлам. Если вообще смогли бы найти меня. Но здесь, в этой комнате, все пошло не по правилам, у них не было выбора. Все из-за того, что я была связана. Уверена, они не хотели…

- Ранить тебя? Не хотели? Этот человек напал на тебя с ножом. - Он пнул тело на полу. - Едва не выпотрошил меня!

- Нет, все не так. - Крессида поднялась на ноги. Она не хотела думать о том, что сделала, и о последствиях сделанного. Боль пронзила спину, рана кровоточила. Она поспешно взяла рубаху и принялась рвать на полоски. - Так не может быть. Мы неправильно поняли. Мы… Надо сделать кляпы и заткнуть им рты.

- Иисусе! - Элдрик принялся стягивать с нее рубаху, чтобы осмотреть рану. - Объясни, наконец, кто эти люди и почему ты запретила их убивать?

Она ничего не могла ему рассказать ради его же безопасности, хотя и понимала, что он не отступится и будет добиваться объяснений. Все началось с первой выпущенной стрелы, пронзившей его руку. В тот момент их связала невидимая сила.

Его не покидает душевная боль от потери. Она навсегда останется его врагом, чтобы для него ни сделала.

Голова закружилась, спину обжигала боль. Необходимо скорее найти послание от отца, из которого станет ясно, чего ей ожидать в будущем. Его распоряжения помогали ей собраться, не утратить смысл жизни. Отец направлял ее, подсказывая, какой шаг неправильный, а какой верный. Ей надо найти место, где спрятаться, прийти в себя и двигаться дальше. Она задержалась, слишком долго была рядом с Элдриком. Слишком много слов и дел их теперь связывало.

Он утверждал, что заберет ее жизнь, но вместо этого дал кров, еду и питье, он дрался за нее, освободил. Это сбивало Крессиду с толку. Жизнь так сложилась, что ей предстоит всегда быть одной. Отец и его миссия - таков ее удел.

Вот он! Она заметила красный мешочек, прикрепленный к поясу одного из мужчин у окна. Отец не забыл ее! Даже сейчас, когда все так запуталось и рядом Элдрик. Она развернула записку и прочитала слова, которые надеялась никогда не увидеть.

Один из связанных застонал. Элдрик спешно оторвал кусок своей рубахи и сунул в приоткрытый рот одного из злоумышленников. Мужчина задергался, пытаясь ослабить веревки, кожа пальцев побелела.

- Не думаешь ли ты, что я и сейчас буду тебя слушать. - Элдрик смотрел на нее в упор. - Они заслужили смерть, они напали на нас, хотели уничтожить. Прежде чем уйти, мы… Что ты читаешь?

Ничего хорошего. Девушка сжала кусок бумаги в кулаке. Она надеялась совсем на другое послание. Строки изгибались, буквы путались перед глазами. Она еще раз просмотрела записку внимательнее - все верно, это почерк и печать отца. Она это видела, но сердце отказывалось признавать, что это написал он.

- Ничего. Думала, что-то для нас интересное.

Элдрик вырвал из ее пальцев листок и прочитал, а затем посмотрел так, будто видел впервые. А Крессида потрясла за плечо мужчину, у которого обнаружила записку. Он перевел на нее горящий взгляд.

- Прекрати, - остановил ее Элдрик. - Хочешь испортить все, что мы сделали?

Ругаясь, Крессида принялась пинать и трясти всех пленников по очереди, пока сил совсем не осталось, а перед глазами появилась серая пелена.

Склонившись над одним из мужчин, она дала ему пощечину, но тот не открыл глаз. Она ударила сильнее и произнесла, услышав стон:

- Знаешь, кто я?

Мужчина застонал громче.

- Знаешь?

- Ты его дочь. Старшая дочь.

Она его единственная дочь. Так было и должно остаться.

- Какой приказ вы получили?

- Убить тебя! - бросил он прямо ей в лицо и усмехнулся.

- Повтори, - сквозь зубы процедила Крессида.

- Ты ему больше не нужна, у него есть новое оружие, оно лучше. - Опять гнусная ухмылка. - А будут и другие. Ты получила что заслужила. Тебя заменил ребенок - шотландская полукровка. Она была грязной, выброшенной на улицу, и все же нужна ему больше, чем ты. Ты больше не его любимица, не фаворитка, а это значит…

Он дернулся, изо рта вытекла струйка крови - Крессида вонзила кинжал в его грудь и резко выдернула.

- Ты просила не убивать именно его, - тихо произнес Элдрик. - Отдашь мне остальных?

Вопрос, не требующий ответа. Она не принимала решения дарить жизнь или отбирать - это делал отец. Исключением стал Элдрик. В мире для нее больше ничего не существовало. Только он и его мелодии. Внезапно она ощутила себя девочкой, потерявшейся в огромном и незнакомом мире. Слишком много для нее одной, для одного человека. У нее нет сил, они покинули ее.

- Эй, ты теряешь сознание. - Над ней склонился Элдрик.

Она и раньше теряла сознание, хотя мало об этом знала и еще меньше беспокоилась. Теперь ее волновало одно: ее мир пошатнулся и вот-вот рухнет.

- Скажи мне, кто ты? - Пальцы Элдрика сжали рукоятку меча.

Он решил убить ее? Смерть от его руки будет самой легкой из возможных.

- А ты как думаешь, кто я?

- Я всегда считал тебя врагом, Лучником.

Крессида опустила веки. Ее ждет смерть, она это заслужила.

- Я та, кем сделал меня… отец.

Глава 7

Элдрик ничего не знал, даже не представлял, как обстоят дела на самом деле. Он был уверен, что она и есть тот самый Лучник, которого он должен доставить королю Эдуарду для получения информации под пытками и последующей казни. Но последние события многое изменили. Она дралась, защищала его. И своими действиями подтвердила, что в ее жизни были годы очень серьезных тренировок и подготовки.

Он потратил на поиски убийцы своих друзей много месяцев и, наконец, схватил.

И вдруг что-то изменилось. Он пытался разговорить ее, добиться ответов на вопросы. Всякий раз, когда он смотрел на нее, кровь ударяла ему в голову, и все происходящее уже не казалось правильным.

Элдрик вспомнил о записке, от которой она хотела отвлечь его внимание. Не прочитать ее он не мог, это могло быть важно. Возможно, в ней какой-то шифр, инструкции. Он спросил ее об этом, но ответа не получил, увидел лишь упрямо поджатые губы. Что ж, он проявит терпение.

Он проверил веревки на руках пленных, вставил кляпы. Ему нужна конкретная задача, понимание ситуации, в противном случае невозможно решить, как действовать. Надо перевести дыхание, и станет легче.

Лучница выглядела неважно: пряди светлых волос спутались, лицо стало болезненно-бледным. Она стояла на полу на коленях, опустив голову. Эта хрупкая женщина с изяществом и сноровкой сражалась с мужчинами. Даже с клинком у горла она не выглядела растерянной. Но теперь… Она была подавлена и даже не пыталась, в отличие от него, перевести дыхание и собраться с силами.

Им надо поговорить, но не здесь, в окружении раненых и трупов. Хозяевам трактира, скорее всего, действительно заплатили, чтобы они исчезли, но когда-то они все равно сюда явятся. Лучнице сейчас безопаснее вообще уехать из Дувра. Однако оба они не двигались с места.

- Если это не шифр, - произнес Элдрик и тяжело сглотнул, - что означают эти слова? Что человек имел в виду, написав: «Если ты читаешь это, значит, мне еще не удалось лишить тебя жизни. А раз так, сочтем это первой попыткой. Будут и другие, пока все не закончится. Пока ты не умрешь от руки воина или своей собственной»?

Крессида дрожала, будто каждое слово стало для нее ударом плети. Похоже, сейчас она ничего не скажет.

- Эта записка предназначена тебе, верно? - невозмутимо продолжал Элдрик. - Ты его искала, этот красный мешочек? Сказала, что людей отправляли и раньше, и послание должно быть.

Крессида покачнулась, но глаз не подняла.

- Отправляли, да. Много раз. Я думала, так будет всегда. Эти люди, мешочек, послание с миссией - все это не впервые.

Голос ее дрожал, был слабым, но от Элдрика не ускользнуло одно важное слово - «миссия». Она выполняла миссию?

- Посмотри на меня.

Она тяжело вздохнула, взгляд по-прежнему упирался в пол.

- Это не шифр! - воскликнул Элдрик, словно прозрев. - Написавший это человек хочет твоей смерти.

- Я не верю… - Она пошевелила ступнями, словно пыталась убежать. - Нам надо уходить. Я должна найти… должна выяснить.

Ни один из пленников не шевелился, шагов из коридора тоже не было слышно, за окном тихо. Она сказала, что хозяевам трактира заплатили, но не всему же городу? Сколько же денег потрачено на этот спектакль? Терпение его было на пределе.

Он изучил ее повадки, часами выслеживал, размышляя, провел с ней немало часов в одной комнате, а знал и понимал все меньше.

- Как много тебе известно? О чем ты не хочешь рассказать?

Она подняла глаза, но смотрела будто не на него, а сквозь время в прошлое или будущее.

- Я много знаю, но ничего не могу тебе рассказать, Элдрик.

По его спине пробежал холодок. За все часы вместе он ни разу не назвал своего имени, как, впрочем, и она. Он и сейчас не знает, как ее зовут. Несложно понять, что она его знает, а он об этом даже не догадывался. Он быстро метнулся к женщине, однако причина была не в ее словах. Взгляд ее внезапно затуманился, и она покачнулась. Он связал ее состояние с шоком из-за послания, но дело, похоже, в другом.

- Ты ранена.

Ресницы ее трепетали, она смотрела прямо ему в глаза, будто не могла оторваться. Это выражение лица… Кажется, он видел его раньше.

Потеряв сознание, она упала ему на руки. Оставалось только ругать себя, но всех слов, что он знал, было мало. Его ладонь, которая поддерживала ее спину, окрасилась кровью. Ножевое ранение.

Элдрик ничем не сможет помочь, нужен лекарь. Но город был незнаком рыцарю, он бывал здесь лишь в порту.

Элдрик зажал рану, стараясь остановить кровь, подхватил Крессиду и бросился к двери. Его тяжелые шаги разносились по всему коридору, затем их заглушила сырая после ночи земля. Он бежал в порт, туда, где у причала он мог найти нужных людей даже ночью.

Под ногами прогибались доски, когда женщина открыла глаза.

- Куда ты…

- Не отключайся, - велел он, не сбавляя темпа.

- Это не твой корабль.

Да, ей все о нем известно. По крайней мере, многое. И причина ее откровений была теперь понятна - дело в ранении. Пусть он будет считать себя подонком, но воспользуется ее положением.

- Скажи, откуда тебе известно, кто я?

Рука ее легла на плечо рыцаря и, будто случайно, скользнула вниз, поглаживая кожу. Элдрик, ошеломленный, следил, как пальцы ее проникли под рубаху и коснулись шрамов, появившихся из-за нее, - три удара, когда она промахнулась и убила его друзей.

- Я хотела уберечь тебя.

Взгляд ее затуманился. Сказанные слова были ему непонятны. Она умирает?

- Держись! - Она должна быть в сознании и рассказать ему все.

Элдрик прошел по трапу на палубу корабля, и навстречу ему из трюма поднялся человек с укороченным мечом в руке.

Дувр входил в союз Пяти портов с обязательством предоставлять королю судно по первому требованию, такое же право, согласно полученным от Эдуарда бумагам, получал и Элдрик. Он бросил мужчине поясную сумку.

- У тебя есть лекарь?

Одежда человека с мечом говорила о богатстве, скорее всего, это капитан судна. Прочитав бумагу, он удивился, но попытался приветствовать прибывших поклоном.

- Сейчас не до церемоний! - Элдрик терял терпение. - Отведи меня в какое-то закрытое помещение и позови лекаря.

Подоспевшая охрана была отослана одним взмахом руки. Люди повиновались без слов, что говорило о порядке и хорошей выучке.

- На борту нет лекаря, - заговорил наконец командир. - Но я приведу, если заплатите. А каюта там. - Он указал направление кивком и прошел первым.

Элдрик последовал за ним, но вскоре остановился. Корабельные лестницы были узкими, как и проходы, он не сможет протиснуться вместе с Лучницей, а передать ее другому человеку нельзя.

- Веди лекаря сюда.

Мужчина открыл рот, чтобы возразить.

- Действуй! - рявкнул Элдрик, мысленно воскликнув: «Господи, убереги на пути от глупцов и крошечных помещений!»

Мужчина спешно удалился. Элдрик положил Крессиду поближе к лестнице, чтобы обходящие порт патрули не могли их заметить.

- Никогда не видела, чтобы ты так кричал на кого-то. - Крессида неожиданно открыла глаза, устремив на него прямой бесхитростный взгляд.

Элдрик перевел дыхание, которое сбивалось всякий раз, когда он смотрел в ее прекрасные глаза. Он все еще не мог привыкнуть к тому смятению, которое его охватывало при этом. На этот раз его смутили ее беззащитность и выражение страдания, которое он прочел в ее взгляде. Женщина казалась невероятно хрупкой и слабой, а это совершенно не вязалось с тем, что он знал о ней.

- Тебе больно?

Она нахмурилась и покачала головой:

- Нет.

- Не шевелись. - Когда же появится этот чертов лекарь?!

Крессида прижалась к Элдрику. Под ними поскрипывали доски покачивающегося на волнах корабля. Приближался рассвет, а с ним все отчетливее слышались крики чаек, стук колес - телеги катились по булыжной дороге.

Взгляды молодых людей были прикованы друг к другу. Во время схватки косы ее растрепались, и теперь кудрявые пряди, обрамлявшие лицо, выглядели непослушными, бунтующими, словно и они тоже дрались. Бледная кожа еще выгоднее подчеркивала розовый цвет губ. Манящие и опасные губы лгуньи. Ей было очень больно, иначе она не позволила бы ему увидеть себя настоящей. Он был сам себе отвратителен, но решил забыть о том, что он рыцарь, надо использовать положение в свою пользу.

Все мысли Элдрика были о полученной Лучницей записке. Кто-то хотел ее убить и подослал людей. Впрочем, сейчас надо думать не об убийцах и послании, а о том, как не позволить отправителю добиться цели.

Ее слова могли привести к тому, что он не должен допустить. У него тоже есть тайны, они не принадлежат ему, их раскрытие может быть губительно. Если женщина следила за ним, наверняка увидела больше, чем ей следовало, и поняла, что он искал ее не только для того, чтобы отомстить за товарищей.

- Я чем-то выдал себя за то время, что ты за мной следила? Причина в том, что я хотел найти и покарать убийцу моих друзей? Я стал искать тебя сразу после убийства Филиппа. Ты меня ждала там, на дереве?

Крессида взмахнула рукой и, обессилев, уронила ее на доски.

- Я наблюдала за тобой много лет. Я должна была убить тебя.

- Что? - Весь мир его сузился до одной этой фразы. Он навис над женщиной, сжав в руке нож, от следующего вопроса его остановили быстрые приближающиеся шаги.

- Извините, сэр, - послышался голос капитана.

От слов Лучницы его шрамы на теле вспыхнули огнем. Ее слова, действия… Они вызывали желание мстить. Но наивная преданность в глазах Лучницы вызывала замешательство, это противоречило всему, что он знал о ней. Определенно, ему требуются ответы.

- Что? Говори. - Элдрик повернулся к капитану, стараясь сохранять спокойствие.

- Пришел лекарь, нашелся в двух кораблях отсюда.

Элдрик окинул взглядом пожилого, дородного мужчину с кисетом на поясе. Тот медленно перевел глаза на его нож.

- Она жива?

Лучница лежала, прижавшись щекой к груди Элдрика, веки ее были опущены. Она в ужасном состоянии, его вопросы могут привести к гибели. Счастье, что она еще жива, он слышал ее дыхание и биение сердца.

- Без сознания.

Лекарь сделал несколько шагов вперед, хотя все еще старался держаться на расстоянии.

- Ранена в спину. Крови много, надо зашить рану.

Мужчина повернулся к капитану:

- Я так не смогу осмотреть женщину и помочь ей, придется ее раздеть.

Элдрик даже не подумал о том, чтобы снять рубаху и осмотреть рану. Все мысли были сначала о послании, он снова и снова прокручивал в голове слова записки. Потом о затруднительном положении, в котором они оказались. Даже если он сможет перенести Лучницу в трюм, там они окажутся в замкнутом пространстве, которое может стать ловушкой, этого нельзя допустить.

- Вниз мы спускаться не будем. Капитан уже уходит, так что делайте, что требуется здесь.

- Ох уж эти сверх меры заботливые мужья, - произнес лекарь, глядя в спину удаляющегося капитана.

Мужья? Он не будет спорить, безразлично, что подумает лекарь, да и капитан тоже. Главное - чтобы им никто не помешал и лекарь сделал свое дело. Видимо, собственнический инстинкт мужа и желание охотника завладеть добычей со стороны выглядят схоже.

Перевернув Крессиду на живот, Элдрик положил ее голову к себе на колени и потянул вверх рубаху, открывая рану.

- Что произошло? - спросил мужчина, открывая саквояж.

Элдрик привык никому не доверять.

- Позволь, я сам. - Он взял нож и разрезал ее рубаху.

Тонкая ткань упала на обе стороны, обнажив кровоточащую линию на пояснице. Края ее выглядели рваными, сквозь корку запекшейся крови выступило несколько капель свежей.

- Глубокая, - констатировал лекарь, - надо прижигать.

Рана быстро заживет, и можно будет двинуться в путь. Конечно, останется некрасивый шрам, но Элдрик отбросил эти мысли, ведь перед ним не женщина, а воин - Лучница.

- Прижигайте, - кивнул Элдрик.

Лекарь поднялся и протяжно выдохнул, наблюдая, как Элдрик смахивает краем плаща кровь с кожи.

Внезапная мысль заставила рыцаря крепко выругаться про себя. Что он делает? Ведь лекарь, несомненно, собирает и передает сведения заинтересованным людям. Все испытываемые им чувства не имеют никакого значения, надо думать о деле.

- Ты никому не расскажешь об этом, иначе умрешь. - Он повернулся через плечо, не дождавшись ответа.

Лекарь выглядел на удивление спокойным.

- Мне нужно взять инструменты. - Он махнул рукой куда-то в сторону.

- Не надо прижигать. Зашей, и сделай это лучше, чем когда-либо в своей жизни. Я не хочу, чтобы у нее стало больше безобразных шрамов. - Видя колебания лекаря, он рявкнул: - Торопись!

Лекарь спешно опустился рядом с Крессидой на колени, Элдрик чуть отодвинулся, чтобы не мешать ему. Рыцарь всегда следил за тем, что происходит рядом с ним, и сейчас от него не ускользнуло, как осторожен и предупредителен лекарь с пострадавшей, как сосредоточенно его лицо. Вероятно, наблюдательность Элдрика - следствие озабоченности, ведь он готов убить любого, кто вольно или невольно лишит его пленницы. Весьма странно, учитывая, что всего несколько часов назад он сам готов был ее убить.

Ее тело многое ему рассказало. Ее били розгами, давно, вероятно, еще в детстве. Тонкие шрамы на спине походили на разметавшиеся пряди волос. Удары не попадали на поврежденную кожу, ранам давали зажить, и только потом секли вновь.

Было еще много порезов - тонких и широких линий разной длины, похожих на ту, которую сейчас зашивал лекарь. Он изучил повадки Лучницы, знал, что она сильна, находчива и умна.

Был момент, когда ей пришлось забраться, прячась от него, на соломенную крышу - настоящий подвиг. Вероятно, не обошлось без травмы. Тогда ему было приятно думать, что из-за него Лучница истекает кровью. Хотя такое наказание за смерть его друзей - ничтожно. Теперь же, после того, как она поступила с напавшими на них… Они ее определенно знали, но желали смерти. Как и он сам.

- Я не знал о шрамах, - зачем-то произнес Элдрик, запнулся и замолчал.

Лоб лекаря был усеян каплями пота, он не оторвался от своей работы и будто не обратил внимания на сказанное. Не говорить же лекарю, что он впервые видит женщину без одежды. Из этого следует, что он не муж. Лекарь может сделать немало и других выводов.

- Возьми. - Элдрик протянул ему монету.

Лекарь хмыкнул в ответ, продолжая зашивать рану, которая была не длиннее ладони, но достаточно глубокой, чтобы причинять боль и сильно кровоточить.

Лучница была без сознания, но тело ее вздрагивало, когда игла вонзалась в плоть. Элдрик готов был поклясться, что сам чувствовал уколы. Он прошел суровую школу при дворе, где телесные наказания применялись, но не постоянно.

Кто же она, эта женщина? Главный вопрос, на который нет ответа. Сегодня она спасла ему жизнь и потом выглядела обеспокоенной за него. Она призналась, что следила за ним. Но зачем?

Элдрик часто думал, каким кошмаром стали для нее последние дни, но никогда о том, какой раньше была ее жизнь. «Я та, кем сделал меня отец». Может быть. Неужели это дело рук ее отца? Если да, то что было еще?

Сделав последний стежок, лекарь потер руки, потянулся за сумкой и принялся убирать инструменты. Сосредоточенность на его лице сменило прежнее выражение тревоги.

- Хорошая работа, - похвалил Элдрик. Совершенно искренне.

Стежки были ровными, кровь больше не сочилась. Шрам, скорее всего, будет тоненьким, почти незаметным, как все остальные на спине.

- Нужны покой и обильное питье. Лучше всего бульон из костей. Ей нужны силы, а она такая худая.

- Я благодарен тебе. - Элдрик потянулся к кошелю на поясе.

Лекарь остановил его, подняв руку:

- Не спеши, воин.

- Ты пришел и очень помог.

- Я делаю свое дело не только ради вознаграждения, пусть и такого щедрого, как твое. Но у моих детей тоже есть дети, и с тебя я возьму две монеты. Это лучше, чем ни одной.

Элдрик подцепил пальцами две монеты. Все же внутренний голос подсказывал, что лекарю надо пригрозить, заставить молчать одними деньгами не получится.

Что-то здесь не так. Слишком просто.

- Почему? - вместо этого с улыбкой спросил он.

- А почему я не кликнул патруль и делаю вид, что ты ее муж? И, заметь, не требую за это платы.

Элдрик не мог дать ответ ни на один из вопросов.

- Все просто. Я знаю, что ранил ее не ты, да и какое мое дело кто. - Лекарь улыбнулся и собрался уходить. - Вижу, ты беспокоишься о ней.

Элдрик не пошевелился, пока пожилой лекарь шел по палубе к трапу, остановившись лишь сказать пару слов капитану. Тот быстро приблизился и произнес, неловко переступая с ноги на ногу:

- Внизу есть каюта, сэр. Думаю, вам лучше разместиться там.

Костюм капитана был английским, но все же неопрятным, матросы больше походили на пиратов, нежели на солдат.

- Ты в море далеко от Лондона. С чего вдруг решил дать нам защиту? Я не настолько наивен, чтобы верить в силу печати, которую тебе показал.

- Я предан королю, сэр.

- А команда тебе. Видел я татуировки на их руках, не все они верны Англии.

Капитан лишь пожал плечами и продолжал:

- У вас знатный меч.

Да, меч у него превосходный, но это не поможет ни ему, ни Лучнице, и даже может помешать доставить ее в Тауэр, а эти люди продолжат жить своей жизнью. И все же он должен принять предложение ради Лучницы и выполнения своей задачи.

- Хочешь мой меч? Почему же не убить меня?

Капитан усмехнулся:

- Мои ребята воруют лучше, чем бьются. Я не глуп, сэр. Ваши бумаги и такой меч говорят о том, что и тем и другим вы хорошо владеете. Нет ничего плохого в том, чтобы сначала попробовать договориться.

Переговоры с пиратом? От него силой добьешься большего.

Элдрик сидел на палубе, Лучница спала у него на руках. Кровь лекарю удалось остановить, но девушка ее много потеряла. Черт, плохо, что у него к ней много вопросов.

- Сколько у нас времени для отдыха?

- Ближе к вечеру я отплываю во Францию. Пассажиров всего несколько человек, в основном груз. Там у меня дела, а вам с такими бумагами лучше оставаться на корабле по крайней мере сутки.

С компроматом на руках ему не стоит вступать в спор. Впрочем, просьба необременительная и, судя по выражению лица капитана, обсуждению не подлежала.

- Похоже, твоим людям лучше воровать, чем быть матросами. Корабль не готов к защите, я не вижу самых необходимых вещей, которые есть на других судах.

- Воры из них отменные, сударь. - Капитан приподнял бровь. - Где ваш кошель?

Он открывал его, когда расплачивался с лекарем, рядом никого не было. И все же…

- Неплохая попытка меня провести.

Капитан расхохотался:

- Видели бы вы выражение своего лица! Вы ведь на секунду поверили. Вот какие мы ловкачи. Мои парни свое дело знают, если видят хорошо одетого человека, понимают, что его не стоит отпугивать. Богача лучше заманить в ловушку.

Они останутся на корабле, если это какое-то время позволит им быть в безопасности. Здесь их не найдут убийцы. Лучнице нужен хотя бы день, чтобы прийти в себя. Еще один день - выведать у нее все ответы на вопросы. Дать ей отдохнуть, залечить раны, а ему упорядочить мысли. Он не должен быть слишком сговорчивым с заклятым врагом. Эта женщина по-прежнему Лучница, и нельзя отменить тот факт, что она убила, пусть и защищая его. Да, он сочувствует ей из-за жестокого обращения в детстве. Но ведь сейчас он делает все для спасения ее жизни! Иисусе!

- У меня есть монеты, - произнес Элдрик. - И ты будешь щедро вознагражден, если на борт не взойдет ни один хорошо одетый человек.

Капитан посмотрел с прищуром:

- И сколько вам не надо человек?

- Их не должно быть больше того количества, с которым я смогу справиться один. - Капитан похож на обычного англичанина, но он точно не глуп. - У меня не все монеты с собой.

- Где-то припрятано еще серебро? - усмехнулся капитан. - Мне это нравится.

Элдрика не обманула его веселая беспечность. Этому человеку можно доверять, пока есть чем платить. И пока не появятся люди, готовые заплатить еще больше.

- Твои люди не стали со мной драться, потому что их шансы на победу невелики. Знай, если выдадите меня, навлечете на себя гнев самых могущественных персон.

- Теперь пытаетесь меня запугать, что же будет дальше? - Мужчина скрестил руки на груди. - Может, я зря пустил вас на корабль?

Капитан не так благороден, как надеялся Элдрик, но все же умен - можно рискнуть. Но прежде надо уладить еще один вопрос.

Дело было в отце Лучницы, похитившем ребенка. По заданию отца она следила за Элдриком много лет и могла видеть, с кем он встречается.

И откуда взялось это чувство обеспокоенности за нее, стремление принять участие в ее жизни?

Может ли быть совпадением то, что ее отец похитил девочку наполовину шотландку, в то самое время, когда у его друзей пропала дочь? В любом случае он должен сообщить клану Колкахун, другу Роберту и его жене Гайре, что, похоже, вышел на след их дочери Мейси, которую они до сих пор безуспешно ищут.

Все же как можно доверять человеку, который берет плату за верность? Капитан мог просто взять деньги и не выполнить обязательства. Хочется верить, что ему все же знакома определенная порядочность.

- У тебя есть имя? - спросил Элдрик.

- А у вас? - подмигнул тот.

Элдрик вздохнул.

- Надо еще кое-что обсудить, сможете получить еще немало монет. Для начала мне нужен один из твоих людей, доставить важное послание.

Капитан склонил голову:

- Террик. Меня зовут Террик.

- Это настоящее имя?

- Какая вам разница?

Такого хитреца лучше видеть на своей стороне.

- Когда мое письмо будет доставлено, я назову тебе свое имя.

Глава 8

Крессида очнулась и сразу ощутила, как горит спина. Остальным частям тела было вполне комфортно на мягком матрасе и по меньшей мере шести подушках.

- Элдрик.

- Я здесь.

Она повернула голову и оглядела помещение - стены обшиты досками, окон нет, к тому же качает и пахнет морем.

- Мы на корабле?

- Да.

- Куда ты меня везешь?

- Успокойся. И не вставай.

Первое резкое движение дало ей понять, что так поступить разумнее. Боль обожгла спину, теперь она горела вся. Это не важно, она привыкла драться и терпеть боль. Крессида перевалилась ближе к краю гамака и попыталась сползти на пол. Элдрик опрометью бросился к ней и подхватил на руки. Кожу на спине кольнуло в нескольких местах - знакомое ощущение.

- Мне зашивали рану?

- Ты только об этом хочешь поговорить? - Он попытался положить ее обратно, она выгибалась, усложняя задачу, но противостоять его силе не могла.

Крессида откинулась на подушки, поджав губы, но не выдержала и подалась вперед, когда он, словно ребенку, стал помогать ей устроиться удобнее.

- Успокойся и ляг! Лучше подумай, как далеко ты сможешь уйти.

- Я не могу здесь оставаться.

- Никто не покинет этот корабль.

- Мне надо выбраться, у меня дело.

- Мимо меня ты точно не пройдешь.

Он говорил строго, но иначе, не так, как раньше. Что-то изменилось. Она ожидала, что Элдрик будет в ярости, что из-за нее на них напали воины, и, скорее всего, нападут еще раз. Но на такую заботу и внимание совсем не рассчитывала.

- Они вернутся, - произнесла Крессида, решив, что дождется, пока Элдрик уснет, и сбежит.

Не сводя с нее глаз, он прошел к стулу и сел.

- Очень надеюсь.

- Хочешь сделать из нас мишени?

- Ты уже мишень, мое присутствие ничего не меняет.

Она махнула рукой. Возможность двигаться приносила радость, а на боль она старалась не обращать внимания.

- Ничего, кроме того, что ты можешь погибнуть. Отпусти меня и спокойно живи дальше.

- А ты будешь меня охранять? Ты убила воина, защищая меня. Почему?

Ей не следовало откровенничать с ним, теперь она вспомнила, что говорила об отце, о том, что пыталась спасти Элдрика, как потерявшая разум влюбленная дурочка.

Крессида густо покраснела от смущения.

- Я помню, как мы дрались с воинами, как лезвие полоснуло по спине. А потом… ты задавал слишком много вопросов.

- На некоторые ты ответила, но у меня еще много осталось. Почему ты спасла меня? Ведь смерть была бы тебе выгоднее.

Крессида смогла сохранить спокойное выражение лица.

- На нас напали, я действовала инстинктивно.

- Продолжаешь лгать? - Элдрик нахмурился. - Даже в таком положении? Ладно, скажи хотя бы, кто ты?

На этот вопрос хотелось отвечать меньше всего, она боялась открыть правду, стыдилась, как много плохого сделала в жизни. Она была воином, таким же сильным, как мужчины, могла терпеть боль ранения. Сердце сжалось от мучительной внутренней борьбы.

- Я была ранена, а ты воспользовался ситуацией.

Элдрик поднял руки.

- Что ж, давай забудем об этом и начнем сначала. Кто твой отец?

Жаль, что сейчас у нее нет с собой лука. Она бы с радостью выпустила стрелу, чтобы отвлечь Элдрика от допроса и переключить внимание.

- Люди в забытьи порой говорят странные вещи. И я наверняка сказала много лишнего.

- Ты не была в забытьи, мы оба это знаем. Ты гораздо выносливее, чем хочешь казаться, и после ранения, и в драке.

В его поведении и голосе что-то определенно изменилось. Чтобы не думать об этом, Крессида перевела взгляд на потолок и заморгала, чувствуя, как начинает щипать глаза.

На спине очередная рана, Элдрик видел ее уродливые шрамы и должен относиться к ней с презрением, теперь он точно никогда ее не пожелает. Она никому не нужна, даже отцу.

Записка. Элдрик прочитал записку. Как унизительно и отвратительно ее положение! Сколько еще страданий предстоит вынести? Ее с детства учили терпеть и бороться, но рядом всегда был человек, которому она была небезразлична, который беспокоился о ней, как бы плохо она ни поступила.

Боль в груди была невыносима.

- Ты должна все мне рассказать. И прошу, больше никаких сказок о том, что ты лекарь, никакой лжи. Расскажи о ребенке, которого похитил твой отец.

Боль неожиданно подтолкнула ее и заставила говорить. Теперь она не знала, сможет ли остановиться. Что она знала о похищенном ребенке? Почти ничего. Казалось, теперь, когда Элдрик знал о новой дочери отца, открыться ему будет легче. Она отчетливо помнила каждое слово посланника отца, он подтверждал, что в жизни отца появилась новая дочь.

Отец похитил ребенка ей на замену. А ведь она подвела его лишь однажды, можно ли это считать предательством? Они остановились в крохотной шотландской деревушке, где должны были получить кинжал - хранилище драгоценного камня, которым желала владеть семья Ворстоун.

Ее ни во что не посвящали, держали подальше, когда вели разговоры и составляли план действий при нападении на мужчину и женщину, владевших драгоценностью, которых ждали в деревне.

Она случайно выяснила, что отец намеревался оставить камень себе и вовсе не беспокоился о том, кому достижение цели может стоить жизни. Нельзя было доставлять столько страданий той женщине, столько боли…

Она рыдала, оплакивая брата, Крессиде тогда казалось, что сердце вот-вот разорвется. Тогда она выпустила стрелу и заставила отца остановиться. Отец умный и находчивый, он найдет другой способ получить драгоценность. Он посмотрел на нее с такой яростью, что ей захотелось скорее убежать, казалось, в ту минуту через отца с ней говорил Бог.

Она пряталась и тайком наблюдала за тем, как развивались события. Тряслась от страха, все отчетливее понимая, что ее ждет наказание. И получила опалу. Была изгнана из жизни отца. Ее душа принадлежала ему, и сейчас у нее было лишь одно стремление - вернуться.

Он желал ей смерти.

Как же больно! Ранение сделало ее чувствительной, это нельзя показывать Элдрику. Он видел ее шрамы, на теле были и другие. Нельзя допустить еще одной стычки и ранения, тогда он увидит все ее изуродованное тело.

Она выполнит свой долг, пойдет до конца. Элдрик сильный мужчина и воин, но и ему, возможно, будет нелегко.

Крессида откашлялась.

- Мне надо переодеться, а тебе нет?

- Переодеться? О чем ты думаешь? Я задал тебе вопрос, и их еще много. Почему тебя послали меня убить?

- Ты хочешь получить ответы, а потом все равно отвезешь меня в Тауэр? Скажу я правду или нет, для меня финал будет один. Если ты отпустишь меня, обещаю, я помогу и тебе сохранить жизнь.

Элдрик склонился вперед и уперся руками в колени.

- Я слышал, что сказал нападавший. Почему ты уверена, что я погибну, а свой скорый конец отвергаешь? Видишь, вопросов все больше, и ты ответишь мне на каждый.

Слухи о новой дочери оказались правдой, девочке предстоит посвятить свою жизнь человеку, которого она будет называть отцом. Глаза опять защипало, и навернулись слезы. Слезы! Нет! Она подумает обо всем этом, когда останется одна, Элдрику не стоит видеть ее такой.

- Я уже сказала, что ожидала их появления. Это такая игра.

- Ты лжешь, Лучница. А говоришь, что хочешь заставить меня изменить решение. Так убеди меня.

Почему он не оставит ее в покое? Ей надо скорее уходить.

- Зачем? Это что-то изменит?

Элдрик молчал, постукивая пальцами по дереву.

- Возможно, многое.

Многое? Ложь. Это ничего не изменит. Теперь она безразлична отцу, безразлична Элдрику. Ей нет прощения, ведь она убила его друга Томаса и еще двоих.

- Простая царапина на спине лишь распыляет твою ненависть ко мне?

- При чем здесь это?

Крессида поджала губы, давая понять, что не желает отвечать. Она защищала то, что хранится в ее душе, очень личное. Мысли об этом приносили больше страданий, чем рана.

Элдрик смотрел на нее, щурясь.

- Ты женщина, но я точно знаю, что ты тот самый Лучник, которого я искал. Ты убила моих друзей и несколько раз ранила меня. У порта ты действительно ждала близкого человека - отца. Я знаю, что в детстве тебя часто секли, возможно, это была часть некого ритуала, придуманного твоим отцом.

И еще я знаю, что послание - не игра, тебя хотят убить. - Он сложил перед собой руки, сцепив пальцы, и пристально посмотрел ей в глаза. - Будешь отрицать?

Она оружие, потерявшее владельца, дочь, лишившаяся отца. Женщина, влюбленная в мужчину, который всегда будет ее ненавидеть. Она станет отрицать все, и не из упрямства, а из желания забыть прошлое. Забыть порки, муштру, задания. И послания. И тот день, когда впервые услышала, как Элдрик насвистывает чудесную мелодию.

Она хотела все забыть. И эту непереносимую боль в сердце. Потому что если ей не удастся, то…

Тогда…

Крессида заплакала.

* * *

Элдрик постоянно думал о том, что узнал от Лучницы. Создавалось ощущение, что его вырвали из привычной обстановки и бросили на поле боя одного на растерзание врагу. Но готовиться надо было, если понадобится - драться и рубить мечом, защищать эту женщину. И не потому, что она плакала, не потому, что была ранена, а потому, что была сломлена. Совершенно сломлена.

Повинуясь непонятной внутренней силе, он сел на пол, усадил ее к себе на колени и обнял. Она даже не пыталась сдерживать слезы, впрочем, он об этом и не просил. Она плакала так же, как дралась с врагом: беспредельно отчаянно.

Крессида прижала ладони к его груди, положила на них голову, словно хотела спрятать свои чувства. Словно он не слышал каждый вздох, каждый всхлип. Осторожно, стараясь сдерживать силу, он положил руку ей на затылок, другой придерживал спину, не касаясь раны. Теперь он не слышал всхлипов, но чувствовал, что рубашка стала мокрой от слез Крессиды.

Финальный всхлип потряс его горечью и силой, заставил взять ее лицо в ладони и ждать, когда она успокоится.

Что она оплакивала? Догадаться несложно, но это казалось невероятным. Элдрик с трудом преодолел внезапное желание положить голову ей на плечо и прижаться всем телом. Лицо и глаза ее припухли, от слез они сделались красными и воспаленными. Удивительно, но от этого она стала казаться совсем неземной, а возможно, такой и была.

Того, что он знал о ней, достаточно, чтобы ненавидеть ее сильнее с каждой минутой, а не мечтать быть ближе. Что же с ним происходит? Неужели перемена его отношения к ней произошла из-за того, что она спасла ему жизнь? Или причиной стала записка, которую он прочел? Пустяк, но его оказалось достаточно, чтобы между ними все стало иначе. Нечто необъяснимое затаилось теперь где-то между сочувствием и желанием продолжать расспросы и узнать, почему она убила его друзей? Почему ранила его?

Одно становилось ясно, что ненавидеть ее он уже не может. После того, как они вместе воевали с напавшими на них воинами ее отца, и после того, как он узнал содержание послания. Кое-что она ему все же рассказала, но еще многое надо было выяснить. Элдрик отметил, что Лучница, ранее смотревшая на него с опаской, теперь стала спокойной и открытой. Что же изменилось?

Что между ними происходит и как ему действовать? Рядом с ней теперь он не чувствовал себя агентом короля и воином, скорее обычным мужчиной со своими страхами и тайнами.

- Теперь все будет не так, как раньше, - тихо произнес Элдрик, стараясь говорить мягче.

Крессида уперлась ладонями в его грудь и надавила, желая освободиться из объятий, однако он не позволил. Еще раз и другой девушка безуспешно попыталась оттолкнуть его и сдалась, но посмотрела так, будто он представлял для нее угрозу. Возможно, со стороны так и казалось: огромное тело, руки, широкие плечи, мощные ноги. Крессида потупилась, смутившись.

Элдрик приподнял ее голову за подбородок, заставляя посмотреть в глаза, и принялся вглядываться, словно стремился проникнуть в глубины души Лучницы. За смущением, нервной дрожью пальцев лежащей на его груди руки он видел нечто притягивающее, манящее. Все в ее облике влекло к ней. Светлые волосы, словно водопад, ниспадали ей на плечи, золотистый оттенок кожи навевал мысли о лучах предрассветного солнца. Нежный овал лица с мягким изгибом скул и глаза - ледяные кристаллы в золотом обрамлении ресниц, она была необыкновенно хороша.

Он запомнил бы такую женщину, увидев ее раньше, но все же не мог отделаться от чувства, что они уже встречались. До того, как он стал одержимым в поисках Лучника. Возможно ли, чтобы образ ее был с ним долгое время?

- Ты давно за мной следишь?

Губы ее приоткрылись для ответа, но она не издала ни звука. Их цвет вновь привлек внимание Элдрика. Сегодня он был иным, темным, как предзакатное небо. Смотрел ли он когда-нибудь на женщину так, как сейчас смотрит на свою пленницу?

Элдрику показалось, что у него кружится голова, когда меж ее зубов показался розовый кончик языка. Едва слышный вздох, и он привлек ее к себе жестом, показавшимся очень знакомым.

Лишь раз в жизни он так обнимал женщину и после корил себя, что позволил ей исчезнуть. Сейчас он тонул в ее глазах, ставших огромными от удивления. Хрупкое создание необычной красоты, не похожее ни на одну встречавшуюся ему женщину. Ее губы совсем близко, тепло их тел сливалось, все его мужское естество требовало объятия, и рыцарь сдался.

Суровый, жестокий воин нежно держал ее лицо в своих ладонях. Его губы едва касались ее губ, словно спрашивая позволения. Терпение было на пределе, предательство отца ранило ее так сильно, накопившиеся внутри эмоции рвались наружу, их надо было непременно выплеснуть. Поток хлынул и усилился от осознания того, что она впервые находится в заботливых и крепких руках мужчины, о котором она так давно грезит. Казалось, его большое сильное тело защищает ее со всех сторон, в его объятиях она чувствовала себя маленькой и хрупкой. Элдрик…

Он погрузил пальцы в волосы Крессиды, кончик его языка коснулся ее нижней губы. Девушка прислушалась к незнакомому ощущению внутри, оно медленно росло, охватывая все тело. Она несмело подняла руку, провела по широкому плечу рыцаря и выше, по щетинистой щеке и волнистым темным волосам. Приоткрыла рот, готовясь ответить на любой призыв. Их губы слились в поцелуе.

Она не предполагала, что подобное возможно, никогда бы не поверила, скажи ей кто-то, что такое бывает.

Желание принадлежать мужчине поглотило ее целиком, не оставляя места раздумьям и колебаниям. Оно поднялось из глубины ее естества и овладело ею целиком. Крессида забыла обо всем на свете, даже о своем отце.

Однако Лучница не привыкла к нежности и поцелуям и очень боялась того же финала, что в отношениях с отцом. Подобных страданий она не выдержит еще раз.

Она вскинула голову, Элдрик убрал руки от ее лица и отстранился. Его дыхание еще согревало ей кожу, сохранившую ощущение легкого покалывания щетины. Он отодвинулся чуть дальше и внезапно стал казаться меньше. Плечи рыцаря поникли, опустив голову, он завел большие руки назад и отвернулся, не желая, чтобы она увидела румянец смущения на его щеках. Крессида готова была поклясться, что уже видела его таким, но не помнила, где и когда. Впрочем, для размышлений на эту тему она была слишком озабочена собственными переживаниями. Что же сейчас произошло? Что это значит?

- Прости, - тихо произнес Элдрик. - Ты так плакала, я хотел лишь успокоить тебя…

Впервые в жизни мужчина прикасался к ней с нежностью. Такого не случалось даже в детстве. Она росла без ласки, внимания и утешения.

Ее первый поцелуй…

Она ответила только потому, что это был Элдрик - мужчина ее мечты. Крессида следила за ним много лет, часто воображала их встречи и разговоры. Но не представляла, что все произойдет при таких странных обстоятельствах. Как бы то ни было, она с трудом преодолевала желание прижаться к нему всем телом.

Неужели он просто пожалел ее? Поцеловал, потому что она позволила себе разрыдаться при нем? Конечно, он добрый и хотел просто ее утешить. А она… выставила себя полной дурой.

Крессида, ругая себя за пылающие щеки, отвела взгляд и заговорила только тогда, когда нашла в себе силы отбросить эмоции и придать интонациям оттенок легкого равнодушия.

- Я плакала? Ты ошибся, рыцарь.

Глава 9

Элдрик резко повернулся к ней, и лицо его было уже совсем другим. Исчезли растерянность и смущение, синие глаза стали холодными.

- Ты знаешь, что плакал я.

Ах, это? Да, она помнила. Когда она убила Томаса, а отец - остальных его друзей.

Собрав всю оставшуюся силу, она резко ударила его кулаком в грудь.

- Отпусти меня.

Элдрик убрал руки и покрутил перед ней, растопырив пальцы. Крессида завертелась в его руках, неуклюже пытаясь освободиться. Его мощь давила на нее, из-за нее она казалась себе маленькой и неловкой. Она медленно села и спустила ноги на пол.

- Назови свое имя.

Требовательный тон заставил ее развернуться в противоположную сторону. Теперь прямо перед ней была стена. Каюта слишком мала, чтобы избегать Элдрика даже взглядом. Только сидя спиной к нему, можно быть уверенной, что он не заметит ее реакции. Неожиданная боль ее обрадовала - дала возможность отвлечься. Она слышала движение - Элдрик встал и подошел ближе.

- Крессида. Мое имя Крессида.

Гамак прогнулся под его весом, давая понять, что настороженность и холодность ушли, он готов был разговаривать дружелюбно.

- Твоя семья, вы греки? Итальянцы?

- Я не… - Тревожная мысль заставила ее выдержать паузу. - Я не знаю, почему меня так назвали. - Она удивилась, что сказала правду. Вероятно, оттого, что кружится голова, и она сама не своя после поцелуя. Или причина в полученном от отца сообщении или в том, что она долго плакала?

Девушка внезапно почувствовала огромную усталость, пальцы ее рук задрожали. Это не удалось утаить от Элдрика.

- Тебе надо отдохнуть.

Как она могла показать ему свою слабость? Крессида подпрыгнула и развернулась.

- Я сильная, справлюсь!

Элдрик криво усмехнулся:

- Уж я-то хорошо это знаю.

Слова неприятно резали слух или, скорее, интонация, с которой они были произнесены.

- Ты… шутишь?

- Шучу. Видимо, неудачно. Но я такой. Мы с тобой две противоположности.

С губ его слетел короткий смешок, а потом он безудержно расхохотался, при этом его синие глаза ярко сверкнули. В нем чувствовался бунтарский дух, гордость и уверенность в себе. Темные пряди колыхнулись, борода подчеркивала очертание губ, которых она недавно касалась. Суровая мужская красота, способная стать мощным оружием против нее. Господи, она становится слабой и безвольной рядом с ним.

Крессида не могла понять, почему это происходит. Ведь ее учили, что нужно изучить сильные и слабые стороны противника, но с Элдриком она не могла быть уверена, что видит в его глазах. Не помогли даже долгие годы наблюдений.

Он первый мужчина, в обществе которого она так долго находилась. Отец не в счет, ведь он никогда не смотрел на нее так. Во время поцелуя с Элдриком ей вдруг показалось, что он испытывает влечение к ней, вероятно, она ошиблась, собственное желание быть с ним ее запутало.

- Мы чужие друг другу, - в сердцах выпалила она.

Элдрик нахмурился и тяжело вздохнул.

- Нам надо поговорить о той записке. Я не раз тебя спрашивал, но ты уходишь от ответа. Мы должны выработать план действий, чтобы остаться в живых.

- Теперь это не имеет значения, - возразила она, чувствуя, как сжимается сердце.

- Те люди приходили убить тебя.

Крессида поежилась, вспомнив, как им с Элдриком пришлось драться, защищая свою жизнь. Элдрик пристально смотрел на нее и, разумеется, заметил легкое движение.

- Отпусти меня. Я женщина, теперь ты это точно знаешь.

- Ты прекрасно понимаешь, почему я не могу тебя отпустить.

Она знала. Элдрик никогда не даст врагу уйти. Он добр, милостив, но должен сдержать клятву и отомстить за смерть друзей. И не важно, ее это рук дело или нет. Она все чаще думала, что могла бы остановить отца, но…

- Прошлое не изменить, даже если ты привезешь меня в Тауэр.

Элдрик провел ладонью по лицу.

- Но даже в этом случае… Мы стали участниками событий более серьезных, чем происходили на поле боя. Лучник оказался женщиной, потом записка, похищенный ребенок. Я должен многое исправить, сделать как должно и предотвратить еще большее зло.

- Ты не можешь судить, что правильно, а что нет. Ты ничего не знаешь! Ничего!

- Ты ничего не хочешь объяснять. Ничего не рассказываешь о прошлом. Я видел шрамы у тебя на спине. Это ведь дело рук отца, верно, Крессида?

Он впервые произнес ее имя. Она сотни раз представляла, как оно будет звучать. Отец редко называл ее по имени, пожалуй, не больше пары раз за всю жизнь. Она полагала, что он всегда боялся, что их могут подслушать. Это перестало ее беспокоить с той поры, как она увидела Элдрика и принялась мечтать, как он скажет: «Крессида». И вот, наконец, это произошло.

- Почему он так меня назвал? - Крессида задумалась. Элдрик замер, и она поняла, что ее рассуждения вслух его удивили. - Я помню одну песнь, мы тогда путешествовали. Был урок литературы, и… я узнала, что Крессида означает «плутовка, обманщица». Я ведь никогда никого не обманывала, всегда была послушной. Всегда, за исключением одного раза.

- Одного?

Крессида вздрогнула.

- Да, одного. И его было достаточно, чтобы лишиться отца.

- Как вышло, что ты его лишилась?

Элдрик был так близко, что, казалось, чувствовал ее тревогу.

Крессида была бы рада промолчать и не отвечать на вопросы, у нее не было желания волноваться и злиться. Сейчас бы взять в руки лук и выпускать одну стрелу за другой, пока не устанут пальцы. Она не могла успокоиться, зная, что отец и новая дочь могут быть где-то рядом, на соседнем корабле. Или уже далеко отсюда, во Франции.

Только сейчас она поняла, что по-настоящему одинока, большую часть ее жизни отца не было рядом.

У нее нет дома и защиты влиятельных людей. Отец был ее опорой и поддержкой, именно поэтому она выполняла все, что он велел.

- Отец меня наказывал. В детстве, когда у меня что-то не получалось, меня били плетью. Отец легким движением руки добивался нужной силы удара, он пытался сделать из меня… Неужели он сможет меня убить? Я делала все, как он приказывал, не представляю, когда и почему его отношение изменилось.

Она вздрогнула, когда Элдрик сжал ее руку. Ему не стоит прикасаться к ней после того, как они целовались. Ей бы сейчас тихо сидеть в углу и лить слезы, утираясь платком, который всегда должен быть под рукой у порядочной девицы.

На рубахе Элдрика она увидела еще не высохшее пятно.

- Отпусти руку, - процедила она и нахмурилась, когда он сдавил сильнее.

- Скажи мне, кто он?

- Нет. - Крессида вывернула его руку и вырвалась.

- Защищаешь его? Я непременно отвезу тебя в Лондон и брошу к ногам короля, но знай, если бы ты выдала отца, получила бы снисхождение.

Верить ему? Разве это возможно? Конечно нет, Элдрик лжет. Особенно неприятно это сейчас, когда ее губы еще хранят воспоминание об их поцелуе.

- Таким, как я, нет снисхождения.

- Но если…

- Нет! Ты и так получил много, не ожидай добиться всего! Ты ведь ничего мне не объяснил и не станешь. К чему столько вопросов? Разве ты не хочешь просто отомстить за друзей? Или надеешься узнать что-то еще? И не говори, что только обо мне и отце.

Элдрик сжал зубы.

- Если он пошел на измену, все может сложиться по-другому.

- Не может! Твои друзья мертвы, будь у тебя желание только отомстить, убил бы меня сразу, без разговоров. Но ты везешь меня к королю Эдуарду. Зачем? - Крессида усмехнулась и ткнула пальцем ему в грудь. - Ты тоже многое скрываешь, рыцарь.

- Что ты говоришь? - Брови его поползли вверх. - Выходит, ты все это время знала, что я разыскиваю тебя из-за убийства друзей и собираюсь предать суду за все содеянное? - Элдрик нахмурился. - Знала и скрывала? Лучше тебе начать говорить.

Крессида встала и прошлась по каюте. То, что она могла сделать несколько шагов, для такого помещения роскошь. Но все же оно слишком мало, чтобы скрыть выражение лица и эмоции от столь проницательного собеседника.

- Почему ты выбрал этот корабль?

- Нужно было где-то спрятаться и найти тебе лекаря.

- Здесь мы как в клетке, - произнесла она и резко обернулась.

- Я давно понял, что ты умная, раз несколько месяцев не удавалось тебя поймать. Тот, кто тебя ищет, знает, как ты поступишь, поэтому не будут искать нас здесь.

- Чей это корабль? Капитана?

- Это нам на руку, - кивнул Элдрик. - Сегодня мы отправляемся во Францию.

Неужели удача опять с ней и они поплывут в нужном ей направлении?

- В чем дело? - прищурился Элдрик. - Тебе нужно во Францию? Ты не лгала, когда говорила, что должна воссоединиться с семьей. Едешь за отцом? Хотя он запретил тебе, верно?

Все так. Этот приказ Крессида не собиралась выполнять. Она для отца оружие, но еще и дочь, а дочь, в отличие от оружия, имеет право знать, почему с ней так поступили.

- В записке он ясно дал понять, что тебе лучше убить себя, иначе тебя убьют его люди. Может, разумнее скрыться, уехать от него подальше?

У нее нет родных, ей некуда ехать. Крессида понимала, что слова сейчас не нужны, Элдрик обходился без них и угадывал ее мысли.

- Дело в ребенке, так? Хочешь отыскать девочку?

Ей нужна была девочка. Без отца, его любви и поддержки она казалась себе ничем, ничего собой не представляющей и ничем не обладающей. Она уже поняла, что появление в жизни отца ребенка не случайно. Он хотел смерти старшей дочери, считал ее врагом, от этого сердце Крессиды пронзала острая боль. Девушка решила, что должна спасти маленькую девочку от той участи, что выпала ей самой.

Пусть она умрет по воле отца или приказу короля Англии, видно, такова судьба. Однако, пока у нее есть силы, надо бежать и спасти невинного ребенка.

- Ты отвезешь меня во Францию, если я все расскажу?

- Во всех подробностях? Я ведь могу спросить, по какой причине ты за мной следила? Зачем ранила в руку? И…

- Я начала следить за тобой, когда была еще ребенком. Я теряла тебя из вида и находила вновь. Это продолжалось многие годы.

Элдрик молчал и потирал переносицу.

- Чем ты озадачен? - не выдержала Крессида.

- Я ни разу тебя не заметил. Любопытно, что же ты видела?

Видела его посиделки с друзьями, моменты одиночества, когда он размышлял, насвистывая.

- Достаточно.

Он встрепенулся и подался вперед.

- И с той женщиной? Ты видела меня с женщиной?

Первый мужчина, которому она подарила свой поцелуй. Как ужасно! Он говорит это специально, чтобы ее задеть?

- Это так важно?

- Нет. - Элдрик махнул рукой. - Не будем об этом. Нет, постой. А в какой момент ты должна была меня убить?

- Позже, отец приказал и…

- Ничего не понимаю, давай начнем сначала, с самого твоего детства.

Она готова рассказать ему все о своих наблюдениях за ним, но очень сложно будет вспоминать детство, особенно не понимая цели.

- К чему все же столько вопросов? Не понимаешь, что, удерживая меня в плену, станешь мне таким же врагом, как он? Скажи, ты согласен отвезти меня во Францию?

- Ты попадешь во Францию, если скажешь, почему отец изменил к тебе отношение.

Неужели ее жизнь всегда будет зависеть от прихоти мужчины? Она считала отца добрым, хотя и строгим, а теперь он хочет ее смерти.

Элдрик хотел отомстить за друзей, но стоит ли признаваться ему, что она убила всего одного и случайно. Непонятно, почему он намерен отвезти ее в Тауэр? Ведь должен был убить, как только поймал. Видимо, у него свои, неизвестные ей цели и планы.

Для обоих мужчин она лишь способ добиться желаемого, впрочем, не только с ее помощью. Есть еще девочка, о которой она узнала недавно, ей тоже предстоит стать оружием в руках мужчин. Поэтому ее необходимо спасти.

Крессида понимала, что Элдрик не отпустит ее, пока не получит ответы на все вопросы. Не отступится, пока все не узнает, ее отказ лишь приведет к хождению по кругу. Видимо, придется открыться ему, а это непросто, к тому же у нее свои планы.

Лучница решила поведать то, что даст Элдрику повод увериться в ее откровенности и желании помочь. Но как при этом уберечь свое сердце от боли? Ведь опыта ведения переговоров с мужчинами у нее нет. Что она знает о них?

Элдрик ей не враг, но таковым считает ее и хочет отомстить. Он упомянул, что доставит ее к королю Англии.

Что ж, такова судьба, возможно, своими поступками она заслужила бесславный конец, но сейчас не только ее жизнь висит на волоске. Может, если она расскажет все Элдрику, сможет добиться понимания того, как важно сейчас спасти девочку - ее сводную сестру.

- Итак? - не выдержал долгой паузы Элдрик.

- Хочешь знать, как мы стали врагами? Хорошо, я отвечу, придется действительно начать с самого детства.

Он коротко кивнул и приготовился слушать.

- Ты не враг мне, Элдрик, хотя я для тебя враг, понимаю. Я расскажу тебе всю историю моей жизни, но у меня две просьбы.

- И ты хочешь, чтобы я их безоговорочно выполнил. - Он опять кивнул и сложил руки на груди. - Говори.

- Я хочу найти похищенную девочку и вернуть семье.

- С моей помощью?

- Отец - человек изворотливый, хитрый и умный.

- Хочешь, чтобы я поверил в важность моего согласия? Нет, ты все равно не остановишься. Уверен, как только мы прибудем в порт, ты попытаешься сбежать. Знай, тебе это не удастся. Моя помощь - твое условие?

- Спаси ее, если у меня не получится. Найди ее семью и верни ребенка.

- Ты справишься сама, но я буду рядом. И во время встречи с отцом.

- Надеюсь еще пожить какое-то время. Хотелось бы поговорить с ней.

- Смирилась с тем, что я отвезу тебя в Тауэр?

- Разве ты передумал?

Щека его дернулась.

- Нет.

- Хорошо, значит, договорились?

- А вторая просьба?

В этом случае она не пойдет на компромисс. Его доброта, внимание, нежность - тысячами кинжалов они кололи ее тело, казалось, больше ей не вынести.

- Никогда больше не пытайся меня поцеловать.

Глава 10

- Отец вырастил меня, - начала Крессида.

Если он хочет получить ответы на вопросы, она их предоставит, но лишь в том объеме, который сочтет необходимым. Больше ему знать не нужно, она не собирается выкладывать все об отце, детстве, страданиях и боли. Тогда она потеряет Элдрика, впрочем, он никогда не был ее.

- Он отдавал меня на воспитание то в одно аббатство, то в другое. Между переездами навещал и преподавал уроки, когда выросла, получила позволение быть рядом с ним постоянно. Тогда он переезжал с места на место, из лагеря в лагерь. Меня держал отдельно от всех, хотя лицо мое почти всегда закрывал капюшон. Вскоре отец стал давать мне поручения.

Крессида решила умолчать о поступке отца - в этом не очень приятно признаваться. К тому же Элдрик уже знает, что отец хотел ее убить.

- Я приехала в Дувр вслед за отцом и понятия не имела, что у меня появилась сестра. Подосланный воин подтвердил, что это так.

- Сестра? Но это же… невозможно.

- Сводная сестра. Отец никогда не взял бы на воспитание не своего ребенка. Полагаю, и моя мама тоже не умерла, когда я была маленькой, думаю, меня он получил тем же путем: похитил и прятал, пока я не стала достаточно взрослой, чтобы обучать, а потом использовать. Как использовать, ты знаешь. Воины, которые пришли тогда в трактир, их направили для обучения…

- Обучения? Но в записке говорилось не об этом.

Он ничего не знал и не мог судить. Надо сдержаться и ничего не говорить о той боли, которую она испытывала с прошлой осени.

- Несколько месяцев отец организовывал внезапные нападения на меня, они часть обучения. Я всегда должна быть готова сражаться. Случившееся в трактире не стало для меня сюрпризом. Лишь послание… Раньше они были… другими.

- Он писал, кого надо убить?

- Не убить. Я не убивала с того дня… - С того дня, как убила Томаса. Но об этом она умолчит. - Если будешь перебивать, я ничего не расскажу.

Элдрик кивнул, и она продолжила:

- Я должна была шпионить, но, подозреваю, он таким образом просто хотел чем-то меня занять. Во время нападения воин сказал, что отец нашел себе другую дочь и я больше не нужна.

Элдрик опустил голову и принялся разглядывать сапоги.

- Почему же ты не злорадствуешь, Элдрик? Я делюсь с тобой самым сокровенным и очень трагичным для меня.

Он потер ладонями лицо, но глаз не поднял.

- Из рассказанного тобой я ничего не понял. Слишком мало фактов.

Она рассказала о своей боли, о переживаниях. Она подошла и села напротив, ощущая, как натянулись стягивающие рану нити. Она смотрела на мужчину, которым восхищалась с детства, и не могла не волноваться за него даже теперь, когда он считает ее врагом. Очень трудно что-то от него утаить, хотя, видит бог, она старается.

Она могла бы предположить, чем вызвана реакция отца, но ведь Элдрик был ее тайной любовью многие годы. Она видела в нем не сурового воина, а доброго и веселого мужчину. Она не питала иллюзий и не ждала, что когда-нибудь сможет быть рядом, что Элдрик проявит к ней интерес, тем более не мечтала, что он полюбит ее.

У них нет общего прошлого, и она некрасива. В этом виноват отец и его методы обучения.

Если бы не Элдрик, она бы не беспокоилась о своей внешности. Ее устраивало, что она всегда может слиться с толпой - весьма полезное качество в ее деле. Лишь впервые увидев Элдрика, Крессида захотела стать другой, достойной его.

Она наблюдала за рыцарем, оказываясь то в одном английском лагере, то в другом, и надежда посещала ее все чаще, когда она слушала его заразительный смех или веселый свист. Он был для нее воплощением свободного человека, и она хотела стать такой же. Как в тот момент, когда выпустила стрелу, которая летела свободно, никем не управляемая. Могло случиться все, что угодно, стрела уже никому не подчинялась.

Ее собственная жизнь была совсем иной. Она была стрелой, которую так и не достали из колчана. Нет, Элдрик никогда ее не поймет. И все же Крессида решила, что не стоит молчать.

- Я стала оружием в руках отца. Это все, что тебе надо знать.

- Ты не сказала, кто он.

- Для твоей же безопасности. Отпусти меня ради самого себя, своего спокойствия в будущем. Удерживая меня, ты лишь привлекаешь ненужное внимание.

- Он ведь отказался от тебя.

Ей было невыносимо больно признавать это. Как бы хотелось иметь возможность опереться хотя бы на самый незначительный факт и спорить, доказывать, оправдывать. В памяти вновь всплыло содержание записки. В этом была вся правда, против которой у нее нет аргументов.

- Именно поэтому. Особенно поэтому.

- Возможно, ты долго следила за мной, но всего обо мне точно не знаешь. - Видя, как она пожимает плечами, Элдрик кивнул и продолжал: - Позволь мне самому разбираться со своей жизнью и трудностями.

Пока жива, она не сможет не думать о нем, не тревожиться, ничего не изменит даже его уверенность в том, что она хотела его убить.

- Я шла за отцом по пятам, в Дувре потеряла его след. Пыталась выследить его в порту, а потом…

- Потом я нашел тебя на дереве.

* * *

Элдрик глубоко вдохнул, задержал дыхание и медленно выдохнул. Казалось, с того момента, как он увидел эту женщину на дереве и схватил за ногу, его грудь сдавливало так, что было тяжело дышать. Их встреча произошла совсем недавно, но события разворачивались быстро, сегодня все не так, как прошлым вечером. Он не забыл, что Крессида его враг, не зря ведь давал клятву. Но ее отец - человек, вырастивший Лучницу, а теперь желавший ее уничтожить, - был виноват не меньше, ведь именно он управлял дочерью, он отдавал приказы, которым та подчинялась безоговорочно.

Она тщательно пытается скрыть, что причина ее боли именно в этом. Она любила человека без чести и совести.

Их детство было разным. Рядом с ним были родители, обожавшие сына, относившиеся к нему с трепетом, а он отвечал им тем же. Жизнь и потом была легкой, даже когда он поступил на тайную службу к королю. Все было просто и понятно до момента встречи с Лучницей. Он ступил на путь отмщения, еще не зная, кто она и насколько опасна.

Элдрик рассматривал несколько вариантов, но лишь один показался ему простым в исполнении и сопряженным с меньшим риском: оставаться на корабле, переждать, добраться до Франции и обратно, если нужно, а позже, вернувшись в Дувр, отвезти Лучницу к королю Эдуарду. Временами в голове возникали вопросы, а внутренний голос принимался что-то нашептывать, но он решил, что это лишь естественное волнение, а порой и простое любопытство, желание заглянуть в будущее и понять, будет ли план успешным.

Элдрик много размышлял, но все же не смог понять, каковы намерения короля. Стоит ли цель того, чтобы рисковать жизнями Роберта и Хью, их семьями и детьми? И Лучница так и не дала ответы на все вопросы.

Любопытно, что заставило ее отца воспитать дочь-воина? Необходимо узнать больше об этом человеке, тогда, возможно, он сможет понять его мотивы. Элдрика передернуло от одной мысли о нем - бесчестном, подлом, лишенном представления о благородстве.

Беспокоила еще и глубокая уверенность в том, что между ним, Элдриком, и Крессидой существует непонятная пока связь. Но где ее искать? В их прошлом нет ничего общего, начиная с того, что его вырастили любящие родители, а ее - сумасшедший, одержимый местью человек. Кто еще способен похитить ребенка, чтобы заменить им женщину, обученную убивать? Крессида видела все недостатки отца, но все же по-своему его любила. Это ощущалось в каждой пролитой слезе и каждом печальном вздохе. Тогда в душе Элдрика зарождалось желание обнять ее, защитить от тревог. Объяснить, что мир велик, он намного больше ограниченного пространства, где властвует ее отец.

Элдрик все понимал, но не мог изменить характер развития их отношений. Он готов представить, что откажется сдержать слово, но король Англии непременно заставит его выполнить договор. Портить отношения с Эдуардом не стоит, иначе он не сможет защитить друзей, оставшихся в живых. Предстоит разыскать отца Крессиды и спасти девочку - Мейси из клана Колкахун. Именно ее имел в виду солдат, говоривший о «шотландской полукровке». Элдрик надеялся, что попал в цель, ведь, отправляя письмо в Шотландию, он действовал наугад, полагаясь на интуицию, не на факты. Узнав о ребенке больше, он почти уверился, что прав, похищенная отцом Крессиды девочка - приемная дочка Роберта.

Необходимо срочно отправить послание в Испанию для Хью, ведь прошлой осенью они дали друг другу слово обмениваться любой информацией, которая поможет Роберту и клану Колкахун. Именно от Хью он узнал о похищении младшей дочери Роберта и его жены Гайры.

Но она не могла быть сводной сестрой Крессиды, это ребенок сестры Гайры Ирветт и ее мужа. Ирветт убили, и девочка оказалась в семье тети. Нет, Мейси точно дочь своего отца. Хотя… если посчитать, через сколько месяцев она родилась после свадьбы… Нет, это невозможно.

Элдрик решил пока не признаваться Крессиде, что, вероятно, знает мать и приемного отца ее сводной сестры.

Он смотрел прямо в глаза женщине, впившейся в него пытливым взглядом, и молчал.

В каюте в трюме корабля, лишенной окон, они проговорили уже много часов, должно быть, скоро вечер - время отплытия. Путь до Франции недолгий, но пока он не станет говорить Крессиде о том, что им не удастся сойти на берег без разрешения капитана. Лучница, скорее всего, воспримет это с возмущением, похоже, она привыкла бороться всегда и со всеми.

Кажется, он постоянно будет открывать в ней что-то новое, едва ли возможно знать все об этой женщине.

Они знакомы совсем недавно, но отношения их менялись уже не раз. Они вместе дрались, были ранены. Ее одежда разодрана, как и тело - незначительные травмы по сравнению с теми, о которых он только сейчас узнал.

Крессида рассказывала о себе, о своем детстве так, будто каждое слово вызывало у нее боль. Он следил за каждым ее жестом, за меняющимся выражением лица и понимал, какие сильные эмоции она испытывает, но тщательно скрывает. Еще осталось немало вопросов, ответы на которые он с удовольствием не стал бы слушать, однако информация сейчас необходима. Элдрик старался сдерживать себя, чтобы случайно не ранить Крессиду вопросом еще сильнее, задеть гордость и заставить замкнуться в себе.

За месяцы поисков Лучника рыцарь стал одержим местью, она темной пеленой заволокла душу, занимала все мысли. Теперь он направил ее на мужчину, управлявшего Крессидой. Небольшого количества времени наедине было достаточно, чтобы понять, какая она на самом деле. Пониманию помог ее горький плач, с трудом скрываемая боль в голосе. Вне всяких сомнений, она очень любила отца, однако он решился на похищение ребенка, чтобы заменить дочь. Он видел Лучницу в деле, непросто найти столь достойного, отличающегося красотой и талантом стрелка. Ребенок тем более ей не конкурент.

- Почему твои отношения с отцом испортились? Почему он хотел тебя убить?

Крессида побледнела и нахмурилась.

- Это не так, рыцарь, я же все объяснила.

- Слишком много слов, но сути они не меняют.

- Потому что я предала его. Удивлен? Я сама от себя не ожидала. Я укрылась в небольшой деревне, где могла в любую минуту прийти на помощь отцу и выполнить порученное им задание.

- Задание? Убить врага?

- Мужчину. С ним еще была женщина. Отец столкнулся с ней на дороге посреди деревни, она была злая, нервная, нападала на отца, они ругались, потом он достал кинжал, чтобы ее убить. - Она говорила на одном дыхании и замолчала, чтобы выдохнуть. - У той женщины был какой-то предмет, который отец очень хотел получить. Мы несколько месяцев искали его, ездили по разным городам и деревням. Я находилась в той точке, откуда легко могла бы ее прикончить. Всего одна стрела - и женщина была бы мертва. Но она сказала что-то, перед тем как отец замахнулся, на ее лице было столько страдания и боли… Человек отца убил ее брата и… Я не представляю, как это вышло. Я выпустила стрелу и попала отцу в руку. Он упал, а мужчина схватил женщину, и оба скрылись.

- Что за предмет искал твой отец? Не знаешь, кто были эти женщина и мужчина?

Крессида тряхнула головой, словно пыталась сбросить с себя груз воспоминаний.

- Нет, я ничего не скажу. Тебе опасно знать так много!

В голосе он уловил страх. Необходимо как можно скорее найти этого подонка. Он должен заплатить за всю боль, доставленную не только ему, но и Крессиде.

Все невероятно усложнилось. Элдрик больше не чувствовал себя ни агентом, ни воином, жаждавшим мести. Он забыл о клятвах и прошлом, приняв решение сосредоточиться на необходимости все исправить, добро должно торжествовать, а зло должно быть наказано. Он докажет свою преданность королю, но сделает так, чтобы тот не узнал о Роберте, живущем на территории врага - в Шотландии, и о Хью, обосновавшемся в Испании, где ему хорошо платят за раскрытие тайн Англии.

Можно допустить, что приказ убить друзей и ранить его, Элдрика, отдал отец Крессиды, но стрелу все же выпустила она. Она убила его друзей и ни разу не опровергла его подозрения.

Но он не мог забыть их поцелуй. Она просила больше этого не делать, но желание едва ли возможно скрыть. Он очень хотел повторения, очень.

Когда Крессида полагала, что рыцарь не обращает на нее внимания, она смотрела на него так, будто он был для нее чем-то большим, не просто человеком, взявшим в плен и удерживающим против воли. Возможно, со временем ему удастся понять причину, если он забудет ненадолго о друзьях и сможет лучше ее понять, посмотреть иными глазами.

Кстати, о глазах. Сейчас он видел в них обиду, боль и страх. Она воспитывалась в аббатствах и несколько лет провела с отцом. Воспоминания о нем меняли ее лицо, делали чистым и простодушным, но Элдрик не был глупцом и отчетливо видел, что за этим, как за стеной, скрывалось что-то еще. Впрочем, Крессида, пожалуй, была с ним откровенна. Ему казалось удивительным влечение к этой женщине, но еще более странным ее интерес к нему. Его уже невозможно отрицать. Он иногда замечал его во взгляде, и тогда ее глаза темнели, а на щеках появлялся румянец. Так было и когда она провела кончиком языка по нижней губе и ответила на его поцелуй, обхватив руками и прижавшись неожиданно всем телом. Она определенно желала его, но возможно ли такое?

- Ты должна была и меня убить, но не сделала этого. Почему? Почему ты ослушалась приказа отца? Я искал тебя, чтобы отомстить, а какова твоя цель? Зачем ты много лет следила за мной? Это можно расценить как предательство отца, он ведь не знал об этом. К тому же, как я понял, он считал меня врагом. Я видел тебя в бою, Лучница, ты отличный воин, убить меня не составило бы для тебя труда.

Крессида чувствовала, как смущение изнутри заливает румянцем щеки. Она поспешила отвернуться, хотя понимала, что от Элдрика этого не скрыть. Она и без того сказала ему сегодня немало, не стоит открывать еще одну тайну.

Впрочем, Элдрик и сам может догадаться. Или уже догадался. Или подозревает, что ею двигало не только благородное желание сохранить жизнь невинному, но и что-то еще. Странно, что после их поцелуя у него остались подобные вопросы. Разве он не почувствовал страсти? Хочет, чтобы она произнесла это вслух?

У нее все еще есть выбор. Рассказав о своей жизни, она, в сущности, предоставила ему мало важной информации: не назвала имя отца, не остановилась подробно на плане его действий и цели. Крессида поступила так намеренно, не желая подвергать Элдрика опасности, ведь осведомленность может стоить ему жизни.

Наблюдая за ним, Крессида понимала, что отец, узнав о ее интересе к рыцарю, будет недоволен. Элдрик многие годы был ее тайной. Как же осмелиться признаться ему сейчас?

- Когда я подросла, отец взял меня к себе. Я переезжала вместе с ним из одного лагеря в другой. Это была часть общей системы тренировки. Иногда он давал задание проникнуть в соседний лагерь незамеченной и выведать что-то, за это я получала награду. Еще ребенком я впервые увидела тебя, когда сидела в засаде на дереве.

- Ты следила за мной? Потому что отец приказал меня убить? Приказал ребенку?

Острый взгляд проникал внутрь, заставляя приложить дополнительные усилия, чтобы скрыть то немногое, невысказанное. Тяжелее приходилось оттого, что он был совсем близко, она даже чувствовала тепло его тела. Крессида отвернулась, опустила глаза и поджала губы. Она была несдержанна и сказала больше, чем хотела.

- Может, ты хочешь отдохнуть?

- Отдохнуть? Ты не чувствуешь, что корабль поднял якорь и отчалил? Скоро мы будет во Франции.

- Нам некуда спешить. Что думаешь делать, когда мы пристанем к берегу, Крессида? Сбежишь? Кажется, мы договорились держаться вместе. Кроме того, капитан дал мне слово, что гарантирует нам безопасность, пока мы на борту.

Готова ли она ему довериться? Не станет ли это ее ошибкой?

- Что это значит? Мы плывем не во Францию?

- Во Францию, но капитан выдвинул условие - мы не должны сходить на берег до следующего дня после прибытия, пока корабль будет стоять у причала.

- Нет! Это невозможно! Мы потратим недопустимо много времени впустую.

- Нам придется принять данное условие и действовать, учитывая время, каким располагаем. Ты жива, благодарение Богу, но шов наверняка еще тебя беспокоит. Может показаться странным, но этот корабль - лучшее укрытие из всех доступных. Еще день отдыха не помешает нам обоим. Ты слаба, особенно для противостояния с отцом. В таком положении он легко тебя одолеет, нельзя вступать с ним в бой в одиночку. - Элдрик хлопнул ладонями по коленям и встал. - Не знаю, как ты, а я голоден и хочу пить.

Крессида опешила от резкого поворота разговора, но, прислушавшись к себе, осознала, что испытывает жажду и голод. Она устала, измучилась, тело было грязным, одежда разорвана и покрыта пятнами крови. Она опустила голову и обхватила себя руками за плечи. Один день будет потерян, а у нее и так слишком мало времени, возможно, катастрофически мало, чтобы успеть совершить задуманное.

Благодарение Богу, рана ее зашита, можно собраться с силами и бежать с корабля, как только они пристанут к берегу. Чтобы исправить ошибки отца. А пока…

- Мне нужно переодеться и вымыться. И вели принести медовый напиток, лучше с пряностями и специями, если они здесь есть.

- Ясно, ты предпочитаешь элю что-то послаще. Я запомню, - добавил он, как ей показалось, немного игриво, и открыл дверь.

- Элдрик.

Он замер на месте. Потолок в каюте низкий для его роста, сгорбившись, он должен был выглядеть нелепо, но вовсе нет. Огромный по сравнению с многими людьми, он был пропорционально сложен. Густые темные волосы падали на плечи, темные ресницы и брови обрамляли синие глаза. Для Крессиды он был самым красивым мужчиной на свете.

Нельзя думать о нем, все равно мечтам не суждено сбыться. Случись у них роман, отец обрушил бы на нее весь свой гнев, впрочем, в этом случае она бы справилась. Но за отцом стоят Ворстоуны, которые тоже будут в ярости, а у них значительно больше влияния и средств. Даже король с уважением относится к их фамилии и власти. Она готова сразиться с отцом, возможно, даже удастся его победить, но ей не выжить, если на помощь ему придут Ворстоуны.

- Мне так стыдно…

- Почему?

- Теперь ты знаешь, кто я и как стала такой. Знаешь, чем занималась. Почему ты не презираешь меня, а предлагаешь поесть и отдохнуть? Ты позвал ко мне лекаря, вместо того чтобы дать умереть. Почему ты все это делаешь?

- А разве обязательно должна быть причина?

Она рассказала слишком много о себе. Надо было повести разговор иначе. Сейчас она чувствует себя неловко, возможно, помогли бы заверения, что она не сделала ничего плохого, лишь выполняла волю человека, от которого зависела.

Элдрик теперь все знает, и теперь у ее сводной сестры есть шанс вернуться к семье.

Крессида перевела дыхание. Она ответила почти на все вопросы, которые он задавал еще в трактире, когда она лежала, привязанная к кровати. Тогда у нее еще были силы не отвечать ему, броня, которой она окружила свое сердце, была еще крепкой, но Элдрик постепенно разрушил все ее защитные сооружения.

- Пойдем. - Элдрик махнул рукой, лицо его стало почти дружелюбным. - Нам станет легче после того, как помоемся и что-нибудь выпьем. У нас есть время отдохнуть, впереди много часов плавания.

Выдержит ли ее сердце столько часов с ним наедине?

- Опять о чем-то задумалась? - прервал ее размышления Элдрик. - Если о том, как отказаться выпить, или поговорить, или, того хуже, сбежать, как только прибудем во Францию, лучше не трать силы понапрасну - у тебя ничего не выйдет.

- Ты не должен встречаться с отцом.

Элдрик живо усмехнулся:

- Вздумала и на этот раз меня защищать? Я справлюсь без чьей-либо помощи. Может, твой отец сам захочет со мной поговорить.

- Я тебя не понимаю.

- Я сам себя не понимаю, но скоро разберусь. Как только капитан позволит, мы покинем корабль и отправимся на поиски твоего отца.

- Ты не раз говорил, что теперь все будет не так, как раньше, но не хочешь уяснить, что у нас может не быть будущего. Я слишком много тебе рассказала, думаешь, тебя ждет спокойная жизнь?

- Ты оставила несколько шрамов на моем теле, дралась со мной и едва не сломала нос. Я отлично знаю, на что ты способна, и хорошо представляю, каков человек, тебя вырастивший. Не забывай, я тоже могу быть опасным. К счастью, сейчас я просто голоден и умираю от жажды.

Крессида не знала, что и думать.

- Почему… ты так добр ко мне?

Она не ждала ответа. Элдрик посмотрел ей в глаза, но по выражению его лица она ничего не смогла понять. Сердце екнуло от ощущения, что он, напротив, все понял, словно читал ее мысли.

- Потому что ты этого заслуживаешь, - неожиданно произнес Элдрик и закрыл дверь.

Глава 11

Они помылись, переоделись, плотно поели, выпили и незаметно проговорили весь день до самого позднего вечера. Крессида сама себя не узнавала, она словно стала другим человеком, возможно, тому виной хмельной медовый напиток. Или неожиданно доброе отношение рыцаря располагало ее к откровениям. Она все повторяла про себя его слова: «Ты этого заслуживаешь».

Никогда и ни с кем Крессида не чувствовала себя так легко и свободно, впрочем, ей редко приходилось бывать в обществе людей, особенно мужчин.

Щекотливых для нее тем они больше не касались. Она рассказала ему о жизни в аббатствах, об отношениях с монахинями, не одобрявших визиты отца, но с удовольствием принимавших его монеты. Элдрик спросил, чем было вызвано их негативное отношение, и она объяснила, что отец тренировал ее во дворе аббатства. Он был суров, но иногда, в редкие моменты идеального выполнения упражнения, хвалил.

Даже сейчас, когда многое изменилось, при воспоминаниях о тех моментах на душе у Лучницы становилось теплее, хотя случались и наказания: лишение еды и долгое стояние на коленях.

Слушая ее, Элдрик иногда улыбался, лишь однажды, когда она увлеклась настолько, что красочно принялась описывать, как метала кинжал за спину, тренируясь попадать в дерево, что вскоре стало получаться отменно, он нахмурился и помрачнел. Его взгляд потух, девушка догадалась: он думает о том, как набиралась мастерства та, которая убила его друзей.

Элдрик тоже рассказал о себе. Он был единственным сыном родителей, еще здравствующих. В юном возрасте его отправили ко двору, где он проходил обучение вместе с Эдуардом. Признался, что частенько ему хотелось спрятаться где-то и поплакать, но приходилось терпеть, потому что найти подходящее укрытие не получалось. Он всегда страдал из-за телосложения в компании нормальных детей. Слово резануло слух Крессиды, она вспомнила, как часто замечала его осторожность в движениях в компании друзей. Первым желанием было возразить, но его внезапный вопрос заставил ее промолчать: «Ты, наверное, многое обо мне знаешь?»

Она заверила его, что нет, ведь так приятно слушать его голос, видеть обращенный на нее ласковый взгляд. Удивляло еще и то, что она непривычно долго разговаривает с мужчиной, да еще с тем, который ей так дорог.

Крессида задумалась о ночлеге, только когда пришло время укладываться спать. Каюта была крошечной, гамак не позволял разместиться с комфортом даже одному человеку. Кроме того, под рукой нет лука и стрел, если на них нападут, скромные размеры помещения сыграют не в их пользу. Она понимала, что на корабле в открытом море едва ли внезапно появятся люди отца, они должны атаковать во время стоянки, но привычка всегда быть начеку, выработанная за годы, не позволяла расслабиться.

- Ты не хочешь спать? - спросила она.

- Это ложе не для меня.

Он огляделся, прикидывая, как разместиться на полу.

- Я бы тоже легла на полу, не возражаешь?

- Боишься, что привяжу тебя ночью?

Крессида смутилась, не зная, что ответить.

- Потолок такой низкий, я не смогу встать и дать отпор в случае необходимости.

- Встать нет, но сможешь легко сползти с гамака.

Он способен шутить, даже зная о ней все? Она много раз видела Элдрика в таком приподнятом настроении, но в компании друзей. Удивительно, что сейчас, раскладывая на полу подушки, он что-то насвистывал. Мелодия была не веселой, как та, которую она слышала чаще всего, более протяжная, но тоже красивая. Она увлекала, трогала душу.

Крессида не представляла, как поступить в такой ситуации, поэтому просто молчала. Не услышав ни слова, Элдрик повернулся к ней и вопросительно вскинул бровь.

- Ты правда тоже хочешь лечь на полу?

- Если на нас нападут, будет лучше… - Запнувшись, она кивнула.

- Мы на корабле, и об этом никому не известно. О каком нападении ты говоришь? Или… - Он прищурился. - Ты привыкла спать под открытым небом, на кровати тебе тесно. - Он хмыкнул и покачал головой. - И не думай, я не позволю тебе выйти на палубу, останешься в каюте, со мной.

Элдрик устроился у двери, сдавленные его весом подушки распластались на полу. Ей казалось, они с легкостью улягутся здесь вдвоем, но теперь большую часть пространства занимал Элдрик. Оглядевшись, он поставил две подушки, создав подобие ограждения. Крессида едва сдержала улыбку. Подушки не могут стать препятствием, да и с ее прошлым не пристало вставать в позу. Она жила в одном лагере с сотнями мужчин.

Впрочем, эта ситуация особенная. Рядом один мужчина, единственный для нее, и то, как она поступит, определит границы их дальнейших отношений. Проблема в том, что Крессида не представляла, что делать. Она никогда не принимала решения в подобных ситуациях. Впрочем, она уже видела его полуобнаженным, и он ее тоже.

Элдрик заворочался и добавил к перегородке еще две подушки.

- Этого достаточно?

Пожалуй, нет, но она вынуждена будет лечь рядом.

Она осторожно села на матрас, легла и вытянулась, стараясь прижаться ближе к краю. Ей было очень удобно и приятно от осознания того, что Элдрик лежит совсем близко, за подушками.

- Я могла бы спать на палубе, - произнесла она, зная, что ответит Элдрик. Они же на корабле, разве она сможет сбежать?

- Ни за что.

Крессида перевернулась на спину.

- Какой ужасный матрас.

- А разве под нами что-то есть?

Она повернулась, подушки закрывали обзор, однако ей все же удалось разглядеть разметавшиеся темные волосы, правую ступню, сползшую на доски, левая нога, вероятно, была поджата - поза, позволяющая как отдохнуть, так и быстро сгруппироваться при нападении.

- Под тобой же пять подушек, ты не чувствуешь?

- Может показаться, что это слишком, но я никогда бы не заснул, будь у меня хоть на одну меньше. Мой вес придавит и пух, и солому.

- Будь я твоего размера, возможно, тоже привередничала.

- Шутишь, Крессида?

В голосе улавливалась насмешка, заставившая ее замереть. Над ней никто никогда не подшучивал. Когда появилась эта легкость в их отношениях? Причина в выпивке или долгих разговорах? Все изменилось слишком быстро и незаметно для нее. Она лежит рядом с мужчиной, за которым следила с детства, стала ему врагом, а потом попала к нему в плен. Всего два дня назад он ее ненавидел. Теперь же они шутят и смеются, будто старые приятели. На нее это определенно повлияло, а вот на Элдрика? Вероятно, тоже. Он внезапно замолчал и нервно дернул ногой.

- Мы столько часов проговорили, и все же многого я еще о тебе не знаю. Мы еще не все обсудили.

Они не коснулись темы ее отправки в лондонский Тауэр.

- Ты тоже мало о себе рассказывал.

Она желает невозможного. Выйти из тени, стать обычной женщиной, а не воином. Поехать на Рождество в Суоффхэм приглашенной гостьей и без маски. Она бы весь вечер танцевала с Элдриком, а потом целовалась с ним. Возможно, ей удалось бы понять, что она не так плоха, заслуживает его доброе отношение и может ему доверять. Ах, все это лишь пустые фантазии.

Элдрик рассмеялся и принялся насвистывать.

Откуда в душе это странное ощущение, что она может ему все рассказать, и он поймет? Впрочем, он понял то, чем она уже поделилась. Не он ей враг, а она ему. Они не должны болтать, как добрые приятели, до поздней ночи, должны ненавидеть друг друга. Он не должен весело насвистывать, а она шутить.

Смерть идет за ней по пятам. Отец, Ворстоуны, король Эдуард и Элдрик - все ждут ее кончины. Какая ирония, ведь она сама когда-то несла людям смерть. Выпущенная стрела пронзила Томаса. Крессида никогда не забудет выражения лица убитого горем Элдрика. Она не боится смерти, готова торопить ее, но прежде надо спасти от ужасной участи невинную девочку, иначе ее ждет страшная жизнь, в которой нет ни счастья, ни радостей.

Крессида повернулась спиной к барьеру из подушек и провалилась в сон.

Резкие, болезненные уколы. Отец никогда так не делал. Обычно ее держали за руки два воина, или она сама покорно опускалась на колени, подставляя ему обнаженную спину.

Теперь же внутренняя сила заставляла противиться. Ее душили, что-то говорили неразборчиво, она не хотела прислушиваться, не хотела понимать. Внезапно появилось желание освободиться от всего. Она оттолкнула тянущуюся к ней руку, та опять легла на плечо, не причиняя боль. Большая, крепкая. Пожалуй, в прикосновениях была даже забота и нежность. Это не опасность, ей не стоит беспокоиться.

Крессида проснулась и открыла глаза. Элдрик лежал рядом, ладонь на ее плече. Он бормотал ей какие-то слова, смысл которых она не могла понять.

- Ш-ш-ш… Здесь только я, больше никого. Все в порядке.

- Мне приснилось, что я… - Она замолчала и поморщилась. Руку свело, казалось, в нее впились сотни иголок, она даже не могла пошевелить пальцами. Опять этот сон, угрозы отца отрубить ей палец. Ее вдруг охватила паника, стало трудно дышать.

- Ш-ш-ш. - Элдрик пытался ее успокоить. - Все хорошо, это просто сон, не явь.

Крессида улыбнулась. Ему ведь ничего не известно, разумеется, он не видит в происходящем ничего страшного.

- Это было явью.

Он потянул ее к себе. Только один раз она позволит себя обнять, только сейчас, когда ей так нужна поддержка, человеческое тепло и участие, она не станет сопротивляться.

- Расскажешь, что тебе снилось?

Она посмотрела на руку, пошевелила пальцами, пересчитывая.

- Крессида, что за сон?

- Я рассказала тебе о тех вещах, которые считала… хорошими. Сейчас я понимаю, это были лишь способы держать меня под постоянным контролем.

Она принялась пересчитывать пальцы в обратном порядке: десять, девять… восемь…

- Остановись. - Он взял ее руки в свои большие ладони.

- Я должна сказать. Постой, а где подушки?

- Их нет. Ты так кричала, и я…

Элдрик отстранился, но она схватила его за рубаху. Забираясь высоко на дерево, она ощущала трепет. Оказываясь почти у макушки, она торжествовала. Была выше всех, видела дальше всех.

- Я больше не хочу так жить, - прошептала она. - Не хочу.

Его руки зависли в воздухе, так и не легли на ее спину. А ей нужны его объятия, необходимы, нужно даже больше того.

- Я знаю, Крессида. Неужели ты думаешь, что после стольких часов, проведенных с тобой, я могу этого не знать?

- Но я многое не рассказывала тебе о своей жизни.

Внезапно она почувствовала, как он гладит ее по голове, распутывает пальцами пряди.

- Я тоже, но мы это исправим. После этой ночи мы оба не сможем вернуться к прежней жизни. Ты не враг мне. Ладно, уже поздно, поговорим утром.

Она тряхнула головой, опасаясь, что у них мало времени. Она слишком много рассказала Элдрику, поставила под угрозу его будущее. Ведь отец желает не только ее смерти, но и его. Вот что означал сон! Она обязана открыться, объяснить, чем он рискует.

- Я не хочу откладывать. Ты должен все знать.

- Узнаю утром. Мы устали и должны выспаться.

Он осмелился коснуться ее спины. Сильные объятия мужчины, они давали ощущение покоя. Никогда в жизни она не испытывала даже отдаленно схожего чувства. Как приятно, когда о тебе заботятся. Элдрик такой огромный, что способен заполнить весь ее мир, победить все зло на свете. Они долго лежали так, успокаивая друг друга. Ладони его чудодейственным образом прогоняли тревожные мысли, сердце стало биться ровнее. Элдрик не собирался ее отпускать, но все же, боясь этого, она сама тянулась к нему, к его душевному теплу. Он укачивал ее, как ребенка, и она не помнила, сколько прошло минут или часов, прежде чем исчезла тяжесть, и у нее на душе стало легко и спокойно.

- Крессида, ты еще не спишь?

- Не думаю, что я смогу сейчас заснуть.

- Тогда, может, расскажешь еще что-нибудь? Только правду.

Дыхание щекотало ей макушку. Сейчас она готова выполнить любую его просьбу, рассказать все, что он пожелает.

- Да. Да. Если ты хочешь…

* * *

- Нет, если у тебя нет желания вспоминать. - Он ругал себя за то, что не сдержался и опять задал вопрос, что выбрал неудачное время. Крессида опять замкнулась, а этого он совсем не желал.

Она позволила ему обнять ее, позволила скинуть маску и открыться, он не хотел все испортить. Она единственная женщина, которая не пугалась его прикосновений, его грубой внешности и огромного роста. Он старался сдерживать себя, но, к его удивлению, она сама тянулась к нему. Это стало для Элдрика настоящим чудом.

Рассказ Крессиды о своей жизни глубоко тронул его, но и оставил ощущение недосказанности. Было еще что-то, в чем он обязан разобраться. Элдрик не понимал зачем, но чувствовал, что это очень важно прежде всего для него.

- Я хочу знать… - он запнулся, подбирая слова, - почему мне так приятно и легко держать тебя в объятиях? Почему каждый раз, касаясь тебя, я чувствую, что мы уже встречались? Мне все знакомо: твоя фигура, запах тела и волос…

Он видел, как дернулось ее плечо, слышал, как она шумно сглотнула.

- Потому что… ты видел меня раньше.

Он осторожно положил руку на подбородок девушки и повернул ее голову к себе, чувствуя острую необходимость заглянуть ей в глаза. Легкое движение, но его было достаточно, чтобы она развернулась к нему, и он ощутил прикосновение ее груди.

- Ты о том, что я тебя поймал?

Она покачала головой, и он почувствовал исходящий от ее волос аромат дождя и леса. Элдрик незаметно вдохнул его.

- О том, что я видел тебя на дереве? - Он провел пальцем по ее щеке. Рука его была слишком мозолистой и грубой для такой неземной красоты, но он не смог отказать себе в удовольствии прикоснуться к нежной коже.

- Это было…

- Когда? Когда это было?

- В Суоффхэме, зимой… Мы…

- Мы что?

Элдрик взял ее за плечи и развернул к себе. Светлые волосы, глаза холодного голубого цвета, похожие на два кристалла. Он медленно провел рукой по щеке. На той женщине была маска, скрывавшая лицо и бросавшая тень на глаза, от этого они казались темнее.

- Это была ты. - Элдрик приподнялся и взял ее лицо в ладони, чтобы внимательно разглядеть и найти черты той дамы, с которой танцевал в Рождество. Когда он часами смотрел на нее, спящую в кровати, подспудно тоже хотел увидеть в Лучнице ее. Погружаясь в раздумья, Элдрик вспоминал, каким шоком стало для него их знакомство, тогда он испытывал странные чувства, но списал на то, что Лучник оказался Лучницей. Он ни за что бы не догадался, что перед ним женщина, с которой он танцевал на празднике прошлой зимой.

В Суоффхэм он прибыл в качестве агента короля для слежки за своим другом Хью Шобери, которого подозревали в измене. Хью действительно продавал секреты Англии испанцам через одного темнокожего шотландца-полукровку. Тем же стал заниматься Роберт после того, как женился на шотландке и вошел в клан Колкахун.

Чтобы иметь возможность вести наблюдение, Элдрик постоянно находился среди гостей, трапезничал вместе со всеми, купался в ледяной воде, танцевал на маскараде. Там, в Грейт-Фентон-Холле, внимание его привлекла невысокая женщина, рост ее был… таким же, как у Лучницы. Она стояла в дальнем углу, то и дело поправляя платье, и удивленно озиралась. Он изрядно выпил, много смеялся и шутил, разговаривая с друзьями, но все же заметил, что женщина не спускает с него глаз.

Он никогда бы не осмелился подойти, рядом с таким великаном, как он, она выглядела ребенком. В глазах ее он неожиданно заметил восторг, за которым пряталась черная печаль. Его тянуло к ней, и он не смог устоять на месте, лишь на середине пути осознав, что делает.

Обычно женщины от него убегали, смотрели, дрожа всем телом, или ехидно смеялись, а потом хвастались подругам, будто завоеванным трофеем. То, что не беспокоило его в юности, со временем стало тяготить. Все труднее было подтолкнуть себя к ухаживаниям, даже приглашениям на танец.

Стоящая в углу женщина заинтересовала его еще и тем, что взгляд ее не стал ни робким, ни заискивающим, когда он встал перед ней. Она вскинула голову и уверенно посмотрела ему прямо в глаза. Несколько мгновений они молчали. Элдрик был настолько потрясен ее реакцией, что забыл про этикет. Спохватившись, предложил ей руку. Он ожидал подвоха, однако ничего неприятного не произошло - они так же молча встали в ряд танцующих.

Заиграла музыка, фигуры танца то приближали их друг к другу, то отдаляли. В какой-то момент, оказавшись довольно далеко от него, женщина просто исчезла.

Он искал ее по всему замку, расспрашивал, но никто ее не запомнил или не видел.

И вот она здесь, перед ним. Элдрик не мог поверить своим глазам - женщина, с которой он тогда танцевал, была совсем не похожа на Крессиду.

- Я танцевал с тобой? Возможно ли это?

Она смутилась и кивнула.

- Я знала, что ты там будешь, и подумала, что просто понаблюдаю за тобой, как обычно, но вблизи. А потом…

- Я увидел тебя и не смог отвести глаз. Пошел к тебе, будто завороженный. - В точности как сейчас.

В глазах ее вспыхнул восторг и удивление.

Ему всегда было комфортно только в обществе друзей и на поле боя. Только там не приходилось терпеть злые шутки и насмешки. С девушками было особенно неловко, ведь никто не мог соответствовать ему по росту и комплекции. И он боялся ненароком причинить им боль.

Девушка в углу залы была единственной за многие годы, привлекшей его внимание настолько, что он осмелился подойти. Позже, сокрушаясь, он понимал, что никогда ее не забудет.

Сейчас Крессида смотрела на него так же, как в тот вечер - с вызовом и страстью. Она не представляет, что это для него значит. Как он искал ее, как страдал, сколько думал о ней все это время. И не предполагал, что ищет именно ее.

Ее нежная кожа, изгибы тела… Последние несколько месяцев он не догадывался, что найдет ту, с которой танцевал на празднике. Запах ее тела, волосы, струящиеся по плечам, нежная кожа - все в ней волновало его, необыкновенные глаза смотрели только на него. Она была здесь, рядом, стоит только протянуть руку.

Элдрик выпрямился и чуть отстранился.

- Тебе лучше отойти от меня, Лучница.

* * *

Крессида была уверена, что разозлила Элдрика, признавшись, что была той женщиной, с которой он танцевал в Суоффхэме. Решила, что его желание отомстить станет еще сильнее. Она была его врагом, он так долго искал ее, признание теперь выглядело неуместной шуткой. Она флиртовала с ним так, будто делала это сотни раз. Взгляды их пылали страстью, которая мысленно вела их скорее прочь из залы.

Однако воин не смотрел на нее с ненавистью, не от гнева дернулось его тело, а на щеках появился румянец. Она точно знала, ведь следила за каждым его движением.

Он смотрел на нее с той же страстью, что и тогда в зале. В ее теле разгорался пожар, разрастающийся с каждой секундой.

Она много лет наблюдала за Элдриком, и вот, наконец, он сидит напротив и смотрит на нее так, что у нее замирает сердце, о таком она никогда и не мечтала. Крессида была влюблена, мечтала о близости с ним, неужели и он хочет того же? Она никогда не смела даже надеяться на такое.

Как же ей себя повести? У нее нет опыта общения с мужчинами, который помог бы найти верное решение. Она только наблюдала, следила, подглядывала.

- Я все понял, Крессида. Понял, почему не смог поступить с тобой так, как должен был. Поэтому мы с тобой здесь. Вместе. Я должен был ненавидеть тебя всем сердцем, но не мог. Не должен был доверять, но доверяю. Не должен был целовать тебя, но поцеловал. Я понял то, что постоянно ускользало. Ты нужна мне. И вот ты рядом…

Его голос выдавал огромное внутреннее напряжение. Как странно, после словесной перепалки она с легкостью засыпала в его присутствии. Почему она позволяла себе расслабиться, хотя за годы тренировок запрет на подобное был у нее в крови? Это Элдрик, ее Элдрик. Уверенность поселилась в душе в тот момент, когда она впервые услышала его свист, его смех.

Крессида положила ладони ему на грудь, слыша, как сердца их бьются в унисон.

- Что же это, Элдрик? - тихо спросила она.

Он не оттолкнул ее, не бросился прочь из каюты. Он обхватил ее за плечи и легонько встряхнул.

- Иисусе, женщина, умоляю, отойди от меня подальше. Я ведь мужчина, ты не понимаешь?

Ей было все равно, что будет дальше. Настоящим подарком судьбы стали чувства Элдрика. Она не надеялась, что он может испытывать к ней что-то, кроме ненависти.

- Но я не хочу. Ты сказал, я заслужила доброе отношение. Разве я не заслужила большего?

Глава 12

По телу Элдрика пробежала дрожь. Глаза сверкнули, предупреждая, но Крессида знала, что не подчинится. Застонав, он впился в ее губы. На этот раз не было колебаний, неуверенности. Он хотел показать, что намерения его серьезны, она ведь сама ему позволила.

Он повалил ее на спину и навис сверху, удерживаясь на локтях. Крессида прижалась бедром к его паху и зажмурилась от удовольствия - вот и ответ на ее вопрос. Элдрик страстно желает ее.

Она обхватила руками его голову и прижала к себе. Он задрожал сильнее. Удивительно, как такой сильный мужчина становится слабым от легких прикосновений.

Он покрывал поцелуями ее лицо, стараясь быть осторожным и не причинить ненароком боль.

Губы его были горячими, дыхание прерывистым и жарким.

- Как… Где ты спряталась от меня в зале? И почему у тебя были темные волосы?

- Нанесла на них масло, смешанное с золой. - Она перевела дыхание. - Повязала платок, чтобы волосы не развевались и не испачкали кого-то. Элдрик, что происходит?

- Я искал тебя всю ночь. - Он коснулся кончиком языка мочки ее уха. Жаркое дыхание приятно щекотало кожу. - Потом весь следующий день. Я искал тебя, Крессида. Мечтал вновь увидеть женщину, которая вызвала смятение моих чувств, и не находил.

Можно ли верить его словам? Она ведь тоже мечтала о нем.

Крессида зарылась пальцами в его волосы, перебирала пряди, тянула с ответом. Она замерла, лишь заметив, как его губы изогнулись в ухмылке.

- Расскажи мне еще что-нибудь. Как ты изменила цвет глаз?

Элдрик рядом, сейчас он весь принадлежит ей, о таком она не могла мечтать. Потянувшись, она коснулась губами его шеи, стараясь повторять его движения. Легкие поцелуи, стремление ощутить на вкус.

- Я подправила маску так, чтобы она бросала густую тень на глаза.

Он застонал и запрокинул голову, затем провел большим пальцем по ее губам.

- Ах, этот рот, эти губы…

Тем вечером она привычно следила за ним на расстоянии, но он неожиданно подошел и протянул ей руку. Ей казалось, сейчас происходит нечто похожее. Разница лишь в том, что тогда на ней были маска и платье, сейчас же за ними не спрятаться. Крессида прикусила нижнюю губу.

- Нет, не надо, я хочу видеть твои губы.

Он коснулся уголка ее рта, желая, чтобы она расслабилась, затем провел пальцем по подбородку. Интересно, какова на вкус кожа его пальцев?

- Я смотрел на тебя во все глаза, но не на одежду. Линию подбородка, волосы, ведь остальное было скрыто маской, мне был интересен каждый поворот головы, каждое движение тела.

Она больше не выдержит. Она быстро облизнула губы, надеясь, что Элдрик не заметит, однако напрасно.

- В чем дело?

- Ты знаешь, наверняка знаешь. Скажи, почему ты так на меня смотрел?

- Потому что я больше всего на свете желал женщину, с которой танцевал, но у меня был приказ, который я не мог не выполнить. Я и потом постоянно думал о ней.

- Но ведь… Эта женщина - я.

Это была она. Все время он даже не догадывался, что разыскивает ту загадочную женщину, исчезнувшую с праздника. Она и была Лучником, его врагом, желавшим ему смерти.

Во время танца он касался только ее ладони, но ощущал при этом трепет в груди. Слова долетели до него сквозь шум, когда он склонился к ней ближе, ощутил волшебный аромат ее тела и понял, что пропал. Те несколько минут, что они танцевали, он не спускал с нее глаз. Стоило отвернуться на мгновение, и он увидел ее удаляющуюся спину. Элдрик был уверен, что с легкостью догонит ее благодаря ширине своего шага, поэтому не слишком спешил, но женщина, к его удивлению, успела исчезнуть.

В следующий раз он увидел ее сидящей на дереве. Теперь он понимал, что даже во время драки он внутренне уже чувствовал, что раньше они встречались.

- Я с самого начала знал, что это ты, Крессида, вернее, чувствовал, только не понимал.

Он видел, как его откровенность изменила выражение ее лица. Внутри у него все сжалось в тугой узел, расслабиться он смог бы, лишь обладая ею. На щеках Крессиды заиграл румянец, глаза потемнели, цвет их стал теплее и насыщеннее. Невероятно, но теперь, зная, кто она, он желал ее во сто крат больше. Но личное придется отложить, он еще не получил от нее всю необходимую информацию.

- Крессида, мне нужно еще кое-что знать. Я имел в виду именно это, когда предлагал поговорить утром. Но сейчас, когда так многое открылось, я… не знаю, как относиться ко всем совпадениям. Мне кажется, нас свела сама судьба. Как ты относишься к тому, что твое участие откроется другим людям?

Брови ее поползли вверх.

- Я всегда знала, зачем там была.

- Да, ты говорила, что следила за мной.

Крессида покачала головой.

- Я была там ради тебя.

Элдрик отпрянул.

- Я грезил тобой много месяцев, во сне и наяву. Даже идя по следу Лучника, думал о женщине, с которой обменялся лишь несколькими словами. Прошлой зимой я принял решение не отвлекаться на других женщин, отшучивался в разговоре с друзьями, что нет на них времени. Но признаюсь, причина в том, что я хотел только тебя. Сядь.

Она выполнила его просьбу, и он подхватил край ее рубахи. Она чувствовала, как натянулась ткань, когда он принялся стягивать ее через голову. Прикрыв рукой грудь, которую он так хотел увидеть, она опустила глаза. Элдрик замер, этот жест стал напоминанием о том, кто он, какие у него цели. Именно это заставило его остановиться. Он прижал ее к себе, устыдившись, что ведет себя как варвар, срывает одежду с испуганной женщины.

Элдрик склонился ближе и прижал ее к себе.

- Что происходит? Что-то случилось? Кто-то идет?

Как бы он хотел этого, хотел, чтобы кто-то его остановил.

- Элдрик? Что ты делаешь?

- Я такой, Крессида. Таким мне нравится быть. Это мое преимущество на поле боя. Ты открыла мне почти все свои тайны, а я ничего о себе не рассказал…

Она поднялась и накрыла его рот ладонью. Он медленно убрал ее руку, но не мог так же просто убрать тревогу из ее глаз.

- Я должен тебе все объяснить.

- Ты видел мою спину.

Сейчас она не желала думать о шрамах, о той боли, которую ей пришлось вытерпеть.

- Крессида, ты не представляешь, как я страдаю из-за этого. Поэтому не хочу, чтобы ты мучилась из-за меня так же, как из-за него.

- У меня есть и другие шрамы.

Элдрик ждал, понимая, как тяжело ей дается очередное признание.

- Кто же еще причинил тебе боль? - Он поможет, пусть она только позволит. - Что ты хочешь сказать?

Глаза ее удивленно распахнулись.

- О нет, никогда. Он никому бы не позволил и сам не посмел бы… Эти раны я нанесла себе сама.

За вспышкой гнева последовало облегчение. Однако отец ее виноват и заслужил наказание.

Она взяла его руку и положила себе на предплечье.

- Вот здесь. Я вырезала лук, нож соскользнул, и… я несколько недель ничего не могла делать. А еще у меня мозоли на ладонях и ногах, много порезов, ведь я столько раз падала с деревьев.

Как она красива. Чем больше она говорила о своих недостатках, тем больше он хотел ее.

- Крессида, мы можем…

- Посмотри на меня, Элдрик. Я сильная, и спина почти не болит. Ты не причинишь мне боль.

- Сильная, да, ты сильная.

- Я не такая, как та девушка в желтом платье.

- Ты следила за мной, даже когда рядом были женщины? - Об этом он не собирался с ней говорить, хотя характерная деталь напомнила, о ком шла речь. Руки невольно сжались в кулаки. - Что ж, может, оно и к лучшему, теперь ты знаешь, каким я бываю несдержанным, не умею контролировать страсть.

- Нет же! Как я могла. Я следила только… за тем, что было вначале, потом отворачивалась. На других смотрела, но на тебя никогда.

- На других? Но почему не на меня, Крессида?

- Потому что ты… это ты. Мне было бы невыносимо трудно видеть тебя с другой. И ты не грубый, со мной ты был нежным и внимательным. Если хочешь, давай поговорим о том, почему я столько раз тебя ранила. Ты поэтому боишься причинить мне боль?

- Ты очень красивая, можешь гордиться своим телом.

Она кивнула. Он все понимал, разумеется, понимал. Воины не должны отступать, что бы ни случилось, они оба это знали.

Крессида уважала силу, хотела ощутить ее, стать той, кем была рождена. Забыть о шрамах, тренировках, борьбе, вспомнить о том вечере, когда носила платье.

- С тех пор как я начала обучение, оно меня не подводило. Я могу поднять вес гораздо больше своего, могу забраться на дерево благодаря миниатюрной комплекции очень высоко, до самой верхушки, что недоступно многим. Но в платье чувствую себя неуклюжей.

- Ты думаешь, что я не хочу тебя, потому что в тебе нет женственности? Потому что женщина со стальными мышцами не может привлечь такого, как я?

Он прав, но она имела в виду не только это.

- Это звучит как-то двусмысленно.

- Правда? В нашей ситуации много неоднозначного.

- Возможно, мы сами такие…

- Возможно. Послушай, если ты хочешь меня, несмотря на мою комплекцию, почему уверена, что меня отталкивают твои шрамы? Они доказывают, что ты храбрый и выносливый воин, разве это можно не уважать?

- Большинство мужчин отнеслись бы скептически к умению их дамы с легкостью забираться на дерево.

Рот его изогнулся в улыбке, в глазах мелькнуло удивление.

- Ты достойный противник, но я мечтаю целовать твои губы, ласкать твою грудь, прикоснуться к лону, в такие моменты я не стану думать о твоем мастерстве воина.

Она не должна быть шокирована, ведь в лагере она наблюдала немало всякого: как мужчины писают, сморкаются, запускают руку в штаны и удовлетворяют свои потребности сами. Она даже видела, как они занимаются сексом. Однако слова Элдрика поразили ее. И он, кажется, тоже это заметил. Его улыбка стала шире, а желание в глазах еще выразительнее, отчего ее страсть стала разгораться еще сильнее.

- Ты - это ты, Крессида. Остальное не важно.

- Я? - Она смущенно потупила взгляд.

- Ты. - Цвет ее волос и кожи, ее взгляд, в котором угадывается внутренняя сила и уязвимость одновременно. Он должен сдержаться, но не может. - Я хочу тебя поцеловать.

Он склонился над ней, действуя осторожно, чтобы не придавить весом тела. Всегда осторожная, рядом с ним Крессида забывала обо всем. С каждым поцелуем желание принадлежать этому мужчине становилось все сильнее и более осознанным.

Элдрик провел кончиком языка по ее шее, затем ниже между грудей, по животу.

- Элдрик… - прошептала она на выдохе.

- Как же так получилось? - спросил он, подняв голову. - Мы вместе, и я хочу тебя больше всего на свете. - Он обхватил губами ее сосок, яркий и набухший, словно бутон.

Крессида изогнулась всем телом и сжала его плечи, вспомнив, как вели себя другие женщины, с которыми он поступал так же.

- Я много раз бывала в Суоффхэме и никогда не надевала платья. Моими спутниками всегда были лук и колчан, я знаю все деревья в округе и с какого в каком направлении удобнее стрелять.

- Ах, Крессида, как восхитительны твои плечи, грудь поистине совершенной формы.

Она действительно была прекрасна. Покраснев, тряхнула головой, и волосы рассыпались светлыми волнами. Она чуть приоткрыла рот, словно предлагая его для поцелуя.

Он провел пальцем по ее плечу, груди, вниз по животу и снова вверх, наслаждаясь гладкой кожей, исходящим от тела теплом.

Ее мысли путались от сильного желания, но все же она продолжала:

- Ты мне не веришь?

- Не знаю… Я не могу. - Он взял ее руку и положил себе на живот.

Слова шокировали ее. Элдрик был так внимателен, задавая вопросы, давал понять, что она может не отвечать, если не готова. Его прикосновения доставляли наслаждение, но сейчас…

- Может, расскажешь что-то еще о своих способностях и достижениях? Как ты вырезаешь стрелы и забираешься так высоко на дерево? Возможно, тогда мне будет проще судить? Но если только ты сейчас пошевелишь пальцами…

Крессида немедленно опустила руку, положив ее между его ног, и надавила, тут же из его груди вырвался стон, больше похожий на рычание.

Под ладонью пульсировала мягкая плоть, и она никогда в жизни не чувствовала себя лучше.

- И что ты сделаешь? - прошептала она прямо ему в ухо.

- Думаешь, я уже кончил и размяк? - Его глаза весело сверкнули.

- А разве нет?

- Ах, Крессида, похоже, твоя красота и любопытство принесут мне еще немало мук. Я хотел спросить тебя, но не решался. Как много ты обо мне знаешь? Что ты видела? - Он оторвался от нее и сел.

- Сейчас я думаю, что должна была тщательнее за тобой следить.

- Я начинаю припоминать. Опять эти картины в голове. - Он внимательно посмотрел ей в глаза, затем поднял ее руки, отвел их за голову и опять повалил на подушки. Теперь он смотрел на ее грудь. - Ты красива, ты прекрасна. Понимаю, это может прозвучать странно, но некоторые мечты кажутся мне невыполнимыми. Скажи, тебе нужен рядом такой человек, как я?

- Да, Элдрик.

- За недолгое время мы многое пережили вместе. Я хочу сейчас вновь ласкать твою грудь и увидеть твою реакцию, она многое мне объяснит.

- Такого раньше никогда не случалось, я думала, это часть обучения…

Он зарычал и сильнее сжал ее запястья.

- Ты представляешь, что я чувствовал, когда связывал тебя, когда ты лежала на кровати вот так же?

Нет, она не представляла.

- Я поймал врага, но в плену оказался я сам. Я был твоим пленником, разве ты не понимаешь?

- Я помню, ты тогда ушел.

- Но вернулся. Я уходил и возвращался. Чувствовал, что мы встречались раньше. Я с прошлой зимы помню каждое твое движение в танце, каждое наше прикосновение. Я мечтал о тебе много месяцев, а ты говоришь об обучении и шрамах. - Он уткнулся лицом в ложбинку между грудей. - Как я мог сразу не понять, что это была ты?

Выгибаясь всем телом, она ощущала грудью прикосновение жестких волосков на его торсе, волны жаркого дыхания.

- Но ты знала, все это время ты знала, кто перед тобой. Зачем в Суоффхэме ты положила стрелу на мою кровать? Зачем, Крессида?

Она взяла его руку в свою, их пальцы переплелись. Его поцелуи, прикосновения, нежность - все так долго скрываемое стало явным. Принять такое непросто. Откровенность вызывала смущение, сбивала с толку. Он ничего не поймет, пока она не откроет ему правду.

- Эта была лучшая стрела из всех, что я когда-либо делала.

Почти идеальная стрела. Она вырезала ее для себя много лет назад, но никак не решалась расстаться. Но той ночью смогла. Должна была. Она не могла закончить танец и обещать что-то, но хотела, чтобы он запомнил женщину с синими глазами и темными волосами. Хотя была уверена, что он вскоре забудет ее.

Она помнит, как музыка и шум зала отдалялись, когда она бежала по темной галерее. Она повернулась, в последний раз окинула взглядом зал и исчезла. Элдрик не нашел ее, потому что она была в его комнате. Осторожно вошла, оглядела разбросанные вещи, подушки на полу. Подошла к кровати и осторожно положила стрелу на обтянутую светлой наволочкой подушку.

Элдрик смотрел на нее, широко распахнув глаза. Будто хотел видеть всю сразу: и тонкое запястье, и красивую грудь, и изгиб талии.

- Это не было угрозой? - прошептал он удивленно.

- Моя лучшая стрела, я потратила на нее больше времени, чем на какую-либо другую. Я много лет с ней не расставалась, она всегда была со мной. - Она мечтала, чтобы Элдрик запомнил ее, их танец. Стрела, как ей казалось, должна была стать знаком: «Помни обо мне».

Элдрик нахмурился и нежно ее поцеловал.

- Я не знал, что это сделала ты.

- И не мог знать. Но для меня это приятное и важное воспоминание. Я радовалась, что смогла что-то получить в этой жизни для себя, не только мысли, хотя и они были только моими.

- Крессида…

Он больше не может сдерживаться и быть нежным, хочет чувствовать ее тело каждой клеточкой. Вот, оказывается, что означала стрела на подушке - Крессида дарила ему себя. Разум отказывался верить, но сердце знало точно, что это правда.

Он приподнялся, чтобы убрать единственную преграду - бриджи.

- Завтра. Мы поговорим завтра.

Он рывками стянул с нее одежду и застыл на несколько мгновений, любуясь ею, обнаженной. Ее грудь была идеальной формы и умещалась в его ладони, соски торчали, словно требовали ласки. Тонкая талия, округлые бедра, а между ними, скрытое волосками лунного цвета, - сокровище, увидеть которое он и не смел мечтать.

- Элдрик?

- Не волнуйся, Крессида, я лишь хочу полюбоваться твоей красотой, запомнить тебя на всю жизнь. Кроме того, мне нужно научиться сдерживать себя, ведь ты еще не была с мужчиной. Я благодарю Бога, что ты выбрала меня, и мне надо подготовиться.

- Ты всегда был неаккуратным, и наша одежда свалена в кучу.

Он зажмурился и отвернулся.

- Зачем ты опять мне напоминаешь? Ты все испортишь, Крессида.

- Я тебя не понимаю.

- Ты же не хочешь, чтобы все закончилось, едва начавшись? Я ненасытен во всем: в еде, любви, сражении. Я очень стараюсь контролировать себя, но поверь, теперь, когда вижу перед собой тебя, твое тело… Я ведь предупреждал!

- Я хотела сказать, что, если на нас нападут, каждому будет сложно найти свои вещи.

Он провел ладонью по ее ноге.

- Ах, Крессида… Ты ни о чем не забываешь, ты идеальная женщина и воин. Утонченная, редкой красоты. Но знай, я поколочу тебя, если ты еще раз напомнишь об оружии или нападении. И нет, я не собираюсь искать твою одежду.

Крессида улыбнулась уголками рта, распахнутые светло-голубые глаза вновь стали синими. В них не было страха и колебаний, напротив, она звала его взглядом, и он не мог устоять. Он жмурился от наслаждения, когда ее руки гладили его плечи и спину. Ах, если бы она никогда не останавливалась…

Элдрик решил, что надо повторить для верности еще раз:

- Больше никаких разговоров. И не надо меня прерывать.

Элдрик. Ее Элдрик. Она никогда не насытится его ласками и поцелуями. Всего несколько дней назад она не могла и мечтать о подобном. Теперь же получила все, казавшееся невозможным. Он знал о ней многое, даже тщательно хранимые тайны, теперь ей хотелось забыть о них, забыть о темных уголках души и отдаться новому приятному чувству. Провести ночь с мужчиной, который стал для нее лучшим на свете.

Крессида закрыла глаза и сосредоточилась на ощущениях. Губы коснулись ее плеча, шеи, сомкнулись вокруг соска, кончик языка скользнул под правой грудью. Из ее рта вырвался приглушенный стон, и этот стон давал ему понять, как щедры его ласки и как многого она еще хочет.

Элдрик резко выдохнул, и волна теплого воздуха окутала ее тело, дрожь пальцев говорила о том, что он испытывает чувства не меньшей силы.

Элдрик сел и расправил плечи. Холодный воздух в трюме остудил горячую кожу. Потянувшись, он развел руками ее колени. От неожиданности Крессида вскрикнула.

- О, Элдрик…

- Да, тебе понравится. Знаешь, как много раз я представлял, что ласкаю тебя именно так? Жаль, что мы не встретились раньше. Мы только прикоснулись друг к другу кончиками пальцев во время танца, и я уже знал, что ты моя женщина. Я хотел, чтобы ты была такой, какой видел в мечтах. И ты оказалась именно такой.

Она оглядела свое тело, потом перевела взгляд на него. Взгляды их встретились, и он опять склонился над ней. Язык ласкал, продолжая замысловатый танец, который был знакомым и новым одновременно.

Рука его легла на бугорок, под которым разгорался жар, умножая волнение в крови. Кончики его волос щекотали ей бедра, отчего по телу бежали мурашки.

Крессида впилась пальцами в его спину и подалась бедрами вперед, моля о новой порции ласк, словно боясь, что наслаждение может закончиться.

Погрузив пальцы в его волосы, она откинула их назад, чтобы видеть его лицо.

Элдрик приподнял голову, взглянул на нее и улыбнулся. В глазах его была страсть, которую она не могла представить при всем богатстве своего воображения. Глаза его стали темнее ночного неба, бездонными, в них не было ничего, кроме желания. Одно движение - и они стали ближе.

Томление внутри сделалось почти непереносимым.

- Элдрик, - прошептала она с мольбой.

Он усмехнулся и несильно сжал зубами сосок.

- Не сдерживайся, Крессида.

Его прикосновения волновали больше, чем взгляд темных глаз. Она смотрела в них не отрываясь, пока мир ее не взорвался, разлетевшись на сотни осколков.

Сердце стало биться ровнее, дыхание успокоилось, пока она, кажется, совсем не перестала его слышать.

Элдрик не подался вперед, завис над ней и не пошевелился, лишь раз нежно ее поцеловал.

- Это оно и было? - прошептала Крессида.

- А будет еще лучше.

- Не может быть. Ты меня разыгрываешь.

Элдрик рассмеялся, и она быстро поцеловала его, дотянувшись лишь до подбородка.

- Крессида.

Собственное имя казалось ей изъявлением желания. Она не возражала и не задавала вопросов, готовая всегда и во всем подчиняться Элдрику. Она просто хотела быть с ним и никогда не расставаться.

- Пожалуйста, Элдрик. Я сильная.

Он тихо засмеялся в ответ, лег на нее и крепко прижал к себе. В глазах мелькнуло нечто новое, еще непонятное ей. Каждое его прикосновение, каждый поцелуй проникал в глубины ее тела, вызывая сильные вибрации, однако общее напряжение при этом ослабевало, мысли ограничивались лишь страстью и желанием отдаваться и брать.

- Вот так, - произнесла она и провела рукой по его спине.

Когда это она стала такой смелой с ним?

- Я никогда не смогу насытиться тобой, Крессида.

Приятно, что он нежен с ней, и в то же время она сердилась на него за это, считая опасения отсутствием веры в ее силу.

- Крессида, ты должна знать. Так у меня может быть только с тобой. Не нужно слов, оставим разговоры на завтра.

Она не хотела думать и слышать, что у него были другие женщины, но его признание льстило ее самолюбию.

- Прошу тебя.

Он подхватил ее под бедра и потянул на себя. В одно мгновение все происходившее раньше стало казаться пустым и незначительным. Существующие между ними преграды рухнули. Будто прежние цели, желания и потребности сами приняли решение за людей. Встреча их теперь казалась совершенно неизбежной, а счастье предсказуемым.

- Я получил самое дорогое, что у тебя было, Крессида. - Элдрик покрывал поцелуями ее шею. - Это восхитительно.

Она понимала, что он имеет в виду. Она видела, как люди занимаются любовью, однажды пара выбрала для утех место под деревом, на которое она забралась.

Ей всегда казалось, что она влюблена в Элдрика, то, что испытывала к нему, считала любовью. Но то, что происходило сейчас между ними - трепетные прикосновения, нежные взгляды, полная откровенность, - такого и представить не могла. Слияние, единение. Это действительно потрясало.

Элдрик перекатился на спину и закрыл глаза ладонью. Блаженство, нега, она испытывала то же самое. Он был прав: сейчас ее не волновала одежда и то, как она сложена, не волновало ничто происходящее во внешнем мире. Однако, несмотря на легкость, она ощущала, что в его теле присутствует некоторое напряжение.

Она отдала ему все, открыла душу, подарила тело. Сердце ее давно принадлежало ему, только Элдрик не знал об этом. Сейчас у Крессиды возникло чувство, что ему все же мало полученного. Кажется, и ей тоже.

Элдрик лежал с закрытыми глазами, грудь его часто вздымалась, будто он задыхался.

- Элдрик?

- Я ведь не сделал тебе больно, Крессида?

Она испытывала немного непривычную, тянущую боль внизу живота, но это не мешало ей переживать восхитительные ощущения.

- Нет, ты не причинил мне боли, - ответила она.

Он потер кулаками глаза, тяжело вздохнул и сел на пол напротив нее, приложив одну руку к груди, другой принялся гладить ее по голове.

Мужественный, красивый мужчина. Его волосы опускались до плеч, цвет их был очень необычный - некоторые пряди темные, почти черные, другие светлые, золотистые, словно в них запутался солнечный луч. Щетина покрывала щеки и подбородок и подчеркивала форму губ. В глазах все небесные оттенки: от грозового сине-серого до морозного голубого. Все в нем было безупречно, портрет портило лишь сомнение, скрытое где-то в глубине этих необыкновенных глаз.

Элдрик взял прядь ее волос, прикосновение было приятно, оно согревало после озноба, вызванного размышлениями. Она прижалась щекой к его ладони и принялась разглядывать губы.

- Я счастлива, Элдрик. Ох, твои плечи…

Он оглядел следы ее ногтей на правом плече и широко улыбнулся. Через мгновение лицо его стало печальным.

- Все изменилось, Крессида, ты ведь это понимаешь?

Она чувствовала лучше, чем понимала. После близости вслед за легкостью и восторгом в его глазах появилась возрастающая тревога, причина которой непонятна.

Она покачала головой. Что он хочет сказать? Почему начал этот разговор?

Элдрик, теперь полностью погруженный в свои мысли, машинально подхватил еще несколько ее прядей.

- Твой отец, похищенный им ребенок, тайны, что ты мне открыла…

Крессида приподнялась и завернулась в простыню, чтобы скрыть наготу. Элдрик взглянул на нее, и взгляд его вновь потеплел.

- Ты сказал, мы поговорим позже. Я полагала, утром. Не ожидала, что ты так скоро вернешься к делам.

Она сожалела, что время удовольствий закончилось, и ее рыцарь так скоро забыл о нежностях.

- Я понимаю, но не могу больше молчать. Каждый удар сердца, каждый вздох подталкивает меня все сильнее.

Она понимала его состояние, оно было ей знакомо.

- У тебя тоже есть секреты. Не хочешь ими поделиться?

Элдрик отпустил прядь волос, рука безвольно упала на колено.

- Я не смогу помочь, если ты не расскажешь мне абсолютно все.

Начало разговора ей не нравилось.

- Но я не прошу твоей помощи.

- Мы едем во Францию, где встретимся с твоим отцом. Нам предстоит сразиться с ним, ты понимаешь? - Он посмотрел на нее и ухмыльнулся. - Значит, это не входило в твои планы? Хочешь просто украсть у него ребенка?

Крессида мечтала вступить в схватку с отцом, причинить ответную боль человеку, из-за которого вынесла столько мучений, однако это должен быть поединок без участия третьего лица, тем более могучего воина. Она ничего не могла с собой поделать - Элдрика она будет защищать и оберегать всегда, до конца жизни.

Если бы для победы было достаточно отличного владения мечом, она согласилась бы принять помощь не раздумывая. Однако отец - мастер интриги, обладающий властью и поддержкой сильных личностей и семей, любитель сюрпризов и тайных ходов. Им не совладать с ним даже вдвоем. Но она не может запретить Элдрику приближаться к ее отцу.

- Я понимаю, ты рассчитываешь пойти без меня. - На его лице появилось жесткое выражение. - Знай, я тебе не позволю. Я нужен тебе, одна ты с ним не справишься. Я могу отвлечь его, а ты убежишь с ребенком.

- Откуда тебе известно, кто мой отец? Ты так уверен, что сможешь его отвлечь? Я ни словом не обмолвилась о нем. - Это Крессида отлично помнила.

- Я знаю, как он растил тебя. Такой человек будет сражаться до последней капли крови ради достижения собственной цели. Точно так же, как ты.

Внезапно Крессиде показалось, что она видит нацеленный на нее наконечник стрелы. Оружие спрятано где-то рядом и готово выстрелить. Элдрик прав, между ними много недосказанного.

Взгляд его скользил, лаская, по ее волосам, щеке, шее. От этого становилось легко и приятно, но все же на сердце было тревожно, она чувствовала, что их состояния похожи. Пусть Элдрик и старается это скрыть, она буквально слышала так и не заданный им вопрос: «Как?»

Воспоминания о прошлом до сих пор вызывали боль, она не готова говорить о нем. Даже в его нежных объятиях и после того, что между ними было. Она доверяла ему полностью, но все же тихий шепот внутреннего голоса останавливал, призывал не спешить открыть душу, и ему до сего времени удавалось ее сдерживать.

- Как? Ты о чем, Элдрик?

- О том, что между нами происходит. Как же так вышло? Я не перестаю думать о том, кто ты, но женщина, которую вижу перед собой, другая. От этих мыслей щемит сердце.

«Щемит сердце». Конечно, она должна была догадаться, что его гложет.

- Имеешь в виду долг перед кем-то?

Он закрыл глаза, отвернулся и убрал руку.

Внезапно ей захотелось встать и выйти на палубу, оказаться в любом другом месте, только не в этой каюте, но пугала необходимость предстать обнаженной и позволить Элдрику еще раз увидеть ее шрамы.

Крессида натянула простыню до самого подбородка и приготовилась отвечать на вопросы. В конце концов, она уже многое ему рассказала, и теперь не вернуть убитых друзей. Элдрик уже спрашивал, кто это сделал, и задаст вопрос вновь.

Ответ не сделает ее лучше. В глубине души она все еще корила себя за то, что не предотвратила убийства, не стала бороться за то, что выпустила стрелы, как приказывал отец, а могла оставить в колчане.

- Как ты могла быть спокойной и сосредоточенной, когда целилась, зная, что несешь смерть? Как ты могла, Крессида?

Стрела, его стрела теперь была направлена на нее. Казалось, она уже ощущала, как металлический наконечник пронзает кожу. Элдрик ей не верит, не принимает все, что она рассказала, иначе не задал бы этот вопрос. Нет той настоящей близости, которая, как ей показалось, возникла между ними. Но такого не может быть. Ведь перед ней Элдрик, ее Элдрик, он должен понимать, принимать не только хорошее, но и плохое, темное, заслуживающее осуждения.

Крессида села, по открытой спине побежали мурашки, но ступни ног уперлись в его бедро, и волна облегчения пробежала по телу, словно это давало надежду на сохранение тепла в их отношениях. Крессида немного приободрилась и заговорила:

- Я не пытаюсь обелить себя, Элдрик. Но поверь, каждый раз, натягивая лук, мне приходилось принимать непростое решение.

Кончиком пальца он провел по ее прижатой к полу руке.

- Да, ты рассказала об отце. Он всецело контролировал тебя, требовал подчинения.

Разговор на эту тему причинял ей невероятную боль. Говорить об отце особенно трудно сейчас, когда она отчетливо понимает, какую роль он сыграл в ее жизни. Однако слышать правду от другого человека еще труднее.

Крессида огляделась, подхватила валявшуюся на полу рубаху. Затем потянула к себе лежавшие с другой стороны бриджи. Скрученная одежда Элдрика осталась лежать двумя кучками в разных углах. В комнате беспорядок, много следов их присутствия - это плохо, учитывая, что в любую минуту на них могут напасть или придется бежать, как только судно причалит к берегу.

Как зачарованная, Крессида следила за тем, как Элдрик надевает через голову рубаху, как играют его мускулы. Видимо, ее чувства отразились на лице, потому что, просунув голову в ворот рубахи и взглянув на возлюбленную, он удовлетворенно хмыкнул и улыбнулся уголками губ.

- Давай не будет говорить об отце. Не сейчас.

- Нет, именно сейчас. Скоро на горизонте покажется Франция, надо разработать план, как действовать, а для этого мне необходима информация.

- Я хочу пить. Выпьешь со мной меда?

- Возможно, он будет кстати.

Элдрик встал к ней спиной и принялся подбирать вещи и одеваться. Крессида отвернулась и стала готовить напиток, добавляя специи. Элдрик ее поймет. Потом поймет. Спрятанного в сапоге пузырька с настоем с лихвой хватило бы на то, чтобы убить человека. Но все же не такого большого и крепкого, как Элдрик, он, скорее всего, просто крепко заснет. Если им суждено еще встретиться, она готова извиняться до конца дней, но сейчас поступит так, как задумала.

Крессида была почти уверена, что ей известно место, куда отправится отец, перебравшись через пролив. Это был обычный дом, ничем не отличавшийся от соседних, с той лишь разницей, что у него есть еще пристройка для размещения воинов и его охраны.

Она развернулась и прямо перед собой увидела Элдрика.

- Ты должен знать, я ничего не планирую. - Она будто спохватилась, протянула ему кружку и сделала глоток из своей. - Но будет лучше, если ты останешься здесь, на корабле. Так безопаснее для тебя и…

- А для тебя?

Как приятны его слова. Как трогательно, что рыцарь хочет ее защитить. Элдрик взял кружку обеими руками, помедлил и залпом выпил содержимое. Сердце Крессиды подпрыгнуло и забилось сильнее. Оторвав взгляд от кружки, он посмотрел на нее так, что сразу стало ясно - по-прежнему уже не будет. Она предала Элдрика. Может, все же не стоило давать ему снадобье?

- Ты сильная, Крессида, очень сильная. Не представляю, как отец с такой легкостью тобой управляет? Как ему удалось тебя подчинить? С помощью плетей? Или угроз?

Она выпустила стрелы мимо, подлила в мед снадобье и сделала бы все, что могла, лишь бы он остался на этом корабле.

Надо заставить Элдрика понять и согласиться. Она, не задумываясь, шла на риск, когда дело касалось его. Всегда. Он был ее тайной, ее любовью. Она несколько лет ограждала его, защищала и сейчас поступит так же.

- Тебя мой отец уничтожит не задумываясь.

Он нахмурился.

- В чем же причина?

- Он приказал мне убить тебя, потому что слышал, как ты даешь согласие шпионить для Эдуарда. Отец осведомлен обо всех агентах короля. Выжить удавалось немногим. Он считает их своими врагами.

- Изменник! - Элдрик сжал в руках пустую кружку. - Мы должны каким-то образом сообщить королю.

- Мы должны? Я не знаю всех тайн отца, мне неизвестно, по каким причинам он так поступает. Он скрытный и… хитрый.

- Двуличный мерзавец. Но отец любил тебя.

- Да, почти всю мою жизнь, то того дня… - Крессида запнулась, будто натолкнулась на стену. - Я не желаю говорить об отце.

- Вероятно, король осведомлен о его измене. Он велел мне привезти тебя к нему. - Он потер лоб. - Голова раскалывается… Я…

Она обязана убедить его. Больше всего на свете она мечтала, чтобы он согласился с ее доводами и отказался от борьбы с отцом.

- Элдрик, прошу, выслушай меня. Отцу ничего не известно о моей слежке за тобой. Он отдал приказ убить, и я сделала вид, что подчинилась, выпустила стрелу так, чтобы все выглядело неудачной попыткой, промахом. Я ранила тебя лишь для того, чтобы ты ушел с поля, стал вне досягаемости стрелы. Так и вышло. И не один раз. Пойми, Элдрик, я спасала тебя.

- Но убивала других.

Она хотела сказать, что смерть Томаса была трагической случайностью, объяснить, что отец был готов устранить всех вокруг Элдрика, чтобы добраться до него самого и уничтожить.

И вновь в душе Лучницы возникло необъяснимое чувство, которое ее сдерживало. Так случалось часто, когда она думала об Элдрике. Порой казалось, что все это сон, невозможно представить, что все происходит с ней в реальной жизни. Ей так хотелось, чтобы он любил ее, несмотря на то, что она убивала людей, его друзей. Томас все же погиб, пусть и случайно.

От ее стрелы пали многие воины, тогда она была моложе. Отец утверждал, что ей нужно практиковаться как можно больше. Он указывал ей на мужчину, говорил, что он враг, и она верила, думая только об этом, когда мастерила стрелы.

Теперь она взрослая, и отец не отдает ей приказов. Он отказался от нее, не объяснив причины. Скорее всего, она потеряла его доверие, якобы промахнувшись при попытке убить Элдрика. Возможно, хотел ее помучить, понимая, как долго она будет страдать и задаваться вопросом.

Ее нельзя считать хорошим человеком, только оттого, что она была лишь оружием в чужих руках. И все же надежда теплилась. Элдрик знает ее, он поймет.

Снадобье действовало. Элдрик несколько раз сонно моргнул и слушал рассеянно.

- Я выпустила стрелы в них, чтобы спасти тебя. Возможно, мои поступки эгоистичны, но разве они делают меня чудовищем?

Он должен был сказать «нет», потому что отлично понимал: она выпускала стрелы, лишь когда приказывал отец. Однажды она услышала, как Элдрик насвистывал мелодии, и поняла, что жизнь может быть легкой и прекрасной, в ней есть приятные и веселые моменты, а не только тяжесть долга и боль.

- Да. Потому что у тебя все же был выбор! Был, Крессида! Что бы сделал отец, ослушайся ты приказа? Отрубил пальцы? Руку? Ты могла бы остановиться. Что в сравнении с жизнью потеря руки?

Она видела гнев в его глазах, ощущала его кожей. Борясь со сном, он жмурился и с усилием поднимал веки. Она была не готова к его упрекам, хотя сама стала тому причиной. Она проиграла и теперь видела это все отчетливее. Осталось мало времени, надо убедить Элдрика, найти слова, которые помогут ему все понять. Он целовал ее так нежно, был так внимателен, неужели сейчас не сможет принять ее решения?

- Полагаешь, я об этом не думала? Конечно, потеря руки несравнима с потерей жизни. Но, не будь меня, отец нанял бы другого убийцу, и тот не промахнулся бы.

Элдрик несколько раз моргнул и отставил кружку. Покачнулся, нахмурился и вновь посмотрел ей в лицо. На этот раз глаза его горели яростью.

- Ты не понимаешь. Они были моими друзьями! Я должен был умереть, я, не они! Я должен был умереть вместо них!

Крессида в тот день лишилась доверия и опеки отца. Она пыталась измениться, стать другим человеком. Отец предполагал, что она пойдет одной с ним дорогой, она же выбрала иной путь, мечтала всегда быть рядом с Элдриком, слушать его мелодии и смех. Жаль, что он оказался не таким, каким был в ее девичьем воображении. Пусть он силен и красив, но невозможно быть вместе, раз он не принимает ее без условий, так легко осуждает и безжалостно отталкивает.

Элдрик опустился на стул, было видно, как трудно ему держать глаза открытыми. Всплеск сочувствия сменился злостью. Он не заслуживал ее любви и доброго отношения.

Крессида подошла и встала прямо перед ним.

- Да, я тебя опоила. И сделала бы это еще раз, если бы понадобилось.

Осторожно подцепив пальцем защелку на двери, она побежала вверх по лестнице, оставив Элдрика из Хоксмура в одиночестве.

Невозможно было открыть глаза, пошевелить ногой или рукой. Сон затягивал в темную пучину, хотя сознание и разум оставались светлыми.

Он слышал быстрые шаги Крессиды по ступенькам. В голове мелькнула мысль, что он непременно найдет ее, если сейчас наверху ее никто не остановит. Найдет жестокую, двуличную Лучницу, умудрившуюся его обмануть.

Еще одна волна, с которой он отчаянно боролся, накрыла каюту черной пеленой. Кажется, он все же спал и во сне боролся с дурманом. Как жаль потерянного времени!

Однако ему удалось выбраться. В голове немного просветлело, видимо, помог гнев и горечь предательства. Он рассказывал ей о детстве при дворе короля, и глаза ее всякий раз вспыхивали, когда он, порой неловко, шутил. Она ведь была женщиной, с которой он танцевал прошлой зимой на празднике. Ему так хотелось рассказать Крессиде, что она значила для него, но слова не находились, тело сделало это намного лучше. И она раскрылась ему навстречу, в каждом прикосновении он ощущал ответное чувство.

Лучница убила двух его друзей и опоила его самого! Воспоминания закружились в голове. Он не мог даже предположить, что она так поступит. Будь у него малейшее подозрение такой вероятности, он нашел бы способ перелить свой мед в ее кружку.

Она добавила в напиток яд прямо после того, что было между ними. Когда он задавал ей вопросы об отце, беспокоясь, как построить фразу, чтобы не ранить, она уже знала, что подольет ему настой. Все происходящее было невероятным, невозможным.

Она же уверена, что делала все ради него, защищала. Следовало внимательнее отнестись к ее признаниям. Например, о том, что она начала следить за ним в детстве, но не по приказу отца. Когда она увидела его впервые? Что могло заинтересовать в нем ребенка? Скорее всего, внушительные размеры. Однако она ни разу не дала понять, что это ее пугает или озадачивает. Похоже, его телосложение беспокоило ее меньше, чем его самого.

Он непременно снова ее поймает, и на этот раз выведает все. Теперь он видел ряд несоответствий в рассказе Лучницы. Стоило задуматься об этом раньше, ведь он знал, на что она способна, как много убийств совершила. Кто же такая Крессида на самом деле? Как сложить картину ее личности, обладая той информацией, которой он теперь владеет?

На мгновение Элдрику показалось, что он ошибается, что все, сказанное ею, - правда. Он ведь успокаивал ее, держал на руках, как ребенка, когда она плакала. По интонациям и выражению ее лица видел, что она сожалеет о прошлом, о том, сколько горя принесла ему и другим людям. Тогда он был уверен в ее искренности.

Но все же она не решалась ослушаться отца и шла на убийства, а он поступил опрометчиво, не сосредоточив на этом внимания, набросился на нее, радуясь возможности забыть о горе и предаться плотским радостям. К тому же его сводила с ума мысль о возможности обладать женщиной, о которой грезил много месяцев.

Теперь, обвиняя ее, желает ли он ей смерти?

Пожалуй, нет. Но самым ужасным было то, что он на ее месте поступил бы точно так же. Крессида права. Ее смерть или поступки, отличные от тех, что она совершила, вызвали бы больше смертей, возможно, нелепых и бессмысленных. И, как следствие, больше боли.

У нее чистая душа. Теперь он знал, почему глаза ее такие светлые, как безоблачное летнее небо, а волосы похожи на солнечный свет.

Жизнь научила Элдрика, что люди бывают либо хорошими, либо плохими, и никак иначе. Только добра и зла в каждом больше или меньше. Преследуя Лучника, он сразу причислил его к врагам, ведь друзья его были хорошими. Хитрый, будто демон, он направлял стрелы на него и на тех, кто рядом. Элдрик полагал, что все это для Лучника лишь игра, он развлекается, убивая его товарищей.

Схватив ее, он продолжал придерживаться собственной теории. Тот факт, что перед ним женщина, ничего не менял, лишь сначала ненадолго сбил его с толку. Лучница поняла, что ситуация не так проста, у его действий более глубокие причины, но не подала виду. Впрочем, это никак не повлияет на результат, он любой ценой доставит ее к королю Эдуарду. И не только ради сохранения собственной репутации и ради своих друзей, ведь рано или поздно король может усомниться в их кончине.

Еще раз обдумывая произошедшее, Элдрик вынужден был признать, что много лет ошибался - в жизни нет только добра и зла, только хорошего и плохого, они всегда рядом, близко, даже переплетаются. Жизнь устроена иначе, не так, как он считал. Например, Роберт и Хью. Они пошли на измену, но на то у каждого была веская причина.

И Крессида тоже, у нее тоже были свои причины.

Она спасла жизнь мужчины, которого защищала много месяцев, бросила вызов отцу. В совершенных ею плохих поступках много хорошего. А как она плакала! Это были душераздирающие стоны дочери, потерявшей отца. А с какой решимостью она пытается вырвать из его лап невинного ребенка!

Он был слеп, сам возвел разделившую их стену. Для чего? Как он мог так поступить?

Он не спросил о тех днях, когда на поле боя она ранила его в руку. До сего момента не задумывался, почему она так поступила. Внутренний голос подсказывал, что все, считавшееся истинным, оказалось ложью.

Когда Крессида вспоминала о Томасе, в глазах ее стояли слезы. Она убила его, но не намеренно, и сожалела об этом, хоть и не так сильно, как он. И ведь она не призналась в убийстве остальных товарищей…

Настало время просить прощения у погибших друзей, ведь сейчас он не уверен, что сможет сдержать данную клятву отомстить. Они наверняка посмеялись бы над тем, в каком он оказался положении, сложном и полном противоречий. Ведь до этого он ни с чем подобным не сталкивался, жизнь его была простой и понятной, на поле боя всегда ясно, кто друг, а кто враг.

Крессида полностью зависела от отца, подавлявшего ее, но все же умудрялась находить лазейки, принимать собственные решения. Она хотела жить по-своему и старалась делать это, как могла. Элдрик вспомнил, с какой гордостью она говорила о своих успехах, о том, какого мастерства достигла.

Какой же он болван!

Каждый раз, вскидывая лук, она боролась с собой. Тот факт, что она делала это постоянно, говорил о том, как много она страдала, принимая решение подчиниться приказу. Не ему, воину, отобравшему на поле брани сотни жизней, судить ее. Это не вправе делать даже святой.

Крессида ушла, чтобы сразиться с отцом, спасти похищенного ребенка - девочку, которую считала сводной сестрой.

Умная она, эта Лучница. Сонный настой подходит в такой ситуации как нельзя лучше. Возможно, там была валериана, которую он не заметил из-за насыщенного вкуса медового напитка. Ошибка лишь в том, что мужчине его сложения снадобья нужно вдвое против обычного человека, если она хотела отправить его в сон надолго.

Еще немного - и в голове прояснится, вернется способность рассуждать и строить планы действий. Решения предстоит принять трудные.

Крессида уверяла, что отец не отступится и непременно захочет убить его. Не он, так это непременно выполнит король Эдуард, если он не приведет к нему Лучника. Сейчас прежде всего надо защитить Крессиду и девочку, которую она намеревается похитить у отца.

Глава 13

- Ну, здравствуй, дочь моя.

Опершись на бревно, Крессида сделала в воздухе сальто и приземлилась прямо перед отцом.

Прошло немало месяцев после ее последней встречи с сэром Ричардом Хау, также известным в определенных кругах как Англичанин. Он любил это прозвище, смаковал с удовольствием и радовался, что для многих противников его личность остается тайной.

Крессида отметила, что седых волос прибавилось, а морщинки у глаз стали глубже. В целом сэр Ричард выглядел усталым. И кажется, стал терять хватку - она не ожидала, что найти его будет так просто.

Большой, просторный дом был таким же, каким она его помнила: толстые выбеленные стены, крепкие балки из темного дуба, резная мебель, текстиль в зеленых тонах. Пристройка для охранников была такой же просторной, но обустроена проще, сейчас в ней расположилось значительно меньше людей, чем бывало прежде, не больше четверти от прежнего числа.

Именно в этом доме они раньше отдыхали между переездами из лагеря в лагерь. В положении сэра Ричарда остановиться здесь было не очень разумно.

- Смотрю, вы не далеко уехали.

Отец дернул плечом.

- Люблю эту часть Франции. Много причалов, движение людей. Торговцы меня забавляют.

Много раз они ночевали на корабле или около причалов. Туда стекались люди, а значит, было много разговоров, можно было раздобыть нужную информацию, услышать свежие сплетни. Но сейчас отца держала здесь не возможность получить нужные сведения, остановка здесь наверняка была частью большого плана.

- И какие теперь у вас забавы?

- Ты. Я ждал тебя, полагал, прибудешь раньше.

Так и сделала бы дочь, которую он вырастил.

Однако вмешался Элдрик, она попала в плен, и каким-то образом все изменилось.

Все к лучшему. Отец был совсем не таким, каким она его считала, впрочем, она тоже была далека от той, какой хотела быть. И у нее никогда бы и не получилось стать другой - шрамы напомнили бы о той Крессиде, которую воспитал отец. Ничто в ее жизни не изменится чудесным образом, только ей это под силу. Нет больше надежд, возлагаемых на Элдрика, все кончено; руки ее всегда были в крови, их не отмыть. Единственное, что она сейчас может сделать, - убить отца и вернуть украденного им ребенка. И она с радостью подставит свою грудь под нож Элдрика, ведь он обязательно будет ее искать и найдет. Она много лет несла смерть людям и заслужила только смерть.

- Где она?

- Ты так уверена, что она существует? Мои люди сказали, ты сомневаешься, верны ли слухи.

- Я все поняла из записки, она жива и у вас.

- Скорее всего, уверенность в тебе укрепило не мое послание, а наблюдение за ней вчера вечером. - Отец довольно рассмеялся. - Что, думала, не узнаю? Ты всю ночь следила за зданием, а сейчас день.

Я был бы разочарован, если бы к этому времени тебе не было доподлинно известно, где ее прячут.

Как она ни старалась скрыть свои мысли, отец всегда с точностью их угадывал. Раньше она была уверена, что причина в том, что он ее любит, сейчас же поняла: он знал о ней все, знал ход ее мыслей потому, что сам же обучил и тренировал. Сейчас он просто позволил ей угадать, где находится сводная сестра, вероятно, это тоже входит в его планы. Он безумен, совершенно безумен. Он держал девочку в комнате за соседней дверью, ее охраняли пятеро. Крессида лишь раз заглянула в окно, не решившись на большее, - боялась себя выдать.

Повернувшись спиной, предоставив идеальную возможность для нападения, он прошел в другой конец комнаты, к столу, на котором стояла тарелка с остатками еды. Видимо, в ожидании появления дочери он спокойно утолял голод. Махнул рукой и велел принести кувшин с вином и два кубка.

- Тебя не мучает жажда? Не желаешь выпить?

Она должна действовать спокойно и рассудительно. С отцом надо тщательно продумывать следующий шаг. Если в комнате появятся охранники, они определенно будут на его стороне.

- У меня есть вопросы.

Она вдруг отметила про себя, что ведет себя как Элдрик.

- Вопросы? - Отец вскинул бровь. - Хочешь поговорить о сестре? Полагаю, ты знаешь ответы.

Совсем недавно да, но все так быстро меняется. Если слухи верны, если Элдрик прав…

Поговаривали, что семья Ворстоун разделилась, часть отошла от дел. Отец должен на время поступить так же, он не любил рисковать. Пусть она плохо знает отца, но готова поклясться, что он не будет спешить, станет действовать осторожно.

- Раз считаете, что со мной потерпели неудачу, может, не стоит и эту девочку воспитывать так же?

Едва уловимая усмешка тронула губы.

- Ах, дитя мое, ты ранишь меня в самое сердце. Раньше у тебя не водились подобные мысли. Что же произошло с тех пор, как мы расстались?

Расстались. Он произнес слово так, будто это была ее воля. А ведь казалось, жизнь закончилась в тот момент, когда отец отверг ее. Сердце ее разрывалось, когда она читала записку с пожеланиями смерти.

- Кто она?

Отец вздохнул и покачал головой:

- Скажи, что происходит? Ты учиняешь мне допрос, словно мы чужие друг другу? Разве ты не пришла сюда, чтобы убить меня?

Убить отца и не услышать ответы? Вот уж нет.

- Странно слышать такое. Вы ведь любите поучать и объяснять, а сейчас ведете себя так, будто не имеете желания говорить.

Он посмотрел на нее с прищуром.

- А ты кое-чему действительно научилась.

Да, несколько часов разговоров с одним человеком ее изменили, но она не станет признаваться в этом.

- Решила идти по стопам отца.

Нахмурившись, он попятился и остановился, натолкнувшись на стул.

- Она принадлежит мне - это все, что тебе надо знать.

Но ей нужно больше.

- Хотите меня убить? Почему бы сначала не рассказать, что утаили?

Неожиданно она увидела, как заблестели глаза отца, такое случалось лишь в моменты, когда он ею гордился.

- Присядь, дитя. Поговорим откровенно. У меня тоже есть к тебе несколько вопросов. Начнем сначала, пожалуй? Я удовлетворю твое любопытство. Спрашивай.

- Скажите, почему вы всегда наказывали меня, когда я спрашивала о матери?

Отец медленно прошел к дивану и сел.

- Твоя мать ничего для меня не значила. Она была лишь одной из многих, которых я выбирал для развлечений.

- Забирали их себе, не спрашивая согласия.

- Мне всегда нравились те, которые готовы драться. Я выбирал тщательно. Мне не нужны были бастарды, но родилась ты, девочка. Возможно, были и другие, я не проверял, а в твою деревню вернулся через год, чтобы посмотреть, какой ты получилась. Я увидел твои глаза и волосы! Сомнения не было, что ты мой ребенок. Потом я устранил твою мать и забрал тебя к себе. Дал ее имя, вернее, то, каким я ее называл. Странное имя, с двойным смыслом, как мне казалось, тебе оно подходило. Ведь, по правде говоря, ты не должна была родиться. - Сядь. - Он указал на место рядом.

Крессида ненавидела свое имя, догадывалась, что произошло с матерью. Она уперлась взглядом в пол, чтобы отец не видел ее глаз.

- Я предпочитаю стоять.

Он понимающе цокнул языком и кивнул.

- Мать этой девочки, - он кивком указал в сторону комнаты, - тоже не была мне интересна, если не считать древних корней и чудесных рыжих волос. Когда я вернулся в их деревню, у нее был муж, что меня удивило и позабавило. Разумеется, он совсем не знатен, видимо, поженились, когда она была беременна.

Крессида не желала слышать о браках и убийствах матерей.

- Вы предполагаете?

- Тебе, своей дочери, я могу рассказать об этом. Не представляешь, как меня поразил ее вид, - она была счастлива. Ты можешь представить?

Всегда в обществе отца внимание ее сосредотачивалось на нем одном, теперь она поняла почему.

Его харизма, его умение вести диалог так, будто, кроме собеседника, никто в мире ему не был интересен в этот момент. Теперь она очень хорошо понимала его двуличие, видела, какую игру он ведет. На этот раз она станет ему достойным противником.

Крессида взглянула в окно, будто поправляла рубаху. Потянув шею, бросила взгляд на входную дверь. Удивительно, но рядом никого нет. Тот редкий случай, когда они с отцом наедине. Надо этим воспользоваться.

- Я не ваша дочь.

- С каких пор ты стала сомневаться?

- С тех пор, как вы послали людей убить меня.

- Это часть учебы. - Он взглянул многозначительно. - Ты же все знаешь. Ты подвела меня и должна быть наказана за непослушание. Когда я сочту нужным, будешь прощена.

Откуда это непонятное чувство в душе? Надежда, что она может ему верить.

Сэр Ричард откинулся на спинку дивана и скрестил ноги.

- Разве тебе не известно, что с тобой, как ни с кем другим, я должен обращаться со всей строгостью? Разве наказание было бы настоящим, верь ты, что все еще дорога мне? Ты же знаешь, я всегда был суров и требователен к тебе больше, чем ко всем остальным своим людям. Их я отпускал с занятий, а с тобой продолжал.

Все верно. Она дольше остальных бегала вокруг лагеря, метала нож обеими руками и опять бегала. В это время мужчины пили у костра эль, смеялись и болтали. А ей не было место у огня. Даже в самые холодные ночи отец не позволял ей лечь там. Она спала в лесу, оставаясь для всех невидимой.

Она занимала подходящее место и наблюдала, на случай, если противник окажется настолько глуп, что попытается напасть. Ее место всегда было неподалеку от места отдыха отца. Ее задача - следить и не спускать глаз. Видеть то, что не сможет увидеть охрана. В такие моменты она очень гордилась собой. А отец расточал похвалы, подталкивая ее к новым жертвам. Она считала людей, греющихся у огня, слабыми, отец знал это и доверял свою жизнь только ей.

Да, он тренировал ее лучше, чем самых доверенных телохранителей.

Отец кашлянул, заставив ее вынырнуть из воспоминаний.

- Надеюсь, ты поняла, как плохо потерять столь твердую, направляющую руку, как моя? Защиту и щедрую плату. От этого ты бежала и бродила по всей Англии? Понапрасну тратила время, гадая, где и как жить? Должен признать, я составил блестящий план. Лучший, пожалуй.

И план сработал. Крессида помнила каждый камушек, на который ступила ее нога за последние месяцы, каждую упавшую на неприкрытую голову дождевую каплю, каждый порыв ледяного ветра, но лучше всего она запомнила тоску, поселившуюся в сердце, когда любимый, дорогой человек оттолкнул ее. Как ни печально, теперь она не может ему верить.

- Один из ваших людей подтвердил, что вы питаете ко мне ненависть, что все ваши благие мысли и заботы теперь лишь о новой дочери, которую вы похитили.

Морщинка на лбу отца стала еще глубже, и это было единственным признаком недовольства.

- Надеюсь, ты его убила.

- Он мертв, - кивнула Крессида.

- Хорошо. - В глазах отца мелькнул свет торжества победы. - Хорошо, что старшая дочь мне не лжет.

Отец немного расслабился, черты лица смягчились, но в положении тела все же чувствовалось некоторое напряжение. Причина в том, что воин был недопустимо с ней откровенен? Или отец по-настоящему любит ее и тревожится? Она не сомневалась, что отец будет зол на лжеца, сбившего дочь с толку. Она помнила, как он наказывал каждого мужчину, посмотревшего на нее с интересом, оказавшего недопустимое внимание. Один солдат осмелился кивнуть ей, притом с почтением, приветствуя, когда они пришли в лагерь за едой. Больше она никогда его не видела.

В те дни она упивалась возможностью находиться под защитой сильного и влиятельного мужчины - отца. Сейчас ее душу терзают сомнения. Может, она не должна безусловно верить ему?

- Я рад, что ты прикончила его, - продолжал отец. - Это демонстрирует твое возвращение к правильному пониманию жизни. Возможно, на этот раз ты поедешь с нами.

Первым ее желанием было найти любой предлог и отказаться, а причина по-прежнему была в недоверии. Пусть это был урок, как утверждал отец, но все же боль, как от удара плетью, оставила кровавый след и еще терзала тело и душу. Крессида не знала, заживет ли когда-нибудь эта рана.

Как ей жить дальше, если допустить, что она отвергнет предложение отца и пойдет своей дорогой? У нее нет ни крова, ни денег. Нет необходимых навыков, она не представляет, как будет жить одна, без опоры и поддержки, к которой привыкла за годы. Кто даст работу женщине, которая только и умеет, что стрелять из лука и метать нож? Она не сможет выйти замуж и создать семью, ей ничего не известно о мужчинах, женских уловках и кокетстве, она даже не умеет носить платья. И что скажет муж, когда увидит ее шрамы?

В тяжелые дни, измученная голодом и холодом, она не сможет утешиться, вспомнив о воине, который весело смеялся, насвистывая красивую мелодию. Ни один мужчина не сможет занять его место, она едва ли сможет испытывать к кому-либо столь сильное чувство, ведь даже Элдрик - самый лучший на свете - оказался не таким, каким она его представляла.

Он непременно станет искать ее, когда закончится действие настоя, и месть его будет поистине жестокой. Надо быть предельно внимательной и осторожной, сделать все, чтобы он не смог ее разыскать. В глубине души она понимала, что обманывается, что очень бы хотела вновь оказаться в его объятиях, но не позволит себе такую слабость. Никогда!

Получается, чтобы выжить, ей вновь надо вернуться к отцу, под его защиту.

Хотелось думать, что сейчас она мудрее, чем прежде. Надо продумать все детально и повести себя так, чтобы повернуть ситуацию в свою пользу, не подчиняться отцу всецело и слепо.

Положение дел усложняло присутствие еще одного человека, ее сестры. Она не могла думать и действовать, исходя только из собственных интересов. Необходимо спасти девочку и не попасть в руки Элдрика.

- Ваш урок стал болезненным, отец. Очень болезненным.

- И? - Губы его изогнулись.

- Я не желаю повторения.

Она говорила уверенно, не давая отцу повода ощутить, какие сильные сомнения терзают ее до сих пор. Он поверит ей, если она будет говорить искренне, только то, что чувствует. Ведь он замечает малейшее несоответствие и ложь.

Сэр Ричард уперся локтями в колени, чуть подавшись вперед, сомкнутые пальцы прижал к губам. Жест не смог скрыть от Крессиды мимолетную довольную улыбку.

- Это приятно.

- Хорошо, что мне удалось вас порадовать, отец. - И это правда.

- Но ты понимаешь, что пока доверие мое не будет полным? - Он задумался о чем-то и поиграл пальцами. - Все непросто, дитя мое. Ты являешься ко мне, требуешь объяснений, рассказываешь о трудностях, а ведь ты даже не извинилась.

Трудности? Последние месяцы стали для нее пыткой. Это также свидетельствовало о том, как трудно добиться доверия отца, как легко его потерять и как жестоко он обращается с теми, в ком усомнился даже в малой степени.

Крессида опустилась на колени, сцепила руки и подставила спину для удара. Если он хочет ее наказать, пусть не медлит. Она готова.

- Простите меня, дорогой отец. Я проклинаю тот день, когда разочаровала вас. Но, верьте, последние месяцы я бесконечно сожалела об этом, нет таких слов, чтобы выразить мое глубокое чувство раскаяния и печаль из-за того, что огорчила вас. Я отдаю вам все, что у меня есть, - себя саму. Мое тело, мои знания и умения отныне и до самой моей кончины в вашем распоряжении. Только пожелайте - и я уничтожу одного за другим всех ваших врагов.

Крессида не подняла голову, хотя видела, как отец встал и обошел ее по кругу. В любую секунду он мог вонзить ей кинжал в спину. В случае нападения она не успеет быстро занять нужную позицию и обороняться.

Крессида не посмела поднять голову, лишь исподлобья следила за перемещением ног отца. Он легко мог все закончить, оборвать ее жизнь одним ударом ножа, но, даже понимая это, она изо всех сил сцепила руки за спиной и застыла в ожидании. Отец решил воспользоваться ее невыигрышным положением. Он приставил нож к ее горлу, чуть надавил, проколов кожу, и держал, наблюдая, как стекают вниз капли крови. Тонкая теплая струйка скользила по шее на пол, однако Крессида не дрогнула, всем своим видом давая понять, что не пойдет на сопротивление.

Внезапно она вспомнила, как в порыве гнева Элдрик так же приставил кинжал к ее горлу, но ровно с такой силой, чтобы не повредить кожу. Воспоминание ранило ее больнее клинка. Да, Элдрик не причинил вреда ее телу, но глубоко ранил душу.

Отец резким движением убрал нож и выпрямился.

- Что ж, отлично, моя разумная старшая дочь.

Он сел на диван, и только тогда Крессида осмелилась поднять голову. Она ожидала увидеть в глазах торжество победы или хотя бы гордость за дочь, но, к своему удивлению, увидела растерянный взгляд и побледневшее лицо. Она заметила новые, невиданные ранее эмоции, правда тщательно скрываемые. Его что-то пугает? Могла ли она ошибиться, истолковать неверно? Он ожидал, что она поступит иначе? Но ведь она всегда вела себя так, провинившись, в угоду отцу, зная его требования и желания. Почему он так странно смотрит на нее?

- Вы сочли, что моих страданий достаточно, отец? Я вынесла тяжкие испытания, жила в голоде и холоде, вдали от вас и той отеческой поддержки, которую всегда получала. Мне не хватало вашей милостивой руки, указывающей мне путь. Вам достаточно той крови, которую вы пролили на этот пол?

- Возможно. - Он вновь сложил руки и поднес ко рту.

Крессида отметила, каким тоном он произнес это слово, как дрогнули пальцы, однако это не заставило ее насторожиться.

- Если так, могу ли я оставаться подле вас? Вы позволите вновь подниматься на самые высокие деревья и охранять покой досточтимого отца?

Выражение лица его не изменилось. Впрочем, его мысли волновали Крессиду меньше, куда важнее сейчас сдерживать собственные. Она пыталась предугадать, какими будут действия отца. К тому же его милость и позволение поехать с ним не означают, что она забыла, сколько страданий вытерпела из-за него в последние месяцы.

- Я позволяю тебе охранять мой лагерь, но не меня лично. Мое доверие ты не получила обратно, все не так просто, моя старшая дочь. Его надо будет заслужить.

Лагерь, но не его…

- Отец, вы не останетесь в лагере?

- Это не твое дело. Ты должна радоваться, что принята обратно в семью.

Крессида встала, сцепив руки за спиной. Она знала, как отец любил телесные наказания, и эта поза будет напоминанием ему о тех минутах, когда он лично хлестал ее плетью.

Взгляд его скользнул от лица вниз и задержался на груди.

- Да, мои воины будут рады такой защитнице.

Крессида позволила себе приглядеться внимательнее. Да, тот же взгляд и голос - перед ней прежний отец, такой, каким она его помнила. Теперь, впервые в жизни получив шанс провести время в обществе другого мужчины, она невольно их сравнивала. Она не могла сказать, в чью пользу это сравнение, но отметила, что глаза отца теперь казались неживыми. Он произносил простые, по сути, слова, но смысл их пугал.

Крессида все поняла. Вспомнила, как он смотрел на нее в последние годы. В глазах было торжество сильного, упивающегося властью мужчины над зависящей от его милости женщиной.

Сцепленные за спиной руки дрогнули.

Глава 14

На один короткий миг Крессида поверила, что все стало как прежде, отец готов вновь заботиться о ней. На мысль об опасности натолкнул его тон, внимательный взгляд. Он страшный и опасный человек, как бы ему ни хотелось казаться другим. Она отметила, как отец смотрел на ее грудь, а потом на все тело, и поняла, что он видел в ней женщину, а не дочь. Он поэтому решил оставить ее в лагере?

Сердце сжалось скорее от обиды и боли, нежели от гнева. Она несколько раз глубоко вдохнула и медленно выдохнула, стараясь обрести душевное равновесие.

Теперь ее сестра под опекой этого человека. Он будет воспитывать ее, обучать, любить, а потом? Нет, никогда!

Она столько месяцев знала, что отец похитил девочку, почему же отказывалась верить, почему не пришла на помощь раньше? Из-за нее ребенок жил в этой мерзости. Неужели она опоздала?

Остается надеяться, что сестра слишком мала и не представляет интереса для отца как ученица. А ведь она, как говорили, жила в дружной и счастливой семье. Необходимо спасти ее от страшной участи, увезти как можно дальше от этого проклятого человека.

- Как пожелаете. Я буду охранять лагерь даже в ваше отсутствие. - Крессида медленно опустила руки вдоль тела. - И вашу вторую дочь тоже. Хотите, я буду о ней заботиться?

- Ты росла одна, о тебе никто не заботился. - Отец нахмурился и отвел взгляд.

А монахини в аббатстве? Они поддерживали и опекали ее больше, чем, вероятно, было известно отцу, и уж точно больше, чем кто-либо другой в жизни. При этом и она, и отец частенько насмехались над ними.

- Вы говорили, она была счастлива рядом с близкими, поэтому теперь ей будет сложнее, чем мне. Мое детство было иным, обучение искусству войны началось в раннем возрасте. - Крессида решила подыграть отцу.

- Ты права, - кивнул тот и добавил задумчиво: - Они не должны были жить счастливо. Она забеременела от меня, а вышла замуж за другого.

- Это вас разозлило, - кивнула она.

Он желал, чтобы изнасилованная им женщина чувствовала себя еще более униженной, жила одна, в позоре и страхе. Такой он нашел ее мать, когда пришел убить?

- Ты неплохо меня знаешь, дочь. - Отец погрозил ей пальцем. - Но меня еще больше возмутило, что она жила счастливо в убогой хижине, в крошечной деревне, где обосновались жители нескольких кланов. У них не было ни силы, ни богатства. Я не желал иметь потомство от простолюдинки, но не мог позволить, чтобы мой потомок жил в таких условиях.

- Но почему вы не забрали девочку к себе сразу? Я бы вам помогла. - Изо всех сил Крессида старалась сдерживать эмоции и говорить дружелюбно.

- К сожалению, девочку хорошо охраняли. Мне бы не удалось избавиться от матери и ее мужа, не выдав себя. Пришлось отступить и вернуться с большим количеством солдат.

Крессида похолодела.

- Когда это было?

- Мы остановились в Дунхилле, не помнишь? Король был в ярости от действий шотландцев и дал команду уничтожить всех в Бервике. Я решил помочь его величеству и уничтожить еще одну вражескую деревню. - Отец покачал головой. - Ах, я совсем забыл, ведь тебя тогда не было со мной.

Будь она рядом, сделала бы все, чтобы помешать отцу уничтожить семью сводной сестры.

- Мне тогда пришлось задействовать многих своих людей. - Отец выдохнул. - Я не хотел смерти дочери, она принадлежала мне, поэтому имела право на жизнь. Но еще один ребенок мне не был нужен. Ситуация требовала быстрых решений, приближалась группа вражеских всадников, поэтому я оставил ее там живой.

Он взял в руку кубок, поднес к лицу и втянул носом воздух, изучая содержимое.

- Признаю, я считал решение оставить ее в живых слабостью, но позже, после твоего предательства, решил, что это большая удача.

Этот человек сумасшедший. Она столько лет жила рядом с чудовищем и не замечала этого. Впрочем, возможно, в душе она все понимала, поэтому и влюбилась в Элдрика, наделенного силой, верностью, честью - чертами, которых не было у отца.

Спасти сестру необходимо, но для начала надо заставить отца поступать так, как ей выгодно.

- Я опять с вами, отец, вы можете отпустить ее.

- Ревнуешь, Крессида? - Он отвратительно прищурился.

Удивление ее было совершенно искренним и в большей степени связано с тем, что отец никогда не называл ее по имени. Однако она решила использовать внезапные эмоции для придания лицу наивного выражения.

- Ваша дочь - моя сестра, мы одна семья. Кстати, как ее имя?

Он сделал большой глоток и вытер рот тыльной стороной ладони.

- Я не могу помнить имена всех девочек. И почему у меня не рождаются сыновья? Ладно, не будем об этом. Я дам ей новое имя, как и тебе.

Крессида. Она непременно сменит имя, если выберется из этой кошмарной истории живой и невредимой. Мысль неожиданно развеселила. Она надеется выжить? Как наивно. Единственная цель, которую она может перед собой ставить, - спасение ребенка, не дать ей расти рядом с этим чудовищем.

- Вы взяли меня к себе, дали новое имя, воспитали. Вас не беспокоило, что я девочка? Она тоже девочка, и еще мала для обучения. Ее присутствие будет обременительным для вас.

Отец смотрел задумчиво и постукивал дном пустого кубка по ладони.

- Ты ревнуешь, но мне это нравится. Очень нравится. Она останется с нами. И да, пожалуй, я поручу тебе за ней присматривать. Если причинишь ей вред, расстанешься с жизнью. Ведь очень скоро она может мне понадобиться. - Он резко встал и поднял руку. - Ты меня поняла?

Крессида склонилась, скрывая раздражение тем, что опять должна молча повиноваться. Однако стоит проявить терпение, открытое противостояние ее уничтожит, но игра по правилам отца может привести к победе.

- Вам сейчас не нужны мои услуги, отец? Я могу прогуляться?

Сэр Ричард глянул на дочь с усмешкой и, не сказав ни слова, зашагал к двери.

- Я могу быть вашим охранником, как раньше.

Она солгала, ей не нужна была прогулка, необходимо было дольше оставаться рядом с отцом, чтобы иметь возможность совершить то, что задумала.

Отец вернулся и поставил кубок на стол.

- У двери стража, ее мне достаточно. А ты - предательница, из-за тебя я был ранен. Я не вполне уверен, что принял верное решение, позволив тебе остаться.

До того дня она слепо подчинялась приказам отца. Но тогда, даже видя, как Мейрид Бьюкенен тянется за оружием, рыдая в голос над телом покойного брата, слушая ее проклятия в адрес сэра Ричарда, она не сразу смогла выпустить стрелу. Брат женщины действительно каким-то способом завладел кинжалом, в инкрустированной рукоятке которого хранилась драгоценность королей. Скрываясь в листве деревьев, Крессида была слишком далеко, чтобы отчетливо слышать каждое слово, но она точно уловила интонации Мейрид. Она не разобрала, что сказала женщина, но увидела, как отец выхватил нож и замахнулся. В следующую секунду Крессида выстрелила в него. Небольшая царапина, но она заставила отца опустить оружие и отвлечься, что позволило женщине и мужчине сбежать.

Крики Мейрид пробудили что-то важное в душе Крессиды, тогда она не осознавала этого, но отчетливо поняла сейчас. Она увидела отца таким, какой он на самом деле, и это пугало, вызывало сильнейшие чувства, захлестнувшие ее мощным потоком.

Как бы она хотела сейчас же выхватить нож и метнуть в чудовище в человеческом образе! Но надо думать не о своих желаниях, а о сестре. Заставить отца поверить в ее преданность, чтобы он относился к ней как прежде. Она обязательно выпустит стрелу прямо в его жестокое сердце, но позже, когда девочка будет в безопасности.

- Я не хотела ранить вас, отец, лишь напомнить…

- Напомнить?

- Это была ваша деревня, зачем вам проблемы с людьми из-за какой-то простой крестьянки? Она не понимала, что говорила, просто оплакивала погибшего брата.

- Тебе отлично известно, что этой простой крестьянкой, как ты говоришь, была Мейрид Бьюкенен. Они с братом украли кинжал, в рукоятке которого хранился драгоценный камень.

- Камня не существует, это только легенда.

- Не важно, что думаем мы. В нее верит король, этого довольно. Он не сомневается в существовании Эскалибура и хочет заполучить и драгоценность королей, чтобы управлять Шотландией. Ты должна понимать, как это важно.

- Но вы собирались передать его не королю, а Ворстоунам.

Глаза его сделались огромными.

- Тихо!

Отец замахнулся кубком, словно собирался ее ударить.

- Повсюду шпионы, а ты так легко произносишь это имя.

Крессида предвидела реакцию отца и поступила так, чтобы позлить его.

- Если сюда кто-то ворвется, я сумею вас защитить. Я, а не ребенок.

- Хм. Я почти поверил. - Он опустил кубок и отступил на пару шагов.

Взгляд скользил по стенам, будто отыскивая врагов. Крессида прислушалась, но ничего подозрительного не услышала.

- Ты забыла, что я очень хорошо тебя знаю. К тому же мои люди сообщили, что ты была не одна, а с мужчиной. Ты попала в плен или это твой товарищ?

Просто человек. Отец не стал бы так усмехаться, узнай, кто схватил ее. Имя ему, кажется, не известно. Впрочем, Элдрика она уже вырвала из своего сердца, он ничего для нее не значит, и она докажет себе это.

- Меня схватил человек, надеясь получить выкуп.

Отец оглядел ее одежду. Все верно, он правильно мыслит. Отцу определенно неизвестно, что она была с Элдриком, которого он приказал убить.

- Такого с тобой не случалось. Этот человек знал тебя раньше?

- Он враг и считает врагом меня. Это Элдрик из Хоксмура.

Отец неожиданно хохотнул.

- Доставил он нам хлопот.

- С ним покончено. Поэтому я немедленно вас разыскала.

- Истинное искупление вины, - кивнул сэр Ричард и вновь покрутил головой. - Опять тот же звук. Откуда он?

- Возможно, стражник у двери. Или кто-то другой. В доме много людей, а стены тонкие. Будь что-то серьезное, вам бы сообщили.

- Верно. Парни у меня что надо. Не лучшие, конечно, не тебе чета. Вот потому меня и удивило, что ты попала в плен. Как могла не заметить, что к тебе подкрался человек?

- Я раньше трижды стреляла и попадала в него.

- Да, но только ранила. Одним выстрелом убила его друга. Едва ли это можно считать удачей.

Слова будто ударили ее в грудь. А ведь Элдрик мог пострадать значительно серьезнее, если бы она не промахнулась намеренно и не попала в Томаса. Сколько же она еще будет напоминать себе об этом?

- Какая разница, кого я убила, ведь это был английский солдат.

- Я не виню тебя, дитя. В тот раз я наблюдал за тобой, видел, что ты целилась не в друга, в Элдрика. Но последующие два случая заставили меня сомневаться. Еще два промаха! Этого я вынести не мог, поэтому и выстрелил сам, исправил твои ошибки.

- Но почему вы не убили Элдрика?

- Я всю жизнь добивался лишь одного: сделать тебя лучшей из лучших, таким воином, каких нет среди людей. Мой приказ должна была выполнить ты. Я выстрелил в других лишь с целью снять напряжение из-за разочарования в тебе. - Он широко улыбнулся. - Теперь я доволен. Скажи, как тебе удалось выбраться из плена и оказаться здесь? Как ты все же убила шпиона Элдрика?

- Он лишил меня оружия, поэтому оставалось только дать ему настой.

- Отравила. Что ж, похвально. - Он окинул взглядом ее шею с полоской запекшейся крови. - Я воспитал хорошего воина. Все же я не понимаю, зачем ты ранила меня, когда я схватил Бьюкенен из клана Колкахун? Я ведь любил тебя больше остальных людей. Мы были так близки к завершению миссии, тогда весь мир был бы у наших ног.

Отец никогда не поймет, если она скажет, что невыразимо сочувствовала убитой горем Мейрид, поэтому лучше не пытаться ему объяснить. Она уже понесла наказание, но, кажется, раны на шее отцу кажется недостаточно, а заявление о том, что Элдрик мертв, воспринял как должное, словно в этом нет ее заслуги. Что ей сделать, чтобы вернуть расположение и добиться похвалы сэра Ричарда?

- Вынимайте нож, отец. - Крессида опустилась на колени и склонила голову. Обычной процедуры мало, значит, она должна пойти дальше. Холод ледяных досок пола пробирался под кожу. Теперь она знала, что делать.

Она еще раз подставит свое тело для ударов, вытерпит любую боль, лишь бы получить возможность спасти от этой участи свою сестру.

- Что ты задумала? - Сэр Ричард удивленно вскинул бровь.

Крессида задрала рубаху, открывая покрытую шрамами спину.

- Я много зимних ночей провела на дереве вдали от огня, замерзая, но настоящий холод ощутила лишь сейчас - холод вашего пренебрежения. Вы не доверяете мне, я готова любой ценой вернуть ваше расположение.

Пустой кубок упал на пол, затем она услышала звук извлекаемого из ножен оружия.

- Да. Да, этим ты очень меня порадуешь.

Крессида позволила себе взглянуть на отца исподлобья, увидела маниакальный блеск в его глазах и вспомнила, что наблюдала такое и раньше, выражение лица при этом оставалось спокойным, оно было словно каменным.

Она поежилась, внутренне готовясь к тому, что сейчас произойдет. Крессида поняла истинную суть сэра Ричарда, любое его действие оставит шрамы не только на теле, но и в ее душе.

Она готова на все, чтобы спасти от жестокой участи единственного родного по крови человека в этом мире - свою сестру. Вернуть девочку в семью, к любящим родителям, которых никогда не было у нее самой.

Укол в спину. Крессида предполагала, что он будет резать по старым, зажившим ранам. Она медленно выдохнула, готовясь к худшему.

- Что ты принесла в мой дом? - медленно произнес отец, делая новый надрез, слегка углубив лезвие.

Внезапно за спиной раздался треск сломанной деревянной доски, и в комнату ворвался Элдрик. В темной одежде, с мрачным лицом, лишь синие глаза сверкали и горели ненавистью.

Враг, жаждущий мести, человек, которого здесь никто не ждал.

Глава 15

Увидев, что происходит, Элдрик едва не лишился чувств. Крессида стояла на коленях, выгнувшись и опустив голову. Из раны на ее спине стекала на пол алая кровь. Чуть ниже - еще свежий и знакомый ему шрам.

- Нет! - Он рывком бросился вперед, выбил нож из руки Ричарда и повалил мужчину на пол.

Почему он сразу его не убил? В чем причина? Не в испуганном ли возгласе Крессиды? В нем он увидел все, что нужно было знать, понял все, что она думает по поводу его появления. Светлые волосы падали на лицо, неожиданно спокойное, лишенное каких-либо эмоций. В ней не было той трогательной утонченности, которая так его привлекала. Перед ним была другая женщина, не та, которую он целовал, с которой провел сладостные минуты в каюте корабля.

Крессида сейчас выглядела как настоящая женщина-воин, такой он ее почти не знал. Лучница, его враг, ненавистный убийца дорогих друзей, холодная и выдержанная, словно в отлитой из стали броне. Взгляд ее был таким же острым, как клинок ножа, которым она владела безупречно.

Только одежда на ней была та же. Рубаха перетянута ремнем так же, как в последние минуты их встречи. Теперь она задрана, чтобы открыть доступ к телу для зверских истязаний.

Элдрик надавил коленом на грудь отца Крессиды и сильнее заломил руку, лишая его возможности пошевелиться.

- Отпусти его, воин. Иначе я расценю твои действия как нападение на нас обоих и буду обороняться.

Ее голос. Она никогда не говорила с ним таким тоном, с холодностью и вежливостью леди, даже когда притворялась лекарем, когда не была еще для него Крессидой.

Элдрик смотрел в ее пустые глаза и не мог оторвать взгляда. Не верил, что это она говорит столь властным тоном, произносит пустые, ненужные слова.

Что произошло за то время, пока он приходил в себя, боролся с охраной, чтобы проникнуть в дом?

- Ты отравила меня, сбежала с корабля. Он твой отец, верно? Он теперь в моей власти. Говори, что с ним сделать?

- Что сделать? - Она удивленно распахнула глаза. - Я полагаю, опоив тебя, я предельно ясно дала понять, чью сторону выбираю. Кстати, я сделала именно то, чего ты от меня ожидал, ты должен был к этому подготовиться.

Она отравила его, чтобы задержать на корабле и защитить от этого ничтожества, от его охраны, которую он уже убил.

Все предельно просто. Им надо забрать ребенка и вернуться на корабль. Там он объяснится и принесет Крессиде извинения.

Он слышал разговор отца и дочери. Тайны открыты. Теперь осталось лишь посвятить ее в свои секреты, рассказать ей все, что он скрывал.

Элдрика озадачивало лишь ее поведение. Как вести себя с женщиной, которая так тщательно скрывает под маской холодности себя настоящую? Он здесь, рядом, отчего она не хочет признать, что все худшее позади?

Он оглядел комнату и внимательно прислушался - ничего подозрительного. Возможно, ей известно то, что пока скрыто от него. Следует действовать осторожно.

- Я никогда не предполагал, что ты можешь меня отравить. И никогда к этому не готовился.

Губы едва заметно изогнулись в улыбке, но взгляд не потеплел.

- Я сделала то, что всегда хотела, что ты заслужил.

Элдрик любовался ее глазами. Как они прекрасны! Он никогда не забудет их, даже если больше никогда не увидит.

Господи, какой же он болван! Крессида не изменилась, не стала другой, она лишь составила некий план и действует согласно ему. Как он мог сразу не понять?

И конечно, ее ранили его слова и отношение к признаниям. Ему не стоило так себя вести. Прошлое не изменить, но хочется верить, что у него есть шанс исправить ошибку.

Мужчина под его коленом дернулся, пытаясь освободиться.

- Отпусти его, - произнесла Крессида. - Иначе пожалеешь, что не умер от яда.

За то недолгое время, что она здесь, отец ранил ее уже дважды. Об этом напоминала теплая струйка, стекающая по спине, и саднящая рана на шее. Освободить его после всего, что он сделал и наверняка сделает снова? Он причинил столько вреда ему и Крессиде, а также девочке, которую похитил, и ее семье.

Элдрик никак не мог с ней согласиться. Впрочем, женщина перед ним совсем не та Крессида, которую он знал. Пожалуй, пока они не объяснятся, лучше ей не перечить, сделать, как просит. Этот мужчина, как бы отвратителен ни был, все же вырастил и воспитал ее.

Выругавшись, Элдрик поднялся, отпустил сэра Ричарда и встал у двери.

Крессида стянула со стола скатерть, присела перед отцом и принялась осматривать его руку. Замотав ее скатертью, ободряюще улыбнулась.

- Она не сломана, все в порядке.

Вместо того чтобы подняться, мужчина остался лежать на полу, морщась от боли. На лбу его выступил пот.

Между отцом и дочерью прослеживалось определенное сходство, только волосы его были чуть темнее, чем у Крессиды, а глаза, пожалуй, даже бледнее. На лице много морщин, следы усталости, и странный блеск в глазах. Возможно, причина в боли. Охрана намного лучше подготовлена, чем хозяин. Он едва одолел пятерых вооруженных солдат. Не будь эффекта неожиданности, мог бы и не справиться. Но, вступая в схватку с ними, Элдрик не испытывал страха, который сдавливал сердце при одном взгляде на лежащего на полу мужчину. В нем не было грации дочери, но ледяной взгляд пробирал до костей.

- Ты же говорила, что убила его, - процедил сэр Ричард. - Помоги мне подняться.

- Простите, отец.

Элдрик внимательно следил за каждым ее движением. Пустившись на ее поиски, он понимал, что их встреча не будет теплой, она не бросится в его объятия, но не предполагал, что будет смотреть с такой холодностью, почти с ненавистью. Такое впечатление, что его появление повергло ее в бешенство. Честно говоря, радость в глазах была бы уместнее, в конце концов, он спас ей жизнь.

Сложно понять, как можно с таким спокойствием оставаться рядом с человеком, причинившим ей столько боли.

Пожалуй, стоит действовать осторожнее и сдерживать внутренние порывы.

Кровь еще кипела в его жилах после недавней схватки, рука, дернувшись, легла на рукоятку меча. Сейчас он с удовольствием выплеснул бы гнев в поединке, но надо быть благоразумным и ждать.

- Многие бы ошиблись. Моему организму надо столько яда, что никому бы не пришло в голову отмерить такую дозу, - сказал он, глядя на ее отца, будто предупреждал, если тот решит исправить ошибку дочери. На самом деле им двигало желание оправдать Крессиду. Ведь пока неизвестно, что она задумала.

- Жаль, - произнес в ответ сэр Ричард. - Было бы проще, будь ты сейчас мертв. Но лекарство - сложная штука, изготовление и снадобий, и ядов требует точности. - Он перевел взгляд на дверь и продолжал: - А как ты сюда попал?

- Убил стражников, отец, - ответила за него Крессида.

В глазах мужчины вспыхнул огонь. Теперь он смотрел на Элдрика в упор, размышляя. Разумеется, ведь он один стоил десятка. Такой взгляд льстил самолюбию. Особенно учитывая, как странно вела себя Крессида. Несколько минут назад она склонялась перед отцом, подставляя спину лезвию ножа, а теперь стояла рядом, поддерживая. Ей было известно, что Элдрик убил солдат отца. Он изо всех сил сжал рукоятку, но усилием воли сдержался и не вынул меч.

Мужчина перед ним - воплощение зла, в нем нет и толики доброты и человечности. Он истязал свою дочь, кровь до сих пор сочится из ее раны и уже пропитала рубаху.

Поразмыслив, Элдрик пришел к выводу, что Крессиде все известно, возможно, даже больше, чем ему. Он обязательно принесет извинения, но позже, наедине. Расскажет о себе правду. Назовет ее своей дамой сердца и вверит жизнь. Иисусе, сейчас он желал этого больше всего на свете!

- Скажи, как с ним поступить? - спросил он Крессиду. - Какую ты выберешь для него участь?

- С ним? - ухмыльнулся ее отец. - Ты забыл о вежливости, Элдрик из Хоксмура. Не должно представлять себя самому, но перед тобой милостью короля сэр Ричард Хау.

Крессида повернулась к нему и вскрикнула.

- Не волнуйся, дорогая, он проживет недолго и никому не назовет мое имя.

- Все твои люди мертвы. Как ты собираешься убить меня? И, знай, я останусь на этом свете, пока не прикончу тебя.

- Теперь я понимаю, что за звуки я слышал раньше. И ты их не распознала, дочь моя. Опять ошибка.

- Я дала ему настой, который хранила в сапоге, тот, что вы доработали и считали безупречным. Не понимаю, почему он не подействовал. И как он меня нашел? Поверьте, я совсем не рада его видеть.

- К тому же забыла о хороших манерах. Разумеется, мы рады всем гостям в нашем доме. Я давно хотел познакомиться с несокрушимым Элдриком из Хоксмура. - Хау поднял указательный палец. - Ты ведь понимаешь, что наша встреча была неизбежна. Я знаю твоих товарищей и слышал о тебе немало занимательных историй.

Элдрик нахмурился, но не стал спрашивать, кого он знает из его окружения, таких же агентов или близких друзей, Роберта и Хью?

За многие годы все значительно запуталось, они косвенно связаны ситуациями, встречами, решениями. Каждый из них, не желая того, оказался в ловушке обстоятельств. Возможно, Крессида совершает странные на первый взгляд поступки, потому что тоже попала в ловушку. Где же его выдержка? Шпион обучен наблюдать и выжидать, и он отлично умел это делать. Однако все чаще появлялось желание действовать, оно вспыхивало, как огонь, и разжигало внутри стремление рыцаря бороться за правду.

- Ты умен, - продолжал Хау, - скажи, как ты нас нашел.

- Просто повезло, - пожал плечами Элдрик.

Порой происходящее становилось для него сюрпризом, хотя ко всему должен был привыкнуть за годы. Так было и на этот раз, когда, проснувшись, он обнаружил, что Крессида сбежала с корабля.

Наскоро переговорив с капитаном, он направился к небольшому поселению рядом с причалом. Изучая каждый дом, он молил Бога, чтобы Крессида не уехала куда-то далеко, лишив его навсегда возможности выйти на след.

Он то и дело вспоминал, что говорил ей, как реагировал на ее признания и ругал себя за глупость и недальновидность. А как она смотрела на него, будто обвиняя в трусости? Тогда он обязан был понять, кем для нее является и как должен поступить. Он был в ее глазах не простым воином, способным лишь резать, крушить, убивать, а настоящим мужчиной, сильным, умным, добрым, способным найти выход из любой ситуации. Вместе с ней.

Элдрик обходил дома, высматривал, пока, наконец, не услышал знакомый голос и странные слова. Будто зачарованный, он подошел ближе - это стало ошибкой. Неизвестно откуда выбежали пять вооруженных стражников и набросились на него. У него не было другого выхода, как уничтожить их всех.

Схватка была яростной, жестокой, он получил несколько серьезных травм, но даже они не были так болезненны, как действие, разворачивающееся прямо на его глазах. Удары кулака не приносили столько страданий, сколько слова и открывшаяся ему правда. Он слышал почти весь разговор Крессиды с отцом, в том числе о драгоценности королей, Ворстоунах, Бьюкененах и клане Колкахун. Теперь он знал, что Крессида не убивала его друзей. Томас был убит случайно!

И все же ситуация виделась ему крайне запутанной. Сейчас он не представлял, как поступить, не знал, какие его действия поддержит Крессида, к тому же сэр Ричард не спускал с него глаз. Он понял многие свои ошибки, как и то, что за время сна что-то определенно изменилось. Нынешнее положение дел, как и план Крессиды ему неизвестны, а в большей степени его сейчас волновало спасение похищенной девочки.

Он узнал правду, и сдерживаться, не наброситься на отца Крессиды ему удавалось все труднее. А тяжелее всего была мысль о том, что он, возможно, потерял и никогда не сможет вернуть свою любовь.

Крессида не чувствовала своего тела, ощущала только острую боль в затылке. Пропитавшаяся кровью рубаха прилипла к спине.

Появление Элдрика шокировало Крессиду. Он вел себя так, будто она была ему небезразлична: разгромил стражу, набросился на отца, едва его не убил. Ясные синие глаза смотрели с вожделением и преданностью. Он забавно смутился, когда она задержала на нем равнодушный взгляд, убеждая себя, что ни за что не покажет тех эмоций, которые предательски рвались наружу.

Все в его поведении говорило о том, что его отношение к ней изменилось. Он смотрел на нее так, словно она была совершенством, а их встреча подарком судьбы. Возможно ли, чтобы он стал ценить ее больше прежнего? В это сложно поверить. К тому же Крессиду злило, что он появился так не вовремя и теперь своим присутствием сбивает ее с толку. Он уверен, что душу ее уже не излечить, она не способна на благородные поступки? Поэтому искал ее, чтобы не позволить совершить нечто ужасное?

Она с удовольствием опоила бы его еще раз, чтобы вывести из игры, но не смогла бы убить, в чем клялась отцу.

Глупец! Как он не мог понять, что все на первый взгляд плохое, что она ему сделала, было совершено с одной целью - спасти ему жизнь.

Элдрик должен был остаться на корабле, никогда не приходить в этот дом, не встречаться с отцом и его людьми, не попадать в поле зрения Ворстоунов. Он ничего не должен знать о тайных союзах, которые продолжат существовать, даже если ее отец умрет. Они будут действовать, но тогда их планы станут ей неизвестны. Она может не успеть спасти Элдрика. Он намерен отвезти ее в Тауэр, а ведь может сам оказаться там же.

Она должна постоянно находиться рядом с отцом. Элдрик говорит, что убил его людей, но может ли он быть уверен, что уничтожил всю охрану в доме? Нельзя терять время попусту, необходимо выведать у отца все, что ее интересует.

Крессиду сбивали с толку размышления о том, по какой причине Элдрик явился сюда и как это связано с отношением к ней. Возможно, все это пустые надежды. Но ведь он сражался, чтобы проникнуть в дом. Рука отца повреждена, и он не сможет драться. Это неплохо, но все же девочка еще в доме, никто не может дать гарантию, что им удастся беспрепятственно уйти вместе с ней.

Во время их последнего разговора Элдрик ясно дал понять, что не связывает с ней свое будущее. Что же изменилось? Можно ли теперь ему доверять? Она не откажется от своего плана, надо любой ценой вызволить сестру. Жизнь их обеих только в ее руках.

- Сама судьба привела тебя сюда. - Отец довольно рассмеялся. - Вскоре увидим, насколько ты удачлив, рыцарь. Хочешь вина? Боюсь, еды у меня уже не осталось.

- Отец, что велите мне делать? - спросила Крессида, радуясь, что смогла унять мысли и голос звучит ровно.

Элдрик повернулся к ней. В его позе, во взгляде… была мольба.

- Мне ничего не надо. Я хочу знать, что здесь происходит? Объясните.

- Ты свободен, Элдрик из Хоксмура, можешь уходить. И не вздумай вернуться. - Крессида смотрела прямо ему в глаза. - Или хочешь драться со мной? Ты ведь убил людей моего отца.

- Крессида, я пришел…

- Спасти ее? - расхохотался сэр Ричард. - Она моя дочь, хотя меня совсем недавно очень привлекала идея снять с себя ответственность за нее.

- Иисусе, - пробормотал Элдрик. - Какая нелепая ситуация. Вам известно, что стражники мертвы. Вам нужны еще жертвы? Хотите погубить безвинного ребенка?

- Ребенка?! - воскликнул сэр Ричард. - Что тебе известно о ребенке? Старшая дочь, что ты ему наговорила?

Элдрик тихо выругался.

- Когда напали ваши люди, он был рядом. Я при нем читала вашу записку.

- Ему известно недопустимо много. Я не позволю жить человеку, знающему мои тайны.

- Почему нет? Потому что я знаю, кто она?

- Ты не выйдешь отсюда, Элдрик из Хоксмура. Я не позволю тебе увезти ее.

- Я пришел за ней. Где вы ее прячете?

- Довольно! - воскликнула Крессида. Ей невыносимо было все это слышать, сердце не выдержит…

- Оставь нас, рыцарь. Ты должен уйти, разве не ясно? И что вообще ты здесь делаешь? У тебя нет повода являться в наш дом. Тебе известно, что…

- Все, мне надоело. Моя одежда в крови, но я готов и дальше ее проливать за правое дело, это лучше, чем стоять вот так и вести пустые разговоры. Вы несете зло и никогда не остановитесь. Ребенок нужен вам для получения выкупа? Я здесь, мы можем это обсудить. Здесь только мы, все остальные мертвы, почему не поговорить откровенно?

- Как твоя рана на спине, старшая дочь? Немедленно прикончи этого наглеца.

- Убирайся, Элдрик! - выкрикнула Крессида, глядя на него при этом с мольбой.

- Убей его, старшая дочь! Я тебе приказываю.

Ее сердце сжалось от боли. Она готова пойти на все ради сестры. Неужели убийство Элдрика - то, что велит ей судьба? Убить мужчину, которого она будет любить всегда, ради девочки, которую она никогда не видела?

Глава 16

Отец хлопнул в ладоши и захохотал, когда Крессида подпрыгнула от неожиданности.

- Ты его оберегаешь? Как я не понял этого раньше? Трижды стреляла в него и не смогла убить. Ты одурачила меня, дочь. Решила сбить с толку тем, что ранила его. Не смогла даже прикончить тех, кто был рядом с ним, мне пришлось сделать это самому. - Он поджал губы и прищурился. - Ты трогательно великодушна, дочь моя!

Этого состояния отца Крессида боялась больше всего. Когда он становился таким, люди умирали десятками.

- Я не великодушна, отец. И я не оберегала его.

- Оберегала, дочь, оберегала. И как я оказался в таком положении? А? - Он ткнул в нее пальцем. - Из-за тебя. Опять из-за тебя. Опять потерял людей. А моя дочь защищает их убийцу. Будешь размахивать передо мной ножом, как та Бьюкенен? Я сразу заметил печаль и тоску в твоем голосе, словно ты оплакивала близкого человека. Теперь ясно, ты беспокоишься о ребенке!

Во всем виновата она. Ее растерянность и слишком долгие размышления, как поступить. И Элдрик, разумеется. Он явился сюда и все испортил. Теперь отец никогда не простит. Он будет истязать ее тело, проливать кровь, но никогда не станет доверять, как прежде. Больше нет возможности ждать удобного момента для освобождения сестры, надо действовать. И она выхватила нож.

- Крессида… - Элдрик смотрел на нее предупреждающе.

От этого стало еще хуже. Она ненавидит его! Он лжет. Его участливый взгляд лжив, как и его сострадание. Он не должен так на нее смотреть. У него вообще нет права быть здесь и вмешиваться. Она делила с ним ложе, но это ничего не изменило. Он не верит ей, считает таким же чудовищем, как ее отец, не допускает мысли, что она может измениться.

Он трус, позволивший себе говорить то, что не должен. Он ворвался в дом, чем усложнил и без того ее трудное положение, вынудил принимать еще более сложные решения. Ей придется бороться. Ради самой себя и сестры.

- Твоя рука дрожит, - усмехнулся Хау. - Что с тобой, дочь? Как же низко ты пала!

- Пала? Я докажу вам, отец, что я осталась верна своим принципам.

- Нет!

Она услышала крик Элдрика. Внезапно стало холодно от приближения смерти.

Он только сейчас понял, как помешал ей своим появлением, как все усложнил. Он болван, дважды болван.

- Надо было уничтожить тебя при первой возможности, - прошипел сэр Ричард. - Бесполезное, неблагодарное существо. Ты отвратительное, греховное отродье…

Элдрик в одну секунду оказался рядом, замахнулся и со всей силы ударил Хау в висок. Тот рухнул на пол. Крессида вскрикнула и замахнулась, целясь ножом в сердце отца.

- Нет! - Элдрик сжал ее руку и отвел в сторону. - Брось его, Крессида. Не нужно.

Она застыла, сосредоточившись лишь на дыхании. Она могла бы это сделать. Когда он увидел ее впервые, сказал, что у нее легко все получится. Элдрик спас ее, не дал стать убийцей отца. Она попыталась вырваться, но хватка его была крепкой.

- Он не остановится, это необходимо было сделать. Ты не знаешь его так, как я.

- Его нет, но знаю тебя. Твоей отец жив и дышит, но он повержен, верь мне. Позволим королю решать его судьбу.

- Я его дочь, я буду решать, жить ему или умереть.

- Ты слишком добра для такого шага, Крессида. Ты не убьешь лежащего без сознания человека, к тому же своего отца.

- Со мной все кончено. В моей жизни было все плохое, что только есть на свете. Ты ведешь себя как наивный болван, Элдрик. Ты не на поле боя, где все понятно, где видно, кто враг, кто друг. Сэр Ричард не повержен. Ты доставишь его в Тауэр, но это ничего не решит. Только я знаю, как все закончить. Я должна…

Крессида замолчала и уперлась взглядом в стену, прислушиваясь.

- Стражники мертвы, Крессида.

- Но есть еще девочка.

- Ты знаешь, где она?

- Моя сестра была в одной комнате с охраной. - Крессида побледнела. - Ты ее не видел? Все люди точно мертвы? - Она вновь попыталась вырваться, но Элдрик держал ее крепко. - Отпусти меня, мерзавец. Если ее там нет, я тебя прикончу. Надо было действовать умнее и сначала расспросить отца.

- Твой отец заслужил удар посильнее. Я никому не позволю так с тобой обращаться.

В трактире он тоже защищал ее, убил покушавшегося на ее жизнь воина. Он смотрел на нее так, что она почти поверила. Почти, но не полностью. Она больше никогда не позволит себе быть настолько наивной, чтобы верить мужчине.

- Отпусти! Тебя вообще не должно здесь быть. Ты не имеешь права здесь находиться!

- Но я пришел, и очень вовремя, поэтому держи себя в руках, Лучница. Я не отпущу тебя и не позволю его убить. Нельзя рисковать жизнью невинной девочки, ведь она действительно может быть в доме.

Он чувствовал, как напряглась ее рука, готовясь к удару, но через мгновение Крессида обмякла и расслабилась.

- Хорошо, - кивнула она, протягивая ему нож.

Элдрик взял его и сунул за свой ремень. Несколько минут он наблюдал за ней, за тем, как она смотрит на отца, как пальцы сжимаются при этом в кулаки.

- Пойдем. - Элдрик потянул ее к себе. Он будет ее защищать всю жизнь, если потребуется.

Крессида выругалась и бросилась к выходу. В дверях она остановилась и повернулась.

- Ты оставил тела? Не понимаешь, что первый, кто войдет в дом, сразу поймет, что это наших рук дело? Поймет, что мы здесь были!

- Я думал только о тебе, Крессида.

- Обо мне?

Она сделала несколько шагов по коридору и остановилась. В доме тихо, не слышно ни одного подозрительного звука. Страх пронзил тело и сковывал движения. Будь он проклят, этот сэр Ричард Хау. Неужели он дал сигнал кому-то, а она не заметила? Этот человек мог уже увезти сестру из дома и далеко, чтобы найти их было непросто. Поднявшись на чердак, она осторожно заглянула внутрь из-за стропила и сразу увидела пятерых мертвых мужчин и маленькую девочку, сидевшую на полу между ними.

Мельком оглядев ее, она отметила, что та не выглядит голодной и одета вполне опрятно, хотя была явно запуганной.

- Займись телами, - шепнула она Элдрику.

- А как же твоя сестра?

Девочку могли увезти далеко отсюда, она никогда бы ее не нашла. Просто чудо, что отец решил задержаться в знакомом ей доме. Скорее всего, им двигало желание и дальше тешить свое больное самолюбие осознанием того, что она все еще в его власти, он может распоряжаться ее жизнью и будущим.

- Крессида, я…

Она в упор смотрела на Элдрика. Она бы никогда не простила ему несдержанность и нападение на отца, если бы сестры не оказалось в доме.

- Говори.

Крессида медленно выдохнула. На ее глаза навернулись слезы. В доме слишком тихо. Неужели все усилия напрасны?

С трудом переставляя ноги, Лучница сделала несколько шагов, не сводя глаз с девочки, та услышала шум и повернула голову. Первое, на что Крессида обратила внимание, - глаза светло-голубого цвета, хотя иного оттенка. Это сразу убедило ее в том, что перед ней сестра. Волнистые светлые волосы обрамляли лицо и каскадом опускались на плечи - в точности как у нее самой.

Крессида опустилась на колени и села перед ней. Девочка чуть отстранилась и посмотрела настороженно.

Старшая сестра с трудом держала себя в руках, внутри нарастала дрожь, радость сменилась ужасом. Справится ли она? Ее сестра - ребенок, маленький ребенок, требующий внимания, опеки, защиты. Отец жив, но теперь их отношения еще хуже, чем прежде, они враги навеки, исправить это уже невозможно. Связи и влияние позволят ему отыскать их в любом месте, где бы они ни спрятались. Он определенно так поступит и не будет медлить. Она же одна в целом мире, ей не на кого положиться.

- Крессида, - снова голос Элдрика.

Она не ответила. Не стоит разговором пугать девочку, та отшатнулась, покачнулась, потеряв равновесие, и уперлась пухлыми ручками в пол.

- Стой. Не двигайся, - предупредила Крессида, лихорадочно размышляя, как поступить. Следовало, наверное, схватить ребенка и бежать отсюда без оглядки, но ее удерживала необходимость закончить начатое - решить судьбу отца.

- Думаю, ее зовут Мейси, - произнес он.

Девочка вскинула голову и посмотрела на Элдрика.

- Откуда тебе знать? - удивилась Лучница.

- Я почти уверен, что это ее имя. Попробуй обратиться к ней так, Кресс.

- Кресс? Что-то новенькое. Ладно, не важно. Объясни, откуда тебе известно ее имя.

Но Элдрик не успел ничего произнести. Девочка вдруг, проворно встав на ножки, сделала пару шагов и бегом бросилась к ней в объятия. Тепло ее тела стало долгожданным и благословенным для Крессиды после холода неудач, страха и лжи. Может, так чувствуют себя все, кто живет в любящей, счастливой семье? Она никогда, никогда, никому не отдаст этого ребенка.

- Кресс? - Элдрик коснулся ее плеча.

- Почему ты так меня называешь?

- Посмотри на меня.

Она повернулась и посмотрела вопросительно.

- Твой отец исчез.

Глава 17

Элдрику очень хотелось прикончить сэра Хау, но он не мог убить бесчувственного человека, к тому же отца возлюбленной. Теперь ему было стыдно, что он так и не смог помочь женщине, чья смелость в очередной раз его поразила. Элдрик подумал о том, что в Крессиде все же очень мало от отца. Пожалуй, они похожи только внешне, но ее сердце и душа чиста и добра.

Сэр Ричард Хау был воплощением зла. Потерпев поражение, такие люди мгновенно начинают разрабатывать новый коварный план, они, как маслянистая жижа, способны принимать разные формы, окутывать, обволакивать, пытаясь подавить и уничтожить.

Крессида не побоялась явиться к этому страшному человеку одна! Как ей хватило сил так поступить?

Ему остается лишь молить ее о прощении, ведь все это из-за него, он не понял ее и оттолкнул.

Надо снова и снова повторять слова извинений, которых всегда будет мало, как бы он ни старался.

Сейчас, прижимая к груди сестру, Крессида была не воин, просто любящая женщина, с нежностью обнимающая сестренку. Он готов был умереть, защищая их обеих. Вытащить меч и сразиться со всеми злодеями и чудовищами в этом мире.

Крессида, вероятно, почувствовала, что он сдерживается из последних сил, поэтому не сказала ни слова, когда он, подхватив на руки Мейси и увлекая за собой возлюбленную, бросился бежать прочь из дома.

Уже глубокой ночью они подплыли на лодке к кораблю. Элдрик громко и довольно долго кричал, пока их услышал матрос и сбросил веревочную лестницу. Сначала на борт подняли Крессиду с девочкой, Элдрик же остался ждать в лодке. Минуты показались часами. Вскоре он увидел веревку. На ней не было обычных узлов, облегчающих подъем. Элдрик схватил ее, проклиная хитроумного пирата, вероятно решившего задержать его.

Ступив на палубу, он сразу увидел Террика. Тот стоял, широко расставив ноги и вскинув голову. Не медля, Элдрик метнул весло в капитана. Тому удалось поймать его.

- Почему? - прохрипел Элдрик.

Он предупредил капитана, просил не позволять Крессиде покинуть судно, словно предчувствовал, что та попадет в опасную ситуацию. Она ведь могла погибнуть до того, как он окажется рядом.

Террик отшвырнул весло в сторону и откашлялся.

- Я же подсказал тебе, где ее искать.

- Ты не должен был позволять ей сойти на берег.

- Сам черт не разберет, кого слушать в такой ситуации, дружище.

Элдрик сжал кулаки, с трудом сдерживая желание отвесить тумаков хитрецу.

- Будешь продолжать так дальше - точно нарвешься на мой кулак.

- Только не сегодня, - усмехнулся пират. - Твоя женщина велела накормить и переодеть ребенка, а сама собирается спустить лодку по другому борту. Я обещал ей задержать тебя.

Элдрик тихо выругался, но уже более дружелюбно посмотрел на капитана.

- Меня зовут Элдрик. Элдрик из Хоксмура, и я держу слово, капитан.

- А я Террик, - рассмеялся пират, но Элдрик уже мчался к тому месту, где Крессида должна была спустить на воду лодку.

- Я не буду спрашивать тебя, откажешься ли ты от своей идеи, потому что уже знаю ответ.

Элдрик тихо подошел сзади и нежно обнял ее за плечи. Одной рукой он перехватил веревку, чтобы она не повредила пальцы.

- И все же однажды настанет день, когда ты объяснишь, почему так поступаешь.

Его мягкость раздражала. Крессида вырвала руку и с силой ударила его ладонью в грудь.

- Этот день не настанет! Почему ты не убил его? Неужели не понимаешь, пока он жив, наши жизни под угрозой. И моей сестры тоже.

- Я был уверен, он скоро скончается. Ты же видела, какой силы был удар, он истекал кровью, когда мы уходили.

- Но все же кто-то пробрался в дом и помог ему уйти.

- Это невозможно. Мимо меня никто не смог бы пройти, я ведь ходил по дому, перетаскивал тела.

- Мы оба были внутри, занимались каждый своим делом и не следили за происходящим вокруг. Хуже, если человек был в доме с самого начала, и мы его не заметили. Значит, он мог слышать весь разговор, все, что сказал отец. Ты понимаешь, что это значит?

- В доме никого не было, я уверен.

- Ты не знаешь, на что он готов пойти, чтобы устроить нам проверку, выдав это за обучающую ситуацию. Я несколько часов наблюдала за домом, прежде чем он соизволил признать мое присутствие.

Вспоминать о методах отца, обо всем, через что ей пришлось пройти, было неприятно. Но теперь с прошлым покончено, сумасшедший злодей больше не будет мучить ее тренировками и наказаниями.

- Пусть только попробует к нам приблизиться. Теперь я знаю, как выглядит этот мерзавец и кто он таков.

- Ты ничего не знаешь, - рассмеялась Крессида. - И не представляешь, как он будет действовать. Только я могу об этом судить.

- Ты точно решила его уничтожить? - Он сжал ее руку, казавшуюся почти бесплотной рядом с его. - Ты убьешь его, а его приспешники тебя. Я не позволю тебе умереть, тем более так бесславно.

Крессида попыталась вырваться, но он лишь усилил хватку.

- Какое тебе дело, жива я или мертва?!

- Это самое важное. Кресс, нам надо поговорить.

- Нет, не надо. Сейчас я должна найти отца и уничтожить.

- А сестру ты оставишь одну?

Какие сложные, невыносимо тяжелые решения приходится принимать… Но она справится и с этим, она всегда справлялась с трудностями.

- Ты назвал ее по имени, она отозвалась. Тебе известно, где ее семья. Поручаю тебе… вернуть девочку домой.

- Не сомневайся, я верну ее. - Его дыхание согревало ей щеку. - Приятно, что ты мне доверяешь.

- Ничего подобного!

- Как это? Тут либо доверяешь, либо нет.

Она не знала, что думать. Крессида хорошо умела планировать действия, но совсем не разбиралась в собственных чувствах. Сейчас она знала лишь, что хочет подольше оставаться рядом с Элдриком, ощущать его теплое плечо, поддержку, которую он мог дать.

- Кресс, есть вещи, в которых я…

Как ей это понятно! Она любила и ненавидела одновременно.

Развернувшись, она резко ударила костяшками пальцев ему под ребра.

- Меня зовут Крессида. Это греческое имя означает «изменчивая, вероломная». Об этом часто вспоминал отец, он неспроста дал мне такое имя, он сделал меня такой - вероломной убийцей. Не смей сокращать его, слышишь? И не смей говорить о своих нежных чувствах. Не то я придумаю тебе такое прозвище, что не обрадуешься.

Еще один удар под ребра заставил его отстраниться. Ей сразу стало холодно и неуютно.

- Можешь унижать меня и называть, как только пожелаешь, даже это я буду рад от тебя слышать. Но сначала мы должны откровенно поговорить.

- Я не хочу с тобой разговаривать. Единственное мое желание - находиться от тебя подальше. Тебе не стоило приближаться к дереву, на котором ты нашел меня, рыцарь. Или звать врача, который зашил мне рану, надо было позволить мне истечь кровью. Тебе не надо было приходить в дом отца, я бы все сделала сама, как должна была поступить намного раньше.

Издав животный звук, она резко ударила его в живот. На этот раз Элдрик ощутил значительную боль, несколько мгновений он даже не мог вздохнуть.

- Неприятно, да? Отлично! Может, теперь меня поймешь.

Крессида выставила вперед ногу и занесла руку для захвата. Она легко могла бы повалить его и одним ударом погрузить в бессознательное состояние. Тогда и ее сестра, и Элдрик будут в безопасности.

Пары секунд промедления было достаточно, чтобы он взял ее за плечи, лишая возможности нападать. Крессида опустила руки и увидела на лице Элдрика довольную ухмылку.

- Ты никуда не поплывешь, Лучница.

Крессида дернулась, но не смогла ничего сделать. Маневр, не подводивший ее много раз, не получился, и причина в том, что Элдрик значительно крупнее.

Он развернул ее и прижал спиной к себе. Крессида пиналась и вырывалась, но мощные руки держали ее крепко.

- Довольно! - прорычал он ей в ухо. - Решила побороться со мной? А мне кажется, ты хочешь совсем другого. К тому же нам надо…

- Он убьет ее. А потом тебя, и все время, что я пыталась вывести тебя из-под удара, окажется потраченным впустую. Единственное доброе дело в моей жизни, и оно мне не удается. Пойми, Мейси не доедет благополучно до дома, никогда не увидит семью - он ей не позволит.

Крессида подтянула к груди ногу, готовясь ударить. Это подействует на любого мужчину, даже такого мощного.

- Я так не думаю, Лучница. - Ловким движением он сжал лодыжку, удерживая ее.

У нее не получилось. С Элдриком ничего не получается.

- Отпусти меня! Ты должен меня отпустить!

Элдрик лишь усмехнулся в ответ. Ее бедро прижималось к его паху, а плечо к торсу. Тело его было жарким. Он обнял ее, сильнее прижимая к себе, и на какое-то мгновение Крессида забыла обо всем, единственным желанием было дольше оставаться в его объятиях.

- Я не отпущу тебя. Ведь мы оба не хотим этого. Я вел себя глупо, но теперь понял, что хочу одного - быть с тобой. Только с тобой.

Стало тихо, даже сердце, кажется, забилось медленнее. Она чувствовала жар его ладоней и напряжение в паху. Грудь сдавило, лишая возможности свободно дышать, затем все тело охватила волна невероятной силы желания, удивляя и смущая Крессиду. Расслабившись и уступая этой силе, она положила голову ему на грудь и сдалась, она не могла больше бороться со злом вокруг, как и с самой собой.

- Все кончено, Лучница. Но это не те слова, которые мы должны сказать друг другу.

Слова… Другие слова. Нежные слова.

- Нет! - воскликнула Крессида, уперлась ногой в его бедро и рванулась вперед. Прыгнув как можно дальше, она сделала кувырок и встала на ноги. Взгляд метнулся из стороны в сторону, пытаясь найти способ сбежать. Единственный для нее выход - лодка за спиной Элдрика. Она готова броситься за борт, лишь бы не стоять здесь перед ним.

- Ты ничего не добьешься, Крессида, ничего не решишь. Судьба будет снова и снова сводить нас, ты сама так решила много лет назад, выделив меня из всех мужчин.

- Я хотела, как лучше, хотела, чтобы ты оставил тот путь, что избрал. Почему ты так не сделал, Элдрик?

- Все завершилось, успокойся, на этом корабле нет врагов. Мы в безопасности, твоя сестра тоже. Сегодня у нас начинается новая жизнь.

Он сделал выпад, она попыталась увернуться, но не могла противостоять стальной хватке.

Элдрик подхватил ее, положил на плечо и направился к лестнице в трюм. Быстро спустившись вниз, он прошел в каюту. Дверь закрылась, опустилась защелка. Он поставил ее на пол, медленно, будто не хотел отпускать.

- Мерзавец! - завизжала Крессида. В эту минуту она ненавидела могучего воина, заслонившего собой весь проем. Она опять в ловушке, в его власти. Почему он так поступил? Зачем она ему?

Хуже всего, что ей казалось, будто он смотрит на нее с нежностью. Нет, она не позволит себе забыть, что было между ними, не позволит вновь довериться ему.

- Немедленно дай мне выйти!

- Тебе известно, я этого не сделаю.

Ах, как жаль, что у нее нет ножа. Она метнула бы его точно, и тогда была бы свободна.

- Я ушла от тебя, сбежала. Разве ты не этого хотел? Убийцы не было рядом, твоя жизнь в безопасности.

Крессида метала жестокие слова, как смертоносные стрелы, но этого было мало, легче ей не становилось. Тем более от того, как перекосилось лицо Элдрика, каким застывшим стал его взгляд. Оглядевшись, она заметила подсвечник, схватила и швырнула в него. Элдрик увернулся, и тот ударился о толстую деревянную стену. Крессида потянулась за вторым.

- Прости, я поступил плохо. - Он поднял руки.

- Плохо? Плохо ты поступил, когда схватил меня и притащил на этот корабль. - Следующий подсвечник задел его висок.

- Я сказал совсем не то, что хотел и должен был…

Элдрик расставил ноги, принимая более устойчивую позу. По щеке текла тонкая струйка крови.

Он ранен, и опять из-за нее, но хуже, что она не испытывает боли и разочарования, что стала тому причиной.

Крессида еще раз оглядела каюту, здесь было немного вещей, которые могли стать оружием, но и этого с ее мастерством довольно. Она подхватила деревянную лохань и метнула ему в голову. Элдрик поднял руку, поймал ее и швырнул в сторону. Вскоре все вещи лежали рядом с ним, а он, не изменив позу, стоял и наблюдал за Крессидой.

Она растерянно опустила руки. Тогда он подтянул ногу к груди и принялся расшнуровывать сапог.

- Что ты делаешь?

Он молчал, но не спускал с нее глаз. Он готов использовать все средства в арсенале мужчины, чтобы заставить ее остаться с ним. Самым главным для него было узнать, что Крессида на корабле, ей и ее маленькой сестре ничто не угрожает, о малышке заботятся, она сыта и в тепле. Он забыл обо всех тревогах и теперь думал о Крессиде только как о женщине. Потребность обнять ее была столь велика, что затмевала все мысли о недавних проблемах. Элдрику казалось, что только в его объятиях, рядом с ним она будет в безопасности. Возможно, это эгоистично, но противиться собственным желаниям он не мог и не хотел.

Однако сначала он должен все ей объяснить, сказать, что осознал, как глубоко ошибался, на этот раз он найдет верные слова.

- Я не хочу оставаться трусом.

- Немедленно оденься, Элдрик из Хоксмура.

Глава 18

Ему нравилась ее властная манера говорить, так отличающаяся от той, что была в самом начале их знакомства. Теперь он хорошо понимал, какой огонь бушевал тогда в ее душе, какие чувства она пыталась скрыть ложью. По дороге к причалу она молчала, будто потратила все силы, и на разговоры их не осталось. Он понимал и это ее состояние.

- Я просто хочу снять сапоги. - Элдрик швырнул обувь в угол комнаты. - Почему ты так разволновалась?

- Ты сказал…

- А теперь скажу совсем другое, прямо противоположное тому, что наговорил в тот день.

- Значит, отвезешь меня в Тауэр?

- Ты ведь знаешь, что нет.

- Многое изменилось, но ведь я осталась прежней.

- А я нет. Тебе и не надо меняться. Пусть останется каждая веснушка на твоем лице, каждый шрам на теле. Все в тебе идеально, Крессида. Ты совершенство.

Она бросила на него еще один возмущенный взгляд, потом посмотрела на кучу брошенных в его сторону предметов, будто прикидывая, как подобраться и выхватить подсвечник.

- Весьма неожиданно, - произнесла она, выдохнув. - Совсем недавно ты называл меня убийцей и был в состоянии…

- Я был одурманен твоим настоем, но это прошло.

Крессида замерла и посмотрела на него с подозрением.

- Ты слышал. Слышал мой разговор с отцом.

- Именно это я пытался тебе сказать, - кивнул Элдрик. - Да, я все слышал и многое понял.

- Поэтому ты опять меня схватил? Поэтому мы здесь, и ты снимаешь с себя одежду?

- Только сапоги. Пока. - Он потянулся и скинул рубаху, заметив краем глаза, как глаза ее удивленно распахнулись. Похоже, она передумала бросаться в него вещами.

- Немедленно надень.

- Нет. И тебе никуда не деться. Я слышал ваш разговор, но не он изменил мое мнение. - Он отступил, расстегнул ремень и скинул бриджи. - Я все понял до того, как услышал признание твоего отца. Если бы ты не решила отравить меня и сбежать, уже все знала бы. Я много раньше понял, что не ты выпустила стрелы, убившие Майкла и Филиппа. - Он переступил через бриджи и встал прямо перед ней.

Крессида молчала. Кажется, она даже перестала дышать.

- Элдрик…

- Вот он я. - Он подошел еще на шаг, приближаясь медленно, опасаясь нового нападения. Нет, сейчас перед ним Крессида, а не Лучница. Суровая, сильная, но одновременно ранимая и чувствительная. И хрупкая. Из-за этого ему хотелось нежно обнять ее и закрыть всем телом от невзгод.

- Что ты намерен делать?

- То, что должен был, когда ты впервые очутилась в моих объятиях.

Элдрик преклонил колено и склонил голову, давая понять, что он в ее власти, она вольна поступать с ним как пожелает. Даже прогнать.

- Нет! - Она бросилась к нему и прижала ладони к щекам. - Прошу тебя, поднимись.

- Только после того, как ты простишь меня.

- Элдрик, пожалуйста. - Руки ее задрожали.

- О чем ты просишь, Лучница? Все еще хочешь уйти? Тогда мне тебя не остановить.

- Ты уже остановил!

- Нет, ты ошибаешься. Если ты бросишься бежать, я не успею так быстро одеться, чтобы тебя задержать. Я все делал и делаю только для тебя, даже преграды создаю для тебя. И хочу, чтобы ты осталась, потому что это и твое желание. Умоляю, выслушай меня, и, если потом ты захочешь уйти, клянусь, я не стану тебя удерживать.

- Даже если я возьму с собой Мейси?

- Она твоя сестра. Обещаю рассказать, где искать ее семью. Крессида, мне нужно лишь совсем немного времени, чтобы все тебе рассказать.

- Клянешься, что не станешь препятствовать и дашь нам уйти?

Как бы он хотел взять назад данное слово! Эта женщина сильна, и знает об этом. Она куда лучше его самого. Кто он такой, чтобы учить ее жить и давать советы?

- Если… ты твердо решишь, да, я позволю.

- Но ты этого не желаешь. - Крессида прищурилась.

- Я люблю тебя, поэтому… нет, не желаю.

Внутри у нее как будто вспыхнул свет, на лице ее замешательство сменилось смущением.

- Эти слова ты выбрал из всех, которые мог бы мне сказать.

- Ты могла бы ответить тем же.

Он сказал это так легко, словно был уверен в ответе.

- Но это было бы ложью, - продолжал он, помрачнев. - Ты не можешь любить меня, потому что очень злишься.

Можно подумать, его это остановит.

- Ты невероятно зла, я вижу. И поводов у тебя немало. Если начну перечислять, закончу, когда состарюсь и волосы мои поседеют. Но я счастлив, что ты на корабле, жива и здорова, и я мечтаю скорее обнять тебя.

- Ты сам оттолкнул меня, сказал, что ненавидишь.

- Так было до того, как мы познакомились ближе. Признаю, когда я схватил тебя, мечтал лишь об отмщении.

- Не сказала бы, что потом ты стал относиться ко мне лучше.

- Крессида, ты потрясающе красива. - Возмущенное выражение на ее лице очень его позабавило. Неужели она действительно не понимает? - Но ты прекрасна не только внешне, я узнал тебя ближе и был впечатлен твоей искренностью и чистотой. Я старался, но не смог запретить себе испытывать влечение к тебе. Поверь, оно очень сильно.

- Похоть совсем не означает…

- Ты должна знать, что происходящее между нами гораздо серьезнее и глубже примитивного физического влечения. Ведь не похоть заставила тебя метнуть нож в солдата, покушавшегося на мою жизнь?

- Это говорит о моих чувствах, не о твоих.

Эти слова ранили его в самое сердце, но он это заслужил. Ее внимание, ее любовь были милостью, даром, которого он недостоин. Их отношения только зарождались. Элдрик готов был сделать все, чтобы заслужить любовь и доверие Лучницы, хотя понимал, что она не станет облегчать ему задачу.

- Ты опоила меня, но все же я отправился искать тебя, знал, что понадобится моя помощь, и это было до того, как я узнал то, что ты утаила.

- Почему же ты готов отпустить меня, если чувства твои так сильны?

- Я не желаю нашего расставания, но приму любое твое решение. Крессида, я соглашусь, если ты уверена, что это принесет тебе пользу. Изначально все в нашей ситуации нелогично. Я твой враг, но ты защищала и оберегала меня. Противоречий много, но самое главное - наши чувства, Крессида.

- Наши чувства? Как ты смеешь утверждать, что я испытываю к тебе что-то помимо злобы?

Крессида попятилась, но увеличить расстояние между ними было сложно из-за размеров каюты, в которой умещался лишь матрас, стул и маленький стол, все свободное пространство на полу было занято разбросанными ею предметами, от которых сейчас не было никакой пользы.

Он предлагает ей забыть обо всем плохом, позволить чувствам вести их. Ах, как просто было бы сейчас отдаться страсти! Слишком все легко, а ведь она столько мечтала об Элдрике с самого детства, молилась о нем ночами. Он признался ей в любви, но она - удивительно! - не испытывала в душе того, что прежде. Раньше чувства были для нее маяком, ориентиром, дающим возможность не сбиться с пути. Элдрик сам все разрушил, лишил ее самого дорогого, что было в жизни, заставил так сильно сомневаться, что в какой-то момент отцу почти удалось убедить ее в праведности отцовских чувств.

Элдрику не стоило преклонять колено и так пылко клясться в любви. К тому же для признания не было необходимости раздеваться. Крессида не верила ему еще и потому, что видела страсть в его глазах. Стоя на колене, он был чуть ниже ее, что давало возможность разглядеть лицо, выражение глаз. Ах, как прекрасны и выразительны его губы, как велико желание прижаться к ним и ощутить вкус поцелуя! Опасаясь, что он заметит ее слабость, Крессида отвернулась. Находясь так близко к нему, она не может сосредоточиться, все в нем отвлекало ее и приводило в смятение. Прошло совсем немного времени с того дня, когда он нежно целовал и ласкал ее тело, воспоминания толкали на неразумный шаг, мешали сохранить выдержку. Элдрику теперь известно, что она склонила голову перед отцом и подставила обнаженную спину для наказания. Крессида боялась даже думать о том, как отнесся он к такому ее решению.

- Надень что-нибудь, Элдрик. Ты можешь извиняться и в одежде. - Видя, как дернулась его щека, она нахмурилась и добавила: - Ты отлично меня понял.

- Я так сделал, лишь желая добавить…

Крессида подхватила с пола и бросила ему рубаху.

- Надень. И говори, что хотел. А я подумаю, принять ли твои извинения.

Элдрик послушно натянул рубаху через голову.

- У меня будет еще одна просьба.

- Не знала, что молящий о прощении может выдвигать требования.

Он потянулся к ней.

- Почему ты дрожишь? - спросила она.

- Причина в том, что я не уверен, сделал ли все, чтобы будущее твое было спокойным. Слава Всевышнему, ты жива! Но я больше не желаю видеть, как нож вонзается в твою спину.

- Зачем, Элдрик? Зачем ты это делаешь?

- Я снял одежду и преклонил колено не только перед тобой, но и перед самим собой. Мне не удается найти слова, чтобы выразить все, что хочу, все, что должен тебе сказать. Надеюсь, за меня скажут мои жесты.

- Поднимись, Элдрик.

Он упрямо мотнул головой.

- Я больше всего на свете хочу, чтобы тебе… - Он взял ее за руку и потянул к матрасу на полу, - стало легче.

Она сама не знает, как это сделать, почему он так уверен, что сможет?

Она давно не видела его так близко и совсем забыла, какой он огромный. От воспоминаний о том, какие чувства она испытывала, лежа с ним на этом матрасе, щеки залились румянцем. Элдрик, без сомнения, опять решил использовать ее слабости в своих интересах. Ничего удивительного, ведь прежде всего он воин и слуга короля.

- Ты зря надеешься одержать победу таким способом. Я уже говорила, что больше тебе не доверяю. Находиться рядом с тобой для меня небезопасно.

Он закрыл глаза, опустил голову и тяжело вздохнул.

- Что ж, хорошо. Но можешь ты хотя бы выслушать меня?

Крессида сложила руки на груди. Сейчас ей лучше не садиться рядом, а остаться стоять подальше от него. Ей нельзя доверять не только Элдрику, но и себе.

- Говори.

Элдрик набрал в грудь воздуха, но промолчал.

- Не знаю, с чего начать. Я уже многое сказал, но мои суждения были ошибочными. О моих чувствах ты уже знаешь, может, у тебя есть какие-то вопросы?

Она отлично знала, что общение всегда давалось ему легко, и крепкая дружба, и веселый разговор.

Таким она видела его впервые, но теперь не была уверена, что он ей нравится. Впрочем, такое ее состояние - результат его поведения.

- Почему ты решил предоставить мне шанс спросить, о чем пожелаю?

- Раньше я не давал тебе такого шанса. Запер в каюте, увлек в постель. Сам принимал решения, ничего с тобой не обсуждая, не предложил задержаться во Франции еще на день. Когда я понял, что ты меня опоила, сначала впал в ярость, а потом понял, что просто не оставил тебе выбора, кроме как совершить сей опрометчивый поступок. Я не рассказал тебе, почему искал тебя и взял в плен, ни словом не обмолвился о своих чувствах.

Отец тоже никогда не предоставлял ей права выбора, но нанесенный рыцарем удар был куда сильнее. Он заставил поверить, что любит ее, хотя на самом деле просто использовал для достижения своих целей. Она никогда не забудет, как он смотрел на нее, остается только догадываться, какие мысли тогда возникали в его голове. Возможно, он разглядывал ее так и прежде, но она просто не замечала. Она росла вдали от настоящего мира, от людей, поэтому плохо знала их и жизнь, суждения ее порой были наивны.

- Как я могу снова тебе доверять?

- Я все расскажу тебе, а потом сама решишь.

В глубине души Крессида понимала, что Элдрик ни в чем не виноват. Внезапно ей стало тяжело дышать. Каюта мала для них двоих, особенно когда Элдрик совсем рядом. Он не прикоснулся к ней, но и не отошел.

- Я искал убийцу своих друзей, - начал он. - Почти сразу после их убийства король поручил мне отправиться в Суоффхэм и найти предателя.

Это был англичанин, передававший секретную информацию шотландцам. Представь, каково же было мое удивление, когда выяснилось, что им оказался мой друг детства Хью из Шубери. Мне нужно было выяснить как можно больше, собрать все возможные факты, чтобы король оценил проделанную работу. Я знал, что Хью тоже шпион. В то время в Суоффхэме находился еще один - Элис из семьи танцовщиков, они выступали перед гостями Фентон-Холла.

- Целых три агента в одном поместье?

- Хью и Элис любили друг друга с самого детства. И, поверь, их чувство прошло испытание и разлукой, и трудностями.

- Увлекательная история.

- О да, как-нибудь я расскажу тебе о том, как им удалось сохранить свою любовь.

- Мне кажется, я их видела. Я ведь тоже там была.

- Была. И мы танцевали.

Элдрик посмотрел на нее с неожиданной теплотой. Глаза его задорно сияли.

- Но у нашей любви пока нет прошлого, история только начинается.

- Только начинается. Мне нравятся твои слова. Расскажешь что-то еще?

Элдрик пожал плечами:

- Что тут рассказывать? Хью стал шпионом, а меня отправили его схватить. Разумеется, ни я, ни Элис никогда не сообщали о нем, чем себя скомпрометировали.

- Но ты все же дал знать королю? Ведь как ни крути, он предатель.

- Нет, Крессида. И у меня была на то причина. Хью поступил так не ради своего блага или прихоти, он защищал одного человека. И узнать о нем тебе будет интересно.

- Кто же он?

- Наш общий друг, Роберт из Дента, который женился на шотландке из клана Колкахун.

- Просматривается нечто общее…

- Ты права. Мне нравилось думать, что моим друзьям улыбнулась удача. Я верю, что повороты судьбы и совпадения не случайны. Вероятно, по воле свыше я оказался около дома и слышал твой разговор с отцом. Выслушай меня, а потом хорошо подумай и реши, уйти или остаться со мной.

- Я никогда не останусь с тобой.

- И все же, пока ты здесь, у меня есть надежда. Итак, Роберт из Дента сопровождал Гайру из клана Колкахун и ее четверых детей, ему предстояло в целости и сохранности доставить их в земли, принадлежащие клану. Теперь они женаты и счастливы, но для этого ему пришлось инсценировать свою смерть. Он готов защищать свою семью, если придет войско Эдуарда. Они с Хью поддерживают связь, обмениваются зашифрованными сообщениями. Тебе известно, что у Роберта и Гайры приемные дети, они растят их и любят, как родных.

Крессида молчала. Ей нечего было сказать, потому что оба знали, в чем причина - ее отец уничтожил деревню Дунхилл и оставил детей сиротами.

- И в этом тоже виноват отец, - тихо произнесла она. - Он убил всех жителей, кроме своей дочери Мейси.

- На самом деле ее имя Маргарет. В семье ее зовут Мейси.

- И ты сразу решил, что перед тобой Мейси?

- Конечно. Достаточно взглянуть на Хау, чтобы понять, кто ее отец. Правда неминуемо откроется, и тогда Роберту и Гайре будет непросто.

Тяжело осознавать, что человек, убивший мать Мейси, все еще жив и взял девочку на воспитание.

Элдрик определенно переживает за друзей.

- А кто же тогда шотландец-полукровка?

- Это мой человек. Через него я отправляю письма в клан Колкахун. Когда воин в гостинице сказал, что похищена девочка из шотландской семьи, я сразу сообщил Роберту. Попросил Террика отправить с посланием самого сметливого матроса. Это было до того, как мы отплыли во Францию, сейчас он уже должен быть недалеко от Шотландии.

Крессида несколько минут размышляла. Как все запуталось…

- Отец перестал мне доверять, когда я выстрелила ему в руку, но до того дня он ничего от меня не скрывал, я знала о драгоценном камне и причастности клана Колкахун.

- Твои действия - доказательство того, что ты более достойный человек, чем я. Ты очень им помогла.

- Это семья моей сестры, но тебя я по-прежнему ненавижу.

- Если захочешь связаться с ними, скажи, я передам своему человеку. - Он хлопнул руками по коленям. - Итак, нам известно то, что может очень усложнить положение твоего отца.

- Больше, чем ты можешь представить.

- Все это было из-за камня, который сэр Ричард намеревался добыть и передать Ворстоунам, хотя был осведомлен, что Эдуард ищет драгоценность, веря, что она поможет ему выиграть войну с Шотландией.

- Откуда тебе это известно?

- Видишь ли, я довольно быстро расправился с охраной в доме, и у меня осталось время, чтобы передохнуть и послушать интересный разговор.

- Это еще одна причина, по которой отец захочет тебя убить. Если бы ты не остановил меня тогда, сейчас бы у нас не было проблем.

- Я дал тебе право выбора, ты могла уйти и делать все, что пожелаешь, в том числе искать отца, но ты здесь, со мной. Ты хочешь выслушать мой рассказ, хочешь поверить, что я люблю тебя. Знай, я сам только об этом и мечтаю.

Все так. Когда жизни Элдрика угрожала опасность, она могла думать только о нем.

- Ты заблуждаешься, рыцарь. Я осталась лишь потому, что прошло слишком много времени, отец, может быть, уже далеко. Надо хорошо подумать, собраться с мыслями и составить план действий.

- Крессида, прошу тебя…

- Ты напрасно пытаешься меня отговорить. И оставайся на месте, не смей ко мне приближаться.

Будто не слыша, Элдрик потянулся и взял ее за руку.

- Я не могу стоять так близко и не касаться тебя.

Она поджала губы и вырвала руку. Хотя сама с трудом сдерживалась, помня об их поцелуях, и мечтала, чтобы все произошедшее между ними повторилось. Но сейчас надо думать о другом.

- У отца немало могущественных союзников, сложно угадать, к кому он обратится.

- Но они есть и у нас.

- У нас?

- Да, Крессида. Хоть ты и уверена в обратном. Я знаю, ты растеряна, как, впрочем, и я. Но я постараюсь тебя убедить, что нам не стоит преследовать твоего отца, и позволю выпустить в него стрелу, только для самозащиты, в случае угрозы жизни.

- Он будет убивать тех, кто рядом со мной.

- Ты сильная, Крессида, а он, при своей всей хитрости и ловкости, предпочитает атаковать слабых. Думаешь, он так легко успокоится? Едва ли Мейси ждет безоблачное будущее. Мне жаль твою сестру.

- Отца надо остановить, иначе он будет охотиться за ней, пока не найдет. - Крессида вскинула подбородок. - Как бы ты отнесся к тому, что я попрошу тебя доказать свою любовь и убить сэра Ричарда Хау?

Глава 19

- Я бы спросил тебя зачем?

- Тогда я снова смогла бы полюбить тебя.

- Ты и сейчас меня любишь, для доказательства не нужно лишать твоего отца жизни. Ты должна научиться вовремя останавливаться, Крессида.

Ее нервировало то, как хорошо он ее изучил. Она не могла похвастать тем же в отношении его, хотя следила за ним много лет, он же знал ее всего несколько дней.

- Откуда тебе известно, что у меня на душе?

- Все просто. Тебе нужно лишь сесть рядом со мной, позволить тебя обнять и прислушаться к себе. Ты сразу поймешь, как велика твоя любовь. Попробуй, не думаю, что тебе понадобится много времени.

Крессида сделала шаг в сторону.

- Постой, умоляю, не уходи.

- Хочешь меня остановить?

- Я же поклялся, что не стану этого делать. Тебе решать.

Сердце Лучницы сжалось оттого, как он смотрел на нее. Сглотнув ком, она продолжала:

- Я желаю его смерти и добьюсь, чего хочу.

- Я понимаю, ты желаешь скорее все закончить, но подумай, Крессида. Вас с отцом многое связывает. Сейчас тобой руководят чувства, но я не хочу, чтобы ты взваливала на себя столь тяжелую ношу.

- Ты не поймешь меня, Элдрик. Ты ненавидишь его не меньше, но ты не его ребенок.

- Это так. Я ненавижу Хау больше всех в этом мире, но благодаря ему у меня есть ты. Не будь его, я бы не имел счастья встретить такую прекрасную женщину, испытывать трепет и радость в душе от осознания того, что люблю и любим.

- А какая мне от всего этого польза?

- Прости меня за те слова, Крессида. Я уже тысячу раз пожалел, что так ужасно повел себя. Позволь же мне объясниться.

Крессида молчала и внимательно вглядывалась в его лицо. Глаза, полные мольбы, чуть изогнутые печалью губы. Она не хотела, но ничего не могла с собой поделать - сейчас она ему верила.

- От меня точно не будет пользы. Я лишь усложню тебе жизнь.

- Без тебя у меня не будет жизни! - Он нервно дернул щекой, поднялся и встал рядом. - Разве ты не понимаешь, что мы соединены навеки, нет больше «я», есть «мы». Я сожалею лишь об одном - что не встретил тебя раньше. Когда я потерял тебя в тот вечер в Суоффхэме, не сразу понял, что ты для меня значишь.

- Мы почти не разговаривали, всего несколько раз прикоснулись друг к другу.

- Мои руки запомнили тебя.

- Что за нелепые вещи ты говоришь?

- Это правда, Крессида.

Он улыбнулся или ей показалось? Она готова была поверить… Она почти сдалась…

- Меня охватывает ужас, стоит подумать, что ты держал его жизнь в руках и отпустил его. - Она отступила на шаг, но каюта была все же слишком мала, чтобы позволить отдалиться от Элдрика на достаточное расстояние. - Как ты мог? Ведь он убил твоих друзей!

- Я не стану его убивать. Я прощаю ему все. За то, что он подарил мне тебя.

- Ты благодарен человеку, который отдал мне приказ тебя убить?

- Пожалуй, я чувствую больше, чем просто благодарность. К тому же не забывай, он также отец Мейси. Девочка вырастет, у нее могут возникнуть вопросы. И что ты тогда ей скажешь?

Крессида замерла и посмотрела на него с отчаянием.

- Она еще очень мала и не запомнит его. И не поймет, кто он.

- Я бы на это не рассчитывал.

- Она моя сестра, Элдрик. Для нее последние события были самыми ужасными в жизни, настоящим кошмаром, а для меня огромной радостью. Я ощущала себя счастливой рядом с ней.

Элдрик неожиданно сделал широкий шаг и положил руки ей на плечи.

- Нет! Никогда не думай, что Мейси испытывала только ужас. Она наверняка будет гордиться, что у нее такая сестра. Будет, верь мне, Крессида.

- Ты отлично знаешь, кто я и что совершила.

- И я знаю, какое у тебя доброе сердце и чистая душа. Знаю, как ты хочешь измениться и какой стать.

- Ты говорил, это не имеет для тебя значения, что я навсегда останусь убийцей, кровь навсегда останется на моих руках.

- Сказать такое мог только глупец. Я таким и был. Теперь я готов признать свои ошибки. Ты не такая, как твой отец, Крессида. Он плохой человек, но ты другая. Ты умеешь любить, переживать, сочувствовать. В тебе есть свет. Ты достойна уважения еще и потому, что пыталась бороться, противилась стремлениям отца сделать тебя чудовищем.

- И все же сделанного мной не отменить.

- Забудь о прошлом, Крессида. Его больше нет. Нет, не так. Прошлое не изменишь, в нем было и хорошее, и плохое, но не стоит о нем вспоминать, забудь и отпусти. Я не вполне уверен, что хочу все в нем изменить. Многое меня радует.

- Я тебе не верю. - Она решительно сделала шаг назад.

- Я не лгу тебе, это правда. В прошлом была и печаль, и радость. Тебе ли не знать, ведь ты следила за мной многие годы. Зачем отказывать себе в удовольствии, вспоминать счастливые мгновения? Почему ты так боишься прошлого?

- Потому что вспоминаю только боль. И тебя, но это уже ничего не меняет.

Какая мука слышать это вновь и вновь! Слова Крессиды разбивали ему сердце и вызывали желание выхватить меч и разрубить Хау на куски. Элдрику казалось, что этого будет недостаточно, и даже после своей смерти лорд Ричард будет нести зло миру. Но внутренний голос подсказывал рыцарю, что правильнее будет найти его и передать в руки короля Эдуарда. Останавливала лишь возможность навредить этим Крессиде.

- Прости меня за всю причиненную тебе боль.

Она помотала головой и подняла на него широко распахнутые глаза.

- Ты же не знал… В моей жизни лишь два близких человека: отец и ты.

- Интересно, как бы все сложилось, если бы мы встретились раньше?

- Я бы определенно занялась твоим обучением.

- Что?

- Ты немного склоняешь голову влево, когда бежишь.

Элдрик был ошарашен. Она заметила такую мелочь? Эта женщина никогда не перестанет его удивлять.

- Что я делаю?

- Когда ты бежишь и сосредоточен лишь на цели, голова склоняется набок. Это мешает поддерживать темп и увеличивает нагрузку на одну ногу. Поэтому, атакуя, ты всегда чуть отстаешь от противника.

Похоже, он и сейчас отклонился в сторону. На душе стало неожиданно легко. Неужели Крессида поверила в его чувства? Он победил, но еще многое надо ей рассказать. Как приятно отвлечься и поболтать о пустяках!

- Мне выгодно такое положение тела, это дает преимущества при ударе мечом.

Крессида подняла палец.

- А противнику понять, как ты будешь атаковать.

- Ладно, тогда учи меня, как это исправить.

Она фыркнула и отвернулась.

- Будь ты ребенком или хотя бы юношей, опытный воин смог бы помочь, но сейчас для этого нужно много времени и внимания.

По ее тону можно было решить, что он худший из всех воинов. Она ведь знает, как он дрался в бою, благодаря ему выиграно немало битв.

- Меня обучали лучшие люди при дворе короля! И даже сам король Эдуард.

- И это плохо. Тебе не хватает тренировок с женщиной.

Элдрик радовался, видя, как приподнялись в легкой улыбке уголки ее губ, а он уж боялся, что никогда не увидит ее веселой. Это также дало неожиданный повод гордиться собой.

- Значит, я делаю неправильно.

Крессида посмотрела на него, позволяя увидеть непривычный блеск в ее глазах. Что это? Она шутит?

- Определенно, - кивнув, заявила она.

- Что ж, тогда я согласен брать у тебя уроки. Вернем Мейси и приступим.

Элдрик слишком поздно сообразил, что напрасно это сказал. Свет в ее глазах мгновенно потух, она потупила взгляд и отвернулась. Он, сам того не желая, напомнил Крессиде, что сестра никогда не будет жить с ней, она не вправе лишать ребенка семьи.

- Крессида, посмотри на меня. - Она не пошевелилась, но он все же продолжил: - Ты ведь еще не простила меня, верно?

Она дернулась и помотала головой. Другого ответа он и не ожидал. Будь иначе, они бы уже целовались.

С другой стороны, она все еще здесь, значит, готова выслушать извинения и объяснения.

- Это хорошо потому, что я не во всем признался, мне надо кое-что еще тебе рассказать. Я дал клятву королю доставить тебя в Лондон, взял охотничий рог в знак обещания выполнить волю и бумаги с личной печатью короля.

- Когда это было? - Она резко повернулась и посмотрела с тревогой.

- Вскоре после Суоффхэма.

- Тогда… - Она оглядела каюту. - Какой во всем этом смысл? В твоих откровениях? Ты будешь говорить о любви, а потом отвезешь меня в Тауэр? Я понимаю, ты обязан, нельзя нарушить данное королю слово. Почему ты так на меня смотришь?

- Ты, кажется, готова взять лук и отправиться воевать за меня. Мне приятно, значит, я тебе по-прежнему не безразличен.

- Сотри с лица самодовольство и расскажи, как собираешься действовать? Сначала составим план, а о чувствах поговорим позже.

- Все в нашей истории слишком сложно и запутанно. Меня немного успокаивает, что мы такие не одни, взять, к примеру, Роберта и Хью. Все было против них, но они выдержали, преодолели все препятствия и теперь живут счастливо.

- Элдрик! - Крессида не желала говорить о счастливых парах, она хотела, чтобы они стали одной из них. Однако, раз Элдрик получил приказ от короля доставить ее в Тауэр, в ближайшее время им предстоит скрываться. Но почему у нее такая судьба? Почему удача никак не найдет к ней дорогу?

- Хоть ты и не желаешь признать, но у нас тоже отношения с историей, довольно необычной и увлекательной.

- И скоро все может закончиться, если ты не прекратишь болтать попусту!

- Едва ли, ты ведь сильная, все выдержишь. Но послушай меня.

- Я уже узнала от тебя достаточно. По крайней мере, теперь мне есть чем откупиться от короля. Может, вместо меня повесят тебя?

- Я понимаю, что у тебя достаточно информации, чтобы меня бросили в Тауэр или отправили на плаху.

Он выглядел таким опечаленным, что Крессида с трудом удержалась от попыток его успокоить. Элдрик поведал ей важные тайны, они встревожили ее, но и одновременно вселили надежду, что страхи ее пусты. Элдрик откровенен с ней, а значит, она может ему доверять.

- Как ты собираешься поступить с королем?

- Пока не решил.

- Но тебе велено поймать Лучника и привезти в Лондон. Лучник перед тобой.

- Подозреваю, Эдуарду все известно. И твое имя, и пол, и кто твой отец. Полагаю, королю было удобно, чтобы именно я искал тебя, он использовал меня, решив, что выгода будет обоюдной. Он многое от меня скрыл, и я имею право кое в чем не признаваться.

- Ты не должен так поступать, Элдрик. Противостоять королю опасно.

- Опять меня опекаешь?

Он признался ей в любви, и она почти поверила. Когда он целовал ее, казалось, это так. Как и то, что она всегда любила его.

Сейчас признаться в этом было тяжело даже себе. Вероятно, причина в том, что Крессида отчетливо понимала: в будущем им не суждено быть вместе. Их разведет сама жизнь, а не только король Англии.

- Тебе под силу уничтожить целый вражеский лагерь. - Элдрик вскинул бровь. - Убить любого, до кого долетит стрела. И ты не можешь ответить на простой вопрос? Или ты боишься, Лучница?

- Я полюбила тебя, когда еще не подозревала о своем чувстве. Ты ненавидел меня, это оправданно, я убила твоего друга Томаса. Ты прав, это вышло случайно, но все же смерть он принял от моей стрелы…

Элдрик нахмурился и перевел дыхание.

- Знаешь, мне очень его не хватает. Он был отличным парнем. Я не кривил душой и не бравировал, говоря, что готов умереть за друзей. Будь ты с ними знакома, даже под угрозой жизни не выпустила бы в них стрелу.

Ей известно о них совсем немного: Филипп любил шутить, а Томас был готов поделиться последним с товарищами. Если бы она знала больше о них, смогла бы принять тогда, сидя на дереве, иное решение?

Крессида решила, чтобы будет честной с собой и Элдриком.

- Это было бы сложное решение, но я поступила бы так, как поступила. Я выбираю тебя. Элдрик закрыл глаза и отвернулся.

- У меня такое ощущение, будто я сам их убил. - Голос его срывался. - Ты меня понимаешь? - спросил он после долгой паузы и посмотрел с надеждой. - Я опечален не потому, что больше некому прикрыть меня в бою и идти рядом по жизни, как я думал раньше, задолго до встречи с тобой, а потому, что ты выбрала меня. Теперь я понимаю, что поэтому так злился, ненавидел себя. Кто я такой, чтобы осуждать твои решения? Я поступил глупо и бесчестно, позволив наговорить тебе столько обидных слов.

- У тебя нет повода расстраиваться и так изводить себя. Я понимаю, ты многого обо мне не знал, мы ведь знакомы всего несколько дней. Хотя жизни наши переплелись давно, и мы оба об этом не подозревали. И у тебя есть повод меня ненавидеть. Да, решение принимала не я, но все же я убила твоего друга.

Элдрик попытался подойти ближе, но Крессида остановила его взглядом. Да, она говорит правду, она была лишь оружием в руках отца, об этом ему стало известно лишь после знакомства с ней.

- Я воин, и тоже убил немало людей, на войне иначе не бывает, ты же не осуждаешь меня.

Внимательно вглядевшись в ее лицо, он заметил необъяснимые перемены, едва уловимые пока, но внушающие надежду, что в будущем Крессида будет с ним.

- Много лет я была смертью. - Она говорила, глядя куда-то в сторону, словно боялась встретиться с ним взглядом. - Теперь я хочу стать жизнью. Я так долго не принадлежала самой себе, будто и не жила. Я изменилась, Элдрик, я уже не та женщина, которую ты встретил несколько дней назад. Но я хочу, чтобы ты знал: чего бы мне ни стоило, какую цену ни пришлось заплатить в будущем или настоящем, я всегда буду на твоей стороне, буду оберегать и защищать тебя по мере сил.

О, боже. Его сердце сейчас разорвется.

- Я не хочу, чтобы ты страдала из-за меня, чтобы вредила себе. Пойми, я ведь уже все решил, я не могу жить без тебя, Крессида. Я, видимо, сбивчиво и путано говорил, но ты должна понять, каким важным был для меня тот наш танец в Суоффхэме.

Она подняла на него глаза. В них были надежда, сомнение и растерянность.

- Так ты простишь меня за Томаса?

Это трудный выбор. Только сейчас Элдрик понял насколько. Остается только надеяться на прощение людей, находящихся как в мире живых, так и в мире мертвых.

Он опустился на матрас и потянулся к ее руке, увлекая за собой. На этот раз он должен заставить ее сесть рядом, позволить обнять и поцеловать.

- Мне не за что прощать тебя, нет причины держать на тебя зло. Я пошел за тобой, чтобы защитить от отца. Это я прошу тебя простить меня, Крессида. Я совершил столько ошибок! Твои чувства ко мне с детства - настоящее чудо, подарок судьбы, который я не ценил и едва не потерял. Клянусь тебе, я буду просить у тебя прощения до тех пор, пока не получу его, даже если понадобится потратить на это всю жизнь. И теперь я всегда буду тебе доверять.

- Я принимаю твои извинения. - Она села рядом и прижалась всем телом.

Ложе было маловато для двоих, откровенно говоря, ему одному не расположиться на нем как следует, но сейчас это место казалось лучшим на свете, а ощущения такими, будто он попал в рай. Неужели Крессида действительно простила его?

- Принимаешь?

Она кивнула в ответ и улыбнулась.

- Можешь продолжать. Говори, как сильно любишь меня и всякое такое.

- Еще не время, - усмехнулся Элдрик, но не смог устоять, подхватил прядь ее волос и принялся осторожно поглаживать кончиками пальцев. - У меня к тебе вопрос. Всего один, и очень важный.

- Спрашивай.

Элдрику нравилось, как она ведет себя с ним, ее не шокируют его размеры, порой неловкие движения. Он всегда мечтал, чтобы женщина смотрела на него именно так, как она, видела не богатыря, а обычного мужчину. Может, это связано с тем, что она ребенком наблюдала за ним с дерева?

- Ты призналась, что полюбила меня уже давно. Объясни, что привлекло тебя во мне?

Он видел, как вспыхнули ее щеки, краска стала заливать шею. Он попытался прикоснуться, желая охладить, но наткнулся на решительный отпор.

- Нет! - Крессида оттолкнула руку.

- Хорошо, но все же объясни.

- Я тогда была ребенком.

- И что тебе во мне понравилось?

- Я была очарована тем, как ты свистишь. Я тогда впервые оказалась в военном лагере. Отец взял меня, чтобы обучить слежке, давал пустяковые задания, например, разузнать что-то. Я заметила тебя, потому что ты насвистывал очень красивую мелодию, никогда не слышала ничего прекраснее.

- Я ожидал какого угодно ответа, но не такого.

Он нежно погладил ее по голове, и она прижалась щекой к его груди. Элдрик постарался сдвинуться так, чтобы ей было удобнее, но места было мало, и ноги его теперь лежали на полу. И все же он был совершенно счастлив.

- Почему же свист? - задумчиво произнес он.

- Это было великолепно. Очень красиво. До этого дня я никогда не слушала музыку. В монастырях ее не было, хотя иногда мне казалось, откуда-то доносилось пение. Отец не брал меня на праздники, никуда, где она могла звучать и где было весело.

- И все же я не понимаю, как простой свист мог привлечь твое внимание?

Крессида пожала плечами:

- Ты свистел, потому тебя всегда просто было найти. Со временем это превратилось в увлечение. Кстати, эта привычка небезопасна, ты становишься легкой мишенью.

- Ты следила и за другими?

- Только за тобой.

- Но ведь многие умеют красиво насвистывать или петь.

Она вскинула подбородок:

- Ты лучший, Элдрик.

- Наверняка есть мужчины красивее меня, у них лучше волосы и глаза.

- Отдельные черты, возможно, но у тебя одного красивое все.

Она покраснела еще больше, и Элдрику это очень понравилось.

- Но они не целовали женщину в желтом платье.

- Не вспоминай о нем, я ненавижу желтый.

Элдрик не удержался от широкой улыбки.

- Ты наверняка привлекала внимание мужчин, ведь за годы немало дней провела в военном лагере, трудно представить, сколько часов просидела на деревьях, ожидая момента, когда удобнее выстрелить. Тебя многие замечали? Многие пытались увлечь?

- Ни один.

- Я первый?

- Да, ты первый.

- А ты не думала о том, что это может случиться?

- Знаешь, ты заставил меня поверить, что это судьба.

- Хорошо, что ты приняла мои извинения, осталось лишь ответить на мое чувство. Не понимаю, как ты можешь сомневаться в моей любви. Само провидение свело нас, все, что мы делали, лишь приближало нас друг к другу, чтобы, наконец, в один день мы встретились. Я обожаю эти совпадения так же сильно, как тебя.

- Раньше ты так не думал.

- Да, я и сейчас мечтаю получить от тебя ответы на некоторые вопросы, но могу подождать, потому что впереди у нас вся жизнь. Ты ведь тоже хочешь остаться со мной, верно? Ты станешь моей женой, а с остальными трудностями мы разберемся позже.

- Отец не станет медлить, пошлет людей на наши поиски. Удивительно, что король Англии еще не отдал приказ перевернуть этот корабль в поиске предателей.

- Очень сухая речь, я думал, ты будешь говорить об этом куда эмоциональнее.

Крессида рассмеялась.

- Скажи, Кресс, чем ты думаешь сейчас заняться?

- Кажется, мы уже пришвартовались в Дувре. Придется ждать, пока Террик закончит свои махинации и позволит нам сойти на берег.

- Я бы предпочел задержаться. И я не буду доволен, если он позволит тебе покинуть корабль без моего ведома. Надеюсь, второй раз он так не поступит.

- Тогда я знаю, чем займусь. Сначала ты меня поцелуешь, а потом я пойду к Мейси.

- Теперь у тебя есть семья, Кресс.

- Я люблю тебя, - неожиданно выпалила она, глядя прямо в его синие глаза. Через секунду они сверкнули, потом скрылись за веками, и послышался приглушенный смех Элдрика.

- Я счастлив, что у меня есть ты.

- Сначала я стала счастливой, когда нашла тебя.

- Знаешь, лучше целоваться стоя, этот матрас мал для нас обоих.

Глава 20

- Ты выглядишь так, будто тебе срочно нужна помощь. - Террик кружил по палубе, словно ожидая, когда Элдрик выйдет из каюты.

Они с Крессидой забрали к себе Мейси, играли с ней, болтали, обменивались между собой взглядами, обещавшими большее в будущем. Удивительно, он знает ее несколько дней, а кажется, всю жизнь. Потом он с умилением смотрел, как Крессида играет с сестрой, и думал о деле. Кресс права, им нужно тщательно продумать последующие действия. Все мысли отражались на лице, раз Террик с легкостью понял его состояние, а в этом нет ничего хорошего.

- Что бы ни было, тебя я не попрошу помочь, в моем положении находиться рядом может быть опасно даже для пирата.

- Приятно иметь дело с порядочным человеком. Это разнообразит жизнь, и мне нравится. Не откажусь продлить себе удовольствие.

Элдрик коротко кивнул.

- И меня вполне устраивает такой капитан, как ты. С таким не страшно выйти в море.

- Еще бы! Взгляни на меня. Кто же откажется от такого капитана?

Элдрик рассмеялся:

- Верно, но все же я не приму твое предложение о помощи.

- Ты умный человек и должен понимать, что один не справишься.

Любопытно, откуда Террику известно, что у него важные дела и требуется помощь?

Капитан окинул его острым взглядом и присвистнул:

- Так ты не один. У тебя есть друзья.

Элдрик мотнул головой.

- А я думал… - Террик пожал плечами. - Думал, мы станем друзьями.

- А разве это невозможно? То, что у меня уже есть друзья, что-то меняет?

- Да, многое. Конфликт интересов и все такое. У меня уже были подобные проблемы в жизни, и я не желаю повторения. Я знаю, ты хороший человек, но совсем не значит, что твои друзья такие же.

- Не допускаешь, что они такие же, как я?

Террик рассмеялся:

- Нравится мне твое чувство юмора. Кажется, твоя возлюбленная собирается нас покинуть.

Элдрик резко обернулся и посмотрел на Крессиду с сестрой, играющих на палубе. В данный момент они вели, похоже, очень увлекательный разговор.

- Готова? - спросил Элдрик, когда Крессида заметила его взгляд и подошла к ним.

- Насколько возможно, - уклончиво ответила та, покачивая на руках Мейси. - Нам понадобится какая-то еда для малышки.

- Не думаю, что вам придется идти далеко, - задумчиво произнес Террик.

- Ты о том отправленном письме? Думаешь, твой человек уже добрался до места?

- Посмотрите туда. - Капитан указал направление взглядом. - Тот рыжеволосый детина и женщина с ним уже давно просят взять их на борт. Я не стал вас беспокоить и велел им ждать.

- Рыжеволосый? - переспросил Элдрик. - Наверняка Колкахун! - воскликнули они с Крессидой хором.

Террик скрестил руки на груди.

- Говорит, он Брэм из клана Колкахун, бывший лэрд, а женщина из клана Фергюсон. Честно признаться, я ничего не понимаю в этих кланах.

Элдрик подошел и перегнулся через борт.

- Это они!

Крессида с улыбкой смотрела на пирата, который в свою очередь разглядывал их с Элдриком с нескрываемым удивлением.

- Что такое, капитан?

- Вопросы вертятся на языке, но, полагаю, они сейчас неуместны.

Похоже, они оказались на корабле самого благородного из морских пиратов. Он чем-то похож на Элдрика, видимо, поэтому привлек ее внимание. У Крессиды появилось желание сказать ему что-то приятное. Окидывая взглядом необъятную стихию, простирающуюся до самого горизонта, она сказала:

- Ты обязательно найдешь то, что ищешь. Только не теряй надежду.

Террик вскинул бровь.

- У меня много монет, жизнь полна приключений. Чего еще желать мужчине. Впрочем… Увидев тебя, мне сразу захотелось иметь семью.

Крессида улыбнулась и прижала к себе Мейси. Девочка была немногим ниже ее, но отпустить ее Крессида не могла.

- Я понимаю твою печаль. Но не сомневайся, ты найдешь свое счастье. Теперь я уверена, что это под силу каждому, ведь даже мне это удалось.

Капитан почтительно поклонился.

- Позволь проститься. У меня есть люди, за которых я отвечаю, и дела, требующие участия.

- Удачи в пути, - кивнула Крессида.

- Удача больше пригодится вам.

- Возможно, - улыбнулась она, - но я чувствую, что тебе она тоже не помешает.

Крессида прошла вслед за Элдриком по трапу.

- Думаешь, это они?

- Почти уверен.

Будто в подтверждение его слов, Мейси радостно вскрикнула.

Брэм повернулся и задрал голову, а за ним и темноволосая женщина. Они оба махали руками и радостно что-то кричали. Мейси вырывалась, но Крессида не решалась ее отпустить. Она уже знала, что не будет противиться возвращению сестры в семью, но слишком велико было желание побыть с ней рядом еще немного. В Мейси столько энергии и задора, что на душе у ее старшей сестры становилось легко и радостно. В какой-то момент Крессида подумала, что удача опять отвернулась от нее, раз лишает человека, который помог бы ей начать новую жизнь.

- Успокойся, Мейси. - Элдрик взял девочку у Крессиды, которой было все сложнее усмирять ее.

- Как быстро они добрались, - с некоторым сожалением произнесла она. - Я думала, у меня будет больше времени. Понимаю, что рассуждаю глупо.

Будь это моя дочь, я бы неслась к ней, забыв обо всем.

- Пожалуй, я тоже удивлен. По моим подсчетам, Колкахуны должны быть еще в пути. И я никогда не видел эту женщину.

- Определенно его жена. Смотри, они все время держатся за руки.

- Моя будущая жена считает, что все в мире так же влюблены, как мы.

- Жена?

Крессида повернулась и посмотрела на него с удивлением и радостью, а Мейси весело рассмеялась.

Темноволосая женщина бросилась к ним первой, Мейси потянулась к ней, и Элдрик передал девочку, которая сразу принялась что-то рассказывать.

- Я Лиослат, - произнесла женщина, утирая слезы. - Из клана Фергюсон. Я жена этого мужчины, он тоже…

- Хочет обнять свою племянницу, - рассмеялся тот. - Я Брэм из клана Колкахун, бывший землевладелец. Сейчас живу в Эйршире вместе с Фергюсонами, своей семьей, которая не перестает разрастаться.

- Я не виновата, - пробормотала Лиослат и вытерла мокрую от слез щеку о плечо Мейси. - Это ты немного перестарался.

Элдрик растерянно моргнул. Он был единственным ребенком и плохо понимал трудности больших семей.

- Вы нас не ждали? - Брэм перевел взгляд с Элдрика на Крессиду.

- Нет. - Элдрик огляделся. Причал - не лучшее место для подобных разговоров.

Крессида протянула заплаканной женщине платок. Та приняла его с благодарностью.

- Я Крессида, дочь сэра Ричарда Хау.

Брэм оторвался от племянницы и с ужасом посмотрел на Элдрика.

- Что это значит, Хоксмур?

Добиться любви Крессиды было непросто, но еще сложнее, видимо, будет объяснить окружающим, что она не похожа на отца и заслуживает доверия. Элдрик готов был справиться с любыми трудностями, пока она рядом. Теперь у него тоже есть своя семья, и он обязан ее защищать.

- Все верно, она дочь Хау. Дочь, совсем не похожая на отца.

- В твоем послании ничего о ней не говорилось. Сам Хау тоже здесь?

- Нет, - ответила за него Крессида. - Мы оставили его во Франции.

- Он мертв?

- Будь осторожен, Колкахун.

Взгляд Брэма стал ледяным.

- Этот человек выкрал ребенка моей сестры. Мы несколько месяцев искали Мейси, наши сердца истерзаны, мы столько пережили. Между кланами начались распри. Я уже не говорю о том, через что пришлось пройти Керду.

- Вы о Мейрид? - спросила Крессида.

Брэм взглянул на нее, потом на Элдрика и передал девочку Лиослат.

- Откуда вы знаете мою сестру? - прищурился он.

- Она его дочь, Брэм. И Лучник - это она. И скоро я женюсь на ней.

Лиослат приглушенно вскрикнула.

- Вы что-то имеете против? - нахмурился Элдрик и посмотрел на Крессиду, которая подошла ближе и коснулась его руки.

- Будь осторожен, Хоксмур. - Глаза Брэма сверкнули.

- Думаю, нам лучше поговорить в другом месте, - быстро произнесла Лиослат.

- Согласна. - Крессида вскинула голову. - Давайте вернемся на корабль.

Завидев их, Террик удалился, махнув нескольким матросам на палубе.

Крессида не представляла, что сейчас будет и как себя вести. Рассказывать подробности своей жизни не хотелось, последние дни ей слишком часто приходилось вспоминать прошлое, к чему добавились переживания из-за необходимости расстаться с сестрой. Положение осложнялось тем, что люди в этой семье считают врагом как отца, так, похоже, и ее. Неужели ей всю жизнь нести это клеймо? Пусть кто-то отдаст приказ, и она выпустит стрелу, и мир навсегда избавится от еще одного подлеца.

- Мое письмо получили вы? - спросил Элдрик.

- Оно было адресовано не вам, - добавила Крессида.

- Ты на ней женишься?

Она сделала попытку вмешаться, объяснить, что они говорят о другом, их личная жизнь никого не касается, но Элдрик остановил ее взглядом.

- Если она согласится, Колкахун. То, что мы пережили за последнее время, не способствует романтическому настрою. Но я сразился с ее отцом, как и твой брат, потому, надеюсь, навсегда заслужил ее доверие.

- Отличный способ ухаживать, - хохотнул Брэм. - Когда-то и мы с Лиослат ненавидели друг друга.

- Тогда вы меня понимаете.

- Может быть. Хотя у нас все было иначе, как мне кажется. Ладно, раз ты ей доверяешь, тогда я тоже. Расскажу вам свою версию происходящего.

Крессида удивленно оглядела мужчин.

- Но ты можешь просто уйти и не говорить со мной. Мейси из твоей семьи.

- Если бы мы считали тебя врагом, то давно бы закончили разговор и ушли, - ответил Брэм. - Элдрик отправил послание, и я видел, как ты держала Мейси, она тебе не безразлична. - Он помолчал и продолжал: - Нас осталось только четверо. Я старший, еще Керд, Гайра и Малкольм. Самую младшую - Ирветт - убили в Дунхилле вместе с мужем. Там мало кто выжил, Мейси повезло. Гайра спасла ее и еще нескольких детей.

- Элдрик мне все рассказал. И мне было известно о драгоценности королей, о Роберте и Хью.

Брэм заметно помрачнел.

- Не волнуйся, Колкахун, я рассказал не все, - поспешил вмешаться Элдрик.

- Я понимаю. - Крессида провела рукой по его плечу. - До недавнего времени мне были известны лишь обрывки, ничего конкретного.

Брэм и Лиослат смотрели на нее уже не враждебно, а скорее с любопытством.

- Вы не злы на меня? - спросила Крессида.

- Ох, пожалуй, я опущу Мейси, - вздохнула Лиослат.

Оказавшись на палубе, девочка сразу бросилась бежать.

- Брэм все скажет сам. - Женщина поспешила следом.

Несколько секунд все молчали, провожая их взглядами. Брэм задумчиво посмотрел на Элдрика, потом на нее.

- Крессида, мы не станем осуждать тебя за поступки отца. Ты Лучница, верно? Скажи, это ты выпустила стрелу, спасшую Мейрид, жену Керда?

Значит, они уже поженились…

- Да.

- Ранила собственного отца?

Крессида решила, что вопрос не требует ответа. Неожиданно ей стало не по себе, чувство было странным и новым, она не находила ему объяснения.

- Брэм, - тихо произнес Элдрик.

- Простите меня. Когда он напал на Керда и Мейрид, мы стали собирать людей, чтобы отомстить за них. А потом пропала Мейси. - Он перевел взгляд на Элдрика. - Теперь Мейси - дочь Роберта и Гайры, они ее любят. Гайра была беременна, когда дочь похитили, они не могли поехать на поиски и быть здесь. Поэтому мы с Лиослат вызвались помочь.

- Хорошо, что послание дошло до вас.

- Да, по счастливой случайности.

- В пути нас застал дождь, и мы остановились в одной таверне, - продолжал рассказ Брэм. - Там я услышал, как двое мужчин говорили - очень громко - о послании, которое им велели передать.

- Им известно содержание? Они его открыли?

- Печать не была сломана. Почти весь вечер я потратил на то, чтобы убедить его, что получатель - именно я. Помог цвет моих волос и принадлежность к клану.

- Вы могли просто отобрать у них письмо. - Крессида пожала плечами.

- Зачем прибегать к насилию, если можно договориться? Тем более с нами была женщина.

- Я тоже говорила, что лучше не тратить время и выкрасть письмо, - вставила пробегавшая мимо Лиослат.

- Вот так мы его получили, - продолжал Брэм. - Прочитали и сразу направились сюда. Думаю, надо хорошо отблагодарить людей за верность, Хоксмур. Они долго не поддавались на уговоры. Что же до остального… - Брэм сосредоточенно посмотрел на Крессиду.

Та внутренне собралась, обдумывая произошедшее. Она, сама того не понимая, давно приняла решение, как действовать, когда поднялась на корабль с Элдриком и Мейси, и покинула Францию, отказавшись от преследования отца. Возможно, она ошиблась. Отец хорошо ее знает и разыщет без труда. Но она не видит свое будущее без Элдрика. Он ее жизнь, ее судьба.

Крессида перевела взгляд на бегающую по палубе Мейси и едва поспевающую за ней Лиослат. Губы невольно растянулись в улыбке.

- Твой отец никогда не откажется от мысли получить драгоценность королей, и тебе известна причина.

- Далеко не все. Он осторожен и никому не доверяет. Прежде всего мне, после того, как я ранила его прошлой осенью.

- Ты не можешь поведать нам хотя бы то, что знаешь?

- Не сейчас, - ответил за нее Элдрик. - Сначала я должен получить ее согласие стать моей женой. - Он так посмотрел на нее, что Брэм захохотал.

- Понимаю, - сказал он и похлопал приятеля по плечу. - Может, поедете с нами?

Элдрик покачал головой.

- Мы пробудем здесь несколько дней, но, думаю, позже Кресс обязательно захочет навестить сестру.

- Да, сестру. - Брэм задумчиво перевел взгляд на девочку. - Поэтому он не убил Мейси тогда в Дунхилле. И поэтому похитил. А мы все гадали о причине. У Маргарет - Мейси - волосы совсем не такие, как у нас… Но я не виню Ирветт. Знаешь, а вы действительно похожи. - Он посмотрел на Крессиду и кивнул.

- Мой отец… - Она смутилась и замолчала.

- Думаю, Элдрик прав, лучше нам обсудить все позже. Ты сказал, вы задержитесь на несколько дней?

- На неделю, полагаю.

Брэм опять кивнул и подхватил на руки пробегавшую мимо Мейси.

Элдрик и Крессида смотрели вслед мужчине с ребенком на руках и женщине, медленно спускавшихся по трапу корабля.

- Теперь у тебя есть семья, - произнес он, стараясь снизить напряжение.

Она много лет провела в военных лагерях, пряталась в засаде в кроне деревьев, выслеживала, наблюдала. Но только теперь, стоя рядом с любимым человеком, по-настоящему обрела смысл жизни.

- Знаешь, мне до сих пор трудно поверить, что у меня есть сестра.

- А что скажешь о нас? В нас ты веришь?

Крессида провела рукой по его плечу, где когда-то оставила отметины.

- Сбылось то, о чем я и мечтать не могла. Я чувствую, что поступаю правильно.

- Если ты все еще сомневаешься в моей любви, я докажу тебе, Лучница.

- А где мы проведем неделю, о которой ты говорил Брэму?

- Я знаю неподалеку один трактир.

Она посмотрела на него с возмущением.

- Предлагаешь остановиться там, где на нас напали люди отца?

Элдрик оглядел палубу, но не увидел ни Террика, ни его людей.

- Крессида?

- Я думаю о том, что рискую своей семьей уже потому, что живу. На этой палубе мы - отличная мишень. Человек отца может в любую минуту выпустить стрелу и убить тебя. Об этом мне страшно думать.

Она права. Элдрик привлек ее к себе, обнял одной рукой за талию, другой за плечи. Хочется верить, он всегда будет достоин ее любви, но за это придется заплатить. И он всегда будет оберегать ее с тем же рвением, что она защищала его.

- Надо уже сейчас решить, как мы будем жить. Полагаю, будет уместнее поступить как Роберт и Хью. Я обязан принести королю Эдуарду охотничий рог и Лучницу. Рог я могу вернуть, он принадлежал его первой жене.

- Зачем он передал его тебе?

- Я сам не очень понимаю. Должно быть, для него это важный предмет, возможно, мы никогда не узнаем почему. Он вручает его рыцарю, которому поручает миссию.

- Тогда надо обязательно вернуть его.

А это весьма рискованно. Получив рог, Эдуард поймет, что Элдрик жив, но не выполнил поручение.

За ними будут охотиться люди и короля, и Хау. Не стоит обольщаться и надеяться, что им удастся долго скрываться. И все же Элдрик был готов рискнуть.

- Я отдам ему рог, но не тебя. Но куда нам поехать? В Эйршир? Мы подставим под удар Брэма. В Фордс? Это навредит Роберту. Испанию тоже придется исключить, потому что там Хью и Элис. Я не хочу своим появлением подвергать риску родных и друзей. После того, что произошло с нами во Франции, там я тоже не хочу жить.

Крессида грустно улыбнулась, и все же была благодарна Элдрику за такие рассуждения. Будто они могут выбирать, где обосноваться. Приятно было хоть на мгновение представить, что у них свой кусок земли, дом, тихая и мирная жизнь. Желание было столь огромным, что она поклялась себе, что однажды так и будет.

- Можем поехать на север, - предложила она, включаясь в игру. - Там всегда дуют холодные ветра, скалы мрачные и суровые, они трогают душу.

- И что же это за волшебное место?

- Остров Скай на севере Шотландии.

- На краю света.

- Разве это не то, что нам нужно? Только ты и я. Ты будешь насвистывать мелодии, а я охотиться, потому что это получается у меня лучше, но обещаю тебя научить.

- Мне нравится. По пути можем навестить Колкахунов.

- Согласна.

Крессида подняла голову, посмотрела на парящих в небе птиц и зажмурилась от удовольствия. Такое будущее стало бы чудесным сном.

Элдрик положил голову ей на макушку.

- Но мы ведь никуда не поедем, верно? - Он перевел взгляд на море. - Теперь я понимаю Террика, вода очень успокаивает. Можем поговорить с ним, остаться на корабле и вместе бороздить океаны.

Она задрала голову и посмотрела в глаза мужчине, которого любила и жизнь которого готова была охранять, помогать ему и другим людям.

- Потому что мы связаны обещаниями.

- Обещаниями? - Элдрик посмотрел на нее сверху вниз. - Мы можем уплыть на этом корабле за горизонт, оставив все тревоги позади. У нас будет свобода и возможность пережить немало приключений.

Крессида развернулась и положила руку ему на грудь.

- Тебе надо вернуть рог королю. Лично. После исчезновения Роберта и Хью инсценированная тобой смерть может вызвать подозрения. Эдуард может начать расследование, этого нельзя допустить, нельзя подставлять под удар твоих друзей.

- А как же ты?

- Ты расскажешь и обо мне. И о моем отце. Обо всем, кроме того, что касается друзей.

- Чтобы он потом отправил меня на плаху? Ты этого добиваешься?

- Я приду к Эдуарду, если потребуется. Но знай, у отца тоже немало союзников при дворе, им не выгодно, чтобы я предстала перед королем в качестве обвиняемой.

- Полагаешь, Эдуард захочет, чтобы мы служили ему?

- Ты уже служишь, забыл? Возможно, он именно для этого велел привезти меня. Не для того, чтобы казнить, а привлечь на свою сторону. Король знает, что в его стане есть предатели. Ему может быть известно об отце больше, чем нам.

- Знай он о нем, разве уже не предпринял бы какие-то действия?

- Он не может открыто противостоять Ворстоунам. У короля наверняка есть тайные планы, к тому же крестовые походы опустошили казну, война с Шотландией может лишить всего, даже жизни.

- Я не хочу, чтобы ты служила королю. Ты всю жизнь кому-то подчинялась, время самой принимать решения. И теперь рядом с тобой я. У нас все получится. - Он поцеловал ее в макушку. - Мы победим.

Развернув к себе, он провел пальцем по ее щеке и нежно поцеловал.

- Ладно, далеко ли до того трактира, о котором ты говорил? - Крессида больше не могла и не желала думать о делах.

- Совсем близко. Хорошо, правда? И я рад, что в чем-то мы пришли к единому мнению. - Он взял ее лицо в ладони, заправил за ухо непослушную прядь и вгляделся в глаза.

- Я люблю тебя.

- Я первая тебя полюбила.

Глаза Элдрика сверкнули, когда он подхватил ее на руки.

- Но я сильнее, и люблю тебя сильнее.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

Лок Николь Прекрасная пленница [Captured by Her Enemy Knight]

Николь Лок Прекрасная пленница

Исторический роман (Центрполиграф) - 120

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20