Эстер Кун

Правила покупки волшебных вещей

Для Леандра

Esther Kuhn, Kristina Kister (ill.)

Magic Kleinanzeigen – Gebrauchte Zauber sind gefährlich

Copyright © 2021

Magellan GmbH & Co. KG, Bamberg, Germany

Во внутреннем оформлении использованы изображения:

© medejaja, annamyslivets, cherezoff, vectortatu, Veronika Rumko, CitrusStudio, Asakura1102, Isometriq, YelenaS, quinky, cute2u, Regular / Shutterstock.com

Используется по лицензии от Shutterstock.com

В коллаже на форзаце и нахзаце использованы фотографии и иллюстрации:

©Monsalvettshop/ Shutterstock.com

Используется по лицензии от Shutterstock.com

© Гаврюшева А.Е., перевод на русский язык, 2022

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

Пролог

Начиная с конца

– Мы можем его просто взорвать.

Что?

Что она сказала?

Взорвать меня?!

Я кричу.

Но из горла вырывается только глухое «мпф», кляп плотно заткнул мне рот, я не могу даже нормально глотать.

– Это решать боссу, – как ворон каркает парень, стоящий за мной. У него ломается голос. Звучит смешно. Я бы рассмеялся, если бы только мог. Потом я чувствую пальцы, теребящие повязку на моих глазах. Проверяет, хорошо ли она держится.

– Сойдёт. Он ничего не видит и никуда не денется. Нет повода психовать.

Я мало что могу сделать, чтобы выразить согласие. Поэтому отчаянно киваю, чтобы подтвердить, что я абсолютно безвреден. Если бы я только мог выплюнуть платок изо рта! Я бы всё рассказал. Конечно, соврал бы. Но мне точно пришла бы в голову какая-нибудь хорошая мысль.

– Что, если мы просто бросим его в реку, и все дела? – предлагает Психованная.

Проходит целая секунда, прежде чем я понимаю, о чём она говорит.

Но она же это не всерьёз? Сперва взорвать, а теперь утопить? Мои предплечья начинают зудеть, я хочу почесаться, но это невозможно: обе руки привязаны к хлипкому стулу, на котором я сижу.

– Ты имеешь в виду – убьём его?! – Ворон в таком же ужасе, как и я.

– Нет. Ты прав, – уступает Психованная. – Взорвём ему мозги. Этого будет достаточно.

Она говорит это всерьёз, но Ворон громко смеётся в ответ:

– Ну ты и хвастунья! Ты хоть раз это делала? Так можно и самому мозгов лишиться. Я слышал об одном таком: попробовал – бабах! – и всё.

– Да, тот ещё идиот. Знаю его. Говорят, сам-то он уже ничего вспомнить не может. Сплошная каша в голове. Это была бы катастрофа.

– Так что подождём босса, – повторяет Ворон.

Подождём босса? Хорошая идея. Это даст мне хотя бы немного времени. И я снова киваю.

– Ну ладно, – откликается Психованная. – Принесу-ка я сыворотку правды. Пусть наша птичка сперва споёт, а потом мы отправим её в полёт.

В моей голове, кажется, всё начинает взрываться уже сейчас. Куда же я попал?!

Я невольно вспоминаю, как всё начиналось, и задаюсь вопросом: решился бы я на это снова? Уже зная, что будет в конце?

Потому что ясно одно: когда придёт босс, моё приключение завершится самым ужасным образом из всех, какие только можно представить. Они введут мне сыворотку правды. Я начну трещать как попугай. А дальше – БУММ! И ВСЁ. КРЫШКА.

А началась эта история довольно безобидно. Четыре недели назад. С багажника, полного мягких игрушек.

Глава 1

Одной ногой над пропастью

Я прекрасно помню, с чего началось моё приключение – тот момент, без которого эта история не произошла бы. Это был день, когда я получил самую плохую оценку за контрольную по биологии. Результат: один балл из двадцати. Тема? Что там была за тема? Ах да. Амфибии. То есть лягушки и прочие земноводные. Единственный балл я получил из жалости – за ответ на вопрос о естественных хищниках, угрожающих лягушкам. Я написал «французы».

Как бы то ни было, вся контрольная пестрела замечаниями и исправлениями фиолетовой ручкой. Герр Вебер[1], которого все называют Пауком, считает, что его правки дружелюбной фиолетовой пастой приятнее, чем злобной красной. Наверное, стоило ему сказать, что фиолетовый тоже бьёт по глазам, да и цвет пасты не играет роли, если ты в любом случае чувствуешь себя полным невеждой.

Ясно, вы сейчас думаете: «И что? Ничего страшного. Можно же иногда получить и плохую оценку по биологии».

Так-то так. Но не в том случае, если ходишь в такую школу, как моя. Прежде чем поступить сюда в пятый класс два года назад, я всерьёз считал, что в гимназии имени Карла Коха[2] непременно должна быть вкусная еда в столовой. Я и не подозревал, что он был не поваром, а учёным и занимался медициной и ботаникой. Откуда мне было это знать? Парень умер больше ста лет назад.

Но в школе его всё ещё очень почитали. Повсюду в коридорах висели его старые фотографии, были поощрительные призы его имени, а на рождественском балу он даже появлялся собственной персоной – его играла директриса фрау Айзенбайс. Между нами говоря, ему даже был посвящён обед. Он состоял в основном из растений и довольно ощутимо пах медикаментами.

– Это просто контрольная, – сказал Паук в этот памятный понедельник. – Она должна показать вам, на каком уровне вы находитесь.

Одной ногой над пропастью, раздражённо подумал я.

– Я хочу, чтобы вы вернули мне свою работу с подписью родителей, – продолжил он.

Ни за что. Показать эту контрольную дома просто невозможно. Мои родители вообще-то ужасно гордятся, что я хожу в их школу. В ту самую, в которой они двадцать лет назад сдали биологию и математику на «отлично». Как назло, они думают, что от людей, одарённых в естественных науках, автоматически должен родиться такой же одарённый ребенок. Но я – живое подтверждение тому, что это не так.

– А в следующую среду вам предстоит большой итоговый тест на определение способностей. Результат покажет, кто из вас в седьмом классе будет обучаться по естественно-научному профилю.

Тест на определение способностей?

Боже праведный.

У меня зачесались предплечья – как всегда, когда я нервничал. Но я постарался успокоиться. Он сказал, в следующую среду. Значит, у меня ещё девять дней, включая сегодняшний, чтобы всё выучить. Проще простого! За это время я уж как-нибудь запомню всю эту ерунду про земноводных и саламандр.

Покашляв, Паук попытался пробиться сквозь поднявшийся шум:

– Помните, что я буду вас бессистемно опрашивать по материалу за целый год.

Материал за целый год?! Значит, земноводных ему не хватит… Я был в отчаянии. Может, и все остальные тоже?

Раздался звонок на последнюю короткую перемену. Я огляделся в поисках помощи и обнаружил много довольных лиц. Я даже бросил удручённый взгляд на контрольную Филины, сидящей передо мной. Безукоризненно, вообще без фиолетовой пасты! Но это было ожидаемо. Большинство в моём классе хорошо разбирались в биологии, Филина же и вовсе была наша Мисс Мозг. В остальном в её черепушке были не все дома, за что за спиной её называли Безумной Филиной. С недавних пор она повадилась ходить в пронзительно цветастых и в основном полосатых шерстяных шапках и шарфах. Что, простите? В июне, в двадцатипятиградусную жару!

Но я решил на неё не равняться. Это совсем другой случай! Другая вселенная! Поэтому я пихнул локтем своего лучшего друга и соседа по парте Леона. Благодаря ему я был не единственным, в ком ошиблись родители. Леону подошла бы гимназия имени Пикассо, потому что он действительно здорово рисует. Несмотря на это, он отчаянно пытался догнать Карла Коха, шагающего для него слишком широко.

– Что? – немного нервно спросил Леон.

– Всё фиолетовое. А у тебя?

Он заколебался. Может быть, ему стыдно, так же как и мне.

Он неохотно придвинул мне свою работу.

Сперва я не мог даже слова вымолвить – настолько был шокирован.

Восемнадцать баллов из двадцати?! ЧТО?!

– Ты кто? – с подозрением спросил я. – И что ты сделал с Леоном?

– Не говори ерунды.

Почему он так нервничает – при таком-то результате?

– Докажи, что это действительно ты! – съехидничал я, вызывая его на словесную дуэль. Это была наша любимая игра на перемене: каждый называл первую ассоциацию, приходящую в голову в ответ на слово товарища. Я начал:

– Кровь.

– Мертвец.

– Могила.

– Зомби.

– Топор.

– Ай.

Ну ладно. Это всё-таки он. Однозначно. Эта игра всегда в какой-то момент заканчивалась у Леона этим «Ай».

– ТоХо, дружище! Тебе бы подумать о репетиторе.

ТоХо. Ещё одно доказательство. Потому что так меня называет только Леон. Он наделил меня этим прозвищем в мой первый же день в школе: «То» от «Тобиас» и «Хо» от моей фамилии «Хоппе».

– С каких пор ты ходишь к репетитору? – с удивлением спросил я. Он не говорил об этом ни слова.

– Где-то недели три.

– Почему ты ничего об этом не рассказывал?

– Родители не хотят, чтобы кто-нибудь знал. Им стыдно, что я с трудом справляюсь в естественно-научном классе. Поэтому никому ни слова.

Я тут же подумал о своих родителях. О разочарованном лице профессора Хоппе, преподавательницы биологии в университете, и о грустном лице доктора Хоппе, с недавних пор начальника отдела в банке Линнеберга.

Потом на ум пришло слово «таксолухи». Так называли здесь десять процентов учеников, занимающихся в гуманитарном классе: олухи, которым не удавалось сделать настоящую карьеру и которые после школы становились таксистами. Я с остервенением почесал левое предплечье. Казалось, что в меня впилась тысяча крошечных насекомых.

Леон как будто прочитал мои мысли.

– Или ты хочешь закончить как Жуткая тень? – спросил он.

Майк, или Жуткая тень, как его вполголоса называли многие, был вполне нормальным парнем, пока в прошлом году не провалил экзамены в естественно-научный класс. И за лето он слетел с катушек. Когда он вернулся после каникул, то носил только чёрные шмотки, больше ни с кем не разговаривал и всё время крался через школьный двор как серийный убийца. Но я его понимал. Его мамой была директриса Айзенбайс. Наверняка у него дома творится кромешный ад. Я очень жалел его. Нет. Я не хотел закончить как Майк. Ни в коем случае!

Глава 2

Багажник, полный мягких игрушек

После уроков я бесцельно слонялся по школьному двору вместе с Леоном и вдруг увидел свою маму, стоящую у ворот. Что ей здесь понадобилось? Мне уже не семь лет, я прекрасно могу сам добраться до дома на трамвае.

С тех пор как мы переехали в Восточный квартал, дорога домой была такой лёгкой, что я справился бы с ней даже в детском саду. Маме абсолютно незачем забирать меня из школы. Неловко было ещё и потому, что она припарковалась под знаком «Парковка запрещена».

– Эй, Леон. Здесь моя мама. Не хочешь поехать с нами? – спросил я приятеля, потому что как раз в тот момент увидел Паука, выходящего из соседнего здания, и услышал в голове его голос: «Пожалуйста, верните мне свою работу с подписью родителей». Я должен срочно придумать, как получить подпись мамы, не показывая ей контрольную. Попутчик был хорошей тактикой. По крайней мере, пока Леон в машине, она не станет задавать мучительные вопросы о школе и у меня будет немного времени на размышление.

– Спасибо, но меня подвозит Ханна, – сказал Леон, и я заметил его старшую сестру, которая как раз въехала за ним на школьный двор. В серебряном шлеме, с короткими розовыми волосами и на розовом мотороллере, она выглядела словно праздничная хлопушка.

– Может, рубанём в компьютер? Можешь заглянуть ко мне сегодня вечером? – ещё успел спросить я, пока Леон торопливо садился на мотороллер.

– Привет, мелкий, – равнодушно поздоровалась со мной Ханна, будто совершенно не замечая Паука, с мрачной миной бросившегося к ней. Она была уже в одиннадцатом классе и точно знала, что проезд по школьному двору строго запрещён.

– Ну что? Ты придёшь? – спросил я ещё раз.

– Прости, может, в выходные? Вся неделя загружена. Ну, ты знаешь. Футбол, художка, плавание, ну и репетитор. – Он быстро натянул второй шлем, и мопед с треском укатил со двора.

Увидев это, Паук сменил направление движения и теперь, размахивая руками, шёл к моей маме, его тонкие волосы развевались на ветру. Своими длинными худыми ногами и долговязой фигурой он сейчас действительно напоминал паука. Надеюсь, он собирался указать ей на неправильную парковку, а не поведать о моих школьных успехах.

Нет, ну серьёзно!

Амфибии и саламандры.

Я же пытался запомнить подробности. Вечером перед контрольной я всё хорошенько прочитал. Клянусь. Но за ночь все данные каким-то образом стёрлись с жёсткого диска моего мозга. Понять не могу, как так вышло!

В панике я бросился вперёд, чтобы предотвратить худшее. Но мама и Паук уже разговаривали. Я видел, как шевелятся их губы, и пытался понять по их движениям, о чём идёт речь. Но это было невозможно.

– Как я уже сказал, – услышал я ворчание Паука, подбежав к ним ближе, – это пожарный въезд. Здесь нельзя парковаться.

– Конечно-конечно. Я поняла, – кивнула мама. – Я сейчас же уеду. – И она улыбнулась своей самой прекрасной сияющей улыбкой.

Герр Вебер, пожелав ей хорошего дня, повернулся на каблуках и важно пошёл прочь.

– До скорого! – крикнула мама ему вслед, как если бы они были лучшими друзьями.

Сказал ли он что-нибудь о моих оценках? За секунду до того, как я подошёл? Я присмотрелся к её взгляду, но она не выглядела сердитой. К счастью.

Но тут я заметил другую проблему.

Вся машина была забита коробками и мешками. Свободными оставались только два передних места. Леон бы в любом случае не поместился.

– Удивился, что я приехала? – спросила мама. – Я подумала, что заберу тебя сегодня и мы вместе вывезем все старые вещи.

Неделю назад мы перебрались в Восточный квартал. За два дня до прибытия грузовика, который должен перевезти наши вещи, мы упаковали их в бесчисленные ящики, и в доме царил хаос.

– Я взяла отгул на сегодня и перебрала вещи, – она смущённо улыбнулась. – Ничего не говори. Я знаю, что было бы разумнее сделать это до переезда.

Я почуял неладное:

– А что там такое?

– Моя одежда и твой старый хлам, который действительно пора выбросить.

Это звучало плохо, очень плохо.

– Что за хлам? – спросил я недоверчиво.

– Ну… Я подумала, мы могли бы осчастливить других. Поэтому я хотела привезти вещи в Союз защиты детей, а они потом подарят всё это нуждающимся малышам, которые уж точно порадуются новому мягкому другу.

– Ты о чём, мам?

Поколебавшись, она открыла багажник и пробормотала что-то из разряда «Ты ведь всё равно уже слишком взрослый для всего этого».

И вот что я увидел: две переполненные бельевые корзины со всеми плюшевыми друзьями моего детства. На меня грустно глядели овечка Лулу и кальмар Йотти. Пристально смотрел глаз тигрёнка Тимура. Посреди плюшевой горы я обнаружил ещё панцирь черепахи Йоланды и единственный розовый рог Фрица.

Но моё сердце разбил укоризненный взгляд другой мягкой игрушки.

Ушастик!

Она решила отдать Ушастика. Вот это уж ни за что! Ушастик был не просто каким-то серо-белым зайцем – он был моим лучшим другом, моим защитником, моим товарищем. Мы каждый вечер засыпали вместе: я обнимал его и прижимал к сердцу.

– Ушастик никуда не едет, и все остальные тоже! – крикнул я. Я так разозлился, что только сейчас заметил, что за нами с интересом наблюдают. В двух метрах от нас стояла Филина и как загипнотизированная смотрела на гору мягких игрушек. Сегодня она надела полосатую жёлто-фиолетовую шапку, из-под которой торчали две шерстяные красно-коричневые косички, и подходящий шарф, который был длиннее джинсовой юбки. Его бахрома болталась вокруг голых коленок.

Я тут же отбросил Ушастика, как будто у него была смертельная заячья чума, и закрыл багажник. Мне стало очень неловко.

– Поехали, – прошипел я маме и сел в машину, не глядя на Филину. Только когда мы уже тронулись с места, я рискнул взглянуть в боковое зеркало и увидел, что она всё ещё стоит, будто пригвождённая к месту, и смотрит нам вслед.

Вот тогда всё и началось. Но понял я это гораздо позже.

В тот момент я был просто в ярости. Я не знал, что больше вывело меня из себя: что мама хотела отдать Ушастика и других моих товарищей – или что Филина наблюдала за этой сценой. Если она кому-нибудь расскажет, мне останется просто пропустить итоговый тест, сразу купить себе чёрную одежду и присоединиться к печальным таксолухам. Потому что при любом раскладе я стану посмешищем для всей школы. Навсегда.

– Как дела в школе? Было что-нибудь интересное? – спросила мама, когда мы проезжали мимо сада с цветущими розами. В отчаянии я взмолился о вдохновении и тут заметил среди белых и красных розовых кустов своего отца. Это была странная картина. Он сидел совсем один на парковой скамейке и ел гигантский сэндвич из багета.

– Там папа! – крикнул я.

– Где? – мама быстро посмотрела в ту сторону, но мы уже проехали мимо.

– Вон там. В саду.

– Папа в парке? Посреди дня? У него нет на это времени. Он же теперь начальник, – при этом она слегка хихикнула, из чего я заключил, что ей отец вообще-то совсем не кажется похожим на начальника. По крайней мере, дома. Хотя я был на сто процентов уверен, что это был он, спорить я не хотел.

– Наверное, ты права, – промямлил я и был рад, что на этом школа была забыта. Сейчас я просто хотел домой – но, вместо того чтобы повернуть налево, мама перестроилась и поехала прямо.

– И куда ты едешь?

Она показала большим пальцем на барахло, сложенное сзади.

– Там есть что-нибудь ещё, о чём я должен знать? – Я испугался за свою коллекцию Лего.

– В основном одежда. Я хочу, чтобы её раздали бездомным. Но не переживай. Там почти все вещи мои. Иногда нужно просто избавиться от балласта, чтобы пойти по новому пути.

Я не понял ни слова. Идти по новому пути, сдав одежду? Иногда взрослые такие странные.

– У тебя ещё есть шанс передумать, – сказала мама, когда мы переехали через мост. – Сейчас мы поедем мимо Союза защиты детей. Он как раз по пути. Мы можем ненадолго остановиться. – Она всё ещё хотела сдать мои игрушки и пыталась меня переубедить. – Ты сможешь сделать перестановку в своей комнате. Сделать её молодёжной. С крутыми постерами и прочим.

– Молодёжной? – переспросил я и незаметно почесал правую руку. Она адски чесалась.

– Тебе двенадцать. Поверь мне, очень скоро всё изменится. Когда появятся первые прыщи, это будет значить, что меняется гормональный фон. Тогда всё и начнётся.

О чём это она?

– Начнётся что?

– Ну, половое созревание. По крайней мере, об этом говорит прыщик у тебя на носу.

– Прыщик?!

Я тут же потрогал нос пальцем. Там был холмик. Я нервно опустил козырёк над лобовым стеклом и открыл зеркальце. Действительно. На кончике моего носа красовался жёлтый гнойник. О боже!

– Это нормально для подростка. Сальные железы закупориваются, и при размножении пропионовых бактерий возникают воспалительные папулы и гнойные пустулы.

– Мама. Прекрати. – Я терпеть не могу, когда она включает профессора и жонглирует сложными словами.

– Но это так. Совершенно нормальные биологические процессы. Ты становишься мужчиной.

С ума сойти, как она иногда умеет действовать на нервы! Я бы с удовольствием заткнул уши.

– Итак, позади нас офис Союза защиты детей. Решайся. Что с мягкими игрушками? Ты уже несколько лет не играешь с ними.

Я совсем запутался. Может, она права и я действительно уже слишком взрослый? Неужели стать подростком и обустроить себе молодёжную комнату значит избавиться от любимых игрушек? И что это вообще такое – молодёжная комната? Звучит так, будто мы вернулись в восьмидесятые.

– Я с ними больше не играю, это правда, – сказал я настолько спокойно и хладнокровно, насколько это было возможно. – Но в нашем доме сейчас достаточно места.

Мама тяжело вздохнула:

– Как хочешь. Тогда они отправятся в подвал.

В подвал?!

Я представил грустные глаза Ушастика, сидящего в одиночестве в темноте. Но это всё равно лучше, чем отдать его.

Поэтому я неуверенно согласился:

– Ладно.

Было кое-что, о чём я не сказал, но довольно отчётливо почувствовал: я любил каждую мягкую игрушку всё так же сильно, как и в тот день, когда её получил. И никакому прыщику на носу этого не изменить!

Глава 3

Странные происшествия

Когда мы приехали домой, мама отправила меня прямиком в мою комнату делать уроки. А сама в это время перетаскивала бельевые корзины с мягкими игрушками в подвал. Мне срочно нужен был план. Я её знаю. Она подождёт пару недель, пока история не порастёт травой, и тогда мои мягкие друзья незаметно исчезнут. Таким же таинственным образом испарялись многие мои вещи. Иногда она спрашивала, можно ли подарить экскаватор ребёнку госпожи такой-то или книжку с картинками – ребёнку господина такого-то, но вещей пропало гораздо больше, чем экскаватор и книжка.

К тому моменту как я отправился спать, было ясно как день, что я должен спасти хотя бы своего любимого друга. Без Ушастика будет казаться, что у меня отняли руку или ногу. Я не мог заснуть целую вечность и на следующее утро чувствовал себя так, словно меня переехал автобус.

Усталый и в дурном настроении, я пришёл на кухню, где, похоже, что-то праздновали. По радио женский голос, сопровождаемый громкими басами, пел «It’s my life», а мама, высоко подняв руки, танцевала перед грохочущим миксером, периодически постукивая пальцами по столешнице. Но самым странным в этой картине были не танцы и не смузи, а её костюм. Она была в чёрных сверкающих легинсах и жёлтой майке, а на голове у неё красовалась повязка.

– Доброе утро, солнышко, – сказала она, размахивая головой, и весело включилась в песню: – It’s my life… – Потом она перелила бурую жижу в стакан и протянула его мне: – Хочешь глоточек? Это очень полезно. Со шпинатом и свёклой.

По утрам она всегда была уже одета с иголочки, в основном в блузку и шикарный брючный костюм. И пила кофе.

А это не моя мама!

Поэтому я спросил:

– Ты что, не собираешься на работу? – Я перелез через коробки, оставшиеся после переезда, чтобы добраться до кухонного стола.

– Конечно собираюсь. Но только после пробежки, – она улыбнулась, как будто не сказала ничего странного, и рядом с моими хлопьями, в которых плавали ягоды малины и кусочки банана, поставила какао.

Пробежка?! Она только что сказала «пробежка»?!

Было уже 7.15!

Через пятнадцать минут мы вместе вышли из дома. Закрывая за собой дверь, я услышал звук смыва в туалете наверху. Папа только что встал. Ему нужно быть в офисе только в девять, вот счастливчик.

Снаружи меня бурно встретил Колумб. Он положил передние лапы на ограду соседского участка и глубоким собачьим басом пожелал нам доброго утра. С его морды стекала слюна. Мама с отвращением отвернулась.

– Ненавижу собак, – сказала она сквозь зубы. – Он почти с телёнка. Боже мой. Как собака может быть такой большой?!

– Это леонбергер, – пояснил я. Это я узнал в Интернете. – Одна из крупнейших пород собак.

– Какое счастье, что между нами забор, – сказала мама. Она вспотела ещё до пробежки. Наверное, от страха. Когда она была маленькой, её покусала такса по кличке Эдгар. Будучи биологом, мама может препарировать лягушек, но вот погладить собаку – ни за что. И это немножко странно.

А я, наоборот, люблю собак и уже при переезде обрадовался соседскому животному, владения которого располагались в палисаднике. Там стояла будка в форме корабля, и на голубых досках его хозяин написал белой краской «Колумб». В двух метрах от будки над газоном возвышались якорь и мачта, на которой каждый день развевался новый флаг. Сегодня это был флаг Евросоюза, синий с жёлтыми звёздами.

У ворот мама остановилась и достала из почтового ящика записку. Закатив глаза, она развернула её и прочитала вслух:

– «Небольшое замечание. Жёлтый мешок всегда вывозят по средам в чётные недели, а не по вторникам в нечётные. С уважением, Альфред Боненбергер, капитан в отставке». Ненавижу соседей, – буркнула мама и, пробежав метр до мусорного ведра, выбросила листок. Затем она нагнулась и тщетно попыталась дотянуться пальцами до своих ступней. При этом её живот сложился в несколько жировых складок, образовав подобие горной цепи.

Наконец-то из-за угла вывернул Леон. Круто, что теперь мы живём всего в двух улицах друг от друга. Этому я радовался больше всего. Каждое утро он встречал меня, чтобы вместе бежать на трамвай.

Прежде чем Леон дошёл до нас, мама схватила меня за руку. Она уже тяжело дышала после пары упражнений на растяжку.

Надеюсь, она не спросит меня про школу, пронеслось у меня в голове. У меня вообще-то всё ещё не было плана. Завтра я мог бы выкрутиться, сказав «я совсем забыл», но до пятницы мне непременно нужно заполучить эту дурацкую подпись.

– Ты можешь сделать мне одолжение? – спросила она.

Я кивнул с облегчением.

– Ты не мог бы называть меня Энди?

– Энди? – переспросил я.

– Да. «Андреа» звучит так, будто мне восемьдесят. «Энди» мне нравится больше, – и она ласково потрепала меня по голове, словно я был Колумбом, и побежала дальше.

Всю дорогу к школе я раздумывал над этим последним разговором. Энди? Но это же глупо. Я никогда бы не смог произнести это имя. Я всегда называл её мамой, с недавних пор иногда ещё и «мать». Просто потому, что это круче. Но Энди?!

– Всё в порядке, ТоХо? – Леон вырвал меня из размышлений и добавил: – С Безумной Филиной что-то не так.

– Да, она носит летом шерстяные шапки. Это странно, – ответил я.

– Я не о том. Она всё время пялится на нас.

Тогда я проследил за его взглядом – и в толпе детей, едущих на трамвае в школу, обнаружил Филину. Она всегда выходила на следующей остановке после нас, и обычно я не обращал на неё особого внимания. Она часто говорила с какой-то девочкой из седьмого класса. И вот это уже несколько раз бросалось мне в глаза, потому что эта девочка была действительно необычайно красивой. Иногда они казались похожими друг на друга, но через мгновение это сходство пропадало. Хотя в принципе мне было на неё плевать. Девчонки меня не очень интересовали. Они не разговаривали со мной, а я с ними. В нашем классе такой негласный закон: мальчики тусуются с мальчиками, а девочки – с девочками. Кроме групп, в которых мы занимались проектами: там нас перемешивали. Но это ещё можно кое-как выдержать. Они же тоже люди, и совместную работу вполне можно пережить, даже если друг другу сказать нечего.

Но сейчас я заметил, что Филина действительно глазеет на нас. Она не отводила взгляда и не притворялась, что это просто случайность, а всё так же бесцеремонно таращилась. Я невольно вспомнил вчерашний день, багажник, забитый мягкими игрушками, и был готов провалиться сквозь землю. Потом я увидел, как Филина перешёптывается с той самой девочкой. Может, она как раз рассказывает историю про Ушастика? Обе захихикали. Девчонка точно всё разболтает другим. И все крутые ребята будут до слёз смеяться надо мной.

– Кто это с Филиной? – спросил я у Леона.

– Ты что, серьёзно? – Леон покачал головой. – Это же Ариана, её кузина. Её все знают. У её родителей бистро «Руссо». – Он посмотрел на меня так, будто ждал от меня какой-то реакции.

– Не знаю такого.

– Ну, как всегда. Ты просто слепой. Это бистро напротив вашего дома. На другой стороне улицы. Чуть выше по холму.

Как только он это сказал, у меня перед глазами появилась вывеска.

– Ладно. Тогда знаю. Но я никогда там не был. Я же только приехал в этот район.

– Тогда тебе пора туда сходить, – сказал Леон, – и попробовать картошку фри из корня маниоки с сырным соусом. Она зашибенная! – Он захихикал: – Кажется, она на тебя запала.

– Замолкни! – прошипел я. Мне было совсем не до смеха.

В течение дня настроение у меня продолжало портиться. Сначала мне казалось, что это просто безумное совпадение, но я действительно начал везде замечать жёлто-фиолетовую шапку Филины. Она преследовала меня. Если я покидал класс, она шла за мной. Стоило мне выйти из мужского туалета – она тут же выходила из женского. В очереди за булочками она подошла ко мне так близко, что я почувствовал на своём затылке её дыхание. Я замер, ожидая, что она сейчас станет шептать, угрожать, шипеть мне в ухо. Но она со мной так и не заговорила. Просто следила за мной. Совсем двинутая.

Даже на перемене от неё не было спасения. Безумная Филина держала меня на мушке и подбиралась всё ближе. Метр за метром!

Я должен не дать ей шанса заговорить со мной. Чего бы она ни хотела, мне это не интересно. Поэтому мне ничего не оставалось, кроме как спрятаться где-нибудь, куда она ни в коем случае не пришла бы. Может, тогда она потеряет интерес к этой игре.

Леон и другие парни из моего класса как раз играли в футбол. Поскольку игроки в командах менялись каждую перемену, моего отсутствия никто бы не заметил. И я без раздумий отправился в безопасное место.

По крайней мере, я так думал.

Но от стены тут же отделилась тень и пошла следом за мной до мужского туалета. Я хотел уже обернуться и прорычать: «Ну хватит уже! Это запретная зона для девочек!» – но в зеркале над раковиной я увидел своего преследователя.

Это был жуткий Майк.

Ни улыбки, ни движения на его лице. Как зомби, он пялился на мою спину.

Оказаться с ним в одном помещении стояло на втором месте в списке моих кошмаров – сразу после несчастного случая в такси. Он определённо был ещё безумнее, чем Филина, и ходили слухи, что он кого-то чуть не убил.

Я бросился к раковине, надеясь, что он пройдёт мимо, и когда обернулся, то он уже пропал.

Я решил прятаться в туалетной кабинке до конца перемены.

Конечно, туалет далеко не отель класса люкс. Плохо пахнет, неуютно – а время ползёт оооочень медленно. Ученики приходили и уходили. Я слышал, как они справляли нужду, болтали и смеялись. Ноги начали уже потихоньку затекать, когда я услышал странные шорохи из соседней кабинки. Не бульканье воды и не шарканье ног. Не звук смыва и не застёгивание ремня. Это был скорее свистящий угрожающий шёпот. Я осторожно опустился на колени и с любопытством заглянул под боковую стенку.

И тут же отпрянул, испугавшись до смерти, потому что на меня смотрели ледяные глаза.

Майк!

Видимо, всё это время он сидел в соседней кабинке. Что, чёрт возьми, он там делал? Кто проводит всю перемену в туалете? Только сумасшедшие.

Я не оборачиваясь бросился бежать и на школьном дворе нырнул в толпу учеников. В принципе, я выглядел как все шестиклассники – рубашка, короткие джинсы и кроссовки – и мог просто слиться с остальными. К тому же Майк видел только мои глаза. А голубые глаза здесь у многих.

Чтобы выровнять дыхание, я стал прислушиваться к Пауку, который как раз допрашивал пятиклассника.

– Герр Вебер, клянусь, ручка была у меня в кармане, а теперь её нет. Кто-то её у меня украл, – говорил мальчик с ярко-рыжими волосами.

– Ты уверен, что она была в кармане? Может, ты потерял её до этого?

– Я очень её берёг. Она ценная, серебряная, к тому же приносила удачу. – Его взгляд пробежал по толпе, и он показал пальцем прямо на меня. – Это он. Я уверен. Обыщите его!

«Нет!» – уже хотел крикнуть я, но потом заметил, что он смотрит мимо меня. Когда я обернулся, меня прошиб озноб. Прямо за мной стоял Майк. Его лицо словно окаменело. Капюшон толстовки был натянут на его крашеные чёрные волосы, и был виден только белый лик смерти.

Все глаза были устремлены на него, и Паук, вздохнув, пошёл к нам, чтобы увести Майка со двора.

– Ну да, кто же ещё, – пробормотал он. Ему казалось очевидным, что виноват Майк.

Конечно, ведь Майк был жутким, даже очень.

Я тоже боялся его. И он наверняка был преступником. Но ручку он не крал. Потому что его даже не было на месте преступления.

Почему же он промолчал?

Ну же, парень, скажи что-нибудь, взмолился я про себя. Но Майк молчал.

Не раздумывая, я буркнул:

– Это полная чепуха. Это не мог быть он. Он всю перемену был со мной в туалете.

Не только Паук, но и другие ученики, и в первую очередь Майк, ошарашенно уставились на меня. В этот момент я понял, как по-идиотски это прозвучало.

Только девчонки ходят в туалет вместе. Парни – никогда. Это позор. Некоторые ученики уже начали хихикать.

Нет, мне просто должно хоть что-то прийти в голову. Я снова заговорил, чтобы спасти то, что ещё можно было спасти:

– Ну, в общем, так. Я неважно себя почувствовал. И Майк был так добр, что остался со мной посмотреть, станет ли мне лучше или нужно позвать учителя. Ну вот, а потом я пришёл в себя. И это действительно здорово с твоей стороны. Спасибо, приятель!

– Это правда? – мрачно спросил Паук. Все напряжённо молчали, прислушиваясь. Но Майк ничего не сказал, только коротко кивнул, развернулся и, не забыв смерить меня уничижающим взглядом, исчез как тень за ближайшим углом.

О чём я только думал! До этого случая Майк даже не знал о моём существовании. А теперь меня ненавидит самый жуткий парень во всей школе.

На следующий день Филина и Майк перестали быть моей единственной проблемой. С самого утра я боялся урока биологии. Не из-за темы – ведь нам предстояло работать с микроскопами в лаборатории, которую обычно использовали только старшие классы, а что-то рассматривать в микроскоп казалось мне в порядке исключения довольно увлекательным. Меня выматывала история с подписью. Уже в начале урока Паук собрал контрольные. Я лихорадочно обыскал свой портфель, а потом звонко ударил себя ладонью по лбу и виновато сказал:

– Быть не может! Наверное, я оставил её дома. Вот чёрт.

Паук мрачно посмотрел на меня, конечно, не поверив ни единому моему слову, и проворчал:

– Крайний срок в пятницу.

Я кивнул, спокойный внешне, но трепеща внутри.

А затем произошло кое-что очень необычное. Вместо того чтобы разбить нас на пары, он сказал:

– По желанию одной из учениц, сегодня вам можно самим выбрать себе напарника. Когда вы разобьётесь по двое, здесь у кафедры возьмёте микроскоп и задание для эксперимента.

Мои одноклассники повскакали как обезьянки, и вокруг тут же образовался шум и беспорядок. Я сразу вцепился в Леона.

– Я с тобой, – шепнул я ему. Он кивнул и сделал ещё один большой глоток из своей бутылки с водой.

Мы встали в очередь, а через пару секунд он схватился за живот, заурчавший так громко, что услышал даже я.

– Мне нехорошо. Очень нехорошо, – пролепетал Леон.

Его лицо стало совсем зелёным, и он помчался к выходу, налетев при этом на девчонок, оказавшихся на пути.

Учитель вопросительно посмотрел на меня.

– У него заболел живот, – объяснил я. – Можно я схожу проверю, как он?

Но Паук решил отправить Винсента. Видимо, мне он не особенно доверял. А вот Винсенту – конечно. Это тихий милый мальчик, который не обидит и мухи.

Но, прежде чем я подумал, как же я теперь буду работать с микроскопом, я услышал рядом с собой голос:

– Тогда я буду твоим напарником.

Я обернулся, и Филина широко мне улыбнулась.

В следующую секунду подошла наша очередь, и Паук, вложив в руки Филине микроскоп, сказал:

– Вот и хорошо. Теперь Тобиас сможет учиться у лучшей из вас.

Для меня это заявление было чем-то вроде шока. Я всё ещё двигался, моё тело направилось к свободной парте, но внутри я оцепенел.

Теперь я в её власти.

Что делать?

Снова бежать в туалет?

Нет. Этого Паук никогда не допустит.

Поэтому я глубоко вдохнул и стал ждать самого ужасного.

Но поначалу ничего странного не происходило, и Филина, спокойно следуя указаниям на рабочем листке, положила маленькую стеклянную пластинку с каплей воды под объектив.

Тем временем в класс вошёл Винсент и сказал, что Леон вернуться не сможет и что он уже сообщил об этом в секретариат.

– Его выворачивает наизнанку, – сообщил он с сочувственной миной.

Бедный Леон!

– Ему наверняка скоро станет лучше, – сказала Филина, которая, должно быть, заметила моё беспокойство. Сейчас она так мило улыбалась, что на секунду меня охватил страх. А вдруг это и правда любовь? Что, если она действительно втрескалась? О господи! Я бы предпочёл шантаж.

Мы по очереди смотрели на каплю чистой водопроводной воды. Я так ничего и не смог рассмотреть и уже думал, что умру со скуки, но когда под микроскопом оказалась капля старой воды из цветочной вазы, я действительно увидел в ней плавающих микроскопических существ, которые выглядели как домашние тапочки и назывались почти также: туфельки. Обалдеть!

Только вместо научного азарта меня охватило отвращение. Если представить, сколько вокруг крохотных, незаметных глазу существ… Становится не по себе.

– Всё понятно? – спросила Филина, когда я поднял голову от окуляра. А потом она сказала кое-что очень странное: – Если у тебя есть какая-то проблема, не важно какая, я могу тебе помочь. – Её голос был просто жутким. Она написала номер своего сотового в моём блокноте и прошептала: – Достаточно и сообщения. Всё останется в полном секрете. И когда я говорю «ВСЁ» – я имею в виду ВСЁ.

И она принялась писать заметки по нашему эксперименту, как будто этого ужасного разговора и не было. Ошарашенный, я сидел, пытаясь привести мысли в порядок: она определённо не влюблена, но и на шантаж это не похоже. У меня было только одно рациональное объяснение поведению Филины: наверное, её мозг под шапкой просто сварился вкрутую.

Глава 4

Непрошеный гость

– Почему эта проклятая коробка всё ещё здесь? – услышал я ворчание отца. – Ай! Зараза! Как же больно! У меня наверняка перелом пальца. Ушиб уж точно.

– Тебе нужно всего лишь открыть её и переложить вещи в шкаф, – надменно ответила мама.

Я стоял на лестнице в коридоре и сквозь приоткрытую кухонную дверь слышал, как спорят родители.

И я знал, что случилось. Об эту коробку я тоже споткнулся уже несколько раз.

– И когда прикажешь это делать? Я же работаю круглые сутки.

– Сейчас ты дома и только и делаешь, что ноешь, – ответила мама.

– О, так мне нужно извиниться за то, что я забежал переодеться? Думаешь, мне очень хочется идти на это заседание?!

Я медленно пошёл дальше, стараясь не шуметь. Это было непросто, потому что ступеньки старой деревянной лестницы отзывались на каждый шаг.

– Ладно, значит, разберём вещи в выходные, – уступил отец.

– В выходные! – взвыла мама. – Хотела бы я на это посмотреть. Ты же постоянно жалуешься на усталость.

– И для кого же, интересно, я всё это делаю?! – зарычал в ответ отец. – Кто захотел непременно купить дом? Ведь благородной даме квартиры мало!

Ой-ой. Это было громко. И слушать дальше я совсем не хотел. Я ненавижу, когда они ссорятся. У меня появляется такое чувство, будто кто-то медленно сдавливает мне сердце. Это так ужасно.

Я осторожно стал спускаться по неровным холодным каменным ступеням, ведущим в старые подвальные помещения. Как и любой нормальный ребёнок, я ненавидел подвалы. Они были сырыми и затхлыми, а по углам висела паутина, в которой притаились чёрные пауки-убийцы. И это если не принимать в расчёт призраков людей, живших здесь раньше.

Но после долгих раздумий я пришёл к выводу, что у меня нет выбора: необходимо выполнить сразу две миссии. Поэтому я стиснул зубы и, зажмурившись, проскользнул мимо всех теней и призраков в котельную. Когда я включил свет и на потолке вспыхнула лампочка без абажура, я вздрогнул.

На меня умоляюще смотрели самые грустные глаза на свете.

Ушастик!

Я подбежал к нему и крепко обнял:

– Дружище! Я так по тебе скучал!

Я погладил серые заячьи уши – такие длинные, что, когда Ушастик сидел, они доставали ему до больших белых лап.

Но на меня, сердито сверкая, смотрели и другие глаза. Две ночи здесь, внизу, – это была настоящая пытка. Я склонился над ними и погладил овечку Лулу, кальмара Йотти и единорога Фрица:

– Мне так жаль! Честно. Но не переживайте, я постепенно вытащу вас всех. Обещаю! Просто мне нужно немного времени.

И я приступил ко второй миссии: открыл наугад пару коробок из тех, что сложили здесь родители. В основном тут были книги, вазы или стаканы. Но потом я нашёл пожелтевшие папки. И внутри – старый договор на покупку телефона с маминой подписью «А. Хоппе». Идеально!

Пока я осторожно вытаскивал его из файлика, громкий звук заставил меня вздрогнуть.

Звонок в дверь.

Его мелодия пока ещё была совершенно непривычной.

И почти сразу на весь дом прозвучало моё имя.

Это наверняка Леон, подумал я с радостью.

Я лихорадочно запихнул Ушастика и договор под рубашку. Надо торопиться. Вряд ли мама пойдёт за мной в мою комнату – но там я уже разложил и подготовил всё к подделке подписи.

Для маскировки я схватил бутылку лимонада из ящика рядом с лестницей, ведущей из подвала, и помчался наверх.

Когда я открыл дверь, то услышал голос, увы, не принадлежавший Леону:

– Мы договорились, что вместе позанимаемся. К итоговому тесту на следующей неделе.

О нет.

Шапочная тревога!

Больше всего мне хотелось снова спрятаться в подвале, но было слишком поздно. Они увидели меня, и мама сказала:

– О, уже итоговый тест. А я думала, что вы совсем недавно писали контрольную.

– Эм… – начала было Филина, но я тут же вклинился:

– Её отменили.

– От-ме-нили, – медленно повторила Филина. Мозг у неё под шапкой не сразу понял, что пора бы и замолчать.

– Тогда заходи, – сказала мама и впустила её. – Ты молодец, что пришла. Я, как и Тоби, тоже помогала одноклассникам с уроками.

Я отчаянно желал провалиться сквозь землю, но под ногами был старый и прочный дощатый пол.

– Даже не сомневаюсь, – ответила Филина и улыбнулась.

– Не жарковато в шапке? – спросила мама.

– Сейчас так модно, – ответил я, потому что Филина просто молча смотрела на маму.

– Значит, я ничего не понимаю в моде, – пожала плечами мама и показала наверх. – Лимонад ты уже взял. А я принесу стаканы. Есть хотите?

Я помотал головой. А Филина кивнула.

– Отлично, тогда я приготовлю что-нибудь перекусить. Кстати, я Энди.

– Очень приятно, – ответила непрошеная гостья. – А я Филина.

Я подождал, пока мама исчезнет в кухне, и пропустил Филину вперёд, чтобы никто из них не заметил холмик у меня под рубашкой.

По пути наверх нам встретился одетый с иголочки отец. Его окружало плотное облако мужского парфюма.

– О, гости, привет! Юная леди. Тоби, Тоби, – сказал он и, подмигнув мне, громко зевнул.

Это был кошмар.

– Можешь сказать, что ты здесь делаешь?! – вырвалось у меня, как только я закрыл дверь в комнату.

– Пришла в гости, – невинно ответила Филина и огляделась, просканировав глазами всё пространство. Кровать, шкаф и письменный стол уже стояли на своих местах. Доски для полок стопкой лежали в углу. На белых стенах ещё ничего не висело, и я не имел ни малейшего представления, куда подевались мои постеры с покемонами. Надеюсь, они не попали в руки маме.

– А где мягкие игрушки? – обеспокоенно спросила Филина.

– В безопасности, – ответил я.

– Хорошо. Это хорошо, – сказала она и скользнула к столу. – Что ты собираешься делать? – Она подняла старую обёрточную бумагу с пятнами шоколада по бокам, в которой когда-то были бутерброды, и посмотрела сквозь неё на свет. Потом её взгляд упал на мой тест, весь в фиолетовых исправлениях. – А, понятно. Хочешь подделать подпись.

– Вовсе нет! – попытался возмутиться я.

– Нет? – Её брови взметнулись, и вместе с ними шапка. – Во-первых, на контрольной нет подписи, а во‑вторых, твоя мама, похоже, не в курсе последних событий, раз думает, что ты помогаешь мне с учёбой. Значит, она точно не видела контрольную, а в пятницу ты должен сдать её с подписью.

Я вздохнул. Возразить было нечего.

– Ладно. Попался.

Когда я вытащил из-под рубашки договор, Ушастик упал на пол. Филина тут же нагнулась и схватила его:

– Какой милый! Ушастик, да?

Проклятие. Она даже знает его имя!

– Я куплю его у тебя, – сказала Филина. – И за это ты получишь идеальную подпись.

– Продать Ушастика?! – возмущённо воскликнул я.

Дверь открылась, и зашла мама. Филина спрятала Ушастика за спину, а я постарался заслонить собой стол.

В комнате воцарилась неуютная тишина. Мама поставила поднос со стаканами и бутербродами на коробки, оставшиеся после переезда.

– Больше мешать не буду. Я уже ушла, – сказала она сладким голосом и, выходя из комнаты, улыбнулась совершенно по-дурацки.

Как только дверь закрылась, Филина усадила Ушастика на стол и схватила бутерброд с творожным сыром.

– Если не Ушастика, – сказала она, чавкая, – тогда любого другого. Мне подойдёт и овечка.

– Лулу?

– Её так зовут? Ладно. Могу взять Лулу.

Я потерял дар речи и попытался привести мысли в порядок. Могла ли Филина действительно следить за мной только потому, что ей нужна одна из моих мягких игрушек? Я просто не мог поверить в это и на всякий случай ещё раз спросил:

– Я правильно понял? Ты хочешь заполучить мою овечку и за это подделаешь подпись моей мамы?

Она кивнула и взяла бутерброд с колбасой.

Это было интересное предложение. Если, конечно, она никому об этом не расскажет.

– И ты правда сможешь это сделать – в смысле подписи? – уточнил я.

– Угу, – чавкая, кивнула она. – Но тебе нужно будет выйти из комнаты. У меня всё получится, только если я останусь одна.

– Без проблем. Мне всё равно нужно сходить за Лулу.

– Ну что, договорились? – спросила она и улыбнулась несколько зловеще. Это напомнило о книге, которую мне когда-то читал папа. Про мальчика, продавшего свою улыбку дьяволу и позже очень пожалевшего об этом. Я заколебался. Но отказаться уже не мог.

Филина запихнула в рот последний кусочек хлеба и вытерла жирные пальцы о свою джинсовую юбку. Потом уселась за мой стол и вопросительно посмотрела на меня:

– По рукам?

– По рукам, – наконец сказал я. – И ты уж постарайся.

Когда я вернулся из подвала и увидел результат её работы, я был потрясён. Несмотря на то что она даже не воспользовалась обёрточной бумагой, подпись выглядела как настоящая.

– Ух ты! Как ты это сделала?

– Может, расскажу в другой раз, – таинственно сказала она и выхватила у меня Лулу.

Это произошло так быстро, что я не успел попрощаться с овечкой как следует. Но было неловко спрашивать Филину, нельзя ли мне ещё раз обнять Лулу. Эта игрушка была подарком моей бабушки Греты, маминой мамы, которая уже давно умерла. При этой мысли я почувствовал, как болезненно сжалось сердце, но постарался собраться и не показать, что для меня Лулу имеет какое-то значение.

Филина довольно ухмыльнулась. Прежде чем уйти, она засунула Лулу в свой рюкзак, а потом опять сказала нечто странное:

– Думаю, ты подходишь. Если захочешь продать другие игрушки – пришли мне сообщение. Моё предложение в силе до воскресенья. Ни днём дольше. На твоём месте я бы согласилась. Тебе понадобится любая помощь!

– Ладно, – это было единственное, что я мог сказать, хотя про себя ответил ей довольно грубо. Но я просто хотел поскорее от неё избавиться. У неё совсем поехала крыша. Одно мне было ясно: я ни в коем случае не пришлю ей сообщение.

Ни в срок до воскресенья.

Ни в срок до Рождества!

Вообще никогда!

Глава 5

Четыре дня до катастрофы

С Ушастиком под боком я наконец-то хорошо выспался, да и в школе всё прошло лучше, чем ожидалось. Ходили слухи, что Майка задержали за кражу и на пару дней отстранили от занятий. Другие рассказывали, что у него особый летний штамм гриппа. В любом случае в школе его не было, а для меня только это и имело значение. Филина тоже оставила меня в покое. Я без опаски ходил в туалет, уплетал еду в столовой и беззаботно играл в футбол с Леоном и другими ребятами. В общем, провёл абсолютно нормальный день абсолютно нормального мальчика. И никакого зуда!

Даже прыщ на носу почти прошёл. Правда, на лбу зрели новые, но под чёлкой они не так бросались в глаза.

Даже пятница, которой я так боялся, прошла гладко. Я сдал контрольную Пауку, и он не заметил подделки. Подпись действительно выглядела как настоящая. Замысловатые завитушки у буквы «А» в имени Андреа, маленькая чёрточка рядом с «о» в фамилии «Хоппе», словно у буквы торчит волосок.

Из Филины точно выйдет толк. Если она не станет профессором биологии, то фальсификатором уж наверняка. Она оказалась безумной, но гениальной. Это заслуживает уважения.

После обеда я чувствовал себя таким расслабленным и счастливым, что решил сходить в гости к Леону и наконец всё ему рассказать. Он, конечно, будет хохотать до колик. Сейчас, когда этот кошмар уже позади, я и сам мог посмеяться над этим.

Когда я позвонил в дверь, мне открыла Ханна. В руках у неё были шлем и ключи, она явно собиралась уходить.

– О, Тоби, привет, – сказала она удивлённо и, прежде чем я ответил, сунула два пальца в рот и так пронзительно свистнула, что у меня заложило уши и весь дом задрожал.

– Как ты меня бесишь, сестричка, – сразу же заворчал наверху Леон.

– Гости! – крикнула Ханна и протиснулась мимо меня на улицу, не забыв взъерошить мне волосы, будто мне всего четыре, а она моя тётя. Очевидно, она не заметила, что я уже на полпути к становлению мужчиной.

Как только Ханна умчалась на мотороллере, Леон спустился вниз. Я хотел уже, как обычно, подняться в его комнату, но он встал у меня на пути:

– Привет, ТоХо. Что случилось?

– Хотел поболтать. Думал, проведём время вместе.

– Я бы с удовольствием. Но прости – у меня сейчас репетитор, – сказал он. – На следующей неделе тест. Ты забыл?

– Биология, – кивнул я и засопел.

Леон воспринял слово «биология» как вызов на словесную дуэль:

– Земноводное.

– Скука.

– Увлечение.

– Детектив.

– Убийство.

– Топор.

– Ай.

Мы захихикали.

– Может, на следующей неделе? – я попытался скрыть разочарование.

– Конечно, приятель! На следующей неделе уж точно.

Вместо того чтобы сразу пойти домой, я ещё немного пошатался по району и, ненадолго остановившись на детской площадке у городского парка, задумался, не слишком ли я взрослый для качелей. Но на табличке у ворот было написано «Не старше двенадцати лет», и я с облегчением плюхнулся на качели с большим сиденьем в виде сетки, где мы с Леоном проводили долгие часы, когда я приходил к нему в гости. Кроме меня сегодня здесь гуляла только одна мама с двумя малышами, которые копались в песочнице. Поэтому я оттолкнулся посильней и откинулся на спину. Надо мной ритмично двигались листья большого дуба, туда-сюда, туда-сюда, и на мне танцевали тени и пятна солнечного света. Хотя я всегда любил качаться на качелях, сегодня я не чувствовал от этого ни малейшего удовольствия.

Совсем не так представлял я себе жизнь в Восточном квартале. Один на детской площадке. И это при том, что нас с моим лучшим другом сейчас разделяют всего две улицы. Ведь очевидно же, что мы постоянно должны ходить друг к другу в гости и проводить время вместе, ведь так?

Я задумался: кто ещё из моего класса живёт поблизости? Кроме Филины, разумеется! Вот уж её я ни за что не стану спрашивать, не хочет ли она провести со мной время.

Стоило мне достать из кармана сотовый, чтобы поискать в списке контактов, кого ещё можно позвать, как я услышал голоса:

– Пастбище.

– Овца.

– Стрижка.

– Нож.

– Ай.

Я поднял голову и увидел, что по улице идёт Леон!

А рядом вышагивает Винсент, мальчик из нашего класса.

Я почувствовал острую боль в груди, и тут же начался этот мерзопакостный зуд.

Вот, значит, какой репетитор!

Мало того что Леон сказал мне неправду – он ещё не со мной играет в цепочку слов! Я съёжился на качелях и стал подглядывать сквозь ячейки сиденья, надеясь, что они пройдут мимо. Последнее, чего мне сейчас хочется, – это чтобы меня нашли здесь, совсем одного, свернувшегося, как младенец в колыбели. С бешено колотящимся сердцем я смотрел, как они идут мимо детской площадки и, веселясь, направляются в сторону центра.

Я был в шоке! Ну и врун! Он ведь мог просто сказать: «Здесь Винсент. Давайте займёмся чем-нибудь вместе». Но нет – он мне соврал. И этому есть только одно логическое объяснение: он не хочет проводить со мной время.

Кажется, всю дорогу домой я говорил сам с собой и был так погружён в свои мысли, что не заметил мужчину с собакой, подошедших сбоку. Только когда я налетел на препятствие на тротуаре, я поднял глаза и увидел бородатое и недовольное лицо нашего соседа Альфреда Боненбергера.

– Эй, осторожнее! Смотри, куда идёшь! – отругал он меня.

Колумб же обрадовался и лизнул мне руку. Похоже, ему это понравилось – может, потому, что она была солёной от слёз, которые я смахивал по дороге.

– Ты же соседский мальчик? – спросил капитан. Мне приходилось смотреть на него снизу вверх. Он был огромным, как айсберг. – Ну, это ты или нет?

Я молча кивнул.

– Хорошо, – он порылся в кармане своей куртки, достал письмо и протянул его мне. – Для твоих родителей.

Скорее всего, это снова записка с жалобами, подумал я, но ничего не сказал. Я просто передам послание. Эту проблему взрослые должны решить между собой сами.

Я пошёл дальше и перед тем, как сосед исчез на своей половине дома, успел услышать, как он сказал:

– Ну, Колумб, а теперь устроим приятный вечер. Хочешь послушать музыку?

Когда я вошёл в наш холл, дверь в кабинет мамы была приоткрыта, и по её весёлому голосу понял, что она болтает с кем-то по телефону:

– Да. Я так горжусь Тоби! К счастью, он унаследовал от меня не только внешность, но и страсть к биологии. Ну да, гены. Это как лотерея, но в случае Тоби всё сложилось наилучшим образом.

О боже! Она считает меня своей генетической копией. Я почесался так рьяно, что царапины на руках стали слегка кровоточить.

– Да-да. Конечно. Я позабочусь об адвокате. А сейчас мне пора. Сегодня наша первая встреча. Я немного волнуюсь. Спасибо. Она мне понадобится. И никому ни слова. Особенно Стефану. Дай слово, Хайке! По официальной версии я встречаюсь с тобой. До скорого.

Я быстро сделал шаг назад и притворился, будто только что вошёл.

В следующую секунду дверь в кабинет открылась, и мама оказалась передо мной. Одновременно где-то рядом заиграл аккордеон. Мелодия моряцкой песни и рычащий голос пробивались к нам сквозь стены. Потом завыл Колумб – прямо как настоящий волк.

– Опять этот вой, – проворчала женщина маминым голосом, хотя выглядела она совсем не как моя мама. Она была в джинсах и чёрной футболке с изображением высунутого красного языка. Её волосы, прежде длинные и светлые, оказались коротко подстрижены и доходили только до подбородка, а чёлка была такой ровной, будто парикмахер отмерял её по линейке. Но самое ужасное – её волосы стали ярко-рыжими, как пожар!

Письмо капитана выпало у меня из руки. Пол под ногами закачался в такт музыке, как корабль в бурю. В голове была только одна мысль: если бы дом действительно стал кораблём, то сейчас мы бы пошли ко дну все вместе.

Этой ночью, несмотря на присутствие Ушастика, я спал очень плохо. Сначала я проснулся в десять вечера, когда отец вернулся с работы, а в полночь меня разбудил скрип ступеней под ногами мамы. Она никогда ещё не возвращалась так поздно. Это действительно было необычно.

Потом мне приснился дурной сон о драконах с рыжими волосами и чёлками, о мёртвых лягушках у меня в бургере и о туалете, который, когда я его наконец нашёл, оказался занят Винсентом.

В четыре утра сон окончательно покинул меня. Я уселся за стол, достал папку с конспектами по биологии и пролистал её: дыхание, кровоснабжение, человек как система, обменные процессы у растений, круговорот воды в природе, защита окружающей среды, рыбы, птицы – и, конечно, надоедливые амфибии.

Когда я проснулся в девять утра, моя голова лежала между папкой и пеналом. Записи по теме «Круговорот воды в природе» размыло мокрое пятно. Видимо, во сне я пускал слюни. Отвратительно. Я судорожно попытался вспомнить хоть что-нибудь из того, что читал ночью. Но мозг выдавал уведомление об ошибке!

Я немного поплакал над конспектами, чем окончательно испортил свои записи.

Никогда мне не сдать этот дурацкий тест. Никогда!

Удручённый, я отправился к спальне родителей. В старой квартире у нас была традиция иногда вместе завтракать в постели. Вот здорово, если бы это произошло сейчас!

Я осторожно прислушался у двери спальни и услышал громкий храп. Скорее всего, мамин.

Когда я уже хотел нажать на дверную ручку, мне в голову пришла мучительная мысль: а может, я там совершенно не к месту?

Вся эта мамина болтовня о прыщах и половом созревании… «Ты уже слишком взрослый для этого», – вот как она сказала. Ну да, речь шла о мягких игрушках. Но тогда, получается, нежиться и завтракать с родителями в постели могут тоже только маленькие дети?

Я выпустил дверную ручку и поплёлся назад – ещё более унылый, чем раньше.

Суббота, воскресенье, понедельник, вторник!

До катастрофы четыре дня.

Я вспомнил слова Филины: «Моё предложение в силе до воскресенья. Ни днём дольше! На твоём месте я бы согласилась. Тебе понадобится любая помощь!»

Возможно, мне всё же стоит принять её предложение.

Репетиторство лучшей ученицы!

На что только не идут люди от отчаяния!

В своём блокноте я нашёл номер её телефона, а потом спросил совета у Ушастика. Он был согласен со мной, даже если бы сделка стоила нам одного из его товарищей. И я скрепя сердце написал ей сообщение.

«Согласна, – пришел быстрый ответ. – 10 утра, детская площадка у городского парка. Цена: четыре игрушки».

Я с удивлением уставился на цифру.

Четыре?!

Она хочет четыре игрушки?! С чего это вдруг?

На это я не рассчитывал. Ушастик смотрел на меня. Он всегда знал, что со мной происходит, и я рассказывал ему всё. Но не это. Этого я не мог ему сказать.

К счастью, у меня нашлись не слишком любимые игрушки. Я обыскал бельевые корзины в подвале и обнаружил их на самом дне. Четыре самые уродливые игрушки. Их подарила мне тётя. Они были фиолетового, зелёного, жёлтого и красного цветов, и у каждой на голове торчала антенна. Они выглядели абсолютно безумно и идеально подходили Филине!

Когда я подошёл к детской площадке, она уже сидела там. Её красно-белая полосатая шапка превратила горку в настоящий маяк. Радостно помахав мне рукой, Филина скатилась вниз и, приземлившись прямо передо мной, взволнованно выхватила сумку из моих рук и благоговейно уставилась на игрушки.

– Ты уверен, что готов их обменять? Это же телепузики, – сказала она и схватила красного.

Я кивнул.

– Супер. Я возьму По.

Я даже не знал, что у них есть имена.

– Он тебе подходит, – только и сказал я, имея в виду совсем не цвет.

– Или лучше Тинки-Винки? – Она с любовью рассматривала фиолетовую игрушку. В тот момент я уже должен был понять, что игрушку она выбирает для себя. Вообще-то это было странно, но, похоже, я забыл свой мозг дома.

– Нет, всё-таки возьму По, – решила она.

– Что будем делать теперь? – спросил я.

– Лучше выключи телефон. Чтобы нам не мешали.

И что я сделал? Я его выключил.

Потом она попросила идти за ней.

А что я? Как верный пёс пошёл за ней до соседней улицы. Мы остановились у чёрной спортивной машины класса люкс. Филина вытащила из кармана ключи и разблокировала двери нажатием клавиши. Она открыла дверь со стороны пассажира:

– Пожалуйста, садись.

В тот момент я ещё мог убежать, но я только спросил:

– Что? Сюда?

– Да. Здесь мы сможем спокойно поговорить, – прошелестела Филина, как сирена из древнегреческих мифов.

– Мы могли бы пойти ко мне. Или к тебе, если тебе так удобнее, – предложил я, но Филина мягко подтолкнула меня, и я сел в машину.

Ну зачем, зачем я это сделал?!

Стоило сесть в дорогую тачку и вдохнуть запах новой машины, ванили и кожи, как мне тут же стало дурно. Я почуял неладное. Это совсем не было похоже на репетиторство по биологии.

– Слушай, я лучше выйду, – только и успел сказать я, и тут неожиданно стало темно.

Глава 6

«Команда хаоса»

– Если ты будешь делать что мы скажем, с тобой ничего не случится.

Эту фразу я уже слышал. Но не в реальной жизни, а в американском сериале, который часто смотрел папа. Иногда он разрешал смотреть вместе с ним, если мамы не было дома. Сказав такое, похититель обычно подносил пистолет ко лбу жертвы. Оружия я, к счастью, не почувствовал. Но сзади кто-то накинул мне на голову мешок, и я видел только свет и тени.

– Ты сошла с ума?! Что происходит? – возмутился я и хотел стянуть мешок с головы, но Филина удержала меня:

– Снимешь его – и сделке конец.

Её тон был таким убедительным, что я сразу же сдался. Чтобы привести мысли в порядок, я попытался выровнять дыхание. Как бы то ни было, воздуха мне поступало достаточно. Ткань пахла землёй. Я предположил, что это мешок из-под картошки.

– Ты просил о помощи, и сейчас ты её получишь, – сказала Филина и закрыла дверь. Я услышал, как открылась сначала дверь со стороны водителя, а следом за ней и обе задние двери. В машину сел кто-то ещё.

Что здесь происходит?!

Кто эти остальные?

Они хотят похитить меня?!

Но зачем?!

Тут мне в голову пришло спасительное объяснение.

Это пранк! Они наверняка просто хотят подшутить надо мной. Может, всё это уже транслируется в Сеть, и весь мир до колик посмеётся. Миллион просмотров за двадцать четыре часа. Конечно, тогда я стану главным олухом страны – зато завтра проснусь знаменитым.

Но что, если всё совсем не так?

Вдруг это конец?

Неожиданно мне стало так страшно, что я лишился дара речи. Я начал так сильно расчёсывать себе оба предплечья, что они тут же заболели, потому что предыдущие царапины зажили ещё не до конца.

– Дай посмотреть, – сказал незнакомый мальчик позади меня, и я услышал шуршание. – Я хочу зелёного, – пробурчал мальчик.

– Дай сюда, – сердито ответила девочка.

Они же не всерьёз дерутся из-за дурацких телепузиков?!

– Эй, – голос, раздавшийся с водительского сиденья рядом со мной, призвал бойцовских петухов к порядку, – прекратите.

– Ай! – взвыл мальчик. – Больно.

– О, – сказала девочка почти по-доброму, – что это у тебя с рукой? Дай посмотреть.

– Ничего. Ушибся на тренировке. Карате. Это сложнее, чем выглядит в фильмах.

Водитель рядом со мной засмеялся:

– Я думал, ты ненавидишь спорт. И карате – старик, ты серьёзно? Для этого нужно гораздо больше мышц. Там недостаточно просто изображать из себя что-то.

Девочки захихикали. Мне стало жаль мальчика, но его, кажется, это подлое замечание не задело:

– Зато у меня есть такие мышцы, каких нет у других. Смотрите.

После короткого затишья все взвизгнули.

– Обалдеть! – вскрикнула Филина. – Ты умеешь шевелить ушами!

– Ты и правда с закидонами, – сказала другая девочка.

– Эй, это не закидоны, – возразил мальчик, – это спецэффекты.

Послышался рокот заведённого мотора.

Мои похитители веселились. Я же, наоборот, начал слегка дрожать.

– Ого, вот это да! С ума сойти, старик. Что это за звук? Он рычит как лев. Насколько быстрая эта штуковина?

– По моим оценкам, максимум двести пятьдесят.

– Вы знаете, что самая быстрая машина в мире может ехать со скоростью четыреста девяносто километров в час? Но двести пятьдесят тоже круто.

– А теперь помолчи, – сказал водитель. – Мне нужно сосредоточиться. Пытаюсь разобраться с коробкой передач.

Мотор беспокойно взвыл. Звучало не очень хорошо.

– Большой привет коробке передач, – прокомментировала болтушка с заднего сиденья.

– Заглохни.

Вскоре, спотыкаясь и трясясь, мы тронулись. Я попытался обдумать ситуацию. Моих похитителей четверо. Насколько я смог понять по голосам – двое мальчиков и две девочки. И ни одного взрослого. Они все звучали как подростки, только голос водителя был немного ниже. Конечно, ему же наверняка восемнадцать. Иначе ему было бы нельзя водить машину.

Подумал я.

Первые сомнения появились, когда клоун с заднего сиденья заорал:

– ОСТОРОООЖНО!

Водитель так дал по тормозам, что я сначала полетел вперёд, а потом меня впечатало назад в сиденье.

– Что ты делаешь?! – зашипел водитель.

– Здесь направо, а дальше налево, – зашипел мальчик в ответ.

– Но это же только для пешеходов, которые идут справа!

– Да что ты в этом понимаешь!

– Вообще-то я сдал экзамен по вождению велосипеда[3].

Мне стало дурно.

Парень рядом со мной умеет водить только велосипед?!

Они не хотят похитить меня – они хотят убить нас всех. Я торопливо нащупал ремень безопасности и вслепую пристегнулся.

– Сначала пропусти мужчину с коляской, – приказала сзади Филина. – И помаши ему рукой. Ты тоже, Тоби.

Я поднял руку и помахал невидимому мужчине. Хорошо бы пешеход удивился, что кто-то с мешком на голове сидит на пассажирском сиденье, и сообщил полиции. Но стоило моим надеждам пустить ростки, как другая девочка сказала:

– Эй, Фили, а у тебя круто получилось – в солнечных очках и кепке его маска выглядит как настоящее лицо.

Этого ещё не хватало! На моём мешке нарисовано лицо!

– Никаких имён, – напомнил всем мальчик, который, похоже, был предводителем.

– Он же меня знает, эй, – запротестовала Филина.

– Всё равно. Обращаться друг к другу только по клановым прозвищам.

Дёрнувшись, мы снова двинулись в путь. Меня бросало то в жар, то в холод. Я совершенно не понимал, что делать. Закричать, начать сопротивляться, позвать на помощь?

После долгих метаний я решил пока ничего не говорить, а попытаться запомнить дорогу, чтобы потом дать полиции более точные сведения. В конце концов, я знал место, откуда мы выехали, и теперь нужно просто сосчитать, сколько раз мы поворачивали налево и направо.

Но это оказалось сложнее, чем я думал, потому что кто-то из сидящих сзади постоянно кричал, комментируя ситуацию на дороге:

– Будь внимательней: красный!

– Осторожней, сначала должен проехать он!

– Не туда! Там тупик, ты слепой или как?!

– Ты вообще слышал об ограничении скорости до тридцати километров в час? Или хочешь получить прекрасный снимок с камеры?

Судя по тому, что мы повернули направо, потом налево, остановились на светофоре и ещё раз повернули направо, я был уверен, что мы едем в сторону центра города. Может, нужно просто открыть дверь на ближайшем светофоре и выкатиться из машины, как каскадёр?

Но этого следующего светофора я ждал зря, потому что, судя по ликованию в машине и неожиданно увеличившейся скорости, мы, кажется, были уже на автостраде.

Очень кстати из магнитолы зазвучала песня «Highway to Hell», и я был уверен, что мы едем прямо в ад. Когда мы наконец сбавили скорость и повернули, я вздохнул с облегчением. Но оказалось, что я рано радовался, потому что мы просто развернулись и понеслись обратно в город. И снова со скоростью света – чем похитители окончательно разрушили мой прекрасный план. В медленном городском движении я, конечно, сразу запутался, и у меня не было ни малейшего представления, где мы находимся.

Неожиданно клоун с заднего сиденья забормотал:

– Вон, вон, вон.

«Где? Что?» – хотел было спросить я, но водитель уже ответил:

– Никто не двигается, все смотрят в сторону. Прямо рядом с нами полиция.

– Среда, – сказали они хором.

Среда? Что это значит? Сегодня же суббота.

– Как я выгляжу? – спросил водитель.

– Борода тебе идет, – оценила Филина. – Смотри, девушка-полицейский тебе улыбается. Похоже, ты ей нравишься.

– Я имею в виду – на сколько лет я выгляжу?

– Наверное, около двадцати, – прикинула Филина.

– Отлично, – он вздохнул с облегчением. – Если они нас остановят, я скажу, что забыл права дома и занесу их в участок позже.

– А если они запишут номера машины? – спросила девочка.

– Они фальшивые. Я же не тупой.

– Ты что, только что показал полицейским язык? – спросила Филина, и я тут же понял, о ком из похитителей она говорит.

– Но у нас же фальшивые номера, – заявил клоун в ответ и засмеялся.

Всё, что меня сейчас волновало, были взвизгнувшие шины, ощутимое ускорение под моим сиденьем и полицейская сирена позади нас.

– Они сейчас догонят.

– Налево.

– Здесь направо.

– Через перекрёсток.

– Прибавь газу.

Я болел за полицейских. Если они нас остановят, то ребятам не поздоровится: угон машины, вождение без прав и похищение.

Но сирены становились все тише.

– Супер. Ты оторвался. Теперь остаётся залечь на дно.

В тот же момент я услышал жужжание открывающихся электрических ворот гаража.

– Ну же, заезжай! – крикнула Филина.

Мы проехали еще один-два метра вперёд, и ворота с грохотом закрылись за нами.

Вот чёрт!

Как это у них получилось?!

От стресса я весь вспотел, и моя рубашка прилипла к кожаному сиденью. Что они хотят со мной сделать? Ясно было одно: сейчас я стал действительно беспомощным.

Дверь машины открылась, и кто-то за руку вытащил меня наружу. Это оказалась Филина. Она провела меня пару шагов вперёд, а потом попросила сесть. Я так и сделал и тут же почувствовал под собой мягкий бархатистый материал. Кресло? В гараже? Но я уже ничему не удивлялся.

– Хорошо, что все мы здесь собрались, – сказал водитель, и прозвучало это так, будто взрослый начинает важное совещание. И вдруг он обратился ко мне: – Тобиас, поздравляю, старик! Ты был таким спокойным в своём пассажирском кресле. Круто. Ты прошёл тест на стрессоустойчивость!

Мои похитители радостно зааплодировали.

Что?! Всё это было тестом на стрессоустойчивость?! Они меня проверяли? И я что, прошёл тест? Всю поездку я умирал от страха. Мои ладони были мокрыми от пота.

– Тот, кто хочет присоединиться к нам, должен быть храбрым. А ты действительно хорош, – заметила болтушка.

– Я же говорила вам: он подходит, – заявила Филина с триумфом.

– Быть с вами? – переспросил я. – Я думал, что выучу сегодня что-нибудь про земноводных и саламандр.

Я говорил абсолютно серьёзно, но мои похитители покатились со смеху.

– Он ещё и шутник, – сказал босс. Затем он назвал себя и представил остальных. – Я, кстати, Властитель дум. Филину ты уже знаешь. Мы называем её Зимнее дитя. С нами ещё Белла…

– Привет, – сказала Белла, и моя догадка подтвердилась. Вторая девочка – та самая двоюродная сестра Филины, красавица Ариана.

– …и Джеки Чан.

– Ты можешь называть меня Джеки, или Чан, или Джеки Чан. – И он тут же стал болтать, не прерываясь на точки и запятые, о своём отце, о фильмах с кунг-фу, которые ему нравятся, и так далее, и тому подобное, пока Властитель дум не прервал его и снова не взял ведение заседания в свои руки:

– Мы должны прояснить пару вещей. Зимнее дитя говорит, что у тебя есть ещё мягкие игрушки.

– Да, – ответил я туманно и почувствовал укол в сердце, подумав о своём плюшевом друге. Они хотят забрать у меня что-то ещё?

– Это хорошо, – сказал Властитель дум.

Дышать становилось всё труднее. Поэтому я собрался с духом и спросил:

– Можно мне снять мешок?

– Нет, прости, – сразу сказала Филина. – Пока нет. Нам нужно сначала договориться. Снимешь, только если все будут согласны.

– В любом случае – сначала испытательный срок, – закончил Властитель дум.

– Конечно, – сказал я, как будто участвовал в самом нормальном разговоре на свете. При этом у меня не было ни малейшего понятия, что хотят от меня эти четверо психов.

– С каких это пор у нас есть испытательный срок? – спросил Чан.

– Замолкни, – проворчал Властитель дум и снова обратился ко мне. – Всё, что сегодня здесь произойдёт, должно остаться в тайне. Понятно?

Я кивнул, при этом представив, как бегу в ближайший полицейский участок.

– Сейчас мы всё спокойно обсудим. Если мы решим тебя взять, то завтра ты получишь имейл. Найдёшь его в папке со спамом. Тема «Вы выиграли джекпот». И тогда дело будет за тобой. Если захочешь присоединиться, то нажмёшь на ссылку. Если нет – просто удали сообщение и забудь обо всём этом. – После короткой паузы он добавил: – Логин для входа в систему – «командахаоса». А пароль – «бешеныйпук». Всё с маленькой буквы и слитно.

Обратный путь оказался короче: ребята поехали не только другой дорогой, но и на другой машине. И всё время мне пришлось сидеть с мешком на голове. Мне разрешили снять его только тогда, когда все уже умчались и мы с Филиной снова остались вдвоём на детской площадке.

– Ладно, Тоби. До скорого, – сказала она, помахав рукой на прощание, как если бы мы с ней всё это время катались с горки. Я не помахал в ответ, потому что всё ещё был в шоке. Филина и её друзья хотят, чтобы я присоединился к их шайке. По крайней мере, я так понял.

Но хочу ли я присоединиться к группе сумасшедших, которые водят машину, не имея прав, собирают мягкие игрушки и для развлечения похищают людей? Может, они ещё встречаются, чтобы вместе вязать? Где я – а где «Команда хаоса»!

Ни за что. Лучше всё лето бездельничать в одиночестве на детской площадке.

Глава 7

Джекпот

Вопреки моему прежнему плану я не побежал в полицию. Честно говоря, я даже не знал, есть ли вообще неподалёку участок. Я хотел сначала подумать и тогда, в покое, принять решение.

Когда я добрался до дома, на кухне я встретил папу. Как же мне хотелось рассказать ему всё! Об ужасных часах в качестве пленника, о подделанной подписи и о страхе перед итоговым тестом.

Но, увы, я не мог этого сделать.

Что касалось школы и моих успехов, родители, в порядке исключения, всегда придерживались одного мнения: мама видела меня в будущем преподавателем биологии, а папа мечтал о моей карьере в банке.

– Если разлюбишь биологию – скажи. Тогда станешь моим преемником, – говорил он обычно. Но оценками по математике в этом году я тоже не мог блеснуть. Этого папа ещё не знал. Табель успеваемости собирались выдать только через пару недель.

Несмотря на обеденное время, папа всё ещё был в пижаме. Он сидел на коробке за дверью, поглаживая большой палец своей босой ноги. Его лицо, искажённое болью, сообщало, что он снова споткнулся.

– Тоби, где ты был? Рыжая женщина беспокоилась о тебе, – сказал он, встал и хромая пошёл к раковине.

– Значит, ты тоже с ней встретился? – спросил я.

– Шутишь? Сегодня утром она лежала рядом в кровати. Я перепугался до смерти, – ответил он смеясь и налил в стакан воды из-под крана.

– Она, очевидно, думает, что живёт здесь, – пошутил я, хотя вообще-то был не в настроении.

– Всё ещё хуже, – прошептал отец. – Она думает, что мы её семья.

Я хихикнул. Мне стало немного легче. Потом я обнаружил на кухонном столе миску с салатом.

– Это наш обед? – спросил я.

– Как я уже сказал. Она немного похожа на твою мать, но это не она.

Неожиданно открылась кухонная дверь, и, тяжело дыша, вошла рыжеволосая женщина в мокром неоново-розовом спортивном костюме и ужасно бросающаяся в глаза цветом волос.

– Тоби, вот ты где наконец, – задыхаясь, сказала она и сразу же принялась ругаться. – Ты не можешь просто так уходить, ничего не сказав, и к тому же выключать телефон! Я тебе звонила пять раз. Боже мой, ну и где ты был? – она бросилась к раковине, оттеснила отца в сторону и подставила рот под струю воды.

– Видишь – она считает тебя твоим сыном, – сказал папа и, подмигнув мне, кинул в свой стакан с водой шипучую таблетку.

Энди проигнорировала его замечание. Утолив жажду, она снова обернулась ко мне:

– Ну, говори. Где ты был?

– Гулял с Филиной, – ответил я и повернулся к папе, который как раз делал большой глоток лекарства. Я бы поставил на головную боль. По выходным она частенько у него случалась.

– О, репетиторство. Вот как. Но всё равно. Ты мог бы оставить сообщение. Записку с парой слов. Этого бы хватило. – Она тяжело дышала. – Ну, как у неё дела? Думаешь, она сдаст итоговый тест?

– Однозначно, – кивнул я.

Вот она снова, моя проблема. Дурацкий тест.

– Конечно сдаст, – и Энди одобрительно похлопала меня по плечу. – При таком-то учителе!

Чтобы не смотреть ей в глаза, я взял ложку и достал из холодильника йогурт.

– У меня болит голова. Я иду обратно в постель, – проворчал отец, залпом допил остаток лекарства из стакана и отправился наверх.

– Мне тоже не очень хорошо, – заявил я, доев йогурт, и быстро последовал за папой.

Как только за стеной раздались первые скрипящие звуки, Энди снова начала ругаться. Мы прибавили скорости, но до самого верха лестницы за нами следовали песня «What shall we do with the drunken sailor»[4], вой собаки и яростный голос Энди:

– Я думала, мы сегодня вместе приберёмся?

– Может, заказать пиццу? – спросил отец, зевая.

– Пицца? Крутая идея.

Мне просто нужна была тишина. Голову под одеяло – и расслабиться. Поэтому я нарисовал большую табличку «Пожалуйста, стучите», повесил её снаружи на дверь и забрался в кровать.

Последние дни и часы оказались такими напряжёнными, что я был совершенно без сил и мог только не двигаясь смотреть видео на планшете. Один раз постучался папа, и за дверью я обнаружил благоухающую пиццу с тунцом. Позже постучалась мама, чтобы узнать, всё ли в порядке, и мы говорили с ней через маленькую щёлку.

– Я хочу, чтобы меня просто оставили в покое, – сказал я.

– Да. Понимаю, – ответила она. – Детям в подростковом возрасте нужно время для себя. Тело меняется, и всё такое. Всё перестраивается. Всё. От мозга до тестикул.

И я захлопнул дверь прямо перед её носом. Что с ней такое?!

Я ни в коем случае не собирался говорить с ней о моём мозге или тестикулах.

У меня были совсем другие заботы.

Я размышлял уже несколько часов, и мысли вращались вокруг одних и тех же вопросов.

Нужно ли сообщать в полицию о похищении? Вообще-то это противоправное деяние, да и машину они наверняка тоже где-то украли. Хотя я был очень плохим свидетелем. Ведь я никого не видел, кроме Филины. Но она, конечно, станет всё отрицать. И тогда мои слова будут против её слов.

Итак. Полиция?

Да? Нет? Наверное?

Я просто не мог решить. Надо? Или нет?

А ещё я не знал, как быть с Леоном. Пока ясно одно. Леон мне соврал. Винсент явно не занимался с ним репетиторством. Вообще-то на итоговом тесте он тоже должен с треском провалиться. Типичный таксолух до мозга костей. Я знал это, потому что однажды сидел за его партой и в ящике под ней нашёл маленький блокнот. Вы не поверите, но в нём оказалось полно стихов. Один я даже запомнил:

Солнце, звёзды и луна,

сидел

Джигглипуф и вдаль смотрел

В травах свежих дотемна.

Стихотворение о покемоне! Вообще-то довольно круто. Мне нравятся покемоны.

Винсент оказался настоящим эстетом, но его родители в нём тоже порядочно ошиблись. Какая уж тут гимназия имени Карла Коха! Его место – в гимназии имени Гёте.

Да и в любом случае отговорка с репетиторством дурацкая. Это бесспорно.

С каждой минутой, которую я тратил на обиды, уколы моей совести становились всё сильнее.

Воскресенье, понедельник, вторник.

Всего три дня до катастрофы.

Сегодня в мой котелок больше ничего не влезет. Я смог заставить себя сделать только ещё одну вещь. Слово нужно держать. Поэтому я спустился в подвал и спас единорога Фрица и черепаху Йоланду. Потом я забрался вместе с ними со всеми в кровать, положил под подушку учебник биологии и провалился в глубокий сон без сновидений.

На следующий день я всё ещё чувствовал себя очень несчастным. Но всё-таки сделал ещё одну попытку что-то выучить. Вместо того чтобы читать, я решил применить современные методы и поискал в Интернете видео по биологии. Поисковик выдал по теме «Земноводные» пять тысяч результатов. Я воодушевился. Нужно было догадаться об этом раньше. К сожалению, браузер показал мне ещё и рекламу онлайн-развлечений, и я тут же запустил одну из своих любимых игр о последователях Мерлина. Я был фанатом всего, что связано с волшебством и магическими мирами. Если там и встречались лягушки или саламандры, они оказывались ингредиентами в булькающем колдовском котле. Ставьте лайки!

И вот так я снова потратил всё своё драгоценное время.

Когда, спустя много часов, я собирал рюкзак в школу, я понял, что мой сотовый всё ещё выключен. Со вчерашнего утра. Я поставил телефон на зарядку у своей прикроватной тумбочки и включил.

Едва он очнулся от глубокого сна, как взорвался фейерверком звуков. Тысячи сообщений из бессмысленных школьных чатов, уведомления миллиона каналов на YouTube, на которые я подписан, вылетали одно за другим. Прошла целая вечность, прежде чем я смог приступить к их просмотру. Я читал их, отвечал или удалял – и вдруг заметил маленькую иконку с изображением письма.

Новый имейл!

Я редко получаю электронную почту. Это кажется старомодным. Но мы все должны были создать учётную запись для школы, чтобы получать важные сообщения о поездках или материалы для занятий. Однако этот имейл пришёл не из школы. Он оказался в папке «Спам», а в строчке «Тема» сообщалось: «Поздравляем! Вы выиграли джекпот».

Я не мог в это поверить.

Эти сумасшедшие устроили голосование и решили, что я должен войти в их клуб.

Вообще-то я надеялся, что хотя бы один проголосует против. Но «бесстрашный» Тоби со своими мягкими игрушками, которого не смогло испугать даже похищение, волей-неволей убедил их. Если бы они только знали, какой я на самом деле трус!

С очень дурным предчувствием я открыл почту.

«Вам повезло, – было написано чёрным шрифтом на красном фоне. Рядом блестел золотой кубок. – Вы выиграли джекпот! Чтобы получить приз, вам нужно просто перейти по ссылке. До счастья – один клик мышки!»

Тысячу раз меня об этом предупреждали родители. Никогда, никогда, никогда я не должен открывать вложенные сообщения или переходить по ссылкам в таком очевидном спаме. Всё, что можно там найти, – это вирусы и троянских червей. За ними скрывались шпионы, злодеи и преступники!

Наверное, лучше всего просто удалить письмо, успел подумать я, как – Билим! – пришло новое сообщение, которое заставило моё сердце подпрыгнуть. Оно было от Леона.

Волнуясь, я открыл нашу переписку. Наверняка он извиняется или спрашивает, есть ли у меня время.

«Привет, ТоХо, – прочитал я, – просто хотел сказать, что не буду ездить на трамвае на следующей неделе. Так что не жди меня».

И это всё!

Ни единого смайлика!

Ушастик сочувственно смотрел на меня. Я уже ничего не понимал. Что всё это значит?!

Сначала у него никогда не было времени, потом он предпочёл мне Винсента, а сейчас даже не будет ездить со мной в школу? Может, Леон больше не хочет дружить со мной?

Но почему? Что я сделал? Ведь я всё тот же старик Тоби. И, если уж на то пошло, это он начал странно себя вести. Это у меня была причина разорвать дружбу, а не наоборот. Я бегал по комнате туда-сюда, разговаривая сам с собой, и чесал руку. Это злило меня ещё сильнее. Хорошо: если я ему больше не нужен, тогда ладно – он мне не нужен тоже. Есть и другие ребята, желающие со мной дружить. Да. Для этого они даже меня похитили. Ведь это действительно так выглядит.

Как там сказала мама? «Иногда нужно просто избавиться от балласта, чтобы идти по новому пути».

Да, именно! Теперь я понял, что она имела в виду.

И даже если я совершил ошибку, я больше не думал об этом, а просто перешёл по дурацкой ссылке в дурацком письме!

Просто чтобы отомстить этому вруну Леону!

Глава 8

Мафия мягких игрушек

Свет, выстреливший как лазерный луч из сотового телефона в потолок и заливший всю комнату, совсем ослепил меня. От неожиданности я отшатнулся, стукнулся о коробку и упал навзничь.

Через секунду я осторожно моргнул, потом медленно открыл глаза. На потолке, прямо надо мной, зелёными буквами было написано

Добро пожаловать в «Волшебные объявления»!

Когда я включил свет, надпись пропала.

Ух ты! Я осторожно сел и протёр глаза. Что это было? Наверное, я только что подхватил вирус или что-то вроде того. Мой телефон мирно лежал на тумбочке, как будто ничего не произошло.

Осторожно, словно охотящаяся кошка, я подобрался на четвереньках поближе. Кто знает, что может случиться?

Но всё было спокойно. Я аккуратно взял сотовый и посмотрел на экран. Я оказался на сайте со странным названием «Волшебные объявления».

Что это вообще такое? Никогда о нём не слышал.

«Введите логин и пароль», – всплыло указание на дисплее.

Логин я вспомнил быстро: «командахаоса». Это было легко, потому что идеально описывало эту кучку сумасшедших.

Но пароль… Что там говорил Властитель дум?

Что-то о газоиспускании. Я попробовал «летящиегазы», с маленькой буквы и слитно.

Не подошло.

Вторая попытка – «реактивнаявонь» – тоже провалилась. Зато появилось предупреждение: «После третьей неверной попытки вы будете заблокированы».

Я не был уверен, но попробовал ещё и «бешеныйпук». Теперь оставалось только положиться на судьбу. Пароль или подойдёт, или нет.

Я напряжённо ждал.

И через секунду на экране появилось «Бинго! Вы справились!», а ниже просьба прочитать и принять условия использования сайта, а также положение о конфиденциальности. Читать я не стал, а просто дважды кликнул кнопку «Принять».

После этого появилось интересно оформленное диалоговое окно. На экране медленно открывалась красная чашечка цветка. Я с трепетом ждал, что же окажется внутри. И не был разочарован.

Там сидела крошечная фея с чёрными волосами и в тёмно-синем платье и сонно тёрла глазки. Меня потрясло, какой настоящей она выглядела. Классная графика, явно сделано в Японии.

До меня стало доходить. «Команда хаоса» играет в игру на онлайн-сервере, и им нужен ещё один игрок. Ясно. Но они же могли просто сказать об этом. К чему столько пафоса?

– Привет, – поздоровалась фея и зевнула. – Выбери ник!

Вот это да! Теперь она казалась ещё более реальной. Как же мне себя назвать? Хотя думал я недолго, фея успела снова задремать. И захрапеть. Как мама. Я не смог удержаться от смеха.

«Волшебные объявления». Там наверняка должна быть магия. И я выбрал свой любимый игровой ник Мерлин и напечатал его. Фея вздрогнула и сказала:

– К сожалению, занято.

Вторым знаменитым волшебником, который пришёл мне в голову, стал, конечно, Гарри Поттер. Хватило бы и Поттера, но она снова сказала:

– К сожалению, занято.

Оказалось, я не единственный, кому пришла в голову эта идея.

Тогда я напечатал в окне ввода имя телепузика По. Заметив, что ещё не удалил слово «Мерлин», я попытался это сделать, нервно застучав по клавишам на экране – и мало того, что включил автозамену, так ещё и случайно нажал «Enter».

Хихикая, фея пожелала:

– Удачи в «Волшебных объявлениях».

Цветок закрылся, диалоговое окно исчезло.

На экране всплыла надпись «Добро пожаловать, Попа Мерлина».

Что?! Нееееееееет! Попа Мерлина?! Не может быть!

Ниже появился список других участников: Властитель дум, Зимнее дитя, Белла и Джеки Чан.

Чёрным по белому на экране было написано, что теперь я вхожу в «Команду хаоса» – но не как парень с мешком на голове, а как задняя часть самого знаменитого волшебника.

Аааааааааааааааааааааааааааа…

Потом всплыло сообщение:

Привет, Тоби, добро пожаловать! Я рада, что ты с нами. Наверняка пока всё выглядит запутанным, и мне сначала тоже так казалось. Будет лучше, если ты сейчас выйдешь из системы, и мы тебе объясним, как всё устроено, прежде чем ты совершишь какую-нибудь глупость. Ни в коем случае не нажимай на «Купить» или «Продать». И тем более на «Специальные предложения». И никому ни слова, ясно? До скорого. Зимнее дитя.

Снова выйти из системы?! Ни за что. Я непременно должен узнать, что это за портал. Нажав на кнопку «Главное меню», я перешёл на стартовую страницу. Где же можно начать игру? Я нашёл только поисковую строку с надписью «Что ты ищешь?» и торопливо напечатал «Игры».

Через пару секунд передо мной появился список результатов поиска с многочисленными фотографиями. И уже первая заставила меня остолбенеть.

Я увидел знакомые глаза. Глаза-пуговки!

Это было изображение Лулу, моей овечки. И она оказалась выставленной на продажу. Цена – сто. Продавец – Зимнее дитя.

Как только мы вышли из трамвая на Музенплатц, я тут же набросился на Филину:

– Ты продаёшь мою овечку в Интернете?!

– Не так громко, – прошипела она и потянула меня в сторону от потока других учеников, целеустремлённо направлявшихся к воротам нашей школы. – Ты видел моё объявление? – тут же радостно спросила она, а потом задумчиво потёрла подбородок. – Вероятно, какие-то проблемы с настройками. Можешь сказать, кто тебя зарегистрировал? Что-то пошло не так.

– Что ты имеешь в виду? – спросил я, ничего не понимая.

– Ну, сначала там открывается окошко и кто-то тебя спрашивает, какой ник ты хочешь.

– А, вот оно что: ты про фею.

– О. Ты счастливчик! В красном или в золотом цветке?

– В красном.

– Это Руби. – Филина улыбалась во весь рот. – Она всегда сонная, но ужасно милая. Мой админ – этот вечно недовольный гном Грегориус. Всегда в таком дурном настроении. Во сколько ты зашёл в систему? Может, мне попробовать в другое время.

Я понял только про гнома. Как можно наговорить столько безумных вещей за такое короткое время! Поэтому я попробовал задать более простой вопрос:

– Сто евро?! Ты отняла у меня овечку и теперь продаёшь её за сто евро?!

– Не евро! Сто м-коинов, – возразила она.

– М-коины? Это что, какая-то криптовалюта? Как биткоины?

– Шшш… Не так громко. К тому же не стоит говорить об этом здесь. Это вообще-то правило номер один. Разве ты не читал положение о конфиденциальности?

– Я такое никогда не читаю.

Филина укоризненно посмотрела на меня:

– Ты серьезно? А условия использования портала?

Я покачал головой.

– Ты же не можешь зарегистрироваться где-то, не прочитав надписи мелким шрифтом, – разволновалась она, как если бы была моей мамой, и тяжело вздохнула: – Ясно. Ты же ещё ничего не понял, я права?

Чего я не понял? Почуяв неладное, я попытался задать более прямой вопрос:

– Там в овце что-то есть? Что-то незаконное? Что это вообще такое – «Волшебные объявления»? Я о них никогда не слышал.

Филина наступила мне на ногу.

– Ай! – вскрикнул я.

– Замолчи, пожалуйста. Хватит! Ты знаешь, как всё это опасно? Больше никаких вопросов и никаких ответов. Встретимся сегодня после обеда, и я тебе всё объясню. А до этого делаем вид, будто мы не знакомы. Как всегда. Просто не обращай на меня внимания, ладно? – Она поправила свою шапку и зашагала прочь.

– А где мы встретимся? – крикнул я ей вслед.

Оглядевшись, не подслушивает ли нас кто-нибудь, она повернулась ко мне:

– Тебе придёт сообщение. А пока… – и Филина быстро поднесла к губам указательный палец.

Весь день я не мог сосредоточиться. Во что же я влип?! В любом случае, во что-то криминальное. Может быть, это даже мафия, о которой идёт речь в папином любимом сериале. Хотя я и не могу представить, что в Линнеберге существует что-то подобное. Но ведь Леон сказал, что родителям Арианы принадлежит бистро Руссо, и это прозвучало очень по-итальянски. Значит, отец Арианы, наверное, глава мафии, а дети должны улаживать для него дела. Я так злился на собственную глупость, что уже не расстраивался из-за Леона, который делал вид, будто всё в полном порядке.

Всё это время я надеялся, что ошибся – пока от Филины не пришло сообщение: «Место встречи: бистро Руссо. 17 часов!»

Я был в бистро уже без пятнадцати пять – чтобы оказаться там раньше Филины и спокойно осмотреться. У меня появился план. Я создам видимость, что присоединяюсь к игре, но втайне начну собирать доказательства, которые позже смогу предоставить полиции. Я сел за круглым столиком прямо у окна, откуда мог наблюдать за всеми, кто входил и выходил, а также за остальными пятью столиками и стойкой. Кроме меня, в бистро никого не было, и уже это казалось подозрительным. Бистро явно служит прикрытием. Обычно у мафии так и устроено. Ресторан должен принадлежать боссу, так называемому крёстному отцу. На самом же деле это штаб-квартира, из которой тайно и по возможности незаметно управляют гигантской криминальной сетью…

Однако женщина за стойкой, весело пританцовывающая под латиноамериканскую музыку, выглядела какой угодно, только не незаметной. Длинные чёрные волосы волнами падали ей на плечи, а губная помада была подобрана в тон оранжевому летнему платью. Я решил, что это мама Арианы. Она выглядела очень эффектно, как и её дочь.

– Hola! – крикнула она мне и дружелюбно помахала рукой. – Сейчас кто-нибудь подойдёт. Во второй половине дня мы открываемся только в пять вечера. – Она повернулась к открытой двери, ведущей на кухню, и что-то крикнула на непонятном мне языке. Наверное, на испанском, потому что «Hola» значит «Привет». Я узнал это, когда был на каникулах на Майорке.

Чтобы не выглядеть любопытным, я прикрылся меню. Сперва я осмотрел потолок на предмет камер, затем постарался незаметно сделать фотографию и только потом обратил внимание на список блюд. Ни об одном из них я никогда не слышал. Вот, например, лазанья из варёных бананов, запечённая с пармезаном. Звучит противно. Или паста Лопес: лапша с бобами и кориандром. Фу!

– Что тебе принести? – спросил молодой дружелюбный голос, который я сразу узнал. Вторая девочка из машины. Я поднял глаза – передо мной стояла Ариана. Я так и знал! Моя соратница с ником Белла в одной руке держала блокнот, а в другой – ручку, готовая принять заказ.

Я принялся лихорадочно размышлять и тут же вспомнил о совете Леона:

– Я возьму картофель фри из корня маниоки.

– С сырным соусом или без?

– С сырным соусом.

– А из напитков? – Ариана смотрела на меня так, будто мы не знакомы и она просто официантка, а я просто гость. Но к чему этот театр?

– Пожалуйста, яблочную газировку, Белла, – неожиданно сказал я и сам испугался собственной храбрости. Но всё-таки я дал понять, что знаю, кто она такая, и ожидал, что тут она снимет маску. Но Ариана просто пропустила мой намёк мимо ушей и ушла.

– Ты прав, юноша, – прогудел хриплый голос рядом со мной. – Она красавица, но для тебя её зовут синьорина Руссо. Только я могу называть её Беллой. Понял? – И этот кто-то раскатисто рассмеялся.

Крёстный отец!

Проклятие.

Меня затопил жаркий ужас.

Если я прав, то сейчас я лично встретился с самым могущественным человеком в городе.

Я поднял глаза, ожидая увидеть мерзкого мошенника, но передо мной, ухмыляясь, стоял лысеющий мужчина, только что вошедший с полными пакетами продуктов. Проходя мимо, он подмигнул мне, а потом поздоровался с женщиной за стойкой – кажется, своей женой.

– Камилла! – воскликнул он и заговорил то ли по-итальянски, то ли по-испански. Или на обоих языках сразу?

Она стала размахивать руками, показывать на часы и ругаться. Но он только рассмеялся, поцеловал её в губы и исчез на кухне.

– Ммм, картофель фри из корня маниоки, – обрадовалась Филина, появившаяся вместе с моим заказом. Она села напротив и тут же угостилась из моей тарелки. С любопытством я положил в рот жаренный во фритюре брусочек. На вкус это оказалось что-то среднее между картошкой и бататом. И правда вкусно.

Стоило нам доесть, звуки гитары и труб смолкли, будто кто-то вытащил вилку из розетки. Это было так неожиданно, что все вздрогнули. В открытой двери стоял отец Арианы с огромным ножом в руке. Он смотрел прямо на меня. И довольно недвусмысленно.

Он догадался, что я что-то знаю?!

О мафии мягких игрушек?

Кровь застыла в моих жилах.

– Miércoles[5], что с тобой опять, Карло?! – крикнула Камилла мужу. – Сейчас же включи мою музыку. Inmediatamente[6].

Крёстный отец медленно положил нож на барную стойку.

Я выдохнул с облегчением.

– Разве это музыка?! Ей не хватает перца! – возмутился Карло Руссо и поменял диск в старомодном плейере.

Когда мы выходили из бистро Руссо, родители Арианы танцевали среди столов и стульев бешеный рок-н-ролл.

Глава 9

Встреча в убежище

– Куда мы идём? – спросил я, потому что о наших дальнейших планах Филина не сказала ни слова.

– Встретимся с остальными.

Я ожидал, что рядом остановится машина и подберёт нас. Но этого не случилось. Филина неторопливо шла рядом со мной вдоль по Хюгельштрассе, потом по Эльзеплатц, дважды повернула и направилась в небольшой тупик, который справа и слева был окружён гаражами.

– Что здесь такое? – спросил я.

– Наше убежище, – сказала Филина и постучала в боковую дверь большого гаража.

– Этого не может быть, – возразил я. – В субботу мы добирались сюда гораздо дольше!

– Да. Так ты и должен был думать. Чтобы не смог его найти, если бы мы решили не принимать тебя. Это вынужденная мера. Для самоза- щиты.

Через секунду дверь открылась, и дружелюбный мальчик предложил нам войти. Быстро оглядевшись и внимательно осмотрев улицу, он закрыл за нами дверь.

Этого мальчика я узнал сразу. Его звали Момо, и он считался местной знаменитостью. Во-первых, потому, что в школьной команде гребцов он добился позиции загребного. А во‑вторых, потому, что его родители были по-настоящему предприимчивы. Его отец, заработавший состояние на онлайн-распродажах, представлял в нашей школе родительский комитет. Вместе с женой они организовывали рождественскую ярмарку, доход от которой всегда шёл на социальные проекты. Но я совсем не рассчитывал, что Момо будет стоять передо мной и дружелюбно смотреть на меня сквозь свои очки с ярко-красными стёклами.

– Добро пожаловать, – сказал он, и я остолбенел, узнав голос Властителя дум. Но он просто не мог быть водителем с бородой! У Момо, конечно, целая шапка тёмных кудрей, но растительностью на лице он похвастаться ещё не мог. Да и с чего бы – он же в 7-м «б», а там ни у кого нет бороды.

Наверное, тогда он загримировался, чтобы выглядеть старше.

– А где остальные? – спросил Момо и повёл нас внутрь гигантского гаража. К моему удивлению, внутри не было машины – только велосипед, прислонённый к стене. Зато в углу оказалась настоящая гостиная. Большой серый диван, стол, заваленный упаковками чипсов, и кресло, которое выглядело очень старым, будто из другой эпохи. Оно было обито ржаво-красным бархатом с золотыми ветками и цветами, а ножки сделаны из массивной древесины. Меня пробрал озноб: я же сидел на нём два дня назад, потея от ужаса. Мои руки ещё помнят это кресло! Бархатное, да – но в некоторых местах под обивкой жёсткое и неудобное. Этого я не забуду никогда.

– Ариане, к сожалению, нужно ещё поработать, – объяснила Филина и плюхнулась на диван. – А Чан придёт немного позже. Он прислал сообщение.

Момо кивнул и пошёл к письменному столу, на котором стояли три экрана разного размера. В дикой путанице кабелей я разглядел консоли, клавиатуру, наушники и разные контроллеры.

Что здесь такое?

Рай для геймера?

Или командный центр мафии?

Но, прежде чем упасть в огромное геймерское кресло, хозяин повернулся ко мне:

– Хочешь чего-нибудь попить?

Я кивнул, и Момо принёс ледяной лимонад из серебристого монструозного холодильника в углу.

Не это ли имела в виду мама, когда говорила про молодёжную комнату? Если так, я согласен. Долой детское барахло!

Поскольку кресло перестало мне нравиться, я уселся на диван к Филине.

– Он не читал положение о конфиденциальности. Условия использования портала тоже, – наябедничала Филина и засунула в рот целую горсть чипсов. – Он думает, что мы занимаемся здесь чем-то нелегальным. Просто интересно, с чего он так решил. Кстати, а где тачка?

– Родители всю неделю дома, поэтому пока мне её брать нельзя. К тому же мой старик обнаружил фантик на заднем сиденье и заметил, что что-то не так с пробегом. Мама еле удержала его от звонка в полицию. Так что ну его. Пока поездки придётся прекратить. А жаль. Правда.

Ладно он брал машину у родителей, но это всё равно запрещено. У него нет прав, а без них однозначно нельзя водить. Кроме того, во время поездки мне показалось, что он нарушил минимум двадцать правил дорожного движения. А ещё само похищение… Да и история с овцой тоже пока не прояснилась.

– Обидно, – расстроилась Филина. – Мне нравились наши поездки – но что поделаешь. Придумаем что-нибудь другое.

– Это точно, – сказал Момо и повернулся ко мне. – Теперь, когда у нас есть пятый на борту. – Он посмотрел на Филину и спросил: – Так говоришь, он ещё ничего не понял? Я или ты?

– Давай я, – ответила Филина и, покопавшись в рюкзаке, достала маленький блокнот и белое перо – такое красивое и белоснежное, будто принадлежало лебедю или ангелу. Вытащив лист бумаги и отодвинув в сторону шуршащие упаковки чипсов, она положила его на деревянный стол и, осторожно взяв двумя пальцами перо, поставила его вертикально над серединой страницы. Это было очень странно, но так похоже на Филину, что я не особенно удивился.

А потом она взяла и разжала пальцы.

К моему удивлению, перо не упало, а так и осталось стоять вертикально. Но самое безумное было впереди. Перо начало что-то царапать на бумаге, будто его держала призрачная рука. Оно двигалось быстрыми короткими штрихами, пока не закончило свою работу, а затем упало и осталось лежать неподвижно.

Я спохватился, что следил за этим с открытым ртом. Но ведь такого я ещё никогда не видел!

– Ты же хотел знать, как у меня это получилось, – пожала плечами Филина, взяла записку и протянула её мне.

На ней почерком моей мамы, неотличимым от настоящего, было написано «А. Хоппе».

– Это какой-то магический трюк? – ошарашенно спросил я.

Филина покачала головой:

– Нет, не трюк. Это волшебное перо.

Момо рассмеялся:

– По-моему, только у Чана в первый раз было такое же глупое лицо.

Нас перебил стук в дверь.

– Наверное, это он! – воскликнула Филина и хотела уже вскочить, когда Момо остановил её, кивнув на один из трёх экранов, на котором потный и испуганный мальчик продолжал стучать в дверь и бормотать что-то непонятное себе под нос.

– Это всего-навсего Фарид, – пробормотал Момо. – Он сейчас уйдёт. Не будем усложнять ему задачу.

– О боже, он так плохо выглядит, – обеспокоенно сказала Филина и, заметив мой вопросительный взгляд, пояснила, что Фарид входил в «Команду хаоса» до меня. – Вообще-то он должен был всё забыть. Но каким-то образом всё время нас находит. Не знаю почему. Что-то пошло не так.

Мальчик на экране растерянно потряс головой и, постучав ещё раз, развернулся и ушёл.

– Ну вот его и нет, – сказал Момо с облегчением.

Если Филина думала, что мне станет от этого легче, то она ошиблась. Предыдущий пятый был отчаявшимся мальчиком, который в смятении бежал по улицам. Что, чёрт возьми, они с ним сделали?!

– Ты правда не читал условия использования портала? – вопрос Момо вырвал меня из моих мыслей. – У тебя вообще есть представление, что такое «Волшебные объявления»?

Он сейчас говорил точь-в-точь как Паук, когда тот замечал, что я не слушаю. Только учитель тогда всегда обращался ко мне на «вы»: «Герр Хоппе, имеете ли вы представление, о чём идёт речь на моём занятии?»

– Ну… – протянул я и рискнул признаться: – Сначала я думал, что это онлайн-игра. Но тут увидел Лулу, мою овечку, и что-то вроде объявления о её продаже. Теперь это не очень-то похоже на игру. – Я пожал плечами и задумался, стоит ли делиться своими догадками о роли мафии в этом деле.

– Иногда внешний облик соответствует действительности, – сказала Филина.

– Да, а иногда действительности соответствует и название, – дополнил Момо, – как в случае «Волшебных объявлений».

Это что, загадка? Следующее испытание? Наверное, я опять выглядел так глупо и растерянно, что Момо укоризненно посмотрел на Филину:

– Ты сказала, что он подходит. Нам нужен умный соратник. Кто-то с деловой жилкой.

О господи! Тут я подстегнул свой мозг. «Волшебные объявления»? Я стал усиленно размышлять. Если название соответствует действительности, тогда…

Снова постучали. Мой взгляд тут же обратился к экрану. Но камера наблюдения показывала только пустую улицу и закрытый гараж напротив.

– Вот это точно Чан! – воскликнула Филина и вскочила. Она широко распахнула дверь и воодушевлённо поздоровалась с дуновением тёплого ветра. – Вот ты где наконец, – сказала она серьёзно, явно разговаривая с воздухом. Без шуток!

В этот момент мне очень хотелось повернуть время вспять и не садиться в машину. Я окончательно убедился, что Филина просто сошла с ума.

Но в следующий миг я засомневался уже в собственном рассудке, потому что неожиданно – я не видел, чтобы кто-нибудь, кроме Филины, шёл по гаражу, – напротив меня в кресле появился незнакомый мальчик, ухмыляющийся во весь рот:

– А, Попа Мерлина! Клёво. Ты гораздо забавнее, чем я думал. Попа Мерлина! Это ж надо было придумать. – Он заливисто рассмеялся.

Я густо покраснел. Мой ник. Конечно, они его уже видели. Мне стало очень неловко. Но мальчик так радовался крутому и забавному Тобиасу, что я решил промолчать. Как говорится: слово серебро, а молчание золото.

Откуда бы он ни взялся – передо мной сейчас сидел Джеки Чан.

В нём не было ничего азиатского. Его жёсткие каштановые волосы торчали, как иглы у ежа, а пару румяных пухлых щёк дополнял бодрый радостный взгляд. В одной руке он держал зелёную фетровую шляпу, какие носят охотники, в другой – маленькое чёрное перо с бело-синими полосками. Воткнув его сбоку в свою шляпу, он надел её и…

…пропал.

Я пялился на пустое кресло.

Неожиданно появилась часть руки, но сразу же опять исчезла. Потом я ненадолго увидел нос Чана, а следом его грязную коленку.

– Вы видите? Здесь повреждён контакт, – услышал я его ворчание. – Мне они так нравились, но теперь что-то сломалось. Либо шляпа, либо перо. Не знаю что. – Внезапно он снова оказался в кресле, расстроенный и со шляпой в руке.

А у меня в голове медленно складывались кусочки головоломки. Но картинка, которая получалась, была невероятной. Просто немыслимой, невозможной!

Неужели это правда?!

Писчее перо Филины и фетровая шляпа Чана!

Это что, настоящие магические предметы?!

– Ты поэтому так опоздал? Потому что сломалась шляпа? – Момо явно рассердился. – Наши заседания необходимы, и все должны приходить вовремя.

– Вы не поверите, что произошло, – стал оправдываться Чан и сымитировал музыку из фильма ужасов.

– Ну говори уже. Что случилось? – спросила Филина.

– Они были в моей комнате, – выпалил Чан. Его глаза так округлились, будто он рассказывал страшилку.

– Среда! – в ужасе воскликнули Момо и Филина.

– Они что-нибудь украли?

– К счастью, ничего. Я всё ношу в своём рюкзаке. Но они оставили предупреждение. – И Чан вытащил из кармана брюк флаг. Чёрный с белым черепом и двумя перекрещенными саблями.

Глава 10

Пираты

Все беспокойно забегали по гаражу, перебрасываясь короткими фразами. Что бы ни значил этот пиратский флаг, он ужасно взволновал «Команду хаоса».

– Чан, приятель, ты слишком много болтаешь. Наверняка ты где-то чересчур широко открыл свою пасть, – ёрничал Момо.

– Возьми свои слова обратно! – потребовал тот, густо покраснев, и яростно стукнул Момо кулаком по плечу.

– Ай, – вскрикнул Момо и пихнул Чана.

Тот в ответ ударил его ребром ладони. Момо еле-еле успел увернуться.

– Стоп-стоп-стоп! – Филина храбро бросилась между дерущимися, изо всех сил пытаясь их разнять. – Хватит, – сказала она так решительно, что мальчики отпустили друг друга. – Чан, а теперь расскажи, как они попали в твою комнату.

– Как? Они же призраки, бесшумные и невидимые.

– Что за ерунда – призраки! – возразила Филина с презрением в голосе. – Они преступники. Они не хотят работать. Другим кланам приходится стараться, чтобы купить магические предметы, и действуют они вполне легально, а пираты говорят: «А мы на это плюём! Украсть хорошую вещь гораздо проще». Но со мной это не пройдёт. – Она яростно схватила своё перо и стала размахивать им, как шпагой. Момо всё это время машинально играл своей цепочкой и, заметив это, позволил ей скользнуть обратно под футболку. Но Филина быстрым взмахом пера вытащила её обратно и продемонстрировала маленький ключик на ней как добытое сокровище. – Мы должны быть гораздо осторожнее, – сказала она убедительно.

В ответ Момо отшатнулся и защитным жестом обхватил кулон ладонью:

– Всё моё лежит в тайном сейфе.

– А мои вещи всегда со мной, – пискнул Чан, схватив поношенный оливковый рюкзак и прижав его к себе. – С этого момента я буду брать его в постель, и никто не сможет заполучить мои вещи. Особенно эти дурацкие пираты. Как вы думаете, кто они?

– Мне это тоже интересно, – пробормотал я себе под нос. Соратники в ужасе посмотрели на меня. Похоже, они совсем обо мне забыли.

– Тоби! – воскликнула Филина.

– О господи. Он как-то плохо выглядит. Как будто его мозг взорвался. Или выдал уведомление о системной ошибке, – сказал Чан смеясь.

– И неудивительно. Наверное, мы вывалили на него слишком много новой информации, – Момо обеспокоенно посмотрел на меня.

И в самом деле, я чувствовал, что мой жёсткий диск стоило бы перезапустить. Тем не менее пару вещей я понял.

Во-первых, всё это не имеет никакого отношения к мафии. Отец Арианы был не главарём, а всего-навсего поваром. Даже немного жаль.

Во-вторых, преступники всё-таки существуют и они называют себя пиратами.

В-третьих, «Волшебные объявления» оказались не онлайн-игрой, а – и в это всё ещё непросто поверить – порталом объявлений по купле-продаже магических предметов.

– Проблему с пиратами обсудим позже, в спокойной обстановке, – сказал Момо. – Сейчас нам нужно заняться Тоби и всё ему объяснить.

– Мы можем ему просто показать, как работает портал, – предложила Филина.

Она согнала Момо с его гигантского геймерского кресла и попросила меня подойти ближе. Мы все собрались вокруг Филины, и она зашла в свой аккаунт. Главная страница выглядела точно такой, какой я её запомнил, на ней стояла надпись «Волшебные объявления», только сверху было указано другое имя пользователя – «Зимнее дитя».

– Прежде чем что-то купить, сначала нужно что-то продать, – объяснила она. – Это своего рода бартер. – Она нажала на плашку «Создать объявление» и сняла с головы шапку, а с разгорячённой шеи шарф. Её лицо теперь казалось ещё более коричневым. Это было забавно.

– Здесь очень любят тёплые вязаные вещи, – сказала она, компактно сворачивая шапку и шарф. – Но самое главное – они должны быть подержанными. Новые товары запрещены. Портал сразу же выплёвывает их назад.

Чан наклонился и сунул свой нос в вещи Филины:

– Пахнет не как новое, а…

– …мать-и-мачехой и рододендроном. Я вылила на них свой новый шампунь.

Так прояснилась ещё одна тайна, и многое встало на свои места.

– А, так вот почему ты носишь все эти шерстяные вещи при двадцати пяти градусах в тени!

– А ты что подумал? Я же не совсем сумасшедшая, – покачав головой, заявила Филина и нажала на плашку «Предложить товар».

Следом появилось диалоговое окно.

Филина взяла свёрток и положила его туда как в ящик платяного шкафа. Я потрясённо наблюдал за происходящим. Её руки нырнули прямо в монитор. Твёрдая пластиковая поверхность неожиданно стала проницаемой, словно воздух.

– Они должны идеально подойти по размеру экрана, – объяснила Филина. – Это же касается и вещей, которые ты хочешь купить, иначе появится объявление об ошибке. Поэтому основную массу товаров я загружаю здесь. Дома у меня только маленький планшет. Это очень обидно. – И она нажала на плашку «Загрузить». Шапка и шарф сразу же пропали, будто их засосало в чёрную дыру. Наконец окно закрылось само по себе, а на экране появилась маленькая фотография с изображением вещей Филины.

Я невольно подумал о Лулу. Вот, оказывается, какова судьба моей любимой овечки.

Филина напечатала пару ключевых слов к своим товарам и добавила цену.

– Если кто-то с другой стороны купит это, я сразу стану богаче на пятьдесят м-коинов и на эти деньги смогу купить себе крутую магическую штуку, – порадовалась она и показала на своё нынешнее состояние счёта.

– Двести пятьдесят. Неплохо. А ты экономная! – ухмыльнулся Момо.

– Что такое «другая сторона»? – спросил я с любопытством.

– Этого никто толком не знает, – пожал плечами Чан. – Единственные магические существа, которых мы видим, – это админы, как Грегориус или феи. И ты можешь сколько угодно мучить их вопросами – они ничего не скажут.

– А другие контакты запрещены. Мы обмениваемся товарами, и больше ничего. Это ясно прописано в условиях использования портала, – добавила Филина.

– Теперь моя очередь, – сказал Момо и согнал Филину со своего кресла. – Как вы смотрите на то, чтобы в качестве приветствия купить Тоби подарок? Как насчёт волшебного крема от пры- щей?

Дома я сразу же проскользнул в свою комнату, выкинул табличку «Пожалуйста, стучите» и сделал другую: «Вход воспрещен». Никто не должен увидеть меня таким.

Вот вам и крем от прыщей!

Бородавка на моём носу стала гигантской. В довершение всех бед из неё рос чёрный волос, который становился всё длиннее и в конце концов достиг подбородка.

Момо извинился тысячу раз. А Филина всё повторяла, что ни в коем случае нельзя ничего покупать у того, кто взял себе ник «Шарлатан». Предположительно волшебство должно продлиться пару часов.

Я очень надеялся, что так и будет!

Несмотря на мою новую табличку на двери, вскоре постучала мама.

– Всё в порядке? – поинтересовалась она через узкую щёлочку, а потом сообщила, что скоро уйдёт, а папа поздно вернётся с совещания. Впервые я порадовался, что родителей в последнее время так часто не бывает дома. Но то, что она сказала дальше, мне совсем не понравилось: – И пожалуйста, сходи в душ. Ты воняешь как хорёк. Я чувствую это уже отсюда. – Вместо того чтобы на этом остановиться, она испортила всё ещё больше: – У тебя в подмышках сейчас как раз образуются потовые железы. Когда пот разъедается бактериями, возникает неприятный запах.

И снова он, этот момент, когда у меня не остаётся другого выхода, кроме как застонать и молча закрыть дверь! Что с ней такое?! После того как власть над ней захватила Энди, она нервирует меня ещё больше, чем раньше.

Тем не менее я поднял руки и понюхал свои подмышки.

Фуууу!

Ужасно.

Я не знаю, как пахнет хорёк, но если это запах моей новой мужественности, то мне действительно стоит помыться.

Но, увы, душ устроил забастовку. Чтобы проверить температуру воды, я сунул руку под струю и тут же отдёрнул её обратно. Вода была ледяной и нагреваться не собиралась. Поэтому мне пришлось помыться холодной водой над раковиной. Против новых бактерий я использовал огромное количество дезодоранта, после чего решил подлечить мазью предплечья. Выглядели они действительно плохо – все в царапинах. Может быть, в «Волшебных объявлениях» есть магический крем, работающий быстрее этой штуковины из аптеки. В любом случае, я решил, что с этого момента начну носить тонкие рубашки с длинными ру- кавами.

Прежде чем самостоятельно исследовать портал, я запасся какао и горой бутербродов с колбасой, потом достал из подвала маленького кальмара Йотти и забрался в постель.

Ушастик сидел рядом и мог наблюдать за происходящим. Я чувствовал, что ему, как и мне, очень интересно, получится или нет. Хотя из-за потери ещё одного товарища он, конечно, расстроился больше меня.

– У него появится хороший новый дом, – успокоил я его и себя.

С первой же попытки мне удалось загрузить кальмара так, как показала Филина. Он идеально совпал по размеру с небольшим экраном планшета. Когда мои руки прошли сквозь стеклянную поверхность, я издал ликующий крик, очень удивившись, что это действительно работает. От радости я не заметил, что волос на бородавке тем временем вырос почти на полметра и обмотался вокруг одного из щупалец Йотти. Охваченный азартом, я нажал на плашку «Загрузить».

Чёрная дыра открылась – и волос потянул мою голову за собой.

В тот же момент виртуальное окно закрылось, вырвав волос из бородавки с корнем.

– Ай, чёрт! – Я взвыл от боли так громко, как Колумб подпевал моряцким песням. Передо мной на покрывале лежал кусок волоса. А если бы он не вырвался – я что, выставил бы на продажу свою голову?!

Когда я успокоился, то увидел, что условия сделки я всё же выполнил.

Йотти и даже часть волоса на его щупальце были хорошо видны на картинке. Я написал пару предложений и выставил цену. Если Лулу стоила сто м-коинов, то за Йотти кто-нибудь наверняка заплатит пятьдесят. Хоть он и маленький, но выглядит очень забавным со своими разноцветными ножками.

После этого я вывесил объявление, чтобы каждый пользователь портала мог увидеть его в списке «Предложения». Я очень волновался, купит ли кто-нибудь кальмара.

Потом я решил пролистать список магических товаров, выставленных на продажу. Без м-коинов я, конечно, не мог купить ничего из этого, но посмотреть всё-таки хотел.

– Каждый день появляются новые вещи, – объясняла мне Филина по пути домой. – И они никогда не повторяются. Если ты непременно хочешь что-нибудь купить, стоит поторопиться. Хорошее испаряется за секунду.

Я с удивлением листал список магических товаров. Волшебные и драгоценные камни переливались с экрана всеми цветами радуги. Напитки, настойки и мази обещали исцеление. В продаже имелись небольшие растения, а еще шляпы, украшения и даже пергаментные свитки с заклинаниями и рецепты зелий. Круче всего были отдельные ингредиенты, например шерсть азиатского буйвола, слюна гарпии или ноготь тролля. Но не успевал я моргнуть, как на объявлении уже появлялась отметка «Продано».

Я был уже перегружен информацией, но тут кое-что бросилось мне в глаза. Коричневая перьевая ручка. Её кончик представлял собой крошечную металлическую руку с вытянутым указательным пальцем. Под изображением волшебного пера красовалась надпись: «Я знаю больше, чем самая умная голова». Страх жгучей волной пробежал по моим жилам. Уже вечер понедельника. От катастрофы меня отделял лишь вторник.

Глава 11

Катастрофа

Выходя из дома на следующее утро, я услышал крик из ванной комнаты и невольно ухмыльнулся. Видимо, папа попал под ледяной душ. Наверное, стоило их предупредить. Ну да ладно. Слишком поздно!

В трамвае я с волнением ждал Филину и Ариану. Когда они вошли, я тут же набросился на них:

– Народ, как вы думаете, как скоро купят кальмара – ну этого, плюшевого?

– Может, обсудим это на большой перемене? – сердито сказала Филина и огляделась. – Здесь слишком много ушей.

На перемене мы встретились, чтобы провести тайное совещание, сидя на небольшой изгороди в самом отдалённом уголке школьного двора. Но собралась не вся «Команда хаоса»: Чан и Момо, болтая, бродили по двору, даже не глядя в нашу сторону. Девочки объяснили мне, что так лучше, потому что пираты могут быть повсюду и они не должны нас увидеть.

– Вы правда думаете, что они ходят в нашу школу? – удивился я, внимательно разглядывая своих соучеников: футболисты, сумасшедшие пятиклассники, группки девчонок-воображал, скучающие геймеры, крутые старшеклассники, пара звёзд, пара заучек и пара психов – на первый взгляд абсолютно нормальные дети и подростки. Они совсем не казались похожими на преступников или пиратов.

– А я уверена, что они среди нас. В последнее время здесь происходят кражи, – сказала Филина и еле заметно кивнула в сторону мальчика, которого я сразу узнал. Пятиклассник, у него пару дней назад украли ручку.

С моих глаз будто упала пелена. Ну конечно. Ручка оказалась не амулетом, как он говорил. Она была волшебной и поэтому такой ценной.

– Это Финн. Он из Незнаек. Они совершенно ничего не могут без своих волшебных ручек, – смеясь, сказала Ариана.

Незнайки? Что она имеет в виду?

– В нашей школе есть и другие кланы? – спросил я. Об этом я раньше не думал.

– Множество, – кивнула Филина. – Например, Друзья животных и Пропукиватели кресел, Супергеймеры и Крутые ребята, Чики и Смартфонные зомби. Конечно, все они шифруются. Никто не хочет, чтобы их узнали. Но о парочке мы догадываемся.

Филина пихнула кузину в бок и посмотрела на Майка, который то ли выздоровел, то ли вернулся из тюрьмы:

– Он определённо принадлежит к какому-то клану. Ставлю на Пиратов.

Ариана сердито наморщила лоб:

– У тебя столько предубеждений. То, что он ходит в чёрном, вовсе не значит, что он преступник.

Мне очень захотелось рассказать историю о туалете, чтобы снять с Майка подозрения. Но тут я вспомнил, от кого я на самом деле там скрывался: этот инцидент был таким неловким, что относился к категории «Срочно забыть».

Вместо этого я сменил тему и осторожно вытащил из кармана брюк сотовый. Использование техники в личных целях в нашей школе было строго запрещено. Но сегодня дежурила моя классная, фрау Бёргер. Она носила очки с толстыми стёклами и действительно очень плохо видела. Поэтому я отважился показать девочкам перо, которое нашёл среди объявлений и которое до сих пор – ура! – ещё никто не купил. К сожалению, кальмар Йотти тоже пока никого не впечатлил.

– Выглядит круто, но очень уж бросается в глаза, – вынесла вердикт Ариана.

Филина согласно кивнула:

– Я своё перо всегда использую втайне. Помнишь, я тебя отослала, когда подделывала подпись твоей мамы? Ты ещё не был посвящён в наши дела и не зарегистрировался в «Волшебных объявлениях», и если бы увидел волшебство, перо бы взорвалось и рассыпалось пылью. – Она наклонилась ближе и прошептала: – А тот, кто вдохнёт эту пыль, забудет всё, что связано с волшебством и порталом. Понял?

– Понял, – кивнул я. – Так избавляются от свидетелей.

– Значит, не понял, – укоризненно сказала Филина. – Все воспоминания обо всём магическом будут стёрты – и твои в том числе.

По исказившемуся лицу её кузины я заключил, что это худшее из того, что можно себе представить.

– Кроме того, пропадут все твои красивые магические вещи, и ты больше никогда не получишь доступ к порталу, – добавила Ариана. – А если не повезёт, то выйдет ещё хуже – как с Фаридом.

Я сразу вспомнил растерянного мальчика, которого видел вчера и чьё место занял.

– А, вот почему, – сказал я. – Что же случилось?

Ариана вздохнула:

– Нам всем ужасно захотелось опробовать волшебную радугу, по которой можно ходить и скатываться вниз как по горке. А чтобы это сработало, нужно положить в воду особый магический кристалл, и, когда на него светит солнце или полная луна, из него вырастает радуга. Это очень круто.

– Поэтому мы встретились у Линне[7] за промышленной зоной, где никого не бывает, – продолжила Филина. – Совсем рано утром, чтобы застать рассвет. Радуга была чудесной! И Фарид первый рискнул забраться на неё. Но, как только он сделал первые шаги, из-за поворота появился бегун. Бам… – Её руки изобразили в воздухе взрыв.

Ариана скривила лицо, словно картина взрыва всё ещё стояла перед её глазами:

– Это было ужасно.

Теперь я ещё больше сочувствовал бедному парню. Они ничего ему не сделали. Напротив: он им нравился, и им было жаль, что с ним это произошло.

– И чему нас научила эта история? – спросила Филина неприятным учительским тоном.

– Что не стоит покупать радугу?

– Нет, – она вздохнула. – Эта история научила нас, что нельзя использовать магию перед другими людьми. Если ты купишь перо просто для того, чтобы написать контрольную, то ему нельзя так бросаться в глаза. И тебе нужно держать его в руке, пока оно пишет, чтобы учителю казалось, что пишешь ты. Иначе ты взорвёшься! А мы не хотим опять потерять нашего товарища.

– Я взорвусь?!

Что она имеет в виду?

– Это просто фигура речи, – объяснила Ариана, не сводя глаз с Майка, который со скучающим видом прислонился к стене. Возможно, странно предполагать такое, но мне кажется, что Майк ей нравится. Самая красивая девочка школы влюбилась в психа!

Мой телефон, который я тем временем убрал обратно в карман, загудел. Вибросигнал! Вытащив сотовый, я увидел новое всплывающее сообщение. В красной иконке светилась золотая волшебная палочка.

– Люди, – радостно крикнул я. – Кто-то купил Йотти!

Это оказался самый долгий школьный день в моей жизни. Я ужасно хотел домой, чтобы наконец купить перо. В довершение всего Леон сегодня меня особенно нервировал. Он видел нас с Филиной на перемене, и теперь каждая вторая его фраза была бессмыслицей из разряда «Тоби влюбился» или «Я и понятия не имел, что тебе нравятся шерстяные шапки».

Когда я прошипел ему «Закрой рот», Леон тут же начал словесную дуэль.

– Поцелуи.

– Отвратительно.

– Безумная Филина.

– Приятнее, чем ты думаешь.

– Втюрился.

– Тупица.

– Ай.

Фрау Бёргер плохо видела, зато слышала очень хорошо. Она посадила нас за разные парты и сказала, что здесь мы будем сидеть всю неделю до конца учебного года.

Так даже лучше: я сидел один за партой, и это в любом случае уменьшало опасность взрыва. Теперь для списывания мне не хватало только волшебного пера.

Дома я хотел сразу же отправиться в свою комнату, но Энди поймала меня в холле и затащила на кухню, в одной руке держа ложку, а в другой телефон у уха. Она готовила какие-то полезные блюда, и я должен был их попробовать. Меня ожидал шведский стол из салатов, соусов и пудингов. С первого взгляда я узнал там всё, что ненавидел всем сердцем: свёклу, цукини и брокколи. Кроме того, на кухне неприятно пахло сыром. Продолжая говорить по телефону, Энди положила мне всего понемногу, чтобы я продегустировал каждое блюдо.

– Моряцкие песни ещё ничего, но пёс не попадает ни в одну ноту. Это бьёт по ушам. Жаль, что он такой нытик… Не пёс – сосед! – По тому, что её голос стал жёстче, я понял, что на том конце провода был папа. – Да, мыться холодной водой не очень здорово. Но если ты хочешь, чтобы это изменилось, то подумай о сантехнике. Знаешь, Стефан, обсуждать это у Андреа больше нет желания, а у Энди – времени, – и она положила трубку.

Она только что говорила о себе в третьем лице. Это было жутко.

– Как же меня это достало! – пробормотала она себе под нос. Это тоже звучало плохо. В последнее время мои родители так часто ссорились, что я начал беспокоиться.

– Ну как? – спросила Энди и вопросительно посмотрела на меня.

Я ни за что не стану это есть, охотно сказал бы я. Но мне не хотелось её разочаровывать, поэтому я попробовал всё, сопровождая каждый кусочек словами «ммм, вкусно» и подавляя позывы к рвоте.

Наконец я смог вернуться в комнату. Моя первая сделка состоялась. Йотти нашёл себе новый дом где-то в другом мире. И хотя я уже немного скучал по нему, меня утешал результат сделки: я стал богаче на пятьдесят м-коинов!

«Нам нужен человек с деловой хваткой», – сказал Момо, и в этот момент я действительно чувствовал себя таковым. Покупка и продажа доставили мне массу удовольствия.

Усадив Ушастика рядом, я принялся искать волшебную ручку. Но предложений оказалось мало. Я отыскал перо, похожее на то, какое было у Филины. Другое я нашёл ещё вчера. Третье, по-королевски усыпанное драгоценными камнями, мне очень понравилось. Но для школы оно, конечно, слишком броское, даже если бы у меня хватило на него денег.

Наконец на следующей странице подходящее перо появилось! Стоило оно сорок м-коинов. Идеально. Оно было серебряным и могло сойти за что-то похожее на старинную шариковую ручку.

Внизу помещалось описание, выполненное курсивом:

Пишу всегда, пишу для всех,

Помощник я особый.

Слова – важнейший мой успех,

Решайся и попробуй!

Не вопрос! Я не стал долго размышлять. Я хотел попробовать.

Я нажал на плашку «Купить» и следом за надписью «Большое спасибо за покупку» открылось диалоговое окно. Дрожащей рукой я схватился за планшет и вытащил ручку в свой мир.

Бинго! Я спасён!

Как мне посоветовала Филина, я скормил перу всё, что смог найти. Я разложил свои конспекты на полу и рядом положил учебник по биологии.

С грохочущим сердцем я велел ему делать свою работу.

Перо действительно стало двигаться, будто его держала призрачная рука, оно шло по моим записям, буква за буквой, слово за словом, вбирая в себя их содержание.

Зачарованный, я стоял среди своих бумаг и следил за танцующим пером, когда постучали родители. Я бросился к двери и прижался к ней всем телом. И в тот же момент ручка стала медленно опускаться. Почувствовав давление снаружи, я налёг ещё сильней и в панике заверещал:

– Если ты сейчас зайдёшь, я взорвусь!

Ручка метнулась вверх, и я услышал голос папы:

– Мы всего лишь хотели пожелать тебе удачи на завтрашнем тесте и сказать, что гордимся тобой.

– Ты справишься! – крикнула мама.

– Спасибо. А теперь оставьте меня в покое, – ответил я и приник ухом к двери.

– Ух ты, – сказал папа. – Ты права. И правда он уже, похоже, подросток. Но ему же ещё двенадцать. Это не слишком рано? Немного грустно, когда твой ребёнок перестаёт быть ребёнком.

– Да, – сказала мама. – Но у этого есть и хорошие стороны. Он становится самостоятельным и нуждается в нас всё меньше.

Глава 12

Нет слов!

Незадолго до начала теста на следующий день я гордо показал Филине свою волшебную ручку, и она ещё раз подробно объяснила, как это работает.

Как она и советовала, я написал на листе первый вопрос теста: «Назови минимум четыре признака саламандр». Потом, не выпуская ручку из руки, я прошептал ей:

– Пиши ответ.

И ручка взялась за дело. Я только аккуратно придерживал её – так, чтобы у неё была свобода действий, но при этом казалось, будто я пишу сам. С удивлением наблюдая за её работой, я обнаружил, что она даже скопировала мой почерк.

В земле и в воде этот вид обитает,

Владеет ногами, коих четыре,

Не плавником, а хвостом обладает…

После первых строчек я остановил ручку. Она пишет в рифму! Такого просто не может быть!

Содержание ответа соответствовало истине. Однако я сильно сомневался, что Паук оценит стихотворение о саламандрах.

Но разве у меня есть выбор? Поэтому я снова поднёс ручку к бумаге и позволил ей писать дальше.

Протеи любви не знают,

И в сердце у них покой.

Ах, вот бы мне стать протеем —

Прогнать эту боль долой!

Ну уж нет! Что с ней не так? Теперь она явно сменила тему. Любовное стихотворение о протее?!

Это перо, очевидно, принадлежало не учёному, а грустному поэту. Каков был шанс, что мне так не повезёт?

Я убрал перо в пенал и попытался написать хоть пару предложений по каждому вопросу. При этом руки у меня так сильно зачесались, что я опять расцарапал их до крови. Если бы я сидел рядом с Леоном, я смог бы списать хоть что-нибудь, но он сидел через две парты от меня и строчил без остановки.

Я пропал! Окончательно.

– Сюрприз!

Я хотел бы, чтобы это был мираж. Но мама не спешила растворяться в воздухе. Она действительно стояла у школьных ворот и широко мне улыбалась.

Ну, сегодня она хотя бы не припарковалась под знаком «Парковка запрещена», а отвоевала одно из немногих парковочных мест для родителей.

– Ну? Как тебе мой новый прикид? – спросила она, и только теперь я увидел у неё на голове разноцветную шерстяную шапку. – Люди смотрят несколько удивлённо – но что эти мещане понимают в современной моде?! У твоей подруги Филины действительно хороший вкус.

– Что ты здесь делаешь? – спросил я и, конечно, сразу заметил, как невежливо это прозвучало. Но она действительно была последней, кого я хотел сейчас видеть.

Я бы всё ей рассказал – знать бы только, как это сделать! Я не понимал, как выбрать идеальный момент для исповеди. Выложить всё сразу и быстро, как отрывают пластырь? Будет больно, но через секунду всё уже закончится. Или подождать, когда мы получим тест и она увидит мой провал, оценку, написанную чёрным по белому?

– Я здесь, чтобы забрать тебя в этот важный день. Я точно помню, как это происходило со мной. Экзамен, волнение, долгие часы ожидания результата – а потом радость. Ну, оценка вообще-то была понятна заранее, как и у тебя. Но я всё равно волновалась. И поскольку сегодняшний день для тебя такой особенный, я подготовила сюрприз.

О господи. Пластырь должен пока остаться на месте. По крайней мере, сегодня.

– Мы пойдём есть мороженое? – спросил я, но она, к сожалению, придумала что-то совсем другое. Вместо того чтобы поехать в моё любимое кафе на Эльзеплатц, мы отправились в университетский городок. Иногда мы вдвоём обедали здесь в столовой, порой она что-то забывала, и мы вместе возвращались сюда, но сегодня мы сели в лифт в здании 4c, где размещался факультет биологии. На четвёртом этаже мы вышли из лифта, и я пошёл за мамой по длинному коридору, пока она не остановилась у одной из дверей и не постучалась.

– Войдите, войдите, – сказал женский голос, и дверь открыла пожилая дама.

– Это доктор Брюггеманн-Эггерт, наш генеральный директор, – представила мама.

Дама дружелюбно улыбнулась:

– Должно быть, ты маленький профессор Хоппе. Тобиас, верно? Рада познакомиться. Твоя мама сказала, что ты хочешь стать биологом. Здорово!

Я заподозрил неладное. Что бы мы здесь ни делали, у меня возникло плохое предчувствие.

У мамы появились красные пятна на щеках: или её мозг сварился под шапкой а-ля Филина, или она очень волновалась.

– Дорогой Тоби, хотя ты вообще-то слишком юн, фрау Брюггеманн-Эггерт согласна, чтобы ты прошёл практику в нашем исследовательском отделе этим летом. Как тебе это суперпредложение? В твоём возрасте я бы убила за такую возмож- ность!

Действительно, в этот момент я тоже подумал об убийстве.

– Вот видите, фрау Брюггеманн-Эггерт, он язык проглотил.

Это же катастрофа, хотел сказать я, но только и сумел пролепетать:

– Ух ты! Как круто.

Вы думаете, хуже быть не может?

Ошибаетесь!

Потому что потом мама повела меня к такси.

При взгляде на машину мне стало дурно. Как будто я увидел момент из моего собственного будущего. Так вот как будет выглядеть моё рабочее место.

– Добрый день, молодой человек. Сегодня впереди, рядом со мной, будут лучшие виды. К сожалению, сзади все места уже заняты, – радостно сказал водитель. – Куда мы едем?

– Восточный квартал, Хюгельштрассе, двадцать три, – сказала мама, дала ему денег и попрощалась. Ей нужно было кое-что доделать.

Сев в машину, я бросил любопытный взгляд на забитое заднее сиденье. Там лежали пакеты муки и сахара, банки какао и упаковки с украшениями для пирогов в форме сердечек, цветов и звёзд.

– Не удивляйся. Это вещи моего последнего пассажира, – объяснил водитель.

– Он забыл всё это взять? – спросил я с любопытством.

– Нет. Это его плата за поездку.

Мы тронулись, и сразу же заработал таксометр. Дисплей под зеркалом заднего вида засветился красным, и с каждым километром цена увеличивалась маленькими быстрыми скачками. Я показал на него и спросил:

– Но вы же обычно получаете деньги в качестве оплаты?

– Обычно да, – сказал водитель. – Но тому клиенту очень уж не повезло в жизни. Сначала он потерял кондитерскую, затем от него ушла жена. А теперь ему пришлось продать машину, потому что она ему не по карману. Поэтому он расплачивается тем, что у него ещё осталось.

– Что же вы сделаете со всем этим? Вам нравится печь пироги?

Он похлопал себя по животу:

– Нет, но зато я охотно их ем, – и он раскатисто засмеялся над собственной шуткой.

– Но я не понимаю – зачем же вы тогда взяли ингредиенты для выпечки? – вырвалось у меня. Обычно я не расспрашивал взрослых обо всём, что приходило на ум.

Таксист поколебался секунду, будто ему надо было решить, стоит ли говорить правду незнакомому мальчику, а потом улыбнулся:

– Затем, что он мой старый друг. А друзей в беде не оставляют.

Доехали мы быстро. Однако мне совсем не хотелось идти домой. Вот хороший друг мне бы сейчас пригодился. Но, кроме Филины, никто мне в голову не пришёл. Поэтому я написал ей сообщение и быстро получил ответ со смайликом и адресом.

Мне казалось, что её дом находится всего в двух кварталах в сторону центра. Но оказалось, нет. Вот что мне нравилось в моём районе – так это то, что он состоял из частей, которые совсем не подходили друг другу, но вместе создавали прекрасную картину. В нём смешалось всё: виллы, фабричные цеха у реки, старые городские дома вроде нашего вдоль центральной улицы. Дальше располагались современные одноквартирные дома, а здесь, на угловой улочке, справа и слева стояли по три одинаковых многоквартирных дома: три этажа, небольшая полоска палисадника и мини-балконы по бокам. Филина жила в квартире № 6 на втором этаже в одном из этих домов.

– Ты вовремя. Я как раз заварила чай, – сказала она, встречая меня у дверей.

Сегодня она была без шапки, и её рыжевато-каштановые волосы сразу обращали на себя внимание. Это выглядело очень непривычно.

Я прошёл за Филиной в коридор, который оказался ещё более захламлённым, чем наш. Пол был завален игрушками. Между мягкими зверушками и Лего вилась деревянная железная дорога. Повсюду стояли локомотивы и вагоны, а среди них – одинокие ботинки без пары.

– Теперь я вообще ничего не понимаю, – сказал я. – Столько усилий, чтобы получить мою овечку. Почему ты не продашь эти игрушки?

– Ну, я бы с удовольствием, но они принадлежат не мне, – ответила Филина.

Будто бы услышав кодовое слово, из комнаты примчались двое детей лет четырёх, со светлыми локонами и абсолютно одинаковые.

– Тони и Эстелла, не так громко! У меня уже болят уши.

Большими голубыми глазами они напоминали симпатичных щеночков. Филина тут же заметила это.

– Пусть их милые лица тебя не обманывают. Они только выглядят как ангелочки. Но часто бывают и чертенятами.

Эстелла тут же высунула язык, а Тони наступил Филине на ногу, и они с шумом снова убежали в комнату, из которой появились. Мы пошли за ними. Филина покраснела от гнева.

– Вниз, быстро! Это моя кровать! – принялась ругаться она. Её брат и сестра прыгали на матрасе, как на батуте. – Вы это можете делать и на своей кровати, – и она показала на разложенный диван. В комнате не нашлось места ни на что другое. Здесь не было даже письменного стола – только шкаф, полка с книгами и пара коробок с игрушками.

Близнецы, не обращая внимания на недовольство старшей сестры, продолжали прыгать на её кровати.

– Ну, тогда делайте что хотите. Вам же всё равно, – проворчала Филина и сердито топнула ногой. Но это тоже не возымело никакого эффекта.

Расстроенная и уставшая, Филина привела меня в комнату напротив. Это была одновременно гостиная и кухня, разделённые всего одним стеллажом.

На кухонном столе лежало вязание, пара школьных тетрадей и блокнот. Видимо, Филина как раз делала уроки и при этом вязала. Впечатляюще.

– Эта шумная компания меня достала. Иногда так хочется тишины, – сказала она и, подойдя к раковине, вытащила из горы грязной посуды два стакана и помыла их. – Посудомоечная машина сломалась, – сказала Филина с сожалением. – Теперь приходится мыть вручную. Если увидишь в «Волшебных объявлениях» что-нибудь, что само моет посуду, гладит или прибирается, – скажи. Я вот ничего не нашла. – Она поставила на стол стаканы и чайник. – Ты чем-то расстроен? Что случилось?

Да, это она верно подметила. Сегодня мы идеально подходим друг другу. Двоим расстроенным подросткам в любом случае лучше вместе, чем в одиночестве. И я начал рассказывать о своём ужасном дне, но успел совсем немного, потому что тут с криком «Лиана, лиана!» прибежали ангелочерти.

Видимо, напрыгались.

– Ладно. Но потом вы дадите мне минимум полчаса покоя, – вздохнула Филина и посмотрела на настенные часы. – Вы знаете, что нужно делать?

Близнецы кивнули и прокричали хором:

– Мы спрячемся в комнате и придём, только когда ты свистнешь.

– Именно. Иначе лиан больше не будет никогда. Это ясно?

Ликуя, близнецы убежали.

– Прости, Тоби, я сейчас, – сказала Филина и, ненадолго исчезнув, вернулась с лейкой в руке. Она пошла в гостиную, взяла с подоконника маленький неприметный цветок, поставила его на пол, осторожно полила и отступила на шаг назад…

Что здесь происходит?!

Я удивлённо смотрел на цветок.

Неожиданно из земли появились корни и как змеи поползли по полу, обвиваясь вокруг ножек стола и кресла. Тем временем вырос и ствол. Ветки с листьями и лианами выстрелили из него во все стороны. Цветок занял всю комнату, и только потолок сдерживал его от того, чтобы разрастись до неба.

– Что это? – удивлённо спросил я.

– Настоящее лиановое дерево, – гордо ответила Филина. – Купила его всего за десять м-коинов. Нужно в воду для полива добавить пару капель слёз тролля – и оно мгновенно вырастет. Круто, правда? – И Филина залихватски свистнула.

Тут же примчались близнецы и сразу же бросились к дереву. Они как обезьянки взобрались по стволу и спрыгнули на диван.

– Ты не боишься взорваться, когда колдуешь здесь? – тихо спросил я.

Филина покачала головой:

– Нет. Близнецов я всегда отсылаю. А мама придёт самое раннее через два часа. К тому времени колдовство уже закончится. Как только дерево начнёт цвести, через пару минут всё снова исчезнет, будто ничего и не было.

– А если мама вернётся домой раньше?

– Это вряд ли. Она учительница музыки, и во второй половине дня у неё всегда занятия. К тому же у меня появляется время на учёбу, да и близнецам это нравится.

И это было правдой. Вскрикивая от радости, Тони и Эстелла раскачивались на лианах и перепрыгивали с ветки на ветку.

– А папа?

Филина налила мне холодного чая:

– Отца здесь не было уже несколько месяцев. Он музыкант и всё время разъезжает по миру.

– Он что, совсем не хочет вас видеть?

– Иногда хочет. Тогда он неожиданно появляется и остаётся на пару дней, прежде чем снова исчезнуть. Родители уже давно разошлись. Но у мамы сейчас новый приятель. Бен.

Я поднёс стакан к носу и понюхал. Запах был цветочный и сладкий. Я осторожно сделал глоток:

– Хм, вкусно. Что это за чай?

– Моё изобретение. Я как раз экспериментировала с сердечным корнем и львиным цветком. Думаю, они не ядовиты.

На секунду у меня возник соблазн выплюнуть второй глоток, но я взял себя в руки.

Филина открыла блокнот, который лежал на столе, и показала мне:

– Я всё записываю. Наука о волшебных травах и о том, как они влияют на людей. Это интересно! Магическая ботаника. Обязательно сообщи мне завтра, как ты себя чувствовал, и я запишу всё сюда, в исследовательские документы. Ну вот, а теперь рассказывай: что случилось?

И вот я пью холодный чай и рассказываю о своём поэтическом позоре и о проблеме с практикой.

– Я пропал. Мама меня возненавидит, когда я скажу её начальнице, что на самом деле я предатель, – закончил я свой рассказ.

– Жалко, что так получилось с ручкой. Но так ведут себя подержанные предметы: никогда не знаешь, что будет работать, а что нет. В будущем всегда читай надписи мелким шрифтом. Иногда там есть указания на брак или какие-то особенности товара.

– Теперь понятно. Такого со мной больше не случится!

Филина рассмеялась:

– Хотелось бы увидеть твоё лицо, когда ручка написала стихотворение о протее. Всё-таки это довольно забавно.

Сейчас я и сам смог посмеяться над этим:

– Оно вышло даже неплохим. Я сохраню эту ручку для уроков немецкого языка.

Глава 13

Слишком много гламура

Думая о своём, я долетел до дома, неожиданно почувствовав себя лёгким как пёрышко. Мне очень помог разговор о моих проблемах. Я уже давно не был так счастлив. Вместо того чтобы переживать, я решил потратить время на онлайн-шопинг.

Поскольку я пришёл домой первым, то воспользовался возможностью и прокрался в кабинет мамы. Здесь стоял большой монитор, и мне было гораздо удобнее загружать свои мягкие игрушки. Я тут же опробовал его с черепахой Йоландой. Всё прошло просто великолепно. Я был настолько счастлив, что это почти причиняло боль.

Пока я активировал объявление, я заметил появляющуюся слева и справа на экране рекламу товаров, которые мама часто искала в Интернете. Среди спортивной одежды и рецептов здорового питания я увидел список адвокатских контор Линнеберга. На экране всплыла картинка с изображением Йоланды и её стоимостью. Тем временем на переднем плане продолжали возникать рекламные слоганы из реальной жизни. Например, «У вас проблема – у нас решение» или «Ваш супруг бесит вас? Мы избавимся от него». Когда появилась надпись «Развод дешевле, чем вы думаете», у меня сжалось горло.

На меня напала неприятная икота.

Развод?!

Это же не может быть правдой?

Да. Они очень много спорят в последнее время. Но это же не причина разводиться. К тому же мы купили дом и только-только переехали… С другой стороны, мама действительно странно себя ведёт. У меня зазвенело в ушах, и я снова услышал все необычные предложения, которые новая Энди сказала в последнее время: «Иногда нужно просто избавиться от балласта, чтобы идти новой дорогой».

Оглядываясь назад, я понял, что это звучало совсем нехорошо. Новой дорогой? Без папы и без меня?!

«Как же меня это достало!» – сказала она позже. Это тоже не было хорошим знаком.

И наихудшая фраза: «Он становится самостоятельнее и нуждается в нас всё меньше».

Но тут она ужасно ошибалась. Я нуждаюсь в ней. Очень сильно.

Неожиданно я представил себя в зале суда. Судья с перекошенной физиономией кричит на меня: «С кем ты хочешь жить? С мамой или папой? Решайся уже наконец!»

А ещё там сидят мои родители, и оба смотрят на меня очень грустными глазами. Мама или папа? У меня сердце разрывалось пополам. При любом раскладе такое подобно смерти. Кто сможет жить с половиной сердца?

Никто!

Этого не должно произойти.

Ни в коем случае.

Проблема с моим итоговым тестом показалась мне неожиданно очень незначительной и смешной. Надо мной как большая чёрная туча нависла новая беда, заслонив собой всё остальное.

Я непроизвольно рыгнул, и в рот вернулся сладковатый привкус чая. Сердечный корень и львиный цветок. Сейчас они казались отвратительными!

Следующее окно, всплывшее на экране, пробралось туда не через интернет-браузер, оно принадлежало «Волшебным объявлениям».

Глолот обновит всё на свете! Купите молот, который привнесёт гламур в вашу жизнь! Наше специальное предложение: всего десять м-коинов! К нему бесплатно прилагаются Глещи.

Это был знак судьбы. После покупки ручки у меня как раз осталось ровно десять м-коинов.

И, конечно, чтобы родители не расстались, для начала им нужно прекратить столько спорить. Значит, нужно убрать то, из-за чего они ссорятся.

Я принял твёрдое решение. Мне нужно совершить эту покупку.

Сейчас.

Один клик мышкой – и Глолот и Глещи стали моими.

Взволнованный, я выключил компьютер и уничтожил все следы своего пребывания в кабинете. Потом я решительно отправился в подвал, чтобы устранить проблему с ледяной водой.

В прачечной над стиральной машиной и сушилкой располагался бойлер, который сейчас отказывался греть воду. Я понятия не имел, как с этим можно справиться вручную, но надеялся, что волшебные штуковины сдержат обещания, данные в рекламе. Покрытые золотом, они выглядели действительно благородно.

Как назло, я опять не прочитал инструкцию. Не зная, что делать, я решил попробовать хоть что-нибудь. Я притронулся молотом и клещами к бойлеру и сказал:

– Пусть всё станет новым.

И действительно: молот и клещи вырвались у меня из рук и сами принялись за работу. Я был очень доволен. Это классное чувство блаженства снова вернулось и развеяло страх. Теперь всё снова будет хорошо.

Тот, кто моется тёплой водой, чувствует себя лучше, у него появляется чувство защищённости в собственном доме, и он не хочет никуда уходить. А ещё тот, кто моется тёплой водой, не раздражается из-за холодной воды.

Пока мои спасители прилежно завинчивали, закручивали и стучали, я побежал в котельную, чтобы забрать оттуда Тимура, белого плюшевого тигра. Он был следующим на очереди. Мне нужны новые платёжные средства.

Я вернулся в прачечную.

И застал начало катастрофы.

Молот летал следом за клещами, его рукоятка прыгала, как заяц по полю. В погоне друг за другом они испачкали всё бельё, развешенное для сушки. На брюках мамы оказались золотые полоски, на рубашке папы – отпечаток молота, на чёрной футболке – крапинки, а голубые полотенца выглядели сейчас как звёздное ночное небо.

Мне пришлось несколько раз пригнуться, чтобы не получить инструментами по голове. Молот наконец настиг клещи, повалил их на землю и стал колотить по ним изо всех сил. Видимо, у них был давний конфликт. Растеряв позолоту, они предстали в своём натуральном виде. Похоже, кто-то покрасил старый молот и кривые клещи золотой краской, чтобы они лучше выглядели. И я опять оказался единственным тупицей, купившимся на это.

– Довольно! – закричал я.

Оба предмета действительно разлетелись в разные стороны и упали на пол.

И вовремя, потому что в этом хаосе я не услышал, как кто-то пришёл домой.

– Что здесь происходит? – Это был папа. Он стоял в дверном проёме и устало смотрел на меня. – Что ты здесь делаешь? Это моя рубашка?! – воскликнул он и побежал к бельевым верёвкам, растянутым от стены к стене.

– Рисование, – только и сумел пробормотать я, отодвигая ногой молот и клещи к бельевой корзине. – Это для уроков рисования. Эксперименты с цветом и предметами.

– Ты что, сошёл с ума?! Это же моя лучшая одежда! Всё новое! – возмутилась мама, которая как раз зашла в подвал. Размахивая руками, она стала бегать туда-сюда между бельевыми верёвками и кричать, как чайка.

А потом случилось именно то, что я как раз и хотел предотвратить. Родители начали ссориться. А я ничего не мог с собой поделать и просто расхохотался. И не тихонько, а громко и долго, как душевнобольной.

– И ты не мог остановиться? – потрясённо спросила Филина на следующее утро, когда я рассказал ей о катастрофе. На уроке рисования мы специально сели за один стол, потому что здесь было разрешено тихонько болтать между собой. Пытаясь нарисовать объёмный куб, я рассказывал о своих резких сменах настроения от ликования до смертельного отчаяния, а Филина тайно записывала мой отчёт под партой в свой блокнот по магической ботанике.

Я не стал рассказывать ей, что родители в качестве наказания отправили меня в комнату без ужина: они назвали мой смех «чем-то ужасно неуважительным» и были очень обижены.

– Прости, Тоби, – сказала Филина. – Львиные цветы должны делать храбрее, а сердечный корень – счастливее, но, похоже, они плохо сочетаются друг с другом. Наверное, не стоит использовать их вместе. Следующий чай я сделаю лучше, обещаю.

Она же не думает всерьёз, что я ещё раз буду пить её чай? Я почувствовал нарастающий гнев и сверкнул на неё самым злым из своих взглядов. Но Филина его не заметила.

– А может, всё дело в дозировке, – рассуждала она вслух. – Просто мне не хватает чутья и опыта. Как в последний раз с Леоном. Не думай, что я хотела, чтобы ему стало так плохо.

От ужаса карандаш оторвался от линейки, и я испачкал свой первый набросок.

– Так это ты?! Ты его отравила?! – зарычал я сквозь стиснутые зубы.

– Ну-ну, не преувеличивай. Я всего лишь добавила отвар дракорога в его бутылку. И всё. Обычно это прекрасно помогает от запора, а не валит с ног сразу же.

Не сговариваясь, мы посмотрели на Леона – сегодня он выглядел очень даже здоровым, и его щёки светились румянцем. Наверное, потому, что ему разрешили работать на цифровом планшете, соединённом с интерактивной доской, и мы все могли наблюдать на большом настенном экране, как он рисует объёмную гоночную машину.

Это очень впечатляло.

– Но зачем?! Ты же могла убить его.

– А что мне оставалось делать? К тебе было не подобраться. Вы же неразделимы, как сиамские близнецы.

Сквозь мою обиду на Леона на секунду пробилось прекрасное чувство, которое испытываешь, когда у тебя есть лучший друг. Такой, с которым здорово вместе, которому слепо доверяешь, с которым вы смеётесь над одними и теми же шутками, которого тридцать лет спустя ты без колебаний повезёшь на такси, даже если у него не осталось ни цента. Таким другом когда-то был Леон. Жаль, что всё так закончилось. В этот момент я ужасно скучал по нему. Я смотрел на него, такого счастливого сегодня, демонстрирующего всем, как хорошо он умеет рисовать. Позже герр Рихтер, наш учитель рисования, перед всем классом распечатал его гоночную машину на 3-D принтере, и Леон чуть не взорвался от гордости.

Я ничего не мог с собой поделать и радовался за него всем сердцем. Его мама работала инженером, и у неё даже дома стоял такой принтер. Однажды он мне его показывал. Это было очень круто.

– Сообщение от Властителя дум в групповом чате, – сказала Филина в конце урока, втайне посмотрев на экран своего телефона. – Сегодня после обеда встречаемся у него. Его родители уехали, и дом в нашем распоряжении. Он не хочет привлекать внимание, поэтому всей бандой штурмовать его ворота не станем. Из-за пиратов. Тебе нужно быть на месте без десяти пять. Мы все придём позже. Понятно? – И она прошептала мне адрес: – Викториаштрассе, десять.

Глава 14

Ледяное удовольствие

Квартал особняков рядом с Линне был сногсшибательным. Я никогда не думал, что однажды приду в гости к кому-то, кто там живёт. Все старинные дома выглядели очень впечатляюще – искусно оформленные фасады, глубоко сидящие окна, эркеры, башенки и колонны. Сто пятьдесят лет назад сюда приезжали кареты, чтобы отвезти господ на бал во дворец. Я услышал цокот копыт и представил себе людей в богатых одеждах – но тут моё путешествие во времени прервал громко тарахтящий мотороллер. Это оказалась розовая хлопушка, несущаяся мимо меня. Я нередко видел Ханну на улицах Восточного квартала. Я помахал ей, и она помахала в ответ. Мысль, что она может рассказать Леону, что я ходил к друзьям на Викториаштрассе, мне понравилась. Может, тогда он заметит, кого потерял.

Точно в назначенное время я нажал на звонок. Но не на двери дома семьи Малек, потому что туда я ещё не дошёл, а на больших воротах. Момо поздоровался со мной через переговорное устройство, железные створки распахнулись сами собой, и я смог пройти к дому по дорожке, усыпанной гравием. С удивлением я рассматривал палисадник с пышными кустами, идеально подстриженными деревцами и цветущими красными розами. Внутри я тоже не переставал удивляться. Здесь всё было старым и новым одновременно. Из холла, например, наверх вела древняя деревянная лестница, но рядом находился лифт. В гостиной на украшенном лепниной потолке висела люстра со свечами, которую, однако, можно было включать и выключать хлопком в ладоши. И пока Момо проводил для меня экскурсию по дому, я снова и снова восклицал «Ух ты!» и «Круто!».

– А где твои родители? – спросил я, пока мы поднимались на второй этаж.

– На какой-то деловой встрече. Вернутся только завтра вечером. Вообще-то они постоянно в разъездах. А иногда просто отправляются в смертельно скучный санаторий… Поэтому точно сказать не могу.

Я понял, что это больная тема. Момо явно стало неуютно, поэтому я сказал:

– Моих родителей в последнее время тоже никогда не бывает дома. И меня это тоже бесит.

– К этому привыкаешь, – сказал он, пожав плечами. – Когда я был младше, то расстраивался, а теперь мне всё равно. Тем более что они забрали ещё и эту дурацкую мелкую. А я уже достаточно взрослый, чтобы оставаться дома один. Так я могу делать всё, что захочу. Даже довольно сумасшедшие вещи. – С последними словами тихая грусть из его голоса пропала, и он широко ухмыльнулся.

– Не боишься, что они что-нибудь заметят?

Момо потряс головой:

– Не переживай. Даже когда они дома, то слишком заняты.

Мы дошли до комнаты Момо, и она оказалась нереально крутой! Там была даже собственная терраса, с которой можно было при желании прыгнуть в бассейн в саду.

– Купаться будем в следующий раз. А сегодня я приготовил кое-что покруче, – таинственно сообщил хозяин. – Тебе понравится.

Момо взбежал на этаж вверх, а меня попросил подняться на лифте. Я не понимал, зачем это нужно, но с удовольствием согласился, потому что мне, как и любому нормальному ребёнку, лифты нравятся.

Поднявшись на этаж и выйдя в коридор, я увидел, как Момо прячет что-то в ящик комода. Я не понял, что это было, но оно блеснуло серебром. В любом случае, Момо не хотел, чтобы кто-то это видел – а точнее, не хотел, чтобы это видел я. Все-таки я ещё не прошёл испытательный срок, и, наверное, он мне пока не очень доверяет.

Неожиданно я услышал странный треск и поскользнулся. Посмотрев вниз, я обнаружил под ногами тонкий слой льда. Оскальзываясь, я прошёл ещё пару шагов по ледяной дорожке, а потом увидел это: Момо превратил всю лестницу сверху донизу в трассу для бобслея.

– По-моему, звонят в дверь, – ухмыляясь, сказал Момо. – До скорого, я пойду открою. – Он рассмеялся, взял разгон и отважно бросился с горки головой вперёд. Парню что, надоело жить?

Сначала я решил съехать сидя. Это оказалось очень быстро. С огромной скоростью я пронёсся по жёлобу вниз. Колоссальное удовольствие!

Внизу стоял только что пришедший Чан, встретивший меня разинутым от удивления ртом. Рядом сиял от гордости Момо.

– Как ты это сделал, старик? – спросил Чан.

– Одноразовое волшебство. Ледяной порошок. Купил специально для нас на свои последние м-коины. Просто по приколу.

Оба дали друг другу пять.

– А что будет, когда он растает? Сёрфинг? – спросил Чан.

– Ерунда. Лёд просто исчезнет, когда волшебство прекратится. Всё заранее проверено. Я же профи.

Пока Момо ждал остальных из «Команды хаоса», Чан и я ещё пару раз скатились с горки. На лифте мы поднимались вверх, а потом летели по жёлобу вниз. Огонь!

Когда девочки наконец пришли, мы соорудили две пары саней: на двоих и на троих. Я давно столько не смеялся.

В какой-то момент, когда Ариана, Филина и я были как раз на полпути вниз, лёд под нашими санями неожиданно пропал, сани с грохотом скатились по оставшимся ступенькам, а мы приземлились друг на друга у стены.

К счастью, этим всё и закончилось. Мы распутали наши руки и ноги и хорошенько потрясли ими, чтобы прогнать страх.

Как ни странно, волшебство действительно пропало. Даже наша одежда, которая только что была холодной и мокрой, снова стала сухой.

– Итак, веселье позади. Теперь за работу, – сказал Момо и повёл нас в библиотеку, которая выглядела очень внушительно. Комната, заставленная книжными шкафами, была украшена картинами, скульптурами и гобеленами, и Момо вскользь объяснил, что эти предметы искусства его родители привезли со всего мира из своих многочисленных поездок.

Мы все расселись кто где. Я отвоевал гигантское коричневое кожаное кресло. Момо по-начальственному занял место за древним письменным столом из тёмного дерева. А остальные уселись на диван, обитый благородным зелёным бархатом.

– Тема нашего собрания очень серьёзная, – сказал Момо. – Уже несколько дней я чувствую, что за мной следят. Похоже, пираты наступают нам на пятки и только и ждут хорошей возможности нас ограбить.

– Я так и знал. Вот гады! – взвыл Чан. – Надо дать им хорошего пинка под зад! – Его правая ступня взлетела вверх, и при этом он выглядел не как Малыш-каратист, а как Кунг-фу-панда.

– Хорошая идея, но, во‑первых, мы ещё не знаем, кто они такие, а во‑вторых, мы им сильно уступаем в магическом плане, – заметил Момо.

– И что же нам делать? – спросила Филина.

– Во-первых, нужно выяснить, кто они, а во‑вторых, мы должны наконец добраться до уровня Альфа. Тогда проблем не будет. В конце концов, у нас в команде снова есть пятый игрок.

Чан поднял руку, чтобы выразить согласие:

– Я за. До уровня Альфа осталось всего ничего. Мне больше неохота использовать бракованные вещи – как, например, моя шляпа. Это была очень неудачная покупка.

– Вот именно, – кивнул Момо. – И поэтому нам нужно сейчас же начать загружать больше товаров и накопить недостающие очки до следующей ступени. До уровня Бета осталось совсем чуть-чуть. Тоби, это твоя задача. Выстави на продажу столько плюшевых зверей, сколько сможешь. У нас только тогда получится подняться в рейтинге, когда наш пятый тоже сможет предъявить минимум три волшебные палочки.

До этого момента я и не знал, что в «Волшебных объявлениях» были разные уровни.

Ариана открыла портал на своём сотовом и показала мне, где можно увидеть позицию в рейтинге.

В самом верху страницы виднелось пять крошечных золотых волшебных палочек.

– Мы собираем их как клан. Чем больше волшебных палочек мы соберём все вместе, тем выше поднимемся в рейтинге, – объяснила она. – Сейчас мы на уровне Гамма. Это самая низкая ступень. Потом идёт Бета, а самый высокий уровень – Альфа.

– Только там можно купить действительно крутые волшебные вещи, – сказал Момо, и его глаза блеснули. – Магическую классику. Зачарованные плащи, волшебные палочки, книги заклинаний, а не отдельные пергаментные свитки с недозрелой магией, которая ещё и не работает, и не кремы, обещающие неземную красоту, а в результате одаривающие бородой.

Ариана смущённо отвела глаза.

– «Royal», крем для королевской красоты, – пропел Чан и захихикал. – Я чуть не умер со смеху.

– Вы просто дураки. Я же не знала, что они имели в виду королей, а не королев.

– А мне показалось, тебе идёт густая борода, – продолжал зубоскалить Чан, и Ариана наступила ему на ногу. Его смех тут же превратился в тихий сердитый стон.

Чтобы поддержать Ариану и отвлечь внимание от её истории с бородой, я рассказал о Глолоте и Глещах. И теперь все смеялись уже надо мной.

Конечно, всем стало интересно, почему я решил ремонтировать бойлер самостоятельно. И я вкратце рассказал о проблеме с родителями.

– Боюсь, они хотят развестись. Ну как минимум мама об этом думает. Но я не могу в это поверить. Мне кажется, ещё не поздно. Как вообще можно понять, что родители всё ещё любят друг друга?

Вся «Команда хаоса» смотрела на меня большими глазами. Я почувствовал, что им всем стало неловко. Да и мне тоже. Повисло странное неприятное молчание, но Момо, к счастью, сменил тему и вернулся к делам. Извинившись, он ненадолго вышел из комнаты и вернулся в библиотеку с коробкой.

– Я смог кое-что стащить у родителей, – гордо сказал он и взял со стола нож для бумаг.

На упаковке красовалась сделанная большими буквами надпись «Рай для шопоголика». Это было название портала онлайн-покупок, который благодаря усилиям родителей Момо успешно функционировал по всей Германии. Я тоже знал об этом портале, потому что мама иногда искала там дешёвые товары.

– Всегда остаются какие-то вещи, которые никто не хочет покупать. Тогда я прячу их в безопасном месте, чтобы они не отправились в мусорный контейнер. Это новая поставка, и мне нужна ваша помощь.

Ножом для бумаг он разрезал скотч и открыл коробку.

Увидев содержимое, Филина коротко вскрикнула, Чан закрыл глаза руками, и только Ариана спокойно пожала плечами. В коробке лежал ужасный набор бежевых лифчиков для бабушек за девяносто.

– Вам нужно поносить эти штуковины всего день-два, чтобы они выглядели достаточно поношенными для портала.

– С ума сошёл?! Я такое не надену! Никогда! – взвизгнула Филина.

Чан всё ещё выглядел бледным.

– Неудивительно, что их никто не купил, – поморщился он. – Они действительно ужасны.

– Это же всего на один-два дня, – попытался успокоить всех Момо, – к тому же они гораздо удобнее, чем кажутся.

Он поднял футболку и показал, что уже надел лифчик.

– А тебе идёт, – сказала Ариана и громко рассмеялась. Её смех оказался таким забавным, что разрядил обстановку.

Чан тут же надел бюстгальтер на голову:

– А мне идёт?

Я всё ещё колебался, но если я действительно хочу влиться в «Команду хаоса», да ещё и в той роли, которую мне прочил Момо, то нужно в этом участвовать.

– Но только дома, не в общественных местах, – сказал я.

– Если хотите, можете примерить их прямо сейчас, – предложил Момо. – Могут возникнуть сложности с застёжкой.

Мы отправились в комнату Момо. Девчонки захотели занять его личную ванную, а Чан и я – комнату.

За исключением Филины, которая всё ещё скептически хмурилась, всех остальных эта ситуация начала забавлять. Мы стали кидаться лифчиками и нести всякую чушь.

Но, как только Момо открыл дверь в свою комнату, вся болтовня тут же стихла.

В ней всё было перевёрнуто вверх дном, а дверь на террасу оказалась открытой. На стене виднелись две призрачные скрещенные сабли. Здесь побывали пираты!

– Довольно, – решительно сказала Филина и схватила сразу несколько лифчиков из коробки. – Нам нужно достичь уровня Альфа. И тогда мы зададим жару этим пиратам.

Глава 15

Зоология

К счастью, пропал только «Royal», крем для королевской красоты, который Ариана подарила Момо. Больше вор не смог ничего найти, потому что Момо хранил всё остальное в надёжном месте, и он постоянно подчёркивал это. Тем не менее потеря его огорчила:

– Жаль, борода была очень полезной. Без неё я буду выглядеть слишком молодым для вождения.

– Но как же они сюда залезли? – волновалась Филина, наблюдая с балкона за садом, будто она могла обнаружить там кого-то. – Сюда же невозможно забраться!

– Уровень Альфа. Если повезёт, там можно купить метлу, – сказал Момо.

– А дверь?

– Это меньшая из проблем. Существует много вариантов волшебных ключей.

– И откуда ты всё это знаешь? – удивился Чан.

Момо ухмыльнулся:

– Просто с недовольными гномами нужно быть особенно милым.

– С админом Грегориусом?! – Филина была потрясена.

Момо кивнул:

– А когда я его спрашиваю о чём-то, что не связано с его непосредственной деятельностью, он всё время ссылается на соглашение о неразглашении. Никаких комментариев, бла-бла-бла. Сейчас он бесит меня ещё больше.

Из-за такого потрясения примерка бюстгальтеров сорвалась. Все срочно заторопились домой, чтобы спрятать своё магическое добро. Даже я – хотя, учитывая, какой брак я купил, мне было наплевать, украдёт ли кто-нибудь этот хлам. Дома я в первую очередь вытащил из подвала Глолот и Глещи и спрятал их вместе со своей поэтической ручкой в коробке из-под обуви. Для маскировки сверху я положил комиксы, среди них даже парочку, которые мы вместе с Леоном сделали сами, а на крышке написал «Коллекция детских комиксов». Коробку я спрятал под кровать. Ничего лучше мне в голову не пришло, хотя, наверное, каждый вор в первую очередь заглянет именно туда. Несмотря на жару в этот июньский вечер, спал я с закрытым окном: безопасность прежде всего!

На следующий день мы открыли охоту на пиратов, начав с того, что стали наблюдать за одноклассниками. Мы надеялись, что пираты как-нибудь себя выдадут. После уроков, которые по пятницам заканчивались в двенадцать часов, мы обсуждали в чате результаты своих наблюдений. Чан считал подозрительной группу одиннадцатиклассников. Они ходили в чёрных кожаных куртках с черепами и казались рокерами или чем-то типа того. Момо наблюдал за несколькими суперумными ботаниками. Ариана очень возмущалась, что пиратами мы считаем только мальчиков. В конце концов, ими могут быть и девочки. Она предложила пару подозрительных одиночек из фракции «Я очень красивая и такая же подлая». Филина всё ещё полагала, что предводитель пиратов – Майк, и искала его соратников среди таксолухов. Я думал на Винсента. Говорят же, что в тихом омуте черти водятся.

Наболтавшись в чате, я решил не терять времени даром и поставил перед компьютером в кабинете столько мягких игрушек, сколько смог. С тяжёлым сердцем я расстался с медведем Вилли, лосем Оле, звездой Стеллой и зелёной мышью. От меня теперь зависело, достигнем ли мы хотя бы уровня Бета.

Услышав лай Колумба на улице, я торопливо завершил свои дела. Такая сторожевая собака действительно оказалась очень полезной. В любом случае, я был доволен результатом. Вместе с Йоландой и Тимуром на портал было загружено уже девять зверей. Я сбегал из кабинета на кухню, взял молоко и какао-порошок и для отвода глаз сделал себе холодное какао. В этот момент вошла мама.

– Он меня ненавидит, – сказала она и поставила покупки на кухонный стол. – Как он на меня смотрит своими маленькими глазками!

У меня на секунду остановилось сердце. Сейчас она совершенно точно говорила о своих чувствах к папе.

– Если б он мог, он бы меня укусил. Я точно знаю.

Что?!

– Эдгар тоже так смотрел. И стоило нам остаться наедине, он бросился на меня. Вот, до сих пор шрам виден. – Она показала на подбородок.

– Ты такая странная, – сказал я, рассмеявшись, но не потому, что было очень уж весело, а потому, что с меня спало напряжение. Она говорит не о папе, а о Колумбе. – Почему ты вообще стала биологом, если не любишь животных?

– Я люблю животных, – тут же стала защищаться Энди. – Только не собак. К тому же в биологии есть тысяча различных направлений. Ты можешь стать зоологом и изучать, например, обезьян, если тебе это нравится. А я предпочитаю мельчайшие организмы, заметные только под микроскопом: вирусы и бактерии.

Почему-то у меня возникло чувство, что я должен замолвить словечко за Колумба:

– Не думаю, что он бы тебя укусил. Скорее от радости обслюнявил бы тебя сверху донизу.

Мама скривилась:

– Фу, это еще хуже.

Выходные начались просто супер. «Волшебные объявления» обрадовали меня ранним субботним утром моей первой «волшебной палочкой». За ночь купили Йоланду и зелёную мышь, я стал богаче на сто пятьдесят м-коинов, и мы поднялись на один уровень в рейтинге кланов. За ночь мне удалось не только это. Я заснул в бабушкином лифчике, чем добился невероятных десяти часов носки за день.

Довольный собой, я отправился вниз на завтрак. К моему удивлению, родители тоже оказались дома.

– Горячую воду начинаешь ценить только когда её нет. Душ сегодня был лучшим за долгое время, – сказал папа и сделал глоток кофе.

– Странно, что бойлер сам собой снова заработал, – заметила мама.

Я тоже с трудом мог поверить, что мои старые волшебные инструменты с этим справились. Хотя они и испачкали одежду, но одна из тем для ссоры исчезла.

У меня завибрировал сотовый, и я вытащил его из кармана брюк.

– Это необходимо? Мы завтракаем, – проворчала мама.

– Это может быть важно. Я быстро, – извинился я и взглянул на пришедшее уведомление. Это было не новое объявление о продаже, а сообщение от Филины: «Когда они с любовью смотрят друг другу в глаза».

Сначала я ничего не понял, но потом вспомнил свой вчерашний вопрос: как можно понять, что родители всё ещё любят друг друга?

Пока мы завтракали, я наблюдал за глазами родителей. Они смотрели в свои тарелки, намазывая масло на хлеб, и в свои чашки, прежде чем поднести их ко рту. Иногда они оборачивались ко мне, если я что-то говорил. Но друг на друга они не смотрели. Даже просьба «Передай, пожалуйста, масло» не заставляла их поднять глаза друг на друга.

Это было очень глупо. Я не мог сказать, смотрят ли они друг на друга с любовью. Потому что они вообще не смотрели друг на друга. Но может быть, это неподходящий момент и после пробуждения прошло слишком мало времени?

Поэтому сегодня я решил начать тайное наблюдение за родителями – это звучало очень по-научному. Чтобы посмотреть, как они ведут себя друг с другом, нам нужно провести время вместе.

– Как насчёт того, чтобы сегодня куда-нибудь выбраться? – спросил я.

Глаза обоих ненадолго встретились, но читалась в них не любовь, а удивление.

– Ты слышала? – спросил папа. – Наш ребёнок хочет провести время вместе с нами.

Мама тоже выглядела немного удивлённой, но всё-таки сказала:

– Почему нет? Чем ты хочешь заняться?

– Как насчёт зоопарка?

– А, – кивнула мама. – Будущий зоолог хочет посмотреть на обезьян!

– Вот именно, – ответил я и про себя ухмыльнулся.

Пока мы ехали в зоопарк, телефон у меня постоянно вибрировал. Как хороший бизнесмен я, конечно, должен был следить за происходящим, и это совсем не нравилось маме. Её сердитые взгляды долетали до меня через зеркало заднего вида. Иногда она так же смотрит на папу, который постоянно улаживает какие-то рабочие дела из дома.

Но что мне оставалось? Теперь я игрок в большом бизнесе. Мои мягкие игрушки продавались с огромной скоростью. Прошло совсем немного времени после полудня, а я уже получил вторую «волшебную палочку». Среди всплывающих уведомлений я неожиданно обнаружил сообщение от Чана. То, что он сам написал мне, казалось очень странным.

«Если они смеются вместе», – было написано там. И больше ничего. Я добавил этот пункт в список и решил включить его в своё исследование. Было приятно, что Чан думал над моим вопросом.

Я любил зоопарк. Раньше мы всегда приезжали сюда по выходным. Но эта традиция почему-то постепенно сошла на нет. Тем больше я радовался, что мы снова все вместе бродим по холмистым дорожкам между вольерами и домиками для зверей. Я шёл между мамой и папой и втайне мечтал о том, чтобы, держась за их руки, подпрыгнуть и высоко подлететь, оторвавшись от земли. Но для такого я действительно слишком взрослый и, конечно, уже слишком тяжёлый.

Мы сходили к тапирам из Южной Америки, постояли, скучая, у вольера с горными быками, с азартом включились в поиски пумы, спрятавшейся в зелени и отказывающейся выходить. В домик с рептилиями мы по моей просьбе заходить не стали. Я их ненавидел. Змеи, игуаны, ящерицы, гекконы были слишком похожи на амфибий.

Увы, за всю поездку повода посмеяться так и не нашлось.

Но у вольеров с обезьянами всё изменилось. Там царило оживление и явно происходило что-то особенное, даже приехала пресса. Я увидел нескольких журналистов из газеты с блокнотами и фотоаппаратами и съёмочную группу с телевидения.

Директор зоопарка с гордостью рассказывал, что стажёры в течение двух недель строили особенную кормушку для шимпанзе, и демонстрировал на ней множество рычагов и отверстий. Животные должны были разгадать, как головоломку, принцип работы этой кормушки. Если они определят кратчайший путь для арахиса и проведут его сквозь лабиринт внутри, то он выпадет из отверстия, как из автомата со сладостями.

Потом началось испытание кормушки. Её поставили в вольер и выпустили главного шимпанзе. Зрители с интересом наблюдали за происходящим. Решит ли испытуемый загадку? Найдёт ли для арахиса правильный путь? Достаточно ли шимпанзе умный, чтобы понять систему?

Обезьяна с любопытством изучила коробку со всех сторон. Зрители затаили дыхание.

И тут шимпанзе принял решение. Вместо того чтобы нажать на первый рычаг, как это вообще-то было предусмотрено, он принялся колотить коробкой о землю, из-за чего она разлетелась вдребезги.

Мы с папой смеялись до колик, особенно над возмущённым лицом директора и над довольно жующими обезьянами, которые сейчас поедали арахис горстями.

Вот умный парень!

Только мама, к сожалению, не смеялась. Она сочувствовала бедным стажёрам, зря потратившим столько сил.

Снова завибрировал телефон.

Это и правда было странно. Когда я вчера задал этот вопрос, никто не захотел мне ответить, а теперь даже у Арианы нашлись мысли на эту тему. «Если они вместе танцуют», – написала она и поставила смайлик в виде сердечка.

Я стал размышлять. Мама охотно танцевала на кухне, когда по радио звучали песни из её молодости. Но папа? Я ни разу не видел его танцующим.

Я всё ещё лихорадочно обдумывал, как незаметно включить эту тему в своё исследование, как неожиданно услышал музыку. Она доносилась с небольшой площадки рядом с кафе, мимо которого мы шли к выходу из зоопарка.

На большом баннере, растянутом над сценой, красовалась надпись «Объединения Линнеберга собирают средства на новый вольер для тюленей». Сейчас как раз выступала группа из школы танцев Колльманн. Подростки прыгали по сцене, а ведущий призывал танцевать и зрителей.

– Это очень просто! – кричал он, и дети в медленном темпе показали порядок танцевальных па.

– О! Это же самый свежий хит этого лета! – воскликнула мама. – Пойдёмте! Давайте попробуем.

– Никогда, – тут же стал защищаться папа. – Я принципиально не танцую. Я дал слово в тринадцать лет и придерживаюсь этого правила до сих пор.

– Жаль, – высказала мама вслух то, о чём я в этот момент подумал.

На обратном пути я снова активно занимался своим онлайн-бизнесом, хотя уже заметил, что мама порядочно раздражена моим общением с телефоном. Потом мне пришло самое необычное сообщение за весь день. От человека, который просто не мог написать мне что-то лично…

«Когда они делают друг другу комплименты», – написал Момо в своём послании на тему «любовь».

– Тоби, серьёзно. Выключи телефон. Сколько раз тебе повторять!

О, она и правда серьёзна.

– Оставь его в покое. Он уже подросток. Ему нужно постоянно общаться с приятелями. Это часть взросления.

– Ну конечно, что ты еще можешь сказать. Тебе пришлось даже подарить ему собственный планшет. А ты не замечаешь, сколько времени ребёнок проводит в виртуальных мирах?

– Если ты хочешь, чтобы он занимался чем-то менее цифровым, то тебе нужно больше заботиться о нём и чаще бывать дома.

Это было прямое попадание.

– Мне?! – закричала мама. – Значит, воспитание только моя задача, так? Как это похоже на тебя! Я работаю, веду хозяйство и вот уже двенадцать лет забочусь о ребёнке. Стоит мне чуть реже, чем обычно, бывать дома – и вот я уже мать-кукушка?

Я молча слушал всё нарастающий спор, но комплиментов при всём желании вычленить не смог.

Дома я записал результаты своего исследования.

Как понять, что родители больше не любят друг друга?

Во-первых, они не смотрят друг на друга с любовью.

Во-вторых, они смеются над разными вещами.

В-третьих, они не танцуют вместе.

В-четвёртых, они спорят вместо того, чтобы делать друг другу комплименты.

Подавленное настроение не изменилось у меня даже вечером, когда я получил третью «волшебную палочку» и благодаря моей деловой хватке мы всего за один день поднялись на уровень Бета.

Чат клана наполнился цифровыми криками радости, сердечками и поднятыми вверх большими пальцами. Я стал героем дня. К сожалению, чувствовал я себя совершенно иначе. Наверное, так оно и бывает, когда становишься богатым (я заработал больше семисот м-коинов), оставаясь при этом несчастным.

В подавленном настроении я пролистал на планшете список новых предложений. Меня не заинтересовало ни одно из них, потому что они никак не могли предотвратить скорый развод. Чтобы хоть как-то утешиться, я крепко обнял Ушастика. Он впитал в себя часть моих переживаний, и мне стало немного легче.

Чуть позже я нашёл предложение, способное справиться с моими проблемами: «Любовный эликсир – жидкая любовь с первого взгляда».

Глава 16

Любовный напиток

Ночью я придумал идеальный план. Так как по воскресеньям я всегда просыпался раньше родителей, я решил сделать им сюрприз и приготовить особенный кофе. На этот раз я очень внимательно прочитал инструкцию. Одной капли любовного зелья в напитке будет достаточно. Первый человек, кого они увидят после глотка этого эликсира, вызовет у них неземную любовь. Поэтому я поставил на поднос две чашки кофе – с молоком и сахаром для папы и крепкий чёрный для мамы – и отправился в спальню. Я планировал, что они насладятся магическим горячим напитком очень романтично, лёжа в пос- тели.

Но, прежде чем я смог открыть дверь в спальню, мама вышла мне навстречу в спортивном костюме.

– О, Тоби, – пропела она радостно, – как это мило. – Она на ходу схватила свой чёрный кофе и, пританцовывая, пошла с ним вниз.

– Мама, подожди! – крикнул я ей вслед, но секунду спустя мимо меня прошаркал сонный отец. Не говоря ни слова, он взял вторую чашку и исчез с ней в ванной.

На помощь!

Всё вышло из-под контроля.

В панике я побежал следом за мамой, но на полпути услышал, как захлопнулась входная дверь. Она ушла, а пустая чашка стояла на комоде в коридоре. Босиком и в пижаме я выбежал наружу. Надо её остановить! Хоть как-нибудь. Кто знает, кого первым она встретит на своей пробежке.

Но я опоздал.

Любовь ударила, как молния.

Крепко обнявшись, они стояли у садовой изгороди. Он положил свои лапы ей на плечи и нежно вылизывал её лицо. А она – собаконенавистница! – вовсе не находила это отвратительным. Напротив!

– Мам, всё хорошо? – закричал обеспокоенно я.

– Разве он не потрясающий? Какой классный парень, – ответила она, и Колумб коротко гавкнул. – Пойдём пробежим немного вместе. – Она перешагнула через ограду, сняла поводок Колумба с крючка у конуры и ухватилась за пса, которого теперь так крепко полюбила.

– Мама, подожди! – закричал я, но она только помахала мне и, широко ухмыляясь, побежала вместе с Колумбом по дорожке.

В растерянности я не двигался с места. Нигде в чёртовой инструкции не было написано, что можно влюбиться в домашнее животное.

Тут мне на ум пришла обжигающе горячая мысль об отце. Хорошо бы он сегодня никого не встретил, даже меня!

Но сначала нужно придумать план, и быстро. Я побежал наверх, забаррикадировался в комнате и начал с того, что переоделся.

В отчаянии я стал звонить Филине, но раз за разом попадал на голосовую почту. Волнуясь, я коротко рассказал обо всём, что произошло. Я ещё бормотал что-то в трубку, когда позвонили в дверь.

Кто бы это мог быть?

Почтальон?

Мамина лучшая подруга Хайке?

В воскресенье?!

Нет! Это вряд ли.

Но тогда кто?

Прежде чем я успел принять какое-то решение, за дверью раздался скрип ступеней.

О боже!

Папа спускался вниз.

Я прервал голосовое сообщение и понёсся следом. И успел увидеть только, как его рука опускает дверную ручку. Я опять опоздал.

– Извините, – раздался взволнованный бас, – вы случайно не видели Колумба? Кажется, он удрал.

– О, герр Боненбергер! – пропел папа. – Заходите. Так приятно познакомиться с вами лично.

– Чёрт! – не сдержался я.

Папа обернулся и, увидев меня, сказал:

– Тоби, посмотри, кто к нам пришёл! Герр Боненбергер. Правда здорово? – Его глаза блестели от счастья. – Надеюсь, у вас есть время. Будете чай или кофе? Вы правда ходили в море? Мне интересно всё, каждая деталь вашей капитанской службы. Должно быть, это очень волнующе. Знаете, в детстве я тоже хотел быть матросом! – И он втолкнул нашего соседа, ошалевшего от избытка информации, на кухню.

– Вообще-то сначала я хотел найти свою собаку, – пробормотал тот. – Но кофе мне не повредит.

Я стоял, будто прикованный к месту. Мама влюбилась в леонбергера, а папа в Боненбергера! Мне нужно очень быстро что-то предпринять. Вот только что?

Из ступора меня вывело жужжание сотового – пришло сообщение от Филины: «Я пока у Арианы. Приходи к нам. Хюгельштрассе, 28».

К счастью, это было недалеко. Напротив нас, вверх по улице, располагалось бистро Руссо. А Ариана жила в соседнем доме.

– Miércoles, – встретила меня Филина, качая головой. – Ты опять не прочитал надписи мелким шрифтом, да?

– Mier… что?

– Среда, я хотела сказать «среда», – исправилась Филина.

– Что это вообще значит, о чём вы говорите? – спросил я.

– О, «miércoles» – это по-испански, – объяснила Ариана. – Мама всегда говорит так, когда сердится. Вместо mierda. Это значит «дерь…».

– Мы говорим это вместо слова «де…» – Филина тоже не смогла закончить.

– Вы говорите «среда», когда на самом деле хотите сказать «дерьмо»? – рубанул я напрямик.

Девочки кивнули.

– Тогда я согласен: среда!

Чтобы обсудить сложившуюся ситуацию, мы отправились в комнату Арианы. В её спальне оказалось гораздо меньше розового цвета, чем мне представлялось. И ни единого постера с лошадьми. Вместо этого на её стенах висели изображения мрачных героев манги. Как всегда в японских комиксах, лица парней немного напоминали девчачьи, с той только разницей, что мальчики были обёрнуты в чёрные плащи и снабжены мечами. По крайней мере, на стенах Арианы.

– Тоби, готовая любовная магия, выставленная на продажу, в основном мало на что годится, – сказала Ариана и стала сдвигать в сторону гору одежды, разбросанной с мнимой небрежностью. Постепенно под ней обнаружился деревянный сундук.

– Хорошая маскировка, – похвалила Филина. – Под твоим грязным бельём пираты точно не станут искать.

– На самом деле это не было хитроумным планом, так получилось случайно, – призналась Ариана.

Мне очень хотелось узнать, что такого она купила в «Волшебных объявлениях». Я представлял себе украшения и волшебные камни. Но когда она открыла сундук, оказалось, что он забит бумажными свитками.

– Рецепты любовных напитков, – прошептала мне Филина и закатила глаза.

– Не только, – возразила Ариана и принялась рыться в сундуке. – Здесь, например, есть кое-что особенное. На уровне Гамма такое попадается редко, – и она протянула мне маленькую книгу под названием «Абракаксложно – десять лучших заклинаний для новичков».

Я стал листать книгу, но тут Ариана, сияя, вытащила свиток из прекрасной светло-коричневой бумаги, явно сделанной вручную:

– Вот оно! Заклинание от любовных болезней. Оно должно снять действие зелья. – Она осторожно развязала чёрную бархатную ленту, развернула бумагу и подсунула её Филине под нос, чтобы та внимательно всё изучила.

– Думаю, у меня есть всё, что нам нужно, – сказала Филина немного погодя и самодовольно кивнула. – Это твой счастливый день, Тоби. Для большинства заклинаний из моей коллекции всегда не хватает какого-то ингредиента, который можно получить только на уровне Альфа.

Ариана одёрнула футболку, и по бежевой лямке, показавшейся на её плече, я понял, что она в одном из бюстгальтеров Момо.

– Эти штуковины такие гигантские и неудобные, но я согласна на что угодно, чтобы наконец купить волос единорога или слёзы ночного эльфа.

– Это значит, что ты ещё не использовала ни одного любовного заклинания? – спросил я.

– Именно, – вздохнула она с тоской.

– Честно говоря, я совсем не понимаю, зачем тебе магия. Тебя и так все считают классной, – и Филина покрутила пальцем у виска.

Ариана снова вздохнула, на этот раз в её голосе прибавилось уныния:

– Но всё время не те, кто нужно.

Я тут же вспомнил сцену на школьном дворе, её взгляды, украдкой брошенные на Майка. Моё чутьё не ошиблось. Она втюрилась в него. В своих чёрных шмотках и с капюшоном на голове он был очень похож на юношей из манги. Но Майк не обращал на неё никакого внимания. Правда, он ни на кого не обращал внимания. Твёрдый орешек.

– Я только и слышу: любовь, любовь, любовь. А мне надо от этой дурацкой любви избавиться!

Немного позже мы с Филиной шли мимо детской площадки вдоль парка. Ариана убежала в бистро помогать родителям. В этой спешке я даже не поинтересовался, куда мы, собственно, идём. Как всегда, я просто следовал за Филиной, думая, что мы пойдём прямо к ней домой. Но мы шли совсем не в том направлении и сейчас входили в лесопарковую зону.

– Куда мы идём? – осторожно спросил я.

– Пусть это будет для тебя сюрпризом, – таинственно ответила Филина, в очередной раз осматриваясь. Кажется, у неё тоже появилась мания преследования. Но пока я не обнаружил поблизости ни одного подозрительного пирата, никаких теней или флагов в качестве предупреждения.

Через какое-то время мы свернули с широкой дороги и углубились в чащу. С каждым метром пробиваться сквозь кусты становилось всё сложнее. У густых зарослей ежевики мы наконец остановились. Растения угрожали нам своими острыми шипами, как рыцари, защищающие крепость.

– Здесь же заканчивается парк, – заметил я.

– Не совсем, – сказала Филина и сдвинула в сторону пару еловых веток, лежащих прямо у её ног. Внизу оказалась дыра в земле, похожая на вход в туннель.

– Всё, что я тебе сейчас покажу, – большая тайна, – прошептала она. – Никто об этом не знает, кроме Арианы и меня. И тебя. Ни слова Момо и Чану. Ладно?

Я кивнул.

– Ты должен поклясться.

– Клянусь.

Филина поползла в темноту первой. Я храбро покатился следом. Сначала ход резко обрывался вниз, затем долго шёл прямо, а потом снова уходил вверх.

Всю дорогу я радовался темноте, потому что испытывал ужасное отвращение, представляя себе личинок и червей, ползающих рядом, падающих мне на голову или заползающих в ботинки. Но эту цену я был готов заплатить, потому что Филина хотела открыть мне свою большую тайну. Она меня заинтриговала. Что может быть настолько секретным, что она не рассказала об этом даже Момо и Чану?

Когда мы добрались до места назначения и я высунул голову из туннеля, как лиса из своей норы, я всё понял.

И от удивления застыл с открытым ртом.

– Добро пожаловать в мой сад, – сказала Филина и гордо ухмыльнулась.

Я потрясённо осмотрелся. Среди грациозных буков и величественных дубов сверкали и переливались всеми цветами радуги бесчисленные растения, большинство из которых я видел в первый раз. Каждый вдох приносил мне новые запахи: моха и маффинов с голубикой, еловых иголок в апельсиновом сиропе или древесной смолы с ноткой кокоса.

– Ты слышишь это? – спросила Филина.

Я попробовал сосредоточиться, но пока не понимал, что она имеет в виду.

– Что? – спросил я.

– Ничего, – сказала она с благоговением. – Здесь так тихо. Ни маленьких детей, ни воплей, ни криков. Только немного ветра и иногда пение птиц. Здесь самое лучшее место на Земле.

И я с ней согласился. Сад был прекрасен. Я выкарабкался из туннеля и с восторгом огляделся. Филина проложила маленькие тропки между клумбами, и мы могли спокойно переходить от одной к другой. Многие растения оказались миниатюрными, как лиановое дерево, которое я сразу же узнал. Другие были размером с комнатный цветок. Но, конечно, здесь возвышалась и парочка крупных кустов размером с гортензии в нашем новом палисаднике. Некоторые могли похвастаться пёстрыми листьями или экзотическими цветами, а другие демонстрировали опасные шипы или губкообразные наросты.

Видимо, Филина уже давно покупала растения в «Волшебных объявлениях» и выращивала их здесь. Сколько же она сделала! Она и правда очень талантливая.

– Это львиные цветы? – спросил я, кивнув на жёлтые соцветия, похожие на львиные гривы.

– Ого, неплохо, профессор биологии! Может, у тебя больше таланта, чем ты думаешь. А это сердечный корень, – она показала на маленькую клумбу с красными цветами, на лепестках которых серебрился прекрасный рисунок. – Нам нужен один из них. – Достав из рюкзака топорик и перчатки, которые сразу же надела, Филина решительно схватилась за стебель и со всей силы потянула его вверх. Но вместо корешков из земли показалось красно-коричневое, бешено бьющееся сердце. Оно выглядело таким живым, что я машинально задержал дыхание и отступил на шаг назад. – Не бойся, – успокоила меня Филина. – Это просто клубень, но он не любит света. Как только его достают из земли, он сразу теряет всю свою магическую силу. Поэтому сердечные корни нужно обрабатывать немедленно после сбора урожая. Для холодного чая я использовала только лепестки, но для настоящего любовного волшебства нужен свежий корень.

– Но нам ведь не нужно любовное волшебство, – в ужасе ответил я.

– Да. Конечно. Не переживай.

Филина отделила ножом клубень от стебля и объяснила, что черенки очень ядовиты. Потом положила клубень на пенёк, взяла топорик и разрубила сердце на части. Разрубленные части сердца продолжали биться, и это выглядело жутко.

Собрав все кусочки, она повела меня в отдалённую часть своего чудесного лесного сада. Мы остановились перед настолько высоким растением, что его гигантское цветочное лицо оказалось вровень с нашими. Жёлто-лиловая чашечка цветка действительно напоминала лицо со ртом и парой глаз сверху и источала невероятный аромат, сладкий, как у попкорна. Этот непреодолимый запах привлёк меня ближе.

– Стой, – сказала Филина и взяла меня за руку. – Контрариум Магиа – всеядное растение, и оно небезопасно, когда голодное. Мы должны подождать, пока оно насытится. – Она взяла кусок сердечного корня и бросила его растению так, будто кормила тюленей в зоопарке. Чашечка раскрылась, как голодная пасть, и проглотила кусок с громким «Ам!». – Здорово, правда? Такая лакомка, – сказала Филина. Потом она протянула мне парочку всё ещё трепещущих кусочков, и я храбро продолжил кормить чудовище. Между тем Филина, вытащив из рюкзака пузырёк и подождав, пока цветок всё послушно съест, осмелилась подойти ближе и стала собирать стеклянной бутылочкой красную жидкость, которая вдруг побежала по щекам цветка, как кровавые слёзы. – Эта жидкость называется «любовное томление», – объяснила она. – Появляется при поедании сердечного корня, и ею можно снять действие любовного зелья. – Она сверилась с рецептом и, довольно кивнув, сорвала пару листьев с разных растений. – А из этого мы сварим лечебный чай для твоих родителей.

Глава 17

Якоб

По дороге назад я попытался представить себе, что происходит дома. Но реальность оказалась гораздо хуже. Уже издалека я увидел отца в палисаднике Альфреда Боненбергера. Капитан играл на аккордеоне. Оба во всю глотку распевали песню «Eine Seefahrt, die ist lustig»[8].

Перед конурой на траве лежала мама, положив затылок на живот Колумбу, как на подушку, и тоже громко подпевала. На тротуаре уже стояла пара прохожих, раскачиваясь в такт музыке.

Филина засмеялась:

– Прости, Тоби! Но это очень забавно.

Мне было не смешно. Если чай не поможет, то происходящее станет частью моей новой жизни. И в ней, кажется, для меня места нет. К тому же я ни за что не стал бы петь моряцкие песни в общественном месте.

Зачесалась кожа на голове. Сегодня стресс решил оставить мои руки в покое и донимать меня в другом месте. Но это тоже было ужасно. Я попытался незаметно почесаться – так, чтобы это не напоминало сражение со вшами.

Родители настолько погрузились в свои любовные восторги, что даже не заметили нас, когда мы прошли мимо. И это расстроило меня ещё больше.

На кухне Филина сразу же занялась волшебным чаем. Она вскипятила воду и заварила листья, а потом капнула туда пару капель любовного томления. Я в это время приготовил кофе герру Боненбергеру, и мы вынесли горячие напитки наружу.

– Тоби, откуда ты здесь? О, да с тобой ещё и маленькая подружка! – воскликнул папа с восторгом.

Мне стало неловко оттого, что он назвал Филину моей подружкой. Я покраснел.

– Ты так заботишься о нас сегодня. Сначала кофе, теперь чай, – продолжал радоваться папа. – Альфред, давай выпьем ещё чаю! И ты снова расскажешь мне о торнадо у берегов Флориды, когда чуть не погиб ваш корабль. – Он взял капитана под руку, и они вместе подошли к изгороди. Чтобы план опять не сорвался, сначала я передал чашку герру Боненбергеру, а потом протянул папе его волшебный чай.

– Чай? Для чая слишком жарко, – заявила мама и нежно подула Колумбу в шерсть. Тот ненадолго поднял голову, но, увидев, что ему не принесли ничего вкусного, снова лениво её опустил.

– Напротив, фрау Хоппе, – заметила Филина. – Вам стоит попробовать этот чай. Он из трав, которые я вырастила специально для биологического исследования, и мне необходимо мнение эксперта!

Маму это заинтриговало.

– Интересно, – сказала она и встала. В ней проснулся инстинкт биолога. Пока она шла к своей чашке, папа уже сделал несколько глотков и с каждым становился всё бледнее, а свет в его глазах начал потухать.

– Знаешь, Тоби, у твоей мамы и у Альфреда день рождения в один день. Через две недели им обоим вместе будет сто десять лет, – сказал он и потёр виски. – Он пригласил нас на вечеринку уже несколько дней назад. Он сказал, ты получил от него записку. Что ты с ней сделал? – Тут он схватился за изгородь. – Что-то мне нехорошо.

Мама после первых же глотков стала выглядеть так, будто подхватила тяжёлый грипп. Она начала потеть и вскрикнула, когда Колумб лизнул её босые ступни.

– Боже, я так устал. Мы, пожалуй, пойдём, Альфред… эм… герр Боненбергер, – сказал папа и перелез через изгородь. Мама растерянно кивнула и, качаясь, последовала за ним.

– Не забудьте о вечеринке в честь дня рождения! – закричал капитан им вслед. – Мы обо всём договорились. Будем праздновать вместе!

Шатаясь, родители направились домой. Мама добралась только до холла и рухнула на пол, а папа дошёл до кресла в гостиной. И оба тут же захрапели, будто соревнуясь друг с другом.

– Это нормально? – забеспокоился я.

Но Филина уверенно кивнула:

– Они просто заснули. Думаю, во сне их любовное опьянение пройдёт и всё снова будет хорошо. Вот увидишь.

Прозвучало не очень обнадёживающе. Но я всё равно поблагодарил её.

– Ты очень старалась! Спасибо за спонтанную акцию спасения.

Филина серьёзно посмотрела на меня:

– Теперь насчёт твоего итогового теста. У меня есть отличная идея.

Чуть позже я стоял перед домом 86 на Кайзерштрассе и звонил семье Байер. Домофон был сломан, но шумовой сигнализатор загудел, и я смог открыть дверь.

– Эй, что ты тут делаешь? – удивился Чан, стоя в проёме двери, когда я, задыхаясь, добрался до пятого этажа. Он был в фартуке и весь осыпан мукой. Я испытал облегчение оттого, что он мне обрадовался. Иногда я сомневался, действительно ли Чан и Момо охотно приняли меня в клан или им просто хотелось заполучить мои мягкие игрушки.

– Я хотел спросить, не можешь ли ты одолжить свою шляпу.

– Шляпу? Но ты ведь знаешь, что она сломана? Она опасна, эта штука.

– Да, но она всё равно мне нужна.

– Под твою ответственность, – кивнул Чан и впустил меня внутрь. На стенах прихожей повсюду висели постеры с каратистами, посреди коридора стоял гребной тренажёр, а с потолка, покачиваясь, свешивалась боксёрская груша.

– Это что, спортивный коридор? – весело спросил я.

– Да, здесь есть всё для занятий боевыми искусствами, – ответил Чан. – Мы с папой просто повторяем сцены из фильмов, а вот мой брат тренируется по-настоящему. Я тоже пытаюсь, но это действительно сложно. – Он впихнул меня в маленькую уютную кухню, в которой вкусно пахло свежеиспечённым пирогом: – Подожди здесь. Я за ней схожу.

На столе лежали кексы, ещё выдыхающие тепло духовки. Рядом тесто в миске ожидало погружения в пустые формочки. Меня удивило, что Чан умеет печь. Никогда бы не подумал.

– У кого-то день рождения? – спросил я, когда он вернулся и протянул мне фетровую шляпу с пером.

Чан покачал головой:

– Нет, но мне больше нечего загружать. Подумал, что попробую с пирогами. В конце концов, ингредиенты достаются мне бесплатно. – Он наклонился и вытащил из-под стола бельевую корзину со множеством упаковок муки и сахара, банок какао и различных украшений для пирогов. Всё это показалось мне смутно знакомым.

– Папа всё время приносит это с работы, а печь здесь никто не умеет. Кроме меня! Вот я и… ну, по крайней мере, я попробую.

И тут я кое-что вспомнил. Какое странное совпадение! После той поездки я часто думал о симпатичном водителе такси. Почему-то мне стало очень приятно, что продукты, принятые в оплату от его старого друга, сейчас превращаются в пироги. Это определённо порадовало бы пекаря.

– Твой папа случайно не таксист? – спросил я, чтобы удостовериться.

Лицо Чана помрачнело. Он тут же схватил ложку и принялся угрожающе размахивать ею перед моим носом:

– Только попробуй назвать меня таксолухом – сразу получишь!

– Нет-нет, – поспешил я его успокоить. – Я совсем не это имел в виду. Я недавно ехал в такси твоего папы вместе с этим набором для выпечки – узнал сейчас эти листья и сердечки.

Чан опустил ложку.

– А, – пробормотал он. – Я думал, ты надо мной смеёшься. Но ты, похоже, действительно ехал с моим отцом.

От сильного смущения неожиданно для самого себя я надел шляпу. Чан ухмыльнулся.

– Пальцы, – сказал он, закатив глаза.

И я действительно увидел большой и указательный пальцы правой руки. Но всё остальное исчезло.

– Говорю же, это слишком рискованно.

– Эй, с кем ты там разговариваешь? – услышал я голос и повернулся к двери. – Если сам с собой, я отведу тебя к доктору. Понял? – И большая мускулистая рука звонко щёлкнула Чана по лбу.

– Понял, Арнольд, – тихо сказал Чан.

Я замер, надеясь, что парень не двинется в мою сторону. Ему определённо было уже лет семнадцать-восемнадцать, и по сравнению с нами он казался гигантом. Я осторожно спрятал руку за кухонной занавеской, молясь, чтобы больше никакая часть моего тела не стала видимой, и затаил дыхание.

– Эй, вонючка, что здесь происходит? Пекарская вечеринка? Я тебе уже тысячу раз говорил: прекращай всю эту девчачью ерунду. Лифчики и выпечка – это уже за гранью. Сейчас придут мои приятели – и что они обо мне подумают? Что я живу в девчачьем общежитии или как?

Лицо Чана, перемазанное мукой, стало ещё бледнее.

– Ты меня понял?

Чан кивнул. Но этот гад схватил бедного парня и полицейским захватом вывернул ему руку за спину.

Наверное, это больно.

Неожиданно я вспомнил о своём похищении. Ариана тогда как раз спрашивала Чана о синяках на руке. «Повредил руку на тренировке», – сказал он в ответ. Но он солгал. Теперь это стало ясно.

– Ты меня понял? – повторил негодяй, и его глаза сверкнули злостью. Я испугался, когда его взгляд на секунду обратился ко мне. Надеюсь, мой нос или бровь не висели перед ним в воздухе. К моему счастью и к несчастью Чана, он снова повернулся к брату. – Ты понял меня?

– Да, – прошептал Чан едва слышно.

– Не слышу! – Арнольд усилил хватку, и лицо Чана исказилось ещё больше.

– Да, господин, – пропыхтел он.

Арнольд презрительно засмеялся и, наконец отпустив Чана, обошёл стол и стал хватать кекс за кексом и надкусывать каждый.

– Нет! – воскликнул Чан, и я увидел в его глазах слёзы. – Не делай этого, Арнольд!

«Друга не оставляют в беде», – говорил мне отец. Но что я мог сделать? Я был в плену заклятия фетровой шляпы. Должен ли я рискнуть, чтобы помочь Чану?

Будто прочитав мои мысли, он посмотрел на меня и покачал головой. Незаметно, но явственно.

– А на вкус не так плохо, – вынес приговор Арнольд, надкусив последний кекс.

К счастью, в дверь позвонили.

Когда Арнольд наконец исчез, я снял шляпу. Чан смотрел на меня большими глазами. Ему было неприятно, что я всё видел. Он выглядел очень грустным и съёжившимся, как севший свитер. От храброго парня, который только что пытался защитить от меня своего отца, ничего не осталось.

– Это мой брат, – сказал Чан. – Ты же никому не расскажешь, правда?

– Нет. Не расскажу, – пообещал я. – Он всегда так обращается с тобой?

– Не всегда. Бывают и хорошие дни, но никогда не знаешь, какой день у него сегодня.

Я смотрел на шляпу у себя в руке. Теперь я понял, почему Чан купил её – чтобы исчезать, если у Арнольда случается плохой день.

Я непроизвольно сглотнул большой ком, неожиданно вставший в горле. Я чувствовал, что должен как-то утешить Чана. Но, прежде чем я успел сказать хоть что-то, он быстро сменил тему:

– Ты знал, что для самого большого вишнёвого пирога в мире использовали девятьсот яиц? Девятьсот! Такое количество я даже представить не могу. – С несчастным видом он смотрел на кексы. – Ну вот! Вся работа насмарку.

– Почему? – возразил я. – Это ведь хорошо, что они надкусаны, правда?

Он вопросительно посмотрел на меня.

– Я подумал, портал принимает предметы, только бывшие в употреблении.

Поняв, куда я клоню, он рассмеялся – впервые после ухода Арнольда:

– Ты прав. Ты такой умный, Тоби. – Его глаза заблестели. – Кажется, у меня появилась классная идея.

Когда я прощался и снова пообещал, что никому не скажу ни словечка о том, что здесь произошло, Чан протянул мне руку как взрослый и сказал:

– Кстати, меня зовут Якоб.

Глава 18

Тайный план с участием тли

Я договорился встретиться с Филиной в тайном убежище и как раз торопился перейти Эльзеплатц, когда лицом к лицу столкнулся с Леоном и Ханной.

Увы, я увидел их слишком поздно, чтобы незаметно исчезнуть, и по выражению лица Леона понял, что встреча со мной ему тоже неприятна. Ведь за последние несколько дней мы не обменялись ни словом. Но Ханна, как всегда, мне очень обрадовалась:

– Тоби, ух ты. Как здорово! – и она взъерошила мне волосы. – Мы как раз идём в кафе-мороженое. Хочешь с нами?

Леон, похоже, ничего ей не рассказал о нашем разладе. Его натужная улыбка то и дело превращалась в кислую мину.

Я немного ему позавидовал: как это, должно быть, здорово – иметь сестру, которая ходит с тобой есть мороженое.

– Может, в другой раз, – отказался я.

– Ой, какая забавная шляпа! Охотничий стиль. Мне нравится, – сказала Ханна и выхватила шляпу Чана у меня из руки. Она интересовалась модой и наверняка собралась её примерить.

Кошмар!

За секунду до того, как Ханна надела шляпу на голову и активировалось волшебство, я ухватился за неё с другой стороны:

– Она принадлежала моему дедушке. Это наследство, и мне влетит, если с ней что-то случится!

Это было чрезвычайно дурацкое объяснение, но Ханна понимающе кивнула.

– О, прости, – сказала она. – Ну, мелкий, тогда до скорого.

Леон тоже выдавил сквозь зубы «Пока», на что я ответил не менее нелепым «Счастливо».

Я чувствовал себя несчастным. Мы что, действительно перестали дружить? Это казалось ужасно неправильным, но я не знал, как это изменить. Ведь это было решение Леона, а не моё!

В убежище меня ждала не только Филина. Незадолго до меня пришёл Момо, и как раз он включал компьютер. Когда я вошёл, он обернулся ко мне:

– Привет, Тоби, наш супергерой! Три волшебные палочки за один день! Круто. Но сейчас мы должны прибавить газу, чтобы быстрей добраться до уровня Альфа. У тебя же есть ещё мягкие игрушки или все уже ушли на дело?

– Нет, ещё немного осталось, – сказал я. – И я только что был у Чана. Он уже печёт для следующего уровня.

Я тут же вспомнил сцену с Арнольдом, и меня бросило сначала в жар, а потом в холод. Как ужасно, наверное, жить в постоянном страхе перед своим братом. Я бы охотно поговорил об этом с кем-нибудь, но конечно же ничего не сказал. Слово надо держать!

– Что он делает? – фыркнул Момо.

Филина тоже была потрясена:

– Чан умеет печь?!

– Пахло в любом случае очень вкусно, – заверил я.

Момо вздохнул:

– Ничего не получится. Такое никто не купит. Никогда. Ему действительно иногда приходят совершенно дурацкие идеи.

– Так же, как и тебе, – Филина открыла рюкзак и протянула Момо два бабушкиных лифчика.

– Вот увидишь, их мгновенно раскупят. Я чувствую, – самоуверенно заявил Момо.

Я признался, что свой экземпляр с собой не взял, но пообещал принести его в ближайшее время. Филина стащила с головы шапку.

– Думаю, она тоже созрела, – сказала она и передала всё вместе главе клана.

Пока Момо загружал новые ношеные вещи, Филина положила передо мной блокнот и ручку:

– Итак, герр Хоппе, давайте начнём.

Я удивлённо уставился на неё.

– Вопрос номер один: назови как минимум четыре признака саламандр. – Она нетерпеливо посмотрела на меня.

– И что потом? – пролепетал я.

– Ну, мы снова напишем твой тест. На этот раз правильно.

Я храбро записал всё, что продиктовала Филина. На этот раз без магической помощи.

После этого мы отправились в Музыкальный квартал в центре города и остановились у старого здания на Амадеусгассе. Филина нажала на кнопки всех дверных звонков сразу, пропустив только один из них.

– Иначе он от нас просто отмахнётся. Лучше, если мы будем стоять прямо перед его дверью, – сказала она.

Некоторые жильцы спросили, кто пришёл, другие сразу открыли дверь. Филина потянула её на себя, извинившись в домофон за случайный вызов. Так мы и проникли внутрь.

На четвёртом этаже мы позвонили в нужную нам дверь. То есть позвонила Филина, а я стоял за её спиной в шляпе Чана и был почти незаметен. В этот раз виднелся только правый ботинок.

– Предсказуемый риск, – назвала это Филина.

Удивительно, какой спокойной она была. Она действительно ничего не боялась. Я же, напротив, чувствовал ужасный зуд и сдерживался с большим трудом.

– Вот как! Филина! Что ты здесь делаешь? – спросил Паук удивлённо. – Мне сегодня правда очень неудобно. Я жду гостей. Но ты заходи завтра в учительскую на большой перемене. У меня будет время. Но сейчас действительно никак.

Вместо того чтобы, извинившись, повернуться и уйти, Филина продолжила:

– Я потревожу вас совсем ненадолго. Но это срочно. У меня заболели растения, и мне нужен совет опытного биолога. Даже Интернет не сумел помочь. Вы единственный, кто может меня выручить. Пожалуйста! Вам нужно всего лишь хотя бы взглянуть на светящихся тлей. – Филина гений. Она сделала ставку на его честь биолога, и это сработало.

– Светящихся тлей?

– Они светятся в темноте синим цветом. Я клянусь.

– Ну ладно. Заходи. Но только ненадолго.

Я шёл сразу же за Филиной, и у меня получилось войти в квартиру, прежде чем Паук закрыл за мной дверь. Он не лгал. В открытую дверь кухни я увидел накрытый стол, вкусно пахло пиццей. Вообще-то Паук был странным типом – очень высокий и неуклюжий, с длинными растрёпанными волосами и острым носом. Кому он вообще мог нравиться?

– Это ваш кабинет? Нам понадобится микроскоп, – настойчиво сказала Филина и направилась к запертой двери. – Я упаковала пару листьев, но тля действительно очень маленькая, а её нужно рассмотреть вблизи.

Паук проворно бросился к двери и преградил Филине путь:

– Да, это мой кабинет. Но для школьников он закрыт. Я как раз проверяю важные работы. Тебя я туда впустить не могу.

О господи, он как раз проверяет тесты! Надеюсь, он ещё не успел познакомиться с моим протеем. Тогда вся наша затея окажется бесполезной. Я испуганно посмотрел на свой ботинок, стоящий посреди коридора, как будто его там кто-то забыл. Надеюсь, Паук сейчас не обернётся в мою сторону. Но он был так заинтригован проблемой Филины, что его занимала только тля. Взволнованный, он отправил Филину в гостиную подождать там, пока он принесёт микроскоп.

А дальше всё прошло как по маслу. Я прокрался за ним в кабинет и дождался, пока он уйдёт вместе с микроскопом.

Филина не ошиблась: действительно, у него на столе лежали итоговые тесты всех шестых классов: справа – контрольные 6-го «а», уже с оценками, в середине – 6-го «б», которые он как раз проверял, а слева – стопка тестов 6-го «в», до которых у него ещё не дошли руки… Я вздохнул с облегчением и осторожно стал искать своего протея. Уже со второго листа стопки мне в глаза бросились стихотворные строчки. Я быстро вытащил из-под футболки новый тест и поменял их местами.

Готово!

С прекрасным чувством свалившегося с души груза я уселся за рабочий стол и осмотрелся. В углу стояли стеллажи с бесчисленными дисками и пластинками и три акустические гитары. Я всё время забываю, что в старших классах Паук преподаёт ещё и музыку и вроде бы играет в каких-то музыкальных группах. Я никак не мог представить его на сцене. Наверняка он выглядит очень смешно, когда его длинные паучьи ноги пританцовывают, отбивая такт. Хотя нет. Наверное, он играет на гитаре, просто неподвижно стоя в углу…

Проклятие!

Взглянув вниз, я увидел, что стал виден и второй ботинок. Вот дурацкий блуждающий контакт! Пора отсюда уходить.

Едва я выскользнул в коридор, чтобы просто подслушать, в дверь позвонили.

– Так, просто оставь мне этих зверушек. Я их исследую и завтра скажу, что смог обнаружить. Но сейчас тебе надо идти, – услышал я голос Паука из гостиной.

Два ботинка посреди коридора он точно заметит. Я лихорадочно искал, куда спрятать ноги, и неожиданно для себя встал рядом с обувью, аккуратно расставленной под висящей на вешалке одеждой. Сейчас это была просто пара кроссовок среди других ботинок. Идеально.

А главное – вовремя, потому что Паук уже вытолкал Филину из гостиной и проводил её до входной двери. Он явно не хотел, чтобы она встретилась с его гостем.

Наверное, у него это было первое свидание или что-то вроде того.

Филина огляделась, но, похоже, не увидела моих ботинок, так хорошо я замаскировался.

– Тогда я пойду, – сказала она громко, чтобы я услышал.

«Я догоню!» – чуть не крикнул я в ответ, но сдержался. Теперь нужно подгадать хороший момент, чтобы тоже быстро выбраться наружу. Но сделать это я не успел. Паук открыл дверь, ещё раз попрощался с Филиной и стал ждать у открытой двери. Он быстро сделал шаг назад и пристально осмотрел себя в зеркале. Проскользнуть мимо него не было никакой возможности. Значит, нужно взять себя в руки и подождать.

Когда он вернулся к двери, я увидел собственное отражение. К моему ужасу, в воздухе теперь висела ещё и моя рубашка.

Я услышал шаги по лестнице, потом покашливание и быстро спрятался среди висящих на крючках курток.

– Привет, – раздался женский голос, а за ним звук приветственных поцелуев в обе щёки.

– Ты выглядишь усталой, – сказал Паук.

– Не могу понять, что со мной сегодня такое. Я проспала весь день. Хорошо, что я поставила напоминание о нашей встрече и мой телефон вовремя зазвонил. Но сны мне снились просто кошмарные. Я оказалась на корабле в бушующем море, а команда состояла из говорящих собак. Абсолютно сумасшедший сон.

– Заходи, Энди. Я приготовил кое-что вкусное.

Энди?!

Этого просто не может быть.

В гости к Пауку пришла моя собственная мама!

– Рада тебя видеть, – сказала она. – Хотя эта таинственность и напрягает.

– Почему ты просто не скажешь всё мужу?

– Стефану? Нет. Он в последнее время похож на зомби. Когда он не в офисе, он или ходит по дому как нежить, или спит. Он ничего не поймёт.

Я чувствовал себя так, будто Глолот прилетел мне в голову, а Глещи сплющили моё сердце.

– Кстати, ты уже проверил тесты? – спросила она, проходя мимо меня в сторону кухни.

– Мы же договорились, – сказал Паук. – Когда мы встречаемся, я не учитель Тоби, а Петер.

– Да? Ну ладно. Больше не буду спрашивать.

И они пошли на кухню.

Спустя некоторое время я снова сидел в комнате Арианы. Девочки пытались меня успокоить и в качестве лекарства выдали мне тирамису с какао и гуанабаной – смесь из южноамериканских ягод и итальянского десерта. Она была сладкой и похожей на крем.

– Она хочет развестись, чтобы выйти замуж за Паука! – взвыл я снова. – Он не может стать моим новым папой! Никогда!

– По опыту могу тебе сказать: к этому привыкаешь, – пожала плечами Филина. – Сначала Бен казался мне совсем тупым, но сейчас ничего. Вообще-то он приятный парень. В любом случае, герр Вебер не станет твоим новым папой – максимум новым мужем твоей мамы. Папой останется твой папа.

– Нет, – продолжал я протестовать, но уже тихо, – я не хочу, чтобы это случилось. – Я вернулся к своему тирамису: от десерта мне становилось немного легче. – Я должен избавиться от него, – сказал решительно я. – Я нанимаю вас. Да! Давайте вышвырнем Паука. Сейчас же!

Сначала кузины недоумённо переглянулись, но потом стали подавать интересные идеи.

– Как насчёт отвратительного запаха изо рта? Этого не вынесет ни одна женщина, – предложила Ариана.

– А ещё скользкие пальцы, чтобы он не мог до неё дотронуться, – сказала Филина.

– Или мы загрузим его на портал, и он навсегда исчезнет в другом мире, – фантазировала Ариана.

– У меня есть идеальный план! – воскликнула Филина со зловещей радостью в голосе. – Мы превратим его в паука. Герр Вебер превратится в паука-ткача, и мы скормим его моему плотоядному цветку.

Я воодушевился: каждая идея музыкой звучала в моих ушах. Не важно как – главное, мы избавимся от него.

Но всё оказалось не так просто. У нас не нашлось подходящего волшебства ни для одной из этих идей. С магической точки зрения мы трое действительно были совсем новичками.

Расстроенные этим открытием, мы молча сидели, слушали музыку и размышляли.

Неожиданно Ариана вскочила и быстро полезла в свой противопиратский тайник. Покопавшись в сундуке, полном любовных заклятий, она вытащила маленькую книжечку, которую я сегодня уже видел, и, полистав её, открыла на какой-то странице.

– У меня есть решение, – сказала она с триумфом. – Это очень просто. Ты применишь заклятие забвения к ним обоим. Они просто не вспомнят друг друга, и их любовь закончится. – Она поколебалась. – Но здесь тоже есть маленькая, хотя и решаемая проблема.

Я застонал:

– Какая?!

– Тебе понадобится волшебная палочка, а они есть только на уровне Альфа.

Глава 19

Уровень Альфа

Несколько следующих дней мы делали всё возможное, чтобы достичь уровня Альфа. Решив, что мы наконец поняли, как важно противостоять пиратам, Момо воодушевился. Но это была не вся правда.

Он не знал, что девочками руководила тоска. Ариана тосковала по Майку, а Филина – по тишине и покою.

Чан и я, напротив, хотели сбежать от действительности. Он – от старшего брата, а я – от развода своих родителей. Поэтому Чан как сумасшедший пёк кексы, а я, глотая слёзы, продал единорога Фрица и все оставшиеся мягкие игрушки, кроме Ушастика, чтобы спасти свою семью. Филина сбывала свои вязаные вещи. Ариана и Момо храбро взяли на себя следующую партию бабушкиных лифчиков, на этот раз лилового цвета.

Хотя Момо был более чем уверен в своей идее, продажа лифчиков шла еле-еле. Мои мягкие игрушки и вязаные вещи Филины покупали хорошо. Но того, что настоящим онлайн-хитом станут кексы, не ожидал никто. Чан очень творчески подошёл к оформлению надкусанной выпечки и сделал из кексов весёлых монстриков. На месте откушенного кусочка теперь был открытый зубастый рот, а над ним – налитые кровью глаза и разноцветные волосы. Чан делал всё это сам, используя сахарную пасту. Стоило ему загрузить партию кексов – как она тут же оказывалась распродана, и каждый день мы приближались к нужному уровню.

И всё-таки я часто чувствовал себя несчастным, особенно когда мама уходила вечерами, и только я знал, куда. В такие дни хуже всего было встречать папу, который ничего не подозревал о свиданиях за его спиной. Просто кошмар. Поэтому охотнее всего я проводил время в своей комнате или вместе с «Командой хаоса». С ними я встретился и в тот субботний вечер, когда родители Момо уехали и он пригласил нас искупаться.

Это был самый жаркий день из всех в этом году. Приложение с погодой показывало больше тридцати пяти градусов в тени и угрожало грозами ближе к вечеру. Почти всё время мы лежали, будто парализованные жарой, рядом с бассейном, периодически ныряя в него, чтобы охладиться, и снова отдыхали и болтали о всякой чепухе.

– Может, кто-то хочет мороженого? – спросил Момо, и тут неожиданно грянули фанфары.

Как ни странно, этот звук, как будто уведомляющий нас о важном сообщении от средневекового короля, раздался сразу из всех наших сотовых. Сначала мы растерянно переглянулись, а потом лихорадочно схватились за смартфоны.

Как только я разблокировал экран, мне навстречу взорвался прекрасный мини-фейерверк. Остальные сотовые тоже выплюнули маленькие серебряные фонтаны, извергли потоки золотистой лавы и разноцветные звёздные дожди.

Сообщение вызвало крики ликования.

Поздравляем!

Добро пожаловать на уровень Альфа!

Друг за другом в полнейшем восторге мы попрыгали в бассейн. Свинцовая тяжесть душного воздуха больше не казалась проблемой. Мы радовались, как чокнутые, и вели себя точно так же.

Выбор появившихся предметов оказался огромным – здесь было всё, чего может пожелать сердце волшебника. Момо ещё раз напомнил, что каждая купленная вещь должна приносить пользу в нашей борьбе с пиратами.

Дома я устроился в кровати с планшетом и Ушастиком. Конечно, победить пиратов очень важно. Но в первую очередь я хотел прогнать из головы мамы назойливого Паука. А для этого мне нужна волшебная палочка. Выбор оказался огромным, и я не представлял, с чего начать поиски. Существовали и финансовые ограничения. Простая деревянная волшебная палочка стоила уже тысячу м-коинов. Ровно столько и лежало на моём счету. Палочку с золотой глазурью или драгоценными камнями я, конечно, приобрести не мог. В конце концов я решил купить тёмно-коричневую палочку из андирового дерева с белыми крапинками, видимо, принадлежавшую недавно скончавшейся ведьме без наследников. В описании я прочитал, что она «в хорошем состоянии» и «почти не имеет следов использования».

Чего ещё было ждать?

И я просто сделал это: нажал на плашку «Купить». Дисплей открылся – и я её схватил.

Как только пальцы до неё дотронулись, меня тут же затопило чудесное возвышенное чувство.

Моя волшебная палочка.

Невероятно!

Круто!

Великолепно!

Теперь я смогу разлучить Паука с мамой. И наоборот. И они даже не вспомнят, что вообще встречались. Уж об этом я позабочусь.

Покопавшись в своём тайнике с коллекцией комиксов, я выудил книжку заклинаний для начинающих, которую мне одолжила Ариана. Помимо Глолота, Глещей и поэтической ручки там лежала ещё и шляпа Чана, которую я не успел вернуть. Мне показалось это удачным совпадением, так как в понедельник она мне может пригодиться: с её помощью я раздобуду несколько волосинок с головы Паука. Я уже успел вытащить несколько рыжих волос мамы с её расчёски. Описание к заклятию забвения в «Абракаксложно» гласило, что палочке нужен непосредственный контакт с чем-то, принадлежащим человеку, которому стирают память.

Я с гордостью рассматривал волшебную палочку, поглаживая её отшлифованную поверхность. Потом я отложил её в сторону и постарался выучить нужное заклинание «Obliviscaris omnia». Я повторил его несколько раз, но всё равно постоянно сбивался. Ну и ну, вот это скороговорка. Придётся её вызубрить так, чтобы она с лёгкостью слетала с губ.

Мне было любопытно, что купили остальные. Мы собирались встретиться на следующий день, чтобы показать друг другу свои магические приобретения.

В этот вечер я взял с собой в кровать не только Ушастика, но и волшебную палочку – ведь это самое дорогое из всего, чем я владею и что могут украсть пираты.

Как только я закрыл глаза, снаружи пошёл дождь. Под мягкий шорох капель я заснул.

Проснулся я от громкого раската грома. Обещанная гроза как раз разворачивала свои крылья над городом. В окно я зачарованно наблюдал за молниями в небе и высчитывал секунды до удара грома. Когда гроза оказалась прямо над нашим домом, я стал успокаивать Ушастика: как всякий нормальный заяц, он боялся грозы и тоже долго не мог заснуть.

Когда я наконец почувствовал возвращающуюся усталость, вдруг раздался жуткий грохот.

Я осторожно открыл глаза.

Тень.

Прямо на стене моей комнаты с мечом в руке стояла огромная тень и угрожала мне.

У меня замерло сердце. Я едва осмеливался дышать.

«Пират», – пронеслось в голове.

Как, ради всего святого, он сюда попал?!

Я крепко прижал к себе Ушастика, но тень оставалась на месте и просто смотрела на меня.

Она хочет меня убить?

Или ограбить?

Чего она ждёт?

Я схватил свою волшебную палочку. Но чем она может мне помочь? Я ведь знаю одно-единственное заклинание.

– Я отдам тебе всё что захочешь, – испуганно прошептал я.

Но тень молчала.

Тут я снова услышал стук и украдкой посмотрел на окно.

Там был кто-то ещё!

За спиной тёмной фигуры по ночному небу летели большие обрывки облаков, и каждый раз, когда они на краткий миг выпускали луну, я отчётливо видел силуэт мальчика.

Как он забрался из сада наверх? Моя комната находится на втором этаже. И балкона в ней нет.

А потом я услышал его голос:

– Тоби, чёрт побери! Открой наконец окно.

Я храбро сел.

Теперь я узнал его. Там, за окном, был Момо. А пират в моей комнате оказался тенью моего приятеля. И он не держал в руке меч, а сидел на метле.

С облегчением я вскочил и открыл окно.

– Старик, ну ты меня и напугал, – сказал я. – Я думал, это пират!

– Ты думаешь, что пираты стучат? – Момо закатил глаза и улыбнулся. – О, что я вижу! – сказал он, глядя на волшебную палочку, которую я всё ещё сжимал в руке.

– Твоя метла тоже очень классная, – ответил я.

– Ну, залезай. Все уже ждут.

– Я думал, мы встретимся завтра.

– Планы немного изменились.

– Но уже полночь, – удивился я.

– Разве это не лучшее время для вечеринки уровня Альфа?

Я надел ботинки, засунул палочку в рюкзак и, подойдя к окну, быстро взглянул вниз. Чёрный и тихий, там стоял наш сад. Отсюда он казался довольно далёким.

Я бесстрашно вскарабкался на карниз, дрожа, сел позади Момо на метлу и сразу же, не спросив разрешения, вцепился в него.

– Ты хорошо спрятал остальные вещи? – спросил Момо.

– У меня всё лежит в обувной коробке под кроватью, – признался я. – Не очень оригинально, но там только хлам. Если они хотят украсть его – пожалуйста.

– Ладно, держись крепче. – Момо оттолкнулся ногами от стены дома, и мы полетели, но не уютным прямым маршрутом, а сразу забрали круто вверх, к обрывкам облаков, разорванным грозой.

– Ты что, совсем не боишься? – прокричал я в его ухо.

– Нет. Наоборот, мне даже скучно, – ответил он и набрал скорость.

Невероятно, но Момо так уверенно управлял метлой, будто занимался этим всю свою жизнь. Хотя ведь он выдающийся спортсмен, многократный чемпион федеральной земли в гребном спорте, выступающий от нашей школы. И всё же полёт не был единственным нашим риском. Стоило кому-нибудь посмотреть на небо – и нас тут же обнаружили бы. При этом «взорвавшаяся» память стала бы не такой большой проблемой, как метла, обратившаяся в пыль на высоте.

Чтобы этого не произошло, Момо направил метлу по нижней границе облаков, чтобы водяная пыль всё время окружала нас как щит, но при этом мы сами могли хорошо различить всё у нас под ногами.

Вид фонарей сверху просто ошеломлял. Кроме того, месяц отражался в Линне и освещал замок Бург Линнеберг, возвышающийся на лесистом холме над городом.

Это была местная достопримечательность и популярная цель ненавистных школьных походов. Пешком до замка от парковки можно дойти всего за жалкие сорок минут, от школы же получалось целых полтора часа. А вот на метле до него оказалось рукой подать.

Подлетая к замковой башне, я смог разглядеть своих соратников по «Команде хаоса», которые встречали нас, размахивая руками.

Момо выбрал идеальное место для вечеринки. Ночью в замке никого не было, потому что он уже давно стал музеем.

А наверху, в смотровой башне, нас могла видеть только луна.

– Можешь прекратить поиски пиратов, Момо, – сказал Чан, когда мы благополучно приземлились. – Мы нашли их предводительницу. – Хихикая, он показал на пижаму Арианы. Её чёрная футболка была украшена белыми черепами.

– Очень смешно, – ответила Ариана, но сама невольно фыркнула. – Я не успела переодеться.

Все, кроме Момо, были в пижамах. Из-под цветастой ночной рубашки Филины длиной до пят виднелись голые ноги. А на голове у неё, как всегда, красовалась шапка, и это выглядело ужасно неправильным. На Чане всё ещё была футболка с надписью «Внимание! Я умнее, чем выгляжу», в которой он ходил последние четыре дня. Я бы поспорил, что он не переодевался, даже когда шёл спать. При этом от него не пахло ничем неприятным. Наверное, переходный возраст у него ещё не начался. Счастливчик.

Мне стало немного стыдно. Вчера вечером я как раз надел свежую мятно-зелёную летнюю пижаму, в которой выглядел как таблетка от кашля со вкусом ментола. Я же не мог представить, что в таком виде выйду в люди. И что ещё хуже, у пижамной футболки были короткие рукава, и мои царапины оказались на виду. Конечно, Ариана их тут же заметила:

– Ой, Тоби. Выглядит не очень хорошо. Что это с тобой?

– Аллергия, – соврал я. – Зудит, я и чешусь.

– Загляни ко мне. У меня есть крем, он должен помочь.

Чан покачал головой:

– Не делай этого. Иначе у тебя вырастут ещё две руки. Её кремы пожароопасны.

Все засмеялись, кроме Арианы, которая решительно возразила:

– Это крем из аптеки, дурак! – Теперь засмеялась и она.

Момо официально открыл вечеринку уровня Альфа. На ней подавались лимонад и монстрообразные кексы Чана. Кексы оказались вкусными, хотя есть налитый кровью глаз было немного противно.

– С моей метлой вы уже познакомились, – гордо сказал Момо. – С её помощью мы точно покончим с пиратами. А сейчас мне любопытно, что же купили вы. – Он не успел договорить, как Чан пропал.

В следующую секунду исчез кусочек кекса Филины, который она как раз поднесла ко рту. Её выражение лица было просто уморительным. Мы схватились за животы от смеха. Потом исчезла метла Момо, а следом и её хозяин.

– Что происходит?! – услышали мы его голос.

– Круто, да? – ответил голос Чана. – Если я к чему-то прикасаюсь – оно тоже исчезает. Шляпа так не умела. Но это и понятно: здесь качество куда выше. Совсем другой уровень.

Неожиданно они оба снова появились из воздуха. Сверкая глазами, Чан продемонстрировал нам свою покупку – серебряное кольцо с маленьким чёрным камнем.

– Его нужно один раз повернуть на пальце, – сказал он и тут же сделал это. Теперь мы слышали только его голос. – И обратно. – В следующий миг он снова стоял перед нами. – Но самое классное – здесь нет отходящих контактов.

Мы похлопали ему, и он, поклонившись, пустил кольцо по кругу, чтобы каждый мог его испробовать.

– C этой штукой я наконец смогу проследить за рокерами с черепами. Я всё ещё уверен, что пираты они, – пояснил Чан.

Момо одобрительно похлопал его по плечу. Но я знал, что Чан купил кольцо совсем не поэтому.

Когда настала очередь Арианы, она вытащила из своей объёмной сумки через плечо большую коробку, обитую чёрным бархатом. Заинтригованные, мы наблюдали, как она осторожно открывает крышку. Внутри лежал белый светящийся волос.

– Что это? – спросил Момо, сморщив нос.

– Грива единорога, – ответила Ариана.

– Да? И как же она поможет против пиратов?

Ариана смущённо прикусила нижнюю губу, но потом прошипела:

– У тебя вообще есть хоть какое-то представление о зельях? Нет ни одного стоящего эликсира, который можно приготовить без волос единорога.

И в первую очередь ни одного любовного зелья, подумал я. Но вслух, конечно, ничего не сказал.

– Ладно. Может быть, когда-нибудь нам понадобится что-то стоящее с волшебной кухни, – уступил Момо. – А ты, Филина?

Филина сняла шапку. Оказывается, она простояла всё это время с волшебным предметом на голове.

Мы все невольно засмеялись. Спрятала, так спрятала!

– Это клюс, – сказала она, как будто шепелявя.

– Ты имеешь в виду ключ, – поправил её Момо.

– Да и нет. Это ключ стремления, то есть клюс.

Чтобы продемонстрировать его магию, Филине понадобилась дверь. Единственная, до которой мы могли добраться от смотровой башни, открытой солнцу и ветрам, стояла на несколько ступеней выше по лестнице. Это был вход на самый верхний ярус. Филина вставила ключ в замок, и он идеально подошёл – словно был изготовлен для этой тяжёлой деревянной двери.

– Не важно, какую дверь вы захотите использовать, он подойдёт к любой, – объяснила она. – Теперь за ней находятся не холодные стены замка, а место, куда вы стремитесь. Только надо представить, будто вы собираетесь отправиться в свои самые прекрасные мечты.

– Ну же, открывай. Я заинтригован, – ухмыльнулся Момо.

Рефлекторно Филина вытащила клюс из замка:

– Нет уж. Место, куда стремится человек, – это что-то очень личное. Моё принадлежит только мне. Но, если хотите, вы можете посетить одно из ваших. Я готова давать вам клюс на время, но не каждый день, ясно? – И она протянула его Момо.

Но тот отклонил её щедрый жест:

– Моё место стремлений – это небо. А теперь я по-настоящему могу достичь его на метле.

Чан же непременно захотел испробовать клюс. Когда он вернулся – улыбался он довольно расслабленно. Где бы он ни побывал, его старшего брата там точно не было.

Ариана вернулась с пунцовыми щеками. О господи. Я подозревал, где, или, вернее, с кем, она оказалась за дверью.

Когда пришла моя очередь, я засунул клюс в замок, не имея ни малейшего представления, что меня ожидает за дверью. Вообще-то я редко мечтал о перемещении в другое место. Может быть, я окажусь на пляже или в парке аттракционов?

Поэтому я очень удивился, обнаружив себя в спальне родителей. Это явно было утро воскресенья, оба уже проснулись, но ещё нежились в постели. В моих руках оказался поднос с завтраком.

– Тоби, доброе утро, – сказала мама и улыбнулась. У неё опять были длинные светлые волосы, и выглядела она как раньше.

Папа обрадовался:

– Как же вкусно выглядит!

Увидев всё это, я почувствовал страшную тоску. Я бы с такой охотой повалялся с ними, почувствовал их тепло и засы́пал бы крошками все подушки. Но всё же я смог удержаться и не поддаться этому чувству, хотя мой мозг прекрасно знал: всё это не настоящее. В реальности мы перестали быть счастливой семьёй, любящей завтракать в постели по выходным.

Когда я вернулся обратно, я постарался скрыть свои метания. Хотя это далось мне нелегко, я попытался улыбаться так же, как Ариана.

К счастью, ребята быстро отвлекли меня от моих мыслей, потому что все с нетерпением ждали, когда я покажу свою покупку. С благоговением они передавали по кругу мою волшебную палочку.

– Это следующее, на что я стану копить, – сказал Чан.

– Крутая штука, – похвалил Момо мой выбор. – Ты уже знаешь хоть одно заклинание?

– Не особо, – признался я. – Но обещаю много тренироваться.

– Хорошая вещь, – повторил Момо и налил каждому ещё по стакану лимонада, на этот раз зелёного цвета со вкусом ясменника.

– Давайте чокнемся, – торжественно сказал он. – Я думаю, теперь мы готовы. Охота на пиратов началась!

Глава 20

Проклятие пятого

Я проснулся почти в полдень. А спал я как убитый. Ещё лёжа с закрытыми глазами, я проверил, рядом ли Ушастик, и нащупал его у стены. Для большего уюта я крепко обнял его. Прошлая ночь показалась мне сном. Я летал на метле. Это было просто нереально. Я всё ещё чувствовал ветер в облаках, и перед моим внутренним взором стоял впечатляющий вид замка Бург Линнеберг. Полёт мне очень понравился. Может, Момо одолжит мне метлу, пока я не куплю свою собственную. Кольцо Чана тоже пригодилось бы. Следом за метлой оно попало в список моих желаний, в отличие от клюса и волоса единорога. Но сперва надо вызубрить заклинание, чтобы закончить эту историю между мамой и Пауком.

Я попытался нащупать под подушкой волшебную палочку, но почему-то там её не обнаружил. Я сел, поднял подушку, потряс её и обыскал изголовье кровати. Ничего.

Заметив, что окно открыто, я удивился. Я что, забыл закрыть его вчера ночью? Я с трудом вспомнил, как Момо высадил меня здесь и я, смертельно усталый, упал в кровать. Глаза слипались. Может, я положил волшебную палочку в другое место?

Я вскочил и обыскал всё – пол, стол, шкаф, гору белья рядом, все углы и трещины моей кровати, за ней и под ней. Но палочку так и не нашёл.

Меня охватило чувство смутной тревоги. С колотящимся сердцем я проверил обувную коробку. Инструменты лежали на месте, и ручка тоже. Даже последние капли любовного эликсира были там. Но шляпа Чана пропала. И «Абракаксложно» тоже.

– Среда! – воскликнул я.

В голове грохотало. И не важно, какие мысли там возникали. Объяснение было только одно.

Но возможно ли, что пираты забрались сюда, пока я спал?

Я ещё раз обыскал всё. Теперь – в надежде найти хоть какой-то знак. Тени скрещенных сабель или флага с черепом. Но ничего подобного найти не смог. Тогда что это было?

Под батареей у окна что-то лежало. Я наклонился, чтобы получше рассмотреть. Это оказалось перо, но не абы какое, а со шляпы Чана. Должно быть, воры потеряли его в спешке.

Вдруг меня прошиб озноб: я с ужасом подумал, что чужие люди сегодня ночью стояли вокруг меня, а я этого не заметил. Они наблюдали за мной спящим, залезли под мою подушку, копались под моей кроватью. Это меня сильно испугало, и мне захотелось позвать родителей, а ещё лучше – позвонить в полицию. Хотя я и не мог рассказать им ничего из того, что произошло.

Постепенно во мне стал закипать гнев. Эти тупые пираты – что они о себе возомнили?! Они не просто украли какие-то предметы – они разрушили намного больше: мои планы и мечты. Все мои прекрасные мягкие игрушки оказались проданы совершенно зря, и это было очень обидно. Но что хуже всего – без волшебной палочки и книги заклинаний мой план по спасению семьи отправлялся в мусорное ведро.

Что вообразили себе эти пираты! Они просто прошлись ногами по моей жизни и растоптали её!

Нужно срочно предупредить ребят.

Я включил телефон. Сообщения посыпались, перебивая друг друга. Растерянно я читал переписку:

5.45

Момо: Кто-нибудь уже проснулся? Я слышал какие-то звуки. Что-то не так.

5.56

Момо: Свиньи. Моя метла пропала. Эй? Кто-нибудь проснулся? Ко мне забрались.

7.11

Филина: 😮 Они не могли побывать здесь. Я бы заметила. Сейчас посмотрю.

7.13

Филина: Не могу поверить. Клюс пропал. Они украли его с моей головы!

7.21

Момо: Значит, они были и у тебя? Оставили какие-то знаки?

7.22

Филина: Ищу.

7.34

Филина: Нашла улики. Но ты должен увидеть их сам. Невероятно.

Момо: Встретимся?

Филина(фото близнецов, висящих у неё на ногах): Утром сижу с детьми. У мамы музыка в детском саду. Но с двенадцати часов могу.

9.30

Ариана: Я в бешенстве. Всё пропало. Эти з… (фото пустого сундука).

Филина:

Ариана: Можно к тебе прийти?

Филина: Конечно. Приготовлю чай.

11.00

Чан: Среда! Я сверну шею им всем, когда найду!

11.20

Чан: Тоби? Просыпайся! Тоби?

11.30

Момо: Встреча в 13.00 в убежище?

11.30

Чан:

Ариана:

Филина:

Вот вам и охота на пиратов! Они нас опередили. Как такое могло случиться?! Значит, они шпионили за нами всё это время, а когда мы заснули, нанесли удар. Варвары! Как обидно: столького добиться за сутки – и всё потерять.

Я посмотрел на часы. Уже половина первого. Я быстро написал сообщение – «Только проснулся. Сейчас приду», – оделся и выскользнул из дома. Вида Энди я сегодня точно не перенесу. Я слышал, как она поёт и барабанит по столешнице на кухне. На секунду я задумался, не сказать ли ей, что ухожу, и решил не говорить. Она ведь тоже никогда не предупреждает перед уходом.

Когда я вошёл в тайное убежище, остальные уже собрались. Диван был занят, и мне досталось кресло. Это меня напрягло, и не только потому, что оно не оставило о себе приятных воспоминаний – кресло было ужасно неудобным и врезалось в тело, как ни сядь.

Когда каждый рассказал свою историю кражи, выяснилось, что не по всем утреннее происшествие ударило одинаково тяжело. У Момо пропала только метла – всё остальное было спрятано в его таинственном сейфе. У Филины осталось её перо, но она очень расстроилась из-за клюса и ругала злобных пиратов:

– Только представьте, если бы Тони и Эстелла проснулись – вдруг тогда похитили бы и их? И я не могу понять, почему я ничего не почувствовала. Когда с кого-то снимают шапку, этот кто-то ведь должен проснуться, правда?

Я подумал, не пропали ли и её растения. Но о саде она не сказала ни слова. А спросить я не решился. Это же секрет.

Ариана, рассказывая о своём пустом сундуке, вообще выглядела довольно спокойной. Но по её опухшим векам я понял, что она плакала. Она уныло положила на стол маленькую косточку, оставленную ей пиратами. Момо вытащил из кармана брюк миниатюрный флаг, Чан напялил глазную повязку, а Филина как перчатку надела вязаный пиратский крюк из серебристой шерсти. Чтобы он стоял прямо, ей пришлось засунуть в него средний палец. Это было очень ясное сообщение. Довольно остроумное, на мой взгляд. Я подавил смешок.

– А мне они не оставили никакого знака, – удивлённо сказал я. – Это странно.

– Да, странно, – кивнул Момо.

Филина почесала голову через шапку:

– Разве это не подозрительно, что пиратам было известно, где мы спрятали вещи? Только вы знали, что клюс у меня под шапкой!

Момо засопел:

– Филина умная. Как раз об этом я и думаю. И после долгих размышлений я нашёл только одно объяснение: нас кто-то предал.

Шёпот пробежал по гаражу.

– Что?! – воскликнул Чан.

– Как ты мог такое подумать?! – возмутилась Ариана.

– Ерунда! – крикнула Филина.

Момо защёлкал кнопкой мыши, и на всех трёх экранах появилась одна фотография.

Огромная!

На ней были Ханна.

И я!

И это был тот момент, когда я вырвал шляпу Чана у неё из рук на Эльзеплатц.

– Я давно наблюдал за ней. Она предводительница пиратов. В этом я уже убедился, – сказал Момо.

Ошеломлённое молчание заполнило комнату.

Ханна – предводительница пиратов?! Этого я представить не мог. Допустим, она позволяла себе некоторое вольнодумство. Но пират?! Взломщица?! Преступница?! И тут я вспомнил, как она встретилась мне на Викториаштрассе в день ледяной вечеринки. Она проехала мимо на мотороллере. Может быть, она припарковалась поблизости, а потом вломилась в виллу Малеков и наколдовала теневые сабли в комнате Момо?

Возможно. Но то, что я её видел, означает всего лишь, что она была поблизости, и всё. Это не может служить доказательством. Поэтому я придержал язык.

– Я следил за ней пару дней, но сначала не обратил внимания, что она разговаривала с Тоби. Но теперь, после прошлой ночи, я вижу эту фотографию в совсем другом свете – он как раз показывает ей шляпу Чана. Я подумал, вы должны об этом знать.

Все смотрели на меня округлившимися глазами.

– Тоби, – выдохнула Ариана, – зачем ты это сделал?!

– Это не может быть правдой! – выкрикнула Филина.

– Ты суперпоганец, – процедил Чан и хотел броситься на меня, но Момо удержал его.

– Но… но… – залепетал я. – Всё было не так! Я встретил её случайно, сразу после того, как забрал шляпу. И она непременно хотела её примерить. А я выхватил у неё шляпу, чтобы предотвратить это. Я ничего ей не рассказывал. Ни слова!

– А выглядит всё совершенно иначе, – сказал Момо.

Признаться, сцена на фотографии действительно казалась неоднозначной. Это и правда мог быть предательский разговор о волшебной шляпе. Но не был же!

– Можно спросить Леона. Он стоял рядом, – предложил я.

– Ну конечно. Он же скажет нам правду. Эй? Он же брат Ханны, а вы с ним лучшие друзья. Логично, что он соврёт для тебя, так ведь?

– Когда-то мы действительно были друзьями. Но я уже несколько недель с ним не разговариваю, – стал защищаться я.

Нажав на кнопку мыши, Момо показал следующее фото, на котором Леон стоял рядом со мной и Ханной. То же место, та же сцена.

– А выглядит это совершенно иначе, – с напором повторил Момо.

Я лишился дара речи. Как они могли подумать, что я их предал?! Я, Тобиас Хоппе, самый безобидный парень на Земле?! Я старался всегда быть милым, никогда не желать зла другим, со всеми вести себя справедливо и никого не обижать. И они считают меня предателем?!

Взгляд Момо был твёрже стали. Даже лица других моих товарищей каменели всё больше. Теперь я сидел в кресле, на котором всё и началось, как на скамье подсудимых. И приговор явно звучал как «виновен». Не хватало только, чтобы они снова накинули мне мешок на голову.

– Филина, – отчаянно пискнул я.

Но Филина только отмахнулась.

– Якоб, – попробовал я обратиться к Чану. Но тот упрямо смотрел под ноги, и Ариана тоже покачала головой.

– Лучше уйди, – сказал Момо. – Испытательный срок закончился, и ты его не прошёл.

Почти парализованный шоком, шатаясь, я вышел из гаража – и снаружи на улице чуть не врезался в мальчика, который смотрел на меня стеклянными глазами.

– Не понимаю, – сказал он. – Я всё время оказываюсь перед этим гаражом – и при этом ни у кого из моих знакомых нет машины. Разве это не странно?

Теперь я узнал его. Это же Фарид, мой предшественник. Не отвечая, я прошёл мимо и услышал только, как он колотит в дверь гаража за моей спиной и кричит «Эй? Эй?».

Я зажал уши и побежал прочь. Голова гудела, руки страшно чесались. Я не знал, что мне думать и делать, и надеялся только, что никого не встречу.

И по абсолютно дурацкому совпадению дома в коридоре я наткнулся на маму. В руке она держала сумку и ключи от машины. Видимо, как раз собралась уходить. И ей не пришло в голову ничего лучше, как начать ругаться:

– Тоби, откуда ты идёшь? Ты постоянно уходишь не предупредив. Так нельзя! Тебе ещё только двенадцать.

– Ты постоянно уходишь, не предупредив, – передразнил её я.

– Не таким тоном, молодой человек.

– Бе-бе-бе, – ответил я как маленький ребёнок. Похоже, я перестал контролировать свой мозг.

– Что с тобой? В последнее время ты совсем не тот Тоби, которого я знаю.

– Ха! – воскликнул я. – Со мной происходит то же самое, Энди. И всё это время я хотел сказать: ненавижу рыжие волосы!

После этого я уже не слышал, что она кричит. Я больше не мог сдерживать слёзы и поэтому просто протиснулся мимо неё и быстро побежал наверх в свою комнату. С грохотом захлопнув дверь и всхлипывая, я съехал на пол.

Я был в бесконечном отчаянии и хотел только покоя. Поэтому я даже сначала игнорировал гудящий телефон в кармане, но потом во мне вспыхнула искра надежды: вдруг это Филина, осознавшая, что Момо ошибается? Но сообщение пришло не от неё, а от админа Григориуса, и там было написано:

Попа Мерлина удалена из клана «Команда хаоса».

Глава 21

Статусный вакуум

Весь понедельник я провёл в постели. Мне даже не пришлось изображать боль в животе – я действительно её испытывал. То, что «Команда хаоса» больше не хотела со мной общаться, причиняло страдания. При этом я даже не злился, что меня выкинули, а гораздо хуже: я скучал по ним. Каким-то совершенно невероятным образом каждый из них занял место в моём сердце. И теперь я должен смириться с тем, что они меня возненавидели. В их глазах я оказался жалким предателем, виноватым, что их желания и надежды не исполнились. Я представлял, как Чана снова обижает брат и как за это он проклинает меня. И Ариана наверняка винит меня в том, что ей опять придётся целую вечность копить, чтобы любовное заклинание сработало. Филина уж точно глубоко сожалеет, что она показала свой тайный сад именно мне. А Момо? Он, конечно, следующего пятого выберет сам.

Я решил остаться в постели и во вторник, но тут мама пригрозила мне визитом к врачу. Поэтому в среду, несмотря на боль в животе, мне всё же пришлось пойти в школу.

Даже поездка на трамвае оказалась сущим кошмаром. После нашей размолвки Леон всегда занимал заднюю площадку. Филина и Ариана выбрали переднюю – я заметил новую ярко-розовую шерстяную шапку на месте сразу за водителем.

В школе девочки тоже избегали меня. Чан и Момо вообще не смотрели в мою сторону. На переменах я совсем не знал чем заняться. Присоединиться к футбольным командам не получалось, потому что на площадке всегда был Леон и я не мог играть ни за, ни против него. Слоняться в полном одиночестве оказалось ещё хуже: казалось, будто у меня совсем нет друзей. И мне ничего не оставалось, как снова спрятаться в туалетной кабинке.

По пути туда я встретил Майка, который всё ещё не мог простить мне ту неловкую историю. Вместо того чтобы просто пялиться на меня своими холодными, без малейшего выражения глазами, на этот раз, проходя мимо, он довольно сильно толкнул меня плечом. Но мне было всё равно. Я ничего не чувствовал, кроме желания раствориться в воздухе. Даже то, что я получил итоговый тест с отличной оценкой и рекомендацией для перехода в естественно-научный класс, не улучшило моего подавленного настроения.

Дома я встретил родителей. Оба, как ни странно, оказались там в одно и то же время – и уже снова спорили. О том, кто из них забыл поставить жёлтый мешок у двери.

Мучаясь ужасными угрызениями совести, я показал им свой тест. Даже танцы радости, которые последовали за этим, не смогли зажечь во мне хоть искорку счастья. Напротив: я чувствовал себя подлейшим обманщиком в мире.

После обеда я впервые за несколько дней открыл «Волшебные объявления». Как только я зашёл на портал, я сразу же обнаружил несколько сообщений от команды администраторов, которые были распределены по категориям «Важно», «Очень важно» и «Срочно». Когда я открыл одно из них, тут же появилось окно для видеочата. В этот раз я увидел в нём не изображение красного бутона, а дверь уютной деревянной хижины. Из неё вышел мрачный гном и, угрюмо ворча, уселся на деревянную скамеечку. Наверное, это был Грегориус. Вместо того чтобы дружелюбно поздороваться, он сказал:

– Давно пора.

– Что происходит? – спросил я негромко.

– Ха! Он ещё спрашивает. Происходит статусный вакуум, и это не то состояние, которое мы намерены терпеть. Ты должен принять решение, иначе мы, к сожалению, будем вынуждены тебя удалить.

– Что? Статусный вакуум?

Я не имел ни малейшего представления, что это такое.

Гном надул щёки, заросшие густой бородой, и яростно фыркнул:

– Ты что, не читаешь сообщения? Тогда тебе повезло, что я такой отзывчивый.

Поскольку я ничего на это не сказал, он проворчал:

– Итак. Ты должен решить. Ты хочешь: а) присоединиться к другому клану, б) основать новый клан, в) продолжать в однопользовательском режиме?

Поскольку я не знал никого из другого клана и у меня не было приятелей, с кем бы я мог основать новый, оставался только один вариант. И я выбрал статус «в». Таким образом, Попа Мерлина стала одиночным пользователем. Так я себя и чувствовал: как одинокая пятая точка волшебника.

– Бойцов-одиночек часто недооценивают, – сказал Грегориус, поднявшись. – Потому что никто с ними не считается. – И он исчез в своей хижине.

Я растерялся. Гном только что сказал мне что-то приятное? Да, он хотел меня подбодрить, и я действительно почувствовал что-то вроде искры уверенности в себе. Возможно, не стоит смотреть на всё в чёрном цвете. Хотя меня и выгнали из клана, я всё ещё был на уровне Альфа. Правда, у меня осталось всего пятнадцать м-коинов и ничего, что я мог бы продать, но воры забрали не всё. Я вытащил из-под кровати свой тайник с комиксами, вытряхнул его на пол и ещё раз рассмотрел свои покупки. Конечно, идеальными их было не назвать. Как и любого из нас. Я ухмыльнулся, вспомнив о драке Глолота с Глещами. Сейчас это казалось забавным. Кроме того, они ведь всё-таки починили бойлер. Значит, абсолютно бесполезными они не были. Любовный эликсир тоже сработал. Попытка оказалась неудачной только потому, что любовь с первого взгляда свела моих родителей не с теми людьми. А кто ещё может похвастаться стихотворением о протее, написанным магической ручкой?

Я вспомнил про шляпу Чана. Жаль, что она пропала. Я вытащил из коробки перо. Имеет ли оно волшебную силу без шляпы? Оно не светилось, из него не вылетело ни искорки, ни огонька.

Но, как говорят, опыт – лучший учитель. Поэтому я вытащил из шкафа кепку и засунул перо за липучку на затылке. Увы, держалось оно плохо и всё время выпадало. И тут неожиданно ко мне пришло вдохновение. Я дал Глещам задание: «Почините волшебную шляпу». Немного помедлив, они схватили перо и в мгновение ока накрепко приделали его к задней части кепки. Теперь всё это напоминало не шляпу в охотничьем стиле, а скорее (!!!) головной убор американских аборигенов, но это было не важно. Волнуясь, я надел кепку на голову и посмотрел вниз.

Глещи защёлкали своими зубьями, будто аплодируя мне – и я похлопал им в ответ: я действительно стал невидимым.

– Значит, дело вовсе не в шляпе. Вся магия в пере! – возликовал я, радуясь, как ученик волшебника, у которого впервые получилось настоящее колдовство.

Глещи всё ещё взволнованно летали вокруг. Неожиданно я почувствовал, как они ущипнули меня за пятую точку.

– Эй! Что такое? – вскрикнул я и тут увидел, что в их металлической пасти зажата записка. Они вытащили её из моего кармана.

Как же она туда попала? Я развернул её.

«Берегись!» – нацарапал кто-то на клочке бумаги.

Я всё меньше понимал, что происходит.

Это сообщение пиратов или мне угрожает «Команда хаоса»? Но почему?!

Во мне вспыхнула настоящая ярость.

Что всё это значит?!

Им мало того, что я потерял свой клан? Теперь мне кто-то ещё и угрожает?!

Ушастик смотрел недоумевающе. Конечно, то, что я задумал, казалось невозможным. Я остался в одиночестве, а из магических предметов не пропали только бракованные. Но что сейчас сказал Грегориус? «Бойцов-одиночек часто недооценивают, потому что никто с ними не считается».

На следующий день я изменил тактику поведения на переменах. Вместо того чтобы прятаться в туалете, я решил выяснить правду и надел маскировочную кепку. Сначала я хотел проследить за «Командой хаоса» и подслушать, о чём они говорят. Эта идея оказалась не особенно плодотворной: Момо и Чан никогда не обсуждали волшебство в школе и не проронили обо мне ни слова. А вот Ариана и Филина болтали на нужную тему: они говорили о Ханне. Ариана настаивала, что та была предводительницей пиратов, и с точки зрения феминизма считала это довольно-таки крутым. Филина, напротив, называла пиратов подлыми грабителями без стыда и совести и не была уверена, что фотография является доказательством. Я тоже сомневался, что здесь действительно замешана Ханна.

Поэтому всю пятницу я ходил за ней по пятам. Но это оказалось не так просто, потому что её всё время окружали подружки. Чуть ближе я смог подобраться, когда она разговаривала наедине с высоким симпатичным парнем из двенадцатого класса. Но это был всего лишь бессмысленный флирт. Тогда я решил отправиться следом за ней в город. Эта идея мне понравилась, потому что вообще-то только старшеклассники могут покидать территорию школы на большой перемене. Я такого никогда не делал и предвкушал настоящее приключение. Однако у дверей я попал в толпу учеников, стремящихся выйти из здания, и когда наконец добрался до ворот, Ханна и её подружки давно растворились в переулках Музыкального квартала. Вот невезуха!

После обеда я предпринял ещё одну попытку и установил наблюдение за домом семьи Людвиг. Мотороллер Ханны стоял на подъездной дорожке. Она никогда не ходила пешком, значит, скорее всего, была здесь.

Если бы один из членов семьи Людвиг открыл входную дверь, то сработал бы план А и я бы незаметно проник внутрь. Согласно плану Б, я звоню в дверь, и тогда это выглядит как розыгрыш со звонком. Но тут мне в голову пришёл план В, перечеркнувший все мои прежние идеи: дверь в подвал.

Летом она открыта весь день напролёт. Когда мы играли с Леоном в саду, то бегали в подвал наполнять свои водяные бомбы или таскать лёд из холодильника. Поэтому дорогу я хорошо знал.

И да – она была открыта.

Здесь внизу находится ещё и офис матери Леона. Иногда она работает дома. Сегодня, к счастью, нет. Я проскользнул через прачечную, мимо двери кабинета, через подвал на второй этаж. По коридору налево располагалась комната Леона. В пятом классе мы часто играли там в Лего, а потом отправлялись в виртуальные миры. Я скучал по нему и охотно заглянул бы ненадолго, но мне нужно избегать всего, что может вызвать шум. Моя невидимость, увы, не маскировала сопровождающие меня звуки, и это доказал деревянный пол у меня под ногами.

В правом конце коридоре была комната Ханны. Я подкрался ближе и приложил ухо к двери. За ней слышались приглушённые голоса, но, к сожалению, я не разобрал ни слова. В любом случае она была не одна.

Но ведь должны же она и её гость однажды выйти. Поэтому я сел на корточки у напольной вазы в углу и стал ждать.

Через какое-то время дверь в комнату Ханны наконец открылась.

– Слушай, кажется, мне что-то попало в глаз, под контактной линзой немного щиплет, – сказала девочка, вышедшая в коридор первой. Это была Юле, лучшая подруга Ханны. Я её знал – она тоже часто бывала здесь, когда я приходил к Леону.

– Он немного покраснел, но я ничего не вижу, – сказала Ханна, рассматривая глаз Юле. – Попробуй сама посмотреть в зеркало.

Пока Юле скакала вниз по лестнице к большому зеркалу в холле, Ханна остановилась на лестничной площадке и вытащила из кармана свой вибрирующий сотовый.

– Секунду, – крикнула она вслед Юле и села на верхнюю ступеньку, – сейчас приду.

Я тут же воспользовался возможностью подсмотреть её переписку и на цыпочках подкрался к ней. При этом я слышал каждый свой шаг, но Ханна, к счастью, полностью сосредоточилась на полученном сообщении и не обратила внимания на скрип моих ботинок. Я затаил дыхание и заглянул ей через плечо, читая переписку вместе с ней.

Либерти: Я на Барбароссе. Ты хотела со мной поговорить? Что случилось?

Ханна: Если хочешь стать пиратом, нужно выполнить ещё одно задание. Тогда твой испытательный срок подойдёт к концу.

Либерти: Какое задание, босс?

– Ну, кто там тебе пишет? – крикнула Юле снизу.

Ханна снова посмотрела на дисплей и отмахнулась:

– Ай, забудь.

– Это случайно не Торбен? – подколола Юле подругу.

– Было бы круто. Но нет. К сожалению, он ужасный тормоз. Мне кажется, я посылаю ему такие очевидные сигналы – но он их просто не понимает. Если в ближайшее время он не позовёт меня на свидание, пусть распрощается с мечтой об этом. Эти игры не по мне.

– Но он милый, – сказала Юле и выудила из сумки пузырёк с каплями для глаз.

– Согласна. Это единственная причина, почему я всё ещё жду. Сейчас буду готова. Прости, – и пока Юле возилась с каплями перед большим зеркалом рядом с вешалками, Ханна вернулась к переписке.

Либерти: Что я должен сделать?

Ханна: Покончи с прошлым. Пусть они все взорвутся.

Либерти: Все?

Ханна: Все значит все.

Я продолжал стоять, держась за перила, хотя Ханна и Юле уже давно покинули дом. Я вновь и вновь вспоминал переписку и просто не мог поверить тому, что только что прочитал. Ханна не просто была пиратом – она действительно оказалась их боссом. И если даже её лучшая подруга об этом не знает – значит, она уже давно ведёт двойную жизнь. Я бы никогда такого не подумал. Она всегда казалась такой милой. Но только что она дала задание Либерти, кем бы он ни был, взорвать каких-то людей.

Я сел на лестницу, закрыл глаза и закрыл лицо ладонями, чтобы спокойно подумать, что делать дальше. Хорошая новость: теперь я могу найти убежище пиратов. А вместе с ним и наши украденные вещи. Я представил широкую улыбку Чана в момент, когда я верну ему кольцо, и почувствовал объятия Арианы и Филины после возвращения им волоса единорога и клюса. Момо ничего не останется как извиниться и взять меня обратно в клан. Что написал Либерти? «Я на Барбароссе». Слово «Барбаросса» звучало по-пиратски и ассоциировалось с кораблями. Ну, ясно. Где ещё могли спрятаться пираты. Недалеко отсюда Восточный порт. Там бы я и начал поиски.

Я как раз собирался встать, как вдруг получил удар сзади. Кто-то, проносясь мимо, врезался мне в руку и при этом снёс кепку с моей головы. Я не услышал, как подошёл Леон.

– Ай! – вскрикнул он и, повернувшись на полдороге, уставился на меня округлившимися глазами. – ТоХо?! Откуда ты взялся?!

Глава 22

План

Носки!

Леон был в носках. Вот почему он так бесшумно проскользнул по паркетному полу. Действительно дурацкая ситуация. Мой мозг отчаянно искал хоть какое-нибудь правдоподобное объяснение. Но в голове звенела пустота.

– Я… я… – забормотал я.

Леон наморщил лоб. Сейчас, когда он стоял передо мной, во мне всплыло множество чувств одновременно: ярость – потому что он охотнее встречался с Винсентом, чем со мной, грусть – потому что я скучал по нему, но и страх – потому что я боялся спровоцировать магический взрыв, если сболтну лишнее.

И всё же я чувствовал к этому парню ещё и доверие – ведь я всё и всегда ему рассказывал. Никто в мире не знал меня так хорошо, как Леон. Кроме Ушастика, наверное. Леон действительно был моим самым лучшим другом. Но я всё равно очень боялся признаться ему, как меня обидел наш разлад.

– Что случилось? – спросил Леон.

Это было очень непросто, но скрепя сердце я ответил:

– Я просто не понимаю, почему мы больше не друзья. Что я сделал не так? Чем я тебя обидел?

Теперь уже Леон со стыдом смотрел на свои полосатые носки.

– Ничем… – пробормотал он. – Ты ничем меня не обидел.

– Но у тебя нет времени на меня, хотя с другими ребятами ты общаешься. Я не понимаю.

– Кое-что произошло, – поколебавшись, начал он. – Но это тайна, и мне нельзя об этом говорить. В этом-то и проблема.

Тайна?

У меня появилось подозрение. А что, если я ошибся? Я храбро начал словесную дуэль словом «Магия».

– Волшебство, – медленно ответил Леон.

Это может быть совпадением. Волшебство – логичная ассоциация.

И я решился на следующий шаг:

– Грегориус.

Это была инсайдерская информация, но при этом и просто имя.

– Имя, – поколебавшись, ответил он.

Хорошо. Я ещё не добился цели, но мне показалось, что в глазах Леона мелькнуло изумление.

Я решил перейти в наступление.

– Руби, – попробовал я ещё раз и задержал дыхание.

– Админ, – пискнул Леон сквозь зубы.

– Волшебные, – сказал я.

Леон зажмурился и ответил:

– Объявления.

На секунду мы замолчали: наверное, оба ждали громкого взрыва, но так ничего и не произошло.

– Ты знаешь про портал! – с облегчением выдохнул Леон. – О, ТоХо! Передать не могу, как я рад. Всё это время хранить такую тайну от тебя – это меня совершенно убивало. Правда, старик. Это был ад. Но что я мог поделать? Когда мне сделали предложение, у них оставалось только одно место. Иначе я конечно же взял бы тебя с собой.

– Ты с пиратами? – спросил я прямо.

– Что? Как ты мог так подумать?! Нет, я с Незнайками, вместе с Винсентом и Финном из пятого класса и ещё с двумя мальчиками из класса «а».

Я невольно рассмеялся:

– С Незнайками?

– Да, мы все ничего не знаем и мошенничаем с помощью волшебных ручек, – Леон широко ухмыльнулся.

– Вот почему ты так хорошо справился с тестом по биологии!

– Конечно, а ты что думал? Про репетитора я сказал, чтобы у тебя не появилось подозрений.

Леон вопросительно посмотрел на меня:

– Но что ты здесь делаешь? Я не слышал звонка в дверь.

– М-да. Но лучше я расскажу тебе об этом в другом месте! Не хочешь покачаться на качелях?

Скоро мы вместе сидели на гнездовых качелях на детской площадке у парка, и у меня было ощущение, что между нами ничего не изменилось и всё осталось как раньше.

Я гордо представил ему своё первое волшебное изобретение – маскировочную кепку, и мы рассказали друг другу всё, что случилось за последние недели. Когда я дошёл до пиратов и краж, я заколебался. Ханна всё-таки сестра Леона. Стоит ли рассказывать ему о ней?

– Старик, это так захватывающе. У Незнаек всё так тихо, как в доме престарелых. Я хочу знать всё!

– Даже если твоя сестра играет в этой истории важную роль? – осторожно намекнул я.

Вот теперь Леон действительно заинтересовался.

– Давай, – сказал он и потёр руки в предвкушении.

И я сказал:

– Все думают, что она очень милая, но у неё есть и тёмная сторона.

– Кому ты это рассказываешь! Я же её младший брат.

Это было рискованно, но я всё-таки отринул свои сомнения и, объявив этот день «днём правды», рассказал ему всё.

– Ты меня разыгрываешь?! Ханна – капитан пиратов?! – воскликнул он так громко, что мне пришлось попросить его говорить тише, хотя на площадке гуляли всего двое отцов с малышами.

– Так, и что теперь? – спросил Леон.

– Теперь мне нужен план, потому что я хочу непременно вернуть наши вещи. Но, думаю, это будет не так просто. Один я с этим точно не справлюсь.

Щёки Леона раскраснелись от возбуждения:

– Я готов. Что мне делать?

Мы ещё немного пообсуждали план и разошлись.

Вечером я прошёлся в маскировочной кепке по Восточному порту. У маленького притока Линне, протекающего в природоохранной зоне, стояли шикарные плавучие дома и отремонтированные цветастые рыбацкие лодки. Летом порт выглядел оживлённым даже вечером. В ресторанчике сидели люди. И прокат лодок ещё не закрылся. Туристы катались на катамаранах, катерах для вечеринок с грилем и романтичных лодках с вёслами.

Я не переставал удивляться, что я вижу всё вокруг, а сам остаюсь невидимым. Порой приходилось уклоняться от бегунов, чтобы они в меня не врезались. Проходящие мимо собаки обнюхивали меня или заливались лаем, чуя, что я рядом, и такое странное поведение сбивало их хозяев с толку.

Я рассматривал стоящие здесь на якоре лодки – «Маленький Титаник», «Северный ветер» и «Шторм любви». Некоторые судёнышки носили женские имена, например «Уте», «Юдит» или «Свенья». Но корабля с названием «Барбаросса» среди них не обнаружилось.

Я уже размышлял, не попытать ли мне счастья в более крупном Западном порту, когда обнаружил в конце причала скрытые камышом узкие мостки и подкрался поближе. В зарослях на мостках лежала ржавая старая баржа, а на её изношенном остове белыми кривыми буквами было написано «Барбаросса».

Бинго!

Убежище пиратов!

Я нашёл его.

Но не прячется ли там кто-то?

Я стал внимательно осматривать палубу и в рулевой кабине увидел контуры фигуры, вооружённой биноклем. Когда она повернулась ко мне, я инстинктивно пригнулся. Сначала я посмеялся над своей реакцией – ведь я был в маскировочной кепке. Но потом мне в голову пришла мысль, что, возможно, это магический бинокль. Что-то подобное я уже видел в «Волшебных объявлениях», такие вещи могут видеть сквозь волшебство.

На обратном пути я осторожно снял кепку и зашагал рядом с парнем, выгуливающим пса, как будто шёл с ним с самого начала. Теперь мне хотелось в спокойной обстановке отшлифовать детали своего плана. У меня появилась идея. Но, чтобы всё прошло без помех, мне нужен был кто-то в лодке. В моей лодке.

– Ну конечно. Я знала, что однажды ты здесь появишься, – Филина говорила довольно враждебно и стояла, уперев руки в бока и сверля меня ненавидящим взглядом. Она как раз покормила всеядное растение, которое сейчас с аппетитом чавкало рядом. Прежде чем я смог что-то сказать, она принялась кричать. – А где остальные? Подслушивают за кустом? А ты должен сперва проверить, всё ли чисто, прежде чем они придут и украдут мои растения?!

– Ты о чём? Я здесь один, – попытался я успокоить её.

– А, вот как ты заговорил! Но всё, что вылетает из твоего рта, не может быть правдой. А ведь ты мне по-настоящему нравился! Но больше всего я злюсь на себя, что позволила меня обмануть. Бедный Тоби, которому нужна помощь! Тоби, такой милый, порой забегает на чай! Можно было сразу догадаться, что всё это слишком приторно. Ты подстроил это, чтобы подлизаться ко мне? Или сначала ты был искренен и они завербовали тебя, когда мы подобрались к уровню Альфа? – Филина бросилась в атаку с таким неистовством, что у меня не было ни шанса сказать хоть что-нибудь. – А знаешь, кто обиделся больше всех? Якоб. Сначала он был не в восторге от твоей кандидатуры, но потом полностью перешёл на твою сторону. Здорово ты обвёл его вокруг пальца! И теперь он кусает локти, что доверял тебе. И Ариану ты лучше не трожь! Иначе она превратит тебя в саламандру.

Львиные цветы рядом с моей ногой начали издавать странный рык, и, прежде чем они цапнули меня за икру, я сделал осторожный шаг в сторону.

– Что ты получил за это? Интересно, сколько стоила наша дружба?

– Я ничего не получил, потому что… – начал было я, но Филина опять перебила:

– Иди же – позови их! Пусть они сразу сотрут мне память. Так будет лучше. Ты даже представить не можешь, сколько труда и сердца вложено в эти растения. Но кому это я говорю?! Тому, у кого уж точно нет сердца!

– Стоооооооооооп! – громко крикнул я, растягивая слово, как только мог, и даже всеядный цветок ненадолго прекратил жевать.

И Филина замолчала.

– Это не я, – сказал я самым спокойным тоном. – Я никого не предавал.

Филина надула губы и заткнула уши, но я продолжал говорить, потому что знал, что она слышит меня:

– С чего бы мне всё рассказывать пиратам, но промолчать о твоём саде? А? Тебе приходило это в голову? Ответ прост: потому что информацию они получили не от меня. Это не я!

Она демонстративно отвернулась и стала бросать прожорливому растению, широко раззявившему свою чашечку-пасть, последние куски. Но я не собирался сдаваться:

– Я хочу доказать свою невиновность и вернуть наши вещи, но это получится, только если ты мне поможешь.

Филина резко стянула шапку с головы и сжала её обеими руками, как мячик-антистресс.

– Но если ты… – прошипела она, повернувшись ко мне, – попытаешься меня обмануть – я скормлю тебя ему! Я ведь уже говорила: он всеяден.

Глава 23

Пиратское гнездо

На следующий же день мы встретились у Филины дома. Нам очень повезло, что её мама работает в выходные по утрам. К нам присоединился и Леон. Сначала Филина не очень обрадовалась, что я посвятил его во всё это, но потом согласилась, что для нашего плана нужен надёжный помощник. Правда, перед разговором нам пришлось несколько раз снять его с лианового дерева. Иногда он ведёт себя как ребёнок. Я заранее предупредил Леона, что если Филина предложит ему напиток, пусть поблагодарит и откажется, но он даже не стал меня слушать. Она налила нам домашнего лимонада красного цвета, который пах солнцезащитным кремом, малиной и тмином. Я сделал один крошечный глоток, а Леон выхлебал свой напиток, как верблюд, замученный жаждой.

В конце концов мы всё же сели за подготовку нашего плана, и все согласились, что самое главное в борьбе с пиратами – вывести из строя их капитана. Поэтому мы решили заманить Ханну в любовную ловушку. Я же всё-таки подслушал, кому она подарила своё сердце, и знал, что она всё время ждёт свидания с этим Торбеном. Ну вот, значит, она его и получит. Леон уже выкрал из комнаты Ханны старое сочинение, и у нас появился образец её почерка. Затем за дело взялась поэтическая ручка и наколдовала пару прекрасных строк, которые Филина согласилась доставить Торбену. И только тут мы поняли, что не знаем его адреса.

– Вот я дурак! Я же знаю, где мы сможем сегодня его найти, – сказал Леон, хлопнув себя ладонью по лбу. – По выходным он подрабатывает в кафе-мороженом здесь неподалёку. Две недели назад мы случайно столкнулись на Эльзеплатц, и Ханна затащила меня туда в качестве алиби – чтобы не выглядело так, будто она пришла ради него. Она, конечно, думала, что я не догадаюсь, но я же не дурак: она ведь никогда не ходит со мной есть мороженое. И потом эта глупая улыбка до ушей и мелодичность в голосе, когда она с ним разговаривает… Ведёт себя как чокнутая.

Чтобы Торбен точно согласился на свидание, Филина капнула на бумагу эссенцию листьев сердечного цветка. Один вдох – и тебя уже пронизало чудесное чувство счастья. Кто ж не захочет продлить это ощущение?

С Ханной пришлось импровизировать – ведь образца почерка Торбена у нас не было. Но поскольку сейчас почти никто не переписывается на бумаге, Ханне он тоже вряд ли знаком. Так что для этого сообщения в ход пошли мои каракули. И хотя она уже втюрилась, на эту записку мы тоже брызнули духами, которые сделают её счастливой.

– Не повредит, но действие продержится недолго, – сказала Филина и настояла, чтобы внизу мы написали еще и постскриптум: «Пожалуйста, оставь телефон дома. Я хочу, чтобы нашему знакомству ничего не мешало».

Сообщение Ханне обещал подкинуть Леон.

– Ужас, как сильно разболелась голова, – сказал он и потёр виски.

Я укоризненно посмотрел на Филину, с улыбкой протягивающую ему конфету:

– Съешь это, и тебе сразу полегчает.

Невероятно! Она только что использовала Леона как подопытного кролика! Абсолютно ничего не подозревая, друг медленно рассасывал конфету. Постепенно гримаса боли на его лице исчезла:

– Намного лучше.

Я ничего не сказал, чтобы его не расстроить, но Филине наступил на ногу: пусть знает, как я к этому отношусь.

– Ты же хотел, чтобы я помогала, разве нет? – только и сказала она с вызовом.

Во второй половине дня началась первая фаза плана: пока Филина и Леон доставляли письма, я собирал дома всё, что понадобится для нашей экспедиции.

Мысленно я всё ещё тренировал заклятие забвения. Правильно ли я его запомнил? Это действительно была скороговорка. К сожалению, книга заклинаний пропала и я не мог проверить себя. Тогда я представил, как стираю у Паука все воспоминания о маме. Фантастическое чувство! Но до этого предстоит сделать очень много, и для начала надо вернуть волшебную палочку.

Я снова и снова в нетерпении поглядывал на сотовый, пока наконец не пришло сообщение от Филины: «Сначала он удивился, но потом принюхался, улыбнулся и угостил меня шариком мороженого. Думаю, всё будет хорошо».

От Леона тоже пришли хорошие вести: «Я дал ей письмо и сказал, что оно лежало в почтовом ящике. Она была вне себя от счастья и сразу же позвонила Юле. Сработало!»

Итак, первый шаг мы сделали. В шесть часов Ханна и Торбен придут на свидание в бистро Руссо.

Однако действие волшебных духов скоро закончится, и не исключено, что Торбен сморозит какую-нибудь глупость. И тогда красивая история любви закончится, не успев начаться.

Для такого случая мы разработали вторую фазу: любовный напиток. Я невольно порадовался, что эликсир получит ещё один шанс.

«Ариану отпустили домой. Я возьму её смену в бистро», – написала Филина.

«Как ты это сделала?» – спросил я.

«У бедняжки разболелась голова», – пришёл ответ с подмигивающим смайликом.

Поскольку Филина полностью взяла на себя вторую фазу, я встретился с Леоном в Восточном порту. Мы долго думали, в какое время лучше пробраться на «Барбароссу». Обычно воры приходят ночью. Но это казалось слишком предсказуемым. А вот ранним вечером должен сработать эффект неожиданности. Конечно, было ещё светло, но мы предусмотрели и это.

Я видел всего две возможности попасть на корабль. Во-первых, по мосткам. Без маскировочной кепки ничего не получится, но и с ней было опасно – из-за бинокля.

Во-вторых, можно попробовать пробраться туда по воде. Поскольку этим тёплым субботним вечером многие туристы катались на лодках, мы тоже взяли напрокат маленькое вёсельное судёнышко.

С этого началась третья фаза: проникновение. Для маскировки мы надели солнечные очки и кепки. Обыкновенные, не магические. Наша вылазка должна казаться увеселительной прогулкой, и мы надеялись, что среди других катамаранов с семьями и подростками мы не сильно бросаемся в глаза. Поэтому, сделав пару кругов, мы медленно приблизились к «Барбароссе». Это оказалось не так-то просто. Леон грёб довольно хорошо, но, чтобы незаметно и точно подплыть к кораблю, требовалось настоящее искусство. Кроме того, у течения были свои планы, и мы запутались в камышах у берега. Очень хотелось выругаться, но это могло привлечь ненужное внимание. Пока Леон пытался выплыть из зарослей, я быстро проверил сотовый, чтобы узнать, как идёт вторая фаза, и молча показал Леону последнее сообщение. Филина прислала фото: Ханна и Торбен, тесно прижавшись друг к другу, танцуют перед стойкой в бистро Руссо. Посетители вокруг выглядели немного растерянными. Тётя Камилла, напротив, широко улыбаясь, сложила пальцами сердечко. Леон сперва закатил глаза, но потом поднял большой палец вверх.

Постепенно мы выбрались из камышей и подобрались к «Барбароссе», причал закончился, а за нашими спинами начиналась природоохранная зона.

Теперь самым сложным было причалить в слепой зоне со стороны капитанской рубки. Там сегодня снова кто-то нёс вахту – мальчик это или девочка, было непонятно. Но палуба, кажется, пустовала. Во всяком случае, там ничего не двигалось. Пират на наблюдательном посту раз за разом поднимал бинокль, наблюдая за водой и берегом. Но назад он не посмотрел ни разу, и это был наш шанс.

Леон подгрёб поближе к корме корабля. Я храбро встал на ноги и качнулся вперёд, к носу нашей лодки. Но течение оказалось таким сильным, что нас тут же отнесло назад и я еле удержал равновесие. Леон изо всех сил грёб против течения, но, даже когда мы снова приблизились к старой барже, я не смог дотянуться до перил. Придётся прыгать.

Вода или стена?

Не раздумывая, я просто прыгнул. При этом ногами я оттолкнул лодку назад и одновременно вытянул руки, став похожим на лягушку, прыгающую с листа кувшинки на берег.

Я еле-еле сумел ухватиться за нижние ступеньки корабельных поручней, но ноги у меня болтались в воде.

Беззвучно ругаясь, я подтянулся на перилах вверх и взобрался на палубу.

Леон тем временем уже затерялся среди других лодок, готовясь начать четвёртую фазу. Для этого в его рюкзаке лежали маскировочная кепка и Глолот – он должен повредить розовый мотороллер. Даже если Ханна сообразит, что происходит что-то странное, ей придётся идти пешком.

Я снял ботинки и носки, чтобы не скрипеть на каждом шагу, вытащил из рюкзака Глещи и крадучись пошёл по левому борту мимо каюты. Занавеска была задёрнута, и заглянуть внутрь я не мог.

Дальше я двигался уже на корточках, прижавшись к стене каюты.

Шаг за шагом, переваливаясь как утка, я перемещался в сторону носа корабля. Когда я смог осторожно заглянуть за угол, то увидел, как часовой в капитанской рубке отчаянно зевает и потягивается. Потом пират взял телефон и стал что-то сосредоточенно печатать.

Воспользовавшись этим шансом, я выскользнул из-за угла и уже хотел взяться за Глещи, когда заметил, что каюта не заперта. Быстро юркнув внутрь, я закрыл за собой дверь.

Я проник в пиратское гнездо!

Оно оказалось необъятным.

Повсюду на стенах висели сабли, флаги и постеры с черепами. На мой вкус выглядело это довольно уютно. Тут и там были натянуты гамаки. Кроме того, внутри стояли диван, несколько деревянных стульев и стол, уставленный пустыми пиратскими сундуками.

Но одно бросалось в глаза: магических предметов нигде не было.

Странно!

Где-то же они спрятали награбленное.

И тут я обнаружил дверь в конце каюты.

Ага! Наверное, за ней и находится сокровищница!

Это подтверждал и большой старый железный замок на двери. Значит, Глещи я всё же взял не зря.

Сначала они попробовали замок на зуб, но это не сработало. Полетав по каюте, Глещи вырвали из её внутренней обшивки кусок металла и, сформировав из него что-то вроде ключа, снова подлетели к двери. Крик-крак – и замок щёлкнул!

В тёмной комнате, которая находилась за дверью, окон не оказалось, её немного освещал лишь солнечный луч, падающий из каюты.

Тем не менее я сразу увидел четыре метлы, стоящие в самом тёмном углу. Но метлы Момо среди них не обнаружил. У него была из светлого дерева, а эти тёмные и совсем другой формы. Я вошёл и внимательно огляделся. На полу стояли древние золотые каминные часы, серебряный чайник и зеркало. В старой коробке из-под фруктов я нашёл пару книг заклинаний и пергаментных свитков, но ни «Абракаксложно», ни каких-либо любовных заклинаний среди них не было.

С колотящимся сердцем я заметил на полке шкатулку для украшений. В надежде вернуть хотя бы кольцо Чана я открыл крышку, инкрустированную драгоценными камнями. Внутри сверкали и переливались браслеты, цепочки, кулоны и даже кольцо. Но оно оказалось совсем не тем кольцом, которое я искал.

Я не нашёл ни волоса единорога, ни клюcа и смог обнаружить всего одну волшебную палочку. Она была белая и блестела. Я осторожно взял её в руки, но тут же выронил, потому что палочку явно сделали изо льда. И она не таяла, хотя здесь, в комнате, стояла жара градусов под тридцать.

Где же наши вещи?

Этого просто не может быть!

Неужели всё оказалось бессмысленным?!

И как мне теперь выбраться отсюда? Я ведь собирался положить клюс, волшебную палочку и волос единорога в рюкзак, надеть кольцо Чана и улететь на метле Момо. Невидимый и с ветерком. Этот план казался очень крутым. И никакой опасности взрыва!

Теперь эта прекрасная идея лопнула. Значит, придётся плыть, успел подумать я. И тут сзади меня схватили за руки.

– Я его держу! – каркнул голос позади меня.

Мне прижали ко рту и к носу платок, от которого пахло тухлыми яйцами, и перед глазами стало темно.

Глава 24

В плену

Если бы я знал, что со мной случится, что в конце моего приключения меня поймают пираты и заткнут мне рот, и что всё закончится на корабле – стал бы я переходить по ссылке на портал?

Что за вопрос!

Последние недели были самыми крутыми в моей жизни. Конечно, я сделал бы это снова.

А кто бы не сделал?

Каждый мечтает хоть ненадолго заполучить настоящие волшебные предметы, разве нет?

Но мне всё равно немного грустно, потому что всё это было слишком классно, чтобы закончиться вот так. Кроме того, после взрыва я не смогу вспомнить ничего, связанного с «Волшебными объявлениями». Наверное, я удивлюсь, куда делись мои мягкие игрушки или почему синее полотенце в ванной теперь всё в золотистой звёздной россыпи.

А ещё я не смогу объяснить, как попал в естественно-научный класс, да ещё и с отличной оценкой, и почему Филина в тридцатиградусную жару ходит в шерстяной шапке. Но что хуже всего: мои родители разведутся, а я ничего не смогу с этим сделать.

– Я никак не могу дозвониться до босса, – говорит Психованная.

Хорошо, думаю я. По крайней мере, вторая и четвёртая фазы нашего плана работают. Ханна всё ещё очень влюблена и занята.

– Нам нужно её найти! – кричит Психованная. Из-за повязки на глазах я ничего не вижу, но слышу, как она печатает что-то в телефоне.

– Что ты там делаешь? – каркает Ворон.

– Звоню, что же ещё? Может, Либерти знает, где она.

О Либерти, пирате на испытательном сроке, я совсем забыл. Уши, к счастью, они мне не заткнули, и я стал ловить каждое слово их разговора.

– У нас здесь проблема. Взломщик, – начинает разговор Психованная. К сожалению, я не слышу, что говорит Либерти, и запоминаю только то, что кричит она: – Ты не знаешь, где босс?.. Телефон выключен… Не имею понятия, кто он. Подожди. Я переведу на видеозвонок, и ты его уви- дишь.

На секунду становится тихо. Мысль, что сейчас на меня смотрит через камеру телефона незнакомый человек, очень неприятна.

А разговор продолжается.

– Среда? Сегодня суббота, придурок! – сердится Психованная. – Ясно. Об этом мы уже говорили. Но это решать боссу… О’кей. Это мы можем. – Она кладёт трубку и сообщает: – Я сейчас уйду. Мы с Либерти разделимся и будем её искать. Не выпускай его из поля зрения. Понял?

Когда она наконец ушла, я внутренне выдохнул. Надеюсь, Филина и Леон будут меня искать. Наверное, они уже поняли, что что-то пошло не так. Я хватаюсь за эту мысль, когда от неожиданного шёпота в ухо по всему телу бегут мурашки.

– Берегись.

Угроза из записки.

Произнесённая вслух, она звучит ещё более пугающе. Есть только одно объяснение: записку написал Ворон. И теперь мы остались одни в каюте.

Руки снова стали чесаться как сумасшедшие.

Вот, видимо, и конец.

Неожиданно я чувствую, как хватаются за повязку на моих глазах. Я замираю и жду самого ужасного.

– Берегись, – повторяет Ворон и ворчит: – Что здесь непонятного? Не так-то просто было передать тебе это предостережение, чтобы никто не заметил. А ты что делаешь? Ты приходишь сюда.

Предостережение?!

Он снимает с моих глаз повязку. И я смотрю Ворону прямо в лицо. Я просто не могу в это поверить. Каркающий пират – это Майк!

– Но… но… Что ты делаешь? – спрашиваю растерянно я, пока он распутывает мои верёвки. – Ты всегда так сердито смотрел! Я думал, ты меня ненавидишь.

Майк вздыхает:

– Я и хотел, чтобы ты так думал. Я получил задание следить за тобой, не выпускать тебя из виду. Поэтому мне было на руку, что ты немного меня боишься.

– Но почему?

– Этого я не знаю. Она раздаёт приказы – мы просто их исполняем. – В следующую секунду он вручает мне Глещи и говорит: – Врежь мне ими по голове, но не слишком сильно. Чтобы только одна шишка, ладно? Я скажу, что кто-то ударил меня сзади. А ты крепко свяжешь меня и исчезнешь.

– Ты серьёзно?

– Да, давай уже. Или я передумаю.

Так что я связываю Майка и даю Глещам команду стукнуть его не слишком сильно. Глещи, которым драки явно по душе, довольны. Если бы у них было лицо, они бы сейчас ухмылялись. В этом я уверен.

– Ай. Чёрт. Больно! – вскрикнул Майк, когда они выполнили приказ.

– Почему ты помогаешь мне? – спросил я.

– Потому что я у тебя в долгу, – говорит Майк. – Ты вступился за меня. Это было мощно. Ты наплевал на то, что подумают остальные.

Это последнее, что он успевает сказать, прежде чем я затыкаю ему рот носовым платком и убегаю так быстро, как могут унести меня босые ноги.

Когда я добираюсь до детской площадки у парка, на лесенке меня поджидает Леон. Уже половина восьмого. Хотя ещё светло, родители с детьми разошлись по домам. Вот и хорошо.

– ТоХо, где ты был?! Я чуть с ума не сошёл от страха. Я уже хотел идти тебя искать.

Волнуясь, я начинаю свою историю. Но ещё до того, как я добираюсь до финала, приходит Филина. Я замолкаю, и она коротко рассказывает о второй фазе, а в конце сообщает о девочке, которая десять минут назад ворвалась в бистро в поисках Ханны.

– Наверное, она увидела мотороллер на парковке. Нужно было нам его спрятать, – говорит она взволнованно. – Но любовный эликсир действительно крутой! Она еле-еле смогла оторвать Ханну от этого Торбена. Она ей что-то прошептала, и Ханна всё-таки ушла. Вот она, наверное, злилась, когда мотороллер не завёлся! В результате они вместе убежали, но… – Филина хихикает, – Торбен помчался за ними, как влюблённый пёс. От него они просто так не отделаются.

– А как тебе удалось уйти? – спрашивает Леон.

– Дала Ариане конфетку – и её головную боль как ветром сдуло. Она возьмёт на себя остаток смены.

И тут до Леона дошло:

– Иногда я такой тупой. ТоХо же сказал ничего у тебя не пить!

Филина смущённо улыбается:

– Прости, но это было нужно для хорошей цели. – Она поворачивается ко мне: – Где наши вещи? Мой клюс у тебя?

– Нет, я их не нашёл, – признаюсь я. – Там было много краденого добра, но наших вещей не оказалось.

– Что?! Но их же украли пираты. Где ещё они могут быть?!

Я вижу разочарование и растерянность на её лице.

– У меня есть идея, – говорю я, прошу Леона зайти на портал со своего телефона и даю ему пару советов.

– К чему это? – спрашивает Филина, пока Леон с помощью плашки «Помощь» вызывает админа.

– Это только догадка, – говорю я, и тут на экране появляется Грегориус.

– Простите, герр Грегориус, у меня есть вопрос. Я хотел бы знать, какие волшебные предметы есть на уровне Альфа, – следует Леон моим указаниям.

Гном откашливается:

– Об этом я, к сожалению, тебе сказать не могу. Ты всего лишь на уровне Гамма, и тебе сначала нужно подняться на следующую ступень.

– А возможно ли, что вы случайно проговоритесь о запрещённой информации? – вмешиваюсь я, придвигаясь к камере.

– А, тут есть кто-то ещё. Нет. Здесь у нас колл-центр. Как только администратор нарушает правила, его сразу же… н-да. Этого я тоже тебе сказать не могу.

– А как насчёт вопросов, соответствующих уровню Гамма? – возвращаюсь я к теме.

– Зависит от вопросов, – отвечает гном. – Что же ты хочешь узнать?

Я шепчу Леону на ухо, и он озвучивает:

– Я ищу одноразовое заклинание, чтобы построить длинный ледяной каток. Есть ли что-то вроде ледяного порошка?

Гном смеётся:

– Ты, похоже, вообще ничего не знаешь, да? Чтобы лёд превратить в каток, нужно кое-что посильнее мешочка ледяного порошка. Но по этой теме я больше ничего сказать не могу. Эта информация только для уровня Альфа. Обязательство о неразглашении.

– Вы имеете в виду, что нужно что-то вроде волшебной палочки? – дерзко вмешиваюсь я ещё раз.

Грегориус вымученно улыбается:

– Моя смена на сегодня окончена. С остальными вопросами обращайтесь, пожалуйста, к моим коллегам.

Окошко чата чернеет, и гном исчезает.

Рука Филины больно вцепляется мне в бедро. Но я стискиваю зубы. Я её понимаю, потому что мне тоже совершенно не нравятся ответы Грегориуса.

– Но… но… – лепечет она. – Откуда Момо взял волшебную палочку? Мы ведь тогда ещё не достигли уровня Альфа.

Я киваю:

– Хороший вопрос. И откуда он мог знать, какие предметы вообще есть на уровне Альфа? Точно не от Грегориуса, как он утверждает.

Мне не нужно ничего добавлять. Филина застывает с открытым ртом. Она приходит к тому же выводу, что и я:

– Ты правда думаешь, что Момо пират?!

Я киваю:

– Я думаю, Момо – это Либерти.

– Но как он смог зарегистрироваться на портале под двумя разными никами? Это вообще возможно? – удивляется Филина. – Разве в таком случае не понадобится два аккаунта?

– Если использовать разные адреса электронной почты и зайти с разных компьютеров, – предполагает Леон, – может сработать.

Меня снова обжигает воспоминание о переписке между Либерти и Ханной:

– О господи, он получил задание взорвать нас всех!

– Что?!

– Я подсмотрел. Она не написала ничего о «Команде хаоса», но я уверен, что теперь он должен нас взорвать.

– Думаешь, Чана тоже? Он же его лучший друг. Момо такого никогда не сделает, – Филина качает головой.

– Всех. Это был приказ.

– Ханна может быть очень убедительной. Я знаю, о чём говорю, – кивает Леон.

– Нужно предупредить Ариану и Чана, – Филина хватает телефон, но я останавливаю её:

– Нет. Они тебе не поверят. К тому же расскажут всё Момо. Нам нужны доказательства, а ещё лучше – признание. Пираты хотели ввести мне сыворотку правды. Ты можешь сделать что-то такое?

– В теории – да. Но для этого нужен волос единорога, которого у нас больше нет, – говорит Филина.

– Тогда придётся его купить.

У Филины вытягивается лицо:

– Он должен быть из гривы, а не из хвоста. Знаешь, как это дорого?

– Нет. Но сдаться – это не вариант.

Чуть позже восьми мы расходимся. К сожалению, пора домой. Когда тебе всего двенадцать, родители не понимают шуток. Мы договариваемся оставить сотовые включёнными на ночь и связаться позднее ещё раз.

Когда я добираюсь до дома, отец сидит и болтает в нашем саду с герром Боненбергером, которого он теперь и без любовного напитка называет Альфредом. Я присматриваюсь. Они не держатся за руки, и я не вижу безумного огонька в папиных глазах. Ну и хорошо.

– Где мама? – спрашиваю я.

– Развлекается, – отвечает он и с удивлением смотрит на мои босые ноги.

Ну вот опять! – думаю с яростью я. Она встречается с этим тупым Пауком. Я должен во что бы то ни стало заполучить назад волшебную палочку и положить конец этой истории.

– А с кем? – спрашиваю я, хотя знаю ответ. Но мне интересно, что мама сказала ему.

– Она в кино с Хайке, – говорит он и подливает себе и Альфреду ещё немного «вкусного винишка».

– А, вот как, с Хайке? Они в последнее время часто развлекаются вместе.

Я не могу удержаться от ядовитого тона. Больше всего мне хочется встряхнуть отца, чтобы он проснулся, сказать ему, что он наконец должен открыть глаза, потому что Андреа уже много дней избавляется от балласта и планирует новую жизнь под именем Энди. Но он спокойно сидит здесь и почёсывает голову Колумба, лежащую на его коленях.

– Ну-ну, Тоби. Ты ведь в последнее время тоже постоянно гуляешь с друзьями. Оставь маме немного времени на себя. Мне кажется, ей это сейчас нужно.

На это мне нечего возразить, мне просто становится плохо.

И тут у меня забурчало в животе. Весь день я ничего не ел. В холодильнике нашёлся только салат с лапшой. Я накладываю себе целую гору и прячусь в комнате.

У меня всё ещё нет плана, но делать что-то надо. На всякий случай я ставлю перед дверью в комнату оставшуюся после переезда коробку, потом включаю планшет и захожу на портал. С Ушастиком под боком я просматриваю актуальные предложения, отправляя в рот очередную вилку лапши. Как же хорошо.

Результат поисков оказался ошеломляющим. Волос из хвоста единорога стоил сто м-коинов. Сколько же стоит волос из гривы?!

– Триста?! – вскрикиваю я. – Среда! Это и правда слишком дорого.

Мой сотовый жужжит. Сообщение от Филины: «Только что написал Момо. Он хочет встретиться с нами. В полночь. Очевидно, придумал что-то захватывающее. Веселье для всех».

Я: Это ловушка.

Филина: Конечно, что же ещё? Я не так глупа.

Я: Ты должна как-то остановить остальных.

Филина: Ариана только что согласилась.

Я: Среда.

Филина: И Чан тоже. Что делать?

Ушастик смотрит на меня большими глазами, и в них отражается моя грусть. Он знает, о чём я думаю.

Я пишу Филине.

Я: Если я раздобуду волос единорога, сколько времени понадобится, чтобы сделать сыворотку?

Филина: Час. Что ты собираешься делать? У тебя же больше нет м-коинов!

Я: Напишу позже.

Я прижимаю Ушастика к себе и прислушиваюсь к нему:

– Ты уверен, что хочешь это сделать? – И я прижимаю ухо к его мордочке. Я знаю, что бы он ответил. – Друзей не оставляют в беде, – повторяю я громко. – Я тоже так думаю.

Всю жизнь он был рядом со мной. Он отгонял злые тени, охранял мой сон, всегда выслушивал меня и часто утешал. Я прижимаю зайца к себе и чувствую, как колотится моё сердце. Потом я ещё раз глажу его длинные уши.

Мы оба знаем, что это расставание навсегда.

Глава 25

Время поджимает

– Мне придётся немного тебя смять, – шепчу я Ушастику, пока открывается окно на портале. Ушами вперёд я просовываю его в планшет. Хоть и с трудом, он проходит внутрь. Последнее, что я вижу – это его белый хвостик и большие лапы. Мне грустно. Всего один клик – и портал проглотит его. Тогда он навсегда перейдёт в другой мир, и я больше никогда с ним не увижусь.

Я медлю, потому что должен что-нибудь сказать на прощание.

– Спасибо, друг, – шепчу я ему. – Я тебя никогда не за…

Меня прерывает сигнал телефона. Прямо сейчас. В такой неподходящий момент. Но телефон гудит не так, как во время сообщения. Кто-то звонит. Поэтому я с тревогой смотрю на экран и беру трубку. Это Филина. Без всякого «Привет» она сразу начинает меня умолять:

– Я знаю, что ты хочешь сделать. Пожалуйста, Тоби, не надо! Ты не должен его продавать. У меня есть идея получше. Нам не нужно ничьё признание. Мы достанем доказательства. До полуночи.

Мы встречаемся у дома Людвигов затемно, после десяти вечера. Леон уже ждёт нас у входа в подвал.

– Ханна? – коротко спрашивает Филина.

– Пока ещё не вернулась.

– А твои родители?

– Сегодня вечером их не будет. Устроили вечеринку на каком-то корабле, собираются танцевать при лунном свете, и что-то ещё такое же дурацкое.

– Твои родители танцуют друг с другом? – я чувствую зависть и невольно думаю о папе, который сейчас сидит в гостиной перед телевизором в полном одиночестве. Он уверен, что я сплю, а его жена в кино. И то и другое неправда. Мне бы тоже хотелось, чтобы они с мамой сегодня вечером танцевали вместе. Тогда я добровольно отправился бы в постель.

– Я тоже не могу себе это представить. Мне даже неловко за своих стариков.

– Нет, это здорово, – возражаю я.

Но Леон только морщится, а потом провожает нас в офис своей мамы. Повсюду на полках стоят 3-D модели, которые она спроектировала. Это насадки для пылесосов, настенные крючки, гаечные ключи и микросхемы для тележки в супермаркете. Действительно впечатляет.

– Таким образом можно строить уже целые дома, – с гордостью говорит Леон, запуская компьютер и подключая планшет для рисования.

– Интересно, что получится, – говорит Филина и передаёт Леону своё белое перо. Он подсоединяет к нему зажим от Wi-Fi, ставит его остриё на поле для рисования, а Филина даёт перу задание. Мы с удивлением смотрим на экран, где постепенно возникает трёхмерное изображение. Перо прорабатывает каждую деталь.

С ума сойти.

Получается!

– Как ты до этого додумалась? – удивляюсь я.

– Совершенно случайно, – сообщает Филина. – Тоби, помнишь тот день, когда Чан принёс пиратский флаг? Когда мы говорили о безопасности, и я зацепилась пером за ключ. А оно сохраняет не только почерки, но вообще всё, к чему прикасается. Я подумала, что оно, наверное, может ещё и рисовать.

– А если это можно нарисовать, то и распечатать тоже получится, – говорит Леон и даёт команду компьютеру.

Мы зачарованно наблюдаем, как возникает дубликат. 3-D принтер работает довольно медленно, и это действует на нервы.

– Чем сложнее проект, тем больше времени нужно принтеру. Чашку он может делать полдня, – объясняет Леон.

Но столько времени у нас нет. Мы постоянно смотрим на часы. Уже одиннадцать. Мы почти не говорим друг с другом. Я хожу взад-вперёд по кабинету, Филина лихорадочно проверяет сообщения, а Леон наблюдает за работой принтера. Через двадцать минут Филина наконец держит в руках готовое изделие: точную копию ключа от сейфа Момо.

– Если у пиратов наших вещей нет, значит, они должны быть у него, – говорит она. – Теперь осталось только найти сейф. Есть два варианта, где он может быть: в доме у Момо или в гараже.

И мы отправляемся в тайное убежище – нужно же с чего-то начать поиски.

– Как здесь здорово! – восхищается Леон. – А мы ютимся в самодельной хижине.

Мы разделяемся и обыскиваем гараж. Леон берёт на себя холодильник, Филина осматривает всё вокруг стола, а я проверяю мебель. Но на присутствие сейфа ничто не указывает.

– А может, здесь есть что-то типа убежища в убежище? – предполагает Леон.

И мы идём на второй круг и осматриваем всё в поисках кнопок, рычагов или засовов, которые могут открыть спрятанную дверь, лаз или люк. Но опять ничего не находим.

– Что теперь? – спрашиваю удручённо я, падая в кресло позора. Леон и Филина, бледные и растерянные, молча смотрят на меня. Время идёт. До полуночи всего десять минут. Что бы ни задумал Момо, вряд ли это что-то хорошее. Чан и Ариана вот-вот попадут в ловушку.

– Они спрашивают, где я, – говорит Филина, взглянув на сотовый.

– Напиши, что в пути, – советую я. – Так мы можем выиграть время.

– Нет. Наш план не сработал, и нужно их предупредить, – решительно говорит она и начинает печатать.

Моей руке, которую я положил на подлокотник, что-то мешает. Это действительно самое неудобное кресло в мире. Снизу в меня тоже упирается что-то твёрдое…

– Подожди! – взволнованно кричу я, ощупываю подлокотник и нажимаю на каждый золотистый гвоздик, прикрепляющий к дереву бархатную обивку. Неожиданно подлокотник поднимается как крышка шкатулки, и под ним обнаруживается замочная скважина.

– Быстрей, Филина! – кричу я, вскакивая.

Дрожащими руками она вставляет дубликат в скважину и поворачивает его.

Клик-клак. Подлокотник и сиденье сами собой отъезжают назад.

– Ух ты! – восклицает Филина. – Кресло – это сейф! Мы должны были догадаться. Вот пронырливый пёс.

Самым волшебным оказалось то, что внутри кресла обнаружилось гораздо больше места, чем снаружи. В попу мне врезался черенок метлы Момо, стоящей по диагонали.

Время поджимает, и мы выворачиваем из тайника всё. В коробке я нахожу кольцо Чана. Волос единорога тоже здесь, как и ящик с любовными заклинаниями Арианы. Но, сколько бы мы ни искали, моей волшебной палочки и книги нет.

– Они сейчас уже начнут, пишет Чан. Но он всё равно меня торопит. – Филина ужасно волнуется. – Тоби, нам надо идти, иначе мы не успеем! До полуночи осталось всего пять минут. Буквально.

– Успеем, – уверенно возражаю я.

Филина вопросительно смотрит на меня.

– Мы полетим.

Наконец моя гениальная комбинация находит применение. С кольцом Чана и метлой Момо мы можем добраться до места незамеченными. Но втроём мы на ней не поместимся.

– Не страшно, – говорит Леон. – Вам нужно добыть всего пару небольших доказательств. А я пока отнесу громоздкий ящик со свитками в безопасное место.

– Умный, – начинаю я словесную дуэль.

– Мозг, – говорит Леон и стучит себе по лбу.

– Корм для зомби.

– Ужастик.

– Топор.

– Ай!

Здорово иметь такого друга, думаю я и надеваю кольцо на палец. Потом обеими руками хватаюсь за черенок метлы и чувствую руки Филины, обхватившие меня за талию.

– Вы оба невидимые, круто! – слышим мы восклицание Леона, пока метла медленно поднимает нас в воздух.

Друг стоит внизу на улице между гаражами и машет нам вслед, хотя, конечно же, нас не видит. Только этим можно объяснить его радостную улыбку, потому что нас сильно качает. Поддерживать равновесие оказалось совсем непросто. К тому же для поворота налево или направо нам обоим нужно наклоняться в одну сторону. Но после пары кругов над Эльзеплатц мы разобрались с управлением.

– Куда теперь? – спрашиваю я Филину, пока мы покачиваемся над крышами города и пытаемся сориентироваться.

– Место встречи – фабрика-призрак.

– Никогда о ней не слышал. Где это?

– Это заброшенная промышленная зона между Кварталом вилл и Восточным портом. Лети прямо.

И я направляю метлу вниз по Хюгельштрассе. Теперь под нашими ногами лежит Восточный квартал. Пролетая мимо, я даже вижу светящуюся рекламу у бистро Руссо и мигающий свет телевизора в нашей гостиной. Скоро мы оказываемся над Кайзерштрассе, под нами трамвай, дребезжа, как раз пересекает перекрёсток. Но остальной город уже спит.

Через пару минут мы добираемся до промышленной зоны у Линне. Довольно далеко, там, где река поворачивает, чтобы исчезнуть в пойменном лесу за портом, я вижу корабль. Его разноцветные фонарики отражаются в воде. Не на нём ли танцуют родители Леона?

Филина направляет меня в руины старого фабричного цеха. Мы осторожно приземляемся и осматриваемся.

Всё тихо. Никого не видно. Только полная луна рисует тени треснувшего цехового окна на асфальте большого внутреннего двора.

– Их здесь уже нет! Вот чёрт! – ругается Филина. – Мы опоздали.

Глава 26

Полночная встреча под луной

– Где они могут быть? – спрашиваю я.

– Понятия не имею, – пожимает плечами Филина. – Мы уже давно сюда не приходили. В последний раз – с Фаридом… – Вдруг она широко распахивает глаза. – Пойдём!

Мы слезаем с метлы и бежим по двору через маленькие ворота к Линне.

Когда мы оказываемся ближе, то видим на берегу три фигуры. В лунном свете их силуэты узнать довольно просто. Кудри Момо, ёжик коротких волос на круглой голове Чана и длинные локоны Арианы.

Я автоматически хватаюсь за руку Филины, чтобы она оставалась невидимой. Она вздрагивает, но тут же понимает, что к чему.

Мы осторожно подкрадываемся ещё ближе.

– Мне надоело ждать. Давайте начнём прямо сейчас, – говорит Момо, наклоняется и кладёт что-то в воду у берега.

– Магический кристалл, – шепчет Филина в ужасе. – Они снова это делают!

Я зачарованно наблюдаю, как камень ловит луч лунного света и всасывает его. Это продолжается пару секунд, а потом кристалл снова выплёвывает его – в виде радуги, которая как мост перекинута на другой берег реки. При этом все её цвета не только переливаются, но ещё и сверкают серебряными оттенками.

– Ух ты! При лунном свете ещё красивее, – говорит Чан.

– Ты первый, – уступает ему Момо. Но Чан колеблется. Он наверняка думает о Фариде. Момо, кажется, тоже заметил это. – Всё круто. Здесь никого нет. Сегодня всё пройдёт как задумано, – пытается он успокоить друга.

Чан кивает и встает на луч света.

– Работает! – кричит радостно он и делает первые шаги.

– Теперь ты, Ариана, – и Момо подталкивает её вперёд.

– Чего он добивается? – спрашиваю я Филину очень тихо.

– Не знаю, – отвечает она. – Может, мы ошибаемся и он действительно просто снова хочет устроить что-нибудь безумное?

Мы видим, как Ариана встаёт на зелёную полоску радуги. Она издаёт радостный возглас:

– Ух ты, дух захватывает! На тот берег мы скатимся как по горке, ладно? Подожди меня!

Чан уже добрался до середины радуги.

– Момо не идёт следом, – говорит Филина. – Это странно.

Я чувствую, как её рука становится влажной.

И тут на меня нашло озарение. Молниеносная мысль, которая объясняет всё происходящее.

– О господи, – говорю я, – он действительно хочет их взорвать! Так же, как Фарида.

– Но как? Здесь никого нет, – Филина осматривается.

Вокруг нет ничего, кроме ночи и тишины.

– Корабль, – бормочу я. – В любой момент он может выплыть из-за пойменного леса. И что увидят пассажиры?

– Радугу над Линне, – выдыхает Филина.

Я выпускаю её руку и снова сажусь на метлу. Я вижу по её напуганному лицу, что она не понимает, что происходит. Но на дискуссии нет времени.

– Прячься, – только и шепчу я ей, поднимаясь в воздух.

Сверху я могу видеть всю картину. Корабль с вечеринкой на борту уже подошёл к повороту реки. Вот-вот он покажется из-за деревьев… Чан и Ариана остановились на середине радужного моста. Они с гордостью машут Момо, а он, коварный, вскидывает им на прощание большие пальцы. Бессердечный тип! Когда радуга взорвётся, они оба не только забудут всё о магии, но ещё и упадут в реку. Этот идиот что, никогда не слышал об опасных течениях?!

Я вижу отражение фонарей уже у самой излучины. В любую секунду корабль повернёт. Я больше не раздумываю, а, прислушавшись к своему чутью, стрелой мчусь вниз и довольно сильно толкаю Чана, а потом и Ариану черенком метлы – так что они скатываются по радуге обратно на берег.

И очень вовремя.

Из-за поворота показывается нос корабля.

Над водой слышны изумлённые возгласы.

Они увидели её!

В ту же секунду радуга беззвучно взрывается миллионом разноцветных частиц.

Ариана и Чан сидят на берегу, и их полные ужаса взгляды прикованы к сверкающим облакам, которые как диско-шар кружатся над водой и приближаются к показавшемуся в отдалении кораблю.

– Что это было? – растерянно спрашивает Чан, вставая и потирая ушибленный копчик.

– Спасение в последнюю секунду, – отвечает Филина, выныривая из тени кустов позади Момо. В целях осторожности я приземляюсь в паре метров от неё, но на всякий случай остаюсь невидимым.

– Филина, вот ты где наконец! – восклицает Ариана, которая, к счастью, тоже невредима и снова стоит на ногах.

Момо выглядит не таким счастливым.

– Почему ты пришла только сейчас? – нервно спрашивает он.

– У меня были кое-какие дела, – спокойно отвечает Филина, стягивает с головы шапку и вытаскивает клюс.

– Он опять у меня. Круто, правда? И вот ещё, – она копается в своём рюкзаке и вытаскивает шкатулку с волосом единорога.

– Филина! – воодушевлённо кричит Ариана, увидев свое величайшее сокровище.

Глаза Чана тоже загораются надеждой:

– А моё кольцо… Оно тоже у тебя?

И тут я снимаю кольцо с пальца.

– Оно у меня, – говорю я и протягиваю его Чану.

Все ошарашенно смотрят на меня, а Момо от удивления теряет дар речи.

– Что это значит? – сквозь зубы цедит Чан. – Что надо этому предателю?

– Тоби не предавал нас, – тут же защищает меня Филина.

– Якоб, Ариана, осторожно! – кричит пришедший в себя Момо. – Разве вы не видите, что происходит?! Филина переметнулась на сторону пиратов!

Чан и Ариана неуверенно переглядываются. Но, привыкнув доверять Момо, они медленно подходят к нему и встают слева и справа, как два гвардейца рядом с королём.

Так мы и застываем в паре метров друг от друга: Филина и я против остатков «Команды хаоса».

– Это скорее касается тебя, Момо, – говорю я. – Мы нашли вещи, которые ты украл у нас, достали их из твоего сейфа.

Филина машет клюсом.

Я смотрю ему прямо в глаза:

– А может, лучше называть тебя Либерти?

Момо делает шаг назад и достаёт волшебную палочку – мою волшебную палочку!

– Видимо, я недооценил тебя, Тоби, – говорит он и направляет палочку прямо на меня. – А ведь я думал: много мягких игрушек и ветер в голове – идеальный пятый для моего плана. Интересно. Где же я прокололся?

– Тебя выдало слово «среда», – отвечаю я и ухмыляюсь. – Ты озадачил им по телефону пиратскую леди. Она не знала, что ты имеешь в виду, и только сказала: «Суббота же». И тогда я понял, что Либерти – член «Команды хаоса». Никто больше не говорит «среда», когда хочет сказать «дерьмо».

– Но это мог быть кто-то из остальных.

– Да, но только ты назвал меня предателем.

– Секунду, – вмешивается Ариана. – Нас ограбил Момо?! Но как?!

– Праздник в замке, – говорю я. – На первый взгляд – очередная безумная идея Момо. Он собирает нас и показывает свою классную метлу. А на самом деле просто выведывает, где мы спрятали волшебные вещи. В последнюю порцию лимонада, которым он угостил нас в замке, он подлил сонное зелье.

Филина широко распахивает глаза:

– Вот почему я не помню, как добралась до постели!

– Это было слишком просто, – говорит Момо с гордостью в голосе. – Вы так ничего и не поняли. Я легко смог прийти и забрать вещи. А потом подкинул вам знаки, чтобы вы подумали на пиратов.

Медленно части головоломки складываются воедино.

– Значит, флаг у Чана и теневые сабли в твоей комнате понадобились только затем, чтобы направить нас по ложному следу? – спрашиваю я.

Момо кивает.

– А, теперь понятно, – говорит Филина. – Мы должны были думать, что пираты уже давно присматриваются к нам. Но зачем ты назвал Тоби предателем? Это же было совсем не нужно.

– Нужно. К сожалению, – говорит Момо. – И виновата в этом ты, Филина.

– Я?! – Филина выглядит озадаченной.

– Большинство вещей смог бы найти любой дурак, не владеющий никакой инсайдерской информацией. Рюкзак Чана, который он берёт с собой в постель. Обувная коробка Тоби под кроватью. Там и нужно искать в первую очередь. И даже сундук, спрятанный под шмотками. Не слишком изобретательно. Поэтому поначалу предатель был мне не нужен. С этим пираты справились бы и так. Но тут мой классный план наткнулся на тебя: ты не захотела сказать мне, куда спрятала вещи. Только наверху в замке ты сняла шапку, и все увидели клюс. К сожалению, ты умная девочка. Я понимал, что рано или поздно ты спросишь, как пираты узнали о твоём тайнике. Только инсайдер, кто-то из нас мог рассказать им об этом этой же ночью. Вот тогда мне и понадобился предатель, чтобы отвлечь внимание от меня. И тут на глаза попалось фото, которое я сделал. Случайный снимок. По пути в убежище я проехал мимо вас на велосипеде. Когда я увидел, как Тоби болтает с Ханной, да ещё и со шляпой Чана в руке, меня это насторожило. Я задумался, не хочет ли Ханна завербовать и его? Тогда я просто сфотографировал вас, даже не предполагая, как мне пригодится эта фотография.

– Пираты завербовали тебя?! Так это правда, Момо?! – спрашивает Ариана с яростью на лице.

Я невольно фыркаю:

– Он пока на испытательном сроке.

– Ну да. Сперва нужно доказать, что ты этого заслуживаешь. Она готова взять только того, кто достиг уровня Альфа, имеет собственную метлу и доказал, что способен украсть ценные магические предметы. Таковы условия.

Корабль с вечеринкой на борту всё ещё в паре сотен метров от нас. Он гудит, и люди весело кричат. Диско-шар добирается до них, и они рады этому неожиданному спектаклю.

Но тут корабль накрывает волшебная пыль – и пассажиры сразу же забывают, какое невероятное зрелище они только что увидели.

– Но подожди, – продолжает допытываться Ариана, напряжённо размышляя. – Выходит, ты предал не только нас, но и пиратов? Или Ханна знает, что ты раскрыл нам её личность?

– Да. В этом-то и проблема, – вздыхает Момо. – Но скоро всё изменится, потому что сейчас я выполню своё последнее задание: если вы больше ничего не вспомните, я пройду испытание и наконец стану настоящим пиратом. Жаль, что с радугой ничего не вышло. Ну значит, придётся попробовать с волшебной палочкой.

– Ты знал, что в полночь здесь пройдёт корабль?! – выкрикнул Чан, молчавший всё это время. – И это не было дурацким совпадением, как с Фаридом? – По его лицу видно, он начинает осознавать произошедшее. – Но почему?! За что?! Мы же друзья! – В его глазах стоят слёзы ярости и разочарования.

– Ты правда не догадываешься? – Момо уже злится. – В этом-то и проблема. Мы так долго знакомы – и всё же ты совсем меня не понимаешь. Я хочу быть свободным и делать то, что мне нравится. Я хочу приключений – больших, чем просто водить машину. Я хочу завоевать небо и весь мир! А пираты – они как я. Для них нет границ. И я им нужен.

– Но они преступники! – кричит Чан. – Ты ошибаешься! Ты должен быть с нами!

– Якоб, прости, – говорит Момо с холодным взглядом и направляет волшебную палочку прямо на своего лучшего друга.

– Ты тоже, – отвечает Якоб, и его нога взлетает вверх. Одним ударом он выбивает волшебную палочку из руки Момо.

Палочка отлетает недалеко. Ариана мчится за ней следом, хватает её и кидает мне, как мяч.

Рефлекторно моя рука дёргается в сторону, и я действительно ловлю её. Наконец палочка ко мне вернулась! Когда я схватил её, то почувствовал тепло в своей ладони. Она на моей стороне! Но без остальных ничего не получится. Я это знаю.

– Ты же сказал, что не знаешь ни одного заклинания! – Момо смеётся как сумасшедший.

– Одно знаю, – спокойно отвечаю я. – Но мне нужна поддержка.

Быстро переглянувшись, Филина, Ариана и Чан подбегают ко мне. Только они не знают, что делать.

– Вы должны прикоснуться к ней, чтобы он забыл каждого из нас! – кричу я, и их руки одна над другой обхватывают палочку.

– Нет, подождите! Не делайте этого! – упрашивает Момо и прячет лицо в дрожащих руках.

Теперь в моей голове возникают слова, и я, надеясь, что помню их правильно, громко произношу вслух:

– Obliviscaris omnia.

Волшебная палочка дрожит. Из неё выстреливает вспышка света и попадает Момо прямо в лоб.

Он шатается и падает навзничь.

И лежит без движения. Как мёртвый.

Филина вскрикивает, Чан и Ариана с тревогой бросаются к нему. Чан садится рядом и кладёт его голову себе на колени. Ариана наклоняется к его груди.

– Он дышит, – говорит она с облегчением.

Момо медленно открывает глаза и испуганно оглядывает нас всех.

– Кто вы? – спрашивает он, озираясь.

Заклинание сработало! Момо больше не может вспомнить ни нас, ни всего, что связано с «Командой хаоса». Стёрлись даже воспоминания о его лучшем друге. Это круто.

– Что случилось? Где я? – Момо смотрит на нас почти испуганно.

Я не знаю, что ответить.

К счастью, Филина достаточно хладнокровна:

– Без паники. Мы нашли тебя здесь. Похоже, ты упал и ударился головой.

Момо осторожно садится и потирает лоб. Там, куда ударило заклинание, – шишка.

– Да. Больно, – бормочет он.

– Сейчас мы отведём тебя домой, – говорит Ариана и протягивает ему руку, чтобы помочь встать.

В эту секунду мимо нас проплывает корабль. Я зачарованно смотрю на разноцветные фонари и танцующих людей на палубе.

Ретро-ночь в лунном свете с «Био-Трио»!

гласит рекламный плакат, растянутый на перилах. С корабля доносится громкая неистовая музыка. Группа как раз набирает обороты. Певец машет головой. Его длинные волосы развеваются на ветру. Почему-то он кажется мне знакомым. Высокая худая фигура… Да нет же – этого не может быть! Паук!

Не веря своим глазам, я смотрю на клавишницу. Это же наша директриса, фрау Айзенбайс! И тут я вижу рыжие волосы барабанщицы. Энди!

Глава 27

Жидкая правда

Если их внимательно рассматривать, то заметно, что они светятся подозрительным неоново-зелёным цветом. Но для ничего не подозревающего наблюдателя это всего лишь три смузи. Я несу их в спальню родителей.

– Тоби, что там у тебя? – спрашивает папа, первым открыв глаза.

– Я наколдовал нам кое-что вкусное на завтрак, – отвечаю я честно и осторожно ставлю поднос с тремя стаканами на ночной столик отца.

– Хочешь поваляться с нами? – спрашивает он и чуть откидывает своё одеяло.

Я так рад, что он это спросил, что теряю дар речи.

– О, Тоби. Доброе утро, – бормочет мама в свою подушку, не открывая глаз с несмытым макияжем. После вечеринки Энди выглядит не очень бодрой. – Да, иди к нам, – говорит она и тоже немного приподнимает своё одеяло, давая мне свободное местечко.

Я перебираюсь через папу и устраиваюсь между ними. Как и прежде, мне становится тепло и уютно.

– Выглядит как здоровое питание, – говорит папа, передавая нам стаканы.

– Что там? – спрашивает мама и принюхивается.

– Бананы, земляника и зелень, которую я нашёл в холодильнике. – Один ингредиент я всё же не называю.

Мы чокаемся, делаем большой глоток и из соображений безопасности снова ставим стаканы на ночной столик.

– Кстати, как тебе вчерашний фильм? Я не слышал, как ты вернулась, – говорит папа.

Мама открывает рот, а потом снова закрывает его. Она хочет что-то сказать, но передумывает. Её лоб собирается складками, и она начинает бормотать:

– Ну… ну, я… – И она замолкает.

– А как фильм назывался? – папа всё-таки пробует добиться ответа.

– Не знаю, – отвечает мама с широко распахнутыми глазами. Правда просто выплёскивается из неё, и она ничего не может с этим поделать.

Я втайне радуюсь. Сыворотка, которую сегодня утром принесла Филина, работает!

– Что? Ты не знаешь, как называется фильм? – спрашивает папа растерянно.

– Да, и правда в том, что я не ходила с Хайке в кино, – признаётся мама, кусая нижнюю губу.

Папа садится, явно занервничав:

– Что это значит? Где же ты тогда была?

Мама вздыхает и берёт с ночного столика телефон:

– Вообще-то я пока не хотела вам говорить. Я собиралась сделать сюрприз на вечеринке на мой день рождения в следующую субботу. Но вот, пожалуйста. – И она открывает видео на телефоне, где на корабле танцуют люди, а музыкальная группа играет старую песню в стиле рок.

– Что это? – спрашивает папа и протирает глаза. – Да ладно! Это что, ты за барабанами?!

– Барабаны? – мама протягивает руку и щиплет его за ухо. – Это называется ударная установка. И да, это я!

– Но что… Что это?

– Это моя группа «Био-Трио», – отвечает мама. – Вчера состоялось наше первое выступление, мы были музыкальным сопровождением вечеринки на борту корабля.

– Ты играешь в группе?! И не сказала об этом ни слова?!

Мама смущённо смотрит на свои ноги, торчащие из-под одеяла.

– Ну, ты всё время был таким усталым, занятым и в таком дурном настроении… И я не хотела, чтобы ты надо мной смеялся и сказал что-нибудь дурацкое вроде «Это что, кризис среднего возраста в сорок лет?». Я подумала, что смогу избежать комментариев и просто докажу вам на своём дне рождения, что я не так примитивна, как кажусь. – И она как сумасшедшая начала барабанить по нам: по моей спине, по папиному животу и по своим бёдрам. Мы все хохочем.

– Выходит, все эти вечера ты была не с Хайке? – спрашивает папа.

– Нет. Я ходила на репетиции. У нашего певца в подвале есть оборудованная комната, там мы и репетировали.

– А я думал, что вы хотите развестись, – говорю я и корчу рожицу. Смузи действует и на меня.

– С чего ты это взял? – спрашивают оба одновременно.

– Кто-то искал в браузере адвокатов по разводам. Я это заметил и заволновался.

Мама смеётся:

– Ну да, но это не для нас, а для Хайке. Они с Рольфом уже давно живут раздельно и сейчас хотят развестись. И я стала искать своего бывшего однокурсника, адвоката, чтобы дать ей его номер. Бедняжка! И ты всё это время думал, что мы хотим развестись? – Мама гладит меня по голове.

– Да, ты так часто где-то пропадала. А папа всегда был таким мрачным и усталым. Я думал, вы друг друга больше не любите.

Папа прячет лицо в подушку и бормочет:

– Прости меня.

– Что? – удивляется мама.

– В этом, наверное, есть и моя вина. Я вам не рассказывал, но мне пришлось уволить пару работников. И с тех пор меня все избегают. Коллеги даже не ходят со мной обедать. Я же теперь их злобный босс. И все эти переработки и заседания совсем меня убивают… Нехорошо так говорить, но я ненавижу свою новую работу.

– О, Стефан, почему же ты мне не рассказал?

– Не хотел ныть. К тому же нам нужны деньги, чтобы оплатить новый дом. Поэтому я старался быть храбрым.

– Я тоже должен вам кое в чём признаться, – начинаю я свою исповедь. – Во-первых, мне кажется, что таксист – это хорошая профессия. У тебя свой офис на колёсах, и ты развозишь каждый день много интересных людей. Это не то, чего стоит стыдиться. А во‑вторых, я ненавижу биологию.

Родители уставились на меня большими глазами.

– Я сжульничал, чтобы получить хорошую оценку на итоговом тесте, – продолжаю я. – Я совершенный тупица. – Наконец я это сказал и готов выслушать длинную отповедь.

– Но почему же ты никогда не говорил об этом? – спрашивает мама.

– Не хотел вас разочаровывать. Вы так мной гордились! Теперь вы, конечно, злитесь.

К моему удивлению, папа улыбается и прижимает меня к себе.

– Нет, – говорит он и целует меня в щёку.

Я кошусь на Энди, которая прижимается ко мне с другой стороны и говорит:

– Я люблю тебя, как бы ты ни распорядился своей жизнью.

Первая моя мысль – правду ли они говорят. Но мой взгляд падает на неоново-зелёные смузи.

Да!

Я уверен. В этот магический момент это правда и ничего, кроме правды!

Глава 28

Новое начало

– Привет, я к Якобу, – говорю я как можно вежливее, когда Арнольд открывает дверь и как горилла вырастает передо мной.

– Его нет, – рычит он мне в лицо. Он уже хочет захлопнуть дверь перед моим носом, но тут из своей комнаты выходит Чан:

– Подожди, это мой гость.

– А, ты ещё здесь, – ворчит Арнольд.

Чан заговорщически улыбается мне за его спиной, и я вижу, что у него на пальце блестит кольцо.

– Если здесь репетиция детского театра, я лучше уйду, – бурчит Арнольд и хватает с комода связку ключей.

– Пока, – говорю я, всё ещё стараясь быть вежливым. С дураком лучше не спорить.

Старший брат Якоба отпихивает меня в сторону и исчезает не попрощавшись. Грубиян.

– Больше никто не пришёл? – с удивлением спрашиваю я. Я опоздал. Но Филина всегда была суперпунктуальна.

– Пришёл, – отвечает Чан.

Обрадованный, я бегу в его комнату, чтобы сказать «Привет», но, к моему удивлению, там никого нет.

– Ты что, прикалываешься? – спрашиваю я.

Чан странно ухмыляется. Что-то здесь не так.

– Секунду, – говорит он и стучит в дверь шкафа. Я вижу лукавую улыбку на его лице.

Через какое-то время дверь приоткрывается, и в щель струится запах влажной лесной почвы, сосновых веток и попкорна, а среди шмоток Якоба неожиданно возникает лицо Филины.

– Привет, Тоби, – радостно говорит она, как будто выпрыгивать из шкафа – самое нормальное дело в мире. – Мне нужно было ещё немного отдохнуть до начала вечеринки. – И она прячет клюс под шапку.

Мы все невольно смеёмся.

Раздаётся звонок в дверь.

Наконец-то Ариана тоже здесь. Теперь все в сборе. Однако она выглядит немного подавленной.

– Четыре недели! – причитает она, пока Чан провожает нас на кухню. – Тупой волос единорога должен выдерживаться в отваре сердечного корня целых четыре недели, прежде чем его можно использовать! – Но как только она видит стол, заставленный всевозможными ингредиентами, её досада улетучивается.

Чан всё приготовил. И теперь мы вместе печём кексы для большого праздника в саду, который скоро наступит.

– Ничто не остаётся неизменным. Это замечают в первую очередь в день рождения. Когда тридцать девять превращается в сорок, а шестьдесят девять – в семьдесят, – начинает папа свою речь, открывая вечеринку. Мама и наш сосед, оба именинники, кивают и мученически морщатся, чем смешат гостей. – Но, – продолжает папа, – и это хорошая новость: не важно, сколько тебе лет – попробовать что-то новое никогда не поздно. Моя жена, например, основала музыкальную группу. Поэтому, пожалуйста, бурные аплодисменты «Био-Трио» при участии капитана Альфреда и Колумба.

Гости аплодируют, и мама выходит на террасу, которая сегодня будет её сценой. Она останавливается рядом с папой, целует его, и оба смотрят друг другу в глаза. На этот раз явно с любовью. Я понимаю это даже на расстоянии.

Наконец она садится за ударную установку, а герр Боненбергер расчехляет аккордеон. Паук дёргает струны своей гитары, проверяя их. Потом фрау директор Айзенбайс бьёт по клавишам – и клуб стариков устраивает шум, раздирающий барабанные перепонки. Паук ревёт в микрофон, Колумб подвывает, а Энди с дьявольской улыбкой на губах колотит по установке.

– Песня звучит как заглавная мелодия из ада, – говорит Чан и закрывает уши.

Но взрослым гостям нравится. Они качают ногами, кивают и даже подпевают.

Филина, переговорив с маминой начальницей фрау Брюггеманн-Эггерт, подходит к нам с горящими глазами:

– Народ, я могу сразу же с первой недели каникул начать практику – разве это не круто?!

Я её поздравляю. Она идеально подходит для этой работы.

– А что мы будем делать на каникулах? – спрашивает Ариана.

– Как насчёт того, чтобы поискать новое убежище? – предлагаю я. Гараж без Момо для нас закрыт, и нам нужно найти что-то другое.

– И если мы хотим быть полноценным кланом, нам нужен новый пятый, – замечает Чан.

– Или новая пятая, – вклинивается Ариана, делая глоток своего яблочного лимонада.

– Как насчёт Леона? Он бы нам подошёл, – предлагает Филина.

– Я уже спрашивал его, но он хочет остаться с Незнайками. И это правильно, если он собирается сдавать выпускной экзамен по биологии.

Все с пониманием кивают. Леон, несмотря ни на что, хочет остаться в естественно-научном классе. А я – нет. Я стану таксолухом, и я этому рад. Вообще-то в гуманитарном классе есть парочка приятных людей. А позже я, может быть, открою собственное агентство такси. Кто знает, ведь всё возможно!

– Есть ещё кое-кто, кто мог бы стать классным пятым, – говорю я и киваю в сторону одного из гостей. Он только что пришёл и теперь немного нерешительно стоит в стороне.

– Майк! – вырывается у Арианы, и её лицо вспыхивает. – Что он здесь делает?

– Я его пригласил, – объясняю я. – Его мама ведь тоже играет в группе.

– Даже если он тебе и помог, он был пиратом и остаётся им! – возмущается Чан.

– Нет. Ханна его выкинула, потому что он дал мне ускользнуть, – говорю я. – Вам нужно с ним познакомиться. Он приятный парень.

– С тобой всё в порядке? – спрашивает Филина Ариану, которая всё ещё ошарашенно смотрит на Майка. – Хочешь ещё глоточек?

Ариана подносит к губам лимонад и выпивает его залпом. Краем глаза я вижу, как Филина прячет в карман своей юбки маленькую бутылочку.

Через секунду Ариана встряхивается.

– Я пойду поздороваюсь с Майком, – неожиданно сообщает она и решительно идёт прочь.

С разинутыми ртами мы смотрим ей вслед. Потом я укоризненно гляжу на Филину.

– Что? Это всего лишь экстракт львиного цветка. Иногда в жизни нужно немного магии!

Да уж. Что я могу сказать?

Когда она права, то права.

Примечания

1

Фамилия Вебер (Weber) в переводе с немецкого значит «ткач», и поскольку учитель вызывает ассоциации с пауком-ткачом (Weberknecht), школьники называют его между собой Пауком. (Здесь и далее примечания переводчика и редактора.)

2

Карл Генрих Эмиль Кох (1809–1879) – немецкий ботаник, считается одним из основателей дендрологии. А фамилия Кох (Koch) в переводе на русский значит «повар», поэтому Тобиас и предположил, что еда в столовой этой школы обязательно будет вкусной.

3

В Германии, для того чтобы ездить по улице на велосипеде, дети начиная с четвёртого класса могут сдавать экзамен по вождению, состоящий из теоретической и практической частей.

4

«Что нам делать с пьяным моряком», английская народная песня XIX в.

5

Среда (исп.), здесь слово использовано в качестве эвфемизма (цензурной замены ругательства).

6

Немедленно (исп.).

7

Линне – река в Германии, протекает по федеральной земле Северный Рейн – Вестфалия.

8

«Весёлый путь по морю», знаменитая пиратская песня.

Content

Эстер Кун
Правила покупки волшебных вещей

Пролог Начиная с конца

Глава 1 Одной ногой над пропастью

Глава 2 Багажник, полный мягких игрушек

Глава 3 Странные происшествия

Глава 4 Непрошеный гость

Глава 5 Четыре дня до катастрофы

Глава 6 «Команда хаоса»

Глава 7 Джекпот

Глава 8 Мафия мягких игрушек

Глава 9 Встреча в убежище

Глава 10 Пираты

Глава 11 Катастрофа

Глава 12 Нет слов!

Глава 13 Слишком много гламура

Глава 14 Ледяное удовольствие

Глава 15 Зоология

Глава 16 Любовный напиток

Глава 17 Якоб

Глава 18 Тайный план с участием тли

Глава 19 Уровень Альфа

Глава 20 Проклятие пятого

Глава 21 Статусный вакуум

Глава 22 План

Глава 23 Пиратское гнездо

Глава 24 В плену

Глава 25 Время поджимает

Глава 26 Полночная встреча под луной

Глава 27 Жидкая правда

Глава 28 Новое начало

Примечания