Марта Уэллс

Телеметрия беглецов

Martha Wells

Fugitive Telemetry

Copyright © 2021 by Martha Wells

© Н. Рокачевская, перевод на русский язык, 2023

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

Глава 1

Мертвец лежал на полу, свернувшись на боку клубком. Под его правой рукой рассыпались обломки сетевого интерфейса. Я видел много мертвых людей (и правда много), поэтому на скорую руку просканировал его и сравнил результаты с архивными данными – температуру тела относительно температуры окружающей среды, синюшность и другие отвратительные показатели, включая жидкости, которые вытекают в момент смерти. Все эти данные находились в моем долговременном хранилище. Сравнение позволило определить время смерти.

– Примерно четыре часа назад, – объявил я.

Доктор Мензах и старший офицер Индах переглянулись. Лицо доктора Мензах было суровым. А Индах выглядела раздраженной, но в моем присутствии она всегда была такой.

– Откуда ты знаешь? – спросила она.

Я конвертировал данные сканирования, мой запрос и результаты сравнения в отчет, который могли бы прочитать люди, и отправил его в канал Индах, а копию – Мензах. Индах моргнула, встревоженно читая отчет. Мензах подтвердила получение данных, но продолжала наблюдать за Индах, приподняв одну бровь. Я снова занялся сканированием и визуальным осмотром места происшествия, хотя над моей головой кружил оперативный отряд новых разведывательных дронов, снабжая меня видеозаписями.

Мы стояли на перекрестке в главной торговой галерее станции «Сохранение» – круглом помещении, где сходились три небольших коридора, один из которых вел в широкий главный коридор № 2, под громким названием Транслатеральный переход. Все коридоры здесь имели названия, эта традиция меня слегка раздражала, но терпеть можно. Как бы коридор ни назывался, ходили по нему мало; в основном срезали путь, чтобы попасть из жилого района в рабочую зону. На станции не было разделения между временным и постоянным жильем, как на станциях Корпоративного кольца, хотя это далеко не самая большая странность на «Сохранении».

Перекресток, как и станция «Сохранение» в целом, не очень подходили для убийства людей; оценочный уровень угроз как для транзитных пассажиров, так и для жителей станции был низким и в основном относился к несчастным случаям, связанным с опьянением. В этом конкретном перекрестке вероятность случайной смерти и вовсе стремилась к нулю. Здесь было пусто, не считая светильников под высоким потолком и стандартных серебристо-голубых панелей на стенах, испещренных старыми граффити и рисунками, которые сохранялись как часть общестанционной исторической экспозиции. Наверное, если твердо решиться, можно было найти способ самоубийства, например открыть разъемы питания под панелями и экранами и лизнуть их, или что-то в этом роде, но этот мертвец явно ничего такого не делал.

Угроза убийства в целом по станции оценивалась в семь процентов. Уровень ниже этого возможен только на необитаемой планете. Я никогда не работал по контракту на необитаемой планете, потому что если бы работал, значит, мы бы заселяли эту планету. И мертвецы никогда не валяются вот так на полу.

– Так, – начала Индах, наконец-то закончив читать отчет. Да-да, у людей это занимает целую вечность. – Не знаю, насколько точны эти цифры…

Вошел еще один сотрудник службы безопасности – техник, обычно проверяющий грузы на биологическую угрозу, в сети он значился под именем Тьюрал.

– Анализ сканирования показал, что жертва мертва около четырех часов, – сказал он.

Индах вздохнула. Техник Тьюрал смутился – он явно ожидал, что эти сведения воспримут с бо́льшим энтузиазмом.

– Имя? – спросил я.

Интерфейс мертвеца был сломан, и я не мог ничего оттуда извлечь. Если тот, кто это сделал, таким образом пытался скрыть личность убитого, он был наивным оптимистом. На станции хранились все идентификаторы и сканы постоянных обитателей и каждого транзитного пассажира, и узнать его имя будет несложно.

– Его связи?

Тьюрал взглянул на Индах, и она кивком велела ему ответить.

– У него нет ни подкожной метки, ни чипа, ни дополнений – ничего, что помогло бы определить личность. Мы сделали первичный поиск в списках недавно прибывших пассажиров по его физическим приметам, но ничего не нашли. – Индах недовольно нахмурилась, и Тьюрал добавил: – Без интерфейса придется дождаться прибытия медиков, они проведут сканирование тела, и мы сравним результаты с данными прибывших пассажиров.

– А медики еще не прибыли, потому что?… – вопросительно протянула Индах.

Лицо Тьюрала дернулось в предвкушении.

– Сегодня в школе профилактический осмотр, и бот, который обычно делает мобильное сканирование, занят? Пришлось отправить туда мобильный медицинский комплекс?

Люди часто превращают утверждение в вопрос, чтобы звучало не так ужасно, но звучит все равно ужасно.

Индах не выглядела довольной. Губы Мензах дернулись, намекая на «я бы хотела кое-что высказать, но не буду».

– Ты объяснил, что это срочно? – спросила Индах.

– Да, но получил ответ, что срочности больше нет, ведь человек мертв и оживлению не подлежит, поэтому теперь находится в конце списка несрочных дел.

На «Сохранении» вечно все усложняют. И это не метафора моей жизни здесь. Ну ладно, метафора.

Индах сжала челюсти.

– Это убийство. Если тот, кто это сделал, убьет еще кого-нибудь…

– Я сама им позвоню и объясню, что речь не о несчастном случае, – оборвала ее Мензах. – И да, дело срочное, они нужны здесь немедленно. – Она снова посмотрела на тело и нахмурилась. – Совет закрыл порт и поднял истребитель, как только мы получили оповещение, но вы уверены, что этот человек – гость, а не житель станции?

Истребитель нес караульную службу, не позволяя пиратам приближаться к станции, и при необходимости помогал местным и транзитным. Пока порт закрыт, истребитель будет контролировать, чтобы ни один корабль не взлетел без распоряжения Совета.

– Вообще-то нет, канцлер, – признался Тьюрал. – Мы только предполагаем, что он гость.

– Ясно.

Не то чтобы Мензах посмотрела на него неодобрительно, но, судя по ее лицу, она не считала, что Тьюрал, Индах или еще кто-либо, находящийся в непосредственной близости, хорошо справляются со своей работой. Яснее ясного – служба безопасности станции дала маху. По крайней мере, яснее ясного для меня.

Индах, видимо, тоже это понимала, потому что потерла переносицу, как будто у нее разболелась голова. Для жителя «Сохранения» она была низковата, кожа чуть менее смуглая, чем у Мензах, и лет чуть больше, но она была крепко сложена и, судя по грозному виду, могла с легкостью дать пинка любому. Хотя старшим офицером службы безопасности она, вероятно, стала не по этой причине, должность была скорее административная.

– Продолжайте выяснять его личность, – велела она Тьюралу.

Тьюрал поспешил сбежать, пока не получил нагоняй. Мензах по-прежнему смотрела на Индах, приподняв бровь. Трудно описать это точнее – нужно видеть. Индах помахала руками и сказала:

– Ладно, давай это обсудим.

Мензах повела нас по Транслатеральному переходу. Он был широкий, с высоким арочным потолком, на который проецировалась серия голографических снимков поверхности планеты – как будто смотришь вверх через прозрачный иллюминатор. Это ответвление от главной галереи станции шло к секции служебных помещений с дополнительными проходами в зоны хранения запасов. Сейчас движение здесь было минимальным, но станционный бот со светящейся палкой отгонял людей, дополненных людей и дроны-курьеры от перекрестка и оборудования службы безопасности станции. Стоявшая поблизости группа охранников из службы безопасности станции старательно делала вид, будто не наблюдает за нами. Два помощника Мензах из Совета, пришедшие вместе с нами, скептически наблюдали за охранниками.

Бот мог бы развернуть щит конфиденциальности, но Мензах и Индах просто встали за большим растением с огромными листьями, похожими на ласты, которое загораживало вход в общественную столовую. Сетевой маркер на нескольких языках и яркая надпись на стандартном языке «Сохранения» указывали, что заведение называется «Наваристая еда!!!» и закрыто на перерыв.

Так они оказались в относительном уединении, но я приказал дронам следить, чтобы никто не направил в нашу сторону подслушивающее устройство. Индах повернулась ко мне и спросила:

– У тебя есть опыт в таких делах?

Наблюдая за ней через дроны, я не спускал глаз с вывески «Наваристая еда!!!», вокруг нее танцевали фигурки, видимо, изображающие наваристую еду.

– С мертвецами? Конечно.

Поднятая бровь Мензах теперь была нацелена на меня. Мензах вызвала меня по частному каналу. Я проверил безопасность канала, и она спросила:

«Это „СерКриз“, как думаешь?»

Хм… Возможно. Сейчас у нас имеется только странная смерть, никак не связанная с Мензах или другими людьми, которые могли стать мишенью «СерКриз».

«У меня пока недостаточно данных для оценки», – ответил я.

«Ясно. – А потом она добавила: – Займись расследованием вместе со службой безопасности станции. Даже если убийство не имеет отношения к нашим проблемам с корпорациями, для тебя это отличная возможность».

О-хо-хо (два раза).

«Они не хотят со мной работать», – сказал я.

Впрочем, я и сам не хочу с собой работать, но тут уж ничего не поделаешь, от себя не избавиться. К тому же мне было бы проще заниматься расследованием в одиночку, в особенности, если в процессе придется избавляться от внезапно скончавшихся агентов «СерКриз».

Нет, не я убил этого мертвеца. Если бы это сделал я, то не стал бы оставлять тело в главной галерее, это уж точно.

«Если хочешь остаться в Альянсе „Сохранение“, тебе стоит наладить отношения со службой безопасности, – сказала она. – Тогда они могли бы нанять тебя консультантом».

Мензах редко прибегала к тону «это ради твоего же блага, придурок», а значит, она и впрямь считала это полезным. А кроме того, я все-таки не придурок и понимал, что она права. И я все равно не мог пока покинуть «Сохранение», даже если мне здесь не нравится и меня тут не любят. Оценка уровня угроз постепенно поднималась. Теперь я получал данные модуля оценки угроз в реальном времени, чтобы не приходилось периодически его проверять, и это служило постоянным источником раздражения, поскольку он реагировал на все подряд. Что это плохо сказывалось на моей собственной тревожности. Но куда деваться.

Службе безопасности станции сообщили про угрозы со стороны «СерКриз», но я доверял безопасникам не больше, чем они мне. То есть не особо, вот так сюрприз. И у них не было опыта отражения корпоративных атак. Они в основном разбирались с несчастными случаями, следили за безопасностью оборудования и сканировали корабли на предмет нелегальных или опасных грузов, а не боролись с убийцами. Они даже не высылали патрули за пределы порта.

Индах наблюдала за нами с кислой миной, явно понимая, что мы разговариваем по сети. Мензах все еще смотрела на меня, подняв бровь, поэтому я ответил на вопрос Индах:

– Да, у меня был опыт расследования подозрительных смертельных случаев в контролируемых обстоятельствах.

– Что за контролируемые обстоятельства? – поинтересовалась Индах, посмотрев на меня почти без скепсиса.

– На изолированных предприятиях.

Она помрачнела.

– Корпоративных рабских лагерях.

– Да, – согласился я, – но, если называть их так, отдел маркетинга и торговых марок рассердится и мне дадут по мозгам разрядом, который поджарит фрагменты нервной ткани.

Индах поморщилась. Мензах скрестила руки на груди, на ее лице было написано нечто вроде «ну что, теперь доволен?» и «хватит уже, проехали». Индах прищурилась в мою сторону.

– Я знаю, доктор Мензах хочет, чтобы ты занялся расследованием. Хочешь поработать с нами?

Ну ладно, я не вру насчет того, что в прошлом занимался расследованиями такого рода. Оказывается, главная опасность для людей в любом изолированном корпоративном проекте, будь то добыча полезных ископаемых или… ладно-ладно, в основном горная добыча. В общем, самую большую опасность для людей несут не пираты, не злобная фауна, питающаяся людьми, и не беглые автостражи, главная опасность исходит от других людей. Они убивают друг друга либо случайно, либо намеренно, и нужно быстро разобраться с ними, потому что это ставит под угрозу страховку, а компания не любит возмещать убытки. По приказу системы жилмодуля автостражи собирают видео- и аудиосвидетельства, потому что никто не доверяет людям-охранникам, включая других людей-охранников.

Несколько раз в моей практике люди убивали друг друга тайно, а не на глазах у всех посетителей столовой во время обеда, но это происходило в основном до того, как мне стерли память, поэтому детали расплывались. Лучше всего предотвращать такое, не позволять людям убивать друг друга, отслеживая агрессивное или деструктивное поведение, например попытки испортить систему жизнеобеспечения другого человека или отравить его воду. Затем я подавал уведомление в медсистему, чтобы вызвать нужного человека на обследование, или докладывал инспектору, который переводил его в другой отдел, и там с проблемой разбирался кто-то еще, если медсистеме не удавалось убедить этого человека остановиться. Но, как бы то ни было, лучше всего постараться, чтобы дело не зашло так далеко.

Знаю, знаю, звучит так, будто во время работы по контракту все люди просто бегали и пытались убить друг друга, но на самом деле это больше напоминало происходящее с бедолагами на транспортном корабле, на котором я добирался до ХэвРаттона, притворяясь человеком, консультантом по безопасности. Люди вечно ныли и ругались от разочарования и страха перед работой по контракту. А когда человек приступает к работе по контракту, становится еще хуже.

С тех пор как я взломал свой модуль контроля, я сохранял все в архиве, но в то время уже редко имел дело с подобными ситуациями. Зато я просмотрел тысячи часов детективных сериалов, так что был вооружен теоретическими знаниями, вероятно, на шестьдесят-семьдесят процентов состоящими из бредовых фантазий.

Но Мензах была права, включиться в расследование – лучший способ узнать, имеет ли аномальная смерть отношение к деятельности «СерКриз» на станции.

– Да, – ответил я. – Вы усилите охрану доктора Мензах по указанным мной стандартам?

Ага, мы постоянно спорили на эту тему.

Индах снова напрягла челюсти (еще немного, и она поранится), но сказала:

– Конечно, учитывая, что по станции разгуливает убийца, я подниму уровень безопасности, в том числе в том, что касается охраны членов Совета и доктора Мензах. Не стоит учить меня делать мою работу.

Вот и прекрасно, может, уровень безопасности наконец-то поднимется – с никуда не годного до приемлемого. Я не изменил выражение лица, зная, что Индах гораздо неприятнее видеть отсутствие реакции.

Мензах откашлялась, намекая на «вы пытаетесь действовать на нервы друг другу, но раздражаете в основном меня».

– Полагаю, это включено в рабочий контракт, – сказала она.

– Конечно, – сухо произнесла Индах, – нет нужды присылать ко мне грозного юриста.

Судя по слову «грозного», она имела в виду Пин-Ли. Она была лучшим на «Сохранении» экспертом по контрактному праву Корпоративного кольца, что превращало ее в автостража среди юристов.

Рабочие контракты для граждан «Сохранения» были довольно просты, потому что свод законов на планете включал уже много защитных мер. Например, люди и дополненные люди не могли передать по контракту права на свой труд и телесную автономию на неограниченное время, это считалась незаконным.

Но я не был гражданином и к тому же, чисто формально, не был личностью, и это все усложняло. Однако Пин-Ли составила контракт таким образом, чтобы меня не могли заставить делать то, чего я не хочу, и платили твердой валютой. Когда мы в первый раз обсуждали, что я могу устроиться на работу и тем самым побудить Совет «Сохранения» предоставить мне постоянный статус беженца, я мало знал о контрактах, в которых выступаю в качестве активной стороны. Раньше я фигурировал в контрактах на аренду, которые заключала компания, ведь я считался просто оборудованием. «Не волнуйся, – сказала Пин-Ли, – за тобой сохранится право уйти в любой момент, если уж ты такой придурок».

«От придурка слышу», – ответил я.

А Мензах тогда сказала:

«Да хватит вам. Во время следующего звонка домой мне придется улаживать споры между подростками, и нужно держать себя в руках».

Если я этим займусь, то хотел немедленно приступить и убедиться, что аномальное убийство не указывает на угрозу для Мензах. К тому же я скачал кучу сериалов для просмотра.

– Могу я осмотреть мертвеца? – спросил я.

Индах устало взглянула на меня.

– Окажи любезность, во время расследования называй его «покойным» или «жертвой».

Она собралась уходить, не дожидаясь ответа.

И не заметила, как Мензах одними губами сказала мне: «Прекрати».

Наверное, сеть годится не для всех форм общения, в особенности не подходит для тех, которые включают сердитые взгляды.

Глава 2

Поначалу служба безопасности «Сохранения» возражала против моего присутствия на станции. Поправка: сначала они были не против, потому что ничего обо мне не знали, считая просто консультантом по безопасности, который доставил доктора Мензах со станции ТранРоллинХайфа, был ранен и получил статус беженца. Большинство людей, если только они не застряли на изолированной корпоративной базе, никогда не видели автостражей, кроме как в сериалах и новостях, где мы всегда в броне. Но доктор Мензах рассказала Совету «Сохранения» правду (да, я тоже не знаю зачем), а потом ей пришлось ввести в курс дела службу безопасности станции.

Старший офицер Индах вместе с остальными сотрудниками службы безопасности высшего уровня присутствовала на совещании под условным названием «Ого, у нас тут беглый автостраж». Вы бы видели их лица!

Поднялся страшный шум, все безопасники как один вопили: «А вдруг он захватит системы станции и всех поубивает?» Тогда Пин-Ли сказала им: «Если бы он захотел, то уже бы это сделал». Теперь я понимаю, что это был не самый удачный ответ. А потом Мензах, Пин-Ли и я уединились со старшим офицером Индах.

После вежливого спора между людьми стало ясно, что старший офицер Индах решительно настроена от меня избавиться. Она уговаривала Мензах куда-нибудь меня сплавить, к примеру на частично изолированную часть планеты, пока ситуация не будет «оценена должным образом».

Я даже не знал, как на это реагировать. С одной стороны, это было ужасно. Уровень угрозы вероятного возмездия «СерКриз» постоянно увеличивался, и я должен был оставаться рядом с Мензах. Я ненавижу планеты, но если она летит на планету, то и я с ней. Вот правда, НЕНАВИЖУ планеты. Но в одиночестве я точно не собирался на мерзкую планету, при этом оставив Мензах здесь, где ее могут убить, а потом «СерКриз» устроит погром на станции.

Пин-Ли не отреагировала, только покосилась на Мензах и послала мне сообщение по сети:

«Хотя бы попытайся выглядеть более симпатичным».

Ага, как же, на это я точно отвечать не собирался.

Мензах и бровью не повела.

– Нет, это неприемлемо, – холодно ответила она.

Индах поджала губы. Думаю, она разозлилась, из-за того что Мензах не рассказала ей обо мне сразу после нашего приезда с Корпоративного кольца. Видимо, дело именно в этом, ведь я ничем больше не мог вызвать ее злость.

– Если ты привыкла иметь дело с опасным оружием, это еще не значит, что оно не восстанет против тебя. Или не покалечит кого-нибудь еще, – сказала Индах.

Ого, вот это поворот. Но я совсем не обиделся. Нет-нет. Я к такому привык. Целиком и полностью.

А Мензах не привыкла. Она прищурилась и слегка наклонила голову, ее губы дернулись, и вежливая улыбка руководителя планеты, как бы говорящая «я готова выслушать и принять все ваши идеи», превратилась в нечто иное. Если бы с таким выражением лица она посмотрела на меня, я бы придумал какой-нибудь предлог и убежал подальше. Ну ладно, не совсем так, но как минимум прекратил бы трепаться. Она ответила таким тоном, от которого могла бы понизиться температура окружающей среды:

– Мы говорим о личности.

Мензах способна сохранять спокойствие в напряженной обстановке, поэтому легко забыть, что она может и разозлиться. Судя по тому, как быстро поменялось выражение лица Индах, она поняла, что облажалась по-крупному.

Пин-Ли улыбнулась уголком губ. Я проверил ее сетевую активность и обнаружил, что она копирует документы из станционной базы данных в личную сеть. Как любой человек, она делала это медленно (для меня это все равно как наблюдать за разрастанием водорослей), и я отметил, что документы касаются первоначального устава «Сохранения» и списка основных прав человека. А также правил назначения на государственные должности. В частности, должность старшего офицера службы безопасности.

Ага, похоже, Индах и впрямь облажалась по-крупному. Пин-Ли готовила доклад для Мензах и остальных членов Совета с рекомендацией уволить Индах.

Теперь я уже знаю, что на «Сохранении» увольнение – совсем не так страшно, как на Корпоративном кольце, ее не убьют, и она не умрет с голода.

Индах набрала в легкие воздуха, собираясь что-то сказать, но тут Мензах ровным тоном произнесла:

– Не стоит все усложнять.

Индах выдохнула.

– Я согласна забыть то, что ты сейчас сказала, – продолжила Мензах, и Пин-Ли возмущенно засопела, Мензах остановилась и бросила на нее странный взгляд, но Пин-Ли явно поняла его значение, вздохнула и прервала поиск документов. Мензах снова повернулась к Индах и добавила: – Я лишь хочу сохранить рабочие отношения. Мы обе – разумные люди и можем отбросить подрывающие наши отношения эмоции.

Лицо Индах по-прежнему осталось хмурым, но она явно испытала облегчение.

– Прошу меня простить. – Значит, она еще и трусиха. – Но у меня есть опасения.

Затем они долго обсуждали меня (а это всегда забавно) и в итоге заставили согласиться с двумя ограничениями. Первое: я должен пообещать, что не буду взламывать частные системы или другие боты, дроны и так далее. И меня, и службу безопасности станции это решение сильно расстроило, хотя и по разным причинам.

Нельзя сказать, чтобы частные системы на станции были особо интересными – «Сохранение» не прибегало к внешнему наблюдению, помимо важных технических узлов и шлюзов. Так что мне не особо и хотелось получить доступ к их дурацким скучным системам. Если здесь появится «СерКриз» и разнесет станцию к чертям, то не по моей вине.

И все-таки по моей. Потому что я ничем не смогу помочь.

* * *

В общем, дела обстояли таким образом: когда Мензах сообщили, что в главной галерее нашли мертвеца, я заключил неустойчивое перемирие со службой безопасности станции.

Она уперлась ладонями в свой стол и спросила:

– Это оно?

Она имела в виду атаку «СерКриз», которую мы ждали. Без доступа к камерам я чувствовал себя совершенно беспомощным.

– Возможно.

Она неопределенно поморщилась.

– Я почти на это надеюсь. Тогда мы сможем наконец с этим разобраться.

* * *

А теперь на мою голову свалился мертвец.

Вернулся техник Тьюрал, а из Транслатерального перехода вынырнули еще двое и занялись сетевым анализом, безуспешно копаясь в базе данных. Мензах пошла обратно в свой кабинет вместе с двумя помощниками и оперативным отрядом дронов, который я для нее выделил. Поскольку в коридорах станции не было камер (и я, разумеется, отметил, что в противном случае мы бы уже знали, кто убил мертвеца, ой, простите, жертву), мне пришлось создать собственную наблюдательную сеть разведывательных дронов.

Я обещал не взламывать системы станции. Но никто не говорил о запрете моих собственных систем.

– Пока что нет данных по его личности, – обратился Тьюрал к Индах.

Она этому не обрадовалась.

– Нам нужно установить его личность!

– Мы проверяли ДНК, но не нашли совпадений в базе, значит, жертва не состоит в родственных связях примерно с восьмьюдесятью пятью процентами жителей планеты.

Индах уставилась на Тьюрала. И я тоже – через дроны. И это он называет результатом?

Тьюрал откашлялся и продолжил:

– Так что придется подождать сканирования тела.

Образцы ДНК в Альянсе «Сохранение» сдавали добровольно, причем их не брали у прибывающих пассажиров. В большинстве известных мне мест, по крайней мере на Корпоративном кольце, существует множество способов обойти проверку ДНК, поэтому она не используется. Полное сканирование тела надежнее, хотя и его можно сфальсифицировать. Взять, к примеру, меня.

Индах посмотрела на меня с вызовом, типа «ну-ну, поглядим, что у тебя есть». На самом деле она не хотела знать, что у меня есть, и поэтому я просто спросил Тьюрала:

– Вы провели криминалистическую экспертизу?

– Да.

Тьюрал отреагировал нормально, значит, я выбрал верные слова. Пометка для себя: термин «криминалистическая экспертиза» годится не только для сериалов.

– Я отправлю тебе отчет, когда он будет готов, – сказал Тьюрал.

Жаль, что они уже провели экспертизу, мне хотелось посмотреть, как это происходит в реальной жизни, а не в сериалах.

– А есть необработанные данные? Я бы взглянул.

Тьюрал посмотрел на старшего офицера Индах, и та кивнула. Тьюрал переслал мне данные по сети, и я быстро провел рутинный анализ. На перекрестке было множество случайных контактов ДНК – здесь проходило много людей, и они дотрагивались до разных предметов. Люди постоянно все трогают, как ни печально. Но присутствующие (и отсутствующие) контактные ДНК на теле выглядели странно.

– После нападения убийца стер следы, – сказал я.

Индах на секунду отвернулась и что-то сказала другому безопаснику. Затем повернулась обратно, и Тьюрал явно всполошился.

– Ты понял это из отчета?

Ну да. Компания специализировалась на обработке исходных данных и извлечении нужных фрагментов, и у меня до сих пор сохранился нужный код.

– На одежде покойного слишком мало сторонней ДНК.

В файле сравнения были образцы покойного, двух людей, которые его нашли, и медицинской бригады скорой помощи; две эти группы образцов присутствовали на одежде покойного, как и следовало ожидать. Но образец самого покойного отсутствовал. Одежда была такой чистой, как будто ее только что достали из утилизатора или стерилизатора. Поэтому… Ну да, вы поняли. Я перевел результаты анализа в приемлемую для человека форму и отправил их обратно Индах и Тьюралу.

Пока они читали отчет, Тьюрал поморгал, а взгляд Индах расфокусировался. Это займет их на какое-то время, и я присел около тела, чтобы осмотреть рану. Могли быть и другие раны, а эта – необязательно причина смерти, мы не узнаем наверняка, пока покойного не поместят в патологоанатомический комплекс медсистемы.

Рана находилась на затылке мертвеца, у основания черепа. По результатам визуального осмотра я мог лишь сказать, что она глубокая, без выходного отверстия. Никаких следов ожога. А на полу должны были обнаружить больше крови и мозгового вещества.

– Если эта рана стала причиной смерти, покойного убили не здесь.

– Это мы уже поняли, – сухо отозвалась Индах. Потом она взглянула на Тьюрала и добавила: – Нужно поискать, какими средствами для очистки могли убрать следы контактной ДНК и какие из них доступны на станции. В особенности небольшого размера, которые можно спрятать в кармане или сумке.

Как жаль, что мы не доверяем автостражу, эксперту по проведению такого рода поисков.

– Инструмент могли принести извне, – сказал я просто из вредности.

Она проигнорировала мои слова.

Тьюрал сделал пометки в их сети, а потом заявил:

– Даже без контактной ДНК одежда говорит о многом. Она очень выделяется.

Можно сказать и так. Покойный был в пальто до колен поверх широких штанов и длинной рубашки – вполне обычная комбинация в человеческой одежде, вот только цвета и узоры привлекали внимание. Они могли подсказать, из какой системы или планеты прибыл покойный, или, по крайней мере, указывали на место, в котором он недавно побывал. Но скорее всего, одежда ни о чем не говорит.

– Необязательно. Подобную одежду можно купить в автоматизированных магазинах некоторых станций Корпоративного кольца. За дополнительную плату можно получить любую расцветку и рисунок.

Я это знал, потому что мои темные брюки, рубашка, куртка и ботинки были куплены в подобном месте, и меня крайне раздражало, что в торговом центре станции «Сохранение» такой магазин отсутствовал. Значительная часть одежды поставлялась на станцию с планеты, где одежда и ткани, сделанные человеческими руками, пользовались такой популярностью, что почти отсутствовали ткани из автоматов-утилизаторов. Я же говорил, что «Сохранение» – странное место.

– Я этого не знал, – сказал Тьюрал.

Он наклонился со сканером в руке и взял крохотный образец пальто мертвеца.

Индах нахмурилась еще сильнее.

– Значит, одежда может указать на происхождение или выбрана с целью камуфляжа под другую станцию или систему, – отметила Индах. – Либо просто каприз моды.

Только не смотри на меня так, будто это моя вина. Я просто говорю то, что знаю.

Тьюрал изучил отчет с анализом ткани.

– Ты прав, это переработанная ткань. Одежду могли купить в подобном магазине.

– Или на корабле. – Оба уставились на меня. – На некоторых кораблях есть сложные системы переработки, – объяснил я.

Индах поджала губы. Слушай, ну я понимаю, что не облегчил задачу, но нужно учитывать все варианты.

– Так эта одежда нам о чем-нибудь говорит или нет? – спросила она.

Еще как.

– Покойный не боялся, что его заметят. Или хотел выглядеть так, будто не боится, что его заметят. Хотел выглядеть как транзитный пассажир.

Люди с планеты «Сохранение» носят всякую одежду, на станции – по большей части рабочие штаны, короткие куртки и короткие или длинные толстовки, либо более официальные длинные платья или кафтаны, однотонные, с узорчатой каймой. Яркие цветастые узоры вроде одежды мертвеца здесь редко встретишь, они сразу привлекают внимание.

– Если ты боишься, что за тобой следят, есть два способа передвигаться по транзитным кольцам. Можно слиться с окружением, что гораздо легче сделать в толпе. Или можно выделиться, как будто не боишься, что тебя заметят.

У меня никогда так не получилось бы. Но настоящий человек с подлинно человеческим языком тела, которому не нужно беспокоиться о том, что встроенные в его руки излучатели зазвенят в сканере оружия, сумел бы.

– Нужно быть готовым постоянно менять одежду и внешность. Всегда нужно выглядеть так, будто ты прибыл из другого места.

А на больших станциях с кучей автоматизированных магазинов это проще простого.

Выражение лица Тьюрала сменилось с раздраженного на задумчивое, и даже Индах, похоже, заколебалась.

– Медики должны проверить, не менял ли в последнее время этот человек цвет волос или кожи, – объявил Тьюрал.

Индах опустила взгляд на тело.

– Хм… Если бы я встретила его в коридоре, то посчитала бы обычным гостем станции, даже не задумавшись.

О-хо-хо, именно поэтому мне и нужно охранять Мензах.

– А еще понадобится дорожная сумка.

Вроде бы ерунда, но важная деталь. Если этот человек специально решил выделиться, чтобы замаскироваться, ему нужна была сумка. Сумка подразумевает, что он куда-то перемещается, она помогает вписаться в окружение. Я проверил снимки смежной с перекрестком зоны, собранные моими дронами, но не обнаружил брошенной сумки.

– Если он хотел выглядеть как транзитный пассажир, у него должна быть сумка, – сказал я.

– Не помешало бы ее поискать. – Индах сделала шаг назад и сказала по коммуникатору: – Проверьте ближайшую зону, а также проведите общестанционный поиск найденных бесхозных предметов. Ищем дорожную сумку. – Она замолчала, слушая сообщение по сети, а потом добавила: – Патологоанатомы прибыли. Давайте не будем им мешать.

– Я могу забрать сломанный интерфейс для анализа? – спросил Тьюрал. – Место происшествия уже сканировали, а положение тела зафиксировали.

Индах кивнула.

– Забирайте.

Тьюрал замешкался, покосился на меня, а Индах сказала мне:

– Пока все. Мы тебя вызовем, когда ты понадобишься.

Я сразу понимаю, когда мне говорят «вали на хрен». И я свалил.

Глава 3

Мое первое задание в качестве консультанта службы безопасности станции обернулось фиаско, что совершенно неудивительно. Безопасники не хотели меня здесь видеть и, что бы ни говорила Мензах, не собирались менять точку зрения.

Запрет доступа к частным системам станции был лишь первым ограничением. Второе заключалось в том, что я не должен был скрывать свою личность. Не то чтобы я тщательно пытался замаскироваться. Подчиненные Мензах, ее семья и Совет знали, кто я такой; но остальные жители станции либо не замечали меня, либо думали, что я консультант Мензах по безопасности. Служба безопасности станции хотела, чтобы я получил сетевой идентификатор, и публичная сеть опознавала меня и предупреждала людей об опасности, уведомляла персонал станции и жителей о том, что по станции свободно разгуливает автостраж. Мензах отказалась даже обсуждать такое, но на очередном дурацком совещании с Индах спросила:

– А как именно будет звучать предупреждение?

Моя производительность тут же упала на 1,2 процента. Я связался по сети с Пин-Ли и отправил ей сообщение:

«Найди закон, по которому это нельзя сделать».

«Мензах должна их чем-то умаслить, – ответила она, но сразу же обратилась к Мензах: – Он не хочет, чтобы ему присвоили сетевой идентификатор».

У людей и дополненных людей нет никаких сетевых идентификаторов. Из сериалов я знал, что в разных местах, в зависимости от политического образования, станции, зоны и так далее, это имеет разное значение. Здесь, на «Сохранении», идентификатор означал «пожалуйста, держитесь от меня подальше». Ну и ну. Я ведь уже согласился не взламывать их системы, чего еще от меня надо этим говнюкам?

– Сетевой идентификатор будет сообщать лишь то, что всем и без того известно, – ответила старший офицер Индах. – Только имя, пол и…

Она умолкла и посмотрела на меня, а я на нее.

– Все остальные, у кого есть сетевой идентификатор, получили его добровольно, – заметила Пин-Ли. – Так сказать, по обоюдному согласию.

Старший офицер Индах отвернулась от меня и хмуро покосилась на Пин-Ли.

– Мы просим только обозначить его имя.

У меня есть имя, но это личная информация.

Пин-Ли сказала Мензах по защищенному соединению:

«О да, отличная мысль. Как только кто-нибудь из жителей станции наткнется на Киллербота…»

Это одна из причин, по которой я не разглашаю свое имя.

– Не думаю, что это приемлемо, – ответила Мензах, обращаясь к Индах.

– Честно говоря, я не понимаю, в чем проблема. – Индах беспомощно махнула рукой в мою сторону. – Я даже не знаю, как он себя называет.

Старший офицер Индах вела себя так, будто считает свое требование обоснованным. Но она выдвинула его, потому что не доверяет мне, и хотела предупредить всех людей и дополненных людей, которые со мной столкнутся, на случай, если я вдруг начну буянить и убивать всех подряд. И мой идентификатор с предупреждением каким-то образом послужит оправданием, когда меня застрелят.

Мензах сжала губы и посмотрела на меня.

«Можешь объяснить ей, почему для тебя это неприемлемо?» – попросила она.

Я не был уверен, что смогу. И понимал, почему, с их точки зрения, это казалось такой мелочью. Может быть, стоило закончить эту встречу и больше не слушать, как люди разглагольствуют, почему не хотят, чтобы я гулял по их драгоценной станции.

В качестве имени я мог использовать местный сетевой адрес, вшитый в мои нейроинтерфейсы. Это не мое настоящее имя, но так меня называют системы, с которыми я взаимодействую. Если бы я использовал этот сетевой адрес, люди и дополненные люди, с которыми я столкнусь, считали бы меня ботом. Или я мог использовать имя Рин. Оно мне нравилось, и некоторые люди за пределами Корпоративного кольца считали его моим настоящим именем. Я мог бы так назваться, и людям на станции не пришлось бы задумываться о том, кто я такой на самом деле – конструкт из клонированных человеческих тканей, разных модулей, тревоги, депрессии и бесцельной ярости, машина для убийства, которую когда-то можно было взять напрокат, а если бы я совершил ошибку, мой мозг уничтожили бы с помощью модуля контроля.

Я создал сетевой идентификатор с именем Автостраж, пол – отсутствует. И никаких других данных.

Индах моргнула и сказала:

– Что ж, думаю, это годится.

На этом встреча закончилась. Пин-Ли и Мензах больше это не обсуждали, но Пин-Ли отправилась пить опьяняющие жидкости со своими друзьями-людьми. А Мензах позвонила своим брачным партнерам Фараи и Тано на планету и сказала, что, по ее мнению, будущее человечества выглядит довольно мрачно, поэтому им следует взять всех детей, своих братьев и сестер и их детей, а также прочих родственников, переехать в хижину в секторе терраформирования на незаселенном континенте и начать культивировать почву, что бы это ни значило.

Я не был в восторге от этой идеи, но мог с ней смириться. Там было бы гораздо проще охранять Мензах от «СерКриз». Но Фараи и Тано не поддержали эту затею.

А через два цикла кто-то отправил мою фотографию в новостной стрим станции, обозначив меня как беглого автостража, о котором говорят во всех новостях и сплетнях с Корпоративного кольца.

На станции почти не было камер видеонаблюдения, но до согласия не взламывать системы я стирал себя с записей. Эта фотография была получена из другого источника, возможно, с камеры дополненного человека. Очевидно, ее сделали после того, как я завершил восстановление памяти, после публичных слушаний по поводу «СерКриз», проводившихся в большом зале заседаний Совета «Сохранения». Мензах спускалась по лестнице из офисов Совета, а я стоял позади нее, между Пин-Ли и доктором Бхарадвадж. Мы все смотрели в сторону, и на лицах было написано: «Какого хрена?» Какой-то журналист только что спросил пресс-секретаря Совета, допустят ли на заседание представителей «СерКриз». От такого глупейшего вопроса я забыл, что не следует менять выражение лица.

Предположительно, фотографию отправила в сеть не старший офицер Индах или кто-то из безопасников. Ну да, конечно.

После чего Мензах, которая разозлилась, хотя и притворялась, будто нет, дала мне две коробки с крохотными разведывательными дронами. Индах возражала, но Мензах сказала ей, что для меня это как медицинский аппарат, они нужны мне для полноценного взаимодействия и общения с окружающими.

Думаю, Мензах заказала дроны заранее, это было что-то вроде взятки за то, что она не прошла посттравматическую терапию и не затребовала клиентский протокол после случившегося с ней на ТранРоллинХайфе. Индах, конечно же, этого не знала и решила, что Мензах отдала разведывательные дроны автостражу, которого никто не хотел видеть на станции, в качестве показательного жеста «пошла на хрен».

И в этом была доля истины. Мензах очень умна, она могла одновременно и подкупить меня, и сказать Индах «пошла на хрен».

Вообще-то у меня были и другие дела, кроме как наблюдать, не появятся ли убийцы из «СерКриз», и следить за попытками службы безопасности станции вышвырнуть меня из Альянса «Сохранение». Доктор Бхарадвадж занялась предварительным сбором данных для своего документального фильма о конструктах, и я пять раз ходил к ней в офис, чтобы поговорить об этом, она хотела установить регулярный график встреч.

Доктор Бхарадвадж – из тех немногочисленных людей, с которыми легко разговаривать. Во время первой встречи, после того как моя фотография попала в новостной стрим, мы говорили о том, почему люди и дополненные люди боятся конструктов, и хотя я не собирался это обсуждать, но почему-то все равно ответил. Она сказала, что понимает их страх, потому что сама в какой-то степени испытывала его, пока я не спас ее от гигантского враждебного объекта, который собирался ее сожрать. И она размышляла о том, как помочь другим людям прийти к такому же выводу, но без аналогичного опыта в пасти инопланетной фауны. Конечно, она выразилась не в точности так, но смысл был такой.

Во время второй встречи я почему-то сразу признался ей в том, насколько сложно и раздражающе находиться на станции «Сохранение» и быть самим собой, не притворяться дополненным человеком или роботом, и я не знаю, смогу ли продолжать. Она ответила, что удивилась бы, если бы для меня это не было сложно и раздражающе, потому что мое положение в принципе сложное. Почему-то мне полегчало.

Я также помогал Ратти с анализом данных для его отчетов об исследованиях, и он пытался убедить меня, что я мог бы выполнять такую работу и для других ученых. Конечно, это возможно. Если бы я хотел испытывать такую же скуку, как на прошлой работе, когда бо́льшую часть времени я стоял на одном месте, не имея возможности пошевелиться, и смотрел в стену. С Ратти не было скучно, но не все исследователи будут в восторге от моей помощи с отчетами и вряд ли пригласят на театральный спектакль.

Как бы там ни было, теперь мне нужны были разведданные для оценки угроз, чтобы я мог понять, не причастна ли к убийству «СерКриз», а потом вернуться к счастливой и скучной жизни на гнусной станции «Сохранение».

Дроны оповестили, что Мензах вернулась в офис Совета (я завел привычку проверять разные отряды караульных дронов каждые семнадцать секунд). Если бы на станции было лучшее видеонаблюдение или если бы у меня был доступ к немногочисленным камерам, установленным в транзитном кольце, я мог бы начать поиск изображений мертвеца, узнать время его прибытия и сопоставить с записями портовой администрации. Вероятно, еще до того, как служба безопасности станции получит скан тела от медиков.

Не похоже, чтобы мертвец был агентом «СерКриз», ведь кто-то его убил. Насколько мне было известно, на тот момент только я выискивал на станции агентов «СерКриз» с целью убийства.

Я вдруг понял, что мне не нравится фраза «насколько мне было известно», поскольку она предполагает, как много я еще не знаю. Конечно, я не прекращу использовать эту фразу, но все же. Просто она мне больше не нравится.

Кстати, о том, чего я не знаю. Я не был уверен в том, что мертвец косвенно не связан с операциями «СерКриз». Его могла послать конкурирующая корпорация, даже моя компания, для прикрытия замыслов «СерКриз», а убил его настоящий оперативник «СерКриз».

Точно, сценарий, когда оперативник корпорации был убит агентом «СерКриз», имеет смысл, хотя пока что у меня не было никаких данных, связывающих эту версию с реальностью. Но поиск аномальной активности – это верный путь обнаружить дыры в безопасности. Убийство на безопасной станции вроде «Сохранения», безусловно, можно отнести к аномальной активности.

Если мертвец прибыл сюда не в гости к другим людям, ему понадобилось бы место для сна и хранения вещей. Людям всегда нужны вещи, я ни разу не видел человека, путешествующего без багажа.

Рядом с портом находился большой жилой квартал для гостей, приезжающих на короткий срок, и транзитных пассажиров, которые чего-либо дожидались: корабля, разрешения лететь дальше на планету либо еще куда-нибудь в пределах системы, одобрения статуса постоянного жителя или еще чего-нибудь.

На станцию «Сохранение» прибывало не так много транзитников, как в крупные центры, через которые я перемещался на Корпоративном кольце. Большинство людей, прибывавших сюда, отправлялись на одну из планет Альянса «Сохранение» на длительный срок – либо на постоянное место жительства, либо на время работы. Другие прилетали не с Корпоративного кольца, используя «Сохранение» как промежуточную станцию по пути куда-то еще, или же это были торговые представители либо независимые коммерсанты на грузовых кораблях. Изредка встречались люди из мест, не входящих в транзитную сеть – «потерянных» колоний или станций, которые обрели независимость и не поддерживали связь с транзитными станциями. Здесь не было корпораций Корпоративного кольца, поэтому их представителям не было нужды приезжать по делам. Кто-нибудь иногда приезжал в гости, но большинство людей боялись путешествовать за пределы Корпоративного кольца. Они думали, что за пределами Кольца повсюду пираты-каннибалы, убивающие всех подряд.

Помимо жилого квартала в порту на станции были и другие места, где можно остановиться, например гостиница для постоянных жителей, там снимали комнаты Ратти и другие, не имевшие постоянного жилья. Я тоже вроде как там жил. Видеонаблюдение там было смехотворно минимальным, как везде, а без доступа к системам станции… без разрешения получить доступ к системам.

Но был и другой способ получить нужные данные.

Первым делом я пошел в жилой квартал для транзитных пассажиров, потому что, если моя первоначальная теория верна и мертвец прибыл недавно, вероятнее всего, он обосновался именно там.

Я остановился перед входом, рядом с зоной отдыха с креслами и столами, окруженной круглыми растительными биомами, несущими как декоративную функцию, так и информирующими, что не следует трогать, если вы окажетесь на поверхности планеты. Ага, как же. Моя работа в том и состояла, чтобы круглосуточно не давать людям трогать опасные предметы. Я встал так, чтобы можно было притвориться, будто читаю по сети инструкции общежития, и послал запрос.

Через 1,2 секунды (полагаю, эта пауза возникла из-за потрясения) я получил ответ и вошел в вестибюль.

Это было круглое помещение с высоким потолком, с регистрационными киосками, множеством коридоров, ведущих к жилой зоне, и аркой в другое помещение с полками и холодильными камерами, где хранились продукты питания для постояльцев. Да и вообще для любых людей или дополненных людей, которые сюда забредали. У Альянса «Сохранение» странный принцип – еда, медицинская помощь и все прочее, необходимое людям для выживания, должны быть бесплатными и доступны в любом месте. Бот как раз находился в кладовке, пополняя запасы из движущейся тележки.

Он был гуманоидного типа, но более функциональный, с шестью руками и плоским диском вместо головы, который можно поворачивать и выдвигать для сканирования. Бот повернул «голову», наблюдая, как я прохожу через вестибюль. Такое поведение было разработано как привычное для людей, а на самом деле его глаза-датчики располагались по всему телу. Даже не знаю, почему бессмысленное поведение бота, существующее только как привычное для людей, так сильно меня раздражает. Ладно, может, и знаю. Это ведь люди нас создали, верно? Так неужели они не знают, каким образом этот бот воспринимает визуальные данные? Вряд ли датчики и сканеры появились на его теле случайно, без участия людей.

Это был один из «свободных» ботов «Сохранения», о которых я так много слышал. У них есть «попечители» (хозяева), несущие за них ответственность, но боты сами выбирают себе работу. Интересно, а есть такие, которые не работают и просто сидят сложа руки и смотрят сериалы? Понятия не имею. Я мог бы спросить, но боюсь случайно перезагрузиться от этих скучных разговоров.

– Привет, автостраж, – сказал он. – Что тебя сюда привело?

Фу-ты ну-ты.

– Тебе необязательно вести себя так, будто я человек, – отозвался я.

Судя по данным из запроса, протоколы бота отличались от типичных для Корпоративного кольца, вероятно потому, что его создали в другом месте. Я идентифицировал его языковой модуль, достал из архива и загрузил, а потом установил сетевое соединение. Отправив приветствие, я получил ответ:

«Запрос?»

Он спрашивал, зачем я здесь. Я ответил:

«Запрос: идентификация».

И прикрепил фотографию мертвеца.

В вестибюль вошел другой человек, вполне живой, один из менеджеров общежития. Он остановился, уставился на нас и сказал:

– Все в порядке, Теллус?

Бота звали Теллус. И само по себе имя кошмарное, а звучит еще хуже.

– Мы разговариваем, – ответил Теллус.

Менеджер нахмурился.

– Тебе нужна помощь?

Поскольку бот по-прежнему тремя руками разгружал тележку, человек явно имел в виду меня.

– Помощь не требуется, – ответил бот.

Менеджер поколебался, кивнул и пошел дальше по коридору. Не знаю, чем, по его мнению, я занимался с ботом. Учил его взламывать системы? В отличие от конструктов, у ботов нет модуля контроля, а на «Сохранении» ботам позволяется заниматься чем угодно.

Я, разумеется, знал, в чем дело. Я не бот и не человек, а потому не попадаю ни в одну нормальную категорию. И кроме того, ненавижу, когда меня опекают. А вся система ботов и попечителей как будто специально создана для любителей опекать.

Снова вернувшись к разговору, бот спросил:

«Запрос?»

Заметив, что он уже провел поиск по своему архиву изображений, в ответ я послал копию сообщения, которое получила Мензах от службы безопасности станции.

Он громко загудел от удивления и отвращения – еще одна реакция, имитирующая человеческое поведение. Это вызвало бы у меня раздражение, если бы он не прислал результат запроса: изображение мертвеца, выходящего из двери в коридор общежития.

«Ха! Понял. Запрос: комната?»

Бот ответил:

«Запрос: удостоверение личности?»

Он не мог найти номер комнаты без удостоверения личности мертвеца. Или хотя бы того удостоверения, которым он пользовался.

«Неизвестно, – сказал я. Придется зайти с другой стороны. – Запрос: комнаты плюс коридор плюс без жильца плюс целевое время».

Бот провел еще один поиск и выдал тридцать шесть результатов – все комнаты, жилец которых в данный момент отсутствует и вышел до предположительного времени смерти мертвеца.

«Разрешена проверка состояния незанятых помещений, – добавил бот. – Проблема: конфиденциальность. Запрос: провести осмотр?»

Бот обладал разрешением инспектировать незанятые комнаты для проверки оборудования и намекнул, что, если я объясню точнее, он может заглянуть внутрь, не нарушая конфиденциальности.

Было бы неплохо поискать чипы с архивами и другие устройства хранения данных, в особенности спрятанные. Но я решил, что для опознания мертвеца мне нужно только одно. Одежда. Так я ему и сказал.

«Понял», – ответил бот, втянул руки и двинулся в нужный коридор.

Мы проверили семнадцать пустых комнат, и хотя бот не позволил мне ничего трогать, он открыл ящики для хранения одежды, чтобы я увидел содержимое в тех комнатах, где люди не разбросали вещи на столе и кровати. В восемнадцатой комнате этого делать не пришлось. Все выглядело довольно аккуратно, но на стуле валялся шарф с тем же узором, что и рубашка мертвеца, только другого цвета.

Возможно, совпадение – одежда с таким узором могла быть популярной и дешевой в каком-нибудь транзитном узле. И даже с учетом снимка мертвеца из архива бота опознание нельзя было назвать абсолютно точным. Однако служба безопасности станции могла бы провести тщательный обыск комнаты и поискать совпадение ДНК.

Я быстро создал отчет с изображениями шарфа, координатами комнаты и связанным с ней сетевым идентификатором (имя: Лутран, пол: мужской), а также записью об использовании комнаты, которая указывала, что Лутран проживал здесь в течение двух станционных циклов. Я включил в отчет разрешение бота на осмотр комнат и отправил его в службу безопасности станции с пометкой «для старшего офицера Индах и техника Тьюрала». Служба безопасности станции привыкла получать от меня сообщения о совершенно неадекватных мерах по обеспечению безопасности Мензах. Я послал копию боту общежития, чтобы он знал, в чем дело, если ему начнут задавать вопросы. А потом сообщил ему, что ухожу.

Он проводил меня обратно по коридорам в вестибюль, где появились новые люди, они стояли перед киоском, как будто никогда не видели ничего подобного. Бот отправился им помогать, но послал мне запрос:

«Что дальше?»

Мне по-прежнему не хватало данных для реальной оценки угроз. Мне следовало вернуться к охране Мензах, притаившись в гостинице возле административных офисов и одним глазком просматривая сериалы. Я не ожидал снова получить сообщение от службы безопасности станции. Или, по крайней мере, не на эту тему; я рассчитывал, что они придумают какой-нибудь способ от меня отделаться. Я собирался получить информацию о расследовании по каналам Совета. Чтобы бот оставил меня в покое, я ответил:

«Задача выполнена».

Я уже подходил к двери, когда бот сказал:

«Запрос: данные о прибытии показывают, что следует искать мертвеца и записи о его маршруте на транзитном кольце».

Я не ответил, потому что не нуждался в критике со стороны «свободного» бота, а без разрешения службы безопасности у меня не было доступа к данным о прибытии, так что пошло оно все.

Ха! Я только что придумал другой способ раздобыть информацию.

Меня раздражало, что «свободный» бот прав, но придется отправиться на транзитное кольцо.

Транзитное кольцо «Сохранение» было не особенно крупным по сравнению с большими транспортными узлами Корпоративного кольца. И даже по сравнению с малозначительными узловыми станциями Корпоративного кольца. Здесь имелся только один вход и выход для пассажиров, рядом с киосками для бронирования, где можно было найти места на пришвартованных кораблях. В грузовых доках был еще один вход/выход для экипажей частных и грузовых кораблей, и мертвый Лутран мог прибыть через эту секцию, но чисто статистически логичнее начать с обычного пассажирского входа.

Как обычно на «Сохранении», с одной стороны от зала прибытия транзитного кольца находилась прекрасная зона ожидания, где люди могли посидеть и разобраться в том, чего хотят. Диваны и кресла, мозаичный пол с изображениями флоры и фауны планеты, снабженными подробными описаниями. Вокруг стояли деревянные конические конструкции, как первые убежища, использовавшиеся на планете, в большинстве из них имелись информационные киоски или дисплеи для посетителей.

Я нашел кресло за очередным растительным биомом (здоровенным, с тростником в искусственном ручье) и сел.

У меня был идентификатор, которым мертвый Лутран наверняка пользовался при въезде, чтобы получить комнату для временного проживания. Если я найду корабль, на котором он прибыл, это станет важной точкой отсчета. Судя по технологиям, использованным для создания его одежды, я не сомневался, что он прибыл сюда с Корпоративного кольца, а не из какой-либо некорпоративной политической структуры или станции, но хотел убедиться наверняка.

Я мог бы взломать систему регистрации прибывающих в порт, но обещал этого не делать, поэтому не стал. Кроме того, казалось бессмысленным делать это только ради поиска, который могли провести Тьюрал и другие техники службы безопасности, как только удосужатся прочитать мой отчет. Но в первый раз я обошелся обычной просьбой, поэтому решил попробовать снова.

Я откинулся на спинку кресла, велел дронам наблюдать за периметром и проверил, получаю ли постоянные обновления от отряда, охраняющего доктора Мензах. После чего закрыл глаза и вышел в сеть.

Корабли не торчат в сети постоянно, загружая информацию (а если бы торчали, то что в этом плохого?), но время от времени входят туда, чтобы обновить расписание транзитного кольца и получить системные оповещения, а еще предоставляют доступ к местной сети людям на борту.

Мне пришлось продираться через сотню разных подключений к сети станции в транзитном кольце: люди, дополненные люди, боты, боты-пилоты, малые и крупные портовые системы, все они были взаимосвязаны и заняты своими делами. Или, в большинстве случаев, просто бродили по сети. Я искал характерные профили крупных пассажирских кораблей, которые отличались от всех остальных соединений. Можно было бы поступить гораздо проще, прогуливаясь от люка к люку и связываясь с каждым кораблем напрямую, но тогда всем стало бы ясно, что я чем-то занят, даже если бы люди не могли точно сказать, чем именно.

А если люди не могут понять, чем я занят, они гарантированно решат, что это что-то плохое, гораздо хуже, чем краткий разговор с каждым кораблем в попытке выудить информацию для дурацкой службы безопасности станции.

Я нашел соединение с транспортным кораблем и послал ему запрос. Тот с готовностью ответил и прислал достаточно данных, чтобы классифицировать его как пассажирский корабль, пунктом назначения которого была небольшая узловая станция за пределами Корпоративного кольца. Он регулярно посещал «Сохранение», перевозя грузы и пассажиров, а затем следовал в пять других политических образований, не входящих в Корпоративное кольцо, после чего возвращался домой. Корабли не общаются словесно (большинство кораблей; ГИК общался, но ГИК – это ГИК), поэтому я не столько задавал вопросы, сколько посылал изображения и коды. В архиве его записей не было пассажира, похожего на Лутрана, и я перешел к следующему кораблю.

Я очень быстро заскучал. Причем это был тот утомительный вид скуки, когда я не мог даже запустить в фоновом режиме сериал. Я не мог запрограммировать процесс, каждый корабль требовал индивидуального подхода в зависимости от его параметров, и поиск подключенных к сети станции кораблей в запутанном лабиринте соединений требовал внимания. Я не мог работать в определенном диапазоне данных, исключив какие-то корабли, поскольку Лутран мог прибыть на любом из них; некоторые корабли не высаживали пассажиров немедленно, и Лутран мог некоторое время оставаться в своей каюте на борту, прежде чем подал заявку на временное жилье. Я также не мог узнать дату прибытия корабля до тех пор, пока не установлю с ним контакт.

И вся эта затея могла оказаться совершенно бесполезной, если Лутран прилетел на одном из трех кораблей, отчаливших до того, как обнаружили тело и Совет закрыл порт.

Если я ничего не найду, то лишь зря потрачу кучу времени.

Наверное, мне просто стоит прекратить ныть, как какой-то человек, и просто делать свое дело.

Я проверил пятьдесят семь процентов кораблей в порту и тут наткнулся на аномалию. Я подключился к кораблю и поприветствовал его. Он ответил аналогичным приветствием. А так не положено: для ответа существует протокол, даже на другом языке. Но, возможно, корабль пропустил часть запроса или у него другой протокол. Маловероятно. Корабли не с Корпоративного кольца, особенно на маршрутах, проходящих через «Сохранение», имели множество различных протоколов, некоторые из которых кошмарно исковерканы людьми. Но, судя по регистрационным идентификаторам в сетевом соединении, этот корабль прибыл как раз-таки с Корпоративного кольца. Я снова отправил запрос. Корабль опять ответил приветствием. Ладно, тогда просто начну разговор.

Порывшись в открытом канале корабля, я выяснил, что это автоматизированный грузовой перевозчик низшего уровня, без экипажа и с местами для пассажиров. «Сохранение» обеспечивало себя всем необходимым, не импортировало и не экспортировало сырье с Корпоративного кольца, но выступало в качестве перевалочного пункта в полете до других некорпоративных политических образований. Разговор напоминал общение с кораблем, грузовым перевозчиком, на котором я добирался до Майлу и обратно – тот не бросил меня умирать в космосе, хотя вряд ли понимал, что спасает меня. Но, как бы то ни было, теперь я относился к таким кораблям терпеливее.

В ответ на мой первоначальный запрос корабль предположительно идентифицировал Лутрана как пассажира, но, честно говоря, возможно, он просто из вежливости сообщил то, что, по его мнению, я желаю услышать. Я сбавил напор и попробовал извлечь больше исходных данных. Каков его маршрут? Сколько на борту пассажиров, где они сели и куда направлялись?

Он отправил мне путаный грузовой манифест.

Хм… Что-то тут не так: такой примитивный корабль и отказывается разговаривать?

Я попросил его провести диагностику и через пять секунд получил поток с кодами ошибок.

Я открыл глаза и откинулся в кресле, спугнув стайку людей с противоположной стороны зоны ожидания – они не подозревали о моем присутствии. Мои дроны снизились с караульных позиций и последовали за мной к входу в транзитное кольцо.

Сканер оружия (который мне запрещено взламывать, поэтому я его и не взломал) всполошился, но в списке разрешенного оружия был мой идентификатор, поэтому он не подал сигнал тревоги. У меня в руках встроены излучатели, и я не могу оставить их в гостиничном номере. Ну, то есть у меня съемные руки, так что теоретически я мог бы их оставить, если бы мне слегка помогли, но в качестве долгосрочного решения это неудобно. Я не сомневался, что сканер оружия предупредит службу безопасности станции о том, что я в порту.

Я спустился по широкому пандусу в зону посадки, где было гораздо меньше народу, чем обычно. Здесь по-прежнему бродили люди и дополненные люди, а также несколько грузовых ботов и ботов-ремонтников, которые занимались переброской грузов, заказанных до закрытия порта. Некоторые люди смотрели на меня, но, очевидно, не поняли, кто я такой; однако охранник, сидящий в справочной зоне у основания пандуса, наверняка меня узнал и внимательно следил, как я иду к грузовым причалам.

Терпеть не могу, когда меня вот так опознают. Я приложил немало усилий к тому, чтобы не напоминать автостража, и все впустую, как теперь выяснилось. Я даже вырастил волосы на теле и все такое.

Получив от странного корабля достаточно данных, чтобы разобраться, на каком причале он стоит, я получил подтверждение в общественной сети порта. Через девять минут я уже стоял перед закрытым шлюзом транзитного кольца, к которому был пришвартован корабль. Я коснулся замка и снова послал запрос. Связавшись с кораблем напрямую, я почувствовал его тревогу, которую не распознал в станционной сети.

В ответ на запрос я получил в ответ другой путаный файл грузового манифеста; корабль понял, что из первого файла я каким-то образом узнал, что ему нужна помощь, и прислал второй для подтверждения. На борту что-то происходило, но по какой-то причине корабль не мог запросить помощь у портовой администрации. Вряд ли он понимал, кто я такой, но, похоже, испытал облегчение, когда я появился.

Мне нужно было попасть на борт.

А еще я не должен дать службе безопасности станции ни малейшего повода ко мне придраться. В зоне посадки имелись камеры, и я знал, что меня снимают, хотя вроде бы и не должен иметь доступ к системе.

От своих караульных дронов я знал, что Мензах сейчас на заседании Совета. Я соединился по сети с Пин-Ли, но она тоже была на каком-то заседании. А остальные, насколько я знал, находились на планете: доктор Бхарадвадж навещала родственников, Арада и Оверс в университете «Первая высадка» занимались подготовкой к будущему исследованию, а Волеску ушел на пенсию.

Оставался только один человек, который с готовностью все бросит и прибежит посмотреть, как я вламываюсь на поврежденный корабль, и еще второй, который с готовностью все бросит и прибежит посмотреть, как я вламываюсь на поврежденный корабль, но лишь чтобы поспорить со мной по этому поводу.

Так что я вызвал обоих.

Глава 4

Наблюдая, как я пытаюсь взломать замок шлюза, Ратти сказал:

– Тебе не кажется, что лучше вызвать службу безопасности?

Я положил ладонь на панель доступа к шлюзу. Корабль хотел меня впустить, но не сумел открыть люк. Я пытался принудительно открыть экстренный канал через корабельную сеть, но соединения были неактивны, я как будто ощупывал крошечные сломанные дроны в гигантской корзине в поисках единственного работающего.

– Нет, – ответил я. – Там сказали, что им не нужна моя помощь.

– Прямо так и сказали? – засомневался Ратти. – Что именно они сказали?

Я достал разговор из памяти.

– Мне сказали: «Мы тебя вызовем, когда ты понадобишься».

– Не могу понять, то ли ты проявляешь пассивную агрессию, то ли просто туповат, – заявил Гуратин.

Я бы, конечно, мог и разозлиться на его слова, если бы: а) он не был прав насчет пассивной агрессии и б) он не стоял там, где я велел, загораживая ближайшую камеру порта, чтобы никто не увидел, чем я занимаюсь.

Ратти сейчас отдыхал, закончив работу над последним исследованием и готовясь к следующему. Мне повезло застать его на обратном пути после обеда с друзьями. У Гуратина не было друзей, по крайней мере, среди людей, насколько я мог судить, но он читал в одной из тех зон отдыха, где много растительных биомов в горшках.

– Он точно не тупой, – рявкнул на него Ратти. – Но я правда считаю, что нужно вызвать службу безопасности.

– Корабль сказал, что я могу войти, – объяснил я. – Но он поврежден и не может открыть люк.

– Значит, нужно вызвать службу безопасности и…

– Это может оказаться мелким сбоем оборудования, находящимся в компетенции портовой администрации, – сказал я, почти вскрыв замок. – Но пока не войдем внутрь, не узнаем.

Гуратин вздохнул.

– Говоришь прямо как Пин-Ли.

– Нет, Пин-Ли гораздо хуже. К тому же она еще и обматерила бы нас, – сказал Ратти. А меня спросил: – Вот интересно, ты от нее научился ругаться или уже умел? Потому что ты часто употребляешь те же слова.

Я наконец-то добрался по запутанной сети корабля до выключателя замка и открыл шлюз. Потом сделал шаг назад и оттащил Гуратина от камеры, теперь все, кто нас видит, знали, что замок не поврежден и открыт изнутри. Я сумел помешать кораблю автоматически подать сигнал на станцию. Так что у нас будет несколько минут, чтобы осмотреться и выудить информацию из корабельных систем, прежде чем явятся безопасники или служащие портовой администрации.

Ратти выгнул шею, заглядывая внутрь шлюза, но пропустил меня вперед.

– Ты уверен, что на борту никого нет? – спросил он, последовав за мной.

Я не был уверен. Вроде бы на борту никого не должно быть, но я не получил подтверждение от корабля. Я выслал вперед дроны.

– Держитесь за моей спиной, – сказал я.

– Дурацкая затея, – пробормотал Гуратин, но двинулся вслед за Ратти.

Визуально и через камеры дронов я увидел коридоры с низким потолком, выцветшие и обшарпанные, но более-менее чистые, и потертую серо-коричневую обивку сидений вдоль переборки в небольшом зале для отдыха, через который мы проходили. Свет был включен, система жизнеобеспечения настроена на человеческие параметры, но корабль явно предназначался в основном для перевозки грузов, а пассажиры – лишь в дополнение. Впереди, в стороне от главного коридора, дроны наткнулись на корабельный дрон-ремонтник, который висел в воздухе, покачивая опущенными паучьими лапами, и жалобно пищал.

– Чуете какой-то отвратный запах? – нахмурился Ратти.

– Что-то произошло с системой переработки отходов, – заметил Гуратин.

Очистители воздуха работали, но фильтры явно требовалось заменить, а корабль не мог это сделать. Или он специально тянул с заменой в надежде привлечь внимание.

Охромевший корабельный дрон полетел впереди моих дронов, показывая им путь через короткий проход наверх, в главный салон экипажа. Ясно, значит, дело не в очистителях.

Я последовал за дронами, но остановился у люка в салон. Ратти и Гуратин нерешительно топтались за моей спиной. Я выдрессировал их держаться позади в подобных ситуациях, когда мы входим в незнакомое место, но Ратти выглянул сбоку, а Гуратин встал на цыпочки и посмотрел над моим плечом.

Мы находились в стандартном салоне с мягкими креслами вдоль стен и парящими в воздухе дисплеями. Трап у дальней стены вел в каюту, расположенную чуть выше. На полу в центре виднелись засохшие пятна различных отвратительных жидкостей, которые обычно выходят из человеческих тел после смерти. Из меня тоже вытекают жидкости, когда я ранен; они не менее отвратительны, просто другие. Но у меня все-таки меньше мест, из которых могут вытекать жидкости, не считая открытых ран. Ладно, ладно, это совершенно неважно.

На изогнутом диване у переборки высилась большая синяя сумка с плечевым ремнем.

– Это кровь, и… – Ратти запнулся – до него дошло. – О нет!

– Кто-то болен? – спросил Гуратин, по-прежнему пытаясь рассмотреть помещение.

Пометка: нужно сказать кому-нибудь, чтобы объяснил Гуратину – ему пора откалибровать визуальные датчики.

– Здесь был труп, – объяснил Ратти. Он встревоженно шагнул назад, явно расстроенный. – Теперь мы можем вызвать службу безопасности?

Мои дроны только что закончили быстрое сканирование/поиск, и я знал, что на корабле никого нет. Кто бы ни убил Лутрана (надеюсь, здесь убили именно Лутрана, а не какого-то неизвестного человека), он давно ушел. Повреждение корабельных систем означало невозможность получить видео- и аудиозаписи, не прибегая к интенсивному восстановлению памяти. Больше нам здесь было нечего делать.

– Теперь ты можешь вызвать службу безопасности, – ответил я.

Безопасники явились, как будто они тут главные, а не опоздали на несколько часов с поимкой преступника, и заставили нас ждать у шлюза в зале посадки. Они прибыли через семь минут, и за это время я успел собрать множество визуальных данных и сканов, включая фильтры биосканирования, как предложил Ратти. Я решил, что мы сделали все возможное, хотя нас отвлекал Гуратин, который стоял у люка и кричал, что нам пора выметаться с корабля.

Перед безопасниками появился бот портовой администрации, послал мне запрос и остановился. Я часто видел его в зоне посадки, и он всегда просто болтался рядом, ничего не делая.

Я подумывал скрытно расставить несколько дронов вокруг корабля, чтобы следить за ходом расследования. Но видел, как тщательно безопасники просканировали место, где мы нашли Лутрана, и если бы они обнаружили дроны, это было бы унизительно. Я чувствовал, что сейчас я по крайней мере на один, если не на два пункта лучше службы безопасности станции, и мне хотелось, чтобы так и оставалось.

Группа быстрого реагирования состояла из трех безопасников и инспектора портовой администрации. Они выслушали Гуратина, а в мою сторону косились так, будто ожидали, что он обвинит во всем меня. Первый охранник, чье имя в сети значилось как Доран, спросил:

– Откуда вы знаете, что на корабле никого нет?

Ратти и Гуратин посмотрели на меня, и я ответил:

– Я проверил, нет ли на корабле умерших или раненых членов экипажа или пассажиров, не требуется ли кому-нибудь помощь, а также нет ли здесь враждебных объектов. Все чисто.

Их лица выражали сомнения и скепсис.

Гуратин нетерпеливо засопел и добавил:

– Автостражи для этого и предназначены, это их работа. А вы почему не делаете свою?

– Мы для этого и прибыли, – заявил Доран, начиная нервничать.

– Согласно процедуре первичной оценки инцидента, требуется осмотреть и проверить место происшествия, убедиться в безопасности окружения, прежде чем вызывать дополнительную помощь из группы по ликвидации крупных инцидентов. – Вскоре после приезда я скачал все процедуры службы безопасности станции, чтобы знать, с чем имею дело. – Все чисто, – добавил я.

Ратти почти полностью всосал губы вовнутрь, чтобы удержаться от ответной реплики.

– Мы в курсе, – сказал Доран и обратился к инспектору портовой администрации: – Мы заходим. Подождите здесь.

Инспектор закатила глаза и встала рядом с портовым ботом.

Они вошли, а через три минуты вышли и стали переговариваться по сети. Портовый инспектор начала устанавливать по периметру сетевые маркеры, предупреждающие ботов-погрузчиков. Портовый бот последовал за ней, и хотя толку от него все равно не было, хорошо, что он свалил.

Затем появилась Индах с той же группой техников и охранников, которые присутствовали на месте обнаружения Лутрана. Появилась и вторая группа быстрого реагирования из портовой администрации, в которой было больше ботов и разных технических специалистов. Ратти сказал, что они хотят оценить повреждения корабля и попытаться его починить. По-видимому, на «Сохранении» это бесплатно? Гуратин сказал, что это входит в так называемый «пакет помощи путешественникам». На Корпоративном кольце поврежденный корабль стоял бы в порту, и за простой начислялись бы штрафы, пока не прибудет владелец или представитель владельца. Служба безопасности станции велела группе из портовой администрации повременить, ведь повреждения корабля – это улики, их нужно задокументировать, а потом уже приступить к ремонту.

Гуратин не переставая твердил, что нам следует уйти, но я не ушел, и Ратти тоже, поэтому Гуратин тоже остался, неловко переминался с ноги на ногу и время от времени расхаживал вокруг.

– Ты ведь не думаешь, что это как-то связано с «СерКриз»? – спросил меня Ратти после, того как вызвал службу безопасности.

– Такая вероятность существует, – ответил я и объяснил, что Лутран мог быть агентом другой корпорации, которого убил агент «СерКриз». – Но без существенных доказательств невозможно произвести оценку угроз.

Я мог вообразить условия, в которых у агента «СерКриз» появились причины убить другого пассажира корабля, но без доказательств я просто выдумывал всякую чушь. А уж если воображать всякую чушь, то я лучше воображу что-нибудь еще, а не как один человек убивает другого.

– Тогда почему же убили Лутрана? – спросил Гуратин, наморщив широкий лоб.

– Пока недостаточно данных, – сказал я, не так терпеливо, как того требовал мой модуль контроля, если бы он у меня был. – Слишком много вопросов, например, знали ли Лутран и убийца друг друга до того, как сели на корабль. Мы даже не в курсе, был ли убийца пассажиром или его пригласили на борт, а может, ему удалось обманом или силой заставить корабль его впустить. Мы не знаем, как перенесли тело из корабля в торговую галерею станции. Мы не знаем мотив – корпоративный шпионаж, кража, драка или даже убийство при удобном случае.

В сущности, мы ни черта не знали.

– Что такое убийство при удобном случае? – спросил Ратти, ведь он с «Сохранения».

– Когда один человек убивает другого, потому что выпала возможность.

Правда, такое чаще случается в сериалах, чем в реальной жизни, но все же.

Похоже, ответ никому не понравился. Да и мне тоже. Судя по сериалам, очень трудно поймать говнюков, которым просто нравится убивать других людей. Но без дополнительной информации я склонялся к мысли, что, скорее всего, существовала какая-то причина для убийства Лутрана, и она имеет отношение к тому, кто он такой и с какой целью путешествовал. Модуль оценки угроз со мной согласился.

А кроме того, как только безопасники соизволят пошевелить коллективной задницей, они затребуют видеозаписи с камер транзитного кольца.

Индах вышла из люка, переговариваясь с другой женщиной, которую я раньше не видел, ее канал в сети был закрыт. Потом они пошли в нашу сторону, а за ними следом еще и Тьюрал – техник, которому так и не удалось опознать Лутрана.

Что-то в их позах заставило Ратти встать рядом со мной. Мне пришло в голову, что Гуратин в кои-то веки был прав, уговаривая нас уйти. Возможно, для меня же было бы лучше отправить отчет о происшествии службе безопасности, вернуться в гостиницу или в офис Мензах и вести себя как ни в чем не бывало, пока безопасники разбираются с кораблем. Но теперь уже слишком поздно.

Индах остановилась на расстоянии, которое люди сочли бы удобным для разговора, и посмотрела на меня. Потом заколебалась, с долей раздражения покосилась на Гуратина и Ратти, потом снова на меня, с еще большим раздражением. Тьюрал смотрел на Индах слегка взволнованно, словно хотел что-то сказать и ждал разрешения. Другая ее спутница попыталась сделать непроницаемое лицо, только для этого ей понадобился бы непрозрачный шлем.

– Офицер Айлен, это… автостраж, – сказала Индах, почти не запнувшись. – И исследователи Ратти и Гуратин, два других свидетеля.

– Вообще-то, мы ничего не видели. Вряд ли мы можем вам что-то рассказать, – сказал Гуратин.

Похоже, он почти в той же степени, что и я, ненавидит разговаривать с незнакомыми людьми. И он не соврал, они с Ратти не видели ничего такого, чего я не записал бы на видео. Но его ответ дал мне возможность обойти конфиденциальность сетевого статуса Айлен и увидеть, что ее должность называется «следователь по особым делам». Я не знал, что это значит, но звучало интересно, и, честно говоря, я даже немного ей позавидовал.

Индах снова посмотрела на меня. Я молчал, ведь что я мог сказать? Ах да, наверное, я мог бы сказать «здрасте». Но все равно уже слишком поздно.

– Я посмотрела отчет и знаю, что ты опознал покойного как Лутрана, – сказала она. – И сразу после этого мы получили скан тела от медиков, они это подтвердили. Но как ты выяснил, что Лутран прибыл на этом корабле?

Ратти сменил защитную позу и стал вести себя так, будто мы проводим совещание.

– Так значит, это его там убили? Человека, которого нашли? – спросил он.

– ДНК совпадает, если, конечно, не подделана, – сказал Тьюрал. – Подделка маловероятна, но в этом случае…

Индах покосилась на Тьюрала, и он заткнулся.

– Его опознал корабль, когда я спросил. Поскольку системы корабля повреждены, он не мог сообщить об инциденте на борту портовой администрации.

Тьюрал кивнул.

– Корабль выдает только коды ошибок. Аналитики пытаются перезагрузить его, но перед этим скопируют ядро памяти, чтобы получить последний список пассажиров и при необходимости восстановить…

Индах дернула бровями, как бы говоря Тьюралу: «не сейчас», и он снова заткнулся.

– Но как ты узнал, что он именно с этого корабля? – спросила она меня.

– Я и не знал, проверял все корабли, – ответил я, а потом добавил: – Вот почему это заняло столько времени.

Ага, я продолжал над ними измываться.

Индах прищурила один глаз. Айлен снова посмотрела на меня так, как смотрят люди, когда пытаются запугать, но не понимают, что всю прежнюю жизнь с тобой обращались как с вещью и очередной взгляд, смешивающий тебя с грязью, вряд ли произведет впечатление.

– Мне хотелось бы кое-что прояснить, – сказала Айлен. – Ты имеешь к этому отношение?

Да ладно! После многолетней практики мне лучше удается сохранять нейтральное выражение лица, но я удивился, насколько ее слова меня взбесили. После всего, что со мной произошло, я думал, что такие мелочи уже не будут иметь значения. Но сейчас почему-то имели, еще как имели.

Ратти сердито засопел. Гуратин мрачно уставился на потолок транзитного кольца. Они оба подозревали, что сейчас последует, вот почему Гуратин так настаивал на нашем уходе, хотя все же остался.

– Нет, не имею, – ответил я. – С какой стати?

Айлен окинула меня пронизывающим взглядом.

– Мне не нравится, что на станции действует частная служба безопасности с собственными задачами.

Ой, погодите-ка, да она считает, что это «СерКриз». А я, значит, выяснил, что Лутран – агент «СерКриз», и теперь пытаюсь увести расследование на определенный путь, используя двух своих ни о чем не подозревающих друзей в качестве прикрытия.

Хех, все дело в том, что это не так уж маловероятно. Вполне возможно, именно так я и поступил бы, если бы обнаружил на станции оперативника «СерКриз». А значит, отвечать следует очень осторожно.

В сериале «Расцвет и гибель лунного заповедника» люди постоянно друг другу лгут, и я знал, что гневное отрицание, как правило, звучит виновато, хотя зачастую это первое побуждение невиновного. Естественно, после того как я тридцать пять с лишним тысяч часов лгал о том, что якобы не являюсь беглым автостражем, и при этом по-прежнему работал по контракту компании, а потом лгал, что я дополненный человек, а еще лгал, что у меня якобы есть человек-попечитель, вряд ли у меня возникнут трудности с ложью. Хотя в последних двух случаях не обошлось без оплошностей, и я знал – что лучше всего сбивать людей с толку, чтобы меня не схватили в ненужном месте в неподходящее время, и следить за тем, чтобы люди не вздумали задавать неправильные вопросы.

Итак, сбить с толку. Начнем с этого.

– Я бы избавился от тела, чтобы его никогда не нашли, или подстроил все так, будто это несчастный случай.

Индах нахмурилась, Айлен наморщила лоб, и они переглянулись. Пристально посмотрев на меня, Индах спросила:

– И как бы ты избавился от тела, чтобы его не нашли?

Я тебе не общественная сетевая библиотека, сама поищи ответ.

– Если я скажу, вы можете обнаружить все тела, от которых я уже избавился, – ответил я.

– Он шутит. – Ратти умудрился произнести это таким тоном, будто безоговорочно верит в собственные слова. – Он постоянно так шутит.

«Хватит шутить», – буркнул он мне по сети.

Гуратин вздохнул, потер лицо и уставился в пространство, как будто сожалеет обо всем своем жизненном пути, приведшем его сюда. А по приватному каналу он отправил:

«Может, просто покажешь им, где ты был, когда убили этого человека?»

Ага, кажется, я переусердствовал, сбивая их с толку. Человеку или дополненному человеку подобные высказывания сошли бы с рук, но не автостражу. Даже если они считают меня придурком, я заронил в их головы нежелательные мысли, заставил задуматься.

И теперь, если я и впрямь прикончу какого-нибудь агента «СерКриз», придется очень тщательно избавляться от тела.

Наверное, лучше подстроить так, чтобы это выглядело как несчастный случай.

Как ни прискорбно это осознавать, но Гуратин прав. Я достал нужный фрагмент видеозаписи из архива дронов. Я не храню все записи с дронов, потому что они забили бы место в хранилище, необходимое для сериалов, но, прежде чем удалить, проверяю, нет ли там чего важного. Однако пока не успел отсортировать последние семьдесят два часа. Я сделал нарезку из нужных фрагментов и отправил видео Индах и Айлен.

Видео снял один из дронов, охранявших Мензах, он висел под потолком ее офиса в Совете. Я сидел на углу ее стола, а она расхаживала по кабинету. Звук я приглушил – жалобы Мензах на то, какой засранец советник Сонье – это конфиденциальная информация. Я запустил видеоролик в тот момент, когда получил сообщение от другого караульного дрона, предупредил Мензах, слез со стола и встал у стены, перед тем как вошел советник Эфраим. На этом я завершил воспроизведение.

То есть в тот момент, когда убили Лутрана, меня видели в офисе Совета его руководитель и два советника.

Индах вздохнула (да-да, она постоянно вздыхала в моем присутствии) и сказала:

– Продолжай, Айлен.

– Я спросила из-за этого, – сказала та и послала мне по сети видеоролик.

Это было видео с камеры транзитного кольца. Видео было обработано, но временна́я отметка нетронута. На изображении был шлюз корабля. К нему подошел Лутран, попросил ему открыть, и его впустили. Люк за ним закрылся. Я просмотрел видео до конца в ускоренном режиме, но больше ничего не обнаружил. Больше никто к люку не приближался, после Лутрана никто на корабль не заходил.

– Внутри был кто-то еще? – спросил я.

Дроны продемонстрировали мне хмурое лицо Айлен.

– Нет. Кроме Лутрана, никто не заходил внутрь и не покидал корабль.

Наверняка камеру взломали. Но не так, как я обычно стираю себя с записей камер наблюдения – я делаю это изнутри системы, удаляя записи со мной и подменяя их другими, снятыми до или после. Получалось почти незаметно, но отследить все равно можно, в отличие от этой записи. Человек, который ее сделал, явно понимал, что запись могут тщательно проверить.

Если это был человек. А не могла ли «СерКриз» послать автостража? Или боевого бота?

По моей органической коже побежали мурашки, как от резкого порыва холодного ветра. Неужели они готовы пустить в ход такое оружие только ради мести? Я проверил дроны Мензах и плотнее сомкнул отряд по периметру ее офиса. Мне не хотелось ее пугать – возможно, это просто нервы.

– А мне можно посмотреть? – спросил Ратти у Индах.

– Нет, – отрезала она.

Я покопался в коде видеоролика, но ничего интересного не нашел.

– Судя по отчету о том, как ты спас доктора Мензах с корпоративной станции, ты умеешь делать нечто подобное? – спросила Айлен.

– Умею, но только при определенных обстоятельствах. – При обстоятельствах, о которых я распространяться не буду, госпожа следователь. – Ваша охранная система взломана?

Вопрос, прямо скажем, насущный.

Индах пристально посмотрела на меня.

– Наши аналитики утверждают, что систему не взламывали. Они говорят, это могут быть устройства для создания помех.

Уже хорошо – значит, это не конструкт. Тот бы взломал систему, а не использовал внешнее устройство.

– Не знаю, с помощью какого устройства это можно было сделать. – Я снова запустил поиск по своим архивам, включая каталоги устройств, по которым выбирал новые дроны, купленные для меня доктором Мензах. – На Корпоративном кольце повсюду ведется видеонаблюдение, и подобное устройство наверняка там запрещено. По крайней мере, для коммерческого использования. – Мой поиск не дал результатов. Единственные устройства – глушители сигнала, похожие на искомое, я видел в сериалах, это было секретное или магическое оружие. – Возможно, такие устройства есть за пределами Корпоративного кольца.

– Значит, шпионское оборудование.

Айлен посмотрела на хмурую Индах.

Я уже хотел сказать, что автостражей никогда не использовали для шпионажа, но тут понял – я не знаю этого наверняка. Если снять с автостража броню, изменить внешность и снабдить нужным модулем…

Я много чего не знал наверняка.

И пора уже мне перестать бояться чего ни попадя.

– Убийца воспользовался этим устройством, когда выносил тело с корабля? – спросил я.

– Нет. – Айлен отправила мне очередную видеозапись. – Он сделал это более простым способом.

На этом видео не было попыток скрыть происходящее. Прибыла тележка-курьер, и корабль открыл для нее люк. Через семь минут люк снова открылся, и тележка выехала. Ну и примитив, совершенно очевидно. Выглядела она как стандартная крупная тележка – трехметровая квадратная коробка, в которой развозились грузы в порту.

– Объект в тележке вместе с телом, – сказал я. – Кто вызвал тележку?

– Мы ее ищем, – ответила Айлен. – Но преступник, скорее всего, все подчистил. Мы уже знаем, что у него есть стерилизатор для уничтожения следов ДНК. И вряд ли тележку вызвали по настоящему удостоверению личности.

Паршиво. Чтобы вызвать тележку, нужен всего лишь адрес, а объект мог воспользоваться идентификатором корабельного шлюза.

– Тогда почему преступник не подчистил следы на корабле? – спросил Гуратин. – Если бы он это сделал, мы бы не узнали, что именно здесь убили этого, как его там зовут. Мы бы просто посчитали, что корабль поврежден, вот и все.

Хороший вопрос, и у меня был на него хороший ответ.

– Он собирался. Но думал, что у него будет больше времени.

Индах задумчиво засопела. Айлен по-прежнему разглядывала меня, будто в чем-то подозревала. Затем Индах покачала головой.

– Криминалисты и медики займутся местом преступления. Какой следующий шаг в расследовании? – спросила она.

Она не застала Айлен врасплох.

– Мы пока не смогли обнаружить местонахождение владельца корабля, но у нас есть идентификатор внесистемного корабля, который должен был привезти новый груз. Я иду на частный причал, чтобы поговорить с владельцем.

«Внесистемный» на «Сохранении» означало то же самое, что на Корпоративном кольце называлось «некорпоративными политическими образованиями», то есть станции и поселения на планетах, спутниках и астероидах, не принадлежащие корпорациям. Они могли быть приятным местом, как «Сохранение», или полным отстоем – заранее не узнать.

– Хорошо, – отозвалась Индах. – Возьми с собой автостража.

Да, я тоже удивился.

Глава 5

Айлен ясно дала понять – она не возьмет Ратти и Гуратина, но Гуратин и сам не хотел идти, а Ратти обрадовался, решив, что безопасники поверили в мою непричастность к убийству Лутрана. Айлен никак не показала, что недовольна моим присутствием. Было бы легче, если бы она это сделала, потому что тогда я знал бы, в каком положении нахожусь и можно ли мне вести себя как засранец.

В сопровождении двух безопасников (сетевые идентификаторы Фарид и Тифани), инспектора портовой администрации (сетевой идентификатор Гамила) и портового бота мы прошли до конца пассажирских причалов и через ворота в грузовой сектор. Я наскоро покопался в архиве местных (общедоступных) новостей «Сохранения» и выяснил, что означает должность Айлен. Власти «Сохранения» вызывают ее для расследования дел, в которых не могут разобраться, как на станции, так и на планете. Она также занималась семейными и трудовыми спорами, то есть часто разговаривала с расстроенными людьми. В общем, не такая уж крутая работа, как предполагало название.

Инспектор портовой администрации Гамила получила информацию по сети и сообщила:

– Этот грузовой корабль задержался здесь уже на два цикла. Мы ждали подтверждения на разгрузку, но она еще не поступила, когда приказали закрыть порт.

– Известно, по какой причине? – спросила ее Айлен?

– Понятия не имею. «Лалоу», так называется корабль, не отвечает на запросы, – раздраженно отозвалась Гамила. – На нем нет грузовых модулей, и сообщений о разгрузке нет, значит, груз еще на борту.

Айлен никак не отреагировала, но дроны заметили, как Фарид и Тифани многозначительно переглянулись. И неспроста – раз у нас уже есть труп одного человека, связанного с этим кораблем, то с вероятностью в сорок два процента корабль не отвечает на запросы не потому, что просто решил проигнорировать сообщения портовой администрации.

Грузовой сектор торговых причалов не сильно отличался от пассажирской зоны. Здесь был большой зал прибытия с вереницей швартовых шлюзов в дальней стене. Повсюду стояли или висели под высоким арочным потолком большие грузовые боты (такие обычно обитают с внешней стороны станций и таскают модули размером с корабль).

Специализированные подъемники низшего уровня бездействовали, и только горстка людей и дополненных людей бродила среди штабелей контейнеров. У стены стояли большие модули в ожидании, когда их выгрузят через соответствующий шлюз и прикрепят к кораблям. Большинство кораблей, стоящих в доке, не использовало модули, у них были грузовые отсеки, которые приходилось разгружать через неудобные специализированные люки. Обычное дело для внесистемного/некорпоративного корабля.

На «Сохранении» высокие стандарты безопасности, поэтому, прежде чем добраться до люка грузового корабля, мы прошли через две воздушные стены. Высокие стандарты безопасности – это очень хорошо, когда они предназначены для защиты людей от поломок люков и пробоин в корпусе; а когда они предназначены для защиты людей от беглых автостражей – не очень.

Я послал запрос, но получил ответ только от маркера транзитного кольца, с указанием номера шлюза и название корабля – «Лалоу». Значит, там нет бота-пилота, у которого я мог бы получить информацию. Удручающе. Я понятия не имел, что еще я должен делать как член группы, и просто следовал за людьми, слушая их разговоры, как будто снова стал автостражем. То есть я и есть автостраж, но… Вы понимаете, о чем я.

Айлен вызвала корабельный коммуникатор, передала свое удостоверение личности и добавила:

– Я следователь по особым делам службы безопасности станции. Я здесь с инспектором портовой администрации. Мы хотим поговорить о грузовом корабле, законтрактованном вашим торговым концерном, который сейчас стоит в доке в общественном транзитном кольце. Это срочно.

Я остановился так, чтобы не попасть в поле зрения шлюзовой камеры, ведь именно так и поступают автостражи. Портовый бот остановился рядом со мной. Отлично, просто зашибись. Интересно, а он вообще на что-то способен, кроме как таскаться по порту и маячить неподалеку?

Поступил сигнал, что коммуникатор принял запрос, и раздался голос, сопровождаемый сетевым переводом:

– Только вы и портовая администрация. Портовые пятки оставьте снаружи.

Интересно, какое слово алгоритм решил перевести на стандартный язык «Сохранения» как «пятки»?

Эта мысль пришла в голову не только мне. Тифани прищурилась, а Фарид медленно произнес «пятки» одними губами.

Айлен взглянула на Гамилу и сказала безопасникам, мне и, очевидно, боту:

– Ждите здесь.

Люк открылся, они вошли, и мой модуль оценки угроз зашкалило.

Первым делом я проверил дроны из охраны Мензах, хотя они и послали мне отчеты по расписанию, одиннадцать секунд назад. Все было в порядке. Мензах по-прежнему находилась в офисе Совета, большое совещание перетекло в несколько мелких. Она вместе с четырьмя членами Совета просматривала по сети документы, при этом все пили горячую жидкость из чашек, как любят люди.

Айлен и Гамила только что вошли в шлюз, и люк закрывался. Мне захотелось броситься за ними, но я сдержал порыв, иначе выглядел бы как настоящий беглый автостраж.

И люк закрылся. Ох, Киллербот, кажется, ты совершил ошибку.

Фарид откашлялся.

– Так ты… правда автостраж?

Ага, здесь мне часто задают такие вопросы.

– Ты говоришь по сети с Айлен?

Айлен могла установить приватное соединение с сотрудниками службы безопасности и не включить меня.

– Сейчас – нет. – Фарид нахмурился и посмотрел на люк. – Балин, ты поддерживаешь связь с инспектором Гамилой?

Что кто еще такой… А, да это же бот.

Балин наклонил голову и ответил:

– Нет.

Тифани сжала дубинку и нерешительно переступила с ноги на ногу.

Вот, кстати. Охранники станции не вооружены, не считая телескопических дубинок (они даже не бьют током, служат только для того, чтобы бить или отгонять пьяных, которые часто становятся агрессивными), а излучатели безопасники получают только в случае чрезвычайной ситуации, когда приходится обороняться от других излучателей. И это правильно, потому что чем меньше людей бегает вокруг с оружием, тем лучше. Я говорю это как автостраж, в которого много раз стреляли, часто мои же клиенты, случайно или намеренно. Но это также означало, что Айлен на корабле без оружия.

Я попытался установить соединение с Айлен или Гамилой. Тщетно. Я отправил тестовое сообщение – запрос, который прошел бы через коммуникатор или сеть корабля, но опять безответно. А значит, мой сигнал глушат, и глушилка активировалась после того, как закрылся люк.

К черту запрет на взлом систем. Я внедрился в сеть портовой администрации и соединился с системой мониторинга, поддерживающей постоянное соединение со всеми кораблями в порту. С ее помощью я взломал безопасное соединение корабля с сетью и попытался подключиться к его камерам, но не нашел никаких видеоканалов, не считая дурацкой камеры шлюза. Зато обнаружил источник аудио, но услышал только крики людей где-то вдалеке, видимо, в другой части корабля, далеко от записывающего устройства. Я решил пробиться к Айлен, усилив сигнал ее подключения к портовой сети.

Я усилил сигнал до такой степени, что уловил исходящий от нее всплеск статического электричества и перенаправил его в сеть системы безопасности станции. Тифани и Фарид испуганно переглянулись, а бот Балин развернул сеть датчиков со своего затылка. Я очистил канал от помех: там был идентификатор Айлен, и она посылала службе безопасности станции призыв о помощи.

Ну вот, я с самого начала знал, что дело дрянь, но стоял здесь как идиот и позволил этому случиться. Я повернулся к Тифани и Фариду.

– Я должен пойти туда.

Фарид положил ладонь на свой интерфейс, посылая еще один срочный запрос о помощи на коммуникатор службы безопасности. Тифани действовала более решительно. Вытащив дубинку, она приказала:

– Балин, проведи нас внутрь.

Портовый бот распрямился, оказавшись вдвое выше меня (если честно, до сих пор я и не подозревал, что он пригибается), вытянул руку, ткнул паучьими пальцами по контрольной панели рядом с люком и отправил запрос – видимо, с дешифратором. Люк отъехал в сторону.

А, так вот чем занимается портовый бот, когда не болтается без дела.

Мимо прожужжали мои дроны, и я нырнул в люк вслед за ними. Вот чем занимаюсь я, когда не болтаюсь без дела.

Пройдя через шлюз, я получил с дрона изображение обшарпанного коридора с открытым люком в конце и неряшливым человеком (Целью № 1), стоящим там со здоровенным излучателем в руках. Раздались сердитые человеческие голоса. За спиной Цели и за люком находился большой отсек, а от него отходили еще три коридора. Айлен и Гамила забились в угол – Айлен впереди, раскинула руки, защищая Гамилу. Перед ними стояли еще три Цели, двое с оружием. Цель № 2 находилась ближе всего, наставив на них ракетную установку, и орала. Первичная оценка Цели № 3: скорее всего выстрелит. Она была дальше от заложников и тоже кричала, размахивая ракетной установкой.

Предупрежденный открывающимся люком Цель № 1 успел развернуться ко мне и поднять оружие. Вслед за мной шли еще два человека, и поэтому я не увернулся, но и защищать их от разряда собственной головой тоже не хотелось. Я выстрелил из правой руки и попал в оружие Цели. Я мог бы стрельнуть и в лицо, но не считал его серьезной угрозой. Он взвизгнул и отпрыгнул в сторону, а я бросился на него. Я треснул его головой о край люка и отбросил поврежденное оружие. Я швырнул Цель № 1 в открытый люк перед собой, отвлекая остальных Целей, и переступил через порог, бросив сломанное оружие в вооруженную Цель № 2. Оружие отскочило от ее головы, а я выстрелил из левой руки в Цель № 3, попав ей в грудь и плечо. Не прерывая бег, я врезался в невооруженного Цель № 4 и швырнул его на Цель № 3, та покачнулась и выронила оружие. Оба рухнули на пол, а я затормозил спиной к Айлен и Гамиле. Я отправил отряд дронов быстро проверить отсек, а потом разбил их на мелкие группы. Три группы заняли позицию по центру, а остальные полетели через люки в поисках других Целей.

Не идеальный результат – я действовал не слишком быстро. Пытаясь защитить Тифани и Фарида от выстрела, я слегка притормозил. А кроме того, я точно не знал, враждебны ли Цели или просто туповаты, и потому вел себя сдержанно. Цель № 3 корчилась на полу, пытаясь схватить оружие. Прежде чем я успел снова в нее выстрелить, ввалились Тифани и Фарид, который поднял оружие. Цели № 1 и № 4 были оглушены и не пытались пошевелиться, Цель № 5 легла на пол и вопила без причины. Цель № 2 растянулась на полу, притворяясь, что потеряла сознание.

Я бы забеспокоился о том, что неизвестные пока Цели попытаются запереть нас изнутри (ничего бы не вышло, но все равно раздражает, а никому не пожелаешь оказаться запертым на корабле с раздраженным автостражем, да-да, никому), но караульные дроны показали, что Балин встал в шлюзе и вытянул четыре лапы, чтобы тот не закрылся.

Тифани двинулась дальше и заняла позицию слева от меня.

– Мы вызвали подмогу, – сказал Фарид, – и я предупредил медиков.

Получив видео с дронов, я понял, что на корабле нет груза, а жилое пространство совсем крохотное. Дроны не нашли других пассажиров. Изнутри было легко отключить глушилки, я достал из корабельной сети список пассажиров и снова проверил отсек.

– Чисто, здесь весь экипаж. – Устав от уловок Цели № 2, я повернулся к Айлен и Гамиле. – Вы ранены?

Цель № 2 схватила упавшую ракетную установку. Я пнул по оружию, отбросив его к Тифани, та подхватила его и обезвредила. Да, в этом не было необходимости, мне просто хотелось покрасоваться.

– Мы невредимы, – ровным тоном ответила Айлен, хотя ее лоб взмок от пота, а сердце по-прежнему билось учащенно. Ее куртка и рубашка были растрепаны, как будто кто-то схватил ее за грудки и толкнул. – Спасибо за вмешательство.

Гамила прислонилась к стене, прижав руку к груди.

– Я даже не могу точно сказать, что случилось! Они нам угрожали, даже не стали слушать, зачем мы здесь.

– Вы пришли, чтобы захватить наш корабль! – рявкнула Цель № 2, а сеть перевела. – Гнусные корпорации! Вы натравили на нас автостража!

Я повернулся и посмотрел на нее сверху вниз.

– Вы не знали, что у них есть автостраж, пока не появились мы. Попробуй еще разок.

Цель № 2 наморщила лоб, глядя на меня, а ее рот так и остался открытым.

– Заткнись, Фенн, – простонала Цель № 5. – Они захватят наш корабль.

Айлен настороженно покачала головой.

– Об этом следовало задуматься до того, как вы на нас напали! – сказала Гамила.

Караульные дроны показали, как через внешний люк врывается спецгруппа быстрого реагирования. Балин открыл для них проход, зашагал по коридору и скрючился, чтобы влезть в наш отсек. Потом протянул лапу к Гамиле и, когда та ухватилась, вытащил ее из корабля.

Пока они не ушли, никто не пошевелился. Затем в отсек ввалилась спецгруппа, и Айлен отдала приказ:

– Арестуйте всех, имеющих отношение к этому кораблю. Они явно не желают разговаривать с нами здесь, так что мы поговорим на станции.

Мало кто добровольно согласился бы идти в офис службы безопасности станции, это мягко выражаясь.

Я никогда раньше не был в офисе службы безопасности ни на одной станции. А иначе уже превратился бы в груду запчастей и мусора, и вы бы это не читали. Автостражей обычно не использовали на станциях Корпоративного кольца, уж точно не для обычного поддержания порядка. Нас размещали на станции только в качестве крайней меры, например, чтобы отразить нападение пиратов. А станции с центрами подготовки автостражей вряд ли подверглись бы нападению, разве что откуда-то взялась бы целая армия пиратов или очень-очень глупых пиратов. У частной охранной компании «Частокол», работающей на «СерКриз», имелся автостраж для охраны заложников на ТранРоллинХайфе, потому что они боялись меня. А когда я сбежал с Мензах, вслед за нами послали двух автостражей и одного боевого автостража. И чем это для них обернулось?

В общем, поскольку бо́льшую часть своей жизни я был беглым автостражем, то предпочитал держаться подальше от служб безопасности.

Офис службы безопасности «Сохранения» находился рядом с портовой администрацией и отделял зону посадки от остальной станции. Входы в оба офиса были и со стороны административного сектора станции, и со стороны транзитного кольца.

Вскоре после моего приезда сюда я получил доступ к карте офиса службы безопасности из архива станции. На первом уровне находилась общественная зона, куда люди приходили, чтобы пожаловаться друг на друга и заплатить штрафы за нарушение правил перевозки грузов и стыковки. На «Сохранении» существовало две экономики, одна – сложная бартерная система для жителей планеты, а другая – валютная для гостей и взаимоотношений с другими государствами. Большинство жителей «Сохранения» не понимали, насколько важна твердая валюта на Корпоративном кольце, но Совет это понимал, и Мензах говорила, что портовые сборы вполне способны обеспечить станцию, нет нужды истощать ресурсы планеты. Второй уровень был намного больше, здесь располагались кабинеты, конференц-залы и хранилище аварийного оборудования. Имелось также отдельное помещение для тюремных камер, отдельная секция для хранения и анализа образцов потенциально опасных грузов, а также небольшая медицинская зона, которая, похоже, использовалась в основном для задержанных в состоянии опьянения.

Спецгруппа быстрого реагирования ввела задержанных через вход из транзитного кольца. Цели № 2 и № 3 уже привезли на каталках в медотсек, но остальные могли передвигаться самостоятельно.

Разумеется, сканеры оружия у входа на станцию встрепенулись при моем появлении.

Возникло некоторое замешательство – спецгруппа решила, что кто-то напортачил и не обыскал задержанных. Я простоял две минуты и двенадцать секунд, дожидаясь, сообразит ли кто-нибудь, в чем дело, пока они снова обыскивали задержанных в поисках оружия, о котором оповестил сканер. В их пользу скажу, что они впервые правильно провели обыск (я проверил с помощью сканирования и визуального осмотра) и конфисковали интерфейсы задержанных. Среди тех не оказалось дополненных людей – видимо, в государствах за пределами Корпоративного кольца, которые использовали «Сохранение» в качестве транзитной станции, встраивать в людей сетевые интерфейсы было не принято. Но безопасники забыли, что за их спинами стоит автостраж, а это уже говорит не в их пользу.

В конце концов я закатал рукав и поднял руку. Когда я использую встроенные излучатели, в ткани появляются дыры, поэтому я часто меняю рубашки.

– Эй, вот он я.

Все уставились на меня.

– Это же вонючий автостраж, говнюки, вы что, идиоты?

Да, с этими Целями будет интересно поболтать, сразу видно.

– Это ведь вы очутились в каталажке, так что идиоты здесь только вы, – сказал я.

Похоже, Цель № 4 потрясли мои слова.

– Автостражу не положено отвечать, – слабым голосом проблеял он.

Ага, будешь мне рассказывать.

– А экипажам грузовых кораблей не положено брать портовых инспекторов в заложники, но вот так уж обстоят дела.

– Ведите их в здание! – рявкнула Айлен.

Безопасники поспешили занять более удобные позиции, чтобы провести Цели через вестибюль. Пока я расправлял рукав обратно, Айлен остановилась рядом. Не знаю, чего я ожидал, уж точно ничего хорошего. Но она вполголоса произнесла:

– Я только что получила предварительный отчет от инспекторов портовой администрации. Они провели первоначальное сканирование трюма «Лалоу», и грузовые контейнеры пусты. Кроме того, нет записей о том, чтобы с корабля что-либо выгружали.

Пусты? Что за бред? Я на секунду замер, не отпуская рукав. Оценка угроз резко скакнула, попытался отправить отчет даже модуль оценки рисков (который давно уже требовалось очистить и перезагрузить).

Мне пришло в голову множество мыслей, но высказал я только одну:

– Тогда зачем он здесь торчал?

Мои дроны показали, что на корабле, где убили Лутрана, не было грузовых модулей. В то время мне это не показалось важным, ведь раз корабль находится в порту, значит, скорее всего, ждет погрузку модулей.

– Хороший вопрос, – отозвалась Айлен.

Выражение ее лица было по-прежнему нейтральным, но я не сомневался, что отчет ее заинтриговал, в точности так же, как он заинтриговал и мой модуль оценки угроз.

Я не знал, зачем она мне это рассказывает. Разве что она получила отчет секунду назад, а после провала со сканированием оружия я остался единственным участником расследования, кто еще не облажался. Было бы неплохо, если бы она признала во мне единственного, кто способен расследовать подозрительный инцидент, не относящийся к нарушениям правил безопасной погрузки. Увы, вряд ли она так думала.

– Для корабля из некорпоративной системы уж больно много они знают об автостражах, – сказал я. – Обычно нас cдают в аренду на шахты или другие изолированные объекты, либо лицензированным охранным компаниям. Они могли видеть автостражей в новостях и сериалах, но…

Я так и не закончил предложение. Страх и ненависть этих людей отличались от страха и ненависти, которые могли появиться после просмотра сериалов вроде «Доблестные защитники», где беглые автостражи изображались злобными чудовищами. В реакции экипажа чувствовался личный опыт, но у меня не было никаких тому подтверждений.

– Хм… – Айлен подняла брови. – Судя по судовому журналу, они даже ни разу не заходили в порт корпорации.

– Должно быть какое-то объяснение, – сказал я, потому что оно должно быть, я привык всему находить логичные объяснения, иначе мои нервные клетки поджарятся и снова проявятся старые привычки – в общем, ничего хорошего.

– Вот мы их и спросим, – предложила Айлен и пошла дальше.

Возникла небольшая заминка, потому что пришлось заполнять документы на арестованных, и всем Целям следовало пройти медицинское обследование, поскольку так предписано правилами и бла-бла-бла. А кроме того, что важнее, группа технических специалистов обыскивала корабль в поисках всего, что было похоже на 1) стерилизатор ДНК, 2) устройство, способное заглушить камеры наблюдения транзитного кольца или 3) тележку, заляпанную подозрительными жидкостями. Портовой администрации также понадобилось время на сбор документации о корабле и пропавшем/несуществующем грузе.

Мне поступили сообщения по сети: одно от Ратти, в котором он спрашивал, все ли в порядке и не поймал ли я уже убийцу; второе – от Гуратина, того же содержания, хотя он и не спрашивал, все ли у меня в порядке; а третье – от Пин-Ли – она просила немедленно с ней связаться, да, немедленно, потому что это срочно.

Я последовал за остальными в главное офисное помещение на втором уровне, в центре которого висела большая голографическая карта станции, отображающая состояние всех шлюзов, воздушных стен и других систем безопасности, а бегущей строкой показывались данные о проверках грузов по всему порту. Вокруг карты располагались рабочие столы с плавающими дисплеями. На столах валялось слишком много контейнеров с остатками пищи. Несколько человек работали в сети, и при моем появлении ни один не поднял голову.

Я нашел незанятый уголок, где можно встать, отправил «спасибо/отвечу позже» Ратти и Гуратину и вызвал Пин-Ли.

Первым делом она сообщила:

«Я видела отчет Индах по инциденту в грузовом порту, который она послала Мензах. Это „СерКриз“, да?»

«Не знаю».

У меня просто не было достаточно данных, чтобы делать какие-либо предположения, кроме теоретического гадания на кофейной гуще, даже с информацией от Айлен.

«Это возможно», – добавил я.

Ее голос по сети звучал устало.

«Мы когда-нибудь сможем забыть об этих говнюках?»

Я не хотел просто сказать «когда-нибудь», поэтому ответил:

«Я не могу назвать сроки. Но „СерКриз“ не может получить валюту, чтобы выкупить компанию, а даже если бы сумела, то уже слишком поздно». «СерКриз» приказала частной охранной фирме напасть на истребитель компании, и, что еще хуже, это почти получилось. Обратного пути уже нет, по крайней мере, в том, что касается компании.

В зал вошел Фарид, заметил меня и сказал:

– Мы собираемся выпить чаю. Тебе…

Я приглушил сеть и ответил:

– Я не ем.

– А, точно.

Он отошел.

«Служба безопасности станции запросила документы у главного юрисконсульта, касающиеся посредничества в грузоперевозках между Корпоративным кольцом и внесистемными политическими образованиями и торговыми концернами. Похоже, помимо убийства они подозревают мошенничество или контрабанду. Тебе нужна копия отчета?» – спросила Пин-Ли.

«Да. – Фарид вернулся и пригласил пойти вместе с ним. – Мне пора».

«Разберись, что за фигня там творится», – напоследок сказала Пин-Ли и разорвала соединение.

Я последовал за Фаридом из офисного помещения в конференц-зал. Индах и Тьюрал сидели за столом перед большим плавающим дисплеем. Тот был разделен на три секции с изображениями небольших комнат. В каждом напротив одной из Целей сидел безопасник из спецгруппы. Айлен была в комнате с Целью № 5 (да, я решил, что Цель № 5, вероятно, лучше всех осведомлена о том, зачем они прибыли на «Сохранение»), а еще два безопасника сидели с Целями № 2 и № 4. Цели № 1 и № 3, видимо, по-прежнему находились в медотсеке.

Я подключился к их сети по отдельным каналам, чтобы при необходимости просмотреть позже. В данный момент Айлен и остальные объясняли Целям, какие права они имеют при задержании на территории Альянса «Сохранение». Прав было много. Наверняка намного больше, чем у человека, задержанного службой безопасности на станции Корпоративного кольца.

Индах помахала мне, приглашая сесть. Это выглядело немного странно, совсем чуть-чуть. Меня приглашали сесть в офисе службы безопасности станции. Обычно автостражу не дозволялось сидеть ни во время работы, ни в свободное время, если его могут застукать.

Фарид, Тифани и трое других безопасников стояли у двери и наблюдали. Мне никогда не удавалось понять, каким образом люди решают, кому и где садиться, это всегда происходит по-разному. На столе тоже стояли чашки и маленькие тарелки с остатками пищи. Люди вечно что-то жуют.

Айлен и другие по трем разным каналам начали задавать вопросы, в основном такие как «Кто вы?», «Зачем прибыли на станцию?» и «Что вы тут устроили?».

Ответы Целей были довольно последовательными: они коммерсанты с так называемой инди-станции ВэйБрогатан (быстрый поиск в публичной библиотеке «Сохранения» подтвердил ее существование) и перевозят небольшие грузы по регулярному маршруту. Они никогда, никогда в жизни не имели дел с Корпоративным кольцом. И никогда не брали пассажиров, никогда-никогда! Специальные правила ВэйБрогатана не позволяют перевозить пассажиров без лицензии. Цель № 5 решительно это заявила.

– Ну да, ну да, экипажи, берущие в заложники персонал станции, обычно строго следуют правилам, – пробормотал Тьюрал.

Индах согласилась с ним.

– Они явно чего-то боятся, и это связано с пассажирами и грузом.

Она подключилась к закрытой сети следователей, к которой мне доступа не дали, взламывать ее я не стал, потому что мне дозволялось только сидеть, а не принимать участие в расследовании.

Двое других следователей, Суар с Целью № 2 и Матиф с Целью № 4, начали расспрашивать о маршруте корабля, который, по словам Целей, совершенно точно перевозил грузы, а не пассажиров, – куда шел корабль, что вез, где выгружал и получал товары, все в мельчайших подробностях.

Айлен попыталась проделать то же самое с Целью № 5, но потом недружелюбно улыбнулась и сказала:

– Так. А теперь потрудитесь объяснить, зачем вы похитили сотрудника службы безопасности станции и инспектора портовой администрации?

– А не слишком рано задавать такие вопросы? – спросил Фарид у Индах.

Она слегка наклонила голову.

– Может, и нет.

Цель № 5 аж затряслась от злости.

– Я не… Мы этого не делали… Это недопонимание…

Удивительно, но у меня возникло чувство, что это правда. Это было недопонимание.

– Прежде чем спорить, вспомните о похищении сотрудника службы безопасности, – сказала Айлен.

– Но… Это…

Цель № 5 уныло поникла.

– Сейчас мой босс как раз передает обвинение в похищении судье станции «Сохранение».

Поскольку босс Айлен сейчас сидела перед экраном, скрестив руки на груди, видимо, это был тактический ход. Для меня он казался слишком очевидным, но ведь не меня арестовали за чудовищно глупую ошибку (а не за чудовищную глупость, как я думал ранее).

Айлен подождала, пока Цель № 5 перестанет громко возмущаться.

– Или у вас есть какое-то разумное объяснение? – спросила она наконец.

– Мы просто везли груз, – с отчаянием произнесла Цель № 5. – Мы совершили ошибку. Слишком переусердствовали. Фенн и Майро и пальцем никого бы не тронули.

– Но когда тебе в лицо тычут пушкой, выглядит совсем по-другому, – по-прежнему спокойно заявила Айлен.

– Они ждали кого-то другого, – сказал я. – Незнакомца. И решили, что Айлен солгала, будто она из службы безопасности.

Все люди в зале повернулись и посмотрели на меня. Я всегда это терпеть не мог, но Тифани кивнула, а Индах заявила:

– И я сама к этому склонялась.

Цели № 2 и № 4 весьма убедительно описали торговый маршрут. Они явно приложили усилия, сочинив правдоподобную версию. Но Цель № 4 запутался в слишком детальном рассказе, трижды запнулся и начал говорить сбивчиво. Возможно, у Цели № 4 была плохая память. Мне всегда приходится напоминать себе, что у людей нет полного доступа к архивам, сохраненным в нервной ткани, и это многое объясняет в их поведении.

Индах что-то говорила по сети. Айлен остановилась, чтобы послушать, а затем спросила:

– И за кого вы нас приняли?

Цель № 5 разволновалась, а потом подалась вперед, набравшись смелости.

– Транзитные станции, на которые мы обычно заходим, гораздо менее дружелюбные, чем эта. Иногда корабли грабят тамошние работники. Вот мы и подумали…

Айлен кивнула, как будто есть хотя бы крохотный шанс, что она на это купится.

– Транзитные станции в Корпоративном кольце?

– Нет-нет-нет! – Цель № 5 возбужденно затряслась, подчеркивая возмущение. – Мы никогда там не были. Слишком много разрешений нужно получать, мы не можем себе этого позволить. И это опасно.

Айлен внимательно посмотрела на нее.

– Вы узнаете этого человека?

Она вызвала на экран изображение Лутрана.

Не четкий крупный план мертвого Лутрана, а снимок живого, из общежития. В конференц-зале работали сканеры, и результаты в реальном времени показывались рядом с видеоэкраном. Рассказывая о правах задержанных, Айлен сообщила Цели № 5, что сканер будет включен, и это показалось мне излишней откровенностью, но, может быть, я зря беспокоился, потому что у Цели № 5 не участился пульс и не возникло никаких других сигналов, указывающих на то, что она узнала Лутрана.

Цель № 5 нахмурилась, как бы говоря: «Почему она вообще об этом спрашивает?»

– Э-э-э… Нет, – сказала она.

Матиф и Суар получили схожие результаты. Цель № 2 явно решила, что это какая-то уловка, а Цель № 4 потребовал объяснить, что это за тип.

Пока все люди изучали результаты сканирования, я объявил:

– Вероятность, что они лгут, ниже двадцати процентов.

Я запросил по сети данные со сканера, чтобы обработать их побыстрее. Запрос данных, которые демонстрируются прямо на экране передо мной, не считается взломом.

Все опять посмотрели на меня, а потом на Индах, и та кивнула, не спуская глаз с лица Цели № 5. Похоже, она хорошо знала, что делает. Интересно было бы сравнить ее данные с моими. Затем я вспомнил главную причину, по которой занялся этим делом, – нужно узнать, нет ли тут связи с «СерКриз». Можно не деликатничать, и так сойдет. Обычно мои методы основывались на остатках кода компании и дурацких импровизациях, как ни странно, работающих.

Айлен наклонила голову – неосознанный жест, когда она получала сообщение по сети от Матифа и Суара.

– Вот более четкое изображение лица, – сказала она.

На этот раз Лутран на изображении был мертв, валялся в коридоре – там, где его бросили. Цель № 5 медленно покачала головой и прищурилась.

– Нет. Я его не знаю. А почему вы спрашиваете?

Цели № 2 и № 4 отреагировали примерно так же. Цель № 4 даже поинтересовался, тот же самый ли это человек. Матиф, похоже, с трудом подавлял желание вздохнуть.

Судя по мелькнувшему на лице Айлен волнению, я решил, что Индах отправила ей по сети новые указания.

– Его имя Лутран, – сказала Айлен. – Его обнаружили…

Она резко замолчала, потому что сканер зашкалило. Цель № 5 отреагировала – она дернулась и покраснела от прилива внутренних жидкостей к коже. Цель № 2 быстро заморгала и тоже покраснела. А Цель № 4 произнес:

– Твою мать!

– Ага, вот оно, – тихо сказала Индах.

– Так значит, вы знакомы? – спросила у Цели № 5 Айлен.

Овладев собой, Цель № 5 равнодушно ответила:

– Нет.

Цель № 2 скрестила руки на груди и откинулась на спинку стула.

– Я отказываюсь разговаривать. Давайте, бросьте нас в камеру.

– А что с остальными? – встревожился Цель № 4.

Раздражение на лице Матифа сменилось спокойствием, правда, на него не был направлен сканер.

– Я проверю, – сказал он. – Можете назвать их имена? Описать их?

Айлен и Суар застыли, внимательно слушая, пока Цель № 4 описывал десять человек, из них трое оказались подростками. Очевидно, он плохо запоминал ложь и хорошо – правду, и я не сомневался (как и сканер), что он ничего не выдумал.

Матиф подался вперед, чтобы его сеть записала все подробности.

– Хотите сказать, что эти люди должны быть с Лутраном?

– Он вез их домой. – Цель № 4 энергично похлопал по столу. – Мы никогда его не видели. Понимаете, он всех разделил, чтобы им труднее было их поймать.

– Им? – спросил Матиф. – Кому им?

– Бреару. Бреар-как-то-там.

Пока люди копошились со своими интерфейсами, я быстро поискал в публичной библиотеке.

– Вероятно, «БреарВоллХан». Это горнорудная корпорация. – Я покопался в результатах в поисках связей. Ага, вот оно. – Она владеет системой, находящейся всего в двадцати восьми днях полета через червоточину от ВэйБрогатана.

Индах сосредоточенно поморщилась.

– Люди. «Лалоу» тайком перевозил людей, – прошептал Тьюрал.

Суар велел отвести Цель № 2 в камеру, но Айлен нахмурилась, слушая сообщение Матифа по сети. Цель № 5 внимательно следила за ней, все больше тревожась.

– Майро заговорил, да? – в отчаянии спросила она.

Индах передала Матифу сведения, которые я ей дал, и тот спросил Цель № 4:

– Эти люди из «БреарВоллХан»?

– Ага, они рабы, – ответил Цель № 4. – Их называли как-то по-другому, но по сути они рабы. Там, среди скал.

Если соединить рассказ Цели № 4 с тем, что я нарыл в библиотеке, корпорация «БреарВоллХан» занималась добычей полезных ископаемых в поясе астероидов. Работники, заключившие контракт, имели возможность передвигаться с одного астероида на другой, но не могли попасть куда-либо еще или покинуть систему, и «БреарВоллХан» контролировала все поставки. Но кто-то (Цель № 4 не хотел или не мог назвать имя) устроил так, чтобы работники добирались до края пояса астероидов, там их подбирал корабль и увозил через червоточину туда, где их встречали Цели на борту «Лалоу» и доставляли на станцию, а оттуда люди сбегали куда-нибудь еще.

– И корпорация ничего не замечала? – завороженно, но с долей сомнения поинтересовался Матиф. – Сколько людей зараз вы перевозили?

Цель № 4 ничуть не смутился.

– Все потому, что мы вывозили детей. Люди пробыли на тех скалах так долго, что их дети были старше меня.

– Что еще за хрень? – пробормотала Тифани за моей спиной.

– Погодите-ка. – Матиф задумался. – Хотите сказать, что этих людей привезли на пояс астероидов работать по контракту, но они пробыли там так долго, что завели семьи и детей, и дети стали рабами от рождения? Им не разрешали уезжать?

– Вот именно. – Цель № 4 раскинул по столу большие ладони. – Гнусность, да? Вот почему мы этим занимались. Наши дедушки и бабушки когда-то работали по контракту, а потом сбежали и купили корабль.

* * *

– О да, он все нам расскажет, – сказала Айлен Цели № 5.

– Он же ранен в голову, – буркнула Цель № 5.

Айлен и бровью не повела.

– А рассуждает вполне здраво. – Индах снова что-то сказала Айлен по сети, шевеля губами. – Даже если вы берете с этих людей плату за перевозку, это законно, а беглые контрактные рабочие могут легально жить на «Сохранении». Можете сказать нам, где они, и мы им поможем. Но вы должны рассказать, какое отношение ко всему этому имеет Лутран.

* * *

– Но какое это имеет отношение к Лутрану? – пробормотал Матиф.

– Он был главным, все планировал, – отозвался Цель № 4. – И должен был со всем разобраться.

– С чем именно? – спросил Матиф.

Цель № 4 всплеснул руками.

– Понятия не имею, я как раз вас об этом и спрашиваю.

* * *

Цель № 5 развалилась на стуле.

– Лутран был нашим связным, он всегда встречал нас на станции, на любой станции, – сказала она Айлен и с жалким видом добавила: – Если его убили, убийца знает про нас.

– Преступник – агент «БреарВоллХан», – сказал я.

Ну, скорее всего. Вероятность составляла больше восьмидесяти пяти процентов.

Индах щелкнула пальцами перед экраном, Айлен и Матиф замолчали.

– Необязательно, – сказала она. Нужно выяснить, что случилось на корабле Лутрана. Мы знаем, что у него был подписан торговый контракт с «Лалоу», и Лутрана убили на борту. О чем это говорит?

– Наверняка беженцы должны были сесть на тот корабль и улететь в другое место, – предположил Тьюрал, неопределенно помахав рукой. – Но так и не сели на борт либо их тоже убили, и… мы просто еще не нашли тела.

Индах нахмурилась.

– Или беженцы убили Лутрана? Потому что он у них что-то потребовал, например деньги?

– А что записано на камерах грузового причала? – спросил я.

Да, вопрос интересный. От своих дронов из главного офисного здания я знал, что портовая администрация только что передала запись службе безопасности и люди еще не успели загрузить файлы.

Индах посмотрела на меня, и я понял – она точно знает, что я имею в виду.

– Если ты спрашиваешь, можешь ли посмотреть запись, то да, можешь.

Она кивнула Тьюралу.

Поразмыслив, я решил, что мог бы сделать это изящнее.

Тьюрал дал мне разрешение загрузить видео из их сети. Пока они объясняли, как воспроизводить файлы, я достал их и приступил к работе.

Индах жестом показала, что можно продолжить допрос, но мы уже мало что могли выяснить. Цель № 5 сдалась и подтвердила версию Цели № 4, но они уверяли, что ничего не знают о дальнейшем маршруте беженцев. Они знали только, что Лутран должен был вывезти их со станции в безопасное место.

Нам следовало выяснить, где сейчас находятся беженцы. А также узнать, убийцы они или убиты. Сосредоточившись на видео, снятом на причале, где стоял «Лалоу», я выделил период длительностью 1,3 минуты, когда беженцы покидали корабль. Видео дало нам больше возможностей, чем описания, которые Цель № 5 предоставила Матифу, хотя простое изображение – совсем не то, что полное сканирование тела.

Беженцы были в рабочей одежде, у нескольких имелись небольшие сумки. Они выглядели растерянными, часто останавливались, чтобы проверить сетевые указатели, и шли медленно, как будто никогда раньше не видели подобной станции. Вполне вероятно, что и в самом деле не видели, ведь они на всю жизнь застряли в трудовом лагере, где-то на поясе астероидов. Однако они не особенно выделялись в этой части порта, где корабли из самых разных мест высаживали множество людей, не имевших ни малейшего представления о том, что делать дальше. Один коммерческий корабль, курсирующий по стандартному маршруту, только что высадил шумную толпу, к тому же рядом разгружали три грузовых корабля, царила суета и неразбериха. Экипаж «Лалоу», вероятно, ждал, пока на причале возникнет суматоха, чтобы дать беженцам возможность смешаться с толпой. Персонал портовой администрации, очевидно, беспокоился только о том, чтобы люди не помешали нормальной работе ботов-погрузчиков, и не замечал тихую группу, нерешительно пересекающую зал посадки.

Я заметил, как Лутран входит в коммерческую зону причалов через минуту после того, как беженцы покинули «Лалоу». А еще семнадцать минут спустя он снова вышел. В доках он умудрился избежать камер, и чем он там занимался, осталось неясным. Как жаль, что он умер – для человека он отлично умел прятаться от камер.

Я отправил изображения беженцев Индах и Тьюралу, а затем проверил видеозапись с камеры рядом с коммерческими причалами, чтобы получить представление, куда дальше двинулись беженцы.

И заметил одну странность.

Такую странность, что пришлось заново пересмотреть видео, прогнать его туда-сюда, выискивая аномалии и отредактированные куски.

Целей отправили по камерам, а Матиф, Айлен и Суар вместе с Индах и Тьюралом охали над видео вместо того, чтобы заняться чем-нибудь более полезным.

– Они так и не покинули коммерческий причал, – сообщил я.

– Что?! – повернулась ко мне Индах.

Я отправил видео на экран. Увеличил скорость и ставил на двухсекундную паузу всякий раз, когда из обеих дверей выходил какой-нибудь человек, дополненный человек или бот.

– Никто из беженцев не покидал коммерческие причалы. Они исчезли в той зоне, которая не попадает в поле зрения камер у причалов и у выходов.

Люди внимательно смотрели видео, Айлен даже переместилась, чтобы было лучше видно.

– Они изменили внешность… – начал Суар.

– Фигуры совсем другие.

Поскольку в камерах используются одинаковые стандарты калибровки, было легко провести поиск совпадений. Система безопасности отмечала идентификаторы известных людей и дополненных людей (сотрудники службы безопасности и портовой администрации, экипажи торговых кораблей, регулярно курсирующих на «Сохранение»), и я использовал их как маркеры для ускоренной видеозаписи. Остались неопознанными только семь человек, выходящих из доков в течение искомого периода, ни один из них не соответствовал характеристикам беженцев, и все семеро неопознанных людей вернулись через вход на причалы. Я зафиксировал их по камере у причалов, когда они возвращались на свои корабли.

Айлен покачала головой и потянулась за курткой, перекинутой через спинку стула. У нее было такое лицо, будто ей страшно хочется выругаться, но ничего не выходит.

– Нужно пойти туда и найти их.

Ведь очевидно же – если они не выходили, значит, они еще там.

В общем, вероятность того, что за смертью Лутрана стоит «СерКриз», быстро снижалась. Я мог бы доверить безопасникам закончить работу. И вернуться к просмотру сериалов, попутно наблюдая за Мензах. Так мне и стоило поступить. Служба безопасности занялась бы своим делом, а я мог уйти. Притвориться загадочным автостражем, просто встать и уйти. Пин-Ли составила мой контракт таким образом, что я просто мог уйти, когда приспичит.

Но я не ушел.

Вряд ли появится более подходящее время, чтобы вклиниться в это дело, поэтому я подождал, пока Индах отправит спецгруппу в коммерческие доки для поисков, и спросил:

– А система безопасности и портовая система провели диагностику?

Айлен, Матиф и Суар уже собирали оборудование, а Тьюрал вызывал по сети техников. Айлен остановилась, но Индах жестом велела ей двигаться дальше.

Когда дверь за ними закрылась, Индах нетерпеливо ответила:

– Нет, я ведь уже говорила тебе, когда ты спросил в первый раз, что аналитики проверили сеть и не обнаружили взломов, не было предупреждений о подозрительной активности.

Предупреждений? Тогда она об этом не говорила.

– Они что, полагаются на предупреждения?

Тьюрал прислушался к нашему разговору, и на его лице появилось настороженное выражение, вроде «сейчас кому-то влетит».

– Не знаю, – спокойно отозвалась Индах. – В отчете говорится, что, по мнению аналитиков, взлома не было.

– От этого зависит безопасность станции. Разве не следует проверить все еще раз?

На мгновение повисла напряженная тишина.

– Ты хочешь получить доступ к нашим системам, – догадалась Индах.

Я мог бы подробно объяснить ей свою логику и показать данные модуля оценки угроз, согласно которым вероятность наличия на этой станции устройства глушения составляет всего тридцать пять процентов. Я был на восемьдесят шесть процентов уверен, что такое устройство в принципе существует, но вряд ли его легко достать, даже частной охранной компании. Ведь если бы что-то подобное было легко раздобыть, компания придумала бы способы борьбы с такими устройствами для своих автостражей, и я был бы в курсе. Конечно, информация могла пропасть в недрах моей стертой памяти, или устройство могло существовать только за пределами Корпоративного кольца, но все же. Если кто-то достаточно глубоко внедрился в портовую систему, чтобы подделать видео с камеры, он способен на многое.

А еще я мог бы указать, что лучший способ решения подобных проблем – это я, просто Индах меня боится. Но вместо этого я просто сказал:

– Да, чтобы проверить, не было ли взлома.

Тьюрал неловко поерзал, но собрался с духом.

– Нужно убедиться наверняка, – сказал он. – Если кто-то изменил запись с камеры, мы ищем беженцев не в том месте.

Индах не ответила. Мне пришло в голову, что, если она мне откажет, я буду чувствовать себя… униженным и полным идиотом. А это паршиво, потому что я снова подставился. Однако она сказала:

– Какой уровень доступа тебе нужен? И сколько времени это займет?

Хм, ну ладно.

– Доступ на уровне администратора, около пяти минут.

Знаю, знаю, пять минут – это ужасно долго, но мне хотелось как следует осмотреться, раз уж я проникну в систему.

Индах не ответила. Я решил, что это значит сорок на шестьдесят в пользу вариантов «он захватит контроль над станцией и перебьет всех нас» и «я ожидала чего-то похуже».

– Всего пять минут? – спросила она.

– Я работаю быстро, – заверил я. – Если систему наблюдения в порту взломали, то и вся портовая система под угрозой.

– Мог бы и не уточнять, я и сама прекрасно понимаю, чем это грозит. Но все данные в системах безопасности защищены…

Защита данных, ага. И каким же образом? С помощью очередной системы безопасности. Придется ей втолковать.

– Так всегда говорят. Когда я прилетел на ТранРоллинХайфу и вывез оттуда доктора Мензах, именно так и говорили.

Знаю, знаю, слишком напыщенно и неточно. Доктор Мензах покинула станцию босиком, а я хромал, опираясь на Ратти и Гуратина. Но смысл понятен.

Индах скептически изогнула губы. Ну ладно.

– Системы в офисе службы безопасности постоянно проверяются на предмет взлома? – спросил я.

Она нахмурилась.

– Да.

Я выбрал офис службы безопасности, потому что там была высоко защищенная система, не связанная с портовой администрацией, а значит, мой эксперимент вряд ли вспугнет преступника. У меня было несколько вариантов на выбор, поскольку с самого начала, когда доктор Мензах только привезла меня сюда, я успел покопаться в системах, прежде чем дал дурацкое обещание ничего не трогать. Я решил продемонстрировать что-нибудь впечатляющее.

Я перехватил контроль над экранами и динамиками в главном офисе. Через открытую дверь послышались испуганные голоса людей. Индах сердито уставилась на меня.

– Что ты…

Я отправил изображение с камеры на экран. Теперь на голографическом дисплее главного офиса шел двести пятьдесят шестой эпизод «Расцвета и гибели лунного заповедника», сцена длиной 32,3 минуты, в которой адвокат, ее телохранитель и начальник отдела кадров говорят по душам, но вдруг умолкают, когда в причал для шаттлов врезается пиратский корабль.

Тифани, Айлен и прочие, кто собирался на поиски беженцев, ошеломленно застыли.

– Что за фигня? – спросил кто-то.

А лицо Индах… изменилось. Она махнула рукой на экран.

– И как ты получил изображение офиса? Там же нет камер.

Я мог бы воспользоваться камерой дрона, но нашел лучший способ для показательного выступления.

– Оно с нагрудной камеры Фарида.

Индах поморщилась.

– Ладно, убедил. Верни все как было. И проверь, не взломал ли кто системы.

Глава 6

После всего этого мне понадобилось целых шесть минут, чтобы убедиться – система наблюдения в порту не была взломана.

Я ничего не обнаружил. Ни аномалий в логах, ни пропущенных мест, никакого постороннего кода – ни следа.

Что ж, отлично.

Значит, я что-то пропустил. Или просто у меня в голове слишком много человеческой нервной ткани, вот я и отупел, нужно мне было остаться в компании, охранять контрактных рабов и пялиться в стены.

К счастью, Индах и Тьюрал вышли из главного офиса вслед за остальными, чтобы подготовить оборудование для поисков, и никто не увидел эмоций на моем лице.

Я решил остаться, хотя мне очень хотелось уйти.

Я был совершенно уверен в собственной правоте.

Выйдя из главного офиса, я сказал Индах:

– Взлома не было. Система наблюдения нетронута.

Я собрался с духом, подготовившись, хотя и не знал, к чему именно. Однако уж точно не к промелькнувшему на ее лице разочарованию. Она поморщилась и отозвала у меня сетевой доступ.

Из другой комнаты пришла Айлен, натягивая бронежилет.

– Другая смена вызвалась пораньше выйти на работу, – сообщила она. – А инспектор Гамила помогает с координацией.

– Отлично, берем всех. – Индах посмотрела на меня. – И автостража.

Ну ладно.

Группа криминалистов все еще обыскивала «Лалоу», Индах отправила по сети указание искать «следы избавления от трупов». Одна из теорий заключалась в том, что экипаж «Лалоу» убил беженцев в порту и каким-то образом притащил останки обратно на корабль.

Знаю, знаю, если им это удалось с десятком беженцев, то почему они не поступили аналогичным образом с Лутраном? Но стоит проверить все варианты, даже самые идиотские.

Криминалисты уже нашли свидетельства на «Лалоу», что беженцы действительно находились на борту достаточно времени для перелета с рудников «БреарВоллХан»: корабельные утилизаторы показали, что переработали отходы и жидкости по меньшей мере пятнадцати человек, а на корабле хранилось подозрительно много постельных принадлежностей, продовольствия, а также игр для подростков.

Знаю, знаю. Какой смысл привозить их живыми и с комфортом, высаживать, а потом убивать? Теоретически экипажу «Лалоу» могли за это заплатить, и если бы перевод в твердой валюте прошел не через станцию, мы никак не сумели бы отследить его.

Службе безопасности станции разрешалось задержать «Лалоу» только на один дневной цикл, а потом следовало либо предъявить экипажу обвинение, либо отпустить. Индах легко могла обвинить экапаж в угрозах и похищении Айлен и инспектора Гамилы, если бы хотела дать нам больше времени на расследование, но не стала. Перед тем как мы снова отправились на коммерческие причалы, Индах сказала специальной следственной группе:

– Если этот клоун не врет, они – единственный спасательный круг для тех, кто застрял на рудниках «БреарВоллХан», и тогда мы отпустим их без предъявления обвинений. А до тех пор я не хочу, чтобы информация обо всем этом попала в новости вне системы. Обычно это не проблема, но… – Она подняла брови и посмотрела на меня. – Похоже, в последнее время мы привлекаем много внимания со стороны Корпоративного кольца.

Можно подумать, это я виноват.

– Мне кажется, – продолжила она, – теперь мы все понимаем, что вряд ли убийство и пропажа людей – дело рук какого-то одного местного жителя. Скорее всего, преступники – агенты корпорации «БреарВоллХан», которые прилетели сюда специально, чтобы остановить операцию по спасению беженцев. Но порт закрыт, и они оказались в ловушке.

Я был согласен с ней до части «они оказались в ловушке». Мне не хотелось считать это непреложным фактом, ведь это значило полагаться на людей, ботов и системы, к которым у меня не было доступа.

Айлен собрала еще две группы для обыска кораблей в порту, и у службы безопасности уже заканчивались свободные сотрудники. Некоторые корабли стояли не на причалах, а болтались вокруг станции – когда закрыли порт, они либо заходили на посадку, либо взлетали. Если мы ничего не найдем в порту, придется обыскивать корабли, которые пытались отчалить. Даже с учетом патрулирующего станцию истребителя это будет непросто.

Насколько я понял, прослушивая канал спецгруппы, до сих пор корабли на причалах оказывали содействие поискам. Спецгруппа объясняла, что ищет «взрослых и подростков, которые могут находиться вместе с людьми, забравшими их силой». Вероятно, так оно и было.

Нет, я не помогал обыскивать корабли, поскольку люди решили, что «возникнет паника и сопротивление», если на борт какого-либо корабля поднимется автостраж. Ну ладно, посмотрим, как вы запоете, когда кого-нибудь из вас возьмут в заложники.

Поэтому я вместе со специалистами по опасным грузам и ботами-погрузчиками обыскивал портовые склады. У модулей имелись двигатели, но на станции их не включишь, поэтому боты-погрузчики поднимали и переворачивали их, чтобы мы могли осмотреть содержимое.

Это была старейшая часть транзитного кольца, и мы двигались вдоль причалов, влезая и вылезая из устаревших складских контейнеров, отсеков для оборудования, офисных помещений, давно заброшенных и превращенных в склады. Один техник пробормотал:

– Можем снять здесь исторический документальный фильм.

Ко мне подошел другой техник.

– Э-э-э… Автостраж, нужна помощь, чтобы передвинуть этот шкаф…

– Так найди того, кто поможет.

Я был не в настроении.

– Просто здесь тесновато, и Веселый малыш не помещается.

Он махнул рукой в сторону маячащего неподалеку бота-погрузчика.

– Его зовут не Веселый малыш.

Даже слегка присев, он был пятиметровой высоты и выглядел как чуть более проворная версия экскаватора для рытья шахт.

Веселый малыш передал по сети:

«Имя: Веселый малыш».

Все остальные боты-погрузчики в окрестностях причала и другие устройства, чуть сообразительнее дрона, немедленно подхватили сигнал, добавив к нему смешные смайлики, словно это дурацкая шутка.

– Ты что, издеваешься? – сказал я.

Мне хотелось выйти в шлюз, хотя это все равно не помогло бы. Хуже людей, сюсюкающих с ботами, могут быть только боты, сюсюкающие сами с собой.

Малыш установил со мной защищенное соединение и сказал:

«Предыдущее сообщение = шутка».

Он добавил свой реальный идентификатор – сетевой адрес. Значит, это все-таки была дурацкая шутка. Лучше мне от этого не стало.

Человек беспомощно взирал на меня, и поэтому я сказал:

– Где этот вонючий портовый бот? Разве не он должен этим заниматься? Неужели его многочисленные лапы годятся только для того, чтобы загораживать люки?

Человек неопределенно пожал плечами.

– Кажется, он где-то с портовым инспектором. Он не работает в доках.

Малыш отправил мне еще одно сообщение по закрытому каналу:

«Балин ≠ бот-погрузчик. Балин = грузовая логистика».

Балин не поднимает тяжелые грузы? Ну, тогда и хрен с ним.

– Ладно, где этот долбаный шкаф? – спросил я.

«Но откуда у беженцев устройство для глушения камер в порту? – спросил у Индах Матиф по каналу спецгруппы. Он тоже не верил, что беженцы могли убить Лутрана. – И откуда им знать, как вызвать тележку, чтобы увезти и выбросить труп? Похоже, это сделал тот, кто уже бывал на станции».

Тьюрал и Айлен тоже переговаривались по сети.

«Почему беженцы не могли просто остаться здесь? – спросил Тьюрал. – Зачем им лететь куда-то еще?»

«Может, другая группа или группы так и сделали, – ответила Айлен. – Но рискованно привозить всех сюда – кто-нибудь мог пронюхать об этой схеме и раскрыть ее».

Во время инцидента ни один корабль не отправился со станции на планету или куда-нибудь еще, и я предположил, что беженцев не выбросили в космос, хотя результаты с внешних датчиков еще не поступили.

Если камеры в порту не взломаны, а я это доказал, значит, беженцы не покидали причал, а убийца Лутрана не заходил на корабль.

То есть… я крупно облажался.

Потому что именно для такого рода взломов и созданы автостражи, в особенности боевые автостражи. Если «БреарВоллХан» решила остановить поток беженцев, она могла обратиться к охранной фирме, владеющей боевым автостражем, и он действовал бы в точности так же, как и я на Майлу (хотя я притворялся) – почти независимо от своего оператора-человека, внедренного на станцию. Просто я не сумел найти следы деятельности автостража в портовой системе.

Я не знал, что делать дальше. Я мог бы позвонить Мензах и попросить у нее совета – ну, то есть на самом деле попросить ее прикрыть мое фиаско. Но я не получил ни одного доказательства взлома, даже для самого себя, и вряд ли Мензах могла тут что-то исправить.

– У нас проблема с пустыми модулями, – раздался голос по громкой связи. Голос того человека, который предложил снять исторический документальный фильм о всяком барахле в коммерческих доках.

– Какая? – раздраженно отозвалась Айлен.

– Согласно описи, одного не хватает, – объяснил техник. – Думаю, он снаружи, пристыкован для перевозки, придется забрать его, чтобы проверить…

– Пропал один модуль? – прервал его я, одновременно с Индах, Айлен и Суаром.

Матиф уже сообщал по сети портовой администрации, что нужны записи об использовании модуля, и могут ли они подтвердить, что он снаружи станции.

– Спроси, кто давал разрешение на перевозку, – попросил Матифа Суар.

– Эти модули ведь герметичны, верно? – спросила Айлен.

– Да, – ответил я.

Я уже выходил из древнего склада в зону посадки. Пусть снимают свой документальный фильм без меня. Если от меня все равно никакого толка, то пусть хотя бы от меня не будет никакого толка там, где что-то происходит.

– Найдите проклятый модуль, – велела Индах.

Я подошел к так называемому «мобильному командному центру», а на самом деле – переносному терминалу портовой администрации для доступа ко всем данным по транзитному кольцу. Индах стояла рядом с ним вместе с инспектором Гамилой. Тут же прибежали Айлен, Тьюрал и другие безопасники и техники. Гамила управляла терминалом через свой сетевой канал, на парящем над ее головой экране мелькали изображения с датчиков внешнего корпуса станции. Я поймал прямую трансляцию с несущего караульную службу истребителя, передающего изображения с разных датчиков попеременно.

– Нет, это модули для «Безмолвных берегов», – говорила кому-то на истребителе Гамила, – все учтены в расписании. Мы ищем единственный незарегистрированный модуль…

«Незарегистрированная перевозка, – уточнил Матиф по каналу службы безопасности. – Модуль просто исчез».

«Вероятно, кто-то стер записи», – добавил Суар.

Неудивительно, что в этом они разобрались быстрее, чем во всем остальном, ведь они по большей части занимаются безопасностью грузов, борются с контрабандой и предотвращают перевозку опасных материалов. И, уверен, им быстро удается утихомирить пьяных и агрессивных людей.

По-прежнему тяжело дыша после бега, Айлен спросила у Тьюрала:

– А можно установить в модуле систему жизнеобеспечения?

– Думаю, теоретически – да. – Тьюрал встревоженно нахмурился. – Но это дело небыстрое. Это же просто грузовой модуль. Они герметичны и содержат воздух, но… не предназначены для…

Не предназначены для существ, которым необходимо дышать, по крайней мере, не дольше чем на цикл или около того, вот что имел в виду Тьюрал. Если беженцы там, жить им осталось недолго.

Но модуль – отличный способ быстро переместить людей из порта на корабль, тем более на маленьком транзитном кольце, когда полет займет не больше полутора часов. А еще – идеальный способ тайно переместить людей с одного конца станции на другой, в особенности, если нужно спрятаться от преследователей из корпорации.

– А может, с самого начала так и было задумано? – вполголоса произнесла Тифани. Они с Фаридом стояли рядом со мной. – Привезти тех людей сюда, посадить их в модуль и убить?

– Зачем такие сложности, если просто хочешь убить того, кто пытается сбежать? – отозвался Фарид.

Вот именно. «Лалоу» перевозил группу беженцев в следующую точку маршрута, в безопасное место. Экипаж отправил беженцев на встречу со связным, но они не знали, как он выглядит, знали только его имя – Лутран. В зале прилета не происходило ничего необычного, камеры не зафиксировали ни стычек, ни драк, и беженцы не предполагали, что окажутся в опасности.

Итак, рабочая версия: Лутран встречается с беженцами и сажает их в модуль, который должны отправить из коммерческих доков на корабль, ожидающий у пассажирского причала. Такими перевозками занимаются боты, они вытаскивают загруженные модули через шлюз. Простой модуль к кораблю пристыковывается с помощью бота-погрузчика. А модуль с двигателем бот-погрузчик направляет по определенному маршруту, как только получает сигнал к готовности с корабля. После прибытия модуль пристыковывает другой бот-погрузчик или сам корабль, если он обладает соответствующей конфигурацией. Благополучно посадив беженцев в модуль, Лутран возвращается на свой корабль, чтобы проследить за стыковкой модуля и вывести оттуда беженцев. Но модуля на корабле нет, его перенаправили в неизвестное место. Это сделал какой-то другой пассажир корабля, он же и убивает Лутрана. А затем убийца каким-то образом взламывает систему портовой администрации и удаляет записи о перемещении модуля.

Скорее всего, именно так все и было, с вероятностью в восемьдесят шесть процентов. Но в таком случае преступник должен был: 1) взломать корабль Лутрана, 2) взломать камеры в порту, 3) взломать записи портовой администрации о перевозке модулей.

Так где же модуль? Он не может просто болтаться где-то за пределами станции. Истребитель уже обнаружил бы его. Куда бы его ни направили, перемещение должно было выглядеть естественным, чтобы системы не забили тревогу.

Он должен быть прикреплен к кораблю.

И этот корабль, как и агенты «БреарВоллХан», до сих пор здесь. Они не успели улететь до того, как в торговой галерее обнаружили Лутрана и закрыли порт. На большинстве станций не стали бы закрывать порт из-за трупа, но на большинстве станций случайные трупы обнаруживаются не настолько редко, как на этой.

Корабль компании «БреарВоллХан» не пытался сбежать или дать бой истребителю, потому что Индах права – они хотели затаиться. Хотели, чтобы «Лалоу» продолжал действовать как обычно, пока агенты «БреарВоллХан» не отследят все маршруты, все станции, на которые перевозят беженцев, а может, даже вычислили бы, откуда беглецов забирают.

И все это приводит к одному выводу… Ох, черт…

Ведь это значит… Нужно остановить поиски.

Я мог позвонить Мензах, и она заставила бы Индах меня послушаться. Мог бы, но это напоминало тот случай, когда младшая дочь Мензах позвонила ей и потребовала, чтобы мать запретила старшим братьям и сестрам съедать все тыквенные пельмени. Мензах могла бы заставить Индах меня послушаться, но я потерял бы много времени, к тому же, если бы Индах послушалась меня не по собственной воле, это стало бы первым шагом к провалу. Я мало знаю о человеческих взаимоотношениях, но кое-что все-таки понимаю. Индах должна мне довериться.

Наверное, нужно с ней поговорить. На самом-то деле я еще даже не пытался.

Я создал защищенный канал и отправил сообщение:

«Нужно прекратить поиски. Модуль наверняка пристыкован к кораблю, который до сих пор на станции. Если агенты „БреарВоллХан“ узнают, что мы нашли модуль, они убьют беженцев и сбегут. Все системы портовой администрации следует считать взломанными. Преступники могут использовать камеры в порту и коммуникатор инспектора Гамилы, чтобы вас подслушивать, прямо в этот момент. Если вы обнаружите модуль, а они услышат…»

«Ты же сказал, что системы не были взломаны», – возразила она.

«Я ошибся. Тот, кто это сделал, каким-то образом сумел скрыть все следы. Он умеет это делать не хуже меня, а то и лучше».

О да, как ни больно в этом признаваться.

Айлен хотела что-то сказать, но Индах подняла руку, показывая, что говорит по сети. Она прищурилась и поджала губы. Понятия не имею, что это значит.

«Откуда ты знаешь, что этот хакер не подслушивает тебя прямо сейчас?» – спросила она.

Потому что тогда я бы уже уничтожил гниду. Так мне хотелось ответить, но сказал я другое:

«Я способен обезопасить собственную систему. Но не могу защитить системы портовой администрации или ваши».

Индах задумалась, а потом переключилась на громкую связь со всей группой:

– Айлен, ты со мной, меняем планы. Думаю, мы ошибаемся насчет этого модуля. – Потом она обратилась к Матифу: – Скажи поисковым отрядам, чтобы возвращались, мы продолжим поиски у пассажирских причалов.

Явно засомневавшись, Матиф посмотрел на Суара.

– Э-э-э… ну ладно. В смысле, да, конечно.

Я последовал за Индах и Айлен.

– Отключи коммуникатор, – вполголоса произнесла Индах.

Айлен тут же подчинилась, и мои дроны показали заметные изменения в ее лице – от растерянности и возмущения до просто растерянности.

– Автостраж, – добавила Индах, – можешь соединить меня с истребителем по защищенному каналу?

– Да. Сейчас.

Я создал защищенный канал с сетью доктора Мензах.

«Привет. У меня есть просьба».

От моих караульных дронов я знал, что она по-прежнему в офисе Совета, с другой стороны станции, работает по сети.

«Что такое?»

«Нам с Индах нужен твой личный кабинет на время».

Личный кабинет Мензах находился неподалеку, в административном здании – там же, где и портовая администрация. Но самое главное, ее коммуникатор и система безопасности не были связаны ни со службой безопасности станции, ни с портовой администрацией. У Совета была совершенно независимая система безопасности.

Причем действительно защищенная, потому что перво-наперво Мензах велела мне обновить ее, чтобы она выстояла в случае атаки корпораций или еще кого.

Какое облегчение – наконец-то оказаться в том месте, где я сам контролирую защиту. Пока мы пересекали вестибюль, я ощутил, как спадает напряжение в органических тканях моей спины. Мензах уведомила персонал, чтобы нас пропустили, и я стер наше изображение с камеры, просто на всякий случай.

Помощник Мензах открыл нам кабинет и затенил прозрачные двери на балкон, выходящий на административную площадь. Он привык ко мне и закрытым заседаниям Совета, поэтому даже не взглянул на моих дронов, только кивнул нам и тихо выскользнул из кабинета.

– Я буду в приемной, сообщите по сети, когда закончите, – сказал он и запер дверь.

Индах уже бывала здесь прежде, но Айлен – явно нет, она рассматривала семейные фотографии и растения. Симпатичный кабинет, я провел здесь много времени, сидя на диване. Я создал по сети защищенный терминал, и над столом возник большой экран. Потом я открыл безопасный канал для Индах и Мензах, которая находилась в офисе Совета. Затем отправил запрос истребителю. Когда тот ответил, я установил соединение.

Индах приказала истребителю просканировать корабли, находящиеся с внешней стороны станции, и отправила спецификации искомого модуля. Она объяснила, что система портовой администрации может быть взломана, и сообщать о результатах следует только ей или Айлен, причем через систему Совета, а не через систему службы безопасности станции. Экипаж истребителя попросил Совет подтвердить приказ, и Мензах подтвердила. Потом она отключилась, велев Индах немедленно связаться с ней, если снова понадобится помощь, и Индах ее поблагодарила.

А после этого мы с Айлен и Индах просто стояли в кабинете, глядя друг на друга. Точнее, они смотрели на меня, а мои дроны – на них.

– Ты правда думаешь, что все системы взломаны? – спросила Айлен.

Индах с мрачным выражением лица скрестила руки на груди. Вероятно, ее тоже беспокоило, как глупо мы будем выглядеть, если ошиблись.

– Да, – сказала она. – Иначе и быть не может.

Я контролировал все выходы в сеть и коммуникаторы в этой комнате, поэтому перехватил и отклонил вызов, поступивший Индах от бота Балина по каналу портовой администрации. Вероятно, это был важный вызов от Гамилы, но если что-то пойдет не так, система Совета нас уведомит, а все остальное могло и подождать пять минут. Настало время для откровенности.

– Ты ошиблась, посчитав, что это вряд ли кто-то из местных, – сказал я. – Думаю, теперь ты и сама это поняла.

Индах хмуро, но без злости уставилась на меня.

– Вот как? А ведь ты продолжаешь утверждать, что это какой-то загадочный супер-пупер хакер.

Удар под дых.

– Я не употреблял слов «загадочный» и «супер-пупер».

Айлен наблюдала за нами, как будто мы играем в одну из тех человеческих игр, в которых люди перебрасывают друг другу мяч. Когда я работал по контракту, мне приходилось не раз останавливать такие игры – они нарушали условия страховки, касающиеся персональных повреждений. Ага, было так весело говорить людям, что они не имеют права играть, потому что автостражи обожают давать клиентам больше причин себя ненавидеть. Однако Айлен выглядела так, будто испытала облегчение. Словно начинала уже беспокоиться, не идиоты ли мы.

– Слава богам, – пробормотала она, – так теперь мы можем уже поговорить как взрослые люди?

Индах перевела хмурый взгляд на нее.

– Если системы портовой администрации не взломали, значит, файлы и данные с камер изменил кто-то на станции, имеющий легальный доступ, и этот человек знал, как уничтожить следы вмешательства. – Она нетерпеливо взмахнула рукой. – В эту версию укладывается даже устройство для удаления следов ДНК с тела. Портовая администрация использует стерилизаторы для избавления от опасных загрязнений, в офисе порта полно этих стерилизаторов.

Айлен кивнула.

– Но кто? Все работают здесь много лет, выросли здесь.

– Вы думали, что это я, – сказал я Индах.

Она раздраженно фыркнула.

– Мы думали, что это ты, когда считали Лутрана агентом «СерКриз». Но эту версию мы отбросили… Забыла, сколько часов с тех пор прошло, день был чертовски долгим.

– Если это был ты, – сердито добавила Айлен, – то зачем стал бы рассказывать, где на самом деле убили Лутрана, в результате чего мы нашли «Лалоу» и беженцев?

– Ты самый большой параноик из тех, кого я встречала, – сказала Индах, – а я двадцать шесть лет работаю в криминалистике.

Я не знал, как на это реагировать. Она, конечно, права, но я должен быть параноиком, как же без этого. И кстати, о подозрительности.

– А где была ты во время убийства Лутрана? – спросил я Айлен.

Она и глазом не моргнула.

– На шаттле, возвращалась после лекции в университете «Первая высадка».

– Шаттл как раз швартовался, когда обнаружили тело, – нетерпеливо вставила Индах. – Думаешь, я не проверила?

Истребитель оставил канал открытым, и мы слышали разговоры экипажа.

– «СатАмратАй-5» на хорошей позиции… Тут чисто… Если они не местные, то вряд ли знают расположение наших спутников… Вот оно! Старший офицер Индах, мы его нашли. В секторе Ноль, в тени от корпуса «Сохранения», прячется корабль с прикрепленным модулем.

Они отправили данные, и я перевел их на большой экран над нашими головами.

Это была схема станции, изгиб кольца под главной структурой – гигантским кораблем-колонией, который послужил основой всего строения. Изображение сменилось сканом и сфокусировалось на контуре судна, притаившегося недалеко от правого борта корабля-колонии.

Не модульный грузовой корабль, скорее, он напоминал «Лалоу». Датчики выделили громоздкий цилиндр с торчащими круглыми деталями и модуль, закрепленный на корпусе, как… как нечто странное, чего не должно там быть. Айлен вздохнула с облегчением, а Индах велела истребителю оставаться на месте и ждать дальнейших указаний.

– Сейчас главное – добраться до людей, и, если они еще живы, вытащить их оттуда, – сказала Индах.

– Это будет непросто, – мрачно добавила Айлен. – Корабль достаточно близко к кораблю-колонии, и можно высадить группу в скафандрах, но отсюда руководить не получится. Если в портовой администрации есть агенты «БреарВоллХан», которые прослушивают наши сетевые каналы и коммуникаторы, они узнают, что мы задумали.

Мы? Нет, я.

– Этим я займусь лично, – сказал я.

Глава 7

Я прилетел на «Сохранение» на одном из старых кораблей, которые бесконечно восстанавливали. А эту часть корабля-колонии никогда не ремонтировали. Обшарпанные коридоры, струпья краски на темном металле в тех местах, где он проржавел от прикосновения рук и плеч.

Но корабль-колонию не забросили, он был слишком дорог людям. В нем пахло чистотой, как никогда не пахнет в обитаемых местах. Рисунки, развешанные на переборках, были закрыты чистым защитным материалом, а на нем наклеены бумажные стикеры с выцветшими надписями от руки.

Управление по сохранению истории и окружающей среды установило сетевые маркеры с переводом на местный стандартный язык. Мои дроны уловили шепот объявлений о потерянных и найденных вещах, расписание работы столовых и правила незнакомых мне игр.

Тут должно было быть жутковато. Я бывал в подобных местах, и там было жутковато. Но здесь – почему-то нет. Наверное, потому что я знал, куда отсюда подевались люди и дополненные люди – их потомки управляют этой системой, и теперь один из них на связи со мной по защищенному каналу и требует ответа.

«Почти на месте, – сказал я Айлен. – Просто дай мне еще долбаную минуту, в конце-то концов!»

Индах вернулась в передвижной командный центр, чтобы остаться на виду, но она хотела, чтобы меня кто-то прикрывал. У входа в эту часть корабля-колонии ждала Айлен, следя за тем, чтобы за мной никто не последовал. Даже если ей придется вызывать подмогу, она собиралась продержаться как можно дольше, чтобы преступники не узнали, чем мы тут занимаемся, пока не станет слишком поздно.

«Знаешь, по профессиональному стандарту поведения службы безопасности не положено ругаться во время операции», – сказала Айлен.

Теперь я уже разобрался, когда Айлен шутит.

«Потому что старший офицер Индах не умеет ругаться».

Ну, вот я и на месте.

Я добрался до коридора, ведущего в шлюз, и передал:

«Отключаюсь от сети».

«Поняла, – ответила она. – Удачи».

Многие люди так говорят, но удача тут совершенно ни при чем. Я нашел шлюз, бросил контейнер со скафандром на палубу и распаковал его.

И тут же вытащил панель управления, чтобы активировать скафандр. Затем выполнил инструкции, которые загрузились по сети… «Это устройство оповещает аварийную сеть портовой администрации, и маячок отправит ваши координаты в…» Хм, естественно, в скафандре есть маячок, точнее, упрощенная версия для станций, в отличие от полноценного корпоративного скафандра из тех, какими я пользовался до сих пор.

Местный преступник, а то и сам враждебный корабль, наверняка отслеживает станционный аварийный канал. И поймет, что кто-то тайком пытается пробраться на корабль.

Я собирался отключить маячок. По сети сделать это невозможно, придется найти переключатель на скафандре. Я нашел в инструкции схему и обнаружил, что маячок находится в загерметизированном двигателе.

Ох, да вы издеваетесь! Я бы, конечно, разозлился на людей, но ведь сам притащил сюда эту штуковину, не проверив. Тикали секунды, а я терял время. Я не смогу разобрать двигатель, не сломав его, просто не умею. И не могу скрыть сигнал. Я мог бы его заглушить, но на таком близком расстоянии любой всплеск статики, любой намек на активность в молчащем аварийном канале всполошит вражеский корабль. Во всяком случае, всполошил бы меня, будь я на его месте. А времени возвращаться за другим скафандром уже не было. Или…

Или, тупой Киллербот! Ты ведь на гигантском космическом корабле, который тщательно законсервирован как историческая реликвия. Если здесь даже сохранилось обеденное меню, через столько-то лет, значит, наверняка и спасательное оборудование на месте.

Большие зеленые стрелки, нацарапанные на переборках, указывали на ближайшие аварийные шкафчики, и я открыл первый попавшийся. Внутри было аккуратно уложено спасательное оборудование, снабженное ярлыками с инструкциями, чтобы мог разобраться любой неподготовленный человек, даже когда паникует. Проблема в том, что я не загрузил нужный язык.

Придется на минуту снова выйти в сеть. Я создал безопасный канал с Ратти и Гуратином и сказал:

«Нужна помощь».

Они как раз вместе обедали в галерее станции. Ратти встал, опрокинув стул, а Гуратин пролил жидкость из чашки, которую как раз поднял.

«В чем дело, автостраж?» – спросил Ратти.

Их реакция была вполне понятна. Я редко прошу о помощи.

«Что из этого больше всего похоже на скафандр?» – спросил я, послав видео с дрона.

«Хм, так ты на корабле-колонии? – ошарашенно спросил Ратти. – Здесь есть только спасплот, это не совсем то, но…»

«Вот тут, на третьей полке снизу, с красными ярлыками, – добавил Гуратин. Я вытащил костюм с полки, и Гуратин сказал: – Погоди, а зачем он тебе? Что ты вообще там делаешь?»

«Дело касается службы безопасности станции, потом расскажу», – ответил я и разорвал соединение.

Теперь, зная, что искать, я подключился по сети к публичной библиотеке и нашел в исторических хрониках инструкции и описание.

Спасплот был, скорее, не скафандром, а небольшим транспортным средством. Он раскрывался в ромбовидный мешок, снабженный примитивным навигационным устройством, двигателем и системой жизнеобеспечения. Согласно библиотечным записям, он предназначался для пересадки людей с одного корабля на другой, обычно в тех случаях, когда первый корабль терпел крушение. У этого спасплота также имелся маячок, но он был исключен из списка активных каналов и превращен в аудиопамятник, передающий исторические факты и рассказы о первом прибытии корабля-колонии в систему.

Маловероятно, что за ним следят преступники, а болтовня в канале скроет переданные маячком координаты моих перемещений. В библиотеке также говорилось, что спасплоты больше не используются, потому что без маячков их трудно обнаружить и они не отвечают современным стандартам безопасности «Сохранения». Однако «трудно обнаружить» – это весьма неплохо и означает, что враждебный корабль не узнает о моем приближении, если не будет прицельно искать, это мне и нужно.

Исторические рассказы, звучащие из коммуникатора корабля-колонии, меня заинтересовали, и я поставил один канал на запись, пока относил спасплот к шлюзу. Следуя инструкциям, я потянул за веревки, переводя предохранитель в состояние «активен», бросил спасплот в шлюз и запустил цикл открытия люков. Спасплот был старый, но хранился в герметичном шкафчике, предназначенном для того, чтобы долгое время поддерживать работоспособность оборудования, именно так функционировали корабли-колонии. На «Сохранении» нельзя было провести и пяти минут, не услышав красочные подробности о корабле-колонии.

Я надеялся, что эти рассказы правдивы.

Спасплот подал сигнал о готовности по корабельному коммуникатору, я вошел в шлюз и закрыл его. Через камеру шлюза я увидел спасплот – тот распластался на внешнем люке. Ох, да это ж просто-напросто мешок.

Мне нужно не так много воздуха, как людям, но все-таки нужно хотя бы немного, а снаружи, в тени корабля-колонии, очень холодно. Это значит, что, если спасплот не справится со своей задачей, умирать я буду дольше и дольше, чем любой человек на моем месте, чувствовать себя идиотом.

Ну что ж. Я приказал дронам залезть мне в карманы и войти в спящий режим. Затем открыл люк и высунулся наружу, чтобы вывалиться в спасплот. Так, новая проблема. Тьма кромешная.

Огромный корпус корабля-колонии закрывал все светящиеся объекты – местное солнце, станцию, планету, – вот почему вражеский корабль решил спрятаться именно тут.

Было темно и холодно, отвратительно воняло, а я сидел в мешке посреди открытого космоса. Я уже подумывал вернуться за скафандром, но с вероятностью в девяносто шесть процентов враги отслеживают сигналы маячков в аварийном канале станции. Я и без того совершил глупость, болтаясь тут в дурацком мешке, но покинуть корабль-колонию с включенным маячком было бы еще большей глупостью.

Ладно, лучше поскорее с этим покончить.

Я загерметизировал мешок, и корабельный люк закрылся. Навигация и двигатели спасплота контролировались через местную сеть, чтобы им можно было воспользоваться, даже когда корабль разлетится на мелкие части и не будет доступа к его сети и коммуникаторам. Я знал координаты вражеского корабля и загрузил их в примитивную систему. Мой маленький мешок поплыл в темноту.

Я тщательно изучил систему управления и понял, почему в описании указывалось, что мешок «трудно отследить во время боя» – его системы жизнеобеспечения были слишком маломощными, можно считать, вообще не существовали. Даже от тепла моего тела возник конденсат. Я нашел меню управления системой, уж какая есть. Можно было только включить освещение, но это глупо и бессмысленно, к тому же мне не хотелось видеть, что происходит.

А потом мешок наткнулся – не сильно, скорее просто коснулся твердой поверхности и остановился. Я проверил данные навигатора. О да, мы на месте!

Система датчиков спасплота была примитивной, но я знал, что он уткнулся в изгибающийся борт корабля. Я проверил корабельную сеть, но она молчала. Не выключена – просто тот, кто находился на корабле, решил свести все контакты к минимуму.

У грузовых модулей не бывает собственных шлюзов, они пристыковываются к корабельному или шлюзу на станции. Не убив всех, кто находится внутри, я не сумел бы открыть люк модуля, чтобы добраться до скафандра, а значит, придется проникнуть на враждебный корабль через его шлюз, а потом пробиться к модулю, убивая всех по пути, пока я не захвачу модуль. В процессе планирования я не употреблял таких слов при Индах и Айлен, но все прекрасно понимали, как это будет. Однако мой спасплот оказался не таким уж дурацким и создал собственный шлюз – оказывается, именно для этого он и предназначен.

Если я сумею вытащить беженцев из модуля и перевезти их на корабль-колонию под носом у ничего не замечающих врагов, истребитель сможет спокойно заняться вражеским кораблем.

Такой план проще выполнить, и он был гораздо менее кровавым. Да и мне нравился больше.

Ха! Мне он нравился больше, потому что боевые автостражи так не действуют. Прокрасться к находящимся в опасности людям и тайком вывести из корабля в безопасное место, предоставив разбираться с врагами кому-то другому – это идеальный план для автостража, именно для таких операций нас и создали, хотя компания и все остальные корпорации давали нам совершенно другие задания. Суть в том, чтобы забрать клиентов целыми и невредимыми, а дальше – хоть трава не расти.

Наверное, я слишком долго дожидался, когда появится «СерКриз» и попытается всех нас убить. Я начал мыслить как боевой автостраж, даже как боевой бот, будь он неладен.

Я подтянул мешок вдоль корпуса к тому месту, где должен был находиться модуль, а потом туда, где сканер показал контуры люка. Как только спасплот оказался на месте, он автоматически раскрылся, полностью обхватив люк. Спасплот заверил меня, что стыковка герметична. Ну ладно, до сих пор он не врал.

А вот теперь самое сложное. Я тщательно пошарил в пустой сети в поисках бота-пилота. Ага, вот и он. Примитивный, умеет только рулить, швартовать корабль в порту и проводить его сквозь кротовые норы. Он удивился, когда я послал ему запрос, хотя я замаскировался под портовую администрацию. Обычно довольно легко подружиться с ботами-пилотами низшего уровня, но этого, видимо, запрограммировали на враждебность, велев действовать скрытно и опасаться попыток проникновения. Он даже попытался подать сигнал тревоги корабельной системе безопасности, но, как говорится в старой поговорке (которую я только что выдумал), если ты получил запрос от автостража, значит, уже поздно.

Я перехватил управление, отключил систему безопасности и поставил бота-пилота на спящий режим. Я сделал это нехотя, потому что тем самым отрезал себе полноценный доступ ко всем функциям корабля, но и враги не сумеют улететь к червоточине, выстрелить в истребитель или еще куда.

Потом я добрался до панели управления люком. Мне не хотелось рисковать, включая коммуникатор, чтобы проверить, есть ли кто внутри, иначе я мог бы всполошить врагов.

Я еще раз проверил герметичность спасплота и велел модулю открыть люк.

Проклятие! Ведь мое сетевое имя – автостраж! Как некстати! Как только люк открылся, я по-быстрому переключился на последнее имя из буфера, которым пользовался на ТранРоллинХайфе, – Киран.

Освещение внутри модуля ослепило бы меня, если бы мое зрение функционировало как у человека. Мне следовало бы сказать что-нибудь, прежде чем вываливаться внутрь, но у мешка не было функции гравитации, в отличие от модуля, поэтому мое появление, скажем так, было внезапным и не сильно изящным.

Модуль представлял собой большой вытянутый контейнер с ребрами жесткости и сетчатыми полками, откинутыми к переборкам. Нигде не было мягкой обивки, и это явно показывало – он предназначен для груза, а не для пассажиров. Здесь было холоднее, чем в мешке, и пахло как-то не так. Горстка людей заорала и бросилась врассыпную от люка, который, с их точки зрения, открылся прямиком в космос. Потом они сообразили, что из люка появился я, и снова заорали.

К счастью, я привык, что при моем появлении перепуганные люди орут и таращатся на меня. Это неприятно, а я не мог выпустить дроны, чтобы не смотреть на людей собственными глазами, но к этому я тоже привык. Ну, почти. А кроме того, весь путь через червоточину я притворялся дополненным человеком, консультантом по безопасности, и вокруг находились люди, которые отчаянно нуждались в таковом, поэтому я уже выработал защитные механизмы. Ну, типа того.

Я поднял руки и сказал:

– Успокойтесь, пожалуйста. Я из службы безопасности станции «Сохранение» и доставлю вас в безопасное место. – Они столпились в противоположном углу модуля и по-прежнему таращились на меня, но я списал это на потрясение от неожиданности. – Вас похитили неизвестные, которые находятся на этом корабле, их послал не ваш связной Лутран, – добавил я.

– Мы знаем, – отозвался Человек № 1, женского пола.

Сообразив, что я не собираюсь их перестрелять, люди начали расходиться. Я не видел признаков серьезных ранений, но, судя по порванной одежде и синякам, их загнали в модуль силой. Я не заметил никаких дополнений или интерфейсов, и это вполне понятно – только люди без дополнений могли покинуть рудники «БреарВоллХан» так, чтобы их не выследили, и беженцы прекрасно понимали, что интерфейсы следует бросить. А похитители забрали у них все интерфейсы и коммуникаторы, которыми их снабдил экипаж «Лалоу».

– Они – охотники за головами и посланы нашими надсмотрщиками, – добавила она, показав рукой куда-то наверх.

Это могло быть уловкой, но я все равно посмотрел наверх. Вот черт! Модуль прикреплен к шлюзу. Явно сварганенному на скорую руку, кособокому и слишком узкому.

Второй люк модуля, широкий, который предназначался для перемещения грузов, был открыт, а с другой стороны к нему герметично примыкал корпус корабля. Ничего себе! Я даже разглядел часть регистрационного номера.

Корабельный шлюз площадью примерно два квадратных метра находился прямо по центру открытого люка, и у него не было ни прозрачного окошка, ни панели управления, только камера. Просто ужас, как с точки зрения безопасности, так и внешне. Дерьмо, да и только. Хорошо хоть я могу одновременно испытывать отвращение и вытаскивать из системы безопасности последнее видео, чтобы стереть себя и открытый люк и запустить повторяющуюся запись. Теперь, если кто-то из врагов проверит камеру модуля, все будет выглядеть как обычно. Интересно, за этим люком есть хотя бы воздушная стена? Да кто вообще соорудил такой кошмар?

Враги на корабле могли услышать крики людей. Я понизил голос:

– Пора уходить.

Я не собирался этого говорить, само вырвалось, я опасался, что дело кончится катастрофой. Врагам всего-навсего нужно отстыковать модуль, и все люди в нем погибнут. Пока бот-пилот отключен, отстыковать модуль по сети не получится, но высока вероятность, что у шлюза есть ручное управление.

По сравнению с таким исходом тихо хлюпающий у люка спасплот выглядел гораздо притягательнее.

Я снова подключился к стреноженной системе безопасности корабля и поискал другие камеры. Их было немного, экипажу явно не хотелось оставлять записи о веселой охоте на беженцев-контрактников. Но мне нужно было увидеть, что находится по ту сторону кошмарного кособокого шлюза.

– И ваша станция может отправить нас обратно к надсмотрщикам и получить награду? – спросила Человек № 1.

Все люди дрожали, выказывая разные признаки физического и эмоционального истощения. Не знаю точно, каково было качество воздуха в модуле, но явно паршивое. У меня не было времени объяснять отношение к принудительному труду на «Сохранении» и что Совет не позволит кому-либо на станции получить награду за беженцев. Кстати, вряд ли награда покроет даже недельные затраты на содержание Веселого малыша.

– На «Сохранении» корпоративное рабство вне закона, – сказал я. – Здесь вы получите статус беженцев, никто не отправит вас обратно и не заставит делать то, чего вы не хотите. Если я сумею доставить вас обратно на станцию. – Я указал на спасплот. Ага, чувствовал я себя полным дураком. – Это спасплот. Вы должны в него залезть.

Три человека, самые смелые, шагнули вперед, все еще с опаской, но отчаянно желая мне поверить. Человек № 1 подошла к люку и заглянула в него. Яркий свет в модуле не был милосерден к гигантскому мешку.

– Сюда?! – спросила она с неподдельным потрясением.

Остальные слегка попятились.

– Он не так плох, каким кажется, – заверил я.

Спасплот уже перенастроился на возвращение к шлюзу корабля-колонии и просто ждал код запуска. Я хотел перевести туда всех людей, однако в инструкции утверждалось, что существует ограничение по весу. Я мог бы его отменить, но… Нет, лучше не надо. Я обнаружил камеры в инженерном отсеке корабля, в проходе на мостик и, наконец, камеру, направленную с другой стороны на люк, у которого был закреплен модуль. Ни воздушной стены, ни нормального шлюза, только круглый люк. О-хо-хо, похоже, это модифицированный пиратский корабль, и люк предназначен для абордажа. А еще там была коробка, подозрительно похожая на ручную панель управления. Эх…

Конечно, я и так с вероятностью в восемьдесят процентов знал, что она там есть, но увидеть своими глазами – дело другое.

Нужно уговорить людей забраться в мешок.

– Спасплот вместит шестерых, быстро забирайтесь внутрь. – Я показал на кое-как заделанное отверстие на потолке, явно предназначенное для быстрой разгерметизации. – Все лучше, чем вот так. – Неужели мне придется силой заставить их залезть в дурацкий мешок? Я очень надеялся, что нет, ведь если они поймут, что я автостраж, положение превратится из неловкого в… крайне неловкое. – Плот имеет встроенную навигацию, а лететь недалеко, вам придется лишь пройти через шлюз станции.

Человек № 1, по-прежнему глядя на мешок, явно приняла решение. Она повернулась к остальным.

– Пошли. Сначала дети.

Она выбрала трех подростков и трех взрослых. Некоторые вполголоса возмущались, пока она подталкивала их к мешку. Дескать, им страшно, они не хотят разделяться с остальными и так далее.

Камера в проходе на мостик показала человека в боевом снаряжении.

– Сколько человек на борту? – спросил я.

– Мы видели только двоих, но их наверняка больше, – ответила Человек № 1. – После того как модуль пристыковался, они открыли люк только один раз, чтобы посмотреть на нас.

– Они сказали, что для получения награды мы нужны им живыми, – добавил другой человек.

– И у них есть автостраж, – сообщил третий.

– Правда?

Я не уловил в сети ничего похожего, к тому же автостраж не мог не заметить, как я перехватил контроль над системой безопасности корабля. У меня была теория, что портовую систему взломал автостраж или боевой автостраж, но это не стыковалось с теорией о местном жителе с легальным доступом к портовой системе.

– Вы его видели? – уточнил я.

– Да, позади остальных, в броне, – сказал Человек № 3. Второй и четвертый кивнули.

Человек № 1 фыркнула.

– Ты считаешь, что это не автостраж, – сказал я.

Мне следовало бы действовать осторожнее, но я пытался проникнуть в корабельные архивы, не пробудив бота-пилота, а поскольку мои дроны сидели в карманах, то в основном смотрел на люк и спасплот. Я искал схемы и панель управления кособокого шлюза. Да, ручная панель по-прежнему в рабочем состоянии, отсюда я не мог ее отключить. Еще один враг в боевом снаряжении покинул мостик. Да, видимо, они все-таки что-то заподозрили.

– Автостражей используют в перерабатывающих центрах, а не на рудниках, где мы в основном находились, – сказала Человек № 1.

Когда в мешок свалился шестой человек, спасплот просигналил, что готов к отстыковке. Я закрыл люк модуля. И тут же пожалел, что не оставил на спасплоту дрон для наблюдения. Ну ладно, придется довериться проклятому мешку. Я все-таки подключился к его каналу и проследил, как спасплот загерметизировался и отчалил по кратчайшему маршруту к кораблю-колонии.

– Сколько времени это займет? – спросил Человек № 3.

– Недолго, всего несколько минут, – ответил я.

Если повезет, у нас еще будет время для второго перелета и мне не придется прибегать к более сложным способам.

Корпус модуля задрожал, и люди съежились.

– Что это? – спросил Человек № 2.

– Они хотят нас сбросить! – пронзительно заорал Человек № 4.

И он был прав – кто-то на мостике пытался отстыковать модуль. Только ничего не вышло, потому что систему безопасности контролировал я, и она заблокировала команду. Что-то всполошило врагов, и они пытались сбросить улики – модуль. Паршиво. Пора переходить к плану Б. Я подключился к сети станции и послал истребителю код «приступить к операции». Больше не было смысла скрываться, и я отправил также сообщение Айлен, сказав, что беженцы скоро будут на корабле-колонии.

Человек № 1 резко выдохнула.

– Спасибо, что ты хотя бы попытался.

Корабельная камера рядом с кособоким люком над нашими головами показала врага в бронекостюме – именно его беженцы приняли за автостража. Так, все ясно. Без брони человеку просто не хватит силенок, чтобы отпереть люк вручную. А я наконец-то обнаружил код для управления замком.

В одном из моих любимых сериалов в такой момент герой произнес бы что-то воодушевляющее. У меня все равно так не выйдет, поэтому я просто сказал:

– Идите в дальний конец модуля, сядьте на пол и накройте головы руками.

Я проверил канал спасплота – тот добрался до корабля-колонии и пристыковался к шлюзу. Боковым зрением я заметил, как Человек № 1 мотнула головой, и остальные по ее сигналу отползли в дальний конец модуля.

– Когда я крикну «пора», следуйте за мной на корабль.

– Как ты собираешься… – скептически начала Человек № 1.

Я вытащил ракетную установку, забрался на ближайший к шлюзу стеллаж для грузов, уперся ногами в переборку и ухватился за люк одной рукой. Как только враг в броне наклонился, чтобы отстыковать модуль, я дал корабельной системе сигнал открыть кособокий люк.

Он крутанулся и открылся, с шипением выпуская воздух, а в модуле тут же посвежело.

Я даже не шелохнулся. Камера показала, как враг ошарашенно отпрыгнул. Из коммуникатора донеслись панические вопли с мостика – видимо, враги обнаружили, что бот-пилот не отвечает. Теперь, когда люк был открыт, враг в бронекостюме не мог отстыковать модуль – из корабля тут же улетучился бы весь воздух. Кроме того, я открыл все внутренние люки, и, судя по новым воплям с мостика, враги только что об этом узнали.

Враг в бронекостюме колебался. Ну давай, посмотри вниз, ты же этого хочешь. Мне следовало учитывать разницу в гравитации между кораблем и модулем. Люди столпились в дальнем конце модуля и замерли в ожидании.

Враг в бронекостюме наклонился и осторожно сунул оружие в люк.

Я уже понял, что под бронекостюмом не автостраж, и теперь получил еще одно доказательство. Автостраж быстро спрыгнул бы в модуль. Нет смысла осторожничать, когда твоя задача – отвлечь на себя огонь, верно?

Я пробудил дроны, схватил его за руку и дернул вниз. Он выронил оружие, а я прыгнул – прямо на шлем и грудь врага.

У меня имелся запас кодов для управления бронекостюмами, но не было времени разбираться с ними, к тому же это был новейший бронекостюм, а мои коды могли устареть. Еще одно доказательство, что это не автостраж – наша броня никогда не была такой современной.

Поскольку я прижался грудью к шлему врага, тот ничего не видел, а все происходило слишком быстро для того, чтобы он успел активировать сканеры, камеры и другие оборонительные функции бронекостюма. Я прислонил ракетную установку к его затылку, где находились важные узлы костюма, включил оружие на полную мощность и выстрелил. Бронекостюм судорожно задергался (как всегда происходит от выстрела в двигатель) и обмяк.

Мои дроны ринулись наверх через люк, прямо в лицо двум врагам в боевом снаряжении, бегущим к нам по коридору. Те заорали и отпрянули, отмахиваясь.

Ухватившись за тело мертвого врага, я забрался на корабль. Потом оттащил тело с дороги и крикнул:

– Пора!

Я встал у внутреннего люка, наблюдая, как мои дроны молнией проносятся по кораблю. Позади меня измученные люди из последних сил карабкались наверх через люк, пытаясь помочь друг другу. Когда последний рухнул на палубу, задыхаясь от свежего воздуха, я закрыл люк. Какое облегчение! Теперь, когда можно было не бояться, что всех засосет в космос, я проверил сеть.

Спасплот сообщил, что доставил людей на корабль-колонию, шлюз принял его код и впустил их. Истребитель послал код подтверждения и, по данным системы безопасности вражеского корабля, только что уведомил врагов, что они будут арестованы.

Враг в бронекостюме был еще жив, только оглушен и заперт в неподвижной броне. Другие враги в смятении отмахивались от дронов и, похоже, готовы были сдаться, мне даже не придется их убивать.

– Пойду разберусь с остальными, – сказал я беженцам. – Ждите здесь…

И тут почувствовал толчок в спину. Низко и слегка сбоку, где находился бы жизненно важный орган, будь я человеком.

Я обернулся. Человек № 1 держала оружие, выпавшее из рук врага в модуле. И только что выстрелила в меня.

Я выдернул из ее руки оружие, прежде чем она успела выстрелить еще раз. А потом вышел из корабельного трюма и закрыл за собой люк.

К тому времени, как истребитель пришвартовался и группа быстрого реагирования взяла корабль на абордаж, я уже разоружил остальных врагов, надел на них наручники, найденные в шкафчике, и сидел на палубе у главного шлюза.

Я нашел медицинский аппарат (модель неизвестного происхождения, установленная на камбузе, ну и ладно) и позволил ему заклеить дыру в моей спине. Снаряд, к счастью, был обычный, а не разрывной, так что спина в основном осталась на месте. Просто сейчас мне не хотелось, чтобы из меня текло на глазах у людей.

Я связался с Айлен, и она подтвердила, что вызвала свою группу на подмогу и сейчас пытается выманить шестерых беженцев из шлюзового отсека корабля-колонии. Видимо, они не поверили, что мы – служба безопасности станции и пришли им на помощь. Ну и ладно, меня это уже не касается.

Я снова переделал свой сетевой идентификатор на «Автостраж».

Вошла Индах. Из сообщений с истребителя я знал, что она прилетела туда на шаттле, но все равно не ожидал ее увидеть. Она нахмурилась, оглядывая камбуз. Все вокруг было заляпано высохшей едой и мерзко воняло, даже хуже, чем обычно воняет там, где люди готовят пищу.

– Ты ранен? – спросила она.

Я велел медаппарату остановиться и опустил закатанную рубашку.

– С чего ты взяла?

Она скрестила руки на груди и прислонилась к люку. Дроны показали ее кислую мину.

– Беженцы сказали, что стреляли в тебя. Они поняли, что ты автостраж, и решили… – Она почесала голову, и короткие волосы встали торчком. – Не знаю, что им пришло в голову, я слишком устала, чтобы с этим разбираться. Хочешь выдвинуть против них обвинение?

Ха-ха-ха, очень смешно.

– Нет. – Мне не хотелось это обсуждать, и я уставился в стену. А хотелось мне только одного: поскорее покинуть этот корабль и вернуться на станцию, к своей привычной работе – следить за тем, чтобы никто не убил Мензах. – Мой краткосрочный контракт завершен.

– Вот как? – подняла брови Индах. – Ты узнал, кто убил Лутрана?

Во всей этой суматохе я и забыл про изначальную цель.

– Нет, а кто?

Она закатила глаза.

– Я тебя спрашиваю.

А, точно.

– Но задержанные наверняка знают, кто на них работал в портовой администрации.

– Мы предварительно их допросили, и они сказали, что не знают. Им передавали указания через зашифрованный сетевой адрес, и они понятия не имеют, с кем имели дело. Мы проверили адрес, и он удален. Даже не знаю, верю ли я, что они и правда не в курсе, с кем разговаривали, но пока мы убедим их, что в их же интересах во всем признаться, пройдет немало времени. – Она мрачно поджала губы. – А я не хочу ждать. Хочу найти этого предателя, прежде чем он еще что-нибудь не натворит.

Хотел ли этого и я? Еще как. И параметры задачи существенно изменились – теперь она стала решаемой. Группа подозреваемых состояла из людей и дополненных людей, которые свободно перемещаются по коммерческим докам, почти не попадая в поле зрения камер, и не взаимодействуют с другими системами станции, поскольку мы пытались найти того, кто мог удалить свое изображение с нескольких камер. Теперь мы знали, что он живет здесь и имеет легальный доступ к портовым системам. Местные жители всегда оставляют следы в логах.

– Нужно провести аудит систем наблюдения.

– Что-что? – не поняла она.

– Нужно проанализировать всю информацию за тот период времени, когда произошли определенные события, не только из портовых систем, но также из системы безопасности станции, центрального коммуникатора, транспортной сети и торговых ларьков, а еще дверных систем, которые разрешают людям входить в собственное жилье, – в общем, все данные, где есть идентификатор, позволяющий узнать, чем именно занимался человек в конкретный момент, когда совершались преступления. Эти данные нужно сравнить со списком потенциальных преступников, чтобы исключить неподходящих. Это будет непросто, потому что ваша система наблюдения – полный отстой, но все равно поможет радикально сократить круг подозреваемых. – Она не отреагировала, и я добавил: – Если мы знаем, что кто-то находился в торговой галерее станции у киоска с едой в то самое время, когда возникла критическая ошибка на корабле Лутрана, его можно исключить из числа подозреваемых.

В ее взгляде мелькнул интерес.

– Доступ к некоторым из упомянутых систем закрыт, понадобится решение судьи, чтобы получить записи, но другие… – И тут она покачала головой. – Мы сузили интервал, в который умер Лутран, но время смерти все равно неточное. К тому же, в теории, преступник действовал по заранее разработанному плану, например, когда использовал тележку, чтобы избавиться от тела Лутрана. И преспокойно мог обедать в галерее, когда все случилось.

– Но только не в тот момент, когда взломал корабль, – объяснил я. – Это нельзя сделать по сети. Он взламывал корабль, находясь на борту.

Лицо Индах стало задумчивым, и я решил, что это ее способ не показывать радостное предвкушение.

– И сколько времени это займет?

– Несколько часов. И мне нужны внешний накопитель и процессор. Придется достать из архива кое-какие коды компании, создать базу данных и написать запросы.

Она оттолкнулась от люка.

– Тогда давай выбираться отсюда и приступим.

Глава 8

Мы пересели на истребитель, который забрал также всех беженцев и арестованных, и готовились к отлету. Со станции уже прибыл буксир и маневрировал на позиции, чтобы оттащить враждебный корабль и модуль в отсек для конфиската, где их обыщут в поисках улик. В свете истории с предателем в портовой администрации Индах приказала буксиру изолировать корабль и модуль, пока служба безопасности станции не найдет преступника. Она намекнула, что корабль может быть чем-то заражен, и это была не совсем ложь. Любой, кто видел камбуз, без труда поверил бы ей.

Во время короткого полета обратно к транзитному кольцу я проверил сообщения в своем канале. Мензах просила доложить о результатах, когда появится такая возможность, Ратти хотел знать, все ли со мной в порядке, а Гуратин хотел знать, справился ли я со спасплотом. Поступил также отчет Тьюрала – комбинированное заключение судебно-медицинской экспертизы, в котором помимо прочего причиной смерти Лутрана назывался длинный, «похожий на иглу» предмет, вонзившийся ему в голову и не оставивший никаких идентифицируемых фрагментов. Тьюрал сообщил, что корабль Лутрана в ремонте, но из него не удалось извлечь никаких пригодных данных.

Пришел отчет главного юрисконсульта Пин-Ли, из которого следовало, что имя Лутрана неоднократно упоминалось в связи с передачей грузов на станции «Сохранение» и в трех других союзных государствах. Это означало, что Лутран годами переправлял беженцев через множество станций, как мы и предполагали. Но больше не будет этим заниматься, и теперь неясно, что случится с людьми, оказавшимися в ловушке на рудниках компании «БреарВоллХан». Я отправил всем подтверждения/ответы, пусть знают, что я еще жив, а на самом деле мне больше всего хотелось тихонько постоять в уголке и посмотреть начало сто тридцать второй серии «Лунного заповедника».

Я последовал за Индах на мостик истребителя, где она вместе с капитаном корабля наврала портовой администрации о том, чем занимался истребитель. Они сказали, что на торговом корабле произошла авария, которая вызвала отказ связи и двигателя, и об этом сообщили истребителю, поскольку решили, будто корабль хочет покинуть порт вопреки запрету. Сейчас недоразумение устранено, и истребитель собирается отправить корабль на ремонт. По моему мнению, это было слишком сложное объяснение, чтобы сошло за правду, но неважно. Когда мы причалили, я последовал за Индах в шлюз. Она резко остановилась в начале коридора, но я не столкнулся с ней, потому что, в отличие от людей, которые обычно идут за мной, я весь внимание. Мои аудиоустройства уловили движение впереди; я послал дрон за угол, чтобы лучше рассмотреть, что там. И точно, с корабля выводили беженцев, а Индах не хотела, чтобы они меня увидели. Ну и ладно.

Но тут мне кое-что пришло в голову. Преступник из портовой администрации, человек или дополненный человек, считает себя очень умным и способен манипулировать системами.

Может, пусть попробует еще разок? Я установил безопасное соединение с Индах.

«Есть идея».

«Что ж, твоя последняя идея оказалась неплохой, – ответила она. – Говори».

Самое сложное было решить, кто или что будет приманкой. Это не мог быть я; важная часть (тезис, так это называется?) нашей теории заключалась в том, что преступник – местный житель, имеющий доступ к системам безопасности портовой администрации, а то и к системам службы безопасности станции. Этот человек мог знать, кто я такой и что нападение на меня – не самый лучший вариант. Сейчас я был в мрачном расположении духа, так что это был еще худший вариант, чем в прочих случаях. И нужно придумать какое-то объяснение, где и как человек-приманка узнал, кто преступник, а значит, это не мог быть сотрудник службы безопасности станции или случайный человек. Я предложил Цель № 4 с «Лалоу» – он обладал всеми характеристиками человека, которого можно уговорить на что угодно.

Индах со мной не согласилась, поскольку, по ее мнению, Цель № 4 трепался с любым человеком в поле зрения, пока находился под арестом, и слишком высока вероятность, что преступник поймет – Цель № 4 уже выболтал нам абсолютно все. Она считала, это должен быть кто-то из беженцев, у которых была возможность подслушать разговор охотников за наградой. А значит, хотя это и мой план, я не буду главным. Впрочем, я и не хотел лезть в самое пекло. Я хотел торчать в офисе и разбираться с огромной базой данных – на случай, если план не сработает.

В качестве приманки Индах выбрала Человека № 3 – того, который принял врага в бронекостюме за автостража. Она пошла поговорить с ним вместе с новой следственной группой, которую собрала на истребителе. Поскольку все эти люди находились на истребителе, вне станции, то не могли убить Лутрана. Прежняя следственная группа находилась под подозрением, не считая Айлен и Индах. И меня, надо полагать.

Человек № 3 находился в медотсеке истребителя, потому что перед побегом с «БреарВоллХан» извлек интерфейс из-под кожи на лбу (или это сделал кто-то другой, хотя я уверен, что он сам) и рана загноилась. Либо экипаж «Лалоу» не предложил ему воспользоваться медаппаратом, либо не заметил рану под длинными кудрями.

Он сидел на медплатформе и слушал объяснения Индах о том, чего она от него хочет, а другие члены группы толпились вокруг. Меня там не было – я ведь злобный автостраж. Я ждал в отдельном отсеке истребителя, пока Индах добьется выделения места и мощностей под нашу базу данных, следил за поступающими сигналами, искал нужные коды в своем архиве и наблюдал за разговором через дрон.

Волосы Человека № 3 теперь были зачесаны назад, а на лбу красовался большой лоскут новой кожи.

– Я вам помогу, – сказал он, – но у вас здесь есть автостраж. Он наверняка сливает информацию «БреарВоллХан».

Эти слова могли бы вызвать у меня раздражение, если бы не были удручающе привычны.

И поэтому меня удивило, когда кто-то из следственной группы сказал:

– Так ведь именно автостраж вытащил вас из модуля. Хотите туда вернуться? Это нетрудно сделать, модуль тянут на буксире.

– Нет-нет, мы же не какая-нибудь корпорация, у нас есть законы. А по закону нельзя перевозить людей в грузовом модуле, даже если они сами этого хотят, – возразила Индах, прислонившись к переборке, как будто никуда не торопится. – Однако нам следует выдвинуть обвинение против его подруги, которая выстрелила в консультанта службы безопасности.

Человек № 3, которого на самом деле звали Миш, смутился.

– Вы правда выдвинете обвинения?

– Нет, потому что понимаю ее болезненные переживания, к тому же консультант отказался подавать жалобу. Ну, вы поможете нам найти убийцу, чтобы я могла отпустить экипаж «Лалоу» обратно на корабль? Неужели у вас принято вот так отвечать тем, кто рисковал жизнью, чтобы вас спасти?

– Я не говорил, что не стану этого делать, – проворчал Миш. – Просто хочу понять, зачем вам автостраж, если…

И дальше в том же духе.

Подошел к концу дневной цикл, и официальные организации закрывались на перерыв, но я попросил Мензах проследить, чтобы запросы службы безопасности были выполнены. Когда в мой отсек вошла Индах, я уже получил по сети сообщение, что центр распределения ресурсов станции одобрил мой запрос на выделение мощностей и хранилища. Мне уже пришло подтверждение доступа к системе безопасности станции и системе портовой администрации. Оставалось еще разобраться в логах главной галереи, которые я мог получить без разрешения судьи, но и без этого было с чего начать. Если мне повезет, с этими данными я смогу хотя бы вывести из-под подозрения первую следственную группу. С их помощью будет легче провести операцию «приманка».

Индах подошла ко мне со словами:

– Итак, с этой частью покончено. Я только что получила по сети сообщение от Айлен, она ждет тебя в офисе службы безопасности. Группа с истребителя приведет с собой Миша, а я встречусь с тобой там.

Оценка уровня угроз резко подскочила.

– Так ты остаешься здесь? – спросил я.

Ее лицо посуровело.

– Вряд ли ты имеешь право спрашивать, но мне нужно в коммерческие доки, остановить поисковый отряд, чтобы он не всполошил предателя.

– И тебе кажется приемлемым бродить в одиночку по транзитному кольцу, пока мы пытаемся поймать убийцу на живца?

Индах сердито покосилась на меня.

– Ты и с доктором Мензах говоришь в таком тоне?

– Ага. Поэтому она до сих пор жива.

Сердитый взгляд не изменился. А я смотрел в пространство рядом с ее головой. Она потерла переносицу.

– Ладно. Возьму с собой пару человек с истребителя.

Я болтался на истребителе, пока не убедился, что она так и сделала. А потом ушел вместе с ней через усиленный шлюз с воздушной завесой. У причала мы разделились – я пересек общественные доки и направился к офису службы безопасности.

Там было тихо, не считая шепота кондиционера и низкого гула энергетических полей. Вполне естественно, учитывая, что последняя погрузка в порту была завершена несколько часов назад, так какой смысл персоналу здесь торчать. Экипажи находились либо на борту кораблей, либо в торговой галерее станции. Вполне естественно, но в то же время атмосфера какая-то жутковатая.

Я разбирался с модулем оценки угроз, пытаясь определить, что вызвало всплеск. Многочисленные дроны посылали мне видеозаписи и другие данные, но отреагировал я на слова Индах, а не на обстановку вокруг Мензах или что-то еще. И это произошло до того, как я увидел опустевшие пассажирские доки – все боты-погрузчики отправились в коммерческие доки, чтобы помочь в поисках. Хотя в обычный рабочий цикл боты-погрузчики находились бы снаружи, запуская и пристыковывая модули.

Хм. Мы знали, что Лутран собирался отправить модуль из коммерческих доков к пассажирским, на свой корабль. Мы знали, что преступник из портовой администрации перенаправил модуль к кораблю охотников за головами.

Бот-пилот охотников за головами подобрал модуль тем же способом, каким с безоружным кораблем стыкуются пираты, обойдясь без бота-погрузчика, но на корабле Лутрана должен был быть грузовой бот, чтобы помочь прикрепить модуль. Записи о перемещении модуля удалены, но у ботов-погрузчиков могли остаться записи о запросе на стыковку и его отмене. Индах дала мне предварительный доступ, а информация о перемещении ботов-погрузчиков снаружи станции была открытой, поэтому я составил запрос.

Я немного отвлекся. Хорошо, что я выставил караульные дроны по периметру.

Трое из них, парящие на самом верху, уловили лязг металла и предупредили меня за полсекунды до катастрофы. Двое других, висевших чуть ниже, прислали примерные размеры падающего предмета, и я понял, в какую сторону двигаться.

Я отпрыгнул и ударился о металлический пол между второй и третьей лапами подъемного крана. Меня они не задели, но от звука скребущих по полу лап и вибрации мне стало не по себе. Меня трудно убить, но если мне на голову свалится целый подъемный кран, это точно произойдет.

Дроны сообщили о новых падающих предметах, и я отполз подальше от крана. Я скомандовал системе безопасности станции выключить все камеры в зале, чтобы не дать преступнику шанса меня добить.

Я послал код предупреждения на истребитель и снова отправил дроны в караул по периметру. Пока на меня больше ничего не падало, я сделал то, чем следовало заняться еще на истребителе, и вызвал по коммуникатору Айлен.

Ответил Фарид:

– Следователь Айлен не может ответить на звонок, чем могу помочь?

– Фарид, это автостраж. Айлен отправляла по сети сообщение Индах, что я встречусь с ней в офисе службы безопасности?

– Не знаю, – встревоженно произнес он. – Возможно. Ее пока нет, и в сети тоже. Беженцы целую вечность рассматривали навигационную систему корабля-колонии, еле оттащили, и думаю, ей просто хотелось побыть немного в одиночестве…

– Найди ее. И убедись, что она цела и невредима.

Надеюсь, Айлен просто в комнате отдыха, а не валяется мертвая где-то в коридоре. Потом я отключился, потому что получил результаты запроса. Бота-погрузчика, который должен был прикрепить модуль Лутрана к его кораблю, портовая администрация направила в противоположный конец пассажирских доков. Но это ничего не дало, ведь мы и так знали, что преступник из портовой администрации.

Ой. Да быть не может!

Пин-Ли постоянно твердит, что я вечно все усложняю, и поди ж ты – на этот раз она права.

Я установил защищенное соединение с Индах и сказал:

«В пассажирских доках на меня чуть не свалился подъемный кран. Айлен не посылала тебе сообщение, кто-то подделал ее идентификатор. Ты говорила о ловушке инспектору Гамиле?»

«Нет! – Она явно всполошилась. – Конечно, нет, я… Черт, я сказала ей, что нам нужны логи портовой администрации. Ведь это она должна была дать разрешение на перевод данных во временное хранилище… Нет, это не она, такого не может быть. Мы же выросли вместе…»

«Это не она, – сказал я. – Но я знаю, кто это».

Я никогда раньше не был в офисе портовой администрации, по тем же причинам, что не был и в офисе службы безопасности станции. На этой работе я многое делал впервые.

Офис располагался на нескольких уровнях, в основном здесь были отдельные кабинеты, с выходом на втором уровне в сторону станции для тех людей, которые не могли или не хотели решить свои проблемы по сети. Были и укрепленные входы, которыми я мог бы воспользоваться, но я выбрал обычный, отправив дроны вперед, когда раздвинулись прозрачные двери. Я не потрудился стереть себя с записи камеры на входе.

Но стер запись, как спецгруппа с истребителя входит в нижний уровень через укрепленную дверь и эвакуирует работников портовой администрации на случай, если предстоящая схватка приведет к серьезным разрушениям.

Я пересек большой зал, где перед экранами работали всего два человека. Они удивленно вскинули головы, но я не остановился. Я зашел в кабинет инспектора Гамилы. Широкое изогнутое окно выходило на пассажирские причалы. Такой прозрачный материал используется во внутренних помещениях порта, но не годится для шлюзов. Я выяснил это по пути сюда, вместе с планом помещений.

Гамила сидела за столом, просматривала на дисплеях несколько документов и результаты анализа базы данных из сети. Увидев меня, она удивилась. А потом испугалась, когда заметила в моей руке большую ракетную установку.

– Беги, – сказал я.

За окном стоял Балин, притворяясь спящим.

Гамила вскочила, наткнулась на стол и вылетела за дверь позади меня. Дроны показали, как она мчится к Айлен, и та вывела ее из офиса вместе с другими сотрудниками.

– Люди считают, что тебя взломали, – сказал я Балину, – но мы оба знаем, что это не так.

Балин выпрямился и расправил лапы, чуть не царапнув макушкой изгиб высокого потолка.

«А если бы меня взломали, что-то поменялось бы?» – отправил он по сети.

А потом попытался пробить мой файрволл хакерской атакой, нанеся удар по сети, коммуникатору и процессору. И одновременно с этим молниеносно протянул лапу к моей груди.

Хорошая попытка. Я отразил хакерскую атаку и шагнул в сторону. Лапа вонзилась в стену и проделала в ней дыру в том месте, где я только что стоял.

Моя очередь. Я поднял оружие и выпустил три разрывных Балину в корпус. Я надеялся, что это решит вопрос, но опасался, что ошибаюсь. Но зато это подтвердит мою гипотезу.

По пути сюда я наскоро проверил данные Балина. Он находился на станции «Сохранение» 43,7 местного года, его первоначальный «попечитель» работал инспектором портовой администрации. Он принял опеку над Балином, когда тот сбежал с корпоративного корабля и попросил предоставить ему убежище. То был первый случай, когда с такой просьбой обращался бот, и это о многом говорило.

Снаряд прошел через панцирь Балина, но почти не углубился внутрь. Так я и знал. За все годы, проведенные на станции, Балин ни разу не затребовал ремонта. А как же иначе, ведь тогда сканирование обнаружило бы его внутреннее строение. Даже на «Сохранении» удивились бы, зачем вдруг простому боту понадобилась боевая броня под внешней оболочкой.

Балин нырнул в сторону и вытянул еще две лапы, загоняя меня в угол. Я пригнулся и перекатился, пока очередная лапа не успела меня прижать, и выпустил еще три снаряда в нижнюю часть корпуса. Нестандартная конфигурация означает недочеты в конструкции и прорехи в броне, нужно только их найти.

Не знаю, по какой причине Балина отправили сюда, но он не добился своей цели, насколько я мог судить по результатам поиска в архивах. Владевшая Балином корпорация была уничтожена в результате враждебного поглощения 27,6 года назад; он так и не исполнил свое предназначение. Пока каким-то образом «БреарВоллХан» не получила его командные коды и не активировала их в попытке перекрыть канал для потока беженцев, проходящий через «Сохранение» и другие некорпоративные независимые государства на ближайших торговых маршрутах.

Вероятно, у Балина было две функции, и функцию бота общего назначения стерли, как только «БреарВоллХан» активировала вторую. Именно поэтому я не хотел, чтобы меня сопровождали сотрудники службы безопасности – вторая функция Балина позволяла ему убивать людей. На Корпоративном кольце есть только один бот с такой функцией.

Под личиной бота общего назначения скрывался боевой бот.

От второго попадания он судорожно задергался. Я прицелился получше и… Есть! Он бросился вперед, собираясь меня завалить, но врезался в пол, а я откатился в сторону.

Он выпростал еще одну лапу, и я пробежался вверх по стене, стреляя в сочленения его лапы, перекувырнулся и приземлился на ноги. Выстрелы раздробили часть лапы, Балин развернулся и оторвал бесполезный сустав. Но конечностей у него было много, так что радоваться рано.

«Ты что, опять пытаешься меня взломать? – спросил я. – А я-то думал, что боевой бот понимает разницу между беззащитным кораблем и автостражем».

Мне хотелось спровоцировать реакцию, и это удалось, ведь он бот и совершает ошибки, например, попытавшись убить меня, когда понял, что собранные нами данные покажут, как он входил и выходил через внешние шлюзы станции в неурочное время.

Ну ладно, согласен, человек или дополненный человек мог бы совершить те же ошибки. Наверное, изучение всех возможных результатов каждого действия под влиянием безудержной подозрительности – поведение довольно странное, но если бы все вели себя как я, случалось бы гораздо меньше дурацких убийств. Даже не знаю, что я пытаюсь этим сказать. Из меня получился бы более способный корпоративный шпион? Не исключено. Одна незадача – в таком случае у меня было бы гораздо меньше времени для сериалов, так что это не вариант.

А кроме того, пусть уж лучше меня в очередной раз разбирают, когда я в сознании.

Чтобы завершить дело, мне нужно было подобраться поближе, и я сделал вид, будто двигаюсь вправо. Но Балин знал, что мне нужно подобраться поближе, и решил переместиться туда, где у него будет больше места для замаха. Он нырнул в окно, выходящее на пассажирские причалы. Я велел службе безопасности станции всех оттуда увести, но не успел в этом убедиться. Поэтому, когда Балин пронесся мимо меня, я ухватился за его лапу.

Я не ожидал, что Балин сумеет так быстро выбить окно, но как же ошибался! Падая сквозь воздушную стену вместе с осколками прозрачного материала на пол транзитного кольца, я приставил ракетницу к тому месту, где соединялись нижние конечности Балина, и выстрелил. Мы рухнули на пол.

При ударе я свалился с Балина и упал в двух метрах от него. Автостража не так-то просто оглушить, и я сумел удержать оружие, но повредил коленный сустав и поднялся с трудом. И тут прямо передо мной в пол врезался гигантский ковш экскаватора.

Полсекунды я пытался понять, что это, а потом принял данные от дронов. Веселый малыш, тот самый бот-погрузчик, просто поставил свою лапу между мной и Балином. И откуда ни возьмись, весь сектор заполнился ботами-погрузчиками. Дроны заметили с десяток ботов-медиков, ботов общего назначения, здесь был даже Теллус из общежития – все они столпились у входа в портовую администрацию с другой стороны здания.

Они не обменивались запросами, не шумели. У меня остался сетевой адрес Веселого малыша, и я послал ему запрос.

Малыш ответил:

«Балин не в сети. Кое-кто уничтожил Балина».

Еще полсекунды я думал, что под «кое-кем» он подразумевает меня. Но, прежде чем я успел ругнуться, до меня дошло, что это значит.

В какой-то момент во время боя Балин отключил свой камуфляж и теперь значился в сети как боевой бот. Для других ботов это выглядело так, будто в оболочку Балина внезапно вселился кто-то другой. Они решили, что боевой бот убил Балина. Как знать, возможно, они и не ошиблись.

Балин просто стоял – с пробитым корпусом, помятой и растрескавшейся от многократных попаданий броней, с переломанными лапами, – а остальные боты ждали. Они не угрожали, ничего не говорили по сети или коммуникатору, но недвусмысленно дали понять: «мы знаем, кто ты». Ни один из них не умел драться, но они умели многое другое и готовы были защищать людей и друг друга от агрессора. Балин мог сразиться с ними; боевой бот без труда разделается с ботом-погрузчиком. Но он не мог уничтожить всех ботов-погрузчиков скопом и в придачу одного слегка помятого автостража.

Успех Балина основывался на том, что он действует скрытно. Теперь с его заданием покончено. Он просто вышел из сети и отключился.

* * *

Я сидел на столе медотсека службы безопасности станции, где мне вправляли лодыжку, и тут вошла Индах.

Я уже поговорил с доктором Мензах по защищенному каналу. Она спросила, как я себя чувствую, и я ответил «хорошо», что было отчасти правдой, а отчасти нет. Мензах и доктор Бхарадвадж размышляли, как сделать так, чтобы люди меньше боялись автостражей, а тут вдруг Балин, точнее, его вторая личина, начал убивать людей, ладно, пусть одного человека. А созданная Лутраном сложная сеть для спасения беженцев распалась, в результате чего нынешняя группа оказалась в безопасности на «Сохранении», но не имела ни малейшего представления о том, куда попали остальные. Экипаж «Лалоу» мог бы лететь дальше по известному маршруту, но раз компания «БреарВоллХан» уже их раскрыла, долго это не продлится. Как обычно, Мензах не поверила, что я цел и невредим, но сделала вид, что поверила, и сказала: «Может, придешь в гостиницу, когда ты закончишь, и мы немного развлечемся?»

Мне хотелось только смотреть сериалы и отключиться.

«Ты же знаешь, я не люблю развлекаться», – ответил я.

«Ратти купил билеты на премьеру в новом музыкальном театре в Макеба-холле и приглашает нас всех».

Это было… очень заманчиво. А кроме того, будет проще охранять ее в театре, сидя рядом.

«Ты же знаешь, что не любишь музыкальный театр», – сказал я, еще немного сопротивляясь.

«Да, но я люблю наблюдать за другими людьми, которым он нравится. Так ты идешь?»

Я сдался, сказал «да» и разорвал соединение.

* * *

– Приятно видеть тебя в целости, – сказала Индах.

Еще бы.

– Ты прочитала мой отчет?

– Да. – И она сухо добавила: – Хорошо, что ты все задокументировал. В сущности, мы неплохо справились, не считая изначально ложного предположения.

Предположения о том, что преступник проник на корабль со станции, а не снаружи.

Балин перенаправил бота-погрузчика на другой конец доков, затем выбрался наружу, прошел по корпусу станции до шлюза грузового модуля и стал поджидать Лутрана. Балин заколол Лутрана узким стержнем из своей руки, который предназначался для декодирования замков на закрытых люках. У Балина нет ДНК, так что и стирать ничего не пришлось, но арсенал его оборудования включал стерилизатор опасных материалов. Балин воспользовался им, чтобы все выглядело так, будто Лутрана убил человек, который хотел удалить свою ДНК и любые другие следы. Он взломал бота-пилота, чтобы замести следы, а затем, используя идентификатор Лутрана, вызвал тележку доставки, положил туда тело и велел выкинуть его в торговой галерее, чтобы отвлечь внимание от порта. Потом он вернулся на станцию через внешний шлюз.

Но он был всего-навсего ботом, а не автостражем или человеком. Ему приказали убить Лутрана, скрыть следы и доставить беженцев к охотникам за головами, что он и сделал. Он предвидел, что за этим последуют ответные действия, но не мог оценить все возможные варианты. А охотники за головами, отдававшие ему приказы, не предполагали, что на станции «Сохранение», где убийство в диковинку, заблокируют порт.

В отличие от Индах, я не был доволен нашими действиями. Еще бы, ведь я сам всех запутал, настаивая на том, что видео с камер в грузовом доке было изменено.

– Просто не хотелось оставлять хотя бы одну деталь на волю воображения.

– Наверное, это и к лучшему. – А потом Индах со вздохом добавила: – Это не я отправила твою фотографию в новостной стрим.

Ее слова застали меня врасплох, и я даже отключился от нескольких каналов. Не зная, что сказать, я снова подключился к ним. Очевидно, мне следовало ответить: «Я и не думал, что это сделала ты», но это совершенно не соответствовало действительности, я был на девяносто шесть процентов уверен, что это она.

– Я не стала бы использовать новостные каналы, – продолжила она. – Если придется сражаться с тобой по поводу охраны Мензах, так тому и быть, но я не буду тебя дискредитировать. Мы ведь на одной стороне.

Терпеть не могу такие ситуации, когда я не знаю, что сказать, и даже не могу составить запрос для поиска похожих разговоров в моем медиаархиве, ведь я понятия не имел, на что похож наш разговор. Но мне не хотелось показывать, как сильно это выбило меня из колеи, потому что… не знаю, ничего не знаю. Медаппарат закончил работу, я опустил штанину и сказал:

– А теперь мне нужно встретиться с доктором Мензах.

Индах отошла в сторону, и я слез с медплатформы. Больше она ничего говорить не стала, как будто заметила, насколько меня смущает этот разговор. И я смутился еще сильнее.

– Я одобрила перевод твердой валюты на твою карту. Полагаю, теперь ты можешь заключить новый контракт, если опять случится нечто странное.

В дверях я задержался. И почему-то не ощутил ожидаемого уныния при мысли о том, что снова придется заниматься чем-то подобным. Хм…

– Разве что очень странное, – сказал я.

– Конечно, – ответила она.

Content

Марта Уэллс
Телеметрия беглецов

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8