Азука Лионера

Корона из земли и огня

Asuka Lionera

Frozen Crowns 2: Eine Krone aus Erde und Feuer

© 2020 by Planet! In Thienemann-Esslinger Verlag GmbH, Stuttgart

© 2020 by Asuka Lionera

© Cover Design by Alexander Kopainski

При создании обложки использованы иллюстрации с лицензией © Shutterstock

© В. Бычкова, перевод на русский язык

© ООО «Издательство АСТ», 2023

* * *

Глава 1

Давина

Мое венчание с королем Эсмондом проходит в большом зале, украшенном белыми и красными коврами и того же цвета гирляндами. Гости толпятся в зале и выворачивают шеи, чтобы взглянуть на меня. Среди собравшихся я почти никого не знаю. Большинство – дворяне или сановники Огненных земель, которых я прежде никогда не видела. И которые меня не интересуют.

Грета и другие жители Бразании, которые оставались со мной до последнего, заняли места позади. Только Ане позволили стоять в первом ряду, потому что она должна присматривать за маленькой Уларой, после того как девочка разбросает цветы.

Моя камеристка Кларис идет за мной. Я не удивлена, что она догадалась об отношениях между мной и Леандром. Меня скорее удивило, что она заговорила об этом при всех. Но ее слова – правда, и все присутствующие это знали, так что я не видела смысла выставлять ее лгуньей.

Не оборачиваясь, я знаю, что Фульк и Леандр тоже идут за мной.

Впереди меня уже ждет Эсмонд. На нем белая рубашка, белые брюки и кроваво-красный пиджак. Золотая корона на голове почти сливается с волосами. За ним стоит священник.

При взгляде на духовника маска, которую я до сих пор с трудом удерживала, спадает. Последние недели я внушала себе, что до свадьбы еще далеко. Даже сегодня утром я говорила себе, что все хорошо, и церемония пройдет не так плохо, как я опасаюсь.

Теперь я понимаю, что это не что иное, как ложь. Моя ледяная магия бушует во мне, и я со всей силой вцепляюсь в складки платья, чтобы она не просочилась сквозь пальцы. Мое дыхание прерывается, я не отрываю взгляд от духовника.

Когда бормотание вокруг меня становится громче, я замечаю, что остановилась.

– Принцесса, – шепчет Кларис, – вы должны идти дальше.

– Я… – Вдох. Выдох: —…не могу.

Лед расползается под моими ногами и показывается из-под пышных юбок. Еще никто не заметил, но…

– Ви, – бормочет шагнувший ко мне Леандр. – Все хорошо.

Я поднимаю глаза на него.

– Ничего не хорошо, – выдыхаю я почти беззвучно.

Он одаряет меня грустной улыбкой, от которой на сердце становится еще тяжелей.

– Я знаю. Но станет хуже, если ты сейчас повернешь назад. Мы так далеко зашли. Остаток пути ты тоже пойдешь. Я с тобой, Фульк и Кларис тоже.

Я не сдвигаюсь с места, и он кивает моему юному ритари, который галантно мне кланяется и протягивает руку. Когда я вкладываю свою ледяную ладонь в его руку, он только коротко вздыхает, но ничего не говорит.

– Сними туфлю, – шепчет Леандр.

Я не спрашиваю, почему должна это сделать, а просто делаю. Я настолько озабочена тем, чтобы сдерживать свою магию, что не могу думать ни о чем другом. Леандр опускается на колено и осторожно вытаскивает туфлю из-под слоев моего мерзкого свадебного платья. Прежде чем подняться, он ломает каблук. Перешептывающейся толпе он показывает причину моей задержки: испорченную туфлю. Присутствующие сразу успокаиваются.

– А теперь позволь Фульку вести тебя дальше, – шепчет он мне.

Я выскальзываю и из второй туфли. Под моими босыми ногами растекается еще больше льда, но я смело иду вперед, пока не оказываюсь рядом с Эсмондом. У меня не получается смотреть ему в глаза, но, взяв его за руку, я замечаю его дрожь. Он не раз упрекал меня в том, что я холодная, как труп.

Фульк исчезает, и я чувствую себя такой одинокой.

– Сегодня мы собрались здесь…

Голос священника, кажется, раздается издалека. Я лихорадочно хватаю ртом воздух, но все же ощущаю, что мучительно задыхаюсь. Увидев, что на высоких пестрых витражах медленно образуются ледяные цветы, я начинаю паниковать.

Сконцентрируйся!

Но на чем? Не на Эсмонде же и не на словах духовника о любви, верности и о славном будущем наших народов.

Эсмонд обхватывает мое запястье – так ему не приходится касаться моей руки.

– Прошу прощения, – выдыхаю я, но слышу в ответ только приглушенное ворчание.

Пламя свечей на алтаре за священником дрожит. Я судорожно пытаюсь запереть свою магию, но у меня не получается. Как и в те недели, когда Леандр был в Бразании, мне хочется содрать кожу с тела, чтобы магия нашла выход наружу.

Если я отпущу магию… Не могу представить, что тогда произойдет. Я не могу управлять ею, ничего не контролирую, и здесь нет врагов, на которых я могу обрушить свою силу, как во время нападения на Бразанию. Я ранила столько людей. Также и тех, кто был важен мне. Да и в моей ситуации это ничего не изменит.

Духовник откашливается. Моргнув, я возвращаюсь в реальность.

– Вы должны повторять за мной, Ваше Высочество, – тихо предупреждает он.

Я не воспринимаю ничего из того, что он говорит. Паника внутри меня все возрастает, руки дрожат, и я сжимаю их в кулаки. Эсмонд морщится, заметив это.

Краем глаза я замечаю движение и поворачиваю голову. Леандр, который должен стоять за мной с Фульком, отвоевал себе место в переднем ряду, за Эсмондом, так что я его вижу. На его лице я распознаю такое же отчаяние, что бушует во мне, но, тем не менее, он ободряюще мне кивает.

Твердо глядя на Леандра, я повторяю слова священника, которые он снова читает для меня и которые я должна говорить Эсмонду.

– Перед лицом вашего Бога и моей Богини клянусь почитать и любить вас. Моя магия – доказательство нашей глубокой связи. До конца своих дней я буду вашей, в здоровье и болезни, в мире и войне. Я беру вас в мужья, дабы никакая сила в этом мире не разлучила нас.

Полная любви улыбка Леандра, которая на какое-то время даже изгоняет печаль из его взгляда, успокаивает мою магию и бешеное сердцебиение.

Затем следует фрагмент о верности и послушании, который я не могу произнести, даже если от этого будет зависеть моя жизнь.

– Святой отец, – говорю я, – пожалуйста, я… так волнуюсь, что… Мы можем перейти к концу?

– Ну, вообще-то…

– Давайте быстрее, – бормочет Эсмонд. – Пока я тут не замерз.

Духовник бубнит оставшийся текст, пока мы, наконец, не доходим до поцелуя, мысль о котором мне удавалось все это время изгонять из головы. До этого улыбка Леандра могла успокоить мою магию, но теперь магия с силой возвращается и бушует во мне. Эсмонд отнимает у меня руку и со вскриком отстраняется, когда моя рука становится еще холодней.

– Ваше Величество, – увещевает священник. – Вы должны ее поцеловать. Иначе брак может быть сочтен недействительным.

– Я уже один раз ее поцеловал, и ее магия пробудилась, – возражает Эсмонд. – С меня хватит! Этот проклятый холод меня заморозит! Вы этого не чувствуете?

– Возьмите себя в руки, – проникновенно просит священник. – Вы не можете древние традиции…

Эсмонд поднимает руку, и духовник умолкает.

– Брак действителен, с поцелуем или без него.

Священник хмурится.

– Он действителен только после закрепления.

Мое сердце пропускает удар, а потом возвращается в быстрый ритм. Думая, что поцелуй – это худшее, что меня сегодня ожидает, я совершенно забыла об этой части.

Я должна провести ночь с Эсмондом.

Стекла ближайших ко мне окон звенят от холода. Одной только мысли о том, что он ко мне прикоснется… Свечи на алтаре с шипением гаснут.

Я близка к тому, чтобы погрузиться в панику, когда мой взгляд падает на Улару в первом ряду. Она гордо держит уже пустую корзину из-под цветов и смотрит на меня так, словно я – настоящая богиня. Так же всегда смотрит на меня Фульк. Они видят во мне гораздо больше, чем есть на самом деле. Они уповают на меня, возлагают свои надежды. Надежды на мир и будущее без постоянных нападений земельцев.

Нельзя их разочаровывать.

Фраза, сказанная когда-то матерью, обретает для меня смысл: «Прежде всего, ты принцесса, и только потом – женщина». В моей жизни нет места личным чувствам.

– Мой король, – заставляю себя говорить и поднимаю уголки рта в улыбке. – Мы должны уважать традиции. Мне жаль, что моя магия выходит из-под контроля от сильного волнения. Я обещаю, что с вами ничего не случится.

Эсмонд медлит, затем наклоняется. Всего на мгновение он прикосается своими губами к моим, прежде чем отстраниться. Быстро, но и слишком долго. Я подавляю желание протереть рот тыльной стороной ладони. По крайней мере, в этот раз он не пытался засунуть свой язык мне в глотку.

Присутствующие зааплодировали, а я заставляю себя улыбаться, в то время как мечтаю спрятаться и очистить желудок.

Священник приказывает мне встать на колени. Корона, которую он, благословляя, надевает на меня, непривычно тяжелая.

– Да здравствует король Эсмонд! – кричит толпа. – Да здравствует королева Эйра!

Я улыбаюсь и машу рукой, как от меня ждут. Эсмонд тянется ко мне, но затем передумывает и идет по проходу без меня, пока люди славят его.

Его поведение глубоко задевает меня, и я остаюсь стоять как окаменелая. Ни один мужчина не оставит жену у алтаря. Это самое большое оскорбление, какое он нанес мне сегодня, но я не позволю себе этого не заметить! Если он думает, что я пойду за ним с опущенной головой как покорная женушка, то глубоко заблуждается.

Я поправляю пышные юбки и расправляю плечи, сходя с платформы без чьей-либо помощи. Когда я спускаюсь, Леандр встает рядом со мной и кланяется.

– Моя королева, – бормочет он грубым голосом, от которого у меня по коже бегут мурашки.

– Что ты имеешь в виду? – шепчу я и поднимаю руку, создавая едва заметное снежное дуновение, которое тут же стихает. Все-таки хорошо больше не подавлять свою магию, а уметь высвобождать ее осознанно. Теперь, когда худшее позади, а Леандр рядом, мне это удается. – Нужно ли мне показать жителям Огненных земель, на что способна их королева?

Леандр усмехается, отчего у левого уголка его рта становится видна ямочка. Клянусь Богиней, с каким удовольствием я бы сейчас ее коснулась!

Я подзываю Фулька. Сдержанным движением руки вызываю снежинки, оседающие на волосах и одежде моего ритари. Хихикая, подбегает Улара, для нее я тоже вызываю снег. Затем опускаюсь на корточки, касаюсь земли и превращаю ее в лед. Лед мгновенно распространяется до самого выхода.

Возгласы ликования, адресованные молодому королю, умолкают. Все присутствующие поворачиваются ко мне. Я концентрируюсь на пульсирующей в венах магии и посылаю ее через весь зал. Все огни и свечи гаснут. Зал освещен только солнцем, проникающим через частично замороженные окна. Сверкающий снег сыпется с потолка, пока я шагаю по проходу как королева, которой теперь являюсь, сопровождаемая ближайшими соратниками, идущими по льду так же уверенно, как и я.

Эсмонд стоит у меня на пути и пялится с открытым ртом. Его лицо выражает смесь гнева и неверия, но я не позволю себя запугать.

– Если вы позволите, мой король, – шепчу я. – Мне срочно нужен свежий воздух.

Он торопливо уступает мне дорогу. Покидая зал, я поднимаю руку и щелкаю пальцами. Лед разлетается мельчайшими осколками и исчезает, словно его никогда не было.

Глава 2

Леандр

Не знаю, как я выдержу остаток этого дня. Час следует за часом, и я не могу их остановить. Я вынужден беспомощно наблюдать, как женщина, которую я люблю, выходит замуж за другого. Ее должны поцеловать.

И мне приходится наблюдать, как он ее оскорбляет. Для меня не может быть ничего хуже, и у меня появляется желание осадить Эсмонда. Скорее всего, я бы так и сделал, если бы в Давине не нашлось гордости на нас обоих. Окруженная льдом и снегом, она идет по залу с поднятой головой. Я никогда не видел женщину, в которой сочеталось бы столько гордости и изящества, несмотря на то унижение, которое она только что испытала.

Чувства борются во мне. Гордость за то, что это я – тот, кому принадлежит ее сердце. Любовь к женщине, которую я желал еще до того, как узнал, кто она на самом деле. Гнев и ревность к Эсмонду, которому судьба подарила единственную женщину, к которой я что-то чувствовал.

Ревность нарастает с каждым часом и лишает меня разума.

Свадьба – шумный праздник, в котором дворяне и простые горожане принимают одинаковое участие. Вечером устраивается пир, сопровождаемый выступлением шутов и певцов. Давина сидит рядом с Эсмондом и мило улыбается, но не берет и куска со своей тарелки. Фульк и я стоим за ее троном. Наверное, я единственный, кто заметил лед в бокалах гостей, сидящих ближе всего к Давине. К счастью, большинство из них настолько пьяны, что не обращают на это внимания.

После еды столы отодвигают в сторону, и гостей приглашают танцевать. То, что танец открывают новобрачные, является обычаем.

Эсмонд поднимается, однако он держит за руку одну из любовниц, которая сидела с другими женщинами всего через место от него. Я с усилием сглатываю. Эсмонд предусмотрительно не смотрит на Давину, потому что ее убийственного взгляда будет достаточно, чтобы его заморозить – так же, как оконные стекла и все напитки поблизости.

Фульк кидает на меня растерянный взгляд, когда Эсмонд ведет к танцевальной площадке свою любовницу, а дворяне хмурятся. Только другие его любовницы хихикают и пренебрежительно указывают на королеву, которая осталась одна на своем месте.

В два шага я оказываюсь прямо за троном Давины и протягиваю ей руку.

– Давай вместе покажем им, как правильно танцевать? – шепчу я.

Льдисто-холодный блеск исчезает из ее взгляда, когда она нерешительно принимает мою руку. Я будто вижу, что происходит у нее в голове.

– Я твой ритари, – тихо напоминаю ей. – Это моя обязанность и привилегия – танцевать с тобой, если никто тебя не пригласил. И мне все равно, что об этом подумают другие.

Она одаривает меня едва заметной улыбкой, от которой мое сердце сбивается с ритма, и поднимается.

– Боюсь только, что не знаю движений, и в этом отвратительном платье не смогу хорошо двигаться.

Я веду ее под руку к танцевальной площадке, на которой Эсмонд скорее плохо, чем хорошо кружит свою любовницу.

– Мы сделаем как в Бразании, – бормочу я. – Помнишь?

Она кивает.

– Как я могла забыть? Это был вечер, когда я сказала тебе, что останусь.

И когда ты сделала меня счастливейшим человеком в мире.

– Тебе просто нужно мне довериться. Ты ведь доверишься, не так ли?

На ее губах снова проступает улыбка.

– Если не тебе, то кому?

Я притягиваю ее чуть ближе, пока наши бедра не соприкасаются, несмотря на мешающие юбки. Мы ждем на краю площадки, пока не начнут новую песню. Время от времени Эсмонд бросает на нас взгляд, который я не могу истолковать, но который адресован мне. Если он посмеет упрекнуть меня в том, что я пригласил его невесту на танец, я выскажу ему неприглядную правду.

Когда музыка стихает, королю, кажется, даже не приходит в голову подойти к своей законной жене – вместо этого он задерживается на танцплощадке со своей любовницей. Я могу лишь покачать головой, наблюдая за происходящим.

– Если бы мы танцевали хотя бы наполовину так же хорошо, как в Бразании, – шепчет Давина, пока Эсмонд и его женщина пронзают ее взглядами, – мы смотрелись бы куда лучше, чем эти двое.

– Об этом я и говорю.

Я воздерживаюсь от замечания, что двигаться хотя бы наполовину гармонично они смогут только на простынях.

Когда запевают новую песню, я веду Давину на танцевальную площадку. Ее взгляд мечется по сторонам, пока я не кладу палец ей на подбородок, и ей не приходится посмотреть на меня.

– Не беспокойся насчет других, – бормочу я. – Неважно, что они здесь. Сосредоточься на мне.

Из ее взгляда исчезает тревога, и она улыбается. Взяв ее за руку, я кладу другую руку ей на спину, притягивая ближе, пока она не касается своим гибким телом моего.

Правильная последовательность шагов тоже не знакома мне, но когда раздается музыка, я точно знаю, что мне нужно делать. Легким нажатием я даю понять, куда ей надо двигаться, и уже через несколько тактов мы находим свой ритм. Мы парим над залом, не отрывая друг от друга взгляда, словно никогда не делали ничего другого. Давина с легкостью повторяет мои шаги.

Один мотив следует за другим без перерыва. К нам начинают присоединяться другие танцующие пары, но мы не обращаем на них внимания. Я смотрю только на молодую женщину, которая с полным доверием позволяет мне вести себя и которая образует центр моей вселенной.

Я не хочу упустить ни секунды, пока могу быть с Давиной, не чувствуя себя при этом виноватым. И она тоже не просит остановиться. Мы продолжаем танцевать и погружаемся в наш собственный мир, в котором нет супругов или обязанностей.

Только когда кто-то хлопает меня по плечу, я просыпаюсь от всепоглощающего счастья и возвращаюсь в реальность. Рядом со мной стоит, хмурясь, Эсмонд. Хотя он еще не открыл рот, я слышу исходящий от него запах вина. Взгляд его остекленевших глаз падает на жену.

– Я думаю, время пришло, – возвещает он с легкой запинкой.

– Время для чего? – спрашивает Давина.

– Чтобы мы ушли.

Я не могу сдержаться и сильнее сжимаю Давину в своих объятиях. Она цепенеет в моих руках и, когда выдыхает, перед ее лицом возникает ледяное облако.

Мое сердце неистовство бьется, пока я лихорадочно ищу решение. Я не хочу ее отпускать, потому что знаю, что тогда произойдет. Одна мысль об этом снова заставляет ревность во мне вспыхнуть. Только знание, что я могу навредить нам обоим, если сейчас протараню лицо Эсмонда кулаком, заставляет меня колебаться.

Король протягивает Давине руку в приглашающем жесте. Музыканты перестают играть, а в зале становится так тихо, что можно услышать, как пищит мышь.

Все во мне кричит, чтобы не отпускать ее. Она держится за меня.

Когда Давина меня отпускает, мне хочется притянуть ее обратно, но я знаю, что у меня нет на это права. Боль, распространяющаяся в моей груди, когда она принимает приглашение Эсмонда, лишает меня воздуха. Эсмонд отдергивает руку и, вздрагивая, сует ее подмышку, после чего кивком головы велит Давине следовать за ним.

Она оборачивается ко мне, ее движения замедленны.

– Спасибо за танец, ритари.

Я заставляю себя склонить голову.

– К вашим услугам в любое время, моя королева.

Она опускает взгляд и отворачивается. Там, где она только что стояла, остается ледяной цветок.

Сопровождаемая поздравлениями от гостей и советами, королевская чета удаляется в свои покои, пока я, окаменев, остаюсь стоять посреди зала.

Я делаю вид, что не замечаю обеспокоенные взгляды Греты, Вальдура и других жителей Бразании. Но я их чувствую; они невыносимо жгут мою кожу, пока я стараюсь удержать контроль.

Как только за Давиной закрывается дверь, а музыканты продолжают играть на новый радостный лад, я разворачиваюсь и бросаюсь к столам. Хватаю два наполненных вином кувшина и кубок.

– Бери столько кувшинов, сколько сможешь унести, – велю я Фульку, оказавшемуся возле меня.

Его полный сомнения взгляд мечется от кувшинов с вином к моему лицу и обратно.

– Я не думаю, что это хорошая идея. Разве мы не должны караулить у ее двери и…

– О, нет! – рычу я. – Это могут сделать другие солдаты, но уж точно не я.

– Но мы ее ритари. Не должны ли мы?..

Я подхожу к нему так близко, что ему приходится отстраниться, и злобно смотрю на него.

– Никакой титул или обязательства не заставят меня провести ночь у проклятой двери в спальню Эсмонда.

Я не хочу слушать, что происходит за ней… Я не хочу представлять, как к Давине прикасается другой, видит ее чудесное тело и, возможно, извлекает из нее те же звуки, что я слышал недавно.

Я трясу головой, чтобы прогнать навязчивые образы, но у меня ничего не получается.

– Делай, что я сказал и неси кувшины в нашу комнату.

Без дальнейших разговоров я оставляю мальчика. Я почти выхожу из зала, когда Грета и Вальдур преграждают мне путь.

– Что ты задумал? – спрашивает он.

– А это не очевидно? – отвечаю я и поднимаю кувшин. Его содержимое плещется. – А теперь уйдите с дороги.

– Ты думаешь, это хорошая идея? – допытывается Грета. – Напиться.

Я злобно смотрю на нее.

– Если у тебя есть другая идея, как я должен выдержать эту проклятую ночь, то я слушаю.

Она вздыхает.

– К сожалению, нет. До этого ты хорошо держался. – Она кладет руку мне на плечо, и с меня спадает напряжение. Внутри разливается печаль. – Сожалею, мой мальчик. Сегодня ночью тебе можно пить, но не позволяй этому стать привычкой. Давина рассчитывает на тебя – трезвого.

Я погружаюсь в себя, из меня уходит все напряжение.

– Я знаю, – выдыхаю я.

* * *

Оказавшись в своей комнате, я бы с удовольствием запер дверь и ничего и никого не впускал – особенно свои мысли.

Но Фульк еще не пришел с кувшинами. Тех двух, что я взял с собой, надолго не хватит. И хотя я уже отвык пить с тех пор, как завершилась моя учеба оруженосца, но сейчас я хочу, чтобы алкоголя было так много, чтобы я ничего не чувствовал до утра.

Я не знаю, как выдержу следующие дни, недели и месяцы, но сегодня ночью я об этом не беспокоюсь.

Кажется, спустя вечность в комнату заходит Фульк, нагруженный еще тремя кувшинами.

– Где ты был так долго? – зарычал я на мальчишку.

Он вздрогнул.

– Я… проведал Элору и Гембранта. Конюшни полны лошадей, принадлежащих гостям. Я хотел убедиться, что они стоят в привычных им стойлах, что у них все есть, и что…

Я отнимаю у него кувшины и ставлю их на стол рядом с другими. Пять штук. Должно хватить, чтобы затуманить разум. Я хватаю один и наливаю себе. В свете свечей вино блестит темно-красным.

– Сегодня можешь быть свободен, – говорю я. – Развлекись в зале или… без понятия. Этим вечером больше никакого надзора.

– Из-за принцессы?

Кубок дрожит в моей руке. Так же, как дрожала в моих объятиях она, когда к нам подошел Эсмонд и прервал танец. У нее снова было то потерянное выражение лица, которое я заметил еще в первую ночь, когда мы искали фальшивую принцессу.

– Я видел, как вы с ней танцевали, – сказал Фульк. – Да и все это видели. Хотя я ничего не знаю о женщинах, но… между вами двумя что-то было. Вы смотрели на нее не так, как обычно. По-прежнему почтительно. Все же… с любовью. Таким образом, у вас никогда…

Я ударяю кубком по столу так, что вино расплескивается. Проклятая расточительность.

– Ты уже закончил? Я сказал тебе исчезнуть!

Фульк делает крошечный шаг назад.

– Я не думаю, что вам стоит сегодня оставаться одному. Что, если…

– Убирайся! Я не желаю сегодня никого больше видеть!

Его взгляд устремляется на кувшины с вином, и он расправляет плечи.

– Вам не стоит оставаться одному.

– Если ты немедленно не исчезнешь… – рычу я, но меня прерывает тихий стук в дверь.

Мне хочется побиться головой о столешницу. Я хочу лишь спокойствия, чтобы утопить в вине жалость к себе. Неужели я прошу так много?

Фульк бросается к двери и слегка приоткрывает ее. Он говорит с кем-то, но мне совершенно все равно. Я быстро наполняю кубок до краев.

Когда я подношу кубок ко рту и хочу сделать первый глоток, я слышу слова мальчика:

– Эм… минхер. Я знаю, вы не хотели, чтобы вас беспокоили, но…

Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не швырнуть кубок в стену и не выставить Фулька за дверь силой – чтобы, наконец, остаться в одиночестве.

– Шли его прочь, кто бы это ни был, – рычу я. – До конца этого дня я больше не на службе. И на следующий день, скорее всего, тоже.

– Но минхер, это… важно.

Я ставлю кубок на стол, на этот раз осторожнее, и сжимаю руки в кулаки, чтобы не вцепиться мальчишке в горло. Затем резко поднимаюсь, бросаюсь к двери и распахиваю ее настежь.

– Во имя всех богов, могу я один чертов вечер…

Я тут же замолкаю, хватая ртом воздух, и пялюсь на пришедшего. Из-под капюшона мерцают темно-синие глаза.

– Ви, – шепчу я. – Что… ты здесь делаешь?

Вместо ответа она подныривает под мою руку и входит в комнату. Потерянная, она стоит посреди комнаты, глядя на кувшины с вином и наполненный до краев кубок.

Я судорожно сглатываю. Мое горло сжимается, пока я, не отрываясь, смотрю на нее. Мне кажется, что в любую секунду она может раствориться как мираж, стоит мне только отвести взгляд. Она не может быть здесь! Она должна!.. Я выпил слишком много вина и не заметил этого?

Я замечаю, что Фульк нервно переминается с ноги на ногу.

– Я… еще раз посмотрю, все ли хорошо с Элорой и Гембрантом и… останусь неподалеку от конюшен, чтобы… эм… В общем… мне надо идти.

Он проскальзывает мимо меня, отрывает мою руку от двери и тихо закрывает дверь за собой.

Я беспомощно замираю, все еще уверенный, что Давина исчезнет, как только я моргну. Вместо этого она откидывает капюшон, проходит к столу и делает большой глоток из кубка.

– Что?.. – я откашливаюсь, потому что мой голос прозвучал так хрипло, что невозможно ничего разобрать. – Что ты здесь делаешь? Разве ты не должна?..

– …лежать в постели Эсмонда и наслаждаться брачной ночью? – отвечает она насмешливо.

Ее ответ – как удар под дых. И сразу возвращаются отвратительные образы. Обнаженная Давина на белых простынях, а над ней склоняется Эсмонд. Я заставляю себя не думать об этом.

– Да, то есть нет… я… – протираю лоб. – Я не думал, что… Как же…

– Ты не хочешь задать мне тот вопрос, который не дает тебе покоя, вместо того, чтобы заикаться?

Она поворачивается ко мне, и я почти вздрагиваю под ее оценивающим взглядом. Я отчаянно ищу на ее лице знак того, что с ней могло что-то случиться. Иначе зачем она здесь? Но ничего не замечаю – лишь холодную маску, которую она так часто должна носить.

Я глубоко вдыхаю и собираюсь с мыслями.

– Ты спала с ним?

Она фыркает, проводя пальцем по краю бокала.

– Я? Нет. Однако мой супруг… заснул до того, как успел раздеться. По всей видимости, пары бокалов для поднятия храбрости было для него слишком много.

– Храбрости для чего?

Холодный расчет исчезает из ее взгляда, а маска гордой принцессы спадает, когда она снова поворачивается ко мне.

– Чтобы прикоснуться ко мне. Вероятно, он боялся, что я превращу его в ледяной столб. – Она пожимает плечами. – Вероятно, и я тоже. Вместе с половиной замка. Но к счастью он захрапел до того, как Кларис помогла мне с этим мерзким платьем. – Она делает осторожный шаг в мою сторону. – Ты бы никогда не заставил меня надеть что-то настолько отвратительное, верно?

Я качаю головой.

– Никогда.

Она кивает, явно довольная моим ответом.

– Теперь задашь свой второй вопрос?

– Откуда ты знаешь, что у меня есть второй вопрос?

Давина усмехается.

– Оттуда, что я вижу тебя. И если бы мы поменялись местами, у меня бы был второй вопрос. Вероятно, был бы и третий.

Я чувствую, как уголки моего рта дергаются в улыбке.

– Ты слишком хорошо меня знаешь. Я еще даже не знаю, какой следующий вопрос мне стоит задать.

– Просто попробуй.

Я шумно выдыхаю воздух.

– Почему ты здесь?

Она наклоняет голову.

– А сам как думаешь?

Мое сердце пропускает удар.

– Я… не знаю.

Давина делает шаг ко мне. Потом еще, пока не встает прямо напротив меня. Знакомый аромат свежевыпавшего снега окутывает меня и туманит чувства.

– Где мне следует быть, если не здесь? Сегодня мне пришлось выйти замуж за человека, к которому ничего не чувствую. Я сделала это, потому что это мой долг. После тех оскорблений, которые мне пришлось терпеть весь день, я подумала, что я… должна хотя бы брачную ночь провести с тем человеком, за которого действительно хотела бы выйти замуж.

Я не уверен, дышу ли.

Пока я жду и пристально смотрю на нее, Давина, нахмурившись, отводит взгляд.

– Не мог бы ты… что-нибудь сказать? Или дать понять, что мне стоит уйти? Хоть что-нибудь…

Я обхватываю ее лицо руками, наклоняюсь к ней и целую в первый раз за многие недели. С тех пор как мы вернулись из Фриски после визита к ее родителям, мы всегда держали почтительную дистанцию. Я лишь мимолетно касался ее – если вообще касался, – но не целовал.

Ни разу за эти бесконечные недели, в течение которых меня не волновало ничто, кроме этой женщины.

Найдя губы друг друга, мы оба издаем стон. У нее вкус вина, но под ним я обнаруживаю ее вкус, такой же сладкий, как и в моих воспоминаниях

– Ты уверена? – шепчу я, едва отстранившись от нее. – Одно твое присутствие здесь – это государственная измена. Если ты…

Она запечатывает мне рот еще одним поцелуем, пока я не забываю, что хотел сказать.

– Я уверена, – шепчет она. – С того вечера в Бразании, когда я сказала тебе, что хочу остаться, я ни в чем не была так уверена.

Глава 3

Давина

Не отрываясь от меня, Леандр нащупывает засов на двери и задвигает его. Я кладу на него руку и держу ее, пока не образуется толстый слой льда.

Этой ночью никто не пройдет через эту дверь.

Я так нервничаю, что, когда расстегиваю застежку плаща под шеей, у меня дрожат пальцы. После нескольких попыток мне удается ее раскрыть, и плащ опускается на пол. Я стою в одном нижнем платье, не зная, что теперь делать.

Леандр нежно гладит мои руки, медленно продвигаясь от запястий вверх.

– Спокойно, – шепчет он мне на ухо. – Тебе нечего бояться. Или стыдиться.

Я шумно выдыхаю. Я его не боюсь.

– Я не знаю, что сейчас…

Он мягко кусает меня за ухо, чем извлекает из меня хриплый звук.

– Здесь нет ничего правильного или неправильного. Скажи, если тебе не понравится то, что я делаю, а я скажу тебе. Ты просто должна мне доверять.

– Уже, – шепчу я.

Леандр целует меня в лоб и кончик носа, прежде чем подвести к кровати. Он опускается на край и смотрит на меня. В его взгляде я не замечаю ничего, кроме любви и глубокой привязанности. Последние следы нервозности исчезают.

Я подхватываю сорочку и забираюсь к Леандру на колени, так что сижу на нем верхом. Его пальцы кажутся изумительно теплыми, когда он скользит ими по моим коленям и бедрам. Тепло, раскаляющее мою кровь и приводящее магию в волнение, пока она не начинает гудеть в моих венах. Все время Леандр смотрит на меня, чтобы не пропустить ни одной моей реакции. Мне нравится, что он смотрит на меня так.

Но прежде чем сдвинуть нижнее платье с моих бедер, он останавливается. Я задыхаюсь, когда его пальцы скользят обратно к моим коленям. Леандр посылает мне понимающую улыбку, после чего наклоняется и кусает меня за шею. Я не знала, что нежные поцелуи и мягкие укусы могут так приятно ощущаться в этих местах.

Застонав, я кладу голову ему на шею, чтобы предоставить больше пространства. Он опускает руку на мое бедро, чтобы дать мне опору, а другой расплетает мою косу, пока мои белые волосы свободно не рассыпаются по спине.

Он смотрит на меня светящимися глазами.

– Если бы ты только знала, как мне трудно сдерживаться, – шепчет он. – Или как часто этот момент был в моих снах.

Его признание вызывает у меня стон.

– Как заканчивались твои сны?

Он пожимает плечами.

– Каждый раз я просыпался. И всегда, когда смотрел на тебя днем, хотел узнать, чем этот сон может кончиться. Как бы ты себя почувствовала.

Леандр проводит языком по тому месту на моей шее, под которым твердо и часто бьется пульс.

Мне нужно вспомнить, как говорить.

– Мы можем узнать это сейчас.

Он стонет мне в шею. Этого звука достаточно, чтобы вызвать у меня горячие тянущие ощущения внизу живота. Я инстинктивно двигаю бедрами, чтобы облегчить это натяжение, но оно только усиливается.

– Проклятье, Ви, я…

Я обхватываю его лицо руками. Как и всегда, пытаюсь понять, какой цвет преобладает в его глазах – зеленый или золотисто-коричневый, – но снова терплю неудачу. Его зрачки расширились настолько, что почти поглотили радужки.

– Забудь такие слова, как «медлительность» и «сдержанность», – проговариваю я. – Сегодня в этой комнате этих слов не существует. Я здесь и доверяю тебе. И хочу, чтобы… ты меня касался.

Нерешительно, словно он все еще не может осознать, что я с ним, Леандр проводит рукой от моего бедра вверх, гладит мою талию и наконец охватывает мою грудь – так мягко, что я принимаю прикосновение за игру воображения.

Однако мое тело реагирует на это мгновенно: почти болезненно отвердевший сосок прижимается через ткань сорочки к его ладони, страстно ожидая наконец оказаться в центре его внимания.

Я отказываюсь от попыток контролировать свои действия и надавливаю ему на спину.

– Прошу, – шепчу я.

Я вижу, что этого слова оказывается достаточно, чтобы уничтожить всю сдержанность Леандра. Если раньше он двигался осторожно и следил за моей реакцией, чтобы увериться, что мне все нравится, то теперь он ласкает мою грудь с такой страстью, что от наслаждения я теряю голову.

Тяжело дыша, я забираюсь на него. Теплое натяжение с каждым касанием перерастает в горячий жар, собирающийся между моих ног. Когда он жестко трет мой сосок большим пальцем, я со стоном откидываю голову.

– Кларис спит в соседней комнате? – спрашивает Леандр охрипшим голосом.

Проходит мгновение, прежде чем я продираюсь сквозь туман удовольствия и желания и вспоминаю, как говорить.

– Нет. В нашем распоряжении весь этаж.

Его глаза сверкают ярче.

– Я не знаю, как благодарить за это богов.

Прежде чем успеваю спросить, что он имеет в виду, он сдвигает сорочку с моих бедер и снимает ее с меня. Его взгляд задерживается на моем лице, потом медленно опускается ниже. С его губ срывается стон, когда он смотрит на мою грудь. Одного этого достаточно, чтобы заставить неизвестное мне до сих пор томление пульсировать между ног.

Но не только там мое тело начинает просыпаться. Я боялась, что не знаю, что должна делать; теперь же, не раздумывая, выгибаю спину, скрещиваю руки за спиной Леандра и притягиваю его к себе. Я чувствую его теплое дыхание на моей разгоряченной коже, и это только больше меня возбуждает. Мои соски тянет от желания, и когда Леандр наконец смыкает губы вокруг правого и осторожно его сосет, во мне взрывается такой фейерверк ощущений, что я отбрасываю всякую сдержанность. Мои кровь и магия поют, заполняя меня гудением с головы до ног.

Я неловко дергаю его за рубашку, пока не оказываюсь близка к тому, чтобы сорвать ее с него. Он ненадолго отрывается от меня, чтобы снять рубашку, но даже этого мимолетного момента достаточно, чтобы заставить меня разочарованно застонать. Мое тело требует большего, и каждую секунду, в которую оно ничего не получает, желание увеличивается.

Я неторопливо скольжу руками по его торсу, наслаждаясь легкой дрожью его укрепленных часами тренировок и сражений мускулов.

Как бы это ощущалось, если бы эти мышцы двигались только для меня?

После того как его рубашка опускается на пол рядом с моей сорочкой, Леандр скользит по кровати, пока не укладывает меня на матрас. Прерывисто дыша, я обеими руками глажу его обнаженные грудь и плечи. Возвышаясь надо мной, он пожирает меня потемневшим взглядом – и я наслаждаюсь каждой секундой.

– Я люблю тебя, Ви, – шепчет он, после чего оставляет небольшие поцелуи на моей шее и ключицах.

– И я тебя люблю, – шепчу я.

Когда его рот смыкается вокруг моего соска, я запускаю руку в его волосы, чтобы удержать его на месте. Вместо этого он движется ниже, мимолетно проводит губами по моему животу и оставляет поцелуй под пупком. Задержав дыхание, я смотрю, как он приподнимает двумя пальцами мои трусы. Он смотрит на меня и безмолвно спрашивает разрешения. Я приподнимаю бедра, после чего последний предмет моей одежды приземляется на пол.

Я удивляюсь, когда Леандр скользит по мне и ложится рядом. Одной рукой он тянет меня на себя. Мне доставляет неземное удовольствие прижиматься к его крепкому телу и наслаждаться легкими ласками, хотя некоторые места моего тела ревут, требуя большего.

Он мягко проводит по моей груди и животу, пока, наконец, не достигает моего лона. Прежде чем двинуться дальше, его пальцы на секунду задерживаются у моего пупка. Его взгляд останавливается на моем лице.

Я хватаю воздух, когда он одним пальцем проводит по точке между моих ног, что почти заставляет меня взорваться от кипящего внутри желания.

– Хорошо? – шепчет Леандр мне на ухо.

Я окончательно теряю способность говорить. Когда открываю рот, из меня вырывается лишь поскуливание, поэтому я киваю.

Он проводит губами по контуру моего уха.

– Мне продолжать?

Я киваю несколько раз.

Он снова обводит пальцем то место, от прикосновения к которому мне сносит крышу. Магия гудит в венах, не давая мне ее остановить. Я распахиваю глаза и немного съезжаю назад, в то время как через комнату проносится снежный поток.

– Прости, я… Я недостаточно сосредоточена и…

Леандр наблюдает за снежинками, бесшумно опускающимися на пол, а затем хватает меня за руку. Он целует кончики моих пальцев, из которых только что выплеснулась неконтролируемая магия.

– Я не боюсь твоей силы, – говорит он. – Даже если бы она могла мне навредить, я бы ее не боялся. Она слишком красива для этого. Если мы одни, ты не должна держать ее в себе. – Он переплетает наши пальцы. – Покажи мне ее! Покажи мне лед и снег, которые повинуются твоему желанию и которые я пробудил.

Его слова касаются раны глубоко внутри, из-за которой я, несмотря ни на что, боялась, что Леандр может не принять мою силу. Эта рана была всегда и напоминала о себе каждый раз, когда я теряла контроль над магией, и только сейчас, когда я нашла чудодейственное средство, она закрылась.

Я кладу руку на его затылок и притягиваю к себе, чтобы поцеловать. Когда он погружает пальцы мне между ног и двигает ими там, из моего рта вырывается стон. Я больше не трачу энергию на то, чтобы сдерживать магию, а вместо этого концентрируюсь на зудящем ощущении между ног. Я извиваюсь на простынях, пока каждый мускул моего тела сжимается от жара внизу живота.

Леандр прижимается ко мне. Я ощущаю бедром его твердость. Я хочу до него дотронуться… Моя рука скользит по твердым мышцам его груди и живота, по выцветшим шрамам прошлых битв, пока я не глажу переднюю часть его брюк. Его глубокий стон и осознание, что такое желание у него вызываю я, только подпитывает мою страсть.

Палец Леандра сильнее надавливает на ту точку, заставляя меня потеряться в прикосновениях. Я забываю, где я. Почему здесь. Я забываю даже собственное имя.

– Иди ко мне, – шепчет он мне на ухо.

В этот момент желание внутри словно раскалывается с треском, который, кажется, слышу только я. От низа живота по телу распространяется волнами тепло, пока я полностью не загораюсь. Точнее «парю» – выше и выше, – пока я наконец не достигаю пика, где вижу только звезды.

Когда с меня спадает напряжение, и я снова возвращаюсь в здесь и сейчас, первое, что замечаю, – это спокойная улыбка Леандра и безграничная любовь в его взгляде. Его улыбка расширяется до озорной усмешки, и он оглядывает комнату.

Я слежу за его взглядом. Вокруг нас в свете свечей мерцают снежинки, кружащиеся на одном месте, словно их держит в воздухе невидимая сила. Только когда я прорываюсь через чудесную теплую завесу удовлетворения, они медленно осыпаются на пол.

– Такое происходит каждый раз? – спрашивает Леандр.

Я пожимаю плечами.

– Я не знаю, но… мы можем это выяснить.

Он наклоняется вперед и касается кончиком носа моего.

– Нет ничего лучше, чем это.

Глава 4

Леандр

Я просыпаюсь оттого, что кто-то стучит в стену. Ви… Нет, это не наш шифр. Кроме того…

Я распахиваю глаза, когда в моих руках кто-то шевелится. Мне требуется один момент, чтобы понять, что я действительно проснулся, и рядом со мной лежит Давина. Ее распущенные волосы, почти такого же цвета, как и простыни, рассыпаны по подушке. Она придвигается ближе в попытке спрятаться от раздражающего стука и издает милое ворчание.

Осторожно, словно от одного быстрого движения она может раствориться в воздухе, я крепче прижимаю ее к себе, пока она со вздохом не приникает к моей груди. Ее обнаженное тело теплое и мягкое и пахнет так же, как снег во Фриске.

Только когда я глажу ее по спине, чувствуя под пальцами ее кожу, я осознаю, что она в самом деле здесь, и это не порождение моих бесконечных мечтаний, как это случалось много раз прежде. Постепенно я вспоминаю события минувшей ночи. Ее стоны и другие чудесные звуки, которые она издавала. Снежинки, кружившие вокруг нас каждый раз, когда она доходила до пика. Блеск в ее глазах, когда она касалась меня, и я полностью отдавался в ее руки. Ее тепло, когда я проникал в нее.

Еще ничто никогда не ощущалось мне таким правильным и прекрасным.

– Королева Эйра, – раздается из-за стены. Это голос Кларис. – Вы должны просыпаться!

Я поднимаю руку и хлопаю по стене.

– Десять минут.

– Пять, – возражает Кларис. – Ей нужно в покои Эсмонда.

Ощущение, будто этими словами она отвешивает мне затрещину. До сих пор я не могу поверить, что мы украли прошлую ночь. Я понимаю, что это случилось лишь однажды и больше не повторится. Этому не позволят повториться. Я обвиваю Давину руками, словно так могу ее удержать.

– Пять минут, – шепчу я. Без понятия, слышит ли меня Кларис, но она молчит.

Я заправляю Ви за ухо прядь спутанных волос.

– Доброе утро.

Через мгновение она открывает глаза и смотрит на меня.

– Доброе утро.

На ее лице я ищу признаки того, что она чувствует угрызения совести, или – что еще хуже – этой ночью она не чувствовала себя так же хорошо, как я. Но все беспокойство исчезает, когда она с улыбкой опускает руку мне на щеку.

– Что ты ищешь? – допытывается она.

Я пожимаю плечами.

– Я и сам не знаю.

Она усмехается.

– Не думала, что мне нужно будет тешить твое эго так же часто, как вчера в этой комнате мерцали снежинки.

– Каждому мужчине приятно слышать, что ему удалось хорошо провести время с любимой.

Давина потянулась и поцеловала меня в губы.

– Конечно, тебе это удалось. – В тот же момент уголки ее губ опустились. – Но теперь я должна уйти.

– Это будет эгоистичным с моей стороны, если я захочу, чтобы ты никогда не покидала эту кровать?

– Если бы я не боялась, что Кларис пролезет через окно, если я не открою дверь через три минуты, я бы ноги из твоей постели не высунула.

Я выкрадываю еще один ее поцелуй, прежде чем с тяжелым сердцем выпускаю ее из рук и наблюдаю, как она обследует пол в поисках одежды. Мне тоже нужно одеться, но я не могу собраться с духом. Слишком рано; солнце еще не поднялось полностью, и в комнате рассеянный свет. Тем красивее блестят светлые волосы Давины, свободно ниспадающие на спину. Но как замужняя женщина она обязана будет убирать волосы.

Я натягиваю брюки, когда в дверь тихо стучат. Мы с Ви замираем.

– Это я, Ваше Величество, – раздается голос из коридора. – Кларис.

Давина с трудом сглатывает.

– Сколько времени пройдет, прежде чем меня здесь найдет кто-нибудь кроме Кларис?

Я хватаю ее за руку.

– К сожалению, немного. Но сейчас – лучшее время, чтобы исчезнуть. После вчерашнего праздника большинство слуг еще спят, и ты сможешь незаметно… пробраться к Эсмонду. Если мы еще промедлим, велика опасность, что тебя кто-то узнает, несмотря на плащ и капюшон.

Она вздыхает, застегивая замок неприметного бежевого плаща чуть ниже подбородка.

– Я знаю.

Одним нежным движением я притягиваю ее к себе и целую в лоб.

– Я тоже не хочу, чтобы ты уходила. Но еще больше не хочу, чтобы мы прочувствовали последствия.

Щелчком пальцев она заставляет лед на двери разлететься на куски. Я ловлю их в свою рубашку и сдвигаю засов. Кларис прошмыгивает внутрь, не успеваю я полностью открыть дверь. Ее взгляд останавливается на Давине, словно она хочет убедиться, что с ней все в порядке.

– Мы должны уйти, – объявляет она.

Давина кивает и натягивает капюшон, в то время как Кларис кидается к моей постели, стягивает с нее простынь и, скомкав ее, зажимает под мышкой.

– Я потом принесу тебе новую, – обещает она. – Но так нужно, чтобы… – Она передергивает плечами. – Сам знаешь, зачем.

Я хмурю лоб.

– Ты думаешь, Эсмонд был настолько пьян, что ничего не заметил?

К моему удивлению, Кларис кивает.

– Именно так я и думаю. Ты вчера не обращал на него внимания. Но когда ты танцевал с королевой, он опрокидывал в себя вино кубок за кубком, пока священник его не образумил.

– Эсмонд знает, что войска из Фриски придут, только если свадьба состоится, – шепчет Давина. Над ее пальцем танцуют снежинки. – Но он бы никогда не подошел ко мне достаточно близко, чтобы исполнить супружеский долг. Во всяком случае, без того, чтобы у него не отвалились важные части тела.

Кларис вздыхает.

– Именно поэтому он напился. Будем надеяться, что этого хватит для нашего плана. А сейчас нам надо идти.

Я открываю дверь, выглядываю наружу и даю женщинам знак, что все чисто. Когда Давина собирается пройти мимо меня, чтобы последовать за Кларис, я хватаю ее за руку и требовательно прижимаюсь к ней губами. Она отвечает на поцелуй с такой же отдачей. Потом я ее отпускаю.

Я смотрю ей вслед, пока она вместе с Кларис не исчезает за углом.

* * *

Приняв ванну и одевшись, я отправляюсь на поиски Греты и других людей из Бразании, так как они хотели выехать после завтрака. В замке не так оживленно, как обычно. Кажется, даже слуги оценили дорогое вино Эсмонда больше, чем следовало.

Грета и Вальдур уже на ногах и смотрят на меня, высоко подняв брови.

– Не рассчитывала, что ты выползешь из своей комнаты до полудня, – ворчит Грета, прежде чем подойти и потянуть носом воздух. – Либо ты унес с собой гораздо меньше, чем я полагала, и поэтому прекратил раньше, либо…

– Прекрати издеваться над бедным парнем, – говорит Вальдур и трет глаза. В противоположность мне он выглядит измотанным. – Ты уже поговорил с Давиной?

– Мы, скорее всего, увидимся ближе к завтраку, – отвечаю я уклончиво. – Где остальные?

Грета пожимает плечами.

– Еще спят, но я их сейчас разбужу. Чем раньше мы вернемся в Бразанию, тем лучше.

– Этому есть какая-то причина? – спрашиваю я.

Грета ворчит.

– Только нехорошее предчувствие, вот и все. Думаю, я никогда не была за пределами Бразании дольше одной ночи. И кровати здесь слишком мягкие для моих старых костей.

* * *

Полчаса спустя все жители Бразании одеты, но большинство выглядит скорее спящими, чем бодрствующими, пока сидит в большом зале, где подают завтрак. Фульк присоединяется к нам. Из его волос торчат несколько соломинок, которые я вытаскиваю. Кажется, он действительно ночевал в конюшне. Я подумаю, чем его наградить. Он точно будет рад новому мечу.

Все присутствующие поднимаются, когда Эсмонд и Давина входят в зал и занимают место во главе стола. От меня не ускользает, какую дистанцию они держат, но я не могу найти на лице Эсмонда ни гнева, ни чего-то подобного – только темные круги под его покрасневшими глазами, которые он едва может держать открытыми. А в Давине мне сразу бросается в глаза строгая прическа, которая совершенно ей не подходит.

Кларис идет за ней, неся белую простынь, которую она раскрывает и демонстрирует присутствующим. На светлой ткани видны три кровавых пятна. Священник бормочет молитву, благословляет молодоженов и объявляет брак действительным.

Давина переносит происходящее с ледяным спокойствием, в то время как Эсмонду, кажется, все равно.

Вальдур толкает меня локтем.

– Ты остаешься чертовски невозмутимым. Я бы поставил все сбережения на то, что ты, как вчера, сбежишь сразу же, когда увидишь, что Эсмонд и Давина…

– Иногда я действительно думаю, что тебя слишком часто били по голове в детстве, – ворчит Грета.

Вальдур наклоняется и смотрит на стоящую рядом с ним женщину.

– Почему?

– Разве тебе не кажется, что Эсмонд вчера вообще не был способен завершить брачную церемонию? Он и из зала не смог выйти без посторонней помощи. Что уж говорить о спальне?

Я хватаюсь за кубок, чтобы скрыть ухмылку.

– И, – продолжает Грета, – Давина из-за одного мимолетного поцелуя со своим нареченным заморозила зал. Как ты думаешь, насколько бы ее сила взбунтовалась, если бы бедняжке пришлось с ним спать?

– Но… – сбитый с толку Вальдур чешет голову, смотря на простыню. – Тогда это… уловка?

Грета пожимает плечами.

– Возможно, но я не думаю.

– Что же тогда?

Она приподнимает бровь и наклоняется к нему.

– Мне точно нужно об этом высказаться? – Когда Вальдур кивает, она вздыхает и шепчет: – Давина не кажется тебе более расслабленной по сравнению со вчерашним днем? Никакого льда под ногами, никакого холода, никакого замороженного вина в наших кубках.

– Да, ты права. Но какое отношение это имеет к?..

Грета закатывает глаза.

– Кто-то другой позаботился, чтобы она… приятно провела время. И этот «кто-то», кажется, хорошо сделал свое дело.

Я рад, что мы сидим в стороне от остальных гостей, и каждый в нашей компании знает обо мне и Давине. Однако мне неловко, что Грета должна рассказывать все так подробно.

– Кто-то другой? – повторяет Вальдур. – Кто?..

– А сам как думаешь? – роняет она.

Вальдур смотрит на меня. Его глаза расширяются от недоверия.

– Нет, этого не может быть!

– Хочешь больше доказательств? – спрашивает Грета. – Наш минхер проснулся раньше всех, хотя еще вчера он твердо решил напиться так, чтобы хватило на всю оставшуюся жизнь. Кроме того, сегодня утром он выглядит более расслабленным, чем в последние недели, которые провел в Бразании, не находишь?

– Я не собираюсь это с вами обсуждать, – негромко говорю я в кубок.

– Но ты и не возражаешь.

Я бросаю на Грету ядовитый взгляд, на который она, впрочем, отвечает понимающей усмешкой.

– В этом было бы мало смысла, после того как меня мастерски раскрыли по всем пунктам.

Вальдур тихо свистит.

– На это… я не рассчитывал. Я думал, тебя найдут сегодня в твоей комнате мертвецки пьяным. – Он наклоняется ближе ко мне. – Как тебе удалось проникнуть в покои Эсмонда? Вы ведь там?..

– Без комментариев, – рычу я в кубок.

Глава 5

Давина

Я знаю, что принято демонстрировать окровавленную простыню после первой брачной ночи. Но это не значит, что эта традиция должна мне нравиться. К счастью, Эсмонд все еще находится в полусознательном состоянии, так что ничего не замечает. Он расскажет всем позже, с каким успехом лишил девственности свою ледяную невесту.

Сейчас он сидит рядом, отодвинув тарелку как можно дальше от себя, и осторожно прихлебывает воду из кубка. Мне он не сказал ни слова, даже не пожелал доброго утра. Он обращается со мной, как с пустым местом. Но мне удается сохранять спокойствие и провести утро без инцидентов.

Я смотрю на другой край стола, где сидят люди из Бразании, Леандр и Фульк. Я бы все отдала, лишь бы сидеть вместе с ними.

После завтрака я спешу во двор, чтобы попрощаться с Гретой и остальными. Я удивляюсь ухмылкам, которыми, прежде чем поклониться, одаривают меня она и Вальдур.

– Нет, – поспешно говорю я. – Вы не должны… обращаться ко мне иначе, чем обращались раньше.

– Но теперь ты королева, – замечает Вальдур.

Грета издает счастливый смешок.

– Во всяком случае, если не считать, что брак не был закреплен.

Я давлюсь воздухом.

– Откуда?.. – в поисках помощи смотрю на Леандра, до этого держащегося в стороне.

– Не от меня, – уверяет он, проходя мимо нас с багажом на плече и загружая его в телегу.

– Только один дурак проглядел бы все, – шепчет Грета.

– Ну, уж спасибо, – ворчит Вальдур и плетется дальше.

Я вздыхаю.

– Надеюсь, остальные были не в том состоянии, чтобы увидеть очевидное, как смогла ты.

– Не бойся, детка. Никто не знает вас обоих так же хорошо, как мы. – Она наклоняется ближе. – Ты, по крайней мере, пришла сама? Или Леандр нервничал сильнее, чем ты?

Я прикусываю нижнюю губу, сдерживая смех.

– Он был… очень удивлен, когда я появилась у его двери. Но я поставила его перед фактом. Вчерашняя ночь была чудесной, и я никогда ее не забуду.

Грета кивает.

– Тогда я спокойна. Здесь. – Она передает мне маленький флакон с зеленоватой жидкостью. – Так или иначе, я хотела дать тебе это. После этого пей один глоток утром. Я слышала, что у всех внебрачных детей Эсмонда светлые кудрявые волосы и светлые глаза.

Она оборачивается, и мой взгляд тоже падает на Леандра, чьи темно-каштановые, почти черные волосы прилипли ко лбу.

– Могут возникнуть некоторые вопросы, – замечает она.

– Спасибо, – шепчу я и сую флакон в карман моего пышного платья.

– Посылай Фулька или Леандра в Бразанию, если он закончится. Я буду знать, что тебе нужно, даже если ты им ничего не скажешь. – Она берет меня за руку и сжимает ее. – Только пообещай, что вы будете осторожны.

– Мы будем.

* * *

После отъезда Греты и остальных жителей Бразании следует прием за приемом. Множество дворян остаются в замке, чтобы выразить мне как новой королеве свое почтение. Многие предлагают мне своих дочерей в качестве фрейлин, но я отвергаю всех, несмотря на обещания, которыми меня пытаются привлечь. Мне не нужен никто, кроме Леандра, Фулька и Кларис. Большая свита означает больше людей, которым мне придется лгать.

И которые могли бы предать меня.

Когда на третье утро после свадьбы наконец уезжают все посетители, а двор снова возвращается к нормальной жизни, Эсмонд вспоминает, что я существую.

– Прошлой ночью вы снова не спали в наших покоях, – говорит он во время ужина.

– Я так долго жила в своей комнате, что больше нигде не могу спать, – уклончиво отвечаю я, не глядя на него и потягивая вино.

Правда в том, что я не провела в своей постели ни одной ночи, а все это время была с Леандром. Фульк же перебрался в комнату Кларис. Они тянут жребий, кому будить нас утром, чтобы я могла уйти прежде, чем проснутся слуги. Я прокрадываюсь в свою комнату еще до рассвета и жду, пока не придут Кларис с другой горничной, чтобы помочь мне одеться. Мне не нужна еще одна горничная, а Кларис не нужна помощь, но лучше, если кто-то может засвидетельствовать, что, когда восходит солнце, я лежу в своей постели.

Эсмонд ворчит, недовольный моим ответом:

– Я надеялся, что… этой ночью вы составите мне компанию.

Кубок в моей руке трясется.

– Простите, мой король. Я боюсь, что после нашей брачной ночи мне… еще нездоровится. Может быть, в другой раз.

– Нездоровится, – повторяет он. – Когда же закончится это… недомогание?

«Для тебя? Никогда», – думаю я.

– Наверное, скоро. Я взяла у своей горничной пару настоек.

Я ощущаю взгляд Леандра. Как всегда во время трапезы, он стоит вместе с Фульком за моим местом. Несомненно, он слышит каждое слово, которое мы произносим. Я судорожно сглатываю.

– Тогда надеюсь, что скоро вам станет лучше.

Я понимаю, что не буду вечно убегать от него под тем или иным предлогом. Скоро он задастся вопросом, почему я его избегаю. Брак был заключен по политическим причинам, и предполагается, что мы произведем на свет потомков, которые укрепят связи между нашими странами.

Когда-нибудь мне придется пойти к нему. И не стоит надеяться, что тогда он снова окажется в беспамятстве.

Глава 6

Давина

Дни складываются в недели, и я обнаруживаю, что привыкаю к роли королевы. Хотя это вызывает неодобрение, я вместе с Леандром принимаю участие во всех заседаниях военных советов и высказываю свое мнение. Часто я получаю за это насмешки, которые, однако, выношу со спокойствием. Я не собираюсь показывать этим подлецам, как меня задевают их высказывания.

К счастью, на границах спокойно. В дополнительной охране, которую Леандр разместил в Бразании, пока нет необходимости. Четверо войнов влюбились в местных женщин и остались там, а остальные в ближайшие дни возвращаются обратно.

Канцлер не устает подчеркивать, какой бессмысленной оказалась эта акция.

– Мы должны радоваться, что набеги на границы сократились, – вставляю я, когда от его ворчания у меня начинает болеть голова.

– Сократились? – отзывается канцлер. – Они совершенно прекратились. Эти трусливые псы из Земного королевства наконец-то поняли, что против нас у них нет шансов.

Эсмонд, откинувшись на троне, заявляет:

– А у меня сейчас пять тысяч фрискийских солдат, которых я должен кормить ни за что ни про что.

Я сжимаю челюсти и, чтобы успокоиться, смотрю на Леандра, который склонился, нахмурив лоб над расстеленной на столе картой.

– В чем дело? – спрашиваю я.

– Не знаю, – бормочет он. – Это просто… предчувствие. Я не думаю, что земельцы сдались. На них не похоже. Скорее это затишье перед бурей.

– Ты имеешь в виду, они могут объединить свои атаки?

Леандр кивает.

– Возможно. И они могут пытаться внушить нам чувство безопасности, чтобы ударить, когда мы будем меньше всего этого ожидать.

– Ты хочешь, чтобы мы продолжали следить за границами? – недоверчиво спрашивает Эсмонд. – Из-за одного… предчувствия? Не будь смешным! Чем я должен буду за это заплатить? Как мне снабжать войска?

– Этим вопросом задаюсь и я, мой король, – кратко отвечает Леандр. – Но это не меняет моего мнения.

Вздохнув, Эсмонд трет лицо.

– Я не могу себе позволить снова разместить войска в деревнях. В последний раз мне это стоило четверых хороших войнов.

– Потому что они влюбились, – встреваю я. – Это не потеря.

– Для меня – да! – рявкает Эсмонд и пренебрежительно указывает в сторону Леандра. – С ним было то же самое. Мой лучший рыцарь и командир кавалерии! Уволился со службы, потому что какая-то пробегавшая мимо потаскуха запудрила ему мозги и вскоре бросила его. А сейчас он играет в вашего ритари, дает советы и делится чувствами. – Голос Эсмонда пропитан насмешкой. – Если это не потеря, то я не знаю, что тогда. Может, ему стоит просто затащить в постель другую, чтобы наконец забыть ту шлюху и прийти в себя.

Мне с трудом удается скрыть эмоции за холодной маской, когда я слушаю Эсмонда. Я замечаю сжатые в кулаки руки Леандра, но рада, что он ничего не отвечает.

– Как было бы просто, если все проблемы можно решить, затащив кого-то в постель и забыв обо всем остальном, не так ли, муж мой? – отзываюсь я елейным голосом.

Лицо Эсмонда омрачается, так как он понимает, что этим я намекаю на его бесчисленных любовниц, согревающих ему постель, в то время как я избегаю его, словно он болен заразной болезнью.

Вместо того, чтобы задумываться о зловещих взглядах, которыми меня награждают, я сдвигаю стоящие на карте две фишки, изображающие фрискийские войска, к границе с Земным королевством.

– Если уж вы должны их кормить, вы также можете их использовать, – говорю я. – Вне зависимости от того, объедают они вас здесь, при дворе, или на границе, они должны исполнить свою роль. – Я поднимаюсь, Леандр следует за мной. Все остальные остаются сидеть, смотря на меня со смесью гнева и невольного восхищения. – Если вы меня извините, господа, я хочу воспользоваться великолепной погодой и немного прокатиться.

Не дожидаясь ответа, я удаляюсь из зала совещаний.

* * *

Когды мы с Леандром возвращаемся в мои покои, он закрывает за нами дверь. Одним шагом оказывается рядом и притягивает меня в объятия.

– Если Эсмонд еще хоть раз позволит себе высказать подобную чушь, я выбью ему зубы, – уверяет он.

Я усмехаюсь.

– Зачем? Пускай говорит!

Он опускает голову и целует мою шею.

– Он ничего не знает и думает только о себе. Но… – он мягко прикусывает чувствительную кожу у основания шеи, и я издаю тихий стон, – … на самом деле он дал мне разрешение позаниматься с тобой, чтобы у меня в голове все прояснилось.

Мое сердце бьется быстрее, как всегда, когда я сближаюсь с Леандром. Неважно, как часто он ко мне прикасается или шепчет нежности – каждый раз он заставляет мое сердце биться, а магию – бушевать. Надеюсь, что я никогда к этому не привыкну.

– Фульк точно придет нас искать, если мы вскоре не появимся в конюшне, – с трудом произношу я.

– Придет, – шепчет Леандр. – Поэтому нам нужно поторопиться.

* * *

Усмехаясь, я заплетаю волосы, наблюдая в зеркале, как Леандр ищет свою одежду. У нас остаются только ночи, чтобы побыть вместе, но после того, как я столь бесцеремонно обошлась с военным советом и королем, мы смогли украсть пару драгоценных минут.

Мой взгляд падает на флакон, который я получила от Греты. Он стоит между другими емкостями на комоде. Настойка кончилась. Сегодня утром я сделала последний глоток.

– Ты не хочешь навестить Бразанию? – спрашиваю я Леандра.

Он поворачивается ко мне, застегивая рубашку, и хмурится.

– Ты хочешь от меня отделаться?

– Нет. Но мне кое-что нужно от Греты. Лучше как можно скорее, или мы будем вынуждены искать другое занятие на ночь.

Леандр сразу понимает, к чему я клоню.

– Мы можем послать Фулька. Парень будет рад, если ему позволят выполнить твое поручение, и ему не придется следовать при этом за мной.

Я киваю.

– Хорошая идея.

Он целует меня в шею.

– Я знаю, для чего нужна эта жидкость во флаконе. Я только сейчас понял: рад, что ты ее принимаешь. Но, несмотря на это, иногда задаюсь вопросом… как бы он выглядел. Наш ребенок.

Я поднимаю руку и провожу по его волосам.

– Были бы у него светлые волосы, как у тебя, или, возможно, темные, как у меня? – бормочет он. – Какой формы были бы его уши? Смог бы он так же хорошо управляться с лошадьми, как мы? Я знаю, мы никогда не получим ответа на эти вопросы, но представляю себе, каким бы он был.

– Я тоже, – признаюсь я. – Тоже представляю, какой была бы жизнь с тобой. И тогда снова ропщу на судьбу. Пытаюсь подавить эти мысли и проживать день за днем.

Глава 7

Давина

Как и ожидалось, Фульк засиял от радости, когда я попросила его сделать что-то для меня. Через минуту он уже оседлал лошадь и пообещал при необходимости доставить Грету ко двору и не разочаровать меня.

Это было четыре дня назад.

Вероятно, Грете нужно собрать необходимые ингредиенты. Я помнила, что приготовление мази для моих ран тоже заняло какое-то время.

Леандр и я снова принимаем участие в обсуждениях. Меня не покидает ощущение, что Эсмонд хочет меня успокоить, так как обсуждаемые темы больше не касаются земельцев или их нападений. Как будто вражеское королевство не существует, пока о нем никто не говорит.

– Переходим к следующему пункту, – говорит один из советников гнусавым голосом.

Стиснув зубы, я вслушиваюсь в объяснения министра, почему в этом году крестьяне должны платить больше налогов, и близка к тому, чтобы обозначить ему его рамки, как дверь в зал совещаний распахивается, и внутрь влетает Кларис. Я сразу замечаю ее побледневшее лицо и испуганные глаза, и понимаю, что что-то не так.

Я хватаюсь за край стола и встаю, в то время как в голове одно за другим проносятся ужасные предчувствия. Украдкой обмениваюсь взглядами с побледневшим Леандром.

– Отпустите ее немедленно! – приказываю я охранникам, которые уже схватили Кларис и хотели вывести ее из зала. – Что случилось?

– Фульк… Он… Пожалуйста, пойдемте быстрее!..

Моя кровь леденеет, когда я бросаюсь из зала вместе с Леандром и бегу во внутренний двор замка. Дорога кажется бесконечно длинной, и мне хочется схватить Леандра за руку, но вместо этого я подбираю юбки и мчусь дальше.

Во дворе уже образовалась толпа. Леандр и я прорываемся вперед. У меня перехватывает дыхание, когда я вижу Фулька, неподвижно лежащего на полу.

– Врача! – кричу я. – Немедленно позовите врача!

– Мы уже за ним послали, Ваше Величество, – отвечает мне кто-то. Голос доносится словно издалека.

Я опускаюсь на землю рядом с Фульком, осторожно перекладываю его голову к себе на колени и заставляю себя успокоиться. Он не в сознании, его веки трепещут, но он не реагирует, хотя я зову его по имени. Из раны у виска слабо сочится кровь. Выглядит так, будто его ударили чем-то тупым, возможно, камнем. Когда я оглядываю Фулька, то понимаю, что все его тело усеяно ранами. Это только усиливает мою панику. У него могут быть сломаны кости, могут быть внутренние травмы, настолько тяжелые, что… И я ничего не могу сделать.

– Ты можешь его вылечить? – спрашивает меня Леандр.

Я качаю головой, судорожно пытаясь удержать слезы. Я не могу вспомнить, когда в последний раз чувствовала себя такой беспомощной. Подняв глаза, я обнаруживаю во взгляде Леандра страх и вину.

– Это работает только с тобой, – шепчу я. – Моя магия щадит и лечит только тебя. Но я могу попытаться с помощью холода облегчить его боль.

Осторожно я скольжу руками по самым тяжелым ранам и призываю легкие ледяные чары. Я могу помочь, дав ему облегчение.

– Я не должен был отпускать его в Бразанию одного, – говорит Леандр.

Я тяжело сглатываю.

– А я не должна была поручать ему это задание.

Но мы не могли предвидеть, что с мальчиком что-то случится по дороге в Бразанию. Фульк хороший наездник и ездил этим маршрутом бессчетное количество раз. Он определенно не покидал больших дорог, которые проходят у города Браннвин и ведут в Бразанию.

Леандр резко встает, хватает одного из конюхов за воротник и грубо приказывает ему привести лошадь, на которой вернулся Фульк. Мне бы тоже хотелось выплеснуть на кого-то свое отчаяние. Я быстро поднимаю взгляд на приведенную лошадь – у нее белая пена у рта, а бока покрыты дорожной пылью. Леандр дает зевакам понять, что им пора расходиться. Ворча, они уходят, и вскоре остаемся только Леандр, Кларис, Фульк и я. Но я знаю, что за нами продолжают наблюдать – из конюшен или окон. Свежие сплетни!

– Почему врач не идет? – спрашиваю я, скрежеща зубами.

– Я слышала, что он у одной из любовниц короля, потому что… – Кларис заламывает руки. – Были проблемы с родами.

Я раздуваю крылья носа, готовая совершить что-нибудь необдуманное – например, найти врача и притащить его сюда. Пусть даже потом мне придется разбираться с Эсмондом. Я бы добралась до каждого, по чьей вине врача здесь нет.

Но Фульку нужна моя помощь, поэтому я остаюсь на месте.

Я осторожно поглаживаю его влажный от пота лоб. Постепенно напряжение уходит из его тела, а веки перестают дрожать.

Я молю Богиню не забирать его у меня.

– Кларис, – выдавливаю я. – Иди и приведи врача. Мне все равно, занят он или нет. Приведи его. Леандр, ты должен осторожно перенести Фулька. Он не должен и дальше лежать на пыльном дворе, где все будут на него пялиться.

Оба немедленно следуют моим указаниям. Вскоре Фульк лежит в постели. Я осторожно снимаю с него окровавленное и изодранное одеяние ритари. Лиловые синяки усеивают грудь и руки. Его несколько раз ударили по голове, а остальные раны кажутся поверхностными царапинами. К счастью, я не замечаю опасных травм. Только то, что он все еще без сознания, заставляет меня волноваться.

– Как ты думаешь, что с ним произошло? – спрашиваю я Леандра, который стоит, окаменев рядом с кроватью.

– Если бы мне пришлось угадывать, я бы подумал о земельцах.

Я киваю, хоть и не разделяю его мнения. Зачем земельцам понадобилось нападать на юного Фулька? Он не нес с собой ничего ценного и не представлял ни для кого опасности.

Но кто тогда в ответственности за это?

Я нащупываю руку Леандра, и наши пальцы сплетаются.

– Тебе надо ехать, – говорю я.

Леандр поднимает на меня взгляд.

– Что?

– Нападение на Фулька… Что, если оно произошло в Бразании? Что, если там произошли столкновения? Если он… сбежал, чтобы позвать на помощь?

– Мы этого не знаем, – огрызается Леандр. – С таким же успехом на него могли напасть на дороге. Какой-нибудь бродяга увидел на нем одежду ритари и подумал, что он отпрыск зажиточной семьи.

– Ты хочешь рискнуть?

Леандр сильнее сжал мою ладонь при взгляде на Фулька.

– Нет. Но я не хочу оставлять тебя одну.

– Я справлюсь, – уверяю я. – Найди своих всадников, которых Эсмонд еще не отослал, и поезжай в Бразанию. Я позабочусь о Фульке.

Леандр борется с собой. Он тревожится за Бразанию так же, как и я, к тому же в ситуации с Фульком мы бессильны. Мы можем только ждать, когда мальчик придет в себя.

– Иди, – говорю я и провожу большим пальцем по его запястью.

Он хмурится, но, в конце концов, наклоняется ко мне и прислоняется лбом к моему лбу.

– Я вернусь так быстро, как только смогу.

– А я присмотрю за Фульком, – обещаю я.

Поцеловав меня, он спешно выходит из комнаты.

* * *

Проходит целая вечность, прежде чем Кларис появляется с врачом. Я стою на коленях рядом с кроватью Фулька, держу его за руку и посылаю охлаждающие чары на его раны.

Врач – пожилой мужчина с серьезным лицом. Хотя я собиралась осыпать его упреками за то, что его пришлось так долго ждать, я замолкаю в его присутствии. Он излучает уверенность и достоинство, почти как Грета.

Он ловко ощупывает голову Фулька, оттягивает веко вверх, а затем прослушивает грудь.

– Сердце бьется ровно, – объявляет он через несколько секунд, в течение которых я не смею вдохнуть. – Но он довольно холодный.

– Это все я. – Над моими дрожащими руками танцует пара снежинок. – Мне казалось, что лед облегчит его боль.

Врач кивает.

– Это была верная мысль, Ваше Величество. Я оставлю настой для порезов и ссадин. А сейчас перевяжу рану на голове.

– Что с ним произошло? – спрашивает Кларис.

– Этого я сказать не могу, – говорит врач. – Похоже, что его ударила по голове лошадь, но он прибыл сюда на лошади, так что этот вариант не подходит. Также его могли ударить камнем или чем-то похожим. Нам не остается ничего, кроме как ждать, когда он очнется и сможет рассказать сам.

Я разминаю руки.

– Сколько… времени пройдет, прежде чем он придет в себя?

Врач пожимает плечами.

– Сложно сказать. Он может проснуться через мгновение или через несколько дней. Однако, пока он дышит, а его сердце продолжает биться, я уверен, что это не займет много времени. Тем не менее, с ним постоянно должен быть кто-то, кого он хорошо знает. Пациенты часто страдают от дезориентации, когда приходят в себя.

Я киваю.

– Я с места не сдвинусь.

Он выглядит довольным этим ответом, роется в кармане и протягивает мне пузырек с желтоватой настойкой.

– Нанесите несколько капель на ткань, которой вы очищаете его раны. Это должно помочь, если они воспалятся. И, если хотите, можете продолжить его охлаждать. Но не переборщите с этим! Мы, жители Огненных земель, более восприимчивы к холоду, чем жители Фриски.

– Конечно, – бормочу я и с благодарностью принимаю пузырек.

– Завтра я снова приду его осмотреть. Если за это время он очнется или его состояние ухудшится, немедленно посылайте за мной.

– Благодарю вас.

Врач отмахивается.

– Не за что, моя королева. Я помогаю, где могу.

Проводив его до двери и попрощавшись, я бессильно опускаюсь рядом с кроватью. Он придет к нам снова… Я чувствую, как из меня уходит напряжение последних часов.

– Я приготовлю нам здесь ночлег, – объявляет Кларис и бросается вон из комнаты.

Я так устала, что могла бы заснуть на месте, но беру на себя первое дежурство у постели Фулька, пока Кларис спит. Позже, когда наступит ее очередь, я буду спать в постели Леандра.

Я благодарю Богиню за моих замечательных друзей, после чего продолжаю молиться за здоровье Фулька.

Глава 8

Давина

К полудню следующего дня Фульк приходит в себя. Я с трудом могу удержать радость; я бы притянула мальчика к себе, но боюсь ему этим навредить.

Моргнув, он оглядывает комнату. Лишь на мгновение его затуманенный взгляд задерживается на мне и Кларис.

– Где… я? Что?..

Он хватается за голову и кривит рот от боли.

– Чшш, все хорошо, – шепчу я, хватая его руку и прижимая ее к матрасу. – Ты вернулся из Бразании раненым и почти сутки был без сознания. Как ты себя чувствуешь?

Он со стоном зажмуривает глаза.

– Как будто через мой череп что-то хочет прогрызть путь наружу.

Я наклоняюсь и целую его в лоб, прежде чем выдыхаю на него ледяное заклятье. Он передергивает плечами и снова распахивает глаза.

– Прости, – шепчу я. – Было слишком холодно?

– Нет, я… вы… – Он осторожно ощупывает место, которое я только что поцеловала, и его болезненно бледные щеки приобретают розоватый оттенок.

– Моя королева, – говорит Кларис предостерегающим голосом. – Вам не стоит еще больше волновать бедного мальчика.

– Я этого и не делаю! – оправдываюсь я, но усмехаюсь. – Фульк знает, что он для меня важен. Небольшой поцелуй в лоб его не удивит.

– Я бы не была так уверена, – замечает, улыбаясь, моя служанка.

Я отмахиваюсь и разворачиваюсь к юному ритари.

– Ты помнишь, что с тобой случилось?

Фульк морщится.

– Не… очень хорошо. Все как-то расплывчато.

– Это были земельцы? Они напали на Бразанию?

«Пожалуйста, пусть Леандр придет туда вовремя и защитит их!» – молюсь я, сжимая руку Фулька.

– Бразания, – говорит Фульк будто самому себе. – Мне нужно туда. У меня от вас задание.

– Точно. Ты туда доехал?

Он хмурится.

– Да, я… – он резко садится и ощупывает грудь. – Грета дала мне что-то для вас. Я это потерял?

Я кладу руку ему на щеку и заставляю посмотреть на себя.

– Сейчас это неважно. Грета приготовит еще. Попробуй вспомнить! Что случилось в Бразании?

– Все было как всегда. – Он закрывает глаза. – Я… все как-то размыто.

Я резко выдыхаю.

– Хорошо. – Я осторожно укладываю его в постель. – Отдохни еще какое-то время! Я отправила в Бразанию Леандра с несколькими его всадниками, чтобы убедиться, что все в порядке.

Фульк смотрит на меня озадаченно.

– Леандр уехал? Но вы… Кто тогда позаботится о вас?

Улыбаясь, я провожу рукой по его локонам.

– Мы во Дворе Пламени. Здесь со мной ничего не может случиться. Сейчас сосредоточься на том, чтобы выздороветь, слышишь? Как только тебе станет лучше, ты вспомнишь, кто с тобой это сделал.

Он послушно закрывает глаза.

– Мне очень жаль. Я бы хотел быть вам полезным.

– Не думай об этом, Фульк. Я хочу знать, кто поступил так с тобой. Я выслежу его и привлеку к ответственности! Но сначала самое важное – чтобы ты снова встал на ноги.

– Сейчас ты единственный ритари королевы, – говорит Кларис. – Хоть мы и во Дворе Пламени, здесь есть опасности. Как только Леандр вернется, он будет ждать от тебя полного отчета.

Фульк с серьезным видом кивает.

– Я поправлюсь так быстро, как только смогу. – Он нерешительно протягивает мне руку. – Можете… остаться со мной, пока я не усну?

Я обхватываю его руку.

– Конечно.

* * *

Во второй половине дня снова приходит врач и осматривает юного ритари. Он доволен, увидев, что Фульк сидит в постели и с аппетитом уплетает суп. Осмотрев все раны, врач перевязывает толстым бинтом самую большую на голове.

– Он должен выходить под присмотром, – говорит он мне, закончив обследование. – Важно, чтобы кто-то находился рядом с ним, потому что у него может кружиться голова. Но для юноши его возраста не полезно так долго находиться в постели. Движение ему поможет.

– Я буду с ним ходить по коридору, – обещаю я.

Врач приподнимает кустистые брови.

– Вы королева! У вас полно слуг, которые могут за это взяться. И, конечно, есть другие вопросы, требующие вашего внимания. Я слышал, что король каждый вечер ждет, что вы нанесете ему визит.

Я вздрагиваю, но проглатываю ответ, что он может ждать хоть до скончания веков.

– Есть какая-то причина, по которой вы его сторонитесь? – продолжает интересоваться врач. – Если вы при этом чувствуете боль, я могу вам…

– Все великолепно, – перебиваю я. – Мне… просто это не доставляет удовольствия. Но не беспокойтесь: я знаю свои обязанности.

– Хорошо, хорошо, – бормочет он. – Тогда завтра я снова осмотрю мальчика.

Когда он покидает комнату, я вытираю потные ладони об одежду. Леандр отсутствует уже несколько дней, и моей магии это совсем не нравится. К счастью, в этот раз негативных последствий не будет, так как я знаю, что он вернется. Не так, как это было, когда я отправлялась сюда, во Двор Пламени, и боялась, что больше никогда не увижу Леандра. Однако моя магия начинает шуметь, словно хочет выйти наружу и, в случае необходимости, найти его.

В дверь стучат, и Кларис идет открывать. Я удивляюсь, увидев портниху, которая сует моей служанке сверток, кланяется мне и исчезает.

– Что это? – спрашиваю я.

Кларис разворачивает сверток.

– Костюм Фулька был полностью испорчен, поэтому я заказала новый. Старый все равно был немного коротковат. Мальчик растет очень быстро.

С улыбкой она поднимает синюю куртку. Замечательная работа. Фульк точно будет…

Я испуганно разворачиваюсь, когда суповая тарелка с грохотом падает на пол. Фульк смотрит на куртку широко раскрытыми глазами.

– Фульк, – мягко произношу я. – Все в порядке?

– Синий, – задыхается он.

Я хмурюсь.

– Куртка и раньше была синей.

– Нет… Те, кто на меня напал… Они тоже были в синем.

– Но это, – произносит Кларис, – цвета Фриски. Прошло несколько дней, прежде чем мы смогли достать синюю ткань. Как же…

Я с усилием сглатываю, а сердце яростно бьется в груди.

– Фрискийские солдаты… У них все еще есть лагерь недалеко от Двора Пламени?

– Я… не знаю. Последние дни я была тут, с вами, и поэтому не знаю об их местоположении.

Так же, как и я. Раньше Кларис передала бы мне сплетню, услышанную от других слуг, быстрее, чем до меня дошло официальное объявление министров, которые снова провели заседание без моего присутствия. Но в последние дни нас заботил только Фульк.

Зачем фрискийским солдатам понадобилось нападать на Бразанию? Или на путников вроде Фулька? В этом нет никакого смысла! Однако нехорошее предчувствие не хотело исчезать.

– Мне нужно к королю, – говорю я. – Позаботишься о Фульке?

– Я иду с вами! – отзывается с кровати мальчик и начинает вставать.

– О, нет, ты должен остаться здесь! Я скоро вернусь, обещаю. Я просто хочу знать, где в данный момент находятся солдаты.

Несмотря на мои запреты, Фульк вылезает из постели и опирается на Кларис.

– Я пойду с вами, – говорит он.

– Я тоже, – заявляет Кларис. – На всякий случай. Мы – не Леандр, но… Он на нас разозлится, если мы отпустим вас одну.

Я вздыхаю.

– Ну, хорошо. Только держитесь позади.

* * *

Я еще никогда не была в личных покоях Эсмонда, за исключением маленькой переговорной комнаты, находящейся в самом начале коридора. Как и я, король занимает весь этаж – хотя я предполагаю, что здесь также живет одна из его любовниц.

Стражники смотрят на меня озадаченно, когда я пытаюсь узнать, где находится король.

– Он… в своей спальне, но…

– Но он не один, – холодно заканчиваю я ответ заикающегося солдата. – Мне совершенно все равно. Мне нужно с ним поговорить.

– Мы… – В поисках помощи он кидает взгляд на стоящего рядом напарника. – У нас приказ никого не пропускать.

– Здесь стоит ваша королева, – рычит Кларис. – Проявите уважение! – Оба вытягиваются во фрунт. – Если королеве нужно к супругу, то вы ее пропустите. Это понятно?

– Но мы…

– Не беспокойтесь, – говорю я. – Я замолвлю за вас словечко. То, из-за чего мне надо поговорить с королем, – срочно и не терпит отлагательств. Пустите меня, или я… – я поднимаю руку, и вокруг моих пальцев танцуют снежинки, – …сама обеспечу себе проход.

Я не знаю, были ли там эти солдаты, когда мы с Леандром тренировались снаружи. Мне противно угрожать людям, которые не причинили вреда ни мне, ни моим друзьям, но мне нужно знать, могли ли солдаты из Фриски быть ответственны за то, что произошло с Фульком.

И я точно не буду ждать, пока Эсмонд закончит со своей любовницей!

Охранники молча переглядываются, прежде чем отойти в сторону и освободить проход.

– Верное решение, – говорю я, проходя мимо них.

Опочивальня Эсмонда находится напротив, и хотя дверь закрыта, я отчетливо слышу внутри шум. Я закатываю глаза и с размаху открываю двустворчатую дверь.

– Простите за беспокойство, мой король, но у меня важный вопрос…

Слова застревают у меня в горле, когда я вижу голую спину светловолосой женщины, сидящей на Эсмонде. Хоть я и не могу видеть ее лица, сразу узнаю, кто это.

– Линнет, – хрипло произношу я.

Моя бывшая камеристка слегка поворачивает голову в мою сторону. Пусть я не могу полностью увидеть ее лицо, от меня не ускользает довольная улыбка на ее губах. Медленно она спускается с Эсмонда и хватает одеяло, которое неплотно обворачивает вокруг тела. Она совершенно голая, за исключением цепочки на шее.

– Что вам здесь нужно? – грохочет мой супруг, не утруждая себя тем, чтобы прикрыться. – Вы не могли постучать?

Я игнорирую его и его ругань. Мой взгляд прикован к Линнет. Я не ожидала увидеть ее снова. И была не против больше никогда не встречать ее. Чем больше времени я проводила за пределами Фриски и чем больше людей узнавала, тем яснее мне становилось, что Линнет никогда не была моей подругой. Благодаря мне она вела беззаботную жизнь и могла бы стать королевой, если бы наша игра не вскрылась преждевременно. Но я ее никогда не заботила. Мои страхи перед будущим были ей совершенно безразличны.

И теперь она снова здесь. Еще не зная причину, я понимаю, что она мне не понравится.

Я поворачиваюсь к Кларис и Фульку.

– Возвращайтесь в наши покои, – приказываю я.

– Но… – начинает мальчик.

– Немедленно!

Взгляд Кларис скользит от меня к Линнет, а затем к Эсмонду, после чего она хватает Фулька за руку и тянет из комнаты, несмотря на его громкие протесты.

– Рада снова видеть тебя, Эйра, – говорит Линнет.

Я закатываю глаза. Я напоминаю себе, что она – не самая большая моя проблема, и поворачиваюсь к Эсмонду.

– Солдаты из Фриски, – говорю я, после чего он прекращает ворчать и прикрывается. – Они все еще рядом с городом?

– Что вас заинтересовало? – властно спрашивает меня Эсмонд.

Линнет хихикает и дергает за одеяло, которое обернула вокруг себя.

– Ты должна была научиться не совать нос в дела, которые тебя не касаются. Иначе кто-то сделает то же самое с тобой. И я уверена, что в твоей жизни найдется секрет, который не стоит выносить на свет, не так ли?

Она делает ко мне шаг и дает мне время, чтобы ее слова улеглись в моем сознании. Я с трудом сглатываю.

– Твой фальшивый ритари, – шепчет она. – Куда он подевался? Я могла бы поклясться, что он никогда от тебя не отходит.

Я сужаю глаза. «Игнорируй ее!» – приказываю я себе. – «Есть более важные вещи, о которых ты должна позаботиться».

– Мой король, – выдавливаю я. – Где солдаты из Фриски?

Он поворачивается ко мне спиной и натягивает брюки, а потом проводит рукой по волосам, взлохмаченным Линнет. На его запястье позвякивает браслет, который я раньше никогда не видела.

– Ответ за ответ, – наконец произносит он. – Если ты скажешь мне, где Леандр, я выдам тебе расположение фрискийских войск.

Мое дыхание становится неглубоким и прерывистым. Хитрая ухмылка Линнет и вид, с которым она наматывает на палец прядь волос, заставляют меня сильнее беспокоиться. Только усилием воли мне удается удержать свою силу, которая просыпается из-за моей нервозности и бежит по венам, более холодная, чем обычно.

– Леандр не здесь, – наконец отвечаю я. – Он на время уехал в Бразанию. На его оруженосца Фулька напали, поэтому…

– Этот оруженосец, – прерывает меня Линнет тягучим голосом и хватает пузырек со столика рядом с кроватью. – Это у него было с собой? – глядя на меня с ожиданием, она взбалтывает жидкость во флаконе.

Я судорожно сглатываю.

– Откуда мне знать?

– Ну, мужчина мало что может сделать с этим пойлом, – замечает она. – И точно не мальчик.

– Почему? – допытывается Эсмонд. – Что это за зелье?

Мысли проносятся в моей голове. Как, черт возьми, к Линнет попало снадобье, которое было у Фулька, и сколько ей на самом деле известно. Судя по ее самоуверенному поведению, слишком много.

Мне стоит поскорее отсюда исчезнуть.

– Я ответила вам, мой король, – поспешно замечаю я. – Леандр не здесь. Теперь скажите мне, где солдаты из Фриски.

Эсмонд выгибает бровь.

– Не здесь, – звучит краткий ответ. – Как вы сами предложили, мы отправили их на границу.

Тогда возможно ли, что на Фулька напали они. Но зачем?

– Ты хочешь и дальше мучить своего любимого супруга? – спрашивает Линнет и призывно встряхивает флакон.

– Это… снадобье от недомогания, – говорю я. – Чтобы я… скоро смогла… быть с вами.

Звонкий смех Линнет отражается от стен.

– Прекрати нас дурачить!

Я расправляю плечи и сдерживаю магию, которая рвется уже на самой поверхности. Но я не хочу новых проблем.

– Я пойду. Я нужна Фульку. Когда Леандр вернется, я передам вам сообщение.

Когда я берусь за дверную ручку, кто-то хватает меня за плечо и разворачивает назад. Моя магия пытается меня защитить, а осколки льда выстреливают из пола вокруг.

– Эта проклятая магия становится раздражающей, – кричит Эсмонд и толкает меня в сторону, а потом встает перед дверью со скрещенными руками. – Я не позволял вам уходить.

Скрежеща зубами, я говорю:

– Я не спрашивала вашего позволения.

– А стоило! – рявкает он. – Вы моя жена и должны мне повиноваться! Вместо этого вы ведете себя так, словно все еще находитесь во фрискийском дворце. Еще и ваша магия, которую вы не держите под контролем и направляете против меня, хотя я был тем, кто пробудил ее. Она должна служить мне, а не вредить!

Пока я обдумываю, на какое из его обвинений отвечу первым, или не лучше ли мне сейчас исчезнуть, к нам подходит Линнет.

– Я считаю, это хорошо, что она хранит традиции нашей родины. Впрочем… – ее ухмылка становится хитрой, – … надо ли ей стараться исполнять традиции так точно?

– Что ты имеешь в виду? – рычит Эсмонд.

– Ритари – защитники и компаньоны, это правда. Они ставят благополучие своей дамы выше собственного и верно ей служат. Но наша любимая Эйра забыла упомянуть важную деталь.

– И что же? – Эсмонд теряет терпение.

Линнет скользит по мне взглядом, не торопясь с ответом.

– Ритари всегда евнухи. По крайней мере, должны быть, чтобы их дамы не подходили к ним слишком близко. – Она постукивает себя по подбородку. – Причем с ее бабкой тоже… произошел инцидент.

– Что значит «тоже»? – допытывается Эсмонд.

Я не смею вдохнуть.

– Вы действительно пытаетесь убедить меня, что не знаете? – хихикая, спрашивает Линнет. – Слуги шепчутся о «несчастной влюбленной паре Двора Пламени». И каждый, у кого есть глаза, может сразу увидеть правду.

– Это слухи! – кричу я. – Ничего кроме сплетен слуг и…

– Точно? – прерывает меня Линнет. – Насколько я поняла, ты долго избегала постели короля. Зачем же тогда тебе противозачаточное средство?

– Это… – мои мысли мечутся, пока я лихорадочно обдумываю, как можно спасти ситуацию. – Средство во флаконе совсем не то! Твои обвинения беспочвенны.

– Нет, боюсь, что нет, – невозмутимо возражает она. – Я знаю, как пахнет это средство. Во Фриске его сложно получить, потому что необходимые травы растут только в Огненных землях. Поэтому я должна была отложить про запас.

Эсмонд издает ужасающий рык, и я вздрагиваю. Его лицо искажается от гнева.

– Я и подумать не мог… Вы все это время меня обманывали – вы и Леандр? При том, что ваша магия пробудилась благодаря мне!

Линнет закатывает глаза.

– Нет, это были не вы. Иначе бы вы ее не чувствовали. Магия щадит тех, кто ее породил.

– Должно ли это значить?..

Я использую момент и отпускаю магию, только и ждавшую возможности. Я надеялась, что смогу решить эту ситуацию без происшествий, тогда бы мне не пришлось угрожать королю, но Эсмонд и Линнет не оставили мне другого выбора. Ледяные осколки парят над моими руками, а вокруг ног клубится ледяной туман.

– Отпустите меня, – требую я. – Тогда ни с кем ничего не случится.

– Ты!.. – рычит Эсмонд. – Ты, дрянь! Ты за моей спиной забавлялась с моим лучшим рыцарем!

Она знает… Она меня раскусила… Одно мучительно долгое мгновение я стою и смотрю на Линнет и Эсмонда. В то время как она победно улыбается, лицо короля искажает разъяренная гримаса.

Я реагирую слишком медленно, когда Эсмонд бросается на меня и хватает за плечи. Он грубо толкает меня так, что я врезаюсь спиной в стену. Чтобы снова встать, мне требуется время. Следующее, что я замечаю, – это его руки, сжимающие мою шею.

– Я любил тебя! – рычит он. Его лицо так близко, что я вижу на его лбу пульсирующую от гнева жилку.

Я с хрипом хватаю воздух.

– Вы… любили… образ. Не меня.

Я царапаю его предплечья, пытаясь ослабить его хватку, но у меня ничего не получается. Перед глазами мелькают черные точки, а каждый судорожный вдох ощущается как застрявший в горле осколок стекла. Я отказываюсь от попыток удержать свою магию. Я должна отсюда уйти! С кончиков пальцев срываются осколки льда.

Но вместо того, чтобы ранить Эсмонда, лед отскакивает от него. Он отступает на пару шагов, отпуская меня, но у него нет ни единой царапины.

Шокированная, я не замечаю, как за моей спиной оказывается Линнет. Она внезапно хватает меня за руку. Держит крепко. Моя магия снова хочет меня защитить, но отскакивает от Линнет.

– Как я и думала, – мурлычет она. – Без твоей магии тебе нечего нам противопоставить. – Улыбка растягивается на ее лице. – Не смотри так! – Свободной рукой она приподнимает цепочку, висящую на шее, и показывает кулон. – Маленький сувенир из Фриски. С наилучшими пожеланиями от королевы.

– Что? – хриплю я.

Но она меня игнорирует.

– Вытащи кандалы из того ящика!

Паника неожиданно захлестывает меня. Моя магия, выйдя из-под контроля, прокладывает себе дорогу наружу. Через мгновение спальня Эсмонда превращается в заснеженный мир, в котором мерцают острые льдины.

Но вокруг ног Линнет и Эсмонда я замечаю красно-золотой ковер.

Пока я пытаюсь понять, что сейчас произошло, раздается лязг. И еще один. Сначала я не понимаю, откуда раздается этот звук. Только когда ледяной холод, которого я никогда раньше не чувствовала, охватывает мои руки, и я вскрикиваю от боли, я узнаю источник щума.

Железные манжеты, между которыми натянута тяжелая цепь, обвивают мои запястья.

– Тебе нравится? – воркует Линнет. – У твоей бабушки были такие же.

Моей… бабушки?

– Не совсем эта модель, но мы совершенствуемся, не правда ли?

Я сажусь на колени. Ощущение, что всю мою силу – как физическую, так и магическую, – высосали. Кроме того, приходит боль. Материал настолько холодный, что моя кожа горит.

– Сними… это, – хриплю я.

– Хмм, нет, я думаю, нет, – отвечает Линнет. – Я и не думала, что они так хорошо подействуют.

– Кажется, ей ужасно больно, – замечает Эсмонд.

– Лучше она, чем мы, – бросает в ответ Линнет. – Она к этому привыкнет.

– Но если она…

– Неужели вы сомневаетесь? – издевательски спрашивает Линнет. – Вы знаете, что есть только один способ использовать ее для ваших целей. Ее магия не реагирует на вас, теперь это вам должно быть понятно. – Она делает шаг ко мне, пока я корчусь от боли на полу. – Она вас обманывала. С самого начала. И Леандр тоже. То, что он так хотел стать ее ритари – не совпадение. Он знал ее до вас. Он забрал ее у вас – женщину, в портрет которой вы влюбились. Женщину, которая должна была стать вашей любимой королевой. – Она ласкает одной рукой его обнаженную грудь. – Вероятно, вы должны были с самого начала выбрать меня, потому что настоящая принцесса никогда не испытывала к вам чувств. Она подарила мне ваш портрет, потому что с самого начала находила вас отвратительным. Для нее поехать в Огненные земли, чтобы выйти за вас замуж, было равносильно казни.

– Это не… – задыхаюсь я.

Линнет вздыхает, шагает мне за спину и запускает руку в мои волосы. Одним жестким рывком она запрокидывает мне голову. Из меня вырывается хрип.

– Что «не»? – издевается она. – Конечно, это правда! С тех пор, как родился твой брат, мне приходилось день за днем выслушивать, как тебе было плохо. С какой бы радостью ты вырвалась из своей золотой клетки. Все всегда было только о тебе!

Я стискиваю зубы.

– Да, точно! И поэтому я допустила, чтобы тебя короновали как королеву! Не держи на меня зла за собственные неудачи!

Она отталкивает меня, и я падаю лицом в снег.

– Вы не нужны ей, никогда не были нужны. И не будете – ни ей самой, ни ее магии.

С огромным усилием я приподнимаюсь и смотрю на Эсмонда. Его лицо словно окаменело.

– Это так? – спрашивает он спокойно.

Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох. Затем киваю. Линнет, может, и приукрасила, но уловила суть: я и Эсмонд совершенно не подходим друг другу. Даже если бы я никогда не встретила Леандра, я не смогла бы полюбить молодого Короля Огня.

– Отпустите меня, – прошу я. – Я исчезну, и вы больше никогда меня не увидите. Теперь у вас есть фрискийские солдаты. Вы можете остаться со своими любовницами и с Линнет, как захотите. Но я… не та женщина, которая должна быть на вашей стороне.

– Потому что вы любите Леандра.

– Да, – выдыхаю я. – Всем сердцем.

Эсмонд кивает и замолкает, обводя взглядом комнату, все еще покрытую льдом и снегом.

– Я дал бы вам возможность уйти, – наконец отвечает он, и от его взгляда мое сердце начинает биться быстрее, – …если бы вы не обладали магией. Но ваши способности слишком уникальны, чтобы я мог просто отпустить вас. Мне нужна ваша сила в войне против земельцев. – Он наклоняет голову. – И, к сожалению, вы и магия неразделимы. – Его лицо омрачается. – Что касается Леандра…

Я шумно вдыхаю, воздух словно превращается в лед в моих легких.

– Он мне больше не нужен.

– Нет! – пронзительно кричу я.

Магия поднимается внутри меня от одной мысли потерять Леандра, но кандалы останавливают ее. Там, где она раньше пульсировала и бушевала, она застывает. Я вскрикиваю и загребаю руками снег, отчаянно пытаясь за что-нибудь ухватиться.

Я моргаю в надежде что-нибудь увидеть, но слабость и боль почти лишают меня разума. Я упираюсь руками в колени и взываю к магии.

Чего-то большего, чем краткая вспышка над кончиками пальцев, у меня не получается вызвать.

Я падаю вперед и едва успеваю выставить руки.

– Пожалуйста, – выдыхаю я, опустив голову. – Делайте со мной, что хотите. Можете даже убить. Но пожалуйста… Пощадите Леандра.

– Вы бы отдали свою жизнь за него? – не веря спрашивает Эсмонд.

Мне не надо раздумывать над ответом.

– Не колеблясь.

– С Леандром ничего не должно случиться, – говорит Линнет.

Моргнув, я поднимаю голову, чтобы посмотреть на нее, но вижу все размыто.

– Почему? – рычит Эсмонд. – Он обманывал меня все время! Он наплевал не только на нашу дружбу, но и нарушил клятву.

– Может, и так, но он – тот, кто пробудил ее магию, – продолжает настаивать Линнет. – Если он умрет, Эйра станет как ее бабка. Тогда она больше не сможет держать свою магию под контролем и принесет нам больше вреда, чем пользы. Она не смогла бы использовать ее по желанию, магия приходила и уходила бы, как ей заблагорассудится. Это будет игра с огнем – использовать ее как оружие.

– Как вы пришли к тому, чтобы использовать меня как оружие? – интересуюсь я.

– Ах, заткнись, наконец!

Линнет пинает меня в бок, и я падаю в снег. Подняться я даже не пытаюсь. Ходя по комнате, Линнет постукивает пальцем по подбородку.

– Леандра мы не можем использовать как козырь. Чтобы Эйра сохраняла спокойствие, нам нужно что-то другое. Что насчет этого мальчика, другого ритари?

Святая Богиня, пожалуйста, нет! Они же не могут использовать Фулька против меня?!

– В прошлый раз он ускользнул от меня и прибыл ко двору раньше меня, – ворчит Линнет.

Только я набираюсь достаточно сил, чтобы открыть рот, как Эсмонд недоверчиво качает головой.

– Ты хочешь втянуть в это ребенка?

С бесконечным облегчением я слышу в его голосе проблески сомнения.

Линнет, смиряясь, вздыхает.

– Клянусь Богиней, если бы я знала, что у вас так много предрассудков, я бы не согласилась вам помогать. Тогда не ребенок.

Обходя меня вокруг, она напряженно думает. Ее босые ноги оставляют в снегу глубокие следы.

– Как насчет ее коня?

Я резко втягиваю воздух и распахиваю глаза.

– Ах, мы, должно быть, попали в больное место!

– Только не Гембрант! – умоляю я Эсмонда. – Прошу, не его… Он точно не сможет! Я… Прошу, если вы пообещаете мне его пощадить, я… сделаю, что вы хотите.

Мгновение Король Огня смотрит на меня.

– Попроси я вас об этом, вы бы не захотели мне помочь. Но для чертового коня сделаете? – усмехается он. – Вы и Леандр действительно превосходно друг другу подходите.

– Только не говорите, что вы испытываете угрызения совести из-за какой-то лошади, – шипит Линнет.

– Прошу, пощадите их! Я… Что бы вы ни планировали, я не сделаю ничего, чтобы вам помешать. Я клянусь!

Эсмонд резко отворачивается.

– Сколько еще может изготовить твоя королева?

Линнет теребит кулон на цепочке.

– Сейчас мы знаем, что он работает и что камни не должны быть слишком большими. Тем не менее, на обработку материала потребуется некоторое время.

– У нас больше нет времени! – кричит на нее Эсмонд. – Чертов король земельцев покушается на мою корону. Я должен остановить его.

– Успокойтесь! – уговаривает Линнет. – Я понимаю, в какой ситуации вы находитесь. Но могу ускорить процесс. Мы не сможем снарядить никого, кроме ваших командиров, если она, – она кидает на меня полный ненависти взгляд, – будет неуправляемой и повернется против нас.

– Какая у нее для этого причина? Земельцы тоже их враги. И при необходимости, мы все еще можем использовать Леандра или ее коня. И мальчишку тоже. Она подчинится. – Он опускается передо мной на колени и грубо обхватывает мой подбородок, как в первый раз, когда он меня поцеловал. – Не так ли?

* * *

После того, как Линнет надевает нижнее платье, Эсмонд приказывает обоим охранникам войти. Они удивлены снегу и тому, что я сижу на полу в кандалах, но не говорят ни слова.

– Бросьте ее в темницу и позаботьтесь, чтобы никто о ней не узнал, – приказывает Эсмонд.

Они не переспрашивают, но хватают меня и поднимают на ноги, а я понимаю, что моя судьба определена. Я даже не пытаюсь отбиваться. С кандалами на запястьях моя магия стала далеким мерцанием, а с ней ушла и физическая сила. Без помощи стражников, крепко меня держащих, я не смогла бы сделать ни шага.

Леандр… Фульк… Гембрант… Линнет знала мои слабые места. Она лишила меня магии, чтобы сломить, и для этого ей потребовалось лишь нашептать несколько слов Эсмонду.

Окружающее расплывается перед моими глазами. Я не вижу, каким путем они меня ведут, или сколько слуг видят меня в этом жалком состоянии. Может, это и к лучшему.

Только почувствовав затхлый запах мокрого камня, плесени и мха, я слегка прихожу в себя.

Охранники вводят меня в камеру и кладут на соломенную лежанку, которая представляет единственное убранство, не считая ведра и миски с водой. Они смотрят на меня нерешительно.

– Что они с ней сделали? – спрашивает один. – Они стояли… совсем рядом. Недавно она угрожала нам магией, а сейчас…

– Не только это, – отвечает другой. – Она же королева! Это неправильно, что ее заточили здесь ни за что… Это…

– Я не собираюсь быть тем, кто скажет это королю, – возражает другой. – Или ты хочешь навлечь на себя его гнев и быть переведенным на фронт?

– Нет… Чем променять комфортную жизнь при дворе на сражения с проклятыми земельцами, я лучше брошу в темницу сотню королев.

Следующее, что я слышу, – это удаляющиеся шаги. Потом с громким стуком хлопает дверь и раздается скрежет ключа.

Я остаюсь одна и не стыдясь могу дать волю слезам.

Я настолько ослаблена, что в этот раз не начинается снегопад.

Глава 9

Леандр

Путешествуя один на Элоре, я был бы в Бразании через несколько часов, но мне приходится подстраиваться под шаг сопровождающих меня всадников. У меня нет времени объяснять им, почему мы немедленно должны отправляться, но я испытал бесконечное облегчение оттого, что они не только не стали задавать вопросов, но и пошли за мной.

Я не знаю, что нас ждет, когда мы доберемся до Бразании. Я надеюсь, что все в порядке. Возможно, по пути Фульк был атакован воровской шайкой, решившей поживиться за счет опрятно одетого мальчика.

Но я не могу быть уверен, поэтому готовлюсь к худшему.

Поиграть в героя, если Бразания атакована, только для того, чтобы Давина его похвалила, похоже на Фулька. У мальчишки в голове одни глупости!

Надеюсь, он уже пришел в себя.

Когда мы проезжаем последний перекресток на пути в Бразанию, я вскидываю в воздух кулак, приказывая остальным всадникам остановиться.

Я замечаю следы копыт, пересекающие дорогу, но ведущие не к моей деревне.

– Что случилось? – спрашивает один из моих спутников, поравнявшись с Элорой. Моя кобыла прижимает уши, и мне приходится успокаивающе похлопать ее по шее.

– Слишком много наездников для приграничного района, – задумчиво говорю я. – Не находишь?

Он кивает и свистит приятелю.

– Ты слышал, чтобы король отправлял новые войска на границу?

Тот качает головой.

– Точно не конные. Отправили несколько пеших солдат, но кавалерия все еще находится в сборном пункте.

– А что с фрискийскими солдатами? – интересуюсь я.

– Об этом ничего не знаю, – отвечает он.

Я стискиваю зубы и продолжаю изучать следы. Среди следов копыт попадается несколько следов ног. Слишком много коней для торгового каравана. Тогда должны быть и свежие следы от повозок, но их нет. Большинство следов ведут к границе, но некоторые – в Бразанию. Здесь отряд разделился.

– Вперед! – приказываю я и пускаю Элору рысью.

* * *

Издалека я вижу дым.

Я гоню Элору и уже не забочусь, что остальные остаются позади. Мое сердце бьется в такт со стуком копыт лошади. Я судорожно пытаюсь различить шум боя за дробным перестуком, но из-за шума скачки ничего не слышу.

До жуткого тихо.

Чем ближе я к Бразании, тем больше ощущаю запах гари и сожженного зерна.

«Я опоздал. – Эта мысль застревает во мне как язва. – В этот раз они не смогли защититься».

Поля вокруг деревни охвачены пламенем. Я могу проехать в Бразанию только по узкой дорожке, вьющейся через клубы густого дыма. К счастью, Элора мне полностью доверяет и мчится сквозь дым, не обращая внимания на вспыхивающее по сторонам пламя.

Весь урожай года уничтожен. Но что-то меня настораживает. Зачем земельцам поджигать наши поля? Они всегда грабили припасы. Им невыгодно заморить нас голодом.

Когда я почти добираюсь до границы, всего в нескольких сантиметрах от моей головы со свистом пролетает стрела. Я ощущаю щекой, как она рассекает воздух. Успокаиваю вставшую на дыбы Элору.

– Прекратить огонь! – ревет кто-то из хижины на окраине деревни. – Это Леандр!

Я соскальзываю с седла и поднимаю руки, показывая, что безоружен. Постепенно некоторые жители деревни выходят из хижин и бросаются ко мне.

– Слава богам! – выдыхает мать Вальдура. – Мы увидели издалека вашу синюю куртку и подумали, что вы один из них.

– Них? – переспрашиваю я. – Что здесь произошло?

– На нас напали, – говорит пекарь, отец Фулька. – И кроме огня, их ничто не могло остановить. Но… почему вы здесь? Мой мальчик до вас не добрался? С ним… все в порядке?

Я сдерживаю вопросы, вертящиеся на языке, и кладу руку пекарю на плечо.

– Он добрался до Двора Пламени. Его сильно избили, но все пройдет. Давина о нем позаботится. Он в надежных руках.

Пекарь облегченно выдыхает.

– Хвала богам! Но, минхер, вы не должны здесь быть… Когда они вернутся и проведут еще одну атаку…

– Мы не сможем отбить новую атаку, – рычит кузнец. – К концу последней у нас кончился шлак, поэтому нам пришлось поджечь поля, несмотря на протесты земледельцев. Нам не оставили выбора. И стрел у нас больше нет.

– Пожалуйста, объясните мне по порядку, – прошу я. – Что происходит?

– Пойдем, пока ты еще тут, – зовет мать Вальдура. – Грета и мой сын координировали оборону, а сейчас заботятся о раненых. Они могут рассказать больше. А потом вам придется срочно отсюда уходить.

Я хмурюсь, вздыхая. Моя деревня не лежит в обломках и золе. Она пострадала, и нам есть о ком горевать, но она не уничтожена. Если Грета стала главнокомандующей, то мне не о чем всерьез беспокоиться. И она ответит на мои вопросы.

В особенности, почему я должен убираться как можно скорее…

– Скоро прибудут и другие всадники, – предупреждаю я отца Фулька. – Они подчиняются мне и прибыли сюда, чтобы защитить вас. Не нападайте на них, пожалуйста.

– Конечно, минхер. Извините за выстрел.

Я отмахиваюсь.

– Он меня не задел, так что вам не за что извиняться. А сейчас отведите меня к Грете.

* * *

Старую целительницу я нахожу на деревенской площади. Она как командир проходит вдоль рядов коек, на которых лежат раненые. Никто не кричит и не корчится от боли. Я вижу много перевязок и немного крови, но над лазаретом висит спокойствие, не то что в лазаретах на фронте. Там из-за непрекращающихся криков я часто глаз не мог сомкнуть по ночам.

Грета, похоже, держит все под контролем и сдержанным грубым голосом приказывает Вальдуру, Ане и нескольким молодым женщинам сменить повязки и наложить шины, пока она помешивает в большом котле похлебку.

Первым меня замечает Вальдур.

– Леандр! Черт побери, почему ты здесь? – он хмурится. – Фульк до вас не добрался? Что с парнишкой?

Я кратко сообщаю ему, что мальчик без сознания во Дворе Пламени.

– Меня послала Давина. Я хотел подождать, пока Фульк не придет в себя, но она меня отговорила.

– Надеюсь, с ним все хорошо. Он хотел добраться до тебя в одиночку, считая, что, если придется пробираться через вражеские ряды, так было бы незаметнее.

– Он скоро снова встанет на ноги, – обещаю я. – А сейчас расскажите, что произошло.

Мы подходим к Грете, которая приветствует меня коротким кивком.

– В первый момент мы не поняли, что это, – начинает Вальдур. – На дороге в Бразанию внезапно появились солдаты. Мы думали, что король снова прислал войска, которые мы должны разместить у себя, как и в прошлый раз.

– Поэтому мы их впустили, – ворчит Грета. – И совершили ошибку.

– На них были синие доспехи, и у них были острые уши, как у Давины, – встревает Вальдур. – Тогда нам стало понятно, что это, должно быть, армия из Фриски, которая являлась частью приданого Давины.

Грета согласно кивает.

– И мы ни о чем таком не думали. Я поговорила с их командиром и спросила, как мне разместить всех этих людей. Их было десять или пятнадцать – больше, чем в прошлый раз. Слишком много, чтобы я могла распределить их между жителями.

Вальдур кривит рот.

– Пока Грета говорила с командиром, его солдаты согнали нас сюда, на площадь. Они спрашивали каждого, где ты был.

– Я? – удивленно переспрашиваю я. – Но что они от меня хотели?

– Мы не знаем. Мы им, конечно, не сказали, что ты во Дворе Пламени, – отвечает Грета. – Но они не отстали. Когда они начали угрожать, что будут пытать нас одного за другим, пока мы не расколемся, мы стали защищаться.

– Но подготовленным солдатам с оружием нам было нечего противопоставить, – замечает Вальдур. – Но, тем не менее, мы смогли отбиться. Некоторые были ранены, но никого не убили. К счастью, кузнец среагировал быстро, раскалил шлак, и так мы получили преимущество.

– Они боятся огня, – говорит Грета. – Нам пришлось воспользоваться этим и поджечь поля. После этого они убежали.

– К тому же поняли, что Леандра здесь не найдут, – добавляет Вальдур, скрестив руки на груди. – С чего они вообще взяли, что он здесь? Каждый ведь знает, что он был предводителем кавалерии и, следовательно, должен находиться при дворе, а теперь он стал слугой королевы.

Я киваю, меня пробирает ледяная дрожь. Вопрос «почему?» меня не отпускает. С чего бы войскам из Фриски искать меня здесь? Чего они от меня хотят?

С тех пор, как прибыли фрискийские солдаты, я ни с кем из них не сталкивался при дворе. Они разместились недалеко от города, потому что Эсмонд не знал, что ему делать с ними, когда нападения земельцев прекратились.

– Во всяком случае, – прерывает мои мысли Грета, – мы отправили Фулька сказать тебе, чтобы ты ни в коем случае не приезжал в Бразанию. Чего бы от тебя ни хотели эти синие подстилки, во Дворе Пламени ты был бы в безопасности. Но ты уже здесь.

Вальдур хмурится.

– Один. Ты пришел один. Без Давины, я имею в виду. Кто… сейчас присматривает за ней?

Страх скручивает мои внутренности, но я этого не показываю.

– Она сама. Ты знаешь о ее магии. Последние недели мы потратили на тренировки. Давина может использовать свою силу как оружие. Никто не причинит ей вред.

Я произношу эти слова, чтобы успокоить себя, чтобы не кинуться к Элоре и не помчаться во Двор Пламени. Давина справится. Ее магия защитит ее. И она также позаботится, чтобы с Фульком ничего не произошло.

– Что нам теперь делать? – спрашиваю я. – Подождем, пока они снова не нападут?

Грета и Вальдур переглядываются.

– У нас есть один пленник, – говорит старая целительница. – Но мы ничего не смогли из него извлечь. Если он не запоет до сегодняшнего вечера, мы воспользуемся старыми добрыми средствами.

Я содрогаюсь от одной только мысли. Огненные земли решают свои проблемы огнем – так было всегда. Так мы заставляем пленных – или фальшивых принцесс – говорить. Но с тех пор, как моя семья сгорела в конюшнях, я обхожу этот метод по широкой дуге.

– Я поговорю с ним, – заявляю я. – Может, он мне ответит.

Грета выглядит совсем не убежденной, но зовет:

– Тогда пошли. Он в моей хижине.

* * *

Связанный множеством веревок и с кляпом во рту, плененный фрискиец ждет в хижине Греты своей судьбы. Его глаза темнеют, когда мы втроем, войдя в хижину, останавливаемся перед ним.

– Вынь у него кляп изо рта, – говорю я Грете.

– Если ты так считаешь… – выполняет она мою команду.

Пленник двигает челюстью и кидает на меня полный ненависти взгляд.

– Наш король об этом узнает, будьте уверены!

Грета фыркает.

– Как будто нас это интересует!

Движением руки даю ей понять, что ей стоит замолчать, и наклоняюсь к фрискийцу.

– Ты знаешь, кто я?

Он морщится.

– Нет. А должен?

– Ну, если вы меня искали, то должны знать, как я выгляжу.

Его глаза изумленно расширяются.

– Ты – Леандр.

– Точно. А теперь скажи, зачем вы меня разыскиваете.

Он рассматривает меня с ног до головы, словно хочет убедиться, что я тот, за кого себя выдаю.

– Я должен был сразу узнать тебя по одеждам ритари…

– Зачем вы искали меня и угрожали этой деревне? – повторяю свой вопрос резче.

Он встречает мой взгляд.

– Потому что тебя требует к себе королева.

– Давина? – тихо спрашивает Грета. – Но ты ведь пришел от нее.

Я качаю головой.

– Не Давина. – Указываю подбородком на фрискийца. – Он говорит о своей королеве, матери Давины.

С легким содроганием я вспоминаю о последней – и, к счастью, единственной! – встрече с королевой Фриски. В конце концов, я был близок к тому, чтобы вытянуть меч и заставить ее злобный язык замолчать. Распрощались мы далеко не по-дружески.

Я расправляю плечи.

– Чего твоя королева от меня хочет?

– Откуда я могу знать? Наш приказ гласит: привести Леандра из Бразании. Поэтому мы здесь.

Если к этому приложила руку мать Давины, речь может идти только о том, чтобы навредить дочери. Тех минут, когда мне довелось общаться с этой женщиной, было достаточно, чтобы больше никогда не желать иметь с ней дел.

Но почему сейчас? Что произошло, раз теперь я ей понадобился? И чего она ждет? Во время визитов к фрискийскому двору я был спутником и защитником Давины. Я никогда не упоминал свою деревню или титул.

– Тебе нужно обратно во Двор Пламени, – напоминает Грета. – Я не могу избавиться от чувства, что что-то не так.

– Давина сможет о себе позаботиться, – повторяю я ранее сказанные слова. – Сперва я хочу убедиться, что Бразания и ее жители вне опасности.

– Мои люди вернутся, – говорит фрискиец. – Они будут искать тебя до тех пор, пока не найдут и не приведут к королеве. Даже если нам придется поднять каждый чертов камень.

– Почему она хочет, чтобы я приехал во Фриску? – спрашиваю снова.

Солдат пожимает плечами.

– Может, она хочет держать тебя под наблюдением. То, что ее дочь непокорна, знаем мы все. Но слухи дошли даже до Фриски. Слухи о несчастной паре во Дворе Пламени.

Я чувствую, как кровь приливает к лицу.

– Как ты уже сказал, это не больше, чем слухи. Я ее ритари. Я защищаю ее и составляю ей компанию. Обычай, неизвестный здесь, в Огненных землях и поэтому вызывающий молву. Твоя королева должна радоваться, что ее дочь не все время одна.

– Моя королева будет рада только тогда, когда ее королевство будет защищено.

– Что ты имеешь в виду? – рычит Грета. – Фриска – королевство, которому меньше всего стоит бояться. Вы, трусливые псины, от всего держитесь подальше.

– От меня вы не узнаете никаких подробностей. Я верен своей королеве и юному принцу.

– А что насчет твоей принцессы? – взрываюсь я. – Ты также обязан быть верен и ей.

Он насмешливо поднимает бровь.

– С тех пор, как она стала королевой Огненных земель, – нет. С нами она больше не связана. Еще хуже: она может представлять опасность.

– Давина? – недоверчиво спрашивает Грета. – Она не всегда может держать свою силу под контролем, но она не опасна.

Фрискиец заливается презрительным смехом.

– Мой рот на замке.

Не думая, я сжимаю правую руку в кулак и впечатываю ему в лицо. Стул опасно наклоняется в сторону, но я хватаю фрискийца за рубашку, удерживая от падения. Из его лопнувшей губы течет кровь.

– Говори! – рычу я. – Что задумала твоя королева?

Он кидает на меня полный ненависти взгляд и сжимает губы плотнее.

Я издаю разочарованный рык, отпуская его и проводя руками по волосам.

– Ты хочешь молчать? Как пожелаешь! Вставь ему кляп обратно. Посмотрим, как верен он будет своей королеве, когда мы покажем ему, как мы в Огненных землях обычно заставляем наших врагов говорить.

– Ты слышал моего минхера! – говорит Грета, вставляя кляп ему в рот.

После того, как мы покидаем ее хижину, она спрашивает:

– Что ты сейчас собираешься делать?

Я обвожу взглядом деревню.

– Не знаю… Они вернутся, чтобы найти меня. Они не поверят, что меня здесь нет, разорят всю деревню и, может быть, в этот раз кого-нибудь убьют. Я не хочу, чтобы смерть кого-то из сельчан была на моей совести. – Я сжимаю руки в кулаки. – Но…

Грета кладет руку на мой кулак.

– Но ты хочешь обратно к Давине.

Я нерешительно киваю и провожу свободной рукой по груди.

– Что-то не так. Я никак не избавлюсь от чувства, что что-то не так.

– Я тебя понимаю, юноша, но не забудь: ты ее слабое место. Кто бы ни тянул за ниточки на заднем плане – фрискийская королева, король земельцев или наш король, – как только ты окажешься в их власти, Давина сделает все, что они от нее потребуют.

– Но что это может быть? – я морщу лоб. – И особенно сейчас. Набеги земельцев почти сошли на нет.

– Этого я тебе не могу сказать. Также я не смогу тебе посоветовать, что стоит сделать. Не хотелось бы мне оказаться на твоем месте.

Я поворачиваю в противоположную сторону и смотрю на лес, за которым пролегает граница с Земным королевством. С того нападения на Бразанию и того вечера, когда Давина пообещала мне остаться, земельцы больше не появлялись. Хотя я нечасто здесь бывал, когда воевал на фронте, но получал регулярные отчеты. Между рейдами никогда не проходило более трех недель – а уже прошли месяцы.

Либо земельцы потеряли свой боевой дух, либо… это затишье перед бурей.

Глава 10

Давина

Я не знаю, сколько уже сижу в этой клетке. Много раз приходил солдат и приносил мне что-нибудь поесть или свежей воды. Я ни к чему из этого не притронулась. Дыра, которую я ощущаю в животе, – ничто, по сравнению с другой болью, неистовствующей в теле.

Через равные промежутки времени кандалы на моих запястьях вспыхивают и посылают через меня шоковую волну, убивающую мою магию. Пока во мне не останется ничего, кроме пустоты и смерти.

Я нахожусь в забытьи и радуюсь каждой минуте сна. Но каждый раз, когда через меня проходит волна от кандалов, я пугаюсь. Тогда я, дрожа, ложусь на затхлую соломенную лежанку, подтягиваю ноги к телу и закусываю нижнюю губу, чтобы не кричать.

Я так много кричала, что охрипла. Но никто не пришел.

Я одна. И это хорошо.

* * *

– Держи эту проклятую клячу в узде!

Командный голос Эсмонда вырывает меня из забытья, но ржание, которое я затем слышу, заставляет меня полностью вернуться в реальность. Мое сердце пропускает удар и не может войти в привычный ритм.

Гембрант!

– И приведи еще мальчишку!

Я поднимаюсь с соломенной подстилки. Мое тело ощущается так, словно весит раз в пять больше обычного. Мне едва удается встать. С трудом я тащусь к крохотному окошку, находящемуся немного выше моей головы. Я обхватываю решетку руками и подтягиваюсь, однако не вижу снаружи ничего, кроме нескольких сапог.

И копыт, переходящих в белоснежные стройные ноги.

Солдаты толкают на землю мальчика, с трудом пытающегося подняться. Но момента, когда я вижу его лежащим на булыжнике мостовой, хватает сполна. Фульк!

Мои руки дрожат, но я продолжаю цепляться за решетку.

– Что ты собирался делать, мальчик? – спрашивает Эсмонд, которого я не могу видеть.

– Это не ваше дело.

Я так горжусь тем, что его голос не дрожит.

За этим следует громкий хлопок.

– Я – твой король! Еще раз ответишь мне с таким неуважением, и одной пощечиной не отделаешься! Я не люблю повторять.

– Прекрасный же вы король! – издевается Фульк. – Ни один король с малейшим проблеском чести в жизни не станет запирать в темнице свою королеву.

Я резко втягиваю воздух, так как знаю, что сейчас произойдет. Эсмонд издает рычание, но проходит несколько ударов сердца, а снаружи тихо. Фульк со стоном падает на брусчатку, и в этот раз ему требуется больше сил, чтобы встать на ноги. Я бы все отдала, чтобы подбежать к нему и помочь…

– Определенно он хотел помочь коню, – говорит солдат. – Но далеко не ушел. Мы схватили его еще до Браннвина.

– Он хотел попасть в Бразанию… Убедитесь, что Леандр и дальше останется в своей проклятой деревне, – резко отдает приказ Эсмонд. – При необходимости – силой. Мне он уже не нужен.

Мои мысли мечутся, несмотря на то, что я не понимаю слов.

– Что нам делать с мальчишкой? – спрашивает кто-то.

В наступившей тишине я не осмеливаюсь дышать.

– Мой приказ ясен, – говорит Эсмонд. – Никому не покидать Двор Пламени. Свите королевы – в первую очередь. Мальчишка будет наказан. Конь – тоже. Смотрите, чтобы никто из них двоих не умер.

– При всем уважении, мой король, – бормочет солдат. – Но это… мальчик. Что мы должны?..

Голос Эсмонда звучит едко.

– Десять ударов плетью должны напомнить ему, что в следующий раз лучше не противиться указам своего короля.

– Нет… – хрипло выдыхаю я. Мои губы такие сухие, что трескаются от малейшего движения.

– А конь… Без понятия. Заклеймите его для меня.

– Нет! – кричу я.

От одной только мысли, что с Фульком и Гембрантом может что-то случиться, моя магия восстает против кандалов. На решетках, за которые я изо всех сил цепляюсь, образуется лед и распространяется на брусчатку.

– Моя королева! – зовет Фульк.

– Если… с них обоих… хоть волосок упадет… я заключу вас всех… в ледяную могилу… и никогда вас оттуда не выпущу…

– Линнет! – приказывает Эсмонд. – Усмири ее!

– Отпусти меня! – шипит Фульк.

У Гембранта получается вырваться. Он брыкается и набрасывается на солдат, пытающихся его схватить. Крики становятся громкими, когда мой лед ползет вверх по сапогам мужчин и примораживает их к земле.

Я надеюсь, что Фульку удастся сбежать вместе с Гембрантом…

Невзирая на боль, я собираю всю оставшуюся магию, которую могу в себе найти. Это не более, чем жалкий остаток; слишком мало, чтобы претворить мою угрозу в жизнь. Слишком мало, чтобы спасти Фулька и Гембранта. Но я не буду стоять в стороне и смотреть!

У меня перехватывает дыхание, когда наручники посылают новую волну. Слезы застилают глаза, но я отдаю все, что у меня есть. Не думая о последствиях.

Дверь темницы открывается с лязгом, и меня хватают за волосы. Прутья решетки выскальзывают из моих дрожащих пальцев, и лед разлетается на куски.

Меня прикладывают головой о влажную каменную стену, и мне приходится бороться с тьмой, желающей затащить меня в свои глубины. Я смутно различаю фигуру перед собой.

– Непременно хочешь поиграть в героиню, да? – шипит Линнет. – Но ты можешь это делать, только пока у тебя есть магия. Я думала, кандалов будет достаточно, чтобы тебя укротить… Пожалуй, я ошиблась.

Стиснув зубы, я заставляю свое сознание вернуться в настоящий момент.

– Что… ты хочешь, Линнет? Почему?..

– Потому что может быть только одна королева, которой я предана, – отвечает она, – и она хочет, чтобы ты больше не представляла опасности. – Она дергает цепь, проходящую между наручниками, и тянет меня вперед. – Не было бы проблем, если бы ты стала покорной и любящей женой Короля Огня. Но ты должна кончить так же, как твоя бабка. – Линнет вздыхает. – Какая жалость, что королева не в состоянии убивать таких, как она. Однако я могу.

Мне требуется больше сил, чтобы сфокусировать на ней взгляд. Она сидит передо мной на корточках, одетая в огненно-красные одежды, со сложной прической.

– Я… хотела тебя… сделать королевой…

– Ах да, твой обманный маневр. – Она говорит пренебрежительным тоном. – Если бы он сработал, мне пришлось бы тебя убить.

– Почему?..

Она пожимает плечами.

– Потому что ты знала правду. И когда-нибудь, тебе бы пришла в голову мысль, что лучше тебе самой быть королевой. Так что радуйся, что твой план не сработал. – Линнет ухмыляется мне. – Я, так или иначе, заполучу короля. О своей короне я позабочусь. Ты же… составишь компанию своей бабушке, когда война закончится. Это же… – она снова дергает за цепь так, что наручники врезаются мне в запястья. – …всего лишь небольшое вступление.

Линнет поднимается. Я тоже хочу подняться, чтобы не смотреть на нее. Но прежде чем получается пошевелить хотя бы мышцей, раздается два кратких щелчка, и через меня проходит новая волна.

Скуля, я изгибаюсь на холодном полу и жду, когда боль утихнет. Рукой я нащупываю что-то тяжелое у себя на лодыжках.

– Я думала, что кандалов на руках будет достаточно, – задумчиво говорит Линнет. – Но я тебя недооценила. Теперь этого должно хватить, чтобы сдержать твою силу, пока ты не понадобишься.

Ее запутанные рассуждения тонут в моем крике, когда через меня проходит еще одна волна и лишает чувств. Я больше не могу сопротивляться и погружаюсь в бездонную темноту.

* * *

Я не знаю, сплю или нет. Только когда мою магию парализует новая волна, я прихожу в себя, после чего меня снова погребает темнота.

Но теперь мне кажется, что я слышу знакомый голос, зовущий меня по имени. Я хочу открыть глаза, но тело отказывается выполнять даже эту команду. Я с усилием продираюсь через темный туман, пытающимся защитить мой разум от боли.

– Как вы могли оставить ее лежать на ледяном полу? – властно гремит знакомый голос. – И что это за рана у нее на голове? Ее уже кто-нибудь осмотрел?

– Нет… эм… мы…

– Вы бесполезны! А теперь прочь с дороги!

– У нас приказ никого не пускать.

– Приказ? От кого? Только не говорите, что от той новой блондинистой подстилки короля! – За этими словами следует вздох. – Вы так же хорошо, как и я, знаете, что это не продлится долго. Вы хотите поставить под угрозу благополучие нашей законной королевы ради мимолетного увлечения короля?

– Я… только… Но…

– Дайте мне хотя бы осмотреть рану на голове и положить ее обратно на солому. Иначе она умрет!

Последующее бормотание я не могу понять. Только стук и скрип двери темницы гремит у меня в ушах. Шаги, очень близко. Быстрые. Не тяжелый грохот солдатских сапог.

– Боже милостивый… – шепчет рядом со мной знакомый голос. – Моя королева, вы меня слышите? – Теплая рука ощупывает мой лоб. – Она ледяная… Когда она в последний раз двигалась?

– Я не знаю, – бурчит охранник. – Может быть… вчера? Она часто кричала. Это было ужасно, поэтому… нас здесь почти нет, но…

– Избавь меня от своих оправданий! Лучше иди сюда и помоги мне положить ее на солому.

Меня поднимают. Все мое тело состоит из боли, даже если я совсем не шевелюсь. Я хочу закричать, но слишком слаба даже для этого.

Как давно прошла последняя волна? Меня трясет от мысли, что скоро наступит следующая…

Соломенная подстилка подо мной ощущается не лучше, чем пол.

– Я могу уйти? – спрашивает охранник. – Если кто-нибудь увидит, что я впустил тебя к ней…

– Я должна только осмотреть травму головы. Для этого ты мне не нужен.

Тяжелые шаги удаляются.

– Моя королева, – шепчет знакомый голос над моим ухом. – Это я, Кларис. Пожалуйста, дайте мне какой-нибудь знак, что вы меня слышите.

Кларис… Она здесь. Она определенно знает, что случилось с Фульком и Гембрантом. И Леандр… Слышала ли она что-нибудь о нем?

Я собираю последние силы и шевелю ртом. Однако не издаю ни звука.

Кларис берет меня за руку и пожимает ее.

– Очень хорошо. Не напрягайтесь. Я здесь. – Она ощупывает кандалы на моих руках и ногах. – Вы из-за этого так обессилели… Я уже видела этот материал. Мне очень жаль, но сейчас я не могу вас освободить. Но… – она понижает голос. – У меня есть план. Однако он вам не понравится, да и другим тоже. Вы все равно мне доверитесь?

Я двигаю пальцем, чтобы ответить, проведя ей по руке. «Да»… Кларис никогда не давала мне повода сомневаться в ее преданности. Она оставалась моей подругой, когда не было ни одной женщины в моем окружении, которой я могла бы открыться. Она сохранила секрет о том, что я люблю Леандра, и вместе со мной строила планы, когда нам будет лучше встретиться.

Мой ближний круг – люди, которым я бы доверила свою жизнь, – невообразимо мал для королевы, но Кларис, безусловно, к нему относится.

Она поднимает мою голову и ощупывает рану. Волосы, которые она отодвигает в сторону, кажутся влажными.

– Это должен осмотреть врач, – ворчит она.

– Черт подери, заканчивай, наконец! – вопит охранник. – Мне не хочется быть выпоротым из-за тебя!

– Я вернусь, – тихо обещает она. – Продержитесь еще немного! Пока что план нельзя воплотить, но я уверяю вас… Мы о вас не забыли. И Леандр вернется обратно.

Мы. Значит ли это, что Фульк и остальные в порядке? И что с Леандром? Он снова во Дворе Пламени? Моя магия настолько зачахла, что я не могу сказать, со мной ли она вообще…

– Проваливай!

Дверь темницы закрывается, и я падаю обратно в темноту.

Глава 11

Леандр

– Принесите больше стрел! – приказываю я, обходя задние ряды. – И не давайте огню погаснуть!

Огонь – наш единственный козырь против солдат Фриски. У них достаточно страха к нему, и поэтому мы можем держать их на расстоянии.

Пока что.

Но меня не покидает чувство, что они нас отвлекают. Ни с нашей, ни с их стороны нет серьезных потерь. Я борюсь на одной стороне с крестьянами и простыми ремесленниками, которые – за исключением налетов земельцев – никогда не держали в руках оружие. Если их стрела попадает в цель, это вызывает взрыв восторга.

Нападениям наших противников не хватает стремительности. Если бы они хотели сравнять Бразанию с землей, они бы смогли это сделать бессчетное количество раз. Но они не делают ничего, кроме как удерживают нас здесь. Прежде всего, меня… Они разбили лагерь вокруг Бразании, так что войти или выйти невозможно.

Мои пальцы сжимают узду. Элора чувствует мое изменившееся настроение и поджимает уши. Я похлопываю ее по шее.

– Все хорошо, девочка.

Я должен отсюда выбраться. Каждый день, пока остаюсь в Бразании и помогаю защищать деревню, неприятное чувство, тлеющее во мне, становится сильнее. По ночам не могу сомкнуть глаз, хотя физически я на пределе.

Как бы я ни старался выбраться из осады или провезти мимо них сообщение – меня всегда обнаруживают. А мои сообщения… никогда не достигают адресата. По крайней мере, я этого боюсь. Я не представляю, что сейчас происходит во Дворе Пламени. Эта неопределенность сводит меня с ума!

Сейчас я понимаю, что фрискийская королева хочет получить надо мной власть, чтобы контролировать Давину. Но зачем? Чего она боится? Давина – королева Огненных земель, даже если и не по своей воле. Не может быть, чтобы она…

Я резко втягиваю воздух, когда ко мне приходит мысль, настолько нелепая, что не может оказаться правдой. Но… если все-таки?

Давина никогда не станет завоевывать Фриску. Она много лет назад перестала быть наследницей Ледяной королевы, когда родился ее брат и его провозгласили законным наследником престола. Но что насчет Эсмонда? Что, если он хочет большего, после того, как подчинил себе заклятого врага? Единственная задача Эсмонда всегда состояла в борьбе с земельцами – войне, которую завещал ему отец, и о причинах которой никто не помнит.

Что произойдет с Королем Огня, если его единственная цель вдруг перестанет существовать? Если не станет противника, с которым он должен сражаться?

Пойдет ли Эсмонд дальше и замахнется ли на Фриску?

Если да, то единственный, кто сможет его остановить, это Давина. Фрискийские войска неопытны в битвах, как я каждый день вижу собственными глазами. При грамотном руководстве войска Огненных земель легко бы смяли неподготовленные силы Фриски. Просто пока для этого не было причин. Действующая королева Фриски не обладает магией, которая может быть опасна для наших солдат.

Другое дело Давина. Ее сила может принести победу одной стороне и поражение другой.

Я разворачиваю Элору и мчусь обратно к хижине Греты, чтобы поговорить с ней о своих соображениях. Так как за последние несколько дней не поступало новых пострадавших, Грета перевела оставшихся с площади к себе в хижину.

– Объединенное королевство, – бормочет она, когда я объясняю ей, что пришло мне в голову. – Я не думаю, что Эсмонд настолько амбициозен.

– Я тоже, – признаю я. – Заседания военного совета всегда были для него неприятной необходимостью. Но… я видел, что происходит с теми, кто лишился своей единственной цели. И цель существования Эсмонда – это война против земельцев. Его воспитывали и тренировали для этого с малых лет. – Я хмурюсь. – Нескольких слов в подходящий момент будет достаточно, чтобы заставить его напасть на Фриску.

– Потребуется больше, чем несколько слов, – возражает Грета. – Наверное, это тоже было частью соглашения между нашими королевствами. Помимо солдат наш король получил и Давину. Этим связаны обе страны. – Она приподнимает бровь. – По крайней мере, в теории. На самом же деле свадьба недействительна.

Я сжимаю губы.

– Мы сейчас не об этом. Если он…

– Нет, именно об этом, – перебивает меня Грета. – Если он узнает, у нас будут куда большие проблемы, чем пара солдат вблизи деревни. Ты слишком мало рассказал мне о фрискийской королеве, но, насколько знаю, она не особо общительна и не относится к Давине как к дочери. По ее мнению, Давина должна отдать фрискийское королевство своему брату, которого королева предпочла бы видеть на троне больше, чем одаренную магией женщину, так напоминающую ей ненавистную свекровь. Дошло?

Я изумленно хмурюсь.

– Да, – лепечу я.

Грета вздыхает.

– Какая жалость. Я помню то время, когда бабушка Давины была королевой. Я не была с ней знакома, но странствующие торговцы рассказывали о ней только хорошее. Под ее властью процветало королевство, в котором, в нашем понимании, не было ничего, кроме снега и льда. Она открыла границы и развивала торговлю, так что здесь, в Огненных землях, мы могли наслаждаться превосходными вещами с холодного севера. Она любила оба народа, и я уверена, что она все еще была бы у власти сегодня…

– …если бы не влюбилась не в того человека, – заканчиваю я. – А это никогда не заканчивается хорошо. Ты это хотела сказать?

– Я хотела сказать не это. Я до сих пор помню ту неразбериху, когда у Ледяной королевы внезапно проявилась магия, хотя она уже несколько лет была замужем за принцем-консортом. Я думаю, они, как ты и Давина, пытались сохранить это в секрете, но у них не получилось. Ее магия была слишком велика, ее нельзя было скрыть. В конце концов, фрискийцы сложили одно с другим. Магию королевы пробудил не принц-консорт, а кто-то другой.

– Что стало с консортом? – спрашиваю я. – Когда я был во Фриске, были живы только проклятая королева, запертая в подземной темнице, ее сын, правящий король, и его жена.

– Я знаю лишь слухи… Правдивы ли они, не представляю. Но… – Она передергивает плечами. – Что сделал бы Эсмонд с тобой, если бы узнал правду?

– Он бросил бы мне вызов. Или немедленно казнил.

Грета кивает.

– Ну, к нему применимы несколько иные правила, чем к Давине… Но именно это и произошло во Фриске: принц-консорт бросил тайному любовнику вызов. И умер на дуэли.

Я скрещиваю руки на груди.

– Если Эсмонд настолько глуп, что вызовет меня на дуэль, то он тоже долго не протянет. Я всегда был лучше в обращении с мечом, чем он.

– Для любовника королевы в этом было мало толку. – Грета отворачивается и помешивает что-то в котле. – Он умер в тот же вечер.

– Как так? Он тоже пострадал в схватке?

– Нет, – ворчит Грета, не глядя на меня. – Если верить слухам, он был убит ударом в спину – прямо в большом зале, на глазах у королевы. Удар кинжалом в шею нанес один из ее советников, который… Ну, есть много версий. Либо он сам был влюблен в королеву, либо разгневан, что принца-консорта, на которого было так легко влиять, заменил более волевой преемник. Никто точно не знает, что тогда произошло.

– Почему?

Она прекращает помешивать и снова поворачивается ко мне.

– Потому что, кроме королевы, тот зал никто не покинул живым.

Глава 12

Давина

Кларис навещает меня еще несколько раз, обрабатывает рану на голове и поит бульоном. Но я едва замечаю это. Мне требуется много сил для борьбы в темноте, которую не хочу покидать, потому что иначе буду извиваться от боли.

Я благодарна, что Кларис приходит ко мне и помогает, но вместе с тем каждый раз радуюсь, когда она уходит, и я снова могу погрузиться в глубокое ничто.

Я потеряла всякое чувство пространства и времени. Хоть и знаю, что нахожусь в темной сырой темнице в подвалах замка, иногда ощущаю себя так, словно нахожусь в другом месте. В чудесные моменты между волнами мой разум укрывается в холодных лесах Фриски, и я почти чувствую под босыми ногами снег. Иногда обнаруживаю себя в Бразании: я сижу на траве, пока девочка плетет мне венок из неизвестных цветов.

Но чаще всего мне кажется, что Леандр рядом со мной на соломенной кровати. Он лежит и дышит мне в затылок. Обхватив меня рукой, он притягивает меня к себе, пока я спокойно засыпаю, зная, что он защитит меня от любого врага – кошмара или реальности.

Но когда просыпаюсь, я одна. Каждый раз. Я боюсь и заставляю свое сознание возвращаться обратно в темноту всякий раз, когда стою на грани пробуждения.

* * *

Внезапно кто-то возвращает меня к реальности, вылив на меня ведро воды. Отфыркиваясь, я хватаю ртом воздух, но глаза открыть не получается, не говоря уже о том, чтобы подняться.

– А, она еще жива, – замечает Линнет. Сложно сказать, звучит ее голос разочарованно или облегченно.

– Она нам ни к чему, – доносятся до меня слова Эсмонда.

– Я сниму кандалы с ее ног, – говорит Линнет. – Тогда она, по крайней мере, придет в себя.

– Ей не надо ни приходить в себя, ни колдовать, – раздраженно возражает Эсмонд.

Линнет вздыхает.

– Мне иногда кажется, что вы держите меня за дурочку! Я знаю наш план так же хорошо, как и вы, так что избавьте меня от нотаций! Если бы вы не угрожали ее друзьям, мне бы не пришлось надевать на нее кандалы. – Она принюхивается. – И ей срочно нужна ванна и новая одежда! Где эта мелкая прислужница?

– Готов поспорить, что ты и сама бы это сделала, – насмехается Эсмонд. – В память о старых временах.

Линнет, фыркнув, отстраняется.

– Ну уж нет! Я достаточно пробыла ее служанкой. Ситуация наконец изменилась. Теперь нам будет прислуживать она.

– Мне достаточно, если она встанет… Мы должны разобраться с этим сегодня.

– Знаю, знаю, но из-за того, как от нее воняет, я не смогу сидеть с ней в одной карете несколько часов! Охрана! Найдите ту служанку, что была с ней. Она должна отмыть и подготовить королеву.

Удаляющиеся шаги.

– Не думал, что ты назовешь ее королевой, – признается Эсмонд.

– К сожалению, титул все еще при ней. И сейчас самое время сдержать распространение слухов. Этот негодник действительно сослужил нам хорошую службу! Мы должны привести ее в презентабельный вид и показать людям, чтобы убить в зародыше сплетни, что из-за меня вы избавились от собственной жены.

– Ты имеешь в виду, что этот слух пустил мальчишка? Но он ведь знает, что она жива!

– Нам стоит радоваться, что слух еще не дошел до Бразании, иначе у нас были бы и другие проблемы.

– Леандр не пойдет против меня.

Линнет смеется.

– Как же вы слепы! Конечно, пойдет! Разве он уже не обнажал против вас меч?

– Это он делал часто, – говорит Эсмонд. – В юности мы только и делали, что мерялись силами.

– Но то были тренировки. Не предполагалось, что вы причините друг другу вред или убьете. Как насчет того случая во время совещания?

– Это ничего не значит… Он разозлился, потому что я хотел пожертвовать его деревней. Он должен был действовать так, следуя идеалам, которые воплощает. Я не должен был бить Эйру у него на глазах.

– Если вы так думаете… Вам стоит быть готовым к тому, что, если вы предоставите ему выбор, он выберет не вас. А мои люди не смогут занимать его вечно. Скоро они должны вернуться на свои места в армии, прежде чем у кого-нибудь возникнут подозрения.

Дверь камеры снова открывается.

– Вы звали меня, мой король? – спрашивает Кларис. Ее голос звучит подавленно, словно она прилагает все усилия, чтобы держать свои чувства под контролем.

– Да, точно. Вымой ее и переодень в красивое платье. После полудня она должна быть готова к отъезду. А ты снимешь с ее ног кандалы, иначе мы оставим ее тут.

Линнет ворчит что-то и снимает с моих ног кандалы, которые с грохотом падают на пол. Холодный воздух касается раздраженной кожи чуть выше лодыжек. Без дополнительного барьера, заставлявшего мою магию отступать, я прихожу в себя и, щурясь, открываю глаза.

– Хвала богам, – выдыхает Кларис и опускается рядом со мной на колени. – Вы не просыпались несколько дней, и я предполагала худшее.

– Она жива. А теперь, будь любезна, поторопись! – шипит Линнет.

Я сажусь и останавливаю взгляд на своей бывшей служанке.

– Если я когда-нибудь избавлюсь от этих кандалов, ты будешь первой, кто ощутит это на себе. Ты это знаешь, не так ли?

Лишь на миг в глазах Линнет мелькает страх, прежде чем она снова вскидывает подбородок и смотрит на меня сверху вниз.

– Тогда мне повезло, что на наручниках нет замка. Они навечно останутся частью тебя. Привыкай к этому!

– Почему, Линнет? Зачем ты так со мной поступаешь?

– Ты была права, знаешь? – шепчет она. – В первый раз я упустила шанс. Но даже тогда я хотела увидеть, как ты страдаешь. Тебе придется валяться у меня в ногах. Это я – королева. Мой дед должен был жениться на проклятой королеве, но он проиграл в тупом состязании против твоего деда, ставшего после этого консортом. – Она передергивает плечами. – История показала, что, возможно, это была не случайность, в конце концов, мой дед умер в глубокой старости, а не был убит своим соперником. – Она отворачивается и, проходя мимо, проводит рукой по плечу Эсмонда. – Позаботьтесь, чтобы такая же судьба миновала вас, мой король. Кажется, в этой семье не редки запрещенные любовные связи и предательства.

– Тебе просто нужно было делать свою работу и притворяться мной, – выдавливаю я. – Тогда бы мы все были счастливы!

– Кто знает? – задумчиво произносит Линнет. – Может, я и была бы счастливей, чем раньше. Эсмонд расширил бы свое королевство. Земельцы скоро склонятся перед ним.

– Земное королевство почти непригодно для жизни, – бросает Кларис. – Его завоевание бессмысленно.

Эсмонд, стоявший в стороне, пожимает плечами.

– Больше земли – это больше земли, обитаемой или нет. Мы что-нибудь придумаем.

Я вижу, что Кларис недоверчиво качает головой.

– К большому сожалению, – продолжает Линнет. – Я не могу быть королевой Огненных земель, пока жива ты. И я недовольна положением возлюбленной. К счастью, есть еще одно королевство, где есть наследник престола.

– Мой брат? – озадаченно спрашиваю я. – Но ему… сколько? Пять? Шесть? Почти на двадцать лет младше тебя!

– И что? Он станет старше однажды.

– Моя мать не будет в этом участвовать, – возражаю я. – Она ставит безопасность королевства превыше всего. Она не допустит женитьбы своего единственного сына на служанке, страдающей манией величия!

Линнет пожимает плечами и кладет руку себе на низ живота.

– Возможно, она заинтересуется дочерью короля, которая когда-нибудь увидит свет. Кроме того, я оказала фрискийской королеве некоторые услуги, за которые она остается моей должницей.

Я улыбаюсь.

– Моя мать никогда не вступит с тобой в сделку!

Уголки губ Линнет поднимаются в самодовольной ухмылке.

– Если только ты не ошибаешься, маленькая Эйра. Как ты думаешь, от кого я получила кандалы, держащие в узде твою магию?

Я замираю.

– Нет… Она бы… этого не сделала.

– А знаешь, что она мне пообещала, если мне удастся держать тебя под контролем? – Она постукивает себя пальцем по подбородку. – Я предлагала убрать тебя с дороги раз и навсегда, но ни твоя мать, ни ее муж не были в восторге от этого предложения. Она считает, что это разгневает Богиню, а он думает, что нам нужна твоя магия!

Я скрежещу зубами, осознавая, что никого из них не волнует мое благополучие. Их волнуют только они сами.

– Королева тебя боится, – продолжает Линнет. – Она боится того, чем ты можешь стать. Поэтому она рано или поздно забудет твои благие намерения. И когда Король Огня захватит Земное королевство, он поймет, что неверная королева – не та женщина, которая должна быть рядом с ним. С другой стороны, я уверена, что твоя мать сдержит слово – и когда-нибудь сделает меня королевой Фриски или матерью королевы, как получится.

– А потом? – допытываюсь я.

– Я не думаю об этом, – отвечает она. – У меня небольшой выбор среди королей, но уверена, что твой младший брат… сможет им стать, если я захочу.

– Мы уже потратили впустую слишком много времени, – рычит Эсмонд. – Она должна быть вымыта и одета. Через три часа я жду вас, готовых к поездке, во дворе замка.

– Она никуда не сможет поехать в таком состоянии! – восклицает Кларис. – Она истощена и нуждается в отдыхе!

– В ближайшее время отдыха она может не ждать, – говорит Линнет. – В конце концов, мы должны одержать победу в войне. А она – наше главное оружие.

* * *

Кларис ведет меня в мои прежние покои. Подниматься по лестнице оказывается труднее, чем я себе представляла. Каждая ступенька – выигранная битва, и после пяти мне нужен перерыв, потому что вокруг меня все крутится.

Я пытаюсь успокоить обеспокоенную Кларис улыбкой и продолжаю борьбу.

– Если бы здесь был Леандр… – бормочет она. – Вам точно было бы лучше. Ваша магия…

– Хорошо, что он не здесь, – возражаю я. – Я не хочу, чтобы он видел меня в таком состоянии. А моя магия, даже если бы он был рядом, не вернулась бы. Ее подавляют кандалы.

– Кандалы, которые никто не может снять… Мне так жаль.

Я останавливаюсь и кладу руку ей на щеку.

– Ты ничего не можешь с этим сделать. Отчасти я сама виновата во всем этом. Мне стоило решить иначе… Мне следовало смириться и не быть такой эгоистичной… Моя величайшая обязанность как принцессы – служить своей стране. Но я хотела большего. Может, это моя судьба, наказание Богини.

– Леандр любит вас, – говорит Кларис. – А вы любите его. В этом нет ничего неправильного или эгоистичного.

– Хотела бы я в это верить… – Я затаскиваю себя на ступеньку выше. – Но правда выглядит иначе. – Через три ступеньки я прислоняюсь к перилам, чтобы перевести дыхание. – Как дела у Фулька? Он в безопасности?

К моему облегчению, Кларис кивает.

– У него все хорошо. С Гембрантом тоже. Когда вы выпустили ледяную магию на солдат во дворе, начался хаос, и мальчик смог скрыться и спрятать жеребца. После этого никто его больше не искал. Я распорядилась, чтобы Гембранта разместили в одном из задних стойл конюшни, а Фульк проводит большую часть времени на кухне, чтобы не столкнуться с прихвостнями Эсмонда.

– Эсмонд о них не забудет, – шепчу я. – И под давлением Линнет он использует их против меня.

– Фульк хотел выбраться из Двора Пламени, чтобы привести Леандра, после того, как никто не видел вас несколько дней. Мы знали, что король удерживал вас силой, но нас к вам не пускали. Мы… не знали, что происходит. – Кларис немного наклоняется вперед. – То, что Эсмонд бросил вас в темницу, стало ударом по его репутации здесь, при дворе. Слуги шепчутся. Даже некоторым его любовницам пришлось собрать вещи и бежать. Все боятся оказаться следующими, если скажут королю одно неверное слово.

Я киваю и только хочу задать вопрос, как через меня проходит новая волна. Издав стон, я падаю на колени и обхватываю себя руками, чтобы приглушить боль.

Кларис кидается ко мне.

– Скажите, как я могу вам помочь?!

Мои руки трясутся, когда я тянусь к ней.

– Никак.

Кларис рассматривает кандалы.

– Я могу разомкнуть цепь. Но остальное… Нигде нет замочного механизма или чего-то вроде… Нет шарниров. Наверное, кузнец мог бы…

Я прячу руки.

– Я не знаю, из какого материала сделаны эти кандалы. Если кто-нибудь пострадает из-за попыток мне помочь… Я этого не хочу.

Кларис кивает.

– Не бойтесь. Я не забыла свое обещание. Я вытащу вас отсюда и отведу к тому, кто сможет помочь.

Я хмурюсь.

– К кому же?

– Увидите.

* * *

После того как Кларис вымыла меня, причесала и одела, я, сопровождаемая двумя охранниками, спускаюсь во внутренний двор. Кларис сняла цепь, проходящую между наручниками, но темные кандалы на моих запястьях видны всем. Я не думаю их скрывать, проходя через холл и привлекая внимание слуг.

Когда я смотрю в их сторону, они почтительно склоняют головы. За то, что киваю им в ответ, я получаю грубый толчок в спину, из-за чего делаю несколько шагов вперед.

– Мы опаздываем, – рычит охранник. – Поторопитесь! У нас нет времени на формальности.

Во дворе нас уже ждут несколько всадников и две кареты. Рядом с одной стоит Линнет, осматривая меня с головы до ног.

– Мне стоит потребовать ту служанку себе, – говорит она, подойдя ко мне. – Кажется, она способна творить чудеса! Ты снова выглядишь почти как королева.

Я вцепляюсь в свое платье, чтобы не провоцировать Линнет. Внешне я невозмутимо сношу ее насмешки, но желаю, чтобы она пострадала за каждое грубое слово и предательский поступок. Я никогда не ощущала такого гнева, как на Линнет, на кого-то еще. Даже для своей матери, годами относившейся ко мне, как к пустому месту, я всегда находила оправдания и желала укрепления ее положения как правительницы страны.

Но для Линнет у меня нет оправданий.

Я могу только надеяться, что однажды она получит то, что заслужила, и что в конце я восторжествую. До тех пор я спрячу подальше свой гнев и подчинюсь, потому что у меня не остается иного выхода, и я подвергну других опасности, если буду сопротивляться.

Я поднимаюсь в карету и сажусь так, чтобы иметь возможность смотреть в окно.

– Я была готова поспорить, что ты потребуешь лошадь, – издевательски говорит Линнет, следуя за мной и занимая место напротив. – Я помню, что ты ненавидишь кареты.

– Ненавижу. Ты бы привела мне лошадь?

– И как бы ты на ней поехала? Так что нет.

Я киваю и снова смотрю в окно.

– Поэтому я этого и не сделала.

– Пялишься в окно? Кого-то ждешь? Он не придет. – Она закидывает ногу на ногу. – Разве не странно, что он до сих пор не появился? Может, ты значишь для него не так много, как думаешь. Возможно, он тебя уже забыл и нашел себе другую, которая не принесет ему столько проблем.

Мой взгляд скользит к ней подчеркнуто медленно, и я с удовольствием замечаю, как она вздрагивает.

– Твои пропитанные ядом речи сработают с простыми людьми, но не со мной. Что бы ты ни говорила, я не поверю, будто Леандр меня забыл. Я даже рада, что он не придет.

Она хмурится.

– Почему?

– В отличие от тебя, у меня есть дорогие сердцу люди. Если есть возможность уберечь их от беды, я использую ее, даже если это навредит мне.

Она усмехается.

– Ты еще более безнадежна, чем я думала.

К счастью, остаток дороги она молчит.

Глава 13

Давина

Оказаться на два дня и две ночи взаперти с Линнет в грохочущей карете хуже, чем сидеть в сырой темнице.

Каждый раз, когда через меня проходит волна, я крепко стискиваю зубы, чтобы не показывать Линнет свою слабость. К сожалению, это получается не всегда. Особенно по ночам, когда меня будит боль, и я задыхаюсь.

Утром третьего дня наш обоз наконец останавливается.

– Где мы? – спрашиваю я, выбираясь наружу.

Передо мной простирается бесплодная местность без зелени, характерной для Огненных земель. Засохшие деревья и трава, пробивающаяся через илистую почву.

– Добро пожаловать в Земное королевство, – говорит стоящий за моей спиной Эсмонд. – Пришло время завоевать эту страну. А вы, моя дорогая, проложите нам путь.

Я замираю.

– И как же я должна это сделать?

– Своей магией, – объявляет Линнет таким тоном, словно ей приходится в десятый раз объяснять что-то бестолковому ребенку. – Окрестности покрыты зыбучими песками и оврагами. Если мы пойдем вглубь страны, то уже не вернемся назад.

– Поэтому вы сделаете лед, по которому моя армия сможет передвигаться без риска оказаться поглощенной землей.

Я уставилась на них обоих.

– Я должна… сделать проход изо льда? Это ваш план?

– Мы должны ударить земельцев в самое сердце, – говорит Эсмонд, игнорируя мое возражение. – Наикратчайший путь в их столицу…

– Мне все равно, где находится их столица, – перебиваю его и поднимаю руки, показывая оковы. – С этими штуками я не смогу создать достаточное количество льда, чтобы провести через страну целую армию! Как вы оба себе это вообще представляете?

Эсмонд сужает глаза.

– Я видел, как на свадьбе вы превратили в лед пол под собой. Все это видели, потому что вам хотелось это сделать на глазах у всех. И то же самое вы сделаете сейчас.

Я выпрямляю спину.

– Нет.

Я вижу надвигающийся удар, но не уклоняюсь от него. Это ничто по сравнению с той болью, что мне приходится терпеть уже несколько дней. Тем не менее, сила оплеухи почти заставляет меня потерять равновесие. Моя щека горит, глаза начинают слезиться, и я ожесточенно моргаю.

– Вы сделаете то, что я вам приказал, – рычит Эсмонд. – Вы – моя жена и будете…

Я вскидываю подбородок.

– Я почти уверена, что священник посмотрел бы на это иначе. По крайней мере, на то, что касается закрепления брака.

Он сжимает кулаки, и я готовлюсь, что в любой момент он может броситься на меня. В его глазах сверкает ледяной гнев. Но, к моему удивлению, он опускает руки.

– Леандр бы хотел, чтобы мы провели эту атаку, – говорит он, пытаясь не потерять самообладание. – Земельцы – его враги. Они убили его семью и изводят жителей его деревни. Если в моем королевстве и есть хоть один человек, желающий увидеть земельцев поверженными, то это Леандр. Он потратил почти половину своей жизни, обучаясь сражаться против них и выполняя мои приказы на передовой.

Я сжимаю губы, поскольку знаю, что он прав. Смыслом жизни Леандра – в особенности после смерти его семьи – была борьба против земельцев. Если их победить, может, он обретет покой, его мечта сбудется. Нападения на Бразанию прекратятся, а живущие там люди не будут постоянно ждать беды.

– Я не знаю, смогу ли это сделать с кандалами… – тихо говорю я и бросаю сомневающийся взгляд на солдат, собравшихся вокруг нас. Не хватает людей из Фриски, но и без них здесь множество бойцов. – Он может сломаться.

– Мы его опробуем, – уверяет Эсмонд. – Начинай!

Мои руки кажутся тяжелыми из-за наручников, но я поднимаю их, потираю кончики пальцев друг о друга и ищу внутри себя ледяную магию. Ее меньше, чем ожидала, но я взываю к ней. Под моими ногами расползается лед, который я распространяю все дальше по земле до следующего холма. По моей шее стекает пот. Мне никогда еще не было так мерзко из-за того, что я использую магию. Еще никогда это не доставляло мне таких проблем. Больно, но я создаю все больше льда.

Когда я уверена, что лед достаточно толстый, чтобы выдержать лошадей, всадников и две кареты, я обессиленно падаю на колени, хватая ртом воздух. «Пожалуйста, только не еще одна волна», – умоляю я. Я бы этого не выдержала.

– Приведите коня, – приказывает Эсмонд одному из солдат.

Только когда я слышу знакомое – и злое – ржание Гембранта, я с огромным трудом поднимаюсь на ноги.

– Что?..

Потребовалось двое мужчин, чтобы вывести белого жеребца из группы других лошадей. Гембрант дико мотает головой и встает на дыбы, чем заставляет мужчин сильней тянуть веревки, прикрепленные к его недоузку. Удило режется о мягкие губы, и на белую шерсть капает кровь.

– Немедленно прекратите! – приказываю я. – Вы делаете ему больно!

Увидев меня, Гембрант успокаивается, разбрасывает своих конюхов по сторонам и подбегает ко мне. Фыркнув, он трется головой о мое плечо.

– Все хорошо, мальчик мой, – шепчу я, проводя по гриве. – Они тебе больше не причинят боли.

– Я взял с собой коня только для того, чтобы проверить лед, – говорит Эсмонд. – Если вы попытаетесь меня одурачить, сегодня солдаты будут наслаждаться свежезапеченной кониной. – Он указывает на лед. – Либо вы проедете по нему сами, либо это сделают мои люди. Но вас сопроводят двое – чтобы вы воздержались от глупых затей.

Он делает ко мне угрожающий шаг, и Гембрант поджимает уши и скребет землю копытом. Эсмонд бросает на жеребца едкий взгляд, но снова поворачивается ко мне.

– Я также взял с собой мальчишку и служанку. Они находятся в другом конце обоза. Так что если вы захотите сбить меня с толку или причинить вред моему войску, они будут первыми, кто ощутит на себе мой гнев. – Он подается ко мне. – Затем я разыщу Леандра и, наконец, выслежу вас. – Эсмонд наклоняет голову, наслаждаясь паникой, которая отображается на моем лице. – Один раз вы уже меня высмеяли. Второй раз я не позволю вам это сделать. При малейшей угрозе я заберу все, чем вы дорожите.

Я вздрагиваю от этой угрозы и прилагаю усилия, чтобы удержать на лице равнодушное выражение.

– Нам нужен Леандр, – равнодушно бросает Линнет. – Не забудь.

– Конечно. – Эсмонд наконец отстраняется. И мне удается снова вдохнуть. – Он нужен нам. Но сначала мы должны добраться до земельцев. А затем… – Он неопределенно пожимает плечами.

– Он не будет вам помогать, – шепчу я.

Эсмонд насмешливо выгибает бровь.

– Будет. В конце концов, с момента трагической гибели своей семьи он посвятил борьбе всего себя. Он сделает все, чтобы победить своего врага и отомстить.

«Он больше не такой!» – хотелось бросить ему, но слова застревают у меня в горле. В действительности я не знаю. Леандр мог на время заглушить желание мести, но если бы у него был реальный шанс… Пошел бы он в битву против земельцев?

Я не могу ответить на этот вопрос. Я позволяла ему больше, чем своему ритари. И сейчас, когда Эсмонд знает правду, Леандр рискует потерять все: титул, звание, честь.

Сделает ли это Леандра снова тем жестоким воином, о котором я читала в отчетах?

– А теперь, проведите, наконец, коня по льду, пока я не потерял терпение! – приказывает Эсмонд.

Прежде чем я успеваю ухватить Гембранта за недоуздок, король машет двум солдатам. Один идет рядом со мной, а другой – следом, пока мы с Гембрантом проверяем лед.

Лед выдерживает даже тогда, когда по нему проходят множество солдат и проезжают две кареты. С каждой секундой я жду, что лед сломается.

Дойдя до конца ледяного настила, Эсмонд приказывает сделать еще одну ледяную дорогу.

– Сколько еще мне делать? – спрашиваю я. – Пока мы не дойдем до края мира?

– Пока мы не достигнем поселения земельцев, – возражает Король Огня. – Где-то же они должны жить. Надо найти это место.

– И где же оно может быть?

Когда он пожимает плечами, я хочу вцепиться ему в глотку.

– Где-то в центре этой пустыни из земли и грязи. Мы найдем их. Так что продолжай!

– Я не продержусь долго.

Он усмехается.

– Наших припасов тоже навечно не хватит. Тогда нам придется заколоть лошадей. И знаете, какая лошадь будет первой?

Я стискиваю зубы, пока не начинает болеть челюсть. И он, и Линнет глухи к истине и поставят под удар меня и все, что мне дорого. Мне не остается другого выбора, кроме как повиноваться.

Так что я продолжаю создавать лед, который позволяет нам пройти над зыбучими песками и другими ловушками. Я творю магию до тех пор, пока солнце медленно не скрывается за барханами, а вокруг меня все не начинает вращаться. Только прислонившись к Гембранту, я могу идти дальше.

Когда новая волна крадет остатки моей магии, у меня чернеет в глазах.

– Мне… нужен перерыв, – я тяжело дышу, борясь с тем, чтобы не упасть в обморок.

– Мы не можем отдыхать здесь, – ворчит Эсмонд, останавливаясь рядом со мной.

– Но скоро нам придется найти место для привала, – возражает Линнет. – Темнеет. – Она оглядывает меня. – Да и она больше не выдержит. Следующий лед может быть слишком хрупким. Риск велик.

– Ну ладно, – соглашается Эсмонд и отдает своим людям приказ возводить временный лагерь.

Я облегченно оседаю на землю, но Эсмонд дергает меня назад.

– Вы останетесь рядом с нами, – шепчет он мне на ухо. Меня пронзает ледяная дрожь, и тело покрывается гусиной кожей.

Гембрант хочет втиснуться между нами, чтобы помочь мне, но солдат вытягивает меч.

– Нет! – хрипло выкрикиваю я, вырываюсь из хватки Эсмонда и встаю перед белым жеребцом. – Он будет… слушаться. Прошу, не делайте ему ничего!

– Уберите его отсюда! – приказывает Король Огня. – И заприте ее где-нибудь.

* * *

Я даже рада провести ночь в наспех сооруженной из ветвей клетке. Это лучше, чем терпеть общество Эсмонда и Линнет. Будь у меня полная сила, мне ничего бы не стоило расщепить ветки, но я истощена настолько, что едва прикасаюсь к еде, хоть мой желудок громко заявляет о себе. Я отодвигаю чашку с пустым супом в сторону, подтягиваю колени к груди и прислоняюсь к решетке. Если Эсмонд завтра потребует от меня столько же, сколько сегодня, мне нужна каждая секунда сна, которую я смогу заполучить.

Охранять меня поручено нескольким солдатам, но я и без них не думала бы о побеге. Куда мне бежать? Мы в сердце Земного королевства. Я не имею понятия, в какую сторону идти, чтобы вернуться в Огненное королевство или во Фриску. Тем более, ослабленная, я не буду достаточно быстрой, чтобы убежать от своих преследователей.

И за мою попытку побега заплатят Фульк, Кларис и Гембрант.

Я сильнее кутаюсь в накидку и кладу голову на согнутые колени. Несмотря на шум лагеря, я моментально проваливаюсь в глубокий сон.

* * *

Я резко просыпаюсь от того, что подо мной трясется земля. Я оглядываюсь, широко распахнув глаза, но в сумерках ничего не вижу. Сначала даже не понимаю, где я, но замечаю ветви, составляющие мою тюрьму.

Тогда я все вспоминаю.

Я сажусь, оглядываясь по сторонам, ощупывая руками высушенную землю. Это всего лишь сон? Но такое ощущение, словно…

Земля вздрагивает снова, в этот раз сильнее, так, что просыпается весь лагерь. Поднимается гул голосов, резко отдаются приказы, и солдаты спешно облачаются в доспехи.

Я прислоняюсь к решетке и протягиваю руку, хватая за рукав проходящего мимо солдата.

– Что случилось?

Он оглядывается и шепчет:

– Нападение. Земельцы.

Мою шею словно что-то сдавливает. Лагерь расположен в долине, без возможности в случае отступления скрыться или найти защиту.

– Выпусти меня, пожалуйста, – прошу я. – Я могу помочь.

– Простите, Ваше Величество. Мне не позволено этого делать.

– Но в этой клетке я не смогу… Если останусь здесь, не смогу защититься.

– Для этого здесь мы.

Он вырывает у меня свою руку и спешит за своими товарищами, занимающими позиции вокруг лагеря, чтобы отразить первую атаку.

Сердце бьется у меня в горле, когда я сжимаю прутья решетки. Я могу попытаться их заморозить и затем раздробить… но если Эсмонд расценит это как попытку побега…

Сигнал горна с той стороны бархана резко обрывает мои мысли. Затем воцаряется мертвая тишина, в которой я слышу шум крови в ушах. Никто в лагере не издает ни звука.

Земельцы, как темный рой, спускаются с холмов. Некоторые нападают на лошадях, но большинство – пехота. Они словно знают, где находятся опасные места, и обходят их, не прерывая бег.

– По позициям! – ревет командир.

Спустя удар сердца первые земельцы наскакивают на наши щиты. Мертвая тишина разрывается оглушительным шумом, который начинает вибрировать глубоко внутри меня. Мне хочется закрыть уши и зажмуриться, но я смотрю на бушующую вокруг меня битву, слушаю крики тех, кому не повезло, и смутные и противоречивые приказы командиров. Наши солдаты носятся как безголовые куры, не зная, куда бежать, в то время как командиры оказались вне опасной зоны.

Неудивительно, что люди с радостью следуют за Леандром… В таком хаосе он был бы единственным бойцом армии Эсмонда, который знает, что делать.

Земельцам с легкостью удается пробить нашу оборону. Защитная стена постепенно падает, и солдаты отступают все дальше, чтобы защитить карету, в которой, должно быть, спрятались Эсмонд и Линнет. Я качаю головой – Эсмонд прячется вместо того, чтобы сражаться со своими людьми, или хотя бы придать им мужества своим присутствием. Низко для короля!

Мимо пробегает тот солдат, но его преследует земелец. Прежде чем он успевает обрушить на него свой меч, я протягиваю руку и ледяным порывом отбрасываю земельца на несколько метров назад. Солдат стоит, удивленно раскрыв глаза, и кивает мне. Я киваю в ответ. Потом он исчезает в боевой суматохе. Я мысленно желаю ему удачи.

Земельцы бегут мимо клетки, не обращая на меня внимания. Они преследуют солдат и не щадят их, даже когда те бросают оружие.

В конце концов, земелец останавливается рядом с моей клеткой и заглядывает внутрь. Я отползаю от него, насколько возможно, но упираюсь спиной в деревянные прутья. Земелец небольшого роста, но это не мешает ему выглядеть пугающе. Он хмурит грязный лоб, рассматривая меня так, словно не может понять, как я сюда попала.

«Иди уже дальше!» – мысленно приказываю я, не отводя взгляда.

Вместо того, чтобы помочь мне, он лающим голосом говорит другому земельцу что-то, что я не могу понять из-за сильного акцента. Еще один воин останавливается. Земельцы собираются у моей клетки, словно забыв о солдатах Огненных земель.

Мое дыхание замирает, пока десять или пятнадцать земельцев таращатся на меня, как на диковинного зверя. Возможно, я так и выгляжу в их глазах. Многие из них никогда не видели фрискийцев.

– Ледяная дева? – рычит земелец, остановившийся первым.

Мое сердце беспокойно колотится. Когда один из земельцев просовывает руку в клетку, с моих пальцев срывается лед и вокруг разлетаются острые осколки. Земелец, округлив глаза, резко отстраняется.

– Проваливайте! – шиплю я.

– Наш король хочет тебя видеть, – грубо отвечает земелец.

Несмотря на панику, моя магия пробуждается и больше не отступает в страхе перед очередной волной. Я вращаю перед собой осколки льда.

– Я сказала вам проваливать!

Однако земелец не выглядит впечатленным.

– Взять ее, – приказывает он своим приятелям, которые начинают быстро рубить мечами деревянную решетку.

– Нет!

Двое земельцев протискиваются в клетку. Я со всей силой давлю спиной на решетку позади себя. Что бы я ни делала, выхода нет. Когда они меня схватят – возьмут мою магию под контроль, как тогда, в Бразании, когда они объявились в первый раз.

– Пошли… ПРОЧЬ! – выкрикиваю я, пока вокруг разлетается лед.

Я не знаю, что делаю. Не могу это остановить, даже если от этого зависит моя жизнь. Я все еще в сознании, но не могу ни пошевелиться, ни повлиять на свою силу.

Лед вокруг меня продолжает взрываться, пока новая волна от кандалов внезапно не останавливает мою магию. Она замирает так, словно у меня в жилах замерзает кровь. Я слышу свой крик, но он доносится будто издалека.

Затем все вокруг становится черным.

Глава 14

Леандр

– Леандр, проснись!

Я с ворчанием перекатываюсь на другую сторону, представляя рядом свою возлюбленную, с которой просыпаюсь каждое утро. Однако на койке Греты только пустота.

– Проснись, черт побери!

Кто-то нещадно трясет меня за плечо.

– Что случилось? – ворчу я, потирая глаза.

– Фрискийские солдаты, – тяжело дышит Вальдур. – Они… ушли!

Я мгновенно просыпаюсь.

– Ушли? Что ты имеешь в виду под «ушли»?

– Ушли! – повторяет он. – Их лагерь был собран, словно их здесь и не было. И наш пленник тоже исчез.

Я отбрасываю тонкое одеяло, хватаю рубашку и натягиваю на себя, уже вылетая из хижины. Солнце только встает. Вместе с Вальдуром я спешу к окраине деревни, откуда мы отражали слабые атаки фрискийцев. У меня перехватывает дыхание. Там, где еще вчера вокруг деревни стояли палатки… больше ничего нет.

– Когда они снялись? – спрашиваю я.

– Вероятно, среди ночи, – робко предполагает Вальдур. – Мой отец был на вахте, но…

Вздохнув, потираю лоб.

– Он уснул.

– Да… Прости. Но это ведь хорошая новость, разве нет? Я имею в виду, то, что они ушли. Значит, Бразания вне опасности.

– Это хорошая новость, – соглашаюсь я.

Но странное чувство в груди остается. Мне следует радоваться. Пускай Бразания совсем не подготовлена для осады, у нас нет жертв; только несколько раненых, которые вскоре поправятся. Все жители храбро противостояли нападавшим, и я не мог бы гордиться ими больше.

В последние дни велись лишь перестрелки, о которых даже вспоминать не стоит. Крестьяне с вилами смогли с легкостью противостоять горстке фрискийских солдат. Если бы фрискийцы захотели, от Бразании бы ничего не осталось. Но они и не собирались занимать деревню.

– Мне нужно… – начинаю я, но закрываю рот и оглядываюсь. – Ты это почувствовал?

Ледяной, необычный для Огненных земель ветер щекочет мне шею. Мое сердце бьется быстрее, пока я всматриваюсь в лес, за которым простирается Земное королевство. Ветер… он дует оттуда! Но как такое может быть?

Когда перед моим лицом танцует одинокая снежинка и медленно опускается на землю, я протягиваю руку. Мгновением позже она тает, словно была лишь игрой воображения. Но она была реальной…

– Ви, – выдыхаю я.

Вальдур потирает плечи.

– Оно… пришло со стороны Земного королевства. Это была… Давина? Но она ведь должна быть во Дворе Пламени.

Я не думаю, не произношу ни слова. И бросаюсь назад к хижине Греты. Этого не может быть! Почему она в Земном королевстве? Что, черт их всех возьми, происходит во Дворе Пламени?

Когда я врываюсь в хижину, Грета сразу понимает, что что-то не в порядке и не задает ненужных вопросов.

– Седлай лошадь, – говорит она спокойным голосом, когда я кратко объясняю, что произошло. – Я соберу тебе с собой мазей и настоек. На всякий случай.

Я судорожно сглатываю. Если Давина в Земном королевстве, то, должно быть, случилось что-то плохое. Она бы никогда не попала туда случайно. Если она – по какой угодно причине – была вынуждена бежать, она бы направилась сюда – в Бразанию. Она знает дорогу.

Как ни крути, в этом нет смысла, а мои мысли становятся все мрачнее, и я начинаю паниковать.

Еще никогда в жизни я так быстро не седлал Элору. И еще никогда не чувствовал такого страха, как сейчас. Я не могу ясно думать, но нельзя медлить!

Грета привязывает к седлу узелок.

– Я собрала кое-что для тебя.

– Спасибо.

Я делаю глубокий вдох и похлопываю Элору по шее.

– Беги, девочка. Быстрее ветра!

* * *

На границе с Земным королевством я осаждаю Элору и соскакиваю на землю. Передо мной нет ничего, кроме песка с грязью и сухих зарослей. Ни следа зеленой растительности, обычной для Огненного королевства. Я пытаюсь понять, что теперь делать. Земное королевство огромно; даже если я туда прорвусь, я не представляю, куда идти. Зато много слышал о коварстве этих земель.

Один неправильный шаг, и Элора увязнет в зыбучих песках. Мне приходилось наблюдать, как земля поглощала хороших людей, которых больше никогда не видели.

Руками провожу по волосам, подавляя желание помчаться дальше и искать Давину. Рассуждая трезво, я понимаю, что это кончится моей смертью, но… я не выдержу ни секунды больше! Я обязан что-нибудь сделать!

Когда за моей спиной трещит сухая ветка, я плавным движением вытягиваю меч.

– Кто там? – рычу я.

– Леандр? – выдыхает женский голос. – Это правда ты? Слава богам!

Я быстро убираю меч в ножны, когда из кустов выбирается Кларис и ковыляет ко мне. Я хватаю ее за плечи. Ее волосы спутались, и я замечаю на ее руках царапины.

– Что ты здесь делаешь? – спрашиваю я, прилагая огромные усилия, чтобы остаться спокойным и не засыпать ее вопросами.

– Королева… Они забрали ее с собой…

Я сдавливаю ее плечо, не в силах больше сохранять спокойствие.

– Кто? Кто ее забрал?

Ее взгляд мрачнеет.

– Король и его шлюха. – Кларис кладет руку на мою. – Он знает. Эсмонд узнал правду о тебе и королеве.

Я чувствую, как от лица отхлынула кровь. Этого момента я долго ждал.

– Прошу, скажи мне, что случилось!

– Она вернулась. Бывшая служанка. – Кларис отвернулась и закашлялась.

– Подожди.

Я бросаюсь к Элоре, снимаю бурдюк с водой и протягиваю его Кларис. Она пьет так торопливо, что большая часть воды стекает по шее. Закончив, она протягивает мне бурдюк.

– Линнет, – наконец говорит Кларис. Ее голос звучит уже не так грубо. – Она снова объявилась. Я не знаю точно, что произошло, потому что королева нас отослала. Она знала, что случится что-то ужасное, и хотела нас защитить. В тот же день… Эсмонд бросил королеву в тюрьму.

Моя рука сжимается вокруг бурдюка так, что из него выплескиваются остатки жидкости.

– Что?

Кларис кивает.

– Он, должно быть, совсем потерял рассудок… Прошли дни, прежде чем они пустили меня к ней. У нее были… кандалы на руках и ногах. Магические кандалы, подавляющие ее силу. Они… причиняли ей боль. Королева едва реагировала, когда я наконец к ней попала.

Она рассказывает об отъезде из Двора Пламени и путешествии в Земное королевство, а я обдумываю, как можно заставить Эсмонда страдать. Только за то, что он посмел заковать Давину в кандалы, подавляющие ее силу, и причинил ей боль, он может не надеяться на пощаду.

– Как ты смогла сбежать? – спрашиваю я.

– Во время нападения была суматоха. Меня и так не особо охраняли. К тому же мы не продвинулись далеко от границы.

Что-то в ее словах заставляет меня насторожиться, но гнев на Эсмонда мешает мне это обдумать.

– Я сбежала, чтобы привести помощь, – продолжает Кларис. – Королева уже не могла держаться на ногах. Я бы не вывела ее из лагеря незамеченной. Но ничтожная служанка вроде меня смогла ускользнуть. Я вышла на дорогу в Бразанию и, к счастью, нашла тебя на границе.

Я хмурюсь.

– Ты ушла одна? Пешком? Через Земное королевство?

На краткий момент глаза Кларис расширяются, но она быстро берет себя в руки.

– Да… Мне, наверное… повезло.

– Нет, – рычу я и снова хватаю ее за плечи, когда она хочет отстраниться. – С одним лишь везением нельзя найти дорогу через Земное королевство в одиночку. Во всяком случае, не так быстро. Что ты от меня скрываешь? И чтобы мы поняли друг друга: в данный момент у меня не все в порядке с терпением.

Она вскидывает подбородок и смотрит на меня.

– Я верна королеве Эйре – или Давине, как ты ее называешь. Я рисковала своей жизнью, чтобы привести помощь. Что у меня за причины лгать тебе?

Я щурюсь.

– Не знаю. Но тут что-то не так. Выкладывай!

Она пытается вывернуться из моей хватки, но скоро сдается.

– У нас нет на это времени! Сейчас с Эйрой могут творить что-то ужасное или перенести лагерь в другое…

Она замолкает, когда я вдавливаю пальцы в мягкое место между ее ключицей и плечевым суставом.

– Я… Я могу отвести тебя к ней, – выдавливает она. – Мы должны поспешить!

– Ты хочешь убедить меня, что знаешь дорогу через Земное королевство?

Она кивает, и я ослабляю хватку.

– Я знаю, где скрыты ловушки, невидимые для вас, жителей Огненных и Ледяных земель.

– Что ты имеешь в виду?

Кларис качает головой.

– Я хочу спасти королеву так же, как ты. Я хочу спасти и Фулька, потому что он отказался оставлять королеву. Я в долгу перед ними обоими. А с твоей помощью… мы сможем вывезти королеву из лагеря. Ни Фульк, ни я не сможем унести ее, если ее снова… накроет волна.

Хотя у меня на языке вертится вопрос, что она подразумевает под волной, я ничего не спрашиваю. Мысль о том, какие сильные мучения испытывает Давина из-за каких-то кандалов, раз она даже не может ходить, вызывает во мне неконтролируемую ярость. Но сейчас мне нужно собраться!

– Пожалуйста, Леандр, – умоляет Кларис. – Я когда-нибудь делала что-то, что заставило бы тебя усомниться в верности королеве?

Секунду я думаю и качаю головой.

– Тогда поверь мне еще один раз. Обещаю, что не стану угрожать тебе. Я могу отвести вас туда, где безопасно, и, может, там найдется кто-нибудь, кто сможет снять с королевы магические оковы, чтобы она снова стала собой.

– И где же это место?

Некоторое время мы смотрим друг другу в глаза.

– Йорденорт, столица Земного королевства.

Глава 15

Леандр

Я не задаю дальнейших вопросов.

– Ты спятила! – заявляю я.

– Если у тебя есть идея получше, то я вся внимание! – шипит она. – Куда ты тогда хочешь с ней пойти – при условии, что сможешь ее спасти? Без моей помощи ты ее даже не найдешь. Но только предположим – что потом? Обратно во Двор Пламени? Вряд ли! В Бразании ее будут искать в первую очередь. А во Фриску, как я слышала, вы тоже не сможете поехать.

Я рву на себе волосы. Рассуждения Кларис логичны, но я сопротивляюсь им, сейчас имеет значение лишь безопасность Давины. Но служанка права: ни в Огненном, ни в Ледяном королевстве нам не найти безопасного места.

Я сжимаю кулаки и выдавливаю из себя слова.

– Земельцы – мои враги. Я… не смогу им доверять. Но… ради Давины… попытаюсь. Ты можешь гарантировать, что с ней ничего не случится?

Кларис кивает.

– Даю слово. С нее и волоска не упадет. Наш король долго ждал возможности познакомиться с Ледяной девой.

Я поджимаю губы.

– Да, в основном потому, что он тоже претендовал на ее руку.

Кларис отмахивается.

– Это было несколько лет назад. Теперь его интересует только магия, пульсирующая в ее жилах. Ему нужна ее помощь.

– И? Я не могу себе этого представить.

Она вздыхает.

– Мы тратим драгоценное время впустую. Ты доверишься мне или нет?

Я подавляю желание возразить и киваю. Ради безопасности Давины я заключу соглашение даже со своим злейшим врагом.

– Веди меня к ней.

* * *

Сидя в седле передо мной, Кларис замечает все опасные места и ведет меня в обход. Первую часть пути я насторожен, но мои опасения гаснут с каждым метром, пройденным Элорой.

Я не спрашиваю, откуда Кларис знает опасные места. Для этого еще будет время – надеюсь. Сейчас я сконцентрирован на спасении Давины.

Могу лишь надеяться, что не столкнусь с Эсмондом, иначе ни за что не ручаюсь! Я ненавижу насилие над женщинами, но для его любовницы я с удовольствием сделаю исключение…

Солнце висит высоко в небе и нещадно печет, когда мы достигаем гряды холмов, с вершин которых я вижу наспех построенный и сильно потрепанный лагерь.

Вопрос, там ли Давина, я не задаю. Даже отсюда вижу лед, покрывающий весь лагерь.

– Они все еще тут! – выдыхает Кларис. – Но все хуже, чем я думала…

– Что там произошло?

– Нападение, – коротко отвечает она. – Я выбралась из лагеря до того, как оно произошло, и надеялась, что королева будет слишком ослаблена, чтобы его заметить. Они хотели заполучить Ледяную деву.

– Хороший командующий перенес бы лагерь, – задумчиво бросаю я.

– К счастью, Эсмонд – не хороший командующий. Подождем до вечера, чтобы пробраться туда?

Минуту я наблюдаю за лагерем, но не вижу никакого движения. После нападения все должны быть на ногах – разбирать лагерь, чтобы перенести его в безопасное место, или ухаживать за ранеными. Но там до жути спокойно. Я замечаю движение только рядом с двумя роскошными каретами, на которых Эсмонд обычно позволял ездить своим любовницам.

– Нет, – говорю я. – Мы идем сейчас.

– Но если тебя кто-нибудь узнает…

Я трясу головой.

– Все равно. Я не оставлю ее в этом лагере ни на секунду. Мы спрячем Элору за холмами. Ты найдешь Фулька и приведешь его туда. И еще одну лошадь.

– Гембрант в лагере.

Моя рука сильнее сжимает узду. Эсмонд не взял бы полудикого жеребца, чтобы ехать на нем. Конь мог понадобиться только для того, чтобы использовать его как средство давления на Давину.

Как ты мог так низко пасть, старый друг?

– Если сможете, доведите до места встречи и его. В противном случае я сам попытаюсь его увести.

Кларис ловко спрыгивает с седла.

– В случае, если что-то сорвется… – начинаю я.

– Этого не случится, – перебивает она. – Мы нужны королеве. Мы не должны ошибиться, иначе она долго не протянет.

Я скрежещу зубами и отгоняю мысли о том, что уже перенесла Давина. Спешившись, отдаю Кларис поводья и хватаю ее за руку.

– Я полагаюсь на тебя, – говорю я. – Но если ты меня обманешь…

– Уже поняла. Тогда я займу третье место в твоем списке после Эсмонда и Линнет. Но не беспокойся! Мне тоже дорога королева. Она заметила меня, когда никто не замечал, и всегда была добра ко мне. В Йорденорте ей не будет грозить опасность.

Я киваю. Не могу сказать, почему я ей доверился. Может, потому что у меня нет другого выбора. Для Давины и меня нет другого безопасного места – только земли моих заклятых врагов. Как долго я протяну, не устроив кровавую расправу, предстоит проверить.

* * *

Надев плащ, натянув капюшон и проверив меч, я иду к лагерю. Между двух холмов проходит дорога, ведущая в долину, где разместились Эсмонд и его армия. Я надеюсь, будет выглядеть менее подозрительно, если я выберу дорогу, а не спущусь по склону – даже если последний путь намного быстрее. Я каждую секунду жду, что меня обнаружат, но даже на входе в лагерь не расставлена охрана.

Как ты можешь быть таким беспечным, Эсмонд? Но ответа мне никто не даст. Прошли годы с тех пор, как он был на фронте и воевал. Я изучил все, связанное с командованием войсками и лагерной жизнью, как свои пять пальцев, но Эсмонду приходилось разбираться со множеством советников – и любовниц, – чтобы озаботиться такими мелочами.

Опустив голову, я проскальзываю между покореженными палатками, большая часть которых покрыта инеем. Время от времени мне приходится переступать через убитых или замерзших земельцев или пламенцев.

Чем ближе я подхожу к карете, у которой собрались выжившие, тем яснее слышу взволнованный гул голосов.

– Нам нельзя оставаться здесь ни на минуту.

– Но король отказался переносить лагерь…

– Подкрепление из фрискийских солдат все еще не прибыло?

– С ними мы тоже не победим…

– За то, что мы еще живы, стоит благодарить лишь королеву.

Я спешу дальше. Настроение в лагере грозит измениться, и я не хочу быть здесь, когда это произойдет. Пусть с этим разбирается Эсмонд!

Я следую за ледяными осколками, все плотнее покрывающими землю, и наконец нахожу на краю лагеря второпях сооруженную клетку.

Мне становится трудно сдерживать гнев на Эсмонда и отложить месть на другое время, но я иду вперед, пока не заглядываю между прутьями решетки.

На земле, посреди льда, лежит Давина. Она прижала ноги к груди и не двигается.

– Во имя всех богов, Ви, – шепчу я.

– Кто вы? – раздается из-за моей спины пронзительный голос.

Я оборачиваюсь и хватаюсь за рукоять меча. Передо мной стоит солдат, которого я раньше никогда не видел. Вполне возможно, что он меня тоже не узнал. Ни при каких обстоятельствах я не должен привлекать к себе внимания.

За долю секунды я выбираю, стоит ли мне свалить его с ног или соврать. Я решаю выбрать последнее.

– Мне приказали проверить королеву, – произношу настолько спокойно, насколько возможно.

– Вот как? – отвечает солдат. – Кто?

– Король Эсмонд.

Он настороженно смотрит на меня.

– Первый раз король спрашивает о состоянии своей супруги…

Проклятье! Стоило догадаться, что ссылаться на Эсмонда будет глупой идеей… Но поскольку в последнее время меня мало интересовали армия и ее командиры, я не знаю, на кого мне сослаться.

Я слегка вытягиваю меч из ножен. Мне не остается ничего, кроме как избавиться от этого солдата. Надеюсь, он не позовет на помощь, иначе…

– Не держите меня за дурака, – говорит он. – Я знаю, кто вы.

Я расставляю ноги, чтобы принять атаку. Я должен заткнуть его сразу… Смертоносное спокойствие, охватывающее меня, когда я сталкиваюсь с противником, распространяется внутри и заглушает все мысли.

– Пожалуйста, уберите меч, Леандр, – просит он и поднимает руки. – Я ничего вам не сделаю. Наоборот: я рад, что вы здесь. Королева… страдает. Ей нужно отсюда уйти.

Я хмурюсь, не думая убирать меч или расслабляться.

– Почему я должен тебе верить?

Он глядит на клетку.

– Она спасла мне жизнь во время нападения земельцев. Если бы не она, я бы тут сейчас не стоял. Я должен был ей помочь, знаю, но… С тех пор, как Эсмонд стал решать все вопросы с другой фрискийкой, его все боятся. В конце концов, он не пощадил собственную жену! Одно неправильное слово, и я могу стать следующим…

– Это причина? Ты не помог ей, потому что боялся? – я сжимаю свободную руку в кулак.

– Простите, вы правы, но лучшего объяснения у меня нет. Вот. – Он расстегивает ремень и протягивает мне связку ключей. – А вот это возьмите для нее. – Теперь он протягивает свой плащ. – По ночам здесь довольно холодно. Я не уверен, что ее холод может что-то сделать.

– Нет, – бормочу я, приняв обе вещи. – Она не чувствует холода.

– Когда она проснется, скажите ей спасибо от меня. Я сейчас вернусь к остальным и сообщу, что королева еще не очнулась. Как вы собираетесь отсюда уходить?

– На лошади.

Он удивленно вскидывает брови.

– Через дюны, полные зыбучих песков? Ну, это ваша жизнь… Если вам нужна лошадь, я буду признателен, если вы заберете с собой ее коня. Эта скотина не приносит ничего, кроме неприятностей, и его приходится держать отдельно от других лошадей. Мы уже считаем дни, когда у нас кончится провизия, и мы наконец сможем зарезать чертового жеребца.

Я киваю.

– Я собирался забрать Гембранта.

– Я могу выиграть вам немного времени, но рано или поздно кто-то заметит, что королева пропала. К тому времени вы должны как можно дальше уйти от лагеря и… попасть туда… куда вы ее везете.

Он разворачивается, прежде чем я успеваю что-то сказать. Я ошеломлен его помощью, но все еще насторожен. Даже если Давина спасла его жизнь, он все еще принадлежит людям Эсмонда, которым я не доверяю.

Когда солдат скрывается из виду, я оборачиваюсь и ищу нужный ключ. Потом выбрасываю связку и подвесной замок, чтобы не вызвать подозрений, и захожу в клетку.

– Ви, – шепчу, опустившись рядом с ней на корточки. – Ты меня слышишь?

Она не реагирует. Ее кожа еще бледнее, чем в день свадьбы. Она выглядит, как будто она… Нет, нельзя об этом думать! Мои ладони дрожат, пока я как можно осторожней приподнимаю ее, чтобы мое ухо находилось рядом с ее ртом. Она еще дышит! Какое счастье! Но она ледяная – даже для меня, хотя обычно я ее холода не чувствую. Неудивительно, ведь ей пришлось провести в клетке неизвестно сколько времени – без одеяла, плаща или каких-то удобств, – словно она дезертир или хуже.

И она – королева, которую Эсмонд хотел заполучить любой ценой.

Я накидываю на нее плащ и притягиваю к себе, чтобы передать ей немного тепла. Я покрываюсь гусиной кожей, когда холод заползает мне под одежду.

– Я вытащу тебя отсюда, Ви, обещаю!

В моих руках она выглядит еще более хрупкой, чем обычно. Хрупкая и бледная – словно сделана изо льда, который живет в ней.

Почему я оставил ее одну во Дворе Пламени? Не стоило ехать в Бразанию… Я должен был ее защитить, это мой долг как ее ритари.

Положив руку ей на спину и сдвинув другую ей под колени, я встаю вместе с ней.

– Мне так жаль, – шепчу я.

«Это ей сейчас не поможет!» – ругаю я себя. Позже у меня будет время, чтобы замучить себя угрызениями совести.

Я покидаю клетку и смотрю по сторонам, но лагерь выглядит вымершим. Это наш шанс! Я спешу с Давиной на руках в ту сторону, откуда услышал ржание лошадей, и держусь в тени палаток.

– Король Эсмонд все еще не объявился.

Услышав позади голос, я останавливаюсь как вкопанный и вдавливаюсь спиной в стенку палатки. Сердце в груди бешено бьется. Я притягиваю Давину ближе и делаю все возможное, чтобы остаться незамеченным.

– Кто знает, пережил ли он нападение.

В ответ звучит фырканье.

– Он же заперся со своей ведьмой в повозке, когда прозвучал первый боевой клич.

– А почему он нам не сказал, что мы должны делать?

– Потому что он не разбирается в таких вещах. Четыре его рыцаря были полководцами! Но прежде всего лорд Леандр. Ты можешь забыть об Эсмонде как о предводителе.

– Мы должны срочно отсюда сматываться.

– Ты имеешь в виду, что хочешь дезертировать?

– Все лучше, чем подохнуть здесь, разве нет?

– Они повесят тебя, если поймают! Как ты вообще хочешь сбежать? Без ледяной магии королевы мы все потонем в земле.

– Земельцы вернутся. Ты видел королеву! В следующий раз она не сможет спасти наши задницы. Будет чудом, если она доживет до завтра, как того хочет Эсмонд.

– Несмотря на это мы не должны…

Голоса удаляются. Я тихо вздыхаю и кидаю взгляд на девушку, которую держу на руках. Когда видел ее в последний раз, ее лицо тоже было бледным – от беспокойства за Фулька. Но теперь она – та, чья жизнь в опасности.

И я не знаю, что мне нужно делать.

Грета бы знала, но я не могу рисковать, привезя Давину в Бразанию. У меня нет другого выхода, кроме как довериться Кларис.

Я осторожно выглядываю из-за палатки, чтобы убедиться, что путь свободен, и двигаюсь дальше.

Однако моя удача кончается у загона для лошадей: у ворот сидят трое солдат и играют в карты. Мгновение я борюсь с собой, затем бережно опускаю Давину на землю.

– Я сейчас вернусь, – тихо обещаю ей и опускаю ей на лицо капюшон.

Скрывшись в тени палатки, я быстро нахожу Гембранта. Только его держат вне загона. А его протестующее ржание я узнал бы всегда… Он никогда не позволял мне оседлать его, и я не очень надеюсь, что в этот раз все будет по-другому. Однако он – единственный конь, который может выдержать темп Элоры.

Я поднимаю с земли камень и взвешиваю его в руке. С ним у меня должно получиться отогнать солдат от ворот. Я кидаю камень в центр загона, не попав ни в одну лошадь. Животные пугаются и начинают ржать.

– Что там такое? – подскочив, спрашивает один из солдат.

– Наверняка просто еще одна лиса, – ворчит другой.

Первый солдат соглашается и садится обратно. Проклятье! Я выдыхаю. Мне не хочется обнажать меч против товарищей, но у меня не остается выбора. Я не могу больше терять время! Быстрое нападение из засады, чтобы они не смогли позвать на помощь – сейчас я должен сконцентрироваться на этом.

С обнаженным мечом я подкрадываюсь к трем охранникам. Они, к счастью, не ожидают нападения. Их оружие лежит в пределах досягаемости, но они слишком погружены в карточную игру, чтобы меня заметить.

Первого я ударяю рукоятью меча в висок так, что он падает без сознания. Второй открывает рот, чтобы закричать, и я реагирую, разворачивая меч и вонзая ему в сердце.

Я никогда не чувствовал себя так плохо, убивая противника. Это мерзкое чувство мешает мне действовать как обычно.

Одним рывком я разворачиваю меч и хочу направить его на третьего солдата. Но тот уже успел достать свое оружие и нападает на меня. В последнюю секунду мне удается парировать удар, но я вынужден отклониться и спотыкаюсь о потерявшего сознание солдата. Я машу руками, чтобы не потерять равновесие. Этот момент использует противник, чтобы пронзить мое плечо клинком.

Я выдыхаю с шипением, а боль волнами распространяется от плеча по всему телу. Я ощущаю влагу, пропитавшую рубашку. К счастью, солдат целился в левое плечо, так что я могу замахнуться справа и повалить его. Он падает, не издав ни звука.

Готовый к бою, держа меч перед собой, я пинаю его ногой, но он не двигается. Из его рта течет кровь, взгляд направлен в пустоту.

Я опускаю оружие и выдыхаю. Я не могу вспомнить, сколько сражений провел и сколько жизней забрал. Но никогда после этого не чувствовал себя настолько подавленным.

Я заглушаю угрызения совести и убираю меч. Затем осматриваю рану на плече. На первый взгляд выглядит плохо. Кровь льется, а я не могу пошевелить рукой, не застонав. Сустав, похоже, не пострадал, но меч вошел глубоко в плоть.

Но я не должен позволить этому отвлечь меня! Стиснув зубы, напоминаю себе, что мне приходилось переживать и худшее, и спешу к Давине. Она все еще без сознания. В этот раз взять ее на руки мне гораздо сложнее. Когда я напрягаю раненое плечо, то разражаюсь такими проклятиями, что моя мать, должно быть, в гробу переворачивается.

Я иду вперед, с трудом переставляя ноги. Нельзя терять времени! Вполне возможно, что кто-то слышал шум потасовки. Я несу Давину к Гембранту.

Белый жеребец бьет копытами, когда я приближаюсь к нему. С расстояния нескольких метров замечаю его окровавленную пасть и порванные уголки рта. Даже сейчас он тянет за веревки, удерживающие его с обеих сторон, и пытается от меня отстраниться.

– Все хорошо, это я, – шепчу я. – Знаю, что ты меня терпеть не можешь, и поверь мне, это взаимно. Но ты нужен своей хозяйке.

Гембрант в ярости останавливается, и мне кажется, я вижу, как в его голубых глазах проскакивает что-то вроде понимания. Он опускает голову, насколько позволяют веревки, и обнюхивает Давину.

Я переношу ее вес на правую руку и распускаю веревки левой. С каждым движением руки волны боли пронизывают меня, но я продолжаю, пока не освобождаю Гембранта. Я стою рядом с ним и лихорадочно обдумываю, как мне забраться к нему на спину с Давиной в бессознательном состоянии, больной рукой и без седла. Жеребец опускается передо мной на колени, как в нашу первую встречу. Я быстро перекидываю через него ногу и завязываю веревки так, чтобы получились поводья. Когда Гембрант снова встает, я едва не падаю. Как Давина ездит на этом огромном звере без седла?

Я осторожно натягиваю поводья, чтобы не ранить его еще больше, и направляю его из стойла мимо трех павших солдат.

Я объезжаю лагерь по кругу, но это лишь вопрос времени, когда будет замечен большой белый конь и его наездник.

– Стой! – кричит солдат. – Назови себя!

Я не думаю останавливаться, а прижимаю пятки к бокам Гембранта. Он пускается в галоп. Левой рукой я обхватываю Давину и отвлекаюсь от боли, пронзающей меня с каждым ударом копыт; правой рукой крепко держусь за поводья.

Гембрант мчится по лагерю как ветер, через костры и спальные места. Каждая встряска посылает новую волну боли через мое тело, перед глазами танцуют темные точки, и мне приходится прикладывать усилия, чтобы оставаться в сознании. Рубашка с левой стороны прилипла к боку, пропитанная кровью, вытекающей из раны.

– Держите его!

Когда рядом раздается первый выстрел, я наклоняюсь, чтобы прикрыть Давину своим телом.

– Беги быстрее, Гембрант! – умоляю я белого жеребца.

За мной раздаются крики, пока я не понимаю, что весь лагерь проснулся, и теперь за мной гонятся. Может, я и ошибаюсь, но не рискую кидать взгляд через плечо. Я смотрю на выход из лагеря. Он уже не так далеко! Еще где-то тридцать метров… Мы можем успеть!

– Огонь!

От ужаса у меня перехватывает дыхание, и секунду спустя на меня падает больше стрел. Гембрант двигается зигзагом, как заяц, мчась через лагерь с невообразимой скоростью. Едва я хочу вдохнуть, как по спине распространяется острая боль. Я издаю стон. Меня ранили чуть ниже шеи!

– Вы с ума сошли? – слышу я гневный голос Эсмонда. – Вы могли попасть в королеву! Тогда мы застрянем здесь навсегда. Схватите его! Но верните мне королеву живой!

– Прошу, беги быстрее, – хриплю я.

Мы почти у выхода из лагеря, когда на нашем пути встают два солдата с копьями. Я хватаю Гембранта за поводья, но жеребец отказывается подчиняться. Вместо этого он лишь наращивает темп. Я вижу, как он несется прямо на острия копий, как делает резкий поворот перед вытянутыми копьями и одним прыжком перелетает через окружающий лагерь временный забор.

Глава 16

Леандр

Гембрант не останавливается, пока мы не достигаем места встречи, спрятанного за холмами. Фульк замечает нас первым.

– Минхер! – взволнованно кричит он и подбегает к нам. – Вам удалось! Хвала богам, вы наконец-то…

Он резко ахает, заметив кровь, стекающую по моей руке и уже пропитавшую шерсть Гембранта.

– Не так уж и плохо, – бормочу я и заставляю себя улыбнуться. – Всего лишь царапина.

– Это не похоже на царапину, – возражает Кларис. – А о стреле у тебя в спине и речи быть не может, не так ли?

– Точно.

– Спускайся, – приказывает она. – Стрелу надо вынуть, а рану на плече перевязать.

– У нас на это нет времени! Солдаты у нас на хвосте. Нам срочно надо уходить.

Фульк растерянно поглядывает на меня, прежде чем его взгляд падает на Давину.

– Что с королевой?

– Она все это время не приходила в себя, – говорю я.

– Но стрела… – снова начинает Кларис.

Я прижимаю Давину к себе и хватаюсь за плечо правой рукой. Рывком вытаскиваю стрелу и закусываю губу, чтобы не издать ни звука. Небрежно бросаю стрелу на землю.

– Теперь довольна? – спрашиваю я. – Поднимайтесь! Нельзя терять времени.

Кларис покачивает головой.

– Одни упрямцы, – тихо бухтит она, но забирается на спину к Элоре, пока Фульк занимает место в седле перед ней.

– Езжайте впереди, – распоряжаюсь я. – Я не знаю дорогу.

Она кивает.

– Мы должны быть там до наступления ночи. Ты столько продержишься?

Я обвиваю Давину рукой.

– Сколько потребуется.

Кларис что-то ворчит, но я не понимаю. Наверное, и к лучшему. Гембрант охотно следует за моей кобылой. Мне почти не приходится направлять его, он сам ступает по следам идущей впереди Элоры. Мы обходим коварные воронки и зыбучие пески, и я какое-то время могу отдохнуть.

Давина согревается. Я расцениваю это как хороший знак. Только сейчас у меня появляется время рассмотреть ее тщательней. Ее лицо выглядит истощенным, словно она ничего не ела несколько дней. Мой взгляд падает на темно-серые кандалы на ее запястьях. Кожа под ними раздражена. Я осторожно поднимаю ее руки и осматриваю наручники со всех сторон, но не нахожу замка или шарниров.

Внезапно она дергается в моих руках и изгибается, как от сильной боли.

– Кларис! – в панике кричу я. – Что-то не так.

Служанка поворачивает Элору и кидает взгляд на Давину.

– Это из-за наручников. Они подавляют ее магию и причиняют ей боль. Когда такие же кандалы надели ей на ноги, было еще хуже.

– Еще хуже?

Кларис грустно кивает.

– По крайней мере, их сняли, потому что с ними она ничего не могла делать.

– Мы должны снять с нее эти штуки! Тогда она придет в сознание.

– Не придет. Но надеюсь, что мастер-кузнец в Йорденорте сможет вскрыть их. До этого… ей придется еще немного потерпеть.

Кларис разворачивает Элору и продолжает путь. Гембрант послушно следует за ней.

Я наклоняюсь и целую Давину в лоб, ощущая необычный холод.

– Я должен был остаться с тобой… Прости меня.

У нас, жителей Огненных земель, много богов, но я никогда не был особо верующим. После того как моя семья погибла, я утратил остатки веры.

Пока мы движемся по убогому ландшафту Земного королевства, я молюсь каждому богу, которого могу вспомнить, и умоляю пощадить Давину.

* * *

Когда мы добираемся до пещеры, становится темно. Гору, в которой находится пещера, я увидел еще издали, но потом потерял из виду.

С каждым часом мне становится все хуже, до такой степени, что приходится бороться с беспамятством. Потеря крови сказалась на мне сильнее, чем я думал… Но об остановке не может быть и речи!

Кода мы наконец останавливаемся, я едва удерживаюсь на Гембранте. Спешиться я не решаюсь. Жду, пока Фульк и Кларис окажутся рядом, и аккуратно передаю им Давину.

Пока мы были в пути, ее трижды скручивало от боли. Каждый раз при виде этого мое сердце сжималось. Я бы все отдал, чтобы избавить ее от мучений, но не могу сделать ничего, кроме как шептать ей успокаивающие слова и крепко прижимать к себе.

– Вы… ее держите? – спрашиваю я, прежде чем отпустить ее.

– Да, минхер, – отвечает Фульк.

– Хорошо…

И немедленно чувства покидают меня. Я теряю равновесие и падаю с Гембранта.

Глава 17

Давина

Первое, что я осознаю, это боль в голове, такая сильная, что вырывает меня из бессознательного состояния. Я со стоном мотаю головой, но боль отказывается исчезать. Наоборот, кажется, она усиливается. Я пытаюсь проснуться. Хотя зачем мне вообще просыпаться? Я же нахожусь в темнице или в клетке.

В Нигде никто до меня не доберется. Там я совершенно одна. Там прекращаются постоянные боли.

Я заставляю свое сознание вернуться в темную пустоту, где мне, по крайней мере, не нужно знать, где я нахожусь.

– Кажется, она приходит в себя! – кричит детский голос рядом со мной.

Ребенка в пустоте я еще не слышала… И в лагере их тоже не было.

– Дай пройти, – ворчит другой голос. Тоже мне не знакомый. – Королева Эйра, вы меня слышите?

– Пошли… прочь… – выдыхаю я.

Тот, кто пытается вытащить меня из пустоты, должен исчезнуть! Я больше не вытерплю ни секунды реальности.

– Простите, но я не могу, – настаивает голос. – Слишком много людей надеется, что вы наконец придете в себя.

Если бы могла, то громко расхохоталась. Кто же эти люди? Эсмонд, который хотел заставить меня строить ледяную дорогу, чтобы его люди могли беспрепятственно пройти через Земное королевство? Линнет, только и ждущая, чтобы меня помучить?

Всех любимых у меня забрали. Они наверняка страдают по моей вине. Их используют, чтобы оказывать давление на меня. Я этого не смогу исправить… Если когда-нибудь встречусь с Фульком и Кларис и… Леандром… я ничем не компенсирую их страдания. Никакие извинения не смогут исправить того, что им пришлось вынести из-за меня.

Я бы не удивилась, если они уже от меня отвернулись. Если сбежали, чтобы спасти себя.

Я бы не стала их винить.

– Королева Эйра, – строго говорит голос. – Нам нужна ваша помощь. Леандру нужна ваша помощь.

Я резко прихожу в сознание и распахиваю глаза. Меня ослепляет яркий свет, так что я зажмуриваюсь.

– Она и правда проснулась! – восклицает детский голос.

Это… Фульк?

Раздается фырканье.

– Конечно. Мне нужно было лишь упомянуть Леандра. Которому, кстати, действительно нужна ваша помощь.

– Где?.. – выдавливаю из себя. В горло словно набился весь песок Земного королевства. Мой голос звучит грубо. Все бы отдала за стакан воды… Но сейчас мне важен лишь Леандр.

– Прямо рядом с вами, – отвечает Фульк.

Я вожу руками по сторонам. Справа – кровать заканчивается, но слева… Слева моя рука натыкается на кого-то. Я заставляю себя открыть глаза. В висках стучит, когда я поворачиваю голову влево. Я задыхаюсь, увидев, что Леандр лежит рядом со мной.

– Пока что с ним все в порядке, – произносит голос, который, как теперь могу понять, принадлежит Кларисе. – Но он без сознания уже больше суток. Он потерял слишком много крови. Я промыла его раны и зашила их, но потеря крови…

Я с усилием приподнимаюсь, чтобы посмотреть ему в лицо. Он бледный, а на лбу у него испарина. Его туловище обмотано бинтами, но я замечаю также рану на плече.

– Пожалуйста, сними повязку, – прошу я Кларис. – Я смогу закрыть рану. Тогда она перестанет кровоточить.

Хотя Кларис и сказала, что зашила рану, повязка на плече пропитана кровью.

– Вы еще слишком слабы, – возражает Фульк. – Вы только что пришли в себя.

Я поворачиваюсь к нему и замечаю искреннее беспокойство в его взгляде. Наверное, я выгляжу ужасно – и также себя чувствую. Но все же протягиваю руку и глажу его по щеке. Я чувствую облегчение, что не замечаю у него новых ран.

– Со мной все хорошо, – заверяю я. – Не беспокойся.

– Но… вы были… – Он прикусывает нижнюю губу. – Я думал, вы умрете. Думал… мы пришли слишком поздно. Вы были такой бледной и…

– Фульк. – Я кладу палец ему на подбородок и мягко надавливаю, пока он не поднимает на меня взгляд. – Я здесь. Где бы это «здесь» ни было. И мне уже гораздо лучше.

Кларис между тем колдует над повязкой Леандра. Когда она обнажает рану, я судорожно вздыхаю. Края раны темно-красные, а от раны отходят несколько рубцов. Хоть и зашитая, она продолжает кровоточить.

– Должно быть, туда попала грязь, – говорит Кларис. – Я промыла ее, как смогла, но он отказался вылечить ее сразу. Он хотел доставить вас в безопасное место. И тогда… было слишком поздно.

– Это не твоя вина, – уверяю ее. – С кровопотерей я ничего не могу сделать, но надеюсь, смогу хотя бы очистить и закрыть рану.

Несмотря на слабость, завладевшую мной, я ищу в себе магию, которая сразу реагирует на Леандра и мой призыв о помощи. Я чувствую, как она борется с силами наручников, и стискиваю зубы, чтобы не закричать.

Я кладу руку на то место, которое хочу вылечить. Магия прохладно стекает с моих пальцев и переходит к Леандру. Я никогда не понимала, как именно работает исцеление, но сейчас я об этом и не думаю. Я просто радуюсь, что обладаю такими способностями.

«Защищай его. Всем, что у тебя есть», – говорила мне бабушка, когда я навещала ее во Фриске. От этой раны я не смогла его защитить, но могу позаботиться, чтобы Леандр не страдал больше от этого.

На то, чтобы очистить рану, а затем закрыть ее, у меня уходят все силы. Теперь только швы, прошивающие кожу, говорят о том, что он был ранен.

Я обессиленно падаю.

– Моя королева! – кричит Фульк.

Я поднимаю руку, чтобы успокоить его.

– Мне просто… нужно отдохнуть.

Кларис тут же оказывается рядом и уволакивает Фулька к двери.

– Я принесу вам попить и поесть. Отдыхайте столько, сколько надо. Но как только вам станет лучше… Есть люди, которым надо с вами поговорить.

Я рассеянно киваю, пристраиваю голову на здоровое плечо Леандра и кладу руку ему на сердце, уверенно и ровно стучащее под моими пальцами.

Через мгновение я снова соскальзываю в темную пустоту.

* * *

Когда я в следующий раз прихожу в себя, рядом с кроватью стоит графин воды с парой стаканов, а еще поднос с разнообразными кушаньями. Я не слышала, как кто-то заходил в комнату.

Однако прежде чем позаботиться о себе, я проверяю Леандра. Его глаза закрыты, но выражение лица смягчилось, как если бы он крепко спал. Рана на плече совсем незаметна. Не знаю, сколько крови он потерял, но на его лицо уже вернулись краски. Я воспринимаю это как хороший знак и набираюсь терпения.

Поцеловав его в лоб, наливаю себе немного воды и пробую незнакомую еду. Все очень вкусно, но, проглотив несколько кусков, я вынуждена остановиться. Я отвыкла от твердой пищи. В лагере я получала миску холодного супа – если кто-то из солдат вспоминал о моем существовании.

– Я скоро вернусь, – шепчу я Леандру, набросив на плечи одеяло.

Мне не нужно зеркало, чтобы понимать, что я покрыта грязью. Путешествие через Земное королевство оставило на мне следы, которые я с удовольствием смою в теплой ванне.

Не зная, где именно нахожусь, я опасливо приоткрываю дверь и выглядываю наружу. Я удивленно смотрю в коридор. Это не может быть Двор Пламени… Стены кажутся глиняными. А на потолке… Не подсвечники, а светящиеся кристаллы. Нигде нет окон, так что я не могу понять, утро сейчас или вечер. Или середина ночи?

– Вы встали, – замечает Кларис с оттенком беспокойства.

Я вздрагиваю и оборачиваюсь к ней. Меня так волнует вопрос, где я нахожусь, что я не замечаю, как она подходит ко мне.

Ее взгляд становится мягче, когда она убеждается, что я в порядке.

– Приятно видеть вас на ногах. Мы рассчитывали на худшее. Вы что-нибудь съели?

Я медленно киваю.

– Немного. Но я больше хотела бы помыться. Это где-нибудь можно сделать?

– Простите, вы все еще не знаете, где вы – и на данный момент я бы хотела, чтобы все так и оставалось. Но с радостью покажу, где вы сможете принять ванну. Дайте мне вашу одежду. Я пока постираю ее – боюсь, у нас нет ничего, что бы вам подошло.

Я не совсем понимаю, что она имеет в виду, но следую за ней, когда она поворачивается и ведет меня по коридору.

– Я скажу Фульку, что вы встали, и что с вами все хорошо, – говорит Кларис. – Он почти заболел от беспокойства за вас и своего минхера.

– Я тоже беспокоилась о нем и о тебе, – говорю я. – Люди Эсмонда?..

– Нет. Они нам ничего не сделали. Нам пришлось ехать в конце обоза вместе с вьючными животными, и рядом с нами всегда находились двое солдат, чтобы у нас не возникло желания сбежать, но никто из них нас не трогал. Эсмонд не хотел… давить на вас больше необходимого, я думаю. – Она останавливается и оборачивается ко мне. – Кстати Гембрант тоже здесь, вместе с Элорой.

Я вздыхаю с облегчением.

– Как же вам удалось совершить это чудо?

Кларис продолжает идти по причудливым коридорам.

– Я знала, что нападение земельцев неизбежно. Так что во время смены караула я сбежала из лагеря. И пошла прямиком к границе, где нашла Леандра.

Я останавливаюсь.

– Ты… прошла через Земное королевство совсем одна? И не попала в зыбучие пески?

Кларис вздыхает и поворачивается ко мне.

– Мы отложим все вопросы на потом, когда проснется Леандр, и вам станет лучше. Я не хочу ничего от вас скрывать или отделываться полуправдой. Поэтому давайте пока оставим все как есть. Вы все узнаете, когда придет время. – Она делает шаг ко мне. – Но вы можете мне доверять.

Я напрягаюсь.

– Действительно могу?

Кларис никогда не давала мне повода сомневаться в ее лояльности – но и Линнет не давала. Мы с ней не всегда были согласны, и она откровенно указывала мне на мои ошибки, но я никогда не ожидала от нее предательства.

Стоит ли мне бояться чего-то подобного с Кларис?

– Я знаю, что вы недоверчивы. – Кларис берет меня за руку. – И что вам страшно. Любой на вашем месте чувствовал бы то же. Но прошу вас, знайте, что здесь вам ничего не угрожает – ни от меня, ни от кого-то еще. Сосредоточьтесь теперь на том, чтобы вернуть себе силы. Фульку, мне и прежде всего Леандру станет лучше, если с вами все будет хорошо.

Я поднимаю руки и смотрю на темные наручники.

– С этим мне никогда не станет лучше.

– Может быть, мы сможем с этим что-нибудь сделать. Я не хочу обещать того, чего не смогу выполнить, но знаю кое-кого, кто уже работал с горной породой, из которой изготовлены наручники. Надеюсь, ему известно, как можно их снять.

Я глубоко дышу и пытаюсь вспомнить свою жизнь без магических оков. Неделю или две назад – точно не знаю, потому что долгое время находилась без сознания, – тем не менее, мне кажется, что прошло много лет с тех пор, как я могла в полную силу использовать магию. Я чувствую, что она здесь – спрятана где-то глубоко внутри меня, где шоковые волны от наручников не могут достичь ее.

– Не опускайте голову, – говорит Кларис. – Мы найдем решение. А потом посмотрим.

– Посмотрим, – тихо повторяю я. – Как будто это все еще имеет значение. Мой супруг хочет использовать меня в своих целях. Меня предали, и мне некуда идти. Я не смогу бороться против него и Линнет, и даже моя мать участвует в заговоре против меня.

– У вас много возможностей, – возражает Кларис более твердым голосом. – Вам нужно быть смелой, чтобы принять их.

Смелой. Когда я встретила Леандра, я не знала себя. Я думала, что была достаточно смелой, чтобы изменить свою жизнь и распахнуть дверь клетки. Что за все эти годы, когда я оставалась невидимкой, научилась быть смелой. С Леандром я могла бы стать собой, но у судьбы были иные планы.

– Я не смелая, – шепчу я и опускаю взгляд.

Кларис слегка приподнимает мой подбородок, пока я не встречаюсь с ней взглядом.

– Вы смелая. Вы снова и снова доказывали, какая вы смелая и сколько в вас гордости. Никто не может отобрать это у вас. Ни Линнет, ни Эсмонд, ни ваша мать.

Я хочу спросить ее, когда я была смелой. Эгоистично с моей стороны хотеть, чтобы Леандр, Фульк и Кларис были рядом. Я втянула их в эти неприятности… Только из-за меня им пришлось страдать.

Кларис вздыхает.

– Вижу, что я не могу до вас достучаться, хоть и говорю правду. Я предоставлю это Леандру, когда он проснется. Или позже пришлю вам Фулька. Но сначала вам стоит освежиться. Может, это вернет вам силы.

* * *

Кларис приводит меня в зал, в центре которого бьет горячий источник. Я не успеваю спросить, как такое возможно, и она без слов помогает мне избавиться от одежды.

– Вон там вы найдете лосьоны. Возьмите то, что вам подойдет.

Кларис берет грязную одежду и оставляет меня одну.

Я осматриваю горшочки и бутылочки, аккуратно выставленные на полке в другом конце зала, и нюхаю их. Ароматы окутывают меня и переносят в другое место. Запах сосновой хвои и свежевыпавшего снега приносит воспоминания о Фриске, так что я легко выбираю лосьон.

Я нахожусь точно не во Фриске, здесь слишком тепло, но эти запахи дают мне хотя бы иллюзию родной страны.

Я соскальзываю в теплую воду и благодатно вздыхаю, когда напряженные мускулы расслабляются, и я могу смыть с себя пыль и грязь последних дней. При этом я, насколько возможно, игнорирую жжение кожи, содранной под кандалами.

Когда я выбираюсь из бассейна и заворачиваюсь в полотенце, дверь осторожно открывается. У меня перехватывает дыхание, и я жду, что в дверь войдут Эсмонд или Линнет, чтобы снова заточить меня в темницу.

Но это оказывается Леандр.

– Ви? Ты здесь?

Я теряю дар речи, когда он входит. Хотя бледный цвет его лица меня беспокоит, но… он здесь! И в сознании!

Я так много хочу у него спросить, но мы просто стоим и смотрим друг на друга так, словно не можем поверить, что это действительно происходит. Потом, словно по невидимому сигналу, мы оба приходим в движение. Я рыдаю, оказавшись в его объятиях. Леандр прижимает меня к себе так крепко, что я опасаюсь, не раздавит ли он меня, и все же он еще недостаточно близко.

– Я боялся, что ты снова исчезла, – шепчет он. – Тебя… не оказалось рядом, хотя я знал, что ты должна быть здесь. Я почувствовал, как ты залечила мне рану на плече. После этого я наконец смог заснуть без боли. А когда проснулся… ты исчезла, словно мне все только приснилось.

– Мне очень жаль, – шепчу я.

Он отпускает меня и обхватывает мое лицо обеими руками.

– Тебе не должно быть жаль, Ви. Я так счастлив, что с тобой все хорошо.

– Потому что ты меня спас.

Он вздыхает.

– Для этого я здесь. Хотя ты… – он медленно скользит руками по моему телу, берет мои руки и целует мне кончики пальцев, – …уже разворошила лагерь, к тому времени, когда я пришел.

– Хоть что-то, – слабо отзываюсь я.

Леандр наклоняет голову.

– Что случилось?

Меня передергивает от его вопроса.

– Все это моя вина. Ты был ранен. Фульк и Кларис находились в опасности. Во всем этом виновата я одна.

– Что ты такое говоришь, Ви?

Я цепляюсь за него обеими руками, заметив его непонимающий взгляд.

– Эсмонд узнал… Он узнал о нас. Нет такого места, где мы могли бы от него спрятаться. Он будет использовать против меня тебя, Фулька, Кларис и даже Гембранта, пока не получит то, что хочет.

Леандр вздыхает и прикрывает глаза.

– Надеюсь, хотя бы Кларис сказала тебе, что ты говоришь ерунду. Ты ничего не могла с этим сделать, Ви. Эсмонд… одержим идеей поставить Земное королевство на колени. Всю жизнь он считал, что ему придется остаться в тени отца. Но с тобой – твоей магией – он получает решающее преимущество.

Я опускаю руки.

– Он будет искать меня, не так ли? Он перевернет каждый камень, чтобы меня найти. И он… – я с усилием сглатываю, – …начнет с Бразании.

Леандр напрягается.

– Если он посмеет, то недолго будет моим королем! Я должен был понять, что он идет по неправильному пути, еще когда он захотел принести в жертву Бразанию и другие приграничные районы… – Он мягко проводит по влажным прядям моих волос. – Бразания была осаждена. Жители деревни знают, что делать. Постоянные набеги земельцев подготовили их. Каждый знает свое место.

Я хмурюсь.

– Бразания была осаждена? Кажется, Линнет упоминала что-то, но тогда… – Мой взгляд соскальзывает на кандалы на запястьях. – Их на мне было больше, и я так плохо себя чувствовала, что не могла отделить реальность от сна.

Он снова притягивает меня к себе, и я кладу голову ему на плечо.

– Фульк вернулся раненым. Ты еще помнишь об этом?

Я киваю.

– Я тогда отправила тебя в Бразанию.

Он рассказывает о солдатах из Фриски, осадивших деревню, но не нападавших по-настоящему. К счастью, никто серьезно не пострадал.

– Мы захватили одного в плен, и я допросил его, – жестко говорит Леандр. – Я не понял всю его болтовню, но у меня есть подозрения, что за этим стоит твоя мать. По крайней мере, он говорил, что королева Фриски требует меня к себе.

Я застываю в его руках.

– Моя… мать?

Теперь все обретает смысл! Возвращение Линнет из Фриски… Я думала, что она предпочтет остаться там, чем продолжать служить мне. Но она использовала время своего пребывания во Фриске, чтобы согласовать с моей матерью план, как взять меня под контроль! И они хотели использовать Леандра. Я скрежещу зубами. Мать действительно меня недооценивает, если считает, что я так просто это приму!

– Ви, – шепчет Леандр, отрывая меня от моих мыслей. – Может быть, после тебя захотят помыться и другие.

Я поворачиваюсь и вижу слой льда, образовавшегося на поверхности воды. Зал покрыт тонким слоем инея.

– Прости, – шепчу я.

Леандр с улыбкой качает головой.

– Ты знаешь, мне нравится видеть твою магию, и я ее не боюсь. Наоборот, я рад, что, несмотря на оковы, ты можешь ее использовать. Расскажи мне, о чем ты сейчас подумала.

Я смотрю на наручники. Когда в последний раз проходила волна? Скоро последует новая… Я уже боюсь этого…

– Я думала, зачем ты понадобился моей матери, – говорю я. – Когда мы были во Фриске, она знала, что ты – тот, кто пробудил мою магию. Как она сама сказала, у нее нет проблем с тем, что южные королевства воюют друг с другом. Но что если Эсмонд одержит победу с моей помощью и поставит Земное королевство на колени? Кто помешает ему начать завоевание Фриски? Точно не моя мать, так как у нее почти нет магии. Ей нечего мне противопоставить. А ее солдаты… неопытны.

– Ты хочешь сказать, что я – гарант того, что Эсмонд оставит Фриску в покое, – заканчивает мою мысль Леандр. – Потому что ты никогда не сможешь пойти против меня или осознанно причинить мне вред. Мне тоже приходили подобные мысли.

Я киваю.

– Пока ты находишься у нее, она уверена насчет меня. – Я хмурюсь. – И меня не удивит, если пять тысяч солдат, которые стали частью моего приданого, будут иметь точные инструкции на крайний случай. Возможно…

Я не успеваю продолжить, в меня врезается очередная волна и выбивает воздух из легких. Я не чувствую под собой ног. Если бы Леандр не подхватил меня, я бы упала на пол. Его обеспокоенный голос, кажется, доносится издалека, пока мое сознание погружается в темную пустоту.

Спустя пару секунд, кажущихся маленькой вечностью, мне удается вернуть себе дыхание. Моя магия, проявлявшаяся раньше, когда я злилась, сжалась настолько, что почти неощутима.

– Все… в порядке, – хриплю я, с трудом вставая на ноги.

– Я убью Линнет за то, что она причиняет тебе эту боль, – рычит Леандр и кидает ненавидящий взгляд на оковы. – То, что она женщина, ее не спасет.

Я выдавливаю слабую улыбку.

– Я тоже часто хотела направить на нее свою магию. Но… с тех пор, как она вернулась из Фриски, на ней украшение, сделанное из того же металла, что и наручники. В любом случае, мой лед не сможет ей ничего сделать. И Эсмонду тоже. Я не знаю, сколько еще таких украшений…

– Тогда позволь мне ее покарать, – говорит Леандр. – Фрискийские украшения не спасут ее от стали моего меча.

Я притягиваю его голову, пока мы не соприкасаемся лбами. Я чувствую его силу в том, как он меня удерживает, и слышу решимость в его словах.

В мире, где против меня сговорились собственная мать и женщина, которую я считала единственным другом, и где я вынуждена бояться своего супруга, Леандр – единственный луч света. Не будь его, я давно бы уже была погребена под грузом интриг, заговоров и предательств.

Когда Эсмонд бросил меня в темницу, я ждала смерти. Я ждала ее даже тогда, когда Линнет надела на меня кандалы.

Даже сейчас голос внутри шепчет, что моя смерть может положить конец всему – не только моей жизни, но и войне. Без меня у Эсмонда не останется козырей. А моей матери больше не придется бояться за свое королевство.

Но я хочу жить – даже только для того, чтобы каждый день Леандр смотрел на меня с такими же любовью и доверием, что и сейчас. Он не ждет, что я буду сильной и совершенной. Он любит не какую-то часть меня или мой титул. Он – главная опора, которая у меня есть, и о которой в прошлом я не смела даже мечтать.

И я никому не позволю его у меня отобрать! Если понадобится, буду защищать его до последней капли крови, до последней крупицы магии, пульсирующей в моих жилах.

– Я люблю тебя, – шепчу я.

Он мягко касается моих губ. Меня охватывает теплое покалывание, пробуждающее мою скрытую магию.

– И я тебя люблю.

Со следующим поцелуем он сильнее сжимает меня. Я обнимаю его, встав на цыпочки, и беру себе все, от чего в последние дни – недели? – мне приходилось мучительно отказываться.

Из моего горла вырывается стон, когда Леандр скользит руками по моей спине, ласкает меня и отводит край полотенца.

Если бы не покашливание у двери, возможно, мы бы зашли далеко, – и я бы ничего не имела против. Но мы отстраняемся друг от друга и смотрим на незваного гостя.

Кларис сжимается под нашими взглядами.

– Простите меня, но… – извиняясь, она приподнимает сверток с одеждой. – Король примет вас сейчас, Эйра.

Я шумно вдыхаю, а Леандр рядом со мной цепенеет.

– Эсмонд? Он здесь? Но…

Мой ритари хватает меня за руку и сжимает ее.

– Нет, не Эсмонд.

Я ничего не понимаю. О каком короле Кларис тогда говорит?

Она правильно понимает мой взгляд.

– Вас ожидает не Король Огня. Надеюсь, он все еще где-то в дюнах. Нет, Райнальд фон Йорденорт с нетерпением ждет знакомства с вами.

– Рай… нальд? – повторяю я, затаив дыхание.

Кларис кивает.

– Король Земного королевства.

Глава 18

Давина

Земное королевство. Йорденорт. Райнальд.

Я уже слышала это имя – много лет назад, когда меня еще растили как будущую королеву, и я должна была знать о соседних странах, даже если Фриска почти не вела с ними торговлю и в основном делала вид, что их не существует.

Я также знаю, что Райнальд – не истинный король. Он пришел к власти в результате переворота, но подробности мне неизвестны. Но в нем не течет кровь королевской династии, как во мне или в Эсмонде. Поэтому в других королевствах – в особенности их монархи – с пренебрежением относились к Райнальду. Его называли выскочкой или узурпатором. Некоторые также говорили, что он цареубийца.

И с этим человеком я сейчас должна встретиться?

Я осматриваю ванную комнату так, словно вижу ее впервые. Я обвожу взглядом глиняные стены, утоптанный земляной пол, останавливаюсь на горячем источнике, бьющем в бассейне. Здесь нет окон. Нет настоящего света – только светящиеся кристаллы.

Я не просто в Земном королевстве, но и, вероятно, под землей – в скрытой столице, Йорденорте. Но… как я попала в столицу наших врагов?

Кларис вытягивает из свертка с одеждой синюю куртку, украшенную вышивкой.

– Я также починила ваш костюм ритари. Куртка Фулька уже у него. Я подумала, что вы захотите сопроводить королеву, и лучше, если вы будете выглядеть презентабельно.

– Спасибо, – одно это слово прозвучало как угроза.

Я смотрю на Леандра. Его губы сжаты в узкую линию, а взгляд мрачен. Он явно не рад, что оказался в Йорденорте, пусть он и не так удивлен, как я.

Кларис приглашает меня следовать за собой.

– Пойдемте, я помогу с одеждой.

Я позволяю Кларис помочь мне с одеждой, в то время как Леандр натягивает на себя куртку и чистит остальную одежду. Затем он проводит рукой по волосам.

– Где мой меч? – спрашивает он.

– В той комнате, где вы проснулись, – отвечает Кларис, застегивая бесчисленные застежки моего платья. По крайней мере, это одно из простых платьев, привезенных мной из Фриски, а не затейливый наряд согласно моде Огненных земель. – Там и останется. Фульк уже ждет нас в коридоре.

Она умело распутывает мои белые волосы и заплетает их в толстую косу.

– Это лучшее, что я могу сделать за короткое время и с имеющимися средствами, – вздыхает она, закончив. – К сожалению, здесь, в Йорденорте, немного женщин-дворян, а те немногие, что есть, все меньше, чем вы. Их вещи вам совершенно не подойдут.

Я заставляю себя улыбнуться.

– Все будет хорошо. Сомневаюсь, что король Райнальд такой же поверхностный, как Эсмонд, и будет оценивать меня только по внешнему виду.

– Нет, не беспокойтесь. Он не станет, – уверяет меня Кларис. – Но не стоит заставлять его ждать.

Я кидаю на нее задумчивый взгляд.

– Ты знаешь короля Земного королевства лично? По крайней мере, выглядишь именно так.

В коридоре нас уже с нетерпением ждет Фульк. Он, с горящими глазами и счастливой улыбкой, кланяется мне и своему минхеру.

Когда я оборачиваюсь к Кларис, чтобы получить ответ на свой вопрос, ее уже и след простыл.

* * *

Молодая женщина, явно из Земного королевства, судя по ее небольшому росту и коренастому телосложению, тихо, почти застенчиво, просит следовать за ней.

Я смотрю на Леандра – думает ли он отказать ей просто потому, что она земелийка. Та боль, что причинил этот народ ему, его семье и его деревне, засела слишком глубоко, чтобы о ней можно было легко забыть.

Я кладу руку ему на плечо и отвечаю девушке.

– Пожалуйста, покажи нам дорогу.

Она втягивает голову в плечи и быстро идет вперед. Леандр и я ослаблены и должны прилагать усилия, чтобы успевать за ней. Но без нее мы бы неизбежно заблудились в этом лабиринте ходов и туннелей, так что нас бы никогда не нашли.

Женщина останавливается перед двустворчатой дверью, освещенной множеством светящихся кристаллов.

– Король Райнальд сейчас примет вас, – пищит она.

– Спасибо, – говорю я, улыбаясь, но она еще сильнее вжимает голову в плечи и краснеет.

Леандр и Фульк, не сговариваясь, толкают двойную дверь. Не знаю, чего я ожидала. Может, роскошного зала, полного кристаллов и колонн, вырубленных из камня. Но комната, куда мы попадаем, не больше той, в которой я проснулась рядом с Леандром. Мне хочется повернуться к женщине и спросить, туда ли мы пришли, потому что эта… кладовка не может быть тронным залом! Мой взгляд падает на большой стол, занимающий почти всю комнату, за ним, на стуле, сидит мужчина.

Он открыто рассматривает меня и моих провожатых, и я делаю то же самое. Он не представился, но я почти уверена, что этот человек и есть король Райнальд. Ему около тридцати, но из-за бороды он кажется старше. Каштановые волосы аккуратно зачесаны назад. На нем нет короны, как на Эсмонде, и его одежда довольно простая. Бежевая ткань без единого украшения. Ничто в нем не указывает на его статус – только непоколебимый взгляд и решимость, достойные короля.

– Рад видеть вас в добром здравии, королева Эйра, – говорит он после продолжительного молчания, во время которого мы молча друг друга изучали.

Я делаю реверанс.

– Благодарю вас за гостеприимство, король Райнальд.

Он переводит взгляд.

– Кажется, не все ваши спутники рады моему гостеприимству.

Я, кажется, слышу скрип зубов Леандра.

– Простите мне мою прямоту, но…

Райнальд поднимает руку, и я замолкаю.

– Вы желаете знать, когда – и можете ли – вы уйти, не так ли? Дорогая, ни вы, ни ваши спутники не являетесь моими пленниками. Вы находитесь здесь по собственному желанию и можете покинуть нас в любое время. Но все же позвольте мне задать вопрос – куда вы собираетесь после того, как оставите мое королевство. – Он подается вперед с заинтересованным блеском в глазах. – Насколько я слышал, вы сбежали от своих же людей.

Я вскидываю подбородок.

– Это не соответствует истине.

– Нет? Мои люди сообщили, что вас держали в клетке, как дикое животное. Так с недавних пор в Огненном королевстве обращаются с королевой? Так что я не удивился, когда вы сбежали от Эсмонда. – Он откидывается на спинку стула. – Хотя мне до сих пор жаль, что вас заполучил он.

Я чувствую, как Леандр цепенеет, когда разговор принимает неожиданный для меня оборот.

– Не смотрите на меня так испуганно, – говорит Райнальд. – Вы, несомненно, знаете, что я тоже претендовал на вас. Но не волнуйтесь! Ваша рука – не то, чего я хочу.

– Не то? – грохочет Леандр, прежде чем я успеваю открыть рот. Я незаметно беру его за руку, намекая, что ему стоит воздержаться.

Райнальд насмешливо вскидывает бровь, рассматривая Леандра.

– О вас и о мальчике я не слышал. Вы – гвардия королевы, верно?

– Ритари, – поправляет Фульк. – Это называется не гвардия, а ритари.

Я подавляю вздох. О том, как относиться к незнакомому – и потенциально враждебному! – королю оба моих ритари понятия не имеют. Хотелось бы, чтобы они держали рот на замке и затерялись на заднем плане, предоставив мне возможность вести переговоры.

Райнальд издает хриплый смешок.

– Ритари, вот как. – Его взгляд снова скользит к Леандру. – Как получилось, что самый страшный мясник Короля Огня вдруг стал исполнять роль телохранителя королевы?

– Мясник? – рычит Леандр. – Вы назвали меня мясником?

Я потираю лоб. Разговор ускользает от меня.

Дверь за нами открывается.

– Он – намного больше, чем ее телохранитель.

Я поворачиваюсь и смотрю на Кларис, которая проходит мимо нас и встает за спиной короля. «Она переоделась», – первое, что приходит мне в голову. Наряд подчеркивает ее изгибы и придает ей нечто величественное. Она больше не похожа на служанку.

Когда Райнальд берет ее за руку, которую она спокойно опустила ему на плечо, я резко вздыхаю.

– Что он – нечто большее, ты мне уже рассказывала, дорогая моя, – произносит Райнальд, не спуская с меня глаз. – Но я хотел увидеть это сам. – Еще несколько секунд король наслаждается моей растерянностью, после чего усмехается. – Я уже говорил, что не прошу вашей руки, у меня уже есть королева.

– Кла… рис? – пыхтит Фульк. – Она?..

– Моя королева, моя возлюбленная, – заканчивает Райнальд фразу юного ритари. – И моя лучшая шпионка.

– Шпионка, – глухо повторяю я.

Во мне что-то ломается. Сначала Линнет, а теперь меня предает и Кларис, от которой я никогда не ожидала подобного.

Вот в чем подлость предательства: оно никогда не случается с людьми, которые его ждут, но всегда бьет в спину.

– Ты заманила нас в ловушку! – рычит Леандр и встает передо мной. – Я знал, что не стоит тебе доверять!

Кларис закатывает глаза.

– Тогда бы ты до сих пор бегал по границе с Земным королевством, как брошенный щенок. Я провела тебя безопасным путем через ловушки к твоей королеве. И вы до сих пор живы. Если бы мы хотели вас убить, то сделали бы это, пока вы были без сознания, вместо того, чтобы лечить ваши раны.

Я создаю ледяное заклинание.

– Вы отпустите нас.

Кларис вздыхает.

– Успокойтесь, Эйра. И ты тоже, Леандр. Никто из нас ничего не сделает вам. Как я уже сказала, если бы мы желали вашей смерти, вы бы сейчас не стояли здесь.

– Кроме того, – добавляет Райнальд, – я уже сказал, что вы не пленники. Пожалуйста, за вами дверь. Но позвольте мне повторить вопрос: если вы сможете выбраться из системы туннелей Йорденорта на поверхность… и предположим, что вы чудесным образом минуете все обрывы и зыбучие пески… куда вы пойдете потом?

Ледяное заклинание начинает мерцать над моей рукой, когда до меня доходит смысл его слов. В поисках помощи я смотрю на Леандра, но на его лице я обнаруживаю лишь гнев.

Взгляд Райнальда устремляется ко мне.

– Если вы решите остаться, то у меня есть несколько мыслей, которые я хотел бы обсудить с вами и вашими… ритари.

– Я никогда не буду иметь общих дел с вами, проклятые земельцы! – голос Леандра дрожит от гнева. Я еще никогда не видела его таким взбешенным. Если бы я не знала причину, я бы испугалась. Но я понимаю его…

Однако Райнальд, похоже, не впечатлен. Он, скрестив руки на груди, невозмутимо осматривает Леандра.

– Мне любопытно, мясник. – От этого обращения Леандр резко вздыхает, и я жду, что он в любой момент сорвется. – Почему ты испытываешь такую злобу к моему народу? Это я должен ненавидеть тебя. Сколько моих людей ты убил? Ты можешь их сосчитать, или их количество настолько велико, что ты и сам этого не знаешь?

– Я убил сотни ваших, – рычит Леандр. – И это было правильно.

Погасив заклинание, я делаю шаг от Леандра. Темное желание мести овладевает им и делает слепым по отношению ко всему, что его окружает. Не думаю, что он причинит мне вред, но… лишь от того, что я стою рядом с ним, мое сердце сжимается.

– А почему? – спрашивает Райнальд. – Почему убийство моего народа приносит тебе такую радость? Из-за пары мешков зерна или пары коз и коров, которых мы увели из принадлежащей тебе деревни? С твоей точки зрения это оправдывает кровопролитие?

На шее Леандра отчетливо проступают жилы.

– Ваши рейды были постоянной угрозой, но не они являются причиной моего гнева.

– Что же тогда?

– Вы всерьез хотите меня убедить, что ни о чем не знаете? – Его голос становится все громче, пока, наконец, Леандр не начинает кричать. – Земельцы убили мою семью. Моего отца… они закололи во сне. А потом… – Его гнев ослабевает и заменяется глубокой скорбью. – Они выволокли мою мать и сестру из замка и заперли в конюшне, которую затем подожгли. Они сгорели заживо…

Райнальд обменивается взглядами с Кларис, которая, нахмурившись, покачивает головой. Видимо, она не знала деталей прошлого Леандра.

– А теперь скажи мне еще раз, король, – последнее слово он жестко подчеркивает, – что мой гнев и убийства таких, как вы, – беспочвенны.

Я завороженно смотрю на Райнальда, пытаясь по его лицу понять, что у него на уме, но оно ничего не отражает. Но Кларис слегка побледнела.

– Я в первый раз слышу об этом происшествии, – признает Райнальд. – Но позволь задать один вопрос. Ты когда-нибудь видел у земельцев факелы или что-то подобное?

Я замираю, так же как и Леандр с Фульком. Я ожидала многого, но точно не этого вопроса.

– Нет, – лепечет Фульк. – У вас есть эти… светящиеся кристаллы.

Райнальд кивает.

– Даже здесь, в нашей обители, вы не найдете факелов. Кристаллы дают нам свет. Мы готовим пищу на горячем пару, поднимающемся из глубин земли, и разработали технику ковки, для которой не нужен огонь. Мы ненавидим огонь. Ни один земелец не станет его использовать. – Он снова смотрит на Леандра. – Но разве не правда, что пламенцы любят решать свои проблемы огнем?

Леандр замирает. Я не совсем уверена, что он дышит. Мне тоже трудно дышать.

– Вы хотите сказать, – начинаю я, – что… земельцы не виноваты в смерти семьи Леандра?

Лицо Райнальда, кажется, окаменело.

– У моих людей были строгие указания ранить как можно меньше людей во время разбойничьих набегов, в особенности женщин и детей. Они защищались, когда их атаковали, и время от времени случались смертельные случаи, но… Если бы до моих ушей дошли вести о таком мерзком преступлении, я бы действовал жестко. Я слышу об этом впервые, но исходя из того, что вы мне рассказали, могу исключить ответственность моих людей. Мы не убиваем женщин и юных дев. Мы бы не убили лорда. Зачем? Нам нужны только запасы. Если мы убьем всех людей в деревне, кто будет выращивать то, что мы сможем украсть?

– Но… кто?.. – выдыхаю я.

Во мне зарождается ужасающее подозрение, но я держу его при себе.

Райнальд качает головой.

– Этого я не знаю и воздержусь от того, чтобы разбрасываться необоснованными обвинениями. Но все указывает на пламенцев.

«Мне тоже так кажется», – проносится у меня в голове. Но зачем? Для чего пламенцам убивать семью Леандра?

Я беру его за руку. Он не реагирует. Его тело будто бы состоит из камня. Я встаю перед ним и обхватываю его лицо руками. Я терпеливо жду, пока он отреагирует. Его взгляд кажется мне пустым и затравленным.

– Ты можешь вернуться в ту комнату, где мы проснулись, – шепчу я. – Ты не должен здесь оставаться. Я пойму, если…

Он выдыхает и прижимается лбом к моему лбу.

– Нет. Я останусь. Я уже однажды оставил тебя одну, и мы знаем, что потом произошло. Я не стану опять пренебрегать своими обязанностями и подвергать тебя опасности.

Я с усилием сглатываю, делая шаг назад, чтобы развернуться к королю Райнальду, который смотрит на нас с интересом.

– Зачем земельцы нападают на Бразанию? – спрашиваю я.

Мне отвечает Кларис.

– Ты видела Земное королевство, пока проводила армию Эсмонда. Заметила ли ты где-нибудь хотя бы клочок, на котором можно выращивать злаки или овощи? Или воду? Или что-нибудь живое?

Я хмурюсь.

– Там была пара мышей, которые хотели отобрать у меня еду, когда я сидела в клетке. Но помимо этого…

– Мы должны сами заботиться о себе, – говорит Райнальд. – Мне опостылело посылать своих людей грабить. Но нам не остается иного выбора, если мы хотим выжить.

– Почему тогда вы остаетесь здесь? – спрашиваю я.

На губах Райнальда играет ухмылка, когда он наклоняется вперед.

– А куда, по вашему мнению, мы должны уйти? В Ледяное королевство, не принимающее чужеземцев? Или лучше в Огненные земли, с которыми мы воевали так долго, что никто уже не сможет вспомнить причину? Видите ли, наше положение такое же, как ваше. Нам некуда пойти. Оставаясь здесь, мы рано или поздно умрем. Это, кстати, была одна из причин, по которой я просил вашей руки. Я желал заполучить вас не как жену, а… как часть сделки.

Я цепенею, а Леандр издает предупреждающее рычание.

– Я определенно не сказал вам ничего нового, – быстро произносит Райнальд.

– Нет, – отзываюсь я. – Мои родители были рады, когда я уехала. К тому или иному королю – для них не имело значения.

Райнальд кивает.

– Меня больше всего волновала связь с Фриской. Кто знает? Может быть, наши ледяные соседи отнеслись бы к нам с дружелюбием, если бы я женился на их принцессе. Кроме того, я мог бы заполучить больше, чем пять тысяч солдат. Но выбор фрискийского правителя пал на Короля Огня – и мне пришлось готовиться к худшему. – Он делает пренебрежительный жест в сторону Леандра. – Мясник и пять тысяч солдат? Что мои люди должны им противопоставить? Я послал свою жену – единственную, кому я полностью доверяю, – во Двор Пламени.

– Чтобы шпионить, – замечаю я.

– Нет, Эйра, – успокаивающе говорит Кларис. – К вашему прибытию я уже была там и надрывалась на кухне, помните? Не было никаких гарантий, что я когда-нибудь стану работать рядом с вами, не говоря уже о том, чтобы стать вашей служанкой. Прежде всего мне требовалось выяснить, насколько далеко зашел Король Огня с планами нападения. С Леандром в качестве командующего войсками он одерживал одну победу за другой, пока… наш народ не был практически уничтожен. Я находилась во Дворе Пламени, чтобы выяснить их стратегию и – насколько возможно – саботировать ее.

Я усмехаюсь.

– И вам сыграло на руку, что командующий войсками Эсмонд внезапно расхотел воевать.

Кларис пожимает плечами.

– Не спорю. Но когда вы выбрали меня как свою компаньонку, я не знала, насколько далеко простираются ваши возможности. Или то, что это Леандр пробудил вашу магию. Все это я узнала позже, когда стала частью вашего ближнего круга.

– Ты предала меня! – выдыхаю я, сжимая руки в кулаки.

Но мой гнев не производит на Кларис впечатления.

– Правда? Как же? Что я сделала, чтобы обвинять меня в предательстве? Может, то, что я скрыла от вас, что наполовину земелийка и королева Земного королевства. Но в чем же предательство? Я не сделала ничего, что навредило вам, Леандру или Фульку. Я защищала вас, всегда находила новые отговорки, если кто-то искал вас, пока вы были у Леандра. Я врала, обманывала и пресекла все слухи среди слуг. Я сделала возможной вашу первую брачную ночь, так как у вас никогда не хватило бы смелости пойти к Леандру.

Я сглатываю ком в горле. С каждым ее словом мой гнев исчезает.

– М-может быть, но…

– Но что? – резко спрашивает она, нахмурившись. – Вы все еще обвиняете меня в измене?

– Нет, – бросаю я.

– Хорошо. Потому что я думала, что являюсь не только вашей доверенной, но и кем-то вроде подруги. Я хотела бы оставаться ею и дальше, ведь у нас с вами общий враг.

Леандр безрадостно смеется.

– «Враг моего врага – мой друг»? К этому сводится эта встреча?

– Если ты все еще не понял, что мы нужны друг другу, Леандр, то дверь там, – рычит Райнальд. – Мы не причиним вреда твоей королеве, даю слово.

– Слово вора и…

Райнальд с грохотом ударяет кулаком по столу.

– Я – не убийца! Не смей меня в этом упрекать! Из твоих уст это звучит как насмешка. Я согласился укрыть здесь тебя, твою королеву и мальца, когда об этом попросила моя жена. Я позаботился о ваших ранах, хотя мне бы принесло куда больше удовольствия смотреть, как ты, мясник, истекаешь кровью. Я говорю с вами дружелюбно и открыто и продолжаю предлагать вам свою защиту. И ты смеешь оскорблять меня и разбрасываться необоснованными обвинениями?

Когда Леандр делает угрожающий шаг вперед, я бросаю между ними заклинание. На полу образуется ледяная плитка.

– А теперь мы все успокоимся, – говорю я так спокойно, как только могу. – Мы ни к чему не придем, если и дальше будем спорить. Я вморожу вас обоих в пол, если не сможете успокоиться.

Кларис хихикает.

– Наверное, нам стоит обсудить план, и решить, что мы теперь будем делать. Нашим мужчинам, скорее, больше хочется вцепиться друг другу в глотки.

Я посылаю ей благодарную улыбку, радуясь, что она не заразилась общим напряжением.

– Ваша сила действительно впечатляет, – говорит Райнальд. – Это та сила, на которую я претендовал. Все-таки я знаю истории о вашей бабушке.

Я волнуюсь, когда упоминают мою бабушку.

– Она не держала свою магию под контролем и представляла опасность для других. Я молюсь Богине, чтобы эта участь меня миновала.

– Но так было не всегда, – возражает король. – Мой отец вспоминал, как однажды встречался с вашей бабушкой, когда она правила. Каждый раз, когда он начинал описывать, какой она была щедрой, дальновидной и справедливой, ему приходилось объясняться.

Я потираю руки.

– Вы имеете в виду… было время, когда магия моей бабушки не была опасной?

Райнальд кивает.

– Когда она была королевой, у нее не было магии. У нее родился ваш отец. Но в какой-то момент она вдруг обрела магию, хотя к тому времени уже несколько лет была замужем. – Уголки его губ поднимаются в улыбке. – А как работает высвобождение магии, мы все знаем.

– Я – нет, – лепечет Фульк.

Я пропускаю его реплику.

– Ее магия появилась внезапно. Но вы сказали, она могла ее контролировать.

– Разумеется, – подтверждает Райнальд. – Но даже во Фриске каждый знает историю о замороженном сердце, которое можно растопить лишь поцелуем любви. Сила магии была столь велика, что королева не могла скрыть ее полностью. Наверняка бывали… ситуации, когда магия вырывалась из нее. Вы знаете о таких ситуациях?

Я киваю.

– Когда я злюсь. Или в опасности. Или если… – Я кидаю взгляд на Леандра и поджимаю губы, прежде чем произнести следующие слова. Мои щеки горят, когда я думаю о ночах, проведенных вместе с Леандром, и о снежинках, мерцающих в комнате. Я быстро возвращаюсь к вопросу короля. – Да, я знаю такие ситуации.

Я вижу, что от Райнальда не ускользнули мой взгляд, брошенный на Леандра, и красные щеки, но я благодарна, что он ничего об этом не говорит, а продолжает рассказ о моей бабушке.

– Конечно, когда у королевы внезапно пробудилась магия, это вызвало вопросы. Очень… неудобные вопросы. Прошло немного времени, прежде чем ответственный за это был найден. Я не совсем уверен, но, по-моему, им оказался капитан дворцовой стражи. Или ритари, как вы их называете во Фриске. Когда это выяснилось, король публично бросил вызов капитану. Битва, кажется, завершилась очень быстро, и король потерпел поражение. Говорят, что королева ничего об этом не знала. Во время совещания министры притащили победившего капитана в зал. И убили его на глазах у королевы.

По моей спине пробегает холодный пот. Только мысль, что мне придется смотреть, как убивают Леандра, заставляет магию внутри меня бесноваться, несмотря на наручники. Я обхватываю себя руками, чтобы унять дрожь.

– Что потом произошло? – шепчу я.

– Никто не знает, – к моему удивлению отвечает Леандр. – Потому что, за исключением твоей бабушки, никто не покинул тот зал живым.

– Ты… ты знал об этом?

Он мотает головой.

– Не всю историю. Но Грета знала ее часть и рассказала мне.

Никто не говорил о моей бабушке в моем присутствии. Я слышала только сплетни слуг, которые сразу замолкали, когда меня замечали. Родители делали вид, что моя бабушка уже мертва. Когда я была младше, часто посещала в подземелье, но никогда не задумывалась о том, чтобы узнать, почему она находилась там. «Потому что она опасна», – только и говорили мне.

– Я всегда боялась, что рано или поздно закончу как моя бабушка, – признаюсь я. – Запертой в темной камере, скованная по рукам и ногам. Одинокая и забытая, одна со своей неконтролируемой магией, пожирающей меня изнутри.

В один шаг Леандр оказывается рядом и хватает меня за плечи.

– Этого не случится! Никто никогда не запрет тебя и не закует в кандалы снова.

– А если не останется других вариантов? – выдыхаю я. – Если ты…

Его руки обхватывают мое лицо.

– Я здесь. Я не собираюсь так скоро умирать.

«Защищай его. Всем, что у тебя есть». Только теперь бабушкины слова действительно обретают смысл. Она не смогла защитить своего любимого – наверное, ей долго приходилось отказываться от него, чтобы не вызывать волнения. Эти игры в прятки теперь мне слишком знакомы.

Я кладу руку Леандру на грудь. Под пальцами чувствую сильные, уверенные удары его сердца. Словно далекое эхо, моя магия пульсирует вместе с ним.

Я не хочу больше прятаться… Не хочу больше запирать свои чувства. Но для этого я должна создать такое место, где Леандр и я сможем быть вместе.

Скрепя сердце я отрываюсь от Леандра и поворачиваюсь к Кларис.

– Ты говорила о планах. Я слушаю.

Глава 19

Леандр

Я не забыл о моем обучении и о благодетелях, которых поклялся уважать. И понимаю, что совершил государственную измену, когда заключил сделку с врагом. Моя совесть глуха к тому аргументу, что я уже несколько месяцев как изменил своей стране – когда сопроводил Давину ко двору.

Я предатель. Тогда кому какое дело, что я объединился со своим заклятым врагом? Если Эсмонд до меня доберется, он не станет задаваться этими вопросами, после того как узнал обо мне и Давине.

Тем не менее, я против того, чтобы выдавать Земному королю информацию о наших войсках. В любом случае я не знаю точных данных, но даже если бы знал, то молчал. Я бы лучше сбежал из этого проклятого королевства.

Но я останусь. Ради нее. Из-за сияния в ее голубых глазах, пока она с Кларис разрабатывает план. Я вижу в ее взгляде надежду и не посмею ее разрушить.

Месяцами я довольствовался этим, чтобы не начать надеяться. Я убедил себя, будто доволен тем, что имею. Но теперь все иначе. Наши игры в прятки раскрылись, и мы вынуждены прятаться в Земном королевстве, потому что ни в одном другом не сможем укрыться, не будучи казненными как изменники.

Мой отец бы устыдился меня, если бы узнал, что со мной стало.

Но он мертв, также как и остальная моя семья, а я все еще здесь.

Я не верю Земному королю, который утверждает, что его люди не виноваты в смерти моей семьи. Кто еще это мог сделать? Возможно, амбар загорелся случайно, ведь это правда: земельцы избегают огня. Я никогда раньше не видел, чтобы они что-нибудь поджигали. До того, как я оставил свою семью, во время их разбойничьих набегов никто в Бразании не был убит. Они защищались, когда мы оборонялись.

Но смертей не было.

Однако люди, сопровождавшие экипаж Давины, когда она поехала в Огненные земли, были мертвы.

– Зачем вы напали на экипаж фрискийской принцессы? – спрашиваю я посреди обсуждения тактики.

Давина, Кларис и даже Райнальд оборачиваются ко мне; на их лицах я замечаю замешательство.

– Потому что я хотел заполучить Ледяную деву, – отвечает Земной король, сверля меня взглядом из-под сдвинутых бровей.

Когда мы останавливались для отдыха у горячего источника, земелец тоже спрашивал меня, где Ледяная дева. Я знал, что он говорит о Давине, но тогда подумал, что он имеет в виду ее происхождение.

– Зачем? – переспрашиваю я. – На что вы надеялись? Ведь вы знали, как работает ее магия и что нужно делать, чтобы ее высвободить.

Райнальд откинулся назад с ухмылкой.

– Да, я знаю. Поцелуй истинной любви. Может, она нашла бы истинную любовь здесь, если бы не встретилась с тобой, кто теперь узнает? По крайней мере, я на это надеялся. А если нет… – Он пожимает плечами. – Тогда бы у меня была фрискийская принцесса и нареченная моего заклятого врага.

– В качестве заложницы, – добавляю я.

– Называйте это как хотите, но здесь ей было бы лучше, чем во Дворе Пламени. Моя жена рассказывала мне о… распутстве Эсмонда. И о том, что он избивал Эйру. Об унижениях на свадьбе. Ей не пришлось бы терпеть здесь ничего из этого. Я бы всегда относился к ней с тем уважением, какого заслуживает принцесса. И, может быть… Эсмонд согласился бы на сделку, чтобы вернуть ее.

– Сделку? – повторяю я. – Вы и в самом деле хотели вести переговоры?

– Конечно, что еще нам оставалось? – разводит он руками. – Я король мертвой земли, на которой моему народу приходится голодать, если мы не добудем пропитания. К тому же, вражеские войска убивали наших воинов, пока я ждал ответа от Эсмонда. Но он предпочел послать вперед таких бойцов как ты, вместо того чтобы опуститься до переговоров со мной.

Я морщусь. Я первый раз слышу о переговорах, но помню, что Давина предлагала начать их несколько недель назад. Проходили ли они уже без моего ведома? Но почему Эсмонд скрыл это от меня? Он хотел закончить войну с Земным королевством. Почему же не начал переговоры, когда Земной король был к этому готов?

– Что вы предложили Эсмонду? – спрашиваю я. – Как вы уже сказали, эта земля мертва. Ему нечего с вас взять.

– Окончание войны, – отвечает Райнальд. – Я бы даже унизился настолько, что признал его единственным королем Огненного и Земного королевств, только бы война, наконец, прекратилась, а мы смогли переселиться в Огненное королевство, чтобы больше не голодать. Я… сделаю все, чтобы спасти свой народ.

– А Эсмонд… отказался?

Райнальд кивает.

– У меня нет ничего, чем он бы захотел обладать. Он ничего не может сделать с моим королевством. Он не верит моему народу. Он бы предпочел увидеть нас всех мертвыми, чем своими подданными. Так что… чтобы он захотел вести переговоры, мне требовалось что-то, чем он бы захотел обладать.

Давина. Я смотрю на нее. Она спокойно отвечает на мой взгляд, словно догадалась о том же.

– Когда мы напали на экипаж принцессы, – говорит Райнальд, – мы считали, это будет детской игрой, ведь мы знали, что фрискийские солдаты никогда не видели настоящего боя. Но они сопротивлялись, и моим людям не оставалось ничего, кроме как обороняться.

– И тогда ваши люди стали преследовать сбежавших женщин, не зная, которая из них настоящая принцесса, – продолжаю я, вздохнув. – Я тоже узнал об этом намного позже.

Уголки губ Райнальда дернулись в несмелой улыбке.

– Может, ты когда-нибудь расскажешь мне историю, как вы познакомились, когда все это, – он указывает на карты и фишки, разложенные на столе перед ним, – закончится.

– Может быть, – уклончиво отвечаю я.

«Предатель!» – шипит голос у меня в голове.

Я заглушаю его и склоняюсь над картами.

– Итак, каков наш план?

Я замечаю благодарную улыбку, в которой растягиваются губы Давины.

– Мда, мы так и правда дальше не продвинемся, – ворчит Кларис. – Если Эсмонд озабочен только сокрушением Земного королевства, нам не избежать открытого столкновения.

– Это проблема? – спрашиваю я.

Райнальд кивает.

– У меня слишком мало людей, которых я могу послать в бой… Сто, может, сто пятьдесят. Больше у нас нет.

К такому я не готов.

– Что… случилось с остальными вашими людьми?

Он хмурится.

– Они мертвы. Либо из-за вас, либо от меча другого мстительного пламенца. Или от голода и болезней. Как я уже сказал, мы обладаем только теми запасами, которые можем украсть. Этим невозможно снабдить армию. – Его взгляд переходит на карты. – Не будь наши земли настолько непроходимы, мы бы долго не протянули.

– С таким количеством людей мы не сможем открыто противостоять Эсмонду, – замечает Кларис. – Кроме того, у него пять тысяч солдат из Фриски. Может, они еще не были в сражениях, но их численное превосходство велико.

– Вторая причина, почему я претендовал на руку принцессы, – добавляет Райнальд, продолжая изучать карты.

– А как насчет возобновления переговоров? – спрашиваю я. – В конце концов, теперь у вас Королева Огня. Эсмонд может быть заинтересован в…

– Эсмонд сгноил бы ее в темнице, если бы я не подкупила охрану, – возражает Кларис. – Ему все равно, что случится с Эйрой. Он получил что хотел. А Линнет действует по приказу королевской семьи Фриски. Так что Эсмонда поддерживает еще и Фриска. У него больше преимуществ, и он никогда не пойдет на переговоры.

В этом что-то есть… Во имя всех богов, если я доберусь до Эсмонда!..

– Если о переговорах и об открытом сражении не может быть и речи, мы должны заманить их в ловушку, – бросает Давина.

– Неплохая идея, – говорит Кларис. – Но что потом? Даже если нам удастся сократить их численность, они все равно нас превосходят – числом, оружием, припасами.

Над пальцами Давины танцуют снежинки.

– У вас есть я. Я могла бы…

– Ты хочешь сражаться? – вставляю я. – Зачем?

Она пожимает плечами.

– Почему бы и нет?

Потому что ты не знаешь, что такое поле битвы. Крики. Кровь. Страх в глазах людей. Потому что тебе еще никого не приходилось убивать. Эта вина будет с тобой всю жизнь. И потому что это слишком опасно.

Но я не произношу ни один из этих доводов. В горле от страха образуется комок. Одна лишь мысль, что Давина может оказаться на поле боя, повергает меня в панику. В хаосе битвы я не смогу ее защитить…

– Спасибо за предложение, – говорит Райнальд. – Но я не жду, что вы будете участвовать в моих битвах. Вы здесь, потому что моей жене было важным спасти вас. Я предлагаю вам и вашим ритари убежище, пока оно вам необходимо. Ответные услуги необязательны.

Снежинки над пальцами Давины исчезают, словно их никогда и не было.

– Я… не хочу навязываться. Я только думала…

Наверное, только я замечаю ее сжатые в кулаки руки и поджатые губы. Я скрежещу зубами. Будто сам чувствую ее разочарование.

Когда мы несколько месяцев были во Фриске, мать Давины преуменьшала силу ее магии и считала, что ее дочь ни на что не способна. Давина хотела только помочь, но ей неоднократно приходилось слышать, что она не в состоянии ничего сделать.

Но это ложь. Каждый, кто видел ее ледяную магию, знает, на что она способна. Давина не должна больше выслушивать, что она недостаточно хороша.

– Вам стоит принять ее помощь, – слышу я собственные слова. – Она вам пригодится.

Давина смотрит на меня озадаченно. Затем посылает мне благодарную улыбку, от которой мое сердце начинает биться быстрей.

– Почему вы хотите нам помочь? – спрашивает Райнальд.

– Потому что… считаем это правильным, – отвечает Давина. – Я не хочу никого убивать, но Эсмонда нужно остановить. Я опасаюсь, что рано или поздно он протянет руки и к Фриске.

– У меня тоже есть опасения, – добавляю я. – Эсмонд успокоится только тогда, когда превзойдет своего отца. Победы над Земным королевством ему будет мало.

Райнальд смотрит сначала на меня, затем на Давину, не меняясь в лице.

– Разве во Фриске женщина не может быть наследницей престола?

Я хмурюсь. К чему это он?

– Да, – сдавленно отвечает Давина.

– Тогда вы – законная наследница престола, – заключил Земной король.

– Теоретически. Но меня лишили этого права, когда родился мой брат. Фрискийцы… не хотят видеть на троне еще одну проклятую королеву, но требуют мужественного сильного правителя.

– Кто это утверждает? – спрашивает Кларис.

Давина растерянно переводит взгляд с нее на Райнальда.

– Ну… я… много раз это слышала. И моя мать… Вся страна праздновала, когда она родила сына.

– Возможно, вы просто должны были в это верить, – задумчиво произносит Кларис. – Фриска всегда держала нейтралитет, но Ледяное королевство, должно быть, также думало о войне. Вполне возможно, что они предчувствовали, что могут быть следующими.

– Я не хочу сказать ничего дурного о вашем отце, но он – нехороший король, – продолжает Райнальд. – Он разрушил все торговые отношения и связи, которые удалось создать вашей бабушке, и вернул Фриску в изоляцию.

– Изоляция дает не только преимущества, – отвечаю я на растерянный взгляд Давины. – Каждая страна нуждается в определенных ресурсах. Без торговых отношений нельзя их получить. Даже как нейтральное государство Фриска должна поддерживать связи с разными странами, в том числе ради собственной безопасности.

– И что может быть лучше в этом отношении, чем предложить молодому, пожелавшему жениться королю подготовленную и хорошо образованную дочь? – бросает Кларис.

– Это… – Давина собирается возразить, но закрывает рот.

– Да, она бы смогла, – говорю я. – Ты сама это слышала. Она бы отдала тебя кому угодно, если бы предложение показалось ей хорошим.

– Выдающихся королев и королей судят не по делам их предшественников, а по их собственным. – Райнальд обращает на Давину пристальный твердый взгляд. – Я знаю, что ходят слухи, будто я убил прежнего Земного короля, но это не так. Я был его комендантом и доверенным лицом. Когда он умер, корона перешла в мои руки. Я бы с удовольствием бросил ее, так как никогда не хотел быть правителем, но никто не хотел нести это бремя. Так что это сделал я. Я не смогу повлиять на то, что люди будут думать об этом в будущем. Но могу только стараться принимать лучшие для моих людей решения сейчас, в данный момент.

– Вы думаете, на троне Фриски лучше быть мальчику, который ничего не знает о мире снаружи? – спрашивает Кларис. – Ваша мать ради собственной безопасности отдала свою дочь. Но жители Фриски пострадают больше всех, если Эсмонд действительно нападет.

– Но вы, милая, все это знаете, – говорит Райнальд притихшей Давине. – Вы королева с рождения, а не благодаря свадьбе с Эсмондом. – Его губы подрагивают в ухмылке. – Которая в любом случае недействительна.

Давина обхватывает себя руками, словно замерзнув. Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не притянуть ее к себе. Но сейчас для этого неподходящее время. Несмотря на то, что она кажется ранимой и хрупкой, она больше королева, чем любой правитель, которого я когда-либо встречал. Она умна и справедлива и думает, прежде чем действовать. Она никогда не развяжет войну просто из-за желания войны. С такой правительницей любое королевство будет процветать.

– Иногда, – произносит Райнальд, – корону не дают в руки – до нее нужно дотянуться.

Вопросительный взгляд Давины устремляется ко мне, и прежде чем обдумать свои слова, я говорю:

– Я всегда видел в тебе правительницу. Еще до того, как узнал, кто ты на самом деле, я хотел сделать тебя ей. На крошечном клочке земли, который не соответствует истинной королеве, но… ты бы стала прекрасной миндам. Уверен, что ты могла бы стать великой королевой – и без такого болвана, как Эсмонд.

Давина судорожно сглатывает, а я вижу, что в глазах у нее стоят слезы. Она снова сжимает руки в кулаки, но я больше не вижу в ее взгляде разочарования – лишь яростную решимость.

Я беру ее за руку.

– Не оставайся принцессой, если ты можешь быть королевой.

– Во Фриске уже есть законная королева, – говорит она. – И надеюсь, что она нам поможет.

– Твоя бабушка? – уточняю я. – Думаешь, это хорошая идея? Она… не такая как ты. Ее магия может…

– Я все равно хочу с ней поговорить, – перебивает она. – Ее долго держали взаперти лишь потому, что она полюбила не того мужчину. Мы не можем выбирать, кого любим, а для меня наказывать за то, что ты кого-то любишь, а кого-то нет – постыдное преступление. К тому же… две ледяных волшебницы лучше, чем одна.

– Она нам поможет? – интересуется Райнальд. – Если она опасна…

Давина качает головой и протягивает руки.

– Она носит примерно такие же кандалы, как и я. Они подавляют нашу магию. Но ее кандалы старые. Линнет говорила, что мои были изготовлены каким-то новым способом.

Райнальд наклоняется и рассматривает наручники.

– Я знаю материал. Он встречается и у нас, но для изготовления оружия он бесполезен. Я бы никогда не подумал делать из него кандалы.

– Вы можете изготовить такие же оковы? – спрашиваю я.

Райнальд кивает.

– Наши кузнечные мастера хорошо разбираются в своем ремесле. Если мы отдадим им эти наручники в качестве образца, они справятся. Но сначала их нужно с вас снять.

Давина ахает.

– Вы не представляете, как я этому рада.

* * *

После того, как мы выходим из зала совещаний и отправляемся в кузницу, Давину накрывает еще одна волна. Я крепко держу ее, пока ее снова и снова захлестывает невидимая сила, а затем Давина обмякает в моих руках, словно ее оставила вся энергия.

Ее лицо бледное и в непривычном свете кристаллов кажется восковым, когда я убираю с ее лба влажные пряди.

– Прошло? – спрашиваю я.

– Я никогда к этому не привыкну, – шепчет она. – В перерывах думаю, что будет не так плохо, но когда волна накрывает… Похоже на то, будто она пожирает меня изнутри.

– Они снимут с тебя оковы. Тебе нужно лишь немного потерпеть.

Улыбка, которой она меня одаряет, неуверенная и не отражается в ее глазах. Когда я представляю, что эти мучения ей приходилось выносить несколько дней…

– Я дал клятву, – говорю я. – Я поклялся своим мечом, землей и королем. Находясь здесь, я предаю все, но это меня не волнует. Больше нет. Я заставлю Эсмонда поплатиться за то, что он сделал с тобой, и мне все равно, что он мой король, которого я поклялся защищать. Он заставил тебя страдать. Этого я ему никогда не прощу.

Она кладет ладонь мне на щеку и встречается со мной взглядом.

– Ты последуешь за мной, какой бы каменистой ни была дорога?

Уверенность в ее голосе почти разбивает мне сердце. Я встаю перед ней на колено, беру ее за руку и целую.

– Я последую за тобой на край света, если ты этого потребуешь, моя королева.

Глава 20

Леандр

Несмотря на отсутствие огня, в кузнице душно и жарко. Из трещин в полу поднимаются клубы пара, а в воздухе висит резкий запах кислоты.

Множество мужчин и женщин работают у наковален и кузнечных мехов. Стук и шипение делают разговор практически невозможным.

Кажется, только Фульк чувствует себя здесь в своей тарелке. Он смотрит вокруг со светящимися глазами и, не стесняясь, подходит к кузнецу, чтобы заглянуть тому через плечо.

Заметив нас, к нам подходит главный кузнец. Как и все земельцы, он маленького роста, но у него широкие плечи и мускулистые руки, свидетельствующие о тяжелом физическом труде. На его лбу и в темной, пронизанной седыми нитями бороде, блестит пот. Он останавливается перед Давиной, и с его лица исчезает мрачное выражение, когда он смотрит на нее. Мне приходится подавить ухмылку. Я, наверное, выглядел таким же придурком, когда увидел ее впервые.

– Спасибо, что помогаете мне, – произносит Давина, стараясь перекричать стук.

Рот мастера несколько раз открывается и закрывается, не издавая ни звука. Он напоминает мне рыбу, выброшенную на сушу.

Давина протягивает руки, чтобы показать наручники. Я замечаю раздраженную кожу под ними, и во мне закипает гнев – горячее, чем пар в кузнице. Гнев на Эсмонда и на всех, кто позволял ему так мерзко обращаться с Давиной. Но еще и гнев на себя за то, что не был там, когда она нуждалась во мне. Этого никогда не повторится! Пока она хочет, чтобы я был рядом, я не оставлю ее.

Стук постепенно затихает, пока вокруг нас собираются другие кузнецы и с благоговением и восторгом смотрят на Давину.

– Ювелирная работа, – бормочет один из кузнецов, рассмотрев кандалы. – Даже дуга встроена так, что нет уязвимой точки, чтобы их взломать.

– И нет замка, – замечает другой. – Тот, кто спроектировал эти наручники, хотел, чтобы их невозможно было снять.

– Вы сможете их снять? – спрашиваю я, устав ждать.

Мастер проводит рукой по бороде.

– Мы можем попытаться их взломать. Если мы используем инструменты из того же материала, это может сработать.

– Но… – волнуюсь я.

Его взгляд скользит по лицу Давины, а потом он снова смотрит на наручники.

– Это будет больно. При длительном контакте с кожей металл вызывает раздражение и воспаления, поэтому мы его почти не используем. В случае с магом все может быть намного хуже. По крайней мере, так мы слышали. – Он пожимает массивными плечами. – У нас уже много поколений не было магов, так что нам известны только предания. Но у вас все выглядит скверно. Кожа под ними уже воспаленная, и если мы сломаем наручники… Вполне возможно, что мы можем повредить ее еще сильнее. Настолько, что останутся шрамы.

Эсмонд, ты за это поплатишься! Но я заглушаю гнев, так как он сейчас не поможет. Я смотрю на Давину. Я настолько научился читать ее лицо, что ни одна эмоция не укрывается от меня. Краткая вспышка страха в ее темно-голубых глазах, решительно сжатые губы, вскинутый подбородок. Она ничего не говорит, но я знаю, что она решилась.

– Пускай, – твердо говорит она. – Взломайте их. Я потерплю.

– Но, госпожа, ваши запястья будут… Шрамы могут…

Давина прерывает лепет мастера одним жестом и поворачивается ко мне.

– Некоторое время назад я сказала одному человеку, что шрамы – это знак победы. Они показывают, что ты выжил, а другие нет. Потому что пока в нас есть жизнь, наша кожа может заживать и образовывать шрамы.

Я тяжело сглатываю, пока моя грудь грозит разорваться от переполняющих меня чувств. Я не смогу описать, как сильно я люблю эту девушку. Как я горжусь ею. Какая для меня честь – быть ей опорой, когда она нуждается в этом. В остальное время я только наблюдаю, как она сама решает свои проблемы. Но когда я ей нужен, я рядом – без «если» и «но».

И это никогда не изменится.

– Тогда… прошу следовать за мной, госпожа, – говорит мастер. – Я обещаю вам работать настолько осторожно, насколько возможно.

Давина кивает. Только я замечаю ее волнение.

– Благодарю вас.

Прежде чем последовать за Давиной и мастером, я поворачиваюсь к Фульку, увлеченному беседой с кузнецом. К седлу Элоры привязан сверток с мазями и настойками от Греты. Они понадобятся, когда Давину освободят от оков.

– Узнай, где разместили Элору и Гембранта.

Мальчишка кивает и спешит выполнить приказ.

* * *

Я рад, что отослал Фулька, и молюсь, чтобы ему потребовалось время найти наших лошадей.

Прежде чем приходят кузнецы со своими инструментами, я усаживаю Давину к себе на колени, так что она прижимается спиной к моей груди, и обхватываю ее руками. Я чувствую дрожь, сотрясающую ее тело. Для обычного человека, как я, непонятно, что делают с ней эти оковы, но мы оба знаем, что их нужно снять. И также мы понимаем, что сделать это будет непросто.

– Прижмись ко мне и держись крепче, – шепчу я ей.

Она кладет одну руку на кузнечный стол, а другой цепляется за мою руку. Ее ладонь мокрая от пота.

– Не оставляй меня одну, – шепчет она так тихо, что только я могу ее понять.

Я целую ее в висок, а затем нежно обвожу губами ее заостренное ухо.

– Никогда.

Дыхание Давины становится частым; я лихорадочно ищу способ успокоить и отвлечь ее. Когда мастер раскрывает сумку с различными острыми инструментами, Давина резко втягивает воздух.

Я прижимаю ее ближе к себе.

– Когда я был в Бразании, Улара без конца о тебе спрашивала, – рассказываю я непринужденно. – Она со мной поругалась из-за того, что я не взял тебя с собой.

На ее губах мелькает улыбка.

– Там все хорошо, – продолжаю я, пока мастер выбирает инструменты и делает своему напарнику знак подержать Давину за руку. Огромные мозолистые руки сжимают ее предплечье, чтобы она не двигалась. – Осада не была такой опустошительной, как все опасались. Грета превосходно заботится о пострадавших в своей решительной манере. Но в любом случае их немного.

Ее грудная клетка лихорадочно поднимается и опускается, а я чувствую быстрое биение ее сердца.

– Ви, посмотри на меня, – зову я, прежде чем мастер помещает инструмент между ее рукой и наручником.

Она нерешительно выполняет мою просьбу и поворачивается ко мне.

– Вот, так хорошо, – выдыхаю я, соприкоснувшись с ней лбами. – Скажи, о чем тебе рассказать. Что угодно.

– Как… дела у… Вальдура?

Чувствуя облегчение от того, что она вообще говорит, я начинаю рассказывать.

– Как всегда хорошо. Вальдур кажется радостным и готовым работать. Это также вдохновляет других делать больше. Он присматривал за Бразанией, пока меня не было, и он действительно хорошо это делал. Могила Юринны укрыта цветами, и он возложил цветы и на могилы других моих сестер и матери.

Когда раздается первый удар, мы оба вздрагиваем, а Давина издает всхлип, но тут же закусывает губу. Я осмеливаюсь взглянуть и пугаюсь, увидев кровь, разлившуюся по столу. Кожа под наручниками, должно быть, настолько раздражена, что хватило одного рывка, чтобы хлынула кровь.

Однако я заставляю себя успокоиться и снова концентрируюсь на Давине, пока кузнец продолжает работать. Я знаю, что ей снова будет больно.

– Фульк отлично справляется с должностью ритари, верно?

Она кивает – слабое, едва заметное движение.

– Через пару лет я обучу его полностью, но опасаюсь, что он захочет остаться твоим ритари, а не стать рыцарем. – Еще один удар молота, еще один всхлип, и дрожь возвращается. – А как во Фриске? Даме можно иметь двух ритари, или нам с Фульком придется биться за тебя?

– Я не з-знаю… д-дам с-с… д-двумя… ритари.

– Тогда ты будешь первой, – бормочу я. – Или мне придется так побить Фулька, что он больше не захочет быть твоим ритари. Хотя я не уверен, что это возможно.

Мастер отстраняется и откладывает инструмент в сторону.

– Продолжай ее держать, – велит он кузнецу, который стискивает руку Давины.

– Б-богиня… Что с-сейчас будет? – шепчет она.

– Не оборачивайся. – Я прижимаю ее голову к груди. – Все будет хорошо, вот увидишь. Кандалы больше никогда не навредят тебе.

С тошнотворным чувством я наблюдаю, как мастер резким земельским голосом раздает указания кузнецам. Когда рядом со столом появляется человек с раскаленным железным стержнем, зажатым в плоскогубцах, у меня падает сердце. Они же не собираются!..

– Госпожа, – говорит мастер. – Кто бы ни изготовил эти кандалы, он свое дело знает. Мы не смогли сломать их.

Давина поднимает голову, но не поворачивается к мастеру.

– Делайте, что… необходимо.

Мастер вопросительно смотрит на меня. Мой взгляд мечется между ним и раскаленным стержнем. Если бы я не знал, что эти кандалы приносят Давине такую боль, я бы схватил ее и покинул с ней кузницу.

– Вы слышали королеву, – говорю я.

Мастер медлит.

– Вам нужна помощь, чтобы ее удержать?

– Нет, – бормочу я. – Я справлюсь.

Тело Давины напрягается, и она сильнее прижимается к моей груди.

Воздух наполняется вонью плавящегося металла и горелой кожи.

– Мне очень жаль, – продолжаю шептать я, пока она прижимается ко мне, чтобы заглушить свои крики.

* * *

Кажется, проходят часы, прежде чем первый наручник с грохотом падает на стол.

Мы с Давиной мокрые от пота. Я не могу пошевелить руками, так как мне приходится изо всех сил удерживать ее. Мои руки так напряжены, что кажется, будто слились с ней.

Кузнец осторожно отпускает ее. Завтра там, где он сжимал ее руку, будут синяки, но сейчас это наименее значимая для нас проблема. Я вытягиваю шею, чтобы взглянуть на ее освобожденное запястье, а в следующий момент жалею, что сделал это. Сквозь кровь я отчетливо различаю мускулы, вокруг которых висят несколько обгорелых кусков кожи. Но самые тяжелые раны находятся на тыльной стороне ладони, а не над суставом, иначе бы она истекла кровью.

«Нужно немедленно это перевязать, – проносится у меня в голове. – Иначе все воспалится из-за пыли и грязи, которых полно здесь».

Я открываю рот, но он настолько пересох, что получается только карканье.

– Минхер, – раздается рядом голос Фулька.

Я не заметил, когда он вернулся. Его лицо белое, как снег Фриски, а глаза распахнуты в ужасе. Как много он понял? Как долго наблюдал? Его руки дрожат, когда он поднимает сверток с мазями Греты.

Кузнецы советуются, как снимать второй наручник.

– Перевяжи… ее, – хриплю я. – Пока они… не продолжили.

Душа разрывается, что приходится просить мальчишку об этом. Я бы хотел, чтобы он никогда не видел свою миндам в таком состоянии. Но у меня так трясутся руки, что я не смогу этого сделать. Я также опасаюсь, что как только встану, больше не сяду на этот стул. Я не хочу снова слышать крики боли, пока Давина мечется у меня в руках.

Но я понимаю, что нам придется пройти через это еще раз.

Фульк держится отважно, увидев кровь, стекающую по рукам Давины, но я вижу, что он близок к обмороку.

Мне не приходится просить его снова – он кладет сверток и роется в нем в поисках перевязочных материалов.

Я убираю прядь пропитанных потом волос Давине за ухо. Даже это движение отзывается болью в напряженных мышцах.

– Фульк… перевяжет запястье, – успокаиваю я ее. – Он… осторожно.

Она слегка наклоняет голову. Ее веки дрожат, но она не открывает глаз. «Пожалуйста, пусть она упадет в обморок раньше, чем они продолжат», – умоляю я богов. Она слегка вздрагивает, когда Фульк обматывает ее запястье чистой тканью и завязывает узел. Позже, когда мы пройдем через этот кошмар, кто-нибудь промоет ей раны и смажет их настоями Греты. Сейчас же важно избежать попадания в них грязи.

Когда Фульк заканчивает, я говорю:

– Иди. Позаботься… о лошадях. И скажи… Кларис, чтобы она пришла, когда… мы закончим.

– Но минхер…

– Никаких возражений!

– И все же! – упрямится он. Его щеки покраснели от гнева – яркие пятна на бледном лице. – Я останусь. С лошадьми все хорошо, я в этом убедился. А Кларис уже все подготовила в той комнате, где вы и королева проснулись.

Я киваю, поджав губы. Я слишком измучен, чтобы с ним спорить.

– Рассказывай… ей что-нибудь, когда они… продолжат. Что угодно. Я уже… едва могу говорить.

– О чем?

– Без разницы. Ей нужно… слышать что-то другое, кроме… стука и шипения.

Едва я успеваю договорить, как кузнецы подходят к нам. Фульк прячется за меня, но так, чтобы видеть Давину.

– Вы готовы? – спрашивает мастер.

– Нет, – бросаю я. – Дайте нам… прийти в себя.

– Теперь мы знаем, что надо делать. В этот раз должно получиться быстрее, а без неудачных попыток мы нанесем меньше повреждений. Вам нужно еще немного потерпеть.

Я резко киваю.

– Ты слышала, Ви? Мы почти… закончили.

Стиснув зубы, я приподнимаю ее и поворачиваю так, чтобы кузнецы смогли поработать над другой рукой. Я осторожно кладу ее перебинтованную руку себе на грудь, прежде чем притянуть к себе. Во время всей процедуры она не шевелится, поэтому я надеюсь, что она потеряла сознание и не почувствует удаления второго наручника.

Но когда мастер подходит и слегка сдвигает наручник, она цепенеет и сводит все мои надежды на нет. В этот раз ее крики тише, поэтому я слышу бормотание Фулька, который склонился над ней.

Он рассказывает ей о своей сестре, которая выходит замуж за одного из моих бывших солдат и хочет, чтобы Давина пришла на праздник и выпустила снег на молодоженов. Он рассказывает о Бразании, по которой он скучал с тех пор как уехал оттуда, чтобы стать моим оруженосцем. И он рассказывает обо мне. Каким я был до того, как встретил ее. Как я смотрел сквозь людей, которые пытались со мной заговорить, и видел только следующий бой. Как я не хотел иметь дело ни с одним живым существом, кроме Элоры. Я пренебрегал даже Фульком.

А еще о том, как я горжусь, что он хорошо выполняет свою работу ритари. Он не смог бы служить с такой же страстью Эсмонду. В конечном счете, он оказался бы таким же плохим рыцарем, как и я.

Давина спасла не только меня, но и Фулька.

Теперь наша задача – сделать все, что в наших силах, чтобы она поскорее поправилась.

Глава 21

Леандр

Впоследствии я не могу вспомнить, как вышел из кузницы.

Следуя по извилистым коридорам, я спотыкаюсь и, скрипя зубами, вынужден признать, что слишком слаб, чтобы нести Давину. Я передаю ее мастеру, который двигается намного быстрее, чем можно ожидать от него. Я с трудом за ним успеваю, пока окружающий мир расплывается перед глазами, и мне приходится опираться на плечо Фулька. Мои ноги дрожат от слабости из-за потери крови. Я чувствую себя так, словно какая-то незримая магия вытянула из меня все силы.

Хочу спать. Не пару часов, а день. Неделю. Месяц. Полжизни.

Но я плетусь вперед. Сначала мне надо убедиться, что у Давины все в порядке. И только потом я позабочусь о себе.

Мы добираемся до комнаты, в которой нас поселили после приезда в Йорденорт. Кларис уже там и приказывает мастеру положить Давину на кровать.

– И ты тоже ляжешь, Леандр, – обращается она ко мне. – Я не хочу заботиться еще и о травме головы, если ты упадешь в обморок.

– Со мной все прекрасно, – уверяю я.

Кларис закатывает глаза.

– С тобой все было так же прекрасно, когда ты без сознания навернулся с лошади. Но пока не мешаешь, делай, что хочешь.

Она прогоняет меня взмахом руки. Я неохотно освобождаю место рядом с постелью, чтобы она могла заняться Давиной.

– Вам стоит хотя бы присесть, минхер, – волнуется Фульк. – У вас лицо такого же цвета, как волосы у королевы.

В таком состоянии я не собираюсь ни с кем спорить и поэтому с ворчанием опускаюсь на низкий табурет. Я слишком горд, чтобы признать, какое облегчение чувствую.

– Что нам делать с наручниками? – интересуется мастер.

Кларис пожимает плечами, осторожно разматывая повязку на правой руке Давины.

– Расплавьте их… Все равно.

– Нет, – говорю я. – Давина должна сама решить, что с ними делать.

Мастер кивает и снова смотрит на Давину.

– Она вела себя очень отважно. Я надеялся, что в какой-то момент она потеряет сознание.

– Я тоже, – признаюсь я.

Но она оставалась в сознании – все это время. Ее крики еще долго будут преследовать меня.

– Дело в металле, из которого изготовлены наручники? – спрашиваю я. – В чем причина такой боли?

Мастер проводит рукой по бороде.

– В наших краях это редчайший металл, встречающийся только в холодных областях. Он образуется под землей при очень низкой температуре, и при добыче требует особых усилий. Десятилетие назад, когда мы еще торговали с Фриской, мы получали его оттуда. Поскольку здесь, в Земном королевстве, нет естественных месторождений металла, мы делали из него все – котлы, сковородки, столовые приборы, мебель.

– Оружие, – бросаю я.

– Да, его тоже. По крайней мере, поначалу мы пытались, но с металлом было что-то не так. Когда к нему притрагивались, казалось, что это раскаленный лед. Контакт с ним, например, если вы пользовались столовыми приборами, сделанными из него, был одновременно и горячим, и холодным. Даже когда мы обматывали его каким-нибудь материалом, чтобы не касаться напрямую, мы испытывали это странное чувство.

– Потребовалось время, прежде чем мы смогли связать вместе металл и ожоги на руках и проблемы с дыханием и глотанием, – продолжает Кларис. – Мы думали, Фриска умышленно отправила нам ядовитый металл.

– Пока я не нашел кое-что об этом в старой книге моего наставника, – говорит мастер. – Там говорилось, что много лет назад, когда маги не были так редки, как сейчас, этот металл использовался, чтобы запечатывать магию тех, кто не мог ее контролировать. Из него делали не только кандалы, но и клетки и целые тюрьмы. Для магов прикосновение к металлу должно быть еще ужаснее, чем для нас.

Кларис произносит ругательство, обнажив запястье Давины.

– Выглядит и правда ужасно…

– Мы были так осторожны, как могли, – заверяет мастер. – Ей придется носить рукава подлиннее.

– Да, – признает Кларис. – Но теперь наручники больше не смогут причинить ей вред. – Она кладет руку Давине на лоб. – Надеюсь, у нее не будет лихорадки.

Я так изможден, что мне с трудом удается усидеть на табурете, но, услышав слова Кларис, я тут же просыпаюсь.

– У нее жар? – тревожно спрашиваю я поднимаясь. – Так быть не должно. Обычно люди ощущают холод, исходящий от нее.

– Может, это тепло из кузницы, – вставляет мастер. – Там и без огня высокая температура.

– Надо избавить ее от потной одежды, – волнуется Кларис. – Фульк, ты пойдешь с мастером и принесешь мне чан с холодной водой. Леандр, поможешь мне.

Я забираю у Фулька сверток с мазями Греты, прежде чем он выбегает из комнаты вслед за мастером, и выкладываю содержимое на столик у кровати. Я объясняю Кларис, что лекарства сделаны самым опытным целителем, которого я знаю.

Кларис нюхает некоторые из них, а потом поворачивается к Давине и кладет руку ей на плечо.

– Жар поднимается от поврежденных запястий. Предплечье все еще теплое, но не такое горячее, как запястье.

– Воспаление? – спрашиваю я.

Высказанное вслух предположение вызывает у меня резь в желудке. На фронте я видел множество случаев, когда кажущаяся пустяковой рана воспалялась. Иногда спасало ампутирование. Иногда помощь приходила слишком поздно, и пострадавший умирал от лихорадки или заражения крови.

– Возможно, – говорит Кларис. – Но жар начался слишком быстро. Воспаление развивается только через несколько часов или дней. Скорее всего, это последствия металла. Мы должны промыть и обеззаразить раны, прежде чем жар распространится дальше. Сначала надо снять с нее потную одежду.

Мы осторожно стягиваем с Давины одежду, стараясь двигать ее как можно меньше. Время от времени у нее дрожат веки, и она бормочет что-то бессмысленное.

Я быстро набрасываю на Давину одеяло, когда появляются Фульк и мастер, таща большой чан, наполненный водой, которая расплескивается при движении.

– Холодная вода? – спрашиваю я, погрузив в нее руку.

– Недостаточно холодная, – замечает Кларис, проверив воду. – Но сойдет. Вы двое. – Фульк и мастер вытягиваются по струнке. – Вы пойдете на кухню и чего-нибудь поедите. Потом принесите еды и нам, но поставьте у двери. Фульк, я позову тебя, когда понадобится твоя помощь. Поспи в соседней комнате.

– Но…

– Никаких возражений, – приказывает Кларис. – На это у нас сейчас нет времени. – Она поворачивается к мастеру. – Ты можешь идти обратно в кузницу. И оставь кандалы, Королева Огня решит, что с ними делать.

Оба покидают комнату – один с большей, другой с меньшей поспешностью.

– Надо опустить ее в воду, – говорит Кларис, когда мы остаемся одни. – Нужно сбить температуру. Надеюсь, она придет в себя, и сможет своей магией охладить воду. Ты поднимешь ее и посидишь с ней. Я позабочусь о ее ранах.

Я делаю, что она приказывает, но не раздеваюсь – это будет слишком долго. Давина стонет, когда я опускаю ее в воду, но глаз не открывает. Даже тогда, когда Кларис промывает раны на запястьях, наносит мазь, а затем перевязывает чистыми бинтами.

Я наблюдаю за действиями Кларис, в любой момент готовый вмешаться. Но она не дает мне повода сомневаться в ней. Это меня озадачивает, все же она супруга Земного короля.

– Почему ты нам помогаешь? – спрашиваю я в тишине, нарушаемой лишь плеском воды.

Она продолжает, словно не услышав моего вопроса, и накладывает повязку на другое запястье.

– Если бы ты… не помогла нам, – говорю я, – ты нанесла бы Эсмонду сокрушительный удар. Без Давины он теряет свой козырь, а без меня – лишается надежнейшего человека… Ну, по крайней мере, таким я был раньше. Ты приводишь нас сюда, залечиваешь наши раны и даешь еду. Я не понимаю, в чем смысл. Ты могла оставить меня, когда я упал с лошади.

Она наконец оборачивается. Я никогда не видел у нее такого пронзительного взгляда.

– Вы мои друзья. Больше причин мне не надо.

Я хмурюсь.

– Но ты… земелийка.

– Наполовину земелийка, – поправляет она, возвращаясь к ранам Давины. – Моя мать родом из Огненного королевства.

Я предпочитаю не спрашивать, как это произошло…

– Ну ладно, наполовину земелийка. Несмотря на это, ты королева этого королевства. А я твой враг. Строго говоря, Давина тоже, ведь она королева Огненного королевства.

Уголки ее рта приподнимаются в улыбке.

– Мы уже обсудили вопрос, действительно ли она является королевой.

– Ты знаешь, что я имею в виду!

– Да, знаю. А еще я понимаю, что мне все равно, является она королевой Огненного или Ледяного королевства или обычной женщиной. Она мне нравится, так что я помогу ей. Она всегда хорошо ко мне относилась и никогда не смотрела на меня свысока. – Она вздыхает. – Я долгое время провела во Дворе Пламени, чтобы раскрыть план нападения. Меня каждый день унижали, иногда даже избивали. Мне приходилось драить полы на коленях, а ночью меня поднимали с постели, чтобы я принесла воды. Иногда мне приходилось спать на полу в кухне. А однажды…

Я смотрю на нее, когда она затихает. Ее взгляд сосредоточен на обнаженном запястье Давины, но я все же замечаю ужас в ее глазах.

– Однажды один из солдат во Дворе Пламени попытался меня изнасиловать.

Я скрежещу зубами и пытаюсь вспомнить, когда в последний раз мои солдаты находились при дворе, но прихожу к выводу, что это не мог быть кто-то из них – к счастью!

– Что ты сделала?

– Пнула, укусила и… Это было на кухне, и я схватила нож. Скажем так, он больше не приблизится к женщине против ее воли.

Я облегченно киваю. Если бы это был один из моих людей, я бы назначил ему публичную порку. Мои солдаты знали, что я не потерплю такого.

– Принцесса понравилась мне с самого начала, – продолжает Кларис. – Но когда я услышала, как она обвиняла советников Эсмонда, которые скорее усмехались, а не наказывали своих солдат за распутство, я поняла, что она – та королева, за которой я буду следовать. Которая думает так же, как я, и заботится о подданных. Я хотела, чтобы она стала королевой, потому что она могла многого достичь. Может, когда-нибудь она бы даже достучалась до Эсмонда и пробудила его совесть. Она его не любила. Это замечал каждый, кто наблюдал за ней во время церемоний. Несмотря на это, я думала, что она… могла бы его изменить. – Она передергивает плечами. – Но потом заметила, как вы общаетесь и смотрите друг на друга.

– Это было так очевидно? – с изумлением спрашиваю я. – Мы и правда думали, что были… осторожны. За исключением свадьбы, когда я был не в себе.

Кларис снова пожимает плечами.

– Я видела вас каждый день. Кто-то, кто встречал вас время от времени, определенно ничего бы не заметил. Но я все же была удивлена, когда принцесса захотела, чтобы ее кровать стояла у другой стены, хотя она там едва помещалась, а каждое утро туда светило солнце. Но когда я искала Фулька, то вошла к вам в комнату, и увидела, что твоя кровать тоже стоит у стены, тогда я обо всем догадалась.

Кларис никогда не казалась мне проницательной. Теперь, слушая ее, я испытываю неприятное ощущение в области живота. Если узнала она, то и другие слуги могли догадаться.

Только теперь это неважно. Эсмонд уже все знает.

– Ты могла бы использовать это против нас, – замечаю я.

Кларис усмехается.

– Донеся Эсмонду? Нет, он ужасный король. С ним нельзя заключать соглашений. Даже если бы я заключила с ним сделку в обмен на эту информацию, он, вероятно, не выполнил бы своих обещаний. Мы… отказались от любых попыток достучаться до Эсмонда. Это бесполезно. Его отец… иногда был готов вести переговоры и заключать перемирия, но Эсмонд об этом и слышать не хочет. Не знаю, сколько посланников с предложениями мира мы к нему отправили. Обратно нам возвращались только их головы.

– Об этом… я не знал.

Это правда. До нашего разговора с королем Райнальдом я не знал, что переговоры вообще шли. Но, должен признать, я этим и не интересовался. Для меня существовали лишь следующее сражение, следующий земелец, в которого я мог вонзить свой меч. Следующий мертвец, который так бы и не утолил мою жажду мести и не вернул мне семью.

– Мои мать и сестры, – хрипло произношу я, – погибли в огне во время одного из набегов земельцев. Их… закрыли в конюшне, а потом… – Я встряхиваю головой. Хоть меня там не было, каждый раз, когда я говорю об этом, то представляю образы – один ужасней другого. – Райнальд говорил, что… земельцы не были к этому причастны.

Кларис закрепляет повязку на запястье Давины и не торопится с ответом.

– Меня там не было, поэтому я могу только догадываться, но мы не используем огонь – нигде. Это… опасный элемент, от которого мы держимся подальше. Может, земельцы заперли твою семью в конюшне, чтобы они им не мешали, а в суматохе опрокинулись свечи или факел и подожгли конюшню.

Я хмурюсь.

– Мы с отцом занимались коневодством, а это огромные конюшни и горы сена. Думаешь, мы были настолько глупы, что оставили бы рядом горящую свечу или факел?

– Нет, я не считаю вас глупыми, – говорит она. – Тогда, вероятно, кто-то хотел убрать твою семью с дороги и использовал нападение, чтобы отвести от себя подозрения.

Я хмурюсь. Об этом я никогда не задумывался. Эта мысль даже не приходила мне в голову. Для меня виновниками были земельцы. Это легко сочеталось с их образом ночных разбойников и грабителей, которые воровали наши припасы.

Но они никогда не убивали намеренно. Они защищались, когда им пытались дать отпор, и время от времени это приводило к смертям, но… Если бы они захотели, то могли убить всех жителей Бразании. Но они этого не сделали.

Райнальд сказал, что тогда не осталось бы никого, кто мог бы возделывать поля и ухаживать за скотом, который воровали земельцы. Коневодство процветало, и земельцы могли украсть и доходы от него. Или лучших лошадей. Но вместе с отцом умерло и хозяйство.

Зачем земельцам идти на такой риск, если процветающее хозяйство могло принести им выгоду?

– Но кто?..

– Ты скажи, – перебивает меня Кларис. – У твоего отца были враги?

Я задумываюсь.

– Не совсем. Он часто не соглашался со старым Огненным королем и ссорился с ним, пока не покинул двор. Родители не хотели отправлять меня туда учиться. Мама говорила, я не должен становиться таким, как дворяне, жившие при дворе, – холодным, расчетливым и жестоким. Но я и представить не мог, что отец Эсмонда убил мою семью. Старый король мог в наказание забрать у отца земли и титул. Но убийство? Это вряд ли.

– А что насчет твоих сестер? Они были замужем? Может, у твоей матери была конкурентка, прежде чем твой отец женился на ней? – Она помогает мне вытащить Давину из ванны и вытереть ее. – Женщины могут становиться настоящими фуриями, если чувствуют себя отверженными.

– Мои родители всегда были счастливы вместе, и я не знаю никаких конкуренток.

После того, как мы переодели Давину, я беру сверток с одеждой, принесенный Кларис, и снимаю промокшие вещи. Когда я привожу себя в порядок, то сажусь рядом с Давиной и беру ее за руку.

– Две мои сестры были сосватаны, – говорю я. – Младшая сама выбрала себе жениха, родом из деревни. Но они так и не сыграли свадьбу. Она… умерла раньше.

– Возможно, кто-то из них желал прибрать к рукам ваши земли. Ты был при дворе и рано или поздно ушел бы на войну. Твоя смерть не стала бы неожиданностью. А муж твоей старшей сестры унаследовал бы твой титул.

Звучит логично, но я в это не верю. Мои родители никогда бы не выбрали корыстолюбивого мужа для своей дочери. Многие ухаживали за моими сестрами, но они не позволяли себя одурачить. Сестры были умны, как и наши родители. Достаточно умны, чтобы понять, если что-то идет не так.

Внезапно я вспоминаю.

– Однажды, во время учебы я был дома на празднике. Эсмонд меня сопровождал – в знак расположения, чтобы наши отцы снова помирились, как он сказал. Я был не против, все же он был моим другом.

Кларис кладет руку Давине на лоб.

– Уже лучше, но мы должны продолжать наблюдать за ней. А через пару часов надо сменить повязки и нанести мазь. – Она укладывает руку Давины на одеяло. – Принц был в твоем доме?

Я киваю.

– Всего один раз. Он был… вежлив и обходителен с моей матерью, но я заметил, что она не была рада такому гостю. И отец тоже. К обеду мои сестры не вышли. Я не думал об этом… до сегодняшнего дня, но тогда это показалось мне странным. Хотя родители держались подальше от двора, но всегда были очень гостеприимны. И они гордились своими красивыми и хорошо воспитанными дочерьми. Поэтому я задавался вопросом, куда они подевались.

– Твои родители были очень умны, – говорит Кларис. – Очень жаль, что они мертвы.

К досаде своего отца, Эсмонд еще в молодые годы был бабником. Но мои сестры… Он действительно положил на них глаз? Я сжимаю руки в кулаки. Если так, я бы не стал молчать – принц он или нет.

– Он наказал одного нашего человека, – говорю я, нахмурившись, когда события того дня возвращаются ко мне.

– За что?

– Эсмонд обвинил его в том, что он что-то украл.

Уже тогда мне показалось странным, что Вальдур обокрал принца. Хоть в молодости у него в голове не было ничего, кроме глупостей, он бы никогда не зашел так далеко. Зачем? Никто из наших людей не страдал от голода. С какой стати так рисковать и воровать у принца?

– У него дома нашли кошелек принца, – говорю я. – А Вальдур… ничего не сказал в свою защиту.

– Что сделал Эсмонд?

Я поджимаю губы.

– Он его выпорол – перед всей деревней. Эсмонд, наверное, сделал это показательно, потому что травмы, которые получил Вальдур, были… не так плохи.

Кларис протягивает мне чашку с водой.

– Дай угадаю: этот Вальдур был тем, кого выбрала твоя младшая сестра.

В первый момент я удивлен, как быстро она пришла к очевидному выводу, на который я годами закрывал глаза. Я нерешительно принимаю чашку и отпиваю. После кузницы в горле у меня пересохло.

– Твои родители спрятали девочек где-то в деревне, когда ты привел принца, – предполагает Кларис. – Но каким-то образом он отыскал младшую. Как ее звали?

– Юринна, – хрипло отвечаю я.

Кларис кивает.

– А Вальдур вмешался, чтобы защитить Юринну. Принц, конечно, не мог это так оставить и искал способ убрать противника.

– У нас нет доказательств.

– С моей точки зрения, это звучит очень похоже на Эсмонда, не находишь? – она подливает мне еще воды. – Ты спрашивал у Вальдура, как все было на самом деле?

Я опускаю голову.

– Нет. Я был зол, что визит принца, который должен был стать большим событием, закончился катастрофой. В тот же вечер я вернулся с ним во Двор Пламени, а когда в следующий раз приехал в Бразанию, моя семья была мертва. Я… с тех пор больше не думал о том происшествии.

Кларис надолго замолкает, рассматривая меня и Давину.

– Я не знаю, как все произошло на самом деле, и не стану тебя убеждать. Одно то, что ты готов принять другую точку зрения – уже большой шаг. Что ты будешь с этим делать, ты должен решить сам.

Мои пальцы сжимают глиняную кружку, пока я пялюсь на нее, словно могу найти в ней все ответы.

– Я не могу вернуться. Неважно, что случится, я больше не стану служить Эсмонду.

Она усмехается.

– Вряд ли он снова поприветствует тебя в своих рядах. Ее, – Кларис указывает подбородком на Давину, – он держал только потому, что ему была нужна ее сила. Но думаю, что эта сила повернется против него.

Я поднимаю глаза.

– Что ты имеешь в виду?

Уголки ее губ приподнимаются.

– Что сделает Эйра как только вылечится? Она не из тех людей, которые где-то прячутся и надеются на лучшее. И она не позволит навредить кому-то из ее близких. – Она скрещивает руки. – Если это не та королева, за которой стоит следовать, то не знаю, за какой стоит.

– Следовать? – переспрашиваю я. – Но куда? Нет такого места, где мы…

– Она законная наследница престола Фриски, – перебивает меня Кларис. – И наступит время, когда она потребует вернуть его.

Глава 22

Давина

Я ощущаю, что у меня пересохло во рту. Я готовлюсь: следующая волна не заставит себя долго ждать.

Но проходит время, и ничего не происходит, тогда я осторожно открываю сначала один, затем второй глаз. Хотя комната освещена слабым светом нескольких кристаллов, свет режет мне глаза, так что я зажмуриваюсь.

Я собираюсь с силами, прежде чем осмелиться на вторую попытку.

Знакомая тяжесть на запястьях исчезла. По моим рукам распространяется пульсирующая боль, но она далеко не такая сильная, как волны, которые проходили сквозь меня.

Кузница…

Мы были в кузнице, чтобы снять наручники. Это было… Ужасно. Даже этого не достаточно, чтобы описать, что я чувствовала тогда. Я была на грани, чтобы предпочесть наручники, лишь бы кузнец оставил меня в покое.

Если бы я была там одна, это, наверное, случилось. Но я была не одна: меня поддерживали Леандр и Фульк. Я смутно помню их голоса, но, к сожалению, не то, что они говорили.

От моего тела приятно пахнет. Это странно, ведь от меня должно вонять, настолько сильно я вспотела. Но я чувствую себя посвежевшей, словно только что приняла ванну.

Когда мои глаза привыкают к свету, я подношу руку к лицу. Мое запястье обвивает толстая повязка. Поднять другую руку не получается. Я чувствую, как чьи-то пальцы сплетаются с моими, и поворачиваю голову.

Рядом со мной лежит Леандр, его глаза плотно закрыты. Под ними расплылись темные круги, раньше не так заметные. Его близость смягчает боль и пульсацию в моих запястьях. Я прижимаюсь к нему.

– Ты проснулась? – шепчет он.

– Мгм.

Он осторожно кладет руку поверх моей.

– Как ты себя чувствуешь?

Положив голову ему на грудь, я бормочу:

– Нормально. Боюсь, я… еще не совсем в порядке, но… – Я шевелю пальцем и улыбаюсь, когда на нас падают снежинки. – Я снова чувствую магию. И она меня слушается.

Леандр шумно вздыхает.

– Какое счастье! Я беспокоился. Отдыхай, сколько хочешь.

Это я и делаю.

* * *

Я снова просыпаюсь, когда кто-то возится с повязкой на моем запястье. Такое чувство, будто я проспала полжизни.

– Добро пожаловать обратно к живым, королева Эйра, – с ухмылкой говорит Кларис, разматывая повязку.

Я сонно улыбаюсь в ответ и ищу рукой Леандра, который раньше лежал рядом со мной. Но никого не нахожу.

– Я его отослала, – говорит Кларис, заметив мой вопросительный взгляд. – От него пахло как от животного, которое пять дней как издохло в дюнах. Я боялась открывать дверь в эту комнату, так как опасалась задохнуться.

Я прикусываю губу, чтобы не расхохотаться.

– Леандр хуже курицы-наседки, – ворчит Кларис. – Он ни на секунду не оставлял вас одну и следил, чтобы я нанесла необходимое количество мази на раны, хотя сам едва мог разлепить глаза. И так много дней!

Я дожидаюсь, пока она закончит с повязкой, и сажусь. Хотя я готовилась к худшему – в кузнице было много крови, – все не так ужасно, как я ожидала. Раны закрылись благодаря чудодейственным мазям Греты. Хотя новая кожа еще тонкая и натянутая.

– Мы сделали все, что возможно, – произносит Кларис, очевидно неправильно истолковав мое молчание. – Останутся шрамы, но…

Я поднимаю другую руку, чтобы прервать ее.

– Я знала, на что иду. Пара шрамов мне ничего не сделает. Я больше не буду строить из себя идеальную принцессу или королеву. И тебе не нужно обращаться ко мне так официально. Наоборот… это стоит делать мне, все-таки ты здесь настоящая королева.

Кларис пару раз моргает.

– Для меня истинная королева это ты, что бы об этом ни сказал какой-то священник.

Я вздыхаю.

– Я себя так не чувствую. Я не знаю, какому месту принадлежу. В любом случае, я не Королева Огня.

– Тогда тебе стоит подумать, чтобы стать Ледяной королевой.

Я смотрю на нее озадаченно. Ее муж тоже об этом говорил.

Кларис пожимает плечами и густо намазывает одну из мазей Греты, аккуратно расставленных на столике рядом с моей кроватью.

– Что бы ни говорили твои родители, ты законная наследница престола. Ты права, пока у тебя нет места, которому ты принадлежишь. Но самое время создать такое место самой.

– Фриска? – лепечу я. – Но… народ меня никогда…

Они держали в заключении мою бабушку – много лет. Я не знаю, как она выдержала все эти годы… Я бы предпочла покончить с жизнью, чем изо дня в день страдать от волн, неконтролируемой магии и осознания, что я все потеряла.

– Народ непостоянен – и так в каждом королевстве. Когда представится возможность, он выступит за сильную и справедливую правительницу.

Правительницу. Это про меня? Большую часть жизни я готовилась, чтобы стать ей, но… действительно ли я этого хочу? Могу ли определять судьбу страны или, когда потребуется, вести войну? Если я действительно стану королевой Фриски, война с Огненным королевством будет неизбежна. Мне придется… убить или отдать приказ. Смогу ли я это сделать?

Нет. Я была бы намного счастливее став старостой маленькой деревни на краю Огненного королевства. Жить без титула принцессы или королевы, но вместе с Леандром.

Но чтобы стать правительницей, мне придется бороться.

– Это немного, – говорит Кларис, – но, если ты решишься, у тебя есть наша поддержка.

Я не могу вечно прятаться в Йорденорте. Когда-нибудь Эсмонду удастся найти это убежище. Я должна остановить его, пока он не добрался сюда.

– Эсмонд вернулся во Двор Пламени? – интересуюсь я.

Кларис качает головой и усмехается.

– Он крепко увяз посреди Земного королевства. Наши разведчики сообщили, что он дошел до того, что стал отправлять по одному своих людей, чтобы найти дорогу для отступления.

– Он… отправляет людей.

Взгляд Кларис мрачнеет.

– Они, вероятно, играют в рулетку, чтобы решить, кому идти. Только когда они найдут дорогу, армия сдвинется с места.

– А… если тот человек попадет в одну из ловушек?

Она пожимает плечами.

– Тогда Эсмонд пошлет следующего. Если бы он не получил военной поддержки от Фриски, его люди закончились бы раньше, чем он смог вступить в свое королевство.

Я судорожно сглатываю. Эсмонд зашел так далеко и пожертвовал своими людьми… Так же он был готов оставить свои пограничные земли. Сделать все, что послужит его целям. А жизни людей его никогда не интересовали.

– Здесь мы пока в безопасности, – говорит Кларис. – Но мы не можем скрываться вечно. Мы должны добывать пропитание. Для этого нам требуются ресурсы Огненного королевства. Если Эсмонд умен – в чем я, однако, сомневаюсь, – ему нужно всего лишь устроить засаду нашим патрулям и уничтожить их и так раз за разом, пока все мы не погибнем. У нас есть выбор: умереть с голоду здесь или быть убитыми войсками Эсмонда.

– Почему? – выдыхаю я. – Почему Эсмонд делает все, чтобы уничтожить это королевство?

Взгляд Кларис сосредоточен на повязке, которую она накладывает на мое запястье.

– Наверное, он и сам не знает, но мы помним причину войны. Дед моего деда тоже был королем, но не в Земном королевстве.

– Где же тогда?

Она поднимает глаза.

– Он властвовал над теми землями, которые ты сейчас знаешь как Огненное королевство.

– Он был… королем Огненного королевства?

– Нет.

Теперь я совсем запуталась. Но она только что сказала…

– Я… не понимаю.

Она завязывает концы бинтов.

– Подумай, в Ледяном королевстве повсюду лед и снег. В Земном королевстве нет растительности, зато полно грунта и песка. Разве Огненное королевство не должно отличаться бурлящими вулканами и морями пламени?

Я озадаченно хмурюсь.

– Там… довольно тепло. Поэтому, я думаю…

– Ты родом из Фриски, – перебивает она. – Для тебя любая страна кажется теплой, но причина не в этом. Мой народ происходит из земель, ныне известных как Огненное королевство. Мы были хранителями этой природы и жили в процветающей стране, полной изобилия. Но в какой-то момент наш народ разделился. Одни хотели эксплуатировать природу, а другие – защищать ее. Среди нас разгорелась война. Проигравших изгнали в нынешнее Земное королевство, где они постепенно теряли силы без зеленой природы, которую так любили и почитали. Победители основали Огненное королевство, покорив опасный элемент, который мой народ всегда избегал.

– Хочешь сказать, что раньше Земное королевство… не было обитаемо?

Кларис кивает.

– Здесь мало кто может выжить, тем более целый народ. С тех пор мы боролись за выживание, но наша истинная родина – Огненное королевство. Мы вовсе не собираемся завоевать всю страну. Мы просто хотим… такое место, где сможем жить без голода и страха. Небольшая часть того, что у нас когда-то отняли. – Она берет меня за руку и крепко сжимает. – Когда ты пришла во Двор Пламени, я надеялась, что ты будешь той королевой, которая сотворит чудо и подарит нам мир. Ты всегда заботилась о своей свите и о людях из деревни Леандра. Я думала… ты смогла бы убедить Эсмонда, что эта война бессмысленна.

Я отвечаю на ее пожатие.

– Мне жаль, что я тебя разочаровала.

Она мотает головой.

– Ты не разочаровала, совсем наоборот. Может, ты бы и убедила Эсмонда, но зачахла бы в его тени. Но без него… ты могла бы многого достичь.

– Многого? – повторяю я.

– Хотя ты и родилась принцессой, тебе знакомы лишения и страх.

В этот момент открывается дверь, и входит Леандр. На его лбу темнеют влажные пряди волос.

– И ты знаешь, – заканчивает Кларис, – каково это, когда чего-то хочешь, но не можешь обладать. Что-то, чего ты жаждешь, но что всегда остается вне твоей досягаемости.

– О чем ты? – интересуется Леандр, переводя взгляд с меня на Кларис.

Кларис отпускает мою руку и поднимается.

– О том, достаточно ли у нас мужества, чтобы изменить то, что долгое время казалось неизменным. И можем ли мы взять нашу судьбу в свои руки. – Она идет к двери. – На другое запястье нужно наложить свежую повязку. Я оставляю это тебе.

После того, как она покидает комнату, Леандр садится рядом со мной.

– Все в порядке?

– Да… Нет… Я… – Я потираю лоб. – Мне нужно многое обдумать.

Он берет меня за руку и оставляет на ней поцелуй.

– Если ты хочешь со мной о чем-то поговорить, я всегда в твоем распоряжении. Неважно, что ты решишь, я всегда буду рядом.

Мое сердце тает от слов, которых я неосознанно желала. Страх принять неверное решение и навлечь беду на тех, кого я люблю и кем дорожу, сидит шипом в моей груди. Но поддержка Леандра забирает у меня большую часть этого страха.

Я наклоняюсь, чтобы поцеловать его, и проскальзываю рукой под его рубашку.

– Ты такой теплый, – шепчу я, поглаживая его по животу. Мускулы под моими пальцами подрагивают.

– Горячий… источник, – бормочет он.

Я замечаю в его голосе легкое волнение. И, чтобы впитать еще больше этого восхитительного тепла, забираюсь к нему на колени, не прерывая поцелуй. Его волосы еще мокрые, когда я провожу по ним пальцами, словно он не нашел времени как следует их высушить, чтобы вернуться ко мне побыстрее.

Вместе с ужасом, через который меня заставил пройти Эсмонд, нападением на Земное королевство и последующим снятием кандалов, мой мир состоял из лишений, боли и страха. Я почти забыла, как неописуемо прекрасно ощущать поддержку Леандра. Он кладет руку мне на затылок. Другой медленно движется вниз по моей спине.

Когда я хочу расстегнуть его рубашку, он хватает меня за руку и прерывает поцелуй, чтобы посмотреть на меня.

– Ты еще не поправилась.

– Я чувствую себя отлично. – Нежно провожу губами по его рту. – Давай на мгновение представим, что ничего страшного не произошло. Будто остались только мы вдвоем. Давай сбежим от реальности, прежде чем она снова нас настигнет.

Он внимательно смотрит на меня.

– Ты решила?

Я киваю и кладу руку ему на щеку.

– Наши игры в прятки прошли. Я больше не буду отрицать своих чувств.

Он ласково обхватывает руками мое лицо.

– Я всегда видел в тебе что-то особенное, даже когда думал, что ты горничная. Это всегда у тебя было – ореол силы, достоинства и доброты, который отличает настоящих правителей. – Он целует меня – коротко, но я чувствую в мимолетном касании его губ все, что он хочет мне сказать. – Я никогда так не гордился служить кому-то.

– Я не хочу, чтобы ты мне служил, – продолжаю я. – Когда все закончится, надеюсь, мы будем жить в мире, где наши чувства не будут запретными.

Он скользит руками по моему телу, проводит по плечам, груди и талии, и снова кладет туда, где начал. Затем он наклоняет голову и кусает меня за шею. Я издаю стон и изгибаюсь у него на коленях, пока он не надавливает рукой мне на бедра. Жар поднимается по моему позвоночнику, пока нервы не натягиваются от удовольствия, а магия в венах не начинает гудеть.

– Я все равно буду тебе служить, – шепчет он таким голосом, что я дрожу. – Даже тогда, когда мы совсем одни.

– Это может мне понравиться, – шепчу я.

Глава 23

Давина

Дни текут, как песок сквозь пальцы. Вместе с Кларис я разрабатываю план, пока Леандр и Райнальд безмолвно оценивают друг друга.

Помимо почти ста пятидесяти бойцов Земного королевства в Йорденорте находится лишь горстка простых жителей. Большинство земельцев ушли вглубь страны, спасаясь от войск Эсмонда. Здесь остались только старики или женщины с маленькими детьми, для которых путешествие было бы слишком тяжелым.

– Из-за осады Бразания лишилась многих припасов, – говорит Леандр. – Нам пришлось поджечь поля, чтобы удержать этих фрискийских ублюдков на расстоянии. Они тоже боятся огня.

– Только такие неразвитые люди, как вы, пламенцы, используют столь разрушительный элемент, чтобы решить свои проблемы, – замечает Райнальд.

Я и Кларис одновременно вздыхаем. Нам приходится выносить это каждый день. Чудо, что они еще не сцепились друг с другом.

– Если мы покинем Йорденорт, ваших жителей придется где-то разместить, пока мы еще не все узнали о Фриске, – прерываю их я. – Это займет какое-то время. Нам хватит припасов?

Я вижу, Леандр не рад, что я хочу переселить земельцев в Бразанию, но не знаю, что можно сделать еще. Я приняла поддержку Райнальда с благодарностью. Для нас обоих не может быть и речи, чтобы оставить своих людей беззащитными. Так что они должны уйти.

Леандр хмурится.

– Все пройдет хорошо, если мы не будем задерживаться во Фриске. Но я не представляю, как отреагируют жители Бразании.

Я кладу руку ему на плечо.

– Они поймут, если ты им объяснишь.

Он склоняет голову.

– Лучше ты. Они скорее послушают тебя.

– Вы точно не хотите взять с собой во Фриску моих людей? – спрашивает Райнальд.

– Мне хватит для сопровождения двух замерзших пламенцев, – отвечаю я с улыбкой. – Я не собираюсь развязывать еще одну войну.

– Но до этого может дойти, – задумчиво произносит Кларис. – Не могу представить, что твоя мать оставит трон и отдаст его тебе, если ты вежливо попросишь.

– Она этого не сделает, – подтверждаю я. – Но я и не потребую трон.

– Ты все еще хочешь освободить свою бабушку?

Я киваю.

– Настоящая королева она, а не я. И она может нам помочь. – На расстеленные карты опускается пара снежинок. – Вдвоем мы принесем неоценимую помощь.

– Если она сможет контролировать свою магию, – замечает Леандр.

Над этим я уже думала. Поэтому сейчас кузнецы усердно работают над новыми наручниками, которые, надеюсь, смогут держать магию моей бабушки под контролем, не причиняя ей большого вреда.

Но что я сделаю, если новые кандалы не будут работать так, как необходимо? Я никогда не смогу поступить как мой отец и снова запереть ее…

– Она сможет, – говорю я с большей уверенностью, чем на самом деле ощущаю.

К счастью, присутствующие не задают вопросов вроде «А что, если нет?». Если я скажу, что она представляет опасность, то признаю, что и я тоже.

– Как идет подготовка к переселению в Бразанию? – спрашиваю я, чтобы скрыть свою неуверенность.

– Почти закончена, – говорит Кларис. – Все знают, что их ждет, но, тем не менее, все согласны. Йорденорт останется совершенно пустым.

Я киваю.

– А Эсмонд еще не вернулся в Огненные земли?

– По словам наших разведчиков, нет, – ухмыляясь, отвечает Райнальд. – Он прочно увяз в области, печально известной зыбучими песками. И я слышал, что у него заканчиваются люди.

Леандр ворчит. Меня тоже шокировало решение Эсмонда отправлять своих людей одного за другим, чтобы найти дорогу. Если мы отправимся как можно скорее, то сможем прибыть раньше него, потому что земельцы знают местность. Хотя мы и будем двигаться медленней из-за жителей Йорденорта с их вещами, которые они не хотят оставлять. Если мы прибудем раньше Эсмонда, люди короля Райнальда могут возвести стену вокруг Бразании, которая, надеюсь, защитит нас. Возможно, Эсмонду даже не придет в голову нанести визит в Бразанию, пока он планирует повторное наступление на Земное королевство, вместо того, чтобы побеспокоиться о своей стране. Это было бы похоже на него.

– Как только мы прибудем в Бразанию, – говорю я, – я отправлюсь во Фриску с Леандром и Фульком. Втроем мы будем двигаться быстрее.

– Что вы будете делать, когда окажетесь во Фриске? – интересуется Кларис.

– Я… точно не знаю, – выдавливаю я. – Но я больше не допущу, чтобы меня оскорбляли и использовали. После всего, что я пережила в последние недели, угрозы матери меня больше не пугают. Она пыталась захватить Леандра и использовать его против меня. Этого я ей никогда не прощу!

Кларис усмехается.

– Должна признать, что мне бы хотелось там быть, когда ты дашь ей отпор. Ты должна будешь мне все потом рассказать, обещаешь?

* * *

После ужина Леандр хочет увидеть, как продвигается работа в кузнице. Я отказываюсь с ним идти, потому что у меня есть другое дело, о котором надо позаботиться.

– Фульк? Отойдешь со мной ненадолго?

Я замечаю во взгляде мальчика страх, когда он проходит следом за мной в комнату. Он останавливается у дверей и беспокойно теребит край рубашки.

Я указываю на одну из табуреток у стола.

– Сядь, пожалуйста.

Помедлив, он принимает мое приглашение. Когда я ставлю перед ним чашку с водой, он вздрагивает.

– Прошу, не отсылайте меня назад, моя королева! – взрывается он. – Если я сделал что-то, что вам не понравилось, я исправлюсь, но пожалуйста… Не оставляйте меня здесь или… – Он тяжело сглатывает. – Я хочу оставаться вашим ритари. Я буду стараться больше! Знаю, что я не Леандр, но я…

– Фульк, – перебиваю я, с трудом удерживаясь от ухмылки. – Ты здесь не потому, что я хочу отказаться от тебя. – Я треплю его по волосам. – Зачем мне это делать? Ты здесь, потому что у меня есть для тебя задание.

Его глаза начинают светиться.

– Я вас не разочарую, моя королева!

«Это мы еще посмотрим», – думаю я, хватая корзинку, в которой лежат наручники. Одна лишь мысль, чтобы к ним прикоснуться, вызывает у меня физическую боль. Я ставлю корзинку перед ним. Фульк смотрит на меня большими глазами.

– Ты один из моих ритари, – говорю я. – Ты поклялся меня защищать.

– Конечно! Я сделаю все, чтобы…

Я поднимаю руку, чтобы прервать поток его слов.

– Я знаю, Фульк, и рада, что ты на моей стороне. То, что нам предстоит, будет непросто, и мне нужна любая поддержка, которую я могу получить. Но… еще мне нужна безопасность, если наш план… провалится.

– Что… вы имеете в виду?

Я приседаю перед ним и смотрю на него.

– Ты слышал, что случилось с моей бабушкой. Ее магия взбесилась, с тех пор как ее… любимый был убит. Она стала представлять опасность, теперь ее приходится держать взаперти.

– Какое отношение это имеет к вам? Вы контролируете свою магию.

– Да, пока что. – Я хватаю его за руку. – Но если… все пойдет не так, как мы спланировали… Если с Леандром что-то случится, я тоже потеряю контроль. Вполне возможно, что я раню людей, которые что-то для меня значат. Не хочу, чтобы это произошло! Я не смогу с этим жить. Поэтому прошу тебя… Если Леандр, – только одна мысль об этом заставляет мою магию бушевать, – будет убит, я хочу, чтобы ты снова надел на меня эти наручники.

Фульк вскакивает с табурета, вырывает у меня свою руку и, шатаясь, делает два шага назад.

– Как… вы можете так говорить?

Я выпрямляюсь.

– Поверь, мне тоже нелегко просить тебя об этом. Но я должна рассмотреть и такую вероятность. – Я расправляю плечи. – Это задание я поручаю тебе, Фульк.

Его взгляд мечется от корзинки с наручниками ко мне.

– Я… не знаю, смогу ли… это сделать.

– Ты должен. Другого пути нет.

– А если кандалы не заработают? – спрашивает он. – Если… после того как их взломали, они больше не смогут закрыться правильно?

Я догадывалась, что он начнет искать отговорки, чтобы уклониться от задания. Я достаю из кармана юбки кинжал и кладу его рядом с корзиной. Он принадлежит Леандру, и это один из тех кинжалов, с которыми он обучал меня когда-то.

Я говорю, не глядя на Фулька:

– Если кандалы не сработают, ты должен будешь меня убить.

– Нет! – Он мотает головой. – Ни в коем случае! Я… я никогда не смогу.

– Мне очень жаль, – бормочу я, подходя к нему. – Но мне больше некого об этом попросить.

Я кладу палец ему на подбородок и приподнимаю ему голову, пока не встречаюсь с ним взглядом. Его глаза расширены от ужаса. Просить об этом мальчика оказалось тяжелее, чем я предполагала.

– Обещай мне, – шепчу я. – Но пожалуйста… Не позволь мне ранить наших союзников. Я не смогу сдерживаться, и поэтому мне нужен ты.

– С Леандром ничего не случится! Он побеждал в стольких битвах и всегда возвращался.

– Я молю Богиню, чтобы с нами ничего не произошло. Чтобы мы избежали сражения. Но я не строю иллюзий, что все действительно так и пройдет. Я лучше подготовлюсь к любому исходу.

Мальчик борется с собой.

– Я… не смогу вас убить.

– Все же, сможешь. Леандр точно показывал тебе, куда надо целиться кинжалом, – так же, как он показывал мне. – Я беру Фулька за руку и кладу ее себе на сердце. – Один точный удар, больше не нужно.

Он быстро отдергивает руку, словно обжегся.

– Я… не знаю, смогу ли… Я все еще ваш ритари! Как я могу вас… убить?

– Тогда будем надеяться, что оковы сработают.

Я не говорю, что лучше сама покончу с жизнью, вместо того, чтобы пребывать заточенной в мире без Леандра. Но я не знаю, насколько все будет плохо, если моя магия вырвется из-под контроля.

Фульк судорожно сглатывает.

– Я понимаю, почему вы меня об этом просите. Задания не всегда должны мне нравиться. Но я… сделаю, как вы прикажете.

Я наклоняюсь и целую его в лоб.

– Я сердечно благодарю тебя, мой отважный ритари.

Недовольный, он берет кинжал и корзину. Уже у двери он оборачивается ко мне.

– Чтобы защитить вас, я буду присматривать за Леандром.

– Спасибо, – шепчу я.

* * *

Два дня спустя все готовы к отъезду. Все, даже дети, нагружены припасами и необходимой утварью. Телеги не смогут проехать через бездорожную местность. У земельцев есть несколько лошадей, но они предназначены для старых и больных.

Кларис показывает нам путь, мы едет впереди, чтобы подготовить Бразанию к прибытию переселенцев. За мной сидит Фульк, который не совсем понимает, как он должен за меня держаться.

Леандр усмехается, рассматривая своего оруженосца.

– Гембрант тебя сбросит, если ты не будешь держаться, как следует.

– Я знаю, – ворчит мальчик. – Но я…

Я хватаю его за руки и обвиваю их вокруг себя.

– Надо вот так.

Я чувствую спиной жар, исходящий от его лица.

К нам подходит Райнальд. Я удивлена, увидев, что он – как и большинство его людей – будет идти пешком. Он берет Кларис за руку и целует ее.

– Позаботьтесь о моей жене, – велит он Леандру.

Готова поспорить, он собирался закатить глаза, но вместо этого кивает, прежде чем пришпорить Элору. Я щелкаю языком, и Гембрант приходит в движение.

– Встретимся в Бразании, – говорю я Райнальду. – Счастливого пути.

– Вам тоже.

Глава 24

Леандр

Как и раньше, Кларис легко проводит нас через Земное королевство, и мы быстро достигаем границы. Хотя мы и подгоняли лошадей, Элора и Гембрант не устали, поэтому оставшийся путь до Бразании мы едем галопом.

К счастью, в этот раз, когда я подъезжаю к родной деревне, в меня не летят стрелы. Некоторые караульные узнают нас еще издалека. Весть, что я вернулся и привез с собой Давину, распространяется еще до нашего прибытия в деревню, будто жители только этого и ожидали.

Въехав на деревенскую площадь, мы не спешиваемся. Жители деревни возбужденно переговариваются.

Я сую два пальца в рот и громко свищу.

– Дайте нам хотя бы дух перевести! – кричу я в возникшей тишине.

Наконец, нам освобождают достаточно места, чтобы можно было спешиться. Фульк протягивает Давине руку, чтобы помочь спуститься, но она игнорирует его. Мальчишка никогда не привыкнет, что Давине не нужна помощь, когда дело касается верховой езды.

Я хватаю поводья Гембранта, на что жеребец отвечает сердитым фырканьем, и передаю его вместе с Элорой Фульку.

– Отведи их в конюшню у дома Греты и оботри досуха.

Мальчик закатывает глаза.

– Я знаю, как ухаживать за лошадьми.

Озадаченный таким поведением, я не успеваю придумать ответ. Я смотрю Фульку вслед. Сколько ему лет? Двенадцать? Тринадцать? Он всегда казался маленьким для своего возраста, из-за чего над ним издевались другие оруженосцы, но сейчас он кажется мне более взрослым. Став ритари Давины, он повзрослел так быстро, как нельзя было бы ожидать от обычного оруженосца.

– Что тут такое? – раздается рядом со мной голос Греты, вырвав меня из размышлений. – Мы получим сегодня объяснение, почему вы здесь, или нет?

Прежде чем у меня получается ответить, она грубо отодвигает меня в сторону и бросается к Давине, хватая ее за руки.

– Ах, детка, что у тебя за вид? – Она осматривает ее с ног до головы. – Грязная, в порванном платье и с растрепанными волосами. Говорила я Леандру в прошлый раз, что он должен лучше за тобой следить.

– Мы только что прибыли из Земного королевства, – сообщаю я. – Прошу прощения, если мы не соответствуем твоим ожиданиям.

Я и так напряжен, однако ворчание Греты доводит меня до кипения. У нас сейчас нет на это времени!

– Это не вина Леандра, – говорит Кларис, прежде чем Давина успевает открыть рот. – У меня не было в распоряжении средств, чтобы сделать ее похожей на королеву.

Грета осматривает Кларис.

– Я видела тебя при дворе. – Она кидает на меня короткий взгляд. – Сколько она знает?

– Все, – отвечаю я. – Пожалуйста, можем мы поторопиться? Нам надо…

– Сначала, – прерывает меня Грета, – вы помоетесь и оденетесь во что-то достойное. Как минхер и как ритари королевы ты не должен выглядеть как бродяга.

Я сжимаю руки в кулаки, близкий к тому, чтобы выйти из себя. Нам предстоит война – а Грета не нашла ничего лучше, чем критиковать мой внешний вид!

Холодная рука Давины, предостерегающе касаясь моей руки, удерживает меня от глупостей.

– Она нас не послушает, если не получит того, что хочет, – тихо произносит она. – И у нас еще осталось немного времени. Элора и Гембрант быстро нас сюда доставили. Остальные прибудут не раньше, чем через полдня.

Я шумно выдыхаю. Напряжение спадает. Грета – старожил этой деревни; если нас не выслушает она, то и другие не станут. Необходимо, чтобы все понимали, насколько теперь важна сплоченность. Мы должны похоронить старую вражду – хотя бы на какое-то время.

Я оставляю Давину на попечение Греты и Кларис и отправляюсь искать Фулька, который тоже мог пойти умыться.

* * *

Проходит немного времени, прежде чем мы приводим себя в порядок. Грета и Кларис проделали над Давиной огромную работу: ее практически белые волосы блестят на солнце, на ней практичная и подчеркивающая ее фигуру одежда для верховой езды, похожая на ту, что была на ней в наш первый приезд в Бразанию. Для Кларис тоже нашли платье, подходящее ее коренастому телосложению и маленькому росту. Мы с Фульком так хорошо почистили наши костюмы ритари, что куртки словно излучают синий цвет.

Когда я дохожу до деревенской площади с мальчишкой на буксире, все жители уже собрались там. Они обступили Давину и взволнованно говорят наперебой. Я прокладываю дорогу к ней сквозь толпу. Она улыбается, когда я хватаю ее руку.

– Тебе стоит поговорить с ними сейчас, – говорю я.

Ее улыбка увядает.

– Я? Но…

Я подношу ее руку к губам и целую.

– Конечно же, ты. Они хотят слушать тебя. – Я наклоняюсь к ней. – Посадить тебя на плечи, чтобы все смогли тебя увидеть?

Она мило улыбается, затем шевелит пальцем и создает пьедестал из чистого льда, примерно по колено в высоту. Она взбирается на него и теперь возвышается над большинством жителей. Мы с Фульком также поднимаемся на помост и встаем по обе стороны от нее.

Постепенно гул голосов вокруг нас стихает, а взгляды, полные ожидания, направлены теперь на молодую фрискийку. Давина напрягается, оказавшись в центре внимания. Что, если идея поговорить с жителями была не самой лучшей? До сих пор ей не приходилось произносить речь перед большим количеством людей, только защищать свои убеждения перед узколобыми министрами и канцлерами. Может, я бы…

Раньше чем я успеваю додумать эту мысль, Давина поднимает голову, вся ее нерешительность исчезает.

– Рада видеть вас всех снова, – произносит она. – В мире нет другого такого места, где мне не надо притворяться. Где мне не нужно строить из себя кого-то. Заставлять себя чувствовать что-то. Здесь, в Бразании, с вами, мне не нужно быть королевой Эйрой. Здесь я просто Давина – женщина, любящая вашего минхера всем сердцем.

В моей груди растекается теплое чувство, а девушки в толпе ахают.

– Я хотела… – продолжает Давина, – я могла бы утаить от вас свое происхождение и свои чувства к Леандру. Так как одно то, что вы об этом знаете, делает вас предателями в глазах короля. Я никогда… не хотела делать что-то, что подвергнет вас опасности. Что поставит вас перед выбором, который вы бы никогда не захотели делать. Но я не могу что-то изменить, а потому прошу у вас прощения.

Она склоняет голову перед собравшимися, а бормотание толпы становится громче.

– Нет ничего такого, о чем ты должна сожалеть, детка, – громко произносит Грета. – Каждый здесь родился и вырос в этой деревне. Старшим из нас приходилось наблюдать, как наш молодой и веселый минхер становится озлобленным воином, отрицающим свое происхождение. За прошлые месяцы он был здесь чаще, чем за последние четыре года. В том, что он не погряз в желании отомстить, нам нужно благодарить тебя. Никто из нас не предаст вас. – Она фыркает. – Об этом никчемном короле у нас не самое высокое мнение.

– Когда его наконец пронзят копьями жалкие земельцы, мы объявим этот день праздником, – рычит Вальдур. – Ему наплевать на пограничные районы, он сидит в своем замке. А то, как он обращался с тобой на свадьбе… – Он качает головой. – Ни один мужчина не должен так обращаться с женщиной. Одно только это говорит все, что мне нужно знать о характере короля. – Его взгляд темнеет. – Хотя для меня это вовсе не неожиданность. Такой, как он, никогда не должен был стать королем.

Поднимается одобрительный гул.

Мне вспоминается тот день, когда я пригласил Эсмонда в Бразанию. И наказание Вальдура. Я твердо решаю спросить его, что произошло на самом деле, когда все закончится.

Грета скрещивает руки на груди.

– Мы слышали, что войско Эсмонда отправилось в Земное королевство. А вы сказали, что пришли оттуда. Ты сбежала от него?

Давина кидает на меня вопросительный взгляд.

– Расскажи им, – говорю я. – Все.

И она рассказывает. Она ничего не пропускает и не приукрашивает – и это правильное решение. Завороженно, с ужасом на лицах, люди внимательно слушают Давину, пока она рассказывает о том, что делал с ней Эсмонд, об измене ее служанки, о боли, которую причиняли ей кандалы, и о средствах давления, которые использовал против нее Эсмонд. Грета и Вальдур качают головами, не веря. Старушка бросает взгляд на почти зажившие запястья Давины, на которых образовались серебристые рубцы, едва заметные на ее светлой коже.

– Я больше не хочу убегать, – говорит она. Я замечаю, как дрожит ее голос. – Я устала притворяться и унижаться. Но… мне и Леандру некуда пойти. Оставшись в Бразании – единственном месте, которое я бы хотела назвать домом, – мы подвергнем вас всех опасности. Эсмонд ни перед чем не остановится, чтобы вернуть меня: ему нужна я, нужна моя магия, чтобы выиграть войну против земельцев. Он без колебаний уничтожит эту деревню и всех ее жителей, если это поможет ему схватить меня.

– Не волнуйся о нас! – восклицает Вальдур. – Мы к этому готовы. Мы тебя защитим.

– Нет, – громко говорит Давина, чтобы перекричать одобрительный шум. – Я не хочу этого. Я буду винить себя всю жизнь, если хотя бы один из вас… умрет из-за меня. Поэтому… нет. Мы были в Земном королевстве, это правда. И там мы… переговорили с королем Райнальдом.

– Королем Райнальдом? – переспрашивает Грета. – С… правителем Земного королевства?

Давина кивает.

– Он принял нас, когда мы…

– Земельцам нельзя доверять!

– Как вы смогли оттуда сбежать?

– Они что-нибудь вам сделали?

– Эти проклятые…

Атмосфера накаляется, люди пытаются перекричать друг друга.

– Тишина! – реву я. – Дослушайте ее до конца.

Толпа замолкает, когда я злобно оглядываю собравшихся.

– Мы сильно пострадали от земельцев – это правда. В течение многих лет единственной целью моей жизни было заставить их поплатиться за все, что они сделали со мной и с вами. Но… – мои руки сжимаются в кулаки, – сейчас я не уверен, что земельцы виновны в смерти моей семьи.

– Что? – раздаются голоса в первом ряду. – Но… амбар… пожар…

– Пламенцы обычно решают свои проблемы огнем, не так ли? – спрашиваю я.

Я кидаю быстрый взгляд на Вальдура, в глазах которого не замечаю ничего, кроме разгорающегося гнева. Он не кажется удивленным, будто уже давно пришел к такому выводу.

– Пожалуйста, все успокойтесь! – взывает Давина. – Вопрос, кто в этом виноват – и почему, – надо отложить на потом. Мы и правда были в Йорденорте, столице Земного королевства. И то, что мы там видели и слышали, не соответствует нашим представлениям о земельцах.

– Она права, – говорю я. – Вы все знаете, что я ненавидел земельцев и хотел истребить их. Я сражался против них – и до недавнего времени не сожалел ни об одном земельце, павшем к моим ногам. Но даже я – со всей ненавистью, которую испытывал к этому народу, – должен признать, что все не так, как кажется.

– Что ты хочешь сказать? – спрашивает Грета.

Кларис забирается на ледяной помост.

– Если можно…

Я делаю шаг в сторону, чтобы она могла встать рядом с Давиной.

– Я Кларис, королева Земного королевства.

В воцарившейся тишине я могу слышать дыхание тех, кто стоит в первом ряду.

– Да, мы все время нападали на вас и на другие деревни в пограничье, – начинает она. – И поверьте, я, как и мой король, этим не гордимся. Но у нас не было иного выхода. Земное королевство – пустыня. Там нет мест, где можно вырастить что-то. Если бы не эти набеги, мы давно бы умерли от голода.

– Тем лучше, – выкрикивает кто-то из первого ряда.

Вальдур кивает.

– Многим из нас приходилось голодать, потому что вы снова и снова нас обворовывали. Вы должны были найти иной способ, чтобы решить свои проблемы.

– И какой? – резко спрашивает Кларис. – Когда мы хотели вести переговоры с вашим королем, он возвращал нам наших послов по частям. А вы верили, что мы виновны в смерти семьи лорда. Что бы вы сделали, если бы мы постучали вам в дверь и попросили немного пшеницы?

Вальдур хмурится, но не отвечает.

– Мы больше не можем продолжать так жить, – говорит Давина. – Для меня нет места, где можно спрятаться. Для земельцев в их королевстве нет будущего. Эту деревню рано или поздно поглотит война.

– Война? – переспрашивает Вальдур. – Я думал, что с Земным королевством покончено. Это остановит боевые действия. С кем еще Эсмонд хочет воевать?

– С Фриской, – произносит Грета, качая головой. – А раз Давина от него сбежала – он, конечно, так выставит это, – договор, который он заключил с Фриской, недействителен. Он представит все так, будто Фриска его предала, и этим будет обосновывать нападение на Ледяное королевство.

– Как долго длилась война с Земным королевством? – спрашивает Давина у собравшихся. – Десять лет? Пятнадцать? Дольше? Эсмонд всегда старался перевести ее на территорию Земного королевства, что ему с трудом удавалось. Но во Фриске ему не будет легче.

– Это так, – задумчиво бросаю я. – Мы, пламенцы, не привыкли к холоду. Когда я сопровождал Давину во Фриску, мне понадобилось три плаща, чтобы не стучать зубами. Войска Огненных земель не смогут без проблем действовать на морозе.

– Добавьте к этому снег, – говорит Давина, – который, подобно ловушкам в Земном королевстве, будет препятствовать движению. Таким образом, эту страну ожидают еще десятилетия войны. Бессмысленной войны, потому что она вызвана исключительно желанием Эсмонда превзойти своего отца.

– Так что вы предлагаете? – спрашивает Грета. – Вы бы не пришли сюда, если у вас не было плана.

Мы с Давиной обмениваемся взглядами.

– Мы будем сражаться, – говорю я. – Эсмонда надо остановить. Если он продолжит втягивать эту страну в войну, каждый из вас ощутит это на себе. Особенно если предположить, что фрискийцы будут отсиживаться и не позволят втянуть себя в открытое сражение. Потребуются годы или даже десятилетия, прежде чем победу одержит одна из сторон. В это время Эсмонд будет опустошать свое королевство. Большинство жителей он призовет к оружию. Целые деревни опустеют, потому что людям придется служить в армии и умирать в чужой стране. Я знаком с ужасами войны и не хочу того же никому из вас.

– Ты говоришь о том, чтобы сражаться, – озадаченно говорит Вальдур. – Но как нам противостоять армии Эсмонда? С вилами и хлыстами?

– Нет, – заявляет Кларис. – С помощью земельцев. – Она указывает на Давину. – И Фриски.

– Мы должны будем объединиться с земельцами? – хрипит Вальдур.

Я киваю.

– Если так можно победить Эсмонда и отомстить за Юринну, не стоит беспокоиться о средствах.

Вальдур замолкает. Через какое-то время он кивает.

– Почему вы уверены, что нам поможет Фриска? – интересуется Грета. – Они держатся в стороне от всего. И не захотели прислушаться даже к собственной дочери.

– Пускай моя мать ко мне не прислушивалась, – бросает Давина, – но моя бабушка прислушается.

– Проклятая королева? – Грета поднимает брови. – Я думала, она опасна.

– Мастерам из Земного королевства удалось усовершенствовать кандалы, – заявляет Кларис с гордостью. – Мы считаем, что с ними сможем контролировать силу последней королевы Фриски.

– Вы считаете, – ворчит Грета. – Но допустим, что это сработает. Как вы хотите добраться до королевы? Насколько я знаю, она заперта в подземелье. Правящая королевская чета Фриски не очень хорошо относится к Проклятой королеве и вряд ли выпустит ее из заточения, если вы их вежливо попросите.

– Они никогда не пойдут на это, – с уверенностью отвечает Давина. – Поэтому мне придется сделать то, чего я хотела бы избежать. – Снежинки окутывают ее стопы, ноги, поднимаясь вверх по спирали. – Я напомню им, кто истинная наследница престола.

* * *

Утром следующего дня прибывают земельцы, которых жители Бразании встречают довольно прохладно. Я отдаю королю Райнальду должное за то, что он делает вид, будто не замечает недружелюбного настроя моих людей.

Убедившись, что его подданные благополучно добрались до деревни, Райнальд приходит ко мне.

– Ах, – вздыхает он. – Я почти забыл, как пахнут деревья.

Я хочу сказать, чтобы он не слишком привыкал к этому запаху, но сдерживаюсь. Когда я уеду с Давиной во Фриску, король Райнальд и его воины будут единственной защитой, которую я могу предоставить Бразании, если в мое отсутствие Эсмонду придет в голову сровнять с землей мою деревню. Как бы мне ни было противно, я должен отбросить старые убеждения и сконцентрироваться на том, что сейчас является самым важным.

Давина и будущее моей деревни с ее жителями. Я не позволю ей рисковать жизнью из-за того, что лелею свою злобу.

Но это не значит, что мне легко.

– Мне жаль, что не все ваши люди смогли разместиться в хижинах, – заставляю я себя сказать.

Райнальд качает головой.

– Это тебя не должно волновать. Они будут рады спать на мягком мхе. Пока ты можешь предложить женщинам, больным и старикам крышу над головой, от меня ты не услышишь никаких жалоб.

Я киваю.

– Вальдур, мой управляющий, и Грета, целительница деревни, позаботятся обо всем.

– Я знаю, что ты не одобряешь этот союз, – говорит Райнальд, наблюдая, как его люди разбивают лагерь вокруг Бразании. – Но иногда, чтобы поступить правильно, нужно идти на риск и следовать новыми путями. Я не жду, что ты и твои люди примете нас с распростертыми объятиями. Слишком много всего произошло за последние несколько десятилетий. Но надеюсь, что это шаг в правильном направлении, к светлому будущему. Я устал от сражений. А ты нет?

Мой взгляд притягивается к Давине, которая ходит среди земельцев и разговаривает с ними. За последние несколько месяцев мне довелось узнать, какова жизнь без сражений. Я не ощущал необходимости схватиться за меч и убивать земельцев ради своего короля и чтобы приглушить жажду мести.

В первый раз за эти годы я был счастлив, несмотря на постоянные опасности, подстерегающие за каждым углом во Дворе Пламени.

– Надеюсь, – бормочу я, – что когда все это кончится, мы будем живы и у нас получится заключить мир. Потому что вы правы: мы долго сражались, но никто из нас ничего не добился. А что до меня, я больше не хочу тратить на эту бессмысленную войну и мгновения.

Райнальд согласно гудит и проводит рукой по бороде, пока мы наблюдаем за происходящим в деревне. Мы ничего не говорим, но не испытываем неловкости. Я никогда не думал, что однажды буду стоять рядом с земельцем – да еще и королем! – без надобности вытаскивать меч, чтобы вонзить в его тело.

– Когда эта война закончится, – говорит Райнальд, – этой стране будет нужен новый король.

Непринужденность последних минут сразу исчезает. Я бросаю на него взгляд.

– Вы хотите предложить свою кандидатуру?

Он смеется – его смех искренний и даже приятный.

– Клянусь богами, ни в коем случае! Я буду рад, если смогу прожить простую жизнь где-нибудь здесь, в Огненном королевстве. Хижина, окруженная деревьями. Кусочек земли, который я смогу возделывать вместе со своей женой и – надеюсь, когда-нибудь – детьми. Большего не прошу. Хотя сейчас я и ношу корону, я король, порожденный нуждой. Моя жена принадлежит древней династии королей. Я – нет. Я не чувствую необходимости править народом. – Он рассматривает меня. – Но что насчет тебя?

Я избегаю его взгляда.

– А что со мной?

– Жители этой деревни уважают тебя. А ты возлюбленный… – Он постукивает себя по подбородку. – Для нее сложно подобрать титул. Королевой Огня она фактически не является, но она больше и не принцесса.

– Нас обоих не волнуют титулы, – возражаю я. – И сомневаюсь, что Давина захочет править Огненным королевством. Я тоже не захочу. Управление этой деревней добавило мне первых седых волос, поэтому я точно не стану взваливать себе на плечи управление целой страной. – Я шумно выдыхаю. – Как вы, я хочу восстановить сгоревший много лет назад замок и продолжить следовать за мечтой моего отца. Я с радостью останусь минхером в этой области, но более меня ничто не интересует.

Райнальд кивает, не спуская с меня глаз.

– Надеюсь, что наши мечты сбудутся.

Стиснув зубы, я наблюдаю, как он идет к своим людям и принимается за возведение лагеря.

Меня особенно поражает его последнее заявление, хотя я не уверен, действительно ли он имел это в виду. Я еще не говорил с Давиной, что собираюсь делать после войны с Эсмондом. Я не знаю, как она представляет свое будущее. Что, если магию ее бабушки нельзя контролировать и она никогда не сможет занять трон Фриски? Может, Давина скучает по родине и предпочтет жить там, а не в Бразании, где я ничего не могу ей предложить?

Я резко мотаю головой, чтобы избавиться от этих мыслей. Нет, она сказала, что хотела бы назвать своим домом эту деревню. А я бы не смог придумать ничего лучше, чтобы она осталась здесь, чем официально сделать ее своей миндам.

Глава 25

Давина

После того, как совместными усилиями вокруг Бразании возведены земляная стена и частокол, Леандр, Фульк и я отправляемся во Фриску. Мы движемся быстрее, чем в наш последний визит, так как нас не задерживают кареты. У нас с собой только самое необходимое: провиант и дополнительные мантии ритари, которые пришлось достать, как только мы пересекли границу и ледяной ветер Фриски начал щипать наши лица.

Фульк, который путешествует во Фриску впервые, осматривает незнакомый пейзаж горящими глазами.

– Выглядит почти так же красиво, как и ваша магия, моя королева.

– Более чем «почти», – вставляет Леандр. – Кроме того, твоя магия не настолько холодная.

Я усмехаюсь, глядя, как он плотнее кутается в три накидки. Не в первый раз я благодарю Богиню за двух ритари, которые заставляют меня улыбаться даже в самых тяжелых ситуациях.

Мы делаем остановку в небольшом городке неподалеку от замка, чтобы оставить там Элору и Гембранта. Я не доверяю конюхам в замке и не хочу, чтобы Гембранта снова использовали против меня. Гембрант не в восторге от того, что ему приходится остаться в незнакомом месте, и я вынуждена заплатить конюху втрое больше, чтобы он позаботился о двух неспокойных лошадях.

Последние километры мы проходим пешком, и я удивляюсь, что не слышу ворчания. Оба ритари сосредоточены, так же, как и я.

Замок мы видим еще издалека: высокое блестящее на солнце здание из снега и льда, с многочисленными зубцами и башнями. В отличие от массивного и грозного замка Двора Пламени, замок Фриски кажется воздушным и утонченным.

Въехав в замок, я прошу аудиенции у своих родителей. Я не собираюсь сразу им угрожать; может, они теперь тоже с недоверием относятся к Эсмонду.

Но мои надежды разбиваются, когда охранник сообщает мне, что мое прошение об аудиенции было отклонено. Ни моя мать, ни мой отец не желают меня видеть, и через посланника дают мне понять, что мне стоит немедленно возвращаться в Огненное королевство к своему мужу.

С тех пор, как я избавилась от кандалов, мне приходилось использовать свою магию только для небольших трюков. Теперь она покалывает в моих венах и умоляет выпустить ее.

– Скажи всем слугам, что они должны покинуть пределы замка, – рычу я, с трудом сдерживая ледяную силу. – Дай мне пройти.

– Но ведь… – запинается стражник. – При всем уважении, вы не можете…

У моих ног кружится снег.

– Освободи дорогу, а затем уведи отсюда слуг, – напряженно повторяю я.

– Тебе стоит ее послушать, – говорит Леандр. – Вы, фрискийцы, хоть и привыкли к холоду, но ее магия заморозит вас до костей.

Взгляд стражника мечется между Леандром и мной. В итоге побеждает желание жить: он освобождает нам дорогу и спешит в замок, чтобы предупредить слуг.

Сопровождаемая Леандром и Фульком, я вхожу в замок Фриски.

* * *

Как и ожидалось, я нахожу родителей и младшего брата в большом зале, вместе с Гавейном – ритари моей матери, и несколькими охранниками. Последние направляют на нас копья и мечи, когда я с помощью магии открываю двойные двери.

Я больше не сдерживаю силу. Она бушует вокруг меня, как ледяной шторм, и превращает в лед мраморный пол подо мной. Он хрустит и трескается при каждом шаге, а мои легкие наполняются холодом.

– Уйдите с дороги, – приказываю я охране, чье оружие дрожит от моей магии. – Тогда ни с кем из вас ничего не случится.

– Разве стражник не передал тебе, что мы не желаем тебя видеть? – грозно спрашивает отец.

Я не знаю, когда видела его в последний раз. Должно быть, прошло несколько месяцев с того дня, когда меня отправили в Огненные земли как будущую невесту молодого короля Эсмонда. Отец всегда был слишком занят, чтобы обо мне позаботиться, – тем более, с его точки зрения я была всего лишь частью сделки.

– Он все передал, – прохладно отзываюсь я. – Но я хочу дать вам возможность пересмотреть ваш отказ.

– Почему мы должны это делать? – возмущается моя мать. – Ты пришла сюда – снова! – и выпускаешь против нас свою магию.

Я безрадостно усмехаюсь.

– Я даже и не начинала ее использовать… Но я здесь не за этим.

– Зачем же тогда? – спрашивает отец.

– Я слишком долго молчала, – слышится мой ответ. – Я слишком долго терпела оскорбления и отрекалась от себя и своих чувств. Теперь с этим покончено.

– Так ты нам угрожаешь, – шипит моя мать.

– Нет. Я просто возьму то, что принадлежит мне по праву, – поясняю я. – Я верну свою корону. И освобожу того, с кем вы поступили несправедливо.

– С меня достаточно, – взрывается мать. – Стража! Схватить ее! И позаботьтесь, чтобы вернуть ее к мужу, который, безусловно, мучительно по ней скучает.

Прежде чем хотя бы один стражник успевает пошевелиться, Леандр и Фульк вытаскивают мечи. Я поднимаю руку и вызываю магию, окружающую меня сотней снежинок.

– Шаг ближе, и вы об этом пожалеете. – Хотя я говорю тихо, мой голос отражается от высоких стен зала. – Я не держу на вас зла. Уходите из замка вместе со слугами, и с вами ничего не случится, даю слово. Однако, если вы продолжите выступать против меня, законной наследницы престола Фриски, ни я, ни мои ритари не проявим милосердия.

Я чувствую на себе взгляд Леандра. Я еще не убивала людей, и сейчас далека от этого. Но стражникам об этом знать не обязательно. Они уже трясутся от страха перед моей магией, которой им нечего противопоставить. Магия, о которой они знают только из историй, окружающих Проклятую королеву. Если они нападут, я заморожу их и оставлю так, пока они не сдадутся.

Когда первый стражник убирает меч и начинает пробираться в сторону бокового выхода с поднятыми руками, за ним следуют другие. В зале остаются только мои родители, брат и Гавейн.

– Трусливый сброд, – заявляет моя мать. – За это я всех их повешу!

Я усмехаюсь.

– Ты больше не будешь распоряжаться ничьей жизнью, мама. Ваше с отцом правление заканчивается сегодня.

– Не смеши меня! – Ее голос такой же холодный, как и всегда. – Мы фрискийцы! Мы не боимся кусочков льда.

Я приказываю льду под моими ногами растечься перед тронами. Мать торопливо хватает моего брата, до этого игравшего на полу с деревянной игрушкой, и отшатывается назад.

– Бери его и уходи, – произношу я сквозь стиснутые зубы. – Оставайтесь в одном из ваших имений и живите там счастливо.

– Я не позволю неблагодарной девчонке говорить мне, что делать! – кричит мой отец, пока моя мать затаскивает мальчика за трон. – Тебе нечего требовать. Тебе отказали по праву. Возвращайся в страну, которой ты можешь править в качестве консорта короля. Во Фриске тебе больше ничего не принадлежит.

Его слова не должны меня затронуть. Они не должны причинять мне такую боль, что на секунду у меня перехватывает дыхание. Но так и происходит. Они уничтожают последнюю надежды на мирный исход, которая еще была во мне. Несмотря на все, что произошло, эти мужчина и женщина – мои родители. Я знала, что придется им угрожать, запугивать их. Но надеялась, что мне не придется причинять им боль.

– Гавейн, – приказывает моя мать. – Девушка, которая была раньше моей дочерью, угрожает нам. Защити нас!

Я судорожно сглатываю, пока ритари, всю жизнь бывший для меня другом и учителем, занимает позицию между матерью и мной. Его рука лежит на рукоятке меча, он смотрит на меня холодно.

– Гавейн, пожалуйста, – умоляю я. – Я не хочу навредить тебе. Уйди с дороги.

– Я не могу, принцесса, – отзывается он. – Как бы ни было мне жаль, что я вынужден поднять меч против вас, если вы будете настаивать, у меня не останется иного выхода.

Моя рука дрожит, как и мерцающее над ней ледяное заклинание. Но я не могу использовать его против Гавейна… Он был единственным, кто помнил обо мне, когда все про меня забыли. Немногие радостные воспоминания за последние пять лет, прежде чем мне пришлось переехать во Двор Пламени, связаны с ним. Он был более отцом для меня, чем мой родной отец.

И все же я замахиваюсь и кидаю ледяное заклятье вперед, к ритари. Я не для того приехала сюда, чтобы вернуться назад с поджатым хвостом. Без помощи моей бабушки, без сильной Фриски Эсмонду ничего не помешает выиграть войну. Множество людей – пламенцев и фрискийцев – расстанутся с жизнью, потому что я была слишком труслива, чтобы взять то, что мне принадлежит.

А на пути к моей победе стоит Гавейн.

Я закрываю глаза, когда его поражает мое ледяное заклинание. Я не хочу видеть, как он, поверженный – а возможно и убитый, – лежит на полу. Но когда Леандр чертыхается, я открываю глаза.

Гавейн стоит на том же месте. Мое заклинание поразило его, о чем свидетельствуют лежащие вокруг разбитые кристаллы льда, но на ритари ни царапины.

– Это… невозможно, – выдыхаю я.

Только сейчас я замечаю браслет, блеснувший из-под рукава его костюма. Браслет выглядит так же, как и тот, что был у Эсмонда, когда я застала его вместе с Линнет. Камни, которые в него вделаны, из такого же материала, что и мои наручники.

Я кидаю взгляд на родителей, отвечающих мне с насмешливым выражением. У них такие же браслеты.

Я вздрагиваю, делая шаг назад. Моя магия… Она бесполезна! Но без нее… как мне добиться успеха? Как я смогу защитить тех, кто мне дорог?

Без магии я обычная девушка.

Я проиграю. Я никому не помогу.

– Моя королева, – произносит Леандр, прежде чем встать передо мной на колено. Я поворачиваюсь к нему. – Прошу, позвольте мне с этим разобраться.

– Что? Но…

Леандр смотрит на меня. В его глазах светятся золотисто-коричневые крапинки.

– Может, эти украшения защитят их от твоей магии, но не от стали моего меча.

Пока я мешкаю, он добавляет тише:

– Я твой ритари. И я с удовольствием поражу любого, кто посмеет поднять против тебя оружие. У Гавейна была не одна возможность принять правильное решение. Однако он стоит здесь, готовый сражаться против тебя, хотя без магии ты не можешь защититься. Я знаю, что раньше он был твоим другом, но… сейчас он ритари твоей матери – а значит, твой враг.

Я делаю глубокий вдох и выдыхаю. У моего рта образуются облачка пара. Я знаю, что Леандр прав. Я дала Гавейну больше одного шанса уйти с остальными. Если бы я напала, он, не задумываясь, поднял бы меч против меня.

В этом зале я единственная, кто цепляется за прошлое и не может его отпустить, несмотря на все повороты жизни.

Я прогоняю жалость и кладу руку Леандру на щеку. Я велю ему встать. Выражение его лица решительное, его взгляд жесткий, и я желаю, чтобы часть его силы передалась мне, чтобы я могла идти дальше.

Я заставляю себя улыбнуться.

– К сожалению, в этот раз у меня нет талисмана, который я могла бы тебе дать. Только защита моей магии.

Положив руку ему на грудь, я призываю свою силу, формируя ледяную броню. Когда большая часть его туловища оказывается защищена, Леандр прислоняется своим лбом к моему.

– Я не проиграю, – шепчет он.

– Я знаю, – отвечаю я. – Береги себя и… сделай это быстро.

– Обещаю.

Чтобы оторваться от него, мне требуется вся сила воли. Тем не менее, я делаю шаг назад и кивком даю Леандру понять, что он должен встать перед своим противником. Приложив кулак к груди, он кланяется мне, после чего встает напротив Гавейна с обнаженным мечом.

Глава 26

Давина

Наблюдая, как ритари смеряют друг друга взглядами, я покрываюсь гусиной кожей.

Теперь я полностью осознаю, что другого пути нет. Что один из них проиграет и… умрет. В прошлый наш визит во Фриску я думала, что, кто бы из них двоих не оказался проигравшим, это одинаково уничтожило бы меня.

Но сегодня я знаю, что волнуюсь только за одного человека.

Гавейн нападает первым. Я перестаю дышать. На удивление быстро для своего массивного телосложения он мчится вперед, выхватывает меч и обрушивает его на Леандра. Но Леандр не уступает ему в скорости, даже превосходит. Ожидая прямой атаки, он парирует удар противника и посылает его в пустоту.

– Ты довольно шустрый, – замечает Гавейн. – И правильно обращаешься с мечом. У тебя много боевого опыта?

Леандр усмехается.

– Несомненно больше, чем у тебя. Еще не поздно сложить оружие, старик. Твоя смерть только огорчит мою королеву, а я не желаю добавлять ей страданий.

– Спасайся сам, болтун, – рычит Гавейн. – В отличие от тебя, я – настоящий ритари. Я отдам жизнь за свою даму, если она этого потребует.

Леандр вскидывает подбородок.

– Так же, как и я.

Они снова переходят в нападение. Звук от столкновения их мечей усиливается, и каждый раз я вздрагиваю, вынуждая себя не отводить взгляд.

– Не беспокойтесь, моя королева, – говорит Фульк, подойдя ко мне. – Минхер не проиграет.

На большее, чем кивок, меня не хватает.

Противники проводят такие быстрые и сильные атаки, что даже в самых смелых мечтах я не смогла бы их отбить, не сломав себе при этом все кости.

У Гавейна длинные руки и он сильнее, что умело использует, но у Леандра больше опыта в сражениях. Он словно заглядывает в будущее, зная, куда Гавейн будет целиться при следующей атаке, и ловко уклоняется от его ударов.

Я стою, сплетя руки на груди, за пределами их досягаемости и прилагаю огромные усилия, чтобы мой страх за Леандра не был заметен.

«Леди никогда не сомневается в навыках избранного ею рыцаря, каким бы могущественным ни казался противник. Она – его опора, его основа», – повторяю я в мыслях, чтобы не допускать паники.

Но Леандр уклоняется от мощного удара слишком поздно; меч Гавейна задевает его бок, отскакивая от ледяной брони. Я думаю, что у меня остановится сердце, но Леандр снова занимает атакующую позицию, словно ничего не произошло. Я со страхом ищу на Леандре след раны, но выдыхаю, когда не обнаруживаю его.

– Неплохой трюк, – признает Гавейн и кивком головы указывает на лед на груди Леандра, который защищает его, но не сковывает движений.

Уголок рта Леандра приподнимается в кривой ухмылке.

– Тебе следовало выбрать более сильную и приятную женщину. Тогда бы ты тоже смог пользоваться такими преимуществами.

Гавейн хмурится.

– Представляю, какими преимуществами ты можешь пользоваться, мальчишка. То, что кому-то вроде тебя позволено называть себя ритари, – позор!

Леандр скалится, атакуя Гавейна и продолжая безжалостно его теснить. Гавейн с усилием отбивается от мощных ударов противника. Ему приходится отступать шаг за шагом, пока он не натыкается на колонну. Умелым ударом Леандр выбивает меч из его рук. Меч несколько раз переворачивается в воздухе, прежде чем с громким звоном упасть на мраморный пол в нескольких метрах от ритари.

Я разрываюсь между восхищением перед мастерством Леандра и страхом того, что сейчас последует. Я начинаю ощущать вину перед Гавейном.

– Последнее слово, старик? – рокочет Леандр, направляя острие меча к груди Гавейна.

Взгляд ритари скользит мимо Леандра, и жесткость в его глазах исчезает, когда он смотрит на меня. Его губы двигаются, но он говорит так тихо, что понять его, наверное, может только Леандр.

– Гавейн, – шипит моя мать. – Ты же не проиграешь этому фальшивому ритари! Действуй!

Жаль, что я не могу послать в нее ледяное заклинание, чтобы заткнуть ее. Повернувшись, я вижу на ее лице только гнев – и ни следа страха. Если бы мы поменялись местами, я бы на коленях умоляла ее пощадить моего ритари и, наверняка, согласилась на любую сделку, чтобы спасти Леандру жизнь. Даже если она не чувствует к Гавейну того, что я – к Леандру, ее ритари был с ней, сколько я себя помню, без жалоб выполняя любую работу.

Однако моя мать смотрит на него не как на друга, а как на оружие, которое оказалось не таким крепким, как она ожидала.

Я сжимаю кулаки.

– Замолкни! – рычу я и удивляюсь, что она озадаченно замолкает. Затем я поворачиваюсь к Гавейну и склоняю перед ним голову. – Спасибо за твою службу, ритари. Я желаю тебе оказаться рядом с Богиней, которая радостно примет тебя в свое царство.

«И которая, надеюсь, окажется для тебя лучшей госпожой, чем прежняя», – мысленно добавляю я.

Я заставляю себя поднять взгляд, после того как произношу молитву, хотя сделать это должна была моя мать. Знак уважения, который она должна оказать своему ритари.

Гавейн посылает мне едва заметную улыбку, после чего поворачивается к Леандру.

– А теперь доведи дело до конца, мальчишка.

Я благодарна Леандру за то, что он не тянет – как и пообещал мне. Поскольку дама побежденного молчала и не торговалась за его жизнь, для Гавейна не было спасения.

Если бы я его помиловала или отозвала Леандра, Гавейн собственноручно покончил с жизнью, так как ему было отказано в смерти во время поединка, и он опозорил себя, не сумев защитить свою даму.

Если мне когда-нибудь придется взглянуть в глаза смерти, я надеюсь, что смогу оставаться такой же стойкой, как Гавейн.

Я не моргаю, когда Леандр вонзает меч прямо в сердце своего противника.

Когда я шепчу молитву за своего друга и учителя, во рту у меня пересыхает. Гавейн сползает на пол, когда Леандр вытаскивает меч из его тела. Я склоняю голову перед павшим и украдкой вытираю слезу с щеки.

Леандр возвращается и встает передо мной на колено. Я кладу руку на его склоненную голову.

– К моей радости, ты выполнил свою задачу, ритари, – произношу я приглушенным голосом.

– Благодарю вас, моя королева.

Неожиданно я слышу треск льда. Одного взгляда в сторону достаточно, чтобы в моих жилах застыла кровь. Я реагирую инстинктивно. Вспоминая произошедшее, я не могу сказать, знала ли, что не могу достаточно быстро призвать магию для защиты. Вместо этого я бросаюсь к Леандру, в чью голову целится осколком льда моя мать.

Мгновением спустя я задыхаюсь, когда множество осколков вонзаются мне в спину.

– Ви! – крик Леандра доносится словно издалека.

Я оборачиваюсь, чтобы защищаться, но моя мать использовала полученное время: над ее рукой парят ледяные осколки, а я еще даже не начала использовать свою магию. Эту атаку я, наверное, тоже приму на себя. К счастью, ее снаряды, по сравнению с моими, слабые – как швейные иглы в сравнении с копьями. Тем не менее, будет больно, если они все вонзятся в мое тело и…

Внезапно рука матери падает на пол. Ледяное заклятье вспыхивает. И на меня льется кровь. Несколько ударов сердца проходят в полной тишине, пока не раздается ее пронзительный крик.

Мой взгляд падает на испуганного Фулька, который стоит рядом с моей матерью, тяжело дыша и обнажив меч. Все еще не понимая, что произошло, я смотрю на отрубленную руку на полу и лежащий рядом браслет.

Прежде чем я успеваю пошевелить мизинцем, мой отец выхватывает меч, который носил только потому, что так полагалось королю. Я никогда не видела, чтобы он с ним тренировался, не говоря уже о сражениях.

Но теперь он направляет оружие на Фулька.

Леандр реагирует незамедлительно, вскакивает на ноги и одним плавным движением вытаскивает меч, приставляя его к горлу моего отца. Сделай он еще шаг, и его шея могла бы познакомиться с острым клинком.

Мать продолжает кричать и проклинать.

А моя магия наконец пробуждается из-за шока. Она окружает меня, когда я обращаюсь к матери.

– Ты! – говорю я. – Как ты посмела?

– Ты… забрала моего… ритари, – с трудом выдавливает она. – Так что… я заберу у тебя… твоего.

Как в ту ночь, когда земельцы напали на Бразанию, и мои силы внезапно проявились, ледяная магия овладевает мной. Но теперь я могу ей управлять.

– Фульк! – ревет Леандр. – Возьми браслет и надень его. Немедленно!

Младший ритари реагирует без промедлений, и наконец мне больше не приходится сдерживать в себе холод. Он протекает сквозь меня; я чувствую его на кончиках пальцев. Он наполняет меня и заглушает чувство жалости.

Она хотела убить Леандра. Она хотела, чтобы он упал замертво к моим ногам, нашпигованный ее жалкими ледяными иглами.

Женщина, которая стоит передо мной с лицом, полным ненависти и боли, больше не моя мать.

– Ты прекрасно знаешь, что твои действия создали бы еще одну Проклятую королеву, – произношу я странно спокойным голосом. – Мне стоит опробовать на тебе силы, которые бы высвободились благодаря тебе?

Она делает шаг назад, но я не позволяю ей убежать. Ее ноги примерзают к полу рядом с голубым бархатом трона, больше ей не принадлежащего. Мне нужно лишь шевельнуть пальцем, чтобы лед пополз дальше по ее телу.

Медленно.

Сантиметр за сантиметром он поглощает ее ноги. Я не слышу криков. Только треск льда. Она безумно машет руками в попытке сбежать от меня, но постепенно застывает.

Когда она, наконец, полностью замерзает, окруженная слоем льда, я поворачиваюсь к мужчине, который больше не является моим отцом. Его лицо пепельно-бледное, а на штанах виднеется мокрое пятно.

– Бери мальчика и уходи, – говорю я и указываю на ревущего на полу мальчика. – Я больше никогда не хочу видеть ни тебя, ни его. Выберете поместье и живите там. Я не побеспокою вас, но если вы снова будете угрожать кому-то из моих людей, я не проявлю милосердия. – Я протягиваю руку. – Дай мне браслет.

– Н-но… – медлит он.

Хватает лишь потрескивания ледяной магии, чтобы рассеять его неуверенность. Его руки дрожат, пока он возится с замком, и, чтобы открыть его, требуется несколько попыток. Браслет, который он мне передает, неприятно жжет ладонь, но я этого не показываю.

Бывший король поспешно поднимает с пола хнычущего мальчика и прижимает к себе. Меня он так никогда не держал, но я не чувствую ревности. Я полностью отказалась от своей старой семьи и нашла новую.

С мальчиком на руках король выбегает из зала, не бросив даже взгляда на жену.

Я ощущаю, как теплые руки Леандра мягко обхватывают мое лицо.

– Возвращайся ко мне, Ви, – проникновенно произносит он, хмурясь.

Я прижимаюсь лицом к его ладоням.

– Я здесь.

Он вздыхает с облегчением.

– Я уже подумал, что будет как тогда в Бразании. Тогда ты была… не в себе.

Я киваю.

– В этот раз я все воспринимала осознанно.

Я приказываю магии уйти. Она легко подчиняется мне. Я несколько раз моргаю, чтобы убедиться, что лед с моих глаз тоже исчез. Леандр рассказывал раньше, что во время атаки на Бразанию мои глаза были белоснежными.

Браслет жжет мне руку еще сильнее, напоминая о проклятых наручниках. Я спешу отдать его растерянно нахмурившемуся Леандру.

– Твоя магия мне не вредит, Ви.

Я киваю.

– Моя – нет. Но магия моей бабушки – может. И поскольку мы не знаем, насколько она сможет ее контролировать с помощью новых кандалов, я не хочу рисковать.

– М-моя королева, – произносит за моей спиной Фульк. Я быстро поворачиваюсь к нему. Он бледен, а его по-детски большие глаза кажутся мне еще больше. – М-мне… очень… жаль. Я просто… среагировал и…

Я бросаюсь перед ним на колени и целую его в лоб. Он напрягается от краткого касания моих губ, но когда я отстраняюсь, на его щеки возвращается цвет, а во взгляде исчезает паника.

– Нет ничего, за что тебе стоит раскаиваться, – произношу я. – Без твоего вмешательства она бы ударила меня следующей атакой. Она хотела убить меня и Леандра. Ты спас нас обоих, а это не то, из-за чего ты должен чувствовать себя плохо.

Леандр подходит к нему и взлохмачивает волосы.

– Хорошо сделано, парень! Из тебя получится настоящий рыцарь.

Фульк отстраняется от Леандра и тщетно пытается привести свои волосы в порядок.

– Ритари, – огрызается он. – Я ритари.

Глава 27

Давина

– Это всего лишь царапина, – пытаюсь убедить я уже в сотый раз.

– У тебя кровь, – возражает он. – Хоть и не опасно, но…

Я отмахиваюсь.

– Ты видел ее ледяные снаряды. Они едва порвали мою кожу. Я в порядке. Я даже не замечаю царапин.

Леандр вздыхает.

– Мы можем радоваться, что твоя мать не умеет создавать такие же большие ледяные пули, как ты.

Я киваю и воздерживаюсь от уточнения, что она больше не моя мать. Я осматриваю своих ритари. На обоих надеты украшения, отражающие магию. Я рада, что у Фулька теперь тоже есть защита на случай, если я… забуду следить за своим окружением.

– Вы хотите… – Фульк кидает неуверенный взгляд в сторону трона, – просто оставить ее там?

Честно говоря, я не думала, что мне стоит сделать с ней. Я еще никогда не замораживала кого-то полностью, поэтому не могу исключать, что она еще жива. Но я не решусь освободить ее ото льда. Несмотря на ее раны и то, что ее магия сильно уступает моей, моя мать опять на нас нападет. Я не стану рисковать и подвергать своих ритари опасности.

– Мы разберемся с ней позже, – говорю я. – Сейчас мы сделаем то, за чем пришли.

Замок пуст, как я и ожидала. Прислуга, видимо, сбежала. Это хорошо. Хотя Фульк и несет в небольшом свертке новые кандалы для моей бабушки, но гарантии, что они будут работать, нет. У меня есть только смутные догадки о том, насколько неконтролируема магия бабушки. Даже мысль, что я могу потерять Леандра, вызывает у меня ужас.

А если кандалы будут работать, а бабушкина магия не выдержит постоянных шоковых волн… Но если, несмотря ни на что, она сможет вернуть контроль над своей силой, то станет бесценным союзником. И она могла бы наконец покинуть подземелья, которые слишком долго были ее тюрьмой.

На пути вниз, в бабушкино подземелье, я замечаю нескольких слуг, трясущихся от страха в кладовке, прижавшись друг к другу.

– Что вы здесь делаете? – спрашиваю я.

– П-принцесса, – плачет служанка. Именно она в мой прошлый визит показывала, куда унесли мои вещи. – М-мы не знали, куда… Ч-что здесь происходит?

Ее взгляд боязливо падает на Леандра и Фулька, которые стоят рядом с мечами у пояса.

Я подхожу ближе к ней.

– Вам не нужно нас бояться. Мы не причиним вам вреда. Но вам надо уходить. Я попытаюсь освободить свою бабушку.

– Что? – переспрашивает служанка. – Вы же не всерьез! Ее магия…

– Может доставить проблемы, – признаю я. – Поэтому я велела всем слугам покинуть замок. Я не хочу, чтобы кто-то пострадал.

– Что с королем и королевой? – спрашивает один из слуг. – И с юным принцем?

Я перевожу на него взгляд, и он съеживается.

– Они больше не правят этой страной.

К своему удивлению, я замечаю, что большинство из них искренне рады.

– Значит ли это, – тихо интересуется служанка, – что мне снова можно навестить свою семью?

Я хмурюсь.

– А почему тебе нельзя этого сделать?

Она смотрит на свои сложенные на коленях руки.

– Они сбежали из страны, когда ваша бабушка… прежде чем ваш отец пришел к власти. С тех пор они живут в маленькой деревне рядом с фрискийской границей, но все же это за пределами страны. Нам всегда было запрещено покидать страну.

– Или использовать продукты и вещи из других стран, – добавляет слуга.

– Я видел, – рассказывает другой слуга, – как мою подругу казнили за то, что она хотела съесть фрукт из Огненного королевства.

– Что? – спрашиваю я с искренним испугом.

Служанка кивает.

– Вероятно, некоторым торговцам позволялось покупать наши изделия, но нам было запрещено иметь вещи, сделанные в других королевствах. Или бывать в других странах.

– Они практически полностью изолировали страну, – произносит Леандр.

Я поворачиваюсь к нему.

– Но на рынке в Браннвине я видела фрукты из Фриски. Должно быть, какая-то торговля сохранялась.

– Они появились недавно, – говорит Фульк.

Леандр кивает.

– Когда завершились переговоры о твоем бракосочетании. До этого я никогда не видел на рынке продуктов из Фриски.

– Старый король был идиотом, – говорю я, повернувшись к служанке. – Вам можно покинуть страну. Вам можно покупать вещи из Огненного королевства и продавать что-то из нашей страны.

– Старый… король? – переспрашивает служанка. – Что… это значит?

– Они больше не определяют судьбу Фриски, – отвечаю я. – Ни старый король, ни старая королева, ни… их сын.

Служанка закрывает глаза.

– Хвала Богине.

Я хмурюсь. Как получилось, что я никогда не замечала, какими презираемыми правителями были мои родители? Как сильно народ противился тому, чтобы мой брат стал следующим королем?

– Идите! – говорю я. – И возьмите с собой ледяную статую из тронного зала. Поставьте ее во двор, если хотите. И… – я опускаю взгляд. – Могу я попросить вас забрать тело Гавейна и достойно похоронить его? Он защищал свою даму до последнего вздоха. Я не хочу, чтобы он… – Я сглатываю ком в горле. – Я хочу, чтобы его похоронили со всеми почестями, которые причитаются ритари.

– Я позабочусь об этом, – обещает служанка. – Благородный Гавейн будет похоронен так, как положено павшему в битве ритари.

– Спасибо, – тихо произношу я. – А теперь уходите отсюда.

– Кто… теперь нас возглавит? – спрашивает один из слуг.

– Законная королева этих земель, – отвечаю я. – Моя бабушка Давина.

* * *

Пока слуги спешно покидают замок, я спускаюсь вместе с Фульком и Леандром в подземелье. Их знобит, когда мы проходим через защитные ворота. Я тоже чувствую на лице ледяной ветер, который дует повсюду. Его шепот напоминает крик моей бабушки.

Когда я открываю последнюю, покрытую льдом дверь, слышу грохот цепей.

– Кто здесь? – спрашивает бабушка из другого конца длинного коридора.

Я медлю с ответом, пока не оказываюсь напротив ее темницы. Теперь я знаю, что прутья решетки должны быть изготовлены из того отвратительного металла. Я взглядываю на бабушкины запястья и щиколотки, на которых висят тяжелые, грубо сделанные кандалы. От воспоминания, что со мной делали кандалы, у меня в животе все переворачивается. Мне пришлось терпеть их несколько дней – может, чуть больше недели, – но бабушка носила их десятилетиями.

И все же она кажется гордой и несломленной. Даже здесь, в подземелье, забытая и покинутая всеми, кто когда-то имел для нее значение, она сохранила достоинство. Ее волосы убраны, ее одежда простая, но чистая.

Ее манера держаться и несломленный взгляд показывают королеву, которую нельзя поставить на колени.

Я склоняю перед ней голову.

– Бабушка. Прости, что навещаю тебя только сейчас.

– Эйра, – говорит она с любовью. – Приятно увидеть тебя снова. Ты выросла. – Она кивает, подчеркивая свои слова. – Ты кажешься взрослее.

– Многое произошло с тех пор, когда мы в последний раз виделись, – говорю я. Ее похвала заставляет меня улыбнуться. – В этот раз я здесь, чтобы освободить тебя.

Бабушка реагирует спокойно, только ее брови слегка вздрагивают.

– Ты знаешь, что это невозможно.

Я мотаю головой.

– Позже я объясню тебе все, но с помощью земельцев мы смогли разработать новые наручники, которые, надеюсь, помогут тебе управлять магией. Тебе больше не нужно сидеть взаперти.

Бабушка поднимает руки. Грохочут кандалы.

– Ты имеешь в виду, мне нужно сменить эти кандалы?

Я нерешительно киваю.

– Пробудивший твою магию мертв. Без помощи ты никогда не сможешь ее контролировать. Но я могу подарить тебе жизнь вне этой клетки. Хотя бы подобие нормальной жизни.

– В качестве кого? – удивляется она. – В качестве Проклятой королевы, на которую все будут показывать пальцем? Для меня в этом мире больше нет места.

– Я знаю, какого это, когда люди указывают на тебя пальцем или перешептываются за спиной, – говорю я. – Я почувствовала это на собственной шкуре. И знаю страх, который постоянно ощущаешь, потому что все считают, что ты полюбила не того. Поверь мне, я хорошо знаю, что происходит внутри тебя. Я… не могу ничего тебе вернуть, никто не сможет. Но я могу позаботиться, чтобы тебе не пришлось проводить остаток жизни взаперти, как какое-то чудовище.

Некоторое время бабушка молчит и рассматривает моих ритари. Она задерживает взгляд на Леандре.

– Ты сказала мне, – говорю я, взяв Леандра за руку, – что мне нужно защищать его всем, что у меня есть. Я так и делаю и буду продолжать до конца своей жизни. Но я не забываю и о других важных для меня людях.

– Для меня такие люди тоже когда-то существовали, – тихо произносит бабушка. – Мой муж, которого я уважала, хотя никогда и не любила, а нащ брак был заключен исключительно по политическим причинам. Мой сын, которого в первый же день после родов мне пришлось отдать кормилице, которого я редко видела, и с которым никогда не могла установить связь. У меня были друзья, но все они отвернулись от меня. Все они забыли меня и оставили гнить здесь.

Ледяная магия трещит под ее пальцами. Я судорожно сглатываю. Насколько сильной должна быть ее магия, если даже две пары кандалов не могут сдержать ее? Фульк и Леандр защищены от нее, но она могла бы меня ранить, если бы захотела. Несмотря на это, я не чувствую страха, только уважение перед этой силой, рядом с которой ощущаю себя крошечной.

– Я не забыла тебя, – уверяю я. – И многие жители Фриски и других королевств не забыли. Даже король Райнальд фон Йорденорт все еще помнит тебя как щедрую и дальновидную правительницу. Прошу, скажи мне, что в тебе все еще есть что-то от нее.

– С какой стати? – спрашивает она. – Почему это должно быть важным?

– Потому что я хочу, чтобы ты снова стала королевой Фриски.

Маска гордой королевы трескается, и она смотрит на меня растерянно.

– Я? Я снова должна стать королевой?

Я киваю и подзываю Фулька, который вытаскивает сверток с кандалами.

– Я многому могла бы у тебя научиться. Мы все могли бы у тебя научиться.

– С чего вы взяли, что я захочу снова стать королевой? – возражает бабушка. – Если предположить, что народ действительно меня примет – в чем я сомневаюсь, – мне надоели придворные сплетни, интриги и угрозы правителей, которые топчутся у наших границ. – Она мотает головой. – Если эти наручники помогут, и мне больше не придется сидеть здесь взаперти, я уйду куда-нибудь, где никто меня не знает. Я не хочу больше страдать от ложных обещаний и коварных министров, которые… – она сжимает кулаки, – которые вероломно закололи моего любимого и притворялись, что сделали это ради моего блага.

Леандр нежно поглаживает тыльную сторону моей ладони большим пальцем, чтобы напомнить, что он рядом. Я оцепенела от слов бабушки.

– Мне жаль, что это с тобой произошло, – говорю я, собравшись. – Я хотела бы сделать для тебя больше. И я… понимаю твое желание жить спокойно. Но нам грозит война. Фриске нужна сильная правительница, и нам понадобится твоя магия.

– Я с удовольствием помогу тебе, Эйра. Пускай я не хочу больше быть королевой, потому что такая жизнь принесла мне только несчастье, я буду защищать свою страну и ее народ. Но не стану править Фриской.

Я сжимаю губы. С отказом бабушки все мои планы рухнули. Старых правителей я изгнала, а мой брат слишком далек от мира, чтобы стать достойным королем, как когда-то была моя бабушка.

– Когда война закончится, – тихо говорю я, – не знаю, кто должен править Фриской. Нет никого, кто…

– Нет, – перебивает Леандр и сжимает мою руку. – Кое-кто есть.

Я поднимаю на него глаза. Конечно, понимаю, что он имеет в виду меня, но…

– Я не подхожу, – шепчу я. – Мне не хватает опыта. У меня нет… Я просто…

– Ты моя внучка, – произносит бабушка. – В тебе от меня гораздо больше, чем в моем сыне. Не только магия, но и ценности, которые я когда-то отстаивала. И я благодарна Богине, что твоим родителям не удалось сформировать тебя в соответствии с их желаниями. Я никогда не стану снова королевой, но… могла бы помочь тебе. Если ты, конечно, хочешь получить совет от старушки, проведшей полжизни в темнице и не имеющей ни малейшего представления о том, что происходит в мире снаружи.

Я заставляю себя улыбнуться.

– Для меня это было бы честью. Спасибо за доверие, но… – Я снова смотрю на Леандра. – Я представляла себе свое будущее иначе. В маленькой деревне в Огненных землях. Как и ты, бабушка, я больше не хочу следовать придворным требованиям.

Леандр наклоняется и целует меня в лоб.

– В Бразании для тебя всегда найдется место. Но Фриске нужна королева, которая сможет исправить ошибки предыдущих правителей.

– Он прав, – говорит бабушка. – Но сначала нужно завершить войну. Фриска и во время моего правления не вмешивалась ни в какие конфликты. Так было всегда. После того, как ты положишь начало переменам, ты уже не будешь нужна Фриске постоянно. И если ты все сделаешь правильно, найдешь умных министров, которые будут точно исполнять твои указания, то потом… вернешься в свой настоящий дом.

Мой настоящий дом. Лишь звучание этих слов вызывает радостное покалывание в животе.

Несколько лет назад я перестала быть королевой. Королевой Огненных земель я не хотела быть с самого начала, но Фриски… Несмотря на то, что мне пришлось пережить в юности, это моя родина. Я чувствую, что связана с этой страной, и гордилась, если бы смогла вернуть ей прежний блеск.

– Согласна, – говорю я. – Если война будет выиграна, а Фриска выстоит, я стану ее королевой.

Глава 28

Леандр

Кандалы бабушки Ви сделаны иначе, чем те, что пришлось носить ей самой. Хотя на них тоже нет замка, у них есть петля, которую можно легко вскрыть с помощью инструментов и пары приемов, которые показал мне мастер. Проклятая королева не издает ни звука за всю процедуру, хотя я уверен, что ей больно. Поврежденная кожа под оковами покраснела.

После того как кандалы сняты, Давина осторожно наносит одну из целебных мазей Греты на запястья бабушки, а потом Фульк надевает новые. Они более тонкие и гладкие, но, надеюсь, смогут лучше направить ее магию. Нам остается только надеяться.

– Как ты себя чувствуешь? – интересуется Давина, когда мы сменяем и вторую пару кандалов.

Старые кандалы лежат на полу вместе с толстыми цепями. Думая, что ее бабушка многие годы была заточена без возможности двигаться, я испытываю гнев. Мне становится хуже, когда я вспоминаю, что виноват в этом ее сын.

Бабушка Давины с недоверчивым выражением лица двигает руками и делает шаг к выходу. Шаг, который она не могла сделать долгие годы. Она поднимает руку и вызывает ледяное заклинание, такое же, как у Давины; хотя у моей королевы оно светлее и привлекает меня сильнее.

– Лучше, – выдыхает Проклятая королева и движением руки заставляет заклинание исчезнуть. Она улыбается Давине. – Гораздо лучше. Я не знаю, как тебя благодарить.

У Давины, кажется, падает камень с души.

– Твоей помощи в борьбе с Огненными землями будет достаточно в качестве благодарности.

– Не могу дождаться, чтобы осмысленно управлять магией, – говорит ее бабушка. – Пламенцам нужно будет тепло одеться.

* * *

Хотя я с облегчением понимаю, что Проклятая королева больше не представляет опасности, весь путь наверх я не спускаю с нее глаз. Подъем по лестнице ее утомляет, но этого следовало ожидать после того, как последние десятилетия у нее не было ничего, кроме нескольких квадратных метров, чтобы двигаться.

К ней относились как к опасному монстру.

Мне почти жаль, что я не вогнал меч в горло отца Давины. Сколько ненависти должен испытывать человек, чтобы так обращаться с собственной матерью?

Когда мы доходим до зала, матери Давины уже там нет. Убрали ли ее слуги или за ней вернулся отец Давины, я не знаю, но рад, что мне больше не нужно ее видеть. Зная, что способна сделать Давина в гневе, лишь двинув пальцем, я радуюсь, что в предстоящей войне не буду на стороне Огненных земель. Я ни за что не захотел бы сражаться с двумя ледяными королевами.

Тела Гавейна тоже нигде нет, только пятно крови рядом с колонной указывает на то место, где пал ритари. Я надеюсь, что служанка исполнит приказ Давины похоронить его со всеми почестями.

Когда мы собираемся покинуть замок, бабушка Давины удерживает нас.

– Ты ничего не забыла? – спрашивает она.

Давина бросает на меня озадаченный взгляд, но я только пожимаю плечами.

Ее бабушка указывает на трон на другой стороне зала.

– Ты должна занять свое законное место. И…

Она шевелит рукой и вызывает ледяное заклятие, направленное на Давину. Я хватаюсь за рукоять меча. Когда королева кидает на меня насмешливый взгляд, я немного расслабляюсь.

– И тебе нужна корона.

На голове Давины оказывается корона из искрящегося льда, похожая на ту, что возникла из цветочного венка, когда она защищала Бразанию. Я чувствую, как мои губы растягиваются в улыбке.

Эта корона подходит ей гораздо больше, чем роскошная корона Огненных земель.

Давина нерешительно приближается к трону, на котором недавно сидел ее отец. Встав перед троном, она бросает на нас неуверенный взгляд.

Мне хотелось бы, чтобы у нее была та уверенность в себе, которую она заслуживает. Как только фрискийцы услышат ее первые распоряжения, поймут, насколько им повезло иметь такаю королеву. Я с нетерпением жду, когда Давина тоже увидит это.

Когда она наконец садится на трон, Фульк и я преклоняем перед нею колени, а ее бабушка делает глубокий реверанс.

– Да здравствует королева, – говорим мы хором.

* * *

В конюшнях фрискийского замка я нахожу для Проклятой королевы спокойную пегую кобылу. Я не осмеливаюсь спросить, может ли она ехать верхом. Окружающая ее ледяная аура, наполненная силой и величием, не дает возможности сомневаться в ней. Несмотря на все, что с ней произошло, она – королева, внушающая глубокое уважение. Надеюсь, что Давина со временем обретет подобную ауру, научившись верить в себя. Все остальное, что нужно знать королеве, она уже освоила.

Я отправил Фулька привести Гембранта и Элору из конюшни в городе, пока Давина разбиралась со слугами, которые, несмотря на ее приказ, не покинули замок. Теперь белый жеребец с нетерпением ждет хозяйку во дворе, и Фульку трудно его удержать. Элора рядом с ним спокойно смотрит на меня, но белый жеребец успокаивается только тогда, когда Давина чешет его между ушами и что-то тихо шепчет. Спокойная кобыла старой королевы не удостаивает наших лошадей и взглядом.

Когда Проклятая королева выходит во двор, она с изумлением смотрит на небо и прикрывает рукой глаза от холодного фрискийского солнца.

– Я перестала считать дни, с тех пор как в последний раз видела небо, – произносит она.

Я слежу за ней, готовый вступить в бой, если новые наручники не сработают. Я не собираюсь расстраивать Давину заточением ее бабушки. Но пока что Проклятая королева не дает мне повода сомневаться в ней. Ее окружает ледяной холод, который я ощущаю, несмотря на защиту от ее магии. Магия Давины никогда не казалась мне холодной, но в случае с ее бабушкой все иначе. Рядом с Проклятой королевой я получаю представление, какое отвращение должен был испытывать Эсмонд, находясь рядом с Давиной.

Фульк кланяется Проклятой королеве.

– Позвольте помочь вам подняться, Ваше Величество.

Бабушка Давины с ухмылкой приподнимает бровь и поворачивается к внучке.

– Твои ритари очень хорошо воспитаны.

Давина кивает, после чего с легкостью запрыгивает на Гембранта, беспокойно гарцующего на месте.

– Это не моя заслуга. Манеры Фулька всегда были безупречны.

Парень краснеет от похвалы королевы, а я замечаю, что он сдерживает счастливую улыбку.

Проклятая королева без помощи забирается в седло своей кобылы. Бабушка Давины, как и ее внучка, сидит в седле по-мужски, и, похоже, ее совсем не беспокоит, что ее ноги обнажены почти до колен. Никого из нас это тоже не заботит, но если бы это увидел Эсмонд, он бы был шокирован.

Вернулся ли Король Огня в свое королевство?

В последние часы я смог забыть о своем бывшем друге, потому что нужно было сосредоточиться на более важных вещах, но теперь мысли снова лезут мне в голову.

Я смотрю на пегую кобылу. Очевидно, она не сможет угнаться за Элорой или Гембрантом. К тому же, я не знаю, насколько хорошо Проклятая королева сможет держаться в седле после стольких лет заключения. Я предполагаю, что обратный путь в Бразанию займет больше времени, чем мы планировали.

Но если Эсмонд вернулся, в первую очередь он нагрянет в мою деревню, чтобы отыскать Давину. Там находятся воины земельцев, но этого может быть недостаточно.

– Фульк. – Я машу ему, подзывая к себе. – Ты с нашей королевой как можно быстрее поедешь в Бразанию. Позаботься о ней, слышишь?

Фульк хмурится.

– Вам не нужно мне об этом говорить, минхер.

Я кладу руку ему на плечо.

– Знаю.

Бросив на Давину взгляд, я понимаю, что она совершенно недовольна моей идеей. Я подхожу к ней и целую ее руку.

– Я доверяю тебе защиту Бразании, моя королева, – говорю я. – Гембрант быстро довезет вас с Фульком домой. Я поеду с твоей бабушкой и прослежу, чтобы с ней ничего не случилось.

Я смотрю на нее и проклинаю чертова жеребца за то, что он такой огромный, и я не могу поцеловать ее на прощанье. Ее губы сжимаются в тонкую линию. Я знаю это выражение лица: она отчаянно ищет причину, по которой мы не должны разлучаться. Будь моя воля, я бы не отпускал ее, но теперь я должен подумать о благополучии Бразании. Если Эсмонд нападет на мою деревню и увидит, что я предоставил убежище его врагам – в том числе и вражескому королю! – он не пощадит никого.

Давина напряженно сглатывает.

– Я защищу Бразанию и ее жителей.

Я прошу каждого бога, который приходит мне на ум, чтобы до этого не дошло. Не раньше, чем мы будем готовы к открытому противостоянию. Но если, вопреки всем ожиданиям, это произойдет, я буду знать, что моя деревня и каждый ее житель под надежной защитой.

– Благодарю, моя королева, – шепчу я, прежде чем еще раз поцеловать ее ладонь.

Мне нужно заставить себя отпустить ее и сделать шаг назад. Разлука с ней – будь то на несколько часов или день, если мы задержимся, – причиняет мне почти физическую боль.

Я мечтаю поменяться с Фульком. Хочу прыгнуть в седло позади нее и прижаться к ней. Но не могу поручить сопровождать Проклятую королеву Фульку. Я доверяю мальчишке – иначе не отправил его с Давиной, – но если магия ее бабушки… неуправляема, мне придется сделать выбор, который Фульк сделать не сможет.

Я с тяжелым сердцем наблюдаю, как они выезжают со двора на Гембранте, и через какое-то время сливаются со снегом Фриски.

– Я постараюсь не быть вам в тягость, – говорит Проклятая королева, когда я усаживаюсь на Элору.

– Вы не в тягость, – отвечаю я больше из вежливости, чем искренне.

Она щелкает языком, и ее кобыла начинает неторопливо двигаться.

Я бы с удовольствием натянул поводья, но вынужден подстроиться под темп лошади королевы.

– Тебе не нужно говорить со мной так формально. – Взгляд Проклятой королевы направлен вперед, будто она может достичь нашей цели одной силой воли. – Ты возлюбленный моей внучки. И ее ритари к тому же. Она королева Фриски, а меня лишили всех титулов. Так что нет причин говорить со мной так, словно я все еще правительница.

Секунду поколебавшись, я спрашиваю:

– Твое имя тоже Давина, не так ли?

Она кивает.

– Давина Адела фон Фриски. По крайней мере, таким раньше было мое полное имя. Я, наверное, никогда не узнаю, почему мой сын дал своей дочери в качестве второго имени мое. В конце концов, он сделал все необходимое, чтобы стереть меня из памяти людей Фриски. Но свою дочь он назвал Эйра Давина.

– Может быть, в нем еще оставалась крупица любви и уважения к своей матери.

Она качает головой.

– Я так не думаю. Причина не имеет значения. Их дочь никогда не была такой, какой ее хотели видеть родители, поэтому они сделали все, чтобы королева забеременела снова. Много лет прошло, прежде чем это наконец получилось. Годы, в течение которых Эйру воспитывали как будущую королеву за неимением другого наследника.

Когда я смотрю на нее, на ее губах играет задумчивая улыбка.

– Когда она была моложе, Эйра иногда приходила меня навещать, – говорит Проклятая королева, глядя вдаль. – Она не боялась холода в моей темнице или грохота цепей. Она была лучом света в те темные времена. Искренняя, радостная девочка, которая одним своим присутствием могла отогнать мои мрачные мысли.

Я чувствую, как уголки моих губ дергаются в улыбке. Ее рассказ вызывает передо мной образ маленькой Давины, которая бесстрашно разговаривает о повседневных вещах со своей заточенной в темницу бабушкой, о которой забыл весь мир. Девочка со светящимися голубыми глазами, для которой каждый день готовил новые приключения.

– В какой-то момент она перестала приходить. – Взгляд Проклятой королевы омрачается, а улыбка гаснет. – Я не знаю, запретили ли ей навещать меня родители или ее слишком занимало обучение будущей королевы. В любом случае, мне ее не хватало. Мне не хватало ее смеха, болтовни, бесстрашия. Когда она снова пришла ко мне, это был совершенно другой человек. Спокойный, замкнутый и боящийся сказать что-то лишнее.

Я киваю.

– Теперь понимаю, что ты имеешь в виду. Мое обучение оруженосца сделало со мной то же самое. Должно быть, оно проходило очень плохо, потому что моя мать прожужжала отцу все уши, чтобы завершить мое обучение. Она больше меня не узнавала.

– Твоя мать умная женщина.

– Была, – поправляю я. – Она мертва, так же, как и остальная моя семья.

– Мне жаль.

Я напрягаюсь, как и всякий раз, когда мне приходится говорить о моих умерших родителях и сестрах, а воспоминания угрожают поглотить меня.

– Я бы с удовольствием познакомил с ними Давину, – говорю я. – В моей семье ей были бы рады, как родной.

– Если бы Эйра не прогнала своих родителей, это сделала я, – произносит Проклятая королева. – Она была к ним слишком добра. На мое милосердие им не стоило бы надеяться.

– Я бы, наверное, тебе помог, – бросаю я. – Хоть это и причинило бы боль моей королеве. У нее большое сердце.

– Поэтому ей нужны такие люди, как ты, которые будут напоминать ей об этих ошибках. Надежные люди, которые возьмут неприятную работу на себя, чтобы она могла сохранить свою доброту. Потому что, несмотря ни на что, доброта – ее особенность как королевы. Если она окажется хотя бы наполовину так хороша, как я думаю, фрискийцы будут поклоняться земле, по которой она проходила, после того как столько лет страдали от моего никчемного сына и его коварной жены.

Я потираю грудь. Хотя я и подталкивал Давину занять трон, который принадлежал ей по праву, мне больно думать, что она станет править Фриской, что она не будет все время со мной. Я уже по ней скучаю, хотя мы и попрощались меньше часа назад.

Дни, недели, месяцы меня убьют.

Проклятая королева искоса на меня смотрит.

– Что насчет твоих истинных намерений? Ты не хочешь стать королем Фриски?

Я решительно качаю головой.

– Меня ничто не связывает с этой страной, кроме королевы. Кроме того, у меня есть обязательства и мечта, которую я хочу осуществить.

– Значит, принц-консорт, – говорит она.

– Даже это не то, чего я хочу, – возражаю я. – Я не интересуюсь титулами. Сначала я думал, что она обычная горничная, и влюбился в нее. Мне было все равно, кто она, пока я знал, что она со мной.

Бабушка Давины вздыхает.

– Я уже вижу, что большинство государственных задач останется на мне, потому что у меня не хватит духу разлучать вас двоих на долгое время.

Я хмурюсь.

– Ты не услышишь от меня жалоб на этот счет.

– Мы должны сосредоточиться на нашей ближайшей цели, – говорит она. – Но когда все закончится, у нас будет серьезный разговор. Я принимаю то, что у тебя нет желания взойти на престол, но мы должны будем представить тебя фрискийскому народу. Не только из-за Эйры, но и из-за поколений, которые – если такова воля Богини – придут после вас.

Я отвожу взгляд.

– Понимаю.

– Ты растопил лед в ее сердце, – продолжает она. – Ее магия и Эйра выбрали тебя. Пока мне известны лишь фрагменты вашей истории, но мне понятно, что все сложилось не так, как вы себе представляли. Вам не раз приходилось рисковать своей любовью и бороться за нее. Несколько королевских банкетов по сравнению с этим – сущий пустяк.

Я шумно выдыхаю.

– Вероятно, ты права. Тем не менее… мысли о будущем меня пугают. Все туманно, и, как бы я ни старался представить совместную жизнь с Давиной, я не могу это сделать. Словно я… ослеп. Поэтому не знаю, чего хочу.

Королева направляет свою кобылу ближе к Элоре, которая ведет ушами, но в остальном остается спокойной. Проклятая королева нежно гладит меня по руке.

– Не беспокойся! Мы окажем Королю Огня холодный прием, если он попытается потребовать свою жену обратно. Не хочешь рассказать мне оставшуюся часть истории? Мне любопытно услышать, как тебе удалось завоевать сердце Эйры.

На самом деле она завоевала мое сердце. Сердце, которое я считал зачахшим из-за утрат и мести настолько, что оно никогда не забьется. Но Давине удалось снести все стены, которыми я себя окружил. Она словно бережно взяла в руки практически погасшее сердце, которое бессмысленно билось у меня в груди, и прошептала, что отныне ему больше не придется быть одиноким.

И оно поверило. Как и я верю.

По пути в Бразанию я рассказываю Проклятой королеве почти все о ее внучке.

Глава 29

Давина

Когда в поле зрения наконец показывается Бразания, я облегченно выдыхаю. Я не вижу поднимающегося дыма и не слышу грохота оружия. Все мирно и спокойно, как всегда. Пасторальная деревня огорожена частоколом, но, похоже, он пока не так необходим.

По дороге я не раз представляла во сне горящую Бразанию и просыпалась с криком. Фульку приходилось убеждать меня, что это всего лишь кошмар. Но он был таким реальным…

С тех пор как мы покинули Йорденорт, я почти не спала. Без Леандра я пугаюсь малейшего шума и не могу успокоиться.

Но теперь, когда мы наконец добираемся до Бразании, а мои кошмары не подтверждаются, я чувствую, как внутри меня расползается спокойствие.

– Вот вы и вернулись, – говорит Грета, когда я и Фульк на Гембранте въезжаем на деревенскую площадь. – Как все прошло во Фриске?

Я выскальзываю из седла и рассказываю целительнице о том, что случилось.

– Леандр тоже скоро приедет, – добавляю я. – Вместе с моей бабушкой.

Грета кивает и довольно ворчит.

– Это хорошие новости.

Ее слова заставляют меня насторожиться.

– А есть… и плохие?

– Об этом тебе стоит спросить другую королеву. Ту мелкую, что раньше была твоей горничной.

Я благодарю Грету и начинаю искать Кларис. Ее я нахожу вместе с Райнальдом в хижине Вальдура, склонившись над картой. Их серьезные лица вызывают у меня нехорошее чувство.

После краткого рассказа о нашем успехе во Фриске я жду отчета о том, что произошло за это время здесь.

– Эсмонд почти добрался до границы, – серьезно сообщает Райнальд, поглаживая бороду и изучая карту. – Согласно показаниям наших разведчиков, он сейчас примерно здесь. – Он указывает на точку на карте, лежащую слишком близко к Бразании.

– Сколько времени у нас есть? – спрашиваю я.

– Два дня, – произносит Кларис. – Если нам повезет. Говорят, Эсмонд теряет терпение и отправляет людей группами, чтобы найти путь через зыбучие пески.

– Благодаря этому численность его войск значительно уменьшилась, – добавляет Райнальд. – Но где-то еще собраны пять тысяч фрискийских солдат.

– Которыми я должна командовать, – говорю я с большей уверенностью, чем ощущаю на самом деле.

Кларис хмурится.

– Сейчас ты, может, и полноправная королева Фриски, но фрискийские солдаты об этом не слышали. Тебе будет трудно им это объяснить.

Райнальд кивает.

– Я бы тоже не предполагал, что они прислушаются к нам.

– Будет замечательно, если мы помешаем Эсмонду объединиться с фрискийскими солдатами, – говорю я.

– Мы тоже пришли к этому выводу, – соглашается Кларис. – Даже раньше, чем мы узнали, что с вами произошло. Против людей Эсмонда мы бы выстояли, но против целой армии у нас нет шансов.

Я разглядываю точку на карте, на которую указал Райнальд. Эсмонд ведет свои войска прямо к Бразании – сознательно или нет, не могу сказать. Но если он продолжит идти этим же курсом, то пересечет границу рядом с деревней. После пережитого в Земном королевстве Эсмонд пошлет своих людей в окрестные деревни, чтобы достать воды и провизии.

Точнее сказать: чтобы награбить.

– Есть план, как мы можем задержать нападение? – спрашиваю я.

Кларис опускает голову и упирается в стол обеими руками.

– Нам на руку то, что войска Эсмонда должны быть истощены после нескольких недель пребывания в Земном королевстве. У них больше нет ни лошадей, ни конных войск. Но из-за голода и жажды воины могут быть опасны.

– Частокол не задержит их, – задумчиво тянет Райнальд. – И у нас нет войск, которые придут нам на помощь. Наш единственный шанс – нанести им сокрушительный удар. Сокрушительный настолько, что они больше не захотят продолжать битву. Но с таким количеством людей…

– Может, нам нужно больше, чем просто люди, – говорю я. – Подождите меня здесь немного.

Прежде чем Кларис или Райнальд успевают задать вопрос, я выбегаю из хижины.

* * *

С помощью Вальдура, Греты и Фулька мне удается быстро собрать на деревенской площади всех женщин Бразании. Их около сорока: самой младшей на вид пятнадцать, а самая старшая – Грета.

Я без прикрас описываю наше положение. Когда я сообщаю, что войска Эсмонда всего в нескольких днях пути отсюда, по толпе проходит ропот.

– Я знаю, что вы боитесь, – говорю я. – Я тоже. Для меня на карту поставлено столько же, сколько и для вас. Поэтому мы должны сделать все возможное, чтобы защитить эту деревню и ее жителей.

– И как это будет? – интересуется Аня. – У нас нет солдат.

Я киваю. Я ожидала возражений.

– У нас нет обученных солдат, это правда, но ваши люди закалены в постоянных сражениях с земельцами. И у вас, разумеется, тоже есть, чем помочь. Кто из вас регулярно охотится?

Практически все поднимают руки.

– Я хорошо владею луком, – говорит Аня. – Некоторые из присутствующих хорошие звероловы.

Я облегченно прикрываю глаза.

– Все это может нам помочь. Надо начать с установки ловушек на границе с Земным королевством и в окружающих лесах. Вы сможете это сделать?

Несколько женщин кивают.

Аня, ухмыляясь, скрещивает на груди руки.

– Тебе стоит сказать им, какие ловушки ставить – удерживающие или смертельные.

– Сдерживающих должно хватить, – поспешно отвечаю я. – Войска Эсмонда ослаблены после недели в Земном королевстве.

– Если им удастся обойти ловушки, – вставляет Грета, – остальные выпустят в них стрелы.

Я благодарно ей киваю.

– Нужно приготовить больше стрел.

Женщины убегают выполнять поручения. Я зову обратно Аню.

– Оставляю под твою ответственность.

– Можешь на меня положиться, – уверяет она. – Я также позабочусь, чтобы никто из наших не ходил к границе с Земным королевством и не попал случайно в наши ловушки.

Я благодарю ее и поворачиваюсь к Грете и Вальдуру.

– Позаботьтесь, чтобы у каждого человека было при себе оружие. Что-нибудь, чем можно защитить себя в чрезвычайной ситуации.

– Будет сделано, – обещает Вальдур.

– Прежде чем женщины поставят ловушки, – дополняю я, – вам нужно расчистить лес за деревней. Если то, что говорят разведчики короля Райнальда – правда, то войска Эсмонда придут оттуда. – Я создаю пару снежинок, вытянув руку. – Мне будет легче их задержать, если на пути не будет деревьев.

– Об этом мы позаботимся, – обещает Грета. – А ты сейчас ляжешь. Темные круги под глазами не помогут тебе оттеснить врага.

– Но… – начинаю я, но меня прерывает жестом Грета.

– У нас все учтено, – решительно заявляет она. – Твои идеи очень помогут нам подготовиться лучше, но ты никому не поможешь, если свалишься от усталости.

Я неохотно киваю.

– Ляг в моей хижине, – указывает мне целительница. – Я разбужу тебя, как только случится что-нибудь.

Глава 30

Давина

Мне не удается поспать, потому что Грета поднимает меня с кровати через несколько минут после того, как я ложусь.

– Эсмонд пересек границу, – это первые слова, которые обретают смысл в моем переутомленном мозгу.

Я сразу просыпаюсь.

– Что? Когда?

– Лазутчики земельцев только что сообщили, – торопит Грета.

Я отбрасываю тонкое одеяло, ищу сапоги и одновременно пытаюсь заплести волосы.

– Почему ты меня раньше не разбудила?

– Потому что незачем было тебя будить, – отвечает целительница. – Ты больше дня спала как убитая.

Мои руки перестают заплетать волосы.

– Целый день?

Грета кивает.

– Леандр… вернулся? – с надеждой спрашиваю я.

Но, прислушавшись к себе и ощутив магию, все еще ищущую его, я сама получаю ответ. Я выдыхаю. Без его знаний и боевого опыта Эсмонда будет трудно победить. Я могу лишь надеяться, что ловушки, наши лучники и мой лед задержат их достаточно долго, пока не прибудет Леандр с моей бабушкой.

– Женщины с луками и стрелами должны занять позиции у частокола, – приказываю я.

Грета лишь вскидывает брови.

– Они уже давно там. Ловушки расставлены, а деревья вокруг деревни срублены. Мы ждем только тебя.

Я киваю, хотя мне хочется заплакать. Чувствую себя такой бесполезной…

– Найди Фулька и скажи ему оседлать Гембранта.

Грета выходит из хижины, я спешу к частоколу, окружающему Бразанию. Женщины уже заняли места наверху, и каждая держит в руке лук. Рядом с ними я замечаю колчаны со стрелами.

Я быстро нахожу Аню.

– Все готовы? – осведомляюсь я.

Она кивает.

– Каждая знает свое место. Ловушки расставлены и должны внести достаточно сумятицы.

Я беру ее за руки и пожимаю их.

– Как только люди Эсмонда прорвут нашу оборону, ты скомандуешь отступление. Грета будет ждать с детьми и стариками в подземных ходах у замка. – Глядя на непроницаемое выражение ее лица, я усиливаю хватку. – Никто из вас не будет играть в героев, понятно? Если вы из-за меня пострадаете, я этого себе никогда не прощу.

– Мы на войне, – возражает Аня. – Здесь всегда бывают потери. Если понадобится, мы будем защищать свои дома и любимых до последнего вздоха. Ты бы поступила так же.

Я шумно вздыхаю.

– Ты права. И все же… Обещай, что вы не будете идти на неоправданный риск.

Она притягивает меня в объятия.

– Обещаю. То же самое относится и к тебе. Никто из нас не захочет сообщать Леандру, что с тобой что-то случилось незадолго до его возвращения.

– Я буду внимательна.

* * *

У хижины Греты меня уже ждут Фульк и оседланный Гембрант. Увидев меня, жеребец скребет землю копытами.

– Каков ваш план, моя королева? – осведомляется Фульк, протягивая мне руку, чтобы помочь забраться в седло. На этот жест я не обращаю внимания.

Юный ритари, гордо носящий свое звание, выглядит как всегда безупречно.

Мне бы хотелось, чтобы на нем было что-то, что защитит его, но я могу дать ледяную броню только Леандру.

Прежде чем запрыгнуть в седло, я глажу Фулька по голове.

– Ты останешься здесь.

Он не кажется удивленным.

– При всем уважении, моя королева, но нет. Вы доверили мне одну из важнейших задач. И пока Леандр не вернулся, я вас не оставлю. Особенно, когда враг стоит у наших ворот. Я никогда не смогу посмотреть в глаза своему минхеру… Да и вы тоже.

Я бы сказала ему, что он еще слишком молод, чтобы вступать в открытое сражение. Что он не обученный рыцарь, а только оруженосец, которому еще есть чему поучиться. Но любой из этих доводов глубоко бы его оскорбил. Фульк уже много раз демонстрировал свою отвагу – последний раз во Фриске, когда лишь у него хватило духа помешать моей матери причинить вред Леандру и мне.

Мне хочется приказать Фульку спрятаться вместе с Гретой и детьми. Я бы хотела увести его от непосредственной опасности.

Но это заденет его гордость. Возможно, он нарушит мой приказ.

– Я поеду навстречу Эсмонду, – говорю я, – и попытаюсь с ним переговорить.

Глядя на меня снизу вверх, Фульк раскрывает рот.

– Вы… хотите с ним поговорить? Одна?

Я пожимаю плечами.

– Разве это не то, что делают командиры перед битвой? А поскольку ни Леандра, ни моей бабушки здесь нет, то, судя по всему, роль командира принадлежит мне. Но будь моя воля, было бы иначе. – Я поджимаю губы. – Я боюсь столкнуться один на один с Эсмондом и Линнет.

К моему удивлению, Фульк кивает.

– Я тоже боюсь. Почти так же, как когда вы сидели в темнице, но все равно помогли мне, когда Эсмонд хотел меня высечь. Я так за вас боюсь… Одна только мысль, что вам снова придется столкнуться с этим извергом, заставляет меня дрожать. Но я не отпущу вас одну. Знаю, что я не Леандр, и вы никогда не будете смотреть на меня так же, как на него, но я тоже ваш ритари. Я никогда ничем так не гордился, как доверием, которое вы мне оказываете.

– Не хочу просить сопровождать меня, – проговариваю я. – Другую задачу, которую я тебе дала, не стоило взваливать на твои плечи. – Я протягиваю ему руку, и он, немного поколебавшись, берет ее. – Но мне было бы лучше, знай я, что ты следуешь за мной.

На его губах расцветает улыбка, он наклоняется и целует мне руку.

– Подождите секунду. Я приведу себе лошадь.

Он убегает, прежде чем я успею передумать.

* * *

Вскоре Фульк возвращается с лошадью. Кларис и Райнальд следуют за ним.

– Ты уверена, что хочешь это сделать? – спрашивает она. – Никто не упрекнет тебя, если…

Я поднимаю руку, останавливая ее.

– Я уверена. Эта война началась задолго до моего рождения, но с тех пор, как в нее вмешались Линнет и моя мать, Эсмонд стал опасен для собственной страны. Я должна помешать ему, пока не случилось несчастье. Но все же не теряю надежды, что мне удастся уговорить его остановиться.

Райнальд кивает.

– Я понимаю вас, но не разделяю ваших надежд. Мы много лет пытались договориться с Эсмондом и всегда терпели неудачу. Он не прислушается к вам лишь потому, что вы были его невестой.

Я с усилием сдерживаю подступающий страх.

– Я все равно должна попытаться. Если переговоры провалятся, я хотя бы задержу его. Ваши разведчики на месте?

– Конечно, – отвечает Райнальд. – Как и условились, они не будут вмешиваться, только узнают численность войск, чтобы мы смогли лучше подготовиться.

– Против Эсмонда и Линнет моя магия бессильна, – признаюсь я. – Но сомневаюсь, что у них достаточно времени и ресурсов, чтобы обеспечить защиту каждому солдату.

– Береги себя, – просит Кларис.

Я улыбаюсь.

– Конечно.

Глава 31

Давина

Верхом на Гембранте, в сопровождении Фулька, я выезжаю из Бразании, оставляя позади ее защищенные стены.

Жители деревни хорошо выполнили работу: лес на двести, может, триста метров передо мной срублен. Только торчащие пни напоминают о древесной чаще, росшей здесь до вчерашнего дня. Деревья вырастут снова, но теперь нам нужны хороший обзор и поле боя.

Мне не приходится долго ждать, прежде чем я слышу крики из леса, граничащего с Земным королевством. Там женщины установили ловушки. Крики становятся громче, пока не наступает жуткая тишина, в которой я слышу только сопение Гембранта и свое сердцебиение.

После всего, что Эсмонд со мной сделал, я бы предпочла никогда не сталкиваться с ним. Если бы под ударом не оказалась Бразания – единственное место в мире, где я чувствую себя как дома, – я бы спряталась и действовала осторожно, если бы вообще действовала.

Но мне нельзя быть малодушной, мне нельзя позволить подчинить себя, как я делала на протяжении всей своей жизни. Я больше не буду безропотно наблюдать, как у меня забирают что-то важное.

Я поглаживаю Гембранта по шее, когда жеребец начинает подо мной волноваться.

– Я знаю, дружок, – бормочу я.

Он прядет ушами и успокаивается.

– Моя королева, – встревожено шепчет Фульк и указывает на лес.

Я сглатываю, когда из тени деревьев выходит одинокая фигура. Даже издалека я могу узнать Эсмонда. В животе завязывается ледяной узел, а мышцы ног дрожат от желания прижать пятки к бокам Гембранта и ускакать назад, под защиту стен. Вместо этого я крепче стискиваю поводья и выпрямляю спину.

– Я хочу поговорить, – разносится его голос.

Один вид Эсмонда вызывает у меня желание сбежать. Его вид напоминает мне о том моменте, когда Линнет надела на меня наручники и через меня в первый раз прошла волна. Я вспоминаю все оскорбления, которые он мне нанес, пока не ощущаю, что задыхаюсь.

Я не хочу говорить с ним, но здесь и сейчас хочу показать, что он меня не сломал, что я снова могу использовать магию, которая ощущается в моих венах как жар и лед. С каким удовольствием я бы нашпиговала его ледяными осколками.

Но к сожалению, Эсмонд защищен украшением, полученным от Линнет. И от меня ждут, что я хотя бы попытаюсь с ним поговорить.

– Что ты можешь мне предложить? – кричит Эсмонд с другого конца поляны.

Я хмурюсь из-за его фамильярного обращения. За исключением того раза, когда он узнал о нас с Леандром, он всегда относился ко мне с уважением. Кажется, теперь, по его мнению, я не стою даже этого.

– Окончание войны, – отзываюсь я. – Я предлагаю тебе перемирие и переговоры.

Смех Эсмонда звучит искренне.

– Отказываюсь.

Я начинаю злиться. Следующие слова застревают в моем горле, когда из леса вырывается рой стрел. Стрел так много, что они почти затмевают солнце.

Фульк резко вздыхает, когда стрелы достигают высшей точки своего полета и падают на нас. Я вскидываю руку, взывая к магии, и над нами появляется ледяной щит.

На его поддержание уходит больше сил, чем я думала. Удар каждой стрелы отдается в плече. Рука дрожит, но я продолжаю держать ее, собирая все больше магии, чтобы защитить Фулька, лошадей и себя.

Когда поток стрел, наконец, иссякает, я вздыхаю. Я чувствую на себе обеспокоенный взгляд Фулька и изображаю на лице улыбку. Выглядит это жалко.

Я должна была понимать, что после пережитого в Земном королевстве, травм от наручников, израсходованной во Фриске магии и без Леандра рядом я не могу быть в норме…

Эсмонд без охраны пересекает поляну, направляясь к нам. Секунда тянутся бесконечно. С каждым его шагом увеличивается мой страх. Эсмонд останавливается примерно в десяти метрах от нас. Странно видеть, как он идет пешком, и смотреть на него сверху вниз, но, к сожалению, это не помогает мне чувствовать себя уверенно. Даже грязный и изможденный, король излучает несокрушимую волю к победе, о которой я могу только мечтать.

– Похоже, что ты вернула себе магию, – замечает он.

– Похоже, – отзываюсь я, – у вас закончились лошади.

Глаза Эсмонда сужаются.

– Прости, – добавляю я. – Я думала, мы обмениваемся фактами.

– Ты слишком нахальна для той, у кого за спиной нет ничего, кроме пары жалких крестьян, – злится Эсмонд. – Но ты всегда была такой, что и демонстрировала на каждом заседании совета.

– Мы здесь не для того, чтобы говорить о прошлом, – резко произношу я. – А для того, чтобы договориться.

– Как я уже сказал, твое предложение меня не интересует. – По его губам расползается усмешка. – Мне нужно лишь щелкнуть пальцами, чтобы любимую деревню Леандра подожгли.

Я надеюсь, что он не замечает моего страха.

– В этом ты разбираешься, не так ли? В том, как что-то поджечь.

Мышца под его правым глазом дергается.

– Мы в Огненных землях, женщина. Мы всегда решаем свои проблемы огнем.

«Это был он, – проносится у меня в голове. – Это он виноват в том, что случилось с Леандром». Мои догадки перерастают в уверенность.

– Ты действительно монстр, – бросаю я.

Я называла его монстром, когда он хотел пожертвовать пограничными территориями. Мне хотелось бы придумать ему худшее имя, которое выразило бы всю мою ненависть.

– Называй меня как хочешь, – усмехается Эсмонд. – Ты не более чем падшая женщина. Мне не удалось научить тебя манерам, но я это исправлю. Если ты думаешь, что твоей магии хватит, чтобы сдержать моих солдат, ты ошибаешься. Я с наслаждением сровняю с землей эту жалкую деревеньку. А затем разберусь с Леандром. Он не умрет, хотя за его предательство я бы с удовольствием отделил его голову от…

Когда я швыряю в него ледяной снаряд, он, наконец, замолкает. Я ждала этого, но все же разочарована, когда он отскакивает от Эсмонда и распадается тысячей блестящих на солнце кристаллов. Меня не радуют даже два неловких шага, на которые королю пришлось отступить.

– Ты не хочешь со мной договариваться? – нетерпеливо говорю я. – Хорошо. Но тогда не жди пощады. Если ты или твои солдаты обнажат против нас мечи, мы будем защищаться.

Он улыбается почти снисходительно.

– Попытайся успокоиться, принцесса.

– Я не принцесса, – рычу я.

– Моей королевой ты тоже не являешься.

– Хвала Богине! – отзываюсь я. – Но к счастью, мне не нужен такой монстр, как ты, чтобы носить корону.

Эсмонд задумывается.

– Фриска, – говорит он спустя какое-то время. Но, прежде чем я успеваю кивнуть, он разражается громким смехом. – Как же ты глупа! Линнет знала, что ты вспомнишь о королевстве, которое когда-то ты должна была унаследовать. Но твои родители с этим не согласны. Я, конечно, тоже. Играй в самозваную королеву Ледяного королевства, пока можешь. В конце концов, ты не сможешь стать королевой, когда твои земли окажутся в руинах, и тебе нечем будет править.

Я шумно вдыхаю.

– Что… ты имеешь в виду?

– Фриска будет принадлежать мне, – решительно произносит Эсмонд. – Так же, как и Земное королевство, когда я уничтожу этого жалкого выскочку Райнальда. Кстати, такая же судьба ждет и тебя. Ну что, Эйра? Не хочешь бросить свою корону к моим ногам?

– Прекрати так говорить с моей королевой! – огрызается Фульк, когда я не могу произнести ни слова.

Эсмонд закатывает глаза.

– Дети должны молчать, пока взрослые разговаривают.

– Ты… действительно хочешь поработить Фриску? – спрашиваю я.

– На самом деле нет, – отвечает Эсмонд. – По крайней мере, этого не было в моих планах. У меня припасено кое-что, с чем согласятся даже твои родители. Но теперь, когда ты разыгрываешь из себя королеву, я не исключаю такой возможности, чтобы увидеть, как ты страдаешь.

– Зачем? – выдыхаю я.

Его лицо мрачнеет.

– Ты с самого начала меня обманывала. Ты должна была любить меня, как и все. Быть покорной, красивой и, прежде всего, смирной супругой. Наша связь должна была стать союзом двух королевств, но ты предпочла моего лучшего друга. Я хочу заставить тебя страдать за одно только это унижение. Я бы показал тебе, кто из нас двоих лучше. Но теперь, когда ты объявила себя королевой Фриски, мне не остается ничего иного, кроме как уничтожить тебя.

– Я никем себя не объявляла, – отвечаю я. – Я потребовала то, что мне полагалось.

Эсмонд смеется.

– Тебе полагалось быть королевой Огненных земель. Тебе просто нужно было вести себя немного добрее по отношению ко мне, чтобы наслаждаться беззаботной жизнью. Но ты сама навлекла на себя неприятности. Так же, как и те глупцы, что следуют за тобой. Я не пощажу тех, кто встанет на твою сторону. – Он наклоняет голову. Его золотые волосы сияют на солнце. – Ты хотела договориться. Вот мое предложение: я пощажу тех, кто склонится перед истинным королем. До заката они должны очистить деревню. Если нет, они умрут. К тебе и – его полный ненависти взгляд падает на Фулька, – к твоему так называемому ритари это предложение не относится.

Я скалю зубы.

– У тебя недостаточно людей, чтобы нам угрожать. Сколько их прячется в лесу? Сотня? Две? Все они истощены и вот-вот отвернутся от такого бездарного короля, как ты.

Я горда, что могу ему противостоять. Но часть меня желает умолять его пощадить Фулька, Аню и других женщин и детей Бразании. Я говорю себе, что смогу убедить их всех сложить оружие и спасти свои жизни.

Эсмонд отрывисто смеется.

– Ты и правда не уяснила, когда лучше держать рот на замке. В любом случае, у твоих людей есть время до заката. Завтра я начну с того, что сравняю эту жалкую деревеньку с землей.

Не давая мне возможность ответить, он разворачивается и бредет обратно в лес. Будь во мне меньше благородства, я бы приказала Фульку ударить его в спину. Вместо этого я смотрю на широкую спину Эсмонда, удаляющегося от нас.

– Госпожа, – бормочет Фульк. – Какие… будут приказы?

Я собираюсь с силами.

– Нам нужно готовиться к нападению. Переговоры провалились.

* * *

Вернувшись в Бразанию, я кратко пересказываю свой разговор с Эсмондом. Собравшиеся возмущенно гудят, когда я передаю им его предложение. Я все еще надеюсь, что по крайней мере некоторые воспользуются этой возможностью, но то, как Грета упрямо качает головой, разрушает мои надежды.

– Большинство живущих здесь тут и родились, – говорит она. – Мы никогда не бросим деревню.

Стоящий рядом с Аней мужчина кивает. По-моему, его имя Ансельм.

– Хоть я родом и не отсюда, – он берет Аню за руку, – я не оставлю эту деревню.

– Ты один из кавалеристов Леандра, верно? – спрашиваю я, вспомнив, что некоторые из размещенных здесь военных влюбились и оставили службу.

Ансельм кивает.

– Это так, госпожа.

– Сколько здесь военных?

– Кроме меня еще трое, – отвечает он. – Мы сражались во многих битвах под командованием Леандра. Но, – Ансельм передергивает плечами, – у нас нет лошадей.

Вальдур хмурится.

– Эсмонд забрал лошадей, когда люди покинули армию. А у нас есть только коренастые рабочие лошади. Поскольку Леандра не было здесь много лет, никто не озаботился их подготовкой.

– Нас больше, – говорит Ансельм. – Больше солдат, верных лорду Леандру, которые последуют за ним, а не за королем. Насколько мне известно, они базируются в Браннвине.

– А там есть торговец лошадьми, – продолжаю я. – От него я получила Гембранта в подарок. – Я пристально смотрю на Ансельма. – Значит ли это, что если вы пошлете вашим бывшим товарищам сообщение, что нужна их помощь, они приедут?

Ансельм кивает.

– Чтобы помочь лорду Леандру – определенно. Но я не могу сказать, как у них обстоят дела со снаряжением. Как я уже сказал, они – самые верные Леандру люди, поэтому король отказался брать их с собой в Земное королевство. Они были бы первыми, кто восстал против него.

Я закатываю глаза. То, что Эсмонда окружают одни подхалимы и трусы, для меня не секрет.

– Значит, нам могут понадобятся лошади и оружие, – замечаю я.

– Мы забрали с собой оружие из Земного королевства, – говорит король Райнальд. – С этим не должно быть проблем.

Я благодарно киваю ему, прежде чем повернуться к Ансельму.

– Вы были в отряде Леандра. Вы же справитесь с необученными лошадьми?

Ансельм качает головой.

– Если это не фермерские лошади, то мы можем попытаться. Но откуда вы хотите?..

– Напишите письмо своим товарищам, – прерываю я. – Скажите им, что Леандру нужна помощь. И передайте мне, где они должны будут остановиться. Фульк, ты тем временем приведешь Гембранта.

– Что вы задумали, моя королева? – допытывается ритари.

– Наши шансы возросли.

Глава 32

Давина

В Браннвин я еду одна. У нас почти не остается времени, а ни одна лошадь не может выдержать скорости Гембранта. Белый жеребец бросается вперед, словно радуясь, что ему наконец можно бежать во весь опор.

Перед моим отъездом Фульк спорит со мной, пока Ансельм не приносит письмо. Мальчик умоляет разрешить ему сопровождать меня и не понимает, что одолженная им лошадь слишком медленная и будет только помехой. У меня нет иного выхода, как приказать ему остаться в Бразании. Еще никогда Фульк не смотрел на меня так мрачно и в то же время ошеломленно.

Когда за поворотом дороги появляется столица, я опускаю на лицо капюшон плаща и подгоняю Гембранта.

В Браннвине царит оживленное движение, как будто Огненное королевство не находится в состоянии войны. К счастью, мне не нужно пробираться через город, чтобы попасть на рыночную площадь, так как торговец лошадьми живет у городских стен.

Кажется, что с тех пор, как я была здесь с Леандром, прошло много лет. Тогда он еще не знал обо мне правды, но полюбил меня. А я – его. Мы были здесь, чтобы он мог выбрать лошадей для коневодства, которое он хотел возродить. Почти забытая мечта его покойного отца могла стать его собственной, и я была бы с ним.

Я стала бы самой счастливой женщиной в мире, даже если наша жизнь поначалу не была бы легкой.

Я замечаю торговца за огороженным выгоном. Когда он видит, что я подхожу, он вскидывает брови, рассматривая белого жеребца.

– Я знаю этого коня, – произносит он, а потом его взгляд падает на меня. – Вы ведь?..

Я стягиваю капюшон.

– Рада видеть вас снова.

Он склоняет голову.

– Это счастье для меня, госпожа. Где вы оставили Леандра?

– Я здесь по его поручению, – говорю я. – У вас есть лошади, которые уже были в сражении?

Торговец морщит лоб.

– Возможно, пара старых, но… точно не могу сказать. Когда мне продают лошадь, этот вопрос я никогда не задаю первым. Меня больше волнует, смогу ли я получить прибыль.

Этого я и боялась. Мне остается лишь надеяться, что люди Леандра достаточно хороши, чтобы справиться и с необученными животными.

– У меня к вам просьба, добрый человек. – Я похлопываю Гембранта по шее. – Этот жеребец был лучшим подарком, который вы могли мне сделать. И вы знаете Леандра. Ему нужна… помощь. – Я касаюсь кошелька, прикрепленного к моему поясу. – Не знаю, хватит ли этого. Если нет, то, клянусь Богиней, я верну остальные деньги так быстро, как только смогу, но прежде… мне нужны все лошади, которых вы можете предложить. Можно даже старых, если вы утверждаете, что они проверены в битве.

Торговец хмурится.

– Все… лошади?

– Мне тяжело вас об этом просить, но да… Нужны все, и как можно скорее.

– Если я спрошу, что за сложности возникли у лорда Леандра, вы мне не ответите, верно?

Я качаю головой.

– Будет лучше, если вы не узнаете.

Некоторое время он молчит, после чего спрашивает:

– Вы ведь королева Эйра, не так ли?

Я замираю. Я надеялась, что он меня не узнает. Большую часть времени я не могла покинуть Двор Пламени, поэтому, кроме работающих там слуг, из простых людей меня никто не видел.

– Простите, – торопливо говорит торговец, – я не хотел… Рад видеть вас в целости и сохранности, моя королева. Мы слышали… слухи.

Мою шею словно сжали.

– Я не ваша королева.

К моему удивлению, он кивает.

– Тогда вы – миндам Леандра. Для меня это одно и то же. Я не разочарую вас, госпожа. Мне привести лошадей к городской стене?

Я благодарно киваю.

– Мне еще нужно найти кое-кого в городе. Затем я заберу их. – Я протягиваю ему кошелек. Когда он медлит, я говорю: – Вы уже подарили мне лучшую лошадь в мире. Не хочу больше быть вам обязанной.

Торговец все же принимает кошелек и кланяется мне.

– Я желаю вам удачи, госпожа, во всех ваших планах.

– Спасибо. Она мне понадобится.

* * *

Несмотря на точные описания Ансельма, мне кажется, что требуется целая вечность, чтобы найти всадников, живущих в извилистых улочках Браннвина. Много раз мне приходится спрашивать дорогу, пока я, наконец, не встаю перед ветхим домом, в котором Эсмонд размещал людей, в которых не нуждался в данный момент.

И которые были недостаточно к нему лояльны.

Я нахожусь в одном из беднейших кварталов Браннвина, куда никогда не пошла бы добровольно. Мою спину сверлят взгляды, заинтересованные внушительным белым жеребцом и тонкой тканью, из которой сделан мой плащ. Мне приходится постоянно говорить себе, что мне нечего бояться, и что в случае необходимости я знаю, как себя защитить. Тем не менее, в шее покалывает; чувство, что за мной следят, не хочет исчезать.

Я осматриваюсь, ища, куда можно привязать Гембранта, но ничего не нахожу. Чтобы оставить его на улице, не может быть и речи. Он никогда не пойдет с незнакомцем добровольно, скорее откусит ему несколько пальцев, но я не буду рисковать.

– Здесь кто-нибудь есть? – кричу я и замечаю прошмыгнувшие в переулке тени. Мои руки покрываются гусиной кожей. – Я ищу всадников кавалерии.

Окно на первом этаже распахивается, и из него высовывается голова потрепанного мужчины. Темные волосы торчат во все стороны, и он, по-видимому, больше недели не брился.

Он осматривает меня мрачным взглядом.

– Вы кто?

Едва произнеся последнее слово, он подносит к губам бутылку пива и делает большой глоток.

Скрипя зубами, я протягиваю письмо.

– Я пришла по поручению лорда Леандра. А это – послание от Ансельма.

Я готовлюсь повторить сказанное громче, когда мужчина кричит:

– Ты сказала, лорд Леандр? Он впал в немилость, и мы вместе с ним, так что вынуждены ютиться в этой дыре, пока король не придумает способ заставить нас сдохнуть. Говорят, Леандр украл жену короля и этим осмелился начать войну с Фриской.

Я стягиваю капюшон с головы и сердито смотрю на него.

– Никто меня не крал. У меня было множество причин оставить своего супруга.

Еще несколько окон открываются, и на меня смотрят мужчины разных возрастов, но такие же потрепанные, как и первый.

– Вы… Вы ведь… – лепечет один из них.

Я выпрямляю спину.

– Совершенно точно. Я хочу поговорить с вашим начальником.

Через какое-то время дверь, скрипя, открывается, а мужчина, выглянувший первым, встает, облокотившись о дверной косяк.

– Тогда это, наверное, я, после того как сначала Леандр, а потом и Ансельм нас оставили.

– Поздравляю с повышением, – отзываюсь я.

– Это не повышение, – замечает он. – В этой сырой лачуге мы ждем смерти.

Я подвожу Гембранта к нему и протягиваю письмо.

– Тогда хорошо, что я могу предложить вам альтернативу. Леандру и Ансельму нужна ваша помощь.

Вместо того чтобы взять письмо, он скрещивает руки на груди.

– Почему мы должны им помогать? Они нас забыли – из-за баб! Простите…

– Ничего, – улыбаюсь я.

– А теперь мы оставлены во власти проклятого короля. Простите мое выражение.

Я отмахиваюсь.

– Радуйтесь, что он не взял вас в Земное королевство. Я была там, но смогла сбежать. Возможно, вы стали бы первыми, кого Эсмонд отправил проверять ловушки. Тем не менее, я могу предложить вам кое-что получше, чем это убогое жилище.

Я снова помахиваю письмом, но он его игнорирует.

Мужчина мрачнеет.

– Независимо от того, какие сладкие слова вы используете, я знаю правду. Вы здесь не потому, что Леандр и Ансельм о нас вспомнили. Они хотят, чтобы мы сражались.

– Нет, – возражаю я. – Я хочу, чтобы вы сражались.

Он вскидывает брови.

– Вы?

Я киваю.

– Король Эсмонд осадил деревню Леандра и угрожает убить даже женщин и детей.

Уголки его губ тянутся вниз, но он берет себя в руки.

– Это не наша война.

– Может быть. Но следующими можете быть вы. Когда король Эсмонд выберет нового врага, он может послать вас делать грязную работу. Закалывать в постелях женщин, детей, стариков и больных или запирать их в сарае, прежде чем поджечь. Не смотрите так удивленно! Эсмонд уже не первый раз прибегает к таким средствам.

– Вы поразительно плохого мнения о своем муже.

Я сжимаю поводья.

– Я была бы крайне вам благодарна, если бы вы не называли его моим мужем. Всего несколько часов назад он угрожал заставить меня страдать за каждую совершенную мной, по его мнению, ошибку. У меня много причин ненавидеть Эсмонда. Даже если бы я никогда не повстречала Леандра, я бы всеми силами сопротивлялась необходимости стать его женой.

Мужчина поджимает губы и молча меня разглядывает.

– У нас нет ресурсов и людей, чтобы противостоять войскам Эсмонда.

Я качаю головой и рассказываю о походе Эсмонда через Земное королевство и о людях, которыми он легко пожертвовал в этом путешествии. Выражение лица мужчины становится все более напряженным.

– Почему Леандр послал вас, а не пришел сам? – интересуется он.

– Леандр еще не вернулся из Фриски. Я… – я прижимаю руку к груди, словно это может исцелить пустоту внутри, – надеюсь, что он скоро вернется, но мы больше не можем ждать. Он сопровождает мою бабушку.

– Проклятую королеву? – встревожено спрашивает он.

– Будьте уверены, она нам поможет. Но… я бы не возражала против опытных воинов. Жители Бразании, так же как и бойцы Земного королевства, горят своим делом, но они… – Я беспомощно опускаю плечи.

– Большинство из них никогда не видели настоящего боя, – понимает он. Он делает шумный выдох. – Дай мне уже это чертово письмо! Я посоветуюсь со своими.

Я с благодарной улыбкой протягиваю ему послание Ансельма.

– Ждите здесь, – кидает он, и за ним захлопывается дверь.

* * *

Я беспокойно смотрю на бегущее по небу солнце.

Закат. Я надеялась, что вернусь в Бразанию до истечения срока ультиматума Эсмонда, но мне это не удалось. Облака уже окрасились в лиловый цвет, темнеющий с каждой минутой.

Не ожидала, что служивших Леандру людей будет так трудно убедить. Может, прийти сюда было глупой идеей… Без моей магии Бразанию смогут защитить лишь несколько бойцов Земного королевства. Я бы…

Мои размышления внезапно прерываются, когда я слышу рядом громкий стук, разрезавший тишину. Я дергаю поводья Гембранта и вздыхаю. Я так задумалась, что не заметила окруживших меня четырех солдат. Один из них со смущенным выражением поднимает свое упавшее копье.

– Поверить не могу, – бурчит ближайший ко мне солдат. – Это действительно она. Вы заблудились, Ваше Величество?

Его сальная ухмылка вызывает во мне желание пнуть его в самое больное место.

– Нет, спасибо за беспокойство, – отзываюсь я. – Если вы спокойно пойдете своим путем и забудете, что видели меня здесь, с вами ничего не случится, даю вам слово.

– Ваше слово, вот как, – улыбается другой солдат. – Однако, боюсь, ваше слово мало что значит. С другой стороны, есть награда за вашу поимку. Даже если мы поделим ее на четыре части, будем обеспечены до конца жизни.

Вздохнув, я соскальзываю со спины Гембранта и отвожу его в сторону дома. Повернувшись к солдатам, я закатываю рукава.

– Я попросила вас уйти и оставить меня в покое, – произношу я. – Но если вы предпочтете на меня напасть, я буду защищаться.

– Говорят, ваша магия иссякла, – замечает один из солдат.

Уголки моих губ дергаются в улыбке.

– Достаточно ли вы храбры, чтобы узнать? У вас еще есть возможность уйти.

– Нападайте вы уже! – приказывает солдат, которого я приняла за главаря.

Я готовлюсь. Переулок, в котором мы находимся, узкий. Так как Гембрант стоит у меня за спиной, я должна следить, чтобы не использовать много магии и не причинить ему вреда. Хотя «немного» может дорого мне обойтись. Но я и без того ослаблена; одна травма почти поставит меня на колени.

Магия подчиняется моему призыву. Я стискиваю зубы, когда она гудит в моих жилах.

«Не сейчас, – приказываю я. – В этот раз ты должна мне подчиниться. Когда мы вернемся в Бразанию, Леандр уже будет ждать нас там».

Но она не позволяет мне себя усмирить. Вместо того чтобы быть направленной на нападающих, она предпочла бы вырваться, чтобы найти Леандра.

Я так стараюсь направить свою силу, что слишком поздно реагирую на атаку солдата. Он, кажется, замечает мою нерешительность, так как бросается ко мне без оружия, пытаясь схватить.

Очевидно, им важно схватить меня, а не убить.

Когда его руки больно сжимают мои плечи, магия наконец срывается с кончиков пальцев. Крича, солдат отпускает меня и отшатывается. Но я не сильно навредила ему: пласт льда виднеется у него на груди.

«Соберись! – обращаюсь я к своей магии. – Если они нас схватят, мы никогда не увидим Леандра».

– Вы все еще думаете, что мои силы иссякли? – спрашиваю я солдат, пялящихся на меня со смесью страха и гнева. – Я последний раз даю вам возможность спасти свои шкуры. Никому не говорите, что видели меня, а я…

Атака начинается настолько неожиданно, что я успеваю уклониться в последнюю секунду. Солдат бросается на меня с копьем. Он пытается вонзить его в меня, оставаясь на безопасном расстоянии.

– Вы пойдете с нами, – объявляет один. – И вы решите сами: живой или мертвой. Мы удовольствуемся и той суммой, которую дают за ваш труп.

Поскольку эти четверо продолжают приближаться, мне не остается ничего, как отступить назад.

«Давай же, – увещеваю я свою магию. – Ты не можешь нас сейчас подвести!»

Пока я пытаюсь направить свои силы, между мной и нападающими встает Гембрант. Я давлюсь, пытаясь крикнуть ему, чтобы убирался с дороги, но каждое слово умирает у меня на губах, прежде чем успевает слететь с них.

Он гневно фыркает на солдат, а те угрожают ему оружием.

– Гембрант, нет! – кричу я, чтобы его отогнать, но он остается неподвижно стоять между мой и солдатами.

Его высокое, болезненное ржание, заставляет меня замереть. Я вижу кровь на его белоснежной шерсти. Красный наконечник копья. Но саму рану я не вижу.

Хотя мне это и не требуется.

– Вы за это поплатитесь, – обещаю я, выстреливая магией.

Я отмечаю, что Гембрант достаточно умен, чтобы отойти в сторону, в то время как солдаты пялятся на меня с ужасом. Потом они начинают действовать. Я вижу, как один вытаскивает и направляет на меня меч, но не отступаю. Меня окутывает множество снежинок. Я становлюсь той бурей, что бушует внутри меня. Холод проникает в дальние уголки моего естества, заполняя меня.

Голос в голове предупреждает, что я не должна этого допустить. Что я могу ранить Гембранта, у которого нет защиты. Что я… без Леандра могу стать жертвой льда и мне не найти дороги обратно через белый шторм.

Но чем дольше я смотрю на солдат, тем тише становится этот голос. Они хотели схватить меня. Убить.

Они хотели убить Гембранта. Они его ранили.

Я этого не прощу.

Я вытягиваю руку. Лед стекает с пальцев, но я не могу его направить. Как в тот раз, когда осталась одна во Дворе Пламени и боялась, что никогда больше не увижу Леандра, а моя магия делала, что хотела.

Я не более чем сосуд, в котором она живет, и которым может управлять.

Обычно я этому сопротивляюсь, но сейчас мне все равно. Теперь имеет значение лишь то, что я хочу уничтожить стоящих передо мной людей.

Лед вырывается в сторону нападающих. Я слышу их крики, но они доносятся словно издалека. Я вижу, как на снегу вокруг меня светится кровь. Это не кровь Гембранта, а все остальное меня не волнует.

– Осторожно! – кричит голос у моего уха.

Меня отталкивают в сторону, я пошатываюсь и теряю равновесие. Удар о землю вышибает воздух из легких. Мне удается одолеть холод внутри, и я смотрю вверх.

Надо мной стоит человек Леандра, приподняв меч и готовясь к атаке.

– Вы, трусливые псины, подняли свое оружие против женщины? Неудивительно, что Леандр не захотел принимать вас в свою конницу. Вы больше подходите никчемному королю.

– Следи за языком, Бальдвин! – орет солдат. – Он еще и твой король!

Бальдвин, фыркнув, вскидывает подбородок.

– Теперь уже нет.

Убедившись, что ему не грозит атака, он втыкает меч рядом со мной в размоченную снегом землю. Я испуганно съеживаюсь.

– Вместо этого я предлагаю королеве Фриски свой клинок и прошу ее принять меня к ней на службу.

Я задерживаю дыхание и моргаю несколько раз. Мне кажется, что я воспринимаю все заторможенно. Словно я не совсем здесь. Но, ощутив на себе пристальный взгляд Бальдвина, понимаю, что он ждет от меня ответа.

Я с трудом сажусь.

– Я принимаю вас… на свою службу, – хрипло говорю я.

Слова даются мне тяжело. Я чувствую себя так, словно из меня вытекли все силы.

На губах Бальдвина играет едва заметная улыбка, когда он вытаскивает из земли меч и направляет его на солдат Эсмонда. Только сейчас я замечаю других мужчин, которые вышли из полуразрушенного дома и встали позади нас. Двое крепко держат Гембранта за недоуздок.

– Остальные принесут вам клятвы позже, вы согласны, госпожа? – спрашивает Бальдвин с лукавой улыбкой, вперив в солдат холодный взгляд. – Прежде всего, надо убедиться, что никто не узнает, что вы тут были.

Я зажмуриваю глаза, когда Бальдвин и его люди бросаются на солдат. Но закрыться от криков и мольбы о пощаде я не могу. Как и от булькающих звуков. А потом над переулком воцаряется гнетущая тишина.

– Все прошло, – произносит Бальдвин. – Вот, возьмите меня за руку.

Я осторожно открываю глаза.

– Все в порядке.

Я игнорирую предложенную руку и поднимаюсь на ноги. Юбка и брюки моего ездового костюма из-за грязи прилипают к ногам. Я дрожу.

– Что-то не так? – спрашивает Бальдвин. – Я слышал… истории о вас. Но они не похожи на правду.

– Почему же? – интересуюсь я, делая неуверенные шаги к Гембранту. Жеребец вырывается и, фыркая, подходит ко мне.

– Потому что слухи говорят, что вы можете положить целую армию щелчком пальцев, – говорит Бальдвин. – Но вы не смогли выстоять и против четырех солдат.

Я осматриваю рану на груди Гембранта. К счастью, это всего лишь царапина. Я успокаивающе провожу по его розовым ноздрям.

– Время от времени у нас с моей магией возникают разногласия, – смущенно бормочу я. – Как сейчас. Она… не отзывалась, когда я звала, и не хотела помогать мне.

Я чувствую хмурый взгляд Бальдвина, хотя и стою к нему спиной.

– Я не воительница. Я никогда никого не убивала. Даже когда отдала такой приказ, чувствовала себя ужасно. Может, я смогла бы убить этих солдат, если бы моя магия мне подчинялась.

Мне трудно говорить правду. Бальдвин несколько минут назад присягнул мне на верность, а теперь узнает, что я не та, за кого он меня принимал.

– Если вы, – начинаю я и откашливаюсь. – Если вы хотите забрать свою клятву, то я…

Когда Бальдвин начинает смеяться, я, нахмурившись, поворачиваюсь к нему. Он указывает на Гембранта.

– Раньше я этого не замечал, – говорит Бальдвин. – Но конь на самом деле принадлежит вам, верно? Вы хорошо ездите верхом?

Я, как всегда, хочу преуменьшить свои навыки, но вместо этого говорю:

– Мы с Гембрантом регулярно побеждаем Леандра и Элору в скачках.

В карих глазах Бальдвина мелькают искры.

– Я рад этому – так же, как и вы с ним. Вам стоит знать, что Ансельм, я и другие оруженосцы часто замечали, что в юные годы он не интересовался женщинами – в отличие от нас, – зато с удовольствием присматривал за лошадьми, когда мы выбирались из замка в город. Мы дразнили его, что «та самая» женщина приедет за ним на белом коне. – Он наклоняет голову. – И вот вы стоите передо мной, «та самая», с белоснежным жеребцом.

– Об этом… Леандр мне никогда не рассказывал, – признаюсь я.

Бальдвин пожимает плечами.

– Это было давно, Леандр, наверное, забыл. Но вернемся к вашему предложению: я не собираюсь отказываться от присяги. Я никогда не встречал правителя, который боролся бы с самим собой. Я не жду, что вы будете сражаться в битвах. Но у вас хватило смелости противостоять этим солдатам. Я грешным делом подумал, что вы попытаетесь подкупить их. – Бальдвин легко кланяется. – Восхищен вашей смелостью, госпожа. Это больше, чем я смел надеться. И если вы можете ехать верхом хотя бы вполовину так хорошо, как утверждаете, то я понимаю, что в вас нашел Леандр.

Я обхватываю себя руками, потому что дрожь не хочет прекращаться.

– Благодарю вас. Вы поможете мне защитить Бразанию?

Словно по команде люди Бальдвина и он сам встают передо мной на колено.

– Если таков ваш приказ, то мы последуем за вами на битву, моя королева. Леандр и Ансельм мои ближайшие и давние друзья. Я не стану смотреть, как у них отбирают то, что они любят. Это означает и вашу защиту.

Я кладу руку на его склоненную голову.

– У городской стены вас ждут лошади. Как можно быстрей езжайте в Бразанию. Я буду ждать вас там.

Я запрыгиваю в седло Гембранта и похлопываю его по шее. Сев на него, я чувствую, как уходит часть моей слабости, словно ко мне переходит его сила.

Бальдвин хмуро смотрит на меня.

– Вы не поедете с нами? Разве не было бы безопаснее, если… – он замолкает, заметив мою усмешку.

– Можете попробовать угнаться за Гембрантом, – отвечаю я. – Но я не стану вас ждать.

Глава 33

Давина

Я гоню Гембранта вперед. Но у меня такое ощущение, что мы бежим недостаточно быстро. Когда я покидаю Браннвин, уже ночь.

Слишком поздно. Я опоздала. Хотя теперь у меня есть опытные бойцы, преданные Леандру. Я слишком долго их уговаривала. И моя магия мне не помогает. Я чешу предплечья. Ногти оставляют на белой коже красные следы.

Становится хуже – с каждым часом, с каждой минутой, с каждой секундой. Еще немного, и все будет как в тот раз, во Дворе Пламени, когда я не осмеливалась покинуть свою комнату, потому что представляла для всех опасность.

Где ты сейчас, Леандр? Надежда, что он уже ждет меня в Бразании, заставляет мое сердце биться. Он обязан вернуться! Без него я не помогу в защите деревни…

Когда я пересекаю последний перекресток на пути в Бразанию, уже ночь. Несмотря на темноту, Гембрант уверенно находит путь; он точно знает, куда мы едем. Если бы я так не боялась, что магия может бесконтрольно из меня вырваться, я бы наверстала необходимые часы сна. Но я не могу навредить Гембранту.

После того, как перекресток остается позади, становится светлее. Я озадаченно бросаю взгляд на небо. Уже наступило утро? Но надо мной висит полумесяц, окруженный бесчисленными звездами.

По спине пробегает ледяной холод, когда я осознаю, откуда идет этот свет.

Бразания в огне.

* * *

Я прижимаю пятки к бокам Гембранта, и он мчится вперед. Я чувствую запах дыма.

«Нет, пожалуйста, нет!» – молю я Богиню с каждым ударом копыт. Чем ближе любимая Бразания, тем чаще мои мольбы сменяются насмешливым «слишком поздно, слишком поздно, слишком поздно».

Над деревней висят густые клубы дыма. Кажется, что пламя доходит до неба. Гембрант перепрыгивает через низкие изгороди, стоявшие вокруг деревни.

Если Эсмонд перенес свою атаку на расчищенную поляну, чтобы не наткнуться на другие ловушки, я могу беспрепятственно пересечь стену частокола.

Вальдур узнает меня издалека.

– Ты вернулась! – кричит он, едва я соскальзываю со спины Гембранта. – Мы уже боялись, что с тобой что-то стряслось.

Я мотаю головой.

– Насколько все плохо?

Его лицо измазано сажей, и, проведя рукой по лбу, он размазывает грязь еще больше.

– Некоторые хижины уже сгорели, некоторые в огне, но мы остановили распространение огня. Все сейчас заняты. Если Эсмонд достаточно умен, он нападет сейчас, пока мы заняты тушением.

Я выдыхаю.

– Найди солдат и лучниц. Они должны подготовиться к атаке. Я займусь огнем.

Глаза Вальдура расширяются.

– Ты уверена? Это опасно, и…

Я прерываю его жестом.

– Я справлюсь.

Не давая ему возможности возразить, спешу к ближайшему очагу огня.

– Моя королева! – слышу я голос Фулька.

Я велю ему увести жителей, а потом позаботиться о Гембранте.

– Моя магия сегодня не очень хорошо со мной ладит, – шепчу я в ответ на его вопросительный взгляд. – Я не хочу, чтобы кто-нибудь пострадал.

– Это из-за минхера Леандра, да? – спрашивает мальчик. – Вы разлучены уже несколько дней.

Я киваю.

– Кроме того, мне слишком часто приходилось использовать магию. Но я это сделаю!

– Я верю в вас, госпожа, – торжественно говорит Фульк, прежде чем броситься выполнять мои приказы.

Хотелось бы и мне в себя поверить.

Когда рядом со мной не остается больше жителей, я призываю магию. Она упрямо отказывается отвечать, а я скриплю зубами. Я пытаюсь снова и терплю неудачу. Огонь вокруг меня поднимается выше; языки пламени лижут хижины. У меня больше нет времени!

«Я знаю, что тебе его не хватает, – шепчу я своей магии. – Мне тоже. Но я не позволю, чтобы его деревня сгорела дотла, когда он вернется домой. Поэтому мне нужна твоя помощь. Леандру нужна твоя помощь».

Мне больно, когда лед распространяется по жилам – словно под кожей тысячи крошечных осколков. Я закусываю губу, чтобы не закричать.

Наконец из моих рук начинает распространяться туман, наполненный льдом и снегом, он растекается и как покрывало накрывает колеблющееся пламя. Вокруг меня все шипит. В первый момент это ничего не меняет. Пламя беспрепятственно бьет все выше. Пот ручьями стекает по моей шее. Я едва могу дышать и подавляю кашель. Несмотря на боль, я прошу свою магию, и она подчиняется.

Я тушу огонь, как могу. С каждой секундой становится все сложнее оставаться на ногах.

«Больше, больше!» – заклинаю я магию.

Вокруг меня все крутится. Дым режет мне горло и превращает каждый вдох в пытку. Я резко трясу головой, когда начинаю терять сознание, и сосредотачиваюсь на уменьшившемся пламени. Работает! Сейчас нельзя сдаваться, иначе…

– Они пробились! – раздается крик с другого конца деревни, сопровождаемый звоном оружия и приказами.

«Прошу, нет», – молю я. Хотя огонь вокруг меня потушен настолько, что едва ли представляют опасность, но у меня больше нет сил защитить жителей деревни. Даже когда хочу повернуться в ту сторону, откуда пришло предупреждение, я почти теряю равновесие. Но я должна… помочь. Когда делаю шаг вперед, мои ноги дрожат так, что почти подкашиваются.

Все вокруг меня размыто. В криках жителей деревни и вражеских солдат нет смысла. Взгляд мечется по сторонам, и я не могу на чем-то сфокусироваться. Я опять спотыкаюсь.

– Она здесь! Схватить ее!

Голоса близко, но я не могу сказать, принадлежат они друзьям или врагам. Только когда меня грубо хватают за руку, я понимаю, что меня окружают не друзья. Я кричу, но этот крик – всего лишь слабый стон, потому что на большее у меня нет сил.

– Король уже ждет тебя, ледяная ведьма! – шипит кто-то мне в ухо.

Я из последних сил вырываюсь, и мне заламывают руку за спину.

«Пожалуйста, – прошу я свою магию. – Без тебя я не…»

– Ви!

Я вырываюсь из тумана. Этот голос! Подняв голову, я сталкиваюсь с неожиданными проблемами. Я слышу грохот копыт, скрежет меча, вынимаемого из ножен.

Мужчина, схвативший меня за руку, вопит от боли и отпускает меня. Я падаю на землю, не в силах стоять.

– Ви, все?..

– Он здесь! – орет чей-то голос. – Не дайте им уйти! Стреляйте!

Сильная рука обвивает меня. Я делаю глубокий вдох. Луг, сено, лошадь и выделанная кожа. И он. Леандр. Его неповторимый аромат. Его тело, такое теплое и крепкое.

Я вздыхаю. Он вернулся.

Я поднимаю руку. Магия беспрепятственно вытекает из меня – мощнее и злее, чем раньше. Она хрустит, пока вокруг нас образуется защитный лед. Раздаются крики, но они быстро затихают, задыхаются и замерзают.

Леандр нерешительно обхватывает руками мое лицо. Я вижу только его: озабоченная складка между его бровей, искорки страха в глазах, цвет которых никогда не могла определить.

– Ты вернулся, – шепчу я.

Он прислоняется лбом к моему.

– Прости, что так задержался.

Шорох рядом заставляет нас отпрянуть друг от друга. Я смотрю на троих вражеских солдат, которых не затронула моя магия. Леандр злобно рычит. На них защитные украшения. Готовые к бою, они вытащили оружие и смотрят на нас с ожиданием.

Леандр целует меня в лоб.

– Позвольте мне разобраться с ними, моя королева, – объявляет он с улыбкой, вытаскивая меч.

Я с трудом поднимаюсь на ноги, сдерживая болезненные стоны и, насколько возможно, стараясь не шататься. Затем кладу руку ему на грудь и призываю свою магию, которая немедленно обволакивает его тело ледяной броней. Он одаряет меня кривой улыбкой, прежде чем встать перед противниками, которые окидывают его оценивающими взглядами.

– Вам знаком мой ритари, не так ли? – говорю я достаточно громко, чтобы они смогли меня услышать. – Вы знаете, что против него у вас нет шансов. Особенно когда он зол, как сейчас.

Леандр издает злобный рык.

– Вы были настолько глупы, что угрожали моей королеве и мне. Не надейтесь на пощаду.

Двое мужчин делают шаг назад, опасливо глядя на Леандра.

Когда я смотрю на него, мое сердце разрывается от огромной любви. Его гордая осанка, ни намека на страх, в каждом движении – отражение мощи.

Я люблю смотреть на него во время битвы, хотя питаю отвращение к крови, страданиям и смерти.

Я концентрируюсь на Леандре. На его плавных движениях, напоминающих мне о хищнике на охоте. На мастерстве, с которым он обезоруживает одного за другим своих противников. Словно он знает, как они собираются атаковать, и с легкостью отбивает их удары.

Леандр претворяет свою угрозу в жизнь: людям Эсмонда не стоит надеяться на пощаду. Я быстро отвожу глаза, когда он наносит последний удар мечом. Посмотрев в сторону, я замечаю еще одного солдата. Должно быть, это тот, кто схватил меня и вывернул руку. Его Леандр тоже не пощадил. Вокруг нас стоят несколько мужчин, вмороженных в лед. «Подкрепление», – проносится у меня в голове. У их ног лежит множество стрел, покрытых слоем льда. Они в нас стреляли… Я этого даже не заметила.

Я потираю друг о друга кончики пальцев. «Спасибо», – мысленно произношу я. В ответ магия посылает краткую пульсацию, после чего снова затихает, удовлетворенная, что Леандр, наконец, снова с нами.

Когда остается только один из людей Эсмонда, он сбрасывает с себя оружие, поворачивается и с криком «отступаем!» спасается бегством. Леандр хочет последовать за ним, но, бросив на меня беглый взгляд, передумывает. Он убирает меч в ножны и делает ко мне три шага. Я падаю в его объятия.

– Ты ранена? – бормочет он, проводя по моим волосам.

Я слабо качаю головой.

– Просто… нет сил. – Я заставляю себя поднять взгляд и посмотреть на него. – А ты?

Я замечаю ямочку на его левой щеке, когда он улыбается.

– Я в порядке. Троих противников я бью одной рукой. – Улыбка исчезает, так же как и ямочка. – Я должен был вернуться раньше.

– Где… моя бабушка?

– Здесь, – слышится мягкий голос. Я ее не заметила. Хотя она была в пути несколько дней, после долгого заточения она выглядит безупречно, между тем как я представляю воплощение страданий. – Я помогла обратить в бегство последних врагов. А теперь займусь пожаром. – Она кладет руку мне на щеку. – А ты полежишь и поспишь.

«Поспишь» звучит чудесно. Я позволяю себе на мгновение прикрыть глаза. Когда Леандр поднимает меня на руки, я задерживаю дыхание, цепляясь за его шею.

– Твоя бабушка права, – говорит он, прежде чем поцеловать меня в кончик носа. – Когда ты в последний раз спала?

Я выгибаю бровь.

– «Высыпалась» или «просто спала»?

Леандр вздыхает.

– Хотел бы я отнести тебя в свой дом, чтобы ты отдохнула, но я и сам, когда ночую в Бразании, останавливаюсь у Вальдура или Греты.

Я извиваюсь в его руках, пока он не ставит меня на ноги.

– Давай посмотрим, как обстоят дела у твоих людей. Они обрадуются, узнав, что ты вернулся. – Я наклоняюсь к нему и шепчу: – И когда мы убедимся, что все под контролем, поищем место, где никто нас не найдет.

Он усмехается.

– Мне нравится твоя идея.

* * *

Моя бабушка быстро тушит остатки огня – что мне не удалось сделать. От этой мысли я почти впадаю в уныние. Но я была тогда совершенно обессилена и измучена магией, не слушавшейся моих приказов. Мне хотелось бы быть более полезной.

Леандр и я идем рука об руку к деревенской площади, где уже собрались жители Бразании и люди Бальдвина. Ансельм и Бальдвин сгребают Леандра в объятия, во время которых он не выпускает мою руку.

– Что вы здесь делаете? – удивленно спрашивает Леандр. – Я думал, ты хотел затаиться где-то на внешней границе, чтобы Эсмонд забыл о твоем существовании и не мог снова отправить в бой.

– Ну, – ворчит Бальдвин, – похоже, что теперь я служу новой королеве. Глупо будет драться еще и с ней.

Леандр мягко притягивает меня к себе. Он, должно быть, заметил, что я с трудом держусь на ногах.

– Когда-нибудь, – тихо говорит он, – ты мне обязательно расскажешь, каким образом смогла заполучить себе на службу упрямого Бальдвина.

Я киваю и прижимаюсь к его плечу. Веки становятся все тяжелее, и я благодарна Леандру, который удерживает меня за талию. Ни в каком другом месте я бы не позволила себе такого выражения близости и слабости, когда меня видят десятки людей. Но здесь, в Бразании, мне не надо ни перед кем притворяться или отрицать свои чувства.

Я еще никогда не чувствовала себя настолько свободной.

– Огонь потушен, – говорит моя бабушка, на которую все смотрят с уважением. – Возможно, скоро они снова попытаются поджечь хижины, чтобы заставить нас выйти за защитную стену.

Грета кивает и вместе с Вальдуром рассказывает, что происходило в мое отсутствие. С наступлением ночи Эсмонд открыл огонь – как и обещал. Первые подожженные стрелы не достигли цели, но потом попали на крыши хижин. Жители смогли задержать огонь, но им пришлось оставить свои оборонительные позиции, так что людям Эсмонда удалось прорваться.

– Мы уже залатали дыру в стене, – говорит Вальдур. – Но так не будет продолжаться вечно.

– Уже были какие-то донесения от ваших разведчиков? – спрашиваю я Кларис, стоящую вместе с королем Райнальдом чуть в стороне.

– Двести человек, – отвечает она. – Может, чуть меньше.

– У нас может получиться, – тихо говорю я.

Бабушка кивает.

– По крайней мере, пока фрискийские солдаты держатся в стороне от войны. – Ее суровый взгляд – взгляд настоящей правительницы – скользит к Вальдуру, который вздрагивает. – Вы назначили караульных на остаток ночи?

– Эм, да, мы… – лепечет Вальдур.

Бабушка кивает.

– Тогда остальным стоит отдохнуть. Завтра на рассвете мы обсудим наши дальнейшие действия.

Никто, даже Грета, не ставит приказ бабушки под сомнение. Требуется всего несколько мгновений, чтобы толпа разошлась, часовые заняли посты на стене, а остальные исчезли в своих хижинах.

Старая целительница подходит к моей бабушке.

– Окажите честь принять вас в своей скромной хижине.

Бабушкин взгляд падает на Леандра, беспокойно переминающегося с ноги на ногу.

– Сейчас, – смущенно признается он, – хижина Греты – лучшее, что я могу тебе предложить. К сожалению, у меня нет замка, в котором нашлась бы для вас комната.

– И где же вы оба будете спать? – интересуется бабушка.

Прежде чем Леандр успевает ответить, Грета говорит:

– В моей конюшне еще есть место.

Бабушка вскидывает брови.

– В… конюшне?

Грета кивает.

– Поверьте, это не первый раз, когда они оказываются там.

Глава 34

Леандр

Прошли годы с тех пор, как я в последний раз ночевал в конюшне. Тогда моя семья еще была жива. Не совсем проснувшись, я думаю, что слышу вздохи матери и хихиканье сестер, которые всегда радовались, когда меня отчитывали, а они оставались безнаказанными. Это были мирные дни. Богиня благословила меня чудесным детством и любящей семьей. В последние годы эти теплые воспоминания затмила жажда мести. Мне больше не удавалось извлекать те прекрасные образы из осажденных черной ненавистью мыслей и наслаждаться ими в трудные времена. Вместо этого я лишь погружался глубже во всепоглощающий гнев, который стал составлять все мое существо.

Я не видел света, не испытывал радости – пока не встретил ее.

Она стала моим светом и показала мне путь из темноты. Я никогда не чувствовал себя легче, чем следуя за ее сиянием.

Не открывая глаз, кутаюсь плотнее в одеяло, но все равно мерзну. Провожу рядом с собой рукой. Вздохнув, выпрямляюсь и вытаскиваю несколько соломинок из волос. Не удивительно, что я замерз, раз Давины нет рядом. Ее сторона одеяла, которое мы прошлой ночью расстелили на нашей соломенной постели, уже холодная.

Я ищу рубашку и брюки. После того, как мы занялись любовью, мы уснули, и я ни разу не просыпался. Помимо поисков Давины, меня из конюшни выгоняют еще и голод с жаждой. Знаю, что Грета или Вальдур разбудили бы меня, если бы нам угрожало новое нападение. Я радуюсь, что Эсмонд никогда не был ранней пташкой.

Сначала я даю корм Элоре и Гембранту – последний осматривает овес в своем корыте и фырканьем дает понять, что лучше бы его кормила хозяйка. Потом я иду на деревенскую площадь. Оттуда доносится запах еды, заставляя мой желудок урчать.

– А, господин уже проснулся, – ехидничает Грета, протягивая мне миску с жареными яйцами, беконом и толстым ломтем хлеба. – Мы уж думали тянуть палочки, чтобы решить, кто должен тебя разбудить.

Я закатываю глаза, но воздерживаюсь от комментариев и принимаюсь за еду.

– Этой ночью все было спокойно? – спрашиваю я.

– Зависит от того, к чему относится твой вопрос, – говорит она, а на ее губах играет добродушная улыбка. – На другой стороне частокола все было спокойно, но в моей конюшне…

– Очень хорошо, – торопливо прерываю я. – Я понял. Все спокойно. – Утолив голод, я спрашиваю: – Ты сегодня уже видела Давину?

Грета кивает.

– Чтобы ее найти, нужно просто следовать за ледяным ветром. Она и две другие королевы с рассвета над чем-то головы ломают. Ансельм и Бальдвин заявили, что эта схватка войдет в историю как Война Трех Королев. – Она берет мою миску, снова наполняет ее и возвращает мне. – Ее бабушка рассудительная женщина. Прошлой ночью мы хорошо поговорили. По крайней мере пока из-за откровенных звуков, доносящихся из конюшни, перестали слышать друг друга.

Я давлюсь куском яйца.

– Мы не шумели, – защищаюсь я.

Грета насмешливо хмыкает.

– Не шумели? Вас слышала вся деревня! Меня не удивит, если слышал даже Эсмонд на той стороне леса. – Она качает головой. – Я никогда не пойму, каким образом вы так долго держали это в секрете.

Я знаю, что она слишком преувеличивает, мы действительно не шумели и были обессиленны. Однако я воздерживаюсь от комментариев, которые только спровоцируют дальнейшие насмешки. Мне приходится улыбнуться.

Я возвращаю ей миску.

– Спасибо. Я поищу Давину и узнаю, насколько далеко простираются их планы. Если понадоблюсь на частоколе, то…

– …я тебя позову, – заканчивает она. – Я знаю, где тебя найти, ты больше не покинешь свою миндам. – Ее взгляд смягчается. – Она многое для нас сделала. Все к ней так привязались. Твоя мать тоже ее бы полюбила.

– Да, – шепчу я. – Я тоже так думаю.

* * *

Я скоро понимаю, что Грета имела в виду, когда сказала, что я должен просто следовать за ледяным ветром. Несмотря на новые наручники, от бабушки Давины исходит холод, который был моим постоянным попутчиком на протяжении всего пути из Фриски. Даже когда мы пересекли границу, и с неба больше не падал снег, я не мог снять плащ.

Я усмехаюсь, вспоминая, сколько раз Давина называла меня «изнеженным пламенцем».

Я нахожу ее и двух других правительниц рядом с частоколом. Они склонились над столом, погрузившись в обсуждения. Только Фульк замечает мое появление и кивает мне. Я кладу ему руку на плечо. Прошлой ночью видел его только мельком; сейчас, при свете дня рассматриваю его внимательней. Он стоит в нескольких метрах позади Давины, осматривая каждого, кто осмеливается слишком близко подойти к королевам. Я рад, что он относится к своей работе так серьезно, но проклинаю себя за то, что поручил ее этому мальчику, почти что ребенку. Надеюсь, эта бессмысленная война скоро закончится…

Давина выглядит так, словно точно знает, что я рядом, хотя я не издал ни звука. Сосредоточенное выражение ее лица смягчается, когда наши взгляды встречаются. Когда я киваю в сторону стола, она посылает мне благодарную улыбку, прежде чем снова заняться обсуждением тактики.

– Я полагаю, – говорит шагнувший ко мне Райнальд, – что наше мнение не потребуется.

Я качаю головой.

– Они спросят нас, если захотят услышать наше мнение или где-то будут сомневаться. Но теперь, похоже, у них все под контролем.

– Наверное, ты прав.

Я украдкой слежу за ним.

– Как продвигается работа ваших кузнецов над защитными украшениями? Мы не сможем использовать магию прежней королевы, если у наших людей нет защиты.

– Мои люди работают днем и ночью, – отвечает Райнальд. – Но наши возможности ограниченны. Просто носить металл в кармане недостаточно. Его нужно обработать так, чтобы он прилегал непосредственно к коже, для чего лучше всего подойдут такие украшения как цепочки, браслеты или кольца, но… – Он пожимает плечами. – Это длительный процесс – сформировать и обработать проклятый металл так, чтобы он не вредил, а защищал.

– Время все еще есть. – Я скрещиваю руки на груди. – Но меня удивляет, что Эсмонд еще не начал повторную атаку.

– Может быть, он сдался.

Я качаю головой.

– Не Эсмонд. Я его знаю. Может, он не великий стратег и пережил не так много битв, но он не отступит. Не когда он имеет дело с жалкой деревней и ее жителями. Этот позор будет преследовать его всю оставшуюся жизнь.

– Он ждет подкрепления, – говорит Бальдвин, подошедший к нам вместе с Ансельмом. Как и раньше, когда мы были оруженосцами, он сильно хлопает меня по плечу. – Как и в старые времена, да? Мы против превосходящих сил противника.

– Вот только Эсмонд находится не на той стороне частокола, – бросает Ансельм и вздыхает. – Но он сам заварил эту кашу.

– Что ты имел в виду, сказав, что он ждет подкрепления? – переспрашиваю я.

– Солдаты из Фриски, – отвечает Бальдвин.

– Я думал, никто не знает, где они находятся, – удивляюсь я.

– Они придут, – говорит Ансельм. – А Эсмонд этого ждет. Нам нужно прикончить его сейчас, пока он трусливо прячется в лесу. Если разведчики из Земного королевства правы, то мы даже можем быть в большинстве.

Я хмурюсь.

– Крестьяне с вилами против обученных солдат – наше превосходство не сыграет никакой роли. Я хочу уменьшить потери наших королевств.

– Хочешь сказать, ты хочешь и дальше торчать здесь? – недоверчиво спрашивает Ансельм. – Я тебя совсем не узнаю. Напомнить, что прошлой ночью люди Эсмонда быстро прорвали нашу линию защиты?

Бальдвин кивает.

– Нам нужно использовать время, чтобы нанести ответный удар.

Я снова качаю головой.

– Это не нам решать.

– А кому тогда? – допытывается Ансельм.

Я кивком указываю на трех королев и смотрю, как Давина передвигает по карте фигурки, изображающие войска.

– Они решат, какими будут наши следующие шаги.

Бальдвин тихо свистит.

– Я, конечно, подумывал, что ты высоко ценишь свою королеву, но что ты…

– Леандр прав, – говорит король Райнальд. Бальдвин умолкает. – Эсмонд узнает, что мы шпионим за ним и ожидаем атаки. Я не удивлюсь, если он применит против нас наши же ловушки, и это окончится бойней. Моя жена долго пробыла во Дворе Пламени и изучила вражескую тактику. Королева Давина много лет пробыла правительницей, и у нее есть некоторый опыт. А у королевы Эйры есть интуиция, но она всегда помнит о рисках. Поэтому мы прислушаемся к плану королев. Он все равно будет лучше, чем лобовая атака.

Я ошеломлен, что король Райнальд поддерживает меня и ясно излагает положение дел. Я бы не смог описать преимуществ королев лучше.

Ансельм и Бальдвин молчат. Я не знаю, что должен ответить, если наши роли сменились.

Позже королевы отрываются от карты и поворачиваются к нам. Давина кивком дает мне понять, что они пришли к выводу.

Мы вчетвером подходим ближе к столу.

* * *

– Беру свои слова назад, – говорит Бальдвин.

Райнальд и я согласно киваем. Мы заговорщически улыбаемся друг другу. Поняв это, я быстро отвожу взгляд и скрываю улыбку кашлем.

– План сопряжен с некоторыми рисками, – бросаю я, – но если он сработает, особых потерь не будет.

– Наша госпожа особенно рискует, – замечает Бальдвин. – Ты это можешь? Я имею в виду, наблюдать, как она осознанно идет на риск.

Я вздыхаю.

– Это не первый раз. И я знаю, что она сможет решить все в одиночку.

– По крайней мере, если у ее врага нет защитного украшения, – бросает Райнальд. Когда я искоса смотрю на него, он пожимает плечами. – Что? Этот мальчик, Фульк, рассказал Кларис, что произошло во Фриски, а она рассказала мне. Мы должны отдавать себе отчет, что у магии обеих фрискийских королев есть пределы. Мы знаем приблизительную боевую мощь Эсмонда, но никто из моих разведчиков не может сказать, у скольких его людей есть украшения.

– У Эсмонда есть одно, – говорю я. – И у этой Линнет тоже.

– Тогда устроим им знакомство с нашими мечами, – беспечно говорит Бальдвин. – Не думаю, что эти штуки делают их неуязвимыми.

– К счастью, нет, – отзываюсь я, идя в кузницу.

Воздух в маленькой хижине густой от жары. Печь и сильфоны работают на полную. Обычно здесь изготавливают инструменты и ремонтируют сломанные, но сейчас местные кузнецы работают над оружием, а земельцы занимаются изготовлением защитных украшений.

Увидев своего короля, они останавливают работу и кланяются. Райнальд жестом дает им понять, что они могут расслабиться.

– Как продвигается работа? – осведомляется он.

Мастер, с которым я познакомился в Йорденорте, потирает бороду.

– Боюсь, что слишком медленно. Печь недостаточно горячая, чтобы правильно обработать металл. Поэтому потребуется больше времени, чем обычно. И большинство из нас никогда не работали с огнем.

– Сколько их у вас на данный момент? – спрашиваю я.

– Двенадцать.

Я выдыхаю.

– Этого недостаточно.

– Мы делаем все возможное, – клянется мастер. – Но в таких условиях мы не можем сделать больше.

Райнальд кивает.

– Знаю. Продолжайте.

Мастер кланяется и торопится к рабочему месту.

– Двенадцати не хватит, – говорю я.

Бальдвин скрещивает руки на груди.

– Эти украшения… Такие же, что и у воинов Эсмонда. Или земельцы делают другие?

– Они должны быть почти идентичными, – говорит Райнальд. – По крайней мере, не слышал, что они разработали новый метод. Почему же? Когда они удерживали в заточении Проклятую королеву, в использовании новых украшений не было нужды.

Бальдвин усмехается.

– Тогда нам надо убедиться, действительно ли воинам Эсмонда нужны все эти украшения.

– Ты хочешь рискнуть и напасть? – спрашивает Ансельм. – Это все равно, что ковырять палкой в гнезде шершней. Лучше радуйся, что Эсмонд ничего не предпринимает сейчас.

– Бальдвин прав, – говорю я, прежде чем они успевают сцепиться, как в старые времена. – Мы ничего не добьемся, если будем просто ждать. Нам нужны эти украшения. – Моя рука скользит к мечу на бедре. – А с Эсмондом у меня еще не сведены счеты.

– У вас еще будет возможность бросить ему вызов, – говорит Райнальд.

Я хмурюсь.

– То, что он может дышать, – уже большая милость.

– Минхер! – В кузницу вваливается запыхавшийся Фульк. Мое сердце пропускает удар. – Еще одно нападение!

* * *

«По крайней мере, в этот раз они не будут стрелять в нас подожженными стрелами», – это первое, о чем я думаю. А потом: «Почему, собственно, нет?» В конце концов, Эсмонд любит решать свои проблемы огнем.

Я спешу через деревню за Фульком, который с ловкостью хорька протискивается между людьми. Повсюду напряженная суета, но, кажется, все знают свое место.

Давину я замечаю у частокола вместе с другими королевами.

– Что происходит? – спрашиваю я, встав за ними.

Когда она не отвечает, я смотрю туда, куда направлен ее взгляд. Эсмонд построил своих лучников на опушке леса. Рядом с ними горят костры.

– Ничего нового ему в голову не приходит, – рычит Вальдур.

Я сглатываю ком в горле.

– Я бы так же сделал. Хижины в деревне быстро горят. Это самый простой способ лишить нас защиты.

– Они стоят слишком далеко, – замечает Давина. – Иначе бы мы с бабушкой давно потушили огонь.

– В прошлый раз сгорело всего четыре хижины, – говорит Грета.

– Но мы не можем просто защищаться! – возражает Давина. – Даже если в этот раз он попадет только в две хижины…

Я хватаю ее за руки.

– У нас есть план, Ви, – тихо напоминаю я. – Прежде чем мы сможем за него взяться, мы должны набраться терпения.

Она качает головой.

– Я не собираюсь смотреть, как Бразания пылает.

– Огонь нам ничего не сделает, – уговариваю я. – Больше нет. С тех пор, как с нами ты и твоя бабушка, – ничего. Нужно потерпеть.

Я поглаживаю тыльную сторону ее ладони большим пальцем, и ее напряжение ослабевает.

Я наклоняюсь к ней ближе.

– Не сдерживай в себе гнев, – шепчу я. – Не забывай. Придержи его, пока не встанешь перед Эсмондом и Линнет, а затем отпусти. Я сделаю так же.

Глава 35

Давина

Мы с бабушкой занимаем позиции на разных концах частокола и ждем первого залпа. Еще до того, как зажигательные стрелы долетают до середины поляны, они падают на землю замороженными.

Рядом со мной только Леандр; я отослала остальных, чтобы можно было полностью сконцентрироваться на стрелах.

Утомительно использовать магию в точных дозах и на таком расстоянии. До этого мои цели находились в непосредственной близости; теперь же мне нужно предугадывать траекторию полета стрел и окутывать их достаточным количеством льда, чтобы огонь не расплавил его.

Пока лучники Эсмонда готовят новый залп, я, кряхтя, опираюсь на ограду. Рядом со мной тут же оказывается Леандр.

– Все в порядке, – бормочу я, стирая пот со лба. – Надеюсь, у них скоро кончатся стрелы.

К большому сожалению, Эсмонд находится в лесу – у него есть возможность изготовить достаточно стрел.

Хотя мне не из-за чего жаловаться на свою магию, мне трудно использовать ее долгое время. Прочие мои атаки были быстрыми и точными, в том числе и благодаря тренировкам с Леандром.

Но долго я осады не выдержу.

* * *

Солнце уже миновало зенит, когда Эсмонд наконец отступает со своими людьми в лес. Тяжело дыша, я обессиленно опускаюсь на колени.

Леандр опускается рядом со мной на корточки и притягивает к себе.

– Тебе надо отдохнуть.

Я прижимаюсь к его груди, но качаю головой.

– Они вернутся.

– Вернутся, – говорит бабушка. Она тоже выглядит измотанной, но еще может стоять на ногах. Хотела бы я обладать такой же силой, как у нее. – Вынуждена признать, их тактика не такая уж глупая. Основываясь на рассказах Леандра, я думала, что этот Эсмонд – простодушный дурачок, унаследовавший корону. Но он пытается ослабить нас обеих до такой степени, чтобы мы не помешали, когда они снова нападут на деревню. И – не хочу это говорить – с этой тактикой он добьется успеха. Еще две-три таких атаки, и нам потребуется длительный отдых, чтобы восстановить магию.

Леандр поджимает губы, усиленно что-то обдумывая.

– Наверное… у нас есть идея, как можно быстрее добраться до защитных украшений.

Я немного приподнимаюсь.

– Правда? Как?

Он качает головой.

– Об этом я еще должен поговорить с Ансельмом и Бальдвином. Пока что это только идея.

Я не верю ни единому его слову, но слишком измучена, чтобы задавать еще вопросы.

* * *

Остаток дня я сплю в конюшне; Леандр остается со мной. Однако я просыпаюсь после наступления темноты, когда он пытается вывести Элору. Я притворяюсь спящей, чтобы потом натянуть плащ и вывести Гембранта. Я тихо следую за ним, держась на безопасном расстоянии и наконец обнаруживаю его у выхода. Рядом Ансельм, Бальдвин и мужчины из бывшего отряда Леандра, все верхом и вооружены.

Я хмурюсь. Что они задумали?

Они изъясняются краткими жестами и тихо выезжают из деревни. Меня охватывает нехорошее предчувствие. Я натягиваю капюшон плаща и забираюсь на Гембранта, чтобы ехать следом.

Вокруг непроглядная тьма, и я не могу держаться от них достаточно далеко. Так что это лишь вопрос времени, когда кто-то из едущих позади меня замечает. Он издает свист, похожий на свист птицы, и все останавливают лошадей.

– Незваные гости, – рычит Бальдвин, не узнавший меня в темноте.

Леандра мне не так легко ввести в заблуждение.

– Что ты здесь делаешь, моя королева? – резко спрашивает он.

Я снимаю капюшон.

– Ты меня узнал?

В свете луны я вижу, как вспыхивают белым его глаза.

– Конечно. Не считая того, что я узнаю тебя из сотни женщин, в этом мире есть всего один человек, который может ехать на Гембранте, и он не будет этому препятствовать. А сейчас ты вернешься в Бразанию.

Я вскидываю подбородок.

– Сперва я желаю узнать, что вы делаете здесь посреди ночи.

– Езжай обратно, Ви, – велит Леандр. – Ты еще не поправилась.

– Я в порядке, – возражаю я. – Я хочу помочь.

– Нет, – рычит он.

– Почему?

– Потому что это слишком опасно.

Я стискиваю поводья Гембранта так, что пальцы начинают болеть.

– Одной причиной больше, почему мне надо ехать с вами.

– Ты сейчас же…

– Эй, вы двое, – шипит Бальдвин. – Оставьте романтику на потом, сейчас на это нет времени. Отведи ее обратно или пусть едет с нами.

Леандр подводит ко мне Элору и хватает поводья Гембранта. Жеребец пытается укусить его, но Леандр быстро отдергивает руку. Он гневно бормочет что-то вроде «конина».

– Пожалуйста, езжай назад, – просит он. – Я не могу… – он шумно вздыхает. – Я не могу сосредоточиться на войне, если мои мысли постоянно вращаются вокруг твоей безопасности.

– Ты не должен обо мне беспокоиться, – шепчу я, протягивая руку и кладя ее ему на грудь, чтобы создать ледяную броню. – Наоборот, я здесь, чтобы защитить тебя. – Над моими пальцами парят снежинки. – И чтобы немного взбодрить Эсмонда. Поэтому мы здесь, верно?

– Мы хотим избавить Эсмонда от пары защитных украшений, – говорит Леандр. – Внезапное нападение – ворвемся и еще быстрее уйдем.

Я хмурюсь и похлопываю Гембранта по шее.

– Гембрант – воплощение быстроты.

Леандр проводит рукой по волосам, вздыхая.

– Ладно. Но обещай мне, что ты сбежишь оттуда, если станет слишком опасно. Мы не знаем, сколько у Эсмонда украшений. Вполне возможно, что твоя магия… будет не так полезна, как обычно.

Я напряженно сглатываю и пытаюсь не принимать его последнее предположение близко к сердцу. В последние дни я все время ловлю себя на мысли, что не считаю себя достаточно полезной. Что другие делают намного больше, чем я. Что без своей магии я… просто я.

– Обещаю, – говорю я, посмотрев на людей вокруг. – Позвольте мне ехать первой. Я выпущу на них лед и устрою хаос. Вы узнаете солдат, у которых есть защитные украшения по тому, что они не примерзнут к земле.

– Выбирайте тех, кто слишком сбит с толку, чтобы защищаться, – говорит Леандр. – Не рискуйте! Мы не можем позволить себе потерять кого-то.

Глава 36

Давина

Сердце стучит у меня в горле, пока я смотрю на лес за расчищенной поляной. Благодаря разведчикам мы примерно представляем, где расположились войска Эсмонда. И что они попали почти во все ловушки. Пехотинцы расположены на опушке леса, в то время как Эсмонд окопался дальше со своими ближайшими советниками.

Шансы, что он снабдил солдат, которых считает разменной монетой, защитными украшениями, малы, но продвижение сквозь чащу леса займет много времени и сопряжено с большим риском.

Но нам нужны эти украшения. Они – важная часть плана, который я составила вместе с другими королевами. Мы могли бы зажать Эсмонда с обеих сторон, чтобы он не ускользнул. За ним простирается Земное королевство, перед ним – расчищенная поляна, за которой следят наши лучницы. Мы с бабушкой возьмем на себя тех, у кого нет украшений, а всадники Леандра и воины Земного королевства займутся теми, кто невосприимчив к нашей магии.

Для этого наших людей надо снабдить украшениями, иначе мы с бабушкой в суматохе можем случайно навредить им.

– Готова? – шепчет Леандр.

Я слышу в его голосе напряжение. Для него это обычно перед битвой? Или все из-за того, что я здесь?

Я киваю.

– Можем выдвигаться.

– Мы будем в нескольких метрах позади тебя, – обещает он.

Я снова киваю, делаю глубокий вдох и прижимаю пятки к бокам беспокойно гарцующего Гембранта. Он делает прыжок вперед и галопом пересекает поляну.

«Это как на тренировке, – внушаю я себе. – Как на тренировке».

Во Дворе Пламени я несчетное количество раз, проезжая мимо мишеней, стреляла в них льдом. Я точно знаю, что мне нужно делать.

Гембрант полностью мне доверяет и, продвигаясь вглубь леса, ни на секунду не сбавляет темп. На краю леса деревья стоят достаточно далеко друг от друга, так что он с легкостью объезжает стволы.

Дозорный замечает нас и будит криком спрятанный в чаще лагерь. Сейчас или никогда! Пока солдаты мечутся, только проснувшись, я отпускаю поводья и вызываю магию. Я стреляю так далеко, как могу. Стволы деревьев поблизости покрываются льдом, так же как и большинство солдат. Крича, они пытаются сдвинуться с места. Или молчат, если оказались слишком близко ко мне.

Лишь некоторые ищут укрытие и хватаются за оружие.

Мне очень хочется снять с них защитные украшения, но я пообещала Леандру не рисковать. Да и без магии я не выстою против них.

Поэтому я дергаю Гембранта за поводья и бросаюсь прочь из леса. Я замечаю Леандра и остальных: они тихо и неожиданно набрасываются на солдат.

Я оглядываюсь через плечо, чтобы понять, что там происходит, но в темноте леса сложно что-то разглядеть.

Я реагирую слишком поздно.

Меня перебрасывает через шею Гембранта, который, оступившись, с испуганным ржанием падает на землю. Удар вышибает у меня весь воздух из легких. Меня протаскивает по неровной земле, ветки царапают мне кожу, пока я, наконец, не останавливаюсь.

Я с трудом приподнимаюсь. То, что я вижу, заставляет мое сердце остановиться.

Гембрант лежит на спине и сучит ногами в отчаянной попытке встать. Но его правая передняя нога…

– Нет, – беззвучно выдыхаю я.

Кровь. Так много крови, что в блеклом лунном свете она кажется светящейся на белоснежной шерсти Гембранта. Она хлещет из правой передней ноги.

При попытке подняться я сразу падаю, ноги меня не держат. Я только теперь ощущаю боль в правой лодыжке, сотрясающую все тело.

Цепляясь за мягкий лесной грунт, я метр за метром подползаю к Гембранту. Его пронзительное ржание усиливает мой страх.

«Нет, нет, нет», – молю я, приближаясь к нему. Я готова пойти на любые сделки с Богиней, чтобы она пощадила его и не отнимала у меня.

Добравшись до Гембранта, я уворачиваюсь от его копыт и проскальзываю к его голове, которую осторожно укладываю себе на колени.

– Чшш, все хорошо, – шепчу я, поглаживая его по морде. – Все будет хорошо, вот увидишь. Леандр нам поможет.

Где вообще Леандр? Я смотрю по сторонам и вслушиваюсь в ночь. Нет шума битвы; до жути спокойно. Мой взгляд падает на что-то металлическое в паре метров от меня, слабо отражающее лунный свет. Я наклоняюсь в ту сторону, насколько могу, не отпуская при этом Гембранта.

Проволока.

Толщиной примерно с большой палец руки, она тянется от одного древесного ствола к другому. В чаще сверкает еще одна проволока. А вон еще одна.

Гембрант напоролся на нее. Надеюсь, он ничего себе не сломал… Я не осмеливаюсь рассмотреть его поближе.

– Ви! – слышу, как в отдалении Леандр настойчиво меня зовет.

– Не подходи! – кричу я. – Вы все. Тут повсюду натянута проволока.

Я молюсь, чтобы он услышал меня.

– Какая жалость, – произносит кто-то поблизости. Женщина. – Я так надеялась увидеть, как он упадет так же, как ты. Это сделало бы мой день особенным.

Я не осмеливаюсь дышать, когда из-за дерева выходит Линнет. Светлые волосы струятся по ее спине и слегка поблескивают в свете звезд.

Она оглядывает меня холодным взглядом и одаривает не менее ледяной улыбкой.

– Твоего падения мне вполне достаточно. Больно? – Когда я не отвечаю, а, стиснув зубы, гляжу на нее, она постукивает себя по подбородку. – Если честно, я надеялась, что ты сломаешь себе шею или проломишь череп. Тогда все закончилось бы быстро.

– Ты! – восклицаю я. – Это… твоих рук дело.

Она пожимает плечами.

– Конечно. Кто-то, в конце концов, должен подумать обо всем. Это был лишь вопрос времени, когда ты и твой фальшивый ритари сюда заявитесь. Так что я приняла меры предосторожности.

Я как можно осторожнее дрожащими от гнева руками приподнимаю голову Гембранта и кладу ее обратно на сухие листья.

– Я сейчас вернусь, – тихо обещаю я. Его закатившиеся в панике глаза вызывают у меня укол боли.

Я игнорирую боль, сотрясающую меня, когда поднимаюсь. Не могу напрягать правую ногу, но это неважно. Одно пульсирующее покалывание за другим пробегает по моим венам, а кончики пальцев чешутся от подавляемой магии. Я делаю несколько шагов от Гембранта. «Не сейчас, – шепчу я своей магии. – Но ты сразу же можешь…»

Забирать жизнь всегда казалось мне кощунственным. Грехом. Чем-то, что я никогда не сделаю по доброй воле.

Но теперь все во мне требует крови Линнет. Это она. Она – причина того, что все рухнуло. Если бы она осталась во Фриске, Эсмонд никогда не заметил, что происходит у него за спиной. Она привезла с собой кандалы и одела их на меня. Использовать против меня моих друзей было ее идеей. Она поставила ловушку, в которую попал Гембрант.

И может быть, он никогда не поправится.

Из меня вырывается лед. Не только из рук, как обычно, но из каждой клетки тела. Иней покрывает сухие листья и кору деревьев.

Линнет ленивым движением отбрасывает волосы за плечо.

– Ты ничему не учишься, не так ли? Твоя магия ничего мне не может…

Я запускаю в нее ледяной осколок, и она замолкает – наконец! Слишком много слов. Осколок ломается, не причиняя ей повреждений, но она отшатывается на пару шагов, пока не восстанавливает равновесие.

– Я знаю, что не могу тебе навредить, пока на тебе это украшение, – рычу я. – Но не значит, что я не могу причинить тебе боль.

У нее дергается мускул под глазом.

– Ты не посмеешь.

Я ухмыляюсь.

– Не будь в этом так уверена.

Снова и снова я швыряю в нее ледяные снаряды. Они не оставляют на ней и царапины, но стиснутые зубы Линнет показывают, что она чувствует, когда моя магия разбивается о ее щит.

Я заставляю ее отступать. Несколько раз она почти теряет равновесие, но не дает мне насладиться ее падением.

Наконец, она наскакивает на кого-то позади нее и ошеломленно вздыхает, когда Леандр прижимает к ее шее меч.

– Так это ты за этим стоишь, – говорит он. – Стоило догадаться.

Глаза Линнет расширяются от ужаса, и на мгновение я чувствую радость. Но этот ужас не идет ни в какое сравнение с тем, что был в глазах Гембранта.

Я скольжу взглядом к Леандру; я не замечаю на нем ран. Когда он прижимает лезвие меча к шее Линнет, а она жалобно стонет, я быстро поднимаю руку.

– Нет, – заявляю я. – Она моя.

На лице Леандра отражаются удивление, но он подчиняется моему приказу. Он грубо срывает с шеи Линнет цепочку, прежде чем толкнуть ее, так что она приземляется передо мной на колени. Ее руки дрожат, когда она обхватывает то место, где раньше было защитное украшение. Во мне нет ничего, кроме гнева, пока я смотрю на нее свысока. Ее умоляющий взгляд не вызывает во мне жалости.

– Позаботься о Гембранте, – прошу я Леандра.

– Он не подпустит меня к себе, пока тебя не будет рядом, – говорит он, подойдя ко мне. – А я не оставлю тебя одну. Не сейчас.

«Не с тем, что ты собираешься сделать», – повисают между нами невысказанные слова. Часть меня рада, что он останется, придавая мне силы. Другая часть желает, чтобы он никогда не видел меня такой – полной гнева, ненависти и жажды мести. Я никогда такой не являлась и никогда не хотела. Когда со мной поступали несправедливо, я всегда находила оправдание.

Но так я продолжать не могу. Мне больше нельзя стоять на месте. Если я пощажу Линнет, она сплетет за моей спиной новую интригу.

– П-пожалуйста, нет, – шепчет она и отползает от меня, почувствовав холод. – Я… я пыталась его от этого отговорить.

Я делаю шаг к ней. Она отползает дальше.

– Я не верю ни единому твоему слову. Никогда больше.

– Но это правда! – уверяет Линнет. – Я… всего лишь хотела…

– Мне все равно, чего ты хотела.

Плотный ледяной туман окутывает мои пальцы.

Я замечаю, что она шарит руками по земле. Я стискиваю зубы и швыряю перед ней два куска льда. В ушах звучит ее визг. Я хочу, чтобы она, наконец, замолчала.

– Твоя цепочка тебя больше не спасет, – говорю я. – Ничто тебя больше не спасет.

– Я-я беременна, – выдавливает она. – Ты ведь не сможешь убить невинного ребенка! – Рядом трещат ветки, и Линнет смотрит в том направлении. – Ребенка твоего супруга.

Я поднимаю руку, чтобы запустить в нее магию, когда из подлеска вырываются солдаты Огненного королевства. Леандр реагирует намного быстрее, чем я, снова выхватывает меч и сшибает ближайшего ко мне. Я швыряю кусок льда, но он отскакивает от солдата. Проклятье!

Когда я снова поворачиваюсь к Линнет, она поднимается и с торжествующей ухмылкой принимает браслет от солдата. Она надевает его быстрее, чем я успеваю моргнуть.

– Почему она все еще не мертва? – рычит она на мужчин.

Мы с Леандром стоим спина к спине посреди превосходящих сил противника. Из подлеска появляются все больше солдат, будто они только и ждали удобного момента. Или их привлек крик Линнет. Я скриплю зубами. Нужно было действовать быстрее. Я не должна была колебаться. Если на всех солдатах украшения, я ничем не смогу помочь Леандру, а против десяти – пятнадцати? двадцати? – противников он не выстоит. Тем не менее, я не чувствую от него страха, только напряжение перед атакой.

– Прикончите ее, наконец! – приказывает Линнет. – Я хочу увидеть, как она падет замертво к моим ногам.

Я спускаю магию на нападающих. Кто-то из них кричит, прежде чем оказаться в ледяной оболочке. Но их слишком мало. Может, четверо. Я не осмеливаюсь оглядываться.

Леандр хватает меня за руку.

– Держись подле меня, – шепчет он. – Я о тебе позабочусь.

Защищай его. Всем, что у тебя есть.

Я потерпела неудачу – снова. Моя магия нас не спасет. Но не позволю Леандру пасть в бессмысленной войне. Он должен защитить Бразанию.

– Я предлагаю тебе свою жизнь за его, – говорю я Линнет, гордясь, что мой голос не дрожит.

– Что? – кричит за мной Леандр, но я не смотрю на него.

– Со мной можешь делать что хочешь, – продолжаю я, пристально глядя на Линнет, которая стоит за солдатами и наблюдает за мной. – Я не стану сопротивляться, даю слово. Но прошу, пощади Леандра.

Линнет смеется.

– Как трогательно! Ты жертвуешь своей жизнью ради него? Что-то похожее ты уже говорила Эсмонду, когда он обнаружил, что вы его обманули. Ты и правда неисправима. Но вынуждена тебя разочаровать. Я не заинтересована в переговорах. Убейте ее!

С диким ревом солдаты бросаются на нас. Леандр отпускает мою руку, чтобы направить меч, в то время как я не могу пошевелить и мышцей. Я бесполезна. Я даже не могу защитить человека, которого люблю.

Звон оружия и крики раненых разрывает ночную тишину. Я оборачиваюсь, затаив дыхание. Как воплощенный бог войны, Леандр косит своих противников. Их атаки ни к чему не приводят, он легко уклоняется от них. Те идиоты, что осмеливаются приблизиться к его мечу, чувствуют то же самое. Умело и без лишних движений он поражает одну цель за другой.

Во мне возникает глупая надежда – надежда, что мы сможем это пережить. Опыта и мастерства Леандра должно хватить, чтобы…

Я замираю от ужаса, когда его ранят, и он не сдерживает крик боли. Я обречена смотреть, как один из солдат подкрадывается к Леандру сзади и бросается на него с мечом. Леандр его замечает, но не успевает уклониться. Лезвие вонзается в его плечо, разрывая ткань рубашки. Из раны брызжет кровь.

Его правая рука, которой он держит оружие.

Следующую атаку Леандр едва успевает парировать. Я вижу, как ему трудно двигать раненой рукой, не говоря уже, чтобы держать оружие.

От противников это тоже не ускользает.

Я, не раздумывая, вытягиваю руки. Куски льда, почти с половину меня ростом, выстреливают из-под земли.

Линнет рычит.

– Твоя проклятая магия не может нам навредить. Лед уже рушится!

Леандр разворачивается, хватает меня за руку и тащит за собой. Когда я с запозданием понимаю, что он хочет сбежать вместе со мной, я вырываю у него руку.

– Я не могу уйти, – говорю я. – Гембрант…

У опушки леса, под светлеющим небом, я ясно вижу сердитое лицо Леандра.

– Я не допущу, чтобы они с тобой что-нибудь сделали, – резко произносит он. Я почти вздрагиваю от его голоса. – Назад ты не пойдешь.

Я выпрямляю спину.

– Нет, пойду.

Я никогда не видела, чтобы Леандр терял терпение, но он к этому близок. Но прежде чем он успевает сказать, что, если понадобится, он потащит меня в Бразанию силой, я слышу наших преследователей. Они у нас на хвосте! Мой взгляд падает на раненую руку Леандра. С пальцев капает кровь. Чтобы его вылечить, потребуется много времени. Это его срочно надо вести в Бразанию, а не меня.

– Ви, пожалуйста, – шепчет он. – Я смогу задержать их, достаточно для того, чтобы ты сбежала.

Я кладу руку ему на щеку, не обращая внимания на приближающийся топот вражеских солдат.

– Я тебя не оставлю. Никогда.

Прежде чем я успеваю встать на цыпочки и украсть мимолетный, возможно, последний, поцелуй, за нами раздается: «Не двигаться!». В возникшей тишине раздается скрип натянутых луков.

Леандр притягивает меня к себе. Я проклинаю себя за охватившую меня дрожь. Мой лед может задержать стрелы на какое-то время, но я не уверена.

Бразания с ее защитной стеной лежит в нескольких метрах позади нас. Для вражеских лучников будет легко пронзить нас стрелами со спины.

Линнет выходит вперед, скрестив на груди руки.

– Ты правда считаешь, что сможешь сбежать от меня?

Леандр сильнее прижимает меня к груди, чтобы защитить от врага. Я чувствую щекой его сердцебиение. Мое сердце бьется намного быстрее, беспокойней, словно пытается вырваться из груди. Когда я крепче прижимаюсь к Леандру, мой взгляд падает на кинжал на его поясе. Я сжимаю ладонью рукоять.

Когда я впервые встретилась с Леандром, то попросила его научить меня обращаться с кинжалом, потому что больше не хотела чувствовать себя беззащитной. И в самом деле – только мои пальцы ложатся на рукоять, паническое сердцебиение немного замедляется.

Линнет, видимо, не рассчитывает на ответ на свой вопрос; она поднимает руку, давая лучникам знак атаковать. Однако прежде чем она успевает ее опустить, раздается крик. Затем еще один. И еще. Линнет и ее люди в замешательстве оглядываются.

Бальдвин и его всадники сшибают вражеских лучников, притаившихся в засаде. Бальдвин с ухмылкой поворачивается к нам, вытаскивая меч из спины пламенца.

– Думал, все удовольствие достанется тебе одному?

Грудь Леандра содрогается от смеха. Я вижу, что он хотел бы помочь, но остается со мной, крепко обнимая, готовый в любой момент меня защитить.

Когда в суматохе Линнет пытается сбежать, я выворачиваюсь из объятий Леандра и вытаскиваю кинжал. Он мне не препятствует. Как он показал мне однажды, я выставляю одну ногу назад, переношу вес и замахиваюсь левой рукой. Устремляя свое тело вперед, я отпускаю кинжал. Он рассекает воздух так быстро, что я не успеваю проследить за ним взглядом.

И попадает в цель.

Линнет издает сдавленный звук, когда кинжал вонзается ей в спину, на уровне сердца, и валится на землю. Я лихорадочно хватаю ртом воздух, ожидая, что она пошевелится, что попытается уползти.

Но она не двигается.

Я думала, если лишу кого-то жизни, земля уйдет у меня из-под ног. Что я сама себе стану противна. Что это отнимет у меня часть меня. Но ничего такого не произошло – ни бездны, ни пустоты, ни отвращения. Только понимание, что это наконец закончилось и Линнет больше не сможет дергать за ниточки и настраивать против меня всех – даже мою семью.

Она больше никому не причинит вреда.

Я не двигаюсь, и Леандр кладет руку мне на плечо. Сделав глубокий вдох, я медленно выдыхаю. У меня будто гора падает с плеч.

– Хороший бросок, – замечает он. – Похоже, у тебя был хороший учитель.

Я подавляю ухмылку.

– Мой учитель сам признался, что был слишком занят, любуясь мной, чтобы чему-то меня учить.

Он смеется.

– Подловила. Пошли поищем Гембранта.

* * *

Ансельм спешит в Бразанию, чтобы сказать всем, что с нами все в порядке, и чтобы добыть телегу. Бальдвин и еще трое мужчин освобождают павших пламенцев от украшений.

Я стою на коленях рядом с Гембрантом, охлаждаю рану на его ноге ледяным заклинанием и успокаивающе с ним разговариваю.

– Насколько все плохо? – спрашиваю я Леандра, осматривающего рану с невозмутимым лицом. Его молчание вызывает у меня тупую боль в животе.

– Открытый перелом, – говорит он.

Я тяжело сглатываю. У Акандо, моего первого коня, были сломаны обе передние ноги, когда мой младший брат повел его через препятствие, преодолеть которое он не смог. Оставался только один выход – избавить мерина от страданий.

Я судорожно хватаюсь за белоснежную гриву Гембранта.

– Пожалуйста… Скажи мне, что ты можешь что-нибудь сделать.

Леандр шумно выдыхает.

– Я не могу обещать. Перелом выглядит ужасно. Если сухожилия и мышцы тоже разорваны, он больше никогда не сможет опираться на эту ногу.

Мое сердце пропускает удар, чтобы затем панически заколотиться.

– Ты… ты хочешь сказать, он…

– Честно говоря, я не знаю, – пробормотал Леандр. – Я могу попытаться ему помочь, но… тебе надо быть готовой к худшему. Даже если он когда-нибудь сможет опираться на эту ногу, ты, скорее всего, больше никогда не сможешь ездить на нем верхом.

– Но он будет жить.

Леандр хмурится.

– Может быть. Но, Ви… Прошу, не требуй от меня заставлять его страдать.

Я опускаю голову.

– Нет. Ты знаешь, что я тебе доверяю. Если ты говоришь, что будет лучше, если его… избавить от этого, я не буду торговаться за его жизнь.

– Я сделаю все, что смогу, – обещает он. – А Грета мне поможет. А пока продолжай охлаждать рану.

Я киваю и борюсь со слезами, пощипывающими глаза.

* * *

Бальдвин возвращается и протягивает мне кинжал Леандра.

– Славный бросок, моя королева.

Я принимаю его и сую за пояс.

– Спасибо. Она была?..

– Ага, – говорит Бальдвин, прежде чем успеваю сформулировать вопрос. – Больше не дернется. Вы попали ей прямо в сердце.

Я усмехаюсь.

– Совсем небольшая цель.

– И все же ты в нее попала, – с улыбкой говорит Леандр. – Больше она не сможет тебе навредить. Больше она ни для кого не представляет угрозы.

Я киваю, замечая, что чувства вины и стыда продолжают отступать от меня. Линнет была угрозой. В том, что она должна умереть, не могло быть сомнений.

– Остался только Эсмонд, – бормочу я. – Куда он подевался? Я могла бы поклясться, что он придет Линнет на помощь.

– Здесь больше никого нет, – говорит Бальдвин, прислонившись к дереву. – Мы все обыскали. Ни следа других солдат или Короля Огня.

Леандр хмурится.

– Он… сбежал?

Бальдвин кивает.

– Похоже на то. Вопрос только куда.

– Наверняка обратно в столицу или во Двор Пламени, – говорю я. – Чтобы набрать новую армию.

Леандр трет подбородок. На его лице все еще растерянное выражение.

– Что такое? – спрашиваю я.

– Я не очень высокого мнения об Эсмонде, что касается его командирских способностей, – говорит Леандр, – но он не трус. Я не верю, что он сбежит. Зачем? Мы на него не нападали; все нападения были с его стороны. Эсмонд никогда не смог бы жить с таким позором: проиграть маленькой деревне.

– Так ты хочешь сказать, что он еще здесь, – говорит Бальдвин.

Леандр пожимает плечами.

– Может, не прямо здесь, в лесу, но уверен, что мы с ним скоро встретимся.

Бальдвин указывает на руку Леандра.

– Кто-то должен ее осмотреть, прежде чем ты свалишься от потери крови.

Я отрываюсь от Гембранта. Беспокоясь о нем, я совсем позабыла о ране Леандра. Я хочу протянуть ему руку, но он удерживает меня от этого, качнув головой.

– Позже, – бормочет он. – Это просто царапина. Сосредоточься на Гембранте. Когда мы вытащим его отсюда, ты еще сможешь меня вылечить.

* * *

Ансельм возвращается к нам несколько минут спустя. Телега дожидается Гембранта на опушке. Необходимо семеро мужчин, чтобы при помощи покрывал и полотна поднять жеребца и осторожно перенести его через лес. Все это время я держусь подле него и нашептываю ему успокаивающие слова. Обычно он отбивается от незнакомцев, которые подходят к нему слишком близко и дотрагиваются до него, но он, кажется, слишком слаб, чтобы обращать на это внимание. Мой живот сдавливает нехорошее предчувствие, напоминающее, что его шансы совсем не радужные.

Когда Гембранта затаскивают в кузов телеги, я забираюсь к нему и кладу его голову себе на колени.

– Все будет хорошо, – шепчу я.

Леандр садится рядом и берет меня за руку. Он не пытается успокоить меня пустыми обещаниями, но его близость дает мне утешение и силу.

И за это я благодарна ему всем сердцем.

Я оборачиваюсь и смотрю на его рану. Это, конечно, далеко не царапина. Порез проходит глубоко, а рукав рубашки пропитан кровью. Но я ничего не говорю, прикладываю к ране три пальца и призываю свою силу, которая наконец перестала быть бесполезной.

Леандр морщится.

– Прости, – лепечу я.

Он качает головой.

– Все нормально. Когда ты лечишь мне раны, это всегда ощущается странно. Но боль уходит через пару секунд.

Когда я убираю руку, о ране, зиявшей на его плече, свидетельствует только засохшая кровь.

– Хотела бы я, чтобы и Гембранта можно было вылечить этим способом, – шепчу я.

Леандр сжимает мою руку.

– Я не буду обещать, что ему это поможет. Но обещаю, что не откажусь от него так легко. Он был моим первым подарком тебе. – По его губам пробегает слабая улыбка. – Сколько раз я хотел отвести эту чертову скотину к мяснику, из-за того, что он меня кусал, лягал, или упрямился.

Я несколько раз моргаю.

– Ты завидовал Гембранту?

Леандр кивает.

– Ему позволяли быть рядом с тобой, ты ласкала и баловала его, а я… – Он пожимает плечами. – Я был обречен смотреть.

Я прижимаюсь к нему.

– Но теперь уже нет. – Нет. К счастью!

Его губы касаются моих, нежно, как едва слышное обещание. Я протягиваю руку, чтобы притянуть его к себе и получить желанный поцелуй. На краткий момент это заставляет меня забыть, что я сделала, и что поставлено на карту. Мне нужен этот момент, который принадлежит только нам – несмотря на окружающих нас всадников и неизвестность, что ждет впереди.

Но прежде чем я успеваю претворить это намерение в жизнь, раздается гудение рога, пронзающее меня насквозь. Мы испуганно отстраняемся друг от друга и оглядываемся. Люди Леандра осаждают лошадей, которые начали взволнованно гарцевать.

Я не осознаю, дышу ли, когда по обе стороны расчищенной поляны появляются солдаты – некоторые верхом, но большинство пешком.

На них светлые доспехи и синие плащи.

Пять тысяч фрискийских солдат.

С одного фланга их ведет Эсмонд, который восседает на своем вороном коне и смотрит на нас. Я не могу прочесть выражение его лица, но лишь понимание, что он здесь, заставляет меня дрожать.

Но командиры на другом фланге гораздо хуже, чем Эсмонд.

– Это не может быть правдой, – рычит Леандр.

Я не в состоянии даже кивнуть. Неподвижно смотрю на всадников так, словно каждая мышца в моем теле закаменела.

Это мои родители.

Глава 37

Леандр

Я ни на секунду не верил, что Эсмонд сбежит от схватки. Не тогда, когда единственная цель его жизни состоит в том, чтобы превзойти своего отца и наконец выйти из его тени.

Но того, что он соберет армию, чтобы окружить мою деревню, я не ожидал.

Пять тысяч фрискийских солдат. Точнее немного больше, если считать бывшую королевскую чету Фриски. Мать и отец, которые хотят видеть мертвой свою дочь. Родители, которые не проявят милосердия, хотя им оно было даровано.

Я узнаю во главе армии мать Давины. Должно быть, она освободилась от ледяной тюрьмы.

Ни один из моих всадников не говорит ни слова. Они переводят взгляды с одного фланга на другой, словно надеются, что это дурной сон.

Но когда Эсмонд поднимает руку, и звучит рог, мы все с уверенностью осознаем, что это не кошмар.

Я разворачиваюсь к Ансельму, сидящему на козлах.

– Гони!

Он бьет вожжами, и упряжные лошади приходят в движение.

«Слишком медленно», – проносится у меня в голове, когда первые фрискийские солдаты устремляются на поляну с левой стороны, где находится Эсмонд.

Давина перелезает через меня и уже готовится спрыгнуть с повозки.

Я хватаю ее за руку.

– Что ты задумала?

Я сглатываю, завидев решимость в ее взгляде.

– Выиграть вам время. Скажи моей бабушке, что мне нужна ее помощь.

Когда я тоже собираюсь встать, она давит рукой мне на грудь и качает головой.

– Ты должен подготовить своих солдат и жителей. Я задержу их, насколько смогу. Не у многих из них есть украшения.

– Я тебя не…

Она заглушает мои возражения поцелуем.

Поцелуй, ощущающийся как прощание.

Мое горло стягивает. Как военный я понимаю, что людей нельзя посылать против превосходящих сил противника без точных указаний и плана. Понимаю, что должен убедиться, что каждый житель Бразании знает свое место на случай чрезвычайной ситуации. Однако как мужчина я сопротивляюсь мысли оставить Давину одну. Я никогда не прощу себе, если что-нибудь с ней случится.

Она отрывается от меня. Ее нежные руки, не знающие о войне, смерти и горестях, мягко обхватывают мое лицо. На языке вертятся тысячи причин, почему я не отпущу ее одну, но решимость в ее взгляде растворяет их одну за другой.

– Я выиграю вам время, – снова обещает она.

Знаю, что это правильно. Остановить большую часть армии смогут только Давина и ее бабушка. У нас будет маленький шанс.

Но я все же не могу ее…

– Береги себя, – хриплю я и заставляю себя убрать от нее руки, чтобы больше не задерживать. – Пожалуйста… береги себя.

Она слабо улыбается мне, после чего спрыгивает с телеги. Гембрант собирается подняться, когда его хозяйка уходит, поэтому я прикрываю ему глаза тряпкой.

Телега почти добирается до Бразании. Бальдвин и другие всадники уже за оградой, собираясь работать над планом. Я благодарен им, потому что мои мысли вращаются исключительно вокруг Давины.

Я чувствую покалывание ее магии. Остальным она кажется холодной. Для меня наоборот – живительной. Когда она использует свою силу, я никогда не могу этим насытиться.

Однако первые фрискийские солдаты, почти настигшие ее, не разделяют моего мнения.

Лед вырывается из нее, не концентрируясь в одной точке, как в случае с ледяными снарядами, ничем не удерживаемый. Он достигает солдат в мгновение ока. Их крики звучат музыкой для моих ушей. Те, кто находятся в задних рядах, пытаются развернуться и спастись от магии бегством, но лед Давины быстрее. Когда ледяной туман ложится, каждый солдат попадает в ледяную тюрьму.

Я вздыхаю с облегчением. Ни у кого из них нет украшений.

Но я не питаю иллюзий, что со второй атакой дела будут обстоять так же или что Давина продержится долго. Сегодня ей уже приходилось использовать магию несколько раз. А с учетом толпы, против которой ей предстоит выстоять, рано или поздно у нее иссякнут силы.

Я сжимаю кулаки, когда телега въезжает в Бразанию, и я больше не могу видеть Давину.

Двухфланговая атака – та атака, которую обдумывали три королевы. Обе ледяные волшебницы должны были выкурить из леса окопавшихся там солдат, пока мы поджидали бы их на поляне. То, что Эсмонд сейчас проводит идентичную атаку… Либо он обладает куда большим талантом в разработке тактики, чем я думал, либо…

Я не осмеливаюсь заканчивать мысль. Мой взгляд бесцельно скользит по жителям деревни, которые торопливо проходят мимо меня, чтобы выполнить приказы Бальдвина. Приказы, которые я не могу отдавать, потому что мои мысли попали в опасную спираль. Я помогаю вытащить Гембранта из телеги и перенести в конюшню Греты. Старая целительница обещает очистить и перевязать его рану до того, как я вернусь.

В другом стойле меня ждет Фульк с оседланной Элорой. Он смотрит мимо меня, а затем с упреком глядит мне в лицо. Я хочу объясниться, что у меня не было иного выбора, кроме как оставить Давину, но не могу вымолвить ни слова. Я поспешно отворачиваюсь, вывожу Элору из конюшни и иду искать Бальдвина.

По дороге я ищу бабушку Давины.

– Она уже ушла помогать нашей королеве, – говорит следующий за мной Фульк. – Что с вами, минхер? Когда мы пойдем ей на помощь?

Мои руки стискивают упряжь. Внутренние противоречия меня однажды убьют!

– Как только сможем, – выдавливаю я. – Я должен… присмотреть за Бразанией. Давина отослала меня, чтобы выиграть время.

– Но она снаружи, – возражает мальчик.

Я не обращаю внимания ни на него, ни на вину, грызущую меня. Когда я наконец нахожу Бальдвина, он и другие всадники уже в седлах.

– У нас есть план? – спрашиваю я.

Бальдвин вскидывает бровь.

– Против превосходящих сил? – Он фыркает. – План, чтобы забрать с собой как можно больше этих ублюдков.

Я скриплю зубами. Я до последнего надеялся на план, благодаря которому мы все выживем. Но, по всей видимости, это останется мечтой.

– У каждого из вас есть украшение? – осведомляюсь я. Каждый из всадников либо показывает мне браслет, либо приподнимает цепочку. – Мы должны как можно дольше защищать двух королев и брать на себя тех солдат, от которых отскакивает магия.

– Позволь мне тебя сопровождать, – говорит король Райнальд, подъехавший к нам на пегом жеребце. – Мои люди последуют за тобой, если и я пойду.

– А что с вашей женой? – спрашиваю я.

– Она заботится о раненых вместе с Гретой и поможет людям отступить, если… понадобится.

Фульк тем временем находит лошадь. Я хочу приказать ему, чтобы он и не думал выходить за стену, но удерживаюсь от этого. Пока Давина в опасности, он не будет прятаться.

Я киваю королю Райнальду.

– Благодарю вас за… помощь.

Еще несколько недель назад мне и в голову бы не пришло поблагодарить земельца – да еще и их короля! Мне казалось тогда отвратным даже дышать тем же воздухом, что и они.

Но теперь я иду в бой против своих соотечественников вместе с бывшим врагом.

– Мои люди ждут приказа, – заверяет он. – Мы не должны оставлять королев одних надолго.

Я делаю глубокий вдох и киваю.

Глава 38

Давина

Я хватаю ртом воздух и стараюсь оставаться на ногах. Я не доставлю ни Эсмонду, ни моим родителям удовольствие видеть меня поверженной. Они посылают вперед все больше солдат. Знаю, что они замышляют: хотят меня вымотать, хотят узнать, как долго я еще могу использовать магию.

«Недолго», – было бы правильным ответом. Магия, может, и неиссякаема, но вот мое тело может не выдержать. Мои колени уже дрожат, и с каждым всплеском магии становится все хуже. С двумя, может, тремя волнами солдат я еще справлюсь. Потом…

Без понятия, что потом будет. Настолько далеко я не загадываю, слишком занятая, чтобы не показывать свою слабость. Я запрещаю себе подсчитывать, сколько вражеских солдат еще осталось.

Слишком много.

Ко мне уже несется другая волна атакующих. Моя магия с удовольствием подчиняется мне, желая отправить в ледяную могилу тех, кто угрожает Леандру и нашему дому. Но мое тело подчиняется приказам медленно. Моя вытянутая рука так сильно дрожит, что мне хочется ее опустить. Как будто на нее давит невидимый груз.

Я стискиваю зубы и выпускаю магию на нападающих. Лед ползет вверх по их ногам, мгновенно распространяясь по телу и заглушая крики.

Пошатываясь, я снова вызываю магию. Перед глазами мелькают черные точки.

«Ты не сдашься! – приказываю я себе. – Ты докажешь, что не бесполезна».

Услышав позади стук копыт, я оборачиваюсь, вытянув руку, чтобы заморозить нападающего так же, как и других. Я ахаю, узнав бабушку. Она с царским изяществом выскальзывает из седла рядом со мной и быстрыми движениями руки отправляет лошадь обратно в Бразанию.

– Твой ритари сказал, что тебе может понадобиться помощь, – говорит она. – Я не могла допустить, чтобы все веселье досталось тебе одной.

– Спасибо, – шепчу я.

Ее темно-синие глаза взволнованно сверкают.

– Мне еще надо рассчитаться с сыном и невесткой. Ты не против заняться Эсмондом?

Уголки моих губ поднимаются в улыбке.

– Нисколько.

* * *

Дважды на нас направляют новую волну атакующих. Но с бабушкой мне удается избавиться от физической слабости. И поскольку мне теперь нужно иметь дело только с флангом Эсмонда, я получаю необходимую передышку.

После того, как последняя волна атакующих ударяется, разбиваясь о наш лед, до командиров, видимо, доходит, что этим способом они не смогут нас вымотать. Не сейчас, когда нас двое.

Когда Эсмонд, наконец, ведет свою армию на Бразанию, мои родители выдвигаются следом. Солдаты отовсюду стекаются к нам. И кто знает, сколько из них невосприимчивы к нашей магии.

– Готова? – спрашивает бабушка.

Я чувствую за собой ледяное покалывание ее магии – почти идентичное моей.

– Готова, – заверяю я.

Эта атака не идет в сравнение с прошлыми. Едва мы замораживаем передний ряд, как между застрявшими во льду протискиваются новые бойцы и атакуют нас с оружием в руках. Они окружают нас, нападая со всех сторон, так что нам приходится без остановки использовать магию.

Слишком много. Их слишком много.

Обозримое пространство становится черным, а я едва могу устоять на ногах.

Ко мне бросается вражеский солдат. Он с ревом поднимает меч в нескольких метрах от меня. Я не знаю, упустила ли его из виду или он защищен от магии.

Знаю только, что слишком медленная, чтобы защититься.

Я не могу ничего сделать, кроме как пялиться на нападающего.

И на острие меча, внезапно вышедшее у него из груди. Он роняет оружие, а потом падает на землю. Подрагивая, я отрываю взгляд от упавшего и смотрю в лицо Леандру.

От облегчения на мои глаза наворачиваются слезы, но я тут же их смаргиваю.

Только сейчас замечаю, что остальные всадники сражаются с солдатами, которые ускользнули от нашей магии.

– Ты в порядке? – спрашивает Леандр, направив Элору ко мне.

Я прислоняюсь к теплой кобыле и киваю.

– Вы можете и дальше использовать магию, – говорит Леандр. – На нас всех украшения, и на лошадях тоже.

Я смотрю на него, наслаждаясь его легкими касаниями, а потом отталкиваюсь от Элоры и сосредотачиваюсь на нападающих. Леандр тоже бросается в бой.

– Моя королева! – кричит, запыхавшись, Фульк, остановившись рядом со мной. Он быстро кланяется мне и моей бабушке. – Не беспокойтесь, я присмотрю за вами.

Я улыбаюсь ему, отчего у него краснеют щеки. Он стоит рядом с нами и ждет с обнаженным мечом того, кто окажется достаточно глупым, чтобы напасть на нас.

Поскольку нам не надо беспокоиться о Леандре и остальных, мы с бабушкой не сдерживаемся, но наша магия отскакивает от все большего количества солдат. Кажется, Эсмонд держал в резерве тех, у кого есть защитные украшения. Пока не будет уверен, что я не могу пошевелить и пальцем от бессилия.

Его план не лишен смысла. Мы ничего не можем сделать против защищенных солдат, но до этого нам приходится заморозить многих.

Я замечаю в суматохе Леандра, Бальдвина, Ансельма и даже короля Райнальда и Вальдура. Они все сражаются храбро.

За их дом. Их будущее. И тех, кого любят.

Мы не сдадимся.

Никогда.

* * *

Земля под моими ногами раскисла от растаявшего льда и крови. Мне становится все сложнее найти надежную опору.

Моя бабушка тоже проявляет признаки усталости. Она пошатывается, и ей, чтобы восстановить дыхание, приходится нагибаться и тяжело дышать.

Нам на помощь спешат земельцы и сражаются так же храбро, как и остальные. Однако теперь нам с бабушкой надо быть внимательней: лишь немногим из них удалось заполучить украшения. Времени, чтобы обеспечить каждого, не было. Они образуют вокруг нас защитное кольцо, пока всадники Леандра выкашивают солдат в задних рядах. Они мчатся по полю боя бешеным галопом и на первый взгляд неорганизованно, но я слышу свистки, несколько раз издаваемые Леандром, после которых всадники разворачиваются в другую сторону.

Они взаимодействуют так слаженно, что это поражает.

Когда бабушка почти теряет равновесие, я хватаю ее за руку.

– Нам надо увезти ее отсюда, – кричу я Фульку сквозь шум битвы.

Его взгляд мечется между мной и бабушкой.

– Я в порядке, – возражает она и пытается от меня отстраниться, но я удерживаю ее, не сводя глаз с Фулька.

– Возьми ее! – приказываю я, прежде чем он успевает возразить. – И отведи в Бразанию.

– Но, моя королева, вы…

– Вперед!

Фульк вздрагивает и уже собирается принять у меня бабушку, когда к моей шее приставляет меч вражеский солдат.

– Не так быстро, – шепчет он, почти вплотную прижавшись ко мне. Я замираю. Ему как-то удалось пройти через земельцев.

Фульк торопливо вытаскивает меч, а бабушка приходит в себя, собираясь швырнуть в стоящего за мной мужчину ледяной снаряд.

Но она замирает на середине движения. Вражеский солдат опускает меч и отстраняется.

– Как… же так? – спрашивает он. – Это… это правда вы, королева Давина?

В первое мгновение я думаю, что он имеет в виду меня. Прошло много времени с тех пор, когда меня называли иначе, но взгляд фрискийца направлен на мою бабушку.

– Они заставили нас поверить, что вы мертвы, – произносит он. – Что вы… были похищены и убиты мятежниками в этой деревне.

– Что? – переспрашиваю я, но меня не слушают.

– Я бы никогда не подумала, что ты обнажишь против меня оружие, Гилот, – невозмутимо обращается к нему моя бабушка. – И, как видишь, я вполне жива. Определенно живее, чем все те годы, когда мой сын оставил меня гнить в подземной темнице.

Гилот падает перед моей бабушкой на колени, поднимая грязные брызги.

– Прошу простить меня, моя королева. Мы думали…

– Мой сын и его жена более не правители Фриски, – резко произносит моя бабушка. – Они ввели вас в заблуждение, чтобы вы сражались в чужой битве.

Гилот тянется к поясу. Фульк пытается помешать ему, но Гилот успокаивающе поднимает руки, после чего показывает рог. Он дважды в него дует. Звук такой громкий, что мне приходится зажать уши.

Он опускает рог и склоняет голову перед моей бабушкой.

– Пожалуйста, простите, что не узнал вас раньше. Даже сейчас, вблизи, мне потребовалось время. Если бы знал, я бы никогда…

Шум битвы вокруг нас стихает. Я удивленно смотрю на коленопреклоненного Гилота. Почти все фрискийцы опустили оружие и сдались. Теперь все взгляды направлены на Гилота, который, видимо, является их полководцем.

– Что здесь происходит? – шепотом спрашиваю я бабушку.

– Гилот был вторым капитаном моей стражи, а позже и первым, – говорит она. – Он всегда был моим верным другом и доверенным лицом, и я очень рада, что тогда его не было в том зале.

В ночь, когда у нее на глазах убили ее любимого, а ее магия вышла из-под контроля.

– Я все еще виню себя за это, – говорит Гилот, опустив взгляд. – Я должен был что-то заметить. Может, я мог бы… спасти его и вас.

– Никто не знает, – отвечает бабушка. – Только те, кто предал меня.

Гилот вскидывает голову.

– Я не один из них! Я никогда этого не делал. Всегда верно служил вам и с радостью делал бы это до конца жизни.

У меня на языке вертится вопрос, почему он не помог ей, после того как ее бросил в подземелье собственный сын. Но ответ на него прост: моя бабушка долгое время представляла угрозу. Без кандалов и решеток, которые, несомненно, были сделаны из мерзкого металла, ее магия навредила бы всем, кто захотел ей помочь. Верным людям вроде Гилота, которые не забыли, что такое честь.

Гилот поднимается.

– Мы больше не будем направлять на вас оружие, – громко объявляет он, чтобы окружающие фрискийцы могли его услышать. Эта новость разносится по всему полю боя.

– Я больше не ваша королева, – говорит бабушка и указывает на меня. – Моя внучка Эйра потребовала принадлежащий ей по праву трон. Отныне она будет править Фриской.

Моя шея покрывается мурашками, когда взгляды фрискийцев обращаются на меня, а потом они бросают в грязь свое оружие и встают на колени.

– Славься, королева Эйра, – гремит над равниной, над которой до этого висела жуткая тишина.

Я не смею дышать. Бросаю беспомощный взгляд на бабушку, которая отвечает мне теплой улыбкой.

– Никогда! – раздается над коленопреклоненными людьми.

Остаются стоять немногие пламенцы и их командиры – Эсмонд и мои родители. Внешне невозмутимая, я возвращаю своей матери ненавидящий взгляд.

Почему она здесь, для меня загадка. Может, это как с ледяными доспехами Леандра. Как только я оставила его, они исчезли. Возможно, то же самое случилось с моей матерью; когда я спустилась к бабушке в подземелья, сковавший ее лед исчез.

Она находилась в нем недостаточно долго, чтобы он мог значительно навредить ей.

Рука, которую отрубил ей Фульк, плотно перевязана.

– Я никогда не позволю тебе взойти на трон, – обещает она с безопасного расстояния.

Она и отец возвышаются над остальными, сидя на конях. Я удивлена, что они вообще умеют ездить верхом. Отец кивает.

– Ты такая же, как она, – продолжает мать и указывает на мою бабушку. – Рано или поздно ты тоже станешь Проклятой королевой. – Она поворачивается к Гилоту и стоящим поблизости фрискийцам. – Хотите ли вы рисковать? При последней Проклятой королеве Фриска оказалась на грани уничтожения. Нам пришлось заключить королеву в темницу.

Я вижу, как бабушка вскидывает голову.

– Не спорю, что моя магия вышла из-под контроля, и я долгое время была опасна для окружающих. Но мы нашли средство, благодаря которому мне не нужно сидеть в подземелье.

– Как будто меня это интересует, – шипит моя мать. – Мы и без вас прекрасно справлялись.

Бабушка фыркает.

– Разве? Я слышала нечто другое. – Движением руки она указывает на окружающих нас фрискийцев. – Спроси своих подданных, какого правителя они предпочтут видеть на троне.

Мать улыбается.

– Это не тот вопрос, который должны решать простые солдаты!

– Ты права, – к моему удивлению отзывается бабушка. – Эйра законная наследница престола. Я завещала ей свой титул. Мой сын не более чем регент, он никогда не наследовал титул короля. Все-таки я еще жива, даже если мне приходилось много лет скрываться, прежде чем вновь увидеть свет. – На ее губах играет победная улыбка. – Престолонаследие соблюдается. Ты больше не сможешь украсить себя фальшивым титулом королевы.

– Не лги! – кричит моя мать. – Мой муж – ваш сын и, следовательно, ваш преемник.

Бабушка кивает.

– Он был бы им, если бы я была мертва или передала ему титул. Ничего из этого не произошло. Он забрал себе корону, но был, как и ты, слишком труслив, чтобы покончить со мной. Вы узурпаторы. А теперь ваше правление окончено. – Она кладет руку мне на плечо. До этого я, прерывисто дыша, следила за разговором, так что почти вздрагиваю от внезапного, хотя и нежного прикосновения. – Законная королева решит, что делать с вами двумя.

Я судорожно сглатываю, когда внимание фрискийцев снова оказывается направленным на меня. Я нерешительно смотрю на мать. На ее лице распознаю только гнев и ненависть – ни следа тех чувств, которые должна испытывать мать к дочери.

Я откашливаюсь.

– Я один раз пощадила вас и изгнала. У вас могла бы быть беззаботная жизнь. Вместо этого, – я сжимаю кулаки, – вы оклеветали мою бабушку и меня. Ваша ложь привела к этой бессмысленной битве. Королева или простая женщина – это не имело для меня значения, пока в моей жизни были достойные люди. Но у тебя, мама, – мне приходится выдавливать из себя это слово, – были на меня иные планы. С юности ты внушала мне, что я недостаточно хороша. Что стою ровно столько, сколько предложит за мою руку иностранный король. Что мое единственное предназначение в жизни состоит в том, чтобы обезопасить границы страны, которую ты завещала своему сыну.

Мне трудно сдерживать гнев и разочарование, скопившиеся за все эти годы. Отказы. Одиночество, которое мне приходилось выносить. Чужая воля, которой должна была повиноваться.

Я чувствую, как ко мне подъезжает Леандр и выскальзывает из седла. Мне не нужно смотреть на него, чтобы знать, что он здесь. Меня окружают его тепло и близость, так что ужасные годы и все лишения кажутся далекими. Словно все это пережил кто-то другой.

– Но я достаточно хороша, – говорю я. – Я стою больше того, что заплатит за мою руку иностранный король. Хотя я родилась принцессой, у меня есть свои цели, стремления и мечты. И я по горло сыта тем, что позволяла тебе указывать. Больше этого не повторится. То, что вы здесь, и снова выступаете против меня, должно показать мне, что вы никогда ничему не научитесь. Что вы никогда не будете видеть во мне ничего, кроме залога, который можно передать тому, кто предложит наибольшую цену. – Я напрягаю плечи. – Было бы ошибкой позволить вам уйти снова, потому что, несмотря на мое милосердие, вы будете ждать новой возможности усложнить мне жизнь. Но я больше не буду вас бояться.

Леандр переплетает свои пальцы с моими, и мое напряжение ослабевает.

– Я изгоняю вас в то подземелье, которое столько лет было тюрьмой моей бабушки, – приказываю я. Моя мать шумно вздыхает. – Там вы будете ждать, пока я о вас не вспомню. И может быть – только может быть! – я проявлю милосердие. Но пока вы не сможете причинить вред ни мне, ни моим людям.

Гилот и четверо его людей выходят вперед, чтобы привести мой приговор в исполнение. Под громкие вопли они стаскивают мою мать с лошади. Она отбивается и с проклятиями выбрасывает несколько ледяных осколков. Раньше ее мерзкие слова попали бы в цель. Я бы забилась куда-нибудь и долго плакала, пока не увидела всех тех ошибок, в которых она меня обвиняла. А в следующий раз я бы прилагала еще больше усилий, чтобы быть такой, какой она хотела меня видеть.

Мой отец слезает с лошади без посторонней помощи и позволяет людям Гилота увести его. Он кидает только короткий взгляд на мою мать. Мне кажется, я замечаю в нем осуждение.

Фрискийские солдаты кланяются мне и моей бабушке. От армии в пять тысяч солдат осталось не так уж много. Остальные заморожены. Скорее всего, они смогут вырваться из своей ледяной тюрьмы, когда мы с бабушкой уйдет отсюда. Мне бы этого хотелось. Их обманули, и они следовали за королевской четой, заинтересованной лишь в собственном благополучии.

«Я буду лучше, – клянусь я себе. – Однажды я стану королевой, которой я и все, кто мне важен, смогут гордиться».

– Очень мудрое решение, – негромко хвалит меня бабушка.

– Это еще предстоит выяснить, – отвечаю я. – Возможно, я действительно слишком мягка. Может, после того, как они обратили против меня армию, мне не стоило проявлять к ним снисходительность.

Леандр поглаживает мою ладонь, и мягкое покалывание распространяется по руке.

– Я люблю тебя за твою доброту. И фрискийцы теперь тоже. Твой первый официальный приказ не должен был стать приказом казнить твоих родителей – независимо от того, насколько серьезными были их проступки. Если они снова пойдут против тебя, я избавлю тебя от этого бремени, если ты попросишь.

Тихо вздохнув, я прижимаюсь к Леандру.

– Теперь все кончено?

– Почти, – обещает он и оглядывается. Его взгляд скользит по равнине.

Внезапно он цепенеет. Он крепко обвивает меня одной рукой, прижимает к себе, чтобы броситься со мной на землю. Мне хочется испуганно закричать, но крик застревает у меня в горле.

Леандра отшвыривает назад; его объятия распадаются. Что-то теплое брызгает мне в лицо. Мне не удается понять, что это, так как я падаю в грязь. Леандр приземляется в полуметре от меня.

Моя рука дрожит, нащупав теплую жидкость, покрывающую половину моего лица. Когда я смотрю на свои пальцы, их кончики красные.

Кровь.

Мой взгляд устремляется к Леандру. Кажется, что в этот момент мой мир замирает. Ничто больше не имеет смысла. Даже магия, струящаяся по венам вместе с кровью, замирает, чтобы затем восстать из меня.

Леандр неподвижно лежит на холодной земле.

Из его левого глаза торчит стрела.

Глава 39

Вальдур

Я не успеваю. Как всегда.

В моей жизни было всего одно событие, когда я оказался в нужное время в нужном месте и смог защитить любимую женщину от мерзкой свиньи, которая является нашим королем.

Я молча выдержал его гнев и удары плетью, украсившие меня шрамами. С моих губ не сорвалось ни звука, когда он перед всей деревней наказывал меня за то, что я якобы обворовал его. Я искал в толпе ее теплые карие глаза и не находил их. «Так даже лучше, – сказал я себе. – Если он ее увидит, снова будет ее преследовать». И все же, мне хотелось, чтобы она была со мной.

Чтобы придать мне сил, как она всегда могла сделать одним своим присутствием.

Одна только уверенность, что он ее не получит, заставила меня пережить унижение и боль.

Покидая деревенскую площадь с помощью Греты, я на мгновение встретился с неодобрительным взглядом Леандра. Я был слишком слаб, чтобы сказать ему правду. Слишком слаб, чтобы объяснить, что я никогда не обворовал бы принца.

С этого момента наша прежняя дружба больше ничего не стоила. Он верил своему принцу больше, чем мне. Я оставил его в этом убеждении и молился, чтобы он больше никогда не приглашал этого чванливого юнца приехать в Бразанию.

Официально принц больше никогда не посещал деревню.

Но я точно знаю, что однажды ночью он был здесь. В ту ночь, когда меня не было в деревне. Я с другими молодыми людьми продавал зерно в столице. Было лето, и стояла удушающая жара. На обратном пути мы повернули к озеру и отдыхали там целый день.

Мы не смогли вернуться домой до темноты, поэтому спали в телеге.

Но на следующее утро оказалось, что это была величайшая ошибка в моей жизни. Я до сих пор упрекаю себя в том, что мог бы спасти ее. Или должен был умереть вместе с ней.

Мы вернулись, когда жители деревни уже хоронили останки семьи Леандра. Грета пыталась запретить мне смотреть на них, но я был быстрее. Впоследствии я желал никогда не вскрывать мешок, в котором находилось ее обугленное тело. Тогда я мог бы сохранить ее в воспоминаниях как прекрасную, всегда улыбающуюся и упрямую девушку, которой принадлежало мое сердце.

Первые несколько дней после этого я вообще не разговаривал, ничего не ел и просто пялился в окно своей хижины на то место, где когда-то стоял замок, где жила Юринна. Замок, от которого не осталось ничего, кроме обугленных останков, – как и от моей любимой.

Я упал в бездонную яму, из которой никто не мог меня вытянуть. Все жители Бразании тоже были в трауре, но никто не ощущал такой боли, как я.

Только одна вещь смогла вернуть меня к жизни. Один слух, не более чем шепоток. Поскольку я больше не разговаривал и никого вокруг себя не замечал, обо мне часто забывали. Или хотели, чтобы я это услышал.

Среди останков замка был найден медальон с королевским гербом.

И тогда я понял.

Говорили, что это не доказательство. Что принц забыл медальон здесь или подарил семье Леандра в качестве знака своего расположения.

Но я знал, что это не так. Я знал это.

Годами скрывал свою печаль и гнев за фальшивой улыбкой и напускной добротой.

Но сегодня…

Сегодня я наконец стою перед чудовищем, забравшим у меня девушку, считая, что если она не досталась ему, то не должна достаться никому.

Чтобы пробиться к нему, мне потребовалась вечность. Он стоит в стороне, окруженный солдатами Огненного королевства, которым магия Давины не может навредить. Несколько раз меня оттесняют, и мне приходится вступать в схватку с противниками, которые преграждают мне путь к цели. Это как пробираться через болото, не зная, когда я доберусь – да и доберусь ли вообще – до того берега.

Когда фрискийские солдаты отступают, мой взгляд останавливается на юной королеве, рядом с которой гордо стоит Леандр. Когда смотрю на них, боль в груди немного утихает. Благодаря им я снова осознал, что настоящая любовь может существовать, даже когда от тебя отреклись все. Даже если следующий вздох кажется бессмысленным.

Любовь преодолевает все. Даже смерть.

Я потерял Юринну, но она всегда будет со мной. Мое сердце будет принадлежать ей до конца моих дней в этом мире и за его пределами.

Но хотя боль в груди немного утихает при виде Давины и Леандра, я не забываю, зачем здесь. Защита моей деревни – это только половина дела.

Я желаю мести.

Подобно тому, как Леандр годами сражался с земельцами, чтобы утолить свою жажду мести, моя замолчит только тогда, когда я увижу, как проклятый король падет к моим ногам.

Снова повернувшись к нему и обдумывая, как лучше обойти его защитников, я замираю. Рядом с Эсмондом, сидящим с безучастным лицом верхом на вороном жеребце, занял позицию лучник.

И он целится в Давину.

– Берегись! – кричу я.

Не знаю, услышал ли меня Леандр или посмотрел на Эсмонда случайно. Он толкает Давину на землю. Я бросаюсь к стрелку, понимая, что все равно не успею.

Не успеваю сделать и трех шагов, как стрела оказывается в воздухе.

Я не осмеливаюсь оборачиваться, но, несмотря на защитное украшение, чувствую ледяное покалывание магии Давины – как в тот раз, когда земельцы захватили Бразанию, и она впервые показала свою силу.

Люди Леандра с диким ревом мчатся на лошадях к оставшимся солдатам Огненных земель. Некоторые пытаются сбежать, но поскальзываются на раскисшей земле и падают. Даже Эсмонд – уже не с таким безразличием – дергает поводья, чтобы спастись бегством.

Но Бальдвин быстрее. Люди Леандра ездят верхом не так умело, как он или Давина, но определенно лучше, чем Эсмонд. Едва Эсмонд разворачивает неповоротливого жеребца, как Бальдвин оказывается рядом, хватает за плащ и дергает. На мгновение Эсмонд остается сидеть. Даже на расстоянии я могу слышать его хрип. Но потом он теряет равновесие и соскальзывает со спины лошади.

Удар о землю должен быть довольно болезненным.

Но недостаточно.

Будь там я, это королевское чудовище ощутило бы мою боль.

Бальдвин заставляет свою лошадь гарцевать вокруг Эсмонда, не давая ему сбежать. Остальные всадники берут под охрану солдат Огненных земель. Некоторым удается сбежать.

Ледяное покалывание становится сильнее. Я почти добираюсь до лежащего на земле Эсмонда, когда едва могу пошевелиться от холода. Развернувшись, обнаруживаю, что Давина стоит прямо за мной.

Ее глаза белоснежные – ни следа темно-голубых радужек, вскруживших голову Леандру. На ее бледном лице капли красной крови; они будто сверкают. Я сразу понимаю, откуда взялась кровь.

Давина проходит мимо меня, глядя на Эсмонда. Тот в панике пытается отползти от нее.

Я спешу за ней и даю Бальдвину знак отойти в сторону. Никто не должен стоять между Давиной и Эсмондом. Моя рука лежит на рукояти меча, висящего на боку. Я не уйду отсюда, пока не отомщу. Я слишком долго ждал этого момента.

Давина чуть наклоняет голову в мою сторону, словно зная, что происходит внутри меня. Но откуда? Я не рассказывал о своих предположениях ни ей, ни Леандру. Для Леандра во всем всегда были виноваты земельцы. Он настолько проникся этой мыслью, что не допускал иных объяснений. А так как он обвинил меня, что я не защитил свою любимую тогда, когда был ей нужен, я даже не пытался убедить его, что истинным виновником был Эсмонд.

Давина жестом указывает мне выйти вперед. Ее мимика ничего не говорит о том, что происходит у нее внутри, – ледяная маска королевы. Я нерешительно встаю рядом с ней.

– Вы виновны во многих преступлениях, – говорит Давина, пристально глядя на дрожащего от страха Эсмонда.

Ее голос звучит иначе; ни следа того тепла, которое обычно в нем слышится. Ее пальцы смыкаются на цепочке на шее Эсмонда. Прежде чем он успевает ей помешать, она срывает с него украшение. Он сразу начинает стучать зубами от холода.

– И сегодня, – произносит она ледяным голосом, – вы понесете ответственность за все содеянное.

Над ее вытянутым пальцем подергивается ледяной осколок – более тонкий и острый, чем те, которыми она обычно сражалась. Этот больше походит… на наконечник стрелы.

Прежде чем я успеваю обдумать эту мысль, Эсмонд вскрикивает и обеими руками хватается за левый глаз, из которого теперь торчит кусок льда. Между его пальцами сочится кровь, и его крики с каждой секундой становятся громче.

Давина наблюдает за ним, но ничем не показывает, что при этом чувствует.

Крики Эсмонда переходят в хныканье, и я с отвращением кривлю рот. Кларис рассказывала мне и Грете, что пришлось пережить Давине. Какую боль причинили ей кандалы и то, когда их снимали.

– Закончи это, – приказывает она мне. – Соверши свою месть.

Я бросаю на нее взгляд, а затем вытаскиваю меч. Я никогда не был хорош в обращении с ним, но этот удар и не должен быть чистым – наоборот.

Это не должно пройти быстро.

– За Юринну, – рычу я, прежде чем пронзить сердце Эсмонда и прекратить его вопли.

В тот момент, когда утихает его последний вздох, Давина падает рядом со мной.

* * *

Убедившись, что захваченные пламенцы взяты под охрану, Бальдвин мчится в Бразанию, чтобы привезти Грету. Подняв Давину на руки, я несу ее обратно к Леандру.

Над поляной висит гнетущая тишина, словно каждый присутствующий задержал дыхание.

Проклятая королева с мрачным лицом стоит на коленях перед моим минхером. Меня тошнит, когда я вижу торчащее из глаза Леандра древко стрелы. В то же место Давина вонзила кусок льда в Эсмонда. Я осторожно опускаю ее. Фульк бросается к нам, чтобы помочь. На его лице застыл настоящий ужас.

– Он?.. – хрипло спрашиваю я.

Проклятая королева хмурится.

– Нет, но… Я не целительница. Не могу сказать, как глубоко зашла стрела, и не осмелюсь ее извлечь. Слишком боюсь навредить ему сильнее. Но… он все еще дышит. – Ее взгляд падает на внучку. – Это единственная причина, почему она не полностью потеряла контроль.

– Мы можем что-нибудь сделать? – спрашиваю я.

– С дороги! – кричит Грета, неуклюже вываливаясь из седла Бальдвина. В несколько шагов она оказывается рядом с Леандром.

Она поджимает губы – нехороший знак, это я понял за все те годы, что помогал ей.

– Мне нужно четверо сильных мужчин, – говорит она. – А ты, – указывает она на Фулька, – разбудишь ее. Леандру нужна ее целебная магия.

Бальдвин, Ансельм, я и еще один всадник вызываемся помочь Грете.

– Держите его крепко, каждый за руку или ногу. Он будет сопротивляться, но вы обязаны удерживать его на месте, понятно?

Я киваю и задаюсь вопросом, не будет ли лучше отказаться. Вместо этого я опускаюсь на колени рядом с Леандром.

– Старайся больше, мальчик! – ругается Грета на Фулька, которому, несмотря на все увещевания и тряску, не удается разбудить Давину.

– Дай я попробую, – предлагает Проклятая королева.

Она опускается на колени рядом с Давиной, замахивается и влепляет ей звонкую пощечину. Готов поклясться, что все вокруг вздыхают так же резко, как и я. Но это сработало! Моргнув, Давина приходит в себя. Ее зрачки стали нормальными.

– Что?.. – она умолкает, взглянув на Леандра. Ее кожа выглядит белее белого. Словно из нее вышла вся кровь.

– Когда я… Ты меня слушаешь? – резкие слова Греты медленно доходят до Давины, которая с трудом может оторвать взгляд от Леандра. – Когда я вытащу стрелу, ты сразу же должна задействовать свою целительную магию, ты поняла? Он уже потерял много крови, но я могу только предполагать, насколько глубоко вошла стрела. Если в его голову натечет еще больше крови…

Невысказанные слова повисают между нами дурным предчувствием.

Давина отрывисто кивает. Ее глаза широко раскрыты от ужаса.

Грета пристально смотрит каждому из нас в лицо.

– Готовы?

Мы вчетвером крепко удерживаем бессознательного Леандра, в то время как Грета хватается за древко стрелы, делает глубокий вдох и вытаскивает его одним рывком. Прежде чем дернуться под нами, Леандр хрипло кричит. Никогда не ожидал от него такой силы. Каждому из нас приходится навалиться на него всем весом, чтобы удержать.

Так много крови… И темный провал там, где должен быть глаз.

– Давина, сейчас! – приказывает Грета.

Рука Давины дрожит, когда она кладет ее на пустую глазницу и призывает магию. Сначала из-под ее пальцев сочится кровь, но спустя пару ударов сердца… ничего.

Глава 40

Давина

Мне хочется, чтобы меня вырвало. Я уже чувствую, как из желудка по горлу ползет кислота. Но сейчас для этого не время.

Тут так много крови.

И крики Леандра. Богиня, его крики…

Но я не отвернусь. Не стану закрывать глаза.

Не могу унять дрожь в руках.

Когда Леандр, наконец, затихает, я убираю их. Мои пальцы ледяные и негнущиеся, словно я не двигала ими годами. Затаив дыхание, жду, когда что-нибудь произойдет. Что он проснется. Улыбнется мне. Скажет, что все будет хорошо.

Хоть что-нибудь.

Но Леандр остается лежать неподвижно.

Каждый удар его сердца напоминает мне, что он еще не пришел в себя. Что возможно он…

– Мы должны отнести его в Бразанию, – распоряжается Грета. – Нельзя его оставлять лежать здесь, в холодной грязи.

– Мы можем его двигать? – спрашивает Вальдур. – Или?..

– Мы должны его двигать, – перебивает его Грета. – Рану не обрабатывали. И кто знает, чем эти ублюдки смазали свои стрелы.

Дрожь от рук распространятся по всему телу так, что я начинаю стучать зубами. Только оказавшись в седле перед Бальдвином, я отмечаю, что он как-то меня поднял. В панике оборачиваюсь, пытаясь разглядеть Леандра.

– С ним пока все нормально, – успокаивает меня Бальдвин. – Его перевезут в Бразанию на телеге. Ваш конь уже ждет вас там.

Я прикрываю глаза, и на щеки скатывается по слезинке. Еще несколько часов назад я думала, будто худшее, что со мной может сегодня случиться – это потеря Гембранта. Что его травмы были слишком серьезными, и что жизнь только продлит его страдания.

Теперь все иначе.

– Леандр сильный, – говорит Бальдвин, накидывая на меня свой забрызганный грязью плащ. Это меня нисколько не согревает. – Он справится, вот увидите. Наш командир переживал и не такое.

Я представляю шрамы на спине и руках Леандра и вспоминаю истории, как он их получил. Он рассказал их мне, когда я впервые увидела его без рубашки.

Половину вечности назад, в дождливом лесу, пока мы искали фальшивую принцессу.

Я сказала, что каждый из этих шрамов – знак того, что он выжил. Что он смог прожить достаточно долго, чтобы его раны исцелились и образоваться шрамы. Уже тогда я была уверена, что никто никогда ему этого не говорил.

Меня не пугали его шрамы. Но стрела… Она вонзилась ему в голову. Возможно, слишком глубоко. Может, она была отравлена.

Может, он никогда не проснется.

– Где… Фульк? – выдыхаю я.

– Здесь, моя королева, – тут же отзывается мальчик и направляет свою лошадь ближе к нам.

Я выдавливаю из себя слабую улыбку. Прежде я этого не замечала, но на Фулька всегда можно положиться. Даже в страшном сражении он был на моей стороне – непоколебимый, как скала.

Очень юная, но все же скала.

Не знаю, как мне благодарить его за то, что он сделал для меня и Леандра. Возможно, никогда не смогу ему отплатить. Однако самым тяжелым было задание, данное мной в Йорденорте.

– У тебя есть… с собой кандалы? – спрашиваю я.

Он напрягается.

– Да, госпожа, как вы и приказывали, но они нам не понадобятся. Мой минхер поправится, и вам больше не придется носить эти проклятые кандалы.

Я с трудом сглатываю. Как бы мне хотелось ему поверить! Но лучше было бы попросить Бальдвина не везти меня в Бразанию. Мне нужно уйти как можно дальше. Если Леандр… Если он… не очнется, я буду представлять опасность. Я причиню вред дорогим мне людям, может быть, даже убью. Мое тело может быть ослаблено в прошедшем сражении, но во мне магия; она возбужденно гудит и пульсирует в моих жилах, словно может чувствовать, что жизнь Леандра висит на волоске.

Будто она только и ждет, когда сможет вырваться, и я не смогу ей помешать.

Знаю, что было бы правильным попросить Бальдвина увезти меня подальше, но одна только мысль, чтобы не быть с Леандром, причиняет мне невыносимую боль. Я должна быть с ним. Я должна убедиться, что с ним все хорошо. Все остальное уходит на задний план.

Я отмечаю, что мы проезжаем частокол и въезжаем в деревню. Я совершенно измотана и схожу с ума от беспокойства. Я даже позволяю Бальдвину вытащить меня из седла. Когда под ногами у меня оказывается твердая земля, силы меня оставляют. Я падаю и начинаю задыхаться, потом меня тошнит посреди деревенской площади.

– И ты туда же, – грубо говорит Грета. – У нас нет на это времени.

Я воздерживаюсь от вопроса, что она имеет в виду, вытираю рот тыльной стороной ладони и встаю на ноги. Меня шатает, и Фульк немедленно протягивает мне руку, но я остаюсь стоять без посторонней помощи.

– Все в порядке, – заверяю я его и Грету.

– Нет, не в порядке, – бурчит целительница. – Но этим мы займемся позже. Тебе надо отдохнуть.

Я не обращаю внимания на ее слова.

– Где Леандр?

– В моей хижине, – говорит Грета. – Ты можешь пойти к нему, но только если потом сядешь, а еще лучше – ляжешь. У меня все руки заняты заботой о других раненых.

Других раненых. Я была настолько озабочена собственными проблемами и даже не задумалась, что другим тоже нужна помощь Греты.

– Чем я могу помочь? – спрашиваю я.

– Тем, что сядешь, и не будешь путаться у меня под ногами, – получаю я прямой ответ. Грета вздыхает. – Ты сегодня многое сделала. Благодаря тебе и твоей бабушке наши потери – ничтожны. Не надо никому ничего доказывать. Иди к Леандру и оставайся у него. Он может быть в растерянности, когда проснется.

Вальдур берет меня за руку и ведет к хижине Греты.

– Пойдем, принцесса, – негромко произносит он. – Грета права: тебе надо отдохнуть.

Фульк следует за мной по пятам.

– Сколько… раненых? – запинаясь, спрашиваю я.

– Очень мало, – отзывается Вальдур. – В основном земельцы. Вражеские войска не добрались до Бразании. Несколько ранений от стрел, несколько порезов от мечей и кое-где обморожение. Ничего, что Грета не сможет быстро вылечить. Еще она присматривала за твоим буйным конем, пока снаружи шумела битва.

– Как Гембрант?

Я смотрю на Вальдура, когда он не отвечает. Он мотает головой.

– Грета – целитель для людей. Ей никогда не приходилось лечить перелом кости у лошади, потому что лошади с переломами… Ну, обычно их не оставляют жить.

Я с трудом сглатываю и готовлюсь к худшему.

– Он в порядке, насколько это возможно, – быстро говорит Вальдур, заметив мое волнение. – Но ей пришлось поискать обезболивающее, потому что конь весит больше, чем люди, которых она лечит. И, если бы кто-то разбирался в лошадях, это бы очень помогло. Она все время ворчала, что кости, мышцы и сухожилия выглядят совсем иначе. – Он передергивает плечами. – Мы надеемся, что он поправится, но не думаю, что ты…

– Я знаю, – прерываю я. – Вероятно, я никогда больше не смогу ездить на нем верхом. Но пока он здоров, все в порядке. Леандр все равно хотел использовать его для своего коневодства и подарил его мне только потому, что я сразу с ним поладила.

– Не думаю, что это была единственная причина, – замечает Вальдур. – Иначе он оставил бы его здесь, в Бразании, и не привел бы к тебе во Двор Пламени. Нам пришлось тогда долго с ним разговаривать, прежде чем он, наконец, решился поехать. Я никогда не встречал парня, который так цеплялся бы за клятвы, честь и гордость, как Леандр.

Было бы лучше, если бы он никогда не прекращал. Если бы он все еще был верным рыцарем. Тогда бы он не был так тяжело ранен.

Я виновата, что он отвернулся от всего, что когда-то имело для него значение.

– Но я рад, что он уже не такой яростный и жесткий, как раньше, – признается Вальдур. – Он стал… чужим для всех нас. За последние несколько месяцев мы вернули нашего минхера. – Он сжимает мою руку. – И за это чудо мы обязаны тебе.

В горле встает ком. Я хочу возразить, но когда открываю рот, из него выходит только рыдание.

* * *

Когда мы заходим в хижину Греты, мой взгляд сразу устремляется к кровати, на которой лежит Леандр. Я тут же оставляю Вальдура и спешу к нему. Я падаю на колени около кровати и хватаю его за руку, кажущуюся мне необычайно холодной.

Вальдур пододвигает мне стул и ждет, пока я сяду на него.

– Пойду посмотрю, не нужен ли я где-нибудь еще. Если в его состоянии что-то изменится, отправь Фулька к Грете, хорошо?

Я слабо киваю, не отрывая взгляда от лица Леандра. Вальдур тихо закрывает за собой дверь. Остается только Фульк, но он не говорит ни слова.

Кто-то, наверняка Грета, смыл кровь с лица Леандра и надел на него свежую рубашку. Я почти могла бы поверить, что он просто спит, если бы не темная дыра на месте его левой глазницы, которую теперь прикрывает выпуклый рубец.

Я не сдерживаю слез. Горячие, почти жгучие, они прокладывают дорожки по моим щекам. Падают крупные снежинки, как всегда, когда я плачу. Я поспешила закрыть его рану, но…

Не могу вернуть ему его глаз.

Я всхлипываю, осознав – теперь по-настоящему осознав, – что его левый глаз потерян навсегда. Я больше никогда не смогу заглянуть в его глаза, мучаясь вопросом, какого цвета его радужки. Карего? Золотого? А может, зеленого? У него остался только правый глаз.

Я молюсь Богине, чтобы она оказала мне величайшую милость и позволила Леандру открыть этот глаз снова.

Глава 41

Вальдур

Дни после нападения проходят в суматохе. Король Огня мертв – от моей руки, – а бывшие правители Фриски арестованы. Капитан охраны Гилот вернулся, чтобы доложить бабушке Давины, что все было сделано согласно ее желанию.

После того, как Давина и ее бабушка покинули поле битвы, раскололся лед, сковывавший многих солдат. Произошло несколько мелких стычек, пока до всех не дошло, что Война Трех Королев окончена. Солдаты Огненного королевства были предусмотрительно заключены под стражу, пока мы не выясним, как обстоят дела с их верностью королю. Люди из Фриски сразу же присоединились к Гилоту, стоящему за Проклятую королеву.

– Вы думали об этом? – спрашиваю я, прогуливаясь по деревенской площади, где король Райнальд и его супруга над чем-то размышляют.

Райнальд хмурится.

– Я больше не желаю быть королем. Я говорил это с самого начала.

Я киваю.

– Тогда займите трон временно, пока… не найдется подходящий кандидат, желающий принять корону. Я беспокоюсь, что в Браннвине может подняться восстание.

С тех пор, как распространилась весть о смерти короля, до нас ежедневно доходили новости из окрестных деревень и в особенности из столицы. Все три королевства стояли на перепутье и были лишены прямого руководства.

Фриска тоже.

– Я подумаю об этом, – отвечает Райнальд. На этом он заканчивает разговор.

Я отправляюсь искать юную фрискийскую королеву. Хотя «искать» – не то слово, поскольку я точно знаю, где она находится. Она ни на секунду не отходит от Леандра. Уже несколько дней ничего не ела и, боюсь, не спала.

Я стучусь в хижину Греты. Мне открывает Фульк. Он тоже выглядит уставшим и изможденным, но, когда мой взгляд падает на Давину, я замираю. Ее глаза потускнели, их обрамляют темно-синие круги. Обычно переливающиеся белые волосы свисают хаотичными прядями. В хижине кисло пахнет рвотой.

Ее внешний вид напоминает мне себя самого. Должно быть, я так же выглядел после смерти Юринны. Но Леандр не умер.

– Так дело не пойдет, – набрасываюсь я на Фулька. – Она не должна так себя вести, пока он еще дышит. Ей нужно что-нибудь поесть и поспать. И ванну принять было бы неплохо.

Мальчик слабо пожимает плечами.

– Я уже это ей несколько дней говорю. Если бы я ничего не знал, то решил бы, что она оглохла. Она ни на кого не обращает внимания.

Я оставляю их, бреду обратно на деревенскую площадь и с облегчением обнаруживаю там Кларис.

– Ты была горничной Давины, не так ли? – она кивает. – Не могла бы ты позаботиться о ней еще раз? Ей нужно… Да, в сущности, ей нужно все.

– Конечно, – отвечает она. – Я уже несколько раз пыталась уговорить ее поесть, но… она смотрела сквозь меня.

– Она на всех так смотрит. И это нужно прекратить.

* * *

Совместными усилиями мы выводим Давину из хижины.

Я хотел бы сказать, что она последовала за нами добровольно. Но реальность такова, что нам приходится ее заставить. Я хватаю ее за руки, Фульк берет на себя ноги, и мы выносим ее наружу, пока Кларис занимается свежей одеждой и приведением хижины в порядок.

Давина щурится от солнечного света и закрывает лицо руками.

– Ее все еще рвет? – ворчит Грета, подходя к нам.

Кларис, опорожнив ведро с рвотой, кивает.

– Но, похоже, только желчью.

Грета фыркает.

– Неудивительно, если она ничего не ест.

– Я не голодна, – шепчет Давина так тихо, что даже я, стоя за ней, едва могу ее понять.

– Но ты все-таки обязана поесть, – настаивает Кларис.

Давина слабо, но упрямо качает головой.

– Могу я… вернуться сейчас?

– Конечно же, нет, – рычу я. – Ты вымоешься и что-нибудь съешь. Лишь тогда – и только тогда – я отпущу тебя к нему. А я тем временем посижу с Леандром.

Она поворачивается ко мне и пронзает свирепым взглядом. Я пытаюсь не замечать ее гнев, глядя, как Грета и Кларис ведут Давину через деревню.

Фульк остается и наконец позволяет себе облокотиться о стену хижины и сползти по ней на землю, словно его юное тело покидают все силы.

– Спасибо, – произносит он, не глядя на меня. – Не знаю, сколько еще я смог бы выносить ее взгляд. Она совершенно не в себе.

– Она хоть немного спала? – интересуюсь я.

Фульк мотает головой.

– Иногда она немного дремала. Но всегда, когда она засыпала, ей становилось плохо, и ее рвало.

– Я пойду к Леандру. Ты добудешь себе поесть что-нибудь приличное и ляжешь в нормальную кровать. Если что-то изменится, я тебя найду.

– Но…

Резким жестом я заставляю его замолчать.

– Нам достаточно беспокойства за Давину. Беспокоиться еще и о тебе я не хочу.

Он кивает. На его лице отражается облегчение, когда он с трудом поднимается на ноги и, шатаясь, идет через деревню в поисках теплой еды и мягкой постели.

* * *

Как и обещал, я сижу с Леандром. Несмотря на широко распахнутое окно, в доме ужасно воняет блевотиной.

Впервые с момента его ранения я рассматриваю его. Дыра в глазнице и выпуклый рубец, доходящий почти до переносицы, выглядят устрашающе. Но больше всего беспокоит, что он до сих пор не пришел в себя.

Я слышал о людях, которые ударялись головой, и никогда больше не просыпались. Они хоть и жили, но чахли внутри – запертые в ловушке спящего тела.

– Ты должен проснуться, слышишь? Давина тебя ждет. И мы тоже ждем, когда ты придешь в себя.

Я говорю с ним, рассказываю о повседневных вещах, происходящих в деревне. Кто с кем поссорился, кто в кого влюбился, чьи коровы дают больше всего молока.

Рассказываю ему о войне против Эсмонда.

– Я отомстил за нее, – говорю я. – Юринна. Знаю, что уже слишком поздно, но в этот раз… я был там и смог отомстить за нее. Видела ли она это, где бы она ни была? – Я потираю грудь, умеряя тупую боль внутри. – Во всяком случае, мне бы этого хотелось. И я желаю мира ей и всей твоей семье. Им пришлось так долго за тобой приглядывать, потому что ты боролся с чем-то ненастоящим. Они следили, чтобы ты каждый раз возвращался к нам. И они послали нам Давину, я уверен в этом. Теперь… они заслужили какого-никакого мира, не находишь? – Я кладу руку ему на плечо. – Тебе я тоже желаю мира и всего счастья, старый друг. Ты… вы оба так доблестно за него сражались. Вы принесли много жертв. Вы месяцами отрицали свои чувства и жили в страхе. Теперь с этим покончено. Но для этого ты должен проснуться, слышишь?

Я молю всех богов о чуде, но Леандр остается неподвижным. Здоровый глаз закрыт, на месте другого – темная дыра, он лежит в постели, не шевеля ни единой мышцей.

– Мы ждем тебя, – говорю я. – Возвращайся, когда будешь готов. Мы все будем здесь.

Глава 42

Давина

Я безвольно позволяю Кларис помочь мне, сидя в чане, полном воды, в доме Ани. Вокруг меня снуют Аня и маленькая Улара. Мне бы хотелось, чтобы они все оставили меня в покое. Я хочу обратно к Леандру, хочу держать его за руку и ждать, когда он придет в себя.

Он должен прийти в себя.

Я вздрагиваю, когда Кларис выливает мне на голову ведро тепловатой воды, а затем начинает намыливать мне волосы.

Она прищелкивает языком, распутывая колтуны.

– Это придется мыть больше одного раза. Что подумает Леандр, когда проснется, а ты будешь выглядеть как пугало?

Грета одобрительно хмыкает.

– Возможно, он вообще не узнал бы тебя в нынешнем виде и продолжил притворяться спящим из-за того, что у его постели сидит призрак.

Я хмурюсь, но не спорю. Я уже несколько дней не смотрелась в зеркало, так что могу лишь догадываться, насколько все на самом деле плохо. От Фулька я требовала прогонять всех, кто хотел меня увидеть. Мне не нужна была их жалость; мне и так было достаточно плохо.

– Вот! – Улара протягивает мне тарелку с бульоном.

Я отворачиваюсь. Хотя бульон выглядит заманчиво, одна только мысль о еде заставляет желудок выворачиваться. Каждый раз, когда Фульк что-то приносил, меня рвало. А когда засыпала, то просыпалась в холодном поту. Поэтому старалась не спать. Мое горло болит несколько дней и горит огнем. Мне больно даже пить воду.

– Ты должна что-нибудь съесть, – решительно говорит Грета.

– Я не могу, – хрипло отзываюсь я.

– Не заставляй меня вливать в тебя бульон насильно, – злобно произносит целительница. – Ты знаешь, что я это сделаю, но нам обеим будет приятней, если ты сама возьмешь ложку и поешь.

Я хмурюсь.

– Меня все равно вырвет. Я ничего в себе удержать не могу.

Грета, ворча, кивает.

– Так бывает в первые месяцы. Это один из самых неприятных сопутствующих эффектов, но он пройдет, поверь мне. А теперь ешь!

Я медленно поворачиваю голову к ней. Сердце пропускает удар, когда в моей голове формируется мысль. Мысль, настолько непостижимая и сбивающая с толку, что не может быть правдой.

– Сопутствующий… эффект? – переспрашиваю я.

– Тебе надо лучше следить за собой, – говорит Грета на удивление нежно. – В конце концов, ты несешь ответственность еще за кое-кого.

Мои руки соскальзывают в воду и ложатся на живот.

– Но этого… Этого не может быть…

– Прошло несколько недель с тех пор, как ты посылала ко мне Фулька за новым зельем, – бурчит Грета. – Недель, в течение которых тебе причинили много горя. – Она указывает на мой живот с улыбкой. – В тебе растет боец, который будет таким же сильным, как и его родители. Но пока он зависит от тебя.

– Откуда?..

Грета вздыхает.

– Девочка, я принимаю роды уже добрых пятьдесят лет. Я узнаю беременную, когда вижу ее.

Сердце колотится где-то в шее, когда я медленно поворачиваюсь к сияющей от радости Уларе и беру у нее тарелку, которую она протягивает мне. Я судорожно подавляю рвотные позывы и глоток за глотком прихлебываю бульон.

* * *

Я едва замечаю, как Кларис и Аня вытирают меня, помогают надеть чистую просторную одежду и расчесывают волосы. Я пытаюсь осознать, что мне сказала Грета.

Ребенок. У нас с Леандром будет ребенок.

Моя рука снова и снова неосознанно скользит к животу, словно уже можно ощутить изменения. Прежде я ничего не замечала в себе, за исключением тошноты. За время в темнице, поход через Земное королевство и дни, проведенные в Йорденорте, я не следила за регулами. Я была слишком занята тем, чтобы выжить.

– Это замечательная новость, – улыбаясь, говорит Аня, когда я снова кладу руку на живот. – Я рада за вас. – Она наклоняет голову, вопросительно меня оглядывая. – Ты не рада?

Я сглатываю, понятия не имея, что следует ответить.

Аня переводит взгляд на Грету, прося помощи.

– Она измучена, – ворчит целительница. – Пусть поспит одну-две ночи. И, прежде всего, Леандр должен очнуться.

Аня кивает, удовлетворенная объяснением, почему я не разразилась ликующими криками.

Но правда в том, что даже после одной-двух ночей сна я не буду знать, что думать. Моя главная забота – это Леандр. Без него… я не справлюсь.

* * *

После того, как все трое решают, что я выгляжу достаточно прилично, мне позволяют вернуться к Леандру. Однако Грета заявляет, что хочет видеть меня на деревенской площади во время каждого приема пищи. В противном случае она лично придет ко мне и заставит наверстать пропущенную трапезу.

Я киваю и выскальзываю из хижины Ани. Радуясь, что смогла сбежать от них, я глубоко вздыхаю. Чистый воздух приятно щекочет мне легкие, а яркий свет слегка режет глаза. Последние несколько дней я провела в душной затемненной хижине, поэтому почти забыла, как пахнет мир вокруг. Я на секунду закрываю глаза, наслаждаясь ощущением солнечных лучей на лице.

– Ты выглядишь лучше, – говорит моя бабушка.

Моргнув, я смотрю на нее.

– Ты тоже.

Она протягивает руку и нежно проводит кончиками пальцев под моими глазами.

– Но тебе нужно поспать.

– Это я сейчас и собираюсь сделать.

Она кивает.

– Об остальном мы позаботимся позже. Просто знай, что тебе не нужно ни о чем беспокоиться. Пока вам с Леандром не станет лучше, со мной Фриска будет в надежных руках.

При ее словах моя рука скользит к животу.

– Может быть, тебе придется править Фриской еще какое-то время.

На мгновение она выглядит сбитой с толку, а потом заключает меня в объятия.

– Я тебя не разочарую.

– Спасибо, – шепчу я.

* * *

Когда я вхожу в хижину Греты, то вижу Вальдура. Он, как и обещал, сидит рядом с Леандром. Было бы ужасно, если бы он проснулся, а рядом с ним никого не оказалось.

– О, а вот это – та принцесса, которую я знаю, – иронизирует Вальдур с добродушной улыбкой, заметив меня. – Прошу прощения, конечно же, я имел в виду, королева.

Я отмахиваюсь.

– Как он?

Вальдур вздыхает.

– Боюсь, без изменений. – Он бросает на меня взгляд. – Тебе наверняка уже многие сказали, что надо поспать. Давай я помогу тебе его немного подвинуть, чтобы ты могла лечь рядом.

Я с благодарностью принимаю его предложение и прижимаюсь к Леандру. Как Вальдур покидает хижину, я уже не замечаю.

* * *

Я просыпаюсь, когда рядом со мной кто-то двигается. Измученная долгим бодрствованием, я медленно прихожу в себя. Кажется, проходит целая вечность, прежде чем понимаю, что рядом со мной шевелится Леандр.

Я резко сажусь на кровати.

– Ты… проснулся?

Он хмурится, словно от боли.

– По крайней мере, я так думаю, – отзывается он каркающим голосом. – У меня в голове стучит сильнее, чем в кузнице Земного королевства.

Я всхлипываю и прикрываю рукой рот. Он очнулся, говорит, и… пытается шутить. Это намного больше, чем я смела надеяться.

– Кроме головы еще что-нибудь болит?

Он открывает глаз, моргнув. Его взгляд сразу находит меня.

– С левым глазом что-то не так. Я ничего им не вижу.

Я подавляю рыдания, назревающие в горле, и опускаю руку.

– Что последнее ты помнишь?

Он морщится, поднимая руку к левому глазу.

– Мы сражались. Против нас оставались только Эсмонд и несколько пламенцев. – Он пытается вспомнить. – Там был… лучник. Он целился в тебя, а я… просто среагировал.

Я с трудом сглатываю.

– Ты толкнул меня на землю. Но стрела, которая предназначалась мне… она попала в тебя.

Он нерешительно проводит пальцем по выпуклому шраму и пустоте, оставшейся на месте левого глаза.

– Мы… мы больше ничего не смогли сделать, – глухо шепчу я. – Прошу, прости меня, я не смогла…

Он обнимает меня одной рукой и притягивает к себе.

– Не ты выпустила эту чертову стрелу. Это не твоя вина. Я больше никогда не хочу слышать, что ты винишь себя, понятно?

Его слова ложатся бальзамом на мое истерзанное сердце. Сидя рядом и рассматривая его лицо, я представляла, что он обвинит меня в этом, когда очнется. Эта мысль так глубоко проникла в меня, что превратилась почти в уверенность.

– Насколько плохо… это выглядит? – спрашивает он после молчания.

Я приподнимаюсь, наклоняюсь и целую шрам. Я не пропускаю ни одного сантиметра.

– Я уже говорила тебе, что шрамы – это признак того, что ты выжил, а твой противник – нет. То же и с этим шрамом.

Он обхватывает руками мое лицо и так страстно меня целует, что на глаза снова наворачиваются слезы. Но в этот раз это слезы радости. Я рада, что он очнулся и, учитывая обстоятельства, чувствует себя хорошо. Все возвращается на круги своя.

Ну, может, не все.

Однако прежде чем я успеваю открыть рот, дверь в хижину распахивается.

– Я ясно тебе сказала, что хочу видеть тебя на деревенской площади каждый раз, как наступает время еды, – рокочет Грета. – Но ты… – Она замирает на полуслове. Но не проходит и секунды, как она спешит к кровати. – Когда ты проснулся? – допытывается она, деловито ощупывая Леандра.

– Только что, – отзывается он.

– Как ты себя чувствуешь? – звучит следующий вопрос.

– Полагаю, довольно хорошо. Голова болит. И я голодный как волк. Почему ты спрашиваешь?

Грета кивает.

– Какое-то время тебе придется потерпеть головные боли, но надеюсь, что они пройдут. – Ее взгляд скользит ко мне. – А другой?

Я неловко подползаю к Леандру.

– Другой? – повторяет он.

Грета вздыхает.

– Я вас оставлю. Но тебя, – она указывает пальцем на меня, – я не меньше, чем через час хочу увидеть на раздаче еды, где ты возьмешь поесть себе и Леандру, понятно?

Когда я киваю, она выходит из хижины.

Леандр поворачивает голову ко мне.

– Теперь мне любопытно, что она имела в виду, – говорит он. – Обычно Грета не так тактична, да и нас одних оставила. Так что случилось?

Я готовлюсь сообщить ему новость.

– Есть… кое-что, о чем я должна тебе сказать.

Он хмурится.

– Звучит тревожно. Я что, потерял еще и ногу, не заметив этого? – он приподнимает одеяло и осматривает свое тело.

– Нет, все остальное в порядке, – отзываюсь я, улыбнувшись. – Но… я… мы…

Подходящие для этого момента слова не хотят приходить мне на ум, поэтому я беру его руку и кладу ее себе на живот. Леандр хмурится сильнее, словно не понимая, что я хочу этим сказать. Затем складки на его лбу разглаживаются. В его взгляде радость смешивается с неверием.

– Ты рад? – осторожно спрашиваю я, так как он не произнес ни звука, а я больше ни секунды не могу терпеть неопределенность.

Он смеется.

– Рад ли я? Во имя Богини, Ви! – Он сжимает меня в таких крепких объятиях, что я едва могу дышать, но также крепко обнимаю его в ответ. – Ты снова и снова делаешь меня самым счастливым человеком в мире.

Эпилог

Леандр

Примерно пять лет спустя…

Как всегда, закутанный в три плаща, я жду ее на границе с Фриской. Рядом со мной сын Гавейн, четырех с половиной лет, дует себе на руки, чтобы согреть их.

– Я предлагал тебе поехать со мной, – негромко говорю я. – Если бы сидел передо мной в седле, то уже бы согрелся.

Он хмурится, выглядя при этом как его мать. Сходство завершают светлые волосы и заостренные уши. От меня он унаследовал только цвет глаз.

– Теперь, когда у меня наконец есть собственный пони, я буду ездить один, – объявляет он.

Я усмехаюсь. С тех пор, как он научился ходить, он проводил время в восстановленных конюшнях Бразании. Мы с Давиной быстро поняли, что в первую очередь его нужно искать там, когда он теряется. И его сестра Адела ничем ему не уступает. Хотя ей всего два года, она с утра до вечера ходит по конюшне, мешая работать конюхам и рабочим.

Мы восстановили замок, чтобы у нас была крыша над головой. Он еще не закончен, но у нас есть время.

И мир.

Иногда меня поражает спокойствие, царящее там, где раньше бушевала жажда мести. Никогда бы не подумал, что смогу так наслаждаться простой, но насыщенной жизнью минхера. Я воплощаю в реальность мечту моего отца, которая уже стала моей собственной, и наблюдаю, как растут двое прекрасных детей.

И я благословлен самой замечательной женщиной в мире.

Когда едущие верхом Давина и Фульк наконец поворачивают на дорогу, ведущую к Огненным землям, я выскальзываю из седла. Гавейн повторяет за мной и гордо держит своего пони за поводья. Завидев нас, Давина прижимает пятки к бокам своей лошади и скачет к нам. Новая лошадь слушается ее, но я вижу по движениям, что хозяйка не составляет с ней единое целое, как с Гембрантом. Наверное, ни одна лошадь никогда не приблизится к белому жеребцу, как ни одна из моих никогда не сможет сравниться с Элорой.

Хотя Гембрант и оправился от травмы достаточно, чтобы стоять и бегать, но ездить на нем верхом было бы безответственно. Но все же, подозреваю, что он вполне доволен своей новой жизнью племенного жеребца.

Я тоже сейчас не могу ездить на Элоре, потому что она ждет жеребенка. Я надеюсь подарить его Давине, как только он вырастет и полностью обучится.

Доехав до меня, Давина выскакивает из седла и кидается мне на шею. Я прижимаю ее к себе, наслаждаясь теплом и мягкостью ее тела, которое идеально сочетается с моим – как две части единого целого. Я жадно вдыхаю ее аромат снега, который гораздо лучше, чем запах настоящего снега, и без которого мне пришлось жить бесконечную неделю.

– Я скучал по тебе, – шепчу я.

– Я по тебе тоже.

Она целует меня, безмолвно обещая больше. Сначала в губы, затем в щеку и, наконец, в черную глазную повязку, которую я ношу на левой стороне.

Она отрывается от меня, обнимает сына и берет его на руки. Гавейн с возмущенным визгом протестует. В последнее время он считает себя слишком взрослым, чтобы мириться с родительской привязанностью, но ни Давину, ни меня его протесты не пугают.

После того, как она ставит его на землю, и он, ворча, поправляет рубашку и взъерошенные волосы, Давина поворачивается к Фульку.

– Ты можешь ехать дальше, – говорит она с заговорщической ухмылкой. – Улара уже наверняка тебя ждет.

Щеки Фулька, и без того красные от холода, приобретают еще более насыщенный цвет. Он кланяется Давине и мне, бормочет под нос: «миндам, минхер», и пускается в галоп.

Я смотрю вслед своему оруженосцу, выросшему в статного молодого человека. Как и раньше, он не оставляет Давину, когда она уезжает из Бразании. Именно он следует за ней во Фриску, когда ей каждый месяц приходится неделю исполнять обязанности королевы. У Гилота и других талантливых советников все находится под контролем, так что ей не нужно находиться в Ледяном королевстве постоянно, и она может быть со мной.

Я обнимаю ее за талию.

– Откуда ты узнала о нем и Уларе?

Она, улыбаясь, пожимает плечами.

– Он мой ритари. Он может поговорить со мной обо всем. И я увидела это по нему. – Она прижимается ко мне. – Поехали домой. Я соскучилась по Аделе.

* * *

Как и всегда, когда Давина возвращается, Бразания празднует. Не могу сказать почему, но это стало обычным делом. На эти празднования приезжают и наши соседи: Райнальд и Кларис, живущие неподалеку, и бабушка Давины, которая тоже живет рядом с деревней. Она больше не хочет надолго возвращаться во Фриску, но помогает Давине, если есть причины, по которым королева должна присутствовать в Ледяном королевстве. Когда после войны все улеглось, к счастью, никаких серьезных проблем не возникало.

Остальные земельцы обосновались на границе. Райнальд согласился временно принять на себя управление Огненным королевством, пока не будет найден подходящий правитель. В Огненных землях из-за этого наблюдалось удивительно мало протестов. Я ни от кого никогда не слышал, что они скучают по Эсмонду и его правительству.

У Райнальда и Кларис есть маленький сын, примерно возраста Аделы, которого они каждый раз берут с собой, чтобы дети могли играть вместе. От меня не ускользают заговорщические взгляды матерей, но я знаю, что Давина никогда не станет заставлять наших детей делать то, чего они не хотят. Она сама достаточно страдала из-за договорного брака, так что никогда не поступит так с кем-то.

Когда мы приезжаем в Бразанию, на деревенской площади уже горит большой костер, и пахнет свежезажаренным мясом. Мы заводим лошадей в конюшни. Гавейн убегает играть в рыцарей со своими сверстниками. Аделу мы находим у деревенской площади, где она пытается сплести венок из цветов. От меня она унаследовала больше: ее волосы чуть светлее моих, а уши обычной формы. Только цвет ее глаз принадлежит Давине – глубокий синий, в котором есть опасность утонуть, если слишком долго в него смотреть.

Давина притягивает дочь к себе на колени, осыпает ее поцелуями и несет ее к выставленным столам. Улыбаясь, я смотрю им вслед.

– Ну? – спрашивает Вальдур, подойдя ко мне. – Теперь, когда она вернулась, тебе уже лучше?

Этот вопрос он задает мне каждый раз, когда Давина возвращается после недели во Фриске. И ответ всегда тот же: «Да, черт подери, еще как!»

Мы не выдерживаем больше недели, и даже эти семь дней кажутся вечностью. Мои дни полны работы – наши дети, строительные работы в замке, наблюдение за конюшнями, тренировки новых лошадей и, прежде всего, обязанности минхера, – но, несмотря на это, я думаю о ней каждую секунду и каждой клеточкой тела скучаю по ней. Давина чувствует себя подобным образом, но у нее все более очевидно: ее магия сойдет с ума, если она не вернется ко мне, самое позднее, через семь дней.

Только когда Давина возвращается, я чувствую, что мне больше ничего не нужно.

Как и всякий раз, после разлуки, нам тяжело придерживаться приличий. Я не хочу ничего больше, как схватить ее, отнести в замок и запереть за нами двери, чтобы я мог побыть с ней наедине. Но чтобы увидеть ее и поговорить с ней пришло так много людей – я не хочу их разочаровывать.

Пока Давина разговаривает с Кларис, ее взгляд то и дело встречается с моим. Я узнаю в этом взгляде все, что мне нужно знать. Этого достаточно, чтобы заставить кровь кипеть. Я с нетерпением замечаю еще полные тарелки гостей. Пройдет вечность, прежде чем мы сможем ускользнуть…

– Давай уже сюда свой выводок, – ворчит Грета с беззлобной улыбкой, протягивая руки к Аделе. – Вальдур присмотрит за Гавейном. А теперь исчезните, а не то вы своими взглядами подожжете не только друг друга.

Покраснев, Давина передает дочь Грете, прощается с Кларис и бросается ко мне. Когда она переплетает пальцы с моими, и я веду ее к замку, нам вслед летят свист и шутки.

* * *

Иногда нам не удается добраться до спальни. После дней разлуки мы так изголодались друг по другу, что, ускользнув от чужих взглядов, не можем держать себя в руках.

Но только здесь, в нашей спальне, я снимаю глазную повязку. Давина ни на секунду не дает мне почувствовать, что шрам и отсутствующий глаз ее отталкивают. Я наслаждаюсь поцелуями, которыми она покрывает мое лицо, и испытываю такое ощущение, будто глаз все еще на месте.

Затем мы долго и страстно любим друг друга, а потом лежим, измученные, рядом. Несколько раз из Давины вырывалась ее магия, мягко обрушиваясь на меня, словно скучала по мне не меньше, чем женщина, в которой живет.

Проснувшись ночью, я сразу замечаю отсутствие Давины рядом. Она стоит у окна, одетая только в мою рубашку, и смотрит вниз на Бразанию, простирающуюся под замком. Я натягиваю штаны, беру одеяло и подхожу к ней. Я накрываю нас одеялом, и она прижимается к моей груди с довольным вздохом. Мы смотрим на деревню, в которой я вырос и которую всегда хотел сделать домом для Давины. Деревню, в которой растут наши дети и живут наши друзья. Место, с которым связано столько прекрасных воспоминаний, что я больше не могу их сосчитать.

Я нежно провожу губами по заостренным ушам Давины и наслаждаюсь дрожью, охватывающей ее тело каждый раз, как в первый.

– Добро пожаловать домой, моя королева, – шепчу я.

Content

Азука Лионера
Корона из земли и огня

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Эпилог