Роско Пиппа

Соблазнение на Коста-Рике [Terms of their Costa Rican temptation]

Пиппа Роско

Соблазнение на Коста-Рике

Соблазн — Harlequin — 409

Пролог

Скай Соме вздохнула. Она надеялась, что сестры не обратили внимания на ее замешательство. Не в первый раз она задавала себе вопрос, что они втроем делали в Норфолке в этот не по сезону холодный, серый день, стоя у гроба человека, которого они раньше никогда не встречали в своей жизни.

Они уехали из своего маленького дома на окраине Нью-Фореста на лимузине. Соседи хмурились и шептались им вслед, глядя сквозь белые кружевные занавески, как будто у них не было других тем для сплетен.

Четыре часа Скай с сестрами ехала в машине. Теперь перед ними была церковь.

Они приехали сюда, но зачем? Отдать дань уважения мужчине, который выгнал свою единственную дочь в семнадцать лет и вычеркнул ее из своей жизни? До сегодняшнего дня это было все, что они знали о своем дедушке, Элиасе Сомсе.

Саммер, ее младшая сестра, встряхнула головой и накинула свое темное шерстяное пальто на плечи. Ее лицо было странно бледным на фоне светлых волос. Ярко-зеленые глаза блестели.

— Стар?

— Это так грустно, — ответила она.

— Мы никогда с ним не встречались. Он бросил нашу…

— Пепел к пеплу, прах к праху…

Слова, произнесенные священником, прервали ответ Саммер, словно в знак предостережения, и Скай вновь почувствовала, как по ее спине пробежала дрожь от ледяного ветра.

Мариам Соме не смогла присутствовать на похоронах из-за своего графика лечения — если травяные чаи и прием таблеток можно было назвать лечением. Они потеряли драгоценное время в ожидании, пока Национальная служба здравоохранения Великобритании найдет возможность предоставить Мариам необходимое лечение.

Скай половину ночи решала, как финансировать жизненно важные медикаменты в частном порядке. Для оптимального результата необходимо было переехать в другой район, чтобы тратить меньше времени на дорогу в больницу. Но расходы на жилье в ближайшем к больнице районе были бы в четыре раза выше, чем нынешняя арендная плата. К тому же Мариам не хотела переезжать. Сердце Скай болело от того, что она не могла найти способ добиться и того и другого для своей матери.

Она посмотрела на большой дом вдалеке. Ее мать решительно заявила, что, даже если бы была достаточно здорова, она бы не приехала.

Адвокат Элиаса кивнул, объявив об окончании службы. Больше в церкви никого не было.

Адвокат проводил их обратно к лимузину и решил сесть впереди с водителем, таким образом успешно предотвращая любые расспросы, пока они не достигли поместья. Скай стало плохо при мысли о том, что у ее дедушки было достаточно денег, чтобы оплатить лечение дочери. Мотивация для пребывания здесь — завещание.

Не прошло и пяти минут, как машина выехала на большую широкую дорогу, которая вела к дому их деда. Сказать, что Скай была поражена открывшимся им видом, было не сказать ничего!

Возможно, здесь не было величия поместья «Аббатства Даунтон» — любимого сериала Саммер, — но все поместье было достойно отдельной передачи на телевидении.

Бормотание Стар, очень похожее на тихую ругань, было прервано не очень деликатным толчком плеча Скай, которой не хотелось больше видеть презрительные взгляды мистера Бимиша, адвоката их дедушки Элиаса.

Скай вышла из машины, и ей пришлось вытянуть шею, чтобы взглянуть на удивительное здание. Оно было… нереальным. И ее мать по собственной воле ушла отсюда?

— В главной части дома более двадцати комнат, и, хотя восточный и западный флигели уже давно закрыты, в них также есть скромные пятнадцать комнат в каждом. Боюсь, нам нужно немного поторопиться, — заявил адвокат, почти переходя на бег. — Следуйте за мной.

С этими словами он вбежал в холл и понесся дальше внутрь дома. Скай и ее сестры последовали за ним по темным коридорам с побитыми молью коврами, предметами антикварной мебели, сервантами, на которых стояли фарфоровые чаши с попурри. Скай сосредоточилась только на мистере Бимише, который вел их в кабинет дедушки.

Он жестом пригласил их сесть на три стула, стоящие напротив красивого старинного деревянного стола. Только когда они это сделали, мистер Бимиш занял свое место напротив. Скай наблюдала, как он достает из портфеля пачку бумаг и приступает к формальностям чтения завещания. То ли из-за раннего пробуждения сегодня утром, то ли из-за монотонного чтения документа мистером Бимишем она не могла надолго удерживать его слова в своей голове. Она увидела большую картину, написанную маслом, сразу за спиной мистера Бимиша.

— Прошу прощения! Что вы сказали? — вдруг спросила Скай.

— Как я уже сказал, мисс Соме, все поместье будет вашим при определенных условиях. В течение пяти поколений считается пропавшим семейное имущество, известное как «бриллианты Сомсов». Как и его отец, и отец его отца, и так далее, мистер Элиас отчаянно пытался их найти. Подробности его поиска находятся в этой вот папке. Перед смертью мой клиент решил, что вы унаследуете все поместье — при условии, что сможете найти бриллианты Сомсов в течение двух месяцев после его смерти.

Скай потеряла дар речи.

— И мы сможем продать имение? — спросила Стар.

Мистер Бимиш кивнул:

— Если найдете бриллианты, да.

— Это вообще законно? — спросила Скай.

— Если вам не удастся установить их местонахождение, то поместье и все оставшееся наследство вернутся в Национальный фонд.

Я считаю, что крайний срок, установленный в завещании, не дает достаточного времени для оспаривания документа. Кроме того, судебное разбирательство будет дорогостоящим и отнимет много времени. И на любые расходы была выделена сумма. Одна из вас, мисс, должна оставаться в поместье в течение всех двух месяцев.

Мистер Бимиш немного помолчал.

— Вы, конечно, можете отказаться от этих условий. Тогда все имущество будет немедленно возвращено Национальному трасту. Вам явно есть над чем подумать. Комнаты будут предоставлены для вашего проживания сегодня вечером, и мы снова встретимся завтра утром.

Мужчина вышел.

Саммер вдруг рассмеялась.

— Пропавшие бриллианты! Как романтично, — театрально вздохнула Стар.

— Это единственное, что ты из всего этого услышала? — спросила Скай у своей средней сестры. — Романтика?

— Да! Это так романтично, — повторила Стар, даже когда Скай покачала головой.

Саммер уже взяла толстую папку с подробным описанием попыток Элиаса раскрыть место нахождения бриллиантов и подтолкнула ее к Скай через стол.

— Я не могу взять двухмесячный отпуск. У меня есть работа, — упрямо сказала Скай, разрываясь между практичностью и возможностями, которые они получили бы при выполнении условий завещания.

— Ты никогда не брала отпуск на этой работе, — рассеянно сказала Саммер, уже просматривая страницы файла. — Роб даст тебе все, о чем ты попросишь, и ты это знаешь. Просто скажи ему.

— Что ж, скоро в школе начнутся летние каникулы, — невозмутимо продолжала Стар. — Я уверена, они позволят мне взять отпуск до конца семестра. А Саммер только что получила степень, так что… О, это может быть так весело.

Скай думала не о веселье. Она думала, что если им удастся найти пропавшие драгоценности, то, возможно, они смогут оплатить медицинские счета своей матери. Заплатить за лучшее лечение. И возможно… Но она запретила себе мечтать о нереальных вещах. Скай никогда особо не верила в исполнение желаний и молитвы, как Стар.

— Если бы мы их нашли, то продали бы имение… — сказала Саммер. — Или, по крайней мере, заложили его. И это будет для нас…

— Ипотекой, которую мы никогда не сможем выплатить, — продолжила Скай.

— Но как нам найти драгоценности, которые пропали так давно?… — спросила Стар, как обычно игнорируя практические аспекты.

— В 1871 году, — сказала Саммер, впервые отрываясь от папки.

— И даже если бы мы их нашли, как нам продать поместье? — спросила Скай.

Саммер отвела взгляд.

— Я думаю, я знаю кого-то… — сказала она, пожав плечами.

— Возможно, ты знаешь кого-то, у кого есть… что? Несколько сотен миллионов долларов в банке, чтобы купить все это?

Взгляд в глазах сестры заставил Скай почувствовать себя виноватой из-за ее явного скептицизма.

— Саммер…

— Я знаю, — ответила та, не обращая внимания на слова Скай. — Это долгий путь, но да. К тому же нам не нужны несколько сотен миллионов. Нам просто нужно их достаточное количество.

Скай кивнула в ответ. Достаточное количество, чтобы покрыть медицинские счета Мариам.

— О, я люблю приключения.

Скай и Саммер закатили глаза, услышав голос третьей сестры.

— Итак, мы действительно решили искать бриллианты? — спросила Скай.

Саммер и Стар испуганно кивнули.

Глава 1

Спустя две недели Скай заканчивала свой обыск в последней комнате в западном крыле. Стягивая паутину с волос, она решила, что нет ничего захватывающего в бесплодных поисках сокровищ под десятилетним слоем пыли. Бимиш не солгал, сказав, что два крыла закрыты уже много лет.

К тому времени, как она открыла дверь библиотеки, ставшей штаб-квартирой сестер Соме, она обнаружила, что Стар тащила через комнату портрет, которому, должно быть, было уже сто пятьдесят лет, если не больше.

— Тебе обязательно это делать? — спросила Скай.

— Почему бы и нет? — Сестра, тяжело дыша, остановилась. — Я подумала, что это будет хорошим источником вдохновения.

— Потому что картина может стоить изрядных денег? — предположила Саммер, не отрываясь от горы бумаг, разложенных перед ней на столе.

— Здесь… — задыхаясь, сказала Стар. — Здесь в последний раз видели бриллианты. На свадебном портрете Кэтрин Соме.

Девушки вздрогнули при мысли о том, что их прапрабабушку вынудили выйти замуж за двоюродного брата. Элиас оставил удивительно подробное описание своих поисков, ставшее одновременно семейной сагой. Так сестры узнали, что четыре поколения мужчин семьи Соме безуспешно искали бриллианты с тех пор, как они пропали в личных покоях герцога Энтони Сомса.

— Ну, их не было в западном крыле точно так же, как их не было в восточном крыле, — сказала Скай, информируя их о результатах своих поисков. — Хотя, судя по повреждениям, которые я видела, я думаю, Элиас решил, что бриллианты спрятаны в стенах, и поэтому пробил в них огромные дыры.

— Возможно, он был сумасшедшим, и поэтому мама не хочет о нем говорить? — задалась вопросом Стар.

— Возможно, это было семейной чертой. Я нашла записи о том, что после того, как Энтони арестовал своего камердинера и заключил в тюрьму за кражу, он решил, что Кэтрин спрятала бриллианты, — сказала Саммер, отрывая взгляд от папки с документами. — Надеюсь, она их спрятала. Похоже, он был жалким существом.

Улыбнувшись, Скай щелкнула выключателем. Хотя библиотека была прекрасным местом для их собраний, ей не нравилось, что здесь всегда было темно.

Она села в одно из стоявших тут кожаных кресел и изо всех сил попыталась подбодрить себя. Они приняли завещание, и у них появилась цель — помочь матери.

— Думаю, нам следует переехать в другую комнату, — сказала Стар. — Здесь в библиотеке мне как-то не по себе, что-то тут не так.

— И что же здесь не так? — со смехом спросила Саммер.

— Да… просто странно как-то.

Скай нахмурилась. Раньше она никогда не замечала этого, но теперь, когда Стар произнесла это вслух, она поняла, что имела в виду ее сестра. Скай попыталась взглянуть на комнату свежим взглядом. Маленькая библиотека, женская библиотека, библиотека Кэтрин. У этой комнаты было очень много названий, и, хотя она была очень скромной по сравнению с библиотекой герцога, все сестры предпочли именно ее.

— Окна! — воскликнула Саммер в тот самый момент, когда Скай пришла в голову похожая мысль. — Полки на левой стороне… Я думаю…

Стар выбежала из комнаты в коридор, снова заглянула в библиотеку, затем исчезла в соседней комнате и снова появилась.

— Комната меньше, чем должна быть! — закричала Стар.

Скай сосредоточилась на том, что делала Саммер. Сестра вытащила несколько древних фолиантов, лежащих на левой полке, и сложила их на полу.

— Скай, ты можешь…

— Давай, — ответила она, поддавшись внезапному азарту. А вдруг они сейчас найдут пропавшие драгоценности?

— Стар, этим книгам сотни лет, пожалуйста, осторожно!

От удара об пол большого фолианта Саммер вздрогнула.

— Извините, это так…

— Увлекательно, да, мы поняли, — пробормотала Скай себе под нос. Да если бы драгоценности были спрятаны где-то здесь в книгах, их давным-давно бы нашли!

Две полки освободились. Саммер провела рукой под деревянными досками, и вдруг все девушки услышали щелчок. Центральная панель полок сдвинулась вперед. Скай вздрогнула и почувствовала прилив возбуждения.

Они отодвинули полку от стены. Их взглядам открылась потайная ниша. Частицы пыли танцевали и кружились в воздухе.

Саммер протянула руку в нишу и достала большой сверток, завернутый в старый кожаный мешок, темный от времени и слегка изъеденный молью. Когда она осторожно положила его на большой стол, сестры отступили на шаг, глядя на него, как на неразорвавшуюся бомбу.

Стар и Саммер посмотрели на Скай, которая выдохнула, сделала шаг вперед и раздвинула края мешка, обнажая содержимое, спрятанное внутри.

Разочарование и чувство вины мгновенно охватили ее, и Скай вспомнила о Рождестве, когда подарки ее матери предназначались, казалось, кому-то другому, но не ей. Но когда она увидела стопку книг в кожаном переплете, она была потрясена тем, что это не драгоценности, которые могли бы все упростить.

— Это дневники, — сказала Саммер с ноткой благоговения в голосе.

В середину стопки был вложен небольшой портрет девочки лет пяти-шести в рамке, обернутый цепочкой и подвеской, потускневшими от времени. Стар осторожно отмотала серебряную цепочку от портрета, передала деревянную рамку Скай и продолжила изучать необычный кулон. Повернув рамку в руках, Скай прочитала надпись на обороте: «Лора, любовь моя. 1876–1881 гг.».

— Это, должно быть, дочь Кэтрин, — прошептала Скай.

— Она выглядит так же, как ты, Саммер, когда ты была в таком возрасте, — сказала Скай с грустной улыбкой.

Саммер на мгновение моргнула, прежде чем вернуться к книге в руках.

— Посмотрите на это.

«Июнь 1864 г.

Сегодня был мой выход, и все пошло не так, как ожидалось. Я знаю, что должна делать. Мне необходимо подобрать себе пару, учитывая, что у отца нет наследника мужского пола.

Иначе меня могут выдать замуж за кузена».

Скай послала Саммер, как она надеялась, успокаивающую улыбку. В это время Стар испустила радостный возглас, и из-за ее необузданной энергии дневник в ее руках чуть не рассыпался.

— Это датировано 1869 годом, и она на Ближнем Востоке! Она пишет о слонах и замках в пустыне…

— Мы должны расположить их в хронологическом порядке и прочитать как следует. Бумаги могут содержать информацию о драгоценных камнях, — сказал Саммер.

— Почему? Это всего лишь дневники, — ответила Скай.

— Дневники, которые были спрятаны в секретном тайнике, никогда не открывавшемся ни одним из последующих поколений, — резко сказала Саммер.

Стар пропустила цепочку сквозь пальцы, прижимая кулон к лицу.

— Она странно выглядит для того периода.

— А вы много знаете о ювелирных изделиях восемнадцатого столетия? — шутливо поддразнила ее Скай.

— Нет, это просто… так романтично.

— Что говорится в последней записи? — спросила Скай у Саммер. — Это может подсказать нам, где находятся бриллианты.

Проверив даты в дневниках, Саммер нашла последний, перевернула последнюю страницу и фыркнула.

«Прошло два дня после окончания свадебного портрета, и здесь я вас оставляю. В жизни нет легких путей. Я уже знаю, что большее значение будет иметь путешествие, а не пункт назначения.

Что до моей жизни сейчас? Это для истории, чтобы задокументировать. Я выбрала свой путь и постараюсь сделать все наилучшим образом.

С доверием и любовью,

Кэтрин».

— Ну, это совсем не загадочно, — протянула Скай.

Саммер вытащила из пачки еще один дневник и просмотрела страницы с аккуратным почерком. Скай нахмурилась, когда заметила подчеркнутую букву. Не целое слово, а всего лишь буква. Сначала она подумала, что это помарка, но потом заметила другие подчеркнутые буквы, еще и еще.

— У тебя есть подчеркнутые буквы на страницах? — спросила она Стар, которая принялась листать дневник.

— Осторожно! Ему больше ста лет! — отругала ее Саммер.

— Видите? — сказала Скай, протягивая дневник сестрам. — Вот, — указала она, — и еще раз. Но не на каждой странице они есть.

— Это код. Это должно быть закодированное сообщение, — удивленно ответила Саммер.

Стар вздохнула.

— Это займет вечность.

Прошли часы, хотя, по общему признанию, код был прост. Саммер зачитывала отдельные буквы, а Стар записывала их. Скай оставалось только наблюдать за двумя своими младшими сестрами, которых она вырастила.

— Думаю, я поняла, — сказала Саммер. — Вот слушайте!

«Если вы обнаружили мое послание, то я могу предположить две вещи: что вы женщина, потому что ни один мужчина не стал бы пробираться через зашифрованные записи о моей юности, и что вы умны, потому что нашли дневники. Уже одно это делает вас более достойным раскрытия тайны бриллиантов, чем моего мужа.

Он всегда хотел их заполучить. И хотя общество считает его достойным моей руки в браке, я не считаю его достойным этих бриллиантов.

Это часть наследства, передающегося по женской линии, и я сохраню это в таком виде.

Бенуа Шалендар, имя должно быть вам знакомо, если вы читали мои дневники, хранит карту секретных ходов».

— Шалендар? Почему это имя кажется таким знакомым? — спросила Скай.

— Это парень, которому отец Кэтрин поручил реконструировать дом после пожара.

— Какого пожара?

— Это был довольно сильный пожар: сгорела большая часть изначально построенного в шестнадцатом веке здания. Я думаю, это произошло незадолго до начала написания первого дневника. Его имя появлялось в нескольких записях в первом дневнике, — сказала Саммер.

«Он первая часть вашего путешествия, как и первая часть моего. Мы любили…»

Стар завизжала:

— Я знала это!

«И, хотя это было наивно, я бы не отказалась от этого ради всего мира. Он пообещал сохранить карту в безопасности, сколько бы времени на это ни потребовалось.

Удачи тебе, дитя мое! Я почти могу видеть тебя такой, какой была бы Лора: храброй, любящей, умной, потому что тебе понадобятся все эти качества, как и многое другое».

Скай взглянула на экран ноутбука, ожидая увидеть там портрет мужчины из восемнадцатого века. Но она увидела только точеную линию подбородка, пронзительные голубые глаза и небрежно уложенные песочно-светлые волосы. На современной фотографии.

— О, он хорош!

— Стар, — отругала ее Скай.

— Секси? — поддразнила ее Саммер.

— Да, но послушайте… Здесь написано, что он исполняющий обязанности генерального директора «Шалендар энтерпрайсис», — ответила Скай.

— Он, должно быть, родственник.

— Он мог быть кем угодно, — раздраженно сказала Скай. — Прошло более ста пятидесяти лет с тех пор, как Кэтрин вела эти дневники. Каковы шансы, что у него — или кого бы то ни было из потомков Бенуа — все еще есть эта карта? А что Кэтрин имеет в виду под «первой частью»?

— Я не знаю. Мне понадобится время, чтобы просмотреть все это, — объяснила Саммер.

— Это топ-модель? — спросила Стар, глядя через плечо Скай. Поисковая система выдавала различные заголовки, в которых Бенуа провозглашался самым известным плейбоем в Европе.

— Что ж, вот эту я знаю — она актриса, у нее даже «Оскар» есть, — сказала Стар, указывая на еще одно фото Бенуа с дамой.

Скай вдруг вспомнила.

— «Шалендар энтерпрайсис» производит высококачественные строительные материалы.

Думаю, Роб упоминал их пару раз, — сказала она, говоря о своем боссе, еще раз мысленно поблагодарив владельца строительной фирмы за понимание. Ведь он позволил ей взять незапланированный отпуск на две недели. С другой стороны, как сказала ее сестра, она фактически не брала отпуск с тех пор, как… Неужели вот уже пять лет?

— У него есть номер телефона? — спросила Стар.

— Что, мы просто позвоним ему и спросим, знает ли он что-нибудь о карте? — рассмеялась Скай.

— Нет номера телефона, — сказала Саммер, оторвавшись от ноутбука.

— А аккаунт в Твиттере?

— Хочешь написать ему в Твиттере? — недоверчиво спросила Скай. — А карту и бриллианты ты обозначишь эмодзи?

— Есть номер его офиса в Париже, — сказала Саммер.

— Саммер! Нам нужно поговорить о том, как мы собираемся…

Саммер подняла руку, прерывая Скай.

— Да, добрый день! Я хотела бы поговорить с Бенуа Шалендаром, пожалуйста… О, конечно. Но очень важно, чтобы я… Что ж, у меня срочные контракты, требующие его подписи.

Скай почувствовала, как ее брови помимо воли взмыли куда-то вверх.

— Что ты делаешь? — прошипела она своей сестре.

— Я понимаю, но, если эти контракты не будут подписаны мистером Шалендаром, тогда крупная сделка может сорваться… Какая сделка? — Саммер яростно печатала что-то в ноутбуке, удерживая мобильный телефон между ухом и плечом. — Подождите минутку, — сказала она в трубку.

— Какую самую крупную сделку он мог бы заключить? — прошептала она Скай.

— Ты что, ненормальная? — тоже шепотом ответила Скай. — Ты хочешь, чтобы я назвала гипотетическую деловую сделку с человеком, которого я никогда не встречала в своей жизни?

— Просто скажи мне что-нибудь! — прошипела ее сестра.

Скай просмотрела список компаний на экране ноутбука, увидела одну, которая вела бизнес по всей Европе и Америке, и указала на нее.

— Алло? — сказала Саммер в трубку. — Спасибо, что подождали. Речь идет о контракте со «Странсен стил». Да, мне нужен адрес для курьера… Коста-Рика? Два дня. Хорошо. Спасибо.

— И чего ты сейчас добилась? — потребовала ответа Скай.

— Узнала, где будет Бенуа Шалендар. Но он будет там всего два дня.

— Но разве мы не должны узнать, что написано в остальных дневниках? — спросила Скай.

— У нас нет времени. У нас есть адрес Бенуа, который станет недействительным через два дня.

Стар вздохнула.

— Коста-Рика, как роман…

— Замолчи! — воскликнули Саммер и Скай одновременно.

* * *

Скай откинула прядь волос, жара была дикой. Возможно, ее сестры были правы. Ей следовало одеться менее… ну, вообще надеть на себя поменьше, учитывая климат. Но когда она встретит Бенуа Шалендара, ей нужно чувствовать, что у нее все под контролем. Так что застегнутая белая рубашка и серый пиджак, джинсы и любимые светло-коричневые ботинки казались ей хорошей идеей.

Она искала в сумке свой телефон, чувствуя себя странно уязвимой без багажа, который оставила в аэропорту, решив сначала найти Шалендара и только потом зарегистрироваться в отеле. Вытащив телефон, она позвонила сестрам.

— Что случилось? У тебя там все нормально? Вылет был вовремя?

— Он не захотел меня видеть. Мне очень жаль…

— Где ты? — спросила Саммер.

— Я нахожусь не в отеле. Все это бесполезно.

— Ты знала, что у Кэтрин и Бенуа был безумный, страстный роман? — спросила Стар, как будто они не проиграли только что первое сражение.

— Да откуда мне это знать?

— Скай, ты должна поговорить с ним, — сказала Саммер.

— Я знаю, но я мало что могу…

Скай замолчала, увидев, как из бокового входа в отель вышел мужчина и бросил массивную спортивную сумку в салон джипа. Он, должно быть, был выше шести футов ростом, но в его движениях чувствовалась гибкость, присущая скорее охотнику в джунглях, чем постоянному обитателю пятизвездочного отеля. Русая бородка едва скрывала четко очерченный подбородок. Из-за этого он выглядел суровым и высокомерным, как будто ему было все равно, что думают о нем люди. Мужчина повернулся к ней, и на секунду она попала в прицел двух поразительно голубых глаз.

— Это он, — сказала Скай, на мгновение забыв, что разговаривает по телефону.

— Что? Он там?

— Он был там…

— А что теперь?

— А теперь вернулся внутрь, — сказала Скай, раздраженная необходимостью комментировать действия Бенуа.

— Забирайся в машину!

— Садись в машину быстрее!

— Я не могу просто… — возражала Скай, даже когда ноги уже несли ее к джипу.

— Машина заперта?

— Не знаю, — ответила она, заглядывая внутрь, а потом вокруг, чтобы убедиться, что никто не увидит, как она пытается сесть в чужую машину. Ее пульс участился, на коже выступил пот. — Нет, она не заперта, но я же не могу просто…

— Скай, клянусь, если ты не…

— Хорошо, хорошо, — согласилась она.

— Это безумие, — прошептала она, распахнув дверь и проскользнув в пространство для ног у заднего сиденья. Скай чувствовала, как ее руки и ноги дрожат крупной дрожью. Она потянулась к большому рюкзаку и натянула его на себя.

— Скай?

— Залезаю уже! — прошептала она. — Я позвоню, как только смогу.

— Где она? — потребовал ответа Бенуа, оглядывая холл отеля.

— Я не знаю. Она ушла.

По крайней мере, его помощник изобразил смущение, признаваясь в том, что не знает, куда пропала женщина, преследовавшая шефа накануне.

Вчера один телефонный звонок его помощнику посеял хаос в отделах по контрактам в двух странах, поскольку все начали рыться в многолетней документации «Странсен стил» в поисках неподписанного контракта. За последние двенадцать часов Бенуа получил больше телефонных звонков, чем за последние двенадцать недель, и с него было достаточно. Он всегда тщательно следил за документацией, как и люди, которые на него работали. Ошибка была допущена явно со стороны «Странсен».

— Итак. — Бенуа уделил этой загадочной женщине достаточно своего драгоценного времени. — Проблем больше нет?

— Да.

Он вышел из холла, не сказав больше ни слова своему помощнику. Четыре дня. Ему просто нужно было четыре дня молчания и уединения.

Бенуа посмотрел на часы. Он потратил минимум двадцать минут на поиски этой женщины. На двадцать минут больше, чем планировал. Он хотел быть сейчас в своем доме, единственном месте, где он был действительно отрезан от мира «Шалендар энтерпрайсис» — и угроз за его спиной.

В течение пятнадцати лет он жил только ради семейной компании, но в последние два месяца позволил себе немного расслабиться.

Бенуа просто не мог поверить, что оказался в таком положении. Вот почему ему пришлось бежать: ему необходимо было понять, есть ли какой-нибудь способ обойти нелепый устав с его негуманными положениями. Согласно уставу компании он должен жениться до своего тридцать второго дня рождения. У него было всего лишь две недели.

Двоюродная бабушка Анаис пыталась его предупредить, но вызвала в нем лишь негативные эмоции, когда упомянула его отца. Он не был похож на своего отца. Ничего подобного. Перед тем как Андре Шалендар умер от сердечного приступа, он чуть не обанкротил компанию, которая принадлежала его семье более ста пятидесяти лет. А Бенуа спас фирму от краха, он заключил крупные сделки, и бизнес снова пошел в гору. Что ж с того, если он позволил себе немного развлечься за последние два года?

Стараясь побороть вспышку ярости, Бенуа осторожно закрыл дверь своего джипа, повернув ключ в замке зажигания, завел двигатель и выехал из Сан-Хосе.

Он увеличил громкость радио и, с удовольствием подпевая, направил свой мощный джип с ровной автострады в сторону неровных бетонных дорог, проложенных в тропическом лесу. Сделав музыку еще громче, он вдруг заметил в зеркало заднего вида, как что-то двинулось в глубине автомобиля на заднем сиденье. Шок заставил его резко повернуть руль.

Бенуа нажал на тормоза, отчаянно пытаясь замедлить машину, уменьшить удар, чтобы…

Капот врезался в ствол дерева, и нечто белое затуманило его зрение, а в голове как будто что-то взорвалось. Лопающийся звук оглушил его, боль пронзила висок, и откуда-то он услышал пронзительный крик. Только мгновение спустя он осознал, что это отчаянно кричала женщина на заднем сиденье его машины.

Глава 2

Бенуа приложил руку к голове, где боль ощущалась сильнее всего. На кончиках пальцев он увидел следы крови.

— Ты в порядке? — крикнул он.

Ответа не последовало.

— Ты сильно ударилась? — Его дыхание вырвалось из легких только тогда, когда он услышал ее стон.

— Я так не думаю, — раздался женский голос сзади. Она ответила по-английски. Хотя заговорил он с ней на французском, своем родном языке. — Мне просто нужно…

— Не двигайся! — скомандовал он по-английски, увидев, как она потянулась к двери. — Вы могли повредить шею. Просто… просто оставайтесь там.

Быстро просканировав повреждения на своем теле, то есть определив, где болит сильнее всего, он отметил порез на виске, ноющий, но, к счастью, не сломанный нос и боли в боку. В принципе, все было не так уж и плохо.

Бенуа вышиб ногой дверь и вывалился из джипа. Он открыл заднюю дверь и увидел растрепанную брюнетку, съежившуюся на заднем сиденье.

— Я просто хочу убедиться, что с тобой все в порядке. — Он наклонился и положил руку на ее шею, тонкую и длинную.

— Больно?

— Немного, но я в порядке. На самом деле.

Бегло осмотрев ее, он не увидел никаких порезов. Странно, что она была одета гораздо теплее, чем это было уместно для джунглей Коста-Рики.

— Хорошо. Тогда не могла бы ты рассказать мне, кто ты и что делаешь в моей машине?

Она вздрогнула.

— Мне нужно было поговорить с тобой, — сказала Скай, выбравшись из машины. Женщина не была миниатюрной, но ей все же пришлось вытянуть шею, чтобы взглянуть на него. — Речь идет об очень важном деле.

Она пыталась пригладить свои каштановые волосы длиной до плеч. Ее тело было полностью скрыто под джинсами, белой рубашкой, застегнутой до воротника, и серым пиджаком.

— Вы из «Странсен»? Речь идет о контракте?

Ее глаза метнулись к его лицу, и она покраснела так, что румянец, заливший ее кожу, было почти больно видеть.

— Нет никакого контракта, — сказала она наконец. — Нам нужно было поговорить…

— Ты хочешь сказать мне, что тридцать сотрудников два дня подряд искали какой-то несуществующий контракт только потому, что ты мечтаешь поболтать?

— Я не буду сейчас с тобой разговаривать. Ты злишься.

— Конечно, я злюсь, — рассмеялся он, не веря своим ушам. — Мы застряли посреди тропических лесов Коста-Рики, в десяти часах ходьбы от цивилизации, солнце садится, а машина явно не поедет дальше.

— Когда ты успокоишься, я с радостью расскажу, зачем приехала сюда и о чем хочу поговорить.

— С радостью расскажешь? — удивленно протянул он и пробормотал что-то по-французски.

— Ты только что назвал меня сумасшедшей? — спросила она.

— Я думал, что англичане забывают французский сразу после окончания средней школы.

— Это оскорбление.

— И правда, — сказал он себе под нос, решив, что им нужно перестать обмениваться колкостями и перейти к делу. Глубоко вздохнув, он протянул ей руку: — Бенуа Шалендар.

— Скай Соме.

— У тебя есть телефон? — спросил он, хотя уже понимал, что шансы поймать здесь сигнал очень малы. Он отвел взгляд, когда Скай снова наклонилась в машину и ее пиджак и рубашка чуть задрались. С неудовольствием Бенуа отметил, как его пронзила искра нежелательного возбуждения.

— Нет сигнала, — донесся ее голос из глубины машины.

— Хорошо. Тогда нам лучше…

— А у тебя? У твоего телефона есть сигнал?

— У меня его нет, — сказал Бенуа, готовясь к ее довольно очевидному вопросу.

— Как это нет телефона? Это крайне безответственно!

Бенуа стало смешно.

— Я не обязан и не буду объяснять тебе свои решения, — пояснил он, обходя свою любимую машину и открывая багажник. — Кроме того, у нас нет времени, — сказал он, доставая холщовый мешок и наполняя его всем, что им могло понадобиться. — Дороги здесь ночью опасны. Наш единственный шанс — уйти.

Аптечка, вода, спички, еда, которую он купил на рынке этим утром. Бенуа взглянул на бутылку виски и решил, что она тоже будет необходима. В лечебных целях.

Когда он решил не брать с собой свой телефон в таких поездках, он знал, что могут произойти несчастные случаи. Отчасти привлекательность такого решения заключалась в том, что он будет полностью недоступен — никаких электронных писем, телефонных звонков или чего-либо еще, связанного с «Шалендар энтерпрайсис». — С другой стороны, это было испытанием. Ему было важно знать, что он может выжить, используя свои собственные навыки и свой разум.

— Это все, что у тебя с собой? — спросил он, кивая на ее сумочку. — Что в ней? Вода?

Она опустила глаза.

— Нет, там нет ничего. Я… я оставила свой чемодан в аэропорту перед тем, как заселиться в отель, потому что хотела увидеть тебя, прежде чем ты… уедешь.

— Тогда ладно. Пошли, — сказал он, закидывая рюкзак за спину.

Скай нахмурилась, чувствуя себя явно неуверенно.

— Я не… я не думаю, что мне стоит куда-то идти с незнакомым мужчиной, — сказала она, сразу испугавшись собственных слов.

— Значит, ты хочешь остаться здесь, на дороге, и просто надеяться, что к тебе на помощь придет другой незнакомец?

— У меня есть перцовый баллончик.

— Повезло тебе. Но это не Англия, животные здесь кусаются, и они ядовиты. И эта рубашка с застегнутыми пуговицами их не отпугнет.

Она не могла не дотронуться до наглухо застегнутого воротника на своей шее.

— Что не так с моей…

— Если ты не снимешь пиджак и не расстегнешь пуговицу, то, скорее всего, потеряешь как минимум половину своего веса только за следующие пять минут. Просто с потом. Ты одета как монахиня…

— Извини, я не знала, что здесь нужен какой-то дресс-код, — прервала она его, обрадовавшись, что на него можно разозлиться. Она уверяла себя, что с ее одеждой все в порядке. Но ей стало очень жарко. — Ты бы предпочел блестки, юбку, которая едва закрывает мою попу, и туфли на шпильке?

— Лично я? Да. Но сейчас я бы предпочел не иметь безбилетного пассажира, который заставил меня разбить мою машину!

— Это было не намеренно!

— О, так ты случайно попала в мою машину?

— Да! Нет. Что-то вроде того.

— Если ты не можешь решить, как ты попал в эту ситуацию, как ты собираешься выбраться из нее?

— Иди, — сказала она.

Бенуа подошел к ней, взял ее за плечи и развернул так, чтобы она смотрела на дорогу в том направлении, в котором они ехали в машине.

— Если пойдешь туда, то доберешься до следующего города примерно через сто пятьдесят километров.

Он развернул ее лицом в противоположном направлении, и она попыталась сосредоточиться на дороге, а не на том, что чувствовала его руки на своих плечах.

— Если пойдешь туда, то доберешься до следующего города примерно через восемьдесят километров. Удачи! — сказал он и шагнул с дороги снова в джунгли.

— Куда ты идешь? — крикнула ему вслед Скай.

— Домой.

Скай почувствовала, как внутри ее нарастает паника. Если бы она осталась, она могла бы ждать несколько дней, прежде чем кто-нибудь ее найдет. Но если она пойдет за Бенуа в джунгли, это унесет ее еще дальше от… от… Она покачала головой. У него была карта. Он был ключом к лечению ее матери.

— Подожди!

Он остановился.

— Что это, мисс Соме? Я маньяк-убийца или твое спасение?

Она прикусила язык.

— Оставь пиджак в машине. Он тебе не понадобится, — крикнул он, направляясь в джунгли.

Скай швырнула блейзер на заднее сиденье машины и сразу почувствовала себя лучше, как только толстый слой ткани перестал удерживать столько тепла тела на ее коже.

Бенуа шел впереди нее, пробираясь через завалы деревьев, и она не могла не смотреть на его мышцы. Его движения были быстрыми и точными. А Скай становилось все хуже. Ноги в ботинках намокли от пота, обувь стала натирать. Комары ели ее заживо.

Бенуа Шалендар сумел произвести на нее впечатление в Интернете, но при личном общении? Как только шок от аварии прошел и минуты в лесу превратились в часы, у нее было время по-настоящему рассмотреть его… На нем были брюки цвета хаки. Странно, увидев его таким, она просто не могла представить, что он может быть одет в сшитый на заказ костюм ручной работы и кожаные туфли.

Идея показалась такой абсурдной, что она чуть не рассмеялась.

Звук, который она издала, должно быть, привлек его внимание. Когда Бенуа снова повернулся к ней, она увидела удивление в его потрясающих голубых глазах. И какое-то время она просто смотрела на него. Его песочно-светлые волосы были немного длиннее, чем необходимо, и немного вились на концах. Скай захотелось дотянуться до них. У него была аккуратно подстриженная небольшая бородка… нос показался немного длинным, но в целом Бенуа был красавцем.

Скай отмахнулась от не высказанного им вопроса, и он снова начал прорубать дорогу через лес, а она вернулась к…

Она отвела взгляд от его ягодиц и покраснела. Она с трудом узнавала себя. Внезапно пошел дождь.

— Поторопись, — скомандовал он, и на этот раз она безоговорочно подчинилась.

Пробежавшись по тропинке из последних сил, она споткнулась, когда догнала его. Дождь заглушал звуки ее резкого дыхания. Бенуа схватил ее за руку и потащил глубже в лес под кроны деревьев.

Ее ноги утопали в грязи. Джинсы прилипли к коже. Тонкая ветка вылетела и оцарапала ее руку, и она не смогла сдержать стон, сорвавшийся с ее губ.

Грязные, обтянутые джинсами бедра и белая, почти прозрачная рубашка скользят по плоскому подтянутому животу. Бенуа все же обернулся на Скай в надежде, что реальная картина поможет прогнать навязчивые видения. Нет, не помогло. Она просто зачесала свои темные мокрые волосы назад, глаза смотрели куда-то вдаль, рот был чуть-чуть приоткрыт… Ему пришло в голову, что именно так она должна выглядеть после горячего, страстного секса.

Он проигнорировал прилив крови к лицу и другим участкам тела. Надо было сосредоточиться на движении вперед.

Скай ни разу не пожаловалась, что ей тяжело идти. Она спорила с ним, обвинила его в том, что он не взял с собой телефон. Как она сказала? «Это крайне безответственно!» Он чуть не рассмеялся вслух.

Он подумал о том, что сделала бы в этой ситуации любая из множества красивых женщин, с которыми он имел удовольствие общаться. Наверное, расплакалась бы. Да, определенно, были бы слезы. Может быть, даже крики и истерика. Но Скай Соме? Она не была похожа на его дам сердца. Даже во внешности.

— Говори!

Он не думал, что эта фраза прозвучит так резко, но она не выглядела обиженной.

— О чем?

— Чем ты занимаешься? Откуда ты? Как ты выучила французский? — сказал он, отрезая мачете еще одну ветку. Ему нужно было отвлечься.

— Я… я выучила французский, когда помогала сестрам с домашними заданиями. И да, это была домашняя работа по программе средней школы. Я офис-менеджер в строительной фирме.

— В какой из?

Она фыркнула.

— Ты даже не слышал о ней.

— Ну. Давай попробуем, может быть, я ее знаю.

— «Пи Коул Билдерс». Это небольшая фирма в районе Нью-Форест.

— Ты оттуда?

— Ну да…

— И как там?

— Там все отличается от местных условий.

— В каком смысле?

— Ты действительно хочешь услышать о моем детстве в арендованном доме с двумя спальнями недалеко от Солсбери? Где я жила с двумя сводными сестрами, матерью-одиночкой, которая больше всего в жизни сожалела о том, что не может поехать на Вудсток, и с отцом, которого по факту и не было? Потому что он быстро исчез из моей жизни и создал новую семью?

Бенуа замедлил шаг. История о детстве была ему знакома.

Но тут они вышли на красивую поляну.

— Не верь своим глазам. У него пятизвездочный рейтинг на «ТрипЭдвайзоре», — цинично сообщил Бенуа.

Глава 3

Бенуа изучал обломки старого самолета и чувствовал, как пропадает напряжение в его голове и теле.

— Просто позволь мне войти первым.

Бенуа не сообщил ей, что среди обломков могут быть такие сюрпризы, как змеи или ядовитые пауки, которые представляли собой реальный риск. Он вытащил из сумки фонарик и нырнул в зазубренную дыру в борту самолета, где когда-то была дверь. Стукнув фонариком об потолок, чтобы отпугнуть животных, он проверил, можно ли укрыться здесь на время от дождя и переночевать.

Здесь можно было развести небольшой костер.

Бенуа должен был вытащить Скай Соме из этой мокрой одежды. Она стояла снаружи, ожидая разрешения войти и явно пытаясь скрыть дрожь. Будь то холод от дождя, или шок, наконец нахлынувший на нее после аварии, или мысль о том, что ей придется провести ночь в тропическом лесу с совершенно незнакомым человеком, но он внезапно почувствовал себя виноватым.

Он позвал ее внутрь и начал разводить костер, не упуская из виду то, как она устроилась на краю сиденья, словно готовая бежать при любом признаке опасности.

Когда огонь разгорелся и дым начал рассеиваться, Скай подошла ближе. Свет падал на мокрые пряди ее волос цвета красного золота.

Царапины. Он встал, не во весь свой рост — угол кабины самолета был слишком мал, чтобы он мог полностью выпрямиться, — и осторожно приобнял ее, чтобы внимательнее разглядеть следы, оставленные аварией и путешествием через лес на ее теле.

Бенуа выругал себя за то, что не понял раньше, насколько ей было плохо, и потянулся за аптечкой в своей сумке. Открыв ее, он достал бутылку с настойкой гамамелиса — единственное дополнение, которое он добавил в свой небольшой набор лекарственных средств год назад. Двоюродная бабушка Анаис уповала только на это средство, когда они с Ксандером были детьми и попадали в переделки в их замке в Дордони. Отбросив темные мысли, которые всегда настигали его при воспоминаниях о его брате, он повернулся и увидел, как Скай скручивает в руке волосы, выжимая капли воды.

Он понятия не имел, почему этот невинный жест вызвал такое возбуждение.

— Вот. Тебе нужно промыть эти царапины и порезы.

— И укусы, — ответила Скай. — Я действительно сожалею о том, что произошло. Я, должно быть, заснула в машине, потому что планировала сообщить тебе о своем присутствии гораздо раньше. Но это не оправдание.

Она все время смотрела ему в глаза, и он был впечатлен. Обычно люди, допустившие какую-то ошибку, старались уйти от ответственности и пытались свалить свою вину на кого-то другого.

— Давай переживем сегодняшний вечер и разберемся во всем позже, — сказал он, мысленно отсчитывая часы, пока они доберутся до его дома, и она сможет позвонить…

Ей ведь надо было как-то вернуться домой. А он все еще был полон решимости побыть в Коста-Рике в одиночестве.

Он вытащил из рюкзака запасную футболку и бросил ей.

— Поменяй одежду, — сказал он.

— Тебе есть во что переодеться? — спросила она, глядя на мокрую футболку, прилипшую к его телу.

Он вышел наружу и поставил свои пустые бутылки из-под воды под большие листья кустарников, чтобы собрать дождевую воду. При этом он поклялся себе, что должен выяснить, как можно скорее, чего она хочет. Он не хотел, чтобы она задержалась, когда они окажутся у него дома.

С тихим стоном Скай стянула рубашку и вздрогнула, когда почувствовала, как по ее щеке покатилась слеза. Слеза не от боли, но от отчаяния.

Снимая мокрые джинсы, Скай окинула взглядом обломки самолета, гадая, кому он принадлежал и смог ли кто-то остаться в живых после крушения. При этой мысли она вздрогнула. Дождь утих, но она все еще слышала стук капель по корпусу самолета, и этот звук успокаивал ее.

От костра ей стало тепло, и, если бы она не была так голодна, она могла бы заснуть. Вместо этого она повесила свои джинсы, носки и рубашку сушиться на сиденья в искореженной кабине, а когда вернулся Бенуа, она была уже одета в его футболку.

Ей стало неловко, когда она увидела его промокшую от дождя одежду… Пока он не стянул с себя футболку, а затем… А затем она просто перестала думать. Он был великолепно сложен. Четко выраженный пресс свидетельствовал о часах, проведенных в тренажерном зале. Это не был ленивый плейбой-миллиардер.

Скай приложила ватный диск, пропитанный гамамелисом, к укусу на локте. Он в это время копался в сумке спиной к ней, и на мгновение она позволила себе понаблюдать за игрой его мускулов в отблесках огня. Он повернулся к ней, держа что-то в руке, и она ахнула.

— У тебя кровь течет!

Бенуа нахмурился, коснулся головы и тоже увидел кровь на кончиках пальцев.

— Ничего страшного.

— Это рана на голове.

— Вряд ли.

— Садись, — решительно сказала она. Затем встала. Подошла к сиденью, которое он выбрал, и начала разглядывать порез у линии его волос.

Бенуа напрягся.

— Я не причиню тебе вреда, — сказала Скай. Она протянула руку, чтобы поднять бутылку с гамамелисом с пола.

Скай прищурилась в тусклом свете кабины и увидела разрез длиной около двух сантиметров, но, к счастью, неглубокий. Порезы на голове всегда обильно кровоточили. Скай хорошо разбиралась в обработке ран и использовании лекарственных средств.

— Я удивлена, что в твоей аптечке есть гамамелис.

— Моя двоюродная бабушка считает это единственно правильным лекарством.

Скай осмотрела рану.

— Мне очень жаль, что ты пострадал в аварии, и я понимаю, что это произошло по моей вине.

— Ты уже извинилась. Больше не нужно.

Бенуа всего лишь протянул руку, чтобы забрать футболку, висящую позади нее, и все эти искры и энергия вдруг исчезли.

Когда Скай сделала шаг назад, пряча лицо за своими длинными волосами, Бенуа подумал, что он настоящий идиот. Но, с другой стороны, ему нужно было соблюдать осторожность. Необходимо было оставить какое-то расстояние между ними, прежде чем кто-то из них сделает то, о чем пожалеет впоследствии.

Но в тот момент, когда она стояла между его ног, он обхватил ладонями свои колени, чтобы его руки не смели тянуться к ее бедрам, не пытались забраться под ее хлопковую футболку…

О нет, он чувствовал, как будто его сердце вот-вот взорвется в груди. Он не был таким с подросткового возраста.

Бенуа потянулся за яблоком, которое достал из рюкзака для нее в тот момент, когда она заметила порез на его голове.

— Вот, — сказал он, привлекая внимание Скай, прежде чем бросить ей яблоко. — Это не тот стейк, который я должен был съесть сегодня вечером, но это лучше, чем ничего.

Наклонившись и сцепив зубы от боли в боку, он достал сумку с едой, которую купил на рынке сегодня утром. Он не купил ничего существенного, зная, что экономка заполнит холодильник к его приезду. Бенуа разделил еду на две порции и повернулся к Скай. Она стояла у костра.

Глядя, как она кусает яблоко, он подумал, что она либо самая искусная соблазнительница, которую он когда-либо встречал, либо совершенно невинная девушка. И Бенуа, честно говоря, не знал, что может быть хуже. Он приехал в Коста-Рику, чтобы привести свои мысли в порядок и найти способ обойти устав. Он, честно говоря, не думал, что ему это нужно, он был уверен, что совет в конечном итоге пойдет ему на уступки. Но они этого не сделали. И если он не найдет жену в течение двух недель, должность генерального директора перейдет к его брату просто потому, что тот женат. Бенуа рефлекторно сжал кулаки. Нет, он никогда бы этого не допустил. Особенно после предательства Ксандера.

Бенуа отдал все и даже больше «Шалендар энтерпрайсис». Когда он был ребенком, слова его двоюродной бабушки глубоко проникли ему в душу. «У нас есть долг перед прошлым. Ответственность перед будущими поколениями». Бенуа чувствовал тяжесть ответственности за компанию, которая принадлежала его семье более ста пятидесяти лет. Вся его жизнь вращалась вокруг этого бизнеса. Он изучал прикладные науки, математику, экономику, работал в компании во время летних каникул и во время учебы в университете. Он успел поработать в каждом отделе, обучаясь с нуля, вывел компанию из-под угрозы банкротства. И при этом правление хотело обеспечить соблюдение закона, который гласил, что он должен жениться! Всего лишь потому, что он немного повеселился в течение двух последних лет!

Он передал Скай ее порцию еды, прежде чем потянулся за виски для себя.

Бенуа сделал большой глоток и с удовольствием проглотил янтарную жидкость.

— Хочешь? — предложил он.

Скай поджала нижнюю губу. Соблазнительница.

— Я никогда раньше не пила виски.

Невинная девушка.

— Сейчас, наверное, не самое лучшее…

Она оборвала его, протянув руку к бутылке. Увидев решительное выражение ее лица, Бенуа постарался не рассмеяться. В выражении ее глаз было упрямство мула, и у него было чувство, что, если он не выполнит ее просьбу, она допьет всю бутылку просто назло ему.

Бенуа передал ей бутылку и наблюдал, как она осторожно глотнула виски, а затем изо всех сил постаралась не раскашляться, когда алкоголь обжег ей горло. На секунду воспоминания из детства о рейде вместе с братом в алкогольный шкаф Анаис всплыли в его голове, как дым от костра. Одиннадцатилетний Бенуа был сосредоточен не на острых ощущениях от первого глотка алкоголя, а на том, чтобы его младшему брату не стало плохо.

Скай, наконец, закашлялась и отдала бутылку.

— Это не так уж и смешно, — сказала она.

— Нет. Ты права, извини, — сказал он так фальшиво, что она швырнула в него огрызок яблока. Который он поймал одной рукой и бросил в огонь.

На какое-то время воцарилась тишина, когда каждый из них практически проглотил свой протеиновый батончик, орехи и фрукты. Бенуа выглянул наружу, чтобы убедиться, что их бутылки с водой наполняются.

Вернувшись на свое место у костра, он потянулся за виски, но обнаружил, что Скай уже завладела бутылкой. Он приподнял бровь и вопросительно взглянул на нее. Она вернула ему бутылку. Бенуа откинулся на спинку сиденья, сделал глоток и сказал:

— Итак, мисс Соме. Вы готовы рассказать мне, почему вы забрались в мою машину?

— Ты ведь готов внимательно выслушать меня, правда? — спросила она, и легкая улыбка мелькнула у нее на губах.

— Несомненно, несомненно, мисс Соме. Начинайте!

Скай изо всех сил старалась сдерживаться. То ли от виски, то ли без его воздействия напряжение исчезло. Ему на смену пришли подтрунивание и ирония. Она никак не могла решить, может ли рассказать ему все или лишь попросить у него карту.

— Мы с сестрами изучаем историю нашей семьи.

— Хорошо. И что еще?

— И мы подумали, что, поскольку твой прапрадед построил наше поместье в Норфолке, у него могла быть какая-то… соответствующая документация.

— Ты приехала сюда за «соответствующей документацией» на поместье в Англии?

Она потянулась к бутылке, которую он оставил на полпути между ними, и сделала большой глоток для храбрости.

— Тебе, наверное, стоит аккуратнее…

— Да, — сказала Скай, кивнув, но от этого земля немного пошатнулась. — Соответствующая документация. Очень важно. Он была у Бенуа Шалендара.

— Что значит «была»?

— Была не у тебя. У другого Бенуа, твоего предка.

Увидев, что он хмуро смотрит на нее, Скай застонала.

— Он помогал реконструировать поместье после пожара.

— Я знаю, что он ездил в Англию в середине восемнадцатого века, чтобы исследовать стеклянные конструкции в Хрустальном дворце, прежде чем тот сгорел. Он надеялся помочь разработать более прочный и дешевый способ создания армированного стекла. Исследования, которые он там провел, заложили основу для будущего успеха «Шалендар энтерпрайсис». Но я ничего не слышал о поместье в Норфолке.

— Конечно, не слышал. — Она махнула рукой, как если бы он был надоедливой мухой. — Это был секрет.

— Что это было?

У нее возникло смутное подозрение, что он смеется над ней.

— Проходы между стенами. Секретные проходы!

Она потянулась за виски, но Бенуа отодвинул бутылку прежде, чем она успела ее схватить. Она покачала головой.

— Бенуа Шалендар сделал проект секретных проходов в английском загородном поместье?

— Да. Для Кэтрин?

— Кэтрин?

— Да. Для моей прапрабабушки. Или моей пра-пра-пра… не знаю. Там очень много поколений было после нее.

Она увидела, как Бенуа провел рукой по волосам, не отрывая от нее взгляда. Она не могла понять, о чем он сейчас думает. Просто он был таким красивым, и ситуация была такая странная, и эта авария… Ей трудно было держать все это в голове. Но, несмотря ни на что, она не могла рассказать ему о драгоценностях Кэтрин Соме.

— Что такое драгоценности Кэтрин Соме?

— Ты умеешь читать мысли? — прошептала она в шоке.

— Нет. Ты сказала это вслух.

— Я не должна была этого говорить!

— Очевидно, нет. Скай, я знаю, что ты раньше не пила виски, но пробовала ли ты вообще хоть когда-то алкоголь?

— Да. Во всяком случае, теперь, когда ты знаешь…

— О чем?

— О драгоценностях, — пояснила она, не совсем понимая, почему Бенуа внезапно показался ей совсем не таким умным, — которые Кэтрин спрятала в секретной комнате. Попасть в нее можно только через потайные проходы. Нам нужна карта. У Бенуа была эта карта. Поэтому мы думали, что она есть и у тебя.

— То есть ты охотница за сокровищами?

— Да. Моя сестра думает, что это очень романтично.

— Правда? Почему?

— Потому что они любили друг друга!

Бенуа очень старался не рассмеяться. Он понимал, что утром Скай Соме будет чувствовать себя плохо. Его насмешки только бы усугубили ситуацию.

— Отец Кэтрин попросил Бенуа осмотреть повреждения, нанесенные зданию пожаром. Он не думал, что французский специалист может понравиться его семнадцатилетней дочери. Но он ошибался. Отцы обычно такие, — сказала Скай. — Итак, Кэтрин полюбила Бенуа, а он ее.

— Скай, он вернулся домой и женился на Адриенн.

— Потому что он должен был! — воскликнула она. — Отец Кэтрин не разрешил им пожениться, и он отослал Бенуа, не заплатив ему за работу, которую тот проделал в поместье. А потом, после того, как Кэтрин вернулась с Ближнего Востока…

— С Ближнего Востока?

— Она была вынуждена выйти замуж за своего кузена Энтони. Действительно ужасного типа.

Она вздрогнула.

— И тогда она спрятала драгоценности. И писала зашифрованные сообщения в своих дневниках.

— Зашифрованные сообщения?

— О Бенуа, слушай же внимательно.

— И ты думаешь, что драгоценности все еще там?

— Должно быть так. Я надеюсь. Они нам нужны.

— Почему?

Из всех вопросов, которые он задавал, этот, казалось, сразу заставил ее протрезветь.

— Я… Это личное. Но нам нужна карта. Мы нуждаемся в тебе. Тебе это ни о чем не напоминает? Постарайся вспомнить!

— А если я помогу тебе найти эту карту, что я получу взамен?

— Я… — Она замолчала. — Мне нечего тебе предложить.

— Тебе стоит немного поспать, — сказал он, выудил из аптечки несколько обезболивающих таблеток и протянул их ей вместе с бутылкой воды. — У нас впереди долгая прогулка утром.

Неужели Скай Соме действительно разыскивает сокровища столетней давности? Неужели Бенуа был настолько влюблен в Кэтрин, что сохранил для нее проекты секретных коридоров поместья в Англии? Был только один человек, который знал это. И как только он вернется во Францию через пять дней, он все узнает. Потому что если у него был доступ к карте, которую так отчаянно хотела получить Скай, то, возможно, у него появится способ решить с проклятым советом директоров.

Глава 4

«Никогда, никогда в жизни Скай Соме больше не будет пить!» Она говорила себе это каждый раз, когда ее живот скручивался или стук в голове становился особенно невыносим. Что вообще в нем такого замечательного? Отрывки того, что она рассказала Бенуа прошлой ночью, периодически всплывали у нее в голове. Но, к счастью, она не рассказала ему о болезни матери.

Скай была измотана.

— Ты в порядке?

Скай взвизгнула от неожиданности.

— Нет, я плохо спала.

— Из-за алкоголя?

— Потому что ты храпишь.

Хруст веток под ногами Бенуа внезапно прекратился, и она, подняв глаза, обнаружила, что он смотрит на нее с ужасом.

— Я не храплю, — сказал он так возмущенно, что она не могла удержаться от смеха.

— Нет! Ты храпишь!

— Мне никто не говорил…

— Ты остановился только для того, чтобы обсудить это?

Скай вздрогнула, когда ее уколола в руку и прорвала уже не первую дыру на рубашке ветка дерева. Бенуа дал ей время переодеться в ее вчерашнюю одежду, и теперь она ненавидела джинсы, которые когда-то искренне любила. Они все еще были в грязи со вчерашнего дня.

Они шли уже три часа, и она надеялась, что скоро этому мучению придет конец. Сначала она была очарована паром, поднимающимся из-под земли тропического леса, и наблюдала, как он рассеивается в жарком утреннем солнце. Странные птицы кричали где-то над ними. Но вскоре ее уши привыкли к шелестящему звуку мачете Бенуа. Она вспотела и почувствовала дискомфорт. Когда же они дойдут до его дома?

Она задавалась вопросом, как этот дом будет выглядеть, и представляла себе надежный, практичный дом, не сильно отличающийся от их маленького домика в Нью-Форесте.

— Так что ты здесь делаешь? — крикнула она Бенуа.

— А ты еще не поняла?

Она вздохнула.

— Я имею в виду Коста-Рику. Зачем ты путешествуешь, как отшельник?

— Ты сейчас просто придумываешь слова.

— Нет, все так и есть. Один, без подготовки и без телефона.

— Это какая-то новая форма оскорбления? Не понимаю, почему ты сравниваешь меня с каким-то отшельником, ничего не зная об мне и о моих предпочтениях.

— Ты сказал все это, чтобы не объяснять, почему ты находишься в Коста-Рике?

— Ты ответила на вопрос вопросом? — заметил он. Бенуа старался не показать виду, что его удивил ее вопрос. Он представил, как она рассердится, разозлится и бросит его без объяснений, как это обычно происходило. Но, судя по ее взгляду, она не собиралась отвечать, поэтому в конце концов он признался:

— Мне плохо по утрам без кофе.

— У тебя дома есть кофе?

— Кофе, еда, душ.

Она громко застонала, и от этого звука волосы на его шее встали дыбом.

— Я буду пить кофе, пока ем бутерброд в душе. Итак… Ты здесь, чтобы?…

Бенуа хотелось зарычать, и не только потому, что она отказывалась прекращать допрос. Мысль о ней в душе…

— Чтобы подумать, — ответил он, пожав плечами. Как будто на нем не лежал вес многомиллиардной компании и поколений семейства Шалендар. Перейдя к теме, он продолжил: — Уехать на время от проблем. Акционеры «Шалендар энтерпрайсис» угрожают принять акт о должности генерального директора.

— Почему?

Его начинали раздражать эти невинные вопросы.

— Потому что им не нравится, как я веду свою личную жизнь.

— Но если ты никому не причиняешь вреда…

— Есть опасения, что к названию компании добавятся более непристойные эпитеты, — рявкнул он.

— Это не мое дело, — сказала Скай.

— Было бы хорошо, если бы правление считало так же.

— А что они считают?

Бенуа сжал в кулаке мачете и без надобности срезал листву по обе стороны от тропы.

На самом деле это были не «они». Бенуа был на сто процентов уверен, что совет директоров проиграл бы ту игру, которую он вел последние два года. Они не собирались свергать его и рисковать потерять огромную сумму денег, которая благодаря ему отправлялась на их банковские счета.

— Их беспокоит то, что негативные заголовки могут повлиять на стоимость акций.

«Ты становишься таким же, как твой отец».

Те слова его двоюродной бабушки были похожи на сильный удар.

— Они правы?

— В чем?

На мгновение он испугался, что она спрашивает его, не становится ли он таким же, как его отец.

— Нет. Я не думаю, что они правы, когда беспокоятся о ценах на акции. Но то, что я думаю, значения не имеет. Они собираются проголосовать по постановлению на следующем заседании.

— А что это за постановление?

— Это одно из положений устава, которое требует, чтобы я женился или ушел с поста генерального директора.

— Это безумие.

— Нет ничего более безумного, чем поиски карты секретных проходов столетней давности и охота за пропавшими драгоценностями, — сердито ответил он.

— Нет, я имею в виду, что безумие — это предположение, что брак внезапно помешает распутному образу жизни.

— То есть я распутник?

— Ты бы предпочел другое название? Плейбой, бабник, развратник…

— Тебе слишком весело, — снова прорычал он. — Можно подумать, что это действительно повод для радости.

После паузы Скай спросила:

— Так когда же должен состояться этот брак?

— На мой тридцать второй день рождения.

— А когда это?

— Через две недели.

— А если ты к тому времени не женишься?

— Тогда компания перейдет к моему брату, который женат. И я бы предпочел увидеть, как все это сгорит в аду, прежде чем позволю этому случиться.

Скай была удивлена, услышав гнев в его голосе, когда он говорил о своем брате. Что бы ни творили ее сестры, как бы сильно ей ни приходилось спорить или ругаться с ними, она не могла представить, что будет чувствовать такой сильный гнев или… ненависть к ним.

Она посмотрела на часы и поняла, что с тех пор, как она в последний раз разговаривала с ними, прошло двадцать четыре часа.

Интересно, они беспокоились о ней? Попытаются ли они позвонить в отель, в котором она не зарегистрировалась? Попытаются ли они связаться с консульством в Коста-Рике?

Бенуа начал сворачивать налево, и вскоре Скай поняла почему. Она ощутила невероятное волнение, когда сквозь густую листву увидела разрушенную бетонную дорогу, и почти побежала вслед за Бенуа. Они обменялись торжествующими улыбками, когда достигли взлетно-посадочной полосы и пошли по ней дальше. Скай наконец увидела дом.

У нее перехватило дыхание…

Расположенное на склоне холма здание состояло из двух ярусов, увенчанных сверху большим плоским бетонным квадратом, подозрительно похожим на вертолетную площадку. Само здание отражалось в лазурно-голубой воде бассейна, окруженного деревьями.

На то, чтобы привыкнуть ко всей этой красоте, ей потребовалось пятнадцать минут, пока они подходили к дому. Это было самое красивое сооружение, которое она когда-либо видела.

Скай прошла за Бенуа через парадную дверь, с интересом оглядываясь. Дом был роскошен: невероятный второй этаж с окном от пола до потолка, первый этаж со свободной планировкой, где кухня и столовая располагались вдоль одной стороны, а зона отдыха была на более низком уровне. Скай медленно ходила по дому, стараясь не чувствовать себя подавленной его богатством.

Меблировка была в современном классическом стиле с использованием материалов, сочетающихся с натуральным деревом и стеклом. Каким-то образом однотонные оттенки дома плавно перетекали в яркую, насыщенную зелень тропического леса сразу за его стенами. Скай обратила внимание на боковую стену гостиной — во всю длину и ширину по стене до самого потолка находились полки с книгами. К ним была приставлена лестница.

— Я могу позвонить с твоего телефона?

Бенуа, раскладывавший содержимое своей сумки на кухонном столе, замер.

— Ты не можешь использовать свой?

— Мой телефон умер вчера вечером, а зарядное устройство лежит в чемодане в аэропорту. Слушай, если ты не хочешь, чтобы я пользовалась твоим телефоном, ничего страшного. Я просто одолжу твое зарядное устройство.

— То есть у тебя нет зарядного устройства, — медленно произнес он.

— Нет, — сказала она, не понимая, почему он внезапно показался ей таким… странным.

— Когда я сказал, что приезжаю сюда, чтобы скрыться от всех и всего, я имел это в виду буквально.

— И?

— Я не беру с собой ничего, в том числе мобильные телефоны и зарядные устройства для телефонов. В этом доме нет стационарного телефона и Интернета.

— Ты на что намекаешь?

— Я не намекаю. Я говорю, как есть. Здесь никто не может связаться со мной. Ты не можешь позвонить отсюда.

— Мы застряли здесь?

— Да, пока через четыре дня не прибудет вертолет, чтобы забрать меня. Мы застряли тут вдвоем.

Спустя сорок пять минут в ушах Бенуа все еще звенело. Как она кричала!

Он вздрогнул, когда услышал, как хлопнула одна из дверей спальни. Она начала бегать по дому, не желая верить, что здесь нет Интернета.

— Что ты будешь делать, если возникла чрезвычайная ситуация и твоей семье нужно связаться с тобой? Что делать, если тебе нужна помощь? Что, если бы ты упал с лестницы, не мог двигаться и потерял сознание?

Бенуа не понравилось, как она смотрела на длинную лестницу, ведущую на первый этаж, — как будто хотела столкнуть его вниз и проверить свою теорию.

Он смотрел, как Скай спускается по лестнице и молча выходит через большую стеклянную дверь, ведущую во внутренний дворик. А потом вздохнул. Потому что ему было немного жаль ее, он все-таки не был законченным эгоистом.

Он взял кофейные чашки и отнес их к столику во внутреннем дворике. Затем сел и стал любоваться садом, но его внимание снова привлекла Скай Соме.

— У меня не остается времени ни на что, — сказала она, отвернувшись от него.

— Я знаю это чувство, — мрачно ответил он, думая о часах, которые оставались до его дня рождения.

— Нет, действительно… я не могу оставаться здесь сейчас. Мне нужно вернуться домой.

И снова Бенуа не мог избавиться от ощущения, что она что-то недоговаривала.

— Что же у тебя такое важное сейчас дома?

Все. Но Скай не могла ему этого сказать.

— Твои сестры?

Она кивнула, зная, что это только половина правды. Она повернулась и присоединилась к нему за столом. Он неуверенно подтолкнул чашку кофе в ее сторону, как будто опасаясь, что она может бросить ее в него. Но она с благодарностью взяла чашку в руки.

В этом доме нет телефона. Нет Интернета. Ничего.

Скай не могла застрять здесь. У нее не было времени. У ее мамы не было времени. Каждый час, каждая минута, пока у нее не было карты, пока она не приблизилась к поиску ключа или проходов, казались временем, украденным из жизни ее матери.

— Сколько им лет?

— Двадцать четыре и двадцать два.

Он недоверчиво выдохнул.

— Судя по тому, как ты это сказала, я подумал, что они намного моложе. С ними все будет в порядке, — сказал он, сразу же отбросив ее опасения.

— У них много дел сейчас, — попыталась оправдаться она. — Стар, вероятно, сломала себе голову, размышляя, как найти бриллианты Сомсов. А Саммер, скорее всего, забудет поесть, потому что зачитается дневниками Кэтрин.

— Скай, Стар и Саммер?

— Такие имена нам выбрала мама.

— А твой отец не принимал в этом участия?

Скай пожала плечами и прижала чашку кофе к груди, как будто та была щитом, защищавшим ее от неприятных вопросов.

— Мама ушла от него, когда мне было около тринадцати месяцев. Ей не нравился его нормальный, размеренный образ жизни.

— И он просто отпустил вас всех?

— Ну, это коснулось только меня. Стар родилась после романа мамы с неким мужчиной, и Саммер не знает, кто ее отец. Не пойми неправильно — это не значит, что мама была… такой.

Он нахмурился.

— Я не осуждаю.

— Все осуждают, — заверила его Скай. — Я привыкла к этому довольно быстро. Учителя, родители, школьные друзья.

Скай много лет не думала о подслушанном разговоре между отцом и мачехой. От этого у нее по спине пробежала дрожь, несмотря на густую влажную жару леса вокруг нее.

Она перестала говорить о своем детстве и своих сестрах, когда поняла, что женщину с тремя детьми от разных мужчин называют определенными именами. А к ней и ее сестрам люди начинали относиться с некоторым пренебрежением и даже брезгливостью. Но Бенуа совершенно точно отнесся к ее рассказу без малейшей доли осуждения.

— Послушай, а почему бы тебе не принять душ? Я оставлю полотенце и одежду. Одежда моя, но она точно лучше той, что на тебе сейчас. Я останусь в доме, пока ты не закончишь, — предложил он, вставая из-за стола.

Идея принять душ была потрясающей.

— Останешься в доме? А где душ?

Он кивнул в угол патио. Конечно, этот человек мог принять душ на открытом воздухе. Конечно, он же жил тут практически один.

Бенуа вернулся с полотенцем и одеждой и снова скрылся, но Скай подождала добрых несколько минут, прежде чем направиться через настил к потрясающей душевой, представляющей собой площадку, окруженную огромными зелеными листьями тропических деревьев.

Сбросив одежду, она скользнула под душ. Мысль о том, что Бенуа может в любой момент мельком увидеть ее обнаженную под струями воды, заставила ее почувствовать себя… живой. Теперь, когда он был где-то в доме, она вспомнила, как он сидел у костра с обнаженным торсом.

Румянец, выступивший на ее щеках, жег ее кожу, и она окатила свое разгоряченное лицо струей ледяной воды из душа. Когда Скай провела руками по своему телу, она представила себе, что это были руки Бенуа.

И ей захотелось того, чего у нее никогда раньше не было. Уж точно не с Алистером, ее единственным парнем.

Она повернулась под брызгами и в этот момент заметила что-то блеснувшее сквозь ветви деревьев в лесу ниже по склону. Она нахмурилась. Это не могло быть правдой. Бенуа сказал, что на много миль здесь никого нет. Но опять же, он не упомянул и о мотоцикле, который она заметила в гараже дома.

Он солгал ей?

Скай снова повернулась к крыше, которую заметила вдали. Это определенно был дом. Конечно, там был телефон. Зная, что она не сможет оставаться здесь еще четыре дня, она потянулась за полотенцем и свежей одеждой, прежде чем смогла передумать.

Бенуа прятался в доме от соблазна, имя которому было Скай Соме. Он напряг слух и понял, что какое-то время не слышал шум воды в душе.

Нахмурившись, он рискнул выглянуть из окна спальни и не увидел ее. Беспокойство шевельнулось в его груди. Он осмотрел свободные комнаты на втором этаже и спустился вниз. Не увидев ее на первом этаже, он вышел в сад к душевой, где пол был еще мокрым.

Он огляделся и, увидев крышу соседского дома, побежал в гараж. Его мотоцикл пропал!

Он выругался вслух. Она собиралась убить себя. Или того хуже — испортить его любимый байк.

Глава 5

Колеса вращались на раскаленном асфальте, и Скай боролась со свирепой машиной, угрожавшей снова выскочить из-под нее. Ее трясло от страха, и это совершенно не помогало ей управлять байком, но она была полна решимости справиться с ним.

Она проехала по крайней мере две мили. Прошло уже какое-то время с тех пор, как она в последний раз видела крышу соседского дома, но дорога все время уводила ее не в том направлении, и теперь она начинала волноваться.

Дрожащими руками Скай повернула руль мотоцикла. Ее сердце на мгновение забилось, когда двигатель ожил, только для того, чтобы мотоцикл вздрогнул и заглох под ней. Его вес потянул ее вниз, и она вместе с ним рухнула на землю. Горячий металл впился ей в икроножные мышцы и прижал ее ноги к гравию на дороге.

— Что я делаю? — спросила она себя.

— Я собирался задать тебе тот же вопрос.

Она громко ахнула, когда увидела, что Бенуа приближается к ней, его тело было таким внушительным, что заслоняло солнце. Как она могла одновременно испытывать облегчение и страх?

Бенуа стащил с нее байк, выровнял его и, поставив на подножку, осмотрел в поисках повреждений.

«Мне не нужно оправдываться перед ним», — подумала она, защищаясь. Только вот… она украла его мотоцикл, вероятно, повредила его, точно так же, как повредила джип.

О боже, ремонт стоит безумно дорого!

— Мне очень жаль, — сказала она. — Я не знаю, что…

— Ты увидела дом соседа и мотоцикл и подумала, что я скрывал это от тебя. Дорогая, — сказал он, скользнув по ней ледяным взглядом, — ты думаешь, я хочу, чтобы ты была здесь? Как ты думаешь, мне нравится идея провести эти четыре чудесных дня — единственные дни в году, когда я не должен отвечать на письма, встречаться с клиентами или участвовать в переговорах, — с тобой? Если бы я знал, что мой сосед там, я бы тебя туда отвез. Если бы я думал, что бензина в баке мотоцикла достаточно, чтобы добраться до телефона или цивилизации, я бы тебя и туда отвез. Если бы я мог как-то избавиться от тебя, мисс Соме, клянусь тебе, я бы это сделал.

Бенуа был в ярости. Но он также был рад, что не обнаружил у нее никаких серьезных повреждений. Страх и гнев, которые он испытал, когда увидел, что дом пуст… Обыскивая дом в поисках каких-либо следов ее присутствия, он вспомнил, как его брат пробежал по дому на следующее утро после того, как мать покинула их. Он как будто снова почувствовал ту боль в сердце, когда увидел отчаяние в глазах Ксандера.

— Ты уверен, что их нет дома? — прошептала она.

— Его никогда не бывает дома. Но я вижу, что ты мне не доверяешь, так что пошли, — сказал он.

Она нахмурилась, бросив взгляд на его мокрую от пота рубашку и прислушиваясь к его судорожному дыханию.

— Как ты себя чувствуешь?

— Я бежал, — яростно прорычал он, стараясь дышать медленнее.

В тот момент, когда он увидел мотоцикл на ней… Ему стало очень страшно. Она проигнорировала его руку и встала сама, поэтому он повернулся, поднял мотоцикл и перекинул ногу через сиденье.

— Залезай!

— Что?

— Залезай! Мы зря тратим световой день, а мне не хочется еще три часа идти по тропическому лесу.

Бенуа удерживал мотоцикл на месте, пока она неуверенно подошла к машине, которую чуть не уничтожила. На ней была его одежда. Она закатала рукава белой льняной рубашки — самой маленькой из тех, что он смог найти. Рубашка была заправлена в коричневые шорты-карго, которые были стянуты на талии ее ремнем, но брючины свисали так низко, что на ней эти шорты выглядели как брюки-кюлоты. Как ей удалось выглядеть во всем этом так стильно, недоумевал Бенуа.

Он почувствовал, как она устроилась на сиденье позади него, и не мог не закатить глаза, пока ждал, что она решится положить свои руки ему на талию. В конце концов, когда она исчерпала все остальные возможности, он почувствовал их, но она отодвинулась как можно дальше. Из-за такой посадки пассажира мотоцикл мог бы опрокинуться на повороте. Он протянул руку позади себя, зацепил руками каждое ее колено и прижал ее к себе, стараясь не показывать раздражения.

Он взглянул на топливный бак. Остается только молиться, чтобы им хватило бензина на обратную дорогу.

Подумав о возвращении домой, он вспомнил ее рассказ о пропавших драгоценностях. Поиски карты, которая привела ее сюда. Прошлой ночью это показалось ему забавным, как сказка на ночь. Но теперь, когда светило солнце и отчаяние Скай было очевидным…

Что-то подсказало ему, что если бы карта существовала, то она была бы у Анаис, она хранила бы ее все эти годы. Он знал наизусть все принципы, которым бабушка следовала в жизни. «У нас есть долг перед прошлым. Ответственность перед будущими поколениями». Он чувствовал, что настолько хорошо усвоил их, что и сам неотступно ими руководствовался.

Бенуа не работал бы по восемьдесят часов в неделю в течение почти пятнадцати лет только потому, что хотел доказать, что он лучше своего отца, или чтобы улучшить финансовое положение компании. Он делал это потому, что почувствовал ответственность перед своими предками. Теми, кто проливал кровь, пот и слезы на «Шалендар энтерпрайсис». Потому что они заслуживали большего, чем его отец. Он делал это для Анаис, и даже сейчас, когда она угрожала забрать у него компанию, он не мог перестать работать. Потому что «Шалендар энтерпрайсис», в отличие от людей, никогда не подведет его.

Компания, которую через две недели он должен был передать брату-предателю. Бенуа, задумавшись, завел двигатель мотоцикла и вспомнил о цели поездки только тогда, когда почувствовал, что Скай слегка шевельнулась позади него.

Скай прикрыла глаза от солнечных лучей, как будто это помогло бы ей увидеть признаки жизни в доме, который больше походил на тюрьму.

Когда Бенуа поставил мотоцикл на подставку, она положила руки ему на плечи, чтобы подняться с сиденья, и, неуверенно покачиваясь на ноющих ногах, наконец встала сама. Нет.

Повторный осмотр не выявил никаких других признаков жизни, кроме мигающего красного света рядом с чем-то похожим на камеру наблюдения. Возможно…

— Даже не думай об этом.

— О чем? — невинно спросила она, как будто не собиралась делать ничего противоправного.

— Если ты сделаешь это, ты попадешь в тюрьму за взлом и проникновение — что, я полагаю, есть следующий этап твоего плана. И как бы я ни был возмущен твоим присутствием здесь, я не думаю, что хотел бы видеть тебя в тюремной камере Коста-Рики. Ведь тогда у тебя и твоих сестер действительно будут проблемы.

Ее охватил гнев.

— Вот только не вспоминай про моих сестер!

— Почему? Похоже, это единственное, что может тебя остановить.

— Просто я… я…

— Теряешь контроль и чувствуешь гнев из-за того, что ничего не можешь с этим поделать, — вмешался он.

— Не надо пытаться говорить за меня!

— Прекрасно.

Она знала, что он был прав. Она не могла проникнуть в чей-то дом, чтобы узнать, есть ли у них телефон. За ней уже числились такие грехи, как безрассудное поведение, кража и уничтожение частной собственности, но она не хотела добавлять в этот список взлом и проникновение. Даже из-за ее сестер.

Бенуа был прав: соседа не оказалось дома. Выхода не было. Не раньше чем через четыре дня прибудет его вертолет.

— Ты закончила? — спросил Бенуа у Скай в тот момент, когда энергия, заставляющая ее двигаться вперед, казалось, улетучилась, и она осознала свое поражение.

— Да, — ответила она и упала на сиденье позади него. На этот раз она, не задумываясь, обняла Бенуа за талию. Ее тело прижалось к нему, когда скорость мотоцикла увеличилась, и воздух откинул назад ее волосы.

Она позволила себе перестать думать, просто наслаждаясь ощущениями вокруг нее. Холодный поток воздуха на коже, ощущение тела Бенуа под ее пальцами… Она закрыла глаза и прислонилась щекой к его лопаткам. Когда она в следующий раз открыла их, Бенуа тормозил мотоцикл у ворот своего дома.

Он въехал во двор и поставил байк на подставку. Дождавшись, пока она соскользнет с сиденья, он подал ей руку, а затем развернулся и зашагал в дом. Его молчание начало по-настоящему беспокоить ее, и она поспешила за ним, стараясь не переходить на бег.

— Куда ты…

Она замолчала на полуслове, увидев, как он начал снимать футболку.

— В душ, — рявкнул он.

Она закусила губу и наблюдала, как он хватает полотенце, которое, должно быть, оставил там раньше. Она отвела глаза в тот момент, когда его руки дотянулись до пояса.

Скай ринулась в кухню и, повернувшись спиной к саду, сосредоточилась на содержимом холодильника, стараясь не думать о том, что происходило снаружи. В душе. Где в сгущающихся сумерках стоял обнаженный Бенуа.

Еда. Им обоим нужно было поесть. И хотя ей было неудобно рыться в чужом холодильнике, это было лучшее, чем она могла сейчас заняться.

Когда она замариновала стейк и нарезала овощной салат, она все еще была возбуждена. Ее смущал ход ее мыслей. Она вспомнила свои ощущения, когда ее руки обвились вокруг его талии. Глухой стук в сердце напомнил ей, что это были не просто вибрации от мотоцикла, которые она чувствовала, что тепло исходило не только от его тела, и…

А потом Бенуа вышел из душа с полотенцем на талии. Она чуть не уронила нож, которым резала помидоры.

Скай задрожала, когда он подошел к ней. Она была счастлива, что их разделяла барная стойка. Его сила, хищный блеск в его взгляде, когда он без смущения позволил ей насладиться видом своего тела. В ответ Скай зарделась и прерывисто вздохнула.

— Не смотри на меня так, если у тебя нет твердого намерения закончить то, что ты начала.

Его слова повисли между ними, вызов ей прозвучал громко, ясно и совершенно однозначно.

Скай отвернулась, уверенная, что услышала, как он сказал: «Я так и думал», когда начал подниматься по лестнице на второй этаж.

К тому времени, когда Бенуа оделся, он был полностью уверен, что снова контролирует свое либидо. Она явно понятия не имела, что ее взгляд сделал с ним, и он пожалел, что она не поняла этого. Потому что это противоречило уже полностью сформировавшемуся плану в его голове. Тому плану, в котором Скай Соме была решением его проблемы. И этот план был идеальным, ведь она отчаянно нуждалась в карте, которую, как он был убежден, спрятала его двоюродная бабушка. К тому же такие милые девушки, как Скай Соме, не любили плохих парней, как он. Фактически, он ожидал, что она сочтет его предложение настолько возмутительным, что его влечение исчезнет.

Ощущая знакомое чувство полной уверенности в своем плане и успехе, он схватил бутылку вина перед тем, как отправиться в сад, где Скай накрыла стол.

Она ждала его, но, когда он сел, едва взглянула на него.

— Хочешь бокал вина?

— Не думаю.

— Не то чтобы я хотел заставить тебя выпить, но это легкое вино, и ты можешь остановиться на одном бокале. Ты бы пила вместе с едой, так что…

— Эффект не будет таким сильным, как у виски?

— Конечно нет. — Он улыбнулся, надеясь успокоить ее. — Еда выглядит восхитительно, спасибо!

После того как он немного поел, она осторожно отрезала кусок от своего стейка, затем долго смотрела на него, прежде чем положить в рот.

— Что-то не так? — спросил он.

— Нет, просто… Я… не ела мяса пять лет.

Бенуа чуть не подавился вином.

— Что? Ты вегетарианка? — потребовал он ответа.

— Почему тебя это так шокирует?

— Меня шокирует не вегетарианство, а то, что ты вдруг решила съесть стейк!

— Ну, я не настоящая вегетарианка. Саммер перестала есть мясо пять лет назад, а мама много лет была вегетарианкой, так что нам казалось, что всем будет легче, если мы все откажемся от животной пищи.

— Скай, в холодильнике много овощей!

— Я знаю. Но вчера вечером ты не съел свой стейк. Ты так сказал… И, учитывая, сколько проблем у тебя возникло по моей вине… Джип, байк… Я даже не могу себе представить, сколько я тебе должна, — сказала она, все еще боясь поднять на него взгляд.

— Ты мне ничего не должна, — искренне сказал Бенуа.

— Пожалуйста, Скай, не ешь больше мясо, — сказал он.

— Вообще-то, — прошептала она, как будто открывая секрет, — мне это очень нравится.

И она отрезала себе еще один кусочек. И еще, и еще…

— Ты пожалеешь об этом завтра? — спросил Бенуа с искренним любопытством. Она, похоже, задумалась над его вопросом.

— Нет. Я так не думаю. Это не значит, что я позвоню своим сестрам и скажу… — Она замолчала, вспомнив, что не может просто взять трубку и позвонить им. — Но я знала, что делаю, когда выбирала стейки на ужин, — продолжила она.

— Значит, вегетарианство было?…

— Вегетарианство вошло в мою жизнь под влиянием мамы, да, — сказала она.

Бенуа не мог быть уверен, но что-то было в ее глазах… как будто она и хотела, и в то же время не хотела продолжать разговор.

— Образ жизни мамы — альтернативный, скажем так. Это чудо, что все мы пережили детство!

— Что она собой представляет? — Он явно устал, потому что обычно никогда бы не позволил себе задать такой личный вопрос. Но он не мог отрицать, что ему было любопытно. Что-то в этой женщине не давало ему покоя.

— Она любящая, полная энтузиазма и творческая, но совершенно оторванная от жизни. Она действительно свободная личность.

— А ты нет?

— Понимаешь, когда ты ребенок, школа, домашняя работа и одежда на самом деле являются обязательными для тебя. У нас не было возможности наслаждаться свободой.

— Она нудистка?

— Нет, — засмеялась Скай, — не совсем. Она просто ценит свою свободу быть такой, как задумано природой, свободу любить того, кого она хочет, и быть такой, какой она хочет. Но на самом деле это не работает, когда у тебя есть трое детей, которых нужно проводить во взрослую жизнь.

Или двое детей. Потому что у Бенуа сложилось впечатление, что не мать вырастила своих детей, а Скай.

Бенуа почувствовал нарастающий гнев, и ему потребовалось время, чтобы овладеть своими чувствами.

— Вкусно?

— Да. Очень, — сказал он, возвращаясь в настоящее. Он запоздало улыбнулся. — Я думал о твоей карте. Единственный человек, который мог бы помочь, это моя двоюродная бабушка Анаис.

Даже если они поссорились, Бенуа знал, что ее любовь к нему была так же бесспорна, как и его любовь к ней. И даже «Шалендар энтерпрайсис» не изменит этого. Особенно если он найдет способ сохранить компанию.

— Анаис хранит семейные традиции. Она уважает прошлое, чтобы обеспечить нам счастливое будущее. К тому же она достаточно хитра, раз так долго хранила от меня что-то подобное в секрете, — сказал он, и на его губах появилась улыбка.

— Ты любишь ее.

— Ты удивлена? Конечно, люблю. Анаис заботилась о нас после смерти нашего отца. Два осиротевших и своенравных мальчика-подростка, какими мы были, это не подарок.

— Были?

— Ты думаешь, что я не повзрослел? — ответил он, пытаясь избежать вопросов о своем прошлом, но понимая, что ему это не удастся. — Наше детство отличалось от твоего. Мой отец жил с нами, но иногда я задаюсь вопросом, что, возможно, нам было бы лучше, если бы он ушел.

— Не говори так.

Она была абсолютно права. Он не должен был этого говорить.

— Когда прибудет вертолет, — сказал он, возвращаясь к теме, — я вылечу на нем обратно во Францию, в Дордонь, где живет Анаис.

— А ты возьмешь меня с собой? — В ее глазах блеснула надежда.

— Выбор за тобой.

— Что ты имеешь в виду?

— У меня есть предложение. Такое, над которым тебе нужно серьезно подумать, — сказал он и пристально посмотрел на нее, взглядом подтверждая серьезность того, что собирался сказать.

— Какое предложение? Ты знаешь, мне нечего тебе дать, — сказала она, нахмурившись. — И я сомневаюсь, что тебе нужны деньги.

— Не деньги. Ты права, деньги мне не нужны. Мне нужна жена.

Глава 6

Замерев от удивления, Скай смотрела на Бенуа, ожидая, что он сейчас рассмеется и скажет ей, что это была шутка.

— Странное у тебя чувство юмора, — сказала она.

— Да, — сказал он, и взгляд его голубых глаз стал твердым, как лед. — У меня есть что-то, что тебе нужно. А ты можешь быть тем человеком, который мне нужен. Это простой обмен.

— Обмен? Это не обмен, это брак!

— Было бы варварством похитить тебя и заставить выйти за меня замуж, но я не варвар. Я предлагаю тебе сделку…

— Сделку?

— Тебе не обязательно соглашаться.

— Но нам нужна карта.

— А мне нужна жена, — решительно сказал он.

— Найди для этой цели кого-нибудь другого.

— У меня нет времени.

— Но оно у тебя было!

— Честно говоря, брак — это последнее, к чему я стремился, и я действительно думал, что найду способ манипулировать советом директоров.

— А вместо этого ты манипулируешь мной.

— Так проще.

Она собиралась рассказать ему о своей матери. Хотела объяснить, почему все так произошло. Она хотела поделиться с ним своими мыслями о том, насколько драгоценной была человеческая жизнь… А теперь? Это не имело смысла. Это был не тот человек, на чье милосердие можно было бы надеяться.

— Это безумие.

— Тебе нужен способ контролировать ситуацию — вот и все. Я предлагаю тебе способ вернуть этот контроль.

— То есть отдать контроль в твои руки?

— Я бы не стал таким мужем.

— А я отказываюсь быть такой женой.

— Тогда вертолет высадит тебя в аэропорту, откуда ты сможешь улететь домой и объяснить своим сестрам, почему у вас никогда не будет доступа к карте.

— Теперь это однозначно звучит как шантаж, — сказала она.

Есть она больше не могла. Она встала из-за стола и подошла к краю бассейна, глядя на темные тени тропического леса, но не видя их. Вместо этого она представила своих сестер в библиотеке поместья Сомсов, корпеющих над дневниками Кэтрин в надежде найти следующую подсказку. Она увидела свою мать в саду своей подруги: она отсчитывает закаты, которые ей остались. Все это время Бенуа ждал. Ждал, пока она придет к тому же выводу, что и он. Что другого выхода у нее нет.

— Почему тебе так сильно нужна твоя компания? — спросила она. — Наверняка для твоего брата это не самое худшее…

— Я никогда не отдам ему компанию. Он уже слишком много у меня забрал.

Еще раз Скай заметила, как он мрачнел, когда говорил о своем брате. И еще она заметила, что он избегает смотреть ей в глаза.

— Объясни, — потребовала она.

— Нет.

— Это явно имеет какое-то отношение к этой твоей «сделке», и я хотела бы рассмотреть все точки зрения…

— Их нет, — прорычал он.

— Извини, если это уязвляет твое самолюбие, но, если есть способ не выходить за тебя замуж, я хотела бы о нем узнать, — сердито ответила она.

Его глаза сузились.

— Однажды я уже был помолвлен, — сказал он мрачно. — Камилла была дочерью делового партнера. Мы познакомились пять лет назад. Три года мы встречались. Камилла не хотела переезжать ко мне, пока мы не поженимся. Я сделал предложение, но тянул со свадьбой — я хотел, чтобы все было на своих местах, чтобы все было идеально. Ксандер и я продали одну из дочерних компаний, чтобы сосредоточиться на исследованиях и разработках. Исследования и разработки были тем, чем я всегда хотел заниматься. У моего отца не было ни научных работников, ни финансовых аналитиков, и при нем компания была на грани разорения. Я хотел, чтобы мы снова стали номером один на рынке строительных материалов.

Она услышала гордость и честолюбие в его голосе. Почувствовала, как его слова отозвались в ее душе.

— Меня отвлек новый большой контракт, а Ксандера отвлекло что-то еще. Он стал замкнутым и нехарактерно враждебным. Я почувствовал облегчение, когда в последний момент отменилась командировка в Гонконг: я решил увидеться с ним и разобраться в том, что происходит. Я хотел убедиться, что с ним все в порядке. — Бенуа горько рассмеялся. — Я пошел к нему в квартиру…

Перед его глазами снова возникла картина, думать о которой он запрещал себе последние два года. Он мысленно снова проделал путь от лифта до двери квартиры брата. Смотрел, как достает из кармана запасной ключ, понимая, что следует постучать, возможно, уже тогда чувствуя, что что-то не так.

Именно поэтому он торопился. Именно поэтому пошел прямо в спальню своего брата, хотя любой здравомыслящий человек повернул бы назад. Он проигнорировал сигналы на кухне и в столовой: бокалы, пустые бутылки из-под красного вина…

— Я нашел их. В постели.

Даже сейчас желчь подступила к горлу. От вида Камиллы в красном кружевном белье, надетом для соблазнения, у него скрутило желудок.

— Вместо того чтобы стыдиться, она превратилась в гарпию, кричащую и обвиняющую меня во всем. Она сказала мне, что это моя вина. Что я слишком долго не женился. А у Ксандера было все, чего не было у меня.

— А твой брат?

— Он ничего не сказал.

— Мне искренне жаль, что это случилось с тобой. Я не могу представить, что ты почувствовал, столкнувшись с таким предательством. Но неужели только с помощью брака ты сможешь оставить компанию себе?

— Моя семья принудила меня к этому — полагаю, ты с этим знакома, — и я не подпущу тебя к карте, если ты не согласишься стать моей женой.

Теперь уже поздно, и я, например, с нетерпением жду возможности поспать сегодня ночью в постели.

Скай огляделась, как будто только что заметила, что солнце село, звезды взошли, а день сменился ночью.

— Мне нечего тебе сказать, но я не забуду, что ты принуждаешь меня к этому.

— Хорошо. Ты и не должна. Не забывай, никогда не забывай: единственная вещь, на которую можно положиться в жизни, это твой эгоизм. Он всегда побеждает.

Скай проснулась от звука слов Бенуа, которые крутились у нее в голове.

«Эгоизм всегда побеждает».

И тут она вспомнила другие его слова:

«Мне нужна жена».

«А мне нужна карта», — подумала она.

Она не видела иного пути. Бенуа был единственным человеком, который мог дать ей доступ к Анаис, ведь именно у нее должна была быть карта. И им нужна была карта, чтобы найти драгоценности для продажи поместья, если у них была хоть какая-то надежда собрать деньги на лечение, в котором так отчаянно нуждалась Мариам. На мгновение она подумала, не рассказать ли ему о Мариам. О раке, поразившем ее тело, и о том, что единственное лечение, которое они могли получить, был готов предоставить им кто-то другой. Но в обмен на землю.

Потерять землю или потерять свою свободу в браке?

Эгоизм всегда побеждает.

Скай нашла свою сумку в углу комнаты, где вчера ее оставила. Рядом она увидела еще одну рубашку и пару легких брюк. Значит, Бенуа был в ее комнате, пока она спала. Картина того, как он смотрит на нее сверху вниз, пока она спит… Она отогнала свои блуждающие мысли.

Это был мужчина, который пытался принудить ее к браку.

Принимая душ, она поняла, что все это не имеет значения. Даже если бы он хотел, чтобы она осталась с ним во Франции и никогда не возвращалась в Англию, даже если она никогда больше не увидит своих сестер, Скай не сомневалась, что она сделает все, чтобы ее мать получила лечение.

Она выйдет замуж за совершенно незнакомого человека.

Только Бенуа совсем не казался ей незнакомым. Единственное, что ей казалось в нем странным, так это то, каким холодным он стал прошлым вечером. Как будто рассказ о своей бывшей невесте и о брате вытянул из него все человеческие чувства.

Надев комплект чистого нижнего белья, который она в путешествиях всегда брала с собой в ручную кладь, и одежду, оставленную Бенуа, Скай направилась по запаху кофе во внутренний дворик дома. Он был очень уютным.

Бенуа сидел в том же кресле, что и накануне вечером, и, если бы на нем не было другой одежды, она могла бы подумать, что он не провел здесь всю ночь. Глаза его были закрыты, лицо обращено к небу и солнцу.

— Хочешь кофе?

Скай подпрыгнула и не смогла сдержать смех.

— Ты меня напугал, — упрекнула она, садясь напротив Бенуа, так и не открывшего глаз.

— Ты не должна подкрадываться к людям.

— Не я была тем, кто подкрадывался.

Он открыл один глаз и посмотрел на нее. Она указала на свою одежду, о чем тут же пожалела, потому что его взгляд, скользнувший по ее телу, был совершенно откровенным.

— Ты предпочла бы ходить голышом? Или, того хуже, во вчерашней одежде?

— Я не думала об этом.

Он пожал плечами, словно ему было все равно.

Несмотря на то, что она закатала темно-синие льняные брюки, они продолжали разматываться и падать ей под ноги. Но в этой влажной жаре они не давали коже обгореть и, как заметил Бенуа, были чистыми. Она снова воспользовалась ремнем, чтобы удержать их на месте, но каким-то образом ремень заставил ее подумать о нем, о том, как сужался его торс…

— Условия, — сказала она вслух, напугав их обоих.

— Значит, ты согласна?

— При одном условии.

— Да?

— Сначала я получу карту, — раздался голос Скай.

— Нет.

— Да.

— И когда тебе нужна карта?

— Карта нужна мне быстрее, чем наступит твой день рождения.

— Согласен. Когда мы вернемся во Францию, я отведу тебя к Анаис, и мы попытаемся найти эту вашу карту. Тогда мы поженимся.

— Франция? Нет. Мне нужно вернуться в Англию.

— Только после того, как мы поженимся.

— Подожди…

— Скай, позволь мне разъяснить тебе ситуацию. Я ни за что не отдам тебе карту, если она существует, и уйду, просто надеясь, что ты вернешься.

— Но я даю тебе слово!

Ее настойчивость была милой, но определенно наивной.

— Итак. Ты можешь получить карту, сфотографировать ее и отправить своим сестрам. Ты можешь доставить ее в Англию курьером, мне все равно. Но ты не покинешь Францию, пока мы не поженимся.

Бенуа видел, что она тянет с ответом. Она долго и старательно наливала себе чашку кофе. Затем она провела огромное количество времени, выбирая себе на завтрак фрукты, выпечку и йогурты, которые он поставил на стол до того, как она вышла из своей комнаты.

Он смотрел, как она задумалась, занеся руку над шоколадной булочкой. Удивительно, что в конце концов, она все-таки положила руку к себе на колени, оставив сдобу на месте. Было в ней что-то, что ему не нравилось. Например, что она отказывалась позволить себе то, чего явно хотела. Это разозлило его. Он потянулся через стол, взял булочку и решительно положил ей на тарелку.

— Я…

— Если на отказ от булок есть какая-то причина, вроде вегетарианства, я не хочу об этом слышать, — заявил он.

— У меня свои условия.

Она моргнула.

— Что ты имеешь в виду?

— Никаких мечтаний о долгой и счастливой жизни, никаких…

— Это не проблема.

Большим пальцем она стряхнула крошки с уголка рта. Он наблюдал за ней.

— Так как же «это» будет выглядеть на самом деле?

— Все должно быть по-настоящему, — ответил он быстрее, чем ему хотелось бы.

Она задержала свой взгляд на нем.

— Каким образом?

Честно говоря, Бенуа не знал, как ответить на этот вопрос. Он был полностью уверен, что она даже слушать его не будет.

— Мне нужно жениться до моего дня рождения, до которого еще две недели. Я знаю, что у тебя есть дела, и поэтому я не ожидаю, что ты будешь повсюду следовать за мной, — сказал он. — Но мы должны убедить совет директоров в том, что у нас реальный брак. Моя семья входит в правление «Шалендар энтерпрайсис», так что они прежде всего должны верить в искренность наших чувств. Однако продолжительность брака в уставе не прописана. Возможно, потому, что он был составлен тогда, когда браки старались заключать на всю жизнь.

— Значит, мы разведемся?

— Да.

— И когда?

— Через три года.

Он хотел сказать «два».

Скай подавилась кофе.

— Воды? — предложил Бенуа.

— Нет, спасибо. Ты будешь хранить целомудрие три года? В самом деле?

— Поясни, что ты имеешь в виду, — потребовал он.

— Возможно, это ненастоящий брак, но я предполагаю, что общественность очень заинтересуется тем, что известный плейбой… — продолжила она, несмотря на издевательский звук, который он издал, — женится. И я совершенно не собираюсь унижаться и комментировать твои фото с очередной девушкой, сделанные каким-нибудь папарацци.

— Очередной девушкой?

— Не в этом дело, Бенуа, — ответила Скай, зная, что ему не удастся ее переубедить.

— А ты?

— А что я?

— При прочих равных условиях ты также будешь хранить целомудрие в течение трех лет.

— Это… это прекрасно.

— Ничего хорошего в этом нет.

Честно говоря, Скай действительно не знала, почему его это так волнует. Единственный раз, когда она занималась сексом с Алистером, был… был… ну, просто был. И она не знала, из-за чего весь этот шум.

— Мы можем поговорить об этом позже, — уклончиво сказала она.

— О нет. Мы говорим об этом сейчас.

— Почему… ты требуешь, чтобы я спала с тобой?

— Не говори ерунды. Я не могу требовать этого от невинной девушки.

— Подожди, ты думаешь, я девственница?

— А это не так?

— Нет!

Скай не знала, почему она так обиделась.

— А кто это был? Скай, нам нужно очень хорошо узнать друг друга, если мы собираемся одурачить мою семью и правление. А если ты даже не можешь рассказать мне о бойфренде, тогда…

— Хорошо, но не сейчас.

— У тебя есть дела поважнее?

— Да.

Ей просто нужно было уйти от него — именно сейчас.

Глава 7

Казалось, в доме, в несколько раз большем, чем тот, который Скай делила со своими сестрами, было легко заблудиться. Но это было не так. Она остро ощущала присутствие Бенуа весь день, когда пыталась от него спрятаться. Сначала она вернулась в свою комнату, но у нее не было абсолютно никаких шансов снова заснуть. Потом она хотела пойти в душ, но Бенуа все еще был на улице, купался и просто грелся на солнышке, как тюлень. Гладкий, мокрый и…

Хватит!

Затем, когда она рискнула спуститься вниз, к книжному шкафу, который тянулся до самого потолка и занимал всю стену дома, она была ошеломлена. Тут были собраны тысячи книг. Скай нашла триллер, который не читала, но давно хотела, и решила вернуться с книгой наверх, но Бенуа вошел в гостиную, поэтому она упала на плюшевый диван, надеясь, что он ее не заметил.

Она погрузилась в историю британского секретного агента, который через два года после выхода на пенсию преследовал своего заклятого врага через Вестминстер и Лондон до Москвы и оттуда в Париж. Она слышала, как Бенуа готовит обед на кухне и как урчит ее желудок. Эти звуки мешали ей читать. Она не могла вспомнить, когда в последний раз позволила себе роскошь погрузиться в книгу, не беспокоясь за своих сестер или мать.

— Хорошая книга, Скай, но не настолько, — объявил Бенуа, прерывая ее мысли и всхлип, рвущийся из груди. Он поставил перед ней на стол бокал с вином.

Она испуганно взглянула на часы. Вечер, опять наступил вечер?

— Ты читала около восьми часов.

— Восьми?

— Да. Ты хочешь есть?

— Все, что я здесь делаю, это ем, сплю и… — Она замолчала, глядя на широкую ободряющую улыбку Бенуа. — Что?

— В том-то и дело.

— Ты поэтому сбегаешь сюда?

Глубоко вздохнув, он опустился в угол большого дивана.

— Да. Чтобы полностью отключиться и перезарядиться. Во Франции у меня не всегда есть время на это.

— Почему Коста-Рика? Почему не Карибы, Монако или какая-нибудь другая страна? — спросила она с искренним любопытством.

— Какое-нибудь другое типичное место для плейбоев?

— Да! Именно.

Бенуа откинул голову на высокую спинку дивана и посмотрел в потолок.

— Мы с братом играли в разведчиков. Анаис упаковывала нам обед, и мы убегали в лес на весь день, разжигали там костры и исследовали местность. Мне это очень нравилось. Я думал, что когда-нибудь стану исследователем. Я каждый раз спрашивал, куда Ксандер хочет отправиться в очередную экспедицию. Он всегда отвечал одно и то же…

— Коста-Рика, — сказали они вместе, и Скай улыбнулась.

Однако его ответная улыбка была грустной.

— Я думаю, что тогда мы отдалились от отца. Он был… — Бенуа изо всех сил пытался найти правильные слова, чтобы описать его. — Он был непредсказуем. Никогда не знаешь, в каком он будет настроении. Он был обаятелен и щедр, когда был в хорошем настроении, но большую часть этого хорошего настроения он дарил другим женщинам вне дома. А когда ему было плохо, он бушевал, ругая нас или нашу мать за какую-то воображаемую обиду.

Воспоминания о тех временах нахлынули на него. Злобные крики отца, его гневное яростное лицо…

— Он мог быть параноиком и в ярости. Отчасти поэтому он был так опасен в качестве генерального директора. Правление думало, что жена и семья успокоят его, но я думаю, что из-за нас его состояние только ухудшилось. У него был брак по расчету с моей матерью. Я уверен, что она не знала, во что ввязывается, поэтому решила сбежать.

Он провел большую часть своего детства, защищая Ксандера от гнева отца и пытаясь хоть как-то заменить сбежавшую мать. Так что да, он кое-что понимал в чувствах Скай к своим сестрам. Но он также знал, что происходит в душе, когда твои чувства оказываются преданными. С той ночи, когда его мать ушла, он всегда пытался защитить Ксандера, присматривать за ним, нести на себе всю тяжесть ярости своего отца. А брат отблагодарил его тем, что переспал с Камиллой.

— Что случилось с твоей матерью? — спросила Скай.

— Она умерла примерно через два месяца после отъезда, попала в автомобильную аварию в Италии.

— Сожалею.

— Не стоит — ты просто должна это знать. Ведь моя семья предположит, что мы знаем друг о друге подобные вещи. Значит, нам нужно лучше узнать друг друга, так что продолжай спрашивать.

Он посмотрел на нее. Она подвернула ноги под себя, а на колени положила легкий плед. Краснота в ее волосах смешивалась с темным деревом, а бледность ее кожи отражала бледные стены. У нее была тысяча фактур. Гладкая, мягкая, острая, сильная…

— Почему ты решил, что я девственница?

Он удивленно посмотрел на нее. Он не ожидал, что она спросит об этом. Ее пальцы теребили плед, и было ясно, что вопрос был для нее крайне неудобным. Он мог солгать ей. И ей, и ему было бы легче. Менее… опасно. Но это был не его стиль.

— Кажется, у тебя отсутствует контакт с твоей чувственностью, — сказал он, задаваясь вопросом, покраснела ли она, или это была игра света. — Похоже, ты не очень хорошо осознаешь эту часть себя. Ты одеваешься как секретарь.

— Я и есть секретарь. Ну, офис-менеджер, но это ничего не меняет.

Он улыбнулся.

— Но ты была не в командировке, когда приехала в Коста-Рику, чтобы встретиться со мной. Хотя дело не только в одежде. Это просто… — протянул он, избегая правды, которую чувствовал в душе.

— Что это? Просто скажи мне, — сказала она, наконец встретившись с ним взглядом.

Он сжал челюсть.

— Ты не ведешь себя так, как будто кто-то когда-то доставлял тебе удовольствие.

Скай стиснула зубы, чтобы смолчать. Потому что она чувствовала, что может реагировать очень бурно. Смущение, гнев, боль, возбуждение, плач, крики, рыдания.

Все эти эмоции рвались наружу. Бенуа был прав, она была почти что девственницей.

— Алистер был… мы были молоды.

Почему она защищала его? Потому что они были молоды. Они не знали лучшего. У них не было опыта.

— Насколько молод? — живо спросил Бенуа.

— Мы не нарушали законы, — сказала Скай с легкой улыбкой. — Мы официально встречались. Он просто…

— Оказывал на тебя давление? — Бенуа замер.

— Нет. Не так, как ты думаешь. Мы были вместе последние два школьных года. Я даже не знаю, чем я так привлекла его, даже сейчас не понимаю. Мы почти не виделись. Я была так занята делами сестер и школой. И он был терпеливым, добрым и понимающим. Но когда пришло время перейти к следующему этапу в нашей жизни после школы, он подумал, что я поеду с ним в Лондон.

— Ты не хотела?

— Я хотела. Но Саммер собиралась сдавать выпускные экзамены в школе, Стар тоже. Я не могла уехать. Ему было больно, грустно. И… — Она пожала плечами, не находя слов.

— Ты переспала с ним, потому что не могла поехать с ним в Лондон?

— Я хотела, чтобы у него было то, что он хотел, — сказала она, и ее щеки запылали. Сейчас, оглядываясь назад, она понимала, что сделала глупость.

— Но ты хотела?

— Да, — ответила она. Она хотела, чтобы ему было хорошо.

— Ты не должна делать из себя такой подарок. Твоя сексуальность, твое удовольствие — это не то, что нужно отдавать. Ты можешь поделиться им, но в то же время ты должна оставить это для себя.

— Тебе нужно еще что-нибудь узнать о нем или мы закончили? — выдавила из себя Скай.

— Ты можешь спрашивать меня о чем угодно, — сказал он, и тон его голоса сразу стал приветливее, за что она была ему бесконечно благодарна. Потому что то, что он сказал, вызвало у нее тепло, боль и радость одновременно.

— И о твоих подругах? Нет, спасибо.

— Действительно? Ты не хочешь меня ни о чем спросить?

— Не особенно. Хотя… Нет. Вообще-то, я и знать не хочу, — сказала она, смеясь, и потянулась к стоявшему на столе бокалу с вином. Вино было сухим с фруктовым оттенком.

— А как насчет твоих родителей? — спросил Бенуа, изучая ее поверх края собственного бокала. — Ты сказала, что твоя мама — свободолюбивая личность?

— Да. Она именно такая: струящиеся юбки, цветы в волосах, фестивальная программа. Ее голова витает в облаках, но у нее большое сердце, — сказала она, улыбаясь при воспоминании о Мариам Соме, которая могла забрать их из школы, чтобы поиграть с ними на поле с полевыми цветами. Она была необыкновенной.

— А твой отец?

— Профессор.

— В какой области?

Он явно не удовлетворился ее односложными ответами.

— Английская литература. Они познакомились в университете в Лондоне, и у них был страстный роман до того, как мама решила, что «университетское образование пронизано идеями отцовского покровительства».

— Ей тоже не нравится патриархат? — поддразнил Бенуа.

Этимологически патриархат означает структуру правления, неравномерно распределенную в пользу отцов, — объяснила Скай, слегка поморщившись от тона собственного голоса, но не в силах остановиться. — Так что я согласна с мамой в этом вопросе.

Его улыбка подействовала на нее как холодный душ.

— В каком университете ты училась?

— Я не училась в университете, — сказала Скай, нахмурившись и потянув за нитку красивого пледа, покрывающего ее колени.

— Действительно? Разве нет? — Удивление в голосе Бенуа задело, но и обрадовало ее. Ей было приятно думать, что Бенуа считает ее образованной.

— У нас не было денег.

— Университетский профессор не мог отправить свою дочь в университет? — Его голос звучал растерянно и в то же время возмущенно.

— Папа снова женился, и они с женой хотели… решили, что… — Ей не нравилось, что она вынуждена говорить об этом. Ведь не так сложно сказать правду. — Они вкладывают деньги в образование своего сына.

— Что?

— Все в порядке, — сказала она ему так же, как говорила своей матери и отцу, когда он сказал ей, что не может помочь. Хотя у него было достаточно денег. Но он и его жена просто решили не помогать ей.

— Нет, не в порядке. Какая она мать?

— Хорошая, насколько я могу судить, — честно ответила Скай. — Она любящая, идеальная мама, домохозяйка, член родительского комитета. Мать, которая готовит ребенку еду с собой в школу, помогает ему с домашним заданием и всегда напоминает про сменную обувь.

— Ты проводила много времени с новой семьей отца?

— Пару выходных, когда еще была маленькой, — сказала Скай, вспомнив, как она себя чувствовала, когда уезжала из дома, чтобы провести выходные с отцом, и как ей было приятно возвращаться домой. Она была нелепа, неуклюжа и нигде не ощущала себя на своем месте. — Я произвела не самое лучшее первое впечатление. Я была немного диким ребенком, бегала голышом, устраивала беспорядок и портила вещи. Маргарет, папина жена, не могла со мной справиться, и, сколько бы я ни старалась быть такой дочерью, которую она хотела бы иметь в своем доме, это, похоже, не помогало.

— Зачем ты старалась понравиться ей? — высокомерно спросил Бенуа, полный самоуверенности, которой у нее никогда не было.

— Потому что я хотела проводить время с отцом! — горячо ответила она. — Потому что мне хотелось бы познакомиться с моим братом. Потому что там была половина моей семьи. Это не так просто, как кажется, — не замечать, что думают другие люди, Бенуа, — сказала она, опасаясь, что слезы, которые подступали к глазам, могут вырваться наружу.

Она ощутила его взгляд на своем лице, на своей коже и почувствовала, как он отвернулся.

— Так вот что вы будете делать с деньгами? — спросил Бенуа, нарочно меняя тему.

Возможно, им нужно было узнать друг друга получше, но он не хотел давить на нее еще больше.

Потому что ее рассказ о семье был созвучен с его собственной болью. Ведь Ксандер, часть его семьи, тоже оставил его.

— С драгоценностями? — переспросила она. — Нет. Думаю, я слишком стара, чтобы поступать в университет.

— О, я не знал, что людям отказывают в поступлении в университет после того, как им исполняется двадцать пять лет.

— Двадцать шесть.

Он закатил глаза.

— Ты так молода!

— А ты прямо древний старик, — усмехнулась она. — Я не знаю, что изучать, — сказала она, не совсем уверенная в том, что это правда.

Он рассмеялся.

— Действительно? Я думал, это очевидно.

Скай хмуро посмотрела на него, и Бенуа удивился, что она не осознает, насколько умна. У нее был быстрый ум, и она впитывала информацию, как губка. И у нее было свое мнение по каждому вопросу. У нее было больше положительных качеств, чем у половины его сотрудников, а он целенаправленно нанимал лучших.

— Социология или политика. Определенно что-то связанное с гендерными исследованиями, хотя тебе действительно придется перестать использовать такие слова, как «отцовское покровительство» и…

Он увернулся от подушки, которую она бросила в него, и засмеялся, спасая бокал с вином, прежде чем вино успело выплеснуться из него.

— Нет, университет — это для Саммер. У нее есть мозги. Пока мы тут разговариваем, она подает заявку на получение степени магистра.

— И как это тебя останавливает? — спросил Бенуа, не понимая, почему она думает о себе хуже, чем о своих сестрах.

— Я просто… это не то, из-за чего я хочу влезать в долги.

— Но мы говорим о том, что произойдет, если ты найдешь драгоценности. Конечно, тогда деньги не будут проблемой, и ты сможешь потратить их на все, что захочешь.

— Да. Конечно, — равнодушно ответила она, и у Бенуа сложилось отчетливое впечатление, что Скай не стала бы ставить себя на первое место, даже если бы у нее были все деньги мира. Эти деньги ушли бы куда-нибудь еще, к кому-то другому. И вдруг он рассердился на родителей, которые заставили ее почувствовать, что она недостойна желать себе таких вещей. — Уже поздно, так что… — сказала она, грациозно поднимаясь с дивана. Пока она снова чуть не запуталась в одолженных им брюках. Она могла нанести себе в них увечья. Он вздохнул. Ему нравились эти брюки.

— Иди сюда, — сказал он и пошарил по карманам в поисках миниатюрного швейцарского армейского ножа на цепочке для ключей.

Скай внимательно посмотрела на него.

Он посмотрел на нее, и она подошла достаточно близко. Он поставил одну ее ногу между своих ног, и от него не укрылось, как она вздрогнула. Она явно сдерживалась, чтобы не спросить, что он делает. И он был благодарен ей за молчание, потому что на секунду его разум затуманился. Он чувствовал, как ее тепло обволакивает его, словно самая нежная волна. Его ладони зудели от ощущения тыльной стороны ее бедер, ее кожи под его пальцами.

Его пульс участился, и он затаил дыхание, чтобы его не соблазнил ее запах. Ни духов, ни средств для волос, ни гелей, ни лосьонов. Просто чистый запах Скай.

Он сделал ошибку, взглянув вверх. Она смотрела на него, согнув шею так, что волосы водопадом падали ей на лицо. Большие карие глаза с золотыми крапинками наблюдали за ним, тлеющие угли только и ждали, чтобы зажглась искра, чтобы сжечь их обоих. Он слышал ее прерывистое дыхание и заставлял себя не обращать на это внимания, но, похоже, был не в состоянии.

Он сжал руку, чтобы не притянуть ее к себе, и почувствовал в своей ладони тяжелый ребристый кожух армейского ножа. Он отвел взгляд от Скай и знал, что больше не посмотрит на нее. Вместо этого он вытащил из ножа складные ножницы, поднял одну брючину до середины ее бедра и отрезал ее.

— Что ты…

Звук рвущейся ткани прорезал тишину комнаты, как крик. Она вздрогнула и хотела сделать шаг назад, но, поскольку он все еще держал ткань в руках, не смогла.

— Ты могла упасть и что-нибудь сломать, постоянно спотыкаясь о край брюк, — сказал он, переводя взгляд на шов с внутренней стороны, где ткань не порвалась.

Ему пришлось нагнуть голову, чтобы увидеть, где надо резать, только он почувствовал дрожь в руке. И жар, быстро распространяющийся по каждому дюйму его кожи. Его сотрясали невидимые вибрации. Он всегда контролировал ситуацию, но что происходило с ним сейчас?

Наконец он полностью отрезал одну штанину и переключил внимание на другую. Она еще раз вздохнула, как будто собиралась что-то сказать, но он постарался не обращать на нее внимания. Он почувствовал, как она расслабилась. Руки, которые она держала на груди, словно защищая себя, опустились по бокам, и он пожалел об этом. Ей нужно было быть настороже рядом с ним.

Он совместил укороченную штанину с подолом второй и отрезал. Тело Скай слегка покачивалось, когда он рвал ткань, этот звук наводил его на мысли о том, что можно сорвать с нее оставшуюся одежду. Он сделал ошибку, взглянув на ее длинные, стройные ноги. Кожа, такая гладкая, была всего в нескольких дюймах от его губ.

— Готово, — буркнул он, не поднимая глаз.

Она остановилась на мгновение, как будто намереваясь что-то сказать, но, к счастью, переду мала. Он еще долго сидел там после того, как она ушла. В его голове шла жестокая борьба с теми ограничениями, которые он наложил на их соглашение.

* * *

Скай просто не знала, с кем она встретится, когда спустится к завтраку на следующий день, — с очаровательным, непринужденным плейбоем или мрачным, задумчивым и безжалостным бизнесменом. Она уже успела познакомиться и с тем и с другим. Но она была удивлена, когда обнаружила, что он упаковывает сумку.

— Куда-то идешь? — спросила она.

— Да, — сказал он сквозь зубы.

— Без меня? — спросила она, мгновенно пожалев, что не может взять свои слова назад.

Он сделал небольшую паузу, прежде чем сунуть полотенце в свой рюкзак. То, что он планировал оставить ее одну, заставило ее почувствовать что-то, о чем ей не хотелось задумываться.

Но она не собиралась навязывать себя еще больше мужчине, который приехал сюда, чтобы побыть в полном одиночестве.

— Развлекайся. Увидимся позже, — сказала она. По ее словам было понятно, что она не хочет, чтобы он уходил без нее.

Он вздохнул, и ей стало еще хуже.

— Возьми себе полотенце. — Он перекинул сумку через плечо.

Только вот она очень не хотела куда-то идти, а с удовольствием осталась бы с ним в доме. Но сказать ему об этом было бы проявлением высшей степени нахальства.

Через десять минут они вышли из дома и вместо того, чтобы идти по дороге, пошли по протоптанной тропе через лес. Купаясь в тени листвы и лучах света, она не могла отвести взгляда от невероятно высоких деревьев, раскинувшихся над ними. Слегка влажный воздух и запах плодородной земли тропического леса так сильно отличались от английских лесов, к которым она привыкла. Скай чувствовала себя живой и настоящей, как никогда раньше.

Бенуа на мгновение оглянулся на нее, и ей стало интересно, что он мог увидеть. Она понимала, что истории из жизни, которые они прошлым вечером рассказали друг другу, были необходимы, чтобы его семья поверила в их помолвку.

Помолвка.

Это все казалось нереальным. Ни помолвка, ни их разговор прошлым вечером.

«Не стоит делать из себя такой подарок».

Это то, что она сделала? Предложила себя Алистеру в качестве благодарности за его отношения с ней? Она так отчаянно нуждалась в чьей-то любви или внимании из-за своих родителей, она была так благодарна Алистеру за то, что он выбрал ее.

Бенуа остановился, и ей пришлось резко замедлить шаг, чтобы не врезаться ему в спину. Когда она посмотрела через его плечо, Скай не смогла сдержать вздох, сорвавшийся с ее губ. Скай удивилась, что не услышала звук потрясающе красивого водопада раньше, пока не поняла, что густая листва приглушала рев падающей с высоты воды.

Высоко над ними возвышался зазубренный скальный выступ, покрытый мхом и поросший тонкими деревьями, цеплявшимися корнями за камни. Вода падала с края утеса и стремилась в прозрачный голубой залив. У Скай возникло ощущение, что она попала в сказку.

— Это невероятно.

Она почувствовала тепло его взгляда на своей щеке, но, когда повернулась, чтобы посмотреть на него, он отвернулся к водопаду.

— Я бываю здесь так часто, как могу, когда нахожусь в Коста-Рике. Водопад так далеко от проторенных дорог, что только мой сосед и я можем подойти к нему. Но, как мы знаем, моего соседа сейчас здесь нет, — сказал он и пошел дальше по тропинке, не дожидаясь ее ответа.

— У меня нет купальника! — крикнула она ему вслед, слегка расстроенная.

— У меня тоже, — ответил он.

Глава 8

Бенуа остановился на травянистом выступе у кромки воды и бросил сумку. Он стянул с себя рубашку, сбросил с ног обувь и быстрым движением избавился от брюк.

Она набрала воздуха в легкие, когда увидела мощные плечи и рельефную грудь, сужающуюся к худощавым бедрам Бенуа. Неужели люди действительно так выглядели в реальности? Алистер был пухлым увальнем, и у большинства мужчин, работающих на стройке, были пивные животы, которые, как они шутили, были «куплены и оплачены». В мгновение ока Бенуа нырнул в воду и не выныривал до тех пор, пока не оказался далеко на другом берегу залива, как будто он отчаянно пытался увеличить дистанцию между ними.

Он отталкивал ее. Ей стало больно от этой мысли. Но если он отталкивал ее, значит, она подобралась к нему слишком близко. Это означало, что она была не единственной, кто испытывал чувства…

Она взглянула на другую сторону залива, обнаружив, что Бенуа взбирается по тропе к подножию скалы. Затем он стал карабкаться по скале наверх. К тому времени, как он добрался до вершины, Скай пришлось прикрыть глаза от солнца. На ее щеках выступил румянец от его взгляда, потому что, стоя на зубчатом выступе у края водопада, он выглядел… как завоеватель. И на мгновение она увидела — ощутила — всю тяжесть его взгляда, его сосредоточенность, его внимание. Ее сердце остановилось, она затаила дыхание, а затем он взмыл в воздух и нырнул в воду.

Она не выдыхала, пока он не появился на поверхности залива, убирая с глаз темно-золотые пряди волос. Его рот по-прежнему был плотно сжат, но глаза… они сияли. Вспыхивали искрами адреналина и волнения и манили.

— Твоя очередь, — сказал он. Ему не нужно было кричать. Она слышала его голос так ясно, как будто он стоял рядом с ней.

— Я так не думаю, — ответила она.

Он остался на месте и просто глядел на нее, как будто знал, что она на самом деле очень сильно хотела прыгнуть в воду.

— Больше повторять не буду, — предупредил он.

Скай посмотрела на водопад. Ей захотелось узнать, что он чувствовал, что он испытал, когда прыгал в воду. Она вспомнила, что чувствовала прошлым вечером, когда стояла между его ног, так близко к нему. Острые ощущения, страх, возбуждение охватили все ее тело. Как будто она стремилась к чему-то, чего можно было достичь, только прыгнув с вершины водопада.

Не говоря больше ни слова, она стянула рубашку через голову, и Бенуа отвернулся, как будто дело было не в ее скромности, а скорее в отсутствии у него интереса. Это задело ее. Она не могла обманывать себя: Бенуа нравился ей, и ей было бы приятно его внимание.

Она скинула туфли и шорты, не обращая внимания на смущение из-за того, что на ней было нижнее белье, которое скоро станет мокрым. Она нырнула в воду и достигла другого берега прежде, чем успела испугаться своей смелости. Она выползла на скальный выступ, где уже стоял Бенуа. Он почти не смотрел на нее, и это только придавало ей решительности.

— Иди за мной.

Она не ответила. Если он собирался и дальше экономить слова, так тому и быть.

Она ожидала, что подъем будет намного тяжелее. По мере того как они поднимались выше, рев воды становился оглушительным, а брызги попадали на ее кожу, заставляя ее вздрагивать.

Они достигли вершины, и на секунду внезапно пропавший звук воды дезориентировал ее. У нее закружилась голова от красоты природы. Залив казался на миллион миль дальше, и она попятилась от края и уперлась спиной прямо в грудь Бенуа.

Адреналин в ее теле превратился в страх, ее ноги дрожали, а желудок скрутило. Она ошиблась: она не сможет это сделать. Парой минут раньше не она ныряла в воду, не она переплывала залив и карабкалась на вершину скалы! Ей вдруг захотелось домой. К жизни до Коста-Рики, Бенуа и поиска драгоценностей. Она хотела жить в убежище, в котором была счастлива, пока в ее жизни не появился Бенуа.

Его рука лежала на ее плече.

— Я не могу этого сделать, — сказала она. Дрожь в ногах усилилась.

— Почему нет?

— Это не мое. Я не занимаюсь такими вещами, — призналась Скай, немного наклоняясь вперед, чтобы взглянуть на воду внизу, и задаваясь вопросом, насколько трудно будет сползти по скале вниз.

Он осторожно оттащил ее назад и повернул лицом к себе. То, как его глаза буравили ее, поразило ее до глубины души.

— Я не хочу, чтобы ты пыталась быть той, кем не являешься. Я хочу, чтобы ты приняла себя такой, какая ты есть.

Скай пришлось напрячься, чтобы из ее груди не вырвались всхлипы. Казалось, за три дня Бенуа успел понять о ней все, и это было больно. Больно потому, что она знала, что он был прав. Ей нужно исцелить ту часть себя, которая всегда пыталась понравиться другим людям вместо того, чтобы быть самой собой.

— Что ты видишь, когда смотришь на меня? — Вопрос против воли сорвался с ее губ. Она боялась смотреть на него.

— В том-то и дело, Скай. Дело не в том, что вижу я, а в том, что видишь ты.

И с этими словами он прошел мимо нее и прыгнул, взмыв в небо и перелетев через край водопада. Скай, затаив дыхание, считала про себя, пока не услышала всплеск воды и не поняла, что он в безопасности.

Она ожидала, что ее пульс успокоится, но этого не произошло. Потому что теперь пришла ее очередь. Она знала, что может сползти вниз по скале. В конце концов, это было ее решение. И это было частью его замысла. Она вспомнила возбужденный блеск в его глазах сразу после того, как он прыгнул в первый раз, волнение в ее собственном теле и желание почувствовать это самой. Она подошла к месту, откуда спрыгнул Бенуа. Что с ней могло случиться? Она могла упасть и разбиться. Или разбить себе сердце…

Прежде чем Скай успела передумать, она бросилась к краю водопада и прыгнула с него, вытянувшись в струну. Казалось, все, что она чувствовала, пронеслось через нее менее чем за секунду. Страх, счастье, волнение, удовольствие. Она была почти уверена, что закричала, но к тому времени, когда поднялась из глубины воды на поверхность, она знала о себе одну вещь наверняка.

Она была из тех, кто прыгал со скалы в воду и любил это.

Теперь она хотела знать, что произойдет, если она прыгнет еще раз.

Бенуа встал под душ, чтобы смыть пот и следы грязи с обратного пути через тропический лес. Струя воды ударила его по коже, но этого было недостаточно. Он выключил горячую воду и оставил только холодную.

Что угодно, лишь бы успокоить свое тело, очистить свой разум от калейдоскопа эротических образов Скай. Она в мокром нижнем белье карабкается вверх по склону водопада, как эльф, выходит из воды и отбрасывает волосы с лица, ее сильные ноги и руки крепко удерживают ее в воде.

Она приснилась ему прошлой ночью. Сначала его сны были насыщенными и возбуждающе эротичными, о таких снах можно только мечтать. Но затем, незадолго до рассвета, сны изменились. В своей спальне, в своей постели он нашел Скай в красном неглиже с мужчиной, лица которого он не смог разглядеть. Бенуа проснулся с колотящимся сердцем и в холодном поту.

Это было ему предупреждением? Не о Скай — он ни на секунду не думал, что она может так поступить. Для себя самого. Он лучше всех знал, что его суждения о женщинах неверны. Камилла, его мать — он никогда не должен забывать об этом. Так что этим утром он планировал пойти к водопаду в одиночку, чтобы привести голову в порядок. Но то, как она посмотрела на него за завтраком… А потом у водопада, блеск в ее глазах после того, как она прыгнула… Он как будто почувствовал тот же прилив адреналина, что с головой накрыл ее саму. Она прыгнула с такой вышины в воду в первый раз в жизни. Бенуа видел в ней ее силу. И он понимал, что сама Скай не знает о том, на что она способна.

К тому времени, как они вернулись в дом, уже начало темнеть. Внутренний дворик был освещен луной, в небе сияли звезды. Бенуа обернул полотенце вокруг талии и вернулся в дом. Он злился. Злился на Скай и на себя. Немного подумав, он понял, что это был не гнев — это было разочарование. Он хотел Скай так сильно, как никого не желал раньше, даже Камиллу. И он был достаточно глуп, чтобы пойти на сделку, которая предполагала, что она останется в его жизни еще на три года. Как только они поженятся, он позволит ей вернуться в Англию. Он просто не сможет жить рядом с искушением все это время. Он был уверен, что уничтожит ее. Как он чуть не уничтожил своего брата в ту ночь, когда ушла его мать.

Он прошел через дом и поднялся по лестнице в спальню. Скай нигде не было. Но он не мог избавиться от ощущения, что она не легла спать. В своей комнате он швырнул полотенце в корзину в углу и натянул свободные черные брюки. Что-то не давало ему покоя, что-то, с чем он не хотел сталкиваться годами.

Дверь в его комнату открылась, и он обернулся на шум. В дверях в ореоле света стояла Скай. Он стиснул зубы. На ней была его рубашка. Ничего больше. Он понял, что Скай не знала, что свет позади нее и тонкая ткань рубашки открыли его взору больше, чем она хотела. Он мог видеть форму ее бедер под тонким льном, изгиб ее талии, легкую тень изгиба ее груди.

Он сжал руку, чтобы не потянуться к ней.

— Ты не сказал мне ни слова с тех пор, как мы ушли с водопада.

— И ты думаешь, что, придя сюда сейчас, ты найдешь то, что ищешь?

— Да.

Он повернулся к ней спиной и посмотрел на темную тень леса за окнами. Ему не следовало заставлять ее прыгать. Он просто… Он просто хотел, чтобы она знала. Какой удивительной она могла бы быть, если бы перестала позволять другим людям диктовать ей свою волю.

Он услышал, как она сделала еще один шаг в комнату, и закрыл глаза. Она может все испортить. У них была идеальная сделка. Каждый должен был получить то, что хотел, и затем они расстались бы.

— Почему ты предпочитаешь оставаться в этом доме один? — спросила она с таким ясным и твердым английским акцентом.

Это был не тот вопрос, которого он ожидал, поэтому ему понадобилось время, чтобы переключиться. В этот момент она сделала еще один шаг вперед. Он чувствовал это.

— Потому что он полностью отрезан от остальной части моей жизни.

Она кивнула, как будто не только поняла, но и ожидала такого ответа.

— Он очень уединенный.

Он нахмурился, но да — дом был отрезан от цивилизации.

— Как будто, — сказала она, делая еще один шаг к нему, — то, что происходит здесь, не влияет на то, что происходит там.

Он замер, понимая, к чему она клонит, но не был уверен, что хочет последовать за ней.

— А работает ли это в обратном направлении? — спросила она, и от ее простого вопроса волосы на его теле встали дыбом. Она слишком много просила.

— Никто еще не побывал здесь, чтобы это выяснить, — сказал он. Он проигрывал битву, потому что хотел чего-то другого, кроме горького вкуса вины и сожаления. Он хотел ее.

Скай стояла рядом с ним и, глядя в окно, позволяла ему изучить себя, принять ее. Она чувствовала его взгляд на своей коже.

— У нас есть сделка, — хрипло сказал он, ничуть не напугав ее. Она знала, что он борется с желанием. Знала, что он хотел ее так же сильно, как она хотела его. — Ты согласилась стать моей женой — на три года. Если это…

— Думаешь, из-за моей неопытности я не смогу отделить эту ночь от нашей сделки? Или ты думаешь, что, раз я женщина, я не могу отделить свои эмоции от…

— Дело не в тебе, — прорычал он. — Дело во мне. Потому что я знаю, что в глубине души я ребенок своих родителей — эгоистичный и всегда в одном шаге от того, чтобы делать все, что я хочу. И, поверь мне, я хочу тебя. Но этого не может быть.

Наконец он повернулся к ней лицом, и от взгляда Бенуа у нее перехватило дыхание. Она видела, что он борется с желанием, и это ее злило.

— Действительно? Ты провел весь день, заставляя меня совершать безумные поступки и требуя, чтобы я приняла себя такой, какая я есть. Ты говоришь, что я должна стремиться к тому, что я хочу, а потом говоришь, что я не могу этого получить?

Его глаза вспыхнули в темной комнате.

— Одну ночь? Ты хочешь только одну ночь?

— Да.

— Этого недостаточно, Скай.

— Твоя самоуверенность поразительна, — возмущенно выдохнула она.

— Я не имел в виду тебя. — Его голос прозвучал резко и сердито.

— Так и должно быть, — сказала она с прерывистым дыханием. Потому что она не была готова к большему. Она не была уверена, что когда-нибудь захочет повторения.

Она взглянула на него, чтобы убедиться, что он понял или хотя бы услышал ее.

Он так долго смотрел на нее, что она была готова повернуться и уйти, когда наконец кивнул. Один раз.

И больше не о чем было говорить. Его губы врезались в ее губы, его руки обхватили ее лицо, и она не могла сопротивляться. Она открылась для него. Его язык погрузился глубоко в нее, пробуждая в ней неизведанное до сих пор наслаждение.

Она положила руки ему на плечи. Ее ладони гладили его гладкую горячую кожу, затем скользнули по его ключицам к плечам и опустились на бедра. Она чувствовала себя скульптором, изучая его тело на ощупь.

Еще, еще, еще. Это было похоже на мантру, вновь и вновь прокручивающуюся в ее голове. Она хотела абсолютно все, что он мог дать ей. Под его напором она сделала шаг назад и почувствовала прохладу стекла за спиной сквозь тонкую льняную рубашку, прикрывающую ее разгоряченную кожу. Он оторвался от ее губ, склонился к ее шее и начал покрывать кожу поцелуями. Она застонала от желания и, не в силах сдерживать его она прижалась к нему грудью, желая почувствовать его, своим телом. Бенуа притянул ее к себе, и она подняла ногу, бесстыдно обхватив ее за бедро и прижавшись к его члену.

Ощущение между ее ногами было неописуемо. Ее голова откинулась назад от удовольствия, пока он продолжал целовать, лизать, прикусывать ее плечо.

Его руки скользнули ниже, следуя за движением языка, пока он не отклонился в сторону, когда его пальцы нашли один сосок, а рот — другой.

Она закричала. Она ничего не могла с собой поделать. Никогда еще она не чувствовала себя настолько счастливой. В ней росло нетерпение, потребность, которую она не могла контролировать. Она изогнулась от возбуждения, и он застонал, сжимая руками ее ягодицы.

Ничего подобного она раньше не чувствовала. Воспоминания проносились в ее голове с молниеносной скоростью. Темный взгляд Бенуа… как он принимает душ в саду… купается в бассейне под водопадом… Бенуа поднимается на скалу…

«Ты не ведешь себя так, как будто кто-то когда-то доставлял тебе удовольствие».

Он рвет на ней льняные брюки, когда она стоит между его ног.

«Я хочу, чтобы ты приняла себя такой, какая ты есть».

Прыжок со скалы…

Каждая мысль возникала от его прикосновения. Он обхватил губами ее сосок, и она отпрянула от удовольствия, прижавшись спиной к стеклу. Обнажив грудь, она подняла голову и взглянула в его глаза, блестевшие, как свежий иней под луной. Решительный и сильный, он ни разу не отвел от нее взгляда, пока расстегивал ее шорты. Бенуа бросал ей вызов, призывая ее остановить его.

В тот момент она знала, что никогда это не сделает.

Все еще не сводя с нее глаз, он просунул большой палец под пояс ее трусов, давая ей возможность остановить его в любой момент. Сила, которую она теперь ощущала в себе, полная уверенность, что она все контролирует, опьяняли.

Он, казалось, разозлился, что она этого не сделала. На мгновение на его лице отразилось смирение, прежде чем желание стерло все, и наконец он отвел от нее взгляд и обратил свое внимание туда, где его большой палец стягивал тонкую ткань ее трусиков.

Бенуа выругался. Он проклинал себя, проклинал ее и проклинал тот факт, что она выглядела, пахла и была на вкус как все то, чего он когда-либо хотел.

Медленно, дюйм за дюймом, он снял с нее трусики, дразня ее и себя.

«Ты не ведешь себя так, как будто кто-то когда-то доставлял тебе удовольствие».

Теперь это было все, о чем он мог думать, — доставлять ей удовольствие. Он уперся руками в ее бедра, опускаясь на колени. Она извивалась в его объятиях. Он провел руками по изгибу ее ягодиц, обхватывая и наклоняя ее таз, заставляя ее расставить ноги. Он наклонил голову и прижался ртом к ее ядру. Он провел языком по нежной коже, нашел мягкий выступ ее клитора, и она задрожала в его руках. Но этого было недостаточно. Он хотел, чтобы она была полностью в его власти, точно так же, как он чувствовал ее власть над собой.

Он убрал одну руку с ее бедра, подняв ее прямо за колено и положив себе на плечо, давая ему больший доступ. Его язык коснулся ее клитора, он прижал палец к ее ядру и услышал, как ее спина ударяется о стекло; все быстрее и быстрее он слышал, как она вдыхала, наполняя легкие воздухом, а он продолжал наполнять ее руками и ртом.

Когда дрожь в ее теле наконец прекратилась, он поднял Скай и отнес к кровати, аккуратно положив на покрывало.

— Ты был прав, — прошептала она.

Он знал. Раньше никто не доставлял ей удовольствия.

Он остался у края кровати, глядя на нее сверху вниз. Как бы ему ни хотелось пошевелиться, склониться над ней, прикоснуться к ней, попробовать ее на вкус, наполнить ее целиком, он не шевельнется, пока не будет полностью уверен.

— Теперь мы можем остановиться, — сказал он, хотя и знал, каким будет ее ответ.

— Что? — Он не был уверен, что услышал вопрос, сорвавшийся с ее губ; ее глаза все еще были закрыты в блаженстве.

Она медленно открыла их, откинулась на локти, посмотрела на него и сказала:

— Нет, мы не будем останавливаться.

Голос у нее был сильный и ясный, щеки раскраснелись. Он понимал, что ей потребовалось много времени, чтобы сказать это.

Скай смотрела, как он взбирается к ней на кровать. Он улыбнулся ей сверху вниз коварной улыбкой, и ей это нравилось.

Он сел рядом с ней, приблизил свои губы к ее губам и поцеловал так, как никогда раньше. Ее руки потянулись к его голове, чтобы удержать его там, но он оттолкнул их.

— Если ты продолжишь прикасаться ко мне, Скай, я не выдержу, — сказал он, и это заставило ее почувствовать себя сильной.

Его рука опустилась ниже к внутренней стороне ее бедер. Он прервал поцелуй и встретился с ней взглядом. На этот раз в его глазах не было ни вызова, ни предупреждения, ни гнева. Он дарил ей силу и уверенность в себе.

Он медленно вошел в нее, и она судорожно вздохнула, когда его член, мягко надавливая на ее мышцы, заполнил ее влагалище.

Он не прерывал зрительного контакта все это время. Ее глаза закрылись, когда она привыкла к невероятному ощущению его внутри ее. А когда он продвинулся дальше, ее глаза распахнулись, и она увидела, как он с удивлением наблюдает за ней.

Она поняла, что он говорил не об оргазме тогда у окна, а об удовольствии. Дело было не в конечной цели, какой-то точке, которую нужно достичь, а в ощущении наслаждения — вот о чем он говорил, и это он делал сейчас.

В течение какого-то времени Бенуа двигался в ней медленно. Пот стекал по их телам, воздух согревался криками и стонами восторга, разжигая огонь внутри их обоих. Ее рука скользнула вниз по его телу, вокруг изгиба его ягодиц, его бедра, и искра возбуждения вспыхнула внутри ее, когда она нашла то место, где они соединялись.

Он громко застонал, а затем все, что она могла сделать, — это остаться в сознании, когда он вошел в нее снова и снова, глубже, быстрее, сильнее. Казалось, удовольствие проливалось на нее дождем. Ее пальцы подлетели к его плечам, а ногти впились в его кожу. Он еще сильнее вжал руки в ее бедра, пока ее дыхание не начало сбиваться, когда она все ближе и ближе ощущала наступление…

— Скай…

— О, Боже. — Она не могла сдержать слова, сорвавшиеся с ее губ. Хвала, мольбы, требования, угрозы… все было произнесено, пока он вместе с ней летел с обрыва в блаженство.

Глава 9

Какой-то шум заставил ее прийти в себя. Сначала Скай подумала, что это бьется ее сердце. Но когда она приподнялась на руках, поняла, что дело было в чем-то другом. Она уже собиралась спросить Бенуа, что происходит, когда увидела, что дверь в его спальню захлопнулась.

Ритмичный звук продолжался еще немного, прежде чем прекратиться. Взошло солнце, и сквозь густую листву за окном пробивались мягкие лучи света.

Она села и повернулась, прижимая одеяло к груди. Это движение заставило ее ощутить приятную боль между ног, и она почувствовала себя… женщиной. Румянец вспыхнул на ее щеках при воспоминании о том, что произошло между ними прошлой ночью. Даже мысль об этом вызвала отголоски испытанного удовольствия, и она сжала руки в кулаки.

Одна ночь… Этого никогда не будет достаточно.

Она была так уверена в себе, когда руководствовалась только опытом с Алистером. Но теперь она знала больше. Бенуа был прав. Одной ночи не хватило.

Бенуа вошел в комнату, дверь ударилась о стену, и она присела на кровати повыше.

— Что происходит? — спросила она, потрясенная внезапной трансформацией.

— Вертолет прилетел. Видимо, кто-то нашел машину, связался с полицией, которая предупредила мою двоюродную бабушку. Я должен… — Он остановился и вздохнул. — Мы возвращаемся во Францию. Сейчас.

Путешествие на вертолете было невероятным. Как и прыжок со скалы, который закончился, казалось, за полсекунды. Скай не могла избавиться от ощущения, что мчится к финалу, к которому она не была готова. Хотя, ведь если она выйдет замуж за Бенуа, ее жизнь будет распланирована на три ближайших года.

Но скорость, с которой их подняли по трапу частного самолета в аэропорту Лимон, вызвала у нее легкую тошноту.

Она нахмурилась, увидев, как Бенуа передает ей ключ. Это был ключ от сейфа, где она оставила свои сумки и, что более важно, зарядное устройство для телефона. Ее сестры. Карта. Она была в ужасе, что почти забыла о своих делах.

Стюардесса спросила, не хочет ли она выпить. Скай покачала головой, чувствуя себя совершенно не в своей тарелке. Должно быть, она выглядела устрашающе в рваных льняных шортах и белой рубашке явно на несколько размеров больше. Ее подвели к сиденью, на которое она боялась сесть, опасаясь его испачкать. Она знала, что Бенуа богат, но это? Она покачала головой.

— Что не так? — спросил он.

Она склонила голову набок, не совсем уверенная, как ответить на вопрос.

— Моя одежда, она…

— Ты беспокоишься о своей одежде? — спросил он.

Она негромко рассмеялась.

— Я не уверена, что даже в моем багаже есть одежда, подходящая для… для того, что предстоит, — закончила она фразу. Она не была уверена, что сама подходит для того, что должно будет случиться.

— Я позабочусь о том, чтобы по прибытии во Францию у тебя была подходящая одежда.

— Ты знаешь мой размер? — Скай тут же пожалела о сказанном. От смущения ее голос звучал неестественно высоко.

Он просто посмотрел на нее. Прежний надменный, немногословный Бенуа вернулся.

Бенуа отправился на встречу с пилотом и заполнил необходимые документы. Все, что осталось у Скай, — это дурное предчувствие. То, что вскоре она сможет включить телефон, вызвало у нее страх. Ей казалось, что могло случиться что-то ужасное, что ее сестры отчаянно пытались связаться с ней, что в ее отсутствие все пошло не так. Так что к тому времени, когда помощница Бенуа катила ее багаж по маленькому трапу самолета, она была близка к обмороку.

— Мадемуазель, вам помочь? — спросила стюардесса.

— Мерси, мерси. — Она оттолкнула женщину в сторону и перетащила чемоданчик на стол перед собой, расстегнула молнию и протянула руку, чтобы достать зарядное устройство. Она вставила его в розетку, которую уже нашла взглядом, и пошарила в сумочке в поисках телефона.

Возможно, она выглядела как сумасшедшая, но ей было все равно. Ей пришлось ждать еще две безумные минуты, пока ее полностью разряженный телефон набрал достаточно заряда, чтобы включиться. Она быстро уменьшила громкость, ожидая шквал из двадцати или более гудков из серии все более встревоженных сообщений от ее сестер… Но ничего не было.

Она проверила розетку и входной порт на наличие кабеля. Нахмурившись, она снова посмотрела на экран, который завибрировал всего один раз.

«Эй, сестренка, надеюсь, тебе весело!:) Отправила тебе электронное письмо с последней информацией о журнале и соответствующими разделами. Кэтрин побывала в Аравии! После скандального романа с Бенуа ее вынудили покинуть Англию. Длинная история! Все в электронной почте. Любим тебя! С. и С.».

И это было все.

Скай исчезла с лица планеты более чем на три дня. И ничего. Сестры не волновались — не связывались ни с британским посольством, ни с береговой охраной, ни с кем-либо еще. Они думали, что она развлекается.

Она откинулась на спинку сиденья и уставилась в окно. Ей было больно, поняла она. Обидно, что они не беспокоились о ней так же, как она беспокоилась о них. Чувство вины пронзило ее. Конечно, она не хотела, чтобы с ними случилось что-то плохое, но… но было видно, что она им не нужна. Все время, сколько она себя помнила, ею двигало именно это убеждение, что без нее им будет плохо. Она посвятила им почти всю свою жизнь, и она не могла винить их за то, что они не уделяли ей должного внимания. Ведь именно это она и имела в виду, когда решила взять на себя роль, от которой отказалась ее мать. Она хотела, чтобы они жили своей жизнью, и так они и сделали. Но…

— Ты не собираешься им звонить? — спросил Бенуа с того места, где он стоял — в самом начале прохода перед кабиной.

Скай выдавила из себя улыбку.

— Мы так близки к тому, чтобы найти карту. Я подумала, что подожду, пока не пойму, что мне… что нам еще предстоит.

Сдерживая слезы, она написала сообщение:

«Я тут развлекаюсь. Скоро все расскажу.

Лечу во Францию (!) посмотреть, сохранилась ли карта. Посмотрю электронную почту как можно скорее. Целую. С.».

Учитывая, как отчаянно она пыталась сбежать из Коста-Рики, Бенуа был немного удивлен, что Скай почти не интересовалась своим телефоном. Он не мог оторвать от нее глаз, когда она отложила телефон и посмотрела в окно. Его невеста…

Невеста, с которой он провел всю ночь. Через мгновение он напрягся и был вынужден придвинуть свой ноутбук поближе, чтобы не смутить стюардессу реакцией своего тела, возникшей при воспоминаниях о ночи. Он глубоко вздохнул, чтобы успокоиться, удивленный тем, что только мысль о ней поднимала его пульс и кровяное давление. Он был рад, что у нее хватило ума настоять только на одной ночи. Потому что Бенуа был почти на сто процентов уверен, что уже никогда не смог бы отпустить ее, прежде всего из своей постели, если бы они провели хоть еще одну ночь вместе. Никогда еще он не испытывал ничего подобного. В прошлом его вкусы были разнообразными и предсказуемыми. Но Скай…

Он громко выругался, заставив Скай нахмуриться, прежде чем она снова посмотрела в окно. Ему нужно было лететь обратно в Дордонь, чтобы взять себя в руки. Потому, что он потеряет все, если не придет в себя.

Одиннадцать часов спустя самолет вырулил на небольшую взлетно-посадочную полосу рядом с замком в Дордони. Весь полет, пока Скай спала, Бенуа яростно сопротивлялся требованиям, угрозам и навязчивым электронным письмам от членов семейного совета о предстоящей через два дня встрече. Когда она просыпалась, он исподволь наблюдал за ней. Она искала что-то в своем телефоне, хмурилась, улыбалась… Ее лицо было так выразительно, когда она реагировала на все, что читает.

Когда самолет наконец остановился, он встал и подошел к сиденью Скай. Она снова спала. Перед тем как разбудить ее, он увидел в иллюминаторе миниатюрную фигуру своей двоюродной бабушки, закутанную в несколько слоев шелка, развевающегося на ветру, и держащую на руках невероятно маленькое существо. Он сдержал проклятие. Чихуа-хуа возненавидел его с первого взгляда и с тех пор неоднократно пытался уничтожить любую обувь, которая у него была.

— Бенуа?

Он посмотрел на Скай, которая медленно моргала, открывая глаза. Он пропустил этот момент тем утром в Коста-Рике до прибытия вертолета. Ему захотелось улыбнуться ей, потому что он увидел беспокойство в ее глазах. Но он не сделал этого.

— Мы прилетели.

— Карта! — с жаром воскликнула она.

Он был благодарен, что по крайней мере у одного из них осталась последняя нить здравого смысла.

— У нас приветственная вечеринка. — Он указал туда, где Скай сможет увидеть Анаис через окно, надеясь, что она готова. Потому что он точно не был.

Ветер на улице заставил Скай поежиться. Но от выражения лица пожилой женщины она вся сжалась. Резкое, пронзительное тявканье привлекло внимание Скай к скрещенным рукам Анаис, где что-то боролось в складках розового и кремового шелка, покрывающего миниатюрное тело женщины. Со вздохом Анаис наклонилась к земле и выпустила из рук маленькую собачку, сразу натянувшую поводок, как будто маленькая зверюшка была полна решимости разорвать кого-то… Бенуа?

Да, совершенно определенно внимание чихуа-хуа было приковано к мужчине, стоящему позади нее на трапе самолета.

Ясно, что у него и маленькой собачки были особые отношения. Но когда взгляд Скай встретился с Анаис, ей снова показалось, что женщина рада ее видеть.

— Бенуа Шалендар, первое, что ты сделаешь, — это избавишься от этой бороды, — сказала Анаис по-английски, когда он обнял ее. Она протянула руку к его лицу и похлопала его по щеке.

— Я тоже рад тебя видеть, Анаис, — признался он, наклоняясь к ее руке и целуя ее. — Я в порядке, спасибо, что спросила, — сказал он, каким-то образом ухитрившись увернуться от чихуа-хуа, не причинив вреда маленькой собачке, пытающейся сожрать его кожаные туфли.

Когда Анаис наклонилась, чтобы снова взять собаку на руки, Скай была уверена, что услышала, как Бенуа упрекнул ее за то, что она поощряет «маленькую бестию».

— И твои волосы нуждаются в стрижке. Ты похож на хиппи, — решительно заявила Анаис.

Бенуа бросил взгляд на Скай, прежде чем ответить.

— Я обещаю разобраться со своим внешним видом, как только мы перекусим и обсудим все насущные вопросы.

Анаис проследила за взглядом Бенуа и кивнула.

— Думаю, в библиотеке.

— Обычно мы не встречаемся в библиотеке, — нахмурился Бенуа.

— На этот раз мы встретимся в библиотеке, — уверенно сказала она и протянула Скай украшенную драгоценностями руку. — Анаис Шалендар. Приятно наконец-то познакомиться с вами.

Когда Анаис повела их через захватывающую дух территорию замка, который выглядел так, будто перенесся сюда прямо из сказок, Скай размышляла над словами Анаис, пытаясь понять их смысл. Наконец-то? Знала ли Анаис, что Скай собралась выйти замуж за ее внука?

Не найдя разумного ответа, Скай стала рассматривать окрестности. Замок был красив и, освещенный мягким заходящим солнцем, казался более уютным и жизнеутверждающим, чем темный, заброшенный дом в поместье Сомса в Норфолке. Он был построен из хорошего светлого камня. Маленькие балкончики обрамляли высокие двустворчатые окна, некоторые из которых были открыты, а дорогие шторы, развевающиеся на ветру, придавали зданию ощущение обжитости и гостеприимства.

Анаис, несмотря на свою хрупкость и, должно быть, солидный возраст, быстро вела их вперед. Скай едва успевала обращать внимание на помещения в доме, мимо которых они проходили.

— Ты здесь вырос? — с благоговением спросила она у Бенуа.

Он кивнул.

— У моего отца и матери было восточное крыло, а после его смерти… ну, Анаис перевела нас в западное крыло, поближе к ее жилым помещениям.

Дом был внушительным и грандиозным, но время от времени Скай казалось, что она может увидеть следы сходства с поместьем Сомса.

Анаис придержала дверь в библиотеку, и в тот момент, когда Скай вошла в комнату, она воскликнула от удивления. Обернувшись, увидела широкую улыбку на прекрасном лице Анаис.

— Я так и думала, — удовлетворенно кивнула пожилая женщина.

— Что? Анаис, что происходит? — спросил Бенуа из-за спины Скай.

Эта комната была точной копией библиотеки в поместье Сомсов. Здесь были небольшие отличия в декоре, но, по сути, это одна и та же планировка. Глаза Скай устремились к окну по левой стене, и ей не нужно было выходить в коридор, чтобы понять, что комната такой же неправильной формы, как и библиотека Кэтрин.

— Мисс Соме, я довольно долго ждала встречи с вами, — сказала Анаис, протягивая руку. Скай взяла теплую, нежную руку в свою, направив столько нежности, сколько смогла, в этот простой жест. — Я полагаю, вы знаете, где найти карту? — с улыбкой сказала пожилая женщина.

— Можно? — спросила Скай. Единственное, что сдерживало ее, — это отсутствие разрешения.

— Конечно.

— Что происходит? — услышала Скай вопрос Бенуа, когда подошла к полкам, чтобы поискать спрятанную карту, которая, как она знала, будет там. Когда Скай достала пакет из ниши, Анаис начала свой рассказ.

— Много лет назад мой дедушка Бенуа доверил мне секрет, который я храню почти всю свою жизнь. Он рассказал мне о Кэтрин и их отношениях в Англии, — сказала она, улыбаясь Скай. — Он убеждал меня, что любит свою жену и детей. Но Кэтрин была его первой любовью. Она написала ему незадолго до женитьбы на своем двоюродном брате и попросила его помощи. Ей нужно было сохранить карту в секрете. Она сообщила, что когда-нибудь из ее семьи кто-то приедет искать ее и что он единственный человек, которому она доверяет сохранить в безопасности информацию о секретных проходах и комнатах ее английского поместья. Она поклялась сжечь свою копию, а остальное предоставить судьбе.

— Но как ты узнала, что это будет Скай? — спросил Бенуа.

— Мой дорогой мальчик, ты действительно думаешь, что я буду просто сидеть и ждать, пока появится какой-нибудь незнакомец? Знаешь, ты не единственный, кто может нанять частного сыщика.

К счастью, его двоюродная бабушка повернулась к Скай прежде, чем увидела или услышала, как он поперхнулся чаем.

— Ты самая старшая, не так ли?

— Да, мадам Шалендар.

— Мадемуазель, — поправила Анаис. — Я изучила биографию вашей матери, и, когда я обнаружила, что у нее три дочери, понадеялась, что именно ты наконец пойдешь по пути, который Кэтрин проложила много лет назад.

Бенуа нахмурился. Он вдруг вспомнил, что в детстве Анаис часто упоминала семейный долг. Значит, она имела в виду совсем не семейный бизнес!

— Если бы мисс Соме не появилась при моей жизни, я бы переложила ответственность хранить тайну на тебя, — сказала она ему.

Бенуа отвлекся от дальнейших размышлений, когда Скай села рядом с его двоюродной бабушкой со свертком на коленях. Дрожащими пальцами она потянула за веревочки и начала вынимать содержимое.

В свертке была старомодная карта в толстом переплете, которая могла быть планом поместья ее дедушки, что-то похожее на письмо с именем Соме, написанным твердым почерком, и кольцо. Он смотрел, как она поднесла его к свету, и три драгоценных камня сверкнули в золотом ободке.

— Это одна из драгоценностей Сомса? — спросил Бенуа.

— Нет. Мой дедушка подарил это кольцо Кэтрин, но она вернула его вместе с картой и письмом, — объяснила Анаис.

Кольцо было красивым, и он был удивлен, что Скай не уделила ему никакого внимания. Вместо этого она взяла карту и начала ее разворачивать. Карта выглядела древней, бумага состарилась и приобрела красивый золотистый цвет за более чем сотню лет, пока оставалась в тайнике. Карта была проработана до мельчайших деталей: на ней был подробно изображен план обширного поместья с второстепенными проходами и камерами внутри стен.

— Их так много. Интересно, все ли проходы сохранились?

— Чтобы обыскать их все, потребуется много времени, — сказал Бенуа.

— Времени у нас нет. В завещании указано только два месяца, прежде чем все имущество будет передано Национальному фонду.

Бенуа наблюдал, как Скай сделала несколько снимков карты на свой телефон, а затем начала отправлять сообщение своим сестрам.

И Бенуа, и Анаис молчали, когда она это делала, но он не мог стряхнуть с себя зоркий взгляд своей двоюродной бабушки. Что-то она ему не рассказала. Но было ли это связано со Скай или нет, он не знал.

— Моя сестра прислала мне по электронной почте выдержки из дневников Кэтрин. Я подумала, может, вы захотите их прочитать, — обратилась Скай к Анаис.

Лицо пожилой женщины расплылось в улыбке.

— Я бы очень этого хотела. Все эти годы у меня была только часть истории Бенуа, и я часто думала о Кэтрин.

— Я думаю, что она очень любила его, хотя знала, что они никогда не смогут быть вместе. Анаис погладила Скай по руке.

— А теперь, дорогая, извини, но мне нужно обсудить кое-что с моим внуком. Может быть, ты хочешь освежиться? Я попрошу, чтобы тебе показали твою комнату.

Бенуа уловил реакцию Скай и ее желание рассказать все своим сестрам. В груди у него поселился дискомфорт.

— У нас есть долг перед прошлым. Ответственность перед грядущими поколениями. Я всегда думал, что ты имеешь в виду «Шалендар энтерпрайсис», но на самом деле ты говорила именно об этом, не так ли? — сказал он, когда Скай ушла.

— Да, мне жаль, что ты неправильно понимал меня тогда, — ответила Анаис. В ее глазах было сожаление.

— Ты хранила секреты от меня, — упрекнул он.

— Как и ты. Что происходит между тобой и этой девушкой?

— Она не просто девушка, Анаис. Она моя невеста.

Бенуа попытался выдержать ее взгляд, проникающий ему в душу. Он боролся с гневом в себе. Ему хотелось крикнуть, что Анаис сама навязала ему это решение. Что правление отказалось бы от устава без ее вмешательства.

— Уверен ли ты в этом решении? Она кажется милой молодой женщиной.

— Мы оба уверены.

Он не мог понять, почему Анаис казалась немного грустной. Наверняка это то, чего она хотела? Разочарование тяжело повисло в воздухе между ними.

— Это ведь то, чего ты хотела? — спросил он.

— Но не так, — сказала она, обхватывая его челюсть своей тонкой рукой.

— Я не такой, как он, — сказал он, обращаясь прежде всего к себе.

— Во многих отношениях ты не похож на него, дорогой.

— Тогда почему? — спросил он чуть громче шепота, не совсем уверенный, что готов услышать ответ.

— Потому что мне осталось не так много лет, и, когда я уйду, я не хочу, чтобы компания была всем, что у тебя осталось. И будет слишком похоже на историю твоего отца. Он эмоционально отгородился ото всех, и мне не нравится, что ты делаешь то же самое.

Что-то сломалось внутри Бенуа.

— Но на самом деле, — продолжала Анаис сильным и решительным голосом, — я хотела поговорить с тобой о другом. Ксандер завтра приедет на семейное собрание, и ты должен знать, что он подал на развод с Камиллой.

Бенуа провел час, прогуливаясь по территории замка с бутылкой виски в качестве единственного спутника. Он не заметил, как небо потемнело, как секунды превратились в минуты, которые сложились в полный час. Он знал, что должен вернуться к Скай, но пока не мог заставить себя сделать это.

Слишком многое крутилось в его голове. Что он взял на себя ответственность за компанию, потому что неправильно понял загадочные слова Анаис о долге перед прошлым. Что она навязала совету директоров голосование, потому что хотела для него большего, чем только компания. И кроме того, разговор, который состоялся между ними о Ксандере, все еще стоял в его ушах. Ему в голову пришла мысль, которую он имел несчастье озвучить. Вероятно, имело смысл предложить совету директоров обдумать возможность исключения Ксандера из претендентов на пост генерального директора из-за его развода.

— Достаточно, — решительно сказала Анаис. — Когда ты успел потерять человеческую порядочность?

— Камилла — гадюка, — ответил он.

— Да, гадюка, которая решила укусить Ксандера вместо тебя. И ты не подумал о действии яда?

Нет, об этом он не подумал. Два года Бенуа отказывался думать о брате и своей бывшей девушке. Он научился отвлекать свое внимание от боли предательства, и сейчас его разум все еще блокировал любые мысли о них.

Он не заметил, как его ноги повернули в сторону замка, повели его по коридорам и вверх по лестнице. Она вела в комнату, в которую, как он знал, его двоюродная бабушка поселила Скай. Все это время он сжимал в руке маленький предмет. Он вытащил руку из кармана, чтобы постучать в дверь. Почему-то он очень хотел ее сейчас увидеть. Возможно, он надеялся, что она каким-то образом успокоит бушующего в нем зверя.

Не услышав ответа, Бенуа повернул ручку и открыл дверь, но его мозг никак не мог понять, что же видят его глаза. Дорожный чемодан Скай стоял на кровати, но вместо того, чтобы доставать из него одежду, она, казалось, собиралась положить ее обратно. Ярость, которую он только что сумел подавить, закипела внутри его еще сильнее.

— Что ты делаешь?

Скай подняла глаза и испуганно сделала шаг назад, увидев, что он стоит в дверном проеме, полностью заполняя его.

Ей хотелось ругаться, кричать и плакать. Она не хотела, чтобы он застал ее при подготовке к побегу. Ей даже не хотелось убегать. Не совсем. Она дала ему слово, и это что-то для нее значило. Но ее сестры решили за нее первыми. Они всегда так делали, и они всегда будут так делать.

Когда она вышла из библиотеки и добралась до своей комнаты, ей не терпелось сейчас же поговорить со своими сестрами. Возбуждение полностью захлестнуло ее. Она как будто снова прыгнула с вершины водопада. Она тут же позвонила им, и Саммер была так же взволнована, как и она. Она просто визжала от восторга.

Но когда Скай спросила о Стар, Саммер промолчала…

— Это не то, что ты думаешь, Бенуа. Я вернулась в свою комнату, позвонила сестрам и… я не могу остаться, — сказала она. — Я должна уехать. Стар сбежала в какую-то страну на Ближнем Востоке в погоне за ключом от комнаты, где спрятаны драгоценности, и она просто не в состоянии справиться со всем, что с ней происходит. Она слишком невинна, наивна. Я не могу позволить ей…

Скай не могла подобрать нужные слова. Ей нужно было немедленно провести невидимую границу между собой и мужчиной, смотрящим на нее далеко не дружелюбно.

— Это всего на несколько дней.

— Действительно? Несколько дней? Да ладно, Скай, — сказал он так, как будто действительно задавался вопросом, лжет ли она себе так же, как и ему. Возможно, она обманывала и себя. — Как только ты туда приедешь, ты найдешь способ убедить себя, что твои сестры нуждаются в твоей помощи, что они не в состоянии сделать то, что нужно. Ты почему-то не веришь, что они способны справиться без тебя. Ты помчишься обратно в Англию, чтобы… что? Полететь на Ближний Восток, чтобы найти Стар? Устроить продажу дома вместо Саммер?

Каждое его слово причиняло боль, рушило ее оправдания, которыми она прикрывалась, словно плащом.

— Нет! Мне просто нужно узнать, что происходит. А потом я вернусь, — сказала она слабым голосом.

— Мы оба знаем, что это ложь.

Наступила тишина. В конце концов, она бросила рубашку, которую сжимала и мяла в руках, в дорожный чемодан.

— Ты вообще собиралась попрощаться? — спросил он.

— Конечно да, — ответила Скай, понимая, что врет.

— Нет никакого «конечно». Моя мать, например, с нами не попрощалась.

Глава 10

Услышав эти слова, Скай сжалась.

— Бенуа…

— Я видел ее той ночью, — сказал он, глядя куда-то в угол комнаты прямо через ее плечо. — Мне было восемь, когда она ушла от нас. Я пошел в ее комнату, в тот момент была ужасная буря, и я проснулся, потому что мне приснился кошмар. Я просто не осознавал, что ночной кошмар превратился в самый настоящий.

Сердце Скай екнуло в груди. Она знала, что эта история может закончиться только одним способом, но не была уверена, что готова это услышать. Но Бенуа продолжал:

— Обычно ее дверь была заперта, вот почему я так удивился, вот почему я вошел в комнату. — Бенуа покачал головой, вспоминая, как будто удивляясь своим собственным действиям в ту ночь. — Точно так же, как я только что вошел в эту комнату, — сердито усмехнулся он. — Она выглядела почти так же, как ты. Наполовину собранный чемодан на кровати, что-то в руках и виноватое выражение лица. — Я знал, даже когда спрашивал ее, я уже знал ответ. Что она уходит от моего отца, уходит от нас. Я умолял ее, умолял взять меня с собой. Умолял и плакал, как маленький ребенок, которым я, по сути, и был. И знаешь, что было самым страшным? В тот момент я бы оставил Ксандера здесь. Я бы бросил своего брата, — прорычал Бенуа, ненавидя воспоминания о той ночи, ненавидя себя за то, каким трусом он был, как отчаянно умолял мать взять его с собой, умолял любить его. — Я сказал ей, что ненавижу своего отца и хочу быть с ней. Что мне плевать на Ксандера. Но она продолжала качать головой. Продолжала говорить, что она должна это сделать. Что она не может взять меня с собой. А потом она взяла с меня обещание никому не рассказывать, что я ее видел. Никому не говорить ни слова — ни моему отцу, ни Ксандеру, ни Анаис. Она просила меня не плакать, потому что это может насторожить домашних. Я не должен был дать понять, что вообще видел ее в тот вечер.

Сердце Скай разрывалось от жалости к маленькому мальчику, который не только видел, как уходит его мать, но и просил, умолял ее взять его с собой, но получил отказ. Она чувствовала ярость, даже зная, что чуть не сделала с ним то же самое.

— Она не имела права просить тебя дать такое обещание, — сказала она Бенуа.

— Но я поступил так, как она просила. И это был последний раз, когда я ее видел. Я вернулся в свою комнату и стал ждать, когда взойдет солнце, я ждал, пока кто-то другой сделает то же открытие, что и я. Но если бы я знал, что это будет Ксандер, я… Я слышал, как он звал ее, когда не смог ее найти.

Бенуа вспомнил, как Ксандер рыскал по всему дому в поисках той, которой там больше не было. Он видел, как малыш страдал. Их отец даже не поднял глаз от утренней газеты и кофе, но Ксандер? Он плакал две недели подряд.

— Мне очень жаль, Бенуа.

— А мне нет. Этот случай стал мне очень ценным уроком. Когда дело доходит до своих интересов, Скай, мы все становимся эгоистичными. Мы все берем то, что нам нужно. Так что поверь мне, когда я говорю, что не удивлен твоими действиями. У тебя есть карта, и ты даже можешь найти драгоценности и делать с ними все, что тебе в голову придет. А я? Компания — это все, что у меня осталось. И я более чем уверен, что получу ее. — Возможно, ты думаешь, из-за близости, которая между нами возникла, что я тот, на чьих чувствах можно играть. Но не стоит.

Позволь мне пояснить: все интимные отношения окончены, но не наше соглашение. Так что тебе лучше быть здесь завтра потому, что мы объявим о нашей помолвке на вечеринке.

Бенуа пронзил ее взглядом, словно желая убедиться, что Скай поняла его предупреждение, прежде чем бросить что-то на кровать рядом с ее чемоданом и выйти из комнаты.

Скай почувствовала, как будто земля ушла из-под ее ног. Ей было больно за маленького мальчика, которого бросила мать, заставившая его дать обещание не плакать. Мальчик стал мужчиной, который снова познал предательство, теперь от своей девушки и брата. А потом его предала и она сама.

Она поступила точно так же, как и все те люди, которые причиняли ему боль, — они брали от него то, что хотели, и уходили. Или планировали уйти.

Как бы она ни пыталась обмануть себя саму, она должна была признаться самой себе — она собиралась убежать.

Потому что, если быть честной, она никогда не думала, что на самом деле найдет карту. Да, она отчаянно надеялась и молилась за свою мать. Но она не верила, что карта найдется. Это было бы сродни чуду.

Но карта нашлась. И это означало не только что они смогут найти эти драгоценности, но и то, что ей действительно придется выйти замуж за Бенуа.

И в некотором смысле отсутствие карты облегчило бы ей жизнь. Это означало бы, что ей не придется выйти замуж за человека, который никогда ее не полюбит. Так что нет, Бенуа был не прав. Она убегала не из-за своих сестер. Она бежала от своих чувств к нему. Потому что они пугали ее.

Она прошла через комнату к своей кровати и подняла предмет, который он бросил рядом с чемоданом. Это было кольцо, которое они нашли вместе с картой. Кольцо с кристаллом цитрина, которое Бенуа-старший подарил Кэтрин перед отъездом из Англии много лет назад. Камень блестел в тусклом свете комнаты.

Это должно было стать ее обручальным кольцом — поняла теперь Скай. В уголках ее глаз появились слезы. Она села на кровать и, когда откинулась на спинку кровати, почувствовала, как что-то скомкалось в заднем кармане ее брюк.

Письмо прапрадеда Бенуа. С крайней осторожностью она достала старинный конверт и начала читать.

«Уважаемая госпожа Соме!

Пожалуйста, простите, что я пишу Вам на этот адрес. Ведь я не знаю точно, где Вы можете сейчас проживать. Я могу только предположить, что Кэтрин права в том, что именно женщина из ее семьи в конце концов, найдет то, что она надеялась спрятать. Эту надежду разделяем мы оба.

Как объяснить это той, которая еще не родилась, а может, и не родится еще несколько лет? Это очень трудно себе представить. Но с уверенностью можно сказать, что эта надежда рождена любовью. Для Кэтрин любовью к ее потомкам, а для меня… Любовью к ней.

Я действительно искренне счастлив в семейной жизни, у меня прекрасная жена.

Но Кэтрин — ее сила, ее решимость и жизнелюбие… Она была невероятным человеком, и мне повезло, что я знал ее.

Мы очень любили друг друга. Возможно, в будущем законы общества станут менее жесткими, браки будут меньше ограничиваться долгом и классом, а любовь будет меньше осуждаться. Я очень надеюсь, что так и будет.

Для Кэтрин драгоценности семьи Соме были тяжелым бременем. Они приманивали только жестоких, отчаянных мужчин. Ее желание — наше желание — чтобы Вы нашли драгоценности, которые по праву принадлежат Вам, и чтобы они принесли Вам великий покой и настоящую любовь. Пусть любовь сопровождает Вас.

Вы наша надежда и наша мечта.

Всегда,

БШ».

Заметив, что Бенуа-старший использовал тот же код, который она и ее сестры обнаружили в дневниках Кэтрин, она читала письмо, водя пальцами по подчеркнутым буквам на странице. Прочитав, она отложила письмо и достала кольцо. Она была ошеломлена посланием, которому было более ста пятидесяти лет.

Скай разрывалась из-за чувства долга перед сестрами и перед Бенуа. После прочтения письма его далекого предка она начала понимать, что Бенуа был прав. Ее сестры были вполне самостоятельны. С ними всегда все будет хорошо, потому что она позаботилась о них, дав им безопасность и уверенность в будущем, которой никогда не чувствовала сама.

Она надела кольцо с цитрином на безымянный палец, и удивленный вздох сорвался с ее губ: оно идеально подошло по размеру. У ее сестер была карта, у них было все необходимое, чтобы сделать следующий шаг к поиску драгоценностей семьи Соме. Значит, не сестры, а именно Бенуа нуждался в ней сейчас.

Когда она снова легла на кровать, мысль из письма Бенуа засела в ее сердце.

«Пусть любовь сопровождает Вас».

Скай весь день не видела Бенуа. Она перекусила и побродила по саду, ища следы детства Бенуа и не находя их. Прогуливаясь по красивому замку, она чувствовала себя еще более неуютно, когда сотрудники в униформе суетились вокруг, готовясь к тому, что, казалось, станет захватывающим событием. Так, что в конце концов, она удалилась в свою комнату и принялась читать копии страниц дневников Кэтрин, которые Саммер отправила ей по электронной почте.

Скай сопереживала своей родственнице, любившей человека, за которого ей никогда не позволили бы выйти замуж. А Скай собиралась выйти замуж за человека, возможно, просто не способного ее полюбить.

* * *

Скай бросила взгляд на платья, которые принесла ей помощница Бенуа, и нахмурилась. Все они были в полном порядке, даже великолепны, но что-то было не так…

Раздался стук в дверь, и ее сердцебиение участилось.

Бенуа.

Но когда она открыла дверь, то увидела Анаис. Скай подавила вздох разочарования и понадеялась, что оно не отразилось на ее лице.

Маленькая собачка приветственно тявкнула из складок шали Анаис, и, весело закатив глаза, пожилая дама отпустила ее, чтобы та могла исследовать комнату Скай.

— Я хотела посмотреть, как ты.

Анаис посмотрела на подборку платьев, висевших в ряд вдоль шкафа, и усмехнулась.

— Помощница Бенуа — человек без вкуса. Деловая хватка у нее есть, но абсолютно никакого вкуса. Поверь мне, Бенуа никогда бы не выбрал ни одно из этих платьев.

Скай не могла не улыбнуться при мысли о том, что Анаис хочет заверить ее, что у ее внука лучший вкус в одежде. Но когда глаза пожилой женщины вновь обратились к ней, подозрительно сузившись, в груди Скай начали зарождаться первые волны возбуждения. Потому что она хотела, чтобы этот вечер был идеальным для Бенуа.

Он хотел, чтобы у него была невеста, которой он гордился бы. И у нее было ощущение, что Анаис тоже этого хотела.

Потянув за воротник рубашки, Бенуа в сотый раз подумал, что в бальном зале было очень жарко. Скай до сих пор не появилась, хотя прошло уже двадцать минут с начала приема. Беспокойство Бенуа росло. Он едва смог выдавить из себя несколько вежливых слов для каждого члена своей большой семьи. Он не смог побороть в себе обиду на них за то, что они загнали его в угол.

Нарастание шума голосов у входа предупредило его о прибытии нового гостя, и он испытал знакомое чувство досады, когда увидел своего брата. Потребовалось мгновение, чтобы образ, который он держал в голове, и реальная фигура Ксандера слились воедино. За последние два года брат превратился в глубине его сознания в чудовищного монстра. Но теперь, когда Ксандер был здесь, Бенуа онемел. Чувство шока столкнулось с болью. Ксандер, почти такой же высокий, как и Бенуа, наклонился, чтобы поприветствовать кого-то из старших членов семьи, прежде чем перевести взгляд прямо на него, как будто он всегда знал, где в комнате находится Бенуа.

Голубые глаза проникли сквозь невидимую броню, которой Бенуа пытался оградить себя от окружающих. Знакомая линия подбородка Ксандера, угловатая и такая же решительная, как и его собственная, была напряжена. Брат словно демонстрировал свою готовность к бою. Шум голосов в комнате снова усилился: публика ожидала увидеть столкновение двух братьев. Бенуа подавил горький смешок. Как будто он пришел сюда повеселить родственников.

В тот момент, когда брат сделал движение в его сторону, Бенуа намеренно повернулся к нему спиной, оглядывая толпу в поисках любых признаков Скай. Но он не мог игнорировать то, что почувствовал не злость, а на самом деле радость при виде Ксандера. На мгновение он забыл обо всем, и его охватило облегчение. Были ли воспоминания, которыми он поделился со Скай, причиной этого неожиданно возникшего чувства? Он признался Скай, что много лет назад ушел бы с матерью, не задумываясь о брате. Вместе с этим он почувствовал, что действительно благодарен Ксандеру за предательство. Потому что это предательство — на кратчайший момент — затмило тяжесть вины, которую испытывал Бенуа. Наконец они снова были равны друг перед другом.

Но боль в душе была все же сильнее. Бенуа не замечал гостей в бальном зале. Ему казалось, что вместо приглушенных разговоров и легкой музыки он слышит звуки мальчишеского смеха.

Вместо густого пьянящего запаха духов в нос ударил запах влажной лесной земли. Воспоминания о строительстве песочных замков вместе с Ксандером поглотили его. Как хорошо и легко им было в детстве. То, как они стояли вместе, бок о бок, с картонными мечами и накидками из кухонных полотенец и сражались против воображаемых армий. И вдруг Бенуа понял, что последние два года без Ксандера он был совершенно одинок. Ведь Ксандер был его брат, с которым он советовался при каждой сделке, наперсник, с которым он обсуждал почти все свои мысли и чувства.

Словно внезапно прозрев, он уже собирался повернуться к Ксандеру, когда заметил, что все гости поворачиваются к парадной лестнице. Он тоже обернулся, ожидая увидеть свою двоюродную бабушку, и застыл на месте.

Если бы Анаис не держала ее за руку, когда они спускались по лестнице, Скай остановилась бы как вкопанная. Вечеринка, как назвала это Анаис. Она была почти уверена, что Бенуа назвал бы это собранием. Но это было что-то совсем другое.

Это напомнило ей бал, описанный в дневнике Кэтрин, и на мгновение Скай почувствовала, как прошлое и настоящее сливаются воедино. Это ощущение усилилось благодаря невероятному платью, которое Анаис нашла для нее. У нее перехватило дыхание, когда она впервые увидела его. Платье из шелка теплого серого цвета было длиной до пола, с небольшой серебряной пряжкой на талии спереди. Лента на талии завязывалась сзади на бант. Скай была благодарна за короткие рукава, из-за которых ее руки оставались обнаженными в такую жару. Кружево на спине спускалось до талии, но больше всего Скай понравилась юбка. Она спадала на пол тысячами крошечных складок, делая ее похожей на принцессу.

Каждый раз, когда делала шаг, она чувствовала себя женственной и чувственной. Это было совершенно новое, неизведанное ощущение. Это волновало ее и заставляло глаза возбужденно блестеть. Как будто Анаис была ее феей-крестной и все спланировала.

Куда бы Скай ни посмотрела, везде мерцали золото и бриллианты. Музыка, которую играл настоящий квартет в одном конце зала, смягчала гул негромких разговоров, доносившийся с нижнего этажа. Некоторые пожилые дамы использовали веера, и Скай уже ожидала, что у лестницы будет ждать лакей, чтобы объявить о прибытии ее и Анаис.

Когда она осматривала бальный зал в поисках Бенуа, ее взгляд остановился на высоком светловолосом мужчине со знакомой линией подбородка. Но в то время как ее разум зацепился за мужчину, ее сердце узнало, что это был не Бенуа. Скай остановилась, изучая человека, который мог быть только Ксандером, братом Бенуа.

В одно мгновение Скай захотелось оказаться рядом с Бенуа, потому что она знала, что ему будет трудно. И какие бы ни были козни и коварные планы Бенуа, дело было не в компании. Дело было не в том, что по праву принадлежало ему. Скай знала, что причиной всему была глубочайшая боль и глубочайшая вина Бенуа перед братом. Поэтому она отбросила в сторону нервозность, которую чувствовала в груди, и с уверенной улыбкой ответила на проницательный, оценивающий взгляд Анаис, когда они шагнули в зал. Она была готова.

Она подобрала полы платья, чтобы не споткнуться и не зацепить его каблуками, и посмотрела прямо перед собой. Краем глаза она увидела, как кольцо с цитрином отразило свет и заискрилось, словно напоминая ей: «Пусть любовь сопровождает Вас».

Ее глаза наконец нашли Бенуа, и ее грудь сжалась, как будто она нуждалась в его разрешении дышать.

Он был… изумителен. Она поклялась, что почувствовала силу, исходящую от него. Смокинг облегал его широкие плечи и сужался на талии. Накрахмаленная белая рубашка красиво сочеталась с бронзовым загаром его кожи, и Скай не могла оторвать глаз от его подбородка. Чисто выбритый, он был еще красивее. Как будто борода смягчила его воздействие. Теперь же было до боли ясно, что он был почти вызывающе сексуален.

Желание пробежало по ее коже. Она не могла отвести от него взгляд. С каждым шагом, который приближал ее к нему, желание возрастало, с каждым скольжением ее шелковой юбки по коже ей все отчаяннее хотелось, чтобы это были его руки.

На ее щеках выступил румянец. Она чувствовала жар во всем теле, но не потому, что гости замолчали при их приближении, а из-за чувственной магии, возникшей между ней и Бенуа. Он направился к ним навстречу, взгляд его глаз был таким же напряженным, как и у Скай.

— Спасибо, что разрешил мне провести этот день вместе со Скай, но я чувствую, что пришло время вернуть тебе твою невесту.

Скай услышала, что гости зашептались после слов Анаис, и задалась вопросом, не впервые ли семья Бенуа слышит эту новость. Но все померкло, когда Анаис переложила руку Скай со своей на его руку. Это было похоже на торжественный ритуал — как будто она была предложена ему в качестве подношения. В качестве приза.

Анаис сразу куда-то исчезла, и Скай могла видеть, слышать и чувствовать только его.

— Я не думал, что ты все еще здесь.

— Да, я осталась. Осталась потому, что хочу здесь быть.

Она не сводила с него глаз, пытаясь даже взглядом донести до него свою мысль, чтобы он понял правду, стоящую за ее словами. Ей так много хотелось ему рассказать — о своих чувствах к нему, о том, почему она решилась на эту авантюру с картой, о своей матери, — но теперь гости столпились вокруг них с вопросами на губах и в глазах. Поэтому она молчала, пока он вел ее к главному столу.

Когда она села на стул, который он пододвинул для нее, и взглянула на огромное количество ножей, вилок, тарелок для первых и вторых блюд, четыре бокала перед каждым гостем, то постаралась сдержать удивленный возглас.

В какой-то момент Скай почувствовала, как Бенуа рядом с ней напрягся. Она поняла, что Ксандер Шалендар сел напротив. На мгновение гости за столом, казалось, замолчали, а потом Анаис завела разговор на какую-то тему, и Скай постаралась сосредоточиться на беседе.

Заметив, что Бенуа едва притронулся к своим закускам, Скай не могла удержаться, чтобы не просунуть руку под скатерть и дотянуться до его сжатого кулака. Натяжение кожи на костяшках пальцев свидетельствовало о том, как трудно ему сдерживаться. Она провела ладонью по его руке, надеясь, что это каким-то образом расслабит его. Наконец его рука медленно разжалась, и его пальцы переплелись с ее пальцами. Легкая улыбка тронула ее губы, и она снова обратила внимание на вкусную еду. Это было забавно, что они оба ели с помощью одной руки.

Легкая беседа о еде — от закусок вплоть до десерта — убаюкивала ее ложным чувством безопасности. Ей потребовалось мгновение, чтобы понять причину дискомфорта. Спустя пару секунд она поняла, что на нее пристально смотрит брат Бенуа. Он как будто ждал, что она тоже посмотрит на него. Когда Скай, наконец, подняла взгляд, она намеренно не отвела глаз. Скай не понимала его намерений. Ей показалось, что она увидела в его глазах беспокойство. Было в его взгляде что-то похожее на то, что она чувствовала к своим сестрам.

— Итак, мисс Соме, — сказал Ксандер, как будто это были не первые его слова в ее адрес, — как давно вы знаете моего брата?

Скай совершенно не понимала, к чему он клонит. На самом деле она недостаточно знала Ксандера, чтобы что-то предполагать. Она знала, как к нему относился Бенуа, и поняла, почему он вдруг сжал под столом ее руку. Он сигнализировал ей, что с подозрением относится к мотивам Ксандера. Возможно, он хотел усомниться в искренности отношений Скай и его брата, чтобы Бенуа не смог закрепиться на посту генерального директора. А возможно, и нет. Она вряд ли могла оставить его вопрос без ответа.

— У меня такое ощущение, что целую вечность, — просто ответила она.

— Я уверен, вы могли бы простить нас за наше предположение, что эта помолвка до странности случайна.

Значит, он все же пытался подорвать авторитет Бенуа. Она напряглась. Она не допустит такого отношения к ним со стороны семьи. Она не знала этих людей, ей было наплевать на них, но она знала Бенуа. Он снова и снова доказывал ей, что, несмотря на свои раны, хочет лучшего для своей компании, своей семьи. Он не хотел совершать те же ошибки, что и его отец или мать, и он не только отдал ей карту, но и открыл в ней ту часть ее личности, о которой она даже не подозревала.

— Я могла бы простить вас за то, что вы так подумали, однако не за то, что вы это сказали, — ответила она.

Ксандер кивнул, принимая удар.

— Учитывая, что на карту поставлено так много, я уверен, что вы можете понять беспокойство семьи. Мы все хотели бы услышать, как зародились ваши отношения.

— Ну, можно сказать, что мы ворвались в жизнь друг друга довольно внезапно, — сказала она, слегка улыбнувшись. — А теперь я не могу представить свою жизнь без него, — продолжала она, удивляясь тому, насколько правдоподобно звучали ее слова.

— Я полагаю, период помолвки будет коротким?

— Определенно. У нас нет необходимости чего-то ждать, — парировала она, найдя поддержку в улыбке Анаис.

— Мне просто трудно поверить, что вы достаточно хорошо узнали друг друга за такой короткий промежуток времени, — ответил Ксандер, переводя взгляд с нее на Бенуа.

Скай издала тихий смешок.

— Спросите меня о чем угодно, — сказала она, наслаждаясь чувством силы, которое пылало внутри ее. Она поняла, что победа за ней. Она знала Бенуа. И всего на мгновение она увидела, как на лице Ксандера отразилось сомнение.

Удерживая теперь его взгляд и отказываясь смотреть на Бенуа, она продолжила:

— Какой он любит кофе? Черный, крепкий, и он может выпить за завтраком три чашки — и, пожалуйста, не пытайтесь говорить с ним до этого, он невыносим!

Остальные гости за столом рассмеялись.

— Бенуа любит очень насыщенное красное вино, но после обеда предпочитает виски. Он горд и не любит признавать, что был не прав, что, вообще-то, редко, но случается. Он любит читать фантастику и автобиографии, он предпочитает печатные, а не электронные книги и раз в год ездит в Коста-Рику, чтобы отключиться от мира. Никаких телефонов, никакого Интернета, никаких соседей и, что еще важнее, никаких контактов с компанией, которой все остальные дни в году он отдается на сто десять процентов.

Она увидела момент, когда во взгляде Ксандера отразилось удивление, и почувствовала, как рука Бенуа слегка напряглась под ее рукой. Скай понимала, что вот-вот перейдет границу допустим ого, но она также инстинктивно знала, что собиралась сказать то, что нужно было сказать. Для Бенуа и, да, даже для Ксандера.

— В детстве он хотел быть исследователем, но отказался от этого ради семейного долга. Он до сих пор скучает по крепостям, которые когда-то построил с вами в здешнем лесу. И хотя он, вероятно, не признался бы в этом под страхом смерти, он горько сожалеет о разрыве между вами обоими. Но и это чувство может быть подорвано вашими довольно грубыми утверждениями, что мои отношения с ним построены не более чем на желании контролировать семейную компанию!

Все гости молчали, пока Анаис не подошла к ней. Глаза пожилой женщины блестели от слез.

— Ты любишь его, — заявила, а не спросила она. — Почему?

— Потому что он понимал меня тогда, когда я еще не могла понимать саму себя, — просто и честно ответила она. — Теперь, если вы извините меня, я отправлюсь к себе спать.

Глава 11

Почти час спустя ярость все еще бурлила в груди Бенуа. Как раз тогда, когда он смягчился по отношению к своему брату, Ксандер пошел в атаку. Бенуа выругался про себя, возвращаясь в свою комнату.

Впервые он действительно хотел ударить своего брата. Даже предательство Камиллы не доставило ему такой боли. Единственное, что мешало ему броситься через стол на Ксандера, была Скай. Ее слова.

Они сразили его наповал. Она оставила не только его, но и весь стол в шокированной тишине, когда по-царски удалилась из зала. Но как только шок прошел, ярость, которую он чувствовал по отношению к своему брату, исчезла.

«Ты любишь его».

Даже Анаис смогла это увидеть. И Бенуа знал, что Скай не такая уж хорошая лгунья.

Она была уязвима. А он хорошо знал себя. Он был эгоистичен и хотел подчинить ее своей воле. В голове крутился калейдоскоп его проступков, бесчисленное количество разбитых сердец, брат… Даже раньше, когда он боролся со своей эгоистичной натурой, он едва ли мог притворяться, что предлагал Камилле нормальные отношения. В той паре его практически не было, он работал круглосуточно на свою компанию, даже тогда он был законченным эгоистом. И он погубит Скай. Он понимал это и просто не мог этого допустить.

Предателем оказался не Ксандер. Предателем был он сам.

Он остановился перед дверью своей спальни. Он знал, что она будет там. Ему нужно было успокоиться, погасить бурлящие эмоции, которые заставляли его чувствовать себя слабым. Это была ее вина.

Он нашел ее сидящей на краю его кровати. Она ждала его. Гладкий шелк ее кремового платья выглядел идеально. Но Бенуа знал, что идеальных вещей не бывает.

— Я договорился, что самолет доставит тебя туда, куда ты захочешь, — объявил он мягким и совершенно бесстрастным тоном.

— А зачем мне куда-то уезжать?

Она говорила так же спокойно и ровно, как и он, и это привело его в ярость.

— Потому что наша сделка заключена, — прорычал он, не в силах и дальше проявлять чудеса выдержки, которой он так гордился всего несколько мгновений назад.

— Что ты имеешь в виду? Мы не женаты, компания…

— Компания — это семейное дело, а ты не член семьи.

Он мог видеть, что его слова попали точно в цель и ранили ее сильно, как и предполагалось. Но от этого чувство вины не стало слабее.

— Значит, они просто поменяют свое мнение? — спросила она, глядя на него с подозрением.

— Мне надоело, что мои предки манипулируют мной из загробного мира. Думаю, ты согласишься со мной.

— У меня нет особого выбора, — сказала Скай. На этот раз что-то странное скользнуло в ее взгляде. Он проигнорировал это, ему нужно было сосредоточиться. — Я…

— У тебя есть то, что тебе нужно. У тебя есть карта, так что можешь уезжать.

— Что, если я захочу остаться? Возможно, ты не готов это услышать, — сказала она.

Он знал, чего она хочет — он хотел этого сам, — но не мог позволить ей прикоснуться к себе.

Он знал, что, если она это сделает, он пропадет. И он уже слишком много потерял.

— Я сказал, что эта часть наших отношений подошла к концу.

— Я знаю, что ты сказал, и понимаю, почему ты это сказал.

Сочувствие и желание боролись в ее глазах.

— Ты был прав, когда обвинил меня в желании сбежать, но ты неправильно понял, почему я хотела это сделать, — сказала она, встала и сделала шаг ему навстречу. — И я думаю, что ты прячешься оттого же самого, пытаешься контролировать себя, отрицая это.

Она прижалась поцелуем к его губам — губам, которые он сжал, хотя каждая клеточка его тела бунтовала от потребности обнять ее.

— И поэтому мы оба чувствуем себя несчастными, — сказала она, еще раз целуя его, и положила руку на его чисто выбритую щеку.

Мягкость ее губ встретилась с твердой, неподвижной линией его собственных.

— Но с тобой мне хорошо. Я хочу быть рядом с тобой. И я хочу тебя. Потому что я…

Это было уже слишком. Он должен был остановить ее, прежде чем она скажет это снова, прежде чем она сможет объявить его своим, как она сделала это за ужином. Потому что он не думал, что сможет выдержать это. Он не думал, что сможет отпустить ее…

Его губы открылись для нее, прервав ее на полуслове, и, как если бы он открыл шлюзы, она влилась в него, в его рот, в его легкие, в его вены. Все его мысли и сомнения мгновенно утихли, все, что он ощущал, — это ее прикосновение, ее запах.

Его пальцы сжались в шелковистых прядях ее волос, и она тихонько застонала от желания. Ее руки легли на грудь Бенуа, прижимая его к себе.

Этого было недостаточно. Этот поцелуй не успокаивал его, ему нужно было больше. Но больше было совершенно невозможно. Иначе он погубит их обоих.

Он оторвался от ее губ и отвернулся, но не раньше, чем увидел шок и боль в ее выразительных глазах. Это было то, что он никогда не забудет до конца своей жизни.

— Повторяешь прошлые ошибки, Скай? Предлагаешь себя в подарок? Благодаришь меня за карту?

Она отпрянула, как будто ее ударили.

— Не говори так! Не надо!

Но он не мог остановиться. Слова были пеплом на его языке, боль в ее глазах обжигала его сердце, но это был единственный способ убедиться, что он не уничтожит ее полностью.

— Тогда не принижай себя, думая, что одна ночь и одно сексуальное пробуждение означают, что ты должна умолять меня, чтобы остаться со мной.

Он видел, как она сжала челюсти, сопротивляясь жестоким ударам его слов. Но она продолжала молча стоять. Его живот скрутился узлом, который, как он думал, никогда не развяжется, когда он медленно и четко произнес слова, которые, как он знал, причинят ей наибольшую боль.

— Тебе пора уходить, Скай. Ты мне больше не нужна.

«Ты мне больше не нужна».

Три недели, даже три дня назад эти слова оставили бы в ее душе шрам, который она скрывала бы годами. Это опустошило бы ее, определенно заставило бы ее бежать куда подальше, без сомнения, как и планировал Бенуа.

О, это было больно. Очень. Но недостаточно, чтобы заставить ее уйти. Потому что за последние несколько дней он открыл для нее дверь в новый мир.

Дверь, которую ей следовало открыть много лет назад. Он заставил ее по-настоящему взглянуть на себя. Понять, чего она хотела от жизни. Сейчас и в будущем. Ее желания не должны были быть связаны с желанием защитить своих сестер или с потребностью получить одобрение отца и его жены. Или с желанием быть замеченной своей матерью.

Никто никогда не заботился о ней так раньше. И именно это чувство позволило ей заглянуть за стены, которые Бенуа построил вокруг своего сердца, и сказать:

— Это ложь, Бенуа.

— Это правда, Скай, и ты выглядишь отчаявшейся.

— А ты испугался, — быстро ответила она, прежде чем его словесный удар успел оставить кровоточащую рану на ее сердце. — Помимо всего, ты просто трус. Потому что ты не доверяешь ни мне, ни Камилле, ни даже Ксандеру. Все дело в тебе. Вот почему ты исчезаешь в Коста-Рике без доступа к внешнему миру. Поэтому ты прыгаешь с невероятно высоких водопадов. Ты боишься снова зависеть от кого-то или нуждаться в ком-то.

— Не смей втягивать ее в это, — предупредил он. Он чувствовал дрожь во всем теле от нервного возбуждения.

Все или ничего — Скай поняла это в тот момент, когда сказала его семье, что любит его.

— Бенуа, с той ночи, когда сбежала твоя мать, ты так долго обвинял себя в том, что чуть не предал Ксандера. Ты держишь это в себе, как будто эта боль нужна тебе, чтобы ты не забывал, какой ты ужасный человек. Но ты был всего лишь ребенком, который хотел остаться с матерью, несмотря ни на что. То, что твоя мать ушла, произошло не по твоей вине. Она сама так захотела!

— Ты не понимаешь, о чем говоришь.

— Ты думаешь, я не знаю, как больно быть брошенным родителями, и не один раз, а снова и снова? Мой отец предпочитал свою новую семью мне при каждом удобном случае. Так что да, я знаю, о чем говорю.

Она хотела, чтобы он понял. Просто для себя. Теперь у нее было очень мало надежды на то, что она останется с ним. Но она хотела, чтобы он понял, что повлияло на решение, которое он принял. Хотя бы для того, чтобы помешать ему сделать то же самое в будущем.

Когда она на мгновение заглянула ему в глаза, то увидела в них непостижимую боль. Которая затем сменилась пустотой.

— Ты так отчаянно пытаешься наладить связь между нами, что докапываешься до наших самых глубоких ран, чтобы сравнить их? Я ушам своим не верю, Скай, сколько боли еще я должен причинить тебе, прежде чем ты просто уйдешь?

Тогда она поняла, что потеряла его. Глаза его были темны, челюсть решительно сжата. Он предпочел не видеть правду ее слов.

— Оставь кольцо себе, — сказал он ей. — Оно всегда предназначалось для Сомсов.

С трепещущим сердцем в груди она спросила:

— Ты знаешь, почему Кэтрин вернула кольцо Бенуа? Несмотря на то, что она любила его тогда и всю свою жизнь?

— Потому что она знала, что должна освободить его.

С этими словами он ушел и забрал с собой сердце Скай.

Бенуа не заботило, что пень, на котором он сидел, был влажным, и его штаны промокли. Он отпил еще глоток виски из бутылки. Прошло три дня с тех пор, как Скай уехала, и с тех пор почти постоянно шел дождь, как будто небеса наказывали его.

У него заболело сердце после того разговора с ней. Она заявила, что он прячет боль, которую ему нанесла мать своим бегством, под чувством вины. Хотя в произошедшем его вины не было. Казалось, Скай открыла дверь этой боли, глубоко спрятанной под чувством вины и угрызений совести, и попросила ее на выход. Бенуа начал понемногу прозревать.

Все это время он был сосредоточен на боли от предательства со стороны других и ни разу не подумал о маленьком мальчике, который пообещал не плакать. Никому не рассказывать. Выполнял ли он это обещание все эти годы? Сдержал ли он это обещание?

Его размышления прервались, когда он услышал мягкий хруст мокрых веток и понял, даже не оборачиваясь, что Ксандер нашел его.

— Уходи, — сказал Бенуа, не открывая глаз. — Уходи сейчас же, или ты пожалеешь об этом. На этот раз это не пустая угроза.

— Я никуда не уйду. Я не позволю тебе оттолкнуть меня. Не так, как в прошлый раз.

— Ты шутишь, что ли? Ты спал с Камиллой! Ты предал меня, — закричал Бенуа, отчаянно пытаясь напомнить себе, как Ксандер предал его. Потому что, честно говоря, он боялся, что на этот раз он сломается.

— Камилла была ужасной ошибкой. Я знал это еще до того, как сделал это, но она была очень настойчива, — сказал Ксандер, усаживаясь напротив него на упавшее дерево. — А я был слаб… Ты многого добился, старший брат. Почти всю мою жизнь ты делал для меня все. Заботился обо мне, направлял меня. Защищал меня.

Бенуа было больно слышать эти слова. Потому что все, что говорил Ксандер, было правдой. Бенуа сделал почти все, что мог, пытаясь загладить свое неизвестное остальным членам семьи предательство.

— Когда я сказал, что мы должны прекратить отношения, она сказала мне, что беременна.

— Что? — Бенуа как будто поразил удар током. У них есть ребенок?

— Вот почему я женился на ней.

Замешательство охватило Бенуа.

— Но она солгала. Все это было ложью, — с горечью сказал Ксандер. — Она хотела выйти замуж только за генерального директора «Шалендар энтерпрайсис», и, когда я сказал ей, что я им никогда не стану, она ушла от меня.

— И что ты сейчас хочешь, Ксандер?

— Я пришел сюда, чтобы сказать тебе, что ухожу из компании, — ответил Ксандер, проводя рукой по лицу, что теперь свидетельствовало о невероятном нервном истощении. Но вместо сочувствия Бенуа ощутил злость.

— Тогда зачем все это было в тот вечер? Зачем ты допрашивал Скай о ее чувствах ко мне?

Он был удивлен, обнаружив тень улыбки в уголках рта брата.

— Сначала я думал, что ваши отношения были просто браком по расчету. И я решил все испортить, потому что не хотел, чтобы ты повторил те же ошибки, что и наш отец. Я не хотел, чтобы ты пожертвовал всем ради этой проклятой семейной компании. Я хотел освободить тебя от бремени. Бенуа, ты отдал этой компании все и даже больше, но она никогда не даст тебе того, в чем ты нуждаешься, и никогда не восполнит того, что мы потеряли. А когда я понял, что Скай тебя любит… ну, я не думал, что ты будешь настолько глуп, чтобы оттолкнуть и ее.

Бенуа почувствовал себя плохо. К горлу подступила тошнота, пока он вспоминал события своей жизни.

Ксандер и Камилла, ее махинации, которые разорвали братские узы, его мольбы к матери. Встреча со Скай и время, которое они провели в Коста-Рике, боль в ее глазах, когда он бросил кольцо на кровать, шок на ее лице, когда он повернулся, чтобы уйти. Неужели он действительно думал, что должность в компании стоила того, чтобы пожертвовать ради нее своим личным счастьем и судьбами близких людей?

Наконец он посмотрел на своего брата и глубоко пожалел о тех годах, что они были в разлуке. Он пожалел о том, что позволил боли и предательству захлестнуть его до такой степени, что он потерял своего самого близкого друга. И он носил это одиночество на себе, как броню, словно она могла защитить его от любви. И самой глубокой и пронзительной боли, которую может доставить любовь.

Наконец он вздохнул.

— Я понятия не имел о Камилле. Я даже представить себе не могу… вот так врать о беременности. Это ужасно.

Ксандер пожал плечами. Бенуа мог только представить себе боль, которую испытал его брат, когда он понял, что Камилла солгала.

— До сих пор, — сказал Бенуа, наконец готовый признать свою ошибку, — мне было легче обвинять тебя, злиться на тебя, чем признать правду.

— Какую правду?

— Вину, которую я чувствовал из-за нашей матери. За то, что позволил ей уйти той ночью. Я видел ее. Я понял, что она делает. Я… умолял ее взять меня с собой. Я был готов тебя бросить, — признался он, качая головой и не в силах смотреть брату в глаза.

— Если бы это произошло со мной, я мог бы сделать то же самое, — услышал он голос брата и почувствовал его руку на своем плече.

— Бенуа, наши родители приняли свои решения и несут за них единоличную ответственность. Я думаю, что мы слишком долго сосредоточивались на прошлом и совершенно не думали о будущем. Потому что тебе нужно взять себя в руки, если ты собираешься вернуть женщину, которую явно любишь.

Бенуа покачал головой.

— Я не могу… — Он стиснул зубы так, что у него заболела челюсть.

Ксандер потянулся к бутылке, свободно висевшей в руках Бенуа, и сделал большой глоток.

— Я удивлен, что ты до сих пор этого не понял, — сказал его брат. Бенуа вопросительно нахмурился. — Боль от потери кого-то абсолютно ничто по сравнению с причинением боли тому, кого ты любишь.

Скай посмотрела на убранное поле позади маленького коттеджа, куда ее привела Анаис, и вздохнула.

Она сделала, как он просил: собрала свои вещи и упаковала сумку, но, когда ее рука потянулась к дверной ручке, она поняла, что не хочет возвращаться в Англию, чтобы встретиться со своими сестрами.

Пока она не разобралась в своих истинных чувствах. Потому что в том, что сказал Бенуа, было зерно правды. Так что она разыскала Анаис, которая каким-то образом сумела понять, что произошло, несмотря на сбивчивую речь Скай. Пожилая женщина просто улыбнулась, похлопала ее по руке и повела к машине. Анаис отпустила своего водителя, и Скай вскоре поняла панику в глазах шофера.

Анаис так лихо управляла машиной, что Скай иногда придерживалась за свое кресло.

Они приехали к этому великолепному маленькому загородному коттеджу.

Анаис позаботилась о том, чтобы в коттедже было достаточно еды и припасов на некоторое время, и ушла только после того, как Скай заверила ее, что с ней все будет в порядке. Это была ложь. Она это знала. И Анаис знала это. Но они оба молчаливо согласились поверить в ложь.

Коттедж был окружен полями, которые, если не считать прекрасного сада, были единственным, что было видно на многие мили вокруг. И это было хорошо потому, что первые два дня Скай только и делала, что плакала. Она плакала о себе, о Бенуа, о том, что у них могло быть, но не случилось.

Она не отвечала на звонки, сообщения и электронные письма своих сестер. Какая-то ирония заключалась в том, что теперь они начали волноваться за нее. Она позвонила каждой из них два дня назад, рассказала немного о том, что произошло, и очень много о том, как сильно она их любит. Она заверила каждую, что ей просто нужно немного времени, чтобы побыть наедине с собой.

Все это время слова Бенуа звучали в ее голове, как обвинения, и она знала, что он прав. Она понимала, что ей нужно отпустить своих сестер, перестать зацикливаться на них и жить своей жизнью. Она восхищалась Бенуа, который смог раскрыть в ней ее силу и мужество в Коста-Рике. С его появлением ей стало интереснее жить. И она понимала, что она должна сама находить источник жизненной радости, а не заимствовать его у Бенуа. А это потребует времени.

Когда солнце скрылось за горизонтом, Скай разожгла камин в маленькой гостиной коттеджа. Она знала, что это роскошь — летнего тепла все еще было достаточно, чтобы не мерзнуть ночью. Но она искала тепла от пламени, чтобы избавиться от холодной боли, которую чувствовала в своем сердце.

Она читала дневники, копии которых ей пересылала Саммер. Этим утром в ее электронной почте появилась новая партия дневников с припиской от сестер о том, что они любят ее и будут рядом, если они ей понадобятся. И Скай начала задаваться вопросом, не пора ли ей заняться собой и предоставить сестрам для разнообразия самим принимать решения. Это было непросто, но это правильно.

Она подумала, что ей будет больно читать о Кэтрин и ее Бенуа. И не ошиблась. Она плакала вместе с Кэтрин из-за потери Бенуа Шалендара. Семья Бенуа не могла сравниться с семьей пэра. Скай нашла своего рода сходство с болью и страданиями Кэтрин, поскольку они вторили ее собственным. И почувствовала решимость, когда Кэтрин отправилась на Ближний Восток со своим дядей, решив избавиться от душевных мук. Ближний Восток, где Стар теперь искала вторую часть головоломки — ключ от потайной комнаты.

А вчера она позвонила матери. Скай инстинктивно знала, что еще не готова говорить о своем отце, рана была слишком свежа. Но ее мать… им нужно было поговорить. Скай предпочла бы говорить с ней не по телефону, но другой возможности сейчас не было. Так что, когда мать спросила ее, все ли с ней в порядке, Скай от радости слышать ее голос бессмысленно плакала в трубку около пятнадцати минут. В то же время ее красивая, добрая, жизнелюбивая мать изливала такие же бессмысленные слова утешения и любви в ответ, пока рыдания Скай не стихли.

Даже сейчас у нее в горле образовался комок при мысли о том, что она упустила в детстве, пытаясь наладить отношения и с отцом, и с матерью, но все равно чувствовала себя чужой в обеих семьях.

Мариам Соме сказала, что готова немедленно вылететь к Скай. И они обе рассмеялись, зная, что ни у одной из них нет денег и что Мариам недостаточно здорова, чтобы куда-то лететь. Она пообещала Скай, что заварит себе чашку ромашкового чая, возьмет большое одеяло, сядет в удобное кресло и хорошо проведет время.

И хотя Скай начала рассказывать всю историю с момента похорон Элиаса Сомса, затем перенеслась в Коста-Рику и обратно в ее собственное детство, она все же коснулась и подслушанного разговора между ее отцом и его женой о безобразном поведении Скай, и ее несостоявшегося обучения в университете, Бенуа и Анаис, Кэтрин и ее Бенуа, а закончила историю в маленьком коттедже во Франции. Мариам Соме внимательно слушала, сочувствовала и сопереживала своей дочери. Ни разу она не спросила, почему Скай не рассказала ей об этом раньше, и не отчитала ее за секреты и обиды, которые та скрывала.

Пока Скай не рассказала о самой страшной обиде, самом страшном признании в том, что она держала мать на расстоянии, потому что стыдилась ее.

Секунда молчания матери была самым долгим моментом в ее жизни.

— Любовь моя, в моих глазах задача ребенка как личности состоит в том, чтобы сформироваться отдельно от своих родителей. Так это произошло со мной и моим отцом Элиасом. И я не мешала тебе становиться самостоятельной.

— А Элиас? — спросила Скай.

— Ну, он всегда был скверным человеком, — грустно ответила мать. — Скай, я знаю, что мой… образ жизни доставлял проблемы моим детям. Трудно было и нашим соседям, и вашим учителям, и родителям ваших друзей. Я сожалею об этом — я не извиняюсь за свой выбор, потому что я сознательно совершала все свои поступки. Но я прошу прощения за боль и затруднения, которые возникали у вас. Я не люблю говорить о твоем отце, потому что я очень давно не видела его, чтобы сказать о нем хоть что-то. Но… характер у него просто не такой сильный, как у тебя, у меня и особенно у его жены. Он любит тебя, Скай. Он просто никогда не умел проявлять свои эмоции.

Скай позволила себе привыкнуть к этой мысли. Они еще немного поговорили, и Скай пообещала позвонить через несколько дней, когда она определится со своими планами. Это был нелегкий разговор, и впереди им предстояли трудные времена. Особенно, что касалось общения с ее отцом, но, что бы ни случилось с драгоценностями — если ей и ее сестрам каким-то образом удастся их найти и продать поместье, чтобы заплатить за лечение матери, — Скай знала, что исцеление души благодаря разговору с ней поддержит ее.

Незадолго до окончания разговора ее мать спросила, почему не сказала Бенуа правду о том, на что она потратит деньги, если они найдут драгоценности. В голосе матери не было осуждения, но Скай все равно это почувствовала. Она придумала себе сто отговорок, и все они были одновременно правдой и ложью. То, что сначала она не доверяла ему, а потом он не доверял ей, было правдой… но недостаточной причиной, чтобы промолчать.

— Он может оказать тебе поддержку.

— Мама, пожалуйста, не говори так.

— Я не имею в виду себя. Ну, не только себя. Ты оказала себе медвежью услугу, не позволив ему быть рядом с тобой, не позволив ему быть тем, кем ты его считаешь.

— А если я ошибаюсь, мама?

— Не понимаю, как это возможно, — уверенно сказала Мариам. — Ты бы не влюбилась в него, если бы ошибалась в нем.

Как будто это было так просто. Мысль о том, что она будет уязвима, если расскажет Бенуа о Мариам, заставила сердце Скай затрепетать в груди. Но надежда, которую дала ей мать, тот факт, что она действительно знала Бенуа, действительно верила, что он добр сердцем, успокоили ее страхи, и впервые после отъезда из замка она подумала о возможности увидеть его снова.

Нашли ли они драгоценности или нет, смогли ли они сделать это вовремя для лечения ее мамы, действительно ли она поступит в университет или нет, Скай поняла, что готова к большим изменениям в жизни. Чего бы они ни стоили.

Она больше не будет разрываться из-за противоречий между своими желаниями и ожиданиями других людей. Она усердно работала, чтобы прислушиваться к себе, чтобы найти то, чем она хотела бы заниматься или кем быть. И хотя все внутри ее кричало, что ответ на этот вопрос неразрывно связан с Бенуа Шалендаром, она знала, что именно над этой сферой человеческих отношений она не властна.

Скай накинула шаль на плечи, когда в воздухе повеяло вечерним холодом. Она повернулась, чтобы вернуться в коттедж, но резко остановилась, увидев фигуру, стоящую перед задней дверью. Может быть, ей это просто показалось.

Какое-то мгновение ее глаза любовались видом Бенуа, словно изголодавшись по его отсутствию в ее жизни. Тогда она подумала, что это было одно из самых чудесных зрелищ, которые она когда-либо видела. Пока она не пригляделась и не заметила темные круги под его глазами и щетину на подбородке.

Он сделал шаг к ней, и Скай отступила назад, чтобы сохранить дистанцию между ними. Потому что она не была уверена, что сможет сопротивляться отчаянному желанию дотянуться до него, прикоснуться к нему, прижать его к себе.

— Чего ты хочешь? — вместо приветствия спросила она.

— Я бы очень хотел, чтобы ты меня выслушала, если ты не против.

Она кивнула, потому что это было все, что она могла сделать. Все ее тело и мозг были парализованы его присутствием. Он указал на старую деревянную скамейку рядом с розовым кустом в углу сада, и она на негнущихся ногах направилась к ней. Наконец он сел рядом с ней, положил руки на колени и, глядя на то же поле, которое она прежде изучала, заговорил.

— Ксандер и я ходили на собрание акционеров два дня назад, — начал Бенуа, зная, что, возможно, это не касалось дела, из-за которого он сюда приехал, но это было единственное, с чего он мог начать. — Мы сказали им, что они могут настаивать на соблюдении устава, если захотят, но это необязательно. Это был их выбор, и мы с Ксандером согласились на этот выбор. Я сказал им, что я должен быть генеральным директором «Шалендар энтерпрайсис» не потому, что я женат, а потому, что я хорош в этом деле и хочу этого. — Он почувствовал, как она напряглась рядом с ним, попытался не обращать внимания и продолжил, надеясь, что она поймет, что именно он хочет сказать: — Да, но хочу этого не настолько сильно, чтобы ради должности привязать ко мне добрую, любящую, удивительную женщину. Поэтому мне нужно, чтобы ты знала: я уйду, если понадобится. В любом случае Ксандер уходит из компании и… — он рассмеялся, и в его смехе слышалось удивление, — мы вместе займемся бизнесом.

Если что-то хорошее и вышло из ужаса последних нескольких дней, так это то, что отношения между ним и его братом стали такими, как он всегда хотел. Основанными не на долге и деловых интересах, а на родственной любви и поддержке. Это было увлекательно и немного похоже на прогулку по минному полю, но они надеялись добраться к цели невредимыми.

— Я хочу, чтобы ты знала это, прежде чем я скажу то, ради чего пришел. — Он все еще смотрел на поля, над которыми начали сгущаться сумерки. Этот вид он запомнит на всю оставшуюся жизнь. — Я хочу сказать, что ты была права. Я потратил годы, страдая от ухода матери. Это было гораздо проще, чем признать эту боль. Вот почему я всегда отталкивал от себя тех, кого любил: чтобы они не смогли причинить мне еще больше боли. Но, как заметил кто-то мудрый, эта боль была ничем по сравнению с тем, что я чувствовал, когда причинял боль тебе.

Он не мог смотреть на нее. Еще нет. Ему нужно было закончить свою речь.

— Я никогда не смогу получить твое прощение за… — Он едва смог произнести эти слова, вспоминая все, что наговорил ей в тот день. — То, что я сказал, было непростительно. Скай, пожалуйста, знай, что я буду нести шрамы той боли, которую я причинил тебе, в моем сердце до конца моей жизни. Ты была права, когда сказала, что я трус. Даже когда я причинял тебе боль, говоря жестокие вещи, я хотел оттолкнуть тебя. Я думал, что делаю это, чтобы защитить тебя от меня, но я ошибался. Я попросту боялся силы своих собственных чувств к тебе. Ты боролась против меня и за меня. Я был… напуган, потому что я никогда не был так счастлив, как в Коста-Рике с тобой, потому что я люблю тебя.

Наконец он повернулся, чтобы посмотреть на нее, и его сердце чуть не разорвалось надвое, когда он увидел слезы, скопившиеся в ее глазах.

— Я люблю тебя, — снова сказал он.

Он был готов сказать это в третий раз, но она приложила пальцы к его губам, и его сердце замерло. Он потянулся к ее рукам, как будто хотел прижать ее к себе, но она отстранилась и посмотрела на тот же пейзаж, за который он только что отчаянно цеплялся.

— Спасибо, — сказала она. — Я… Спасибо, что извинился за то, что сказал тогда.

Внезапно ему стало плохо. Только сейчас он понял, что, возможно, действительно потерял всякую надежду.

От Скай не укрылось из вида, как он побледнел, прежде чем она обратила внимание на горизонт. Ей пришлось отвернуться, чтобы сосредоточиться, иначе она никогда не соберется с силами, чтобы сказать то, что должна. Покачивая головой, слепая к красоте заходящего солнца, она просто смотрела перед собой.

— Неужели прошло только восемь дней? — прошептала она, чувствуя тяжесть его взгляда на своем лице, шее, волосах. — В Коста-Рике ты заставил меня увидеть в себе то, о чем я даже не думала. Ты помог мне… Нет, ты заставил меня задуматься над тем, о чем я никогда никому не рассказывала. Ты был прав. Я думаю, из-за того, в каких условиях я росла, я старалась быть такой, какой, по моему мнению, люди хотели меня видеть, чтобы они… — она выдохнула сквозь всхлипы, переполнявшие ее грудь, — чтобы они не бросили меня.

Слеза появилась в уголке ее глаза, и она поспешно смахнула ее.

— А ты, — сказала она, на этот раз со смехом в голосе. — Ты не хотел меня с самого начала.

— Скай…

Теперь она не могла удержаться от смеха. Чувство радости нарастало в ней.

«Я тебя люблю. Я тебя люблю. Я тебя люблю».

Она запомнит его слова на всю оставшуюся жизнь.

— Все нормально. Кому бы понравилось, если совершенно незнакомый человек буквально врывается в твой единственный отпуск и нарушает все планы. Ты, должно быть, подумал, что я совсем сошла с ума, когда напилась и начала говорить о пропавших драгоценностях и секретных проходах.

— Ничего подобного! — сказал он с улыбкой.

— Но Бенуа, — сказала она, наконец взглянув на него. Вся любовь, которую она чувствовала к нему, сияла в ее глазах. Скай знала, что теперь она в безопасности.

Он взял ее руки в свои. Его глаза выражали все, что он чувствовал: боль, вину, но также надежду и любовь.

— Мне очень жаль, что я причинил тебе такую боль.

— Боль была всегда со мной, ты просто вытащил ее на солнечный свет и позволил ей зажить. Ты позволил мне по-настоящему принять мою любовь к тебе. Я люблю тебя, потому что ты позволил мне контролировать мою жизнь, ты показал мне, что я могу быть сильной и позволять другим любить меня такой, какая я есть, а не такой, какой я должна быть в понимании других людей.

Скай глубоко вздохнула, ее сердце было полно счастья, печали и огромной любви.

— Но мне также нужно обсудить с тобой что-то, прежде чем я смогу продолжить.

Он нахмурился и взял ее за руку. Медленно и с запинками Скай рассказала, что у ее матери был диагностирован рак третьей степени и что они не смогли воспользоваться самым эффективным лечением, которое могла предложить Национальная служба здравоохранения, из-за того, где они жили. Он держал ее за руку, и Скай сквозь слезы призналась, что сестры хотели найти бриллианты только для того, чтобы продать поместье и оплатить лечение Мариам.

Бенуа принялся вытирать слезы с ее лица. Он пообещал ей, что вместе они найдут либо лечение, либо драгоценности, словом, все, что потребуется, чтобы Мариам прожила как можно дольше. Он взял ее руку, положил на свое сердце и сказал ей, что оно принадлежит не только ей, сейчас и всегда, но и ее семье, ее сестрам и матери, и что ей никогда больше не придется преодолевать трудности в одиночку.

— Тогда я выйду за тебя замуж завтра или в любой другой день до твоего дня рождения, если ты этого хочешь, — пообещала ему Скай, чувствуя, будто она парит в облаках.

— Ты такая красивая, — сказал Бенуа, целуя ее в щеку. — Такая невероятная. Я не сделал ничего, чтобы заслужить тебя. Но я обещаю провести остаток своей жизни, пытаясь сделать это.

Затем он поцеловал ее так нежно и страстно, что у нее перехватило дыхание. Они оставались там, целуясь, как подростки, пока не выглянула луна и звезды не замерцали в небе, словно они смеялись от счастья вместе с влюбленной парой.

— Мы должны войти в дом, становится холодно, — неохотно сказала Скай.

— Мы должны! Мы определенно должны. Но, — сказал он, его глаза стали серьезными, — прежде чем мы это сделаем… Я не женюсь на тебе завтра.

Скай остановилась в замешательстве, поскольку его слова, казалось, противоречили друг другу.

— Я действительно хочу жениться на тебе. Но я также хочу, чтобы ты знала, что это решение не имеет отношения к компании. Итак, Скай Соме, не окажешь ли ты мне честь подождать год с сегодняшнего дня, чтобы выйти за меня замуж в мой тридцать третий день рождения?

Она рассмеялась.

— Год? — спросила она.

— Да.

— Что ж, полагаю, у тебя будет много времени.

— Время для чего?

— Чтобы ты научил меня ездить на мотоцикле.

Эпилог

Триста шестьдесят пять дней спустя Скай стояла перед старинным золотым зеркалом до пола в самом красивом свадебном платье, которое она когда-либо видела. Изящная кружевная баска поверх шелка идеально облегала ее животик, заставляя ее улыбаться еще шире.

— О, Скай! — закричала Мариам у нее за спиной, слезы радости блестели в ее глазах. — Я никогда не думала…

Скай смотрела, как Мариам Соме сжала губы, сдерживая слова, когда Стар потянулась к рукам матери, а Саммер положила голову ей на плечо.

Все четыре женщины знали конец этой фразы. Знали, как близко они были к тому, чтобы этот день не наступил в их жизни. Столько всего произошло за последний год, взлетов и падений, тяжелых битв и выстраданных побед, которых они никак не могли ожидать. Скай повернулась и тут же оказалась в объятиях женщин, с которыми разделила свою жизнь.

— Если ты начнешь плакать… — сквозь слезы предупредила Стар.

— Это испортит твою подводку для глаз, а мне потребовалось много времени, чтобы накрасить твои глаза, — закончила Саммер.

— Ты же знаешь, что свадьбы должны быть счастливыми, да? — упрекнула Скай.

— И что ты не должна плакать!

— Но это…

— Так романтично, — закончили Скай, Саммер и Мариам Соме за Стар и рассмеялись.

В дверь постучали, и Ксандер, шафер Бенуа, назвал время, предупредив девушек о том, что скоро начнется церемония. Скай с улыбкой выпроводила всех из комнаты, просто желая немного побыть наедине с собой. Пообещав, что спустится через минуту, она снова повернулась к зеркалу и увидела румянец на своих щеках, блеск волос — приятный подарок от беременности — и мерцание цитринового кольца на ее пальце. В каком-то смысле оно было более ценным, чем бриллиантовое колье, свисавшее с ее шеи и спускавшееся низко в вырез лифа ее свадебного платья. Это были драгоценности семейства Соме, которые они все-таки нашли и одна треть которых по праву досталась Скай.

Жизнь так сильно изменилась за последний год. После того как Скай вернулась в Англию с Бенуа, ее мать была срочно отправлена на лечение, которое резко изменило все. И все это было бы невозможно без Кэтрин Соме!

За этот год Скай стала более уверенной в себе, избавилась от излишней ответственности, которую возложила на себя, и начала познавать себя такой, какой она была на самом деле. Она влюбилась в Дордонь, и ее французский улучшался с каждым днем, что было очень полезно, поскольку теперь они делили свое время между Англией и Францией. Но любовь, уверенность и безопасность, которые она обрела с Бенуа, были чем-то, чему она радовалась больше всего.

И сколько бы она ни прожила, она никогда не забудет, что не встретила бы Бенуа без драгоценностей Сомса. Не бросилась бы сломя голову в приключение, которое — теперь она знала — только началось, когда она скользнула в незапертую машину.

Внизу более двухсот гостей заняли свои места на белых стульях на красивой зеленой лужайке перед аркой, украшенной цветами, под которой она признается в любви к Бенуа.

Она прикусила нижнюю губу, когда подумала о том, что ее отца среди них нет. Это было не так больно, как год назад, но она не откажет себе в моменте отдать должное этому чувству, прежде чем отпустит его навсегда.

Нахмурившись, она почувствовала, как что-то тянет ее к окну, а за последний год она научилась доверять своим инстинктам. С улыбкой на губах, она прикрылась занавеской, чтобы спрятать платье, которое по распространенному суеверию не должны были видеть до свадьбы.

Внизу на траве стоял Бенуа, глядя вверх, как будто они договорились встретиться вот так.

Он смотрел на нее с удивлением, как будто никогда не видел ничего прекраснее ее, как будто никогда не перестанет смотреть на нее. Она увидела, как он положил руку на свое сердце, а затем прижал ее ко рту. Она готова была поклясться, что в этот момент почувствовала его губы на своих. Но, по правде говоря, им не нужны были ни слова, ни прикосновения, ни поцелуи — они были, конечно, желанны и прекрасны, но второстепенны. Она чувствовала, как его душа переплетается с ее душой. Скай больше не боялась быть собой, больше не боялась прошлых обид или будущих болей, потому что, какая бы буря ни пришла, они переживут ее вместе.

Потому что любовь всегда будет сопровождать их!

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

Роско Пиппа Соблазнение на Коста-Рике [Terms of their Costa Rican temptation]

Пиппа Роско Соблазнение на Коста-Рике

Соблазн — Harlequin — 409

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Эпилог