Наталья Литтера

Встретимся на Арбате

© Литтера Н., текст, 2022

© Литтера Н., иллюстрации, 2022

© Оформление. Издательство «У Никитских ворот», 2022

Встретимся на Арбате

Глава 1

Но что я вижу?

Карло Гоцци. Принцесса Турандот[1]

1

Что такое Арбат сегодня? Улица для туристов? Несомненно.

Здесь всегда многолюдно и шумно, часто слышится иностранная речь, экскурсоводы ведут за собой группы, то и дело останавливаясь перед домами и памятниками.

Здесь выстроились в длинный ряд магазины сувениров и антиквариата, здесь торгуют книгами, иконами, матрешками, шкатулками, шапками-ушанками. Рестораны и кафе ждут посетителей, уличные музыканты устраивают этно- и рок-концерты, а художники зазывают на сеанс портретной графики.

Ушли в прошлое времена, когда Арбат был одной из центральных и аристократических улиц Москвы, где селились самые известные русские дворянские фамилии – Толстые, Ростопчины, Долгорукие, Шереметевы, Голицыны…

Теперь он совсем другой, но по-прежнему знаменит.

Многие стремятся сюда. Кто-то на работу, кто-то на встречу, кто-то просто прогуляться, а кто-то – найти свою судьбу.

Этот день ничем не отличался от предыдущих. Июльское солнце нещадно палило, плавя асфальт; хорошо раскупались вода и мороженое; туристы, разомлевшие от зноя, искали тень или магазин с кондиционером.

– Сейчас у нас полтора часа свободного времени, – объявила Юля, посмотрев на дисплей телефона. – Встречаемся на этом же месте ровно в пять вечера.

Группа начала расходиться, а Юля поспешила в соседнюю пиццерию. Там готовили замечательный кофе навынос.

– Привет, – помахала она знакомому парню за стойкой. – Мне, как обычно, двойной капучино с собой.

– Опять на улицу? Не желаешь посидеть тут, пока твои туристы раскупают матрешки и балалайки?

– Я бы с удовольствием, но хочу заглянуть в книжный.

– Тогда удачи!

– Спасибо.

Юля расплатилась за кофе, взяла картонный стаканчик и направилась к выходу. В дверях она столкнулась с девушкой в бейсболке и с большим термокоробом за плечами, посторонилась – пропустила ее.

Девушка вошла с прохладу пиццерии. Юля снова почувствовала полноту столичной жары.

– Ален, значит, так, – парень за стойкой деловым голосом обращался к девушке, – у нас две с беконом на Воздвиженку, три – тропическая, грибная и «Маргарита» – на Никитский бульвар.

– Хорошо. – Алена сняла бейсболку, и на лоб ей упала густая пшеничная челка. – Попить что-нибудь есть?

2

– Всего-то помощница в костюмерной, а гонора, гонора! Говорит, раз у тебя нет карьерного роста, то мы не пара. Представляешь?

Игорь слушал излияния приятеля, согласно кивал головой и расставлял по полкам недавно поступившие книги. Трехтомник Пушкина 1955 года издания, Лермонтов 1979 года, Майн Рид…

– А потом смотрю, в инстаграме с каким-то долговязым обнимается и подпись: «Ура! С дебютом в нашем Вахтанговском!» Ну, думаю, все ясно… променяла меня на этого типа. Считает, если рожа смазливая, то обязательно сделает карьеру.

Денису катастрофически не везло с девушками. Он пенял на свою внешность – невысокий, лысеющий и упитанный, мягкие щеки щеголяли одновременно модной небритостью и почти детской округлостью. Игорь же считал, что друга просто вечно тянет не к тем женщинам.

– Тебе легко, – вздыхал Денис. – Высокий, спортивный, вон пресс какой. Все посетительницы магазина – твои.

– Они мой пресс через футболку не видят, – отшучивался Игорь.

Последнее увлечение друга – девушка, которая работала помощником костюмера в Вахтанговском театре.

– Не, ну понятно, она там вращается среди всех этих актеров, звезд, режиссеров, как их там – гримеров… все дела.

– Да не расстраивайся ты. Слушай, Достоевский сюда не влезает. Может, на полку ниже?

– Нет, придется книги перекладывать. Абрам Моисеевич не любит, когда один автор в разных местах. А цену-то мы не написали!

– Точно. – Игорь запустил руку в лохматую кудрявую шевелюру. – Сейчас посмотрю.

Он направился к прилавку, а Денис начал освобождать полку для Достоевского.

Они оба работали в букинистическом магазине. Денис на постоянной основе, Игорь, как он сам считал, временно. Когда закончится это «временно», он не знал. Мама называла положение дел обтекаемо – «кризисом», что очень бесило Игоря, но он молчал. Все случилось три года назад, когда не стало отца. Ясная, понятная и распланированная на несколько лет вперед прекрасная жизнь вдруг перестала существовать. А он тогда только-только закончил институт, стоял на пороге своего интересного, головокружительного и обязательно успешного (а как же иначе?) будущего. И вдруг в одно мгновенье все разрушилось, разлетелось, стало неважным. У них всегда была семья, в том настоящем, правильном, лучшем смысле, когда субботние ужины за общим столом, обмен новостями, потом чаепитие, и мама доставала «субботний сервиз» из тонкого фарфора с бледно-голубыми и золотыми цветами, сама пекла пирог. А потом вдруг…

Семья обязательно должна держаться вместе. Они держались, как могли. Только вот жизнь изменилась. Разделилась на «до» и «после». В «после» у Игоря почему-то не нашлось места для применения диплома. Зато родилась тяга к экстриму. Прыжки с парашютом, полет на параплане, полосы препятствий. Брата все это выводило из себя, случалось, и до бешенства.

– Хоть бы о маме подумал! – переходил он на крик. – Вместо того чтобы ее поддерживать – с пятнадцатиметровой тарзанки прыгаешь! Игорь, опомнись!

Мама же свято верила, что «однажды кризис пройдет».

Ну а пока не проходило, Игорь работал в букинистическом магазине на Арбате. Ему нравилось ходить между длинных полок-стеллажей, разбирать книги, общаться с посетителями, в свободное время листать старые, еще советских времен журналы, которые всегда стопками лежали на журнальном столике около видавшего виды пианино.

Да, оно здесь тоже было. Как и огромное количество нот рядом. Люди несли и сдавали в магазин все виды печатной продукции.

Игорь любил, когда в их небольшом магазине вдруг начинала звучать музыка – это кто-то, копавшийся в музыкальных сборниках, вдруг решал попробовать исполнить произведение. Как правило, ноты потом покупались.

Игоря вполне устраивала такая жизнь. Денису она нравилась. Денис абсолютно точно был в этом магазине на своем месте.

– Слушай, никак не могу найти цену на Достоевского. Мы что, не записали?

– Быть такого не может. – Денис мастерски управлялся с собранием сочинений. – Поднимись к Абраму Моисеевичу, уточни.

Абрам Моисеевич – владелец магазина, сидел на втором этаже. Там находились по-настоящему редкие и дорогие книги. Туда, минуя зал первого этажа, поднимались истинные знатоки, коллекционеры и просто состоятельные люди. Их Абрам Моисеевич обслуживал лично.

Игорь уже сделал несколько шагов по узкой лестнице вверх, когда в магазин вошла девушка – невысокая, худенькая, с постриженными в каре темными волосами.

Постоянная посетительница, она часто сюда заглядывала, ничего не покупала, но минут по двадцать бродила вдоль полок, рассматривала корешки, листала книжки, потом ставила их обратно. Игорь ее запомнил. Девушка явно ничего не искала, ей просто нравилось здесь гулять. А Игорю нравилось за ней наблюдать. Пару раз он даже пытался с ней заговорить на предмет «Что-то ищете? Могу вам помочь?», но как-то сразу почувствовал, что мешает, поэтому попыток больше не предпринимал, зато понял, что хочет познакомиться. По-настоящему. И вот она пришла, а он поднимается к Абраму Моисеевичу.

«Ничего, я быстро, – подумал Игорь. – Сейчас только про цену узнаю и сразу вниз».

Однако быстро не получилось.

Абрам Моисеевич был плотным мужчиной с холеной седой бородкой. Он сидел в широком старинном кресле и аккуратно листал книгу. Игорь не переставал удивляться его рукам – крупным, мягким, с выпуклыми подушечками на пальцах. Казалось, эти руки были созданы специально для того, чтобы листать старые книги.

– Ты посмотри, Игорек, какую прелесть мне с утра принесли. Путеводитель по Москве 1865 года издания. Редкость и в отличнейшем состоянии, в отличнейшем, – Абрам Моисеевич покачал головой, будто говоря «ай-ай-ай, как можно было расстаться с такой книгой», – и гравюры очаровательные… да… любопытнейшая книжица. Знаешь что, дружочек, поставь-ка ты ее в стеклянный шкафчик.

Стеклянным шкафчиком называлась небольшая запирающаяся витрина на первом этаже у самого основания лестницы, ведущей наверх. Там на двух полках располагались старинные тома, начиная от Вольтера на французском языке и заканчивая прижизненным изданием Чехова. По какой системе владелец магазина решал, что книге место не наверху, а в стеклянном шкафчике, никто не знал. Но система явно существовала, и безупречное коммерческое чутье никогда не подводило Абрама Моисеевича.

– Конечно, – Игорь осторожно взял путеводитель.

Книга была небольшой и очень изящной, в темно-зеленой коже с потертым от времени, но еще неплохо сохранившимся золотым тиснением. Титульный лист находился в великолепном состоянии. А титульный лист в старинной книге много значит.

– Я хотел уточнить по поводу цены на собрание сочинений Достоевского. Шеститомник, 1984 года.

– Три тысячи, – тут же ответил Абрам Моисеевич, даже не заглядывая в записи. – И продавать полным комплектом.

– Понял.

Игорь собрался уже уходить, но ему не дали.

– Подожди, Игорек, я тут тебе задание приготовил, постарайся в интернете поискать, где можно приобрести «Персидские письма» Монтескье 1956 года. Ко мне обратился один уважаемый человек, он желает иметь именно это издание.

– Хорошо.

– И посмотри еще…

Дальше последовал целый список поручений.

Когда Игорь спустился наконец на первый этаж, девушки уже не было.

– Ну, что? – спросил Денис.

– Три тысячи и полным комплектом.

– Ясно. А что это у тебя в руках?

– Старинный путеводитель для стеклянного шкафчика.

3

Кондиционер работал беззвучно, даря приятную прохладу помещению. Здесь всегда был идеальный климат-контроль. Вообще идеальные условия для работы – просторный стол, новейший монитор, в окна стучатся ветви старых московских кленов. Зарплата хорошая. Работа периодически нервная, но у кого она сейчас спокойная? А счастья почему-то нет.

Светлана работала бухгалтером в отеле «Максимум», реклама которого не сходила со страниц элитных глянцевых журналов. Центр Москвы, пять звезд, номера с видом на Новый Арбат, Москва-Сити, Москву-реку, три ресторана на разных этажах, летние завтраки на террасе, лобби, салон красоты, галерея дорогих магазинов на первом, витрины с часами и ювелирными изделиями, кожаные кресла и диванчики, длинные хрустальные люстры, изысканные флористические композиции, тихая приятная музыка, вышколенный персонал в униформе.

Двери отеля открываются, и ты попадаешь в сказку.

Правда, в сказку ведут не все двери. Гостей отеля ждали центральные, Светлана же пользовалась неприметным служебным входом и сразу попадала в офис. Сказка оставалась в стороне.

Светлана, как и остальные работники отеля, лишь наблюдала за той жизнью, в которую сама была не вхожа. Она не могла позволить себе ни проживание в этом отеле, ни ужин в одном из трех ресторанов.

Светлана проходила мимо красивых сверкающих стеклянных дверей. А мимо Светланы проходила жизнь.

Ей было сорок пять, еще неплохо сохранилась, еще, кажется, все можно успеть, наладить, стать счастливой, но устойчивое ощущение «жизнь не состоялась» – не отпускало. Светлане казалось, что все самое главное – юность, молодость – уже прошло, осталось позади. Чего ждать в будущем? Если только внуков. Нет, у нее была прекрасная, любимая и любящая взрослая дочь, хорошая работа, небольшая собственная квартира. Грех жаловаться. Устроенность и благополучие налицо. Сколько людей мечтали бы жить так же? Нельзя быть неблагодарной к Вселенной. Иначе Вселенная обидится и ответит. Все это Светлана проговаривала про себя с завидной периодичностью, как волшебную мантру. Но бывали в жизни такие моменты, когда самовнушения не помогали. И даже наличие горячо любимой дочери не спасало от безысходного чувства одиночества и понимания, что жизнь-то не сложилась. Нет рядом человека, о котором мечталось с юности, нет семьи, в которой он, она, ребенок, собака и шумные домашние обеды. Нет цветов, которые дарят. Букеты от коллектива в дни рождения и на Восьмое марта не в счет. Светлана ненавидела Восьмое марта. Ей казалось, что все женщины вокруг идут с цветами, подаренными поклонниками, мужьями, любовниками, и только она одна идет с тюльпанами от коллектива.

Она ненавидела праздники, этот красивый шикарный отель, ту благополучную жизнь, которую вели в нем постояльцы, и как следствие, испытывала неприязнь к владельцу гостиницы Александру Свиридову. Вот у кого жизнь удалась, вот у кого было все – успех, богатство, счастливая семья, дорогая машина, насыщенная светская жизнь, фото в журналах и в сети, курорты, рестораны. Он живет где-то там, в своем красивом мире, и знать не знает о тех людях, что сидят в офисных помещениях со стороны служебного входа и работают на его благо в трех отелях. Потому что кроме «Максимум – Москва» были еще «Максимум – Петербург» и «Максимум – Тюмень».

Из их отдела к Свиридову вызывали только главного бухгалтера. Оно и понятно. Куда уж простым смертным в кабинет к такому человеку. Впрочем, Светлана и не горела желанием там побывать. Персонал боялся Свиридова, тот требовал от сотрудников идеальной слаженной оперативной работы. Представить себе невежливое слово по отношению к гостю, неубранный номер, оставленную без внимания просьбу постояльца, несвежее блюдо в ресторане было невозможно.

Когда Свиридов проходил по коридору, персонал, кажется, забывал, как дышать, и делал шумный выдох, лишь когда владелец садился в свой шикарный автомобиль и покидал отель.

Как и большинство людей, не знающих, куда приткнуться, Светлана ушла в сеть. Сеть стала той отдушиной, лекарством от тоски, которое на некоторое время латает дыры одиночества и внутренней неустроенности. Различные сообщества, тренинги, форумы знакомств заполняли ширившуюся пустоту, появились новые знакомства, беседы, чаты, письма. А еще – возможность наблюдать за чужой жизнью день за днем, как в реалити-шоу. Социальные сети позволяли это делать.

И Светлана следила за чужими жизнями. Конечно, устроенными, конечно, красивыми. Теми, в которых есть эксклюзивные наряды, поклонники, поездки на море, успешная карьера. Она стыдила себя за это, но ничего не могла поделать. Обещала себе больше не заглядывать и при этом каждый день с жадностью ждала новых фотографий и сообщений от известного блогера Аси, у которой было более семисот тысяч подписчиков. А посмотреть – ничего особенного. Даже страшненькая, губы непропорционально большие, глазки узенькие, скулы, правда, высокие, красивые да волосы густые – целая светло-русая копна на голове. Но жизнь! Сама жизнь! Фотосессии для обложек, отчеты с вечеринок, модные кинопремьеры, новые тенденции в макияже. Светлана выключала экран телефона, смотрела на себя в зеркало, видела уставшие глаза, мешки под ними, две вертикальные складки у губ, седину у корней волос, которую надо срочно закрасить.

Зачем ей модные тенденции в макияже? Да и за кем следит? За девчонкой почти, что младше ее лет на пятнадцать. Как глупо. Самой смешно. Надо перестать заниматься ерундой. Собственная жизнь на фоне странички Аси казалась не просто унылой, Светлана в такие моменты чувствовала себя невидимкой. Она не существует. Ее просто нет.

«Миром правят лайки», – написал как-то Федор.

И был прав. Но невозможно сразу отказаться от пагубной привычки, и каждый день с каким-то болезненным интересом Светлана следила за Асей, за ее успехами, а потом кусала губы. Потому что боролась с завистью. Себе-то признаться можно. Завидовала, да. И снова понимала всю глупость происходящего, и снова давала себе честное слово, что отменит подписку и что в ее жизни, пусть неприметной и обычной, по большому счету – все хорошо. Есть любимая и любящая дочь, дом, хорошая работа, а то, что не сложилось на личном фронте… так у кого сейчас складывается?

4

На площадке перед пресс-воллом[2] звезды сменяли друг друга, а камеры продолжали щелкать.

– Сюда посмотрите.

– И сюда!

– И на меня, пожалуйста.

– Спасибо.

Одно медийное лицо сменяло другое. Заученные позы, повороты головы, улыбки.

Камеры щелкают, завтра в колонках светских новостей будет полный отчет о торжественно открывшихся «Летних кинопоказах». Авторское короткометражное кино под открытым небом. В программе семь лент, конечно, с перерывом и фуршетом. И какие-то сюрпризы от организаторов.

– Как вам удалось сохранить такие теплые отношения после расставания? – В телефоне корреспондента включен диктофон.

– Это искусство человеческих отношений, – вежливо улыбается Ася, держа за руку Платона. – Мы поставили на паузу наш роман, но не нашу дружбу.

– Повернитесь сюда, пожалуйста, всего один кадр.

Они оба оборачиваются, улыбаются, слышится характерный щелчок. Кадр сделан. Очень красивая пара.

– И последний вопрос: столько людей следило за развитием ваших отношений, восхищалось вашим романом, переживало за вас. Возможно ли воссоединение?

– Об этом, конечно, еще рано говорить, но… – В руках Аси вдруг оказалась маленькая узкая коробочка, которая тут же была открыта. Все увидели шпильку для волос, украшенную финифтью и крупной черной жемчужиной. – Буквально несколько минут назад перед тем, как мы оказались здесь, Платон мне преподнес это старинное украшение. Я уже и не знаю: на прощание или на воссоединение…

Ася ловко собрала рассыпанные по плечам светлые волосы, скрутила их и закрепила шпилькой. Темная жемчужина матово поблескивала среди золотисто-медовых прядей.

– Платон? – Корреспондент повернулся к мужчине.

– Не будем раскрывать все тайны раньше времени. Нам пора. – Крепче сжав ладонь Аси, Платон увел ее за собой.

– Ну ты и дрянь, – сказал, когда они остались вдвоем. – Не думал, что станешь лазить по карманам. И, главное, как ловко – я ничего не почувствовал. Воровством не подрабатываешь?

– Купил в подарок новой шлюхе?

– Не твое дело. – Он выпустил ее руку. – Что за комедию ты здесь устроила?

– Ты отлично подыграл, – усмехнулась Ася.

– Потому что не люблю публичных скандалов.

Шпилька была антикварной. Он действительно купил ее в подарок женщине – сестре, у которой послезавтра день рождения. В магазин заехал по дороге на мероприятие. А эта тварь ловко выудила коробочку, пока журналисты брали интервью. Платон вообще не собирался подходить к бывшей любовнице, но для Аси, если она чего-нибудь хотела, не существовало никаких преград. Подлетела сама с поцелуями. И место рассчитала – перед камерами и прессой. Хочешь не хочешь, а пришлось подыграть. Зато теперь можно не притворяться.

– Это в последний раз, когда я тебе позволяю такое выкинуть. Запомни.

– Угрожаешь? – Ее яркие крупные губы растянулись в улыбке.

У Аси было треугольное лицо с четко очерченными высокими скулами. Когда-то оно казалось Платону необычным и притягательным, теперь – безобразным.

– Да, угрожаю, – ответил он. – И предупреждаю: не приближайся ко мне. Шпильку можешь оставить себе.

Платон развернулся и пошел туда, где собирались остальные гости. Там подавалось шампанское, фрукты и изысканные канапе с авокадо и креветками.

Ася, слегка закусив губу, наблюдала, как Платон приблизился к одному красиво сервированному столику и встал рядом с Александром Свиридовым. Как и Ася, Платон никогда ничего не делал просто так.

– Красивый мужик, – Нина умела подходить неслышно.

– Который? – поинтересовалась Ася, не отрывая взгляда от двух мужских спин.

– Оба.

– Согласна. Ты знаешь, что Свиридов разводится с Ларой?

– Да ты что?

– Похоже, все к этому идет.

Нина молчала, раздумывала над услышанным, а потом медленно произнесла:

– Похоже, ты права. Как я сама не заметила? Они ведь с зимы вместе нигде не появлялись. Помню только… было какое-то мероприятие, я еще подумала, что Лара очень плохо выглядит.

– А стала еще хуже. – Ася внимательно наблюдала за двумя мужчинами.

У них явно нашлась тема для разговора. Оба взяли узкие бокалы с шампанским и отошли в сторону от общей толпы. Все правильно. Платон никогда не приедет на вечеринку просто так.

– Ты давно видела Лару? – спросила Нина.

– Несколько дней назад в ГУМе. Брошенная женщина. Без косметики и укладки. Я даже ее не узнала в первый момент.

– Какая интересная новость, – тихо пробормотала Нина, тоже не спуская глаз с Платона и Свиридова.

Ася улыбнулась. Зерно упало в нужную почву. Нина была светской львицей, блогером, а также имела собственную колонку в одном уважаемом глянцевом издании. Факт, что брак Александра и Лары Свиридовых пошатнулся, не вызывал сомнений. И это был шанс. Платон испарился… надо срочно искать нового покровителя.

– Пойдем за шампанским, – сказала она подруге. – А то стоим тут как неприкаянные.

Дорогу им преградил лысый парень в растянутой майке с черно-белым принтом, его тонкая шея была обмотана длинным пестрым шарфом.

– Нина, как я рад вас видеть! – Парень потянулся, чтобы обнять журналистку и сделать тройку поцелуев в миллиметре от ее щек. Нина дала себя обнять и тоже поцеловала воздух.

– И я тебя, дорогой. Готов к премьере?

– Тут готовься не готовься, а ощущение, что сейчас будет приговор, – четкое. Надеюсь, завтра гадостей про меня не напишете.

– Ну что ты. – Нина улыбнулась. – Про своих гадостей не пишем.

– Олег, у нас групповая фотография! – окликнули парня.

– Все, пора, бегу.

Он поцеловал на прощанье Нине руку и убежал.

– Кто это чудо? – поинтересовалась Ася, беря шампанское.

– Режиссер одного из фильмов, что сегодня будут показывать. Воображает себя настоящим художником. Слушай, уже довольно поздно, а дышать все равно нечем. Никакой прохлады. Я уже вся мокрая.

– А он в шарфе, бедолага.

– Образ, – хмыкнула Нина, пригубив игристое, – имидж. Он всегда и везде носит этот потрепанный шарф, в котором похож на бомжа. А тебе, значит, шпильку подарили.

– Лучше бы денег отвалил.

– Что, не хватает?

– Почему же… – Ася медленно пила шампанское и думала, что надо быть осторожнее со словами. – Хватает, но ты же знаешь, что лишних не бывает.

– Это да.

Гости потихоньку начали передвигаться в сторону импровизированного кинозала. Там, на площадке в саду, были расставлены стулья. Большой экран крепился на стену крытой террасы.

– Я видела, ты фотографировала нас с Платоном на телефон, когда мы позировали перед камерами.

– Да, вы отлично стояли, и я подумала, что этот кадр украсит мою страничку в соцсети.

– Перешли мне, пожалуйста.

Когда все гости мероприятия разместились, а на импровизированную сцену поднялся ведущий, чтобы рассказать о тех фильмах, которые сейчас будут продемонстрированы, Ася получила фото от Нины. Кадр действительно был шикарный. А главное – руки! Ася и Платон держались за руки. Она тут же выложила фото в инстаграм, подписав: «#летниекинопоказы в компании прекрасного человека».

5

В июле темнеет поздно, а духота сохраняется почти до позднего вечера. Юля набрала ванну с прохладной водой и взяла книжку.

– На ближайшие сорок минут я для этого мира потеряна! – оповестила она маму, прежде чем закрыть дверь.

– Главное, найдись через сорок минут, – ответили ей из кухни, – чай будем пить.

– Договорились.

Вода была чуть теплой и на разгоряченное от жары тело действовала освежающе. Юля решила не добавлять ароматические соли и пену. Хотелось просто полежать и расслабиться в чистой прозрачной воде, как в озере или в речке. Книжка осталась лежать на стиральной машинке. Юля закрыла глаза.

Сегодняшний день прошел удачно, группа попалась хорошая. Никто не потерялся, не опоздал, не высказал недовольства. Наоборот, в конце экскурсии люди благодарили за интересный рассказ и говорили много теплых слов. Это Юля любила больше всего – человеческую отдачу. Когда то, что ты хочешь донести до людей, находит отклик, понимание, интерес, и ты чувствуешь, что занимаешься своим делом не зря, что оно нужное. Сразу хочется рассказывать и показывать больше, не ограничиваться хрестоматийной информацией, а поделиться разными интересными сведениями.

Например, упомянуть о том, что именно на Арбате, в издательстве журнала «Москва» в 1966 году впервые был напечатан роман Михаила Булгакова «Мастер и Маргарита», подвести экскурсионную группу к дому номер двадцать, дать возможность сделать фотографии, рассказать несколько интересных фактов о создании романа.

Юля любила литературу, любила книги. Она даже мечтала учиться в Литературном институте, но не прошла по конкурсу и в итоге оказалась на историческом факультете педагогического, который успешно закончила, а после поступила в аспирантуру. В жизни каждого из нас появляются люди, которые влияют на дальнейшую судьбу, меняют ее. Для Юли таким человеком стал преподаватель – Семен Петрович Порохов, который всю жизнь посвятил истории Москвы и постарался передать свою любовь к городу ученикам. Улицы, здания, парки, скверы – все совсем иначе открылось перед Юлей, и сейчас она работала над диссертацией «Москва на рубеже XIX – XX веков», научным руководителем которой был любимый учитель. В аспирантуре Юля училась заочно, работала же гидом по Москве, окончив специальные курсы и получив сертификат. Она сотрудничала сразу с несколькими туристическим агентствами, кроме того, брала частные заказы, ее рабочий график был достаточно плотный. Работу свою Юля очень любила, но при этом сохранила интерес к литературе. И к бумажным книгам. Она, как любой современный человек, активно пользовалась электронными версиями произведений, но бумажные книги… это совсем другое. Это то, что можно взять в руки, полистать страницы, понюхать их, зацепиться взглядом за строчку, рассмотреть иллюстрацию. У каждой книги свой запах, своя бумага, свой шрифт. Своя история. Юля любила гулять в букинистическом магазине, проводить по старым корешкам рукой, взять с полки томик, открыть его, посмотреть год издания и как оформлен титульный лист. Старые книги всегда таят в себе тайну. До того как попасть в магазин, они кому-то принадлежали, стояли в чьих-то шкафах, читались, перечитывались или пылились неоткрытыми. Некоторые книги почти новые, на некоторых – памятные надписи, сделанные еще чернилами. Все эти тома – свидетели чьих-то жизней. Как они оказываются в букинистике? Юля часто думала об этом, бродя вдоль стеллажей. Умер хозяин и новым владельцам надо избавиться от хлама? Теперь все произведения есть в электронном виде и сдать бумажные книги – значит очистить пространство квартиры? А может, нужда заставляет расставаться с полюбившимися собраниями и продавать их? Как много всего стоит за одной подержанной книгой на полке букинистического магазина.

Вода совсем остыла, и Юля включила кран, чтобы добавить немного теплой. Все же, как ей ни нравилась работа, если несколько экскурсий в день, да по жаре – тяжело. Хотя к труду она была привычная. Подрабатывала еще со студенчества, чтобы помочь маме. Вся их семья состояла из двух человек и кенара Агафона. Отца своего Юля не знала. Сначала, конечно, были рассказы про папу – капитана корабля. И Юля очень любила его и ждала, а потом подросла и узнала правду о том, что в юности мама влюбилась, забеременела, они с отцом даже поженились, но он их бросил, когда дочке не исполнилось и года. Уехал, долго не давал о себе знать, появился, только чтобы оформить развод. Наверное, это был их первый по-настоящему взрослый и серьезный разговор с мамой. Они были почти на равных – две женщины одной маленькой семьи. Болело после того разговора страшно. Плакала. Каково это – узнать, что брошен и не нужен? А потом как-то… переболело. Жили без него и дальше проживем. Главное, они с мамой друг другу нужны.

Юля выключила кран и взяла книжку.

На кухне мама сидела перед ноутбуком, погрузившись в свою привычную вечернюю сетевую жизнь.

Инстаграм в очередной раз ранил, показывая фото Аси за руку с Платоном Кедровым. Красивый мужчина, жалко, что расстались. А впрочем… какое-то внутреннее женское удовлетворение все же было. Значит, и у вас там в красивой жизни бывают свои неурядицы. Не только нас, обычных и земных, оставляют, но и вас – ухоженных, в дорогих нарядах. Светлана не любила в себе эти желчные злые мысли, боролась с ними, стыдила себя, но порой они все же брали верх, принося некое удовлетворение, ставя знак равенства между ней и кем-то «оттуда». Да, жизнь везде одна.

И так же, как и другие, ты пытаешься доказать, что не хуже, что тоже чего-то есть в твоем существовании такого-эдакого. Кому пытаешься доказать? Зачем? Людям, которые подписаны на страничку? Самой себе? И словно в ответ на фото Аси выкладываешь собственный кадр, который сделала, выходя с работы. Не через служебный вход, а через главный. Фотографируешь умопомрачительную флористическую композицию на большом стеклянном столе, стараешься, что бы в обзор влезла галерея бутиков, и многозначительно подписываешь: «Сегодня в отеле „Максимум“ вот такие цветы».

Ну что, жизнь удалась? Довольна? И фото правдивое, и подпись. А на выходе – ложь. Ты всего лишь проходила мимо.

«Где проходит граница правды и лжи? – писала она чуть позже Федору, когда дочь закрылась в ванной. – У тебя бывало так, что ты вроде говоришь абсолютную правду, но при этом четко знаешь, что врешь?»

С Федором Светлана познакомилась в сети. Ее по дружбе попросили вступить в сообщество любителей советского кино – наращивали количество подписчиков, там она и познакомилась с Федей. Как-то сразу у них сложился диалог. Вообще, удивительное явление – сеть. И человека не видел, и знаешь о нем только то, что сам он осторожно и дозированно рассказывает, а принцип живого настоящего общения срабатывает безотказно: к одним людям тянет, другие неприятны. Сообщество давно распалось, а переписка с Федором сохранилась, став неотъемлемой частью жизни. И темы для разговоров как-то не иссякали. Хотя знала Светлана о своем знакомом совсем немного. Что ему за сорок, что коренной москвич, в разводе, живет с отцом в старой двушке. На вопрос о профессии ответил: «Продавец на улице». Но Светлана почему-то не поверила. В ее понимании уличный продавец – это тот, кто торгует булками с лотков или мороженым. Это либо студент, либо приезжий. К тому же все послания Федора несли четкий отпечаток высшего образования, широкого кругозора и грамотной речи. Он почему-то представлялся ей младшим научным сотрудником исследовательского института. Таким… интеллигентом со скромной зарплатой. И если отшутился, значит, тому есть причины. Светлана не стала копать дальше. В конце концов, она тоже на некоторые вопросы старалась отвечать обтекаемо. И он тоже сразу же отступал. За все время переписки ни один из них ни разу не предложил встретиться или обменяться телефонами.

Наверное, оба перестраховывались, обоих устраивало сложившееся положение дел. Порой написать что-то бывает гораздо проще, чем произнести это вслух. Для писем всегда находится тема. А вот, допустим, позвонишь… и что говорить? О чем? А вдруг возникнет неудобная напряженная пауза? А вдруг не понравится голос? Вдруг этот голос будет совершенно не сочетаться с письмами? Вдруг все разрушится? Светлана боялась разрушить возникшую дружбу, поэтому старательно берегла то, что имела. Может быть, когда-нибудь… но не сейчас.

Дверь ванной открылась.

– Мама, я готова к чаепитию!

Светлана нажала на кнопку «Отправить», захлопнула крышку ноутбука и пошла наливать воду в чайник.

6

Квартира привычно встретила тишиной. Не потому, что в доме никого не было, просто дочка уже спит – поздно, а жена… то ли спит, то ли бодрствует… понять невозможно.

Свиридов разулся и пошел в ванную мыть руки. Он уехал с кинопросмотров в перерыве. Спроси его, понравились ли картины, не ответит. Он их не видел. Смотрел на экран, а думал о своем. Это раньше, когда они выходили вдвоем с Ларой, были единым целым, все замечалось, смотрелось, обсуждалось. Жизнь казалась наполненной, счастливой. А сейчас… он бы и не ходил на эти кинопросмотры, но фирма, которую наняли для организации мероприятия, наделала столько шума, заявляя о своей креативности и непохожести на другие, что Александр захотел все увидеть и оценить лично. Скоро август, жара должна пойти на убыль, а на веранде отеля можно устроить пятничные и субботние вечера с программой. Эта идея пришла в голову давно, но хотелось необычного воплощения. Впрочем, то, что он увидел сегодня, – не впечатлило. Больше шумихи, чем по-настоящему интересных идей.

Зато пересекся с Платоном Кедровым – владельцем известных туроператоров, и тот намекнул на необходимость встречи. Хочет что-то предложить.

Свиридов вышел из ванной и направился в гостиную. Включил свет.

Так и есть. Лара сидела в кресле. Она даже не вздрогнула и не пошевелилась.

– Привет, – тихо сказал Александр.

– Хорошо повеселился на вечеринке?

Голос ее был полон горечи и усталости.

Александр закрыл глаза, заставляя себя сохранять спокойствие.

Другого он и не ждал.

Глава 2

Чего ты хочешь?

Карло Гоцци. Принцесса Турандот

1

Лара встала с кровати только тогда, когда муж ушел на работу. Хлопнула дверь, домработница что-то сказала Катюше, и Лара открыла глаза. Впереди был день. Еще один длинный, бесцельный, тяжелый день, который надо как-то прожить.

Ей все труднее было общаться с собственным мужем, хотя еще год назад представить такое казалось невозможным. Год назад все было совсем по-другому. Тогда все же существовала надежда. А сейчас… снотворные и транквилизаторы на прикроватной тумбочке – лучшие друзья. Бессонница страшная. И волшебные коробочки с таблетками почему-то не помогают. Они просто выравнивают эмоции, но сон все равно не приходит. Нужно повышать дозу, но этого Лара боялась. Вдруг уснет насовсем? Как же тогда Катюша? И муж…

Ну а что муж? Сначала Саша был очень внимательным и заботливым, и эта навязчивость ее раздражала. Лара начала избегать общения. Он обижался, но правила принял и в конце концов перестал лишний раз даже прикасаться. Отстранился. Вот тогда-то Лара почувствовала, как ей не хватает его участия. И стала обвинять Александра в бесчувственности.

Хотя… Наверное, все обстояло намного проще. Случившееся подкосило только ее, он это переживал гораздо легче. Конечно, ведь такое произошло не с ним, он если захочет… об этом даже думать не хотелось. Но думалось. Если он захочет ребенка, то никаких проблем – очередь выстроится из потенциальных матерей. Это у нее, у Лары, больше никогда не будет детей. Четыре неудачные беременности, четыре выкидыша.

А ведь там уже билось сердце. И это был мальчик.

Когда такое случилось в первый раз – было очень тяжело. Провалялась в кровати неделю, еле пришла в себя. Во второй береглась, готова была пролежать все девять месяцев – все равно на седьмой неделе беременность прервалась. В третий раз – тоже на седьмой неделе. Потом долго не могла зачать, и вот когда это произошло… ожидание, вера в чудо, надежда, страх – все перемешалось в голове. Но сильнее всего была вера в чудо. Чуда не произошло. И четырнадцатая неделя стала последней неделей надежды. У нее больше никогда не будет детей.

Никогда – какое страшное слово. Слово, разрушающее жизнь.

– У вас есть Катенька, – утешала мама, когда прилетала из Петербурга, чтобы побыть с Ларой в самый тяжелый послебольничный период.

Да, у них есть Катенька.

Но полноценной Лара себя больше не чувствовала. Матку ей удалили. Сказали, что с такой большой миомой больше рисковать нельзя.

И Саша знал, что теперь его жена лишена репродуктивной функции, что она больше не может дать ему еще одного ребенка. А он хотел. Лара точно знала, что хотел. Они много раз в далекой, теперь уже другой жизни говорили о том, что семья у них обязательно будет большая. Не получилось.

Внутри Лары застыло горе. Оно было похоже на тяжелый ледяной шар в груди, который давил и мешал дышать.

Ларе казалось, что жизнь, настоящая жизнь, которая была еще совсем недавно, – закончилась. И осталось только существование ради Катеньки. Ребенок ведь не виноват, что его мама вдруг стала несчастной. А ее отца, похоже, это несчастье перестало интересовать.

У него как-то все постепенно наладилось – работа, те же самые деловые встречи, вечера, сезонные, полугодовые, годовые планы. Жизнь споткнулась, а потом пошла своим чередом. Только вот Лара осталась позади. Она очень чувствовала, что ее время прошло. Все, что могла – она уже Александру дала. Больше – не может. Дальше – он сам. Чувство собственной женской неполноценности иссушало изнутри.

Сон пропал. Она ходила по врачам и собирала рецепты успокоительных. Ведь надо же как-то налаживать дневной режим. Одни таблетки сменялись другими, и начались скандалы.

Муж ругался, выбрасывал блистеры, доказывал, что дальше так нельзя, что нужно уехать отдохнуть, предлагал снять дом на берегу моря, обратиться к высококлассным специалистам, а не к тем, кто ради денег напишет любой рецепт, кричал, что она губит свою жизнь и что он не может больше на это смотреть.

– Не смотри, – ответила Лара безразличным голосом.

А что ей оставалось еще ответить? Ехать одной на месяц или два к морю, как в ссылку, она не хотела. Одну муж ее не отпустит, сам присоединиться не сможет, точно найдет каких-нибудь компаньонок, а у Лары за последние месяцы развилась непереносимость чужих людей.

– Иди к тем, на кого смотреть можешь.

– Дура.

В первый раз за все время их совместной жизни он назвал ее так. Потом опомнился:

– Прости.

Протянул руки, чтобы обнять, но она отступила назад, и руки его упали.

Муж стал чужим. Говорят, горе сближает людей. Почему у них, еще недавно таких счастливых, все случилось ровно наоборот?

Конечно, он прав. Дура. Уходить надо самой. Не ждать, когда бросят, не ждать, когда узнаешь об измене мужа из СМИ. Уходить надо с гордо поднятой головой. Только сил нет.

– Мамочка, ты уже проснулась?

Дочка прибежала в спальню и села на край кровати.

– Да, – улыбнулась Лара. – Завтракать будем?

2

Нина Покровская сидела в своей просторной московской квартире и набирала текст. Это была статья о прошедших вчера кинопоказах. Она уже написала пару абзацев про фильмы, про свои впечатления от просмотра, упомянула Олега Самоката как многообещающего режиссера. Теперь можно перейти и к сплетням.

Нина был той, кого принято называть «светская львица», она активно участвовала в тусовочной жизни Москвы, с удовольствием позируя для глянца. Эффектная брюнетка чуть за тридцать без острой нужды в деньгах. Удачный брак и не менее удачный развод обеспечили ей более чем приличное содержание, а «на шпильки» Нина зарабатывала сама, ведя авторскую колонку в элитном издании «Светская Москва». Поначалу у Нины даже были надежды стать любовницей главного редактора – Виктора Викторовича Новикова, мужчины в годах, но очень интересного и влиятельного в сфере СМИ, только он с самого начала дал понять, что не стоит этого делать. Нина была умной женщиной, намек поняла и сумела наладить дружеские отношения с главным редактором.

В итоге кроме ежемесячной авторской колонки от одной из известнейших светских красоток столицы Новиков получил прекрасного автора статей для своего интернет-портала, а Нина закрепила за собой звание журналиста популярного московского глянца. Это устраивало обе стороны.

Кофе остыл. Нина не любила холодный, поэтому встала из-за стола, чтобы приготовить себе новый.

На повестке дня были две новости: Ася и Александр Свиридов. Правда ли, что он разводится? Подруга права, последние месяцы этот мужчина везде появляется один, там явно что-то произошло. Но что? Загулял? Она изменила? Такой образцовый брак был, что просто зубы ломило. Не придерешься, не подкопаешься. Хотя Лара всегда была словно с изъяном. Невидимым. Вроде и из круга, но все время в стороне. Один ее цветочный бизнес чего стоит.

«Пробную удочку закинем, а там посмотрим, наведем справки, тема горячая, – подумала Нина, сев за стол перед компьютером со свежей чашкой. – А вот Ася явно хотела, чтобы про нее написали, не зря продемонстрировала подарок. Ну, что же, сделаем подруге приятное».

Нина пригубила кофе и пододвинула ближе ноутбук: «Мероприятие было богато не только на кинопремьеры. Главной интригой вечера стал вопрос: воссоединился ли Платон Кедров со своей давней возлюбленной Асей, которой преподнес в подарок антикварное украшение. Что это: прощальный жест или первый шаг к примирению?»

Нина откинулась на спинку стула и взяла в руки чашку. Перечитала. Кофе приятно горчил на губах. В воссоединение она не верила. Ася была слишком напориста, а насколько Нина могла судить о прошлых отношениях Платона, он не любил слишком напористых женщин, и как только те начинали качать права и капризничать – оставлял их. Ася явно перестаралась. И упустила мужика. А он очень интересный, Платон Кедров, владелец двух известнейших туроператоров. Это для всех. И неизвестно, чем владеет еще. Про себя Нина называла его «прекрасный негодяй». Платон обладал внешностью аристократа. Был бы актером, играл исключительно графов и сэров. Хорошо вылепленное лицо с тонкими чертами, красивый прямой нос, холеные руки, голубые глаза. Но было в этих глазах что-то, что не позволяло им верить. Смотришь на такое лицо и думаешь: «Подлец, очаровательный подлец».

Нина Платону не верила, но как женщина постоянно чувствовала этот трудно поддающийся описанию словами шарм.

«Ну, и хватит о нем, – подумала, отставив в сторону пустую чашку. – Теперь про Свиридова. Как здесь лучше написать?»

Тонкие пальцы коснулись клавиатуры.

«Уже в который раз за последние три месяца Александр Свиридов прибыл на мероприятие один. Как стало известно от близкого друга семьи, просившего не называть его имя, некогда идеальный брак дал трещину, пара переживает нелегкие времена и, возможно, все закончится разводом…»

3

Он увидел ее через окно и, бросив Денису: «Я на пять минут», выбежал из магазина.

Девушка стояла посреди улицы и разговаривала по телефону:

– Заболела?.. Да, при такой жаре кондиционеры зло… Сейчас подумаю… Где начало? На Театральной в семь? Хорошо, заменю.

Голос у нее был чистый и звонкий, как ручей. Волосы от ветра постоянно лезли в лицо, и девушка то и дело заправляла их за уши. Короткая расклешенная юбка, стройные загорелые ноги, легкие белые кеды, маленькая сумка на длинной ручке-ремешке через плечо. Закончив разговор, она убрала телефон в сумочку, вынула солнечные очки, глянула на часы, а потом по сторонам.

– Помочь? – поинтересовался Игорь, подойдя ближе.

– Нет, спасибо.

– Я тебя знаю, ты к нам часто заглядываешь.

– К вам – это куда?

– К нам – это в магазин. – Он указал на окно, через которое с любопытством на происходящее смотрел Денис, а потом взял и помахал приветственно рукой.

Девушка улыбнулась:

– Да, я люблю к вам заглядывать.

– А у нас новые поступления. Вот тебя какие писатели интересуют?

– Ты всех таким образом призываешь в магазин?

– Нет, только понравившихся девушек.

– Прости, мне пора идти, но за приглашение спасибо. Как-нибудь загляну.

Она повернулась к окну и послала воздушный поцелуй Денису. Тот расплылся в улыбке, замахав обеими руками. Девушка надела солнечные очки и начала свой путь по улице.

– Постой! – окликнул ее Игорь.

Она не замедлила шага, пришлось догонять.

– А как же номер телефона?

– Я незнакомцам номера не оставляю.

– Какой же я незнакомец? – Игорь пристроился рядом и зашагал в ногу. – Я очень даже знакомец, мы это только что выяснили.

– Я и не всем знакомцам даю номера.

– Мы сейчас куда направляемся? – решил он сменить тему.

– Ты – не знаю, а я уже пришла.

Она остановилась чуть в стороне от группы людей, которые слушали стихи около памятника Булату Окуджаве. Большая арка, из которой, засунув руки в карманы, выходит – идет по улице поэт. Худая сутуловатая фигура. И его бессмертное:

Пешеходы твои – люди невеликие,

каблуками стучат – по делам спешат.

Ах, Арбат, мой Арбат,

ты – моя религия,

мостовые твои подо мной лежат…[3]

– разносилось сейчас по улице.

Молодой парень читал стихи низким, хорошо поставленным голосом. У него была смуглая кожа и необычное лицо с темными азиатскими глазами, сама же фигура – высокая и поджарая. Словно много разных кровей смешалось в одном человеке. Перед парнем лежал открытый рюкзак, куда каждый желающий мог положить вознаграждение. Многие не проходили мимо, останавливались, слушали.

Игорь тоже послушал, а когда раздались аплодисменты, сказал:

– У памятника цветы лежат, кто-то приносит.

– Здесь часто цветы… и это правильно.

– Меня Игорь зовут.

– Я не успеваю за ходом твоих мыслей.

Тут к девушке подошла компания людей:

– Мы не опоздали?

– Вы первые, – ответила она, а потом повернулась к Игорю: – Ты прости, но у меня работа.

– Храм Христа Спасителя отсюда далеко?

– Мы такие магниты дешевые нашли.

– Сейчас какие-нибудь театры работают, вы не знаете?

Девушку обступили со всех сторон, она отвечала на вопросы, и не было никакой возможности возобновить с ней разговор.

«Зато узнал, чем занимается, – подумал Игорь, – уже неплохо».

Он в последний раз взглянул на нее и повернул обратно в магазин.

Группа, разошедшаяся на свободное время, собиралась вновь.

Парень продолжал читать стихи:

А зима будет большая…

Вот, гляди-ка, за рекой

Осень тихо умирает,

Машет желтою рукой.

Плачут мокрые осины,

Плачет дедушка Арбат,

Плачет синяя Россия,

Превратившись в листопад.

Мимо шла девушка в бейсболке с термокоробом за плечами. Услышав стихи, она остановилась, присоединилась на время к зрителям. Слушать про осень и зиму в такую жару казалось немного странным. Парень поднял руку вверх, а потом медленно стал ее опускать, показывая листопад, сделал паузу, дал его увидеть собравшимся и только после этого продолжил:

– И, сугробы сокрушая,

Солнце брызнет по весне…

А зима будет большая –

Только сумерки да снег[4].

4

Свиридов уже собрался покинуть гостиницу и отправиться на запланированную деловую встречу, когда поступил звонок из цветочного магазина. Секретарь соединила, и в трубке послышался сбивчивый волнующийся голос:

– Александр Константинович, это Вика. У нас тут бухгалтер ушла, дела вести некому, а телефон Ларисы Николаевны не отвечает третий день. Распродаем последнее, новых поставок нет, потому что платежи не проходят. Если ничего не изменится, то через неделю мы закроемся.

– Вы знали, что бухгалтер уйдет?

– Да, она даже писала заявление на имя Ларисы Николаевны, но ответа не последовало.

– Ясно. Кто ведет дела сейчас?

На том конце замялись, а потом неуверенно ответили:

– Мы стараемся делать что можем, но мы не бухгалтеры и… если честно…

– Я все понял, можете не продолжать. Завтра утром у вас будет специалист, который наведет порядок в делах, магазины закрывать не надо.

– Спасибо! – выдохнули в трубку.

Как только разговор закончился, Свиридов набрал главного бухгалтера и распорядился завтра направить человека из отдела в магазин «Цветочная история».

Лара, Лара… сколько все это будет продолжаться? Когда закончится? И, главное, чем закончится? Он не знал. Точно знал только одно: как прежде уже не будет.

Их нерожденные дети стали стеной, разделившей некогда единое целое. Первый выкидыш принес с собой горе, но вера осталась. Последний забрал веру. Лара надломилась и отдалилась. Ее глаза потухли. Глаза, которые горели всегда – жизнью, интересом, даже немного мятежом.

Когда она только собиралась за него замуж, то заявила, что не станет домохозяйкой, а начнет свое дело. «Хорошо, – согласился он, – выбирай».

Что там принято у жен успешных бизнесменов? Частные художественные галереи, галереи декора и интерьера, салоны красоты, эксклюзивные ювелирные коллекции имени себя. Лара посмотрела насмешливо и покачала головой:

– Нет, не то. Давно известно, что большинство этих галерей убыточны, какой там месячный оборот? Зато статус, пафос. И мужья закрывают убытки, оплачивают дорогую игрушку для жены, а жена потом везде называет себя бизнес-леди.

Он улыбался, слушая ее.

– Так что же ты хочешь?

– Я, пожалуй, тоже стану бизнес-леди и тоже попрошу игрушку. Не знаю, насколько это будет в итоге убыточно. Но я очень постараюсь выйти на ноль, а может, даже и на небольшую прибыль.

Он был заинтригован:

– И что же это?

– Магазин цветов.

– Цветов?

– Да. Я подумала о маленьком магазинчике цветов. Сначала одном, а если дело пойдет, то можно подумать и о втором. Я хочу красивый уютный магазин, необычные оригинально оформленные букеты, искусство флористики, понимаешь?

Это было неожиданно.

– Понимаю, только почему ты говоришь об убыточности? Если все грамотно раскрутить и сделать эксклюзивным салоном, преподнести как…

Лара так загадочно улыбнулась, что он осекся на середине фразы:

– Что?

– Я не хочу цветочный магазин делать эксклюзивным салоном. Вот это все: рекламный разворот в глянце, дорогая фотосессия в твоем отеле, модные тенденции сезона.

– Но почему?

– Потому что, – назидательно сказала Лара тоном учительницы, – тогда это будут букеты для избранного общества, Александр Константинович, а я хочу магазин для обычных людей. Если играть в бизнес, то играть интересно. Я хочу, чтобы в мой магазин заходили посетители с улицы, чтобы молодые парни покупали девушкам красивые букеты и могли за это заплатить. А элитный салон флористики откроет кто-нибудь другой. Из людей вашего круга.

– В который ты не думаешь входить?

– Почему же. – Лара пожала плечами. – Придется, раз я собираюсь за тебя замуж. Но знаешь, – добавила она тихо, – не хочется терять связь с миром. Я имею в виду, вот с этим миром, в котором живет большинство людей.

Она потерла лоб рукой и продолжила очень серьезно:

– Мы в последнее время часто выходим вместе, я знакомлюсь с твоим окружением, и знаешь, меня как будто засасывает. Другое существование, другие правила, другая атмосфера, я чувствую, что начинаю забывать о той жизни, которой жила долгое время. В ней есть водители троллейбусов, продавцы супермаркетов, врачи скорой помощи… я забываю… и это… неправильно. Я хочу магазин для людей, которые ездят в метро.

Он долго молчал. Не потому, что был против, а потому, что Лара не переставала удивлять, и он был готов удивляться. В такие моменты чувствовал, что любит ее бесконечно.

Они познакомились в Петербурге. Свиридов приехал в свою гостиницу решить ряд важных вопросов, Лара стояла у стеклянных дверей с группой приезжих и что-то говорила им по-французски. Джинсы, льняная рубашка и большие темные очки. А потом она сняла очки, и он увидел глаза – яркие, как у кошки. Он даже замедлил шаг и услышал, что она назначила сбор группы в фойе после обеда.

Конечно, потом Свиридов выяснил, что это за группа. Оказалось, члены международного туристического форума, где Лара была куратором. Он нашел способ завязать с ней знакомство. Естественно, чисто деловое, попросил помощника связаться, договориться о встрече.

На встрече Александр говорил о программах для проживающих в гостинице и что ему нужен человек, который займется данным вопросом в отеле «Максимум – Петербург». Человек этот ему был абсолютно не нужен, потому что к досугу гостей применялся индивидуальный подход и существовал целый отдел соответствующих сотрудников, но Ларе об этом знать было не обязательно.

Первая встреча повлекла вторую, потом случилась третья. С совместной работой не сложилось, зато сложилось с жизнью. Ему нравилось ее независимое мнение, точные слова, юмор и внутреннее бесстрашие. Все это в сочетании с врожденной женственностью и утонченностью. Дочь военного переводчика и искусствоведа. Она не стала на него работать. Она стала с ним жить.

Через неделю после возвращения из Питера в Москву он позвонил Ларе и сказал: «Приезжай».

Наверное, такие встречи устраиваются где-то свыше, и главное – не пропустить. Они были очень счастливы. Лара открыла магазин цветов и через некоторое время сумела выйти на безубыточность. Александр знал, что, если бы захотела, начала зарабатывать больше, но она упорно не повышала цены. Зато букеты удивляли креативом. Это и одиночная роза в крошечном ящичке, и яркая коробка разноцветных гвоздик с плитками шоколада, и торжественные букеты, и композиции с мягкой игрушкой. Жены партнеров за спиной Лару осуждали, они ее не понимали. Но Лару это мало волновало. Она окупила вложения, родила Катю и открыла второй магазин.

– Со мной ты ближе к народу, – говорила она.

Он соглашался и тут же делал распоряжения по поводу ВИП-гостей и плана сезонных мероприятий.

А потом все изменилось. Четыре неудачные беременности, четыре нерожденных ребенка и непроходящая боль в любимых зеленых глазах.

Куда делась яркая жизнелюбивая женщина? Как ее вернуть? Александр не знал. Он хотел помочь, пытался, но каждый раз не угадывал и делал только хуже. Знал, что Лара обвиняет его в бесчувственности, а может, и в равнодушии к случившемуся. Но страдать напоказ и заливать несчастье спиртным не мог. Все произошедшее для него тоже стало горем, которое он заталкивал внутрь, глубоко. Это горе там клокотало, обжигало, разъедало, и он с головой окунался в работу, пытаясь сохранить основы пошатнувшейся жизни. Ради Лары, до которой все труднее и труднее было достучаться. Ради дочки Кати, которая ни в чем не виновата и пугалась ссор. После каждого выяснения отношений Александр обещал себе, что это в последний раз, и все равно срывался. Вид разбросанных транквилизаторов, едкие замечания-обвинения, отчуждение…

Он почти жил на работе, она свою работу бросила. «Цветочная история» потеряла для Лары смысл. Александр знал, что держит ее на плаву только дочь, поэтому не увозил Катю. В ином случае отправил бы ребенка на море, подальше от всего этого.

Свиридов сидел за столом, вертел в руках телефон, опаздывал на встречу, думал о цветочных магазинах. Вернется ли к ним Лара? Или все же закроет…

5

Платон позвонил сам, а не дал поручение секретарю. Виктор Викторович Новиков, владелец и главный редактор «Светской Москвы», этот звонок оценил.

– Конечно, не беспокойтесь, сделаем всё в лучшем виде. Подумаем, как оформить, обсудим, готовый материал, естественно, вышлем на согласование, – говорил он, поглаживая холеную модную бороду.

Борода была белоснежной, как и зачесанные назад волосы.

Только что он получил заказ, который отлично ляжет в следующий номер. Расценки в журнале соответствовали его имиджу, но владельцы элитных ресторанов, клубов, салонов красоты и недвижимости не скупились. Дать рекламу в таком издании – уже статус.

Виктор Викторович долго шел к своему успеху. Начинал журналистом в газете, позже, в девяностых, сумел войти в издательский бизнес. Его первым детищем был тонкий развлекательный журнал с кроссвордами, сплетнями, страничками мод и кулинарных рецептов. Теперь Новиков сидел в собственном просторном кабинете в одном из центральных офисных комплексов Москвы, делал новости, регулировал информационные потоки, выполнял заказы состоятельных людей, и эти люди предпочитали с ним дружить. Слово – отличное и беспощадное оружие, если знать, как им воспользоваться.

– Спасибо, Виктор Викторович, буду ждать вашего звонка. До свидания.

– До свидания, Платон Леонардович.

Связь отключилась, экран телефона погас.

Виктор Викторович положил телефон на стол и повернулся к монитору. За время разговора на почту пришло несколько писем. Одно из них было от Нины Покровской с вариантом очередной статьи. Подобные материалы обычно отправлялись напрямую выпускающему редактору, но в случае с Ниной все обстояло по-другому. Она бережно охраняла свой статус особого автора и смогла добиться непосредственного контакта с руководством, минуя ненужных ей посредников.

«Умная», – вздохнул Виктор Викторович и открыл файл.

По мере того как читал материал, мнение свое подтвердил. Сразу две новости-сплетни в одной статье про короткометражные фильмы. И первая как раз про Платона. Вот ведь!

Не закрывая файла, Новиков набрал номер.

– Добрый день, Виктор Викторович, – ответили ему мелодичным голосом.

– Добрый день, Нина, я получил твой материал. Скажи, а что это за близкий друг семьи?

– Я не могу разглашать тайны, Виктор Викторович.

– Но ты это не выдумала? – уточнил он.

– Ну что вы, мне намекнули. Я сама новости не придумываю. Я собираю сплетни.

– Пока про эти слухи никто не писал, – медленно проговорил Новиков и замолчал.

Нина терпеливо ждала. Виктор Викторович думал. С одной стороны, вторгаться в личную жизнь господина Свиридова следовало осторожно. Он их постоянный рекламодатель и всегда выкупал полосу на полгода вперед. С другой стороны, не разместишь новость ты, разместят другие. А хочется быть первым.

– Знаешь что, – наконец произнес Новиков, – давай подкорректируем. Надо убрать слово «развод». Не тот Свиридов человек, про которого можно сразу в лоб. Испортим отношения и лишимся доходов. Напусти побольше тумана.

– Хорошо, Виктор Викторович.

Новиков чувствовал, что она улыбается. Улыбается и понимает. Умная.

– И вот еще что, я помню, что ты не наш штатный сотрудник и не корреспондент, а вольная птица, но мне сегодня позвонил Платон Кедров, хочет эксклюзивное интервью.

– О-о-о… – раздалось на том конце.

Теперь улыбнулся Виктор Викторович. Он не ошибся. Нина зацепится за этот материал. Уже зацепилась.

И он получит отличную статью.

– Никому Кедрова не отдавайте! Я готова подъехать в редакцию в любое удобное для вас время.

6

Когда Федор написал Светлане о том, что работает продавцом на улице, – он не лгал. Каждый его рабочий день начинался на Арбате. Федор продавал картины. На смену жаркому лету приходила дождливая осень, потом холодная зима, затем ветреная весна, а Федор неизменно стоял на своем месте и предлагал остановившимся около лотка акварели с видами Москвы, акриловых котов, натюрморты маслом и модные абстракции. В последнее время стали популярными городские пейзажи – старые улицы в духе шестидесятых годов прошлого века, рослые деревья, красные трамваи и бегущие к ним девушки. Живопись Федор очень любил и понимал, что далеко не все на его стенде стоящее, слишком много штампа и лубка. Зато хорошо продается. С другой стороны… зайдешь в новомодную галерею, там тоже стоящего почти нет. Две-три интересные работы на пять залов, остальное – тот же штамп, но оформленный под «последний тренд в мире современного искусства». На улице получается честнее. Федор любил общение, любил наблюдать за тем, какие работы привлекают студентов, или иностранцев, или пожилую пару из Смоленска. Он с удовольствием показывал свой товар, рассказывал о нем, сразу отличал знатока и ценителя от тех, кто подходил «купить на память», редко ошибался и почти всегда мог угодить потенциальному покупателю.

Стоять целый день на улице в любую погоду было нелегко, но и работать в галерее, куда его вдруг пригласили год назад, Федор не смог. Посетители этого места в большинстве своем были люди с достатком, метящие в аристократы, ничего не понимающие в живописи, но гуляющие по залам с видом знатоков, и ты для них – обслуживающий персонал. Вовремя предложить чай-кофе, вовремя улыбнуться, вовремя посмеяться над глупой шуткой и суметь продать картину с пятью разноцветными квадратами, рассказывая, какой глубокий смысл заложил художник в это полотно. Федора хватило на два месяца. Не умел он быть лакеем, поэтому вернулся на Арбат, к Абраму Моисеевичу, ибо этой торговой точкой владел именно он – хозяин букинистического магазина.

Абрам Моисеевич принял Федора обратно без вопросов, потому что достойной замены ему за это время найти не сумел. Не только принял, даже немного повысил зарплату. В пределах разумного, конечно. И жизнь потекла по-старому. Ассортимент картин Федор регулировал сам, хозяин ему в этом не мешал, он верил чутью своего продавца. За последние два месяца Федор, благодаря инстаграму, нашел несколько интересных художников. Конечно, он не хотел вечно прозябать на улице, мечтал о галерее, собственной, но денег на нее не было. Зато надеялся потихоньку увлечь этой идеей Абрама Моисеевича. Хотя многие, даже самые заветные мечты остаются мечтами, Федор в свою верил.

Он был подписан в инстаграме на неизвестных, но очень любопытных авторов. Соцсети дают человеку много возможностей, в том числе позволяют рассказать о собственном творчестве. Декоративные панно, миниатюры, необычные инсталляции, живопись… инстаграм стал для Федора окном в мир творцов. При этом активной сетевой жизнью он не жил – общения с лихвой хватало на Арбате, вечера прельщали тишиной и уединением, в котором можно было отдохнуть после шумного дня. Впрочем, Федор не считал себя одиноким. У него был отец. Уже старый, часто ворчливый, но любящий и жалеющий сына, у которого с жизнью не сильно ладилось. Федор покупал для него бананы и апельсины, отец ждал Федора вечерами с готовыми ужинами и целым списком новостей, которые передавали по телевизору. Ужинал Федор обычно под эти услышанные и увиденные новости с личными отцовскими комментариями. Главное было не перебивать и вовремя кивать головой. Мол, слышу, понимаю, разделяю, какое безобразие.

А потом каждый расходился по своим комнатам. Федор – отдохнуть, а отец – смотреть очередную порцию ток-шоу на злобу дня. Чай перед сном они пили вместе. Нерушимая традиция.

Впрочем, пара сетевых контактов у Федора все же была. Леха с Камчатки и Света из Москвы. Встретились случайно и вот… незнакомым людям гораздо проще поведать о наболевшем. Они тебя не видят, не знают, они – твои слушатели. Друзья. Им рассказываешь о своих мечтах, надеждах, сомнениях. Они далеко и никак не связаны с твоей жизнью, поэтому не подставят, дорогу не перейдут. Леха так и останется жить на Камчатке, ты в курсе его сложных отношений с женой и знаешь, как теща периодически контузит мозг. Вы обмениваетесь анекдотами и планами на лето. Светлана… с ней все не так просто. Когда два человека долго и близко общаются по сети, проживая в одном городе, почти всегда наступает момент икс – очное знакомство.

Они оба тянули время, оба не торопились. Но момент этот неминуемо приближался. И немного пугал. Вдруг все разрушится? То, что так долго создавалось и стало неотъемлемой частью жизни. Дружба? Роман в письмах? Отношения с женщиной? Как правильно назвать происходящее, Федор не знал. Но это было что-то очень личное, серьезное и настоящее.

«Где проходит граница правды и лжи? У тебя бывало так, что ты вроде говоришь абсолютную правду, но при этом четко знаешь, что врешь?»

Он думал об этом весь сегодняшний день. Думал о том, что написать в ответ. Решался.

После того как за ужином отец рассказал все новости, подробно остановившись на очередном подорожании лекарств и прогнозах синоптиков на завтра («Федь, ты не забывай, что надо стоять в тени, а то получишь солнечный удар, и воды с собой возьми побольше»), он ушел в свою десятиметровую комнату и включил ноут. Перечитал письмо, вздохнул, потер переносицу и начал писать.

7

«Мне кажется, что граница правды и лжи часто бывает неразличима. Можно говорить правду, но при этом знать, что врешь. И человек, с которым ты общаешься, тоже врет. Хотя говорит правду. У меня так было с женой. Наверное, это в конечном итоге и разрушило наш брак. Брак ведь по сути команда, а когда вы перестаете быть командой, брак рушится. Простой пример: она задержалась. Я спрашиваю, где была, она: „Пила кофе с Аней“. Но я накануне слышал, как она договаривалась с ней по телефону пойти в салон красоты на какие-то пилинги. Почему она мне солгала? Может, потому, что эти процедуры стоят дорого, и жена не хотела афишировать, какие суммы денег тратит на свою красоту? Конечно, наверняка она пила там с Аней кофе, ожидая процедуры. В салонах красоты часто предлагают чай и кофе. Получается, не соврала. Но правду скрыла.

Или вот еще. Моей жене не нравился мой приятель, но запретить встречаться с ним она не могла. Мы же взрослые люди. Так что я никогда не рассказывал ей о наших пересечениях и делах, при этом всегда говорил правду. Например, о том, что сегодня мне надо поменять шины. Мне действительно надо было это сделать, и была запись на определенное время в шиномонтаже. Просто потом мы пересекались с приятелем, и об этом жене я уже не говорил. Маленькая недосказанность здесь, маленькая недосказанность там. Она накапливается, накапливается и вдруг становится огромной. Это очень похоже на снежный ком. В итоге вы сидите вдвоем на кухне, ужинаете, разговариваете и вроде говорите правильные слова, но врете оба.

„Я так устала после приема врача, что просто не добралась до магазина“. И она действительно ходила на прием к врачу. Но ты точно знаешь, что это был утренний прием, и на самом деле ей не хотелось идти в магазин, чтобы взглянуть на тот джемпер, который я присмотрел в подарок отцу на день рождения. Прямо сказать об этом она не может. Ты принимаешь правила игры и поступаешь так же.

Получается, что, говоря правду, вы оба врете, а самое главное, оба об этом знаете и уже не верите словам друг друга. Мы перестали быть вместе, поэтому, конечно, у каждого со временем завелись свои личные жизни, и это окончательно развалило наш брак. Но у истоков развала стояла именно ложь. Такая правдивая, честная ложь».

Светлана три раза прочитала письмо, прежде чем подняться на ноги и пойти поставить чайник. Внутри все дрожало. То, что написал ей Федор, было очень понятно. Это как раз про цветы, которые она фотографировала накануне. С одной стороны – правда, с другой – ложь. Светлана действительно находилась в отеле, но она не принадлежала тому миру. Однако люди, увидевшие фото, поняли все по-другому. Сколько же в нашей жизни лжи? И как виртуозно мы учимся ей прикрываться.

Чайник вскипел, но Светлана про него уже забыла. Она стояла около клетки с Агафоном и разговаривала с птицей:

– Ты представляешь, Федор сегодня написал о своей семье. Нет, я знала, что он в разводе и живет с отцом, но больше ничего не рассказывал, а я не спрашивала, ведь это очень личное. Хуже всего лезть человеку в душу, когда о том не просят.

Агафон сидел на жердочке и терпеливо слушал человеческую речь. Его маленькие глазки блестели.

– Глупая ты птица, ничего не понимаешь, не знаешь, как у нас, у людей, все сложно. Вот тебя покормили, воду сменили, клетку почистили, выпустили полетать по квартире – все просто и понятно… а он сегодня мне впервые открылся. Знаешь, как трудно бывает рассказывать о таких вещах?

Сама Светлана тоже рассказывала Федору о себе постепенно. Про развод, про ребенка. В отца Юли она была влюблена, и когда он бросил их, беспомощных, думала, с ума сойдет. Земля ушла из-под ног, поверить в такое предательство было невозможно. Как выжила, не помнит, не хотела помнить, вычеркнула те первые годы из своей жизни навсегда. До устройства в бухгалтерию отеля была вечно в поисках лучшей работы и дополнительных заработков, вечно уставшая и с кучей проблем: как попасть к врачу, с кем оставить болеющего ребенка, как вывезти дочку на море, где взять денег на зимнюю обувь и репетиторов. Хорошо, с дочкой повезло. Федя написал в письме про команду, что семья – это команда. Вот они с Юлей – команда. Наверное, в итоге ей с семьей повезло больше, чем Федору.

– Агафон, ты в нашей команде?

Кенар издал высокий звук. Светлана улыбнулась:

– Правильный ответ, а то, признаться, я в тебе периодически сомневаюсь… Юля что-то задерживается. Сказала, какая-то вечерняя экскурсия у нее сегодня. Не нравятся мне эти поздние прогулки с толпой туристов.

Агафон снова подал голос.

– Вот-вот, и я о том же. А мне завтра предстоит идти в новое место. Знаешь, у этих богатых свои причуды. Пооткрывают женам магазинов, те поиграют-поиграют в них и устают, это же работать надо. Вот тогда посылают нас, простых смертных, разгребать полный развал в бухгалтерии и документах. Так что сидеть мне завтра…

Кенар разразился в ответ долгой переливчатой трелью.

8

В жизни гида-экскурсовода случаются разные внештатные ситуации, в том числе и поломка автобуса в самом центре города. Группу пришлось высадить на набережную Москвы-реки. Хорошо, что есть широкий тротуар и виды для фотографий вокруг замечательные. А вот сколько ждать нового автобуса – вопрос.

Через двадцать минут собравшиеся начали скучать. Юля рассказала уже и про летнюю навигацию на Москве-реке, и про знаменитую сталинскую высотку через дорогу напротив, упомянув, что именно ее снимали в кино «Москва слезам не верит» и что когда-то здесь жили Твардовский, Уланова и Евтушенко. Юля думала, о чем можно рассказать еще, как вдруг ее слова подхватили.

– После победы в Великой Отечественной войне в городе продолжилась программа по реконструкции. Сталинские высотки – это самые первые отечественные небоскребы, которые формировали вид города. Всего их было построено семь, хотя планировалось девять. Все они разные. Если говорить об архитектуре, то та, которую мы видим здесь, на Котельнической набережной, одна из самых изящных и тонких. Правда, подобная внешняя красота пошла в ущерб внутреннему комфорту. Небольшие размеры этажей в верхней части здания сделали многие квартиры маленькими и неудобными в планировке.

– Зато вид из окна какой! – раздался мужской голос.

– Это точно, – согласился Юлин помощник.

– А какие пробки около дома.

И все засмеялись. Тут наконец подошел исправный автобус, и туристы начали бодро рассаживаться по местам.

– Ну, вот видишь, – сказал Игорь, стоя рядом, – не зря поехал.

Она встретила его на Театральной площади в семь вечера среди собравшихся. Только в списках, естественно, Игоря не было. Сказал, что решил купить поездку в последний момент, и если есть свободное место…

– Никогда не видел вечернюю Москву? – поинтересовалась Юля.

– Никогда не был на экскурсии по вечерней Москве, – уточнил он.

Она скептически посмотрела на него поверх солнечных очков, но все же узнала, как в автобусе обстоят дела со свободными местами, и разрешила присоединиться. В конце концов, почему нет? Главное, чтобы не стал навязчивым, этого Юля не любила. Но он оказался понимающим, не мешал работать, не отвлекал внимание на себя, просто шел рядом, слушал и вот сумел даже помочь.

– Ты сам не подрабатывал экскурсоводом, случайно? – спросила она, прежде чем зайти в автобус.

– Нет, – широко улыбнулся он. – А что, у меня есть перспектива?

– Никакой, – ответила Юля оборачиваясь, – если сейчас, вместо того чтобы сесть в автобус, останешься стоять здесь.

Глава 3

Неужели Вы сомневаетесь, что это правда?

Карло Гоцци. Принцесса Турандот

1

Порог «Цветочной истории» Светлана переступила с большим предубеждением. Всю дорогу до своего временного места работы она настраивалась на то, что магазин ей не понравится. Да и что можно ожидать от заведения, открытого ради забавы жены богатого человека? Пафос, снобизм и цены.

Однако, как только открыла дверь, сразу про все забыла, одолевавшие мысли куда-то исчезли и остался только восторг – восторг ребенка, который всегда где-то прячется даже в очень взрослом человеке. Если можно попасть в сказку, то Светлана в нее попала. Магазин напоминал самый настоящий волшебный сад. Под потолком висели две ажурные клетки с птицами, в белых фарфоровых вазах стояли красивые букеты. Чуть подальше – узкие витрины-холодильники с различными сортами роз. У дальней стены – застекленная оранжерея, так показалось на первый взгляд. В торговом зале на столиках различной вышины располагались цветочные композиции. Тут же была изящная этажерка с маленькими коробочками конфет, корзина с мягкими игрушками, стена-стенд с всевозможными открытками, от ретрофотографий до репродукций картин. В красивых стаканчиках рядом – шариковые, гелевые, перьевые ручки.

– Это если вдруг вы захотите подписать свое послание чернилами, – ответила девушка лет двадцати семи, проследив за взглядом посетительницы. – Добрый день, чем могу помочь?

А Светлана не могла оторвать глаз от крошечной желтой леечки – совсем игрушечной, из носика которой выглядывала распустившаяся малиновая роза. Ручка лейки была украшена бантом из сена.

«Какая прелесть, – подумала Светлана. – Какая красота! Неужели кто-то кому-то дарит такие подарки? Неужели в нашей жизни есть счастливицы, которые это получают?..»

За все сорок пять лет жизни никто и никогда не дарил Светлане что-то подобное…

Одинокая женщина средних лет. Прибавить к этому нечего.

– Добрый день, – подняла она глаза на девушку. – Меня зовут Светлана, я ваш временный бухгалтер.

– Ой, как хорошо! – обрадовалась девушка. – А я Вика, управляющая магазином. Скоро подойдут еще два продавца, я пока одна.

– Опаздывают? – Светлане самой не понравилось, как прозвучал ее голос, недовольный и словно отчитывающий.

– Нет, что вы. – Вика слегка покраснела. – Одна с утра отпросилась из-за ребенка, его к врачу надо свозить, а вторая решает вопрос с лентами. У нас сейчас немного запутано все с бухгалтерией, вот… а ленты нужны, ну и… в общем, она сейчас сама закупает за наличные.

Слова Вики походили на оправдание, и Светлана едва удержалась, чтобы не кивнуть головой, мол, я принимаю ваши объяснения. Снова вернулись мысли, которые донимали всю дорогу сюда. Что еще можно ожидать от места, созданного в качестве забавы для жены богатого человека?

У него пятизвездочная гостиница, у нее – свой магазин цветов. Милое хобби.

Светлана окинула взглядом розы, гвоздики, хризантемы, фрезии, орхидеи, герберы, коробочки, ящички, горшочки, открытки, вазочки…

– Показывайте, где у вас хранятся бухгалтерские документы, компьютер с программой и ключи от нее.

2

«Александр Свиридов прибыл на мероприятие один. Уже в который раз за последние три месяца. Как стало известно от близкого друга семьи, просившего не называть свое имя, некогда идеальный брак дал трещину, пара переживает нелегкие времена, но мы надеемся, что трудности в отношениях будут преодолены и вскоре Александр и Лара порадуют нас совместным выходом».

Статья на портале вышла вчера. Она собрала огромное количество комментариев, а потом новость быстро начала распространяться по другим интернет-площадкам. Виктор Викторович свернул окно на экране компьютера, снял очки и потер переносицу.

Он устал. Пора признаться самому себе, что он давно уже устал от всего этого: сплетен, светских скандалов, репортажей со звездных крестин, свадеб и разводов, которые заполонили информационное пространство. В том числе и портал «Светской Москвы».

Не таким Новиков видел свое детище в самом начале. Он мечтал о люксовом продукте, если такое слово применимо к полиграфии. Он долго и внимательно изучал рынок иностранного глянца, чтобы создать свой – элитный и высококлассный. Разрабатывал фирменный стиль, собственные рубрики, искал журналистов и ведущих колонок. Что-то сразу имело успех, от чего-то приходилось отказываться. Конечно, издатель обязан держать нос по ветру, завязывать полезные связи, привлекать рекламодателей и даже угождать им. А как иначе? Но все же… В журнале были интервью с интересными людьми, рассказы о необычных отелях и необычных путешествиях, самых модных театральных постановках, новинках дизайна интерьеров, реклама элитных ювелирных домов и ресторанов.

Таким журнал был, таким и остался. Но одним журналом сыт не будешь. Время и быстро развивающиеся технологии заставили создать интернет-портал. И вот там уже случилось раздолье для разного рода новостей, по большей части – сплетен. Отчеты обо всех подряд вечеринках и кинопремьерах, рассказы о том, кто какой любовнице и за сколько купил новый автомобиль, квартиру, кольцо. В общем, все, что интересует обычного обывателя, который не может сам себе позволить подобные кинопремьеры, вечеринки и автомобили. Зато может, сидя дома, от души комментировать прочитанное.

Все чаще Виктор Викторович думал о продаже части этого некогда любимого, созданного с нуля бизнеса. Деньги от продажи можно держать в акциях или на заграничных счетах, а оставшаяся доля будет продолжать приносить доход, да и оставит возможность контролировать ситуацию в целом. Все же полностью отдать в чужие руки «Светскую Москву» Виктор Викторович Новиков был не готов.

Да и найти хорошего партнера тоже непросто. Желающих будет много – в этом он не сомневался, вот только… поделиться долей собственного бизнеса с конкурентами – теми, кто много лет подряд спал и видел, как бы утопить успешную «Светскую Москву»… стать свидетелем их триумфа… Такого Виктор Викторович допустить не мог.

И все же он устал. Да и смешно уже в почтенном возрасте быть светским персонажем. Схоже с комическим сюжетом из оперетки, в которой престарелый граф или виконт волочится за молоденькой певичкой, доказывая ей, что полон сил и весь пылает.

В октябре, когда большинство персонажей тусовки вернутся с курортов и заграничных вояжей, пройдет очередная ежегодная премия журнала «Светская Москва» – «Персона столицы». Он проведет ее в последний раз, а дальше этим будет заниматься новый партнер. Осталось только этого партнера найти.

3

«Мероприятие было богато не только на кинопремьеры. Главной интригой вечера стал вопрос: воссоединился ли Платон Кедров со своей давней возлюбленной Асей, которой преподнес в подарок антикварное украшение. Что это: прощальный жест или первый шаг к примирению?»

Написано было отлично, новость уже растиражировали другие интернет-площадки и странички соцсетей, посвященные жизни селебрити. Статьи интернет-журналов украшались совместными фотографиями Платона и Аси, а также старинной шпильки. Неплохо она провернула трюк с украшением, теперь из этого события можно состряпать красивую легенду. Что-то типа «когда мужчина благодарен женщине за все». Надо взять на заметку.

Ася вытряхнула из коробки последнюю вафлю и откусила кусочек. Выглянула в окно. Во дворе кричали дети, обочины дороги были уставлены автомобилями. Как бы ее машинку не поцарапали.

– Уроды, – процедила она сквозь зубы. – Кругом одни уроды.

Положение Аси было не из завидных. С Платоном закончено. Хорошо, что хоть машину не стал отбирать – сделал широкий жест. Зато из квартиры, которую ей снимал, попросил удалиться. Пришлось снять эту халупу. Ася почти с ненавистью окинула взглядом крошечную двушку. Ничего, временные трудности. Зато жилье практически в центре. Главное, чтобы никто из знакомых не узнал, где она сейчас обитает. Уж что-что, а создавать иллюзии Ася умела замечательно. Доев вафлю, она пошла инспектировать гардероб. Пора делать новое видео.

Шелковые блузки полетели в сторону – не то. Льняное платье туда же. В нем только репортажи с курортов делать. А какие сейчас курорты? Денег почти нет. Остались доходы от рекламы на сетевых аккаунтах. Именно этими средствами Ася планировала расплачиваться за жилье и продукты. Машина есть, достойная одежда пока тоже.

Вот, кстати, майка ничего. Для трансляции из дома самое подходящее.

Есть еще пара бриллиантовых сережек, подвеска. При случае можно продать. Все же Платон был не сказать что жаден. Еще антикварная шпилька.

И да, машина. Но расстаться с машиной Ася была не готова. Продать машину – это признать свое банкротство. На это она не пойдет никогда.

Быстро сунув одежду обратно в шкаф и отложив в сторону выбранную майку, Ася осмотрелась. Вчера она купила красивую вазу, похожую на те, что продаются в элитных галереях, на видео все равно не видно, из какого материала она сделана, и цветы. Букет свежих цветов всегда дает правильное впечатление. Еще у нее было красивое атласное покрывало. Если постелить покрывало на диван, то будет самое оно. Осталось подумать, как лучше установить камеру, чтобы в кадр не попали старые занавески.

Обустройство угла для съемки заняло достаточно времени, но в итоге удалось создать видимость дорогого места.

Ничего, Ася прекрасно справится с этим непростым временем. В конце концов, у нее есть запасное средство. Зря, конечно Платон не оставил ей квартиру. Девочки из провинции, приехавшие покорять Москву, очень живучи. И предусмотрительны. Однажды усвоив правила игры, они уже не сворачивают со своего пути.

Оставшись довольна результатом, Ася переоделась в майку, на груди которой красовался большой логотип «Шанель» – чтобы у подписчиков не оставалось сомнений в успешности и достатке блогера, и занялась макияжем. Выглядеть она должна безупречно.

– Когда мужчина благодарен женщине за все… – бормотала она, аккуратно накладывая тон. – Когда мужчина благодарен женщине за все…

Статья вышла что надо, именно такая, которую она и хотела. Там и сама Ася с Платоном, и новости о разладе в семье Свиридова.

– Мы начинаем новую большую игру, – подмигнула Ася своему отражению. – Свет не сошелся клином на Платоне. Есть мужчины гораздо интереснее его. А Ларе позвоним завтра. И Нине тоже надо будет как-нибудь позвонить, поблагодарить за чудесный репортаж с кинопоказов.

Через полчаса Ася включила камеру и, лучезарно улыбаясь, начала говорить:

– Добрый день, мои дорогие подписчики. Очень рада снова выйти с вами на связь. За последний день меня буквально засыпали вопросами о замечательном подарке, который мне так красиво и эффектно преподнес Платон на летних кинопоказах, поэтому отвечаю. Да, действительно, теперь у меня есть совершенно необыкновенное старинное украшение, и я его вам сегодня обязательно покажу. Но перед этим хочу сказать, что, когда мужчина благодарен женщине за многое – за любовь, прекрасно проведенное время вдвоем, интимные ужины, доверие, помощь, он не всегда может выразить это словами. Как известно, женщины любят ушами, но зачастую красивые слова мужчины произносят только в кино и в книгах. И такие подарки – это их признание. Платон, я тоже тебя очень люблю!..

4

Сегодня ей не надо на Арбат. Сегодня после обеда у нее совсем другая экскурсия – индивидуальная, по старым улочкам Москвы. Индивидуальные экскурсии Юля любила больше групповых. Как правило, люди, заказывающие такого рода вещи, точно знали, что им надо, и относились к происходящему с большим интересом, были благодарными слушателями и приятными собеседниками. Среди них не встречалось тех, кого грузили в автобус под строгим надзором жены или матери («Слушай, балбес, для тебя же покупали тур, образовывайся»).

Сегодня в компании пяти студентов из Рязани Юле предстояло пройти по Большой Никитской, Поварской, заглянуть на Спиридоновку и выйти к Никитским воротам, там в храме Вознесения в далеком девятнадцатом веке венчался с красавицей Натальей Гончаровой «наше все» Александр Сергеевич Пушкин.

Юля очень любила эти старые тихие улочки Москвы, затерявшиеся в самом центре огромного мегаполиса. Она не уставала любоваться маленькими особняками, купеческими домами, зданиями в стиле модерн – островками той Москвы, которая была когда-то. Здесь, в переулках и тупиках, спрятавшись от суеты, находились дома-квартиры писателей, певцов, композиторов. Дома-музеи Горького, Толстого, Чехова, Шаляпина. Здесь никогда не было столпотворений, это не модные места, и немолодые сотрудники музеев встречали любого посетителя с радостью, водили по комнатам, показывали, рассказывали, приглашали на вечерние концерты.

Юля любила открывать гостям столицы вот такую Москву – негромкую, ускользающую и очень уютную. Подобные прогулки особенно хороши в сентябре, когда пышная листва старых деревьев только трогается желтизной, дни теплые, но уже подернутые легкой дымкой. Жарким летом атмосфера немного другая, но если есть желающие… что же.

До начала встречи еще целых два часа, и ей совсем не нужно на Арбат.

Вчерашняя вечерняя экскурсия закончилась без сюрпризов, туристы увидели все запланированное и в завершение отправились гулять по ночной Красной площади. А Игорь вызвался ее проводить. Юле было приятно. Конечно, сначала она поиграла в независимость, но это для порядка, а потом согласилась.

– У тебя часто бывают поздние мероприятия? – спросил он по дороге к метро.

– За все лето третий раз, – призналась она. – Если честно, я вечерне-ночные вещи не беру, только в крайних случаях. Сегодня просто экскурсовод заболела, а остальные оказались заняты, тур срывался.

– Понятно.

Они ехали в метро, он шутил, и было как-то очень хорошо и спокойно. Кажется, незнакомый парень, но какой-то такой… «свой». Не кружилась голова, не стучало сильно сердце, не хотелось флиртовать, зато прекрасно получалось смеяться.

Около дома он не попытался взять ее за руку или коснуться. Просто сказал:

– Ты обещала заглянуть к нам в магазин.

Она не удержалась и ответила немного задиристо:

– Если будет свободное время.

И вот, оказывается, как быстро оно нашлось! До начала экскурсии еще целых два часа, и Юля шла по Арбату мимо лотков с матрешками, магнитами, шапками-ушанками, а в витринах магазинов пестрели шали, расписные самовары, лаковые шкатулки. И навстречу люди…

– Привет! – Он широко улыбнулся, лишь только Юля переступила порог магазина. – Ты все-таки решила дать мне номер своего телефона?

– Я все-таки нашла свободное время… – Она сделала паузу и закончила: – Для книг.

Он засмеялся, а из-за стеллажей показалось круглое румяное лицо напарника.

– Это Денис, – представил друга Игорь.

– Тебе удалось пленить прекрасную нимфу, – отозвался тот.

– Твой друг поэт? – поинтересовалась нимфа.

– Он клоун, – усмехнулся Игорь.

– Мое второе имя Бим, – Денис подошел к прилавку, – а вот этот кучерявый красавец Бом.

– Вчера Бом так рекламировал ваше заведение, – включилась в игру Юля, – что теперь я сомневаюсь, не наврал ли.

– Ну что ты, Бом никогда не врет! – заявил Игорь.

– Бом просто привирает, – подхватил Денис и сделал приглашающий жест рукой. – Позвольте провести вас по нашим аллеям знаний.

– Эй, это моя гостья! – возмутился Игорь. – Позвольте вашу руку, прекрасная нимфа. Вот здесь у нас находятся старинные фолианты советской научной фантастики. Не соизволите ли взглянуть?

– Отчего же не соизволить? Соизволю.

Денис подошел к пианино, открыл крышку и заиграл «В траве сидел кузнечик».

– А здесь у нас музыкальная гостиная! – провозгласил он.

– Вы и правда клоуны, – засмеялась Юля.

Они прошли мимо полок с фантастикой, зарубежной литературой, русской литературой и под «Жили у бабуси два веселых гуся» остановились перед стеклянной витриной.

Там, среди Чехова, Тургенева, романа Дюма на французском и сонетов Шекспира она увидела томик в темно-зеленом переплете.

– Какая прелесть.

– Что именно? Здесь много прелестных вещиц.

Пианино продолжало играть, но Юля его уже не слышала.

– Путеводитель, – прошептала она.

– Хочешь посмотреть?

– А можно?

– Конечно.

Вообще, подобные книги показывались не всем, и уж точно не тем, кто заведомо не сможет их купить, но один раз можно точно. И Игорь пошел за ключом. Денис, увидев друга, перестал играть и присоединился к компании. Вскоре книжка лежала на прилавке, а Юля осторожно перелистывала ее страницы. Дух захватывало! Это же практически руководство для экскурсовода позапрошлого столетья. Достопримечательности того времени, адреса, гостиницы и даже реклама. Все как сейчас, только вместо фотографий гравюры и рисунки. Чудо!

– С ума сойти, – пробормотала она. – Реклама настройщика роялей. Зачем в путеводителе такое объявление? Разве путешественник берет с собой рояль?

– А вдруг он снимает квартиру с роялем? И страстный музыкант? – предположил Игорь.

– А вот, смотрите, магазин французских шляпок…

– Тут адреса трактиров имеются? – поинтересовался Денис. – Чем кормили приезжих в старые времена? Меню там есть?

– Меню нет, – улыбнулась Юля.

– Это большое упущение, – заметил Денис.

А Юля продолжала листать путеводитель. Ей хотелось его прочитать, изучить, сравнить Москву прошлую и настоящую, окунуться в другое время. Эта книга оказалась созвучна с темой ее диссертации и с теми улочками, по которым она скоро поведет свою маленькую группу… Время! Юля совсем забыла о времени!

– Мне пора, – сказала она, закрывая книгу. – Спасибо за чудесное представление, Бим и Бом. Надеюсь, музыкальный репертуар у вас более разнообразный.

– Оставьте ваш телефон, и мы известим вас о нашей новой программе, – шутливо ответил Игорь.

Но глаза у него были серьезные. И ей тоже вдруг расхотелось шутить.

– Пойду, книгу на место поставлю. – Денис взял темно-зеленый том, ключ и направился к стеклянной витрине.

Юля дала свой телефон. Продиктовала номер, который он сразу же сохранил в контакты.

– Я позвоню.

Она улыбнулась.

5

Платону Кедрову действительно нужна была хорошая статья и желательно в виде интервью, где он напомнил бы о себе не только как о персонаже, чьи фотографии время от времени попадают в светскую хронику, но и как о серьезном бизнесмене. Ситуация с его туроператорами была такова, что требовалось немного изменить сферу деятельности. Так сказать, подстраховаться. Три месяца назад удалось провернуть одну сделку, которую до поры до времени не стоило афишировать. Она стала тренажером. Теперь можно предпринять что-то более интересное, если Свиридов согласится.

К месту встречи Платон прибыл чуть раньше. Они со Свиридовым решили пересечься на нейтральной территории. И это правильно. Никто ни к кому не едет на поклон, оба находятся в равном положении. Для переговоров начальное обозначение позиций очень важно.

Небольшой ресторан в центре в послеобеденный час был заполнен едва на треть. Тихо играла музыка, настраивая на приятное времяпровождение. Платон неторопливо листал меню.

Свиридов приехал вовремя, не заставив себя долго ждать. Он выглядел немного задумчивым, даже рассеянным. Платон еще на кинопоказах заметил эту едва уловимую несобранность. Проблемы?

Впрочем, у кого их нет.

Они обменялись рукопожатиями и приветствиями с обязательным вопросом: «Как дела?»

Подошел официант. Свиридов отказался знакомиться с меню, сразу спросил, какие рыбные блюда рекомендуются, и остановился на стейке из лосося с овощами. Платон заказал то же самое.

Некоторое время они вели обычный, ничего не значащий разговор. Новости про общих знакомых и тенденциях в экономике всегда актуальны.

Когда принесли блюда и темы исчерпались, Платон перешел к главному.

– Есть возможность купить хорошую гостиницу за границей, и есть ребята, которые помогут это сделать.

– Поздравляю, – ответил Свиридов.

Сдержанный тон человека, ждущего продолжения. Платон не стал выдерживать многозначительную паузу. Ловко орудуя ножом и вилкой, он поинтересовался:

– То есть ты одобряешь?

– Если хочешь услышать мое мнение, то да. Недвижимость за границей, плюс иностранные туристы, добавим сюда то, что все большее количество людей выкупают сейчас путевки напрямую, минуя туроператоров. Со временем твои доходы могут здорово упасть.

– Именно. – Платон поднял голову и посмотрел на Свиридова. – Проблема одна, у меня нет столько свободных денег. Я предлагаю тебе войти в долю.

6

Лара пила кофе из бумажного стаканчика. Полуденная жара спала, и ближе к вечеру немного повеяло прохладой. Когда же, наконец, закончится это столичное пекло? Лара сидела на скамейке, пила кофе, наблюдала за дочерью, которая веселилась на детской площадке вместе с другими детьми. Катя была очень общительным ребенком, она легко находила себе друзей.

Конечно, можно было бы отправить дочку на прогулку с няней, но Лара почувствовала, что задыхается в квартире. Стены и ограниченность пространства начинали давить, да и общение с Катей – единственное, что приносило радость. Видеть детскую улыбку, маленькие ямочки на щеках, дотрагиваться до вьющихся волос. Волосы-пружинки – это в бабушку. Ни у самой Лары, ни у Александра таких волос не было.

Ледяной шарик вновь зашевелился в груди. Ларе захотелось курить. Но на детской площадке нельзя. Да и вообще она раньше не курила, а тут… по пачке в день. Потом снотворные на ночь. Доводя мужа почти до бешенства.

Как объяснить ему свое состояние неполноценности? Да и надо ли? Женщина без матки. Считай, инвалид. У кого-то нет руки, ноги, волос. А у нее нет органа, который отвечает за репродуктивную функцию. Но, как известно, женщине природой положено рожать. Она не может.

Пустой стаканчик полетел в урну, и курить захотелось еще сильнее.

Как легко всегда судить со стороны. Если бы кто-нибудь года четыре назад поделился бы подобным с Ларой, она бы точно знала, что ответить.

Она бы рассказала о тех, кто десятилетиями живет со своей болью и не в силах иметь детей вообще. А если уже есть малыш – надо благодарить жизнь и перестать страдать. Потому что это вообще не проблема. Ведь есть крепкая семья, любимый муж, ребенок, интересная работа. Нечего себя жалеть и добивать нытьем близких, которым тоже непросто.

Как легко обо всем судить со стороны, как легко все разложить по полочкам, сделать правильные выводы и направить другого на путь истинный. Это всегда гораздо проще, если дело касается кого-то, а не тебя самого. Потому что не ты чувствуешь ледяной шарик, перекатывающийся внутри, давящий на грудь, мешающий дышать. Не дающий спать. От невозможности спать ты каждый день усилием воли встаешь, с трудом передвигаешь ноги, любой, даже самый тихий звук после трех бессонных ночей подряд отдается колокольным набатом в голове, в итоге срываешься… постоянно срываешься на близких, говоришь им в лицо то, что нельзя говорить ни при каких условиях. Ранишь. Потом казнишь себя за это, выкуриваешь пачку сигарет, круг замыкается, и все начинается сначала.

Женщина без матки. Чувство неполноценности… Страх потерять мужчину. Любимого мужчину, ближе которого, кажется, нет никого.

Но любому, даже самому любящему мужчине однажды надоедают слезы, упреки и непроходящая усталость от бессонницы. Лара понимала, все понимала… умом. Тем самым, с помощью которого так легко давать советы другим.

А у самой внутри жил страх, рождающий неуверенность. Потому что в какой-то момент Лара перестала чувствовать себя женщиной. По-настоящему. Интересной, желанной… Нужной.

Откуда это все? Ведь муж никогда ни жестом, ни взглядом… Лара сама начала избегать его.

Не сегодня, пока нельзя, я плохо себя чувствую, ты что не видишь – я не выспалась…

Она боялась. Что Саша почувствует, занимаясь любовью с женщиной, которая… и не женщина теперь?.. Так…

Есть сахар, а есть заменитель сахара.

Вот она заменитель.

Когда Ларе удалось хоть как-то справиться с этими мыслями и решиться на близость, муж перестал делать попытки. Все сошло на нет… и надо как-то выбираться из создавшегося положения, но пропасть в отношениях ширилась с каждым днем.

Теперь шаг к сближению предстоит сделать ей.

Ведь именно такой совет дала бы Лара воображаемому собеседнику, оказавшемуся в аналогичной ситуации?

А еще работа… Цветочные магазины, в которые она когда-то вложила столько сил, времени и души, казались теперь неважными. Ей звонили – она не отвечала. Лара очень тщательно подбирала персонал, она была уверена, что там справятся без нее. Сама Лара не могла сейчас думать о розах и тюльпанах. Ей бы поспать. Хотя бы одну ночь поспать нормально.

И сделать этот трудный первый шаг, который она не знала, как сделать. Не встречать же как ни в чем не бывало в откровенном красном белье: «Дорогой, я готова».

– Мама, а у тебя попить с собой есть? – Катя подбежала к лавочке.

– Нет, но мы можем купить в магазине.

Лицо дочки раскраснелось, ажурная панамка, прикрывающая кудряшки, съехала набок.

– На горке мальчик сказал, что я маленькая. А я совсем не маленькая, правда? Пять с половиной лет, это уже скоро в школу. А маленькие в колясках.

– Конечно, ты у меня большая, – подтвердила Лара. – До школы совсем чуть-чуть осталось.

– Мам, у того мальчика есть братик, он еще ходить не умеет, только ползает, как котенок. Мам, давай тоже заведем себе братика, он будет у нас ползать, а я его догонять. Давай? Папу мы уговорим.

7

В этом доме жили две женщины. Они умудрялись прекрасно сосуществовать и не мешать друг другу. Им всегда было о чем поговорить.

Вера Дмитриевна захлопнула крышку ноутбука, сняла очки и прикрыла глаза. На сегодня, пожалуй, хватит. За окном поздние июльские сумерки.

Мадлон сидела на подоконнике и смотрела на небо.

– Красиво, – согласилась Вера Дмитриевна, встав рядом.

Мадлон не ответила. Она вообще редко удостаивала ответом свою хозяйку.

– У меня сегодня совершенно чудовищный текст, я бы вообще запретила его издавать. Хотя… может, старею… но роман про гоблинов… Пожалуй, пора выдвигать свои условия издательству и больше не брать подобные тексты на корректуру.

Мадлон продолжала неподвижно сидеть. Но она точно все слышала. Эта кошка вообще была идеальным слушателем.

– Королевство гоблинов против королевства орков, только представь. Я это читаю.

Вера Дмитриевна ненавидела праздность. Она брала тексты на корректуру для того, чтобы заняться делом. Когда-то работы было много, она привыкла окунаться в нее с энергией и азартом. Профессиональный филолог, высококлассный корректор, Вера Дмитриевна правила все научные статьи, доклады и книги своего мужа – известнейшего физика-исследователя Константина Ивановича Свиридова. А потом его не стало, и жизнь резко опустела. Нет, не потому что нечего стало корректировать, некуда выезжать, некому готовить костюмы и быть секретарем. Это все просто прилагалось к их жизни – насыщенной, сумасшедшей, трудной и счастливой. Он был талантливый ученый, она – его мамкой, нянькой, сиделкой, женой. Так всем казалось со стороны. И, может быть, порой, даже ей самой. Но все же главой семьи являлся муж. Окончательные решения всегда принимал он. Просто Константин был романтиком, он оставался им до конца дней. Муж никогда не терял какое-то удивленно-детское восприятие этого мира при условии, что в голове его не прекращался процесс поиска ответов на труднейшие вопросы, выводы новых формул и научных изысканий.

Жить с ним было неимоверно интересно. Жизнь пролетела как один миг. А потом вдруг резко оборвалась. Кому-то он понадобился срочно там, на небесах, оставив здесь свой незаконченный труд, жену, двух сыновей и кошку, которую котенком подобрал у подъезда.

– Вера, посмотри, кто у нас теперь будет жить.

В руках мужа был маленький дрожащий котенок, грязный и блохастый. Но не выбрасывать же… и котенка понесли в ванную отмывать.

У них никогда не было кошки. Собака жила, когда дети еще не выросли, появлялись хомяки, черепаха, а по весне – майские жуки в коробочках. Квартира напоминала сумасшедший дом, муж пребывал в восторге.

А с кошками как-то не складывалось. Довольно скоро выяснилось, что эта, темно-серая с передней белой лапой, непростая.

– Мне кажется, француженка, – рассуждал Константин Иванович, – ты только посмотри на ее глазищи и острую мордочку. И тощая, сколько ни корми.

– Не тощая, а стройная, – поправляла мужа Вера Дмитриевна, – грациозная.

– Я и говорю – француженка, – довольно хмыкал муж. – Вхожу в кабинет, а она сидит на моей недописанной статье. Не иначе как шпионка кардинала Ришелье.

После смерти Константина Ивановича Вера Дмитриевна начала курить. Дом вдруг стал холодным и безмолвным. Из него исчезла жизнь – бесконечные телефонные звонки, беспорядок на рабочем столе, забытая на диване одежда, салфетки и листочки с наспех написанными формулами по всей квартире. Остались пачки сигарет. В один из вечеров, когда было совсем невыносимо и хотелось кричать до сорванных голосовых связок, она зажгла сигарету, втянула в себя дым, закашлялась страшно, но докурила до конца. Комната наполнилась привычным запахом, создавая ощущение, что он здесь. Просто в соседней комнате. Вот сейчас войдет с газетой в руках и скажет:

– Послушай, какую ерунду написали…

К научным статьям Вера Дмитриевна больше не притрагивалась, хотя ей предлагали. Не могла. Как только видела тексты – дышать становилось нечем, поэтому предложила свои услуги издательству, специализировавшемуся на художественной литературе и публицистике. Ее встретили там с распростертыми объятиями.

– Надо переходить на мемуары, – резюмировала Вера Дмитриевна, и Мадлон в ответ чуть пошевелила хвостом. Согласилась.

Где-то там, в глубине квартиры, зазвонил телефон. Сын. Один из. Они звонили каждый вечер, беспокоились, спрашивали про здоровье и настроение, обязательно заглядывали на неделе и привозили все подряд: от цветов до кошачьего корма.

Вера Дмитриевна шла на звук телефона. Совершенно разные получились сыновья, причудливо распорядилась природа. Старший, темноволосый, сероглазый, взял внешность отца и рациональный практичный ум матери. Младший обликом пошел в Веру Дмитриевну, унаследовав ее непокорные вьющиеся русые волосы и слегка припухлые губы. Он был мечтателем и романтиком, как отец.

Телефон нашелся на кухне.

– Привет, мам, – послышался в трубке родной голос.

– Привет.

– Как твои дела?

– Отлично, читаю роман про гоблинов.

– Мама… ты идешь в ногу со временем. Скоро начнешь ходить в кино на «Железного человека».

– А это кто?

– Вот посмотришь и узнаешь, – там явно поддразнивали.

– Как твои дела? – вернула она вопрос сыну.

– Нормально. Еду домой, было три встречи.

– Как Лара?

Неудобный вопрос и чуть заметная пауза.

– Нормально.

Матери можно было бы и не врать. Но ведь он характером в нее. У ее старшего сына всегда все хорошо.

– Я соскучилась по Кате.

– Мы завтра к тебе приедем.

Он не добавил, что втроем. Впрочем, она и так знала – приедут без Лары.

На кухню пришла Мадлон, села рядом, начав лапой умываться.

К гостям.

8

Машина остановилась у подъезда элитного жилого комплекса, затерявшегося в центре Москвы среди старых переулков и лип. Всего два двухподъездных шестиэтажных дома, стилизованных под модерн, подземная стоянка, огороженная территория, детская площадка, цветники, высокие деревья и тишина. Минут десять ходьбы пешком – и ты уже на оживленной столичной улице с нескончаемым потоком автомобилей и людей. Здесь же – островок покоя, когда-то еще и островок счастья.

Свиридов покинул салон, машина неслышно тронулась с места. Водитель направил ее на стоянку.

Дома тоже было тихо, только работал телевизор с мультфильмами.

– Папа, ты сегодня рано! – Катя выбежала в коридор. На голове у нее были смешные хвостики. Штук семь. – Нравится?

Дочка начала вертеться.

– Это мне мама сделала! Мы смотрели передачу про осьминога, и я теперь осьминог!

– А где сейчас мама?

– Пошла на балкон покурить. Детям это нюхать вредно. Вот она от меня спряталась. Травить не хочет.

Александр поднял дочку на руки и пошел в гостиную, где шли мультфильмы.

– А няня где?

– Мама ее отпустила. Потом убежала на балкон. – Дочка наклонилась к отцовскому уху и зашептала: – Я знаю, что она туда побежала, потому что боится тебя.

– Меня? Это почему же?

– Потому что я попросила у нее братика, а она боится, что ты не разрешишь. Я ей сказала, что мы тебя уговорим, а она не верит. А если у нас будет братик, то он станет ползать, как котенок, а я его догонять. Ты же ведь разрешишь, правда?

И что ответить ребенку, если врать нельзя? Он опустил дочку на пол, присев рядом.

– Знаешь что? Вопрос братика – это очень серьезный вопрос. Но если ты так хочешь побегать за котенком, то завтра поедем к бабушке.

– Бабушка не похожа на котенка, – заявила его рассудительная дочь.

– Зато Мадлон похожа на очень большого котенка.

Хлопнула дверь балкона. Александр обернулся. На пороге стояла Лара, бледная, напряженная, сжимающая в руке зажигалку. Он чувствовал ее напряжение физически.

– Привет, – сказал, стараясь, чтобы голос прозвучал непринужденно.

– Привет, – ответила она и постаралась улыбнуться.

За этим намеком на улыбку проскользнули вдруг неуверенность и робость. Лара стояла перед ним такая беззащитная и хрупкая, что Александру захотелось вскочить на ноги и крепко ее обнять. Очень крепко, чтобы не отпускать до самой ночи, а может, и до утра, и сказать, что не отпустит до конца жизни, а все случившееся надо пережить. Они обязательно переживут, если будут вместе. Но он не двинулся – боялся в который раз все испортить. Сделать ошибку. Люди часто сильны перед незнакомыми людьми, а перед близкими остаются без кожи. Одно слово – и рана. Он ее ранит. Она его ранит. Оба раненые, но перестрелка продолжается.

– Мама, я завтра буду тренироваться бегать за Мадлон!

По телевизору показывали мультфильмы. Какие-то странные разноцветные существа пели песни про пользу витаминов. Катя прыгала в такт мелодии и показывала, как собирается ловить кошку. Лара крепко сжимала зажигалку и кусала губы. Ее отросшие каштановые волосы топорщились за ушами, а глаза на похудевшем лице казались огромными и ввалившимися, утратившими свою зелень.

– Что у нас на ужин? – спросил он.

9

– Как известно, женщины любят ушами, но зачастую красивые слова мужчины произносят только в кино и в книгах. И такие подарки – это их признание. Платон, я тоже тебя очень люблю!

Смотреть видео дальше он не стал – выключил экран смартфона. Вот сука! Другого слова Кедров подобрать не мог.

Первое, что хотелось сделать, – набрать номер Аси и запретить ей упоминать свое имя. Только что дальше? Услышать в ответ издевательский смех он не хотел. Ася наверняка ждет звонка, так что лучшая реакция – молчание и полное игнорирование.

Платон ничего не знал о видеопубликации, позвонила его сестра и обрадовала. А ведь та шпилька с жемчужиной предназначалась ей. Впрочем, Платон купил другое украшение, не менее красивое. Вчера заехал, поздравил, подарил и даже посидел пару часиков за столом. Сестра была очень рада, а сегодня вот это… Хотя от Аси всего можно ожидать. Зря он спутался с ней, конечно, но слишком необычной казалась ее внешность. Только девочка вдруг возомнила себя чуть ли не сегодня-завтра женой, пришлось быстро указать ее настоящее место и расстаться. Машину оставил. Платон никогда не отбирал подарки. Но Асе, кажется, не хватало ума успокоиться, она не собиралась сдаваться.

За окном мелькали дома и торговые центры. Москва светилась разноцветными огнями. Водитель уверенно вел машину по проспектам и улицам столицы. В салоне было тихо, Платон смотрел в окно. Думал.

Он уже забыл про Асю. Она как комар – пожужжит-пожужжит, попортит немного крови да исчезнет. Его туристический бизнес сдавал позиции – вот где проблема. Появились новые крупные туроператоры. На фоне все увеличивающегося количества людей, которые предпочитают сами бронировать отели и самолеты, не выходя из дома, – перспективы не сильно радужные. Востребованной оставалась сеть, занимающаяся оформлением виз, но это такие мелочи… Платон хотел освоить гостиничный бизнес. Сначала с помощью Свиридова, а потом и самостоятельно. Посмотреть, как тот налаживает работу, выстраивает систему управления, а затем применить эти навыки на других объектах.

Что-то сестра недавно говорила про Свиридова, он пропустил мимо ушей. Что-то такое… Платон снова включил телефон и набрал ее номер.

– Посмотрел? – тут же поинтересовался голос из трубки.

– Не до конца. Честно говоря, нет ни времени, ни желания смотреть эту глупость.

– Но она же распускает слухи, она же врет!

– Не она первая, не она последняя. Ты мне лучше скажи, что там со Свиридовым?

– А что со Свиридовым?

– Ты упомянула его, помнишь? Но так и не рассказала, перескочила на видео с Асей.

– Ах, это… – Голос сестры стал тише и спокойнее. – Ходят слухи, что разводится.

Вот как. Значит, не проблемы в бизнесе стали причиной легкой задумчивости Свиридова в ресторане, а личная жизнь. Впрочем, слепо верить слухам не стоит. Про него самого Ася тоже много чего рассказывает.

– Откуда сплетня? – Платон рассматривал светящуюся вывеску магазина бытовой техники.

Машина стояла, ожидая зеленого сигнала светофора.

– Все та же сеть, дорогой мой. Открой любую страницу и сразу увидишь – новость дня. Но вообще, я прочитала это на портале «Светской Москвы».

– Понял, спасибо.

– Всегда рада помочь, – отозвалась сестра.

Закончив с ней разговор, Платон начал искать статью. Насколько точна данная информация? Если все действительно серьезно, то как это повлияет на Платона и его планы по покупке гостиницы за границей? Сейчас разводы – процедура дорогостоящая. Согласится ли Свиридов войти в долю, хватит у него средств или надо искать нового партнера?

Статью Платон нашел.

«Как стало известно от близкого друга семьи, просившего не называть свое имя, некогда идеальный брак дал трещину, пара переживает нелегкие времена…»

Раздел Нины Покровской.

Он опять потянулся за телефоном.

– Слушаю, Платон Леонардович, – раздался мелодичный голос Нины.

– Не спишь?

– В такое детское время? – Она была в хорошем настроении, и Платон невольно улыбнулся.

– Согласен, глупый вопрос.

– Я слушаю.

– Это ты написала статью про нелады в семье Свиридова?

– Да.

– Откуда выдумка?

– Откуда сомнения в правдивости моих слов? Я никогда сама ничего не придумываю. Мне сказали.

– Кто?

На том конце послышался легкий смех.

– Я бы с удовольствием рассекретила своего тайного агента, но увы – связана клятвой о неразглашении.

– Очень жаль.

– Что делать? – вздохнула Нина. – Жизнь журналиста нелегка. Я берегу своих осведомителей.

Нина не обманывала. Такая женщина не будет собственные фантазии выдавать за правду. Ася смогла бы, а Нина… Нина особа другого класса. И что тогда со Свиридовым? Начинать искать нового потенциального партнера или подождать? В ресторане он не отказался от предложения. Взял время на раздумья…

– Нина, ты можешь оказать мне одну услугу?

– Для вас все, что угодно, Платон Леонардович. – В ее голосе отчетливо прозвучала смешинка.

Он даже без труда мог себе представить, как Нина сидит сейчас в мягком кресле у себя дома, неторопливо пьет холодное шампанское из узкого бокала и, улыбаясь, разговаривает с ним.

– Не пиши в своих статьях больше про меня и Асю, даже если Ася попросит. Делай правильный выбор друзей.

– Я подумаю над этим предложением.

Глава 4

Но ведь в народе любят сочинять

Нелепости, стремясь проникнуть в тайны.

Карло Гоцци. Принцесса Турандот

1

Секса у них не случилось. Наверное, оба уже выстроили внутри такие оборонительные сооружения, из-за которых сложно сделать шаг на незащищенную территорию. Она не надела соблазнительное белье, он не провел ладонью по ее шее и плечу, как любил когда-то.

И все же это было перемирие. Хрупкое, прозрачное, похожее на тонкую слюдяную пленку – коснись, и разрушится. Оба боялись коснуться и разрушить.

Ужин прошел… вежливо. Катя трещала без умолку и задавала кучу вопросов. Семь ее хвостиков, стянутых разноцветными резинками, забавно топорщились и тряслись. Она предвкушала поездку к бабушке и будущие догонялки с Мадлон.

Лара сомневалась, что кошка позволит так с собой обращаться, но поддерживала энтузиазм дочери. Муж молчал. Но молчание это было не закрытое, не отчужденное. Он не проверял телефон и не переключал телевизор на новости. Он был в семье.

Господи, когда-то, совсем недавно, у них была семья. И Лара спешила домой после рабочего дня, не забыв перед этим заглянуть в магазин и купить мяса для стейков, потому что накануне Александр принес две бутылки каких-то необыкновенных коллекционных вин. А Катя вертелась на кухне под ногами и говорила, что повар – самая волшебная профессия. Лара с дочерью соглашалась. Она любила готовить и с самого начала совместной жизни заявила, что кухарок в их доме не будет. Как-нибудь справится сама. Детским питанием во время отсутствия Лары занималась няня. Те дни были яркими, как апельсиновый сок, который она делала каждый день, и муж предрекал всем диатез.

– Витамин С, пей, – протягивала ему Лара стакан.

– И не капризничай! – поддерживала Лару Катя.

За этим ужином не было свежевыжатого сока, потому что апельсинов никто не купил, зато было перемирие. И это уже кое-что.

Оба следили за сказанными словами, словно осторожно их отмеряли.

– Кофе сделать?

– Нет, лучше чай.

– Хорошо. Черный? Зеленый?

– С чабрецом.

И она подошла к полке, чтобы вынуть белый фарфоровый чайник.

– А конфеты будут? – деловито поинтересовалась Катя.

– Ты же уже съела сегодня шоколадку. – Лара обдала чайник кипятком.

– Это была дневная сладость, а сейчас нужна вечерняя, – не сдавалась дочь.

– И утренняя бывает? – это уже муж.

– Бывает, наверное, – послышался вздох, – но вы никогда не даете.

Губы Лары непроизвольно растянулись в улыбке, и она обернулась. Застыла с чайником. Казалось, та прошлая жизнь вернулась в их дом на этот вечер.

Катя крутила чашку с цыплятами, а муж сосредоточенно поправлял на кудрявой голове хвостики осьминогов. Внутри все зашлось – всполохнуло от боли и мимолетного счастья.

«Сашка, я очень люблю тебя, я не хочу жить так, как мы теперь живем. Я не знаю, как из этого выбраться, помоги мне».

Он поднял голову, посмотрел в ее глаза и что-то в них увидел. Встал, подошел, взял из ее рук чайник.

– Ищи вечернюю сладость, мама. – В голосе мужа абсолютно четко слышалось веселье.

Впервые за долгое время. И пусть с сексом у них так и не сложилось, зато был этот вечер с чаем, и на ночь она выпила всего одну таблетку, и они коснулись друг друга, желая спокойной ночи. Краткое, но не случайное прикосновение руками. Просто страшно разрушить это хрупкое перемирие.

Утро принесло давно забытое чувство отдохнувшего тела. Лара долго не открывала глаза, упивалась этим ощущением. Голову не ломило, тошнота к горлу не подступала, тяжести в руках и ногах не было. Звуки дома не отдавались эхом в висках. Хотелось раскрыть окно – впустить в комнату еще не наполненный зноем воздух и выпить кружку кофе. Но Лара продолжала лежать с закрытыми глазами – наслаждалась утром.

Слышались голоса мужа, Кати, няни. Наверное, уже поздно. Точно после девяти. Все знали о ее проблемах со сном, поэтому никто не заглянет – побоятся потревожить. А он сейчас уйдет на работу. Лара села на кровати, повернула голову, посмотрела на соседнюю подушку. Потом провела по ней ладонью.

Надо все как-то исправлять, правда?

Она поднялась на ноги и, накинув легкий халатик, пошла босая на кухню. Часы показывали десять утра. И никто никуда не торопился. Удивительно.

– Я сразу отвезу Катю маме, а потом поеду на работу, – сказал муж вместо приветствия.

– Хорошо, – согласилась Лара, прижавшись спиной к стене.

Няня чем-то гремела в детской, наверное, разбирала игрушки.

Катя, громко причмокивая, ела печенья. Александр стоял у окна и допивал свой кофе. В окно смотрели ветки старого тополя.

Лара любила пить чай у этого окна и смотреть на тополь. Зимой он голый или припорошен снегом, весной в почках, летом в зелени и пуху, а осенью рыже-желтый, почти как тот апельсиновый сок, который она раньше делала.

Лара подошла к окну и открыла его. На кухню ворвался легкий ветерок. Еще чуть-чуть, и начнется пекло. А пока…

От Саши упоительно пахло кофе. Это утро, тополь, ветерок, кофе и он… перемирие продолжается?

Ведь продолжается?

Ларе хотелось коснуться щекой родного плеча. Не решилась. Боялась спугнуть.

– Ты сегодня спала, – послышалось совсем рядом.

– Мне кажется, ты что-то подмешал вчера тайком в чай.

– Пап, нам пора! – Катя вскочила со своего места и подбежала к окну.

Она стала дергать за руку Лару:

– Пойдем собирать с собой игрушки!

И суматоха началась.

Дочка бегала по комнатам в поисках куклы, плюшевого пони, карандашей. Лара все это собирала в детский рюкзак. Туда же положила смену белья на всякий случай и запасное платье. Вдруг испачкается вареньем или борщом?

Машина с водителем давно ожидала под окнами.

– Веди себя хорошо, – давала Катя ценные указания маме, стоя на пороге и поправляя свой рюкзачок. – И не забудь поесть суп на обед.

– Я постараюсь, – пообещала Лара.

– Веди себя хорошо, – повторил слова дочери муж.

Она послушно кивнула. Александр хотел сказать что-то еще, но Катя нетерпеливо дергала его за руку, поэтому он тоже лишь кивнул и вышел.

2

«Когда мужчина благодарен женщине за все…»

Светлана загружала бухгалтерскую программу в третий раз.

«…за любовь…»

Связь была отвратительная.

«…прекрасно проведенное время вдвоем…»

Ввела пароль.

«… интимные ужины, доверие, помощь…»

Бесполезно. Да что же за день такой?

С самого утра все пошло не так, с того момента, как она посмотрела новое видео Аси.

Нет, хорошо, конечно, если у этой красотки все здорово в жизни – любовь, интимный ужин, дорогие украшения в подарок, просто замечательно.

Только почему по сравнению с ней Светлана чувствует себя ущербной? Хотя, кажется… и дочка замечательная, и дом, и работа, и… Агафон, в конце концов.

Просто не было в жизни Светланы ни интимного ужина, ни доверия, ни подарков в знак признательности и любви. Не было! Она остро чувствовала свою женскую несостоятельность. Она отчаянно желала быть интересной в мужских глазах и берегла свое общение с Федором как величайшее сокровище. Ну и что из того, что сеть. Сублимация? Думать об этом Светлана не хотела.

Она говорила себе, что, конечно, Федор может врать и рассказывать неправду. Дистанционное общение дает большой простор, вот только сколько обманщиков в настоящей, несетевой жизни? Они точно так же знакомятся с женщинами, водят их в кафе, придумывают сказки, а потом выясняется, что в соседнем городе у них жена и пятеро детей. Сетевая жизнь в точности копирует реальную. И если человек сволочь, он остается таким везде. А Федя… Федя рассказал о своем браке. Это личное. Он решился приоткрыться. Светлана расценила это как большой шаг навстречу. Новый, волнующий виток, робкое ощущение, что, наверное, она теперь не одинока.

И тут Ася со своим выступлением. Вот, мол, смотри, как надо жить. Ты же дожила до сорока пяти и трясешься над электронными письмами. Может, он такие пишет еще семерым.

А внизу восхищенные комментарии: «как вы хорошо выглядите», «вы очень мудрая женщина», «счастья вам, Ася», «мы еще надеемся на ваше воссоединение с Платоном», «вы были самой красивой парой».

Светлана совсем забыла, как недавно называла Асю страшненькой. Нет, она красива. Так красива, как Светлана не была даже в свои лучшие годы. «Почему, – думала она с горечью, – любое слово, сказанное красивой женщиной, сразу же вызывает восхищение? А то же самое, произнесенное обычным человеком, всего лишь банальность?»

Почему все так несправедливо?

«Платон, я тоже тебя очень люблю и благодарна за все дни, проведенные вместе. Они незабываемы для нас обоих».

«Отпишусь от нее, – подумала Светлана, – не хочу больше смотреть на чужую успешную жизнь».

Но решение свое в исполнение не привела, вместо этого попробовала еще раз войти в программу.

Кабинет, где сидела прежний бухгалтер, напоминал кладовку. Он был крошечный и без окон. Через стенку находился еще один. «Ларисы Николаевны», – сказала Вика.

Вообще, Светлана заметила, что продавцы именовали владелицу «Цветочной истории» по имени-отчеству только при ней. Между собой они звали ее просто Ларой.

– Часто здесь бывает Лариса Николаевна? – как бы между прочим поинтересовалась Светлана, когда ее провели на рабочее место.

– Раньше практически каждый день, а последние три месяца совсем не появлялась.

Почти всю площадь крохотной комнатки занял заваленный бумагами стол и шкаф с папками. Монитор на столе был большой и новый, удобный.

– Потеряла интерес к делу?

– Что вы! – Девушку, кажется, возмутили эти слова. – Лариса Николаевна сама здесь все придумала, начала с нуля, и дизайн, и идеи, закончила курсы флористов, она настоящий специалист. И очень много букетов, которые пользуются спросом, придумала именно она.

– Сама собирала букеты?

– Конечно! И с покупателями в зале общается, и разрабатывает новые композиции. Комплекты подарочные с конфетами, открытками, сюрпризами – это тоже она. Просто… что-то случилось в последнее время.

Ясно что – расставание с мужем, уже вся сеть пестрит новостью, но мысли свои Светлана не озвучила.

Вместо этого посмотрела на гору бумаг.

– Пароль от компьютера знаете?

– Да, знаю, и от программы тоже.

Так начался ее первый рабочий день.

А сегодня был очень плохой интернет, гора неоплаченных счетов и вопросы с налоговой.

У кого-то антикварное украшение как память об интимных ужинах, а у кого-то…

– У нас Хризантема из клетки вылетела! – В дверь просунулась голова Вики. – Поймать не можем.

– Загоняйте сюда, – тут же отреагировала Светлана. – Комната маленькая, поймать будет проще.

Хризантемой звали желтого волнистого попугайчика.

3

Ася позвонила в тот самый момент, когда Лара отпускала няню и ожидала женщину, которая три раза в неделю приходила убирать квартиру.

Увидев на дисплее телефона имя модного блогера, она удивилась. Конечно, они были знакомы и не раз пересекались на светских мероприятиях, но не дружили. И никогда не звонили друг другу. Так, как-то обменялись телефонами из вежливости и все. А тут… что ей нужно?

– Алло.

– Привет, не отвлекаю?

Лара закрыла дверь за няней.

– Нет, я слушаю.

– Хотела узнать, как у тебя дела.

Какой странный вопрос.

– Нормально, – осторожно ответила Лара.

– Ну и хорошо, – излишне оптимистично и потому фальшиво ответили на другом конце, – а то в свете последних новостей… – и многозначительная пауза.

– Каких новостей?

– О вашем разводе с Александром Константиновичем.

– О нашем… что?

Лара опустилась на диван и пыталась осмыслить услышанное.

– Ой, прости-прости, я не хотела вмешиваться. Просто решила поддержать. Вот уже несколько дней эта новость не сходит с первых страниц. По себе знаю, как тяжело, когда полощут твое имя.

Лара молчала.

– Вот когда мы расстались с Платоном, только ленивый не написал об этом. Разрыв и без того дался сложно, а тут совсем… понимаешь? Мы разошлись по-хорошему, а из-за СМИ чуть не стали врагами. Я не хочу, чтобы у вас было так же. Я хочу сказать, не верь всему, о чем пишут. Журналистам лишь бы сделать сенсацию, они придумают все, что угодно…

– Подожди, – прервала поток речи Лара. – Я ничего не понимаю. Ты хочешь сказать, что мы с мужем разводимся, так?

– Ну так написано, – растерянно ответила Ася.

– Где написано?

– Везде.

Наверное, если бы это было в прошлой жизни, Лара в ответ лишь рассмеялась, назвав новости нелепыми домыслами и сплетнями. Какой развод, когда они предполагали жить долго и счастливо, когда у них общий дом, ребенок и поездки на море? В прошлой жизни все было совсем по-другому.

А в этой… в этой не было секса. Давно. И даже вчера, когда началось робкое перемирие… или это перемирие перед разговором о расставании?

Да нет, ерунда какая-то.

– И что же пишут?

– А ты… не читала?

– Нет.

– Ясно. – Ася замолчала.

– Так о чем пишут?

– О том, что у вас все плохо, и что он давно уже ходит везде один, и что, по слухам, бракоразводный процесс не за горами, и… прости.

– Да нет, продолжай. – Лара закрыла глаза.

– Ну, вообще, об этом не пишут, но между собой обсуждают, понимаешь?.. В общем, все гадают, кто его новая женщина.

Контрольный. Лара дернула головой. Именно за этим ты и звонила, верно? Разведать, расспросить и рассказать.

– Много вариантов? – Голос Лары прозвучал буднично.

– Ну… есть несколько… но никто ничего точно не знает.

– Да, мой муж – завидная партия. Удачи с гаданием. Мне некогда, прости, – и отключила телефон.

Звонок домофона возвестил о приходе помощницы по хозяйству.

4

Петя привычно открыл рюкзак и положил его на землю. За спиной – памятник Окуджаве, впереди – поток идущих людей. Старый Арбат. Петя немного постоял, посмотрел по сторонам, а потом начал читать:

Для каждого есть улица родная,

Где он родился, делал первый шаг,

А для меня Арбат – земля святая,

И он хранится у людей в сердцах[5].

Петя был студентом Щукинского театрального училища. Он приехал поступать в Москву из далекого Иркутска. В первый год провалился, жил в съемной квартире на семь человек, подрабатывал грузчиком, дворником, на стройке, но мечте не изменил. Вторая попытка оказалась успешной, и тогда Петя понял, что, как только сбывается одна мечта, на ее месте тут же появляется другая, и что поступить – это только начало дела. Теперь очень важно выучиться, хорошо закончить училище и получить место в театре. Петр даже знал, в каком именно – Вахтанговском, что находился тут же, на Арбате.

Легендарный театр, легендарная сцена. В сети он пересмотрел множество старых записей спектаклей с великими – Владимиром Этушем, Михаилом Ульяновым, Юрием Яковлевым, Василием Лановым, он восхищался мастерами современной труппы, преклонялся перед талантом и личностью Юлии Борисовой – непревзойденной исполнительницы роли принцессы Турандот.

И в час осенний, когда небо дышит

Тяжелой влагой нудного дождя;

И в блеске ламп старинных кто-то слышит

Вальс Турандот в снежинках ноября[6].

Невозможно представить Вахтанговский без «Турандот». У МХАТа есть «Чайка», у Ленкома есть «Юнона и Авось», а у Вахтанговского – «Принцесса Турандот». В первый раз эту пьесу Карло Гоцци поставил сам Вахтангов в далеком 1922 году. Вторая постановка случилась в 1963-м, a третья в 1991-м. Петя знал эти даты наизусть. Уже много лет спектакля нет в репертуаре театра, но он обязательно вернется. Обязательно. И кто знает, может быть, однажды именно Петя получит роль в его новой версии и выйдет на сцену принцем Калафом:

О, если б так! Но, право, я далек

От мысли льстить себя такой надеждой[7].

Или верным Барахом:

Вы слышали, мой князь?[8]

Или смешным Тартальей:

Лучше было бы принести в жертву одну свинью – принцессу[9].

И пусть кто-то скажет, что это всего лишь фантазии – Петя верил, что любая фантазия однажды может стать правдой. Надо только очень верить и очень много трудиться.

И тогда, кто знает, у него будет стоять на полке своя Турандот-Хрустальная[10].

А пока он каждый раз, проходя мимо заветного театра, любовался небольшим чашей-фонтаном. Наверху фонтана на троне восседала позолоченная принцесса с ажурным веером в руках, готовая, кажется, всякому, кто подойдет поближе, загадать свои непростые загадки.

Иногда Петя подходил к ней, запрокидывал голову вверх и спрашивал: «Моя мечта сбудется?» Но Турандот лишь таинственно молчала.

А я иду по солнечной столице

На свой Арбат, любимый и родной[11].

Около чтеца образовался привычный круг. Люди, проходившие мимо, останавливались, слушали, благодарили аплодисментами и деньгами. Петя учился выступать перед аудиторией, чувствовать публику, взаимодействовать с ней. Эти выступления помогали ему одновременно познавать профессию, делиться любимыми стихами и являлись хорошим подспорьем, латая постоянные дыры в бюджете. Обитал он теперь в общежитии, денег все время не хватало, и пока лето – Петя брался за любую работу. Один-два раза в неделю подменял на торговой точке Федора – продавца картин, вечерами разгружал фуры на складах, а днем читал здесь.

Среди прохожих мелькнули знакомая бейсболка и термокороб. Она! Девушка, работающая в пиццерии и доставляющая готовую еду по адресам. Она всегда останавливалась послушать. Долго не задерживалась – некогда, заказы, – но и совсем мимо почти никогда не проходила.

Петя был уверен, что эта девушка тоже приезжая, и у нее тоже все непросто. Каждый раз хотелось с ней поговорить, но как? Вокруг народ ждет стихов. Пару раз он видел ее, когда продавал картины. Но, занятая своими мыслями, девушка Петю не замечала и проходила мимо.

В этот раз она, кажется, не присоединится к слушателям – остановилась в сторонке, что-то ищет в телефоне. Может, адрес заказа?

И тогда он начал читать, глядя на нее:

Хочу забыть твои глаза,

Твою улыбку и осанку –

Ты налетела, как гроза,

Все сокрушая спозаранку[12].

Она услышала и подняла голову, глаза встретились.

Хочу забыть твое лицо,

И голос, и рукопожатье,

Когда вбегал я на крыльцо,

Чтоб заключить тебя в объятья!

Хочу забыть и не могу –

На это не хватает воли.

Я жду тебя на берегу,

И дома, и в пустынном поле!

Мне кажется, что ты придешь,

Что нам не удалось проститься.

И только слезы, словно дождь,

Посеребрят твои ресницы[13].

Девушка стояла и улыбалась – она поняла, что это стихотворение читали ей.

5

Маленькие песочные часы показывали, что минута истекает.

– Птица, которая мерзнет. Слово похоже на «базилик».

– Зяблик, – тут же выдала Вера Дмитриевна.

Катя громко захохотала:

– Зяблик! Зяблик! Зяблик!

Она никогда не слышала этого слова, и оно показалось ей очень смешным.

– Время вышло, – констатировал Игорь, глядя, как последняя песчинка упала вниз и верхняя колба осталась пустой.

Они играли в настольную игру, которую он принес с собой, узнав, что у матери гостит Катя. Этот раунд разыгрывали Игорь и Вера Дмитриевна, следующий он сыграет с Катей. В игровом наборе были карточки, на которых написаны слова, и часы. Нужно за минуту объяснить как можно больше слов, а партнеру – угадать их.

Игорь отобрал карточки с самыми простыми, знакомыми ребенку словами.

– Я готов, – сказал он и перевернул часы. – Есть день, а есть… когда все спят.

– Ночь!

– Правильно. Из крана в ванной льется что?

– Вода!

– Умница. Колючий зверь, у него на спине иголки…

– Ежик!

– Да!

Вера Дмитриевна следила за игрой и улыбалась.

Сегодня очень хороший день. Утром старший сын, как и обещал, привез погостить внучку, а вечером, после работы, заглянул младший. И она, отбросив привычную степенность, вдруг засуетилась.

Надо достать чашки с голубыми цветами, где-то был убран необыкновенный ароматный чай, и вообще, мальчик только с работы – голодный, наверное.

– Мама, – мягко сказал Игорь и тронул ее за плечо. – Успокойся, посиди с нами, поиграй. Ничего не надо, я буквально на полчасика, мне скоро бежать.

– Бежать? Куда бежать?

Но вместо ответа Игорь только улыбнулся. Мол, догадайся. Вера Дмитриевна безмолвно опустилась рядом. Замечательная улыбка была у ее сына. Настоящая. И это вселяло надежду. Игорь очень тяжело переживал уход отца, Вера Дмитриевна чувствовала, что он до сих пор, несмотря на прошедшие три года, так и не смирился. Но вот сейчас, глядя на него, подумала, что все потихоньку начинает налаживаться. Глаза были живые, улыбка искренняя, какие-то дела вечером… может, девушка?

Все образуется, все обязательно образуется. Период книжного магазина закончится, Игорь вернется к профессии, о которой мечтал и на которую учился. Вера Дмитриевна ничего не имела против работы в магазине, более того, когда-то она поддержала сына, понимая своим материнским сердцем, что ему нужно где-то спрятаться, чтобы справиться с потерей, привести в порядок мысли и жизнь. Но три года – достаточный срок, пора сделать шаг дальше. Вера Дмитриевна ни с кем не делилась своими опасениями, но видела, как идет в гору ее старший сын и как остановился на месте младший. Она очень боялась, что однажды между братьями возникнет пропасть. Один достигнет многого, а другой останется нереализован, и это начнет подтачивать их отношения. Вера Дмитриевна знала своих детей, верила в них, видела, что братская любовь сильна, но жизнь – это такая непростая штука, она часто очень беспощадна…

Неслышно подошла Мадлон и потерлась о ноги своей хозяйки. Весь день кошка скрывалась в спальне, не даваясь в руки Кате, которая хотела с ней поиграть. Катя пыталась выманить Мадлон из укрытия кусочком рыбы, обещала молока, пела песенки, даже покатила по полу яркий оранжевый клубок. Бесполезно. Больше всего Мадлон ценила свою независимость.

– А теперь я хочу загадывать слова! – заявила Катя и потрясла своими кудряшками.

– Кому же ты их будешь загадывать? – спросил Игорь.

– Бабушке.

Катя рано начала говорить, и теперь ее речь часто удивляла Веру Дмитриевну своей сложностью и рассудительностью. Она больше походила на речь семилетнего ребенка. Впрочем, девочки развиваются раньше мальчиков, и не надо сравнивать эту малышку с собственными сыновьями. Правда, чтение внучке пока не покорилось, хотя буквы она уже знала.

– Хорошо. – Игорь тут же начал брать из стопки новые карточки. – Я буду тебе на ушко тихо-тихо говорить слово, а ты объяснять.

Он посмотрел на карточку, что-то прошептал Кате и поинтересовался:

– Знаешь такое слово?

– Да.

Потом она перевернула песочные часы и спросила:

– Бабушка, на чем ты сидишь?

– На стуле.

– Нет.

– В кресле.

– Нет.

– На табуретке.

– Нет. Это такая штука, на которой сидят, чтобы мягко было.

Песок стремительно утекал, Вера Дмитриевна усиленно думала.

– Подушка?

– Нет! Ну, бабушка…

– Попа?

– Не-е-ет! – засмеялась Катя.

– Сдаюсь.

– Сиделка!

– Сиделка?

– Это такая штука, на которой сидят.

– Поняла, бабуля, что такое сиделка? – поинтересовался Игорь, с трудом удерживая смех. – Детская логика безупречна. А ты и не знала.

– Да где уж мне… – пробормотала Вера Дмитриевна, вспомнив текст, над которым трудилась вчера. – Мой удел гоблины.

– Слушай, ты в тренде.

После этого Игорь стал рассказывать Кате, кто такие сиделки и почему их так называют. Девочка погрустнела:

– Я думала, что это такие штуки…

– Зато теперь знаешь новое слово! Ну-ка, кто первый добежит до бабушкиных конфет?

– Я!

И они наперегонки побежали в кухню, откуда раздались радостные вопли.

Все-таки сегодня был очень хороший день. Мадлон, пользуясь отсутствием гостей, прыгнула на колени Вере Дмитриевне. Та машинально подняла руку и стала гладить кошачью спину.

– Ну что, шпионка Ришелье, у нас светский прием.

– Мам, мне уже пора! – раздалось из коридора.

6

Игорь почти бегом спускался вниз, когда на лестничной клетке столкнулся с братом.

– Привет, – крепкое рукопожатие.

– Как дела?

– Нормально. Убегаю. Ты за Катей?

– Да. Как мама?

– Отлично! Не забудь у нее выпить чаю, а то обидится. И это, ты знаешь, что такое сиделка?

Старший брат немного удивился:

– Знаю, женщина, которая ухаживает за больными.

– А вот и нет! Сиделка – это такая штука, на которой сидят! Заведи себе, наконец, в гостинице приличных сиделок.

Александр хмыкнул. А Игорь стал вдруг серьезным.

– У вас с Ларой все нормально? – спросил он тихо.

– Как обычно, – ответил брат и внимательно посмотрел на Игоря. – А что?

– Да ничего, – пожал тот плечами, демонстрируя беззаботность. – Просто мама переживает. Ну, давай!

На самом деле Игорь солгал. С мамой личную жизнь брата он не обсуждал, зато утром, листая в телефоне ленту новостей, увидел сообщение о разладе в семье. «Утка», – была первая мысль. Игорь слишком часто видел их вместе, чтобы понять, какая там любовь. Такая же, какая была у папы с мамой. Лара и Саша были созданы друг для друга, как бы высокопарно это ни звучало, а журналисты могут выдумать любую небылицу. И все же… Игорь решил уточнить.

Но, судя по ответу брата, тот вообще не в курсе последних новостей и своей резко взлетевшей популярности.

На свидание Игорь бежал. Он сдержал данное слово и вечером позвонил Юле – пригласил ее в кафе. Вот теперь, чтобы не ударить в грязь лицом и не заставлять девушку ждать, пришлось спешить. Хорошо, что кафе находилось недалеко. И все равно он опоздал.

Юля стояла на углу дома под деревом и слушала музыку.

– Привет!

– Ты не торопился, – ответила она, вынимая наушники.

– Я очень торопился! – не согласился Игорь. – Просто так получилось, но я готов загладить вину.

– Интересно, как же.

– Я зарезервировал столик.

Столик ждал в маленьком уютном кафе с большими стеклянными дверями. Эти двери к вечеру открывали, и если место близко от входа, то казалось, что ты сидишь на улице. Жара спала, повеяло прохладой, небо начало окрашиваться бледно-розовым. Дома через дорогу приобретали более глубокий цвет. Было здорово сидеть так и наблюдать за жизнью города.

– Что хочешь?

– Кофе и пирожное.

– И все?

– Я хочу очень большое пирожное.

– Принято.

Мама, провожая его, сказала: «Сегодня очень хороший день». А маме Игорь верил – она никогда не обманывала.

– Как ты оказался в книжном? – спросила Юля.

– Призвание позвало, – отшутился он, а потом вдруг, неожиданно для себя самого стал рассказывать.

Об отце и о том, как не получалось долгое время ничем заниматься, а друг детства позвал напарником в книжный.

– Терять мне было нечего, зато деньги на жизнь я мог заработать, а затем как-то… втянулся… А ты? Как ты стала экскурсоводом?

– Случайно получилось. Сначала знакомые попросили показать родственникам Москву. Я согласилась, и мне понравилось, потом провела еще парочку экскурсий, а потом решила предложить свои услуги через сеть, и вот – это стало моей профессией.

– Работа нравится?

– Да. Правда, она сезонная, зимой не очень много туристов, но все равно бывают. К тому же я сейчас работаю над кандидатской и в период затишья планирую как раз поплотнее заняться научной деятельностью.

Они проговорили весь вечер, справившись с очень большими пирожными и повторяя кофе, после которого заказали по фруктовому салату и считали, кому положили больше ломтиков киви. Дурачились как дети. А на улице уже зажигались огни. Небо стало совсем темным, и где-то в соседнем ресторанчике послышалась живая музыка.

Игорь не мог припомнить, чтобы когда-нибудь так долго разговаривал с девушкой. С парнем – да, особенно если это приятель. С девушками он обычно флиртовал, этого оказывалось достаточно для дальнейших шагов. А с Юлей… с Юлей не хотелось торопиться.

– Тебе очень понравилась книга, которую ты вчера смотрела.

– Да, необычная вещь. Это же настоящее руководство для экскурсоводов прошлого. Тот человек, который ее создавал, был фактически моим коллегой. Ты знаешь, мне даже приснилось сегодня, что я купила эту книжку.

– Сны часто выдают наши тайные надежды и желания.

– А что снится тебе?

– Да честно говоря… – Игорь начал поддевать ложкой кусочек яблока, его немного смутил вопрос, – я уже давно не видел снов. Вырос, наверное. В детстве постоянно что-то снилось, какие-то погони, шпионы, пещеры, а сейчас почему-то ничего.

– Сны вернутся, – пообещала Юля. – Мне почему-то так кажется. А я решила начать копить деньги на ваш путеводитель. Даже загадала, что если эта книга для меня – то она обязательно дождется, а если не дождется… значит, была выставлена на продажу для кого-то другого.

– Да ты фаталист! – удивился Игорь. – Никогда бы не подумал.

– Ну… немного, да. Я верю, что в этом мире есть твои люди, вещи, даже города. И вот та книга, она по ощущениям – моя. Только слишком дорогая, сразу не купить.

– Это все из-за титула, – ответил Игорь. – Вообще, издания второй половины девятнадцатого века не считаются очень дорогими на рынке старых книг, потому что, как правило, они не в единичном экземпляре, и при желании можно найти такую же, то есть она не обладает уникальностью, как, например, книга шестнадцатого века, понимаешь?

– Да, понимаю.

– Но тут еще многое зависит от состояния самой книги – обложки, страниц, переплета и – самое главное – титульного листа, на котором указан год печати. Если титул у книги утрачен – она резко падает в цене. Тебе просто не повезло – титул в прекрасном состоянии.

– Зато повезло книге.

7

«Сегодня очень хороший день», – сказала мама на прощанье, и Александр улыбнулся.

Они с Катей засиделись в гостях, потому что был чай, и дочка хотела повторить игру, в которую до этого они играли с дядей Игорем. Пришлось снова вынимать из коробки маленькие песочные часы.

– Мадлон.

– Кошка.

– Красный, желтый, зеленый.

– Светофор.

– Работает в школе, ведет уроки.

– Учитель.

– В горшке на подоконнике колючий.

– Кактус.

– Моряк, который грабит.

– Пират.

Они играли в паре с мамой и набрали большое количество очков. Он снова чувствовал себя немного ребенком, она всегда оставалась мамой. Они понимали друг друга с полуслова. И он стал замечать, что она стареет.

Мама всегда прекрасно выглядела, у нее была железная воля, поэтому каждодневная гимнастика в распорядке дня присутствовала до сих пор. Но время не щадит никого, и кожа на шее, складочки в уголках губ, руки – все это начинало потихоньку выдавать. Хотя в его восприятии она оставалась молодой, и пятьдесят восемь – не возраст. Только глаза потухли. Как отца не стало, так и потухли.

– Как вы тут с Мадлон, мама? Не скучаете?

– Нам скучать некогда. У нас много работы, я вычитываю тексты, Мадлон их слушает и временами фыркает. У нас сплоченная команда.

– Я столкнулся с Игорем на лестнице, он был очень довольный.

– Да. – Она немного помолчала. – Ты знаешь, мне кажется, там появилась девушка. Игорь давно не выглядел таким воодушевленным. И я хочу тебя попросить, если вдруг он все же решится уйти из магазина…

– Я ему помогу, конечно.

Разве об этом надо просить, мама? Ведь это брат, младший. И он всегда останется маленьким не только в твоих глазах, но и в моих. Сказывается двенадцатилетняя разница в возрасте.

Александр уже не однажды предлагал Игорю помощь в поиске другой работы, но тот каждый раз мягко, но твердо отказывался. Александр понимал – гордость, желание самоутвердиться, желание что-то в этой жизни сделать самому. Он уважал решение брата и отступал.

– Не переживай, – сказал вслух. – Я подстрахую в любом случае.

Он только этим и занимался последние три года. Держал маму, незримо, но постоянно наблюдал за жизнью Игоря, пытался вытащить Лару. С Ларой, правда, плохо получалось, но… иногда он сам себе казался тяжеловозом, и груз со временем не убавлялся, а ответственность только увеличивалась. Порой она так давила, что казалась неподъемной.

Мама, Игорь, Лара, Катя… теперь он во главе семьи. Негласно. Он.

Дочке все-таки удалось заинтересовать Мадлон клубком. Кошка катала его лапой по полу, а Катя держала ниточку и старалась руководить процессом. Ничего, конечно, не получалось. Процессом руководила Мадлон.

– Как дела на работе?

– Как обычно. Ждем большую делегацию из Китая, они приедут на конференцию, посвященную медицине. Еще полным ходом идет подготовка открытой веранды для августовских вечеров. Надеюсь, месяц не будет дождливым, хотя там в любом случае крыша. Ищем нового шеф-повара в ресторан, но это не так-то просто.

– А чем не устраивает старый?

– Характером. Мне кажется, не стоит прощать чрезмерную заносчивость, прикрываясь талантом. От этого страдает и коллектив, и блюда, и общая атмосфера.

– Пожалуй.

Александру всегда были интересны гостиницы, их особый мир. Учась в институте, он после третьего курса перешел на вечернее отделение, это дало возможность устроиться на работу и изучить всю систему изнутри. Он сразу знал, что посвятит себя гостиничному делу. В двадцать пять сумел стать управляющим трехзвездочного отеля, параллельно играя на рынке ценных бумаг и делая хорошие вложения – у него остались институтские связи. Один из друзей оказался талантливым игроком, он и помог Александру скопить капитал, что позволило ему в тридцать выкупить небольшую долю сети отелей «Максимум». Зато гораздо большую часть выкупил тот самый друг, и две доли в сумме дали большинство. Так началось восхождение. Друг продолжал играть с ценными бумагами, Александр взялся за управление гостиницами, потихоньку скупая доли прочих участников, и к тридцати девяти годам владел сорока пятью процентами. Отели группы «Максимум» стали делом его жизни.

С ответом на предложение Платона Александр решил не торопиться. Конечно, звучало все заманчиво, но это очень большие вложения. Посмотреть гостиницу стоило, только внутренняя интуиция подсказывала, что Платон не годится в долгосрочные партнеры. Свиридов не мог объяснить это чувство, возможно, просто сказывался опыт. Платон – одиночка, и вряд ли им удастся долго слаженно действовать в паре. Даже если они решатся на эту сделку, не обернется ли она в результате разделом имущества?

И все же сразу отказываться от предложения Александр не хотел. Гостиница за границей – это шаг вперед. Что-то, глубоко сидящее внутри, заставляло Свиридова двигаться дальше. Словно там был какой-то незримый рычаг, и ты не хочешь, ты устал, надо бы остановиться, но все равно идешь. Может, это действительно был рычаг, а может, просто осознание: лишь только остановился, и тебя уже нет. Тебя сожрали.

Пора было собираться домой, за окном почти стемнело.

– Мадлон, я к тебе еще приду! – оповестила кошку Катя. – Бабушка, только не потеряй клубок.

– Я его сразу уберу в ящик, не переживай. Сегодня очень хороший день, сынок. Передавай Ларе привет.

– Конечно, – пообещал Александр.

И не передал.

Потому что когда они с Катей через полчаса открыли дверь – в квартире никого не было.

8

Лара остановилась у набережной в запрещенном месте. Но ей было плевать. Штраф, значит, штраф. В темноте вода казалась совсем черной. До этого она целый час бездумно каталась по городу, а теперь очень хотелось выпить.

После доброжелательного звонка Аси Лара сразу же полезла в сеть читать новости. Господи, сколько сплетен, сколько желания покопаться в чужом грязном белье, узнать причины ссор и размолвок.

«Он везде ходит один…»

Да она и раньше сопровождала через раз!

«У него на пальце нет обручального кольца…»

Да он никогда его не носил!

«Близкий друг семьи сообщил…»

Интересно, кто этот близкий друг? За последний месяц у них в доме не было ни одного гостя.

Лара не переставая листала ленты светских новостей. И то, над чем лишь посмеялась бы год назад, теперь ранило. Новости передавались, переписывались с одной сетевой страницы на другую, обрастали подробностями, кто-то написал прямо: «Ожидается развод». Каждая статья – как порез ножом. Пока читала, исполосовала себе всю душу.

А вчера все было так хорошо…

Или не было?

Ведь секса не случилось. И то, что казалось хорошим предзнаменованием утром, после всех этих новостей стало выглядеть… Чем? Доказательством?

Ну же, Лара, договаривай… доказательством чего? Измены? Тебе просто страшно об этом подумать, правда?

Но вчера ничего не случилось… и он везде ходит один… и, конечно, ему надоело смотреть на твое вечно скорбное лицо…

Нет, это ерунда, просто выдумки… ОН не может так поступить. Ведь у нас была любовь.

Ключевое слово – БЫЛА.

Уже смеркалось, когда Лара покинула квартиру и спустилась на стоянку.

Но сначала она позвонила Нине Покровской, которая тоже писала об одиноких выходах мужа.

– Я видела статью, – начала Лара сразу. – Почему ты это написала?

– Я тебя обидела? Прости, не хотела.

– Нет, не обидела. Просто могла бы спросить напрямую, правда?

– Я не догадалась, еще раз прости. В следующий раз так и сделаю.

– Договорились. – Лара отключилась.

Как же она их всех ненавидела! Этих лживых, ухоженных, сладко говорящих сучек, которых никогда не мучит совесть.

Лара каталась по Москве, громко включив музыку и стараясь привести свои мысли в порядок. А потом начал звонить телефон. Муж. Наверняка они с Катей уже дома. Лара не стала отвечать.

Она не знала, сколько правды в этих прочитанных за день статьях. И есть ли там вообще правда. Но разговаривать с мужем, а тем более видеть его – она сейчас не могла.

Сбросив звонок, Лара вышла на набережную. Вода в реке была такая темная, как и ее душевное состояние.

Глава 5

Какая красота! Какой восторг!

Карло Гоцци. Принцесса Турандот

1

Август начался с дождей, неожиданно похолодало, чему Виктор Викторович оказался даже рад. Стало легче дышать, исчезла духота.

Он открыл дверь ресторана и вошел внутрь. Все уже было готово к съемке. Фотографии Платона Кедрова в интерьере станут дополнением к статье, которая выйдет в новом номере «Светской Москвы».

Платон в костюме от «Армани» сидел за столиком. Перед ним находились чашка кофе и свернутая газета – реквизит, призванный придать нужную атмосферу будущим фотографиям. Ассистенты колдовали над светом. Нина Покровская, которой необязательно было присутствовать здесь, расположилась за соседним столиком и пила капучино.

– Добрый день, – приветствовал Платона Виктор Викторович.

Тот привстал и вытянул руку. Мужчины обменялись рукопожатиями.

– Здравствуйте, Виктор Викторович, и вы тут.

– Я, честно говоря, заглянул на несколько минут, хотел удостовериться, что все в порядке.

– Все в полном порядке.

Виктор Викторович довольно кивнул.

– Не буду вам мешать.

После этих слов он подошел к фотографу еще раз уточнить сроки, а затем направился к столику Нины.

Сказать по правде, ему тоже необязательно было здесь находиться. Мастер знал свое дело, и Новиков был уверен, что все получится по высшему разряду. Но тем не менее захотел лично понаблюдать за ходом съемки, хотя бы за ее началом. Платон Кедров – не рядовой клиент, и Виктор Викторович своим визитом постарался показать, насколько издание ценит такого рода заказы.

Ресторан выбрали небольшой, но элитный. Он затерялся в одном из переулков между Старым и Новым Арбатом. Виктор Викторович окинул взглядом изысканность обстановки, добротные уютные кресла, темное дерево, мраморные столешницы, композиции из живых цветов. В воздухе витал вкусный запах кофе.

– Ты что здесь делаешь? – поинтересовался он у Нины, присаживаясь рядом.

– Контролирую ситуацию, – улыбнулась она. – Здравствуйте, Виктор Викторович.

Новиков едва слышно хмыкнул. Контролирует она.

– Что с интервью?

– Основной круг вопросов мы обсудили, после съемки договорились побеседовать. Я сделаю запись на диктофон, потом перепишу, вычищу, отредактирую и направлю на согласование нашему заказчику. Все как обычно.

Новиков в ответ кивнул головой. Похоже, и правда контролирует – ведет клиента от и до. Одета подобающе – жакет, шелковая блузка в бледных цветах, из украшений только серьги. Деловой стиль с налетом светского шика.

По стеклам окон забарабанило. Снова пошел дождь.

К Виктору Викторовичу приблизился официант и предложил напитки. Он заказал кофе.

Съемка началась. Щелкала камера, звучали скупые команды фотографа:

– Голову повернуть чуть влево, хорошо. – Щелк. – Теперь посмотрите на меня, отлично. – Щелк. – Возьмите в руки газету. – Щелк…

Официант принес американо и поставил перед Новиковым.

Дождевые капли на окнах соединялись в узкие дорожки и стекали вниз. На улице непогода, а внутри ресторана – тепло и уютно.

Открылась входная дверь, в зал вошла женщина, складывая на ходу яркий клетчатый зонт.

Женщина была в годах, но прекрасно выглядела. Подтянутая, в легком бежевом плаще и туфлях-лодочках, посетительница источала то, что называется «порода». Неважно какая: приобретенная или врожденная.

Новиков забыл про кофе, он любовался женщиной. Это было уже забытое чувство.

Когда в твоей жизни перебор красивых мордашек и люксовых тряпок, лиц и фигур, перекроенных пластическими хирургами, естественное лицо невольно становится редкостью.

К гостье подошел метрдотель и что-то начал говорить, женщина спрашивать. Со своего места Виктору Викторовичу не был слышен разговор, только интонация. Видимо, сотрудник объяснял, что ресторан временно закрыт, потому что гостья кивнула головой, развернулась и, слегка встряхнув зонтик, вышла в дождь.

На полу остался лежать клетчатый чехол, который она случайно обронила.

Новиков вдруг понял, что хочет познакомиться с этой женщиной. Он даже вспомнить не мог, когда в последний раз хотел познакомиться сам. Обычно страстно желали познакомиться с ним, всеми правдами и неправдами.

Виктор Викторович поднялся со своего места и, бросив Нине: «Расплатись за мой кофе», направился к двери, взмахом руки прощаясь на ходу с Платоном. Новиков боялся упустить незнакомку. Если она на машине, то потеряет точно.

Метрдотель уже поднял чехол, Виктор Викторович со словами:

– Позвольте, – взял его у мужчины и тоже вышел в дождь.

Его машина стояла поблизости, незнакомка направлялась к Старому Арбату.

Новиков быстро дошел до автомобиля, в котором его ждал водитель, забрал свой зонт и последовал за женщиной.

Она свернула на почти пустой Арбат. Люди прятались от дождя в магазинах и кафе, открытые лотки были спешно накрыты целлофаном, продавцы облачились в дождевики. Вишневый клетчатый зонт ярким пятном выделялся на улице. Новиков шел за ним. Он понял, что не хочет догонять незнакомку. Тогда все быстро закончится – он отдаст чехол, она сдержанно поблагодарит. И финал. Неторопливое следование продлевало удовольствие.

Господи, он даже не предполагал, что еще способен на такое! Посмеиваясь над самим собой, Виктор Викторович упорно шел за женщиной, он хотел еще раз посмотреть на ее лицо, услышать ее голос. И, может быть, даже познакомиться.

А она вдруг завернула в книжный, туда, куда время от времени любил заглядывать он сам. Как это оказалось кстати, и повода специального искать не надо, достаточно оказаться у стеллажа рядом и завести разговор о каком-нибудь издании.

Однако на деле все оказалось совершенно не так. Когда Новиков зашел в магазин, то понял, что женщина пришла не книги смотреть. Она стояла около прилавка с кассой и о чем-то оживленно разговаривала с продавцом. Стоило только увидеть эти два практически идентичных профиля и вьющиеся волосы обоих – только одни были русого цвета и коротко пострижены, а вторые аккуратно покрашены в чуть более темный оттенок и забраны в узел, чтобы понять – это мать и сын. Вот неожиданность! Наметанным взглядом Виктор Викторович оценил одежду, обувь и сумку женщины. Она могла себе позволить выпить кофе в том ресторане, куда ее не пустили из-за фотосессии. Сын же работает в магазине подержанных книг. Почему? Юношеский бунт? Но парню на вид минимум лет двадцать пять – двадцать шесть, пора переходного возраста миновала, да и у бунтарей зачастую натянутые отношения с родителями, а здесь такая неподдельная теплота.

Стоять и наблюдать дальше казалось неудобным, поэтому Новиков прошел вглубь зала к полкам, делая вид, что рассматривает корешки, а сам боковым зрением следил за парой.

Женщина была намного ниже и без обручального кольца. Ее руки нежно касались ладони парня, пока она что-то тихо ему говорила. Парень в ответ улыбнулся и произнес:

– И меня возьми с собой в «Детский мир»! Ты меня когда в последний раз туда водила?

Женщина улыбнулась. Ею невозможно было не любоваться. Красота всегда остается красотой, просто у нее несколько фаз. Эта уже миновала пору расцвета, но не потеряла притягательности – глубокой, зрелой.

В создавшейся ситуации возвращать клетчатый чехол от зонтика не представлялось возможным. Да и кольнуло в сердце. Собственная дочь Виктора Викторовича давно выросла и перебралась в Америку, вышла там замуж и почти не приезжала в Россию. А он уже непросто переносил долгие перелеты. И все как-то… не задалось, в общем. Издательское дело отца дочь тоже не интересовало. У нее там своя жизнь, свои интересы, после его кончины она, скорее всего, просто продаст «Светскую Москву» тем, кто заплатит больше.

Так ради чего цепляться за журнал?

Новиков отвернулся и пошел вдоль стеллажей.

– Виктор Викторович, здравствуйте! Давно к нам не заглядывали, – в проходе появился румянощекий Денис. – Абрам Моисеевич у себя.

– Добрый день, Денис, пожалуй, загляну к Абраму Моисеевичу. У вас есть интересные новинки?

– Да, недавно привезли очень любопытные экземпляры. Они традиционно хранятся наверху. Позвольте, я вас провожу.

Виктор Викторович позволил. Он лишь слегка замедлил шаг перед лестницей – оттуда открывался вид на прилавок с кассой, все же повернул голову, чтобы еще раз увидеть женщину.

А потом задержался на несколько секунд у стеклянной витрины. Тургенев, Чехов, Дюма, путеводитель по Москве… Прелестно.

2

Фотосъемка закончилась, ассистенты собирали оборудование, ресторан готовился к открытию.

– Всем спасибо, – поблагодарила Нина, прощаясь со съемочной группой.

Платону сделали свежий кофе взамен участвовавшего в сессии и безнадежно остывшего.

– Ну что, – поинтересовалась Нина, присаживаясь рядом, – попробуем устроить интервью?

– Если нет более интересных предложений…

– Мы можем сделать проще. Я присылаю список вопросов, вы отвечаете на них и отправляете мне, я редактирую. Можете вычеркнуть неудобные и добавить свои.

Нина не могла определиться, как с ним общаться, на «ты» или на «вы», поэтому обращение все время скакало. Но если Нина все же осмеливалась на «ты», то неизменно добавляла «Платон Леонардович».

Он наблюдал за этими метаниями и забавлялся. Перед ним абсолютно точно сидела не Ася и не девушка ее типа.

– Ты сегодня выглядела настоящей хозяйкой, правая рука Новикова, ни больше ни меньше.

– Мне это нравится, – ответила Нина, не опуская взгляда.

– Нравится быть ведущей колонки?

– Нравится быть правой рукой. Я послушалась недавнего совета, Платон Леонардович. Он звучал примерно так: делай правильный выбор друзей. Вот делаю.

Платон улыбнулся:

– Тогда присылай мне свои вопросы на почту. Поехали обедать.

Она не стала спрашивать куда и не стала намекать, что в этом ресторане тоже отлично кормят. Поднялась и пошла следом.

3

– Привет!

– Привет!

– Как дела?

– Промокаю.

– Разве в дождь экскурсии не отменяют?

– Ты что! – возмутилась Юля, держа в одной руке зонт, а в другой телефон. – В такие дни доплачивают! Это ведь особый пакет экстрим-услуг.

Она стояла у входа в Третьяковскую галерею и ждала, когда оттуда после экскурсии выйдет ее группа, чтобы потом автобусом отправить всех на ужин в заранее зарезервированное кафе.

– Слушай, да ты просто находка, я как раз специализируюсь на экстриме.

– Правда?

– На параплане летал, с парашютом прыгал, с тарзанки тоже пару раз было. По горной речке только не сплавлялся, но задумывался об этом.

– Эк тебя понесло-то. Адреналина не хватает?

– Да если честно… – Голос в трубке вдруг замолчал, Юля терпеливо ждала. – Если честно, период такой в жизни был.

– Проходит? – Она тоже стала серьезной.

– Да вроде того. Но от пакета экстрим-услуг не откажусь. Как насчет сегодня?

Она засмеялась.

– Не получится. Мои сейчас насмотрятся на Васнецова с Айвазовским, и я повезу их ужинать.

– Много смотрящих?

– Тридцать семь.

– Ясно.

– Ты, кстати, следишь за моей книгой?

– А то! Стоит на месте. Думаю, книга в курсе, что ты на нее загадала желание.

Юля снова рассмеялась. Сказать по правде, она устала, немного подмерзла – накинутая кофта не спасала, и была рада, что позвонил Игорь.

– Может, ее поставить куда-нибудь подальше от любопытных глаз? Спрятать? – предложила Юля.

– Я бы давно это сделал, но всевидящий Абрам Моисеевич даже со второго этажа умудряется быть в курсе всех творящихся у нас махинаций.

– Жаль, – вздохнула Юля.

– Эй! Ты же сама недавно рассказывала про свои и чужие вещи! Вот мы и проверяем, твоя это книга или нет. Если не твоя – зачем она тебе, подумай? Только место будет занимать и пыль собирать.

– Согласна.

Из галереи на улицу начали потихоньку выходить туристы из ее группы. Заметив своего гида, они останавливались неподалеку.

– Кстати, хотел тебя попросить скинуть мне на телефон свой домашний адрес.

– Зачем?

– Ты во сколько дома будешь? – спросили вместо ответа.

– После восьми вечера точно.

– Понял. Больше говорить не могу, Моисеевич зовет в свои чертоги. Адрес жду!

И отключился. Юля смотрела на дисплей телефона. Она не привыкла раздавать адреса малознакомым людям. Хотя Игорь и так знает улицу и номер дома, уже пару раз провожал. Да и любопытство снедало.

4

Светлане понадобилось немного времени, чтобы привести дела «Цветочной истории» в порядок. Сегодня был ее последний рабочий день в маленьком кабинете без окон. Завтра она возвращается в гостиницу, и от этого на душе было грустно. Как ни странно, за столь короткий срок Светлана сумела полюбить магазин – красивое, уютное место, где каждый уголок – красота. В другом районе города находился второй – меньший по размеру и без блока административных помещений. Вся информация, документы и управление сосредотачивались здесь. Вика, несмотря на молодость, прекрасно справлялась со своими обязанностями.

Побег Хризантемы из клетки сослужил добрую службу, он помог наладить отношения Светланы с персоналом магазина. Девушки загнали птицу в кабинет бухгалтера, а остальное уже было делом техники. Через десять минут попугай находился в руках Светланы. Он больно щипался и возмущенно кричал, но выбраться из плена птице не удалось.

– Как ловко у вас получилось, – сказала Вика, когда Хризантема снова оказалась в клетке.

– Просто у меня дома живет кенар, и он тоже порой умудряется вылетать. Иногда мы его сами выпускаем на простор, но время от времени он самовольничает.

– Хотите чаю?

Светлана не отказалась, и через четверть часа они уже сидели за столом в комнатке, служившей зоной перекуса, пили из кружек горячий чай, хрустели печеньем, и Вика рассказывала, как однажды Хризантему привезла в магазин Лариса Николаевна. Это была первая птица. Потом появились другие, а теперь уже трудно представить «Цветочную историю» без их живого щебетания.

– Мы нашли клеткам укромные уголки, потому что птицы – создания нежные. Зимой сквозняки от открывающихся дверей, летом кондиционеры, но Лариса Николаевна говорит, если хочешь решить проблему, то найдешь выход. В общем, мы действительно нашли. Но когда Хризантема вылетела, я испугалась, ведь кто-то из покупателей мог войти, открыть дверь, и попугай тогда вылетит на улицу.

– Да, домашним птицам не выжить на воле, – согласилась Светлана.

А на следующий день потек холодильник, и вызывали мастера. Так получилось, что посетителей в зале оказалось много, Вика была занята большим заказом, поэтому с мастером договаривалась Светлана. Не удалось ей остаться в стороне от жизни «Цветочной истории», уединившись с бумагами и компьютером.

Еще через день привезли новую партию роз и маленьких кактусов, совсем деток.

– А кактусы зачем? – недоумевала Светлана. – Мне казалось, вы не продаете комнатные растения.

– Комнатные не продаем, а кактусы продаем, – прозвучал ответ.

Хотелось спросить, разве кактусы не комнатные? Но удержалась.

Это был особый мир, здесь люди своими руками делали радость.

Конечно, встречались разные покупатели – и капризные, и недовольные, и желающие подчеркнуть свой статус, но в большинстве – просто люди, которые пришли, чтобы сделать подарок другому человеку. В поиск этого подарка включались сразу и покупатель, и продавец.

– Вам букет для кого – для мужчины или для женщины?

– Маме? Сестре? Подруге? Жене?

– Коллеге по работе? Это юбилей?

– Любимой девушке?

– Посмотрите, к нам только что поступили кустовые гвоздики – очень нежно и бюджетно.

– Да-да, этот сорт роз называется «Аваланж», роскошный выбор.

– Шампанское? Хорошо, мы сделаем композицию с бледно-оранжевыми розами, зелеными листьями, туда же положим горсточку тонкой соломы и на нее бутылку шампанского. Можем дополнить плиткой темного шоколада.

Все это завораживало Светлану, а завтра предстоит вернуться на постоянное рабочее место в отель «Максимум», вход со двора. Может, предложить свои услуги здесь? Магазинам ведь все равно нужен бухгалтер. Хотя не получится, подобные вопросы решает исключительно Лариса Николаевна, которую за время работы в «Цветочной истории» Светлана не видела ни разу. И не слышала, чтобы та звонила по телефону.

Наверное, занята предстоящим разводом, если верить новостям. Впрочем, за последние дни тема разлада в семье Свиридовых заметно поутихла, уступив место другим – автомобилю Аси, эвакуированному за парковку в неположенном месте, и шумной вечеринке в одном из клубов, где была представлена новая певица Люцина с необыкновенным бархатным голосом. Люцина обещала стать открытием этого года.

– Светлана, очень заняты? – Дверь открылась, и в проеме показалась голова Вики.

– Нет, а что?

– У вас ведь красивый почерк, я видела. Надо подписать открытку перьевой ручкой.

– Вы и открытки подписываете за клиентов? – удивилась Светлана. – Я думала, они сами.

– Они сами, если заходят в магазин, но это доставка по адресу, и клиент желает непременно послание перьевой ручкой. А у нас почерки у всех не очень. Раньше в подобных случаях всегда Лариса Николаевна писала – у нее почерк каллиграфический, в паспортном столе можно работать.

– Пойдемте. – Светлана поднялась из-за стола. – Попробую помочь. Текст есть?

– Есть! – обрадовалась Вика. – Стихи.

На прилавке лежал готовый к доставке подарок. Коробка в форме сердца, на дне которой рассыпаны зерна кофе, аромат стоял изумительный. В коробке находилась маленькая ярко-желтая кофейная пара – чашка и блюдце, а рядом крошечная шарообразная стеклянная вазочка с узким горлышком, чтобы вода с раствором не вылилась. В вазочке – необыкновенного оттенка пепельно-сиреневая раскрывшаяся роза. Изумительный по красоте и изысканности подарок. Рядом с коробкой лежала ретро-открытка – уличное кафе Парижа начала двадцатого века.

– Что писать? – спросила Светлана, взяв перьевую ручку.

– «Сладкий дух поджаренных каштанов,

Божеле и устрицы в вине,

Старая кофейня у фонтана

И Париж:.. Он-в кофе… И в тебе…»[14]

– с чувством продекламировала Вика, а потом положила лист перед Светланой. – Вот текст.

Парень, который должен был доставить заказ по адресу, стоял рядом, переминаясь с ноги на ногу.

– Как его зовут? – уточняла по телефону продавец за стойкой. – Джордж? Поняла.

5

– Да, и постарайтесь, чтобы все было горячее, – сказала Ася, после чего отключила телефон.

Она обвела взглядом квартиру и поморщилась. Надо придумать что-то новое для выхода в эфир. Сделать репортаж из модного кафе, например. Декорированный угол уже приелся, а соорудить что-то кардинально другое невозможно в таких убогих условиях.

Дела у Аси шли не очень хорошо. Новых рекламных предложений за последнее время не поступило, старые подходили к концу. С новостных таблоидов она тоже слетала. Кое-как помог инцидент с машиной, которую Ася припарковала в неположенном месте. Из этой мелочи удалось раздуть нечто вроде новости. Написала в инстаграм, пожаловалась на депрессию от разрыва с Платоном, рассказала о том, что пришлось спуститься в метро, получила кучу комментариев от ездящих в метро каждый день о том, что пора бы пожить жизнью обычных людей. Все это вывело в итоге на заголовки «Асю затравили в сети из-за парковки в неположенном месте». Но это мелочи. Одна знакомая раскрыла подробности совместной жизни с известным артистом, о его постоянных изменах и пьянстве, была целая серия ток-шоу. В итоге теперь ее пригласили вести развлекательную передачу на одном из телеканалов. Вот это называется «грамотно распорядиться своей жизнью». Платон, к сожалению, не артист, с ним подобные игры не пройдут. Впрочем, игра еще не окончена. Даже наоборот – только начинается. И сегодняшняя жизнь – это временное.

Ася снова взяла в руки телефон, набрала номер. Ответили не сразу, пришлось долго слушать гудки.

– Привет, подруга, – наконец раздался голос Нины.

– Не помешала?

– Ну как тебе сказать… у меня только что был обалденный секс, но сейчас красавчик в ванной, так что поговорить могу, но недолго.

– О-о-о… и кто он?

– Один очень интересный мужчина. – Голос звучал довольно, загадочно, и было ясно, что имени Нина открывать не собирается.

– Поздравляю, – ответила Ася. – Хотела поблагодарить тебя за ту статью.

– Ты уже благодарила, к тому же мы подруги.

– Ну, я еще раз хочу сказать спасибо и попросить, не могла бы ты мимоходом упомянуть о моей машине в своей колонке?

– Которую эвакуировали?

– Да. Ты же знаешь, там травля началась, слишком тяжело все это далось… В общем, мне очень нужна дружеская поддержка.

– Прости, дорогая, но в этот раз без меня.

Ася не ожидала услышать подобного ответа и опешила:

– Нет?

– Нет, – подтвердила Нина. – Я тебе очень сочувствую и с машиной, и с травлей, правда, но пока на новости с тобой и от тебя беру паузу, без обид. Последняя публикация очень дорого мне обошлась. Новиков ее еле пропустил, а потом… я не могу тебе всего рассказывать, но было очень много неприятных моментов, меня заставляли раскрыть свои источники информации, Новиков получил крупные неприятности и теперь боится потерять Свиридова как крупного рекламодателя, срывается на мне. Так что… для восстановления имиджа мне теперь необходимо отойти от сетевых разборок и сделать пару хороших солидных интервью.

– С кем?

– Пока не знаю. Идеи есть, но… в общем, прости. На этот раз без меня.

– Я поняла.

– Так, все, говорить больше не могу, – почти прошептала Нина и отключилась.

– Кто это был? – Платон вышел из ванной и остановился в проеме комнаты.

Номер в загородном клубе был не очень большой, зато уютный, а кухня в ресторане вообще замечательная.

Нина изящно потянулась и улыбнулась:

– Ася.

– Что она хотела?

– Новую публикацию.

Платон сел рядом.

– Что ты там говорила про крупные неприятности со Свиридовым и Новиковым?

– Подслушивал? – Она провела пальцем по его плечам.

– Нет. Здесь звукоизоляция страдает.

Нина улыбнулась:

– Нет никаких неприятностей, мы получили рейтинг, Новиков доволен, Свиридов молчит, а если и связывался с главным – мне про это неизвестно. Правда, звонила его жена, но не Новикову, а мне. Но это был… – палец спустился к груди и начал рисовать круги, – вежливый разговор.

– Значит, наврала Асе. – Он перехватил ее руку.

Нина пожала плечами:

– Все врут. Нам рекламу проплатила одна сеть ресторанов. При заказе авторских десертов в августе какие-то необыкновенные бонусы. На фото – сам владелец с улыбкой, будто зубную пасту рекламирует. Правда же заключается в том, что он на грани банкротства, закрыл уже три ресторана из шести. Все врут. И Ася врет, и ты… врешь.

– Я не вру. – Платон наклонился к ее лицу.

– Врешь. – Нина обняла мужскую шею и прошептала в губы: – Но меня это не волнует.

6

В этом доме не было лифта. Сколько их – домов без лифтов, лестницы которых Алена исходила ногами. Мокрая от дождя легкая куртка с капюшоном, за плечами термокороб. Кажется, привычная тяжесть, но к концу дня плечи болят. И ноги болят. И вообще, усталость такая, что только добраться до своего угла и рухнуть на кровать. Двухкомнатная съемная квартира на пять девчонок, таких же, как она сама, приехавших штурмовать Москву. Покорить столицу пока не получилось ни у кого. Кто-то нашел работу в магазине, кто-то репетиторствует, кто-то за небольшие деньги ведет делопроизводство в маленькой компании. Алена устроилась в службу доставки пиццерии. Когда только получила это место – радовалась: настоящая работа, деньги, со временем, может, найдет что-то более подходящее. Но… она так уставала к вечеру, что грандиозные планы передвигала на будущий день. А завтра начиналось все сначала. Сейчас еще ничего – лето. А скоро наступит осень, похолодает, придут промозглость и слякоть. Что тогда?

Алена была филологом. Закончила институт в прошлом году, параллельно с обучением работала в городской библиотеке, а потом библиотеку закрыли, и в школу устроиться не удалось. Родной маленький городок предлагал только одну работу – на заводе. Как и многие другие, Алена решила перебираться в Москву. Там библиотек больше и, может быть, в какую-нибудь возьмут. Да и зарплата будет солиднее точно.

Вот уже пятый месяц она трудилась в службе доставки пиццерии, за все это время не прочитав ни одной книжки – настолько уставала. Приходила домой и проваливалась спать. Нет, иногда они сидели в комнате с девчонками, мечтали о будущем, говорили о том, кто где окажется через десять лет. Над Аленой с ее мечтами о библиотеке все смеялись. Не для этого едут в Москву.

Она целыми днями ходила по центру, смотрела на людей, самых разных – спешащих, прогуливающихся, озабоченных чем-то, смеющихся, молчащих, кричащих, местных, туристов и чувствовала себя крошечным незаметным атомом в огромном организме.

Иногда накрывали тоска и одиночество, иногда она плакала, но не позволяла себе расклеиться до конца. Ей нравился Арбат и парень, читающий стихи около памятника Булату Окуджаве. Он так здорово читал, что каждый раз, проходя мимо, Алена невольно замедляла шаг. А в последний раз даже показалось, что он читал ей одной, не слушателям, собравшимся в полукруг, а именно ей – Алене.

Это было так… волшебно!

Пару раз она видела его продающим картины. Наверное, подрабатывал. Наверное, они с ним похожи – берутся за любую работу, чтобы выжить. Просто выжить.

И все же с пиццерией следовало что-то решать. В сентябре Алена еще походит, а дальше… В свой единственный на неделе выходной она решила взяться за дело – составить резюме и разослать по всем библиотекам. А вдруг?

Занятая этими мыслями, девушка поднялась на нужный этаж и позвонила в дверь.

Открыли не сразу, долго гремели замками, а потом все же повернули ручку.

– Доставка пиццы, – привычно сказала Алена.

На пороге стояла молодая женщина в майке. Лицо знакомое, но где она его видела, Алена сообразить не могла.

– С вас шестьсот пятьдесят рублей.

– Пятьдесят? Мне говорили ровно шестьсот.

– Шестьсот пятьдесят, можете посмотреть на сайте.

– У меня нет мелочи. – Женщина была крайне недовольна. – Почему нельзя картой?

– К сожалению, нельзя, – терпеливо объясняла Алена. – У нас сегодня технический сбой, не работает система электронных платежей.

Покупательница фыркнула и, оставив дверь приоткрытой, пошла вглубь квартиры искать кошелек. Сквозь широкую щель Алена видела маленький коридор и немного комнаты, заваленной вещами, а еще стойку для съемки, на которой висела сумка «Луи Виттон».

И тут она вспомнила, где видела это лицо. Ася! Модный блогер! Обложки журналов, ленты светских новостей, какой-то скандал с машиной!

– Что смотришь? Вынюхиваешь? – Алене грубо сунули в руку купюры. – Давай сюда пиццу и проваливай. Это студия. У меня там штат голодный. Топай отсюда, быстро.

Перед носом девушки захлопнули дверь.

Вот тебе и звезда. От обиды и унижения на глазах Алены появились слезы.

7

– Удобно разговаривать? – Свиридов смотрел на противоположную стену.

Там висела картина, пейзаж девятнадцатого века в стиле реализм. Старые деревья, дождь, дорога с глубокой колеей и где-то вдалеке – деревня. Под одним из деревьев стоит путник, спасаясь от непогоды. Слишком грустно для того, чтобы разместить в парадном фойе или коридорах. А Александру нравилось. Настоящая жизнь без прикрас.

– Да, я ждал твоего звонка, – послышался голос Платона.

– Давай попробуем. Я хочу посмотреть на эту гостиницу, и, если овчинка стоит выделки, почему бы нет.

– Отлично! Ты, конечно, в этом деле больший специалист, чем я, но думаю, оно того стоит.

– Можешь направить имеющуюся информацию, чтобы я посмотрел и мы позже предметно поговорили?

– Конечно, только свой адрес электронной почты пришли.

– Договорились.

Когда разговор закончился и электронный адрес был отправлен, Свиридов снова посмотрел на картину.

Реализм…

Он не хотел домой. Никогда не думал, что такое возможно, Александр очень любил свой дом, семью, но… только-только начав налаживаться, жизнь с Ларой снова разрушилась. Все летело куда-то в пропасть, и что делать, он не знал.

Знал только, что очень устал и сил почти не осталось.

Те нелепые, неизвестно откуда взявшиеся статьи подкосили Лару. Она вернулась домой в полночь, когда Катя уже спала, и подробно ознакомила Александра с лентой новостей. Они кричали шепотом и не переходили на голос, потому что боялись разбудить дочь. Но это был именно крик.

– Посмотри! Ты посмотри на все это! Мне сегодня звонили, интересовались, рассказывали о том, что у тебя на примете другая женщина.

– Не говори глупостей! Ты разве не знаешь, как все это придумывается? О нас и раньше писали небылицы!

– Писали, да, но никогда не писали про расставание! Ты хочешь развод, признавайся?

– Лара, если бы я хотел развода, я бы не говорил об этом СМИ. Я бы сказал это тебе!

– Так что же молчишь? Хочешь?

– Лара, не вынуждай меня!

– Ну же, давай, говори, что ты хочешь! Сколько времени мы не спали? – От ее обиды шепот походил на шипение.

– Потому что ты этого не хочешь. – Он выплевывал слова так же, как и она, он устал быть разборчивым в сказанном, в конце концов, не одна она страдает.

– Я не хочу, да кто тебе сказал? Ты вообще перестал меня касаться. Я тебе не нужна…

– Не начинай.

– Да пошел ты к черту! Разводись! Ты свободен! Завтра вся пресса расскажет о том, что Свиридов у нас теперь – завидный жених.

Она шептала и размахивала руками, изображая огромные заголовки, он не мог на это смотреть и перехватил ее руки.

– Не трогай меня!

У нее были заплаканные глаза. У него глаза оставались сухими, но плакало сердце. Просто рвалось. Он обнял, она вырвалась и убежала, заперлась в ванной.

Теперь они спали в разных комнатах. Про развод больше не говорили. И эти статьи не вспоминали, общались ровным вежливым тоном, от которого внутри все сводило. Ради дочери, ради Кати. Играли. И вот доигрались до того, что Свиридову не хотелось домой.

А новости дошли даже до мамы, и она несколько дней назад звонила, спрашивала. Он заверил ее, что все напечатанное – выдумки желтой прессы и ни о каком разводе речи и быть не может.

Только… неужели? Сколько они еще вот так протянут? Не получается у него жить с Ларой. И без нее никак.

Вот тебе и реализм.

Свиридов набрал номер.

– Добрый вечер, Александр Константинович.

– Добрый, Виктор Викторович.

– Слушаю вас.

– Некоторое время назад ваше издание пустило непроверенную информацию относительно моей личной жизни. Честно говоря, не ожидал. И уж тем более от вас.

– Я согласен, Александр Константинович, случившееся очень досадно. Каюсь, недоглядел, потому что и журнал, и портал, чисто физически не успеваю отследить все, что-то приходится давать на откуп своим редакторам, и вот результат. – Голос Новикова звучал ровно и вместе с тем немного виновато. – Больше такого не повторится, обещаю.

– Хотелось бы верить. Мы так долго и успешно с вами сотрудничаем, неудобно будет прерывать контракт из-за подобного рода недоразумений.

Больше всего на картине Свиридову нравилось, как изображена дорожная колея. Если в такой застрянет телега, то это надолго. Вот и он застрял. Надолго. Как выбираться?

А голос в трубке лился соловьем:

– Вы не просто один из старейших наших клиентов, Александр Константинович, но и один из любимейших. Если честно, сам хотел вам сегодня позвонить, правда, не по этому вопросу. Вы знаете, что каждую осень мы проводим ежегодную премию «Персона столицы». Хотел переговорить с вами о планах устроить это мероприятие в «Максимуме». Такое возможно?

Ему явно бросали кость, чтобы задобрить. Новиков – тот еще лис.

– Возможно, – ответил Свиридов, – надо только посмотреть даты и уточнить дни брони на осень. Думаю, проблем не будет.

– Это просто замечательно. Может, лучше все обсудить при личной встрече, как вы на это смотрите?

– Да, конечно. Давайте запланируем на следующей неделе.

– Отлично.

– До свидания, Виктор Викторович.

– До свидания, Александр Константинович. Примите еще раз мои извинения за такую оплошность и передайте Ларисе Николаевне, что мне очень жаль.

Новиков положил трубку и выдохнул. Он так и знал, что со Свиридовым подобные вещи не пройдут. Но все же «Светская Москва» сумела сделать сенсацию и была первой. Посещаемость портала в эти дни зашкаливала. Вот Нина! Умная, такую нельзя дать перекупить конкурентам. Ее надо привязать.

8

Светлана вернулась домой в невеселом настроении. Ей было грустно прощаться с «Цветочной историей». Еще неделю назад даже представить такое было невозможно.

Переодевшись и поставив на плиту сковороду с макаронами, она вспоминала сегодняшний день и подписанную перьевой ручкой открытку. Позже, когда Вика разместила послание сверху подарочной композиции, Светлана не удержалась и сделала кадр.

Макароны на горячей сковороде зашипели, Светлана их помешала, а потом взяла телефон, чтобы вновь полюбоваться на фотографию. Ей понравилось подписывать открытки, вот ведь. Весь день потом не покидало ощущение причастности к общей жизни магазина.

Движимая желанием показать эту красоту, она выложила кадр в инстаграм, подписав: «Составление подарков – это целое искусство. Сегодня я приняла в нем участие. Вот такая #цветочнаяистория».

Загружая сообщение на страничку, Светлана даже не подумала, что, может быть, это впервые, когда она не желала показывать свою жизнь лучше, чем та была на самом деле, а просто хотела поделиться, рассказать о собственной маленькой радости. Она не думала, что кто-то в этот момент так же следит за жизнью Светланы, как она сама следит за жизнью Аси. И этот кто-то точно так же смотрит на шикарный букет в фойе отеля «Максимум», коробку с розой и кофейной парой и тоже делает выводы, сравнивая собственную жизнь с жизнью Светланы.

Макароны разогрелись и были переложены в маленькую тарелку, после чего посыпаны сверху тертым сыром. Дочь сказала, что у нее сегодня рабочий день до восьми, поэтому Светлана села ужинать в одиночестве.

Палец привычно листал ленту соцсети. У Аси очередная новость. Ее затравили из-за шикарной машины. Впервые пост модного блогера оставил Светлану равнодушной. Ее не тронуло ни красивое, явно архивное фото красотки на фоне ярко-синего авто, ни слова под ним.

Да, у Светланы такой машины нет, зато день был на редкость хороший.

Агафон в клетке за спиной подал голос. Она улыбнулась. Макароны тоже сегодня казались особенно вкусными. Надо эту фотографию с ретрооткрыткой показать Феде.

После того как тарелка со стола была убрана и ее место занял ноутбук, Светлана зашла в чат. Федор находился офлайн, но он вообще в такое время редко появлялся в чате, поэтому общались они в основном письмами.

Светлана перекинула фото с телефона на компьютер и отправила картинку Федору. Почему-то свою страничку в инстаграме она ему не показывала, стеснялась, была не готова. Может, когда-нибудь…

«Смотри, какую красоту сегодня сделали в магазине, где я работала в последнее время», – написала она и встала из-за стола. Самое время заварить чай.

Послышался звук открывающейся двери, и почти сразу же из коридора раздалось:

– Мам, я пришла! У нас есть что-нибудь вкусненькое?

– А тебя не кормили?

– Нет! Я только кофе выпила и все. Хорошо, что дождь закончился. Не август, а какой-то октябрь.

– Я оставила тебе макароны, могу отварить сосисок.

– Отлично! – Юля прибежала на кухню, чтобы поцеловать маму в щеку. – Я буду две!

Пока Светлана ставила отвариваться сосиски, дочь переодевалась и мыла руки.

В ноуте замигало сообщение.

Федор вышел на связь!

В ответ он тоже прислал фото – миниатюру. Букет засушенных цветов между двумя стеклами: анютины глазки, незабудки и маленькие зеленые веточки. Миниатюра была украшена тонким посеребренным ободом. Светлана быстро набрала текст.

Света: Какая прелесть! Привет! Ты уже дома?

Федор: Привет. Мне тоже понравилось. Авторская работа. Да, сегодня пришел пораньше.

Света: Красота необыкновенная.

Федор: Я подписан на этого мастера. Он делает очень интересные вещи.

Света: Ты разбираешься в искусстве?

Федор: Немного. Я больше его люблю, чем разбираюсь, и подписан на нескольких художников.

Света: Интернет дает сейчас огромные возможности.

Федор: Да.

В кухню вошла Юля, положила себе на тарелку макароны с сосисками и села напротив.

Света: А на кого ты еще подписан? На каких-нибудь знаменитостей?

Федор: На знаменитостей почти нет. Я подписан на одного биатлониста, за которого болею несколько лет, спортивного журналиста, известного барда, еще на пару модных художественных галерей, но мне там мало что нравится. Раскручено грамотно, однако интересных работ почти нет. Или я ничего в этом не понимаю, такой вариант тоже возможен.

Света: Покажешь странички некоторых, твоих самых любимых?

В глубине квартиры зазвонил телефон. Юля поднялась с места и пошла его искать. Федор начал кидать в чат ссылки, Светлана их открывала и параллельно слушала голос дочери:

– Да, это я. Да, дома. Хорошо, жду.

Светлана рассматривала акварели, поделки, фотоработы, миниатюры с засушенными цветами и параллельно сравнивала все это с теми страницами, на которые была подписана сама.

Разные миры. Совершенно разные. В мире Федора не было места Асям. У него совсем другие интересы, другие страницы.

Света: Ты окружил себя красотой.

Федор:)))))

Раздался звонок домофона, Юля побежала открывать.

– Кто там? – спросила Светлана.

– Сейчас узнаем.

Света: Слушай, работы необыкновенные. Они где-нибудь выставляются?

Федор: Да, но не все. Для некоторых сеть – единственная возможность показать свое творчество и даже начать продажи. Мне очень нравятся акварели.

Света: Мне тоже. У меня такое чувство, что ты в сети создал уголок для души.

Она слышала, как дочь открыла дверь, что-то сказала посетителю, поблагодарила и снова повернула ключ.

– Юля, кто там?

– Подарок принесли, – раздалось из комнаты.

– Подарок? Кому?

– Мне.

Светлана поднялась на ноги и прошла в комнату. Там на журнальном столике была красивая подарочная коробка. Полосатая крышка от нее лежала рядом. Юля смотрела внутрь, широко улыбаясь.

– Что там?

Дочь опустила руки в коробку и вынула маленького фарфорового слоника. Этот слоник был не просто декоративной фигуркой, в его спине существовало углубление. Слоник по совместительству был цветочным горшком для крошечного, цветущего ярко-оранжевым кактуса.

– Мама, ты только посмотри на это! – Юля счастливо засмеялась. – Ты посмотри, какая красота!

Она снова глянула в коробку, что-то увидела, поставила кактус на столик, а потом вынула из коробки открытку. Пока читала послание, продолжала улыбаться.

Светлана смотрела на свою радостную дочь. Она видела и эту коробку, и этот кактус сегодня днем в другом месте. Вспомнила о том, как, едва переступив порог «Цветочной истории», подумала: «Неужели кто-то получает подобные подарки?»

А сегодня такой подарок получила ее дочь.

– Его зовут Джордж, – прочитала Юля и подняла глаза.

Светлана заметила, что текст в открытке был напечатан. Заказчик не захотел дарить послание, написанное чужой рукой. Это что-то значит? Наверное.

– Чудесный подарок, – сказала она вслух. – У тебя появился поклонник?

– Наверное. – Дочь немного покраснела.

Это не было смущение. Это была влюбленность, самая настоящая.

Светлана наблюдала за дочерью, она видела, что за последние две недели Юля обновила гардероб, стала чаще смотреться в зеркало, купила новые духи и сумочку. Кажется, ничего особенного – девочка, так и должно быть. Но материнское сердце шептало о начале перемен. Теперь вот Джордж подтвердил подозрения.

– Он тебе нравится? – спросила она у дочери.

– Он классный, мама. Просто мы недавно познакомились, и пока рано говорить о чем-то… серьезном.

– Оставлю тебя наедине с Джорджем, – улыбнулась Светлана.

Она вернулась на кухню. Там ждало сообщение от Федора.

Федор: Каждый может организовать себе уголок для души. Каждый человек – это некая отдельная система координат. Есть люди-интересы-события-дела, которые в нее входят, а есть люди-интересы-события-дела, которые находятся за ее пределами. Каждый живет в той системе координат, которую себе выстроил. Не вижу смысла засорять свою. Вокруг и так слишком много информационного мусора.

Света: Ты прав.

В кухню вошла Юля и нажала на кнопку чайника. Не остывшая до конца вода зашумела. Юля набрала в ладонь немного корма, открыла клетку и просунула в нее ладонь. Агафон тут же слетел со своей жердочки, сел на ладонь и приступил к трапезе.

– Хорошая птичка, – ласково говорила Юля. – Умница, и поет красиво.

Кенар не отвечал, ему нравилось клевать зернышки с ладони.

– А у нас новый жилец, – продолжала говорить дочь. – Его зовут Джордж.

Светлана смотрела на Юлю и думала о том, что в ее собственной жизни давно не было такого трепета. И к гардеробу своему она уже много лет подходила с позиции практичности. Только у других рассматривала наряды в сети, а сама… Почему так? И как это получилось? Неужели исчезло желание нравиться?

Нет, не исчезло, иначе не ждала бы сообщений от Федора, не отвечала бы на письма. Тогда почему? Куда все ушло? И как это вернуть?

Глава 6

Не меряй, Барах, нежную любовь Аршином интереса.

Карло Гоцци. Принцесса Турандот

1

Деньги быстро заканчивались, приходилось думать. Ася пустила несколько прямых эфиров: один с пятничной вечеринки, второй из дома – взяла интервью у Олега Самоката, вспомнив о летних кинопоказах, пропиарила режиссера и тем самым удержала аудиторию. Однако это не заработок.

Ася столкнулась с тем, что, перестав быть любовницей Платона, она начала терять популярность.

Компании не спешили выходить на нее, Ася сама рассылала предложения о рекламном сотрудничестве косметическим фирмам и сетевым магазинам одежды. С надеждой ждала ответы. Кроме этого, готова была рекламировать интернет-сайты, аксессуары, конфеты, соки. В общем, практически все. Ася связывалась с рекламными фирмами, оставляла свои контакты. Но пока откликнулся только один магазин одежды, и то желая снизить заявленный звездный гонорар. Выбирать не приходилось, поэтому Ася согласилась. Не бог весть что, конечно, но хоть что-то.

Впрочем, у нее был один козырь – Платон. И одна неразыгранная карта – Александр Свиридов. Карту она только готовилась разыграть. И даже начала делать первые шаги. К сожалению, пока не получилось понять – удачно или нет.

Никаких опровержений в сети относительно семейного разлада не было опубликовано. И никаких подтверждений тоже. Свиридов почти не бывал на светских мероприятиях. Он всегда-то появлялся только там, где ему было нужно, а теперь и вовсе исчез. Знакомые, с которыми Ася при разговоре пыталась выйти на эту тему, тоже ничего не знали. Нина беседу не поддерживала.

Как же действовать дальше? После долгих раздумий Ася решила вести себя так, как если бы статья внесла раскол в семейные отношения. Потому что не могла не внести.

Оставалось только найти грамотный повод. За что может зацепиться Свиридов? Только за гостиницу. Ася решила проштудировать сайт отелей «Максимум» со всеми новостями и сезонными предложениями. Наверняка найдется что-нибудь интересное.

Но перед этим почему бы не позвонить бывшему? Вдруг расщедрится. Платон долго не поднимал трубку, но потом все же соединился.

– Еще не забыла мой номер?

– Я тоже рада тебя слышать, милый.

– Что тебе надо?

– Люблю деловой подход. – Ася постаралась, чтобы ее голос звучал непринужденно и легко. – Мне кажется, я оказала тебе огромную услугу.

– Не заметил.

– А зря. Я вполне могла бы быть твоим пиар-агентом. Наша история любви недели две назад сделала неплохой рейтинг, не находишь? И этот эпизод со шпилькой… ну согласись, красивая легенда.

– Что ты хочешь?

– Денег. Стоит заботиться о бывших, Платон. У меня сейчас трудные времена, я переживаю разрыв с любимым человеком, очень тоскую, могу от безысходности рассказать не самые лучшие вещи о нашем прошлом… Ты же понимаешь…

– Не понимаю. – Его голос звучал резко.

– Неужели тебе так трудно дать денег? Обещаю отработать.

– Только что ты мне угрожала.

– И?..

– И я тебе не дам денег. Мне нельзя угрожать, Ася. Если я каждому буду затыкать рот подачками, то разорюсь. Но если я увижу в сети или журналах что-то про себя… менее красивое, чем эпизод со шпилькой, твоя столичная жизнь быстро закончится, будешь снимать квартиру за сто первым километром, дрянь. Ты поняла меня?

– Да. Очень жаль, что ты не захотел мне помочь. У меня был хороший товар.

В трубке послышались гудки.

Ну что же, Платон сделал свой выбор. Да и этот разговор Ася записала. На всякий случай.

А товар действительно был. Проблема состояла только в одном – найти нужного покупателя.

2

Свиридов получил материалы по гостинице и долго их изучал. Один из многочисленных греческих островов, маленький, не тронутый заводами, судя по фотографиям – рай. Но вместе с тем такое местоположение предполагает уединенность, развлечений мало, если только не предлагать их в самом отеле. Неудивительно, что владелец готов его продать. Каковы затраты на содержание? Какова реальная прибыль? Насколько это выгодно? И все же… все же место было очень красивым. Отель находился на возвышенности, и с высокой террасы открывался невероятный вид на море и горы, пляж был внизу, к нему вела своя дорога.

Мысли Александра бежали дальше. В голове одни вопросы. Что на этом острове имеется, кроме рыбацких деревушек? Что предлагается туристам сейчас? Что можно организовать? Прогулки по морю с ловлей рыбы, выезды в деревню с национальным колоритом? Сохранились ли остатки древней греческой цивилизации? Есть ли места с улицами, где теснятся сувенирные лавки, есть ли места развлечений для детей? Если эту гостиницу позиционировать для семейного отдыха, а поблизости отсутствует луна-парк, возможно ли организовать его на территории отеля? В мини-варианте.

И самое главное – цена вопроса. Всего этого, сидя в Москве, не узнать.

Свиридов взял телефон и набрал номер.

– Слушаю, Александр Константинович.

– Приветствую тебя, Платон Леонардович, – ответил он собеседнику. – Я изучил те материалы, что ты мне направил, надо бы встретиться и все обсудить подробно.

– Понравилось?

– Заинтересовало, – Александр смотрел на экран компьютера, там синело греческое море, – но вопросов много.

– От тебя я другого не ожидал. Когда? Где?

– Завтра в районе шести вечера. Я запускаю веранду, заодно и посмотришь – оценишь. Кто знает, может, такую же придется организовывать в Греции.

Платон рассмеялся:

– Это почти твое «да». Договорились, подъеду.

– До встречи.

Разговор закончился. Александр задумчиво смотрел на море на экране компьютера и на почти сиреневые горы. И на рыбацкую лодку вдалеке. Вот бы сейчас быть в этой лодке, качаться на волнах и ни о чем не думать. Ни о чем. Закинуть удочку, сидеть, дышать соленым воздухом, закрыть глаза. И не думать.

Зазвонил внутренний телефон.

Свиридов отвел взгляд от моря и взял трубку:

– Да.

– Александр Константинович, снова звонит девушка из цветочного магазина. Соединить? – Голос секретаря был бесстрастный и четкий.

– Соедините. Напомните имя.

– Виктория.

– Спасибо.

Секретарь перевела звонок.

– Добрый день, Виктория.

– Добрый день, Александр Константинович, извините, что снова побеспокоила, но у нас проблема. – Голос девушки звучал сбивчиво, она волновалась.

– Я вас внимательно слушаю.

– У нас сломался холодильник. Вообще, у нас сломалось три холодильника, но два удалось отремонтировать, а тот, что вчера – он в другом магазине, приезжал мастер, посмотрел и сказал, что нужно покупать новый, а на новый у нас денег нет и надо брать кредит. Но я не могу решать такой вопрос, это большие средства, и там нужны подписи Ларисы Николаевны, но у Ларисы Николаевны телефон отключен.

Да, у Ларисы Николаевны телефон отключен. Она номер сменила после выхода статей. Чтобы никто ее на предмет личной жизни не беспокоил. Ни знакомые, ни журналисты. И с Ларисой Николаевной сейчас про холодильник не поговоришь.

– Ясно. Я понимаю, холодильник стоит денег, но мне казалось, что торговля в целом идет неплохо, и вы могли бы вытащить из оборота что-то.

– Холодильники бывают разные, – Вика, закончив с новостями, говорила теперь более медленно. – Если небольшие, то конечно. Но этот – он как теплица, только наоборот, с холодом. Туда покупателям можно заходить внутрь. Это другой порядок цен. К тому же раньше, кроме единичных букетов, у нас были крупные заказы – оформление праздников, свадеб, юбилеев. А сейчас только покупатели обычные и служба доставки. Нет, продажа в целом идет хорошо, люди нас знают, любят, есть постоянные клиенты, но крупных заказов нет, поэтому на холодильник не хватает.

– Почему у вас прекратились крупные заказы?

– Ими занималась Лариса Николаевна, лично вела. А сейчас… нет, мы вот недавно получили новый – свадьба! Будет через две недели! Всё с клиентом обговариваем, закупим цветов, сделаем гирлянды, композиции, но это через две недели…

– А холодильник нужен сейчас.

– Да, – вздохнула Вика.

– Понятно.

Александр встал из-за стола и подошел к окну.

Какое уж тут греческое море. Тут сплошной реализм. Холодильники, отсутствие крупных заказов, Лариса Николаевна с новым телефоном, в котором пять контактов, и дорога с колеей.

– Что на сегодня у вас с бухгалтерским учетом?

– Все отлично, спасибо вам огромное! Светлана Юрьевна быстро привела дела в порядок.

– Хорошо. Что, кроме холодильника, вам требуется для работы?

Девушка замялась. Он чувствовал, что ей хочется сказать, но она боится, как бы это не прозвучало чересчур.

– Виктория, считайте, что у нас с вами деловые переговоры. Мне нужно знать, что вам требуется для нормальной работы.

– Ну, вообще, нам нужна реклама. Мы раньше периодически пускали рекламу в журналах и в сети, разную. Одна была направлена на то, что в нашем магазине каждый найдет отличный подарок для любимого человека, вторая – на услуги доставки в любой район Москвы, а третий блок был как раз… мы про себя называли его «стол заказов». Это оформление мероприятий. У нас давно уже не было рекламы, а о себе надо периодически напоминать. Только ведь реклама связана с дополнительными расходами, и я не могу принимать такие решения сама…

Девушка замолчала.

– Ясно. Что-то еще?

– Нам бы бухгалтера на постоянной основе. Нет, нам каждый день не надо, но если хотя бы раз в неделю кто-то занимался тем, что накопилось…

И тут она окончательно испугалась своей смелости. Возникла пауза. Виктория молчала. Свиридов думал. Смотрел в окно и думал.

Внизу, на маленькой площади гуляли люди, покупали мороженое, машины искали парковку, длинный автобус медленно отъезжал от остановки. Дожди, которыми ознаменовалось начало августа, кажется, закончились. Жара возвращалась.

Сейчас бы на море, но… реализм.

– Мы поступим так. Я сделаю вам заказ на сумму холодильника. Вы подготовите договор и выставите счет. Я его оплачу, вы купите холодильник. Согласны?

– Согласна, – голос в трубке звучал растерянно, – только… Александр Константинович, это очень крупный заказ. Совсем крупный, понимаете? Ну, то есть…

– Понимаю, – ответил он. – И вы не привезете в гостиницу три грузовика роз. Мы сделаем иначе. Я оплачу полную стоимость сейчас, а вы будете обслуживать меня в течение, допустим, нескольких месяцев. Вам сегодня придется приехать в отель и изучить все на месте. Оформление веранды, мини-букеты как украшение интерьера, возможно, цветы в номерах. Все просчитаете, сделаете смету и расскажете мне. Справитесь?

– Да! Справимся! Вы нас так выручили! Спасибо! – Девушка не могла скрыть эмоций. – Мы вас не подведем, вот увидите!

Солнце слепило. Он закрыл глаза. Если бы все проблемы решались так просто.

– Что касается рекламы. Свяжитесь с той фирмой, с которой вы сотрудничали ранее, пусть подготовят свои предложения по этим трем направлениям, рассчитают бюджеты, все полученные материалы направьте мне.

– Я поняла.

– С бухгалтером тоже что-нибудь придумаем, – он говорил с закрытыми глазами и чувствовал, как яркие солнечные лучи пытаются проникнуть сквозь кожу век.

– Спасибо вам огромное, Александр Константинович! Вы нам так помогаете, спасибо!

Когда разговор закончился, он еще какое-то время стоял неподвижно, потом открыл глаза и посмотрел на солнце – дал себе ослепнуть.

Лара принципиально не брала заказы отеля «Максимум», хотя за счет них могла бы обогатиться. Это же долгосрочный контракт, обеспечивающий постоянное бесперебойное поступление средств.

Но она говорила:

«Я хочу сама и независимо от тебя».

Как бизнесмен он считал такую позицию глупостью и детским максимализмом, как муж – гордился ее успехами и что «она сама». Но те времена прошли. Что дальше – никто не знает, а магазины надо сохранить. Александр не мог ответить на вопрос «почему», просто точно это знал. Может, надеялся, что однажды «Цветочная история» вытащит Лару на поверхность. Как его держала работа, так и ее… должна удержать. Хотя у Лары все произошло ровно наоборот. Она просто выключила магазины из своей жизни. У каждого организм в трудной ситуации срабатывает по-своему. Свиридов никогда бы не подумал, что у Лары, которая начинала собственное дело, имея только стартовый капитал и огромное желание работать, защитная система среагирует подобным образом.

Он отвернулся от окна. Кабинет представлял собой огромное темное пятно. Абсолютная слепота. В своей теперешней жизни он чувствовал себя слепым и двигался на ощупь.

Когда через некоторое время зрение вернулось, Свиридов попросил секретаря пригласить к себе бухгалтера, который занимался магазинами Лары.

3

Светлане абсолютно точно было понятно, что заказ из «Цветочной истории» отелю не нужен. У «Максимума» заключен долгосрочный договор на поставку флористики с другой фирмой, которая обеспечивает гостиницу полностью: авторская композиция при входе, столики всех трех ресторанов и кафе, букеты в коридорах и на площадках перед лифтом. Тем не менее заказ будет сделан и счет оплачен. Оплату проведет лично Светлана, она же станет курировать магазины Ларисы Николаевны. Раз в неделю будет заниматься исключительно «Цветочной историей».

– Как вам лучше, вести дела магазинов отсюда или выезжать на место? – спросил Свиридов, вызвав ее в кабинет.

– Я бы предпочла работать в магазине. Вся документация собирается в одном месте, мне так удобнее, да и сотрудницы под боком, всегда можно уточнить интересующие вопросы.

Он согласно кивнул.

Практически все годы своей работы в отеле Светлана боялась этого человека. Видела его не так часто, у них же разные входы, но жесткие требования Свиридова к персоналу, строгие правила, постоянный контроль за тем, чтобы сложная гостиничная система не давала сбой и все мероприятия и новшества всегда были на самом высоком уровне, не давали расслабиться. Выходя вечером с работы, она часто видела его машину на спецстоянке. Свиридов мог приехать только к вечеру, если на утро у него назначены другие дела, и сидеть почти до полуночи, решая огромное количество вопросов, начиная от перепланировки конференц-зала и заканчивая совещанием по разработке новых сезонных предложений. Если ты кому-либо говоришь, что работаешь в отеле «Максимум», да еще не в штате обслуживающего персонала, а где-то в финансовой сфере, это всегда производит на собеседника впечатление. И необязательно добавлять про отдельный вход и тесноту рабочих помещений. Дело не в том, что руководитель не заботится об условиях труда своих подчиненных. Кондиционеры, кулеры с водой, обеды за символическую плату – все это присутствовало. Просто само здание было не новым, в нем изначально не предполагалось просторных кабинетов для сотрудников.

Когда Светлану вызвали в кабинет к самому, она сильно переволновалась. Ни разу там не была, никогда не разговаривала со Свиридовым. В голове сразу возникло множество вопросов: «Что не так? Где я совершила ошибку? Это выговор? Увольнение?»

А оказалось, он хотел узнать, как идут дела в магазинах.

– Только давайте честно, – сразу предупредил Свиридов, – без излишних восхвалений. Меня интересует финансовая составляющая, прибыль, обороты и ваше общее впечатление, как если бы вы были покупатель.

Когда Светлана вошла, он стоял у окна, засунув руки в карманы темно-синих брюк. Рукава голубой рубашки были закатаны до локтей, пиджак тонкого летнего костюма наброшен на спинку кресла.

Свиридов обернулся к ней, приветствуя и приглашая присесть, а потом снова отвернулся и все то время, что она говорила, стоял спиной, но слушал внимательно. Сначала она сбивалась, говорила отрывисто и от волнения даже путалась, но он не торопил, молчал, ждал, и постепенно Светлана успокоилась. Говорила про состояние дел, про покупателей и заказы, в том числе адресные, упомянула о том, что все сотрудники любят свое дело и что это по-настоящему сложившийся коллектив.

– Хорошо, – наконец ответил он, отошел от окна и сел за стол, – теперь вы будете вести дела «Цветочной истории» на постоянной основе.

Возможность снова переступить порог магазина, оказаться там, наблюдать за оформлением подарков, пить в обеденный перерыв чай с Викой, оплачивать поставки цветов и сопутствующих аксессуаров наполнили ее такой радостью, что Светлана не сдержалась, улыбнулась – неосознанно и совершенно искренне.

– Я обещаю, что все дела будут в абсолютном порядке.

– Не сомневаюсь, – ответил Свиридов, и уголки его губ слегка, едва заметно приподнялись вверх.

Он понял, что ей понравилось работать там, а она впервые увидела перед собой человека. Не ту высокую строгую фигуру, которую боялись и старались лишний раз не попадаться на глаза, а обычного человека, у которого стол завален бумагами и пиджак надо повесить на плечики в шкаф, чтобы не помялся, а он, наверное, про него забыл. И в телефоне ждет куча сообщений, потому что за время разговора мобильный коротко пиликал раз семь.

Всего лишь человек. Она много раз видела его на фото в сети и в журналах, а вот так по-настоящему и близко – впервые.

– Сегодня сюда приедет Виктория, управляющая. Оставлю ее на вас, проведете гостью по отелю, покажете, расскажете. Она специалист, посмотрит, разработает идеи и все вам объяснит.

На этом встреча закончилась. А через пару часов прибыла Вика и сказала, что у них сломался большой холодильник, Свиридов на эту сумму сделал заказ, поэтому теперь надо решить, что «Цветочная история» может предложить отелю. Дело оказалось нелегким.

Что можно предложить за столь огромную стоимость, когда все уже занято: холл, коридоры, рестораны…

– Может, номера? – рассуждала Вика. – Букеты в номера.

– Еще у нас веранда стартует.

– Отлично. Покажите мне веранду, хочу посмотреть ее оформление и подумать.

Светлана водила Вику по отелю. Девушка, не скрывая, восторгалась всем: интерьером, ресторанами, верандой, номерами. А Светлана думала о Свиридове и о том, что, несмотря на новости СМИ, слухи о разладе и разводе, он спасает магазины своей жены. Ему ведь совсем не нужен этот заказ. Просто, наверное, он ее любит.

– Он ее любит, да? – спросила Светлана у Вики, когда они изучали стандартный номер.

– Очень, – ответила та, сразу поняв, о чем речь. – Раньше Александр Константинович порой заглядывал к нам, ничего особенного, так, посмотреть, как идут дела. Их просто надо было видеть вместе, и все сразу становилось ясно. – Она немного помолчала, а потом сменила тему: – Мы можем сделать такие букетики, которые не требуют ваз: сооружаются небольшие пакеты, наполняются водой и специальной жидкостью. Здесь обивка голубая, можно сообразить что-нибудь желтое и бордовое, для выразительности. А в люксах у вас, наверное, по-любому цветы, да?

– Не знаю. Надо уточнить.

4

– В переулки старого Арбата

Забредя, как в воду по колени,

Высятся дома-акселераты

Над домами прежних поколений[15].

Федор стоял на своем рабочем месте и слушал, как читает Петя. Все же у парня был талант. Мимо шли люди. Кто-то останавливался у прилавка, рассматривал картины, интересовался ценой.

По продажам день сегодня был средний. Хорошо шли небольшие акварели и виды старой Москвы, написанные акрилом. Штампованно, но атмосферно. Правда, купили еще одну авангардную работу – долго изучали с глубокомысленным видом хоровод из разноцветных мультяшных котов, а потом спросили:

– Формат побольше есть?

Формат нашелся.

Тем не менее Федор хотел разнообразить ассортимент. Да, продажи идут, но почти то же самое предлагается через семь метров, и еще через семь. Ему хотелось что-то особенное. То, чего нет у соседей. Он снова и снова мысленно возвращался к композициям с засушенными цветами. На странице одного из художников были уникальные работы – и городской пейзаж, и портреты, и натюрморты. Все это дополнено элементами из засушенных растений. Точечно, с высочайшим чувством стиля и вкуса. Может, конечно, туристы, которые приходят на Арбат, не особые ценители, и им бы вид на Кремль или храм Христа Спасителя, но попробовать… а вдруг кто-то оценит? Купит?

– Сквозь завесу дождика и ветра

Из окна их вижу каждый Эень я,

Идеал скупого геометра,

Современных стилей порожденье[16].

Федор сам не понял, как так случилось, что он начал показывать Светлане картины, рассказывать, чем они его зацепили, обращать ее внимание на какие-то нюансы. Их общение становилось глубже, оно несло обоих куда-то дальше-дальше-дальше… Постепенно исчезли письма, уступив место чату.

Федор заканчивал работу в разное время. Сейчас лето – самый сезон. В дождливую погоду, конечно, уходил раньше, все равно покупателей не было, в хорошую засиживался допоздна. Уже другие складывали свой товар, а он еще работал, и когда усталый приходил домой – первым делом включал компьютер. Светлана там? Даже если не сидела перед экраном, почти всегда горел зеленый огонек. Она его ждала. И это было… Федор не мог дать точного определения своим эмоциям и чувствам, но были они очень теплыми, согревающими. Этот зеленый огонек давал привкус упорядоченности и уюта его фактически одинокому существованию.

Федор возвращался вечерами домой, где его ждал не только старый отец, но и женщина.

Неважно, что в сети. Неважно, что они никогда не виделись. Но ведь ждала же.

– Буду некстати теперь вспоминать перед сном

Солнечный мир тишины переулков, в которых

Не уважают газету и свой гастроном

И уважают соседей, собак и актеров[17].

В общем, надо поговорить с Абрамом Моисеевичем.

– Сколько стоит эта картина? – Низкий плотный мужчина ткнул пальцем в натюрморт с сушеной воблой и кружкой пива.

– Полторы тысячи.

– А подешевле есть?

– С ливом?

– Да.

– С пивом дешевле нет.

– А с чем есть?

– С водкой. Смотрите – стакан, огурчик соленый, газетка.

– Не, с водкой не то. С водкой на стену не повесишь.

А с пивом, значит, повесишь. В гостиную. Над диваном. Самое оно. Федор проводил любителя пива взглядом.

– Привет, как дела?

Петя закончил свое чтение и подошел к лотку с картинами, протянув руку для приветствия. Федор пожал.

– Да ничего. День нормальный, выручка есть. Слушай, ты торопишься?

– Не особенно, могу постоять. – Парень сразу все понял.

– Я ненадолго, мне до Моисеевича и обратно.

– Давай.

Федор похлопал студента по плечу и направился к книжному.

Абрам Моисеевич был у себя, занимался любимым делом: листал старинные фолианты. Честно говоря, Федор не особенно верил в успех своего предложения. Хозяина в первую очередь интересовала прибыль, а не траты на покупку работ, которые не факт, что купят. Но Федор включил телефон, показал фотографии, обратил внимание на то, что художник неизвестный и цена невысока. Если они приобретут сразу несколько работ, то можно поговорить о скидке.

– Конечно, много картин покупать не надо. Но штуки три на пробу в разных жанрах – вполне.

Он так и не понял, что сыграло на руку – то ли энтузиазм, то ли слова про закупочную скидку, то ли преамбула про расширение ассортимента в сторону «такое только у нас», но в итоге Абрам Моисеевич тяжело вздохнул, погладил своими мягкими пальцами холеную бородку и сказал:

– Ну, давай попробуем.

5

В восемь вечера Игорь стоял у «Дома книги» на Новом Арбате и терпеливо ждал. Место встречи было выбрано забавное, как будто в его жизни мало книг. Но спорить с девушкой он не хотел, тем более с той, которая нравилась. Причем с каждой встречей все больше и больше. Юля была острой на язык, ершистой, но доброй, веселой и немного маленькой – словно еще не до конца простившейся с детством. Загадала про путеводитель, как ребенок перед Новым годом, видя в витрине понравившуюся игрушку, загадывает желание, а потом терпеливо ждет Деда Мороза, который ее принесет.

Игорь не заметил, как она подошла. Ждал с одной стороны, а Юля появилась с другой.

– Привет.

Обернулся, и рот сам растянулся в улыбке. Она тоже улыбалась.

– Пойдем?

– В книжный? – на всякий случай уточнил он.

Юля рассмеялась:

– Ты на них не насмотрелся за день?

– Ну… у нас старые тома, а здесь новинки, – с глубокомысленным видом произнес Игорь.

– Существенная разница, – согласилась она. – Но вообще, я думала про прогулку.

– Тогда почему место встречи назначила такое странное? – Они уже оставили позади «Дом книги» и шли по направлению к метро «Арбатская», чтобы, миновав его, затеряться в старых переулках.

– Во-первых, тебе удобно сюда добираться после работы.

– Да ты аналитик!

– А ты как думал!

– А во-вторых?

– А во-вторых, у меня тут была индивидуальная экскурсия.

– На Новом Арбате?

Они шли по шумной многолюдной улице, параллельно, непрекращающимся потоком в несколько рядов ехали машины. Нет, Игорь, конечно, мог предположить, о чем здесь можно рассказать туристам. Например, о легендарном музыкальном магазине фирмы «Мелодия», или о церкви, которую снимали в «Иван Васильевич меняет профессию», или о знаменитых домах-книжках, эдаком советском Манхэттене. Но тянет ли все это на полноценную экскурсию?

– Ты про дома-книжки рассказывала?

– Не подробно. – Юля снова улыбнулась. Она часто улыбалась, и ей очень шла улыбка. – Сначала была небольшая пешеходная экскурсия, я рассказала, как появилась эта улица, назвала основные достопримечательности, а потом мы завернули в «Сладкий музей».

– Такой разве есть?

– Представь себе.

– Ну надо же… Мне кажется, что уже есть музеи всего: сладостей, мороженого, игрушек, носков, рюкзаков.

Юля засмеялась:

– Да-да, это называется «креативный подход к внутреннему туризму». А тебе нравятся дома-книжки? Ты бы хотел в них жить?

– Нет.

– Я тоже нет. Окна выходят на такой огромный проспект, красиво, конечно, но все время шум и поток машин и людей.

– Ara, – согласился Игорь, – к тому же само качество постройки не очень хорошее. Дома здесь сильно продуваются ветрами, поэтому зимой в квартирах часто холодно. И еще тут нет дворов.

– Почему?

– Не знаю. – Игорь пожал плечами. – Хотя проектировал дома, между прочим, главный архитектор Москвы того времени.

Юля с интересом посмотрела на своего собеседника:

– Ты так много знаешь про дома. Тогда на экскурсии рассказывал и сейчас. Откуда?

– Кто-то интересуется достопримечательностями, кто-то домами. – Игорь перекинул рюкзак на другое плечо. – Мне вообще иногда кажется, что город – это такая огромная-огромная книга, которую можно читать по улицам, памятникам, домам. Стоит только приглядеться…

– И найдешь тысячу интересных историй, – закончила Юля. – Да ты романтик!

– Правда?

Они не знали, куда идут, просто разговаривали, перебрасывались словами, как шариком в настольном теннисе. Легкий, немного шутливый диалог, но за каждым словом стояло личное. Ее работа и диссертация, его дома, про которые он знал так много, но не хотел загружать беседу кучей ненужной на свидании информации.

Еще Игорю хотелось рассказать о том, как накануне он с мамой ходил в «Детский мир» выбирать подарок своей маленькой племяннице и запутался во всех этих куклах-единорогах-наборах посуды. Девочки – какие-то совершенно другие существа! Но так забавно было, будучи взрослым человеком, пойти с мамой в «Детский мир», купить ей мороженое и поучительным тоном сказать: «Только не торопись, а то горло заболит». Мама насмешливо на него посмотрела и откусила большой кусок «назло». У него совершенно необыкновенная мама. А ушли они оттуда в итоге со складным домиком-палаткой.

Мимо, почти у самого тротуара, не сбавляя скорости, проехала машина, и Игорь, инстинктивно обняв Юлю за плечи и закрыв собой, потянул девушку к стоявшему рядом дому. Она даже не успела испугаться. А он не торопился опускать руки. Был совсем вечер, и в окнах зажигался свет. И пешеходы куда-то делись. А Юля смотрела на него своими уже чуть тревожными глазами:

– Пьяный за рулем?

– Или дурак.

Больше он не стал говорить, он начал ее целовать, так, как хотел уже очень давно. Неторопливо и аккуратно. И она ответила, обняла за шею и раскрыла губы навстречу.

С этой девушкой не надо спешить. С ней каждый этап хотелось пройти по-настоящему. Потому что сама она – очень настоящая, не изображающая кого-то, не старающаяся произвести впечатление, а вот такая – улыбчивая, ершистая и загадывающая желания.

Поцелуй никак не хотел заканчиваться. Только, казалось, подходил к концу, как начинался снова. Игорь не хотел ее отпускать. Но у обоих одновременно зазвонили мобильные. У нее – мама, у него – Денис. Обоим пришлось ответить.

– Ты знаешь, – сказала Юля, отключив телефон, – я так и не поняла, кто из них Джордж: кактус или слоник.

– Это могут быть два абсолютно разных Джорджа. Я имел в виду кактус. Но слона тоже вполне могли назвать при рождении Джорджем.

– А почему кактус Джордж?

– Потому что аристократ.

– С колючками?

– Аристократы бывают разные.

Они снова начали дурачиться. А хотелось целоваться.

6

Вечером Светлана опять вернулась мыслями к Свиридову, к разговору в кабинете и планируемому заказу. Она не стала спрашивать у Вики о проблемах в семье шефа. Была уверена: даже если девушка что-то и знает – все равно не расскажет. Вика относилась к хозяйке магазина не просто с уважением, а с каким-то трепетом, и Светлана понимала, что своим вопросом может только поколебать доверие к себе. Поэтому промолчала. То, что там не все ладно, было понятно и так. Иначе бы муж не занимался делами жены, а жена не игнорировала бы дело, на создание которого потратила много времени и сил.

Тем не менее события сегодняшнего дня так взволновали Светлану, что она не могла не поделиться ими с Федором. Загрузив компьютер и войдя в чат, она начала писать.

Света: Ты веришь в человеческие отношения и любовь после развода?

Ответ пришел нескоро. Видимо, сегодня Федор работал допоздна. Она успела поужинать, посмотреть новости по телевизору и позвонить Юле, которая сказала, что задержится и что у нее все хорошо.

Дочка по телефону была чуть смущена и немногословна. «Свидание, – поняла Светлана, – самое настоящее свидание, и я позвонила не вовремя». А потом раздался звук сообщения.

Федор: Да. Есть пары, которые очень плохо расходятся, и в результате у них не остается никаких светлых воспоминаний друг о друге, а есть те, у которых после расставания отношения налаживаются.

Света: Ты знаешь такие?

Федор: У меня с женой сейчас отношения лучше, чем были в последний год брака. Развод отменил необходимость врать. Мы оба обрели свободу действий.

Света: А как же сложные имущественные отношения?

Федор: Никаких проблем. Я оставил ей квартиру, у нас была однокомнатная, и машину, а сам переехал к отцу.

Света: Джентльмен?

Федор: Нет, просто это нормально. Я мужчина, я проживу и так.

Света: Ты ее до сих пор любишь?

Федор: Она мать моего ребенка.

Света: У тебя есть ребенок?

Федор: У меня есть сын, ему шестнадцать.

Вот эта да. Светлана встала из-за стола. День сюрпризов. Сначала Свиридов, потом Федор. Она почему-то все это время представляла себе абсолютного одиночку. Да, был неудачный брак, теперь человек один, а у него, оказывается, есть взрослый сын. Она даже подумать не могла…

Агафон начал летать по клетке, издавая шум крыльями и голосом. Захотелось накинуть на клетку покрывало, чтобы стало тихо. Посторонние звуки раздражали.

Светлана подошла к холодильнику, вынула оттуда сок, налила его в стакан.

А почему, собственно, не могла подумать? Федор – зрелый человек, брак за плечами. Конечно, вполне логично, там есть ребенок. Но за все время их общения он ни разу не говорил об этом! Даже не намекнул. А почему он должен был об этом говорить? С чего Светлана взяла, что он обязан ей вываливать все подробности своей жизни?

Она ему кто? Просто контакт в сети.

Это Светлана и про дочь, и про развод, и про свою работу, и про цветочный магазин… неравнозначное получается общение.

Стало больно. До слез. Контакт – что-то холодное и обезличенное.

Есть женщина, а есть контакт в сети, без голоса, без внешности, без прикосновений. Так… набранные на клавиатуре слова.

И надо что-то ответить. Она выпила сок, ополоснула под краном пустой стакан и снова подошла к компьютеру.

Света: Здорово. Вы общаетесь?

Федор: Да. В основном по телефону – звонки, переписка. Раз в год он приезжает ко мне в Москву.

Света: Он живет в другом городе?

Федор: После развода моя жена снова вышла замуж и уехала к новому мужу в Смоленск, счастлива. Сын живет с ней.

Света: А квартира?

Федор: Какая?

Света: Которую ты ей оставил.

Федор: А, это… квартиру она продала, и на вырученные деньги они с новым мужем смогли улучшить свои жилищные условия.

Света: Ты так просто об этом говоришь.

Федор: Наверное, потому, что для нас обоих развод стал единственным выходом. Мы оба понимали, что вместе уже не сможем, и сразу решили, что не сделаем ребенка разменной монетой в своих спорах. Наверное, мне повезло. Моя жена – очень хорошая женщина. Просто у нас с ней не получилось общей семьи.

Ночью Светлана плакала. Ей очень хотелось быть любимой, хоть немного, хоть чуть-чуть. Чтобы кто-то, даже на грани расставания, заботился о ней, как это делал Свиридов, или, уже после разрыва, сказал: «Она очень хорошая женщина», как это сказал Федор.

Какие же они счастливые обе – Лара и бывшая жена Федора! О них думают, о них заботятся, о них хранят память. А кому нужна Светлана? Кому она интересна? Кому важна?

Никому.

Во входной двери осторожно повернулся ключ. Дочка пришла. Теперь можно спокойно засыпать – ребенок дома.

Но не спалось. Только слезы ручьями лились из закрытых век. И было очень-очень одиноко.

Глава 7

Что слышу?

Карло Гоцци. Принцесса Турандот

1

Ася изучила сайт отеля «Максимум» самым тщательным образом и не могла не восхититься предложениями для постояльцев. Программа выходных дней по специальной цене, включая билет в театр, собственное экскурсионное бюро, спа-салон, парикмахерская, магазины, не говоря уже о ресторанах, высокой кухне и прочем.

Она всегда заглядывалась на Свиридова и именно на него сейчас делала ставку. Подвинуть жену удастся. Уже потихоньку двигает. Надо только все провернуть аккуратно, не как с Платоном. С Платоном Ася была еще неопытна и наделала кучу ошибок. Со Свиридовым будет умнее.

Лару постарается и дальше потихоньку обрабатывать, но самое главное – августовская веранда. О ней Ася прочитала на сайте. Открытие планируется торжественное, хотя и без пригласительных. Зато с концертной программой и бронированием столиков. По телефону ей ответили, что все столики уже заняты, но с этим Ася разберется на месте. Главное – прийти.

Посмотрев на себя внимательно в зеркало и поправив макияж, она улыбнулась отражению. Жизнь – большая игра. И проигрыши могут быть вовсе не проигрышами, а первыми шагами к большому кушу. Ну а пока ее ждут камера и новая видео-запись.

Для этого эфира Ася основательно поработала над сменой интерьера. Вместо цветов – инсталляция «Инь-Ян». На заднем фоне – развешанные на плечиках наряды – остатки прошлой жизни. Зато одни брендовые вещи, призванные подчеркнуть статус.

– Добрый день, мои дорогие, я выполняю свое обещание и начинаю вести еженедельный онлайн-курс, посвященный отношениям мужчины и женщины. Как пережить разрыв с любимым человеком? Как остаться после расставания друзьями? Как не чувствовать себя одинокой, а наоборот, обрести гармонию с этим миром и с собой? Обо всем расскажу, поделюсь секретами и, надеюсь, помогу советами каждой из вас. Не пропускайте прямые включения, пишите в директ, говорите о том, какие темы стоит поднять в наших встречах.

2

Нина прислала на согласование файл-верстку со страницами интервью.

В сопроводительном письме был вопрос: «Как вы смотрите на то, чтобы быть на обложке выпуска?»

Снова на «вы».

Платон усмехнулся. Отлично он на это смотрит. Осталось узнать цену вопроса.

Загрузив файл, Кедров листал страницы, рассматривал отобранные накануне фото и как они выглядят на разворотах. «Светская Москва» знает свое дело. Все именно так, как он и хотел. Интервью – хороший способ напомнить о себе. Дальше, если получится, он будет чаще мелькать в деловых новостях, чем в колонках про жизнь тусовки.

Нина наверняка ждала его звонка, эта женщина-приманка с умным расчетливым взглядом и ангельским голосом.

Платон набрал номер, слушая гудки, гонял верстку туда-сюда. На одном из фото за дальним столиком Нина, как посетительница ресторана. Красиво.

– Добрый день, Платон Леонардович.

– Привет. – Он сразу отбросил официальный тон. – Сколько кандидатур вы рассматриваете на обложку?

– Пока единственную. – Голос на том конце зазвучал мягко. – Но если будет отказ…

Она сделала паузу, он не торопился отвечать.

– Думаю, отбоя от желающих не будет, – бодро закончила Нина.

Платон рассмеялся:

– Не сомневаюсь. Но я воспользуюсь предложением.

– Отлично.

Он помнил ее в гостиничном номере, как свободно она себя чувствовала. В Нине не было того вызывающего бесстыдства, которое потом, постфактум, окрашивает произошедшее во что-то совсем животно-грязное, но и никакой скромности в ней не было тоже. Абсолютная уверенность в себе, в своей женской красоте, полная раскрепощенность. В тот день они расстались, как расстаются довольные собой и не обремененные обязательствами любовники. До следующего раза.

– Я сейчас дома, деловая встреча через три часа, – сказал он.

– Заманчиво, – прозвучало из трубки.

Он улыбнулся. А она закончила:

– Но я не девочка по вызову, Платон Леонардович.

И произнесено это было с вполне ощутимой прохладой.

О да, ты не Ася. Ты знаешь себе цену и умеешь говорить «нет» даже тем, кто состоятельнее и выше по социальной лестнице. Платон снова улыбнулся:

– А если приеду вечером, после встречи? Откроешь?

– Посмотрим. – Голос немного смягчился.

– Тогда диктуй свой адрес и отмени ночные мероприятия.

– У меня могут быть планы.

– Придется отложить, – теперь уже тверд был он.

3

Последние дни перед открытием веранды были напряженными. Неожиданно вскрылась проблема с электропроводкой, которую срочно пришлось решать. Заново устанавливали освещение, занимались интерьером. Но успели.

В назначенный день здесь царило легкое оживление. Почти все столики были заняты, а на свободных стояли таблички «резерв». Официанты бесшумно и живо передвигались, принимая заказы, принося готовые блюда. На небольшой сцене модная певица в переливающемся серебряном платье под аккомпанемент рояля и саксофона пела блюз.

Веранда на втором этаже была открытой, а вечер теплым. Каждый столик украшал небольшой букет – ветка кустовой розы с эвкалиптом. Подобная, но уже объемная композиция в напольной вазе украшала край сцены.

Около буфета со столовыми приборами и запасными скатертями лежала стопа мягких пледов для тех, кому позже станет холодно.

Свиридов сидел за самым дальним от входа столиком и наблюдал за обстановкой. Две трети мест приходилось на постояльцев отеля, одна треть – на людей со стороны.

Начало неплохое. По залу почти незаметно передвигался фотограф, делая съемку веранды, певицы, официантов. Все эти кадры позднее пригодятся для сайта, а также информационных буклетов и будущих статей.

– Неплохо у тебя тут, – сказал Платон, вертя в руках пузатый бокал с вином.

– Здесь с мая по сентябрь открытое кафе, дела вроде шли неплохо. Но в этом году решил немного сменить декорации. Добавили концертную программу, лотерею и еще пару моментов. Хочу посмотреть, как все это будет работать. И надеюсь на теплый сентябрь.

Платон понимающе усмехнулся, поднял бокал:

– За теплый сентябрь на веранде?

– За теплый сентябрь, – поддержал тост Свиридов.

Оба пригубили вино. Подошел официант и поставил на стол тарелки с легкими закусками.

– Я изучил все, что ты мне переслал, – сказал Александр, когда они снова остались одни. – Очень интересное место. Отель, скажем прямо, не нашего уровня, поэтому туда потребуются большие вливания.

– Именно поэтому я и предложил тебе долю. – Платон ловко орудовал ножом и вилкой. – Для одного будет слишком накладно, а вдвоем мы сможем сделать из этого места конфетку.

– Почему владелец решил отель продать? Невыгодно?

Платон пожал плечами:

– Как мне сказали, ему нужны деньги. Что-то связанное с семьей, родственниками. Не думаю, что он банкрот.

Разговор вышел на узкую дорожку, и оба собеседника думали над каждым сказанным словом. Платону Кедрову требовались средства Свиридова, он не хотел спугнуть потенциального партнера, а тот, в свою очередь, должен был четко понимать, в какое дело вкладывается и почему такой красивый на фото отель продается в разгар туристического сезона.

– Давно он висит на продаже?

– Я узнал об этом полтора месяца назад.

– Я интересовался занятостью номеров. Негусто. Нельзя сказать, что пустуют, отдыхающих достаточно, но ажиотажа и брони до октября нет.

Платон согласно кивнул:

– Все правильно, маленький остров, удаленное место. Нетусовочное. Отдых с детьми. Но в наших силах сделать из него модный туристический центр, не находишь?

– Для денежных туристов? – Свиридов поддел вилкой креветку.

– Именно. Надо просто все хорошо продумать. И там до материковой Греции рукой подать, наладить сообщение – не проблема. Если ты внимательно изучал фото, то видел около основного здания целый городок отдельных бунгало. Это все на территории. Если правильно организовать…

– И сменить повара. В отзывах кухня значится слабым звеном.

– Кухня – это уже твой конек. У тебя тут отличные блюда.

– Спасибо.

– Думаю, там тоже наладить получится. Слушай, рыба во рту тает. Держишь поставщиков в секрете?

– Это тайны моего шеф-повара.

– Сколько он у тебя уже работает?

– Три дня.

– Однако. – Платон не донес очередной кусочек рыбы до рта. – Это к вопросу кухни. Ты умеешь найти грамотных людей.

Свиридов сделал глоток вина, после чего сказал:

– В любом случае надо ехать и все смотреть на месте. Бумаги и сеть – это одно, действительность – совсем другое. Где находится, как выглядят населенные пункты рядом, состояние номеров на самом деле, а не на фото, кухня, море, качество пляжа. Тогда станет ясно реальное положение дел у владельца, а также хотя бы примерный фронт предстоящих работ, если до этого дойдет.

– Согласен, – ответил Платон. – Я могу заняться поездкой. Как у тебя со временем?

– Дней через пять-шесть если получится – будет отлично.

– Чисто деловая поездка или совместишь приятное с полезным? Лару возьмешь с собой?

Это была попытка разузнать о личной жизни Свиридова. Спрашивать напрямую Платон не мог – не те отношения.

– Чисто деловая, – ответил Александр. – Не стоит смешивать работу и семью. Не в этот раз.

– Я понял. – Платон снова поднял свой бокал. – За предстоящую поездку?

– За нее.

4

Ася вошла на веранду в тот момент, когда решалась судьба поездки на греческий остров. Она остановилась на пороге и окинула взглядом столики. Никого не увидела. Неужели ошиблась? Неужели Свиридов не проконтролирует открытие августовских вечеров? К мероприятию она подготовилась основательно. Элегантная укладка, ярко-синее платье на тонких бретельках, вечерний макияж.

– Добрый вечер. У вас столик заказан? – девушка за стойкой у входа обратилась с вопросом.

– Да, конечно.

– Позвольте узнать номер вашей комнаты.

– Я не из отеля, я со стороны. – Ася еще раз внимательно обводила взглядом веранду.

– Тогда скажите, на чье имя был резерв?

Наконец-то! Интуиция ее не подвела! В самом дальнем углу, почти за сценой, скрытый от глаз столик на двоих. И там Свиридов! И еще Платон! Какая удача.

– Я уже вижу свое место. – Ася лучезарно улыбнулась девушке и приветственно помахала рукой в сторону бывшего любовника.

Он ее не заметил, да это и неважно. Ася уверенно пересекала веранду, едва не столкнувшись с фотографом.

– Извините, – пробормотал он, уступая дорогу.

– Если минуты через три щелкнешь кадр, где я вдвоем со Свиридовым, очень хорошо заплачу, – тихо проговорила Ася, мило улыбнулась и продолжила свой путь.

Занятые беседой, мужчины заметили ее не сразу, так что Асе удалось поймать пару фраз из разговора.

– Ты говоришь, презентация в следующую среду? – спросил Свиридов.

– Да. Новый автомобиль, он еще в салонах не представлен. Согласись, будет интересно взглянуть. Могу снабдить пригласительными.

– Снабди, я постараюсь заехать.

И тут Платон поднял голову.

– Что ты здесь делаешь? – спросил он, увидев Асю.

– Подошла поздороваться с тобой и поблагодарить Александра Константиновича за чудесный вечер, – мило улыбнулась она. – Необыкновенно красивая веранда и прекрасная музыка.

Свиридов молчал. Платон злился. Ася продолжала улыбаться.

В центре зала стоял фотограф. Она перевела на него взгляд, и тот кивнул. Ася придвинулась ближе, слегка наклонив голову к Свиридову:

– Не буду мешать вашему уединению. Наверняка дела. Очень рада была повидаться.

Потом она лучезарно улыбнулась Платону и отошла от столика. Все случилось даже удачнее, чем можно было ожидать. В центре зала Ася снова встретилась с фотографом.

– Сделал?

– Да.

– Давай выйдем в фойе.

Там она оставила парню номер своего телефона и договорилась, что, как только кадры будут обработаны и полностью готовы, он свяжется с ней.

За дальним столиком ужин подходил к финалу.

Александру еще надо было подняться в кабинет и решить несколько вопросов, которые, конечно, можно было бы отложить до завтра. Но с некоторых пор он предпочитал задерживаться на работе. Так было легче.

А Платон, довольный результатами встречи, уже думал о том, что совсем скоро поедет за продолжением вечера к Нине – этой дразнящей женщине. Которую он намерен приручить.

Глава 8

Но, оскорбив союз священный брака,

От женщин к женщинам другим идут…

Карло Гоцци. Принцесса Турандот

1

Как поживают Джорджи?

– Великолепно. А что с моим путеводителем?

– Ждет свою владелицу.

У них появились общие шутки и секреты. Он часто справлялся о Джорджах, она – о книге.

Юля поняла, что влюбилась, когда Игорь ее поцеловал. Она ждала этого поцелуя, хотела его. И все дни после чувствовала, что на свете, наверное, нет никого счастливее ее.

И лето замечательное, и работа любимая, и книга стоит где-то в магазине, через месяца два можно будет купить, и кактус цветет.

А главное, есть кто-то, с кем легко и хорошо. Как так случается? Живет где-то человек, ты ничего о нем не знаешь, он где-то ходит, где-то работает, с кем-то встречается, смотрит кино, гуляет. А потом – раз! – появляется в твоей жизни, и все меняется. И ты уже не можешь понять: как жил без него раньше? Без этих сообщений по утрам: «Привет, соня! У тебя сегодня утренняя экскурсия, быстро вставай! И не забудь взять зонт. После обеда обещали дождь».

Ты начинаешь свой день с улыбки, топаешь босыми ногами в ванную и пишешь ответ:

«Привет, зануда. С тобой проспишь, как же. Зонтик возьму. Как насчет резиновых сапог?»

Как она жила без всего этого еще пару месяцев назад?

Удивительно. И ведь, казалось, прекрасно жила.

Юле очень нравилось, когда Игорь встречал ее вечерами, усталую после работы, и вел, как он сам говорил, «кормить».

Но больше всего ей нравилось целоваться и трогать пальцами его непослушные волосы, чувствовать его руки на своей спине. Слушать стук его сердца.

Вот он, рядом, человек, без которого теперь никак. Она боялась загадывать и смотреть в будущее. Что там дальше? Так же хорошо, как сейчас?

На кухне распевал Агафон. Мама закончила завтракать и, поцеловав Юлю, пошла в комнату одеваться. Ей скоро уходить на работу.

А телефон весело пиликнул.

«Про наводнение пока ничего не известно, поэтому резиновые сапоги можно оставить дома».

2

Он любил старые книги, находя в них необъяснимое очарование. Любил на ощупь старую бумагу, более плотную, пожелтевшую от времени, любил перелистывать страницы и рассматривать шрифты, изучать оформление, все эти рамочки-виньетки-иллюстрации. Ведь раньше над книгами трудились настоящие художники, поэтому даже типографское издание с большим тиражом казалось одухотворенным, а не то что сейчас – обезличенная компьютерная графика. Сплошные манекены на обложках.

Не те стали книги, не те…

Виктор Викторович Новиков был коллекционером и специализировался на изданиях пятидесятых годов двадцатого века. Он не гонялся за редкими фолиантами семнадцатого столетия, которые тяжело читать современному человеку. Эти книги хороши только для того, чтобы хранить их под стеклом или в качестве денежного вложения.

А Виктор Викторович любил свои книги читать. Старые тома не являлись для него экспонатами, они были практически друзьями. «Собор Парижской Богоматери» Гюго 1959 года, «Степан Разин» Злобина 1958 года, «Драма на охоте» Чехова 1955 года.

Послевоенное время, только-только заново отстраиваемая страна и такие красивые издания!

Абрам Моисеевич не был бы процветающим человеком, если бы не знал предпочтения своих постоянных покупателей, поэтому, как только появлялось что-то новое и интересное, сразу же информировал.

Звонок раздался, едва Новиков сел в машину и сказал водителю, куда ехать.

– Слушаю вас, Абрам Моисеевич.

– Добрый день, Виктор Викторович. Не отвлекаю?

– Нет-нет.

– У нас появилась чудесная книга. Глеб Успенский «Нравы Растеряевой улицы», 1953 год, как новенькая.

– Любопытно. Отложите пока, я загляну при случае.

– Будем ждать.

Новиков выключил телефон и откинул голову на спинку сиденья. Машина неспешно ехала по московским улицам, периодически застревая в обеденных пробках. В столицу вернулась жара, положение спасал климат-контроль автомобиля.

Виктор Викторович обязательно в ближайшее время зайдет в магазин и, может, даже пообщается с тем высоким кучерявым парнем-продавцом, ее сыном. Женщина, которую Новиков увидел в день фотосессии Платона Кедрова, не забывалась. Он не думал о ней постоянно, не мучился, не изводил себя мечтами – пора страстей осталась позади, но иногда, в самые неподходящие моменты, вспоминал.

Дождливый день, Арбат и силуэт под ярким клетчатым зонтом. Чехол лежал у него дома, порой Виктор Викторович брал его в руки, рассматривал, а потом убирал обратно на полку в коридоре.

В тот день он поднялся к Абраму Моисеевичу, чтобы узнать побольше о незнакомке. Ведь если она мать продавца, хозяин магазина наверняка может что-то рассказать. Абрам Моисеевич хорошо разбирался в человеческой натуре и случайных людей к себе на работу не принимал.

Узнать о том, что женщина, пришедшая проведать своего сына, является вдовой известнейшего ученого и матерью Александра Свиридова, было неожиданно. К такому Новиков оказался не готов. Нет, конечно, предполагал, что она не из обычных спальных районов, но…

Когда Виктор Викторович после беседы с хозяином магазина, обязательного чая и знакомства с только что поступившими новыми экземплярами спустился вниз, ее уже не было. Только два парня-продавца раскладывали старые журналы на низком маленьком столике при входе. Один из двоих ее сын.

Выйдя тогда на улицу, Новиков не заметил, как миновал переулок, где стояла его машина, и, занятый мыслями, прошел почти весь Арбат, остановившись в конце концов около Дома музыки. Постоял там, почитал афиши. В ближайшем будущем зрителям предлагалось послушать произведения Моцарта и Бетховена, в начале сентября пройдет концерт сопрано – новой оперной надежды, а в самом конце октября ждут с гастролями музыкантов из Милана. Наверное, она ходит именно на такие концерты – вдова академика и мать Александра Свиридова.

Как удивительно и причудливо рисует свои, похожие на переплетенные ленты, дороги жизнь. Виктор Викторович Новиков ехал на встречу в отель «Максимум» обсудить аренду помещения для предстоящей «Персоны столицы» и снова думал о женщине под клетчатым зонтом и о том, что сейчас предстоит выправить щекотливую ситуацию с ее сыном.

Машина остановилась перед гостиницей за пять минут до назначенного времени. Этого было достаточно, чтобы объявить о себе консьержу, дождаться сопровождения и подняться в служебный блок.

– Виктор Викторович, вас ждут, проходите, – информировала в приемной секретарь.

Новиков потянул на себя ручку двери и вошел в кабинет.

Свиридов сидел за столом и подписывал какие-то бумаги, на звук открывающейся двери поднял голову, чтобы приветствовать посетителя.

«Он совсем на нее не похож, – пронеслось в голове, – и все же мать и сын».

– Добрый день, Александр Константинович.

– Здравствуйте, Виктор Викторович.

Началась привычная деловая беседа, к которой Свиридов подготовился, и владелец «Светской Москвы» это оценил.

Перед Новиковым лежал лист с предложением: два больших ресторанных зала на выбор, свободные даты, цена аренды.

– Я могу это взять с собой? – поинтересовался он, внимательно ознакомившись с цифрами.

– Конечно, после нашей встречи вы сможете лично посмотреть оба помещения и понять, какое из них подходит для вас в большей степени, – ответил Свиридов четким отрывистым голосом.

«Совсем не похож, – подумал Виктор Викторович. – Наверное, младший в мать. У обоих непослушные волосы и тембры другие».

– Сейчас вызову управляющего…

– Чуть попозже, с вашего позволения, – прервал хозяина гостиницы Новиков. – У меня к вам есть еще одно дело.

Свиридов слегка откинулся на спинку кресла, приготовившись внимательно слушать.

– Дело в том, – начал говорить Виктор Викторович, – что я уже немолод и, признаться честно, подустал. Не могу больше полностью и единолично заниматься «Светской Москвой». Я предлагаю вам купить долю.

– Сколько? – последовал моментальный вопрос.

– Сорок процентов.

– Так много? Сразу?

– Не хочу распыляться. Скажу прямо, у меня на примете имеется еще один потенциальный партнер. Три участника – это оптимально, гораздо лучше, чем дробить целое на большое количество малых долей, потом очень сложно будет управлять процессом. А здесь самые большие доли будут у нас с вами, и между собой, я думаю, мы договоримся.

– Насчет множества мелких долей абсолютно согласен. Но почему я? Откуда такое доверие?

– Александр Константинович, мы сотрудничаем с вами не первый год, вы производите впечатление надежного и порядочного человека… это большая редкость.

– Благодарю за такие слова, но я не специалист в медийных технологиях.

– В этой сфере специалист я, – Новиков позволил себе улыбнуться, – а вы прекрасный организатор и управленец. Мне кажется, для вхождения в бизнес на первых порах этого достаточно, а дальше постепенно изучите, поймете, что и как.

Свиридов молчал.

Виктор Викторович прекрасно понимал, что его предложение было более чем неожиданно, поэтому и не ждал скорого ответа.

– Какая интересная у вас картина, – проговорил он через некоторое время, – очень необычно встретить такую в рабочем кабинете.

– Мне она нравится, – отозвался Свиридов, – помогает не отрываться от реальности.

– Могу я ознакомиться с ней повнимательнее?

– Конечно.

Новиков встал со стула и подошел к пейзажу. Поразительно. На первый взгляд темная, невзрачная, картина оказалась удивительной вблизи. Выполненная свободными смелыми мазками, она очень точно передавала настроение обыденности. Хозяин кабинета прав, наша каждодневная земная жизнь – это дорога. А по бокам – кусты, деревья, и надо добраться до дома, что виднеется где-то вдали. В итоге каждый ищет свой дом, кто-то находит, а кому-то это так и не удается.

– Мне нужно время, чтобы все обдумать. – Свиридов тоже подошел к картине. – Ваше предложение – настоящий сюрприз, Виктор Викторович. Могу сказать сразу, что едва ли готов приобрести сорок процентов, не сейчас. Свободных средств не настолько много, а ваше предложение требует значительных вложений. Но и отказываться с ходу тоже глупо. Дайте мне время, а потом мы все обсудим более предметно.

– Я очень надеялся на такой ответ, Александр Константинович. Картина изумительная.

3

Лара боролась с собой, и эта борьба давалась ей с большим трудом.

Она, конечно, знала, что муж запускает в августе веранду. Накануне между делом поинтересовался:

– Ты пойдешь?

Спросил, чтобы поставить галочку. Потому что заранее знал ответ. Да, это была прекрасная возможность продемонстрировать всем, что они вместе. Но Лара плохо выглядела, и изображать счастливую пару не имело смысла. К тому же ей не хотелось никому ничего доказывать.

Особенно когда все разваливалось на куски.

Бессонница, которая, казалось, наконец начала отступать, вновь вернулась. И опять без таблеток не обойтись. А муж стал приходить все позднее и позднее. Спрашивать: «Где был?», уподобляясь злой сварливой жене, не хотелось.

Она просто чувствовала, что их дом переставал быть его домом.

Лара не могла упрекнуть Александра в отсутствии общения с дочерью, он уделял ей время утром, когда она сама, измучившись после ночи бодрствования, все же забывалась кратковременным сном. А потом открывала глаза, заставляла себя подняться и пойти на кухню варить крепкий кофе. Там Катя рассказывала ей последние новости о просмотренных с папой утренних мультиках, новой книжке или игре в лото. У них было детское лото с картинками, и Катя обожала в него играть. Саша был прекрасным отцом.

Лара была хорошей матерью.

А вот женой…

Потом, через пару дней после открытия августовской веранды, появились фото. Ничего особенного. Столик, муж… и Ася, склонившаяся над его плечом. Та самая Ася, которая некоторое время назад звонила и участливо спрашивала о личной жизни, проявляя сочувствие.

Она и вчера звонила. Лара только включила свой старый телефон, чтобы найти номер педиатра (у Кати появилась сыпь), как он зазвонил. От неожиданности Лара приняла звонок, хотя хотела сбросить. Ася говорила виноватым голосом, убеждала, что абсолютно ни при чем, просто так получился кадр. Это был совершенно невинный разговор с Александром Константиновичем, и меньше всего она, Ася, хотела доставить неприятности их семье. Но Лара не верила. Она выслушала все, а потом сказала: «Я поняла» и отключилась. Про педиатра забыла, была занята мыслью – куда убрать этот телефон так, чтобы на глаза не попадался. Чуть позже она занялась лечением дочки с помощью имеющихся дома противоаллергических препаратов. К утру сыпь исчезла.

А боль от телефонного звонка осталась.

Правильно, свято место пусто не бывает. И если спутница на вечер не жена… то однажды ей станет другая женщина.

Та фотография была очень атмосферной. Интересный успешный мужчина, рядом яркая красавица. Отличная пара.

Что ж… все закономерно. Здоровая женщина, которая родит детей. Лара мешать не будет.

Только ледяной шарик в груди стал тяжелее. Лара смяла в руке пустую пачку из-под сигарет. Надо купить новых.

Сегодня он с утра задержался, а она поднялась раньше. Пересеклись. Даже вместе пили кофе, пока Катя прыгала вокруг и громко рассказывала о том, что сороконожка называется так, потому что у нее сорок ног, а потом удивлялась, как она в этих ногах не путается.

– Завтра я улетаю в Грецию в командировку. Смотреть отель.

Вот так. Ровно. Спокойно. В августе. В Грецию. В отель.

– Надолго?

– На пять дней.

– Хорошо.

А что еще сказать? Хотелось спросить: «Один или с Асей?»

Не стала. Но и кофе допить не смогла. Поднялась из-за стола и ушла в ванную. Под шум воды хорошо плакать.

Он улетает на пять дней в Грецию. Без нее.

Это конец?

4

Ася помнила тот разговор, что услышала вечером на веранде. В ее памяти четко отпечатались слова «презентация», «новый автомобиль» и «постараюсь заехать». Дело оставалось за малым, узнать, где и когда будет презентация новейшей модели автомобиля.

С учетом своих тусовочных связей – это оказалось нетрудно. Выяснилось, что новый образец поставят прямо на набережной, к которой примыкает один элитный ресторан. Набережная будет огорожена на весь вечер и ночь, там планируется фуршет, музыка, целая программа. И если узнать о мероприятии оказалось делом несложным, то достать на него пригласительный – гораздо труднее. Желающих и без Аси было достаточно.

Но ей обязательно надо туда проникнуть. Это отличный повод лично извиниться перед Свиридовым за те двусмысленные фотографии, что попали почти во все развлекательные и глянцевые издания. Фотографии, которые она выкупила и руками того же фотографа продала журналистам. Все складывалось на редкость удачно. Теперь главное продолжать в том же духе – осторожно и уверенно.

Ася открыла инстаграм, проверила количество полученных лайков. Онлайн-курсы привлекли новых подписчиков. Неплохо. Пока она ведет свои лекции бесплатно, дальше можно будет продолжить подобное за деньги. Кроме этого, пора подумать над новой темой. Может, секреты красоты от Аси? Или школа красоты? Что-то связанное с внешним видом. Это будет иметь успех у женщин.

Закрыв страничку соцсети, Ася подошла к окну и набрала Нину, свою последнюю надежду в получении пригласительного.

– Привет, подруга, – ответила Нина.

– Привет. У меня к тебе есть одна маленькая просьба.

– Даже не сомневаюсь, говори.

– Сегодня вечером будет крутая автопрезентация в ресторане «На набережной».

– Я знаю.

– Ты туда пойдешь?

– Собираюсь.

Еще бы, разве Нина пропустит подобное?

– У тебя не будет лишнего пригласительного?

– Почему ты не попросишь об этом Свиридова?

Разведка боем, подруга? Ася усмехнулась и ответила:

– У нас пока не те отношения.

– Но двигаешься ты в этом направлении, да?

У Нины просто бульдожья хватка. Ася смотрела в окно. Как ей надоела эта унылая многоэтажка и не менее унылый вид из нее. Надоело придумывать варианты пускания пыли в глаза подписчикам с помощью различных уловок. Все надоело.

– Двигаюсь, – ответила она Нине.

– Видела твои успехи, фото чудесные, но выбранный вариант для охоты может оказаться не по зубам.

– Завидуешь?

– Предупреждаю.

– Кстати, у вас эти фотографии не публиковались. Даже удивительно, целый сетевой портал и…

– У нас особое отношение к Свиридову сейчас. Шеф не приветствует сплетни о нем.

Вот как. А это уже интересно. Если честно, Ася была немного разочарована, что фотографии с ней не появились в колонках «Светской Москвы». Она на это очень надеялась. Ася отвернулась от окна. Инсталляция «Инь-Ян» на маленьком столике тоже надоела. Хотелось чего-то более достойного в интерьере, чем этот китайский хлам.

– С чего бы такая щепетильность? – спросила она небрежным тоном.

– О причинах своих решений Новиков никому не распространяется. Думаю, все дело в том, что Свиридов постоянный и выгодный рекламодатель. Сориться с ним ни к чему.

– А как же независимость прессы?

– Это условность.

И правда. Глупый вопрос.

После окончания онлайн-курсов про отношения мужчины и женщины Ася первым делом выбросит этих «Инь-Ян».

– Между прочим, в тот вечер за столиком со Свиридовым был Платон. Создалось впечатление, что у них общие интересы.

Ася тоже предприняла разведку боем. Нина всегда все про всех знала.

– Без понятия, – отозвались на том конце. – Но кажется, они скоро куда-то вместе улетают.

Ася улыбнулась:

– Откуда ты знаешь?

В разговоре возникла пауза. Нина думала, решала, что можно сказать, а что не стоит. Наконец заговорила:

– У нас новый номер журнала с Платоном, интервью и обложка. Мы торопились согласовать материал, потому что он уезжает.

Как любопытно. Тут есть над чем подумать.

– Так что с пригласительным?

– Мне сейчас нужно в редакцию, оставлю там внизу у охраны. Подъедешь – заберешь.

– Спасибо, подруга!

– Не за что. Удачи.

Когда разговор закончился, Ася не удержалась – подпрыгнула. Все сходится! Все получается!

У нее будет пригласительный! Она попадает на вечер! И у Свиридова с Платоном дела!

Лучшего нельзя было и пожелать.

5

В этот день Александр возвращался домой раньше обычного. Завтра улетать, нужно собрать вещи, пообщаться с дочерью, побыть с Ларой. Что такое «побыть с Ларой», он и сам теперь не знал, но чувствовал – надо.

О предстоящей поездке не думал, не получалось. Зато вспоминал визит Новикова и его необычное предложение. Что будет означать покупка доли? Вхождение в абсолютно новую сферу деятельности, которая даст попытку управлять информационными потоками. Хотя какие информационные потоки у глянца? И тут он вспомнил фотографии с веранды, не общие – со столиками и гостями, а вполне конкретные, где он с Асей. Случайность? Вряд ли.

Лишь только Свиридов увидел фото – сразу все понял. Сезон охоты начался, и дичь в этом случае он сам. Лара молчала. Той сцены, которая случилась после выхода статей об их возможном расставании, – не повторилось.

Но он знал, что она видела. Ничем себя не выдала – ни жестом, ни взглядом. Только дома стало на градус холоднее. Что придумала себе эта женщина с несчастными глазами? Как ее защитить от всего происходящего?

Может, и правда купить пакет? Контроля над новостями не получишь, конечно. Свободная пресса, но хоть как-то ограничивать ненужный поток и создавать нужный… Да, интересное заманчивое предложение.

На него вообще в последнее время сыплются интересные заманчивые предложения. То покупка греческого отеля, то доля в «Светской Москве». Свиридов не мог припомнить, чтобы за последние лет пять жизнь была настолько щедра. Наверное, бизнес-возможности должны были хоть как-то уравновесить фиаско на личном фронте.

Дома его так рано не ждали.

Няня уже ушла, и две женщины – маленькая и большая – ужинали на балконе. Это называлось «поиграть в ресторан».

Каждый год в мае на балкон выносили специальный стол и табуретки. Стол ставили в угол для вечерних чаепитий. Он находился там до октября. Так когда-то придумала Лара. Сейчас на столе стояли стаканы с соком, салфетки, тарелки со спагетти, сыром и маленькими котлетками. Тут же лежал блокнот с ручкой.

Свиридов замер в проеме между комнатой и балконом, наблюдая за мирной картиной.

Они не стеклили балкон – Лара не хотела. В этом районе Москвы, где нет широких дорог и дом скрылся за высокими старыми деревьями, было уютно. По весне она сама высаживала садовые цветы в емкости, закрепленные по периметру балкона, расставляла глиняные горшки с цветущей геранью на наружном подоконнике. Сейчас не было ни садовых цветов, ни герани, зато была «игра в ресторан».

Увидев отца, Катя быстро спрыгнула со своей табуретки, взяла блокнот, ручку и широко улыбнулась:

– В нашем ресторане осталось одно место. Есть сок, котлеты, макароны, чай, лимон, хлеб. Что будете заказывать?

– Сок, – улыбнулся Свиридов в ответ.

Дочь с серьезным видом выводила на листе бумаги каракули – записывала заказ, а потом строго произнесла:

– Присаживайтесь, я сейчас принесу стакан.

Александр посторонился, уступая ей дорогу, и Катя побежала на кухню на новым стаканом.

Он присел на свободный табурет. Не знал, что сказать, поэтому начал неудачно:

– Я завтра уезжаю.

– Я знаю. – Лара взяла в руки вилку, повертела ее в руках и положила на место, а потом все же не сдержалась: – Один или с Асей?

– С Платоном Кедровым. Это деловая поездка, Лара.

– Спасибо, что уточнил. – Она усмехнулась. – А если бы была не деловая, то кто бы стал твоим спутником? Или спутницей?

Она отодвинула от себя тарелку, встала из-за стола и вышла с балкона.

Почти сразу же появилась Катя со стаканом в руках и принялась наливать сок из картонной коробки.

– Ваш заказ, – придвинула она полный стакан Свиридову, потом снова взяла блокнот, принялась что-то писать, оторвала страничку и положила ее на стол. – Это счет. Платить будете картой?

– Да, – ответил он и сделал глоток. – Очень вкусный сок.

– В нашем ресторане продается самый вкусный сок! – с гордостью заявила дочь, вернувшись к недоеденной котлете.

Когда она закончила с ужином и отправилась играть в свою комнату, Свиридов продолжал сидеть на балконе. Начало смеркаться. Лара появилась, чтобы убрать со стола посуду. Он молча наблюдал за ее быстрыми ловкими движениями.

– Ужинать будешь? – спросила, прежде чем уйти с балкона.

– Пожалуй.

– Я накрою на кухне.

Лара исчезла, а он еще некоторое время сидел и думал о том, что надо было прийти как обычно. Собрался бы ночью, зато избежал этого тянущего, выкручивающего напряжения.

– Ты сказала глупость, – произнес Александр позже, переступив порог кухни.

– Да? Которую?

– Про Асю.

Лара пожала плечами и отвернулась. Он смотрел на ее темный слегка взъерошенный затылок, хотел подойти, обнять за плечи, сказать, что не надо верить всякой чуши.

– Я вообще глупая женщина, согласна. Ничего не понимаю в этой жизни.

– Лара…

– Деловая поездка – это прекрасно. – Она начала загружать посудомоечную машину. – Греция – чудесная страна. Платон Кедров – отличная компания.

– Лара, перестань!

– А разве я сказала что-нибудь не то? – Она резко повернулась. – Опять глупость?

Лара сглотнула. Муж стоял очень близко, но был сейчас так далеко от нее – как никогда прежде. И она от него далеко.

Лара не помнила, когда они в последний раз касались друг друга – просто так, невзначай.

– Она очень интересная – твоя работа, заменяет тебе все.

– Наверное, – медленно проговорил он, – тебе тоже следовало бы заняться своей. И, кто знает, возможно, убавилось бы злости и обиды на весь мир.

Это был снайперский выстрел. Лара задохнулась.

В его словах звучала правда. И, может быть, именно оттого, что это было правдой, она дернулась, как от телесного контакта. Больно невыносимо. Внутри что-то лопнуло и разлилось по всему телу, какой-то неизвестный до этого науке орган, отвечающий за предел душевной ноши.

Захотелось закрыть уши, чтобы не слышать, убежать, оправдаться, закричать: «Разве ты не видишь, как я несчастна?!»

Она открыла рот. Образовалась тишина. Тяжелая звенящая тишина. И появилась потребность дать сдачи. Так же. Прицельно.

Лара подняла руку – замахнулась. Всего лишь доля секунды, и тишину взорвет резкий звук пощечины. Женская ладонь на мужской щеке.

Она остановилась в сантиметре.

Он остановил. В последний момент Лара поймала взгляд – пристальный и суровый.

Нельзя. Со мной, Дара, так нельзя. Не прощу.

Она испугалась и застыла с поднятой рукой. Они оба замерли, смотрели друг на друга в этой тяжелой тишине. Лара поняла, что стоит на черте, переступить которую означает навсегда отрезать от себя прошлое. Этот решающий шаг она сделать не могла. А назад… назад уже не вернуться. Остается только неподвижно стоять на разделительной черте.

Он первым нарушил тишину.

– Спасибо за ужин.

Взял со стола упаковку печенья, развернулся и вышел с кухни.

Лара осела на пол и закрыла лицо руками. Слышала голоса в глубине квартиры. Что-то спрашивала Катя, что-то отвечал муж.

А потом раздался звук захлопнувшейся входной двери.

Он ушел.

6

Возвращаться раньше обычного было плохой идеей. Свиридов ехал по городу и не знал куда. Наматывать круги по Садовому кольцу, чтобы поставить машину в паркинг в час ночи, подняться к себе и начать собирать вещи? Не вариант. На соседнем сиденье лежала пачка печенья. А он не чувствовал голода. Хотелось кричать. Просто кричать. Бить до одурения по боксерской груше, молотить ее, почувствовать физическую боль, которая на время уймет душевную – нестерпимую. Может, свернуть по дороге в круглосуточный спортзал?

За последние месяцы оба измучили друг друга и измучились сами.

Он устал. Он чувствовал, что не выдерживает. Уже – не выдерживает. Невозможно каждый день приходить домой, как на битву. Любое слово может оказаться миной, и не предугадаешь – где рванет.

Свиридов вырулил на набережную, увидев вдали разноцветную гирлянду огней. Точно, сегодня же презентация нового автомобиля – спортивная модель. И у него даже где-то было приглашение. Да даже если и нет, наверняка пропустят. То, что надо. Шумно, людно, получится забыться среди всеобщей суеты. Выплеснуть то, что накопилось, потому что он находился уже на каком-то пределе.

Напиться до одури, наораться, пытаясь в разговорах перекричать звуки музыки, потом… потом заказать такси…

Припарковавшись на специально отведенном месте и выйдя из машины, Александр почти сразу же столкнулся с Асей, которая тоже только приехала. Место было безлюдное, лишь вереница оставленных машин, в некоторых сидели водители, терпеливо дожидаясь своих хозяев. А весь праздник был дальше – там, где горели гирлянды, слышалась музыка, царило веселье.

– Добрый вечер, Александр Константинович, – и чарующая улыбка, полная ожидания.

Все рассчитала? Ждешь? Правильно.

Сейчас это случится.

В данный конкретный момент ему было все равно, что там завтра, какое оно будет и наступит ли вообще. Резко захотелось тела. Эта женщина или другая – какая разница? У него секса не было… он даже не знал сколько. А в ресторане есть специальные комнаты. Да, вот такой интересный ресторан. Надо всего лишь миновать общий зал и… просто нужна женщина. В идеале – Лара. Но разве она подпустит?

– У вас все в порядке?

Сколько волнения в голосе! Вместо ответа Свиридов взял ее за руку и резко привлек к себе, начав целовать. Жадно и грубо, сминая все – губы, затейливо уложенные волосы, тонкую ткань платья. Задыхался. Слышал ее прерывистые слова:

– Не… здесь… здесь… водители.

Смотрят? Не беда? Все видели фотографии. Еще пара новых уже ничего не испортят. Больше портить нечего, и он почти готов был закончить этот безумный поцелуй и тащить ее в комнаты, как вдруг что-то толкнуло и окатило. Холодной водой.

– Простите! Простите, пожалуйста, я такая неуклюжая. Хотела попить и споткнулась.

Свиридов отпустил Асю и обернулся. Рядом на корточках сидела девушка с термокоробом за плечами. Она торопливо поднимала с асфальта коробку с пиццей. Тут же валялась пластиковая бутылка.

– Простите, – бормотала девушка. – Я хотела попить, споткнулась… машину искала. Мне здесь водители пиццу заказали…

Ася разглядывала мокрое пятно и почти визжала:

– Мое платье! Ты испортила мое платье! Знаешь, сколько оно стоит? Ты никогда на такое не заработаешь.

Свиридову хотелось хохотать. Не вечер, а сплошной сюрреализм. Он подошел к девушке и помог ей подняться.

– Почему так поздно ходишь одна по городу?

– Последний заказ.

– Не боишься?

– Может, и боюсь, но работу потерять страшнее.

– Ясно. Где живешь?

– В Чертаново.

– Пошли искать твою машину.

Потом обернулся и посмотрел на Асю:

– Платье высохнет. Спасибо за приятный вечер. Ты ведь этого хотела?

– Нет! То есть да… то есть…

Он окинул взглядом мокрое пятно на боку:

– Думаю, в таком виде лучше не появляться на публике.

Сказал и последовал за девушкой, которая остановилась около дальнего автомобиля, подождал, пока та передаст заказ, а потом скомандовал:

– Пошли.

– Я никуда с вами не пойду, – настороженно произнесла она. – И вообще, у меня еще могут быть… заказы.

– В одиннадцать вечера? Не смеши.

– Не пойду! – В голосе девушки слышалась паника.

– Если не хочешь провести ночь в полиции за инцидент – пойдешь.

– Я ничего не сделала!

– Это как посмотреть. И это как я захочу, – а потом добавил: – Не бойся, насиловать не буду. Отвезу до Чертаново.

Она смотрела недоверчиво, но понимала, что подмоги не дождется. Запихнет в машину и сделает, что хочет. Ни один водитель не выйдет.

– Точно? Я громко кричу и брала курсы по карате.

– Теперь уж точно, – пообещал он, взял ее за локоть, подвел к своей машине и помог снять короб, а потом открыл дверцу. – Садись.

Рядом стояла Ася, безмолвно наблюдая за происходящим. Она смотрела, как рушились все ее грандиозные планы. Свиридов даже не оглянулся на прощанье.

Короб разместился на заднем сиденье, девушка села на переднее. Александр повернул ключ зажигания.

– Можешь взять печенья, наверняка голодная.

– Спасибо, – пробормотала девушка.

Машина мягко тронулась с места.

– И что это было? – поинтересовался Свиридов, когда они выехали на дорогу.

– Если честно, то кола. Но она должна отстираться, честное слово. Одежда будет в порядке.

– Я не про напиток. Зачем окатила?

– Случайно.

– Врешь. Как тебя зовут?

– Алена.

– Давно в службе доставки?

– С весны. Но вообще я филолог и ищу работу, я раньше в библиотеке работала.

Он кивнул. Девушка захрустела печеньем. Все же она была голодной.

– Так что насчет акта вандализма?

Она долго молчала. Удивительно было ехать ночью в такой красивой машине, болтать с богатым человеком и видеть Москву из окошка. Совсем другая жизнь.

– Как вы догадались?

Он улыбнулся:

– Работа такая.

– Выявлять хулиганство?

– Разбираться в людях.

Он начинал ей нравиться. Не выделывался, не строил из себя царя, которому все должны прислуживать, разговаривал нормально, почти как с равной. Ну, не совсем, конечно, с равной, но вежливо. И Алена решилась.

– Вы не подумайте, я воспитанная, правда. Я же говорю – филолог и в библиотеке работала, и лично вас облить не хотела. Только эту выдру.

Он снова улыбнулся:

– А по-моему, она симпатичная.

– Все равно выдра. Вот я хожу с этой пиццей, и никого не интересует, сколько заказов в день получаю, как устаю, некоторые встречаются благодарные, говорят «спасибо», а другие срывают свое плохое настроение, столько всего уже наслушалась. Есть вообще такие, как она, сама живет в обычной квартире, а строит из себя. Я ей пиццу приносила и узнала… ну, блогер в интернете популярный. Она поняла, что я узнала, и как начала орать… Знаете, как это унизительно? Будто я человек второго сорта. А чем я хуже ее? Вот чем? Да, делю квартиру с четырьмя девочками, своего угла нет. Но это… Просто жизнь пока вот так складывается. Обидно было до слез. Тащилась к ней в дождь. А сегодня начала на стоянке машину искать, в которую заказ передать, и увидела ее, всю из себя, в платье, изображающую даму из общества. Противно. А у меня от усталости ноги уже почти не идут. И такая вдруг накатила злость…

– Понятно.

– Но так я не злая, вы не думайте.

– Я не думаю.

Дорога закончилась быстро, Алена назвала точный адрес, и по навигатору машина довезла пассажира прямо до подъезда.

– Спасибо, – сказала девушка, прощаясь. – Если вдруг ваша одежда не отстирается, я готова возместить.

– Ты уже возместила, – ответил он.

Эта поездка стала для Александра глотком свежего воздуха, она подействовала отрезвляюще. Все показалось сейчас далеким – и ссора с Ларой, и сцена с Асей. Глупость на глупости. А завтра улетать.

Он не вернулся домой. Он поехал в «Максимум». В отеле был его личный номер, и когда-то, давным-давно, они жили там вдвоем с Ларой, ждали, пока закончится ремонт в новой, тогда еще только что купленной квартире.

После стольких лет было странно ночевать в этом номере одному. Нет, несколько раз приходилось, когда того требовала работа, но вот так, после ссоры… впервые. Да он и не спал почти. Встал на рассвете, привел себя в порядок, потом заглянул в кабинет забрать документы. На столе лежала папка с рекламными пилотами по «Цветочной истории», которую принесли накануне. Ее Свиридов тоже захватил на всякий случай. Кто знает… может, Лара посмотрит.

На нее он больше не злился. Он вообще не мог на нее долго злиться. Наверное, потому, что понимал. Знал, что она чувствует. Только не мог помочь.

Домой зашел тихо, все еще спали. Александр положил папку с рекламными материалами на рабочий стол и начал собираться. Бритва, зубная щетка… в гостиной на диване лежала стопка одежды – брюки, рубашки, футболки-поло, белье… Она все сделала сама. Приготовила его вещи, аккуратно сложила. Даже про дорожную аптечку не забыла. Тут же стоял чемодан. Щемящая волна нежности поднялась откуда-то изнутри и захлестнула.

Господи, почему все так? Лара! Почему мы, которые думали, что справимся со всем, оказались в итоге настолько беспомощными? Барахтаемся, как дети в бассейне, и поблизости нет спасательных кругов?

Александр быстро сложил все свои вещи, переоделся в свежее и прошел в спальню. Осталось всего несколько минут перед выходом. Он улетает в важную командировку и вернется только через пять дней. Как они через эти пять дней встретятся? Что он увидит в ее глазах?

Лара спала. На тумбочке лежали сигареты и таблетки. Смотреть на это было невыносимо. На широкой двуспальной кровати Лара казалась маленькой и беззащитной. Темные волосы прикрывали щеку, тонкая рука лежала поверх одеяла. Александр знал, как тяжело Лара засыпает и как непрочен этот сон. В другой ситуации он никогда бы не позволил себе приблизиться, боясь потревожить хрупкий покой. Но скоро выходить. А потом разлука в пять дней. А за ней… неизвестность. Ему обязательно надо было ее коснуться, прямо сейчас. Пока царит мир и нет колючих взглядов и горьких слов, пока лицо расслаблено, дыхание мерное и губы не сжаты в узкую полоску. Пока это – его Лара, a не болезненно сжатый комочек горя и разочарования.

Он подошел к кровати, наклонился, осторожно коснулся волос – убрал их со щеки, вдохнул запах – запах родной сонной женщины.

Я уезжаю. По сути, в никуда.

Легонько коснулся нежной щеки губами. Как давно он этого не делал… Как соскучился.

Пора.

Александр еще несколько секунд любовался ее лицом, а потом услышал тихий звук и поднял голову.

В дверях стояла Катя.

Глава 9

Я вам потому это говорю, что добра вам хочу…

Карло Гоцци. Принцесса Турандот

1

Саша уехал, и квартира сразу стала пустой. Конечно, он и раньше проводил много времени вне дома, но это ничего не значило. Здесь он жил, сюда возвращался. Ел, спал, играл с дочкой, приносил пирожные, от которых невозможно было отказаться, даже если на диете. Занимался любовью. Здесь всегда была частичка его самого. А сейчас этой частички не стало.

Может, потому, что ушел сразу после ссоры. И не ночевал дома. Как хлопнул дверью, так и все.

Лара после этого оглушающего звука бессильно сидела на полу, застыв, пока Катя не забежала.

– Мама, ты упала?

– Нет, милая, просто устала.

– Я хочу пить.

– Тебе что налить – сока или водички?

– Водички.

Это конец. Лара совершенно точно чувствовала, что там, за чертой, – обрыв и пропасть.

Еще чуть-чуть – сорвутся оба.

Дура, какая же она дура. Зачем замахнулась? Почему не сдержалась? Он не простит. Он не придет.

Может быть, они уже сорвались и полетели вниз. Из-за нее.

– Держи. Пей аккуратно.

Дочка выпила воду и побежала смотреть вечерние мультики.

Саша так давно ее не касался. Из их жизни исчезли даже самые невинные прикосновения.

Сначала, когда поняла, что недоженщина, она не хотела. А потом… потом исправить не получилось.

Сейчас уже совсем поздно. Там Ася, которая участливо склоняется над плечом ее мужа. Ася будет умнее и осторожнее.

Он ее касался?

Лара не спала до рассвета. Знала, что ему лететь, а вещи не собраны. Ждала. Все еще надеялась.

Сама вынула из шкафа одежду, аккуратно сложила в стопки, как когда-то, когда они ездили на отдых. Лара всегда отлично справлялась со сбором вещей, никогда ничего не забывала. Вплоть до портативного утюга. И в этот раз постаралась, а он не пришел.

Где ночевал? С кем?

Забылась под утро, а когда встала – уже не было ни вещей, ни чемодана.

Вот и все.

Весь день Лара бесцельно слонялась по квартире. Ругала себя. Ругала его. Сто раз брала в руки телефон. И каждый раз откладывала его в сторону.

Он же часто летал. То в Питер, то в Тюмень. Не оставлял свои отели без присмотра. И всегда звонил из аэропорта: «Я на месте», писал из самолета: «Взлетаю», и потом обязательно: «Приземлился».

Впервые такое затяжное молчание. Он сел? Он уже добрался до отеля? Все хорошо?

А квартира совсем пустая. Только Катя скачет по полу – не замечает.

Что, если набрать сообщение? А вдруг он не хочет больше ее ни видеть, ни слышать. Ни читать… На его месте она бы…

За окном уже почти вечер… Мог бы сам написать, в конце концов. Хотя бы спросить, как дочка, если уж жена неинтересна.

Как он вчера сказал?

Следует заняться работой?

Прав. Тысячу раз прав. Надо только собраться с духом и переступить порог. Там же так красиво, она сама все придумала. Не магазин – сад. Радость людям. Подарки. Послания. И можно написать от руки все что хочешь дорогому человеку, даже то, что трудно произнести вслух. И не обязательно вручать лично – доставят по адресу.

Она обязательно наберется храбрости, зайдет туда, возьмет бледно-желтый лист бумаги и напишет:

«Возвращайся, пожалуйста. У меня совсем ничего не получается. Раньше я считала себя умной и даже чуточку мудрой. Но оказалось, что все не так. И квартира совсем пустая.

Ты долетел? Все в порядке? Как море? Ты же наверняка его уже видел.

Я была вчера неправа. А ты прав.

Правду слышать порой больно.

Я так много всего разрушила. Но ты все равно возвращайся. Ладно?»

Лара включила телефон. Зашла в ватсап. Нажала на контакт мужа. «В сети» – он в сети. Значит, жив-здоров, все в порядке.

Просто с ней не хочет говорить.

2

Она «в сети». Интересно, с кем из своих пяти контактов? Явно не с ним. Александр выключил экран и отложил телефон в сторону. Вышел на балкон. Впереди темнело море. На юге всегда переход от дня к ночи резкий.

Они приехали в отель засветло, пока зарегистрировались, пока поднялись… Платон обосновался в соседнем номере. Договорились через сорок минут спуститься поужинать.

Вот за сорок минут небо успело потемнеть. Еще не до ночного состояния, но через полчаса станет совсем непроглядно.

Странное ощущение. Не представлял, как сейчас позвонить ей и сказать: «Я на месте. Я в порядке». Все понятное и казавшееся само собой разумеющимся за последнее время начало исчезать из его жизни, расчищая пространство для пустоты.

Старое исчезало, а новое на освободившееся место не появлялось.

И Лара за целый день не написала ему ни строчки. Ей все равно?

Он помнил ее занесенную руку.

Он понял, что думать об этом больше не может, потому что выводы идут неутешительные.

Неужели это происходит с ним?

Неужели все идет к завершению?

Александр вспомнил ее спящую утром, такую родную, и кольнуло. Больно.

Наверное, им действительно лучше в эти дни помолчать, успокоиться. И, может, она еще напишет.

Свиридов покинул балкон, остановившись посреди гостиничного номера около раскрытого чемодана.

Но все же… все же очень хотелось услышать голос близкого человека, потому что накрывало какое-то неведомое доселе тотальное одиночество.

Мама ответила сразу.

– Чем занимаешься?

– Проверяю очередной чудовищный текст. Читаю про мужчин, которые пользуются сейчас наибольшим спросом у читательниц.

– И как тебе мужчины?

– Великолепны, но жизнь с твоим отцом меня сильно испортила. В новомодных экземплярах не хватает капельки ума.

Мамина ирония заставила улыбнуться. Все не так уж плохо, если мама берет трубку и готова шутить.

– Как Игорь? Забегал?

– Забегал. Знаешь, у него точно кто-то есть. Он влюблен. Давно не видела его таким счастливым.

– Ну, это же хорошо.

Хорошо, что хоть у одного из них в жизни что-то ладится.

– Я очень хочу на нее посмотреть, – призналась мама, – но боюсь лезть с расспросами. Придет время, сам покажет. Если, конечно, до этого дело дойдет. А как дела у тебя?

– Я в Греции.

И пауза. Она боится задать вопрос, он даже знает какой. Нет, мама, я не на отдыхе, я не с Ларой.

Мама молчит. Она ждет продолжения. Он выбирает слова.

– Я в командировке, есть некоторые рабочие моменты. В общем, интересное деловое предложение, которое предстоит изучить.

– Я поняла. – Ее голос утратил непринужденность и стал звучать осторожно.

– Ты там… присмотри за моими, ладно? Лара… не очень хорошо себя чувствовала в последние дни. Если что, дай мне знать.

– Конечно.

– У нее новый номер телефона, я тебе его сейчас пришлю.

В дверь постучали. Это наверняка Платон.

– Мне уже пора идти, ждут. Обнимаю тебя.

– И я тебя.

3

Вера Дмитриевна долго смотрела на трубку. Ей не понравился этот разговор с сыном. Что значит «присмотри»? А он сам? Телефон и интернет есть сейчас в любой точке земного шара. Ну, может, конечно, и не в любой, но в Греции точно есть. Веру Дмитриевну никогда не просили «присмотреть», даже если она сама оказывалась не против.

Потому что Лара с самого начала была независимой. Она уверенно и четко выстраивала свою семейную жизнь. Нельзя сказать, что отношения невестки и свекрови складывались сложно, но и вот этого «моя вторая мама» – «моя названая дочка» не было. Вера Дмитриевна – Лара. Только так. Взаимное уважение и объединяющая любовь к одному мужчине.

Были встречи на семейных праздниках, приглашения в гости, совместные прогулки, телефонные переговоры, но все это не переходило в фазу «почти подружки». Обе держали некоторую уважительную дистанцию.

Вера Дмитриевна никогда не вмешивалась в личную жизнь сына, Лара это очень ценила и была благодарна. Они не были соперницами. Лара ей нравилась. Своей цельностью, умом, юмором, здравомыслием, тем, как выстраивает семейные отношения. А главное – она любила ее сына, с ней Саша был счастлив. Для матери это самое важное.

А потом один за другим случились два выкидыша, и все стало меняться. С какого-то момента Вера Дмитриевна начала понимать, что знает далеко не все, сын не делится личным – закрылся.

«У меня все хорошо».

«Лара? Лара нормально».

«Да, конечно, мы с Катюшей к тебе приедем. Лара, наверное, не сможет».

Теперь вдруг эта странная просьба «присмотреть».

И новый номер прислал.

Что происходит?

В самой просьбе не было ничего необычного. Только озвучил ее человек, который привык все делать сам и никогда ни у кого не просил помощи.

Тем более если дело касалось Лары.

Вера Дмитриевна посмотрела на компьютер с открытым файлом. До звонка сына она читала о том, как молодой красивый миллионер соблазняет свою секретаршу прямо на столе. Миллионеру двадцать пять. Он уже пресыщен жизнью и женщинами, каждый день ходит в офис в надежде найти новую юбку, когда работает – непонятно. Как сколотил огромное состояние к двадцати пяти при подобном подходе к делу – тоже непонятно. Но кубики пресса находились в отличном состоянии. И не только кубики. Секретарша была в восторге.

Вера Дмитриевна сняла очки. Мадлон, которая до этого сидела на подоконнике, запрыгнула на стол и повернулась спиной к экрану, демонстрируя тем самым свое мнение о романе.

– Согласна, – сказала Вера Дмитриевна. – Пора переходить на мемуары. Для прытких миллионеров я уже стара… Как будем «присматривать» за Ларой?

Мадлон начала умываться. Она была очень умной кошкой и давала отличные советы.

– Думаешь, стоит попробовать?

Шпионка Ришелье не удостоила Веру Дмитриевну ответом – была слишком занята.

– Ну, хорошо.

Лара взяла трубку моментально, после первого же гудка, как будто в ожидании звонка держала телефон в руках.

– Да.

– Здравствуй, Лара. Я немного поздно, но звонил Саша… – Она сказала это слегка встревоженно.

– Что с ним?!

– Он в Греции.

– Ах, это… да-да, он улетел в командировку.

Вера Дмитриевна внимательно слушала голос в трубке. Она различила все: и мимолетную панику – страх, и последовавшее за ней облегчение.

В голове моментально пронеслись две мысли. Первая: он не позвонил жене, что на месте, иначе Лара не отреагировала бы так. Вторая: она волнуется, ей не все равно.

Он просит «присмотреть», она сразила мгновенным вопросом: «Что с ним?» Значит, у них еще есть шанс.

– Я не знала про командировку. Саша сказал, ты сможешь помочь. У меня что-то давление шалит и таблетки почти все закончились, а при таком самочувствии на улицу выходить опасаюсь. Не могла бы ты мне завтра их привезти? Я на телефон пришлю фото упаковки.

– Да, конечно. – В голосе Лары чувствовалась растерянность.

Признаться честно, Вера Дмитриевна и сама от себя не ожидала такого вранья.

– Может быть, вам надо прямо сейчас?

– Нет-нет. У меня еще есть пара пилюль, если что, до завтра дотяну.

На самом деле этих таблеток у нее было достаточно, но лучшего повода пригласить к себе Лару Вера Дмитриевна не придумала.

– Буду ждать фото упаковки, и не беспокойтесь, я привезу.

– Спасибо, Лара.

Она чувствовала, что невестка хочет о чем-то спросить, но не решается. И это что-то связано с ее сыном.

– Вера Дмитриевна?

– Да…

– Нет… ничего. Я все куплю.

Мадлон перестала умываться и свернулась клубочком.

4

Светлана чувствовала, что ее жизнь меняется. Как будто какие-то невидимые внутренние пласты, остававшиеся неподвижными долгое время, начали смещаться.

Она много думала, переосмысливала те вещи, которые совсем недавно казались простыми и ясными.

Например, насколько устроена жизнь человека, имеющего дом, машину, высокооплачиваемую работу. Внешне – он счастливчик. А на самом деле?

Ты подписан в сети на человека и следишь за его жизнью. Он часто выкладывает свои фото и пишет посты: различные рассуждения, рассказы о событиях, увлечениях и планах. В какой-то момент этот человек кажется тебе почти знакомым, ты чувствуешь, что многое знаешь о нем. Но так ли это на самом деле?

Толчком к размышлениям послужили фотографии в сети, появившиеся после открытия веранды. Ася так интимно склонялась над плечом Свиридова! О, как подробно и скрупулезно обсуждали в бухгалтерии это фото! И наряд модного блогера, и поворот головы шефа…

И сразу домыслы-домыслы-домыслы…

– Значит, не зря недавно писали о разрыве с женой.

– Ее и правда нигде не видно. Я задала в сети поиск – одно старье выдает, супруга как сквозь землю провалилась.

– Быстро он себе нашел красотку. Мужик никогда один не будет, особенно такой.

– Но вообще, неплохо смотрятся.

– А мне больше с женой нравилось.

– Зато Ася моложе.

В обсуждениях Светлана не участвовала, да и слушать все это было неприятно. Она вспоминала Свиридова в кабинете, за столом, с ворохом бумаг. Помнила его вопросы, точные, по существу, и это был какой-то другой Свиридов, не тот, который на глазах у всех, будучи женатым, закрутит роман с блогером.

Светлана помнила, как отзывалась о Ларисе Николаевне – Ларе Вика, что она говорила об этой паре. И почему-то больше верила Вике и… своим глазам.

А фотография в сети, такая яркая и очевидная, – казалась обманом, совсем как собственный кадр, который она однажды сделала, выходя из отеля через главный вход. Холл, стол, цветочная композиция. Правда и ложь одновременно. Какая-то неуловимая, но совершенно четкая кривизна, не отражающая реального положения дел.

Интересно, сколько у Аси таких? Сколько правдиво-кривых фотографий в ее аккаунте? В них ведь верят тысячи подписчиков и сама Светлана.

Новый онлайн-курс об отношениях она не смотрела. Почему-то были неинтересны все эти рассуждения на тему мужчина-женщина, обобщения из популярных психологических брошюр. В пользу подобных вещей Светлана не верила. Когда-то давно, лет десять назад, мечтая наладить личную жизнь, она перечитала гору аналогичной литературы, даже выписывала наиболее важные, как ей тогда казалось, советы, пыталась им следовать. Не помогло. Познакомиться получалось, даже пару раз встретиться. На этом все. Принц на коне не появился, а Света разочаровалась в популярной психологии и тренингах.

И вот теперь то же самое запустила на своем канале Ася. Неинтересно. Гораздо интереснее было выходить вечерами в сеть. Понадобилось время, чтобы принять новость о том, что у Федора, оказывается, есть сын. С одной стороны, поначалу было ужасно больно, ведь она ему уже давно рассказала и про взрослую дочь, и про ее работу, и про диссертацию, а он молчал. Света чувствовала себя… обманутой. Она ему все вывернула, а Федор… Федор не был в ответ так же откровенен. Неравные положения. С другой стороны… все же открылся, написал о личном. И это, наверное, хорошо.

Мысли о правде и кривде сети привели к тому, что Светлана наконец решилась. Вернувшись домой, она выложила в чат свое фото. Это либо послужит новому витку общения, либо… оборвет его?

Светлана очень волновалась. Вдруг он придумал себе красотку, а увидит всего лишь женщину сорока пяти лет? Вдруг разочаруется? Вдруг решит, что пора заканчивать? Если уж начались фото, значит, это к чему-то обязывает?

Она ни к чему не хотела обязывать Федора, просто поняла, что, усердно прячась за аватаром – портретом Агафона, словно вплетает маленькую кривизну в их переписку. У Федора, в отличие от нее, – собственное лицо. Кадр небольшой, нечеткий, но представление создает. Так кто из них честнее на самом деле?

К тому моменту, когда он вышел в сеть, она уже успела три раза вымыть влажные от волнения и страха ладони.

Федор: Какой сюрприз!

Света: Это я.

Федор: Я догадался)))

Она не знала, что написать дальше, сердце стучало настолько сильно, что перебивало дыхание. Надо поставить чайник и заварить травяной успокоительный сбор.

Федор: Я очень рад увидеть тебя. Примерно такой и представлял)))

Света: Правда?

Федор: Да))) у тебя глаза добрые и очень красивая улыбка.

Света: Спасибо.

Федор: Раз ужу нас сегодня вечер откровений… Лови! На всякий случай. Мало ли что, в жизни бывают разные ситуации.

И дальше – номер телефона. Светлана смотрела на сообщение, цифры расплывались перед глазами. Она понимала, что куда-то идет, движется, и это следующий шаг. Шаг, который превращает сеть в реальность, еще больше стирая грань между виртуальной жизнью и той, что за окном.

Номер телефона – это уже не чат, это уже голос, разговор.

А еще отличие написанных и сказанных слов. Бывает так, что написанное и прочитанное звучит ярко и умно, а то же самое, но озвученное – глупо и банально.

Писать, спрятавшись за экраном монитора, легче. Что сказать, когда в трубке закончатся гудки? Найдутся ли темы для разговора? Или каждый будет усиленно искать слова, а потом с облегчением отключится?

И вообще, вдруг ему не понравится ее голос?

5

Сегодня у Алены выходной. Редкий день, когда можно выспаться, отдохнуть, заняться своими делами, а ее опять понесло на Арбат. Кажется, ежедневно здесь топает, надоело уже. И все же вернулась. По-другому. Вернулась прогуливающейся девушкой в летнем платье и с маленькой сумочкой через плечо вместо термокороба. Бейсболка тоже осталась дома. Алена собрала свои длинные светлые волосы в высокий хвост. И даже слегка подкрасилась. Сегодня она симпатичная девушка, отдыхающая в центре города, как все те, мимо которых она каждый день проходит. Одна из них.

Алена толкнула дверь и вошла внутрь книжного магазина. Она давно хотела заглянуть сюда, да все не удавалось. А сейчас… сколько полок! Как она соскучилась по стеллажам с томами. Когда-то работала среди всего этого, общалась с постоянными подписчиками, советовала новинки, слушала отзывы. Это был ее мир – мир книг.

Собрание сочинений Вальтера Скотта – любимого автора юности, трехтомник детективов про адвоката Перри Мейсона, а вот Оскар Уайльд – сказки, пьесы, афоризмы. Алена взяла с полки книгу и раскрыла ее наугад.

«Ты не можешь менять направление ветра, но всегда можешь поднять паруса, чтобы достичь своей цели».

Как точно! Сегодня она постаралась надуть паруса. Проснувшись утром и налив кружку чая, Алена загрузила старенький ноут, чтобы наконец заняться резюме. К сожалению, свободных вакансий в столичные библиотеки она не нашла, но все равно поместила информацию о себе на нескольких сайтах по трудоустройству. А вдруг?

«Каждым своим неординарным поступком мы наживаем себе врага».

Алена вспомнила недавнюю выходку с колой и подумала, что тут бы она с Уайльдом поспорила. В Асе да – несомненно нажила себе врага, но та сама виновата – первая повела себя нехорошо. А вот мужчина, кажется, совсем не сердился, хотя обо всем догадался. И от денежного возмещения отказался. Она бы сама в такое не поверила, если бы это случилось не с ней. Даже не приставал совсем. Удивительно. Хотя… после той красотки девица в бейсболке и джинсах не вариант, конечно.

Но все равно произошедшее было слишком необычным. Такой дядя на такой машине вдруг просто подвез до дома, озаботившись ее поздней работой. Чудеса!

«Трудно избежать будущего».

Это точно. Алена вздохнула.

– Ищете что-то конкретное?

Девушка обернулась. Перед ней стоял высокий кудрявый парень.

– Нет, просто смотрю, здесь нет «Идеального мужа». – Она поставила книгу на место.

– Он есть в другом месте. Пойдемте.

Алене неудобно было говорить об отсутствии лишних денег и что при желании она прочитает эту комедию на бесплатном сетевом ресурсе, поэтому пошла за продавцом.

Он приблизился к прилавку с кассой и вытащил откуда-то снизу потрепанный томик.

– Понимаю, что книга не в лучшем виде, зато есть то, что вам нужно.

Алена открыла обложку и перестала дышать. Некоторые страницы не крепились к переплету и лежали совершенно отдельно, ветхие и тоненькие. Кажется, чуть сильнее сожмешь – обратятся в пыль. Но главное не это!

Том четвертый полного собрания сочинений Оскара Уайльда, приложение к журналу «Нива» 1912 года, редакция Корнея Ивановича Чуковского. С ума сойти!

– Можно это потрогать?

– Только аккуратно.

– Конечно.

– А где остальные тома?

– Не знаю. Нам принесли только этот. Вообще, подобные вещи мы держим вон в том шкафчике под стеклом, – парень махнул рукой в сторону лестницы, – но начальство еще книгу не видело и распоряжений не давало.

– Сколько?

– На нее цена пока не установлена, думаю, будет в районе шестисот-семисот рублей.

– Так дешево?

– Книга не в лучшем состоянии, и значительного количества страниц не хватает. Но пьеса целиком.

Алена аккуратно переворачивала страницы.

– Первый раз трогаю настолько старую книгу. В библиотеке, где я работала раньше, тоже было много долгожителей, но не таких, не дореволюционных.

– Вы работали в библиотеке?

– Да, и, может быть, когда-нибудь туда вернусь. – Алена захлопнула книгу. – Спасибо.

Продавец снова убрал Уайльда под прилавок.

– Вообще, если что-нибудь интересует, – сказал он, – можно оставить свой номер телефона. Когда нужная книга появляется, мы делаем звонок. Я могу вас информировать по поводу этого Уайльда, как только определится точная цена.

– Пока ни к чему, спасибо.

В это время в магазин вошел импозантный мужчина в годах с холеной бородкой и в очках в тонкой оправе.

– Добрый день, – поздоровался он, обращаясь к продавцу.

– Здравствуйте.

– Я к Абраму Моисеевичу, он у себя?

– Виктор Викторович, рады вас видеть! – откуда-то из другого конца зала послышался голос, и в проходе показался краснощекий упитанный парень, источающий жизнерадостность и доброту. – К сожалению, Абрама Моисеевича сегодня не будет, но книгу для вас он отложил. «Растеряева улица», не правда ли?

– Да-да.

– Подождите, я сейчас ее принесу. – Он устремился к лестнице, а посетитель подошел к стеклянному шкафчику и с интересом начал изучать тома.

Алена уже собралась было покинуть магазин, как услышала его голос:

– Молодой человек, вы не могли бы показать мне путеводитель?

– Одну минуту.

И она осталась. Потому что захотелось взглянуть на еще одну старинную книгу. Небольшой зеленый томик вскоре оказался на том же месте, где до этого лежал Уайльд, и перелистывал страницы издания уже новый посетитель.

– Какая любопытная вещица, – проговорил он, поглядывая поверх очков на кудрявого парня.

Алена стояла рядом и жадно рассматривала книгу. Не любопытная вещица, нет, – изумительная.

И стоит явно не шестьсот-семьсот рублей, поэтому ей в руки взять такое не предложат. Приходилось любоваться на расстоянии.

– Вот ваша «Растеряева улица», – жизнерадостный парень уже вернулся и, увидев, чем занимается клиент, воскликнул: – Отличное издание! Я не знал, Виктор Викторович, что вас интересует девятнадцатый век, а то мы бы откладывали и его.

– Хорошая книга, молодой человек, не зависит от года издания.

– Конечно-конечно. – Парень покраснел еще больше.

– Спасибо. – Мужчина закрыл путеводитель. – Я подумаю над этой вещицей, а «Растеряеву улицу» беру.

В его манерах не было торопливости и суеты, только какая-то царственная степенность. Алена чувствовала превосходство посетителя над другими, хотя ни взглядом, ни жестом, ни тоном он этого не демонстрировал.

Кудрявый парень пошел убирать зеленый том под стекло, круглолицый выбивал чек.

А Алене вдруг захотелось здесь что-нибудь купить. Не сейчас, но однажды. И, может быть, даже Уайльда.

– Запишите мой номер телефона, пожалуйста, – тихо сказала она кучерявому, когда тот вернулся. – Если к октябрю четвертый том не купят – позвоните.

Не исключено, что она все же найдет другую работу, и появятся деньги на книгу 1912 года издания под редакцией Корнея Ивановича Чуковского.

6

Пришлось объехать три аптеки, прежде чем найти таблетки, которые требовались Вере Дмитриевне, потом были привычные обеденные пробки, поэтому к свекрови Лара попала только после двух.

– Огромное тебе спасибо за пилюли. Я без них теперь не обхожусь. Проходи, сейчас чайник поставлю.

Ей не хотелось сидеть в гостях, в последнее время Лара вообще почти ни с кем не общалась, но отказать свекрови было неудобно. Тем более приболевшей.

Непросто оказалось выдержать проницательный взгляд Веры Дмитриевны. Лара знала, что выглядит не лучшим образом, хотя перед выходом из дома постаралась придать себе видимость благополучия. Однако последствия бессонницы трудно спрятать под слоем пудры, как и резкую худобу, которая случилась из-за нервных переживаний, под просторной одеждой.

Свекровь ничего не сказала, лишь проводила в гостиную, где в центре располагался круглый стол со скатертью, а на нем открытый ноутбук.

– Его мы сейчас уберем в сторону, – сказала она. – Ты знаешь, никогда так точно не чувствуешь свой возраст, как читая современные литературные творения. Я безнадежно отстала от жизни.

Лара слушала свекровь и думала о том, что этого человека назвать отсталым можно с очень большой натяжкой.

– Сейчас я принесу чашки, и ты накроешь на стол.

Лара осталась одна в просторной гостиной. Она давно здесь не была. Когда-то в этой комнате устраивались шумные обеды и ужины, все шутили, смеялись, Константин Иванович рассказывал анекдоты и прекрасно играл на гитаре. Они с Верой Дмитриевной составляли отличный дуэт. Потом родилась Катя, и стало еще счастливее.

Лара провела ладонью по столу. Вот сюда клал свою кроху-внучку Константин Иванович, чтобы самому снять с нее теплую шапку и комбинезон.

– Ну что, Катерина, в гости пожаловала? – спрашивал он. – Правильно. Сейчас пойдем все осматривать.

Потом брал ее на руки и водил по комнатам, пока внучка комментировала увиденное однообразными «агу».

Сейчас все совсем по-другому. Комната казалась прохладной, ноутбук – чужеродным предметом.

– А вот и чашки, – на пороге с подносом появилась Вера Дмитриевна. – Ты пока расставляй, я чайник принесу.

Лара послушно сервировала стол. Чашки, блюдца, ложки, салфетки, нарезанный тонкими ломтиками лимон и вазочка с конфетами.

Чуть позже появились чайник, пепельница, зажигалка и пачка сигарет.

Лара молча смотрела на все это разнообразие, а потом перевела вопросительный взгляд на свекровь.

– Выбирай, – сказала та и села напротив.

Тогда Лара поняла, что предстоит не чаепитие, а разговор.

– Я с вашего позволения, закурю, – сказала она.

– Я, пожалуй, тоже.

Кошка, заглянувшая было в комнату, тут же ретировалась. Она не переносила сигаретный дым.

– Я вас слушаю, – проговорила Лара.

Вера Дмитриевна пристально смотрела на невестку:

– Я хочу понять, что происходит. У Саши всегда все хорошо и все в порядке, но я же вижу.

– И вы решили поинтересоваться у меня. Какие сильные сигареты.

– Это Константина Ивановича, так что глубоко не затягивайся. Я сама к ним очень долго привыкала.

Лара замерла, а Вера Дмитриевна продолжила:

– Я всегда стояла в стороне и не вмешивалась, не собираюсь этого делать и сейчас, но вы оба несчастны.

Оба? Да, конечно, оба. Какой мужчина будет счастлив с женщиной, которая вечно недовольна? Как он там сказал? Злость и обида на весь мир. Вот что он в ней видит: злость и обиду.

– Так получилось.

– Я понимаю, в жизни бывают разные моменты. В семье всегда все гладко быть не может. Есть и разногласия, и непонимание, и ссоры, каждая семья проходит свое испытание.

– У вас было много?

– Полно. – Вера Дмитриевна вздохнула. – Константина Ивановича долгое время делали невыездным, на него постоянно писались доносы, не печатались научные работы, срывались опыты. Человеческая зависть – страшная вещь. Был период, когда он не справлялся и начал злоупотреблять спиртным. Если честно, я очень боялась алкоголизма.

– Но вы справились, – улыбнулась Лара.

– У меня получилось.

– А у меня не получается. – Она затушила сигарету и встала из-за стола, подошла к окну, потрогала шторы.

– Вы ничего не изменили здесь за прошедшие три года.

– Честно говоря, и не хочу. Боюсь расстаться с памятью.

– Я понимаю. Такая пара, какая была у вас, встречается одна на тысячу, а может быть, даже на миллион. Вы всегда знали, что нужно ему, он – чего хотите вы, как сообщающиеся сосуды. Я понимаю, какая за всем этим стояла огромная работа души, сила, мудрость, терпение… Я всегда смотрела на вас и думала, что хочу так же, одним дыханием на двоих, но не получается. Все рассыпается… уже рассыпалось.

– Не говори так, я знаю, что были трудности, которые тяжело переживались. Было два выкидыша…

– Четыре.

– Что?

Лара обернулась через плечо и с грустной улыбкой посмотрела на свекровь:

– Он вам ничего не говорил, да? Четыре выкидыша и удаление матки. У меня больше никогда не будет детей.

– Вот оно что…

Лара отошла от окна, вынула из пачки новую сигарету и щелкнула зажигалкой.

– Возможно, если бы в нашей жизни были другие трудности, мы бы справились, возможно, если бы Саша больше не хотел детей, мы бы тоже справились, но я знаю, что он хочет. А он знает, что я не могу их дать.

– Вы говорили об этом?

– У нас в последнее время очень плохо с разговорами. У нас, если честно, со всем очень плохо в последнее время. Я срываюсь, он молчит… лучше бы накричал, честное слово.

Лара вдруг поняла, что вообще ни с кем никогда все это не обсуждала, держала в себе, а оно копилось-копилось-копилось, а потом выплескивалось в безобразные домашние сцены. И дальше копить уже невозможно. Требовалось выговориться.

Вера Дмитриевна молчала, a Лара не могла остановиться, рассказывала, как выписывали из больницы, как ловила на себе постоянные сочувствующие взгляды, признавалась в нежелании никого видеть и какой-то нахлынувшей вдруг непереносимости прикосновений. Она все время перемалывала в себе случившееся, а чуть только начала оправляться, поняла, что теряет мужа. Пошли публикации, фотографии… Нет, умом понимает, что верить всему не нужно, но как же сложно смириться. И так легко предположить…

Лара проговаривала одно и то же по пять-шесть раз, выплескивала свое горе, разбирала ситуацию, шла дальше. На краткий период умолкала, чтобы перевести дух, а потом начинала сначала…

Вера Дмитриевна не перебивала, слушала. Нетронутый чай остывал.

– Наверное, он просто сильнее меня.

– Сильный мужчина тоже бывает слаб, – наконец тихо проговорила свекровь. – Однажды даже самые сильные не выдерживают и ломаются.

– Да, вы правы. Что же мне делать? Я чувствую такую вину перед ним, и за невозможность родить, и за… мы плохо расстались. Что же мне делать?

– Постараться снова стать опорой. Женщина несет на себе семью, Лара, чего бы ей это ни стоило. Иногда стиснув зубы и спрятав свои страхи глубоко-глубоко. При условии, конечно, что семья того стоит… Ты его любишь?

– А он меня?

– Ты плохо знаешь моего сына, если задаешь такие вопросы.

Они сидели долго. Разговаривали, потом вспоминали забавные случаи из прошлого, смеялись, много говорили о Кате. Ларе нужно было выговориться, Вера Дмитриевна это знала. Она все поняла, чисто по-женски прочувствовала тот удар, который сломил невестку, по-матерински – тот груз, который нес сын.

– Ты справишься, – сказала Вера Дмитриевна Ларе после того, как они заварили новый чайник и все же устроили чаепитие. – Ты умная, сильная девочка. У вас прекрасная дочка. И если разрушите то, что имеете, никогда себе этого не простите. Ни ты, ни он.

– Я не хочу его потерять.

– Я знаю.

Потом Вера Дмитриевна передала подарок для внучки – складной домик, а когда прощались – протянула книгу.

– Я недавно обнаружила две одинаковых. Если нетрудно, завези Игорю в магазин, может, кто-нибудь купит.

На самом деле дубликата у книги не было. Просто Ларе надо было обязательно начать выбираться из своей ракушки. А томик Толстого для букинистического магазина – прекрасный повод прогуляться по Арбату.

7

Они почти весь день изучали отель – здания, бунгало, бассейны, пляж.

Платон смотрел на это с точки зрения места, которое предстоит рекламировать на сайтах, в буклетах и при непосредственном обращении в туристические фирмы. Он думал о том, как все это превратить в модный курорт.

Александр думал о другом. Он ходил по территории с блокнотом и делал пометки.

Море чистое, пляж песчаный, но лежаки старые, а зонтики хлипкие.

Ресторан большой, мебель удобная, кухня плохая. Надо менять шеф-повара и разрабатывать другое меню. Особое внимание уделить детскому.

Что можно предложить на перекус? В баре около бассейна только напитки-орешки-чипсы. Есть сэндвичи, но этого недостаточно.

Отель находится на острове, почти вся жизнь отдыхающих протекает в нем. Анимационная программа слабая.

Что с вечерними программами?

И так далее.

Предстояло изучить действующие экскурсии и прилегающую к отелю территорию на наличие развлечений. После ужина всегда хочется выйти за пределы гостиницы, прогуляться по городу. Населенные пункты здесь с трудом можно было назвать городами.

В общем, вопросов много.

На завтра была запланирована встреча с владельцем, и к ней нужно подготовиться основательно.

Качество обслуживания на ресепшене.

Уборка номеров.

Состояние номеров.

Платон все время находился рядом и не мешал. Он видел, каким сосредоточенным был напарник, ничего не ускользало от его опытного взгляда, а в блокноте прибавлялось пунктов.

Платон был доволен. Он считал себя профессионалом в туризме, но так глубоко знать гостиничное дело, как Свиридов, не мог. Пришлось найти правильного человека. Правда, пока не ясно, станет ли этот человек его партнером. О своих выводах Свиридов молчал.

– Слишком рано что-либо говорить. Сначала надо максимально все изучить и встретиться с владельцем, потом хорошенько подумать и просчитать, потому что при условии покупки отеля придется серьезно вложиться в модернизацию. Стоит ли овчинка выделки?

– А в качестве просто имущества за границей, приносящего доход? Не рассматриваешь такой вариант? – поинтересовался Платон, когда они ближе к ужину сидели на террасе и пили кофе.

– Рассматриваю, естественно. Главное, чтобы оно действительно приносило доход, а не оказалось убыточным.

Из того, что он на сегодня увидел, пока напрашивался вывод, что владельцу, конечно, могли срочно понадобиться деньги, однако и сам отель, изначально красивый и интересный, медленно, но верно приходил в упадок. Его надо было быстрее сбыть с рук, пока место не стало слишком накладным.

Говорить о создании здесь модного и тусовочного курорта… может быть… но точно не в ближайшем будущем.

Первое впечатление – для удачной сделки не годится. И все же… это невероятно красивое место. Выбеленная терраса с каменным полом и темными деревянными ограждениями возвышалась над морем, справа выступала гора. Она почти врезалась в водную гладь. Гора казалась близкой, но на самом деле до нее было далеко. Если выйти из отеля и пройти по узкой улочке вниз, то можно наткнуться на маленький залив, куда ставили свои лодки рыбаки.

Вдоль улицы теснились крошечные кафе, где жарили свежий улов. Чуть дальше – лавки ремесленников.

Свиридов представил себе Лару, идущую по такой улице, разглядывающую витрины, что-то фотографирующую. Совсем не то, что сфотографировал бы он. Лара всегда умудрялась обратить внимание на вещи, которые ускользают от привычного взгляда. Ей бы здесь понравилось.

– Думаешь, отель убыточен? – поинтересовался Платон.

– Я не знаю, и вряд ли нам покажут бухгалтерскую отчетность. Наоборот, будут всячески расхваливать свой товар и держать цену.

– Это точно. – Платон лениво разлегся в деревянном кресле и поправил на носу солнечные очки. – Есть идеи, как вести разговор?

– С утра надо будет еще раз пройтись по поселку, посмотреть магазины, лавки, кафе. В общем, изучить инфраструктуру.

Кедров кивнул.

– Еще меня интересует вопрос луна-парка как центра развлечений.

– Предполагаю, что его здесь нет.

– Я тоже.

Она так и не позвонила и не написала. Уже двое суток молчания.

Александр отчетливо понял, что тоже не сделает первый шаг. Невозможно все время играть в одни ворота. Иногда очень остро нуждаешься в отдаче.

8

Лара вернулась домой в каком-то просветленном настроении. После долгого разговора со свекровью, после того как они насмеялись, вспоминая старые семейные шутки, напились чаю и выкурили на двоих полпачки сигарет Константина Ивановича, она почувствовала очищение.

Точно выгребла до донышка несчастье, так долго копившееся, лежавшее неподъемной тяжестью, и стало легче.

Проблемы никуда не исчезли, но появилась свобода дыхания.

Еще бы набраться смелости и написать пару слов мужу. Только не сегодня. Сегодня Лара боялась получить в ответ тишину и разрушить то хрупкое состояние надежды, которое вдруг родилось.

– Мама, где ты так долго была?

– У бабушки. Она немного приболела, и я ее проведала. Смотри, какой тебе бабушка передала подарок.

От домика Катя пришла в восторг, его тут же разложили, и дочурка сразу забралась в новое жилище.

– А спать здесь можно?

– Можно, но я думаю, будет не очень удобно.

Когда проводили няню и поужинали на балконе, Катя заставила Лару залезть в домик. Они сидели там вдвоем, Лара читала вечернюю сказку, а дочка рассматривала яркие картинки.

– Не теряя ни минуты, принц вбежал в королевские покои. Он распахнул высокие двери и… увидел спящую принцессу. Ее красота так поразила юношу, что он долго стоял, не в силах двинуться с места. Потом он подошел к ложу и опустился перед ним. Легенда не лгала. Спящая красавица была настолько хороша, что стоило потратить жизнь на ее поиски. Принц наклонился и с замирающим сердцем поцеловал ее. В ту же минуту девушка проснулась.

– Неправда.

– Что неправда, Катюша?

– От поцелуя не просыпаются.

Лара улыбнулась:

– Почему ты так решила?

– Потому что когда тебя папа целовал, ты ни капельки не проснулась. Я все видела.

Улыбка замерла на губах, и дышать стало трудно. Ледяной шарик в груди стал вдруг обжигающе-горячим.

– А когда… когда меня папа целовал?

– Утром, когда улетел.

Глава 10

Может быть, – как знать? –

Пресытилось моим несчастьем небо.

Меня счастливым сделает оно…

Карло Гоцци. Принцесса Турандот

1

Доброе утро, соня. Встала?»

«Привет, зануда».

Игорь широко улыбнулся и налил себе кофе. За окном светило солнце, люди спешили к метро.

«Встретимся сегодня? Что у тебя с экскурсиями? Могу присоединиться на вечернюю».

В ожидании ответа он нарезал бутерброды с колбасой.

Юлька была самым настоящим подарком этого лета. И Игорь уговаривал себя не спешить, чтобы все не испортить.

«Экскурсия одна дневная. Но вечером вряд ли получится. Меня посылают на выставку, к ней еще надо готовиться, а у меня мыслей ноль».

«Что за выставка?»

«Москва – город будущего».

Откусив бутерброд и сделав глоток кофе, Игорь открыл страницу поиска. Через секунду на экране появилась информация о том, что в крупном столичном выставочном центре в течение трех дней будет проходить выставка, посвященная будущему Москвы, – облик города, инфраструктура, развитие промышленности, рынка услуг и много чего еще.

«Вы как туда вписываетесь?»

«Перспективы туризма. На самом деле – никак. Но фирма, с которой я сотрудничаю, через пятые руки сумела получить разрешение на участие, и завтра я должна буду там ее представлять. Проблема в том, что именно представлять. Я больше специалист по прошлому, а не по будущему».

Игорь задумался. Встал из-за стола, захватил кружку с недопитым кофе и прошел в комнату. Долго стоял перед магнитной доской, прислоненной к стене. Потом взял синий маркер, написал: «Москва – город будущего», подумал, добавил большой знак вопроса. Какой тур или экскурсию может предложить гид в подобном формате?

Где-то в ящике стола лежала старая потрепанная карта Москвы. Игорь ее вынул, прикрепил магнитами к доске ниже своего вопроса и некоторое время рассматривал, допивая кофе.

А потом вернулся на кухню, взял телефон и написал:

«Я что-нибудь придумаю».

2

Перед Виктором Викторовичем лежал новый номер «Светской Москвы» с Платоном Кедровым на обложке. Прекрасный материал, прекрасный выпуск, беседа получилась живой и с долей юмора. Новиков знал, что Нине прислали примерный список вопросов и ответов, ей пришлось здорово поработать, чтобы придать тексту атмосферу беседы. Произошло идеальное соединение слов и фотографий. Казалось, Платон и Нина действительно сидели вдвоем за столиком, неспешно разговаривая. Да, такими кадрами не разбрасываются.

Просмотрев журнал еще раз, Виктор Викторович отложил его в сторону, потом взглянул на часы. Половина одиннадцатого – время назначенной встречи.

Тут же послышался легкий стук, и дверь открылась.

– Можно?

– Жду.

– Доброе утро, Виктор Викторович. – Нина вошла в кабинет, собранная и элегантная.

– Вот, полюбуйся. – Новиков пододвинул к ней журнал.

Она послушно взяла издание, внимательно его пролистала и вопросительно посмотрела на шефа.

– По-моему, там все в порядке.

– Я тоже так думаю, – согласился он и откинулся на спинку кресла. – Хорошая работа. Ты присаживайся, в ногах правды нет.

Нина покорно села и приготовилась слушать.

– Я вот что думаю, – продолжение не заставило ждать. – Пора складывать с себя должность главного редактора, устал. Вот подыскиваю достойного преемника.

– Виктор Викторович…

– Да-да, Нина, годы берут свое, и прыгать светским зайчиком уже смешно. Долго я думал над этим вопросом и решил, что более удачной кандидатуры, чем ты, не найти. Что скажешь?

– Виктор Викторович… я не знаю, что сказать. – Нина настолько не ожидала подобного поворота, что на какое-то время потеряла самообладание.

Новиков с удовольствием наблюдал за сменой эмоций на ее лице. Сначала изумление, потом осознание, потом понимание открывшейся перспективы и, наконец, радость.

– Но не отказываешься? – с хитрецой в голосе поинтересовался он.

– От такого не отказываются, – очень серьезно ответила она.

– Мы поступим вот как. Объявлять пока не будем. Но следующий номер полностью сделаешь сама и принесешь мне на согласование. Он выйдет за моим именем, как главного редактора. Кроме этого, станешь ответственной за подготовку «Персоны столицы». Надо посмотреть, сработаемся мы или нет.

– Сработаемся, – уверенно сказала Нина.

– Должны, – согласился Виктор Викторович. – Если проведешь премию по высшему разряду, предложу тебе выкуп небольшой доли «Светской Москвы».

– Поняла. – Нина подняла глаза и выдержала его прямой взгляд.

– Я закончил.

Новиков видел и понимал все, что происходило у нее внутри. Сколько же честолюбия в этой аккуратной головке, но не такого, которое идет напролом, сметая все на своем пути. Такое честолюбие главный редактор «Светской Москвы» не любил. Оно слишком многое ломает в процессе. Нина будет действовать по-другому, и интересно посмотреть, как.

Объективно, лучшей кандидатуры на должность не найти, да и прошляпить, уступить конкурентам подобного сотрудника было бы непростительно. Главный редактор – это очень серьезное предложение, а перспектива войти в долю организации здорово повышает ставки в игре. И Новиков с удовольствием понаблюдает за этой игрой.

Поняв, что разговор закончен, Нина встала.

– Можно приступать к работе над новым номером?

– Конечно, пилоты тем возьмешь у секретаря.

– Через пять дней я покажу вам содержание полностью, включая привлеченные рекламные материалы.

Умная, что еще сказать.

Снова оставшись в одиночестве, Виктор Викторович поднялся из-за стола, чтобы немного размять ноги, прошелся по кабинету. Ему предстояло сделать звонок, и этот будущий звонок заставил человека, у которого огромная часть профессиональной жизни проходила в телефонных переговорах, взволноваться. Потому что предстояла беседа с женщиной.

Новиков даже не помнил, когда его в последний раз настолько тянуло к женщине. Не в постель, тут проблем не было, а вот так.

Достать номер телефона оказалось легко, в его-то положении, а вот набрать его и сказать так, чтобы после первых слов не бросили трубку… Впрочем, это он тоже умел.

Гудки раздавались довольно долго, но соединение все же произошло.

– Слушаю вас.

– Добрый день, Вера Дмитриевна, меня зовут Виктор Викторович Новиков, я главный редактор журнала «Светская Москва». Около месяца тому назад вы днем заходили в ресторан на Арбате, но вас не пустили, потому что была фотосъемка. Там же вы оставили чехол от зонтика. Я хочу его вернуть.

– Чехол от зонтика? – уточнили в трубке, и Новиков ощутил явную иронию в хорошо поставленном голосе.

Такие голоса бывают у учителей или людей, плотно работающих с аудиторией.

– Чехол от зонтика, – подтвердил он.

– Интересно. Где же вы предлагаете устроить передачу чехла?

Кажется, она смеялась, и он понял вдруг, что тоже улыбается.

– Предлагаю в том же ресторане, где вам не удалось пообедать, надо исправлять ситуацию.

В трубке долго молчали, а потом проговорили уже другим, деловым голосом:

– Хорошо. Завтра в два будет удобно?

– Более чем.

3

У Аси не было денег. Вернее, они были, но недостаточно. Реклама в сети продолжала приносить доходы, позволяя платить за жилье, продукты, выходы в рестораны, но средств катастрофически не хватало. Поддерживать иллюзию достатка не так-то просто, и на старых, уже много раз надетых, хоть и брендовых тряпках долго не продержишься.

Требовалось срочно обновить гардероб, только вот не на что. Некоторые вещи с рекламных фотосъемок Асе подарили, однако это не тот уровень.

Она долго решалась расстаться с антикварной жемчужной шпилькой, украшение можно было еще не раз использовать в пиар-целях, демонстрируя прощальный подарок в память о большой и светлой любви, но, видно, не судьба.

Вещь была старинная, за нее должны заплатить прилично, и в обычный ломбард с такой шпилькой не пойдешь. Это должен оценить человек, который разбирается в подобного рода украшениях. Ася же специалистом по антиквариату не была, она нашла в сети адреса нескольких подобных магазинов, но в конце концов решила отправиться на Арбат. Там этих заведений достаточно, и работают они много лет. Надуют, конечно, но, возможно, не так, как в совсем непроверенном месте.

Она хотела поскорее покончить со столь неприятным и унизительным делом, поэтому была на месте до обеда. Надела солнцезащитные очки – не хватало еще, чтобы кто-нибудь ее заметил за этим занятием, а потом выложил в сеть фото с надписями: «Ася находится на грани разорения, она вынуждена продавать подарки бывших любовников», – и почти сразу заметила вывеску «Антиквариат». Наверное, ей туда. Но не успела она сделать и шаг по направлению, как увидела… Лару. В другое время Ася ни за что не упустила бы шанса поговорить с женой Свиридова. Сказать по правде, ей даже очень хотелось поведать Ларе о том, что совсем недавно ее муж ночью посадил к себе в машину какую-то оборванку и укатил неизвестно куда. И про то, что целовал ее, Асю, тоже хотелось рассказать и проследить за реакцией жены.

В другой день она непременно воспользовалась бы таким случаем, но сегодня казалось, что все, кто столкнутся с ней, сразу же поймут, для чего Ася здесь и что у нее нет денег. И что она на своих соцстраницах постоянно врет.

Лара медленно шла по улице и Асю пока не замечала. Можно было бы успеть добежать до антикварного, но вдруг Лара идет туда? И, конечно, не продавать, а что-то покупать. Напротив находился книжный, Ася быстро пересекла улицу и потянула дверь на себя. Подождет здесь. Она прошла в зал и остановилась около окна – там был отличный обзор.

Рядом присвистнул румяный парень, Ася не повернула головы. И правильно сделала, иначе упустила бы Лару, которая тоже решила зайти в книжный. Что же за напасть такая?

Наверное, в таком магазине можно было бы достойно выйти из положения, но паника бежала впереди, Ася понимала, что это место предполагает разговор о литературе. В литературе она разбиралась плохо, поэтому оставалось одно – спрятаться в дальнем углу зала между многочисленными длинными стеллажами. Но любопытство все же оказалось сильней, поэтому через несколько секунд Ася аккуратно выглянула из-за полок и увидела Лару около прилавка. Она о чем-то разговаривала с высоким кудрявым напарником румяного. А потом протянула ему книгу. Интересно. Лара читает подержанные книги? Или избавляется от старых? С их деньгами могли бы не считать каждую копейку, продавая старье, а просто отдать ненужное в библиотеки.

Ася жадно рассматривала Лару, ее легкое платье, модную сумку, правда, не последней коллекции, босоножки на плоской подошве. Темные волосы немного топорщились на шее, но это ее не портило. Ася должна была признать, что в этой женщине всегда был какой-то неуловимый шарм. Вроде ничего особенного, и одевалась просто, но чувство вкуса и стиля не подводило никогда.

Пожалуй, Ася могла понять, что в ней когда-то нашел Свиридов. Но все на свете приедается, даже хорошая жена. И тот поцелуй на набережной не шел из головы. Как удачно мог сложиться вечер, Ася была так близка… но какая-то косорукая студентка умудрилась испортить все. Вот просто все. Ася отходила от случившегося два дня, хотелось кричать, бить посуду, отхлестать по щекам ту девчонку, вымещая свое разочарование. Так не должно было случиться. Не должно! Одна секунда, случайное вмешательство и… фиаско.

Хотелось верить, что не полное и в будущем представится второй шанс. Нина говорила о командировке. Ася подождет возвращения и разыграет козырную карту.

А поцелуй преследовал, и она гадала, какой же Свиридов в постели: лучше или хуже Платона? Платон был… Платон был хорош.

Лара в магазине не задержалась. Она передала книгу, поговорила с кучерявым и вышла. Подождав некоторое время, Ася покинула свое укрытие и тоже направилась к выходу, предварительно глянув в окно.

– Ничего не подобрали? – поинтересовался румяный.

– Здесь нет интересующей меня книги.

– Удивительно, а ведь у нас богатый выбор. Что вы обычно читаете?

– Вам это обязательно надо знать?

– Конечно, ведь я должен предложить вам товар… – начал румяный.

– И может быть, даже потом пригласить в кафе, – закончил кудрявый.

Ася внимательно посмотрела на последнего, оценив его серую майку с абстрактным принтом и спортивные часы на запястье.

– С нищебродами я в кафе не хожу.

– А с кем ходите? – тут же последовал вопрос.

– Не с продавцами книжных магазинов точно.

– Понял. Денис, – обратился парень к круглолицему, – эта девушка не твой вариант. У нее в голове круглосуточный калькулятор. Даже если вдруг ты подаришь ей цветок, она быстро посчитает его стоимость.

Ася уничижительно посмотрела на кудрявого и, бросив: «Хам», вышла на улицу.

Через полчаса, после разговора с продавцом, а затем владельцем антикварного магазина, оценки украшения и немного утомительной торговли, она рассталась с жемчужной шпилькой. Зато вырученных денег хватит на пару приличных нарядов и новые туфли. Может быть, хватит даже на большее. Надо все тщательно спланировать и просчитать.

К тому же ежемесячно она отправляла домой некоторую сумму денег, получая от матери краткое «спасибо».

Ася снова была на улице, огляделась по сторонам, убедилась, что знакомых, тех, кто видел ее выходящей из магазина, нет, и успокоилась. Вот теперь, выдохнув, она могла бы встретиться с Ларой и рассказать много интересного о ее муже. Но Лары в поле зрения не было.

4

Лара стояла в толпе и слушала стихи, что перед памятником Булату Окуджаве читал высокий темноволосый парень:

Заглянем в антикварный магазин,

приют для всех бездомных на Арбате

столов, комодов, кресел и картин,

супружеских покинутых кроватей[18].

Она слушала, и казалось, что эти стихи про нее, и читают, наверное, тоже ей.

Пообещав вчера передать книгу Игорю, Лара сдержала слово, но не торопилась возвращаться домой. Она медленно шла по Арбату, разглядывая витрины тех самых антикварных, в которых пестрили изящные фарфоровые статуэтки, тускло поблескивали старинные бронзовые часы, заставляли остановиться потемневшие от времени картины. Обломки уюта чьих-то прошлых жизней.

Лара все еще перемалывала в себе состоявшийся накануне разговор со свекровью, в памяти всплывали то одни, то другие сказанные Верой Дмитриевной слова.

Сильный мужчина тоже бывает слаб…

Женщина несет на себе семью, Дара, чего бы ей это ни стоило…

При условии, конечно, что семья того стоит…

Лара не спала всю ночь, что почти привычно. Но это была совсем другая бессонница, не болезненно изматывающая, леденящая своим тяжелым шаром на груди, а какая-то возбужденная. Облегчение, пришедшее после долгого разговора со свекровью, уступило место мыслям. Они обрывками мелькали в голове, множились, исчезали, снова появлялись. Хотелось сжать голову руками и прокричать: «Стоп!»

Когда тебя папа целовал, ты ни капельки не проснулась. Я все видела…

Ты плохо знаешь моего сына…

Неужели это правда? Неужели он ее действительно поцеловал тогда? Невозможно. После такой ссоры, после ее замаха. Но Катя не будет обманывать.

Ты плохо знаешь моего сына…

Лара отказалась от снотворных, проспала всего четыре часа, но не чувствовала обычной разбитости. Вчерашнее не отпускало, снова и снова она брала в руки телефон, снова и снова клала его обратно.

Даже гуляя по Арбату, она уже раз восемь заглядывала в сумку, проверяя звонки и сообщения.

Саша молчал. Это убивало. Надо написать самой. Лара не знала что. Беспроигрышный вариант – Катя. А если сообщение придет не вовремя? Он сидит на переговорах, и тут она: «Сегодня Катя каталась во дворе на самокате. Вчера ей подарили домик-палатку».

Сообщение от жены, которая готова была ударить и даже не встала, чтобы проводить. И не попросила прощения. Да, надо попросить прощения.

С этим выводом Лара подошла к стене Виктора Цоя, которую поклонники группы «Кино» исписали цитатами из песен и без которой представить Арбат было теперь просто невозможно.

Первое, что бросилось в глаза, – уже наполовину исчезнувшее, написанное белой краской огромное слово «перемен». Внутри сразу же откликнулось продолжением «требуют наши сердца»[19].

Человек, вошедший в вечность, Лара подошла к стене, провела по ней ладонью. Чуть подальше в переулке стояли киношники, что-то делали с камерой, выгружали из стоявших там же автомобилей оборудование. Невысокий пузатый мужчина разговаривал с высоким и поджарым. В высоком Лара вдруг узнала известного актера. Кажется, здесь собираются снимать фильм.

Ее сердцу и всей жизни очень нужны перемены. Только бы хватило сил.

Лара отошла от стены. Вокруг были люди, много людей, они шли, разговаривали, сидели на лавочках, кричали, смеялись, пели. Лара давно не была в таком скоплении народа. Она начала людей разглядывать и не заметила, как присоединилась к слушателям стихов. Рядом стояла девушка в бейсболке и с термокоробом за плечами. Парень, что читал, держал раскрытым рюкзак для желающих вознаградить. Чуть в стороне теснились уличные продавцы со своим сувенирным товаром. Как им всем живется? Насколько устроена их жизнь? Судя по всему – не очень. Устроенный человек не будет целыми днями шлепать по улицам в жару, дождь и снег, доставляя людям еду. Человек, у которого достаточно денег, не будет расстегивать рюкзак перед прохожими.

И расскажи им Лара о своих горестях, поймут ли ее? Ведь есть дом, муж, ребенок, достаток, а все остальное…

Что ей внушат, малявке лет пяти,

Искусствоведы, торгаши, разини?

Что ей не вырасти? Что некуда идти,

удешевленной трижды в магазине…[20]

Четырежды. Удешевленная четырежды. Четыре нерожденных малыша.

Ты справишься. У вас прекрасная дочка. И если разрушите то, что имеете, никогда себе этого не простите. Ни ты, ни он.

Вера Дмитриевна права. Здесь, на Арбате, среди этих людей, вынужденных зарабатывать себе на жизнь тяжело и часто получая в ответ неблагодарность, стало вдруг стыдно. Сколько можно плакаться и жалеть себя? Больно? Очень. Порой невыносимо. Но надо переставать заниматься самобичеванием. Иначе потеряешь последнее.

Лара чуть повернула голову и заметила, что чтеца вместе со слушателями снимает камера. Наверное, делает общие планы, чтобы передать потом в кино атмосферу места.

«Может, и я попаду в вечность, – подумала Лара. – Не как Цой, конечно, а как лицо из массовки, мелькнувшее на секунду в кадре. Забавно».

Она вынула из кошелька купюру, положила ее в раскрытый рюкзак и пошла дальше.

Бродила мимо лотков с сувенирами, матрешками, смотрела на портреты уличных художников, разглядывала огромную афишу, прикрепленную к стене Театра Вахтангова. Театр закрыт, сезон начнется через пару недель, в сентябре. Лара поняла вдруг, что очень хочет в театр, хочет прочувствовать все: предвкушение вечера, покупку программки в фойе, вкус колючего шампанского в буфете, вид закрытого занавеса на сцене, ожидание спектакля… и потом… Как давно она не была в театре…

Лара прошла чуть дальше, к фонтану Турандот, постояла там, полюбовалась на золотую принцессу с ажурным веером в руке, сфотографировала двух девушек, которые протянули ей свой телефон, а потом снова направилась к памятнику Окуджаве. Недалеко от этого места продавались картины.

Не то чтобы они ей были нужны, но посмотреть, что продают, любопытно.

Стандартные акварельные виды на Кремль, храм Христа Спасителя, старые улочки, балерины, аляповатые хороводы разноцветных котов. Лара рассматривала работы не торопясь. Продавец, интеллигентного вида мужчина за сорок, стоял рядом, но не мешал. Ларе это нравилось, она не любила, когда, лишь заметив интерес к какому-либо товару, продавец подбегал к посетителю и начинал устраивать допрос: «Что вас интересует? Я могу чем-нибудь помочь? А вот буквально вчера мы получили… нет, вы посмотрите, пожалуйста…» Сразу хотелось сбежать.

Этот человек не мешал. Лара разглядывала яркие натюрморты, букеты «под фламандцев», интересную абстракцию на тему «Двое. Прогулка», немного импрессионистский город под дождем. Двое и дождь ей очень понравились. Это уже была живопись, достойная художественных галерей, а потом ее взгляд сместился чуть влево и застыл. Три картины, небольшие и разные, но их объединяло одно – использование засушенных цветов. Это были не гербарии и не любительские поделки, где на цветном фоне красивыми орнаментами выложены листики и соцветия. Настоящее искусство – сочетание холста, красок и трав. На одной было изображено поле во время заката. Весь передний план выложен травами. Краски накладывались на холст густо, и стебли словно вдавливались в них. Травы пересекались, гнулись, цветы склоняли свои головки, и где-то там вдали, за этой стеной стеблей и цветов приглушенно полыхало небо. Другие работы тоже были хороши, но Лара влюбилась в закат и казавшееся абсолютно живым поле.

– Сколько стоит эта картина? – спросила она у продавца.

– Шесть тысяч.

Немного. В разы меньше, чем она ожидала. В галереях такая вещь дошла бы до пятидесяти.

– Я покупаю. Здесь есть имя автора?

– На обороте. – Продавец снял картину. – Видите?

– Соловец?

– Да, Андрей Соловец. Вам упаковать?

– Если можно. – Лара протянула деньги. – Удивительная работа.

– Согласен. У этого человека может быть большое будущее.

5

Федор проводил взглядом женщину. Не часто ему попадались такие покупательницы. Он бы с ней даже побеседовал, но чувствовал, что не надо. Эта женщина не настроена на долгий разговор. И все же было интересно наблюдать за ней, как она изучала работы, на каких не задерживала взгляд, какие очень внимательно изучала. Перед закатом она застыла. Да, дама разбиралась в искусстве. Федор любил таких покупателей. По большому счету ему должно быть все равно. Главное – продать, получить выручку. Чем лучше идет продажа, тем больше денег получает он, но если встречаются такие, как эта женщина, значит, не зря был разговор с Моисеевичем на тему разнообразия, не зря он связывался с художником и сделал пробную закупку из трех работ. Теперь об Андрее Соловце знает на одного человека больше.

В каком-то смысле Федор был философом и альтруистом. Сейчас, когда первая картина была куплена, он почти не сомневался, что продаст две остальные и через какое-то время сделает новый заказ. Может, удастся уломать хозяина на еще одно новое имя. У Федора в подписках значилось порядка двадцати разных и очень интересных мастеров.

Пиликнул телефон. Пришло сообщение от неизвестного абонента. Федор открыл чат.

«Привет. Это Света. Проверяю связь».

Все-таки решилась. Он все гадал – воспользуется номером или нет. Не хотел подталкивать, давить. Она должна была сделать шаг сама. Или не сделать. Он очень надеялся, что сделает.

«Привет. Проверка прошла успешно».

Можно быть философом и альтруистом, интересоваться живописью, пытаться помочь начинающим авторам, быть внешне неплохо устроенным: небольшая квартира, старенькая машина, заботливый и еще вполне крепкий отец, хорошие отношения с бывшей женой и взрослый ребенок, который периодически звонит, – но при этом знать, что по сути ты одинок. И вся эта неплохая устроенность очень удачно маскирует внутреннее одиночество. Иначе откуда ежевечерние выходы в сеть и долгие разговоры с незнакомой женщиной? Теперь уже очень знакомой, практически родной.

«Ты правда продавец на улице?»

«Да».

«Я думала, шутишь».

Вместо ответа он отправил ей фото – мгновенно сделанное селфи на фоне Арбата и картин.

Смотри, решай, нужен тебе такой?

Федор прекрасно понимал, что уличный продавец котируется меньше, чем банковский клерк или рядовой юрист. Он не хотел лжи. И если они перешли на телефон – пусть сразу будет правда, иначе ничего не получится. А ему хотелось, чтобы получилось.

Пауза в ответе была ощутимая.

Долгая пауза. Федор грустно усмехнулся. Все правильно.

Подошли люди, стали привычно рассматривать котов и натюрморты. Ничего не купили.

Чуть вдалеке, там, где Петя читал стихи, народ начал медленно расходиться. Значит, программа на сегодня закончена.

Проходящая мимо группа молодежи громко смеялась.

Люди, люди, голоса, голоса, много людей, много голосов… радость от покупки заката куда-то ушла.

Все правильно. Не клерк. Не юрист. Чего он ждал?

– Не, ну запостил всякую хрень, а теперь жалуется на дизлайки. Думать же надо!

– Сеня, Сеня, ты куда пошел? Держи маму за руку, а то потеряешься.

– Wow! Original Russian style[21].

А потом пиликнул телефон.

«Картин совсем не видно. Сфотографируй, которые нравятся тебе».

6

Встреча с владельцем отеля прошла плодотворно. Им оказался довольно почтенный человек с внушительными усами. Смуглое лицо его избороздили морщины, а голова казалась совсем белой. Блестящие, почти черные глаза были умными и цепкими.

«Настоящий делец», – подумал Александр.

Встреча проходила в кабинете для бизнес-встреч на первом этаже. Работали кондиционеры, на выбеленных стенах висело несколько ярких абстракций. Девушка принесла кофе, аккуратно поставила чашки на низенький деревянный столик и удалилась.

Платон больше молчал, предоставляя вести переговоры Свиридову, а тот не мог понять, почему отель продается. Вернее, понять мог, дело шло к упадку, и владелец пытался сбыть с рук портящийся товар. Но почему он не предпринимает попытки к улучшению ситуации? Или предпринимает, но не получается?

Пока же владелец после цветистой рекламы своей собственности начал озвучивать условия. Цена была явно завышена, но это начальная, с которой начнется настоящая торговля. Дальше пошли уже конкретные пункты:

– Никаких наличных платежей, все через расчетный счет, и сделка прямая, без посредников.

– А как же уход от налогов? – наконец заговорил Платон. – Если хотя бы какую-то часть уплатить наличными и на эту разницу снизить сумму сделки в договорах…

– Нет-нет-нет! – замахал руками грек. – К русским здесь и так сейчас относятся с недоверием, я лучше оплачу налоги, чем влезу в неприятности.

– Какие неприятности? – поинтересовался Свиридов.

– Разные, – уклончиво ответил владелец отеля. – Я хочу чистую сделку. Вы, я, договор, проверенный юристами, деньги на счет, налоги и никаких неприятностей.

Платон задумчиво молчал. Свиридов кивнул головой.

– Я вас понимаю. Отель ваш очень интересен, но нам надо время подумать, просчитать, а потом, думаю, мы продолжим переговоры.

– Отель прекрасен. – Владелец быстро взмахнул рукой. – Море чистое, воздух чистый, заводов нет, приезжай – отдыхай, как в раю.

– Согласен, – ответил Свиридов. – Но обходится он недешево.

– Э-э-э, – улыбнулся в усы старый грек. – Рай всегда обходится недешево.

– Хитрый гад, – поделился своим мнением Платон, когда они после встречи вышли на жаркую террасу.

– Было бы удивительно, если бы дело обстояло иначе. Его можно понять. Наклевывается сделка на огромную сумму и хочется избежать неприятностей.

– Даже в ущерб собственной выгоде?

Свиридов пожал плечами:

– Все люди разные. К тому же, видишь, о русских тут недобрая слава. Интересно, почему? Надо бы выяснить.

– Я постараюсь. Есть у меня тут знакомые человечки, завтра попробую связаться.

– Да, было бы неплохо.

– Ну а в целом что думаешь?

– Думаю не торопиться с решением и искупаться в море.

А море было уже вечерним, прогретым, ласковым. И от этого снова все запертое внутри на время переговоров открылось и разлилось, живого места не осталось.

Третий день подходил к концу. Третий день молчания.

Тут такое море, Лара, столько отдыхающих семей, веселых, счастливых. А ты молчишь. И меня будто нет.

Что же ты делаешь? Что?! Ты же меня распяла… Понимаешь?

Нет, не понимаешь. Ничего не понимаешь, не видишь, не слышишь.

Он ударил ладонью по водной глади. Ладонь не встретила сопротивления и ушла вниз, лишь соленые брызги на время ослепили глаза.

Не мог наслаждаться морем, теплой водой, тем покоем, который оно дарило.

Широко разводя руки, Свиридов поплыл кролем, быстро, мощно, вглубь, дальше, до усталости, до изнеможения.

Лара! Нельзя же быть такой жестокой. Это несправедливо… это невыносимо… это же конец…

Взмах. Еще, еще, еще…

Повернул назад, когда сил почти не осталось и берег казался далекой полосой.

Мыслей уже не было. Только цель – добраться до суши. Плыл медленно, сохраняя дыхание, давая отдохнуть уставшему телу, и когда достиг места, где глубина равнялась росту, перевернулся на спину, раскинул руки и закрыл глаза. Вода укачивала, убаюкивала, шептала.

А где-то там, у самой кромки, бегали дети, стояли, наблюдая, мамочки, болтали соседи по лежакам.

Зачем покупать этот отель? Ради чего?

– Ну ты силен. Я уж думал вызывать спасателей, – сказал Платон, когда Свиридов вышел на берег.

– Проверял море. Оно здесь и правда чистейшее.

7

Юля была заинтригована. Они встретились на своем месте на Новом Арбате. Да, теперь у них было свое место, и Игорь, взяв ее за руку, куда-то уверенно повел.

– Я не успеваю. Что мы собираемся делать?

– Готовить твой проект к выставке.

– Есть идеи? – Юля почти вприпрыжку бежала за ним.

– Думаю, да.

Они свернули во дворы, прошли по переулку, свернули еще пару раз и оказались перед старым кирпичным домом постройки шестидесятых годов прошлого века. Очень симпатичный, к слову, даже с эркером, что было необычно для типичных зданий того времени. Словно и не центр Москвы, а какие-нибудь Черемушки.

– Заходи. – Игорь нажал комбинацию цифр и открыл дверь подъезда.

– А… кто здесь живет? – спросила она осторожно.

– Я.

Собравшись было переступить порог, Юля резко остановилась и почти испуганно посмотрела на Игоря.

– Не бойся.

– Я и не боюсь.

Хотя на самом деле ладони вдруг стали влажными. Если парень ведет к себе домой девушку, это обычно заканчивается ясно чем. А Юля была не готова. Не сказать, что не хотела. Наоборот, но… боялась. У нее был небольшой опыт интимных отношений, к тому же не очень удачный. Парни вроде оставались довольны, а она… Наверное, она была слишком зажатой, чтобы получить настоящее удовольствие, то, о котором все говорят и пишут. Юля боялась, что с Игорем будет так же, и он разочаруется. И вообще, она не подготовилась, белье надела неподходящее, обычное, хлопковое. Больше всего на свете Юле не хотелось его разочаровать.

– Эй, я устал держать дверь.

– Я проверяю твою выдержку.

– И как?

– Тебе придется над ней поработать.

Это был чистой воды апломб перепуганной девчонки, но Юля подняла подбородок вверх и сделала шаг вперед. Подъезд удивил чистотой. Здесь явно следили за состоянием дома.

– Не знала, что продавцы книжных зарабатывают достаточно, чтобы снимать жилье в центре.

– Дом не новый.

– Но в центре.

Игорь ничего не ответил, вынул из кармана ключ и открыл дверь квартиры.

– Проходи.

Квартира оказалась двухкомнатной, с маленькой прихожей и кухней. Никакой старой мебели. Мебели вообще было мало. Больше всего Юлю поразила большая белая магнитная доска в гостиной, на которую была прикреплена карта Москвы, а сверху маркером выведен вопрос: «Москва – город будущего?» У окна находился стол, на нем стационарный компьютер. Типичное мужское жилище.

– Чай будешь? – раздалось из кухни.

– Не откажусь.

Книги лежали стопой на полу в углу. И совсем не такие, как в магазине на Арбате. Юля взяла в руки верхнюю. «Москва. Где мы живем. Знаковая архитектура Москвы в историях граждан».

Интересно.

– Слушай, я тут подумал. – Игорь зашел в комнату. – Будущее тесно связано с современностью. Если говорить о выставке, то можно придумать тур по центру Москвы, рассказывать в нем не про старые достопримечательности, а про новые. Акцентировать внимание именно на них. Например, зиккурат на Оружейном[22] и его созвучие со знаменитыми сталинскими высотками. Включить туда посещение каких-то выставочных центров. Просто надо разработать удобный тур с точки зрения мест и передвижения.

– Да, – осторожно проговорила Юля. – Я тоже думала о чем-то похожем. Есть конкретные идеи?

– Сейчас посмотрим.

Игорь открыл ящик стола и вынул оттуда разноцветные папки. В красной оказались фотографии.

– Ты садись, куда тебе удобнее, на диван.

Хотелось на пол, туда, где в центре лежал небольшой мягкий коврик.

– Я, пожалуй, прямо на пол. Так будет удобнее раскладывать фото.

Игорь согласился и устроился рядом.

Здания, самые разные. Новые, старые, особняки, офисные центры, высотки из стекла и бетона, многоквартирные дома. С ума сойти можно.

– Кто все это снимал?

– Я.

Юля отложила папку в сторону и внимательно посмотрела на Игоря.

– Ты фотограф?

– Я архитектор.

– Так вот откуда так много знаешь… а почему работаешь в книжном?

– Так получилось. Я уже рассказывал.

– Да.

Она снова вернулась к фотографиям и начала раскладывать их по группам, отбирая самые современные здания, находящиеся в центре.

– Как ты думаешь, из этого получится что-нибудь путное придумать?

– Вполне. Насколько я знаю, вот здесь открыли кондитерскую с возможностью посетителям участвовать в процессе. Можно покружить по центру, рассказать про тройку зданий, а в четвертое пойти на экскурсию и самим сделать шоколадные конфеты.

– Да, – согласилась Юля. – Хорошо. А потом нужна прогулка, чтобы снять красивые виды, это обязательно.

– Вот здесь есть смотровая площадка. – Игорь вынул из стопки фото. – При желании можно договориться.

– Отлично. Тур почти готов. Разрешишь мне взять на время эти фото? Я бы их использовала на выставке, красиво оформила завтра стенд.

– Конечно. Ты сейчас все внимательно посмотри, отбери, а я за чаем. Он уже вскипел. Черный? Зеленый?

– Черный.

Игорь ушел на кухню, а Юля сидела на полу среди множества фотографий и чувствовала волнение. Архитектор. Ну конечно, он архитектор. Можно было бы самой догадаться. Вовсе не похож на продавца книг. Она взяла в руки другую папку и заглянула в нее. Там были акварельные рисунки. Проекты зданий. Юля узнала пару мест, но таких домов там не видела. Современных, очень красивых, идеально вписывающихся в окружающие реально существующие здания. С ума сойти.

– Что это? – спросила она, когда Игорь с двумя кружками присел рядом.

– А, это, – безразлично произнес он. – Так, хобби. Придумал себе когда-то игру и потом долго развлекался. Находил район Москвы, фотографировал, а позже пытался представить, какое там можно построить здание, чтобы оно не портило вид, потому что сейчас очень много новостроек выглядят несуразно.

– Согласна. – Юля листала рисунки, верила и не верила услышанным словам.

Это было не просто хобби. Акварельными фантазиями дело не ограничивалось. Каждое придуманное здание было потом отдельно выведено на лист. Фасад, вид сбоку, вид сверху. Он этим жил.

– Знаешь, вот это – настоящий город будущего, – тихо сказала она. – И ничего придумывать не надо. Можно… можно я еще возьму пару таких работ? Потом все верну, обещаю.

– Конечно, бери что понравится, мне не жалко.

Почему-то он стал избегать ее взгляда, а она задалась вопросом: как же такой по-настоящему талантливый человек бросил дело, которое любил.

– Игорь? – Она взяла в руки его лицо и заставила посмотреть на себя. – Почему ты не работаешь архитектором?

Он понял, что не хочет отшучиваться. Что, может быть, впервые за долгое время ему хочется сказать правду.

– Не могу.

– Почему? Из-за того, что ты тогда рассказывал? Из-за отца?

Он мягко высвободился из ее рук и встал на ноги, подошел к доске, стал разглядывать карту.

– Да, из-за отца. Это очень сложно объяснить. Его не стало, когда я только-только получил диплом, разослал несколько резюме, ждал ответа. У меня внутри тогда что-то погасло. Мой отец, он был… необыкновенным человеком, очень близким. И эта квартира, я ее не снимаю. Она моя. Подарок родителей и брата на окончание института. Тогда все шутили на тему «вот тебе старый дом, новый построишь себе сам»… Они знали, что к старым домам у меня слабость. Мы все по-разному переживаем свои потери. В тот момент мне показалось, что я потерял все. А потом пошли звонки, меня приглашали на собеседования, я приходил и проваливал их одно за другим. Просто не мог отвечать на вопросы. Меня спрашивают о перспективах, кем я себя вижу в будущем. А кем я себя видел в тот момент? Потерянным и несчастным человеком. Все заканчивалось тем, что я извинялся и уходил. Вот так.

– А потом устроился в книжный.

– Да.

– И больше не пытался найти другую работу?

Юля понимала, что лезет во что-то очень личное и, возможно, зря, но этот разговор ей казался очень важным.

– Нет, не пытался. Время после окончания учебы прошло, опыта нет, надо все вспоминать, возобновлять, а у меня нет интересных идей. Они исчезли.

– Появятся. Я уверена, надо только попробовать вернуться.

Он пожал плечами и промолчал.

Юля собрала с пола фотографии, большинство вернула в папку, несколько, вместе с акварелями и чертежами, взяла для выставки.

– Знаешь, ты счастливый человек, – сказала она негромко, подойдя к Игорю – У тебя был отец. Я своего не знаю вообще. Мы с мамой были ему совсем не нужны.

Игорь повернулся и обнял ее.

– Зато ты нужна мне.

Это был очень хороший вечер. Они снова пили чай, только на этот раз на кухне, и заваривала его Юля. Она же похозяйничала в холодильнике, выудила оттуда сосиски и овощи. Сосиски отварила, из огурцов и помидоров сделала салат, нарезала хлеб.

К теме архитектуры и отцов они больше не возвращались, болтали о предстоящей выставке, но что-то изменилось. Они стали друг другу ближе. Каждый решился и приоткрыл дверку в очень личное, доверившись. Никогда Юля не чувствовала так сильно, что ей не хватает отца, как когда говорила об этом Игорю. Ей все время казалось, что им с мамой хорошо и так. Оказалось, не совсем. И всколыхнулись детские воспоминания и чувство обделенности, когда, будучи маленькой, видела полные семьи, и как сильные папы поднимали на руки своих детей, учили их плавать, покупали игрушки. Оно всколыхнулось, выплеснулось и вдруг приблизило к себе человека, который сидел напротив.

До ее дома они ехали на такси. Игорь так решил, сказав, что на метро будет дольше, а потом долго целовал у подъезда, и Юля снова подумала, что не хотела бы его разочаровать, когда дело дойдет до главного.

Ожидавший таксист уже начал нетерпеливо сигналить.

– Он злится, – прошептала Юля, продолжая отвечать на поцелуй.

Расставаться не хотелось.

– Да и черт с ним. – Игорь обнял крепче. – У него поминутная оплата простоя. Он на нас еще заработает, а сейчас просто завидует.

8

Мысль о том, что нужно написать мужу, не оставляла Лару весь день. Но за окном уже были сумерки, а она все никак не могла придумать единственно верный текст сообщения.

Лара поиграла с дочкой в лото, прочитала ей сказку и пошла на кухню ставить чайник. По дороге завернула в комнату, служившую кабинетом. Там она оставила купленную на Арбате картину. Захотелось взглянуть на нее еще раз. Картина стояла на кресле, прислоненная к мягкой спинке. Волшебная работа. Осталось найти для нее место.

Кабинет казался нежилым. Раньше Лара проводила здесь много времени. Саша предпочитал, если надо, задерживаться на работе, но домой дела не приносил, если только совсем важные и срочные. Он делал четкое разграничение, оставляя за порогом своего дома все, что могло помешать общению с семьей. Зато Лара, если ее присутствие не требовалось в магазине, часто работала дома. Это помогало сэкономить время и уделять больше внимания Кате. Сейчас она смотрела на ряд толстых папок в твердой картонной обложке, на закрытый ноутбук.

– Она очень интересная – твоя работа, заменяет тебе все.

– Возможно. Тебе тоже следовало бы заняться своей.

Лара подошла к столу, провела по нему рукой, потрогала мышку, потом взгляд упал на тонкую папку рядом. Что там? Открыла и замерла.

Макеты. Новые пилоты для новой рекламы. Модули, слоганы, цветовые варианты.

Что это?! Откуда?

Рука привычно искала сигарету. Не нашла. Точно, пачка осталась на балконе. Лара села за стол и принялась изучать материалы. Это куда? В сеть? Контекстная реклама? Скорее всего… а это? Похоже на визитки. Все в одном стиле, фирменный выдержан, но новшества видны. Кто разрабатывал? Когда?

Она не заметила, как в руке оказался чистый лист, ручка. Лара включила настольную лампу и начала писать:

«Вариант 3 – доработать (шрифты);

Слоган взять из Варианта 2;

Фото интерьера магазина заменить;

Заказать новую фотосессию…»

А что с сайтом? Его внешний вид стоит менять или нет? И самое главное – откуда это все?

Ларе потребовалось время, чтобы найти свой старый отключенный телефон. Час поздний, но звонить еще можно.

– Вика, извини, что тревожу вечером, но я посмотрела новые рекламные материалы. Вы их запускаете?

– Так вы посмотрели? Я думала, что Александр Константинович забыл их вам передать. Нет, мы ничего не пускали. Ждем команды.

– Заказывали где обычно?

– Да.

– Хорошо, я сама завтра переговорю с фирмой.

– Спасибо! – Вика не скрывала радости. – Нам так нужна реклама, Лариса Николаевна, вы даже не представляете!

– Все настолько плохо?

– Нет, что вы. – Голос девушки стал немного виноватым. – Мы справляемся, стараемся. Заказы есть, и букетами покупатели довольны. Но… если честно, без Александра Константиновича пропали бы.

И Вика начала рассказывать про увольнение бухгалтера, путаницу в документах, приход сотрудника из гостиницы, поломку большого холодильника, заказ цветов для отеля.

Лара слушала долго, внимательно, не перебивала.

– Сейчас у нас все хорошо! Мы установили новый холодильник во втором магазине, раз в неделю к нам приходит Светлана Юрьевна, и еще готовим оформление для двух юбилеев. Но реклама нужна. Скоро же сентябрь – самая свадебная пора.

– Реклама будет, – пообещала Лара.

По окончании разговора ее била дрожь. Наивно было полагать, что система без руководства станет работать сама. Некоторое время по инерции, конечно, но потом обязательно забуксует.

И он это понимал. Делал за нее ее работу. Молча.

Саша… боже, Саша… все это время…

А она усомнилась. Во всем. Обвинила, замахнулась, ткнула в фото и статьи. И он ушел. Тоже молча.

Ты плохо знаешь моего сына…

без Александра Константиновича пропали бы…

когда тебя папа целовал, ты ни капельки не проснулась…

ты плохо…

пропали бы…

не проснулась…

ты…

без…

не…

Саша!

– Мама, ты плачешь? – Дочка стояла на пороге комнаты.

– Ну что ты, милая. Что-то попало в глаз.

– Дай я посмотрю. – Катя подбежала к столу и встала рядом. – Какой глазик?

– Вот этот. – Лара показала на правый.

Катя начала внимательно смотреть.

– Ничего не вижу.

– Наверное, уже все. Сейчас еще поморгаю, и пройдет до конца.

– А ты чай сделала?

– Забыла.

– Эх ты…

Слабо сказано. Снова захотелось плакать.

– Пойдем, поможешь мне.

Лара обняла дочку.

– А папа скоро приедет? А то я очень соскучилась.

– Скоро. Мы можем ему написать.

– Давай напишем!

Лара снова взяла телефон, включила экран, зашла в чат и долго думала. Катя рядом уже начала нетерпеливо притоптывать. Наконец она набрала:

«Мы тебя очень любим».

Сообщение ушло.

Ответ они получили уже после того, как чай был выпит. Катя лежала в своей кровати, a Лара сидела рядом.

«Я вас тоже люблю. Очень».

Лара смотрела на экран. Читала и перечитывала эти пять слов, а сердце билось где-то у горла. Он был в сети и, может быть, занимался тем же самым. Читал и перечитывал. Ей хотелось так думать.

«Возвращайся скорее. Мы тебя ждем. Я тебя жду».

Глава 11

Твой благородный вид, твоя любовь

Нашли дорогу к сердцу моему…

Карло Гоцци. Принцесса Турандот

1

На выставку Юля чуть не опоздала. Сказать по правде, она вообще не хотела в ней участвовать, но за эту работу обещали неплохое вознаграждение, а в их с мамой скромном хозяйстве любой заработок был хорошим подспорьем.

Юля не сразу нашла свой павильон, он оказался почти в самом углу – непроходное место, да оно и понятно: на что у фирмы хватило денег. Зато пока искала, прошла половину зала и была впечатлена размахом: макеты новых жилых районов, проекты будущих интерактивных выставочных центров, трехуровневые зеленые зоны в спальных зонах, планы по реконструкции и восстановлению заброшенных районов, какие-то новые ветки метро и будущее монорельса.

Собственное место со столом, парой стульев и наспех отпечатанными буклетами казалось на этом фоне бедным и невзрачным. Зато, как обещали, была магнитная доска.

– Привет, – поздоровалась сидевшая за столом эффектная блондинка с длинными распущенными волосами.

Это была Лена. Лена работала в офисе, она распределяла экскурсии между гидами. На эти дни ее тоже привлекли к выставке.

– Привет. – Юля села рядом и вынула из рюкзака папку, в которой лежали фотографии.

– Что это у тебя?

– Автобусная экскурсия по Москве, называется «Город будущего».

– Я про такую не слышала. Что-то новое? Уже утвердили?

– Да нет, вчера вечером придумала на скорую руку, чтобы соответствовать названию выставки.

– А-а-а…

Юля взяла фотографии, вынула из кармана рюкзака магниты, маркер и подошла к доске. Там она прикрепила фото зданий в том порядке, в котором они должны были встретиться туристам в предполагаемом туре. Направление следования Юля обозначила нарисованными стрелочками, у кондитерской сделала пометку «мастер-класс шоколатье», а у высотки со смотровой площадкой – «лучшее панорамное фото».

Когда все было закончено, Лена подняла большой палец вверх и сказала:

– Супер. Нам позже обещали подвезти визитки, чтобы раздавать их посетителям, и магниты. Не успели сделать вчера, но сегодня после обеда поклялись доставить.

– Отлично. – Юля вернулась к столу. – Я надеюсь, здесь где-нибудь есть кафе для перекуса, а то я забыла с собой еду взять. Не хотелось бы до вечера голодать.

– Должны быть.

Огромный зал постепенно наполнялся посетителями, люди бродили между павильонами. Иногда целыми группами, похожими на делегации, иногда поодиночке. Некоторые казались вообще случайно тут оказавшимися.

До закутка Юли и Лены добирались немногие, но некоторые все же останавливались, смотрели буклеты, тогда девушки включались в работу и рассказывали о том, как можно интересно провести выходные с семьей, гуляя по Москве с гидом.

– Так, нам нужна программа выходного дня, – сказала Юля после пятой консультации. – Даже самые серьезные посетители здесь – всего лишь обычные люди, которые, оказывается, вообще не знают об индивидуальных экскурсиях-прогулках. Для них московский туризм – это Красная площадь, Большой театр, Третьяковская галерея и все. Я вечером подготовлю пять вариантов «Выходной день в столице», пусть завтра в офисе распечатают как можно больше листовок, и начнем раздавать.

Ближе к обеду Лена пошла искать кафе, где можно перекусить, а Юля решила накидать варианты листовок. Она полезла в рюкзак за блокнотом и ручкой и наткнулась на вторую папку, которую забыла вынуть утром. Акварели и проекты Игоря.

Вчера, вернувшись домой, она до самой ночи рассматривала эти работы, вспоминала весь долгий вечер в его квартире, их разговор и чувствовала какое-то совершенно новое ощущение близости. Оно не исчезло и к утру.

В телефоне привычно ждало сообщение: «Доброе утро, соня. У тебя сегодня выставка. Ты готова?»

Она так же привычно ответила: «Привет, зануда. Все собрано с вечера! Содержимое рюкзака проверять будешь или поверишь на слово?»

Все как всегда и не так одновременно. Юля взяла с собой проекты, думая развесить акварели, украсить ими пространство, но сейчас, вынув папку и начав ее листать, поняла – не станет этого делать. Здесь собраны его фантазии, его мечты, его вдохновение. Они не годятся для развешивания на всеобщее обозрение, как белье перед окнами в старых итальянских фильмах. Слишком личное для демонстрации публике, которой это неинтересно. Слишком серьезное, чтобы быть всего лишь элементом декора не самого привлекательного павильона.

Частичка Игоря, которой он вчера поделился. Юля закрыла папку и убрала ее обратно в рюкзак.

– Так, я пришла, теперь твоя очередь обедать. – Лена села рядом, держа в руках бумажный стаканчик с кофе. – Рассказываю, идешь направо до самого конца, никуда не сворачивая. Там несколько точек, где можно вполне бюджетно перекусить. Пицца, сэндвичи, салаты.

– Поняла. – Юля поднялась со своего места.

Пока она шла направо до самого конца, то в центре, около большого представительного павильона с макетами новых спальных районов, увидела небольшой, но не менее красивый павильон. Архитектурное бюро. И рядом – объявление о конкурсе для всех желающих дерзнуть.

Что-то неоформившееся и смутное мелькнуло в ее голове. Юля сама не могла сообразить, что именно, но поняла, что на обратном пути обязательно туда завернет.

2

Она была пунктуальна и вошла в ресторан ровно в два. Виктору Викторовичу все было прекрасно видно со своего места. Метрдотель, предупрежденный заранее, подвел гостью к столику, и Новиков поднялся ее поприветствовать.

– Здравствуйте, Вера Дмитриевна.

Он впервые видел ее так близко, и сейчас эта женщина казалась Виктору Викторовичу прекраснее, чем он ее запомнил. Ухоженное, но нетронутое операциями лицо, легкий макияж, степенность в манерах, элегантность в сочетании одежды – темно-синего платья и тонкого бежевого кардигана. И еще хорошо поставленный голос.

– Добрый день, Виктор Викторович, вы знаете и номер моего телефона, и имя.

– Профессия, – улыбнулся он.

Подошел официант, принес меню. От своей папки гостья отказалась.

– Я только кофе, – сказала она.

– Но, может быть, посмотрите, здесь прекрасный выбор, – начал говорить Новиков, однако она была непреклонна.

– Не сомневаюсь, но кофе будет вполне достаточно.

После этого Вера Дмитриевна посмотрела на официанта и сделала заказ:

– Американо, пожалуйста.

– И мне, – проговорил Виктор Викторович.

Официант удалился.

– Итак, я вас слушаю.

Она держала спину прямо и слегка поправила волосы, выбившиеся из прически, – непослушные природные кудри. Новиков вспомнил такие же у парня в книжном.

– В первую очередь я хотел бы вернуть вам это. – Он вынул из кармана пиджака клетчатый чехол от зонтика.

– Спасибо, – поблагодарила Вера Дмитриевна и слегка улыбнулась.

Эта едва заметная улыбка преобразила ее лицо, сделав его мягче.

«Почему модно гнаться за молодыми? – подумал Новиков. – Может, это просто погоня за собственной молодостью, которая давно прошла, но не хочется в том признаваться?»

– Вера Дмитриевна, мы с вами в некотором роде коллеги. Я – редактор журнала, вы – корректор, оба связаны с издательскими делами.

– Вы собираетесь мне сделать деловое предложение? – Снова в ее голосе проскользнула ирония, та самая, которую он отчетливо услышал во время вчерашнего телефонного разговора.

– Ну что вы, – улыбнулся Новиков, – я пытаюсь начать разговор.

– Вы много обо мне знаете.

– Профессия, – снова аргументировал он.

– Что еще знаете? Мне просто интересно.

Она вела себя свободно, не переменилась ни в позе, ни в лице, но Виктор Викторович все же почувствовал, что вышел на скользкую дорожку, поэтому стал тщательно подбирать слова.

– Не много, поверьте. Вы вдова, работаете корректором. У вас два сына, со старшим мы, кстати, хорошо знакомы и плодотворно сотрудничаем.

Последнее предложение должно было расположить к нему гостью, вызвать чуть больше доверия.

Официант принес кофе.

– Насколько плодотворно? – поинтересовалась Вера Дмитриевна, положив в чашку кусочек сахара и начав помешивать кофе маленькой ложкой.

– Он наш постоянный рекламодатель, кроме этого, в ближайшем будущем мы собираемся сотрудничать немного в другой сфере.

Она кивнула головой и сделала глоток.

– Но если честно, – продолжил Новиков, – мне больше хотелось бы узнать о вас.

Вера Дмитриевна сделала еще один глоток и поставила чашку на блюдце.

– Знаете, – сказала она, – не в моих правилах ходить на встречи с незнакомыми мужчинами. Я согласилась по трем причинам. Первая – хотелось все же вернуть чехол, зонтик любимый, подарок сына, и я немного расстроилась, когда поняла, что потеряла деталь.

Подарок какого именно сына – старшего или младшего, Вера Дмитриевна не уточнила.

Женский голос звучал так четко и ясно, что Новиков невольно вспомнил свою последнюю встречу со Свиридовым в гостинице, его немного отрывистую речь, но при этом четко сформулированные фразы. Тогда казалось, что сын совсем не похож на мать. Сейчас Новиков понял, что ошибся. Похож, очень. Просто не внешне. А вот этой манерой разговора: самая суть, без долгих вступлений. И внутренним стержнем. Раньше Виктор Викторович всегда его чувствовал в Свиридове, сейчас – ясно увидел в женщине напротив, спокойной и уверенной. Они были очень похожи – мать и сын.

– Еще я хотела сказать, что у вас ничего не получится.

– Что именно?

– Ну, вот это все. – Она обвела взглядом стол, кофейные чашки. – Можно было, конечно, сказать по телефону, но я почему-то решила лично. Романа не будет.

– Вы очень прямолинейны.

Его кофе стоял нетронутый.

– Просто не считаю нужным дарить напрасную иллюзию.

– Почему? – Новиков слегка наклонился вперед. – Вы сразу лишаете человека надежды на дальнейшее общение, даже не узнав его.

– В этом нет необходимости. – Она сделала аккуратный глоток. – Дело не в вас, а во мне. Приятельские отношения вас вряд ли удовлетворят, ведь так?

Он молчал. Она улыбнулась.

– Вот видите. А большее я предложить не могу.

– Ваше сердце занято?

– Да.

Новиков помолчал некоторое время, а потом все же взял в руки свою чашку и сделал глоток почти остывшего кофе. В общем-то, это было закономерно. С чего он взял, что такая женщина одинока?

– Это второе, – сказал он. – А третье?

– Третье… третье, скорее просьба внимательнее относиться к тем новостям, которые позволяет себе публиковать ваше интернет-издание. – Она невозмутимо допивала свой кофе. – У моего сына прекрасная семья, замечательная жена, ребенок. Вы – главный редактор, Александр, по вашим же собственным словам, постоянный партнер. Так почему же вы позволили писать о нем сплетни?

Виктор Викторович слегка растерялся. Он не ожидал подобного поворота.

– Это была моя ошибка, признаюсь, – начал было говорить Новиков, но она покачала головой:

– Не надо мне ничего объяснять. Объясните это себе, Виктор Викторович. Вы правильно заметили, мы с вами оба связаны с издательской деятельностью. Есть принципиальность и есть выгода, правда? Станешь слишком принципиальным – потеряешь доход, сделаешь ставку только на доход – потеряешь нечто другое. Возможно, большее. Спасибо за кофе, он был вкусным. И за чехол. Приятно было познакомиться. Мне пора.

Она поднялась на ноги.

– А этот человек… который в вашем сердце… Я, конечно, не имею права интересоваться… но вы так безапелляционны…

– Это мой муж. И это навсегда.

3

– Где ты зависла? Я уже собиралась звонить. Тут подходили люди, заинтересовались твоим новым туром, а я даже не смогла проконсультировать нормально, несла какую-то ахинею. – Лена оторвала взгляд от телефона, в котором копалась до прихода Юли.

– Прости, я решила немного прогуляться и посмотреть на выставку. Там в центре очень красиво и интересно. И иностранцев полно. Все фотографируют, делают селфи.

– Конечно, надо же заполнять соцсеть событиями. Мне иностранцев и в офисе за глаза хватает, – вздохнула Лена. – Если бы кто-нибудь известный был… актер или певец, тогда другое дело. Но они на такие выставки не ходят.

– Слушай, а ты можешь еще минут десять посидеть? Я пока сбегаю пофотографирую. Это к вопросу соцсетей. Неплохо бы сделать хороших кадров и потом выложить их на сайте фирмы и на наших страничках. Мне, как гиду, это будет очень полезно – дополнительные баллы в личное портфолио. Когда вернусь, сфотографирую наш угол и презентацию новой экскурсионной программы. Если еще раз спросят про тур – позвони, я по телефону проконсультирую, да и вряд ли за десять минут кто-нибудь еще поинтересуется.

– Ну, давай, – согласилась Лена. – Я все равно пока никуда отойти не могу. Мне позвонили, сказали, что визитки с магнитами везут.

– Отлично! – Юля схватила рюкзак и устремилась в центр огромного выставочного зала.

На обратном пути из кафе она застряла около стенда архитектурного бюро. Появилась сумасшедшая идея, от волнения и собственной смелости в животе стали порхать бабочки. Сейчас или никогда. Юля поняла, что чем больше она будет раздумывать, тем больше шанс, что не решится. Но попробовать очень хотелось.

В павильоне находился представительного вида мужчина с копной седых волос.

– Добрый день, – поздоровалась Юля.

– Здравствуйте, барышня, – улыбнулся мужчина.

– Я по поводу конкурса. – Она махнула рукой на стоявшую перед павильоном стойку с объявлением. – Можно оставить у вас работы одного очень талантливого начинающего архитектора?

– Вообще-то… у нас четкие требования к конкурсу, условия написаны при входе, – медленно проговорил он.

– Я понимаю, правда. Но, может, какие-нибудь из его проектов подойдут, просто посмотрите.

Юля открыла рюкзак и вынула оттуда папку.

– Вот, видите, тут и само здание, и как оно вписывается в окружающий пейзаж, и разные планы.

Мужчина внимательно разглядывал материалы. Молчал. Юля от этого молчания еще больше волновалась и еще больше тараторила:

– Я не специалист, но мне кажется, что это очень красиво и интересно, и…

– Знаете что, оставьте мне эту папку, – наконец проговорил мужчина. – И, если можно, контактные телефоны. После выставки я изучу все более внимательно.

– Конечно! – обрадованно воскликнула Юля.

Вырвав из блокнота листок, она написала на нем номер телефона Игоря.

4

Лара переступила порог «Цветочной истории» после обеда. Не могла приехать раньше, потому что не могла подняться после бессонной ночи. Она снова решила обойтись без снотворных. Снотворные подавляют эмоции. Сейчас ей это делать было нельзя.

В итоге проворочалась до утра, на рассвете забылась сном и еле открыла глаза в одиннадцать. Дома никого не было. Няня с Катей ушли на прогулку. Лара приняла контрастный душ, чтобы хоть как-то прийти в себя, заварила крепкий кофе и пила его маленькими глотками у окна, любуясь на тополь, в чьей листве уже стали появляться желтые пятнышки. Август перевалил за середину.

Кофе был горький и сладкий одновременно. Бодрящий.

У окна Лара стояла долго. После вчерашней переписки с мужем начался новый отсчет. Второй шанс, который вселял сразу и надежду, и страх. Она ужасно соскучилась по Саше и думала о том, что, наверное, эта разлука неслучайна. Она была нужна, чтобы понять, сколько на самом деле в ее жизни было важных вещей, просто Лара перестала обращать на них внимание, эти вещи задвинулись куда-то далеко, затерялись. И пора их возвращать.

Лара тщательно выбирала одежду, не хотела появиться перед покупателями и персоналом в ненадлежащем виде. Остановилась на легком брючном костюме серого цвета, дополнила образ желтым топом и золотыми серьгами-кольцами. Долго колдовала над макияжем, убирая корректором и пудрой следы усталости.

Магазин встретил птичьим пением, и Лара в какой-то момент почувствовала себя не хозяйкой, а гостьей. У разноуровневых столиков, на которых в высоких вазах стояли розы, собралась группа покупателей. Они что-то обсуждали, спорили. В другой стороне зала девушка внимательно изучала открытки. Вика разговаривала с солидным мужчиной, показывая ему готовые цветочные композиции в холодильной камере. Он кивал и пристально разглядывал витрину. На полках толпились кактусы, конфеты, мягкие игрушки, шоколад, ручные кофемолки, крошечные фарфоровые шкатулки, а под потолком заливались птицы. Другой мир. Мир, который она однажды выдумала и создала. Место, куда люди приходят за радостью.

«Здесь не хватает книг, – тут же пронеслось в голове. – Маленьких томов со стихами, афоризмами или мудрыми изречениями».

Лара уже думала о том, что рядом с открытками можно поставить резную этажерку для книг. Букет роз в папиросной бумаге, перевязанный атласной лентой, и сонеты Шекспира – просто, изысканно и красиво.

Группа около столиков продолжала спорить, поэтому Лара направилась к ним.

– Добрый день, – улыбнулась она двум мужчинам и женщине средних лет. – Могу я вам чем-нибудь помочь?

Оказалось, что они не знают, во сколько обойдется корзина с розами на премьеру любимой племяннице, у которой вечером первый концерт. И обязательно ли наполнять корзину только розами.

– Давайте для начала определимся с ценой, – предложила Лара. – А потом посмотрим, что мы можем предложить в рамках этой суммы.

Рабочий день начался. Через час Ларе стало казаться, что она никогда не бросала магазин, просто была в отпуске. Корзину с розами собрали, красиво перевив ручку лентами, девушка купила сразу десять открыток и крошечный кактус, мужчина выбрал композицию с красными и оранжевыми герберами. Служба доставки получила два заказа.

Только после этого Лара наконец добралась до своего кабинета. Вика, обрадованная появлением хозяйки, вызвалась поставить чайник.

Лара открыла дверь и некоторое время постояла на пороге, глядя на стол, компьютер, шкаф с папками, а потом решительно сделала шаг вперед.

Кабинет казался пыльным и заброшенным. Первое, что она сделала, – открыла окно, затем в выдвижном ящике стола нашла влажные салфетки и протерла ими стол, монитор, клавиатуру, подоконник. Вечером уборщице надо будет дать задание вымыть здесь пол.

Вика принесла чай. Лара начала медленно входить в курс дела. Что с поставками? Когда сломались холодильники? Сколько крупных заказов получили на ближайшие полтора месяца? Что со старым бухгалтером? По каким дням приходит новый? Она хочет посмотреть последнюю выписку по счету. Какие подарочные наборы пользуются наибольшим спросом? Какие цветы расходятся лучше всего? А хуже?

Она напоминала себе ту самую спящую красавицу, про которую два дня назад читала Кате. И дочка ошиблась. В сказках много правды. Поцелуи будят, даже если ты при этом ни капельки не проснулась. Иногда бывает достаточно просто узнать о них. Снова поверить, что нужна. И любима.

Вика ушла, Лара осталась сидеть с выписками, отчетностями, рекламными пилотами. Столько много дел впереди, столько работы… Взгляд остановился на сумме, которую заплатил отель за поставку цветов. Не отель, нет, Саша. Саша заплатил. И внутри снова все закрутилось-завертелось-завибрировало, как вчера, когда написала, что ждет, а он ответил: «Жди старательно».

Первая попытка пошутить за долгое время. Когда-то они постоянно подшучивали друг над другом, а потом забыли, как это делается.

Лара отвела глаза от цифры и взяла в руки телефон. Хотелось услышать его голос. Просто услышать, просто сказать «привет». Но это деловая поездка, и звонок может быть не вовремя.

«Позвони мне, когда будет возможность».

Он позвонил через двадцать минут, за которые Лара не смогла прочитать ни одного документа, не отправила ни одного делового письма. Она ждала, даже не пытаясь унять этого крутящегося-вертящегося-вибрирующего.

– Привет, – сказал он.

– Привет, – ответила она.

И оба замолчали. Она упивалась звуком родного голоса, Ларе хотелось, чтобы говорил он, а она слушала. Потому что сама не могла выговорить ничего, кроме «привет», а это слово она уже произнесла.

– Лара?

– Да.

– Ты хотела что-то сказать?

– Я хотела сказать… – Горло перехватило. – Я хотела сказать, что очень старательно жду.

– Как отличница?

– Бери выше, как медалистка.

Кажется, у нее тоже получилось чуть-чуть пошутить. И они снова молчали. А потом он спросил:

– Как Катя?

– У нее новый складной домик с окошками. Приедешь, она заставит тебя туда залезть.

По щекам текли слезы, невозможно было от них избавиться. Ларе казалось, что в ней скрыты бездонные запасы влаги. Но он ничего не видит, и это хорошо.

– Как ты?

– А ты?

– Переговоры прошли неплохо, командировка была не зря.

– Ясно. А я в магазине. Корзина роз на премьеру, кактус, букет гербер и пара наборов с шоколадом.

– Ты молодец? – мягко и оттого щемяще спросил он.

– Да… я молодец, – прошептала Лара, размазывая ладонью потекшую тушь.

5

Он стоял, прислонившись затылком к оштукатуренной стене бунгало, и старался успокоиться. Из этого бунгало выехали постояльцы, пару часов оно пробудет пустым, Александр хотел осмотреть его изнутри.

Сообщение Лары пришло, когда Свиридов провожал Платона, тот собирался на катере на материк «разузнать все у своего человечка». Как только простились, Александр сразу же направился в бунгало и по дороге сделал звонок. А теперь стоял у стены, пытаясь настроиться на рабочий лад. Она плакала, разговаривая с ним. Он это точно знал. Стояла там одна, в своем кабинете, и каждым своим словом кричала: «Приезжай!» И если бы он был в Москве…

Все забылось – ссоры, обиды, трехдневное молчание, собственные метания и постоянная ноющая боль от ее выкидышей. Все. Достаточно лишь было получить вчера: «Мы тебя очень любим… Я тебя жду». Весь мир перевернулся. Под ногами были все те же обломки, но теперь они стали строительным материалом. Вдруг показалось возможным что-то начать возводить заново.

Если она очень старательно ждет.

Лара… его самое слабое место.

Свиридов отлепился от белой стены и вошел в бунгало. Весь последующий день пошел с обратным отсчетом до рейса домой.

6

Света долго укладывала в голове тот факт, что Федор действительно продавец на улице. Она настолько поверила с самого начала их знакомства, что это шутка, что больше не возвращалась к данному вопросу, уверовав в его нежелание говорить о своей профессии. А тут…

Оказалось, он сказал правду, и то селфи, которое прислал, стало вдруг экзаменом.

Продавец на улице. Первое чувство – шок, потом – разочарование. А потом пошли вопросы.

Ты готова сделать шаг дальше в отношениях с продавцом на улице?

А что, собственно, изменилось? Он все тот же. Просто выяснилось – работает на улице. Не в офисе, не в магазине, не в выставочном центре. А на улице. Как множество других людей.

Так что же?

Ей было непросто ответить на фотографию, в воображении-то все это время был кто-то типа доцента нищего НИИ[23]. И все же… он тот же, что вчера, позавчера, месяц назад. Готова?

Света: Как сегодня прошел Эень?

Федор: Неплохо. Приезжала съемочная группа. Второй Эень снимают у нас кино.

Света: Документальное?

Федор: Нет, художественное. Пара известных лиц засветилась.

Света: Ты засветился?

Федор: А как же! Главное, чтобы при монтаже не вырезали)))

Света улыбнулась. Нет, ничего не изменилось. Обычный вечер, привычная чашка чая, Агафон, очищающий клювом зернышки, включенный монитор и Федор.

7

Платон с материка вернулся поздно, поэтому вчера они не пересеклись. Встретились только утром за завтраком. Про поездку на материк Кедров отделался общими словами, из чего Александр сделал вывод, что занимался он там какими-то личными вопросами. Про проблемных русских выяснить ничего путного не удалось. Да, якобы была несколько месяцев назад сделка, после которой произошел скандал, и репутация местного бывшего владельца от этого сильно пострадала.

Свиридова вполне удовлетворили такие объяснения, тем более что знал он о произошедшем гораздо больше, и рассказ Платона только подтвердил услышанное накануне.

Вчера вечером, заглянув в бар после ужина, Александр совершенно случайно наткнулся на старого знакомого. Иногда так бывает: можно годами не видеться в Москве и неожиданно встретиться на другом конце мира. Толян Одуванчиков, бывший сокурсник. После окончания института он получил второе высшее и устроился в какую-то известную юридическую фирму, а потом пропал из поля зрения. Чтобы неожиданно возникнуть на греческом острове. Тогда, в юности, его все звали Одуваном, прозвище прекрасно сочеталось с его вечно торчащими в разные стороны светлыми волосами. Теперь он был абсолютно лыс.

– Сашка, привет! Сто лет, сто зим. Отдыхаешь?

– Почти.

– Да ты садись, давай выпьем чего-нибудь. Как сам? Как жизнь?

Сели, выпили, поговорили. Выяснилось, что Одуван уже несколько лет живет в Греции, женился на местной и переехал. Здесь у него своя юридическая контора. Много русских, живущих в Греции, обращаются за помощью, да и греки, имеющие дела с нашими соотечественниками, тоже консультируются.

– Сделки, договора, то-се, я же, получается, спец по законодательствам двух стран. В общем, на жизнь не жалуюсь. – Одуван развалился в кресле, потягивая виски со льдом. – Правда, мотаться приходится, то по островам, то на материке. Волка ноги кормят, сам знаешь.

– А здесь какими судьбами? – поинтересовался Свиридов.

– Да тут владелец ведет переговоры с двумя русскими и боится вляпаться.

– Что же его так напугало?

– Несколько месяцев назад была подобная сделка на материке с его знакомым. Приехали двое, развели на наличные. Ты представляешь, сколько нала надо было достать? Зато уход от налогов, все чин чинарем. Но оформляли через офшор, где русские создали компанию на двоих. В результате, не знаю, как так получилось, только первый кинул второго. Первый создал фирму практически с таким же названием, там разница в одной букве, и договор купли-продажи подложил на свою единоличную фирму. Куда второй смотрел, не знаю, то ли по пьяни не заметил, то ли еще чего. И теперь отель вместо двоих принадлежит одному. А второй обвиняет бывшего владельца в сговоре. Скандал на все побережье, и никто ничего не может сделать. Все документы в порядке.

– Погоди. – Свиридов разглядывал кубики льда в своем стакане. – Но даже если нал, остались же какие-то чеки, подтверждающие взносы.

– Если бы остались, – хмыкнул Одуван, – можно было бы что-то сделать, возбудить дело. Но у этого олуха то ли выкрали бумаги, то ли сам куда-то их засунул. Грек говорит, что тот пил много, пока сделку готовили. Может, он алкоголик и ушел в запой, не знаю. Но влетел мужик, мало не покажется. Да и бывший владелец теперь на неприятности с налоговой все равно влетел.

– Интересная история. – Свиридов одним глотком допил виски. – А сможешь подробнее про нее узнать? Какая фирма? Какие люди? Кто влетел? Я заплачу. Считай, что обратился к тебе как клиент.

– Конечно. – Одуван поставил пустой стакан на столик. – Повторим?

Рейс на Москву задержали. Они проторчали в аэропорту три часа. После приземления в Шереметьево еще минут сорок катались по полосе. Явно произошел какой-то сбой в расписании.

– Я вот думаю, – сказал Платон, пока самолет направлялся к месту, где предстояло высадить пассажиров. – Если они хотят всю сумму провести безналом, как лучше сделать: переводом из России или открыть счет в греческом банке, несколькими траншами его пополнить до нужного состояния, и сделку провести переводом с одного греческого счета на другой? Что скажешь?

– Сначала надо решить, стоит ли брать этот отель.

8

Весь день Лара не могла найти себе места. Днем она ездила на работу, решала дела с рекламой, потом в магазин – надо было купить что-нибудь на ужин, потом хозяйничала на кухне: готовила мясо в винном соусе с базиликом и запеченной молодой картошкой. Под ногами крутилась Катя, интересуясь, будет ли сегодня ресторан.

А под рукой все время был телефон.

«Я в аэропорту».

«Рейс задерживают».

«Взлетаем».

«Сели».

«Задерживаюсь».

И за окном совсем темно. С Катей устроили недолгий ресторан на балконе, исключительно чаепитие, и пошли смотреть вечерний мультфильм. Но голова была не здесь. Лара видела на экране мелькавшие кадры, едва улавливая их смысл.

Когда же? Когда?

«На окружной пробки. Стоим».

– Что-то папа совсем застрял, – зевнув, сказала Катя, устраиваясь удобно в кровати, и почти моментально заснула.

A Лара ждала и, когда послышался звук поворачивающегося ключа, выбежала в коридор.

За его спиной хлопнула дверь. Лара застыла в шаге от мужа. Он посмотрел в ее блестящие зеленые глаза и, отставив в сторону чемодан, протянул руки. Лара тут же сделала недостающий шаг и, обняв Александра за плечи, уткнулась в его плечо. От бежевого хлопкового пиджака пахло долгой дорогой, немного городской пылью и едва уловимой туалетной водой. Самые желанные руки на свете крепко прижали к себе. «Вот и ты, мой родной человек, – думала Лара, пытаясь унять сумасшедшее сердцебиение, – я так старательно тебя ждала… Дождалась». Она подняла лицо и подставила для поцелуя губы.

Как все произошло дальше – не поняли оба. Наверное, слишком долгой была разлука, наверное, она началась гораздо раньше, чем его отлет в Грецию, и теперь двое встретились после затянувшегося расставания.

Они чувствовали, что ждать не могут, ни минуты, и до спальни попросту не дойдут. Скидывая по пути его пиджак, расстегивая ее платье, оба завернули в ванную, закрыв на защелку дверь.

Это трудно было назвать любовью, это была даже не страсть. Двое цеплялись друг за друга, боясь разомкнуть руки больше чем на секунду. Он рывком посадил ее на столешницу, которая примыкала к раковине. С полок посыпались баночки, бутылочки, стаканы. Неважно. Все неважно. Все потом.

Снять с нее платье… дотронуться до нежной теплой кожи…

Сбросить его рубашку… провести губами по твердому плечу, а потом уткнуться в это плечо, заглушая собственный голос.

Все сдерживаемое, болезненное, отчаянное рвалось наружу, и слышалось только двойное прерывистое дыхание. Главное, не отпускать друг друга. Главное, снова друг другу принадлежать… Он прижимал ее крепко, не давая упасть, боясь, что самому не хватит выдержки. Хватило. Они почти одновременно громко выдохнули, она чуть раньше, он чуть позже, и, почувствовав острое слепящее наслаждение, замерли.

– Прости, – прошептал он, когда, приходя в себя, она бессильно легла щекой на его плечо. – Я не должен был так…

– Все хорошо. – Женские руки гладили широкую мужскую спину. – Это лучшее, что ты мог сделать.

Спина под ее руками начала подрагивать, и Лара поняла, что муж беззвучно смеется. Она и не помнила, когда он в последний раз смеялся в ее присутствии.

– Я учту на будущее, – послышался его ответ.

Теперь засмеялась и она. Разнимать руки все еще казалось невозможным, поэтому они гладили друг друга и тихо смеялись вдвоем. А потом стали целоваться, ласково, обволакивая друг друга своей нежностью.

На полу валялась одежда, в раковине и на столешнице лежали упавшие лосьоны, гели и пены.

Тихо лилась вода. Торопясь, они нечаянно задели кран. Сейчас этот приглушенный шум умиротворял.

Удивительно было чувствовать счастье здесь, в неприбранной ванной, в не самом удобном месте.

И все же оно чувствовалось.

– Я могу разогреть ужин.

– Отлично. А я приму запоздалый душ с дороги.

Он аккуратно приподнял ее и поставил на ноги, потом обхватил ладонями лицо и заставил посмотреть на себя. Глаза Лары казались яркими, как у кошки. Такие были в день их первой встречи.

– Люблю тебя, – пробормотал Александр, целуя ее в губы.

– И я тебя.

Он принимал душ. Она подогревала ужин, сервировала стол, а потом искала Сашу по всей квартире.

Нашла на балконе. Он сидел на полу, прислонившись спиной к стене и обняв одной рукой согнутую ногу. Во второй руке мерцала зажженная сигарета.

Вечер был по-летнему теплый. Саша слегка запрокинул голову и смотрел на небо.

Он был похож на человека, преодолевшего трудную длинную дистанцию.

Вера Дмитриевна была не права. Лара знала своего мужа, просто в последние месяцы, глядя на него, его не видела. Собственное горе плотной завесой отгородило Лару от всего остального. Сейчас эта завеса упала, и Лара, стоя на пороге балкона, видела все. В первую очередь усталость. Не от перелета, не ту, которая снимается крепким сном, а другую, накопленную, которую человек, как вьючное животное, всегда носит с собой. Тяжесть забот, ответственности, разочарований, потерь. И где-то там, в этой тяжести, есть его далеко запрятанная боль о тех жизнях, которые однажды зародились в ее животе, но которым не суждено было появиться на свет. Сейчас Лара видела все, четко и ясно.

Огонек сигареты горел оранжевым, следовал за движениями руки и казался очень ярким в ночи. Лара вернулась в дом, взяла с полки два пузатых бокала, налила в них коньяк, а потом снова направилась к балкону. Села рядом и протянула один бокал мужу. Они не торопясь пили ароматный согревающий коньяк, смотрели на небо, темные очертания деревьев и слушали приглушенные звуки почти уснувшего города. А потом Лара положила голову на родное плечо, и муж ее обнял.

Глава 12

…стремясь проникнуть в тайны людей…

Карло Гоцци. Принцесса Турандот

1

День начался с сюрприза. В девять двадцать утра, когда Игорь стоял на пороге, готовый покинуть свою квартиру, ему позвонили из архитектурного бюро по поводу полученных работ и пригласили на собеседование. Он не мог понять, в чем дело, попытался объяснить, что никаких работ не отправлял, но на том конце был секретарь, которому дали задание позвонить и пригласить, а все остальное Игорь сам озвучит начальству. В районе пяти вечера, если удобно. Ему было неудобно, он работал, но сказал, что постарается отпроситься.

Всю дорогу до букинистического магазина Игорь пытался вспомнить, кому какие проекты оставлял три года назад, но не мог. И вообще, ерунда какая-то. Даже если оставлял, вряд ли кто-то хранил эти чертежи три года, а потом вдруг обнаружил и решил связаться. Так не бывает.

А вокруг была осень. Первые дни сентября. Москва в это время особенно хороша. Юля после выставки вернулась к своей основной работе, но встречаться вечерами получалось не так часто, как хотелось. Почти через день пошли вечерние экскурсии. Она уставала, но не отказывалась.

– Когда похолодает, работы станет значительно меньше, – говорила по телефону, – наконец вернусь к диссертации, только доходы упадут. Сейчас хорошая возможность заработать.

Он скучал. Она тоже. И присылала ему на телефон смайлики-солнышки. Сердечки были не Юлькиным вариантом.

Арбат просыпался, уличные продавцы раскладывали свой товар, магазины готовились к открытию, какая-то девушка поливала из пластиковой бутылки цветы в вазоне перед кафе.

А из головы никак не выходил телефонный звонок. Надо было сразу отказаться от встречи. Почему не отказался? Три года ничем не занимался, за это время даже люди с опытом могут потерять квалификацию. А у него и опыта-то серьезного никогда не было. Так, подрабатывал студентом в одной конторе. Нравилось.

Не отказался же Игорь потому, что в последнее время сам подумывал заканчивать историю с книжным магазином. Этот этап жизни все чаще казался ему изжившим себя, хотелось сделать какой-то новый шаг, дальше. Денис – он был на своем месте, и даже если всю жизнь простоит за прилавком, внутренней неудовлетворенности не будет. Игорь думал, что в идеале другу со временем надо будет открыть свой собственный магазин.

А у него все по-другому. Так, как Денису нравились книги, так Игорь всю жизнь любил дома. Дома его завораживали – внешний вид, элементы декора, формы окон, дверей, балконов, внутренние планировки, и почему все сделано именно так, а не иначе. Знакомство с Юлей и их долгие прогулки по городу словно пробуждали Игоря. Появились тревога и легкое, но вполне ощутимое чувство недовольства собой. Не так устраиваешь свою жизнь, пора заканчивать с книжным, ищи новое место. Но какое?

А рядом была Юлька, влюбленная в свою работу. И он хотел так же. Несколько раз даже открывал старые папки, пытался чего-то изобразить, но… не было идей. И он снова их закрывал.

А тут этот звонок.

Все утро Игорь думал о будущей встрече. Расставлял книги, показывал ноты, принимал на продажу старые открытки, но сам был там – в предстоящем вечере. Как он пройдет? Ведь не готов совсем. Надо же подготовиться. Хотя бы пару журналов о новостях архитектуры полистать.

– Я к Моисеевичу, – сказал Денису и направился к лестнице, ведущей наверх.

Абрам Моисеевич привычно сидел в своем большом удобном кресле и рассматривал очередной фолиант.

– Игорек, – поднял он голову от страниц и посмотрел поверх очков, – что-то случилось?

– Нет, ничего, только что получили целую коллекцию старых неиспользованных открыток. Для коллекционеров будет радость.

Владелец магазина слегка улыбнулся, ожидая продолжения.

– Тут вот какое дело, Абрам Моисеевич, я бы хотел у вас отпроситься после обеда.

– Что, так срочно надо? – Пальцы с мягкими подушечками закрыли фолиант, и Игорь почувствовал на себе внимательный взгляд.

Зазвонил телефон. Абрам Моисеевич взял трубку:

– Слушаю вас, Виктор Викторович… да… по-моему, еще не купили, я сейчас уточню, – потом закрыл динамик ладонью и тихо спросил у Игоря: – Путеводитель еще стоит на полке внизу?

– Нет… то есть да… то есть он стоит, но есть покупатель.

– Так он продан или нет?

– Я его покупаю, прямо сейчас. Уже купил.

Абрам Моисеевич некоторое время молчал и смотрел на Игоря еще более внимательным и пытливым взглядом, чем минуту назад, а потом вздохнул и убрал ладонь с трубки.

– Виктор Викторович, к сожалению, книгу сегодня продали, да… если поступит еще нечто в том же роде, сделаю звонок… обязательно… и знаете, к нам буквально на днях принесли трехтомник Пушкина, 1955 года издания. Ничего особенного, никакого интересного оформления, но там в третьем томе подробнейшие примечания, прелюбопытнейшие, включая план продолжения «Дубровского» и отрывки текста черновика… да… сейчас такое нигде не найдешь, редкость… Так я отложу до вашего прихода? Договорились. До встречи, Виктор Викторович.

Абрам Моисеевич положил трубку, снова посмотрел на Игоря.

– Ну? – спросил он. – И зачем тебе книга?

– В подарок, – ответил Игорь, чувствуя, что начинает краснеть, но взгляд выдержал.

– Деньги-то на нее есть?

– Будут! Сегодня, крайний срок – завтра. Обещаю!

– Ладно, и принеси мне несколько открыток, хочу глянуть.

– Сейчас. – Игорь быстро пошел к лестнице, но перед самой ступенькой остановился и обернулся. – Так я смогу уйти после обеда?

– Если на будущей неделе отправишься в командировку.

– Конечно!

Игорь знал, что хозяин не любит отгулы, поэтому был готов выйти в воскресенье. Зато появилось время для подготовки к собеседованию.

Осталось только раздобыть денег.

– Денис, вынимай путеводитель из витрины, он снят с продажи.

Собирая одной рукой разложенные на маленьком столике открытки, другой Игорь держал трубку в ожидании ответа.

– Привет.

– Привет, говорить можешь?

– Могу.

– А денег одолжить можешь месяца на два-три? Мне просто очень срочно надо.

– Насколько срочно?

– Сегодня.

– Отличный повод встретиться.

– Я как раз у Моисеевича только что отпросился, и если ты на месте…

– Жду.

2

– Привет, подруга. – Нина ответила не сразу, и голос у нее был деловой.

Наверное, занята.

– Привет. – Ася разглядывала свежий маникюр.

Она договорилась прорекламировать салон в своем инстаграме, поэтому за работу мастера платить не пришлось. Надо только сделать красивое фото.

– Давно не виделись, может, пересечемся, пообедаем вместе?

– Сегодня не могу, извини. У меня в три встреча со Свиридовым.

Вот так удача! А Ася все думала, как же до него теперь добраться, ведь наверняка давно вернулся из поездки.

– Давай в половине второго у него на веранде, там неплохие бизнес-ланчи и быстро. В три по-любому будешь на месте.

– Согласна.

– Тогда до встречи.

Интересно, какие это дела у Нины со Свиридовым? Надо постараться узнать об этом за обедом. А пока есть час для того, чтобы завернуть домой и захватить необходимое на обед в «Максимум».

3

– Как Катя?

– Приболела немного. Сегодня утром приезжал врач, сказал – ангина. Ночью высокая температура была, к утру снизилась.

– Как же это она так умудрилась? – Игорь вертел в руках салфетку, периодически пытаясь сложить из нее фигурку оригами.

– Не знаю. Скорее всего, сок из холодильника ледяной залпом выпила, пока никто не видел.

– Она может, – хмыкнул Игорь, – самостоятельная не по годам.

Саша улыбнулся.

Игорь смотрел на него и думал, что не получается в последнее время часто встречаться, и это приглашение сегодня – отличный повод увидеться под предлогом денег. Денег, которые сразу же были переведены на карту с помощью мобильного банка без единого вопроса и попыток выяснить, для чего нужны. Это Игорь, пожалуй, больше всего ценил в брате – умение не задавать лишних вопросов.

Они действительно в последнее время редко виделись. Игорь почти все дни проводил в магазине, а свободное время делил между Юлей и мамой. У Саши свои вопросы – работа, командировки, семья, дочка вон заболела… но Игорь всегда чувствовал, что у него есть брат. Настоящий старший брат, который поможет, прикроет и протянет руку. Двенадцать лет разницы не создавали дистанцию между ними, никогда не служили преградой. Игорь отлично помнил, как Сашка сидел с ним, маленьким, вечерами, если было надо. И готовить старший научился только потому, что однажды, оставшись вдвоем, они спалили мамины котлеты, а есть очень хотелось, и младшего надо было накормить. Пришлось отваривать куриные окорочка. И на коньках его учил кататься именно Сашка. Нашел в кладовке свои старые и решил, что пора из Игоря делать хоккеиста. С хоккеем в итоге не сложилось, но лет через пять Игорь производил неизгладимое впечатление на девчонок в парке Горького, рассекая по залитым льдом дорожкам. Там же он впервые и поцеловался.

Первым, кто увидел его дипломный проект, тоже был брат. Игорь проектировал маленькую семейную гостиницу. Пришел тогда со всеми материалами в «Максимум», Сашка сразу предупредил секретаря, что его ни для кого нет, и потом внимательно изучал чертежи, задавал вопросы и даже вносил предложения со знанием дела. Игорь сначала был немного задет замечаниями, уязвленное самолюбие подающего надежды архитектора заставило насупиться. Но потом, поразмыслив, был вынужден признать, что старший, как всегда, прав. А до защиты оставалось совсем немного времени, но его хватило, чтобы исправить проект. И получить в итоге красный диплом.

А еще они прекрасно работали в паре. Игорь ни разу не выдал брата, когда тот, пользуясь отсутствием родителей, приглашал в дом девчонок. И когда Сашка влетел в аварию на машине – тоже прикрыл. Чтобы не волновать маму с папой. Приехал тогда к нему в больницу, вместе придумали историю про неудачное падение на улице, повлекшее перелом ноги. И машину потом сам забрал из ремонта – Сашка-то в гипсе был. А машине там и надо было всего-то выровнять крыло, сменить шину да поставить новую фару. Это еще на первом курсе произошло.

Салфетка никак не хотела складываться в фигуру.

Обед на веранде подошел к концу, ждали кофе. Потом у Игоря останется время что-то почитать – подготовиться к встрече в архитектурном бюро.

– Здорово у тебя здесь, маму не приглашал?

– Приглашал, но она сказала, что сидеть на всеобщем обозрении не хочет. Тем более сейчас, когда каждый норовит сделать кадр и выложить его в сеть. Предпочитает менее заметные места. Хотя обновленный интерьер ей понравился. Особенно цветы на столиках.

Игорь не смог удержаться от смеха:

– Как похоже на нашу маму.

Принесли кофе. Салфетка легла сложенным ромбиком рядом с блюдцем, и он решился:

– Слушай, меня сегодня пригласили на собеседование.

– Вот как? Ты решил сменить работу?

– Не то чтобы решил… это-то и странно. Я нигде не размещал свои резюме, но мне утром позвонили, настоятельно рекомендовали прийти, ссылались на какие-то проекты… И вот я подумал… – Он поднял глаза. – Ты не имеешь к этому отношения?

– Никакого.

– Ясно.

– Ты знаешь, я всегда готов помочь, – теперь уже Саша смотрел серьезно и прямо, – но никогда ничего не буду делать за твоей спиной.

– Спасибо. Мне надо было это услышать.

4

Все-таки удача определенно была на стороне Аси. Пока раздумывала, как уговорить Нину взять ее с собой на деловую встречу (под честное слово, что уйдет ровно через две минуты), все разрешилось само собой. Свиридов был на веранде собственной персоной. Его спутник сидел спиной, поэтому угадать, кто это, не удалось. Около столика стоял официант, он принес кофе.

Ася и Нина расположились по соседству.

– Селфи? – предложила Ася.

Нельзя было терять такой шанс.

Подруги устроились рядышком, Ася навела камеру так, чтобы на заднем плане отчетливо был виден Свиридов. Мол, вот в какой компании мы проводим дни. Нина ракурс оценила и, когда они заняли прежнее положение, поинтересовалась:

– Не теряешь надежды?

– Использую возможности.

Подошел официант, принес меню. Над блюдами раздумывать долго не стали и заказали бизнес-ланч.

А потом у Нины зазвонил телефон, и, глянув на дисплей, она сказала Асе:

– Я на минутку.

Встала, взяла телефон и вышла. Наверное, важный звонок, при котором лишние уши не нужны.

Воспользовавшись отсутствием подруги, Ася встала из-за стола и направилась к Свиридову. Конечно, это отдавало бесцеремонностью, но другого выхода не было.

– Добрый день, Александр Константинович, – улыбаясь, приветствовала его Ася.

– Добрый. – Он поднял на нее глаза.

– Хотела пожелать вам приятного аппетита и сказать, что здесь отличное меню.

Ася старательно и обворожительно улыбалась, ища в лице собеседника что-то, что позволило бы ей понять: он помнит про тот вечер на набережной. Но лицо Свиридова было непроницаемо. Присесть Асе не предложили. Он явно ждал, когда она, выдав весь свой текст, удалится.

Зато спутник едва слышно присвистнул, и Ася повернула голову. Где-то она его уже видела, эту кучерявую шевелюру, насмешливые глаза. Совсем недавно. Но где?

– Какая неожиданность.

– Мы с вами встречались? – Она усиленно старалась вспомнить.

– Конечно. Правда, до «встречались» дело не дошло. Хотя мы с другом приглашали вас на свидание, но вы отказались, сказав, что с нищебродами из книжного не выходите в свет. Предпочли книжному антикварный через дорогу.

Теперь она его вспомнила. Но что этот парень делает здесь, да еще в такой компании? Свиридов молчал, наблюдая за разговором, Ася судорожно пыталась выпутаться.

– Вы меня неправильно тогда поняли. Я совсем не это имела в виду.

– Правда? – Парень широко улыбнулся.

– Просто я не знакомлюсь в магазинах и на улицах. Не имею такой привычки, и те слова… Я не хотела оскорбить, я просто… отказала.

– Увлекаетесь антиквариатом? – поинтересовался Свиридов, и его вопрос дал некоторую почву под ногами.

Хотя пришлось снова врать.

– Да, коллекционирую кое-что, разные безделушки, фарфор. Порой заглядываю в такие магазины в поисках интересного. А вы интересуетесь книгами?

– Иногда. У меня для этого даже имеется личный консультант.

– И сдаете? – Вопрос вылетел прежде, чем Ася сообразила о его неуместности.

Свиридов вопросительно приподнял бровь.

– Я в тот день как раз видела Лару, – торопливо добавила Ася. – В книжном.

– Да-да, ваша жена, Александр Константинович, приносила намедни Толстого, – подтвердил парень. – Сказала, что из личной коллекции свекрови.

Он явно веселился. Уголки губ Свиридова тоже слегка приподнялись, обозначая улыбку. Ася почувствовала себя лишней. Но главное она сделать успела, поэтому еще раз пожелала приятного аппетита и вернулась за свой столик, где ее уже ждала Нина.

– Удачно прошло? – поинтересовалась она.

– Более-менее, – ответила Ася.

На столе уже стояли салаты, и подруги принялись за обед.

– Слушай, давай прямо. Я, конечно, никуда не вмешиваюсь, но шансов со Свиридовым у тебя нет.

– Почему ты так думаешь? Он снова стал появляться с женой?

– Нет, но…

– Зато мы с ним целовались.

– Ты шутишь! – Нина перестала есть и уставилась на Асю.

– С чего ты решила? – Ася сосредоточенно отрезала кусочек сыра, чтобы потом положить его на помидор. – Он такой же мужик, как и все. Ничем не отличается. Вечер, тусовка, пришел без жены и вперед.

Нина отложила приборы в сторону и медленно проговорила:

– Ни за что не поверю.

Ася загадочно улыбнулась:

– Это еще не все. Знала бы ты, с кем он уехал.

– Не с тобой?

– К сожалению. Зато посадил в машину девчонку из службы доставки еды и укатил.

– Да ладно!

– Поклясться? – Ася подняла глаза.

Нина была почти потрясена.

– Я бы никогда не подумала…

– И я бы, но видела все собственными глазами. Со стороны было похоже на приказ, и ей ничего не оставалось делать.

– С ума сойти.

В это время Свиридов со своим спутником покидал веранду, и подруги проводили уходящих внимательными взглядами.

– Ты знаешь, что Свиридов коллекционирует старые книги? – поинтересовалась Ася.

– Нет. – Нина немного пришла в себя и неторопливо тянула через трубочку свежевыжатый апельсиновый сок. – Похоже, я вообще ничего о Свиридове не знаю.

– А парня, с которым он обедал, знаешь?

– Парня знаю. Это его брат.

– Чей? – не поняла Ася.

– Свиридова.

Теперь потрясена была Ася.

– У него есть брат?

– Да.

– Вот этот вот кудрявый?!

– Да.

– Откуда ты знаешь?

Нина вернулась к обеду.

– Несколько лет назад, еще до моего развода, мы с мужем были на юбилее Свиридова. Все происходило здесь же, в «Максимуме», только в большом ресторане наверху. У него тогда дела с моим бывшим какие-то крутились. На вечере присутствовала вся семья юбиляра, включая и этого парня.

– Ты знаешь, где он работает? – Ася никак не могла прийти в себя. – В книжном магазине, продавцом.

Нина пожала плечами и ничего не ответила.

– Ты не понимаешь? – продолжала Ася. – У такого брата, с такими возможностями и связями… Вот тебе и богатство. Кровному родственнику руку не протянут и на нормальную работу не устроят.

– А может, это его осознанный выбор, не думала об этом?

– Чей? Стоять за прилавком весь день, получая нищенскую зарплату, когда есть возможность быть в самом центре всего? Не смеши меня.

– Не все хотят быть в самом центре всего.

Ася снова мысленно вернулась к встрече в книжном и своему высокомерному поведению. Что говорила, в точности не помнила, зато парень запомнил с подробностями, в этом сомневаться не приходилось.

Надо же было так попасть.

5

Нина просила Свиридова о встрече, сказав, что ее назначили ответственной за организацию осенней «Персоны столицы». Она хотела уточнить кое-какие моменты лично, в том числе финансовые, а также, понимая, что Александр Константинович занятой человек, познакомиться с куратором мероприятия со стороны отеля. Свиридов аргументы выслушал и на встречу согласился.

Нина нигде не солгала, однако не сказала и всей правды. Ей хотелось не только организовать «Персону столицы» на высшем уровне, но и уговорить Свиридова стать лицом обложки ее первого самостоятельного номера. Желающих попасть туда немало, но эти персонажи приелись, они кочевали с обложки на обложку, из журнала в журнал. Свиридов – другое дело. Нина даже не могла для себя точно определить, является ли он светским человеком или нет. Часть мероприятий Свиридов посещает, довольно часто мелькает на фотографиях, но все эти мероприятия тщательно отобраны и зачем-то ему нужны. Просто так он не ходит никогда. Интервью тоже не дает, все необходимое делает пресс-служба отеля, которая, к слову, срабатывает четко.

Вот и получается, что с одной стороны – персонаж светский, а с другой – закрытый. Раскрутить его на интервью о жизни, увлечениях, интересах – это стало бы большой журналистской удачей.

Нина хотела получить кресло главного редактора и хотела долю в «Светской Москве». Правда, на долю денег пока не было, но она найдет. Пока же необходимо выпустить журнал. Действовать приходилось умно и осторожно. Нина понимала, что номер должен получиться свежим, интересным и наполненным, но при этом в традиционном ключе, чтобы не вызвать недовольства Новикова, который очень трепетно относится к своему детищу. Новшества можно будет потихоньку вводить потом, ненавязчиво и аккуратно.

Все это Нина давно обдумала, в ее голове сложился четкий план, она была готова действовать. Но в обед позвонил Платон и сбил рабочий настрой. Увидев имя абонента, Нина вышла с веранды. Она не хотела, чтобы Ася знала о ее отношениях с Кедровым. Неизвестно, серьезно ли это и сколько продлится. Если продлится вообще.

Платон позвонил предупредить, что сегодня вечером ничего не получится – он срочно улетает на несколько дней. Куда – не сказал, и вообще, весь этот разговор ей не очень понравился, потому что Нина не поверила в неожиданный отлет. Получается, Платон знал о своей поездке еще вчера, когда приехал вечером с цветами и бутылкой вина, вел себя почти по-хозяйски в ее квартире и договаривался на завтра, то есть уже на сегодня, устроить поездку к друзьям за город на какое-то сентябрьское гриль-пати. Врал, ничем себя не выдал, и она поверила. Платон вообще был неуловим, зря Ася пыталась привязать его к себе. Прекрасные негодяи не создают пар, но отлично подходят для взаимовыгодного партнерства. Нина не льстила себя иллюзиями, она сделала ставку на партнерство, и вот теперь все равно чувствовала себя обманутой.

Требовать объяснений, уличать во лжи не могла – на это не было прав. Оставалось только спокойно сказать, что очень жаль, но бизнес есть бизнес, и она понимает.

– И ни одного упрека? – В его голосе даже прозвучало любопытство.

– Почему я должна упрекать? Мы друг другу ничего не должны.

– Так уж и ничего?

– Ничего. У меня просто немного изменятся планы на вечер. Спасибо, что предупредил заранее.

Она сказала это милым голосом и отключила телефон. Ты неуловим, неуловима и я. Поиграем в кошки-мышки.

И все же сюрприз оказался не из приятных, пришлось даже немного постоять – подышать, успокоиться.

Немного придя в себя, Нина вернулась к столику, где Ася огорошила ее новостями о поцелуе и девушке из службы доставки, которую якобы посреди ночи увез Свиридов. Обманула или сказала правду? Как-то не вязался этот рассказ с человеком, которого Нина довольно долгое время знала, но и подруга в тот момент не была похожа на лгунью. Впрочем, Платон тоже вчера очень убедительно рассказывал про предстоящее гриль-пати.

После обеда она простилась с Асей и отправилась на встречу.

Переговоры прошли результативно, хотя и не так, как планировала. Свиридов внимательно выслушал Нину, вызвал в кабинет управляющего, сказав, что именно этот человек будет помогать «Светской Москве» с организацией мероприятия.

От интервью отказался.

– Мои дела пока не настолько плохи, – заметил с легким юмором, и Нина невольно улыбнулась в ответ.

Он ей нравился, она вообще любила умных мужчин и порой сожалела о неудавшемся браке. Но слишком часто бывший муж заводил интрижки, а она не умела смотреть на измены сквозь пальцы.

Неужели и этот устраивает похождения, да еще столь неприглядным способом? Нина отказывалась верить в рассказ Аси.

– На самом деле у меня для вас есть встречное предложение. Грядут новогодние праздники, мы уже разрабатываем праздничные программы, плюс планируем впервые устроить детские елки.

– Елки? – изумилась Нина.

– Почему нет? Есть достаточно вместительный зал, который как раз в октябре арендуете вы, есть сцена, будут спектакль, угощения и подарки. Каждый желающий сможет приобрести билет. Я предлагаю вам подумать, как осветить это событие на вашем портале – реклама, анонсы, все виды промо. Мы впервые пробуем организовать детские праздники.

– Но как вам пришла в голову такая идея?

– Она пришла не мне, а моей дочери, которая однажды заявила, что несправедливо устраивать в гостинице праздники только для взрослых. Пришлось признать ее правоту. – Он снова улыбнулся.

И Нина подумала, что ничего у Аси со Свиридовым не получится. Даже если он действительно увез с собой девчонку из службы доставки – это была разовая акция. И Ася, если не остановится, тоже станет разовой акцией. Не по силам ей. Слишком высоко замахнулась.

– Я разработаю подробный медиаплан, который мы потом сможем обсудить. Скажу сразу, что будем рады, если ваш выбор остановится на нашем портале.

6

Закончив разговор с Ниной Покровской, Александр проверил телефон. Там ждало сообщение от Лары.

«Температура снова поднялась, сбиваем жаропонижающим».

Он быстро набрал:

«Сколько?»

Катя заболела неожиданно. Врач, который приезжал, диагностировал ангину, сказав, что ее могло спровоцировать резкое переохлаждение. Ничего страшного, дела житейские, пройдет.

Лара согласно кивала, а в глазах была тревога, она всегда переживала, если дочь болела.

С момента его возвращения из Греции они ни разу не поссорились. Не сказать, что было легко. Нельзя за пять минут вернуть то, что терялось месяцами, но они старались. Оба. У нее продолжались бессонницы, которые провоцировали раздражительность. Из-за них Лара часто была усталой и разбитой, но агрессивность исчезла и желание задеть тоже. Многое сглаживалось прикосновениями. Достаточно было просто подойти друг к другу, обняться и постоять так некоторое время. И все снова становилось возможным.

– Ты мне очень нужен, – шептала Лара.

А ему необходимо было это слышать и знать.

На выходных они ездили в океанариум на шоу дельфинов. Все вместе. Впервые за долгое время. Катя возбужденно скакала по комнатам, попросила снова сделать из нее осьминога, потому что они дружат с дельфинами, и поехала на представление с семью забавными кудрявыми хвостиками на голове. Лара была немного напряжена, Александр это чувствовал, но когда свет погас и зазвучала музыка, а из бассейна, делая сальто, стали выпрыгивать дельфины, забыла обо всем на свете. Рядом со Свиридовым в этот момент сидели две восторженные улыбающиеся девочки – смысл его жизни.

Потом, когда они гуляли по ВДНХ и Катя замерла перед ракетой, пытаясь понять, как же она летает, если крыльев нет, позвонил Одуван. Ему почти ничего не удалось узнать.

– Я встречался со старым владельцем отеля, но есть подозрения, что мужика здорово запугали русской мафией. Не думаю, что там действительно что-то такое, но ты же представляешь, какое мнение о нас у иностранцев. В общем, он отказался говорить со мной о продаже отеля, сказал, что все деньги получил, больше к этому делу отношения не имеет и знать ничего не знает. Я подкатил к юристу, который занимался сделкой, тот тоже оказался неразговорчивым. Я бы сказал, запуганным. И за вполне приличные деньги сказал немного. Название фирмы, но она офшорная, сам понимаешь, пробить не получится, и обмолвился, что вроде у отеля снова сменится владелец.

– Спасибо. Название пришли мне.

– Сейчас на телефон сброшу.

«Fortunata». Название Свиридову ничего не говорило, да и с офшорами он связан не был, и почему так интересуется этой сделкой, тоже объяснить не мог. Но что-то сродни чутью, интуиции, которая редко его подводила, заставляло двигаться именно туда.

На кону решение вопроса о крупной сделке, это риски и большие деньги. Прежде чем сказать «да», ты должен себя обезопасить по максимуму со всех сторон.

– Что-то случилось? – Лара протянула ему открытый пакет с солеными сухариками.

– Нет, просто думаю. – Он взял один.

– О чем?

– О работе, и это никуда не годится. – Он снова запустил руку в пакетик. – Куда идем дальше?

– Смотреть фонтан.

– А туда дельфинов пускают погулять? – поинтересовалась Катя.

– Куда? – спросили хором Свиридов с Ларой.

– В фонтан. Подышать свежим воздухом. Вы же сами говорили – всем нужен свежий воздух.

Воспоминания о выходных сбили с рабочего настроя, и он заказал секретарю кофе. Дел было много. Вчера вечером один звездный постоялец устроил дебош в номере, и пришлось приложить немало сил, чтобы его успокоить, скрыть скандал от вездесущей прессы и потребовать компенсации за ущерб. Через неделю ожидается заезд делегации из Китая, которая пожалует сюда по торговым делам. На последнем этаже предстоит закрыть ряд номеров – там вскоре пройдут ремонтные работы.

И что делать с греческим отелем? На этот вопрос у Свиридова пока ответа не было. Одуван летом обмолвился, что владелец якобы собирается эмигрировать к детям, поэтому продает всю собственность. Александр отодвинул пустую кофейную чашку, и рука наткнулась на флешку. К ней был прикреплен лист бумаги с номером телефона. Это в обед около его тарелки оставила Ася, перед тем как вернуться к своему столику. Вот настойчивая. Чего добивается?

Свиридов отлепил бумагу и вставил флешку в компьютер.

Через пять минут он уже набирал номер.

– Слушаю. – Ася ответила сразу.

– Это Свиридов.

– Александр Константинович, чем могу быть полезна?

– Я посмотрел то, что ты оставила.

– Вам оказалось интересно?

– Очень.

– Это не все.

– Когда ты сможешь подъехать?

– Минут через сорок.

– И захвати с собой остальное.

Закончив разговор, он увидел сообщение от Лары:

«Было 38,7. Сейчас 37,0. Катя уснула».

«А ты что делаешь?»

«Изучаю эпоксидную смолу».

7

Покупка картины на Арбате привела к неожиданному результату: Лара вдруг поняла, что с увяданием жизнь цветов не заканчивается. Ее можно продлить, если знать, как это сделать.

Закат в травах яркий тому пример. Растение срезано давно, но продолжает радовать своей красотой. Лара начала искать другие подобные примеры и наткнулась на украшения с живыми цветами, когда с помощью специальной технологии цветы словно бальзамируются, помещаются в стеклянные шарики и сохраняют свое очарование надолго. Из этих шариков собираются браслеты, бусы, делаются броши и серьги. Незабудки, крошечные бутоны роз, анютины глазки – красота невероятная. Лара загорелась, она собирала и изучала информацию о подобных изделиях, нашла несколько мастеров, планировала сделать пробные заказы. Ведь это тоже цветочная история. Самая настоящая.

А картина с закатом так и продолжала стоять на кресле. В доме пейзажу места не нашлось – слишком выбивался из общего интерьера.

Лара часто подходила к картине, смотрела, касалась шероховатой поверхности руками и думала, куда бы пристроить, но мыслей пока не было.

Катя уснула, в доме стало тихо, и можно заняться работой. По электронной почте как раз прислали счета на согласование. Лара познакомилась с новым бухгалтером, поблагодарила ее за помощь, но понимала, что еще месяц-два, а дальше придется кого-то искать на постоянную работу. В «Цветочной истории» должен быть свой штатный сотрудник. И пора думать над новыми видами букетов – флористика на месте не стоит. И над новыми подарочными наборами. Тут как раз можно попробовать предложить украшения с цветами: нежно, красиво и необычно. Почти любая женщина будет рада браслету или броши. Получить осенью или зимой подвеску с живой незабудкой сродни маленькому чуду.

«Эпоксидная смола – это что?» – пришел вопрос от мужа.

Лара отправила ему фотографии.

Они снова друг у друга были, и ледяной шарик в груди начал потихоньку уменьшаться. Иногда ей казалось, что это Саша своими теплыми руками обхватывает его и заставляет таять.

Она стала меньше нервничать и, как следствие, меньше курить. Очень волновалась, когда в выходные поехали в океанариум. Вдруг вернется отчуждение, вдруг что-то пойдет не так? Вдруг слишком тщательно будут подбирать слова? Слишком тщательно подобранные слова убивают естественность.

Но все прошло замечательно, и они долго смеялись над предложением Кати дать поплавать дельфинам в фонтане. А потом Саша отобрал у нее сухарики, сказав, что она перебьет себе аппетит, и поцеловал в нос.

Лара знала, что однажды им придется серьезно поговорить, честно и открыто, обсудить все самое больное. Но пока она была не готова к такому разговору. Пока она радовалась, что вновь чувствует Сашу рядом с собой и, засыпая все еще ближе к рассвету, обнимает любимое плечо.

8

Ася вошла в кабинет к Свиридову с сильно бьющимся сердцем. Она ждала этого звонка и возлагала на него большие надежды.

Коралловый брючный костюм, новые белые лодочки с позолоченными пряжками, укладка, макияж, маникюр – все было безупречно. Все готово к встрече.

Асю встретили в холле и проводили, впервые она оказалась в административной части отеля, впервые наедине с ним. Еле удерживалась, чтобы не оглядываться в кабинете по сторонам – любопытно же.

Свиридов сидел за столом и что-то писал, когда она вошла. Потом поднял голову и сделал приглашающий жест рукой. Ася села.

Все ее грандиозные планы вдруг куда-то испарились. Перед ней сидел совсем не тот человек, которого она встретила летом на набережной, – мужчина, желающий обладать женщиной. Этот был серьезный, занятый и совсем незнакомый. Такому о поцелуе не напомнишь.

Свиридов сделал росчерк на очередной бумаге и отставил стопку в сторону.

– Ты располагаешь интересной информацией, Ася.

– Это была своего рода презентация, Александр Константинович. – Она слегка улыбнулась, стараясь вести себя непринужденно.

– Я понял. И хочу увидеть полную версию.

Ася открыла сумочку, вынула флешку:

– Она здесь.

– Не буду спрашивать откуда. Догадываюсь.

Ася продолжала улыбаться.

Это произошло в один из тех редких дней, когда она проводила ночь у Платона. Он пошел в душ, а на столе лежали бумаги. Ася их полистала, мало что поняла, но почему-то решила, что такие листы могут быть важными и полезными. Недолго думая, она взяла телефон и стала фотографировать.

– Сколько? – прямой вопрос делового человека.

Как же вырулить на нужную тропу с этим серьезным незнакомцем? Он не оставил ей ни легкой вступительной беседы, ни возможности шутливого флирта. И все же Ася решилась.

– Ежемесячное содержание, – ответила с милым кокетством, слегка поведя плечом.

Он откинулся на спинку кресла.

– Не выйдет. Разовый платеж.

– Я предлагаю не только эту флешку…

– Я понял. Вопрос остается прежним: сколько?

Не получается. И давить не имеет смысла – только разозлит. А значит, надо взять как можно больше.

– Это очень ценная информация… – начала Ася.

– Несомненно. Столько достаточно? – Он написал цифру на бумаге и придвинул к ней.

Это было даже больше, чем она рассчитывала. И когда Ася подняла глаза, то поняла, что он знает, что предложил ей больше.

– Через пять минут деньги будут на твоем счете, если он привязан к номеру телефона.

– Привязан.

– Отлично. А теперь послушай меня. Будем считать, что историю с совместной фотографией на веранде я оценил как прекрасный ход, а потом простил и забыл. Если позволишь повторение – последствия будут другие. Я не Платон и рассказывать сказки о себе в сети не позволю.

Ася молчала. На нее словно вылили ведро ледяной воды.

Свиридов переводил деньги. Почти сразу пиликнул телефон.

– Жду полную версию.

Ася отдала флешку. Он вставил ее в компьютер и загрузил. Открывал файлы, смотрел, проверял.

Потом кивнул головой:

– Все в порядке. Можешь идти.

И Ася не осмелилась возразить. Она поняла, что тогда на набережной все случилось только потому, что он решил вдруг сократить расстояние, а не потому, что она очаровала и завлекла. А теперь он просто снова это расстояние увеличил. И ей лучше о том поцелуе забыть.

Ася поднялась.

– До свидания, Александр Константинович.

– Позволь дать тебе один совет. Никогда не продавай информацию бывшего любовника человеку, которого хочешь сделать следующим. Он откажется. Потому что не захочет, чтобы однажды его продали точно так же.

В холл Асю проводил тот же сотрудник, что встречал внизу полчаса назад. Несмотря на круглую сумму на счете, настроения не было. Другого она ожидала от этой встречи. Ася до сих пор чувствовала на себе взгляд Свиридова – прямой и беспощадный. А в голове эхом звучали хлесткие слова про бывших и будущих любовников. И про то, что фотографию простил. Это было самое настоящее предупреждение.

Почти автоматически она остановилась у круглого стола с великолепной цветочной композицией – отличный кадр для селфи. Навела камеру и на заднем фоне увидела какую-то тетку, только весь вид портит.

Тетка была в недорогой трикотажной кофте (как только здесь оказалась) и смотрела на Асю во все глаза.

– Отойдите! – резко кинула Ася. – Не видите, мешаетесь?

Когда та отошла, быстро изобразила улыбку и сделала кадр.

Получилось красиво. Сегодня она пускать это в сеть не будет.

Прибережет для другого дня.

Сегодня у нее уже выложено радостное фото с Ниной и подпись: «Что может быть лучше, чем обед с близкой подругой в красивом месте?»

9

Света находилась под впечатлением от того, что встретила Асю в холле отеля. После окончания рабочего дня она оказалась там, чтобы сделать фотографию для «Цветочной истории». Вика попросила – она подбирала цветы для маленьких букетов на журнальные столики.

Конечно, ничего удивительного в том, что известный блогер зашла в «Максимум», нет. А вот то, как грубо обратилась к Светлане, было неожиданно и неприятно. В камере всегда такая доброжелательная и позитивная, в жизни Ася оказалась не похожа на свой образ. Естественно, Светлана отошла в сторону, но продолжала наблюдать. Видела, как Ася позировала и как улыбалась, как потом разговаривала по телефону, недовольно и резко. Насколько поняла Света, с потенциальными рекламодателями, отказавшимися от ее услуг. Фраза «за такие деньги я просто пошла вам навстречу, я стою гораздо дороже, я могу так рассказать о ваших страшных китайских тряпках, что люди поверят, будто они действительно чего-то стоят» осела в голове.

Вот тебе честность и кривизна инстаграма.

Светлана вышла на улицу и некоторое время простояла у дверей. День был замечательный. Она подумала о том, как быстро пролетело лето. Московский сентябрь начал золотить деревья, все еще сохраняя тепло. Домой не хотелось. Светлана поймала себя на мысли, что почти перестала гулять. Работа – магазин – дом. Если в выходные выбирается куда-нибудь, то исключительно по делу: совершить хозяйственные закупки, присмотреть обувь на сезон или заглянуть в парикмахерскую, потому что пора приводить волосы в порядок. Вот и все ее маршруты.

Надо что-то менять. И Светлана решилась. Спустившись в метро, вместо того чтобы сесть на привычную ветку, она сделала переход на другую станцию и изменила путь. Она вообще многое изменила в своей жизни за это лето. И пока еще ни разу об этом не пожалела.

Еженедельное посещение «Цветочной истории» приносило давно забытое удовольствие от работы. Светлана познакомилась с Ларисой Николаевной или, как ее все называли за спиной – Ларой.

Она уже и не верила, что однажды хозяйка вернется. Магазины походили на маленькие дрейфующие суденышки в бескрайнем деловом океане, которым периодически посылают помощь с огромного лайнера-отеля. И тут вдруг на прошлой неделе, разбирая полученные запросы и выставленные счета, Светлана подняла голову и увидела темноволосую зеленоглазую женщину. Она сразу ее узнала, видела пару раз в гостинице. Но тогда Лара казалась далекой и недоступной, а сейчас простой смертной. Конечно, прекрасно одетая, с аккуратным макияжем, ухоженными руками, сделай кадр – обложка готова, но вот она слегка улыбнулась, и расстояние исчезло.

– Светлана Юрьевна?

– Да.

– Хотела поблагодарить вас за помощь.

Всего несколько слов, а Света растаяла. Обычная благодарность, просто «спасибо». Она ехала в метро и думала о том, что нечасто слышала эти слова в свой адрес, и о том, как важно их слышать и произносить. Спасибо – это значит, что твой труд замечен и оценен, ты не невидимка, ты есть.

– Все ли вас устраивает в работе? Оргтехника в порядке?

– Да, все в порядке.

– Если будут какие-то вопросы…

– Есть один. Мне пришел запрос из налоговой…

Потом они сидели вдвоем и разбирались с этим запросом, поднимали документы по прошлому году. Лара сняла жакет, положила его на свободный стул, прежде чем начать искать архивную папку в шкафу. Оказывается, она отлично в них ориентировалась, а Светлана вдруг вспомнила пиджак Свиридова на спинке кресла, когда была у него в кабинете. И заваленный бумагами стол. Обычные живые люди окончательно заслонили собой глянцевый образ.

Голос из динамиков в вагоне объявил об очередной станции, Светлана вышла на платформу. Сердце начало учащенно биться. Но если уж решилась, значит, надо идти до конца.

Арбат встретил людьми. Огромным количеством людей и звуками музыки. К вечеру подтянулись исполнители этно и рока. Недалеко от букинистического магазина двое акробатов показывали номера, соединяя гимнастику с простейшими фокусами. Вокруг была жизнь. И воздух… Откуда в загрязненной автомобильными выхлопами и отходами производства Москве вдруг такой свежий воздух? Света рассматривала все вокруг так, словно была здесь в первый раз. А, собственно, сколько лет она не гуляла по Арбату? Пять? Десять? Юля периодически здесь проводит экскурсии, знает каждый дом и каждую памятную доску, иногда рассказывает о необычных туристах или забавных случаях. А Светлана все это каждый раз с интересом слушает, но сама… работа – метро – торговый центр – дом.

Федора она увидела сразу. Он заканчивал свой рабочий день, аккуратно складывая картины.

Совсем такой, как на присланной фотографии. Даже интереснее. Светлана некоторое время стояла чуть вдалеке, наблюдала, а потом вынула из сумочки телефон и набрала номер. Она даже услышала звонок. Федор начал хлопать себя по карманам, нашел аппарат и ответил не сразу – некоторое время смотрел на экран. В какой-то момент ей показалось, что сбросит, но…

– Привет.

– Привет. Что делаешь?

– Только что закончил продажи, складываю картины. А ты?

– Поверни голову чуть вправо.

Он повернул. И увидел ее. Они так и стояли какое-то время, прислонив трубки к ушам, и молчали. А потом Федор опустил руку и улыбнулся.

Расстояние до него Свете казалось бесконечным, от волнения мысли сбивались, но все же она шла навстречу и, оказавшись рядом, начала рассматривать еще неубранные полотна, говорила о том, что решила прогуляться после работы, ведь день чудесный, а Федор кивал с самым серьезным видом. Потом она ждала, когда он все перенесет в подвал одного из близстоящих домов – «там что-то типа маленьких складов», а потом он предложил выпить кофе. Это было незабываемо: мужчина пригласил ее на кофе. Они сидели на улице около длинных прямоугольных ящиков с цветами, официант принес горячую румяную пиццу на большом деревянном блюде, и Федор, ухаживая, раскладывал куски по тарелкам. Кофе быстро остыл, но это было совершенно неважно. Первая неловкость куда-то исчезла, и темы для разговора нашлись. Ведь им всегда было что сказать друг другу вечерами. Этот вечер не исключение. Федор рассказывал о том, что Петя – парень, который его подменяет, – теперь сможет это делать только по воскресеньям, потому что в театральном училище начался учебный год, Света делилась впечатлениями о знакомстве с хозяйкой «Цветочной истории» и о том, что Юля однажды получила подарок именно из этого магазина – бывают же такие совпадения, и Светлана лично слышала, как по телефону диктовали текст послания для ее дочери.

Когда подошло время, Федор предложил к услугам Светланы свой старенький автомобиль и довез ее до дома. В машине играл диск Джо Дассена, а за стеклом мелькали дома с освещенными окнами. Люди возвращались в свои жилища, готовили ужины, смотрели телевизоры, разговаривали по телефону. За каждым окном отдельная жизнь. На улице стал накрапывать мелкий дождик, дворники смахивали капли с лобового стекла, Джо Дассен пел про Елисейские Поля.

Дорога домой показалась Свете слишком короткой.

– Я очень рад, что ты пришла, – сказал Федор на прощанье.

– Я тоже рада, – призналась она.

А потом долго пила чай на кухне и снова проживала этот вечер во всех подробностях. У нее было самое настоящее свидание.

10

Юля ехала в автобусе. Вечерняя экскурсия закончилась, теперь все направлялись к месту высадки туристов. День прошел неплохо, без приключений, но Юля чувствовала, что устала. В последнюю неделю она набрала очень много работы, была занята с раннего утра до позднего вечера и сейчас, покачиваясь в мягком автобусном кресле, задремала. Разбудил звук сообщения на телефоне.

«Как ты могла это сделать?»

Она ничего не поняла.

«Что я сделала?»

«Без меня и за моей спиной отдала папки в архитектурное бюро».

«Я хотела тебе помочь».

«Я не тяжелый больной, и помощь мне не нужна. Ты не имела права так поступить».

Глава 13

Это уж как кому на роду написано: одному удается, а другому…

Карло Гоцци. Принцесса Турандот

1

Ты сейчас где?

– Дома.

– И долго еще будешь дома? – Он внимательно разглядывал пустую кофейную чашку.

Нина немного помолчала, а потом ответила:

– Знаешь, Платон, я все же не девочка по вызову. Если ты вернулся – я рада. Если хочешь встретиться – встретимся, но у меня тоже есть срочные дела, поэтому дома я буду еще минут двадцать от силы.

Он понял, что своим отлетом без предупреждения все же ее задел.

– Как насчет обеда? – это был примирительный жест.

– Договорились, – ответила Нина. – Созвонимся ближе к часу дня.

И отключилась. Такой деловой голос, что Платон улыбнулся. Неуловимая Нина. Она ему нравилась, пожалуй, именно этим. Все еще очень хотелось ее поймать.

Он отодвинул чашку и встал. Завтрак закончен, дела не ждут, поэтому пора в офис.

Свиридов молчал, и это слегка настораживало. С момента совместной поездки прошло достаточно времени, чтобы что-то начать решать с отелем. Но он молчал, такое положение дел Платону не нравилось. Ладно, позвонит сам.

Летний туристический сезон подходил к завершению, но начиналась пора зимнего – грядущие новогодние праздники и горнолыжные курорты. Только доля самостоятельных прямых бронирований значительно возросла.

Вчера Платон принял решение о закрытии пяти офисов в Москве и десяти в регионах. Людей, конечно, придется уволить, но что делать. Бизнес – очень жестокая игра. Здесь каждый заботится о себе сам. Самое время немного перепрофилироваться – скинуть то, что стало балластом, а высвободившиеся средства использовать на новые направления. Платон хотел попробовать отельный бизнес, параллельно прощупать транспортные перевозки. Туроператорство стало в последние два года слишком хлопотным и ненадежным. Следовало оттуда потихоньку уходить.

Свиридов ответил почти сразу:

– Слушаю тебя, Платон.

– Мне кажется, нам уже пора встретиться.

– В этом нет необходимости.

– Ты так считаешь? – Платон почувствовал, как моментально напряглось его тело.

– Да. Телефонного разговора вполне достаточно. Я принял решение.

– И какое же оно?

– Думаю, тебе придется искать нового партнера.

Предчувствие не обмануло.

– Ты мне можешь объяснить, почему?

Ответ был краток:

– Фортуната.

2

День с самого утра стоял хмурый. Федор смотрел на небо и гадал: начнется дождь или нет. Туч пока видно не было, но это осень. Заморосить может в любой момент.

Арбат был немноголюден. Погода не располагала к прогулкам, и едва ли сегодня получится хорошая выручка. А у отца накануне поднялось давление, даже скорую вызывали. Так что по-хорошему надо бы пораньше вернуться домой. Если пойдет дождь, можно будет свернуть торговлю, не дожидаясь вечера.

Федор позвонил домой узнать, как дела. Папа ответил, что все в порядке, и даже порывался пойти в магазин за продуктами. Только этого еще не хватало.

– Лежи и смотри телевизор! Я сам все куплю после работы.

На этот вечер у Федора были другие планы, он снова хотел увидеться со Светой, но отец приболел, и встречу пришлось отменить. Света все поняла и предложила свою помощь.

После того раза, когда она приехала на Арбат, они виделись еще в воскресенье, ездили в парк, гуляли по дорожкам, кормили хлебом уток, а потом долго сидели за столиком в кафе.

Было интересно сравнивать ту Светлану, которую он себе представлял, общаясь в сети, со Светланой реальной. Слышать ее голос, наблюдать, как поправляет волосы и аккуратно опускает кусочки сахара в чашку. Сначала это были две немного разные Светы, а потом они соединились в одну – женщину, с которой хотелось продолжать встречаться, ухаживать за ней. В ухаживании есть своя забытая прелесть, некое распределение ролей. И эти роли заставляют мужчину чувствовать себя мужчиной, а женщину – женщиной.

– Привет. – Федор не заметил, как подошел Петя.

– Привет. – Они обменялись рукопожатиями. – Ты что здесь делаешь?

– Преподаватель заболел, и отпустили пораньше, так что, если хочешь, я подменю.

– Слушай, ты меня очень выручишь. Отец с давлением лежит, мне бы домой.

– Ну и езжай.

– Спасибо! – Федор похлопал Петю по плечу. – Я в аптеку заодно заскочу.

Он уже собрался было уходить, но в последний момент остановился.

– Слушай, хотел спросить одну вещь. Ты же разбираешься в этом. Я собираюсь пригласить в театр женщину, но боюсь промахнуться со спектаклем, сейчас много всякого-разного, легко попасть пальцем в небо. Что посоветуешь?

Оба посмотрели на стену Вахтанговского.

– А она вообще театр любит? – поинтересовался Петя.

– Думаю, да.

– Ты лучше уточни. Поверь, не все с удовольствием идут в театр. Заодно спроси, что предпочитает. Может, ей хочется на Чехова, а может, на модную авангардную постановку. Узнай, и мы потом что-нибудь сообразим.

– Понял, спасибо.

3

Обед в ресторане на набережной прошел довольно неплохо. Нина вела себя так, будто никакой размолвки не было. Платон это оценил. Оба заказали стейки лосося с овощами гриль и кофе, обменялись свежими сплетнями об общих знакомых, обсудили грядущие столичные мероприятия и поругали постоянные пробки на дорогах. Потом там же воспользовались комнатой для встреч, и после хорошего активного секса каждый остался наедине со своими мыслями.

Платон думал о сорвавшейся сделке. А ведь все так хорошо начиналось. Конечно, у него и в мыслях не было кинуть Свиридова – не та весовая категория, не состоятельный лопух из провинции, который смутно что понимал про офшоры. Свиридов должен был вложиться, поднять эту гостиницу, научить Платона вести дела в данной области, а потом они бы мирно разошлись. И, может быть, со временем выяснилось бы, что есть еще одна гостиница, принадлежащая Платону. Хотя не факт.

Однако с самого начала переговоры пошли не так: старый грек рассказал об инциденте, а Свиридов моментально ухватился за полученную информацию. Иначе как интуицией или деловым чутьем подобное не назовешь. Именно тогда Платон в полной мере прочувствовал цепкость Свиридова и понял, почему его бизнес стабилен: он умел быстро выделять главное и соединять разрозненные частицы в целое. После переговоров Платон не сомневался, что тот начнет копать, и под предлогом сбора информации уехал на материк улаживать внезапно возникшую проблему. Следовало заткнуть рты. Свиридов не должен был пронюхать, что две сделки, произошедшая и намечающаяся, связаны одним человеком – им, Платоном.

Предпринятая несколько дней назад поездка в Грецию тоже замышлялась с целью замести следы. Гостиницу быстро переоформили на подставного человека. Теперь она не имела ничего общего с фирмой, зарегистрированной в офшоре. А через год-полтора можно провести обратную сделку, только уже напрямую на Платона. Через год-полтора все утрясется, о скандале если и вспомнят, то как о делах давно минувших дней, и тогда самое время между прочим заявить: «Да, вот недавно решил вложить капитал в это дело».

И вроде все получилось быстро, оперативно, концы полностью подчищены, а Свиридов все равно узнал. Как? Откуда?

Сыграть на непонимании у Платона не получилось. На вопрос: «Какая Фортуната?» Свиридов ответил: «Зарегистрированная в офшоре. И это твоя фирма, Платон. Я видел документы».

Если он видел документы, то отпираться не имело смысла.

Только вопрос, откуда у Свиридова такая информация, оставался открытым. И как он ей воспользуется? И что еще он знает? Много знающий человек опасен. Из вчерашнего партнера он может превратиться в завтрашнего врага.

Разочарование после телефонного разговора было не просто сильным – кофейная чашка полетела в стену. Вместо офиса Платон поехал в спортзал – упражнялся с грушей, чтобы выплеснуть эмоции. Потом включилась голова, и стало ясно, что сорвавшаяся сделка – это не отмена планов, просто их отсрочка. Нужно искать нового партнера.

А вот с «я видел документы» надо что-то делать. И что с этим делать, он пока не знал. По-хорошему, так же взять на крючок Свиридова. Тогда они оба будут в равных положениях, и статус-кво восстановится.

– У тебя нет случайно никакого компромата на Свиридова? – поинтересовался Платон, слегка потягиваясь.

Нина, собравшаяся было в душ, замерла. Она обернулась через плечо и спросила:

– Почему у меня должен быть на него компромат?

– Ты журналист, а журналисты многое знают. – Платон протянул руку, провел по ее волосам.

Нина улыбнулась.

– Скажем так, я знаю, что однажды вечером, почти ночью, Свиридов посадил к себе в машину молодую девчонку с улицы, разносчицу еды, и укатил.

Рука замерла, Платон сел.

– Свиридов?

– Да.

– Откуда информация?

– Не поверишь, Ася сказала.

– А Ася откуда знает?

– Лично видела, на ее глазах все произошло. Сказала, чуть ли не приказывал, девчонка абсолютно незнакомая.

Платон ухмыльнулся:

– А со стороны такой правильный, даже противно. Представляешь, если это разместить, какой шум можно будет устроить?

– Нервы попортит, – согласилась Нина.

– Не хочешь у себя сенсацию разместить?

Нина полностью развернулась к Платону.

– Не получится, Новиков не даст. У него премия года через месяц в «Максимуме», и новогодний рекламный проект. Он не будет ссориться со Свиридовым.

– Какой новогодний проект?

Нина наклонилась к Платону и прошептала:

– Не знаю, мне не обо всем рассказывают. Я тебе дала информацию, думай. Но лучше не торопиться, а воспользоваться позже и с умом.

– Ты права.

Нина поцеловала своего любовника. Ей было с ним интересно, в чем-то они были похожи и, наверное, поэтому отлично понимали друг друга. Когда же Платон попытался притянуть ее к себе, Нина легко отстранилась, вскочила с кровати и пошла в душ.

Воду сделала слегка прохладной, чтобы струйки освежили и взбодрили.

План новогодней рекламной кампании для гостиницы «Максимум» был почти готов, но мужчине за стенкой знать об этом было не обязательно. Она, как и Новиков, не хотела портить отношения со Свиридовым. Даже если он в чем-то перешел дорогу Платону, Нину это не касалось. В жизни каждый за себя. Умаслить, подкинув интересную информацию, – это одно, а предпринять конкретные шаги или раскрыть данные ограниченного доступа – совсем другое. Про поцелуй Нина не рассказала, потому что не до конца поверила Асе и до сих пор думала, что подруга выдала желаемое за действительное.

К тому же на кону будущее. И какое! Через несколько дней подписывать журнал в печать. Номер получался неплохой, однако не хватало изюминки. Жаль, что Свиридов отказался от интервью. После фото с Асей и слухов о разладе в семье… Стоп! Лара. Если отказался муж, то это вовсе не значит, что откажется жена.

Лара вообще почти нигде никогда не светилась. Если суметь выманить ее… и у Нины в запасе есть несколько дней. Лару задели публикации о разладе, иначе она не позвонила бы тогда. Значит, самое время загладить вину и сделать такое предложение, от которого трудно будет отказаться.

Перед Ларой Нина не испытывала ни чувства вины, ни неудобства. Когда дело касается эксклюзивного материала, стираются границы между белым и черным. Есть цель, и ты должен ее достичь. Цель почти всегда одна – высокий рейтинг. Ради этого рейтинга любое событие или новость становится просто средством. Журналистика в большинстве своем циничное занятие. Если, конечно, ты хочешь добиться в ней успеха.

Нина знала, что должна сделать три вещи: выпустить успешный номер журнала, безупречно подготовить «Персону столицы» и найти деньги для выкупа доли в «Светской Москве».

Можно, конечно, попросить в долг у бывшего мужа, но он давал неплохое ежемесячное содержание, и просить большего – переступать невидимую, но четко очерченную границу. Переступать ее Нина не хотела, поэтому понимала, что средства надо искать на стороне. И лучше заранее.

Она вышла из душа, замотанная в полотенце, и села на край кровати.

– Знаешь, я хочу попросить у тебя денег.

Платон, который еще не вставал и что-то читал в телефоне, засмеялся:

– Нина, не могу поверить. И ты туда же. Я надеялся, ты более непредсказуемая. Что там срочно надо? Туфли? Сумка? Бриллианты?

Она невозмутимо развязала полотенце, отбросила его на простыню и потянулась за бюстгальтером, демонстрируя маленькие аккуратные груди.

– Ни то, ни другое, ни третье. Есть вероятность, что скоро мне предложат выкупить небольшую долю в «Светской Москве».

Платон отложил в сторону телефон. Нина взяла со стула блузку.

– Сколько?

– Пока не знаю. Новиков только намекнул. Я не могу упустить такой шанс.

– Да, – сказал он после некоторого молчания. – Такой шанс упускать глупо.

Платон встал и пошел в душ. Все же она его удивила. Тут было над чем подумать. Если Нина войдет в состав собственников «Светской Москвы», то через нее можно управлять процессом… А может, не только через нее, но и напрямую… Новые вложения, новая сфера… Игра продолжается.

Когда Платон вернулся в комнату, Нина была полностью одета. Она держала в руках маленький флакончик духов и наносила капли парфюма на запястья и шею. Обволакивающий тягучий аромат начал наполнять комнату.

Платон подошел со спины, отодвинул от ее шеи волосы и коснулся кожи губами, чувствуя спиртовой привкус от духов.

– Я дам тебе денег ровно на половину предложенной доли. Вторую половину хочу внести от своего имени. Я тоже желаю стать одним из собственников «Светской Москвы».

– Новиков не так прост. – Она закрыла флакон. – Я сильно удивилась, когда он обмолвился, что готов продать долю. Виктора Викторовича нелегко будет убедить поделиться с человеком, которого он плохо знает и никогда не рассматривал как потенциального покупателя и соучастника.

– Постарайся убедить. Время есть. – Платон снова поцеловал ее в шею. – Тебе очень идут эти духи.

4

– Мы находимся с вами в самом начале Арбата. Здание под номером два – легендарный ресторан «Прага». Первое строение здесь в качестве питейного заведения появилось еще в XVII веке и много раз перестраивалось. Затем был доходный дом, где в 1872 году открылся трактир «Прага», цены в трактире были невысокие, поэтому сюда часто приходили московские извозчики, чья стоянка была на Арбатской площади. В 1896 году купец Семен Петрович Тарарыкин выиграл трактир в бильярд и превратил его в первоклассный ресторан. Здание было перестроено, обновлено и внутри разделено на несколько зон, что позволяло одновременно проводить разные мероприятия. Именно здесь Чехов праздновал премьеру «Чайки» во МХАТе, а Толстой устраивал публичные чтения романа «Воскресение». После революции «Прагу» национализировали, и в шестидесятых годах двадцатого века начальник кондитерского цеха ресторана Гуральник придумал торт, который назвал именем ресторана. Тот самый легендарный торт «Прага».

У нее снова экскурсия на Арбате, и группа подобралась отличная, внимательная. Только с погодой не повезло. С погодой и с настроением.

Небо, хмурое с утра, к обеду так и не разошлось, лишь еще плотнее и ниже нависло над городом. А Юля, как назло, забыла дома зонтик. Это все потому, что никто не разбудил и не напомнил.

Не было больше:

«Доброе утро, соня».

«Привет, зануда».

«Как поживают Джорджи?»

«Отлично. Книга меня еще ждет?»

«Конечно».

Оказывается, шесть дней могут стать вечностью. Именно столько они не общались.

Юля пыталась все объяснить, строча в автобусе сообщения. Их читали и оставляли без ответа. Позже она несколько раз набирала номер, но Игорь сбрасывал. А потом пришло: «Я не могу с тобой сейчас разговаривать».

На этом все и закончилось.

Наверное… Нет, скорее всего… Да, скорее всего, она была не права, и не стоило отдавать папку с проектами в архитектурное бюро, но ведь она хотела как лучше. Она хотела помочь. В тот вечер в его квартире Юля ясно увидела и поняла, что перед ней человек, который с самой юности нашел себя, свое дело, свое призвание, а потом его потерял. И потерялся сам.

Да, теперь Юля понимала, что это было неправильно, что нужно было рассказать Игорю о конкурсе, и он бы принял решение сам. Вместо этого она решила за него.

Что бы Юля сама почувствовала, если бы он вот так же что-то решил за нее?

С другой стороны, ведь ничего страшного не случилось, ведь от предложения всегда можно отказаться.

Юля отвернулась в сторону и украдкой смахнула слезы. Они теперь часто появлялись в самое неподходящее время. Труднее всего было дома, когда мама рядом суетилась по хозяйству. В воскресенье она куда-то уехала, и тогда Юля дала себе волю, наплакалась от души, потому что страшное все же произошло – ее бросили.

Вот так просто, всего лишь из-за одной папки.

И Юля никак не могла уложить в голове, как можно отказаться – сразу и без сожалений – от летних месяцев вместе. Неужели для него они не имели значения? Тогда зачем? Зачем были все эти утренние послания и цветущий кактус? И кафе? И поцелуи?

Она написала ему тогда, сидя в автобусе: «Прости».

А в ответ получила тишину. Всего из-за одного неправильного поступка перечеркнулось все.

Неужели это настоящая цена их истории? Неужели на самом деле все было настолько непрочно и несерьезно? А она-то думала…

Мимо книжного почти пробежала, ведя за собой группу, но, когда по окончании экскурсии объявила о свободном времени, все же решилась заглянуть.

Она даже ничего ему не скажет. И вообще, может, он будет расставлять книжки, и она побродит мимо других стеллажей. В помещении, где много полок, легко затеряться и не встретиться. А Юле надо проверить путеводитель. Ей вообще-то надо дописывать диссертацию. В выходные попыталась сесть – не получилось. Проревела почти весь день. Но теперь сожмет волю в кулак и…

Как же он мог так ее бросить? Раз – и все.

То «не забудь зонтик», «встречаемся на нашем месте», «я помогу, мы что-нибудь придумаем», а теперь ее словно нет. Совсем. Взял и выкинул.

И в магазин заходить стало вдруг очень страшно. Юля замерла перед дверью. Нет, никуда она не пойдет. У нее тоже есть гордость. Выбросил? Пожалуйста! Ты тоже не очень-то и нужен.

Она уже собралась было развернуться, но в окне нарисовалось улыбающееся лицо Дениса. А потом он приветственно замахал рукой, приглашая. Юля отрицательно замотала головой. И тогда Денис исчез из окна, а через пару секунд возник на пороге, открыв дверь.

– Привет, ты чего тут как приклеенная стоишь? Заходи!

– Да мне… у меня мало времени, группа скоро соберется.

– Нам сегодня утром привезли открытки со старыми улицами, пойдем. Тебе понравится.

В магазине никого не было. Игоря тоже. Облегчение от этого факта сразу же сменилось разочарованием. Его нет. Исчез совсем. А прекрасное лето оказалось всего лишь сном.

– Эй, ты чего? – Денис стоял рядом и внимательно смотрел на Юлю. – Случилось что?

– Нет… нет… знаешь, в последнее время очень много экскурсий, устала так, что ноги даже на дневных уже не держат. А ты сегодня один?

– Да, Игорь же еще не вернулся.

Значит, он куда-то уехал. Куда?

Юля перебирала открытки со старинными фотографиями, почти такими же, как в путеводителе. Отложила три штуки, а потом направилась к стеклянному шкафчику. Узнала Шекспира, Тургенева, а вот зеленой обложки не нашла.

Все правильно. Сказок не бывает. Снова подступили слезы, и Юля сердито моргнула. Она вернулась к Денису, который стоял за кассой, и протянула ему три открытки.

– Вот эти возьму. А путеводитель купили?

Он как-то странно посмотрел на нее и медленно ответил:

– Да, на прошлой неделе.

– Ясно. – Юля широко улыбнулась. – Кому-то очень повезло.

Когда она вышла на улицу, то подумала, что небо стало еще ниже и еще темнее. Пора было идти к месту сбора группы. Если они успеют, то перейдут на Новый Арбат, и Юля постарается немного рассказать о нем.

А в магазине было так пусто без Игоря и без книги.

Уехал.

Да пожалуйста.

Привычно уже шмыгнула носом и отправилась на сбор группы.

5

Магазин закрыли на три часа. Началась фотосессия. Светлана в первый раз видела, как устанавливают свет, создают композицию, выбирают ракурсы. В первый раз она видела и как Лара сама собирает букеты. Хозяйка «Цветочной истории» действительно оказалась мастером. Уже пора было идти в кабинет, оплачивать счета, но Света стояла в стороне и наблюдала за рождением букетов.

Накануне приняли решение о смене поставщика гербер. Некоторое время пробовали нового, сравнивали результаты и выяснили, что один и тот же сорт у разных поставщиков разного качества. Цветы от старого вянут раньше. А утром прибыла партия женских украшений, и это была какая-то невероятная красота. Все сотрудницы магазина столпились возле коробочек с новым товаром и долго разглядывали подвески с незабудками, броши с анютиными глазками, браслеты с крошечными бутончиками роз.

Теперь все это предстояло красиво сфотографировать и выложить на сайт в качестве предложения. Казалось, что с появлением хозяйки в магазин вдохнули новую жизнь – насыщенную, полную интересных событий.

Чем больше Светлана ходила в «Цветочную историю», тем больше ей здесь нравилось. Бухгалтерские дела как-то незаметно переплетались с делами магазина, хотелось участвовать во всем на правах полноценного сотрудника. И не хотелось возвращаться в отель. Помпезная красота гостиницы не прельщала, это не ее мир и не мир людей, с которыми она общалась.

Света долго вспоминала встречу с Асей, той самой Асей, на которую была подписана, за чьей жизнью некогда с жадностью и завистью следила. Почувствовала ли Светлана разочарование от грубости реальной, а не виртуальной Аси? Пожалуй, нет. Просто все постепенно становилось на свои места. И она больше не верила безоговорочно фотографиям в соцсетях и текстам, написанным там же.

Светлана видела в ленте рекламу маникюра с хвалебными словами, а потом вспомнила обрывки услышанного телефонного разговора с рекламодателями. Она видела селфи с обеда на веранде, где на заднем плане красовалось лицо Свиридова, и подумала, как удачно сработала камера, только и всего. Потому что сейчас Света была знакома с Ларой, наблюдала ее за работой, слышала, как та общается с сотрудниками и как сотрудники общаются с ней.

Если Ася теперь казалась Свете придуманной, то Лара – настоящей.

Хозяйка «Цветочной истории» почти всегда приезжала ближе к обеду, иногда заметно уставшая, но потом включалась в работу и оживала. Что-то подтачивало изнутри эту женщину. Что? Света не знала. Лара хранила свои секреты. Вика говорила, что жена Свиридова долго болела, а сейчас поправляется. Если так – дай Бог. Пусть у нее все потихоньку выправится, как выправляется у самой Светланы.

И хотя они сегодня с Федором не увидятся, зато вечером выйдут на связь. И выйдут уже не как два сетевых контакта, а как два человека, которые есть в жизни друг друга.

Зазвонил телефон, лежавший перед Ларой. Она посмотрела на экран и продолжила собирать букет. Розы кустовые, пионовые, нежная желто-бежевая гвоздика. А телефон все звонил. Лара взяла трубку только тогда, когда закончила с композицией.

– Да, я слушаю. – Ее голос звучал холодно и по-деловому. – Почему именно я?.. Не считаю это хорошей идеей… Ладно, Нина, я подумаю… Не обещаю… Перезвони завтра… До свиданья.

Лара отложила трубку в сторону.

– Ну что, мы можем начинать? – спросила она у фотографа.

– Еще одну минуту.

– Лариса Николаевна, а мы с кактусами не попробуем несколько кадров? – Вика сняла с полки маленький горшочек. – На сайте фотографии все старые. Давайте обновим?

Лара улыбнулась:

– Если очень надо…

– Очень надо!

Горшок, в котором был кактус, представлял собой ботинок. А у них дома стоял слоник. И что-то с этим слоником, вернее, с его дарителем было не так. Света видела, что дочка в последние дни ходит как в воду опущенная, и глаза постоянно на мокром месте. Наверное, поссорились.

Что делать, она не знала. Начать расспрашивать – не лучший вариант. Пару раз Светлана пыталась заводить разговор с намеком, но Юля сразу же переводила беседу на другую тему. Дочь не была готова рассказать. Она выросла, у нее свои секреты и своя жизнь.

Больше всего Света хотела, чтобы эта жизнь сложилась.

6

Игорь открыл квартиру и скинул на пол рюкзак. Сейчас душ с дороги, горячий кофе и звонок.

Он три дня провел в библиотеке маленького городка Тверской области. Оттуда звонили Абраму Моисеевичу, у которого везде были связи, сказали, что разбирают старые фонды – освобождают место для новых поступлений, и если есть желание, то самовывоз за свой счет. Желание у Абрама Моисеевича было, и он устроил Игорю обещанную командировку, которая оказалась как нельзя более кстати.

Собеседование в архитектурном бюро прошло быстро и по-деловому. На столе лежала папка, та самая, которую он накануне отдал Юле для выставки.

Мужчина, представившийся заместителем директора, поинтересовался:

– Ваше?

– Мое, – ответил Игорь.

И дальше поступило предложение принять участие в конкурсе. Оказалось, что в настоящее время бюро планирует расширяться, для чего привлекает молодых архитекторов и объявляет конкурс. Авторы трех лучших проектов получат постоянное место работы.

– Конечно, возможно, вы уже сейчас трудитесь в хорошей перспективной компании, но я предлагаю вам не отказываться и от нашего предложения. Вот условия участия в конкурсе. Все проекты, получившие премии, будут воплощены в жизнь. Речь идет о коттеджном поселке недалеко от Москвы. Попробуйте спроектировать дом, мне кажется, у вас может получиться очень интересное решение.

Игорь почти не помнил, что отвечал. Он хотел как можно скорее закончить этот разговор и выйти на улицу. Он задыхался.

– Ваша папка пока останется у нас, вы не против?

– Нет, не против.

– Не забудьте забрать условия, посмотрите, изучите, времени достаточно.

– Да, конечно.

– Приятно было с вами познакомиться, молодой человек.

– Спасибо.

– Всего доброго.

– До свиданья.

Он не помнил, как вышел из офиса, как спускался в лифте, как оказался на улице. Очнулся сидящим на лавочке перед зданием.

Все вернулось. Все. Нехватка воздуха после многочисленных собеседований трехлетней давности, невозможность сосредоточиться на словах интервьюера, чувство пустоты, потеря отца, тупая боль и желание бежать-кричать-ломать…

Как она могла? Это же настоящее предательство. Он ей душу раскрыл так, как, может быть, раскрывал только брату. И больше никому. А она… за его спиной… вот так просто…

Поиграла в помощника. А ему нужна эта помощь? Он о ней просил? И вообще, это его жизнь. Его! И нечего в нее лезть! Никому!

Листы с условиями конкурса остались в рюкзаке, Игорь не сумел заставить себя их вынуть. Он три года запирал все, что причиняло боль, ограждал, цементировал, а Юлька пришла и одним жестом – раз! – снова выпустила наружу.

В выходные Игорь сорвался и уехал в лагерь для экстремалов – прыгал с тарзанки, выбирал самые трудные полосы препятствий, ходил по канатным дорогам над оврагами, делал все, чтобы забыться, прогнать, запереть обратно то, что не давало дышать.

Сашке ничего не сказал. Брат очень остро реагировал на все эти адреналиновые штуки. Пожалуй, это единственное, в чем у них было полное расхождение взглядов.

– Потому что слишком высокая цена, Игорь, – говорил он. – Цена – твоя жизнь. Я все понимаю, и экстрим тоже, но до определенных границ.

Дальше всегда следовала коронная фраза:

– Подумай о маме.

Он думал и, может быть, поэтому все же старался себя удерживать. Но не в этот раз. В этот раз не получалось.

Юлька, как же ты могла?

Проект дома… Ты хоть понимаешь, что мне предложили? Проект дома! Я три года не подходил к программам, я за три года не придумал ни одного здания… Я не могу…

Он вернулся в Москву в воскресенье вечером, а в понедельник уже укатил в командировку.

Там была совсем другая жизнь, другой уклад и другие люди.

Старых книг оказалось очень много. Почти половина в плохом состоянии. Игорь сидел в холодной комнате, где пахло сыростью и пылью, и разбирал большие стопки. Некоторые тома сразу откладывал в сторону – они не годились для букинистического на Арбате, некоторые были интересны – довольно редкие и в хорошем состоянии, а по некоторым возникали вопросы. Тогда приходилось звонить в Москву и консультироваться с Абрамом Моисеевичем. Эта спокойная методичная работа позволяла приводить в порядок мысли. Эмоции были выплеснуты накануне в лагере, больше не хотелось ни бежать, ни кричать, ни ломать.

Рассматривай себе книги и раскладывай их по группам. А что, собственно, поменялось? Он работает в книжном, дом проектировать не обязательно. Было собеседование и предложение. На этом все.

А потом в руки Игоря попала потрепанная книжка, совершенно уникальная. Он вынул ее из стопки и выпал из жизни на час. Вздрогнул, лишь когда окликнули и пригласили на обед.

Книгу Игорь забрал с собой и читал ее потом в выделенной комнате в общежитии до самой ночи. «Мастера советской архитектуры. Щуко. 1946 год». Академик, мастер неоклассики, один из создателей сталинской архитектуры. Игорь читал запоем, рассматривал иллюстрации-проекты, изучал детали, в какой-то момент рука потянулась за бумагой и карандашом. Он начал делать пометки.

Наверное, нечто подобное чувствовала Юля, когда увидела старинный путеводитель. И мысли снова вернулись к ней. Игорь отложил в сторону и книгу, и заметки, открыл телефон, стал перечитывать сообщения. Ее «прости». Потом пошел в журнал звонков и долго смотрел на три неотвеченных входящих.

Он соскучился и больше не злился. Но говорить пока не мог. А поговорить им надо.

Игорь провел за изучением старых библиотечных книг два дня, в третий занимался их доставкой в Москву. Нашел фирму, упаковывал груз, оформлял документы. В течение четырех-пяти дней отобранные экземпляры должны поступить в магазин на Арбате. Щуко Игорь оставил себе. Всю обратную дорогу в электричке он листал книгу и думал о том, что неоклассика – архитектура строгих форм, и дом в коттеджном поселке можно попробовать сделать именно строгих форм, без излишеств, поиграть немного ломаной крышей, добавить контраст цветов – темный кирпич, белые оконные рамы. Соединить современность и классику, простоту и оригинальность. Мысли текли, пейзаж за окном менялся, дорога прошла почти незаметно. Послеобеденная Москва встретила хмурым небом. А когда полутора часами позже Игорь вышел из душа и заварил кофе, начался проливной дождь, из тех, от которых не сильно спасает зонт. На дорогах почти моментально образовалась толща воды. Игорь порадовался, что успел добраться домой до этого ливня. Он сделал глоток из кружки и набрал номер.

Юля ответила не сразу. Он долго ждал, прежде чем услышать ее голос.

7

Она была в «Доме книги» на Новом Арбате, успев провести экскурсию и промокнуть. В магазин забежала, чтобы переждать дождь, чувствуя, как начинает замерзать, потому что джинсы и обувь – хоть выжимай. И тут позвонил Игорь. После бесконечности молчания. И гордость убеждала не брать трубку. Но ведь Денис сказал, что Игорь уехал. Вдруг там что-нибудь случилось? Вдруг правда что-то серьезное? Юля долго смотрела на дисплей, прежде чем решиться ответить. Она, конечно, хотела, чтобы ее голос прозвучал четко и уверенно, но получился какой-то писк:

– Привет.

– Привет. Ты где? – А у него как раз звучал четко и уверенно.

– А ты?

Он помолчал, потом сказал:

– Юль, давай не будем ссориться. Я хочу с тобой встретиться.

– Вот так просто, да? – Писк грозил превратиться в плач, но она изо всех сил держалась. – Шесть дней промолчать, не ответить ни на один звонок, ни на одно сообщение и потом: хочу встретиться. Не получится.

– Юль…

У нее хлюпал нос, хлюпали туфли, если переминаться с ноги на ногу, и почти дрожали от холода коленки в облегающих, мокрых насквозь джинсах.

– На улице дождь, и я никуда не пойду.

– Ясно.

Тут в торговом зале включился микрофон и всех посетителей оповестили о том, что через пятнадцать минут состоится встреча с автором бестселлера «Как в воду смотреть», после которой планируется провести автограф-сессию.

– Ты сейчас где? – повторил он свой вопрос.

– Неважно, – ответила она и отключилась.

А дождь все не прекращался. Юля три раза выглядывала на улицу в надежде добежать до метро, но возвращалась обратно. А на четвертый столкнулась в дверях с Игорем. Он окинул ее с ног до головы и сказал:

– Пошли.

– Никуда я с тобой не пойду, – ответила она и шмыгнула носом. На этот раз от холода.

– Ты загораживаешь проход. – Игорь взял ее за руку и потянул за собой, потом раскрыл зонт, вложил в ее свободную руку и повторил: – Пошли.

Он был в куртке с капюшоном, поэтому ему зонт не требовался. А у нее даже капюшона не было, и волосы сосульками висели вдоль лица. И с носа текло. Вообще красавица.

– Не пойду.

Он не стал спорить, просто потащил за собой.

– Еще как пойдешь.

– Это почему?

Игорь шагал быстро, она едва поспевала.

– Потому что если останешься, заболеешь воспалением легких, и тогда тебе пропишут уколы. Ты же не хочешь уколов?

– И почему я должна заболеть, интересно?

– Потому что ты промокла до трусов.

– Откуда ты знаешь?

– Знаю! Почему зонт не взяла?

– Потому что мне никто не напомнил! Кто-то, кто пропал почти на неделю.

Он промолчал.

– Ты меня бросил!

– Ты с ума сошла? – Игорь остановился и повернулся к ней.

– Бросил! – крикнула Юля. – А теперь вспомнил, да?

– Все не так.

Дождь, чуть утихнувший и, казалось, идущий на убыль, припустил с новой силой, полился потоком, зашумел, стал заглушать голоса.

– Пошли. У тебя плохая обувь.

– Чем тебя не устраивает моя обувь?

– В ней лужи.

– Ну и что!

Игорь, не выпуская ее руки, продолжил путь, Юле пришлось почти вприпрыжку бежать с зонтиком. Она напоминала себе поросенка Пятачка из старого советского мультика про Винни-Пуха.

– Оставь нас в покое! – кричала она, едва поспевая.

– В покое с кем?

– С обувью.

– Именно об этом и мечтаю, но только после того, как вы все четверо высохнете.

Юля резко остановилась:

– Почему четверо?

– Ты, две туфли и трусы, – прозвучал ответ, и ее снова потянули за собой.

Юле было холодно. Ей хотелось показать свою независимость и сказать что-то очень обидное, но вместо этого она послушно бежала рядом, прячась под зонтом и не прекращая спорить и ругаться.

– Ты не имеешь никакого права так со мной обращаться, – заявила громко, когда Игорь ее почти за шкирку втолкнул в квартиру. – Ты мне вообще кто?

– Конь в пальто, – услышала в ответ. – Раздевайся быстро и в ванную.

Юля скинула куртку, мокрую обувь и прошлепала в не менее мокрых носках по указанному направлению.

– Вот, полотенце, футболка, свои джинсы повесишь на полотенце-сушитель. – Игорь появился на пороге ванной со стопкой, которую увенчивали теплые шерстяные носки сорок третьего размера.

Прежде чем Юля успела что-либо ответить, он закрыл дверь и уже из-за нее добавил:

– Воду сделай погорячей, чтобы прогреться.

– Бе-бе-бе, – ничего умнее в ответ придумать не получилось.

Юля еще раз посмотрела на полученную стопку, огляделась, положила ее на стиральную машинку и начала стягивать джинсы, которые прилипли к ногам и не хотели отлипать. Но она справилась. Трусы оказались сухими, однако везучей от данного факта Юля себя не почувствовала. Это были самые обыкновенные хлопковые трусы в веселый оранжевый горошек. Ничего общего с завлекательными кружевами и бантиками. Оставалось только горестно вздохнуть и залезть в ванную.

Какое же это настоящее блаженство – стоять под горячей водой и чувствовать, как оживает продрогшее тело. Юля стояла долго, до тех пор, пока не услышала стук в дверь и вопрос:

– У тебя там все нормально?

– Ты можешь меня оставить в покое хотя бы на пять минут?

– Прошло полчаса.

Широкая улыбка против воли расплылась на ее лице. Ничего страшного, полчаса можно подождать. Это не шесть дней.

Из ванной Юля вышла в большой, доходящей до середины бедер футболке с надписью «Вселенское зло» и в огромных, теплых, мягких носках, которые норовили потеряться по дороге на кухню. Игорь окинул ее внимательным взглядом с головы до ног, потом довольно ухмыльнулся и вручил кружку с горячим кофе.

– И нечего на меня так смотреть, – буркнула Юля. – Я, между прочим, ни о чем не просила.

Она сделала несколько глотков, прежде чем снова поднять глаза, и почувствовала, что теперь, когда позади дождь, ванная, кофе и больше нечем себя занять, – придется говорить.

Вся бравада куда-то ушла, осталось только чувство вины. Он стоял рядом, смотрел на нее и казался старше. Он и так был старше на три года, но в некоторых случаях цифры роли не играют. Сейчас он казался гораздо старше. Наверное, потому, что пережил больше.

– Ты прости меня, пожалуйста, – сказала она тихо, глядя в кружку. – Я не хотела тебя обидеть, мне надо было сначала поговорить с тобой.

– Да, надо было. Никогда больше так не делай.

– Не буду… И ты тоже никогда больше так не делай… не бросай меня. – Она подняла глаза, а в них было столько обиды и боли…

– Юлька… ох, Юлька, прости.

Игорь вынул из ее рук кружку и обнял за плечи.

– Ты что? Что ты? Как ты могла такое подумать?

– А что мне было думать, если ты даже не хотел со мной разговаривать? – прошептала она.

– Я хочу с тобой разговаривать. Я вообще… хочу тебя. Очень.

Она ничего не ответила, только согласно кивнула головой, и его руки, забравшись под «Вселенское зло», прошлись по обнаженной спине.

8

Когда начался дождь, Петя успел быстро накрыть целлофаном все выставленные картины и сам спрятался под козырек. Рабочий день сегодня явно будет короткий. Стоять в такую погоду не имеет смысла. Лишь только поток уменьшился и превратился в моросящие капли, Петя начал складывать товар и потихоньку переносить его на склад.

Небо не светлело, дело шло к вечеру, Петя замерз. Пора возвращаться в общежитие, предстояло еще приготовить на завтра этюды и выучить большой кусок текста. Учеба в училище занимала почти все время, оставляя свободными только воскресенья. Это сегодня занятия отменили, а так… настоящий естественный отбор и очень высокая конкуренция внутри группы. Желающих заявить о себе много, все же талантливые, амбициозные. Сколько из них потом играют на московских сценах? И сколько прозябают без ролей и признания? Петя все это понимал, но от своей мечты не отказывался.

Перед тем как вернуться в общежитие, он решил зайти в пиццерию выпить горячего чаю.

В пиццерии было шумно, все свободные места заняты. Народ пережидал дождь. В углу у окна примостилась девушка. У ее ног стоял термокороб.

– Алена! – позвал парень с кассы. – У нас два заказа. Возьмешь?

Девушка подняла свой короб и приблизилась к кассе. Она казалась уставшей и одинокой. Зато теперь Петя знал ее имя. Он расплатился за чай и направился к дверям.

Алена вышла на улицу через несколько минут.

– Привет, – сказал Петя.

Она остановилась, глянула на него и узнала.

– Привет.

А потом опустила голову и пошла. Петя пристроился рядом.

– Много заказов?

– Два.

– Снимай свой рюкзак.

– Зачем?

– Могу я поухаживать за девушкой?

Алена хмуро на него посмотрела, а когда вдруг поняла, лицо ее разгладилось.

Петя быстро надел термокороб и вручил Алене стаканчик с теплым чаем.

– Это тебе – грейся. Какой маршрут?

– Сначала улица Композиторов, потом Трубниковский.

– Понял.

Они шли вдвоем по дождливому осеннему Арбату – парень с термокоробом за плечами и девушка со стаканчиком еще не остывшего чая.

9

Дождь прекратился, за окном почти совсем стемнело. Они лежали обнявшись. Ее голова уютно устроилась на его груди, его рука гладила ее плечо, и было так здорово просто лежать, болтать, чувствуя близость друг друга, что даже не хотелось шевелиться и тем более вставать.

Она оказалась застенчивой и в самом начале немного зажалась.

– Не бойся, – прошептал Игорь.

– Я не боюсь, – возразила Юля в ответ, но он понял, что соврала, потому что почувствовал ее напряжение.

Игорь не знал, как и с кем у Юли было до него, да и знать не хотел. Но за бравадой скрывалась робость, и он хотел избавить ее от этого. Долго гладил, разглядывая упругое, еще незнакомое ему тело, шептал всякие смешные глупости, уверяя, что в его носках Юлька очень сексуальная, потом дотронулся до мягких розовых пяток и слегка пощекотал их. От щекотки она засмеялась и расслабилась. Настало время поцелуя, неторопливого, ласкающего. Вот тогда они почувствовали друг друга. Одновременно. И все началось по-настоящему. Это было лучше, чем он себе представлял, – слушать ее дыхание, ощущать под своими пальцами дрожь наливающегося желанием тела, понимать, что Юля отзывается, отвечает, идет за ним. Верит. А потом она вскрикнула, и у него снесло голову, и сил терпеть больше не осталось… Юлька… главный подарок прошедшего лета.

– Останься со мной.

– Не могу. У меня мама дома.

– Ты разве не совершеннолетняя?

– Совершеннолетняя, но надо убедить в этом маму.

К ней вернулась застенчивость, и Игоря это ужасно трогало. Юля вообще, несмотря на всю свою ершистость, была очень нежная и наполняла этой нежностью его. Даже отпускать было страшно. Вот оставил без присмотра на шесть дней, она зонтик забыла. А сегодня был такой ливень, что точно простудилась бы и заболела.

– Ты знаешь, что путеводитель купили?

– Знаю.

– Выходит, это была не моя книга, и дождалась она кого-то другого.

– Это как сказать, – загадочно проговорил Игорь.

Юля приподняла голову и вопросительно посмотрела на него.

– Вообще-то, путеводитель купил я.

– Ты?!

– Я спасал его от чужих посягательств, удалось перехватить в последний момент.

– Рыцарский поступок, да?

Игорь улыбнулся:

– Типа того. Иди сюда.

Они снова целовались, а потом вместе смотрели книгу и пили чай. Кроме чая и пакета сушек дома ничего не оказалось, пришлось заказывать пиццу.

Юля долго разглядывала книгу. Чудесную, желанную, волшебную книгу, которую Игорь выкупил ради нее. И, может быть, это даже в сто раз лучше, чем если бы Юля купила путеводитель сама. Потому что это сделал он. Для нее.

Никто никогда не делал для Юли что-то подобное. Кроме мамы.

– Она твоя, – сказал Игорь.

– Нет. – Юля покачала головой. – Я не могу принять такой дорогой подарок. Она твоя. Но ты же разрешишь приходить и читать ее?

– Я даже готов заранее к твоему приходу заказывать пиццу.

– Договорились.

Они опять потянулись друг к другу. Не могли нацеловаться, наобниматься, наговориться. Ей не хотелось уходить. Но дома ждала мама.

10

Света: Как дела? Как папа?

Федор: Все нормально. Строит грандиозные планы на завтра.

Света: Это хорошо.

Федор: Да. Сегодня был проливной дождь, ты под него попала?

Света: Нет, повезло. Он закончился как раз перед моим выходом на улицу. А ты?

Федор: Мне тоже повезло. Скажи, ты любишь театр?

Света: Если честно, я очень давно в нем не была.

Федор: А хочешь?

Света: Да.

Федор: Что ты хочешь посмотреть?

Света: Не знаю.

Федор: Подумай.

Света: Что-нибудь про жизнь и без всяких этих новых веяний.

Глава 14

Моя любовь тебя укрыть поможет.

Карло Гоцци. Принцесса Турандот

1

Доброе утро, соня».

«Привет, зануда».

«Какие планы на сегодня?»

«Одна экскурсия до обеда, а потом буду заниматься диссертацией».

«Значит, можем вдвоем пообедать?»

«Можем».

«А поужинать?»

Юля смотрела на телефон и улыбалась. Выдержав паузу, набрала:

«Я подумаю».

Они снова были вместе, и это «вместе» стало другим – очень серьезным и важным.

За шесть дней своего одиночества Юле казалось, что теперь она никогда никому не поверит. Но поверила. Игорю. Во второй раз.

Их первая близость стала для Юли событием, перекрывающим все. Она так волновалась, так боялась разочаровать и так отчаянно хотела понравиться, что в какой-то момент просто оцепенела, не знала, что делать, как… И тогда он ее рассмешил, и все вдруг стало легко и просто – она доверилась. Юля потом долго думала о том, как важно доверие друг к другу, что, наверное, именно оно основа для чего-то гораздо большего, чем просто «я встречаюсь с парнем».

Верить друг другу.

Верить друг в друга.

Слышать:

– Юлька, поедем со мной на выходных в Царицыно.

– Зачем?

– Мне нужно кое-что посмотреть.

– В субботу не могу, до обеда у меня экскурсия, а во второй половине дня у нас с мамой важный променад по магазинам. Зато все воскресенье твое.

– Отлично.

И они поехали в воскресенье в Царицыно, которое было укрыто золотой листвой. Осень стояла нарядная, а в сочетании с необычной архитектурой места казалась просто волшебной.

Около дорожки висела афиша с расписанием концертов, которые вечерами давали во дворце. Ощущение ожившего восемнадцатого века. Воображалось, что еще немного пройдешь и за поворотом появятся дамы в фижмах и напудренных париках под руку с кавалерами, чьи пенящиеся жабо франтовато выглядывают из камзолов.

– Я никогда не водила сюда группы, – призналась Юля, – и очень мало знаю про это место.

– Зато я знаю достаточно, – сказал Игорь и повел ее за собой, рассказывая о «нежной готике» Баженова[24], сочетании красного кирпича, белого камня, о стрельчатых окнах, масонских знаках и имитации виноградной грозди на фигурных триумфальных воротах.

– Если честно, – начал медленно говорить он, когда они позже гуляли по парку, подкидывая мысами обуви вверх упавшую листву и наблюдая за белками, которые искали на земле желуди, – я решил попробовать принять участие в конкурсе. Времени очень мало, но основная идея есть, и я знаю, куда двигаться. Не хватает только изюминки, какой-то интересной детали. Я подумал: может, стрельчатое окно? Тоже кирпичная кладка, что-то современное, минималистичное, но вот с одной деталью, которая преобразит все. Давай пройдемся еще вокруг главного дворца?

Он повернулся и посмотрел на Юлю, ожидая ответа. Она раскрыла руки и бросилась Игорю на шею с воплем радости:

– Ой, как здорово! Я очень рада! Правда-правда! Пошли быстрее к этому дворцу.

До его квартиры они добрались уже вечером, уставшие, счастливые, с купленной по дороге курицей, которую Юля собиралась запечь до хрустящей корочки, потому что «нельзя все время питаться полуфабрикатами и фастфудом». Но в итоге снова отваривали сосиски, потому что курица была благополучно забыта в коридоре на обувной тумбочке сразу же, как только захлопнулась входная дверь.

И второй раз заниматься любовью оказалось гораздо лучше первого. С Игорем это было… это было не как с другими. Ему она доверялась и узнавала про себя новое. И про него новое узнавала тоже. Оказывается, до этого она ничего знала, не понимала и только сейчас с ним открывала что-то по-настоящему чудесное. И все это было очень-очень серьезным и важным.

«Между прочим, курица ждет».

«Переложи ее из морозилки на полку холодильника».

«Это „да“?»

«Это „Может быть. Посмотрим. Я еще не решила“».

Юля отключила телефон и пошла в большую комнату. Там мама, уже позавтракавшая и почти собравшаяся на работу, подкрашивала помадой губы.

– На кухне на столе сыр и колбаса, – сказала она, – после завтрака не забудь убрать в холодильник. И у нас закончился молотый кофе, остался только растворимый.

– Хорошо. Мам, я сегодня, наверное, не приду ночевать.

– Как… не придешь? – Мама опустила руку с помадой и посмотрела на Юлю.

– Вот так, – пожала та плечами. – Однажды это должно было случиться. Мне кажется, случилось.

Светлана долго растерянно молчала, а потом кивнула головой.

– Только… он правда хороший?

– Он замечательный. И вообще, не переживай. Лучше думай о том, что у тебя сегодня поход в театр. У нас обеих намечаются свидания, и это платье тебе очень идет. – Юля не удержалась и заговорщически подмигнула.

А мама слегка покраснела.

2

«Утро невозможно без – кофе.

Если цветок, то – в подарок.

Успех это – понятие относительное.

Что нельзя простить – предательство.

Самое главное в жизни – близкие люди.

Семья это – личное.

Слоган по жизни – отделяй главное от второстепенного».

– Все в порядке?

Лара смотрела на семь строчек на экране компьютера и думала о том, что здесь может быть не в порядке.

– Да, – ответила она в трубку.

– Мы сегодня подписываем номер в печать. – Голос Нины лился как мед.

– Удачи.

– Спасибо.

Разговор ни о чем. Можно было и не звонить, но Нина увивалась вокруг Лары все последние дни, уговаривала на интервью, разговор о женском, шикарную фотосессию и многое другое. Та самая Нина, которая летом писала о возможном крахе ее семьи.

Наконец Лара не выдержала и спросила прямо:

– Нина, что тебе нужно?

– Материал для журнала.

– Закончились кандидаты на интервью?

– Скажем так, я стараюсь загладить свой недавний промах.

Нина лгала, и обе об этом прекрасно знали. Тем не менее первоначальное резкое желание отказать Лара изменила. Она не желала участвовать в играх тусовки, изображать из себя ту, которой не являлась, демонстрировать свой дом и висящие в гардеробной наряды, рассказывать об идеальном завтраке, духовных практиках, любимом курорте и многом другом. Однако это был отличный шанс начать расставлять все по своим местам. Лара летом много разного читала и про мужа, и про себя. Все эти статьи из серии «Куда исчезла жена известного бизнесмена, пока он фотографируется в обществе популярного блогера?». Сколько домыслов, сколько сплетен, сколько неизвестно откуда взявшихся инсайдеров. Так почему бы не сказать: вот она я, можете продолжать свои домыслы, но я здесь, в издании, куда многие из вас хотели бы попасть, да не могут. И тогда она позвонила Нине, и Нина придумала специально для Лары новую рубрику «Блиц». Семь вопросов, семь ответов, никаких душещипательных и показательных бесед. У Нины – желаемый материал, у Лары – маленький ответ тем, кто с таким удовольствием рассуждал о ее проблемах в семье.

Она рассказала Саше о своем решении участвовать в блице. Он не задал ни одного вопроса, только посмотрел на нее дольше обычного и потом произнес:

– Посмотрим, что ответишь и сколько раз соврешь.

В итоге Лара соврала всего один раз. На последнем вопросе. Не сказать, что совсем соврала, отделять главное от второстепенного действительно считала важным и во многом основополагающим, но если бы ответ был не для аудитории, если бы его задал Саша, то Лара ответила бы так: «Беречь и ценить то, что имеешь».

Этот блиц можно было бы сделать и по телефону, но Нина настояла на личной встрече, приехала в «Цветочную историю», с любопытством прошлась по залу, рассматривая букеты и покупателей, а потом призналась:

– Я даже не предполагала, что здесь так… сказочно красиво.

Лара ничего не ответила, пригласила жестом последовать за ней, предложила кофе.

– Ты действительно этим занимаешься.

– Да.

– Насколько прибылен такой бизнес? Или Александру Константиновичу все же приходится время от времени делать финансовые вливания?

– Мы на самоокупаемости.

– А как он вообще относится к твоему занятию?

– С уважением.

За все время разговора Нина пыталась с помощью самых разных вопросов выведать и понять, что происходит в личной жизни Лары, какие у нее взаимоотношения с мужем, в блице даже имелся отдельный пункт «семья – это…», но Лара была лаконична и осторожна, не пускала собеседницу на личную территорию, заставляя ее все время топтаться на пороге.

Блиц предполагал краткие ответы, и все же после вопроса про успех Нина поинтересовалась:

– Почему успех относителен? Мне кажется, что во многих случаях он очевиден. Например, получение премии в области музыки, или кинематографа, или в какой-либо научной сфере.

– Несомненно. Если рассматривать это отдельно, как факт. Однако человек может взять главный приз и вернуться ночью в пустую одинокую квартиру. Ни семьи, ни детей, ни друзей. Только премия. В этом случае он успешен? Он состоялся?

– Философский вопрос.

Ответом было легкое пожатие плечами.

– Лара Свиридова успешна? – спросила Нина.

– А сама ты как считаешь?

После интервью Нина ушла заинтригованная и неудовлетворенная. Но она увидела Лару – хорошо выглядящую, ухоженную, занимающуюся делом, увидела прекрасно работающий магазин и знала, что Свиридовы продолжают жить в браке. С точки зрения Лары, для журнала и его журналиста это было более чем достаточно. А потом она звонила домой и узнавала, как Катя, у которой окончательно спала температура, но горло оставалось еще красным.

А потом писала мужу:

«Соврала один раз из семи».

Вскоре пришел ответ:

«Получается, что правду ты говоришь в 86 % случаев».

«Это хорошо или плохо?»

«Хорошо будет, когда я угадаю, в каком именно ответе ты соврала».

И вот сегодня ей прислали на утверждение верстку – подписывают журнал в печать. Лара закрыла файл и посмотрела на картину с закатом, которую принесла на работу в надежде найти ей пристанище в своем кабинете. Дома, к какой бы стене ни прикладывала – все было не то.

Снова позвонила Нина:

– Совсем забыла сказать, у нас же через три недели в отеле Александра Константиновича состоится «Персона столицы». Я ответственный организатор. Хочу заказать букеты для победителей в «Цветочной истории». Честно говоря, я очень впечатлена. Ваши букеты ничуть не уступают модным флористическим салонам. Я даже не думала, что у тебя все… так. Возьмешься?

Нина упорно налаживала отношения.

– Почему нет? Я подумаю над вариантами, потом выберешь.

– Договорились.

Лара отключилась и положила трубку на стол. Снова посмотрела на закат. В кабинете ему тоже абсолютно точно не место. Зато появилась отличная идея, куда эту картину можно пристроить.

3

Деньги от Свиридова Ася положила под проценты. Менять съемную квартиру и тратить полученное вознаграждение было бы беспечностью. Планы поиметь денежного любовника так и оставались пока планами. Завышенная же сумма перевода включала в себя недвусмысленное предупреждение. Ася поняла, что игры, в которые она играла с Платоном, здесь не простят.

Предстояло вести себя разумно и искать нового кандидата на постель. Пока же неплохо шли бьюти-советы, мастер-классы по макияжу, две отечественные компании даже прислали свою продукцию на «тестирование». Рассказать о том, как потрясающе действует мицеллярная вода с экстрактом лопуха, труда не составило, зато денежки перечислили. Кто знает, может, предложат стать лицом уходовой косметики для категории двадцать семь плюс.

И все же Ася страдала, часто жалела о разрыве с Платоном, понимала, что сейчас все сделала бы совсем не так. Глупая была, думала, раз попала в тусовку, то и задержится в ней. Не получалось. Вот у Нины после развода получилось – цветет и пахнет, а у нее нет.

Нина была легка на помине – отозвалась телефонным звонком.

Ася взяла трубку:

– Привет, подруга.

– Привет, как дела?

– Да ничего. Вот рассматриваю рекламный контракт с одной косметической фирмой.

– Это у которой ты мицеллярку рекламировала?

– Той самой. Пока вся в раздумьях.

Ася лгала, озвучивала желаемое, но, за неимением иных новостей, ничего другого не оставалось.

– Что так? – поинтересовалась Нина.

– Да условия какие-то слишком жесткие. В общем, буду вести диалог, если не согласятся на послабления, подожду другое, более интересное предложение.

– Ясно. Слушай, помнишь, ты мне рассказывала про девчонку, которую Свиридов посадил к себе в машину? Она хоть совершеннолетняя была?

Ася напряглась и обругала себя за то, что не удержалась, рассказав об инциденте Нине. Тогда это казалось к месту, а сейчас, памятуя о холодных глазах Свиридова и его прощальных словах…

– Слушай… – осторожно ответила она, – ну, это произошло так быстро… я толком и не рассмотрела.

– Может, сказал ей что-нибудь интересное? Или повел себя как-то не так?

– На маньяка или невменяемого похож не был. – Ася почувствовала, что ладони вдруг стали липкими, Нина никогда не задавала вопросы просто так и просто так не звонила. – Подробности у меня даже не спрашивай, не помню. Ну посадил и посадил, все мужики одинаковы. А что?

– Да так, просто любопытство. Мы заказываем букеты на ежегодную премию у его жены. Она ведет себя как английская королева, полна достоинства и неприступности. Но выглядит неплохо.

– Лара всегда держалась особняком.

– Да. И непонятно, живут они вместе или нет. Я постаралась ее раскрутить на разговор, не поддается. А у тебя как со Свиридовым? Получается что-нибудь или нет?

Ася вздохнула. Хотелось бы ей козырнуть своей победой, но придется сказать правду:

– Никак. Буду искать другого кандидата.

– Значит, живут вместе, – сделала вывод Нина. – Все-таки есть исключения из правил. Если, конечно, забыть про девчонку из доставки еды.

Ася недовольно поморщилась и перевела разговор на другую тему:

– Помнишь, ты говорила, что Платон ездил куда-то со Свиридовым? Не в курсе, получилось у них там что-нибудь или нет?

– Да откуда же мне знать? – удивилась Нина. – Мне никто из них ничего не докладывает.

– Ну, может быть, слухи…

– Слухов про новые совместные дела не ходит, и к нам с просьбой разместить информацию в разделе деловых новостей не обращались. Я, собственно, чего звоню. У меня для тебя сюрприз. Сегодня завершилось большое читательское голосование на нашем портале. Ты вошла в число претендентов на номинацию «Светский блогер года». Поздравляю!

– Да ты что?!

– Вот такая неожиданность, подруга.

– Нина, это же круто!

– Не то слово, пришлю тебе приглашение на церемонию. Она будет проходить в «Максимуме» через три недели. Готовь парадный лук.

– О боже…

Ася еще долго не могла вымолвить ничего членораздельного. Она до сих пор в обойме, она интересна и засветится на такой важной тусовке! Борьба за место под солнцем вышла на новый виток.

Порывшись в архивных фотографиях, Ася нашла селфи на фоне цветочной композиции. То, что надо.

Текст набирала быстро и радостно.

«Вы часто спрашиваете меня об успехе. Всегда ли я была успешной, в чем секрет моей популярности, моего успеха? Я отвечу вам так: главное – в успех поверить и делать все для его достижения. Ведь успех – это тоже цель, а дорога к цели никогда не бывает простой и легкой. Я много трудилась, много шла по тернистому пути, часто не шла на компромиссы, если понимала, что тем самым теряю свое „я“. Каждый из нас личность, поэтому ни в коем случае нельзя терять свое внутреннее „я“. Все случилось не сразу, маленькими шагами, маленькими победами. Верьте в себя так же, как когда-то в себя поверила я! И у вас все получится!

Фото сделано в отеле „Максимум“, где недавно у меня были деловые переговоры с крупным рекламодателем. Скоро я вернусь в это красивое статусное место уже в качестве гостьи одной из самых важных церемоний года, потому что меня номинировали на „Светского блогера“.

Пожелайте мне удачи!»

4

Утренние слова дочери о том, что она может не прийти домой ночевать, долго не отпускали Светлану.

Дома, на улице, в метро, по дороге на работу в голове стучала только одна мысль: «Неужели время пришло? Пора отпускать? Совсем?».

Да, время пришло. Дочь давно выросла, давно стала самостоятельной и финансово-независимой. Но они были семьей, маленькой крепкой семьей, которая вечерами собиралась за столом на кухне, включая Агафона. Они были единым организмом, а теперь… Закончилось?

«Мам, я сегодня, наверное, не приду ночевать».

Как много всего за одной фразой. А сказать хочется еще больше.

Дочка, будь осторожной. Дочка, он тебя не обидит? Дочка, ты же послезавтра вернешься? Это что же, ты совсем-совсем выросла? Да… я понимаю… любовь… у каждого в жизни обязательно должна случиться любовь. Лучше, чтобы счастливая. У тебя точно счастливая? Хорошо, я не буду никуда вмешиваться, никуда лезть. Делай, как считаешь нужным. Ты же взрослая…

О том, какая взрослая у нее дочь, Светлана думала и в выходные, когда они ездили в магазин выбирать платье.

Федор купил билеты на спектакль. Да! Да-да-да! Она идет в театр с мужчиной!

Каждый раз, думая об этом, Света прислоняла ладони к щекам и замирала, снова и снова заставляя себя верить в реальность происходящего. Через столько лет одиночества, почти свыкнувшись с мыслью, что ничего в ее жизни уже не произойдет, Светлана вдруг встретила Федора. И он пригласил ее в театр!

Настоящее событие. Невероятное и волнующее. Общение с Федором возвращало Светлане давно утерянное состояние: она вновь начала чувствовать себя женщиной. И сорок пять – не приговор, если есть мужчина, которому ты интересна.

Она два дня решалась рассказать Юле про театр, волновалась, понимала, что надо поговорить с дочерью, и не знала, как пройдет беседа. Конечно, можно было бы промолчать, но почему-то это казалось неправильным.

Готовясь к разговору, Света осознала вдруг, что стесняется, потому что могут последовать вполне логичные вопросы. Где познакомились? Чем он занимается?

И что ответить? Что познакомились в сети? И он продает на улице картины?

А как бы сама Светлана отреагировала на рассказ дочери о том, что ее новый парень – продавец картин на улице и познакомилась она с ним в сети в общем чате? Какой была бы в этом случае ее собственная реакция? Правильно: дочка, как можно вот так довериться незнакомому человеку? А вдруг он маньяк? С кем ты идешь на свидание? Где потом тебя искать? И вообще, знакомиться на сомнительных форумах не лучшая идея. Все это Света обязательно сказала бы дочери. И была бы абсолютно точно уверена в собственной правоте.

Только дело в том, что в роли познакомившейся в сети девушки оказалась сама Светлана. И как признаться в этом Юле?

Но все оказалось гораздо проще. Лишь только Света произнесла:

– Меня пригласили на следующей неделе в театр, – как дочь сразу же отреагировала:

– Это тот человек, с которым ты общаешься вечерами?

– Да.

– Ух ты! Вы уже виделись?

– Пару раз.

– И как?

– Очень внимательный, воспитанный и интересный мужчина.

– Мама, это же здорово!

И Юля вскочила со своего места, чтобы обнять Светлану.

– Ты не против?

– Ну почему, почему я должна быть против? Наоборот, я за тебя очень рада!

Сразу стало легко, отпала необходимость подыскивать слова, в чем-то оправдываться, пытаться объяснить вот такие странные, возникшие из переписки отношения.

– Агафон, – обратилась Юля к кенару, пока вынимала с полки маленькие хрустальные рюмки, – а ведь это отличный повод открыть заныканный с Нового года кофейный ликер. Как ты думаешь?

Юля поставила посуду на стол, затем полезла за бутылкой, апельсинами и шоколадом.

– Признавайся, какой театр, какой спектакль и в чем ты собираешься идти.

– Ой… Вахтанговский, «Суббота, воскресенье, понедельник»[25], а что надеть… не знаю, – растерялась Света.

– Правильно, потому что тебе идти не в чем. Нужно платье!

И в субботу они поехали в торговый комплекс за платьем для театра. Юля отметала все робкие материнские попытки остановиться на неброском и скромном.

– Для работы самое оно, – соглашалась дочь, – но ты идешь в театр, и не одна, а с кавалером. Мама, ты должна его сразить.

При этих словах Светлана чувствовала, что краснеет, но послушно шла за Юлей дальше.

Они перемерили кучу платьев и в итоге остановились на прямом, приталенном, графитового цвета. Потом долго подбирали к нему сумочку и брошь, которая давала бы яркий интересный акцент.

После этого Юля записала маму на маникюр.

Вот тогда Светлана и подумала, что ее дочь совсем-совсем выросла и что общаться с ней вот так – большое счастье. И не надо никаких волшебных самовнушений об устроенности жизни, потому что она и правда устроена. Есть дом, есть дочь-подруга, есть сладкоголосый Агафон и есть Федор, который пригласил в театр.

Ближе к обеду Светлана все же уложила в голове слова Юли о возможном невозвращении домой. Дочка права. У каждой из них сегодня свое свидание. Пора переставать волноваться напрасно. В конце концов, разве не с этим молодым человеком она, начиная с лета, пропадала допоздна?

Чтобы как-то переключиться, Света открыла инстаграм и сразу же увидела сообщение Аси.

«Вы часто спрашиваете меня об успехе… Фото сделано в отеле „Максимум“, где недавно у меня были деловые переговоры с крупным рекламодателем… меня номинировали на „Светского блогера“…»

Светлана отлично помнила эти «деловые переговоры с крупным рекламодателем» и это селфи. В очередной раз она подумала о том, как сетевое послание отличается от реальности. И вроде все правда, но… Ася стояла тогда точно так же, как сама Света двумя месяцами раньше, протоколируя свое причастие к шикарному месту, чтобы показать это всем: «Смотрите! Какой холл! Какие люстры! Какие цветы! Моя жизнь удалась».

Читая послание Аси, Светлана почувствовала вранье точно так же, как и два месяца назад, выложив собственный пост.

Через приоткрытую дверь кабинета послышался голос Лары. Сегодня рабочий день проходил в магазине цветов.

– Вика, свяжись со «Светской Москвой», узнай, сколько букетов им потребуется для церемонии «Персона столицы» и каким бюджетом они располагают. Кажется, мы получили неплохой заказ.

– Все сделаю, Лариса Николаевна, с ума сойти! «Персона столицы»! Это будет сногсшибательно.

– Думаю, красиво.

– Интересно, кто получит статуэтки?

– Не все ли равно?

– Что вы такое говорите? Наверняка весь цвет общества соберется, почти «Оскар».

– Вика, «Оскар» – это кинематограф, а «Персона столицы» – просто тусовка. «Оскар» получить почетно, почетно получить премию «Врач года» или… не знаю… «Спортсмен года», а «Светская львица года»… в чем заслуга? В том, что посетил пять вечеринок за один вечер и так все триста шестьдесят пять дней? Это называется ярмарка тщеславия. Но заказ интересный, поэтому свяжись со «Светской Москвой».

– Все сделаю.

Света убрала в сторону телефон и посмотрела на лежавшие на столе документы. Пора возвращаться к работе. Но тут дверь отрылась, и в крошечный кабинет вошла Лариса Николаевна. Она была в бледно-голубом плаще и ярком шелковом платке. В руках сумочка и сверток, похожий на упакованную картину.

– Светлана Юрьевна, я отправила вам на электронную почту счета. Их надо оплатить сегодня.

– Сделаю.

– Спасибо. Меня до конца дня не будет, так что если имеются вопросы…

– Нет, все в порядке.

Лара кивнула и, прежде чем уйти, добавила:

– Вам очень идет это платье.

Дверь за хозяйкой «Цветочной истории» закрылась, а Светлана еще некоторое время сидела неподвижно.

Как Лара сказала Вике? Ярмарка тщеславия? Наверное, так и есть. И этот мир, состоящий из «деловых переговоров с крупным рекламодателем» и «статусных мест», показался Светлане вдруг холодным и циничным. Он перестал ослеплять и быть желанным. Вспомнились слова Федора про систему координат и про то, что эти координаты мы задаем себе сами, очерчивая круг своих интересов. Сегодня в этой системе был вечер в театре, творческие странички художников, о которых рассказывал Федор, и работа в «Цветочной истории». Это ее мир, где хорошо, интересно, где чувствуется жизнь – настоящая. А Ася… Светлана снова открыла инстаграм и отменила подписку на светского блогера. Вот так.

Теперь можно возвращаться к работе.

5

Юля заглянула в магазин после двух.

– Только освободилась, – сказала она. – Приглашение на обед еще в силе?

– Конечно. Денис, я минут на сорок.

Денис окинул красноречивым взглядом друга и девушку, потом громко и тяжело вздохнул и наконец выговорил:

– Куда же деваться…

Юля засмеялась, а Игорь ответил:

– Тяжела участь друга, но если завтра к тебе заглянет девчонка, я отпущу тебя на целых два часа. Клянусь!

– Идите уже.

Юля послала Денису воздушный поцелуй, а потом Игорь взял ее за руку, и они отправились в пиццерию.

– Что собираешься делать в ближайшие пару часов? – поинтересовался Игорь, когда они сидели за столиком и обедали.

– Не знаю, может, останусь здесь. Экскурсий сегодня больше не будет, но пора серьезно заниматься диссертацией. Закажу кофе, посижу с черновиком главы. – Юля слегка похлопала ладонью по рюкзаку на соседнем стуле.

– У меня есть идея получше. В холодильнике лежит обещанная курица.

– Правда?

– Да.

– И-и-и?

На стол легли ключи от квартиры.

– Я пришел к выводу, что ты была права, утверждая о вреде питания полуфабрикатами и фастфудом каждый день.

Юля смотрела на ключи.

– Только на компьютерном столе ничего не трогай, ладно? – закончил Игорь.

Проект коттеджного дома в голове почти сложился, и теперь Игорь каждый день по несколько часов проводил за работой. Получилось так, что, причинив боль своим поступком, Юля одновременно открыла давно и прочно закупоренный канал. И теперь из него лилось, фонтанировало, выплескивалось. Идеи рождались в голове одновременно, обгоняя друг друга, какие-то сразу отметались, какие-то необходимо было срочно записать или зарисовать, чтобы не забыть. Для этих целей Игорь стал постоянно носить с собой блокнот. Архитектурная графика – это основа. Из множества спонтанных зарисовок Игорь пытался выделить главную идею, развить ее, выстроить ритм.

Случалось, посреди рабочего дня он увлеченно чертил планировку второго этажа, не замечая вокруг ничего, забывая о покупателях и отзываясь на имя только с третьего раза. Проект захватил Игоря полностью, он стал им жить. Он вообще стал жить, снова занимать то место, для которого был рожден. Свое место.

И благодарить за это следовало Юльку.

Юльку, которая сидела напротив, с удовольствием ела пиццу с беконом и запивала ее горячим чаем.

– Я ничего трогать не буду, только с путеводителем посижу. Мне нужно его изучить и сделать выписки. Там есть некоторые моменты…

Игорь почти не слушал, он смотрел на Юлю и думал о том, что сегодня точно никуда ее не отпустит.

– Юль, – сказал, прерывая речь о грандиозных планах на диссертацию, – хочешь, я поговорю с твоей мамой?

– Не надо. – Она взяла в руки стаканчик, но пить не стала, просто разглядывала темную жидкость. – Я с ней уже поговорила. Сегодня утром. Мама все поняла. – Юля так и не подняла глаза, и голос стал тише, но вопрос она все же задала: – Так где лежит «Вселенское зло»?

– В гардеробе на второй полке сверху. – Игорь обнял своими ладонями ее – сжимавшие стаканчик с чаем.

6

Конечно, Свиридов не верил, что, предлагая совместную покупку отеля, Платон решит его кинуть. Кого-то другого – может быть, но человека, у которого собственная юридическая служба и который имеет некоторый статус и репутацию в гостиничном деле, – вряд ли. Другая весовая категория. Тем не менее связывать себя общим делом с неблагонадежным партнером – необоснованный риск. Александр предпочитал уходить от подобных сделок, и ни разу в последствии об этом не пожалел. Как показывало потом время, решения оказывались верными.

И все же, отказавшись от предложения, он в последующие дни часто возвращался к мысли о греческом отеле. Прозрачное море, воздух, пропахший солью и солнцем, горы и чувство обособленного маленького мира, в котором нет суеты. Немного подлатать, видоизменить, добавить несколько штрихов, найти нового повара, поработать над анимационной частью… и не надо никакого туристического центра. Уютный уголок для тех, кому хочется отдохнуть душой.

Актуальным оставался только вопрос цены. Вопрос, скажем прямо, немаловажный.

Свиридов сделал несколько кругов по кабинету, а потом набрал Одувана.

– Привет Москве из солнечной Греции! – жизнерадостно отозвались на том конце.

– Привет солнечной Греции.

– Слушаю внимательно.

– Скажи, ты можешь для меня узнать, продали ли тот отель, в котором мы с тобой летом встретились? Если нет, то не поменял ли хозяин своих намерений? Какие банки Греции и на каких условиях готовы предоставить кредит гражданину России? Возможен ли вариант предоставления кредита на покупку отеля под залог самого отеля? Кроме этого, меня интересуют условия досрочного погашения кредита и процедура оформления собственности.

– Понял.

– Ну, и если все срастется, будешь вести мои дела.

– А я все думаю, к чему мне сегодня снилась волосатая женщина? К новому клиенту! Все сделаю, не беспокойся. Собираешься купить эту жемчужину у моря?

– Пока только думаю над идеей. Многое зависит от банковских условий и насколько реально гасить кредит из будущей прибыли. Много вопросов… к тому же еще надо показать это место жене.

– О-о-о… у тебя жена одна из тех бизнес-дам с бульдожьей хваткой?

– Нет. – Свиридов непроизвольно улыбнулся. – Я просто хочу показать ей это место, и если оно не понравится, тогда от идеи откажусь. У Лары другое чутье, сенсорное, но порой это не менее важно. Так договорились? Выполнишь мою просьбу?

– О чем разговор! Сегодня же и займусь.

Ну что, удочка закинута, осталось подождать результата. За окном осень активно сбрасывала листву, в кабинете постоянно напоминал о своем присутствии реализм. Лара, когда рассматривала в первый раз картину, заметила в помятой траве крошечные цветы. Сколько раз смотрел на картину он – никогда их не видел.

– Вот чем отличается женский взгляд от мужского, – сказала тогда жена.

Кто-то открыл за спиной дверь, без разрешения к нему практически не входили. Свиридов обернулся.

На пороге стояла Лара.

– Привет, – сказала она.

– Привет, – ответил он.

Лара сделала несколько шагов вглубь комнаты, потом бросила взгляд на реализм и спросила:

– Еще не надоел этот пейзаж?

– Как может надоесть вечное? – ответил Свиридов вопросом на вопрос.

– Да… точно… вечное. – Она принесла с собой сверток и принялась его распаковывать. – Я тебе тут еще кусочек вечности принесла.

Освобожденный от упаковки, перед Александром заполыхал закат. Тот самый, что никак не мог найти пристанище в их квартире.

– Думаешь, удачная картина для кабинета? – поинтересовался он.

– Это не для кабинета. – Лара подняла глаза. – Это для номера.

Они смотрели друг на друга. Лара так и не сняла верхнюю одежду, была перед ним в плаще и ярком платке, глаза стали как море с травами. Море, про которое он сегодня думал.

– Надо посмотреть, насколько картина подходит к интерьеру. – Слова почему-то начали выговариваться медленнее.

– Надо, – согласилась она, тоже медленно.

На закат никто не обращал внимания.

– Ты хочешь сейчас?

– Да.

Он взял со стола пластиковый ключ:

– Пойдем.

Весь путь по коридорам до номера Лара проделала как в полусне. Она ходила здесь много раз, она когда-то жила здесь, а потом перестала появляться.

Мягкие ковровые дорожки, приглушающие звук шагов, запах легкой отдушки, изящные столики-консоли, фарфоровые вазы с букетами живых цветов. На площадках с лифтами зеркала и картины. Все сверкает и блестит, все выглядит безупречно.

Мир дорогого отеля.

Из административного блока они перешли в жилой, спустились на нужный этаж, повернули в левое крыло, и Александр открыл дверь, пропуская Лару вперед. Она вошла внутрь, чувствуя, как сердце отсчитывает удары. За спиной был муж, близко. А хотелось еще ближе.

Лара миновала подобие прихожей и оказалась в комнате. Здесь ничего не изменилось, все осталось таким, как она помнила. Обернулась и посмотрела на Сашу. Голова кружилась. Что-то вязкое и тягучее разлилось в воздухе. Он рукой обвел пространство, мол, выбирай любую стену. Лара отвела глаза и сделала вид, что изучает интерьер. Хотя изучать тут было нечего. Подошла к невысокому комоду, стена над ним оставалась пустой, прислонила картину и повернулась:

– Ну, как?

– Неплохо.

Они снова не смотрели на закат. Они смотрели друг на друга. И не то что говорить – дышать стало трудно.

– Возьмешь? – Вопрос прозвучал хрипло.

– Возьму.

– Только медленно и долго, – сказала Лара, когда он подошел, вынул из ее рук пейзаж и положил его на комод, – а то не отдам картину.

– Шантажистка. – Он сосредоточенно расстегивал пуговицы на ее плаще.

Это было очень медленно и очень долго. Два телефона поставлены на беззвучный режим, два человека оказались вне зоны доступа для всего мира и абсолютно доступны друг для друга.

И не надо думать о наиболее подходящих днях для беременности, о самой беременности, о том, что после нужно полежать, дать возможность оплодотворить яйцеклетку, что следует быть тише, потому что может проснуться ребенок, и не забыть проверить, плотно ли закрыта дверь… не надо думать ни о чем… вообще…

Просто быть мужчиной и женщиной… как в самом начале, как было когда-то… здесь же…

– Долго и медленно?

– Долго и медленно…

Каждое прикосновение переходило в ласку, каждая ласка переливалась в поцелуй, поцелуй опьянял, рождал внутри новое желание… и невозможно было остановиться. Невозможно было понять, где заканчивается она и начинается он, где заканчивается он и начинается она…

Переплетались пальцы, тела, шепот… Они были откровенны, открыты, крылаты… Свободны.

Стиралось и рассыпалось все, что еще незримо стояло между, разделяя.

– Не так медленно… Быстрее, пожалуйста…

– Еще?

– Еще…

– Да?

– Да…

– Посмотри на меня…

Время было на их стороне. Оно окрасило небо вечерними красками и подарило комнате уютный полумрак. Телефоны молчали. Поцелуи разговаривали. Двое отдыхали после любви.

– Мини-бар здесь все так же укомплектован? – спросила Лара, касаясь губами губ мужа.

– Да.

– Ужасно хочу шампанское.

Он рассмеялся.

Она провела рукой по стене в поисках выключателя и зажгла бра. Мягкий струящийся свет заполнил номер.

Лара села на кровать и поджала ноги. Когда-то, когда она только приехала в Москву, они тут жили вдвоем. Долго. Сначала искали квартиру, потом ждали окончания ремонта, и каждое утро в течение почти года просыпались здесь. Вдвоем. Лара знала в этом номере все, каждую мелочь. Она знала этот номер, как жилец знает свой дом, до царапинки, до едва заметного пятнышка на обивке.

Послышался легкий хлопок и последовавшее за ним легкое шипение.

– Твое шампанское. – Муж протянул узкий бокал.

Лара перевела на него взгляд. Там, за стеклом, лопались крошечные пузырьки, через несколько секунд они лопались на ее языке и слегка щекотали. Саша стоял рядом, обнаженный и красивый. Может быть, для кого-то и не очень, а для Лары самый красивый. Те, кого мы любим, всегда красивы.

Она медленно отпивала шампанское и смотрела на мужа, на его шею, линию плеч, руки. Каждая черточка казалась в нем родной и совершенной. Если бы он отвернулся, то Лара любовалась бы спиной. Мужская спина – это смелость и стремительность линий, сила, надежность, укрытие, а порой просто знак, что от тебя отвернулись. Но он не отвернулся, он стоял и смотрел в лицо. И она смотрела ему в лицо.

Шампанское перестало щекотать, а от рук, сжимающих бокал, нагрелось. За окном собиралась темнота. Комнату освещало только маленькое бра.

– Я больше никогда не смогу родить тебе ребенка, – произнесла Лара вслух и залпом выпила остатки игристого.

– У нас есть Катя. – Голос Саши прозвучал тихо, и она расслышала в нем легкое напряжение.

– Да, есть. Но я знаю, что ты всегда мечтал о большой семье, а я не могу тебе ее дать.

– Мало ли о чем я мечтал. Я и на Луну мечтал полететь в детстве, как видишь – не сложилось. Будем принимать данность.

Они впервые говорили открыто о том, что случилось, и о том, как теперь жить дальше. Лара поставила бокал на прикроватную тумбочку и обняла колени.

– Все эти месяцы я была как будто в темноте. Куда ни поверни, везде беспросветно, везде стена. Стучалась… Стучалась в стены, не замечая дверей. Одна сплошная боль… боль и страх… постоянное чувство, что не оправдала возложенных на меня надежд, не справилась, не сумела… такая вина внутри… и шарик этот…

– Какой шарик?

– Маленький такой, но тяжелый. Словно кто-то положил его на грудь, прямо вот сюда, – Лара показала ладонью, – и он давил-давил-давил… ни вдоха сделать, ни выдоха. Никого вокруг не воспринимала, все время казалось, что никто меня понять не сможет, что я одна… совершенно одна, понимаешь?

– Да.

– Совсем ослепла, ничего не видела… а ты был рядом… а я не видела… – Она прислонилась лбом к согнутым коленям и закрыла глаза.

Александр подошел к бару и плеснул в бокал немного коньяку.

– Я был, да, – он задумчиво смотрел в бокал, – там в больнице, в последний раз, когда никто из врачей не выходил, а медсестры повторяли одно и то же: «Нужно подождать, нужно подождать». И время тянулось медленно. Кажется, прошел час, а посмотришь на стрелки – всего лишь двадцать минут. А потом говорят, что все прошло успешно, что очень повезло, что я должен молиться на врача, который остановил сильнейшее кровотечение, и что моя жена сейчас в реанимации, и к ней нельзя. Ни сегодня, ни, возможно, завтра… а так все в порядке… – Он одним глотком выпил коньяк и снова повернулся лицом. – Я больше не хочу пережить такое, Лара.

– Прости.

Он сел рядом, и она потянулась к нему.

– Прости, – повторяла, целуя, – прости…

Саша обнял, прижал к себе, и Лара замерла.

– Давай просто жить, – сказал он, – ведь все не так уж и плохо.

– Все хорошо, – она говорила куда-то в шею и обнимала спину – надежную сильную спину, за которую всегда можно спрятаться, – все очень хорошо… Если честно, то мне давно не было так хорошо.

Оба знали, что их потери и невоплощенные мечты никуда не денутся, они останутся там же – выпуклыми шрамами на душе, только теперь эти шрамы общие. А общее проживать легче – любимый человек разделил твою ношу, твое горе.

– Если вдруг купишь еще одну картину, приноси. Мне понравилось.

Лара засмеялась, прижавшись щекой к плечу. Они еще некоторое время сидели обнявшись, чувствуя близость друг друга, он гладил ее волосы, она целовала его плечо, а потом Саша спросил:

– Ты голодная? Я могу заказать еду в номер.

Лара отрицательно покачала головой:

– Давай лучше возьмем что-нибудь вкусное с собой и поедем домой.

7

Они встретились около золотой Турандот. Всю дорогу до театра Светлана волновалась, а потом увидела Федора и сразу успокоилась. Он стоял чуть в стороне, смотрел на идущих мимо людей, ждал ее.

– Привет, я не опоздала?

– Без двадцати семь, времени достаточно.

Они вошли в театр.

Весь последующий вечер Светлана впитывала эмоции. Их было море, от всего: от фойе с афишами и портретами актеров, от запаха программки, которую Федор купил и вручил ей, от чая с пирожным в буфете (но это уже позже, в антракте), от зрительного зала с красными стульями и тяжелого пурпурного занавеса, от спектакля, который вдруг оказался очень созвучен самой Светлане, потому что рассказывал о немолодой женщине, которая хотела быть любимой. Грустный и смешной, громкий, реалистичный и сумасшедший, он показывал жизнь, от которой хотелось и плакать, и смеяться.

Рядом сидел Федор. Время от времени Света украдкой поглядывала на него. Вдруг скучает? Не скучал. А на втором отделении взял ее за руку. И платье Федору понравилось, это было видно по взгляду, которым он окинул Светлану еще около гардероба.

«Я женщина, – думала она, – а рядом со мной мужчина». Внутри от этих мыслей все порхало.

«Я нравлюсь, я интересна… и мне интересно. Ощущение, что снова двадцать».

Когда спектакль закончился и актеры вышли на поклоны, Света сделала несколько кадров. Ей захотелось оставить этот вечер на память. Завтра она внимательно рассмотрит получившиеся фотографии и лучшую загрузит в интернет с кратким рассказом о спектакле. Это будет совсем не похоже на то, чем заполнялась ее сетевая страничка еще полгода назад. Светлана расскажет о спектакле, и, может, кто-то захочет на него пойти, а может, кто-то уже был, и тогда появится возможность обсудить увиденное. Ведь, в конце концов, соцсети изначально создавались для общения.

Пока же, ожидая Федора, который получал в гардеробе верхнюю одежду, Света отправила пару фотографий дочери.

В ответ получила тоже изображение – запеченную до хрустящей корочки курицу с подписью «Мой кулинарный триумф».

Сразу стало понятно, что у Юли вечер в самом разгаре, у нее началась совсем другая, новая, захватывающая жизнь. Отдельная от матери.

– Все в порядке? – Подошедший Федор протянул пальто.

– Да. Спасибо за спектакль. Мне очень понравилось.

– Как насчет чашечки кофе? Или уже поздно?

Свете некуда было спешить, а завершать вечер не хотелось.

– С удовольствием, заодно и обсудим увиденное.

Глава 15

Приятно посмотреть

На торжества, которые собрали

Такие толпы.

Карло Гоцци. Принцесса Турандот

1

Молодой человек, я не вижу у вас Майна Рида. Где можно найти Майна Рида?

– Что конкретно вас интересует?

– «Белая перчатка». Вы знаете, это такое не типичное для него произведение… – Дальше бабулька в огромном вязаном берете и с выбившимися из-под него фиолетовыми волосами увлеченно начала рассказывать о творчестве писателя в целом и романтическом сюжете «Белой перчатки» в частности. – Раньше брала в библиотеке, ведь книг невозможно было достать, вот теперь решила приобрести.

Бабульке лет семьдесят, если не больше, и она до сих пор читает романтические книги.

– Ведь какие были нравы, молодой человек, какое воспитание! Перчатки хранили как залог любви.

Игорь послушно кивал и вел любительницу Майна Рида к нужным полкам. «Белой перчатки» там не оказалось.

– Так и думала, – вздохнула бабулька, – это же сейчас библиографическая редкость. Тогда, может, детектив?

– Какие авторы вас интересуют? Агата Кристи, Конан Дойль, Эрл Стенли Гарднер? – начал перечислять Игорь классиков жанра.

– Что-нибудь про серийных убийц и маньяков, – мило улыбнулась старушка.

Вот так поворот. Игорь про серийных убийц не читал, даже не интересовался никогда подобным, но к полке с детективами постсоветского периода привел.

– Посмотрите здесь. Может, найдете что-то для души.

– Спасибо, молодой человек, – поблагодарила бабулька и принялась с любопытством рассматривать книги.

– Где оставил божьего одуванчика? – поинтересовался Денис, когда Игорь вернулся к прилавку.

– У стеллажа с маньяками и серийными убийцами.

Денис присвистнул.

– Да-да.

За окном был пасмурный октябрь. Прохожие обрядились в куртки, плащи, шапки и перчатки. День казался неуютным. Мимо проходила группа красноносых от холода туристов. Девушка в яркой оранжевой шапке с большим помпоном остановилась у окна и помахала рукой. Игорь широко улыбнулся в ответ и тоже помахал. Юлька. У нее сегодня здесь экскурсия. Еще с утра было обговорено, что, когда экскурсанты отправятся покупать сувениры в отпущенное им свободное время, они с Юлей вместе пойдут пить кофе.

Теперь у нее было мало групповых экскурсий, туристический сезон закончился, зато появилась возможность заняться диссертацией. Все чаще в качестве подработки Юля проводила индивидуальные пешеходные туры. На ее страничке в соцсети были контактные данные, фото и маршруты. Правда, всю последнюю неделю Юля просидела дома из-за простуды. Сегодня – ее первый выход после перерыва.

За эти дни Игорь соскучился так, что хотел перевезти ее болеть к себе, был готов бегать по аптекам в поисках жаропонижающего и отваривать сосиски на двоих. Все это он говорил Юльке в трубку вечерами, а она в ответ смеялась, потом чихала, потом сморкалась, потом опять смеялась и обещала поправиться.

В выходные Игорь не выдержал и подъехал к ее дому, где увидел Федора, продавца картин, который тоже работал на Моисеевича, как и сам Игорь. Федор Игорю нравился своим спокойствием и вполне ощутимой внутренней самодостаточностью. Он никогда не суетился, не болтал попусту, не старался самоутвердиться и как-то сразу внушал уважение. Сталкиваясь в магазине Абрама Моисеевича, эти двое неизменно пожимали друг другу руки и перекидывались несколькими фразами.

Встретившись в выходной в одном дворе, привычку не нарушили – обменялись рукопожатиями, приветствиями и немного разошлись в стороны, чтобы поговорить по телефону.

– Юлька, выгляни в окно, я купил тебе манго. Ты любишь манго? Мне продавец в магазине сказал, что они лучше всего помогают от простуды.

– Ты врешь.

– Самую капельку. Ну, может, от простуды и не очень помогают, но вкусные – точно!

– Я сейчас спущусь, температуры уже нет. Стой на месте.

– Стою.

И Игорь застыл в ожидании, держа пакет с манго, шоколадом и тонкими вязаными перчатками с разноцветными пальцами. Они Игорю просто понравились, и он их купил. Для Юльки.

А Федор все никак не мог дозвониться. Наконец ему ответили:

– Привет, я потеряла телефон. Еле нашла.

– Я внизу.

– Уже бегу.

– Не торопись, мы успеем.

Успевать Света должна была к стоматологу, которого жутко боялась, и призналась в этом Федору. А он вызвался отвезти, подождать и потом даже сводить в кино. Это было похоже на картинку из детства, когда после зубного или обязательной прививки родители вели ребенка в кафе или покупали ему игрушку. Ты в этих отношениях слабее, младше и ищешь защиты. Федор такую защиту давал, и Света позволила себе быть слабее и младше. Она боялась визита к врачу, но с предвкушением думала о киносеансе.

На улицу они спустились вдвоем. Юля за манго («мама, заодно и познакомишься с Игорем»), Светлана к Федору («дочка, он очень интеллигентный»). В итоге все получилось забавно и сумбурно. Выяснилось, что Юля прекрасно знает этого мужчину с картинами на Арбате, потому что у него «самые интересные работы». В свою очередь Федор, конечно, не раз видел эту девушку-гида во главе разных туристических групп. Игоря и Федора друг другу представлять было не нужно, но они представились с очень серьезным видом:

– Федор.

– Игорь.

И многозначительно пожали друг другу руки.

Светлана краснела, смущалась, под конец выдохнула, но вспомнила о зубном и снова почувствовала приступ страха.

– Нам пора. – Федор открыл перед ней дверцу своего старенького автомобиля.

– Не стой на ветру, – сказала Света дочери, садясь в машину.

Проводив взглядом уехавший автомобиль, Юля повела Игоря к себе есть вдвоем мамин борщ, дегустировать манго, мерить новые перчатки и проверять, как поживают Джорджи – оба два.

Выходные прошли отлично.

Сотовый зазвонил, когда в проходе между стеллажами показалась бабулька с книгами. Она выбрала два детектива в кровожадных обложках и потрепанную брошюру «Куртуазная поэзия Средневековья».

– Библиографическая редкость, – с гордостью объявила она.

Игорь посмотрел на экран разрывавшегося телефона и взглядом попросил Дениса пробить маньяков и поэзию. Звонили из архитектурного бюро, куда десять дней назад в самый последний момент он сдал свой проект на конкурс. Работал ночами, почти не спал, заболел воображаемым домом, как наяву осязал его стены, лестницы, окна, три раза переделывал крышу, пять – фасад, убирал террасу, добавлял террасу и, поняв наконец, что получилось компактно, гармонично, уютно, функционально, современно и с изюминкой, – отправил. О самом конкурсе Игорь не думал, гораздо важнее для него было этот дом создать, вернуться в архитектуру, показать свою работу профессионалам, и пусть они разберут ее на составляющие, укажут на ошибки и слабые места, подметят достоинства, скажут, что потенциал есть. Почему-то Игорю важно было услышать именно это – что он еще не окончательно потерялся, что он может вернуться и заниматься тем, что по-настоящему дарит ему полет.

И вот теперь телефон звонит, а он смотрит на дисплей и никак не может нажать на соединение. В горле пересохло. Если звонят – это ведь хорошо?

Рядом старушка в берете что-то вещала Денису про укроп, который в Средние века крестоносцы привезли в Европу из странствий.

– Слушаю. – Игорь постарался, чтобы его голос звучал ровно.

– Игорь Константинович Свиридов? – уточнили в трубке.

– Да.

– По итогам прошедшего конкурса ваша работа вошла в тройку лучших, и мы хотим предложить вам место штатного сотрудника.

Он молчал. В трубке тоже молчали.

Он осмысливал. В трубке ждали.

Ему предлагают работу. Архитектора. По итогам конкурса. И не надо всех этих долгих собеседований и вопросов. Их не будет, не будет больше головокружения, нехватки кислорода, подступающей к горлу тошноты. Будет просто работа.

– Игорь Константинович, вы меня слышите?

– Да.

– Вы принимаете наше предложение?

– Да, конечно.

– Тогда ждем вас завтра, сможете?

– Да.

– Хорошо, все подробности трудоустройства обсудим при встрече. Когда вы подойдете?

– Я могу вам перезвонить? Мне нужно переговорить с руководством моей настоящей работы.

– Конечно.

Когда разговор закончился, Игорь еще некоторое время стоял неподвижно. Бабулька покинула магазин, вдоль стеллажей бродила группа студентов, кто-то открыл крышку пианино и пытался играть вальс.

– Что случилось? – спросил Денис.

– Мне предложили работу. И я согласился.

– Хорошее место? Хорошая зарплата?

– Место отличное, про зарплату не знаю, но думаю, неплохая. Завтра выясню.

– А куда пригласили-то?

– В архитектурное бюро, дома проектировать.

Денис немного помолчал, обдумывая услышанное, а потом похлопал друга по плечу:

– Давно пора.

– Думаешь?

Денис вместо ответа снова похлопал его по плечу. И тогда пришло осознание – что все это по-настоящему, всерьез, и жизнь изменилась. И вот этот уютный книжный, ставший для Игоря прибежищем, уже почти прошлое.

– Прикрой меня, я на десять минут.

Он побежал в подсобку, схватил там куртку и вылетел на улицу, пытаясь на ходу вдеть руки в рукава. Ветер дул в лицо и хотел проникнуть за пазуху, но Игорь быстро поднял молнию вверх. Он почти бежал. Мимо антикварных, сувенирных, закусочных, мимо театра, на секунду лишь затормозил у картин – поприветствовать Федора.

Тот сразу все понял и махнул рукой дальше:

– Прошли уже, вон туда.

Знакомую шапку с пушистым помпоном Игорь нашел около памятника Пушкину и Наталье Гончаровой.

– Скульптура была установлена в 1999 году напротив дома, где они жили, – говорила Юля своей немногочисленной группе. – Да-да, именно в этом небольшом особняке разместилась молодая семья после свадьбы.

Игорь стоял чуть в стороне и ждал. Потом, отставая, пошел вместе со всеми к Дому музыки, а потом Юля объявила свободное время. Когда туристы разошлись, она полезла в сумочку за телефоном. Игорь приблизился сзади и закрыл ладонями ее глаза.

Юля замерла. Потом потрогала его руки, потом поинтересовалась:

– Я должна угадать, кто это?

– Желательно.

– Сколько у меня попыток?

– Три.

– Хорошо… Это рыцарь в сияющих доспехах?

– Почти, но не он.

– Жаль-жаль… Это вор-карманник?

– Пока еще нет, но ремесло интересное. Спасибо за подсказку, постараюсь освоить.

– Хм… дайте подумать… Продавец из букинистического?

– Нет.

– Нет?

– Нет.

– Странно… Тогда кто же это?

– Сдаешься, дева с помпоном?

– Деве с помпоном сдаваться не очень хочется, но придется, – вздохнула Юля.

– Архитектор.

Он отнял руки от ее глаз, Юля повернулась и выдохнула:

– Архитектор? Ты выиграл?

– Нет, но вошел в тройку лучших, и мне предложили работу.

– Когда?

– Пятнадцать минут назад.

– Ты согласился?

– Да!

Игорь подхватил ее за талию и, не обращая внимания на прохожих, закружил. Юля обнимала его за шею и смеялась. Он был готов ее так кружить долго, чтобы слышать этот радостный искренний смех, видеть широкую улыбку и раскрасневшиеся от ветра щеки.

– Это же здорово! Я знала! Я знала!

И он смеялся вместе с Юлей.

– Откуда же ты знала? – Игорь наконец поставил девушку на дорожку, но руки с талии не убрал.

– Я гадала на путеводителе.

– Как это?

– Загадала номер страницы и строчку сверху, открыла, а мне выпало «этот красивый дом украшает улицу». Какую точно – не помню, там была уже следующая строчка.

Юля стояла, прижавшись, и рисовала пальцем в разноцветной перчатке что-то у него на плече.

– Это все благодаря тебе, – сказал Игорь.

Она кивнула.

– Завтра я поеду в бюро решать вопросы по трудоустройству, а сегодня мы идем в ресторан, отмечать событие.

Она молчала и продолжала рисовать.

– Юль, все в порядке?

Юля кивнула, потом обняла, прижалась крепко и шепнула в ухо:

– Я очень-очень-очень тобой горжусь.

– А я тебя очень-очень-очень люблю.

2

«Вдова.

Англичанин.

Свидание.

Игроки.

Полицмейстер.

Развязка.

То есть дальнейшая фабула романа должна была, по-видимому, складываться следующим образом…»

Виктор Викторович Новиков листал третий том сочинений Пушкина и наткнулся на план развития сюжета незаконченного «Дубровского». Абрам Моисеевич, как всегда, не подвел. И хотя было жаль упущенного путеводителя, альтернатива оказалась не менее интересной.

Пушкина Новиков забрал, возвращаясь в офис с обеда, и оставил в своем кабинете. До дома собрание не добралось. Было хорошо делать перерыв в делах, листая старые книги, открывать их наугад, прочитать страницу-другую и захлопнуть, чтобы на другой день снова открыть и в очередной раз восхититься гением «нашего все».

«После того как Мария Кирилловна овдовела, узнавший об этом Дубровский является к ней (возможно, сначала под видом англичанина, как в свое время он вошел в дом Троекуровых под видом француза-учителя); так как со смертью князя Верейского препятствий для их брака больше нет, они соединяются…»

Любопытно, попадись этот материал в руки ушлого продюсера, пересняли бы «Дубровского»? Переделали ли бы финал истории? Сейчас ведь модно авторское видение давно известных текстов, а тут еще можно на афишу вынести слоган-завлекалку: «На основе сохранившихся черновиков великого романа».

При грамотной подаче, да правильной рекламе, да провозглашении «Проект года» – такое можно соорудить… Да…

Виктор Викторович захлопнул книгу и отложил ее в сторону. Вернулся к последнему номеру журнала «Светская Москва». Как раз яркий пример, как из воздуха делается эксклюзив. На обложке красовалась новая модная певица Люцина, за ее интервью и вот эту фотографию было заплачено немало денег. Очень серьезный и состоятельный человек помогал увлечению девочки. Девочка имела прекрасный голос, она профессионально занималась вокалом. В тусовке шоу-бизнеса Люцина стояла особняком, на гастроли не ездила, зато уже выступала в сборных концертах Москвы и Петербурга, а также на модных вечеринках и мероприятиях премиум-класса. Личный спонсор был против гастрольной жизни любимой, но с удовольствием любовался ею, сидя в солидном зрительном зале или за столиком на закрытом мероприятии. Блюз, джаз, перепетые на русский язык баллады Лары Фабиан делали свое дело. Люцина с радостью демонстрировала свой необычный голос и эксклюзивные наряды. Сегодня она продемонстрирует то же самое в отеле «Максимум» на «Персоне столицы».

Музыкальной частью церемонии, поиском ведущих, меню, интерьером зала и всем прочим занималась Нина. Это был ее экзамен, и надо признать, что выполнен он был на «отлично». Конечно, впереди предстояло самое главное – провести этот вечер. Но в успехе мероприятия Новиков уже не сомневался. Снова глянул на журнал. На обложке Люцина, а ниже, в колонке анонсов номера крупным шрифтом написано: «Лара Свиридова – блиц женщины, предпочитающей быть за спиной мужа».

Сам-то блиц – лишь семь кратких ответов. Но как обыграно, как оформлено! Объявление вынесено на обложку, материалу отдан целый разворот, преамбула: «Она не любит быть в центре внимания, не дает интервью, почти не посещает светские мероприятия…», дальше несколько строк про мужа, цветочный магазин и новую рубрику «Блиц-7», которую открывает Лара Свиридова. Разворот украшен фото из личного архива, где темноволосая женщина в легком пальто стоит в профиль на мостике, опираясь локтями о перила. В руках – бумажный стаканчик с кофе или чаем. Женщина смотрит на противоположный берег. Красиво, атмосферно и по-настоящему. Рядом – фото осенних композиций из ее магазина – аккуратные букеты с карликовыми хризантемами – розовыми, белыми, оранжевыми и темно-бордовыми, обернутыми в желтые кленовые листья или нотную бумагу. Необычная женщина, от таких без веской причины не уходят.

Как говорила Вера Дмитриевна? «У моего сына прекрасная семья».

Скорее всего, так и есть. Ее резкий отказ и четкая расстановка всех точек над «i» при личной встрече сильно задели Виктора Викторовича. Во-первых, отказ всегда слышать неприятно, во-вторых, он отвык от отказов. С другой стороны, пожалуй, ему это было даже полезно… да, полезно…

Как-то так получилось, что две встречи с этой женщиной заставили Новикова задумываться о собственной жизни. О том, что у нее, наверное, уютный дом (иначе и быть не может), два сына, с которыми прекрасные отношения, внучка. И сама она такая… цельная, с умными, чуть насмешливыми глазами. Настоящая. Сегодня Виктор Викторович с удовольствием пошел бы с ней на ежегодную церемонию. Но пойдет один, хотя позвони сейчас любой знакомой красотке – красотка прибежит. Новиков посмотрел на эту ситуацию глазами Веры Дмитриевны и подумал, что с красоткой под руку будет нелеп и смешон. Да и вообще, выдохся. Пора передавать «Светскую Москву» в другие руки. Не сразу, конечно, постепенно. Сразу он не сможет, да и руки должны быть надежные.

Но все же… Как Нине удалось уговорить Лару Свиридову на блиц? После тех летних публикаций о разладе в семье и возможном расставании. После растиражированных фотографий с Асей, слухов, домыслов, сплетен в тусовке, ожидаемого развода и гаданий, когда это произойдет и что останется жене. Сделать после всего этого эксклюзив, красиво его преподнести, разместить на следующей странице рекламу отеля «Максимум» – блестяще. Умная. А конкуренты могут кусать локти – им такое пока не под силу.

Нина отличный игрок. Что там в плане у Александра Сергеевича?

«Игроки.

Полицмейстер.

Развязка».

Полицмейстера хотелось бы избежать, а вот развязка близка.

Третий том собраний сочинений Пушкина неплохо смотрелся рядом с последним номером «Светской Москвы», чья обложка завлекала анонсами.

«Люцина: „Во всем люблю премиум-класс“.

Самые модные места этой осени.

Лара Свиридова – блиц женщины…»

– Слушаю вас, Виктор Викторович. – Нина ответила после третьего гудка.

– Ты сейчас где?

– В «Максимуме», жду Свиридова. У него переговоры, но секретарь сказала, ненадолго. Что-то срочное?

– Нет, просто хотел узнать, все ли в порядке.

– Зал готов к церемонии полностью, столики расставлены, сцена в порядке, декор на месте. Статуэтки уже привезли, букеты будут через два часа.

– Отлично.

Да, она прекрасно справляется. Самостоятельно, без него. Еще вчера Новиков считал себя незаменимым, хотя известно, что незаменимых нет. Очередная иллюзия развеялась. С этим тоже предстоит смириться.

Пора на покой, Александра Сергеевича читать, гулять неспешно по дождливому Арбату, еще бы интересного собеседника… лучше собеседницу.

– Ты сколько там пробудешь?

– Думаю, часа два, до букетов, а потом поеду приводить себя в порядок.

– Хорошо, я прибуду пораньше, так что форс-мажоров должны избежать.

– Даже если они произойдут, Виктор Викторович, мы о них не узнаем. Система здесь работает четко.

– Не сомневаюсь, – пробормотал он и добавил чуть громче: – Ты думала над моим предложением по поводу покупки доли?

Вопрос был не вовремя и не к месту, по телефону между делом о подобном не говорят, да он, честно говоря, и не собирался. Само как-то вылетело.

– Думала, – осторожно ответила Нина.

Она тоже не ожидала такого поворота в беседе. Нина стояла среди зала, наблюдала, как персонал ловко накрывает столы бледными бежевыми скатертями и расставляет крошечные вазы с разноцветными кустовыми розами.

– Честно говоря, я хотела обсудить с вами один вопрос. В настоящий момент средств для покупки доли у меня нет, но есть кандидат, очень… достойный. Если возможно обговорить все обстоятельно после церемонии…

– Обговорим, – пообещал заинтригованный Новиков.

Нина слегка закусила губу. Она долго думала над желанием Платона войти в дело, и сначала ее эта идея не вдохновляла. Но чем больше времени проходило, чем больше Нина ненавязчиво привязывала к себе любовника, тем больше ей эта идея нравилась. Он купит, так что же? На Платона влиять было легче, чем на Новикова, плюс ее собственная небольшая доля. Зона воздействия расширяется, а дальше… дальше будет видно.

– Я на телефоне, – сказал Виктор Викторович, – если какие вопросы, звони.

– Поняла.

Персонал вокруг работал слаженно и споро. Нина подумала, что здесь тоже присутствует квалификация, вокруг самые настоящие профессионалы из тех, которых она и прочие гости отеля попросту не замечают. Обслуга – она и есть обслуга.

Снова зазвонил телефон.

– Ты где? – послышалось в трубке без приветствия. И тон собственника прорезался.

– В «Максимуме», но через пару часов поеду домой.

– Прическу где будешь делать?

Нина улыбнулась – ну надо же, какой знаток женских штучек.

– Мастер приедет на дом.

– Я буду у тебя в шесть.

– Хорошо.

Сегодня у них первый совместный выход. Так Платон решил сам. Его начинала раздражать невозможность привязать к себе Нину. Ей всегда удавалось легко и играючи ускользнуть. Охотник внутри Платона злился, распалялся и все время проигрывал. Он никак не мог понять, в чем дело. Встречи были частыми, секс отличным и регулярным, беседы, дела, планы не переводились, но Платон не чувствовал, что эта женщина его. Нина все время была сама по себе. Она дразнила, играла, слушала, делала свой журнал, проводила ночь в его кровати, а потом исчезала. Думая над тем, как поймать Нину, Платон не заметил, как поймался сам. Не понял еще, что уже давно и прочно висит на ее крючке. Ему казалось, что это он сам решил выйти с Ниной на «Персону столицы» – объявить всем об их паре. Платон искренне в это верил.

– Хорошо, пойдем вдвоем, – согласилась Нина, потягивая коктейль в баре, где ему пришла в голову эта светлая мысль. – Будет интересно.

Совместный выход в свет она назвала интересным. Ася прыгала бы от восторга, а потом требовала денег на покупку нового платья и обуви. Как хорошо, что Аси больше нет. И как плохо, что для Нины это всего лишь «интересно», но хорошо хоть не «забавно».

– Постарайся не опаздывать, – сказал он в трубку.

– Я никогда не опаздываю, ты же знаешь, – ответила она. – Прости, больше говорить не могу.

В зал вошел Свиридов, у которого закончились переговоры. Он на несколько секунд остановился на пороге, окинул помещение внимательным взглядом. И без того вышколенный персонал сразу как-то забегал еще быстрее.

«Хозяин пришел», – подумала Нина, а вслух произнесла:

– Здравствуйте, Александр Константинович.

– Добрый день, Нина.

– Мне хотелось бы уточнить пару вопросов.

3

Игоря разрывало на части. Казалось, еще чуть-чуть, и он взорвется, разлетится на сотни, тысячи маленьких частей, чтобы потом снова собраться в одного, но уже обновленного человека.

«Так не бывает, – думал Игорь, – так просто не бывает».

Он не верил в сказки, не верил в то, что, послав на конкурс свой первый после трехлетнего перерыва проект, сможет получить работу.

А Юля верила, загадывала желания, играла в предсказания и доказывала, что так бывает.

Они пили кофе в пиццерии, строили планы, Юля утверждала, что однажды Игорь спроектирует здание, которое войдет в список столичных достопримечательностей.

– И уж тогда я с удовольствием расскажу, какой архитектор на самом деле…

– Кто?

– Зануда, конечно. В общем, буду хвастаться личным знакомством.

На улице она ничего не ответила на его признание, только крепче прижалась, а потом сказала:

– Пойдем пить кофе.

И по тому, как она это сказала – тихо и ласково, – он понял, что надо просто еще чуть-чуть подождать. С ней вообще торопиться нельзя. С ней нужно все делать правильно.

Позже, когда Юля вернулась к своей группе, а Игорь возвращался в магазин, он вынул из кармана куртки телефон и набрал номер.

– Привет, – раздался в трубке голос старшего брата.

– Привет, как дела?

– Нормально.

– Я тебе утром последнюю часть долга перечислил.

– Я видел. Все пришло. Что-то случилось?

Игорь вздохнул. Брат обладал каким-то особым чутьем, его было нереально провести. Даже в детстве. Он из тех, кто всегда прикроет перед родителями, но сам при этом обязательно докопается до истины.

– Откуда ты все знаешь?

В ответ прозвучал тихий смешок:

– Опыт общения с тобой сказывается.

– Ладно, в общем, мне предложили работу в архитектурном бюро, и завтра я иду устраиваться. Правда, Моисеевич пока не в курсе.

– Когда ему скажешь?

Игорь остановился перед антикварным магазином и начал разглядывать витрину:

– Думаю, минут через пять. Решил, что ты должен узнать раньше.

В трубке молчали, ждали продолжения, и Игорь продолжил:

– Саш, я не знаю, как там, какие заказы будут, но я хочу попробовать. Может, не приживусь, может, буду искать другое место, но это мой шанс. Настоящий шанс, понимаешь? Я отправил им на конкурс проект. Я не проектировал три года, а тут… не знаю, откуда все взялось, думал, забылось. Оказывается, помню, и пока сидел с этим домом, понял, что хочу… Хочу рискнуть и начать еще раз.

– Тогда вперед.

Игорь широко улыбнулся. Он слышал эту фразу с детства.

– Я хочу брать дополнительные курсы по черчению.

– Вперед.

– Как думаешь, подарить Машке из параллельного цветы?

– О таком не спрашивают. Решил? Вперед и с песней.

– Слушай, я тут мамину вазу разбил, любимую… своих денег на новую не хватает, добавишь? Со мной выберешь?

– Денег добавлю, а поедешь один.

– Но…

– Попробуй сам. Вперед.

Игорь, может, и звонил сейчас только для того, чтобы услышать это слово. Оно всегда служило одновременно и похвалой, и одобрением, и надежной поддержкой.

– Только маме ничего не говори, – попросил он. – Я сам ей расскажу.

– Договорились.

Разговор с Абрамом Моисеевичем времени занял больше. Хозяин магазина тяжело вздыхал, крутил в своих мягких пальцах очки, поглаживал холеную бородку.

– Я все понимаю, Игорек, конечно. Но надо же как-то найти тебе замену. Сейчас такое трудное время, даже в обычный книжный сотрудника найти непросто. Что уж говорить о букинистическом…

– Я найду, – пообещал Игорь.

– Ну, если найдешь… – Абрам Моисеевич водрузил на место очки. – И еще, не помнишь, кто нам заказывал берлинское издание Бунина? Кажется, есть возможность достать эту книжицу.

– Все узнаю. Так я завтра на полдня отпрошусь?

Ответом послужил еще один тяжелый горестный вздох. Утвердительный.

Игорь бегом спустился в торговый зал и достал из-под прилавка толстую исписанную тетрадь.

– Ты не помнишь, кто у нас Бунина заказывал? – спросил он Дениса.

– Помню, но телефон коллекционера у меня записан в другом блокноте.

– Моисеевич, кажется, напал на след книжки. Так… где же это… не то… не то… вот…

Игорь нашел нужную запись и взял в руки телефон.

– Добрый день, Алена?

– Да, – осторожно ответил девичий голос.

– Это Игорь из книжного на Арбате. Вы просили позвонить, если Уайльда не купят.

– А-а-а… да… вы знаете, у меня сейчас не получается его купить.

– Я не по этому поводу звоню. Вы говорили летом, что хотите найти работу в библиотеке. Вы ее нашли? Работу, в смысле.

– Еще нет.

– Отлично! Нет, это не совсем отлично, конечно. Но у меня к вам деловое предложение. Хотите попробовать поработать в книжном?

4

Вечером перед отелем «Максимум» выстроилась вереница дорогих машин. Гости собирались на ежегодную премию «Персона столицы».

У входа толпились журналисты, чтобы запечатлеть именитых людей, их наряды и пару. Внутрь были аккредитованы только работники «Светской Москвы», поэтому остальным приходилось топтаться и мерзнуть на улице.

Эта премия отличалась от других подобных тем, что первый этап вот уже несколько лет проходил при участии читателей: они голосовали на интернет-портале, выбирая тройку финалистов. И уже потом спецжюри издания утверждало имя победителя. Интрига сохранялась до самого конца. Каждый номинант прибывал на церемонию с надеждой получить заветную награду. Стать столичным светским персонажем года было почетно.

Гости съезжались, собирались, входили внутрь, сдавали свои верхние одежды, оставались в вечернем, позировали перед камерами, отвечали на вопросы. В этот раз вопросов было три:

– Что для вас «Светская Москва»?

– Какой ваш самый главный талант?

– Приглашение пообедать вместе от какой персоны вы приняли бы без раздумий?

И везде камеры, камеры, камеры… Завтра в колонках журналов и на видеохостингах появятся красивые фотоотчеты, смонтированные ролики о сладкой жизни столичного общества.

Пресс-волл был в логотипах известной ювелирной фирмы, которая спонсировала вечер. Ослепительно красивые актрисы демонстрировали эти украшения на себе – отрабатывали рекламные контракты.

Здесь не было лишних людей. Только тщательно подобранная публика. Серьезная, статусная. Известный кутюрье, хозяйка галереи современного искусства и по совместительству – супруга президента крупного холдинга, дочь политика, любящая вечеринки, главный режиссер модного театра, прима-балерина из Большого и так далее и тому подобное.

Все по высшему разряду. Как Ася попала в такую компанию, она и сама не знала. Ходила среди гостей в пестром платье от Роберто Кавалли и мило улыбалась, здоровалась, позировала фотографам, четко понимая две вещи:

Она здесь лишняя.

Она очень хочет принадлежать к собравшемуся обществу.

То, что Асю номинировали на «Персону столицы» и что читатели отдали ей свои голоса, скорее всего, случилось благодаря роману с Платоном. Они часто делали светские выходы вместе, поэтому сложилось соответствующее впечатление. Теперь Ася одна, и надо удержаться на завоеванной высоте. Любыми способами. Найти нужного мужика. Без него никак. Жаль, что со Свиридовым не получилось, слишком самонадеянной оказалась, недооценила. А поддержка, особенно денежная, требовалась.

Среди блогеров конкуренция сильнейшая, борьба за аудиторию, участие в различных челленджах и модных темах. А еще ответы на комментарии, провоцирующие споры и скандалы. Скандал зачастую лучший способ продвижения своих страниц. Ася поняла, что не выдерживает, не успевает угнаться за всем, сеть поглотила ее полностью. День начинался с телефона и заканчивался телефоном: проверить свои странички на количество лайков, почитать комментарии, директ, ответить кому нужно, отследить конкурентов, ввязаться в обсуждение, продумать новые публикации и видео, найти рекламные контракты, засветиться на вечеринках и презентациях. Вся жизнь – камера, съемка, пост, комментарии, лайки, внешний вид. Итог – она здесь, среди всех этих состоятельных и успешных людей.

У пресс-волла возникло заметное оживление, характерные щелчки, и вспышки заработали с удвоенной силой. Что это? Или кто-то важный, или новая сенсация. Так и есть.

Платон и Нина прибыли вместе. Позируют, держась за руки. На нем безупречно сидящий черный костюм и белоснежная рубашка, она в бледно-лиловом платье, напоминающем ретро двадцатых годов прошлого века. По низу – длинная бахрома, на шее бесчисленные нитки жемчуга. Ослепительная пара.

Ася закусила губу. Почувствовала себя проигравшей. Подождала, когда они уступят место новым гостям.

– Привет, подруга, – сладко улыбнулась Нине.

– Приве-е-ет, – растянула та в ответной улыбке губы.

– Что ты здесь делаешь? – Платон, как всегда, по существу.

– Я номинирована, милый. – Улыбка Аси оставалась сладкой.

– Приглашение пообедать вместе от какой персоны вы приняли бы без раздумий? – подлетела девушка с микрофоном.

– Президента, – мгновенно отреагировала Нина.

– Нины, – ответил Платон.

– Любого интересного умного человека, – сказала Ася.

– Ася, вы недавно расстались с Платоном Леонардовичем, и вот теперь мы видим вас вместе. Как удалось сохранить такие отношения? – Вопрос уже был не протокольный.

– Мне кажется, что это вообще очень важно – сохранять хорошие отношения с бывшими, уметь оставаться друзьями.

– Разрешите, я сделаю несколько кадров для нашего журнала.

И тут же – щелк! – все трое. Ася быстро отдала корреспонденту свой телефон – щелк! – еще кадр.

После этого Платон что-то тихо сказал на ухо Нине и сразу же удалился, не удостоив взглядом бывшую любовницу.

– А ты, значит, теперь с ним? – спросила Ася, беря с подноса предложенное официантом шампанское.

– Да, – ответила Нина, отказываясь от своего бокала. У нее сегодня важный вечер, глаза внимательно охватывали зал. Для камеры Нина уже попозировала, теперь пора включаться в работу. – Отличный любовник, между прочим. Для здоровья.

– Только не увлекайся, – Ася сделала большой глоток и закашлялась, – поиграет и выбросит.

– Приму к сведению, – улыбнулась Нина.

– Ты знаешь, кто получит звание «Блогер года»?

– Нет, победителя утверждает лично Новиков, имя в запечатанном конверте.

Нина лгала. Она прекрасно знала имя, она лично запечатывала конверты. Приз получит яркая рыжеволосая красавица, изменившая до неузнаваемости свое лицо с помощью пластических хирургов. Ее аудитория в пять раз превосходила аудиторию Аси, за нее были заплачены хорошие деньги человеком, предпочитавшим оставаться в тени. Среди гостей сегодня его тоже не было. По той же протекции эта девушка уже полгода вела программу о красоте и моде на одном из телевизионных каналов.

– Понятно. Как ты думаешь, у меня есть шанс?

– Один из трех, – ответила Нина. – Ты меня прости, я сегодня не гость, а организатор, работа. Развлекайся.

Ася осталась в одиночестве допивать шампанское и разглядывать публику.

Нина устремилась к Новикову, которого заметила в окружении журналистов. Виктор Викторович, как всегда, был импозантен и интересен. Он говорил мягким голосом, очаровывал, «включал» интеллектуала и интеллигента.

– Какой ваш самый главный талант?

– Собирать вокруг себя талантливых людей, – и теплая, располагающая к себе улыбка.

Нина ждала, пока Новиков освободится. Она здоровалась с гостями, улыбалась, желала им приятного вечера.

– Кажется, я знаю твоего кандидата на покупку доли, – сказал, подойдя, Виктор Викторович.

– От вашей проницательности не спрятаться.

– Номинанты все собрались? Когда можем начинать? Время подходит.

– Думаю, минут через пять начнем приглашать к столикам. Пока все рассядутся, устроятся…

Виктор Викторович согласно кивнул головой.

У стенда с логотипами фотографировали новую пару. Новиков с Ниной направили одинаковые внимательные взгляды к прибывшим.

– Вдвоем, – прокомментировала она.

– После блица в журнале это было ожидаемо, – ответил он, – закрепление результата, так сказать.

– Все-таки интересно, что у них там произошло. С обоими прощупывала почву – вскрыть так и не удалось.

– Прекрасная семья, – вспомнил Новиков слова Веры Дмитриевны.

– Простите? – Нина в замешательстве посмотрела на своего собеседника.

– Это я так, мысли вслух. Пойду поздороваюсь.

– Что для вас «Светская Москва»? – Девушка-журналист брала интервью у Свиридова.

– Надежный многолетний партнер.

Лара стояла рядом, ждала, пока отщелкают камеры и они отойдут в сторону.

– Александр Константинович, добрый вечер. – Появившийся рядом Новиков протянул для пожатия руку.

Рядом с ним была Нина, она приветствовала Лару.

– Букеты очаровательны, цвет, стиль, исполнение. Александр Константинович, я даже не догадывалась, насколько талантлива ваша жена.

И словно не было лета со всеми этими сплетнями, публикациями, намеками. Искренние улыбки, правильные слова, прямые взгляды. Кто старое помянет…

– Лара, платье невероятное.

– Спасибо.

Про платье Лара все знала сама. Темный, почти черный, струящийся шелк, который, переливаясь, играл при освещении и становился изумрудным. Узкий воротник-стойка, американская пройма, юбка в пол, просто и изысканно. Из украшений только золотые шарики в ушах и широкий браслет-обруч. Все, что ей надо было знать, – отразилось в глазах мужа. Остальное второстепенно.

Лара отлично играла в предложенные ей правила игры – вела беседу с Ниной о флористике, индивидуальных заказах и о возможности номинации как «пара года» в будущем году.

– Я не настолько светский персонаж, – ответила она.

Новиков отошел, он что-то объяснял ведущим церемонии.

Александр стоял в стороне с Платоном, и обе женщины краем глаза следили за своими мужчинами.

Это была первая очная встреча несостоявшихся партнеров. Они приветствовали друг друга как ни в чем не бывало, смотрели безмятежными глазами.

– Не устаю удивляться тому, как прекрасно ты ведешь гостиничные дела, – произнес Платон. – Что с сезонностью?

– Как обычно. Сейчас пора мероприятий, скоро Новый год, ожидаем увеличение гостей. Как твои дела?

– Да как-то… ровно. Вот думаю сменить сферу деятельности. Кардинально.

– В наше время это подстраховка, – согласился Свиридов. – Есть идеи?

– Пока никаких. Нахожусь в поиске.

Александр словам Платона не поверил. Невысказанный вопрос о некупленной греческой гостинице висел в воздухе. Каждый думал о ней, но молчал. Все равно ответа не получишь. Оставалось только отсалютовать бокалами с шампанским.

Вскоре объявили о том, что можно рассаживаться по местам. Гости неспешно потянулись к красиво сервированным столикам. Вот уже третий год, как «Персона столицы» сменила формат церемонии. Если раньше это был полноценный зрительный зал, то теперь перед сценой располагались столы, гости сидели, угощались шампанским, закусками, горячим, фруктами и изысканными мини-десертами. Предусматривался также перерыв с музыкальной паузой на полчаса – размять ноги, покурить, пообщаться, потанцевать.

Ася, ослепленная мероприятием, фотографировала все подряд, потом искала свой столик и запуталась, зато наткнулась на Платона. Он сделал вид, что ее не заметил.

– Нехорошо отворачиваться от бывших, – проговорила она в спину, – и вообще, объявлять им войну.

Платон обернулся, посмотрел в ее треугольное лицо:

– А я объявлял?

– Ты не захотел дать мне денег.

– Я вижу, ты и так неплохо живешь, без моей поддержки.

– Пришлось искать средства в другом месте, найти того, кто заплатит, – ответила она с самой лучезарной из своих улыбок.

– Поздравляю, – буркнул Платон и собрался было снова отвернуться, как вдруг в голове что-то переключилось, он начал понимать. – Это ты, да?

– Что я? – Ася захлопала глазами.

– Ты продала информацию Свиридову. А я-то все думал…

– Какую информацию? Ничего не понимаю.

– Это ты, больше некому. Никто ничего не знал, бумаги лежали дома, ты крутилась у моего стола. Я тебя придушу.

– Не надо мне угрожать, Платон. – Голос Аси слегка дрогнул. – Я понятия не имею, о чем ты говоришь.

Она вдруг испугалась так, как испугалась когда-то в кабинете Свиридова. Игры в определенный момент перестают быть просто играми. Ася стояла перед Платоном и ругала себя за невоздержанность языка.

– Ты сильно пожалеешь о том, что сделала, – пообещал он и наконец отвернулся, направился к своему столику, а Ася осталась стоять, растерянная и оробевшая.

– Пойдем, провожу тебя к твоему месту, – неслышно подошла Нина. – Оно сбоку от сцены, но смотреть удобно. Сама понимаешь, центр для ВИПов.

Ася послушно последовала за подругой. Поблизости стояли Свиридовы. Они вели беседу с гостем. Лицо Асе было неизвестно. Человек в годах, полный, рыхлый, с бордовой бархатной бабочкой.

– Это Антон Феликсович Шпец, импресарио-легенда, – шепнула на ухо Нина, – в советские времена устраивал гастроли наших оперных и балетных звезд за границу и зарубежных сюда привозил. Живет постоянно в Лондоне, приехал на неделю в Москву, остановился здесь. Ему рассказали про Люцину, захотел послушать лично.

Они стояли в стороне втроем. Уже почти все гости расположились за столиками. Свиридов держал ладонь на спине жены – жест одновременно хозяйский и защищающий – чтобы никто ее не задел. Лара была оживленной, искренне улыбалась, что-то говорила. В конце легендарный импресарио поцеловал ей руку.

– Так был у тебя поцелуй со Свиридовым? – спросила вдруг Нина.

По ее тону было ясно – не верит. Да и кто поверит, если мужчина настолько прекрасно смотрится со своей спутницей? Снова вспомнился кабинет и предостережение в словах и тоне.

Ася отвела глаза от мужской ладони на спине Лары.

– Где мой столик? – спросила она.

«Придумала», – удовлетворенно подумала Нина и подвела Асю к нужному месту.

Легендарного импресарио к столу проводили Свиридовы.

Виктор Викторович Новиков подошел к микрофону, чтобы сказать приветственную речь.

Асе, несмотря на блестящую обстановку, было тоскливо и одиноко. Она нашла в телефоне фотографию, на которой были запечатлены Платон, Нина и она сама, загрузила кадр в инстаграм, набрав соответствующий текст: «Премия „Персона столицы“ от „Светской Москвы“ – всегда приятно оказаться в компании близких друзей».

– Добрый вечер, дамы и господа… – Новиков приступил к своей речи.

Ася отложила в сторону телефон и пригубила шампанское, подумав, что надо не забыть щелкнуть изысканно сервированный столик.

Церемония началась.

5

На столе стоял открытый ноутбук. Рядом сидела Мадлон.

Катя увлеченно раскрашивала фломастерами нарисованную принцессу. Вера Дмитриевна внесла очередную правку, вздохнула и сняла очки. На сегодня хватит. Последний текст оказался неплохим. Наивный романтизм, конечно, но с правильными заложенными мыслями. Без юных миллионеров и гоблинов-изуверов. Уже, можно сказать, удача. А то, что слишком сказочно… В сказки о любви верить стоит. Если не в любовь, то во что тогда вообще верить?

– Катюша, ужинать будем? – спросила она у внучки.

Мадлон, услышав про ужин, мягко спрыгнула со стола и неторопливо направилась в кухню. Поняла, что у нее тоже намечается вечерняя трапеза.

– Я видела яблочный пирог, – начала издалека Катерина и посмотрела на бабушку хитрющими глазами.

– Пирог будет, – пообещала Вера Дмитриевна, – но после котлеты.

– А наоборот нельзя? – Внучка не сдавалась.

– Не получится.

– У мамы тоже не получается, – вздохнула Катя, – а у папы получается.

Вера Дмитриевна не ответила.

– У папы даже пирожное получается! – В ход пошла тяжелая артиллерия. – Правда, когда мама не видит.

Все-таки она была честной девочкой.

– Вот пока мама не видит, давай сначала пирог, а потом котлету?

Оставаться серьезной, когда тебе откровенно предлагают хулиганскую сделку, было крайне трудно. Вера Дмитриевна очень старалась не рассмеяться.

Внучку привез сын, заглянул на пять минут, поцеловал в щеку, сказал, что дома ждет Лара, что они уже опаздывают, и уехал. Вера Дмитриевна даже не стала спрашивать, как дела. Видела и так – все хорошо.

Бабушка с внучкой перебрались на кухню, и Вера Дмитриевна взялась за ужин.

Катя устроилась за столом, она внимательно разглядывала результат своих художеств, потом голубым фломастером пририсовала принцессе бусы. Бусы получились кривоватые и больше походили на украшения каменного века, но внучка осталась довольна.

– Теперь можно на бал, – резюмировала она и добавила: – У мамы сегодня такое красивое платье, я видела. Цвет как ламахит… нет… махилит… нет…

– Малахит.

– Да! Он! Папа сказал, что она будет настоящей Хозяйкой Медной горы. Что такое Медная гора?

– Это такая сказка.

– А мама сказала, что ему тогда придется назвать отель «Медной горой».

За окном совсем стемнело. Вера Дмитриевна слушала щебетание внучки. В сковороде слегка шипели разогревавшиеся котлеты, в маленькой кастрюле кипел рис. Мадлон неторопливо ужинала в своем уголке. «Какой хороший, уютный вечер, – подумала Вера Дмитриевна. – Надо найти в интернете сказ про Хозяйку Медной горы, почитаем перед сном».

– Папа сказал, что подумает. – Катя не умолкала. – А тебе что больше нравится: «Максимум» или «Медная гора»?

Как дети умудряются задавать вопросы, которые ставят в тупик? Что ответить ребенку? «Медная гора» в центре Москвы – смешно и нелепо. Название «Максимум» Вере Дмитриевне тоже особенно не нравилось. Что-то от французского ресторана «Максим», что-то с претензией на максимальное – самое лучшее. Она же была сторонницей сдержанности и умеренности. Сыну это название досталось вместе с покупкой отеля, переименовывать он не стал – неоправданные лишние затраты, да и узнаваемость у гостиницы была хорошая. Впрочем, Вера Дмитриевна ничего не понимала в бизнесе и практиковала правило никогда не вмешиваться в то, о чем не имеешь представления.

От ответа внучке спас дверной звонок. Звонили долго и с вдохновением, почти не отнимая пальца от кнопки. Кто это мог пожаловать в такой час?

Гостей Вера Дмитриевна не ждала. Она слила в дуршлаг готовый рис и пошла открывать дверь.

На пороге с залитым кровью лицом стоял Игорь, за ним – испуганная девушка в яркой оранжевой шапке с большим пушистым помпоном.

– Мам, мы к тебе. Это Юля.

Пушистый помпон робко встрепенулся, Вера Дмитриевна отступила внутрь коридора, пропуская гостей.

– Что случилось?

– Подрался.

– Давай живо в ванную, или нет, ложись на диван, я посмотрю. Может, скорую придется вызывать, если сотрясение. Юля, вы разувайтесь, раздевайтесь.

– Никакой скорой не надо, так, бровь рассекли.

Игорь быстро скинул обувь и куртку и направился в ванную, крикнув по дороге:

– Я полотенце немного испачкаю, ладно?

Судя по тому, как бодро вел себя сын, страшного и правда не произошло, а вот девушка была явно не готова к визиту в гости. Она разделась и нерешительно остановилась на пороге гостиной. У Веры Дмитриевны было достаточно времени, чтобы ее рассмотреть. Вот, значит, с кем встречается ее младший сын. Не яркая красотка, обычная симпатичная девчонка в тонком джемпере, классических брюках, лицо тронуто косметикой, но умеренно, волосы почти касаются плеч. Обычная, таких много. Но ведь что-то он в ней нашел. Влюбился – глаза с лета блестят (мать видит все), и сегодня привел сюда. Последний раз Игорь приводил в дом девушку на третьем курсе, к пятому они расстались. Потом девушки менялись, не задерживались, и ни одну из них сын с матерью не знакомил. Значит, эта не такая, как все.

– Вы проходите, Юля, – сказала Вера Дмитриевна и сделала приглашающий жест рукой.

Из кухни выбежала Катя.

– Бабушка, у нас гости?

– Да, милая. Дядя Игорь пришел, а это Юля.

– Меня зовут Катя, – представилась гостье внучка.

Гостья улыбнулась, улыбка у нее была красивая, и все лицо сразу преобразилось, стало солнечным.

– Вы присаживайтесь, Юля, рассказывайте, что произошло.

Девушка устроилась на краешке кресла и начала говорить.

«Голос поставлен хорошо, – подумала Вера Дмитриевна, – и речь грамотная».

– Мы собирались в кафе, проходили мимо жилых домов, а там во дворе мальчишки дрались. Им лет по двенадцать-тринадцать, что-то не поделили, вошли в раж, ну Игорь и… вмешался. Один из пацанов схватил с земли палку, замахнулся… вот… итог… Игорь сказал, что вы живете рядом, поэтому мы пришли сюда.

– Мальчишки-то драться перестали?

– Они сразу помирились, – ответил вышедший из ванной Игорь, держа полотенце над бровью. – Так испугались, что огрели неизвестного дядю, что забыли о причине ссоры. Предлагали скорую вызвать.

– Воспитанные какие, – прокомментировала Вера Дмитриевна, а потом скомандовала: – Ну-ка, ложись. Я посмотрю, что там у тебя. Может, зеленкой придется мазать.

– А еще лучше пластырь приклеить, – предложил Игорь, послушно растягиваясь на диване.

В гостиную, неслышно ступая, вошла Мадлон, обвела присутствующих внимательным взглядом и неожиданно села у ног девушки.

«Приняла», – подумала Вера Дмитриевна.

Мадлон трудно было провести, она часто игнорировала гостей и вообще не любила шумные компании.

– Какой ужас! – воскликнула Катя, увидев рану. – Настоящая кровь!

Саданули Игоря прилично, повезло, что в глаз не попали. Кожа была процарапана не глубоко, но след длинный.

– Не двигайся, сейчас принесу бинт и пластырь.

– Буду красавцем.

Юля поднялась на ноги и тоже подошла, начала внимательно рассматривать рану, а потом сказала:

– Выглядишь эффектно.

Он ухмыльнулся и слегка подвинулся, освобождая место. Юля села рядом. Они смотрели друг на друга и улыбались. Игорь поднял руку, поправил ее челку.

– Торжественный ужин придется отложить, – вздохнул он. – Мы можем это сделать в любой другой день.

– А шанс подраться выпадает редко, – закончила она.

– Я произвел на тебя впечатление.

– Неизгладимое.

Вернувшаяся в гостиную с антисептической сеткой и пластырем Вера Дмитриевна стояла у стены, слушала диалог и чувствовала себя лишней.

«Он даже не понял, кого привел», – пронеслось в ее голове.

Игорь повернулся и заметил мать.

– Мы вообще-то ужинать шли, – сказал он, – но теперь, думаю, не дойдем. С таким лицом не пустят.

– С таким лицом только на кухню, – согласилась Вера Дмитриевна, подошла и вручила медикаменты Юле. – Справитесь?

Младшего тоже пора отпускать, передавать его в другие женские руки.

– Не дергайся, это всего лишь сетка с мазью, – Девушка склонилась над Игорем.

– Ай!

– Не придумывай, это не больно совсем.

– Откуда ты знаешь?

– Пользовалась пару раз.

– То есть тебе совсем меня не жалко?

– Не дергайся.

– А я знаю, кто вы, – сказала вдруг Катя, обращаясь к гостье. – Вы – сиделка дяди Игоря.

Игорь засмеялся и спросил:

– Почему?

– Не трясись!

– Потому что сиделка – это тетя, которая сидит с больными и ухаживает за ними. Ты сам говорил, когда мы играли.

Смех перешел в хохот.

Вера Дмитриевна вернулась на кухню. Как раз вовремя, чтобы спасти котлеты, которые начали пригорать.

– У бабушки есть яблочный пирог, – доверительно-громко рассказывала Катя гостям. – Она его разделит на части и всех угостит.

Правильно. Есть пирог, еще нужно достать чашки из голубого сервиза, накрыть стол в гостиной. Где-то в нижнем ящике была свежая скатерть.

В глазах защипало, Вера Дмитриевна упрямо смахнула слезы и поставила на плиту сковороду – поджарить рис. Она методично работала руками, не позволяя себе расклеиться.

– Мам, помочь?

В кухню вошел Игорь. Над его левой бровью белела полоска пластыря.

– Доставай сервиз, будем ужинать и пить чай с пирогом.

– Мам, меня на работу пригласили. Архитектором. – Он сказал это тихо и очень серьезно. – Завтра иду устраиваться.

Вера Дмитриевна повернулась к сыну, пытливо посмотрела в его глаза, а потом кивнула и ответила:

– Повезло, что отделался царапиной. Хотя и по пластырю понятно, что берут они охламона.

Игорь улыбнулся и обнял мать. Она прижала его к себе, слегка потрепав по кудрявой шевелюре.

– Доставай сервиз, будем угощать твою Юлю.

– Ты лучшая мама на свете.

– Не подлизывайся.

Игорь понес чашки в гостиную, Вера Дмитриевна вынула из нижнего ящика скатерть и опустилась на стул. Закрыла глаза.

В доме снова было многолюдно. За стенкой, не умолкая, верещала Катя. Игорь с Юлей ей отвечали. Завтра приедут Саша с Ларой. Все потихоньку налаживается.

«Тебе бы это понравилось, Костя, ты всегда любил полный дом. И девочка, кажется, хорошая. Мадлон ее приняла. Ты же знаешь, Костя, что наша шпионка кардинала никогда не подходит к плохим людям, у нее чутье.

Мы собираемся все вместе пить чай с яблочным пирогом. У нас все в порядке».

Вера Дмитриевна сидела, закрыв глаза. Нехорошо, если кто-нибудь увидит ее слезы. Сейчас немного придет в себя и выйдет в комнату спокойная и гостеприимная.

Надо только не забыть нарезать к чаю лимона, к котлетам с рисом подать овощи, вымыть виноград, еще сыр должен был остаться… И куда она убрала вино, которое Саша привез в последний раз?

Игорь возвращается в профессию. Он еще не понял, что в этот вечер привел свою будущую жену. Глупый мальчишка.

Саша в последнее время такой счастливый, что даже страшно. Вдруг кто-нибудь злой и завистливый все это разрушит?

Катюша ночует сегодня здесь, и надо не забыть найти сказку про Хозяйку Медной горы.

У нас все хорошо.

У нас все в порядке.

Вера Дмитриевна неподвижно сидела, слушая, как оживает ее дом. Чуткая Мадлон мягко терлась о ноги своей хозяйки. Она все понимала.

6

В Москве начался новый день.

Церемония завершилась, гости разъехались, официанты приводили опустевшее помещение в порядок. Лара вышла на длинный балкон, который примыкал к залу и служил местом для курения. Летом это была открытая зона, в октябре на металлические вертикальные столбы вешали большие стеклянные рамы, и территория становилась закрытой, похожей на веранду. На полу вдоль барьера стояли вазоны с поздними осенними цветами, между ними – высокие круглые столики.

Несмотря на закрытые окна, было свежо. Лара зябко повела голыми плечами, открыла маленькую сумочку через плечо, нащупала сигареты и зажигалку. Прохладно, конечно, зато тихо, и панорама перед глазами красивая. Высокий этаж, ночная Москва, огоньками выложены ленты дорог, немного в стороне светятся фиолетовым дома-книжки Нового Арбата, за ними шпиль сталинской высотки-гостиница «Украина», дальше башни Москва-Сити. Город внизу как огромный ковер, красивый и загадочный. Манящий.

Лара поднесла сигарету к губам и щелкнула зажигалкой.

Можно наконец расслабиться.

На столе перед ней появились две чашки с горячим кофе. Голые плечи укрыл пиджак, и сразу стало тепло.

– Устала?

– Немного. С удовольствием скинула бы сейчас туфли, но пол ледяной. Не люблю мероприятия. Все друг другу улыбаются, говорят приятные слова, пожимают руки, а потом за спиной сплетничают и поливают грязью. Еще неизвестно, что напишут завтра в прессе и какие фотографии появятся в сети.

Александр улыбнулся, зажег свою сигарету. Лара сделала глоток кофе, второй чуть задержала во рту, наслаждаясь приятной горечью, и от удовольствия прикрыла глаза:

– Божественно. Ты знаешь, что я хочу увести у тебя бухгалтера?

– Догадываюсь. И все?

– Нет, еще собираюсь бросить курить.

– Это уже интереснее. Последняя сигарета? – Он выразительно глянул на ее постукивающий, стряхивающий пепел, палец.

– Не так резко. Но к Новому году, думаю, получится.

– Ясно. И все?

– Нет.

Лара повернула голову, посмотрела на мужа. По Саше было незаметно, что он устал, хотя целый вечер находился на работе. Даже столик у них был чуть в стороне, чтобы подниматься, никому не мешая. Муж контролировал все: подачу блюд, обслуживание, замену приборов, поведение гостей. Кого-то, слишком громкого, незаметно вывели из зала, пока не случился скандал, кому-то быстро предложили другое горячее, потому что на заявленное была аллергия.

Во время перерыва, когда Люцина давала свой получасовой сольный концерт и несколько пар танцевало, он срочно поднялся в кабинет, случилась какая-то накладка с забронированными номерами люкс. Лара сидела за столиком, слушала прекрасно исполняемый блюз и думала о том, как давно они с Сашей не танцевали и что с самого начала вечера ей очень хотелось к нему прижаться.

Она сделала это сейчас, на веранде, затушив в пепельнице сигарету и прислонившись щекой к любимому плечу.

Где-то там, за неплотно закрытыми дверями, суетился персонал, работники наверняка, пробегая мимо, поглядывали в щель. Ларе было все равно.

– Я хочу встретить с тобой старость, – сказала она.

Он долго молчал, обнимал ее свободной рукой, курил и наконец спросил:

– Планируешь разделить со мной грядущее банкротство?

Лара кивнула головой.

– Заживем новой скромной жизнью. Про тебя перестанут писать всякие сплетни и фотографировать с подозрительными красотками. Откроешь придорожный мотель за МКАДом, первое время будем кормиться моими магазинами.

– Интересная перспектива.

– Я знала, что ты оценишь.

Кофе в его чашке остыл, но, затушив сигарету, Александр все-таки сделал глоток. Лара под его пиджаком зашевелилась, обняла за пояс.

– Все настолько серьезно? У тебя проблемы? – Голос ее был встревоженным.

– В настоящий момент только текущие, но кто знает, что произойдет лет через пять. Если честно, собираюсь рискнуть, купить отель в Греции, и неизвестно, к чему приведет эта затея. Свободных денег нет, тем более что недавно прошла крупная сделка.

– Тогда, может, не покупать?

– Может. Сначала хочу показать его тебе.

– Хорошо. И все?

– Бросать курить пока не собираюсь.

– Жаль, – вздохнула Лара.

Он снова улыбнулся, чуть отстранил ее от себя, приподнял пальцем подбородок и заставил посмотреть в глаза. Лара смотрела прямо и открыто. Ждала, что скажет. С ума можно сойти от такого взгляда. Он и сошел…

– Так какой у тебя главный жизненный слоган?

– Как ты догадался? – Ее губы разошлись в улыбке, и он погладил большим пальцем уголок этой улыбки.

– Было не так уж и трудно. Слишком категоричное высказывание для моей жены.

– Ужасно жить с человеком, который все про тебя знает.

«Не все, – подумал он, – иногда мне кажется, что я никогда не разгадаю тебя до конца, и, наверное, не стоит пытаться», а вслух сказал:

– Придется тебе как-нибудь потерпеть. До старости.

Он замерз, у нее устали и очень болели ноги, этажом ниже ждал их номер, где есть горячий душ, мягкие полотенца, удобная кровать. А на стене – картина с закатом.

За панорамными окнами город переливался разноцветными огнями. В Москве начинался новый день.

– Я потерплю, – пообещала Лара.

Вместо эпилога

Про несчастья

Забудьте и скажите поскорей,

Как, наконец, судьба вам улыбнулась?

Карло Гоцци. Принцесса Турандот

1

Доброе утро, соня. Пора вставать.

В Игоря полетела подушка. Он ее поймал и присел на край кровати. Юля, не открывая глаз, залезла с головой под одеяло.

– Нет, ты, конечно, можешь спать, тем более экскурсий на сегодня нет, но кто-то обещал к вечеру закончить черновик диссертации и даже отправить его научному руководителю.

– Вот какой ты все-таки зануда. – Юля скинула с себя одеяло и села. – Мне жаль ту девчонку, которая согласилась с тобой жить.

Теперь подушка полетела в Юлю, и девушка, закрыв ей голову, снова растянулась на кровати.

Юля переехала к Игорю вместе с Джорджами неделю назад.

Игорь посмотрел тогда на нее, державшую цветочный горшок, потом перевел взгляд на весь переложенный закладками путеводитель и ухмыльнулся:

– Совместно нажитое имущество.

В грядущие выходные они собирались его пополнить новым утюгом. Потому что тем, который имелся в наличии, гладить было невозможно. Отпариватель не работал, а архитекторы в растянутых майках не ходят. Они ходят в хорошо отглаженных рубашках. Так заявила Юля. Игорь в ответ довольно закивал головой. Ссадина на лбу почти зажила, остался только бледный след.

– Сколько у меня времени до кофе? – раздалось из-под подушки.

– Минут семь.

– С тебя кофе, с меня бутерброды.

– Идет.

Юля выбралась из-под подушки и потянулась за «Вселенским злом». Теперь это была ее футболка.

Через полчаса она провожала Игоря на работу, как самая настоящая жена. От посетивших неожиданных мыслей было странно и немного волнительно.

– Хорошего дня, – пожелала Юля, обняв Игоря за шею.

– И тебе. – Он прижал ее к себе и звонко поцеловал в щеку. – Я могу немного задержаться, но к ужину постараюсь успеть.

– Ты уж постарайся.

Закрыв дверь, Юля вернулась на кухню сделать себе еще немного кофе. И подумать над финальной частью диссертации. Она сегодня действительно должна закончить черновик.

Игорь вышел из подъезда и направился к метро, вливаясь в общий поток спешащих на работу людей. Через полчаса он поднимется в офис, чтобы начать свой рабочий день. В разработке у Игоря находилось два очень интересных проекта.

2

Светлана восприняла переезд дочери как данность. Однако грусть от того, что теперь они с Агафоном остались одни, пока не проходила. Квартира как-то сразу опустела.

– Это жизнь, – сказал ей Федор.

– Да, – согласилась Света, – я привыкну.

– К тому же Игорь – хороший парень.

С этим Светлана тоже соглашалась. Она уволилась из отеля и перешла на постоянное место в «Цветочную историю». Работы хватало. С тех пор как вернулась Лара, дела пошли в гору, жизнь в двух магазинах закипела. Вика на прошлой неделе по секрету сказала, что, может быть, откроется третий. Во всяком случае, Лариса Николаевна начала искать новое помещение.

– Но это теперь после Нового года.

А Новый год не за горами. Ноябрь подходил к последней декаде. Магазины вовсю готовились к предпраздничным продажам, зазывали идеями для подарков, украшали витрины елками и шарами. А у них в магазине продавались украшения из живых незабудок.

Светлана любила наблюдать, как покупатели, заходившие с улицы, где холод и слякоть, вдруг замирали перед прилавком с майско-июньскими цветами. Как будто они увидели сказочное чудо. Хотя… это и было самым настоящим чудом.

– Светлана, вы видели, какие игрушки привезли? – Вика заглянула в кабинет.

– Нет.

– Пойдемте, посмотрим.

В подсобном помещении девушки разбирали коробки с елочными украшениями. Домики, клоуны, медведи и зайцы. Для новогодних букетов.

Лара придумала праздничные коробки с еловыми ветками, похожими на снежинки гипсофилами, новогодними игрушками и маленькими свечами.

– Доставили раньше срока, – сказала Вика. – Лариса Николаевна через три дня вернется, а игрушки уже есть.

– Вовремя она, конечно, уехала, – отозвалась одна из девушек. – Чтобы весь этот ужас не читать. Узнать такое про собственного мужа… – Дальше последовало многозначительное молчание.

– Давайте будете сплетничать после работы, – резко оборвала размышления сотрудницы Вика.

И Светлана была с ней согласна. Две недели назад разразился скандал. Новостные СМИ, одно за другим, перепечатывали друг друга и выходили под заголовками «Несовершеннолетняя любовница известного бизнесмена», а дальше следовала ссылка на известного светского персонажа Асю, которая недавно была номинирована как «блогер года», и ее рассказ о том, что Свиридов посреди ночи сажал в свою машину юную девчонку из службы доставки еды. Все это Ася видела собственными глазами. Так как фото девушки никто предоставить не мог, снова, как и летом, тиражировались изображения самой Аси и Свиридова с обязательным комментарием: «Недавно им приписывали роман». Впрочем, новость, обещавшая стать одной из самых громких сенсаций сезона, не задержалась надолго. Реакция последовала моментально – Свиридов подал в суд на издание, написавшее о его связи с несовершеннолетней девушкой. Один очень известный адвокат объявил о том, что будет защищать интересы своего клиента и намерен отсудить очень крупную денежную сумму за клевету. Издание тут же принесло официальное извинение, а другие представители желтой прессы быстро подчистили собственные новостные ленты, удалив скандальную новость. Ссориться с серьезными людьми не хотелось.

Светлана много думала о случившемся. Ей было жалко Лару, которая вела себя так, будто ничего не произошло. Каким трудом это давалось – Света не знала, она видела лишь темные круги под глазами. Наверняка бессонница.

Тем не менее магазины работали, к Новому году готовились усиленно, перед отъездом Лара провела совещание, каждый получил свое задание на время ее отсутствия.

– А вы, Светлана Юрьевна, будете ответственная за птиц, – сказала она, – у вас лучше всего получается с ними ладить.

– К весне они будут клевать зерна с ладони, – пообещала Света с улыбкой.

Она не знала, как по-другому поддержать эту женщину.

Но Лариса Николаевна, кажется, поняла и мягко улыбнулась в ответ.

Она уехала куда-то на неделю. Одна или с мужем, Светлана не знала, но хотелось верить, что с мужем и что все у них наладится. Потому что в рассказ о несовершеннолетней Света не верила. И Асе не верила тоже.

Она сфотографировала новогодние игрушки и отправила их Федору с вопросом:

«У нас планируются букеты вот с такими аксессуарами. А как у вас дела с новогодними картинами?»

«Глухо. Но вообще я больше за новогодние ужины».

«Только за новогодние? Как насчет домашних субботних?»

Отправила и сама испугалась. Она только что пригласила мужчину к себе. Федор был в сети и молчал. Света решила, что не надо было писать последнее предложение. Что он теперь подумает? Она уже собралась набрать «это была шутка», когда пришел ответ.

«Отличная идея. Я люблю мясо».

3

Нина приехала в офис «Светской Москвы» в одиннадцать. Через час намечались важные переговоры о покупке доли, но перед этим надо было просмотреть готовые материалы к следующему номеру журнала.

Новиков потихоньку передавал ей бразды правления. Конечно, он оставался последней и решающей инстанцией, но то, что начал осознанно отходить от дел, было ощутимо.

На этом этапе важно не наделать ошибок, а одну она уже сделала.

Свиридов ей так по телефону и сказал:

– Вы сделали ошибку, Нина.

Ее уверения в том, что «Светская Москва» не печатала «эту ужасную сплетню» и что она лично не имеет к произошедшему никакого отношения, были пропущены мимо ушей.

– Больше подобных оплошностей не допускайте, – это все, что было сказано в ответ.

Он молчал летом, когда после статьи о кинопоказах звонила его жена, молчал после открытия веранды и фото с Асей и во многих других случаях.

А тут вышел на связь сам. Она действительно допустила оплошность. Зря сказала тогда Платону про девчонку из службы доставки, которую никто, кроме Аси, не видел. Хотела получше привязать к себе любовника, забыв главное правило: «Просчитывай все заранее на пять шагов вперед».

Если Платон что-то не поделил со Свиридовым – это проблемы Платона. А вот Нина испортила отношения с постоянным и очень денежным заказчиком. Она действительно не писала ту статью и не пропустила ее в «Светскую Москву», понимая, что Новиков не позволит появиться такой публикации, а Нина, в свою очередь, его сильно разочарует.

Но она знала, что материал готовится, что он выстрелит, она позволила это сделать, не попыталась аргументированно отговорить Платона от идеи. Почему? Да потому что ей самой было интересно, что из этого получится. Насколько скандальной в итоге станет новость? Какой резонанс вызовет? А самое главное, Нина чувствовала себя в безопасности. Никто не свяжет «горячий пирожок» с ней.

Свиридов связал. Еще, правда, Ася звонила и истерично кричала в трубку. Но с Асей Нина разобралась быстро. А вот со Свиридовым проблема.

Нина отложила материалы для нового номера журнала и открыла идеи новогодней рекламной кампании отеля «Максимум». Все должно было быть утверждено и оплачено еще неделю назад.

Неужели он нашел другое издание?

Неужели она так бездарно провалила заказ? Зазвонил телефон.

– Я подъезжаю, – сказал Платон в трубку.

– Поняла.

Их двоих в полдень ждет Новиков. Будут переговоры по поводу приобретения доли, суммы покупки, сроков, процедуры и прочего.

Главное сейчас это. Сделка пройдет, и Нина подумает, как наладить отношения со Свиридовым.

4

Ася готовилась к записи. На этот раз она не будет тщательно укладывать волосы и делать аккуратный макияж. Домашняя майка, хвостик, легкий тон, сглаживающий неровности кожи. Хорошо бы еще покрасневшие глаза, но это чуть позже, когда перед самым включением порежет лук.

Триумф обернулся фиаско. Сначала везде появились ее фотографии с «Персоны столицы». Да, заветную статуэтку получить не удалось, но кто знает, может, это произойдет через год.

Зато общество, среди которого она оказалась, говорило само за себя. В конце вечера даже завязалось знакомство с сыном очень богатого папы. Сын владел автосалоном и периодически участвовал в гонках. Ася решила узнать о нем поподробнее и примелькаться. Жизнь открывала новые перспективы…

И тут вышла эта скандальная публикация. Ася сразу поняла, откуда растут ноги. Она помнила свой разговор с Платоном на вечере и объявленную им войну.

То, что последовало за публикацией, было ужасно. Ее осаждали журналисты, требуя подробностей и описания девушки, Ася от них отбивалась и три дня просидела дома.

Она звонила Нине и кричала в трубку:

– Как ты могла?

– При чем тут я? – совершенно искренне удивилась Нина. – Дорогая, в нашем издании ни слова о тебе. Вспоминай, кому еще рассказывала об этой девушке.

– Никому! В том-то и дело, что никому! Зачем ты все разболтала Платону?

– Слушай, успокойся. Честно говоря, я не помню, говорила или нет. Может, сболтнула между делом, но не думаю, что это Платон. Зачем ему такое?

Ася могла бы объяснить зачем, но тогда пришлось бы рассказать о сфотографированных документах и их продаже Свиридову. А этого Нине точно нельзя было знать, поэтому Ася упрямо твердила:

– Это Платон.

– Да даже если и Платон. Ты хайпанула, подруга. Сиди и радуйся.

– Свиридов меня не простит.

– А я здесь при чем?

Ася пыталась связаться со Свиридовым – безуспешно. Тогда она написала ему сообщение, сказав, что ничего никому не заявляла, что это Платон ей мстит. Он узнал про продажу документов и сильно разозлился. Про тот вечер она никому не рассказывала, кроме Нины. Она клянется, просит прощения, обещает, что будет держать язык за зубами.

Свиридов сообщение прочитал, но ничего не ответил.

Последние события казались Асе настоящей катастрофой. Страницы ее соцсетей были переполнены комментариями. «Занимайтесь лучше своей жизнью», «Зачем нам эти сплетни?», «Стало завидно?», «Сливать хороших знакомых некрасиво», «А вы уверены, что это был не мальчик?», «Подрабатываешь папарацци на полставки?», «Угораю, как богатые и знаменитые друг друга закладывают», «А тебя никогда так не снимали?».

Ася на всех своих страницах писала опровержения, говорила, что никогда ни одному изданию не рассказывала о подобном, что ее оболгали, воспользовались именем и известностью, захотели рассорить с очень хорошим и влиятельным человеком.

Парень – владелец автосалона – соскочил, сказал, что не хочет встречаться с телкой, которая потом сольет его в сеть.

Платона Ася ненавидела, чувствовала себя растоптанной и практически уничтоженной. Но без боя сдаваться не собиралась.

Лук был порезан, глаза покраснели и заслезились. То, что надо. Теперь можно включать камеру.

– То, что я сейчас скажу, может для многих из вас стать неожиданностью. Я очень долго оттягивала этот момент, но поняла, что дальше молчать нельзя. Нам, женщинам, часто затыкают рот, говорят, какие мы дуры и что без мужчин ничего не стоим. Не верьте! Однажды надо просто сжать волю в кулак, сказать себе: «Я смогу» и идти дальше. Наши отношения с Платоном были похожи на сказку. Но сказка эта была только для зрителей. А для меня… простите… – тут Ася вытерла уголки слезящихся глаз, – очень трудно об этом говорить. Все время, что мы жили вместе, он меня оскорблял, унижал, угрожал. Девушки, не повторяйте моих ошибок. Учитесь себя ценить, не терпите, уходите сразу. Почему я решилась рассказать все только сейчас? Почему так долго молчала? Было страшно. Вот послушайте запись одного из последних наших телефонных разговоров.

Ася нажала на сохраненный в телефоне файл. Из динамика раздался голос Платона:

«Твоя столичная жизнь быстро закончится, будешь снимать квартиру за сто первым километром, дрянь. Ты поняла меня?»

5

– Девушка, скажите, вы все книги принимаете?

– Нет, – Алена ответила высокому долговязому студенту. – Мы смотрим их тематику и состояние. Книги с рваным переплетом не берем.

– Понятно. А словари, справочники?

– Вы приносите, – вступил в разговор Денис, – мы посмотрим и выберем. Наверняка что-нибудь оставим себе.

– Как насчет цены?

– Цена будет зависеть от книги.

Алена больше не ходила по улицам, доставляя еду. Она работала в букинистическом магазине, ей очень нравилась эта работа. И Денис нравился, с ним было легко и интересно. Денис был подходящим оппонентом в литературных спорах. К их дебатам порой присоединялся даже Абрам Моисеевич, внимательно поглядывал на обоих, потом бросал какую-нибудь мудрую фразу и неизменно добавлял:

– Эх, молодежь, молодежь…

Иногда в обеденный перерыв забегал Петя – приносил пирожки и пончики из буфета театрального училища, рассказывал какие-нибудь новости и убегал обратно на занятия. А завтра Алена переезжает на новую съемную квартиру. Будет жить там одна. Абрам Моисеевич сказал, что раз она не москвичка, то он, на правах работодателя, предоставляет съемное жилье на год совершенно бесплатно, потому что Алена отличный работник, а Абрам Моисеевич хочет сохранить такой ценный кадр.

Петя, которому Алена рассказала эту новость, сначала не поверил.

– Так не бывает, – сказал он. – Никто не будет предоставлять жилье в Москве бесплатно, тем более человек по имени Абрам Моисеевич.

– Я тоже сначала так решила, а потом подумала, что, может, у него где-то пустует жилплощадь и за ней требуется присмотр. Вот он и совместил приятное с полезным.

– А ты квартиру видела? Сколько комнат?

– Одна, ездила смотреть после работы. Мне очень понравилось, и от метро близко.

– Странно это все, – не сдавался Петя. – Слушай, а он на тебя глаз не положил, случаем?

– Ты что? Глупости говоришь.

– Ладно, но все равно странно. Я первое время у тебя буду ночевать. На кухне. А то мало ли что.

Разговор состоялся вчера. Сомнения Пети ей были понятны. Но вопрос, впускать его к себе на кухню или не впускать, оставался открытым. Да и места там мало. Хотя раскладушка может поместиться.

Пете Алена доверяла. Наверное, он был единственным человеком в Москве, которому она по-настоящему доверяла и могла поделиться самым важным.

Когда в интернете появилась новость о том, что владелец шикарной гостиницы снял на улице посреди ночи девочку – разносчицу еды, и Алена увидела фотографию этого человека, то поняла, что написали про нее. Со слов Аси. Мало она ее тогда колой облила. За такие гадости надо было больше.

Сначала Алена очень испугалась, что ее найдут. Девушка не хотела стать объектом нового развлечения прессы. Потом стало обидно. Ведь ничего плохого этот владелец отеля не совершил – просто подвез до дома и даже угостил печеньем. «У богатых свои проблемы, – подумала она. – Шагу не могут ступить, чтобы кто-нибудь что-нибудь не подглядел. Вся жизнь как через стекло».

Потом ее стала мучить совесть. Алена знала, что может помочь, но боялась. В обед, когда Денис убежал выпить кофе с бывшей любовью – театральной костюмершей, а Петя заглянул с горячими пончиками, Алена выложила ему все как на духу.

– И что мне делать, я не знаю. Прийти, сказать: здравствуйте, это я? Глупо. К тому же я вообще не хочу нигде отсвечивать. С другой стороны, несправедливо, если человек, сделавший доброе дело, вот так огребает. Он меня даже пальцем не тронул, понимаешь? Мы по дороге до дома просто болтали. Может, ему по-человечески поговорить не с кем было. Людям иногда просто хочется поговорить, я по себе знаю. Он печенье предложил, сказал, что нельзя девушкам допоздна на улицах работать.

– Правильно сказал.

– Но мне-то что сейчас делать? Сидеть тихо и читать, как его полощут?

– Тут надо подумать, – раздался негромкий голос со стороны лестницы.

Оказывается, все это время Абрам Моисеевич слушал их разговор. Он решил спуститься вниз, чтобы посмотреть стеклянный шкафчик, да так и остановился на середине пути.

– Вы никому об этом не рассказывайте, – посоветовал Абрам Моисеевич, – если не хотите неприятностей. А я подумаю, как лучше поступить.

Потом он звонил по телефону.

– Игорек, здравствуй… Как новая работа? Нравится?.. Я рад. Ты можешь дать мне номер Ларисы Николаевны?.. Да, очень надо… спасибо, записываю…

А вечером пришла женщина. Ей было за тридцать. Темноволосая, элегантная, немного настороженная. Абрам Моисеевич пригласил ее к себе, а через несколько минут попросил подняться Алену.

– Это Лариса Николаевна, – представил он свою гостью, – супруга того самого человека. А это Алена – сейчас она работает в магазине, летом же занималась доставкой еды. Я думаю, Алене есть что вам рассказать, Лариса Николаевна. Я пока спущусь вниз.

Абрам Моисеевич ушел. Женщина молчала. Алена подумала, что у нее очень красивые глаза и что она намного интереснее Аси. В ней было достоинство. И какая-то притягательность. Наверное, они красиво смотрятся вместе – тот владелец отеля и эта женщина. Сейчас она выглядела усталой, да и неудивительно, при таких-то новостях.

– Я та девушка, которую подвозил ваш муж, – начала говорить Алена.

И дальше рассказала, как получила поздний заказ, а потом долго искала стоянку, было очень поздно и темно, и она случайно облила платье блогера, и блогер сильно разозлилась.

– Ася все придумала, она была вне себя из-за мокрого платья и кричала на всю стоянку. Ваш муж ничего плохого не сделал, он всего лишь довез меня до дома. Правда. Мы даже немного поговорили по дороге. Мне кажется, ему просто не понравилось, что я была одна на темной стоянке среди мужчин-водителей. Я тогда еще подумала, что среди богатых бывают нормальные люди.

Безусловно, Алена могла рассказать гораздо больше, но не стала этого делать. Во-первых, ей нравилась сидящая напротив женщина, не хотелось причинять ей лишнюю боль. Публикации и так были беспощадны. А во-вторых, разве не хотела Алена помочь тому мужчине?

– Только я в газеты-журналы с заявлениями не пойду, – торопливо добавила она. – Я рассказываю все это лишь для того, чтобы вы не верили в написанное. Ася врет, а я за справедливость.

– Спасибо, я все поняла. – Женщина слегка улыбнулась.

Абрам Моисеевич еще некоторое время после ее ухода беспокойно расхаживал по торговому залу, нервно потирая мягкие ладони.

Но сейчас шумиха почти улеглась, Алена осталась ненайденной журналистами, и совесть ее была чиста.

– Девушка, у вас Островский есть? – К прилавку подошла пара средних лет.

– Что именно вас интересует?

– «Правда хорошо, а счастье лучше».

6

Море казалось бескрайним, оно уходило к горизонту, накатывало волнами, а потом с шепотом убегало. Смотреть можно бесконечно.

Катя и Лара сидели на лежаке, листали книжку с разными заданиями. Угадай, где чей домик, какой предмет лишний, найди десять отличий.

А он смотрел на море. Отдыхающих почти не было, отель пустой, правда, ожидают небольшой всплеск к Новому году. Если бы здесь был горнолыжный курорт, тогда конечно… но горнолыжного курорта здесь не было. Зато был древний монастырь в горах, и Лара захотела там побывать. Они поехали. Ехали долго, осторожно, по серпантину вверх.

Наверное, там было ближе к Богу. Лара долго стояла в старом храме, смотрела на иконы, ставила свечи, что-то беззвучно шептала. Молилась. Он знал, что она просила за те души, которые, не родившись, улетели в другой мир.

Он молиться не умел. И просить не умел. И долго стоять в таких местах тоже. Но перед тем, как выйти, поднял глаза к куполу и прошептал: «Спасибо».

Он знал точно, что благодарить нужно всегда.

Когда поднялась шумиха в СМИ, Свиридов сразу понял, что за этим стоит Платон, послание Аси только подтвердило его предположения. Ответный ход. Не очень умный, зато эффектный. Одним махом накрыть двоих – и потенциального врага, и бывшую любовницу, которая к тому же предала.

Свиридов отреагировал не раздумывая. Он знал, что через пару недель все всё забудут, потому что статьи будут удалены, а сумма иска заставит задуматься других. Сложнее было с Ларой. Ларой, которая не сказала ни слова, старалась держать удар и делать вид, что ничего особенного не произошло. Но он чувствовал острую потребность объясниться.

Начинать пришлось издалека. С предложения Платона купить совместно отель.

Они разговаривали ночью, когда Катя мирно сопела в своей кровати, Лара привычно мучилась бессонницей, а Свиридов просто не хотел спать. Они сидели рядом на диване в гостиной, и он рассказывал про поездку в Грецию, про то, как Ася предложила купить документы, и эти документы в конечном итоге повлияли на решение о покупке.

– Думаю, он испугался, что я раскрою полученную информацию кому-нибудь в наших кругах. Это отразится на его деловой репутации не лучшим образом. Недавняя публикация – отличный способ сделать мне гадость и отомстить Асе. Не понимаю только, он действительно думал, что я не догадаюсь, кто за всем стоит? Глупо и недальновидно.

– Что в итоге с гостиницей?

– Это та, которую я хочу тебе показать.

– Ясно, – сказала она и замолчала.

Молчала долго, а потом наконец спросила:

– Девушку он придумал?

– Нет. Девушка действительно была. Но, во-первых, она совершеннолетняя, а во-вторых, я ее просто подвез до дома. Это было в ночь перед отлетом в Грецию. Мы с тобой поссорились, я не знал, куда ехать, вспомнил про какую-то презентацию машин, остановился на стоянке, там бродила девушка с заказом. Темно, поздно, она с пиццей одна. В общем, взял ее за шкирку, спросил адрес, подвез и высадил. А потом уехал ночевать в отель. Все. Понимаю, как неправдоподобно звучит, но… все именно так и было. Ася действительно видела, как я эту девчонку сажал в машину, и, думаю, разболтала подругам. Поэтому сослаться на ее слова было беспроигрышным вариантом.

– Я тебе верю, – тихо сказала Лара и вздохнула.

А он все равно чувствовал себя виноватым, потому что помнил, как его облили газировкой и что именно он в тот момент делал. А теперь его жена вынуждена читать грязь и ходить на работу с высоко поднятой головой, сохраняя лицо, зная, как за ее спиной шепчутся и обсуждают последние новости.

Виноват был он.

– Прости. – Александр обнял ее за плечи и потерся щекой о темноволосую макушку.

Через два дня Лара пришла домой и рассказала удивительную историю. Оказывается, эта девушка работает теперь вместо Игоря в букинистическом магазине на Арбате. Абрам Моисеевич устроил им встречу, и девушка очень просила не верить публикациям.

– Она боится, что ее найдут журналисты, не хочет делать никаких официальных заявлений, но сказала, что за справедливость. И что ты, несмотря на богатство, нормальный человек.

– Звучит обнадеживающе.

– Согласна. – Лара переодевалась, она сняла платье и вешала его на плечики.

Свиридов снова почувствовал себя виноватым. И, кажется, был второй раз обязан этой девчонке. Первый раз – когда она предотвратила, возможно, главную ошибку в его жизни, после которой разрушилось бы безвозвратно все, второй раз – сегодня. Похоже, она рассказала Ларе гораздо меньше, чем видела.

Он подошел к своей жене, отобрал плечики и кинул их вместе с платьем на кровать, а потом обнял Лару – прижал ее к себе крепко-крепко и стал целовать куда придется. Волосы, щеки, глаза, губы…

– Саша, что случилось?

– Я очень тебя люблю. Очень люблю.

– И я тебя. Очень. – Она медленно, успокаивающе гладила его спину. – Все хорошо. Не переживай, даже не думай. Я здесь, я с тобой, я никуда не денусь.

А ему было плохо при одной только мысли о том, что та девочка летом могла пройти мимо и не устроить фонтан из колы.

Что нельзя простить – предательство.

На следующий день Свиридов связался с Абрамом Моисеевичем, расспросил о новой сотруднице, а потом, помня ее рассказ про жилищные условия, попросил об услуге – найти и снять для девушки отдельную квартиру от имени книжного магазина. Все расходы, конечно, будут оплачены.

Так он поблагодарил ее за все.

Абрам Моисеевич пообещал с радостью оказать услугу, он был мудрым и хитрым человеком. Он знал, что отныне у него есть надежный покровитель.

А несколькими днями позже Свиридов стоял в старом храме греческого монастыря и благодарил небо за все сразу: за сохраненную семью, за Лару, за Катю, за снова ставшего счастливым брата, за маму, которая иронично заметила, что можно было придумать историю оригинальнее уличного съема несовершеннолетней. Сколько стоила ей эта ирония, Александр старался не думать.

Он просто благодарил.

Здесь царил удивительный покой. Все людские страсти и суета казались далекими-далекими. Старый монах сидел на лавочке и созерцал открывавшийся перед ним мир – долину, горы, небо. Он никуда не спешил. Он работал душой. Знал, как быстро проходит жизнь, и не тратил время на суетное.

Лара вышла из храма, когда Свиридов с Катей прошлись уже по всем дорожкам монастыря, погладили всех живущих здесь котов и выпили всю бутылку привезенной с собой фанты.

– Я все-таки уговорила папу на ма-а-аленького котенка, – сразу же сообщила дочка. – Вот такого, – Катя собрала ладони в горстку, показывая размер будущего котенка. – Папа не против, правда?

Лара смотрела на дочь, мужа и улыбалась.

Она вернулась из монастыря тихой и просветленной, будто очистилась, оставила там часть тяжелого душевного груза и свой ледяной шарик.

В ту ночь Лара впервые за долгое время уснула раньше полуночи, и он боялся лишний раз повернуться, чтобы ее не разбудить. На следующий день они гуляли по окрестностям, катались по морю на маленьком катере. Никого не пугал ноябрь и ветер. Надо было просто одеться потеплее.

Море было синим-синим, горы на берегу казались розовыми. Лара влюбилась в остров. Он знал, что так и будет. Они бродили по узким улицам, заглядывали в сувенирные лавки, обедали в маленьких ресторанчиках. Лара умудрялась общаться с вышивальщицами и ремесленниками, попробовала сесть за гончарный круг и была в восторге от своего кривоватого горшка. Она расцветала, чаще смеялась и глядела на него своими зелеными, как у кошки, глазами.

Он запрокидывал лицо к небу и беззвучно шептал: «Спасибо».

А старый грек передумал продавать отель. Решил, что менять страну под конец жизни все же не стоит. Зато ему понравился Свиридов. Вести разговоры с русским из Москвы о дальнейшем развитии отеля оказалось интересно.

В конце концов он предложил ему партнерство.

– Мне любопытно посмотреть, что вы здесь сможете изменить. Отелю нужна новая свежая струя, старикам не угнаться за молодыми. Но они еще способны рискнуть.

Это был отличный вариант. Огромный кредит больше не требовался, зато впереди ждала новая интересная работа.

Море пахло солью и солнцем. Оно шептало и успокаивало. Свиридов закрыл глаза, слушая звуки дня.

– Посмотри внимательно, осталось найти последнее отличие, – говорила Лара, обращаясь к дочке.

– А ты его видишь?

– Вижу.

– А оно вверху или внизу?

– Не скажу.

Свиридов улыбнулся.

– А мы какого котенка купим, когда прилетим домой, беленького или черненького?

Лара согласилась на котенка, и теперь все разговоры Кати сводились к будущему жильцу. Что ответила жена, он не услышал, потому что зазвонил телефон.

– Слушаю вас, Виктор Викторович.

– У меня сегодня были Платон Кедров и Нина. Я продаю им восемнадцать процентов. Надеюсь, вы не имеете ничего против.

– В какой пропорции?

– Девять и девять.

– На вашем месте я бы еще раз хорошо подумал по поводу Платона.

– Я уже подумал, – ответил Новиков. – Тут дело такое, что изначально я хотел продать эту долю целиком Нине. Никого лучше в качестве главного редактора и отличного журналиста, знающего свое ремесло, я на сегодня представить не могу. Но у нее нет столько средств, поэтому в долю входит Кедров. Но знаете, я делаю ставку на Нину. Пройдет совсем немного времени, и она сумеет прибрать к своим рукам его пакет.

– Пожалуй, Виктор Викторович, вы правы. Возражений нет. Я вернусь через несколько дней, и будем запускать новогоднюю акцию.

– Кто звонил? – спросила Лара, когда телефонный разговор завершился.

– Новиков. Платон покупает у него долю в «Светской Москве».

– Значит, теперь он получает доступ к СМИ как собственник? – В ее голосе послышалась тревога.

– Он неплохой игрок, да. Уцепился сразу за подвернувшуюся возможность.

– А ты? Ты будешь продолжать сотрудничать с ними?

Катя, взяв ведерко, убежала ближе к морю собирать песок. Свиридов присел рядом с Ларой.

– Конечно, буду. Уважаемое издание, нужная мне целевая аудитория, впереди новогодние мероприятия, да еще детский спектакль.

Она долго смотрела на мужа, о чем-то думая, а потом подозрительно спросила:

– Постой, а почему Новиков звонил тебе?

– Потому что он собирается продать часть бизнеса, в уставе же сказано, что если один из участников хочет продать свою долю, то в первую очередь должен обратиться с предложением о покупке к партнерам и лишь потом к сторонним лицам.

– А ты… партнер?

– Да. Уже пару месяцев как. Новиков знал, что новые вложения я не сделаю, но сказать о своих планах был должен.

– Погоди… – Лара потерла ладонью лоб. – Я ничего не понимаю. Платон сделал такую гадость, сейчас хочет войти фактически в твой бизнес… Так… с ума сойти… мне еще предстоит осмыслить, что ты купил кусок «Светской Москвы», – пробормотала она, а Александр с интересом наблюдал за происходящим. – И ты ему позволишь?

– Да.

– Но почему?!

– Я не могу указывать Новикову, кому продавать свою долю, а кому нет. Я не имею такой возможности.

– Жизнь вас снова сводит.

Лара вскочила на ноги и стала беспокойно наворачивать круги вокруг лежака.

– Тебе не тревожно? – спросила она после десятого круга.

– Нет.

– Почему?

– Потому что Платон покупает девять процентов, а я владею тридцатью. – Он позволил себе наконец улыбнуться, глядя, как Лара резко опустилась рядом.

Она вглядывалась в его смеющееся лицо, что-то пристально в нем искала, ответ на какой-то вопрос, а потом медленно произнесла:

– Ты его опередил. Ты никогда не сдаешься, да?

Свиридов вспомнил лето, и этот самый пляж, и как он медленно мучительно умирал от ее молчания, почти уже не веря в счастливый финал. Но все равно упрямо слепо ждал ее первого шага навстречу.

За спиной шумело море, накатывая волнами на песок, а потом отступая. Катя скакала чуть в стороне и что-то вытряхивала из ведерка.

Лара сидела рядом, и Свиридов знал, что она тоже думает о прошедшем лете и о том, что им пришлось пережить.

Он коснулся пальцами всегда для него прекрасного лица, медленно провел по нежной щеке, губам, шее, а потом ответил:

– Никогда.

7

Виктор Викторович Новиков уехал с работы рано, сразу после звонка Свиридову. Захотелось вдруг выйти из офиса, прогуляться. Он поехал на Арбат, заглянул в любимый книжный, поговорил с Абрамом Моисеевичем, полистал редкие издания, а затем направился в ресторан выпить чашку кофе.

Все складывалось хорошо. Он отдаст долю бизнеса Нине, и она окажется заинтересованной стороной. Участие в «Светской Москве» крепко привяжет ее к изданию, не позволит уйти к конкурентам. Свиридов будет надежным противовесом, который не разрешит сделать ненужных вещей. Да, он не специалист массмедиа, зато отличный управленец и контролер, хорошая узда для Нины. Сам же Новиков постарается занять наблюдательный пост, он посмотрит, как начнет работать этот новый, созданный им механизм. И за ним, конечно, останется право вето, потому что половина бизнеса все-таки по-прежнему будет принадлежать Новикову.

Именно об этом размышлял Виктор Викторович, открывая дверь ресторана, сдавая свое пальто в гардероб, направляясь к столику, а потом увидел ее.

Вера Дмитриевна сидела у окна и внимательно читала меню.

– Вы позволите? – спросил Новиков.

Она подняла голову.

– Добрый день, да, присаживайтесь, буду не против компании.

– Какая погода холодная.

– Скоро Новый год.

– Да, скоро, – согласился Новиков, рассеянно листая свое меню.

Вера Дмитриевна не казалась сегодня строгой, в ней проглядывала даже мягкость, та самая женская мягкость, которая дает возможность мужчине почувствовать себя сильным. Виктор Викторович смутился и стал делать вид, что изучает предложенные блюда.

Однако когда подошел официант, он заказал только кофе. Вера Дмитриевна взяла чай и пирожное.

– Очень люблю сладкое, – призналась она. – Редко могу отказаться от десерта. Как ваши дела? Как журнал?

– Неплохо. Вам действительно интересно или спрашиваете из вежливости?

У нее дрогнули уголки губ.

– Из вежливости, разумеется.

– Я так и подумал.

Ему почему-то хотелось перед ней оправдаться, сказать, что к последним новостям о ее сыне он не имеет никакого отношения, и вообще, они теперь партнеры, но чувствовал, что говорить этого не стоит.

Вера Дмитриевна налила в чашку заварку из маленького чайника, добавила теплого молока из крошечного молочника и приступила к десерту.

– Вы никуда не уезжаете на Новый год? – спросил Новиков.

– Нет. К тому же первого числа ко мне обязательно заглянут дети, внучка. Хочу купить настоящую живую елку.

– Не любите искусственную?

– Не люблю, – подтвердила она. – В доме должно пахнуть хвоей, иначе какой праздник?

Удивительная женщина, и недоступная. Хотя, может, решиться…

– Вера Дмитриевна, как вы смотрите на то, чтобы сходить вместе на концерт? Здесь на Арбате в Доме музыки интересные программы…

– Не стоит, – мягко оборвала она.

На концерты они всегда ходили вдвоем с мужем. Он был меломаном, поэтому они часто выбирались в консерваторию или концертный зал. После того как мужа не стало, Вера Дмитриевна на концерты не ходила. Не могла. И просто не представляла себя рядом с другим мужчиной.

Виктор Викторович, получив второй раз отказ, долго разглядывал свою чашку кофе.

Вера Дмитриевна не хотела его обидеть, поэтому добавила:

– Но мы можем с вами прогуляться.

Они сидели за столиком, говорили о вещах, которые ни к чему не обязывали. Виктор Викторович был мастером вести разговоры, Вера Дмитриевна была хорошим слушателем и достойным оппонентом.

Когда они вышли на улицу – шел снег, мокрый, крупный, как ватные хлопья. Он долетал до земли и почти сразу же таял. Это был первый снег, он делал улицу нарядной и почти зимней.

Виктор Викторович понимал, что сейчас они дойдут до конца Арбата и расстанутся. Но, может быть, она разрешит позвонить. И тогда он наберет ее тридцать первого декабря и поздравит с наступающим Новым годом. Ему легко было представить ее квартиру с живой, пахнущей хвоей елкой, и большой накрытый стол, за которым соберется вся семья, и обмен подарками. Он знал, что все именно так и будет.

Мимо шли люди, много людей. Арбат редко бывает пустым, если только поздним вечером или ночью.

Виктор Викторович смотрел на этих людей и думал, что у каждого из них своя жизнь, свои заботы и мечты.

Если бы он мог, если бы умел видеть сквозь стены, через города и страны, то, наверное, он бы рассказал, чем сейчас, в этот самый момент, занимаются и что чувствуют самые разные люди.

Абрам Моисеевич сидел на втором этаже своего букинистического магазина и читал философские труды Канта.

Денис показывал покупателю собрание сочинений Ивана Сергеевича Тургенева.

Алена складывала в аккуратные стопки ноты на старом пианино.

Петя старательно выполнял задание преподавателя по сценической речи.

Вика собирала букет из оранжевых и желтых роз для интернет-заказа.

Федор продавал акварельный городской пейзаж паре пенсионеров, думая о том, что его отношения со Светланой становятся по-настоящему серьезными, и ему это нравится.

Света, сделав перерыв в работе, занималась списком продуктов, которые необходимо купить к субботнему ужину.

Юля дописывала последние предложения в черновом варианте своей диссертации.

Игорь разговаривал по телефону с заказчиком и делал пометки в блокноте по поводу формы окон и внутренней планировки.

Нина изучала готовый материал для нового номера «Светской Москвы».

Платон сидел в баре, пил виски и праздновал свое скорое вхождение в новый бизнес.

Ася монтировала видео, которое завтра выложит в сеть.

В далекой Греции Одуван рассказывал старому греку о том, какой успешный человек его будущий русский партнер.

Дара медленно шла вдоль берега моря, наблюдая за тем, как муж: и дочь, шагая впереди и держась за руки, о чем-то увлеченно беседуют. Выхватив слова «рыжий» и «полосатый», она поняла – речь снова идет о котенке. На душе было удивительное умиротворение и нежное, как колыбельная песнь, щемящее чувство счастья. Она любила и была любима.

Вера Дмитриевна и Виктор Викторович проходили мимо Центрального дома актера. Сутулый мужчина в огромном толстой вязки шарфе говорил слегка простуженным голосом своим слушателям:

– Это здание было построено в 1913 году и является самым высоким на Арбате. Посмотрите, оно находится прямо напротив театра. Очень красивое место, не правда ли?

Бонусы

Светин переполох

1

В гостиной стояла живая елка. Юля не видела такого с детства. Конечно, каждый год открываются елочные базары, и можно купить себе маленькую колючую красавицу, но в голову эта мысль почему-то никогда не приходила. У них дома всегда была искусственная, пару лет назад они с мамой даже купили новую – пушистую, с имитацией инея на хвое.

Город же вообще украшался огромными конусообразными конструкциями, символизирующими новогодние деревья. И выглядело это очень даже празднично и нарядно.

А тут – настоящая, живая, пахнущая лесом елка. Юля не удержалась, сделала несколько шагов навстречу и потрогала колючие, немного смолистые ветки. А на ветках – мандарины и конфеты!

– Какую выбираешь? – Игорь неслышно подошел сзади и обнял за плечи.

– Вон тот трюфель.

– Хмм… я тоже, признаться, положил на него глаз.

– Правда? И что теперь будем делать? Разделим пополам?

– Ну что ты, мальчики должны уступать девочкам. – Он тяжело вздохнул. – Придется мне радоваться вафле в шоколаде.

Юля улыбнулась.

– Знаешь, – сказала она, – я сейчас чувствую себя ребенком. Живая елка, конфеты на ветках… как из какого-то далекого, забытого времени.

– Из времени моего детства. Когда я был маленьким, мама это делала каждый год и позже, когда мы все уже выросли… А потом перестала… Это впервые с тех пор, как…

Он не договорил, но Юля поняла и положила свою ладонь на его руку.

– Значит, трюфель все-таки мой?

Игорь потерся носом о ее макушку:

– Твой-твой, бери скорее, пока других желающих не нашлось.

В гостиную вошла Вера Дмитриевна с большим блюдом в руках. На блюде красовалась буженина с хрустящей корочкой, украшенная свежими овощами.

– Давайте я вам помогу! – Юля торопливо смяла фантик и сунула его в карман юбки.

– Мам, у тебя запасные конфеты для елки имеются? Боюсь, к приходу всех гостей ничего не останется. У нас объявился сладкоежка.

Вера Дмитриевна, прищурившись, посмотрела на сына и поинтересовалась:

– Диатеза не боишься? Юлечка, пойдем, я тебе фужеры для шампанского дам и праздничные тарелки.

Вера Дмитриевна Юле нравилась. Сказать по правде, иногда мама Игоря казалась очень строгой, и Юля немного терялась под ее внимательным взглядом, но симпатии это не отменяло.

– Вот тарелки, – Вера Дмитриевна вынула с полки чешский фарфор, – а фужеры в другом месте, сейчас принесу.

Мадлон свернулась клубочком на табуретке и наблюдала за приготовлениями к праздничному столу.

– Слушай, это несправедливо, – заявил пришедший на кухню Игорь, – ты всего третий раз в этом доме, а мама уже на твоей стороне.

Вера Дмитриевна повернулась к сыну и вручила ему коробку с фужерами.

– Нечего было закладывать собственную девушку.

В дверь позвонили, Вера Дмитриевна на секунду замерла, а потом поспешила встречать прибывших.

– Саша с Ларой, – сказал Игорь Юле и добавил: – Бери тарелки, пойдем накрывать на стол.

Из прихожей доносились приглушенные взрослые голоса, а потом послышался восторженный детский:

– На улице такие снежинки! Они даже не тают! Прям как звездочки! Как на картинке! Мама их на телефон сфотографировала, она покажет.

Юля закончила с тарелками и отошла к елке. Сердце стало биться в учащенном режиме. Там, за стеной, были незнакомые ей люди, которые являлись частью этой семьи. Сейчас предстоит знакомство. Что она почувствует? Что почувствуют они? Понравятся ли друг другу? С Катей было легко. Как получится с ее родителями? Лара… тезка хозяйки цветочных магазинов, в которых работает мама. А Саша, какой он? Игорь рассказывал про старшего брата, но в основном забавные случаи из детства и юности. Юля представляла его таким парнем-студентом, который постоянно должен был решать школьные задачи по физике младшему брату и отваривать пельмени на двоих, если родители уезжали в командировку.

– Игорь! – в комнату влетела Катя. – Тебе Дед Мороз что принес?

– Юлю, – не задумываясь ответил тот.

– Нет, она была раньше. – Девочка остановилась посреди комнаты и перевела взгляд с Игоря на Юлю.

Потом увидела елку и побежала к ней, трогать огоньки и конфеты.

– Ну… Дед Мороз, он такой, он иногда подарки приносит раньше, если хорошо себя ведешь, – объяснил Игорь.

Катя погладила мандарин, подумала и кивнула:

– Мне тоже раньше. На три дня. Я тоже себя хорошо вела.

– Что же он тебе принес?

– Котенка! – Девочка повернулась к Игорю, и глаза ее блестели. – Мы писали осенью письмо Деду Морозу, и он принес! А мы еще не знаем, как его зовут.

В комнату вошла Вера Дмитриевна, держа коробку с тортом.

А потом появились мужчина и женщина. Мужчина был совсем не похож на парня-студента. И Юля где-то его уже видела. И женщину эту видела. Она даже знала, где именно – у мамы в телефоне.

2

Вечер прошел очень тепло и по-домашнему. Наверное, Юля впервые увидела и прочувствовала, что это такое – оказаться за большим семейным столом. Ведь у них дома праздничные застолья всегда ограничивались двумя людьми. Это было новое ощущение: не только наблюдать за происходящим, но и осознавать, что ты – его часть. Были разговоры, шутки, тосты, обмен подарками, воспоминания, рассказ Кати о котенке, которому никак не могли найти имя. С елки исчезали конфеты и мандарины. Горстки фантиков росли около Кати и Игоря. Горсти кожуры – около Лары и Юли.

Потом достали старую гитару, Игорь долго ее настраивал и все же сыграл несколько песен. Первую – романс – исполнила Вера Дмитриевна. Остальные пели хором.

Мадлон удобно устроилась на диване и внимательно слушала домашний концерт.

– Я не знала, что ты умеешь играть, – шепнула Юля.

– Я сам не знал, – ответил Игорь. – Я с института не играл.

Вечер закончился чаепитием с тортом.

Все было так… лучше, чем можно себе представить, и все же… Юля оказалась не готова к новому знакомству.

Позже, вернувшись к себе и переодеваясь, она вспоминала темноволосого мужчину и женщину рядом с ним. Юля весь вечер старалась вести себя естественно, не рассматривать их слишком пристально, хотя очень хотелось. Чувство неловкости от этого не проходило.

– Почему ты не сказал мне, кто твой брат? – спросила она, пройдя на кухню и нажав на кнопку чайника.

– Это имеет какое-то значение?

– Нет… не имеет, конечно, но я оказалась не готова. Как-то… ждешь брата, а в комнату заходит…

Игорь пожал плечами.

Чайник зашумел.

– Для меня он брат, – произнес Игорь после некоторого молчания, – и важно только это.

– Да, я понимаю, просто… неожиданно очень.

– Тебе было неуютно?

– Нет, что ты! – Юля достала с полки кружки. – Все прошло очень здорово и весело, и вообще… У тебя классная семья. Настоящая. Наверное, именно о такой я мечтала всю жизнь. Не обращай внимания, я просто растерялась. Ты какой чай хочешь, черный или зеленый?

– Черный.

Игорь стоял посреди кухни, запустив пальцы в кудрявую шевелюру. Юля заварила чай, накрыла чайник полотенцем и подошла к Игорю, обняла его.

У них был первый Новый год вместе. Они даже купили маленькую елочку и шампанское, и подарили друг другу теплые вязаные свитера, и почти до утра гуляли по городу, поздравляя прохожих, жуя взятые с собой бутерброды и запивая их чаем из термоса.

– Как ты думаешь, Дед Мороз мог мне подарить тебя? За хорошее поведение? – поинтересовалась Юля.

– За хорошее вряд ли. А вообще, мог. Дед Мороз – парень с юмором.

3

Лара сидела на диване и рассматривала фотографии. Сегодня и правда был необыкновенный снегопад. Редко бывает, когда с неба сыплются настоящие снежинки вместо хлопьев. Снежинки падают, не превращаясь сразу в капли, а лежат кружевными звездами. На шапке дочери, на пальто мужа. В такие моменты веришь в чудо.

Или когда на окне появляются узоры из инея. Или когда за ночь все деревья укрываются снегом. Утром встаешь, а твой любимый тополь вдруг нарядно-белый, пушистый, сказочный.

– Что делаешь? – Саша вошел в комнату и устроился рядом.

– Рассматриваю снег. Катя уснула?

– Сразу же, даже не стала обсуждать имя. Сказала, завтра решим.

Появление нового жильца перевернуло жизнь всей семьи. Это было схоже с появлением в доме ребенка. Где будет его место? Как его кормить? Чем кормить? Какой корм лучше? Что с прививками? Хорошо ли себя чувствует? Насколько испуган? Когда котенок смахнул со стола пару стаканов и перевернул вазу с печеньями, все поняли – приживется.

Катя собирала печенья и учила котенка жизни:

– Какой ты непослушный! Надо быть осторожнее, – а потом защищала кроху перед родителями: – Он же еще маленький, не понимает!

Котенок был коричнево-серый, полосатый, с белой грудкой и небесно-голубыми глазами. Лара чувствовала, что при виде его тает не только сердце дочки, но и ее собственное.

– Как же мы все-таки его назовем? – спросила она у Саши, отключив телефон.

– Предлагаю Паркуром.

– Думаешь, подходит?

– Последние события говорят сами за себя.

Лара засмеялась, поджала под себя ноги и положила голову на плечо мужа. Устроилась поудобнее.

– Ты знаешь, мне кажется, мы ее немного напугали.

– Кого?

– Юлю, девушку Игоря. Она порой так на нас смотрела…

– Да? А по-моему, мы вели себя вполне прилично. – Он поцеловал Лару в макушку. – И вечер удался.

– Очень хорошо посидели, – согласилась она. – И Вера Дмитриевна была такая радостная. Романс свой любимый спела.

Саша обнял, Лара нежно потерлась щекой о его плечо. Пора было идти спать, но не хотелось. Хотелось продлить этот вечер. Завтра стартуют первые спектакли для детей, и рабочий день мужа начнется с утра. А чуть позже к нему присоединятся Лара с Катей – они приедут на представление.

Елка в комнате мигала разноцветными огоньками. Котенок, который должен был спать, тихо зашел в комнату, остановился перед огоньками, некоторое время внимательно смотрел на них, потом попытался достать мерцающие лампочки лапой, а потом прыгнул. Огоньков коснулся, но на ветке не задержался и приземлился на пол.

– Я же говорю, любитель экстрима. Скучать нам не придется.

– Не придется, – вздохнула Лара.

4

На следующий день Юля позвонила маме.

– Ты представляешь, мы вчера ходили в гости к маме Игоря, поздравляли ее с Новым годом, и случайно выяснилось…

Новостей дочери хватило для того, чтобы у Светланы подскочило давление.

– Что же делать? Что же теперь делать? – лежала она на диване и причитала.

– Ничего не делать. – Федору пришлось сбегать в аптеку за таблетками, потому что дома нужных не оказалось.

– Ты не понимаешь, я же у них работала. У обоих! Сначала в отеле, сейчас вот в цветочном магазине. И теперь выясняется, что моя дочь живет с их Игорем! Что они обо мне подумают? Что мы все это подстроили? Что подумают о Юле? А у нее любовь.

– Вот и отлично! В таком возрасте любовь – это самое главное.

– Да, но Лара! A Свиридов? Они точно решат, что я специально познакомила дочку, чтобы… как это… по расчету! – Света выпила таблетку, сделала глоток воды и почувствовала, что сейчас расплачется. – В такие совпадения трудно поверить. Наверное, после праздников мне придется увольняться, чтобы никто ничего плохого про нас не подумал. Ради счастья Юли.

Она смахнула появившиеся слезинки и снова легла.

– Слушай, ну это глупость какая-то. – Федор сел рядом, начал крутить в руках стакан с недопитой водой. – В жизни и не такие совпадения бывают. При чем тут ты?

– Мне кажется, они не поверят, – упавшим голосом произнесла Светлана. – И вообще скажут, что Юле нечего делать рядом с этим парнем. Но кто же знал, что у него такие родственники.

– Свет, не накручивай себя напрасно.

– Нет-нет, я в сказки не верю, – прошептала она. – Наверное, все же придется увольняться.

5

Убедить Светлану в беспочвенности своих опасений оказалось невозможно. Она твердо настроилась увольняться и сильно горевала по этому поводу.

– Только нашла работу мечты, – вздыхала Света. – И вот на тебе…

Вечерами звонила дочери, спрашивала, как дела:

– Все хорошо? Точно? Игорь как? Куда собираетесь поехать?.. Ты же никогда не каталась на горных лыжах… Игорь покажет?.. А лыжи где возьмешь?.. Ясно. Ты там поосторожней… И я тебя целую.

– Ты представляешь, – говорила она потом Феде, – решили за город на какую-то горнолыжную базу поехать. Игорь сказал, там лыжи дают напрокат и есть трассы для новичков. Там и рестораны есть, и бассейн. Номер, оказывается, они еще до Нового года забронировали. Видишь, как все серьезно?.. Надо мне увольняться. Тогда Свиридовы наверняка поймут, что у нас коварных планов не было. Да… надо увольняться.

– Свет… ты не горячись, – уговаривал ее Федор. – Выйдешь после праздников, встретишься со своей Ларой, поймешь, что и как… а сейчас пойдем куда-нибудь погуляем. Тебе теперь свежим воздухом больше дышать надо. Для нормализации давления полезно.

На прогулку Светлана согласилась, но от планов не отказалась и в первый же после праздников рабочий день принесла Ларе заявление об уходе, сославшись на очень важные личные обстоятельства, а потом проревела дома весь вечер.

Пришлось Феде на правах мужчины брать все в свои руки. Он позвонил Игорю и попросил о встрече. Несколькими часами позже, сидя в пиццерии на Арбате, Федор рассказывал о переживаниях Светы и ее решении уйти из магазина, чтобы не бросать тень на репутацию дочери.

– Ерунда какая-то. – Игорь тряхнул головой. – Федь, ну это же… чепуха полнейшая.

– Ты объясни это Свете. Сидит, ревет, не хочу, говорит, чтобы нас подозревали в коварных замыслах. Вбила себе в голову, и не переубедить.

– Хочешь, я с ней поговорю?

– Может, ты лучше с Ларой поговоришь? А то ведь Света правда работу потеряет, она уже заявление написала.

– Ладно, я подумаю. Вот женщины, – Игорь почесал затылок, – логики никакой.

– Зато нескучно, – улыбнулся Федор.

6

Через два дня вечером в гости к Светлане приехали Юля и Игорь. Решено было поужинать вчетвером. Света готовила мясо в маринаде – любимое блюдо Феди (мариновала накануне заранее) и настраивалась озвучить новость об увольнении. Причину увольнения придумать не получалось. Пока она остановилась на «поступило одно интересное предложение». Но даже самой Свете это туманное объяснение казалось неправдоподобным.

Юля и Игорь пришли не с пустыми руками. Они принесли с собой фрукты и маленькую цветочную корзину. Авторскую.

– Это в честь какого же праздника? – растерянно спросила Светлана.

– Просто так, – ответил Игорь. – Кое-кто узнал, что сегодня мы ужинаем здесь, и попросили передать.

Он протянул корзину. Светлана аккуратно взяла ее в руки и пару секунд любовалась розами и лизиантусами. А потом заметила вложенный в букет конверт.

Света прошла в комнату, поставила корзину на журнальный столик и вынула из конверта карточку.

«Дорогая Светлана Юрьевна, мы надеемся, что в ближайшие дни вы решите все свои важные личные дела и вернетесь. „Цветочная история“ будет вас ждать. Магазинам без своего бухгалтера не справиться.

Хорошего вам вечера. Юле и Игорю передавайте привет.

Лара и Александр Свиридовы»

Фиалки по апрелям

На свете всегда будет существовать романтика для того, кто ее достоин.

Андре Моруа. Фиалки по средам

Сейчас они учат песню на английском языке и сегодня лепили из пластилина героев этой песни. Кате очень нравится. Все же мы правильно сделали, что перевели ее в этот детский центр. Жаль только, что слишком поздно о нем узнали.

В Москве девять вечера, в Тюмени – одиннадцать. Рейс снова откладывают. Сильный ветер. И снегопад. Неожиданный. Апрельский.

Свиридов провел в зале ожидания уже два часа. Для пассажиров бизнес-класса предусмотрена отдельная территория с мягкими диванчиками, столами, чаем-кофе, свежей прессой. Он там уже сидеть не может. После третьего кофе началась изжога. Вышел из зала, прогулялся по длинному коридору, приблизился к стеклянной стене. Там, за окнами, взлетные полосы, самолеты, сигнальные огни. И снег. Тюмень засыпало.

А в трубке Лара рассказывала про Катю и ее занятия в детском центре, куда дочь начала ходить еще осенью. В центре она занималась музыкой, английским, подготовкой к школе. Но больше всего Лару радовало то, что Катя нашла в этом месте друзей и ездила на занятия с удовольствием. С предыдущими развивающими детскими учреждениями у них не сложилось.

Лара рассказывала про Катю и про Рика, который сегодня впервые играл с солнечным зайчиком. Рик – это сокращенное от Шарика. Почему дочь решила назвать котенка Шариком, никто не понял, но потом имя уменьшилось до Рика, и оно очень шло непоседливому котенку.

– Правда, твои туфли он испортил капитально, – обрадовала Лара очередной новостью.

Свиридов слушал и улыбался. Ему было не жалко туфель. Ему хотелось домой. Меньше чем через час будет полночь. Он застрял в Тюмени и смотрел на самолеты и снегопад.

В марте в здешнем «Максимуме» на кухне по халатности и недосмотру произошел пожар. Справиться удалось быстро. Повезло, что обошлось без жертв, только повар получил ожоги. Но огонь вывел из строя кухню, пострадал этаж выше вместе с коридором и парой номеров. О происшествии много писали, требовали провести расследование. Противопожарная система оказалась в порядке, все требования были соблюдены. Теперь полным ходом шли ремонтные работы, удалось восстановить нормальное функционирование кухни, и за последний месяц Свиридов летал в Тюмень уже третий раз. А через неделю предстоит поездка в Грецию – отель готовится к открытию сезона. За зиму была проведена огромная работа по его модернизации, в конце апреля ожидается первый наплыв туристов. Что там с номерами? Рестораном? Бассейнами? Развлекательной программой? Надо все проверить лично.

Он устал.

– Полетишь со мной в Грецию? – прервал рассказ Лары.

– Конечно, – без раздумий ответила она.

В конце марта Лара открыла свою третью «Цветочную историю». Сейчас шли мероприятия, приуроченные к этому событию: скидки, бесплатные доставки, подарки, лотереи. Александр знал, что это не лучшее время для поездки, но она согласилась.

Они оба понимали, что будут видеться только по утрам и вечерам, что, пока он будет пропадать с работой до вечера, она окажется предоставлена сама себе. Но совместный завтрак и совместный ужин, и ночь в обнимку на одной постели – этого порой достаточно, чтобы знать: все в твоей жизни правильно. Все в твоей жизни хорошо.

– Снегопад не прекращается, но, кажется, объявляют посадку.

– А у нас дождь, представляешь? Вся Москва сегодня в лужах, и на деревьях набухшие почки. Ты прилетишь из зимы в весну.

– Я прилечу к тебе.

– Прилетай. – Она помолчала, а потом продолжила: – Знаешь, мне сегодня впервые в жизни доставили цветы на дом. Обычно организацией подобных вещей занимаюсь я… Так непривычно.

– Все когда-то бывает в первый раз.

– Да. – Она едва слышно вздохнула. – Я люблю тебя. Не опоздай на посадку.

У них сегодня годовщина свадьбы. И впервые за совместные годы Лара в этот день одна. Все когда-то бывает в первый раз.

Свиридов шел на посадку, устраивался в кресле, пил предложенный сок и думал о том, что скоро будет дома. Вспоминал, как встречал Лару в аэропорту, когда она впервые прилетела к нему из Питера. Прилетела, чтобы остаться. Это было летом. Лара стремительно вышла в зал для ожидающих, катя за собой маленький чемодан на колесиках. Затем остановилась и оглянулась по сторонам. Джинсы, рубашка, поднятые на лоб солнечные очки.

Он некоторое время наблюдал, а потом подошел и сказал:

– Привет.

– Привет. – Лара посмотрела на него и улыбнулась. – Что у вас тут в Москве особенного?

– Я.

Старший пилот приветствовал пассажиров, стюардессы продемонстрировали спасательное оборудование, попросили всех пристегнуть ремни, и самолет начал разгоняться по взлетной полосе.

Свиридов вспоминал последний год, трудный, важный. Он не любил копаться в прошлом, он жил настоящим и будущим, но и забывать не хотел ничего. Потому что прошедшее наглядно показало, как на самом деле хрупко счастье, как легко его потерять и как важно об этом помнить. Чтобы не повторять ошибок.

Тогда, много лет назад, когда Лара только прилетела в Москву, они оба не представляли, как сложится их жизнь, что ждет впереди и с чем придется столкнуться.

Он помнил ожидание Кати, они знали, что будет девочка. И эта девочка активно выбивала крошечной пяткой шифры, устанавливая связь с внешним миром. Большой живот Лары ходил ходуном, а ребенок в нем получил прозвище «радистка Кэт». Так что, когда дочка появилась на свет, проблем с именем не было.

На третью годовщину свадьбы Александр впервые подарил Ларе фиалки. Принес маленький букетик, перевитый лентой, как в старых черно-белых фильмах, и вручил.

– Ой, – она не ожидала, – настоящие пармские фиалки.

Подняла свои лучистые глаза, и Свиридов понял, что не ошибся.

Лара не смогла найти подходящей по размеру вазы, поэтому букет поставила в стакан. Она старалась держаться невозмутимо и вести себя как обычно, но ничего не получалось – улыбка сразу же появлялась на лице, лишь только Лара поворачивалась к цветам.

– Скажи, почему фиалки? – Она все-таки не выдержала и задала интересовавший ее вопрос.

– Трудно дарить цветы хозяйке цветочного магазина, – прозвучал задумчивый ответ. – Купишь у конкурентов – обидишь, закажешь в магазине жены – вообще глупость получится: будет собирать букет для самой себя. Пришлось серьезно поразмышлять над этим вопросом.

– Да, тяжелая у тебя жизнь, – согласилась Лара.

– Ты даже не подозреваешь, насколько.

С тех пор Александр всегда на годовщину свадьбы приносил ей фиалки. A Лара их ждала. Весенние цветы в весенний день, когда солнце уже светит по-особенному ярко, в воздухе разлита свежесть и весь город живет ожиданием мая.

Свиридов приехал домой поздней ночью, открыл дверь квартиры и шагнул в темный коридор. Все спали. Даже Лара, к которой наконец стал возвращаться нормальный сон. Александр понимал, что его жена пережила сильнейший психологический стресс и его последствия быстро не исчезнут. Но все налаживалось. Они сумели вернуть утраченное и стали еще ближе друг другу. Еще роднее.

На кухне на обеденном столе в маленькой фарфоровой вазе благоухали фиалки. Рядом лежали три билета в театр на спектакль для детей и взрослых «Конек-горбунок», а также записка: «Дом, милый дом».

И он еще удивлялся, в кого у них такая идейная дочь.

На плите ждал готовый ужин, но есть Свиридов не хотел. Он хотел спать.

В Тюмени сейчас половина пятого утра. В Москве – половина третьего ночи.

Когда он проснулся утром, комната казалась затопленной светом. Часы показывали десять ноль пять, Свиридов почувствовал себя выспавшимся и отдохнувшим. Рядом на кровати сидел Рик и внимательно глядел на него своими синими глазами.

– Привет, экстремал. Мы здесь с тобой одни?

Оказалось, что нет. Катя вместе с няней уже уехали на занятия, a Лара была дома. Она стояла у окна, смотрела на свой тополь и пила кофе.

– Привет, – сказал Александр.

Лара обернулась и ответила с улыбкой:

– Привет.

Он некоторое время молчал, любуясь женой, ее мягкой улыбкой и едва заметной складочкой между бровями, а потом спросил:

– Что у вас тут в Москве особенного?

– Я.

Пятница, четырнадцатое

Знаешь,

понял я,

что на свете

мы

не существуем отдельно.

Роберт Рождественский

1

Утро началось с телефонного звонка няни, которая сообщила о температуре, кашле и сильном ознобе. В общем, на работу она не выйдет. Лара положила трубку на прикроватную тумбочку и, вздохнув, откинулась на подушки. День начался удачно.

– Что случилось? – послышался вопрос мужа.

– Няня не придет, – ответила Лара.

– Ясно.

Оба продолжали лежать с закрытыми глазами – ловить последние минуты перед подъемом.

– Я бы осталась дома с Катей, если бы не День святого Валентина.

– Очень глупый праздник, – сказал Александр.

– Глупее не придумаешь, – согласилась Лара и тут же почувствовала на своем плече губы мужа.

Улыбнулась. А губы продолжили свой путь вверх по шее и добрались до подбородка.

– Сейчас Катя прибежит… – пробормотала Лара, обняв Сашу за шею.

– Мы ей все объясним. – Губы встретились с губами.

– Что ты собрался объяснять ребенку?

– Что сегодня обязательно надо целоваться.

Лара все еще не открывала глаза. И вставать не хотела. Подставляла губы и ловила поцелуи, обнимала за шею и гладила короткие густые волосы.

– Отличное объяснение… Что будем делать с Катей?

– Позвоню маме. – Губы коснулись кончика носа. – Ты сегодня во сне разговаривала.

– Неправда, я никогда не разговариваю во сне.

– Еще как разговариваешь, ты настоящая болтушка. Я просто раньше тебе об этом не рассказывал.

– Какой кошмар! – Лара наконец открыла глаза и, отняв руки от шеи мужа, села на кровать. – Теперь ты знаешь все мои секреты.

– А это были секреты? – уточнил Саша. – То есть «я не хочу сегодня на работу, давай еще пять минут поспим» – это был секрет?

Лара забавно фыркнула, возмущаясь:

– Ты все выдумал. А я поверила.

– Обычно мне верят, да, – скромно заметил Свиридов.

Он хотел что-то добавить, но зазвонил будильник. Теперь и правда пора было вставать.

Маме он позвонил после душа. Вера Дмитриевна была удивлена раннему звонку, но поняв, в чем дело, согласилась взять на день внучку:

– Конечно, привози, только как же занятия?

– Давай Катя сегодня прогуляет.

– От тебя ли я слышу эти удивительные слова? – поинтересовалась мама.

Свиридов рассмеялся:

– Слушай, вот на следующий год она пойдет в школу и будет все строго, а пока…

– Не лишаем ребенка детства, – закончила за сына Вера Дмитриевна. – Я поняла.

– Мама согласна, – сказал Александр, зайдя на кухню.

Лара, одетая в короткий шелковый халатик, задумчиво стояла перед магнитным календарем, который висел на двери холодильника.

– Сорок пять, – сказала она сама себе.

– Сорок четыре, – уточнил Свиридов, и когда жена обернулась, добавил: – Сегодня только началось и не считается.

Лара бросала курить. За последний год это была уже третья попытка. Первый раз жена продержалась неделю, второй раз – две, и вот в третий заход пошла на рекорд, торжественно выкурив последнюю сигарету тридцать первого декабря, перед самым Новым годом.

Теперь она ходила вечно голодная, что-то постоянно жевала, потом садилась на диету и время от времени спрашивала:

– Почему ты не бросаешь?

– Не хочу.

– Никакой солидарности, – вздыхала Лара и тянулась за очередной сушкой.

Катя, которая уже знала, что проведет сегодняшний день у бабушки, собиралась основательно. Кукла, книжка, маленький плюшевый медведь и лото. Все самое необходимое было положено в рюкзак. Рюкзак дочь принесла с собой на кухню, «чтобы не забыть».

Как только все расселись за столом, в кухню неторопливо вошел Рик. Остановился на пороге, окинул присутствующих внимательным взглядом и отправился в угол, где у него была столовая. Семья приступила к завтраку.

– Придется тебе сегодня побыть здесь одному, – говорила дочь коту, пока пила чай с бутербродом. – Но ты уже взрослый. Я тебе корма побольше насыплю, чтобы не проголодался до вечера.

Рика дочка обожала. И это было взаимно. Кот, еще совсем молодой и хулиганистый, любил демонстрировать независимость, и если кому и позволял время от времени главенствовать над собой, так это Кате. С Ларой у Рика было дружеское общение, а вот в Александре он видел соперника, поэтому почти никогда ему не подчинялся. Наблюдать за общением двух лидеров по натуре было забавно.

– Ну ты же старше, – говорила Лара мужу, – и умнее. Уступи.

Но он почему-то уступать не хотел. Борьба в основном велась за кресло в гостиной, которое любили оба: и муж, и кот. Как только Саша заходил в комнату, Рик моментально вскакивал на кресло, сворачивался там клубком и закрывал глаза. «Занято, я сплю».

– Вот наглец, – возмущался муж.

– Просто он очень умный и сообразительный, – объясняла дочь. – Ведь его же нам Дед Мороз принес. А Дед Мороз глупых котов не дарит.

Если учесть, сколько котят Саша пересмотрел, чтобы сделать дочери подарок на Новый год, не согласиться было невозможно.

– Дед Мороз выбрал тебе самого сообразительного, – говорила Лара, насмешливо поглядывая на мужа. – Я уверена, он долго приглядывался к Рику перед тем, как принести его к нам домой.

Муж делал вид, что очень внимательно читает журнал.

Лара допила свой кофе и поставила кружку в раковину.

– Когда доедите, уберите все со стола, – сказала она. – А я пошла одеваться.

Лара не хотела, чтобы ее дочь росла избалованной, поэтому активно привлекала Катю к домашним делам. Они вместе поливали цветы, собирали посуду со стола и раскладывали по полкам купленные в магазине продукты. Саша поддерживал эти воспитательные моменты и часто превращал помощь по дому в игру.

Надевая лиловую блузку с воротником-стойкой, Лара прислушивалась к разговору, доносящемуся из кухни.

– Вашу кружку, старший помощник, – это муж.

– Вот она, капитан! – это дочь. – И еще тарелка.

Через полчаса они все вместе вышли на улицу. Лара отправилась в паркинг за машиной, а Катя с мужем сели в ожидающий их служебный автомобиль с водителем, который направится сначала к свекрови, а потом в отель «Максимум».

2

Цветочный бизнес, как и любой другой, имеет свою специфику. Он не настолько зависит от сезонности, как иные, зато имеет особенные дни, в которые выручка порой достигает месячной. Это первое сентября и Восьмое марта. В последние годы к ним подтянулся День святого Валентина. Предварительные заказы с доставкой «Цветочная история» начала получать еще за неделю до праздника. Накануне все сотрудники магазинов (а их в Москве было три) занимались составлением букетов, чтобы утром развезти цветы по адресам. Некоторые клиенты заходили в магазины за своими заказами сами.

Заказы были разные: букеты в форме сердец, букеты с мягкими игрушками, подарочные коробки с цветами и конфетами, маленькие корзиночки с туберозами. Самый популярный цвет – красный, на втором месте – розовый. Одних предварительных заказов было около пятидесяти. И это еще не все. Сегодня в течение дня в магазины будут заглядывать влюбленные: молодые и в летах, студенты и служащие, состоятельные и живущие скромно. И для каждого из них в «Цветочной истории» найдется свой букет.

Открывая дверь магазина, в котором она была хозяйкой, Лара знала, что этот день проведет не в кабинете, а в торговом зале, работая одновременно и флористом, и продавцом.

3

– Если верить проведенному опросу, то 60 % респондентов не планируют покупку подарков 14 февраля. Среди женатых пар порадовать подарком супруга в День святого Валентина собирается только 20 % россиян. При этом влюбленными себя считают 58 % опрошенных, причем доля влюбленных мужчин больше доли влюбленных женщин на 10 %. Опрос проводился в трехстах населенных пунктах России, и участие в нем приняли полторы тысячи человек старше восемнадцати лет. Вот такая любопытная статистика.

– А что такое День святого Валентина? – спросила Катя, внимательно прослушав сообщение по радио.

– Это такой праздник. – Свиридов поднял голову от телефона, в котором читал пришедшие за утро сообщения.

«Сергей Алексеевич Блинов прибыл, разместили».

«Шефа-кондитера ночью увезли на скорой, гипертонический криз, но мы справимся».

«У нас запрос на люкс, который вы пока не разрешили резервировать».

Сергей Алексеевич Блинов – академик из Петербурга, который прибыл в Москву на неделю. Величина мирового масштаба. В его проживании в отеле не должно быть никаких проблем. Александр этот вопрос возьмет на контроль лично.

То, что шеф-кондитер заболел, – плохо. И потому что здоровье подвело, а это всегда неприятно, и потому что заболел не вовремя. Сегодня как никогда будет спрос на десерты.

Люкс до обеда попросила придержать Нина – главный редактор «Светской Москвы» – там планируется фотосессия.

«На какой период сделали запрос на люкс?» – набрал сообщение Свиридов.

– А что в этот праздник делают? – спросила Катя. – По радио сказали про подарки.

Александр улыбнулся.

– В День святого Валентина мальчики дарят девочкам цветы и конфеты, приглашают на свидания. Хотя, если ты кого-то любишь, это полагается делать гораздо чаще.

– Два раза в неделю? – уточнила дочь, которой очень нравилось это взрослое выражение.

– Можно и два раза в неделю, – согласился он.

– Наверное, так не у всех получается.

– Наверное, – он снова согласился. – Вот и пришлось придумать специальный праздник.

– Романтичный, – вынесла вердикт дочь.

«Запрос на все выходные по понедельник включительно», – пришел ответ.

Свиридов набрал Нину Покровскую.

– Добрый день, Александр Константинович, – ответила ему главный редактор глянца.

– Добрый день, Нина. Скажи, сколько по времени продлится фотосессия в люксе?

– Я думаю, до обеда управимся.

– Хорошо. Постарайся успеть. Номер для тебя я придержал, но сегодня в него будет заселение.

– Я вас поняла. Мы успеем.

«Ставьте возможность заселения в три часа», – быстро набрал Свиридов после окончания разговора.

По радио крутили лирическую балладу про любовь. Погода празднику не соответствовала. Пасмурный день, низкое хмурое небо и старый, серый от выхлопных газов снег на обочинах.

Дороги традиционно забиты автомобилями.

– Сходите в кино с любимым человеком на романтическую комедию «Ты ли мой единственный?» – на смену песне пришла рекламная пауза. – Прекрасно проведете время на последнем ряду с поцелуями. Лучший подарок любимой – это билет в кино!

– Вы с мамой тоже в кино пойдете? – поинтересовалась Катя.

– Нет, у нас не получится.

– Почему? Ты еще успеешь купить билет.

Машина наконец подъехала к дому, и Катя, открыв дверь, выбежала на улицу.

– Ты можешь купить три билета, – говорила она, поднимаясь по ступенькам, – и я пойду с вами. Я тоже хочу посмотреть кино.

– Мы сегодня с мамой работаем до самого вечера. Но завтра можем сходить.

– Завтра тогда на мультик.

Да, искусство переговоров было у его дочери в крови.

– Бабушка, – заверещала Катя, как только входная дверь открылась, – а ты знаешь, что сегодня день, когда надо смотреть романтические фильмы? Мы с тобой будем смотреть романтический фильм?

Вера Дмитриевна иронично посмотрела на сына.

– Реклама на радио, – кратко ответил он на немой вопрос матери.

– Придумаем что-нибудь, – пообещала Вера Дмитриевна внучке.

Катя быстро разделась и, готовая побежать в комнату, взяла свой рюкзак.

– Мне пора, – сказал Свиридов, целуя маму в щеку. – Удачи с романтическим фильмом.

– Я не признаю этого праздника, – ответила она.

– Я знаю.

А по дороге на работу Александр позвонил жене.

– Сделаешь два букета с доставкой для наших дам? Катя по дороге наслушалась про день Валентина.

– Конечно. – Голос Лары на том конце был веселый. – Предлагаю Кате сделать маленький букет от Рика. Я вложу туда открытку, напишу что-нибудь от имени кота. А Вере Дмитриевне… – Она задумалась. – В магазине рядом продают чудесные французские трюфели. Мы сделаем набор – орхидеи и трюфели. И подпишем: «От тайных поклонников».

Свиридов рассмеялся:

– Мама оценит.

Небо заволокло облаками, и вдруг повалил снег. По радио рассказывали о счастливом знакомстве двух популярных актеров в День всех влюбленных.

А в отеле «Максимум» прямо в холле проходила фотосессия известного тиктокера и популярной певицы. Нина накануне говорила, что это связано с их помолвкой. Он дарит кольцо, потом кадры в ресторане за романтическим обедом, потом фото в номере. И к вечеру все это уже выйдет на сетевом портале как эксклюзив. Постановочная любовь. Свиридов в такую не верил, но он в принципе был далек от жизни блогеров и певиц.

И ему не нравилось, что был перегорожен холл.

Это неудобно постояльцам. Люди выезжают из гостиницы, приезжают сюда с вещами, ждут регистрации, сидят на диванчиках. Здесь для всех всегда должно быть удобно и комфортно. Тем более сегодня, в день специальных предложений. В нынешнем году так получилось, что 14 февраля выпало на пятницу. В связи с чем была разработана целая программа, в которой предлагалось провести романтический ужин в ресторане с живой музыкой и ночь в отеле. Это суточная программа. Программа на уик-энд дополнительно включала в себя два билета в театр или на концерт (по выбору) на субботу.

Для ужина было создано специальное меню с новыми десертами. Кроме этого, во втором ресторане несколькими этажами выше вечером планируется провести закрытую вечеринку, посвященную все тому же празднику. Там публика будет другая. Вечеринку устраивает одна из светских львиц столицы. Туда же приглашена и главный редактор глянцевого журнала Нина Покровская.

Свиридов окинул взглядом холл. Красивый интерьер, свежие цветы, сверкающие зеркала, приглушенные голоса, официанты разносят ожидающим напитки, из динамиков слышна тихая музыка. А проход огорожен лентой. Никуда не годится.

– Здравствуйте, сколько вам требуется времени на съемку? – спросил он фотографа.

– Да мне полчаса достаточно, если эти звезды, – он кивнул головой в сторону парочки, которая сидела на диване и что-то смотрела в телефоне, – соизволят освободиться. Пока жду.

Свиридов посмотрел в сторону звезд, потом зашел за ограждения и остановился перед колоритными гостями. Он с бабочкой, в цепях и кожаной куртке. Она с бесконечными ресницами, бесконечными локонами и практически бесконечными розовыми ногтями.

– Добрый день, через полчаса отсюда все уберут, – обратился Александр к парочке.

Парочка подняла свои лица от телефона.

– Вы кто такой? Вы знаете, кто я? – поинтересовался парень.

– Нет, – честно ответил Свиридов.

Парень удивился.

– У меня пять миллионов подписчиков в сети.

Свиридов демонстративно посмотрел на часы:

– Время пошло.

– Как вы позволяете себе с нами разговаривать? – возмутилась девушка. – Я сейчас позвоню Нине Покровской, и она вам скажет все.

– Что все?

– Вот все! – В голосе девушки послышалась угроза.

– Это ничего не изменит. Вы находитесь в отеле, где в настоящий момент проживает большое количество людей. И эти люди должны чувствовать себя здесь комфортно. Вы перегородили проход, закрыли доступ к магазинам. Обслуживающему персоналу трудно перевозить чемоданы. Фотограф давно готов и ждет, когда вы закончите развлекаться. Давайте уважать друг друга.

– Да кто вы вообще такой? – Девушка захлопала своими бесконечными ресницами.

Парень лениво почесал за ухом и сказал:

– Мы сейчас сделаем звонок и дойдем до владельца отеля…

– Я перед вами. Ровно тридцать минут.

4

В отеле «Максимум» было три ресторана. В одном готовились устроить романтический ужин для постояльцев, второй – на высоком этаже, был отдан для закрытой светской вечеринки, а третий открыт для всех желающих. Он располагался на первом этаже и имел вход с улицы. Впрочем, и в нем все столики на вечер уже были зарезервированы. С самого раннего утра, когда двери для посетителей еще не открылись, обслуживающий персонал декорировал зал. На окнах появились гирлянды из розовых и белых сердечек, каждый столик украшался маленьким подсвечником. Рядом с ним находилась вазочка с палевой розой и гипсофилой, а также красивая карточка со специальным меню. И пусть в этом ресторане не было эстрады, зато имелся небольшой рояль. Вечером сюда придет музыкант, чтобы порадовать посетителей живой музыкой.

Руслан, официант, поправлял скатерть и ждал, когда управляющая рестораном проверит все записи и удалится. Ему предстояло найти телефон одного из планируемых гостей и сделать звонок. Вчера Руслан, разгоряченный напитками в баре, поспорил с друзьями, что сможет устроить им вечер в ресторане отеля «Максимум» даже при условии, что все столики уже зарезервированы. Поспорил на деньги. Он любил хвалиться местом своей работы. Да, всего лишь официант, но чтобы попасть в «Максимум» – надо пройти очень серьезный отбор. К тому же посетители здесь разные, некоторые достаточно щедры на чаевые. Так что Руслан имел все основания поглядывать порой свысока на менее удачливых приятелей. Правда, вчера, кажется, он все же перегнул палку, заявляя о своих возможностях. Как же устроить им сегодня ужин в этом месте? Идея возникла только одна – отказать кому-то из гостей. Но кому? Тут можно очень легко промахнуться. Почти все резервы были сделаны по телефону, и только несколько человек пришли лично. Руслан начал вспоминать посетителей… и остановился на парне, который бронировал столик очень заранее, заходил недели за две до праздника. Он неторопливо прогуливался по залу, выбирая нужное место. Хотел, чтобы место было уединенное, но при этом у окна. Вот, пожалуй, этого парня и подвинем. Одет он был не так чтобы очень. Хорошо, конечно, брюки, короткое пальто, кожаный портфель, но не настолько… не настолько хорошо, как основная публика этого заведения. Парень принадлежал к ярко выраженному среднему классу, пятизвездочный отель «Максимум» привык принимать гостей рангом повыше. Да, пожалуй, тот парень – идеальный кандидат на вылет.

Руслан дождался, когда управляющая, проверив зал, удалится, и подошел к стойке. Там был компьютер, в котором находился реестр заказов. Руслан открыл нужное окно. Уединенный столик у окна значился под номером семь. Официант быстро нашел в бронировании на сегодня этот номер и информацию рядом. Резерв на половину восьмого вечера, имя Игорь и контактный телефон. Отлично.

Он быстро набрал нужный порядок цифр. Трубку взяли после третьего гудка.

– Слушаю.

– Добрый день. Это Игорь?

– Да, – ответили на том конце.

– Вас беспокоит ресторан отеля «Максимум». Вы заказывали столик на половину восьмого вечера. – Руслан постарался, чтобы его голос прозвучал с нотками участия.

– Совершенно верно.

– К сожалению, вынуждены вас огорчить. Возникли непредвиденные обстоятельства. Сегодня наш ресторан закрывается на спецобслуживание в связи с помолвкой дочери одного известного олигарха.

В трубке молчали.

– Игорь, вы меня слышите? Мы приносим вам свои извинения, но…

– Я бронировал стол две недели назад. Вы должны были предупредить меня заранее.

– Мы сами узнали обо всем только сегодня утром и срочно обзваниваем клиентов до обеда, чтобы они успели найти место в другом ресторане. Спасибо за понимание.

– Но я не понимаю, – возразил голос в трубке. – Мне всегда казалось, что ваше заведение – образец общения со своими клиентами, поэтому отказать сразу всем в день праздника ради…

– Мы подневольные. – Руслан добавил немного жалостливых нот. – Все решает руководство.

– Ладно, – раздалось после некоторого молчания. – Спасибо, что предупредили.

– Спасибо вам за понимание.

Ну вот и все. Руслан положил телефон на стойку и свернул на экране компьютера окно с резервами. Пари выиграно. Можно приглашать своих за столик номер семь.

5

Игорь задумчиво смотрел на темный дисплей смартфона. Ерунда какая-то. Потом перевел взгляд на компьютер. Он был архитектором, работал в проектном бюро и в настоящий момент занимался детским спортивным комплексом с бассейном. Это был очень интересный заказ. Игорь впервые проектировал сооружение, связанное со спортом. Еще двадцать минут назад у него в голове появилась какая-то нестандартная идея, но вот какая… сейчас он безуспешно пытался ее вспомнить. Надо было сразу накидать в блокнот. Звонок из ресторана похоронил не только идею, но и сбил с рабочего настроя. Как так можно? Закрыть ресторан и оповестить об этом в день заказа.

Значит, можно.

«Нет, – шептал внутренний голос. – Где угодно, наверное, и можно, но не в „Максимуме“». А впрочем, надо просто все уточнить.

И Игорь набрал номер старшего брата. Тот не ответил, но минут через десять перезвонил, как раз тогда, когда Игорь вспомнил об идее с подвижной крышей над бассейном.

– Привет, ты звонил. – Голос брата звучал привычно по-деловому.

Когда он был на работе, то голос у него почему-то всегда звучал по-деловому.

– Да, звонил. Скажи, почему так выходит: хочешь что-то сделать на общих основаниях, в обход родственных связей, но не получается?

– Что случилось?

– Две недели назад я зарезервировал столик в ресторане на сегодня, а сейчас мне звонят и говорят, что ресторан закрыт на спецобслуживание и вся бронь отменяется. Какая-то дочка олигарха празднует свою помолвку.

– Так… когда именно звонили и кто?

– Звонили из ресторана минут двадцать назад. Но мне сегодня очень надо, я Юлю пригласил на ужин, она уже настроилась. У вас же в отеле несколько ресторанов, может, получится где-нибудь найти столик? Дополнительный поставить?

– Сейчас все уточню, но твоя бронь абсолютно точно остается в силе. Я перезвоню.

И он отключился. Игорь второй раз за последний час озадаченно смотрел на темный экран телефона.

– Совещание переносится на половину шестого, – объявил сотрудникам только что вышедший из своего кабинета руководитель проекта.

6

Выяснить, кто сделал звонок Игорю, труда не составило. Время было известно, видеокамеры в ресторане работали исправно. Да и телефонные переговоры по официальным телефонам гостиницы записывались службой безопасности во избежание неприятностей. Через полчаса Руслан стоял в кабинете Свиридова. Туда редко кому удавалось попасть из простого персонала. Люди устраивались на работу и увольнялись, минуя это место. Руслану повезло. В некотором роде.

– Что это? – поинтересовался Свиридов и включил файл с записью.

Из динамиков послышалось:

– К сожалению, вынуждены вас огорчить. Возникли непредвиденные обстоятельства. Сегодня наш ресторан закрывается на спецобслуживание в связи с помолвкой дочери одного известного олигарха.

Руслан побледнел.

– Сколько еще человек вы планировали обрадовать таким образом?

Голос Свиридова был спокоен и холоден, а взгляд недобр.

Руслан испугался. Он еще по дороге в кабинет, куда его вызвали, почувствовал недомогание, но после этой записи, после заданного вопроса стало совсем не по себе, и появилась предательская дрожь в ногах.

– Нисколько, – выговорил официант.

– Почему вы позвонили именно этому человеку?

Руслан молчал. Свиридов ждал.

– Вы его знаете?

– Н-н-нет.

– Тогда почему?

– Наугад.

– Вот как… и что это за игра такая у официантов – отменять бронирование столиков наугад?

– Такое… такое было в первый раз и больше не повторится, – прошептал Руслан.

Этот кабинет с большим рабочим столом и человек в кабинете давили на него, хотелось выбежать и глотнуть воздуха. Здесь не хватало воздуха.

– Конечно, не повторится, – согласился Свиридов. – Вы уволены.

После того как официант ушел, Александр связался с управляющей рестораном, дал указание обзвонить всех, кто забронировал на вечер места, и еще раз подтвердить бронь. Потом он набрал номер младшего брата.

– Все в порядке, – сказал Игорю. – Твой столик тебя ждет.

– А как же помолвка дочери олигарха?

– Это была неудачная шутка официанта.

– Ничего себе шуточки, так и до потери клиентов недалеко, – присвистнул Игорь. – Слушай, ты бы хотел плавать в бассейне, у которого подвижная крыша? Летом ее можно раздвигать и плавать на свежем воздухе, а в холодное время или во время дождя задвигать.

– Это интересно.

– Да? Мне тоже так показалось, но нужно все рассчитать.

– Рассчитывай. – Свиридов улыбнулся. Он легко мог себе представить горящие глаза брата. Когда Игорь увлекался какой-то идеей, он существовал в другом измерении. – И передавай привет Юле.

– Обязательно.

7

«Назначили совещание на половину шестого. Наверное, придется задержаться на работе. Я сразу поеду в ресторан. Люблю. Саша передает привет».

Кратко, емко и по существу. Юля стояла в букинистическом магазине на Старом Арбате и читала сообщение от Игоря.

Самое главное слово в нем было – «люблю». Юля Игоря тоже очень любила. Даже не так. За полтора года совместной жизни он стал для нее родным человеком. Так будет гораздо точнее. Любовь казалась Юле чем-то конечным. Ведь можно полюбить, а можно и разлюбить. А когда человек родной – это навсегда. Когда человек родной – он становится частью тебя. Ты его чувствуешь, понимаешь, и в какой-то момент вы просто становитесь единым целым и не мыслите свою жизнь друг без друга. Вот Юля не мыслила свою жизнь без Игоря.

«Все поняла, тогда встретимся в ресторане. Целую».

И смайлик с воздушным шариком.

– Где моя книга? – обратилась она к продавцу, убрав телефон в карман.

– Вот она. – Денис вынул из-под прилавка небольшой том в прекрасном состоянии.

«Poetry of architecture», 1998 год, Лондонское издательство. Фотоальбом, в котором представлены самые разные сооружения, начиная от древнегреческих и заканчивая смелыми урбанистическими зданиями конца двадцатого века. Игорю должно понравиться. Ведь 14 февраля – это не только День всех влюбленных, но и День дарения книг. Вот Юля и совместит сразу два праздника.

– Очень круто, – сказала она, листая книгу, о существовании которой узнала месяца три назад, просматривая литературные сайты, а потом попросила Дениса – продавца букинистического магазина, а заодно и лучшего друга Игоря, найти это издание.

– Да, классная книга, – согласился он, поглядывая на глянцевые страницы. – Игорю точно понравится.

– И, может быть, пригодится в работе. – Юля закрыла книгу. – Он любит изучать разные детали и переносить их в свои проекты.

К прилавку подошла Алена – напарница Дениса, она только что закончила раскладывать полученный товар.

– Ну что, девчонки в сборе, – оживился Денис, – сейчас у меня для вас будет задание. Моя владычица прислала тест, называется «Ваше идеальное свидание», и хочет, чтобы я угадал, какое идеальное свидание у нее. В общем, решила устроить мне настоящий экзамен. Если не угадаю, боюсь даже представить, что будет.

Владычицей Денис называл девушку, которая работала в костюмерной Вахтанговского театра. Их отношения длились уже несколько лет и были очень бурными. Они то сходились, то расходились, то ссорились, то мирились и все никак не могли успокоиться – зажить обычной упорядоченной жизнью.

– Слушай, в День Валентина ты просто обязан сдать этот экзамен, – сказала Юля. – Мы включаем режим «помощь друга».

Денис посмотрел на девушек:

– Готовы?

Они кивнули.

– Первый вопрос. Какой подарок вы предпочтете получить? Варианты: цветы, конфеты, мягкая игрушка, деньги.

– Деньги, – в один голос ответили девушки.

Денис нахмурился:

– Как-то вы предвзято относитесь… я выберу цветы. Второй вопрос. Ваше любимое кино про любовь? Варианты: «Титаник», «Москва слезам не верит», «Касабланка», «Петербург. Только по любви». Ну что, «Титаник»? Я бы выбрал, конечно, «Касабланку», но она ее точно не смотрела.

– Давай «Титаник», – согласилась Юля. – Беспроигрышный вариант.

Денис нажал на «Титаник».

– Третий вопрос. Ваш любимый десерт? Тирамису, мороженое, пончик, торт «Наполеон». Это я сам знаю – тирамису. Дальше. Что для вас любовь? Дружба, доверие, страсть, нежность…

– Страсть, – хором ответили девушки и засмеялись.

– Меня пугает ваше единодушие, – пробормотал Денис. – Мне вот больше всего нравится доверие, ну и… нежность.

– Боюсь, это не твой вариант, парень, – сказала Алена, – нажимай на «страсть».

– Послушай женщину и сделай наоборот. – Денис задумчиво смотрел на дисплей телефона, а потом нажал на «нежность». Ему так хотелось. – Ну, и последний вопрос. Какая вершина наиболее подходит для признания в любви? Эйфелева башня в Париже, холм Пинчо в Риме, гора Батарейка в Сочи, крыша небоскреба в Нью-Йорке.

– Да, вот это выбор… – Юля задумалась. – Но Сочи можно сразу убирать.

– Я думаю, либо Париж, либо Нью-Йорк, – сказала Алена.

– Я тоже так думаю, – согласился Денис. – И больше склоняюсь к Нью-Йорку.

– Тебе виднее, – улыбнулась Юля. – Жми.

– Вы очень романтичная особа, – прочитал Денис. – Ваше идеальное свидание должно происходить с соответствующим антуражем – воздушные шары, столик в плавучем ресторанчике и серенада, заказанная специально для вас.

– Ты уверен, что это про твою владычицу? – Алена не смогла сдержать смешок.

– Нет, ну рестораны она любит однозначно. – Денис задумчиво смотрел на текст. – Будем надеяться, что угадал.

Он отправил результат и посмотрел на Юлю:

– Книгу пробиваем?

– Да. И скинь мне этот тест на телефон, пожалуйста, хочу узнать про свое идеальное свидание.

– И мне, – попросила Алена.

– Все для вас. Развлекайтесь, девушки, – широко улыбнулся Денис.

Он пробил книгу и отправил ссылку на тест сразу на два телефона.

– Мне пора бежать. – Юля убрала книгу в маленький рюкзак. – Скоро урок, а потом еще индивидуальная экскурсия «Москва в историях любви». Парень заказал прогулку для своей девушки.

– Ого, – присвистнул Денис, – впечатляет.

– Очень романтично, – согласилась Алена.

– Сегодня вообще очень романтичный день. – Юля закрыла рюкзак и перекинула его через плечо. – Рада была повидаться, всем пока!

Она послала воздушный поцелуй своим друзьям и вышла на улицу, столкнувшись в дверях с высоким тощим парнем.

Парень зашел в магазин и обратился к Алене:

– Девушка, вы не подскажете, у вас есть учебник математики для четвертого класса 1984-1988 годов издания? Мне сказали, что в букинистических найти такие вещи реально. Я репетиторствую. Говорят, в качестве дополнительного пособия эти учебники очень хороши, хочу посмотреть.

– Сейчас поищем, – ответила Алена, – пойдемте за мной. У нас учебники на самых дальних стеллажах.

Алена вместе с репетитором удалились, а Денису на телефон пришел ответ.

«Мимо. Мой результат: „Вы – роковая женщина, поэтому ваше идеальное свидание всегда с привкусом риска и легкой опасности. Может, стоит назначить его в казино?“»

Денис смотрел на сообщение. Да, этот результат подходит ей гораздо больше. Интересно, в каких вопросах он ошибся? Денис немного подумал, потом снова открыл ссылку и начал проходить тест заново с учетом мнения Юли и Алены. Он нажал на «деньги», «тирамису», «Титаник», «страсть» и «Нью-Йорк». В результате получил: «Вы – роковая женщина, поэтому ваше идеальное свидание всегда с привкусом риска и легкой опасности. Может, стоит назначить его в казино?»

Это что же получается… он знает свою девушку хуже, чем Алена и Юля? Вряд ли. А может, просто не хочет видеть ее такой, какая она есть, и от этого все проблемы?

В общем, тут есть над чем подумать.

8

Алена проводила покупателя к полке со старыми учебниками и отошла в сторону, чтобы не стоять у него над душой, но при этом находиться поблизости, если понадобится помощь.

Юля, уходя, сказала, что сегодня очень романтичный день. Романтичный, кто бы спорил. Но только для тех, кто не одинок. А для одиноких это день обидный. Ты смотришь, как другие готовят друг для друга подарки, собираются вечером вместе сходить в кафе или в кино, покупают цветы, и… и вдруг становится очень себя жалко. Потому что лично ты после завершения рабочего дня, когда по радио крутят слезливые песни про любовь, а соцсети полны красивых фотографий с половинками и признаниями в любви, лично ты сядешь в метро и поедешь домой, завернешь по дороге в магазин, купишь что-нибудь на ужин, а потом будешь сидеть в одиночестве на диване и ждать, когда день закончится. Потому что этот праздник не для тебя.

Хотя есть, есть человек, который очень нравится. И с этим человеком весело, легко и надежно, но он… он просто друг. И как сделать так, чтобы из друга он стал твоим парнем, Алена не знала. Петя учился в театральном, участвовал в студенческих спектаклях и пару раз уже выходил в массовке на сцену Вахтанговского. А она… она продавец в букинистическом. У Пети огромный круг знакомств. Алена видела, какие девушки учатся вместе с ним – настоящие красотки. Наверняка он встречается с кем-то из них. Просто ей не рассказывает. Не будет же он обсуждать свою личную жизнь с Аленой. Она просто друг, хотя и лучший. Он ей уже несколько раз говорил о том, что она его лучший друг. И Алену это признание грело. Девушка что? Сегодня есть, завтра нет, мало ли – рассорились, разонравились, что-то не поделили. А друг – это, может, даже важнее. Во всяком случае, такие мысли приносили утешение. Но сегодня с утешением как-то не складывалось. Наверное, потому, что Юля заглянула – веселая, счастливая, улыбающаяся. У нее сегодня точно будет настоящий День святого Валентина.

– Я определился, – подал голос репетитор, держа в руках два учебника. – Для себя и для ученика, – уточнил он. – Книги в прекрасном состоянии.

– Пройдемте к кассе, – Алена указала рукой на прилавок.

Пока она пробивала учебники, Денис консультировал новых посетителей.

Репетитор ушел. Алена видела в окно, как он потоптался на пороге магазина, словно решая, в какую сторону идти: направо или налево. А потом просто перешел дорогу. Рядом с антикварным находился магазин головоломок.

Алена же решала свою головоломку: дружба или любовь? Но ведь одно легко может быть частью другого. Дружба – неотъемлемая часть любви, а любовь всегда присутствует в дружбе. Мы же любим своих друзей.

Она открыла тест, ссылку на который прислал Денис.

Какой подарок вы предпочтете получить? Цветы, конфеты, мягкая игрушка, деньги. Алена хотела бы получить цветы и мягкую игрушку. Вообще, она была девушкой практичной, но, может быть, именно поэтому в День влюбленных хотела бы получить что-то не совсем функциональное, но милое. Еще раз посмотрев на предложенный список, она выбрала мягкую игрушку.

Ваше любимое кино про любовь? Все представленные фильмы были хороши, и три из них получили «Оскара». Алена же выбрала неоскароносный «Петербург. Только по любви». Наверное, потому, что очень любила такие вещи: парад авторских короткометражек. Множество историй, собранных вместе. И ей больше всего нравилась в этом фильме история девушки-студентки и глухонемого парня. Простая, красивая, теплая и светлая одновременно. Наверное, именно эта киноновелла была наиболее близка Алене, если говорить о любви.

Ваш любимый десерт? Пончик. Потому что их часто приносит Петя. В буфете училища продаются очень вкусные пончики, и он минимум раз в неделю приносит их в букинистический. А Алена с Денисом не могут от пончиков отказаться.

Что для вас любовь? Дружба, доверие, страсть, нежность… Наверное, все вместе. И все же… Алена выбрала дружбу. Ведь дружба – это, может быть, даже важнее всего.

Какая вершина наиболее подходит для признания в любви? Эйфелева башня в Париже, холм Пинчо в Риме, гора Батарейка в Сочи, крыша небоскреба в Нью-Йорке. С любимым человеком хорошо везде, но если бы была возможность выбрать… она бы выбрала Рим. Потому что Алена вообще мечтала побывать в Риме. И в Париже. И в Мадриде. Но в первую очередь в Риме.

Ответив на все вопросы, Алена получила результат. «Вы – любительница уютных домашних свиданий. Забавная пижама, кусок пиццы и вечер вдвоем за просмотром хорошего фильма».

И как, интересно, сюда вписывается Рим? Хотя, в общем-то, тест прав. Самые классные вечера – это когда после учебы или подработки к ней заглядывает Петя, и они вместе ужинают, и он рассказывает ей о новостях, преподавателях, предстоящих экзаменах, а она про интересные книжные заказы и поступления или ставит послушать новые услышанные песни. А потом они начинают спорить или он приглашает ее посмотреть очередной студенческий спектакль со своим участием.

9

Петю мучил тот же самый вопрос, что и Алену. Любовь или дружба? Или и то, и другое? Со своей стороны Петя был уверен – Алену он любит не просто как друга. Ему уже давно хотелось в отношениях с ней пойти дальше – не только приглашать на спектакли и вместе пить чай в кафе или на кухне ее маленькой квартиры, но и поцеловать, прикоснуться. Так, как молодой человек касается своей девушки. Не сказать что Петя был робким. И с противоположным полом у него проблем никогда не было, но Алена… что-то все время Петю останавливало. Наверное, страх все испортить. Она всегда была настолько ему рада, настолько верила и поддерживала во всем без намека на какой-либо флирт или девчоночий интерес, что в определенный момент Петя просто усомнился: видит ли Алена в нем нечто большее, чем просто друга? И если выяснится, что они только друзья, смогут ли дальше так же легко и непринужденно общаться?

И вот сегодня это предстояло узнать. День всех влюбленных – отличный повод рассказать о своих чувствах.

По пятницам занятия в училище заканчивались рано, поэтому после обеда Петя подрабатывал – продавал картины на Арбате. Но сегодня, с учетом важных планов, работа никак не вписывалась в распорядок дня, поэтому в перерыве между парами Петя набрал телефон Федора, которого должен был сменить через несколько часов.

– Привет, – ответил Федор.

– Привет, тут такое дело… – Петя стоял в коридоре, вокруг было людно и шумно, чтобы расслышать голос, пришлось одно ухо закрыть ладонью. – Ты сможешь сегодня доработать до конца дня?

– Дополнительные репетиции?

– Да нет… – Петя внимательно разглядывал свою обувь, на которой стали проступать белые разводы. Решил в честь праздника надеть осенние легкие туфли, чтобы лучше выглядеть. А тут снег пошел и чем-то посыпали улицы. И ноги замерзли, и туфли испортил. Лучше бы кроссовки надел. – Мне просто очень надо.

– Ну раз надо… – Федя сделал многозначительную паузу и закончил: – Постою, конечно.

– Спасибо! – выдохнул Петя. – Я твой должник.

Может, еще и получится спасти туфли, надо пройтись по ним губкой. Закончив разговор, Петя направился в аудиторию, пара начнется минуты через две. Потом он сразу в цветочный и за подарком. А потом – пан или пропал.

10

Федя продавал картины на своем обычном месте на Арбате. День был не солнечный, зато по зимним меркам теплый. Постоять до вечера не проблема. Звонку напарника он не удивился. Молодость, все понятно. Наверняка девчонка, свидание. Сам Федя, давно разменявший пятый десяток и стремительно приближавшийся к шестому, нашел свое спокойное тихое счастье с хорошей доброй женщиной по имени Светлана. Он ее искренне полюбил и о большем не мечтал. Если только внуки теперь появятся. У Феди были прекрасные отношения с взрослой дочерью Светы, и порой, думая о том, что она рано или поздно выйдет замуж и родит ребенка, понимал с удивлением, что ждет этого момента как потенциальный дед. Своими мыслями он ни с кем не делился, но размышлять порой на данную тему очень любил. Ведь это и правда удивительно, когда в уже зрелом возрасте в твою жизнь входят новые люди и становятся ее частью. Семьей не по крови. Но все же семьей. Настоящей.

– Привет, стоишь?

Федор обернулся на голос. Перед ним была Юля – та самая дочь Светы.

– Стою.

– Много картин продал?

– Не очень. В День святого Валентина картины не пользуются большим спросом.

– Это потому что нет картин с большими красными сердцами.

– Наверное, – согласился Федор.

Юля отошла чуть дальше и начала искать удачный ракурс для того, чтобы сделать фотографию Арбата. Хотелось вместить в один кадр все – и улицу, и картины, и знаменитые арбатские фонари, и Театр Вахтангова.

– Не получится, – сказал Федор, наблюдая за стараниями Юли. – Сегодня хмуро, свет плохой.

– Я попробую поколдовать с фильтрами. – Юля не хотела сдаваться так просто.

Около года назад она стала блогером, начала вести авторскую страничку в инстаграме, посвященную разным уголкам Москвы. Предпочтение отдавала не самым ходовым улочкам и не самым знаменитым домам, зато имевшим какую-нибудь интересную историю. Однако сегодня Юля хотела разместить в соцсети Арбат. Потому что именно здесь она когда-то познакомилась с Игорем. И именно эта улица стала для нее главной, если говорить о любви. Сделав несколько кадров, Юля чмокнула Федора в щеку и со словами «не забудь поздравить маму» побежала дальше.

Через десять минут в пиццерии у нее начинается урок. Защитив диссертацию по теме «Москва на рубеже XIX–XX веков», Юля получила предложение преподавать в институте, читать студентам лекции по москвоведению. Это было очень лестно, но в педагогике она себя не видела. Возможно, когда-нибудь… Быть гидом, самой разрабатывать маршруты, рассказывать о том, что волнует, показывать любимые места – в этом одновременно присутствовали и творчество, и свобода. А также независимость от учебного плана. Тем не менее Юля репетиторствовала. У нее было три ученика. Два школьника и один студент, который готовился к поступлению в аспирантуру. Со школьниками Юля проводила онлайн-уроки, а со студентом время от времени встречалась очно, приносила учебные пособия, обсуждала и редактировала пробные статьи будущего аспиранта. Вот сегодня как раз предстоял разбор одной такой статьи.

Встретиться решили в пиццерии на Арбате. Юля уже собиралась в нее войти, когда увидела парня, раздающего листовки. Листовка Юле была не нужна, но она по привычке протянула руку и взяла ее. Когда-то давно, когда Юля только закончила школу и поступила в институт, для того чтобы помочь маме, она тоже раздавала на улицах листовки. Заработок небольшой, но все же помощь. Жили они тогда совсем скромно. С тех пор Юля всегда брала у раздающих листовки, она знала, как непросто стоять на улице в холодный, ветреный или жаркий день.

Глянув на часы, она вошла в пиццерию, нашла свободный столик, заказала кофе и принялась ждать. Сначала прочитала листовку. Это оказалась реклама ювелирного магазина. «Скидки до 40 % в День всех влюбленных! На покупку свыше 5000 рублей – серебряный кулон в форме сердца в подарок! Спешите!»

Одни восклицательные знаки. Юля снова глянула на часы, студент задерживался. Потом пиликнул телефон, обрадовав сообщением.

«Я опаздываю».

Это она уже сама поняла. Следом пришло второе.

«Буду минут через семь».

Ладно. Раз время есть… Юля открыла присланную Денисом ссылку и начала проходить тест.

Первый вопрос. Какой подарок вы предпочтете получить? Цветы, конфеты, мягкая игрушка, деньги. Юля без раздумий выбрала цветы. Конечно, цветы!

Ваше любимое кино про любовь? «Титаник», «Москва слезам не верит», «Касабланка», «Петербург. Только по любви». Последнее она не смотрела, надо взять себе на заметку. Если же выбирать из оставшихся трех, то «Титаник». Столько слез было пролито за просмотром этой истории! Невозможно было остаться равнодушной, глядя на любовь Роуз и Джека.

Ваш любимый десерт? Тирамису, мороженое, пончик, торт «Наполеон». Между тирамису и мороженым Юля все-таки выбрала мороженое. Особенно если оно с кофе.

Что для вас любовь? Дружба, доверие, страсть, нежность…

Вот тут она задумалась. Какой-то неправильный вопрос. Как можно выбрать что-то одно? Юля стала думать об Игоре. Кто он для нее? Конечно, друг. Конечно, человек, которому она доверяет. Иначе невозможно. И страсть в их отношениях тоже есть. Не сказать, правда, что страсть главенствует. Дружбы и доверия, наверное, все же больше. А вот нежность… Нежность присутствует всегда. Даже когда Юля просто смотрит на него, даже когда Игорь не знает, что она на него смотрит, что-то такое зарождается… совершенно волшебное, легкое, невесомое… Юля нажала на «нежность».

Какая вершина наиболее подходит для признания в любви? Эйфелева башня в Париже, холм Пинчо в Риме, гора Батарейка в Сочи, крыша небоскреба в Нью-Йорке.

Это было легко. Париж и Эйфелева башня. Песни Эдит Пиаф и уличные кафе. Круассаны и кофе.

«Вы очень романтичная особа. Ваше идеальное свидание должно происходить с соответствующим антуражем – воздушные шары, столик в плавучем ресторанчике и серенада, заказанная специально для вас».

Признаться, Юля была бы совсем не против такого свидания. Только возможен ли плавучий ресторанчик зимой? Если в Париже, то наверняка.

Немного подумав, Юля отправила ссылку с тестом маме. С тех пор как мама устроила свою личную жизнь, она стала не просто мамой, а еще и подругой. Они всегда были близки и всегда были немного подругами, но сейчас все стало как-то немного по-другому. Обе жили с любимым человеком, обе готовили по вечерам для своих мужчин ужины, гладили им рубашки и футболки, советовались друг с другом по телефону по поводу того, где лучше заказать шторы для кухни и как лучше запечь мясо. Все эти черточки каждодневного существования сближали их. И если года три назад Юле вряд ли пришло бы в голову отправить подобный тест маме, то сейчас она сделала это легко. Интересно, что у нее в итоге получится?

Потом Юля еще немного подумала и решила отправить ссылку Ларе – жене брата Игоря. Они не стали закадычными подругами. Лара держала едва уловимую, но вполне осязаемую дистанцию. Да и разница в возрасте сказывалась. Тем не менее отношения у них были добрыми и искренними. Лара была очень теплым человеком. Юля не раз думала, что эта неуловимая дистанция скорее всего является следствием совместной жизни с Александром. Слишком успешный муж, слишком много вокруг нездорового любопытства и внимания. Лара хранила свою семью и порой напоминала Юле стражника. Когда же они встречались вчетвером, Лара расслаблялась и становилась ближе, мягче, задорнее. Такая Лара очень нравилась Юле, поэтому, поколебавшись совсем чуть-чуть, она все же отправила ей тест про идеальное свидание.

– Простите за опоздание, – запыхавшийся студент плюхнулся на стул напротив и начал вынимать из рюкзака ворох бумаг и ручку.

Потом его взгляд упал на листовку. «Скидки до 40 % в День всех влюбленных!»

– Вам нужна эта листовка? Нет? Можно я возьму? После занятия буду искать подарок своей девушке, а тут хорошая скидка.

11

В «Цветочной истории» было столпотворение. И не сказать что магазин маленький. Просто день такой. Почти Восьмое марта. Продолжали поступать заказы на букеты с доставкой. Лара собирала подарочный набор с белыми и красными розами и конфетами «Рафаэлло». Все это будет красиво упаковано в большую белую коробку с алым атласным бантом. Юноши, молодые ребята, зрелые мужчины ходили по залу, рассматривали цветы, консультировались у продавцов, ждали, пока флорист соберет букет – специальный, в единичном экземпляре. Громкие, тихие, возбужденные, недовольные голоса наполняли зал.

– Вы уверены, что эти хризантемы будут стоять долго и не осыплются на второй день? – вопрос скептика.

– Конечно, посмотрите, какие у них шапки пышные, только распустившиеся. Главное, беречь цветы от удара.

– Девушка, я просил показать фарфоровую вазочку. Стою уже пять минут, между прочим, опаздываю, – претензия неврастеника.

– Сейчас отпущу клиента и подойду к вам.

– Девушка, я делал заказ на тринадцать тридцать, он готов? – голос делового человека.

– Конечно, пройдемте за мной.

– Я никак не могу решить, что лучше… Розы, наверное, да? Розы всегда лучше… – сомневающийся тип.

– Розы всегда беспроигрышный вариант.

Продавцы уделяли внимание каждому, помогали определиться с цветами и сопутствующими подарками. Книги, игрушки, посуда, открытки, милые мелочи. Лара собирала букеты и внимательно следила за происходящим в зале, направляя взглядом или кивком головы сотрудниц к клиентам. И все они, занимаясь своим делом, поглядывали на молодого парня, еще совсем мальчишку лет четырнадцати, который застыл перед витриной-холодильником и никак не мог определиться. Уже два раза к нему подходили продавцы и аккуратно интересовались, могут ли чем-нибудь помочь. Но он не шел на контакт. Тогда Лара сделала знак оставить мальчика. Наверное, это его первый букет. Может, конечно, до этого он покупал цветы маме. А сегодня – девочке. И в этом есть большая разница. Он стоял долго, рассматривая цветы в высоких вазах, потом прошелся по залу, остановился перед разноуровневыми столиками, на которых были расставлены букеты из различных сортов роз, потом вернулся к витрине, что-то начал писать в телефоне, и когда наконец направился к прилавку, все девочки в зале переглянулись: «Тихо! Не спугнуть!»

Он выбрал нежнейшие бледно-розовые эустомы. Лара сама собрала ему букет, добавив веточку папоротника и веточку гипсофилы, обернула цветы в тонкую, стилизованную под кружево бумагу и перевязала их внизу лентой с бантом.

Девушки вокруг вздыхали. Ведь это было так романтично. Когда мальчик вышел, все проводили его умилительным взглядом.

– Слушайте, у вас директор есть? Или кто тут главный? Мне нужна консультация, а никто не помогает. Вызовите директора! – по залу пронесся неприятный визгливый голос.

Кажется, требуется ее вмешательство. Лара нашла глазами возмущенного покупателя – невысокого лысого мужчину, и направилась к нему, заметив краем глаза, что в магазин вошли двое новых посетителей. Один – высокий поджарый парень. Даже толстая куртка не скрывала его подтянутого телосложения. Второй – более приземистый, в спортивных штанах и с капюшоном на голове. Поверх капюшона у него крепилась гоу-про-камера.

Пиликнул телефон. Сообщение от мужа.

«Наши дамы от подарков в восторге. Мама даже временно забыла, что не любит этот праздник. Ты покорила ее трюфелями».

Лара улыбнулась. Выключила телефон и убрала его в карман жакета.

– Добрый день, – обратилась она к лысому мужчине. – Я хозяйка этого магазина и готова вам помочь.

– Я стою тут уже… – начал высказывать свое недовольство покупатель, но его прервали.

– С Днем святого Валентина всех, уроды! Остаемся на местах! – Парень в капюшоне стоял посреди торгового зала и орал, размахивая пистолетом. – И привет тем, кто подключен к моему каналу. Сейчас начнется самое интересное.

12

Поговорив с мамой, которая позвонила поблагодарить за доставленные цветы, и написав сообщение жене, Свиридов вышел из кабинета. Предстояло проверить, насколько готов зал к закрытой вечеринке. Пройдя по коридору, он свернул к люксу, за дверями которого слышались вопли. Это тот самый, который зарезервировали для фотосессии. Но номер уже должны были освободить и вовсю готовить к заселению постояльцев.

Вопли Свиридову не понравились. Дверь была приоткрыта, поэтому он ее просто толкнул и вошел внутрь. На большой двуспальной кровати валялись тиктокеры, пили шампанское, вели прямой эфир и издавали громкие вопли:

– Да, ребята, мы сделали это!

– Йес, йес, йес!

Шампанское лилось на покрывала, оставляя мокрые пятна. Фотографа и его помощника не было.

– Где фотограф? – спросил Свиридов, обращаясь к парочке.

– Так уехал уже. – Девушка села на кровати и посмотрела на него из-под бесконечных ресниц. – А мы решили остаться. Тут прикольно.

– В этот номер скоро въедут новые постояльцы, – ответил Свиридов.

– Но ведь пока не въехали. – Она беспечно пожала плечами.

– Вы сами выйдете или мне позвать охрану?

– А что мы такого сделали? – начал возмущаться парень и навел камеру телефона на Свиридова. – Кажется, нам хотят испортить помолвку.

Свиридов не стал вступать в диалог. Он вышел из номера и набрал Нину, главного редактора «Светской Москвы».

– Слушаю вас, Александр Константинович. – Голос у нее почему-то слегка дрожал.

– Нина, либо вы сами решите проблему с тиктокерами в отеле, либо этим займусь я. Но, боюсь, мои методы им очень не понравятся. Номер должен быть свободен через пять минут.

– Я все сделаю, не беспокойтесь, просто день сегодня такой суматошный, упустила из вида.

– Хорошо. – Он уже собрался было отключиться, как услышал несмелое:

– Александр Константинович…

– Да, – первый раз Нина разговаривала с ним таким почти испуганным голосом.

– Вы новости слышали?

– Нет, а что произошло?

– Парень ворвался с пистолетом в цветочный магазин и ведет оттуда прямой эфир. Это магазин вашей жены.

13

Ларе казалось, что это происходит не с ней. Что она просто стоит в сторонке и наблюдает за событиями, которые очень похожи на фильм с плохим сценарием или на репортаж из передачи про криминал. Перед глазами было мутно, и голоса раздавались вроде и близко, но в то же время издалека.

– Ну что, Марина, ты называла меня трусом? Вот, смотри, на что способны трусы! Твоему крутому Ростику на тачке слабо вот так?

Все это он говорил в эфир. И люди, подключенные к его каналу, наблюдали за происходящим в магазине. А парень размахивал своим пистолетом и орал:

– Что, испугались? Цветочки пришли покупать? Любви захотели? Да все они суки! Всем подавай только денежных. Лягут под них не раздумывая. Ну-ка, что это у нас?

Парень приблизился к мужчине, в руках которого были хризантемы.

– Жене или любовнице? – хихикнул он, а потом закричал: – Не шевелиться никому, иначе пристрелю гада! – и снова обратился к мужчине: – Так кому? В камеру смотри. Видишь, у меня на голове камера?

– Жене, – напряженно ответил мужчина.

– А любовница-то есть? Хотя, глядя на тебя…

Он подходил к каждому покупателю и задавал вопросы, направляя на собеседника пистолет. Передвигаться по залу было запрещено, и никто не рисковал.

Десять человек. Их было всего десять человек, если не считать этого психа. Шесть мужчин-покупателей и четверо сотрудников – Лара и три продавца. Десять. Одно неверное движение – останется девять. Неужели это действительно происходит? С ней?

– Вот, смотри, Марина, если я кого-нибудь случайно подстрелю, это будет на твоей совести. Ради любви, да…

Наконец он добрался до девушек-продавцов:

– Какие красавицы, – и провел дулом пистолета по щеке одной из них. – Пойдешь со мной в подсобку, а?

Девушка всхлипнула, на ее лице отразился такой ужас, что Лара вдруг услышала собственный голос:

– Отпустите ее.

Парень обернулся.

– А это у нас еще кто? Ах, какая женщина, вы только посмотрите… Тоже хочешь в подсобку? Камера включена, прямой эфир, будет занятно.

– Что вам надо? – Было страшно, очень страшно, и голос дрожал, но Лара заставляла себя говорить. – Деньги? Вам нужны деньги? Вся касса к вашим услугам. Больше у нас здесь ничего нет, только цветы и сувениры.

– Ты тут главная, да? – Теперь он провел дулом по ее щеке, и Лара почувствовала кожей холод металла. – Мне нужно потрахаться в честь Дня святого Валентина. Вот только думаю, как лучше: вдвоем или при всех. Смотри, сколько зрителей вокруг.

14

Смотреть и слушать это было невозможно. Свиридов хотел выключить эфир и не мог. Там Лара. Его Лара. Лара, которая сегодня утром смеялась, лежа в кровати, и уверяла, что никогда не разговаривает во сне, а потом подсчитывала количество дней без сигареты. Лара, с которой они вместе пили кофе и целовались, прежде чем покинуть дом. Их дом.

А теперь какой-то урод…

Свиридов глубоко втянул в себя воздух и медленно выдохнул. Потом вышел из машины.

Территория около магазина была оцеплена полицией. Но еще больше наехало журналистов. Он только несколько шагов успел ступить, как тут же откуда-то появился человек с микрофоном:

– Александр Константинович, нам известно, что там находится ваша жена…

Свиридов отстранил от себя микрофон и пошел дальше. Репортер побежал за ним. Свиридов набирал номер знакомого ему генерала полиции, который, выезжая из Москвы, не раз останавливался в петербургском «Максимуме».

– Мы делаем все возможное, – заверил генерал. – Дело взято на особый контроль. С минуты на минуту ждите спецгруппу.

А минуты тянулись бесконечно. В одной не шестьдесят секунд, а шестьдесят часов.

– Хотите на улицу, любовнички? – продолжал вести прямой эфир урод, нервно хихикая. – Хорошо, сейчас начнем вас отпускать. По очереди, на четвереньках. Ну же! Вставайте, давайте… – а потом крик: – Живо! Ты, лысый, смотри на меня и говори: «Ты дрянь, Мариночка, тебя имело полрайона». Не слышу, громче…

Свиридов мерил шагами пятачок перед машиной. Пробовал курить – не получалось. Пара затяжек, и сигарета летела в грязный снег на обочине. Где же эта группа? И почему он не подумал об охране? В отеле есть высококвалифицированная охрана. Почему ее нет в магазине? Потому что цветы. Свиридов горько усмехнулся. Кому нужен небольшой магазин цветов? Но психопатов полно везде.

Дверь магазина приоткрылась, и из него на четвереньках выполз лысый мужчина.

– Теперь ты, – прямой эфир продолжался.

Второй человек встал на колени и произнес: «Ты дрянь, Мариночка, тебя имело полрайона», а потом выполз из магазина. Такой материал – подарок для журналистов. Выползающих мужчин снимало множество камер.

– Предложите ему обмен. – Свиридов подошел к подполковнику, который прибыл на место происшествия. – Я готов пойти туда в качестве заложника. Пусть отпустит мою жену.

15

Зал постепенно пустел. Через некоторое время в нем остались только продавцы, Лара, парень с пистолетом и другой, который вошел вместе с ним.

А с улицы послышалось обращение через громкоговоритель:

– Михаил, ты меня слышишь? Михаил, предлагаю отпустить женщин и начать переговоры.

Михаил усмехнулся:

– Долго же вы добирались, парни.

– Михаил, отпусти женщин. Мы готовы тебя выслушать. Какие твои условия?

– Доставьте сюда эту суку Маринку – я хочу посмотреть ей в глаза! Променяла меня на какого-то суслика с тачкой!

– Хорошо, мы привезем тебе Марину, но для этого нужно время. А пока – отпусти женщин.

– Слышали, метелки? – Он глянул на бледных продавщиц. – Требуют вас отпустить. Ну-ка живо отсюда. А ты, – он повернулся к Ларе, – ты останешься. Мне же нужны заложники. Я так понял, ты самая ценная. Мне тут кореш на телефон написал, что муж у тебя кто-то важный. Может, миллион за тебя заплатит, а может, и два, а? А вы чего тут стоите? По очереди отсюда, раз-два, раз-два… шлюхи.

Девушки двинулись к выходу.

– За главную прошу два миллиона! – прокричал Михаил. – Она остается со мной.

– Нам нужно время собрать деньги, – раздалось в громкоговоритель.

– Собирайте! А мы пока тут повеселимся. Да, красавица?

Он подошел в Ларе и провел ладонью по ее груди. Было противно, мерзко и страшно. Ладонь хотелось сбросить, и она подняла руку, но в шею ей тут же уткнулся пистолет.

– Спокойно.

Рука Михаила продолжила путешествие по ее телу. Лара сжала зубы.

– Сейчас мы избавимся от этого, – он кивнул головой в сторону парня, – и продолжим.

Парень закашлялся, Михаил повернулся к нему и ослабил хватку. Лара сделала шаг назад.

Пистолет был направлен на покупателя.

– Теперь твоя очередь становиться на колени.

– А если я откажусь? – Парень наконец откашлялся.

– С чего бы это? Хочешь, чтобы тебе голову продырявили?

Лара соображала плохо. Ей до сих пор казалось, что все это происходит с кем-то другим, но не с ней. И одновременно думала о том, что девочки покинули магазин – остались живы. Лара медленно обводила взглядом витрины. Вокруг стояли цветы. Много цветов. Прекрасные букеты, которые должны были быть подарены любимым. Она плохо слышала и почти не понимала, о чем говорят двое парней рядом, – нервная система дала сбой. Или наоборот, включила предохранитель. Лара разглядывала туфли парня. Легкие, осенние. С едва заметными белыми разводами. «Надо их хорошо вымыть, – пронеслось в голове. – А то испортятся. Дороги посыпают всякой химией, обувь моментально выходит из строя».

– Михаил, отпусти женщину! Мы предлагаем тебе обмен, – доносилось в громкоговоритель.

– Я жду Марину! И два миллиона! – крикнул он в ответ, а потом обратился к парню: – На колени! Считаю до трех.

– Меня Петя зовут, – сказал парень.

– Мне до фени, как тебя зовут.

– Я пришел сюда купить букет для девушки.

– Ты тупой, я не понял?

Но Петя не был тупым. Он знал, что у него сейчас есть отличный шанс уйти отсюда. Всего лишь опуститься на колени, сказать фразу про Марину – и все! Но знал он также и то, что в этом случае оставляет беззащитную женщину наедине с психопатом. И этот психопат сделает с ней все, что угодно. Петя понял, что поступить так не сможет. Не потому что герой, а потому что потом он сам себе объяснить не сумеет, почему так сделал. А еще сейчас этот с камерой и пистолетом немного расслабился – потерял концентрацию, поэтому, если поймать момент… В переполненном зале такое сделать трудно – непонятно, в кого попадет пуля при неудаче, а в пустом вероятность счастливого исхода выше. Когда-то Петя ходил на самбо.

– Я не тупой, – возразил Петя. – Я просто думаю, что надо бы выбрать букет. Ты же отпустишь меня с букетом?

В глазах Михаила появился интерес. С ним тут еще никто не разговаривал.

– Ну, валяй. Бери самый дорогой. Бесплатно же.

– Как тебе тот с белыми розами?

– Какой?

– Ну вон, видишь, за стеклом?

Михаил повернул голову и на секунду потерял контроль. Этого хватило, чтобы Петя перехватил его руку, вывернул ее, и пистолет вместо выстрела полыхнул вверх пламенем. Зажигалка. Мастерски изготовленная зажигалка. От настоящего оружия не отличить.

– Ах ты, урод! – закричал парень от боли.

У Лары поплыло перед глазами. Она по стенке добралась до стула и села. Все остальное происходило уже где-то совсем далеко. Какие-то крики, люди, сирены, топот шагов…

– Лара, Лара…

Подняла тяжелые веки. Перед ней на корточках сидел Саша. Она хотела к нему потянуться, подалась вперед и поняла, что падает.

16

Он ее поймал и крепко обнял. Лара. Живая, невредимая. Самая любимая и самая родная.

– Дай сигарету, – прошептала она в ухо, крепко обхватив его за шею.

– Сейчас выйдем на улицу…

Магазин потихоньку возвращался к своей жизни. Полицейские ушли, на улице снова раздался звук мигалок, наверное, увозили арестованного. Девушки-продавцы приводили в порядок торговый зал.

– На улице холодно, – ответила Лара. – У меня пальто в кабинете.

Свиридов попросил одну из девушек принести пальто.

Через несколько минут они вышли. Александр обнимал жену за талию, не давая ей упасть. Шла Лара пошатываясь, а потом, когда они оказались на тротуаре, ее вдруг начала бить дрожь, и Свиридов остановился, обнял жену и крепко прижал ее к себе. Они так и стояли, обнявшись, посреди тротуара. Вокруг снимали оцепление, сматывали полосатые ограждающие ленты. Рядом появился микрофон:

– Только что удалось обезвредить злоумышленника, который захватил магазин и взял в заложники…

– Совесть есть?

Свиридов повернулся в сторону микрофона и так тяжело посмотрел на девушку-репортера, что та прервала свой рассказ на середине. А потом дала знак оператору закончить съемку и пробормотала:

– Простите.

Совесть, наверное, все же была.

Лара начала дышать ровнее, дрожь постепенно исчезала.

– Так ты мне дашь сигарету?

– Нет. Ты же бросаешь курить. Я дам тебе коньяка, пойдем.

Они завернули за угол и вошли в маленький уютный ресторанчик, где порой обедали вместе, если выдавалась такая возможность.

– Две порции коньяка, – сразу заказал Свиридов, и когда на столе появились два бокала, он скомандовал: – Пей.

– Я за рулем.

– Я пришлю водителя.

Лара залпом выпила свой бокал. Александр пододвинул ей второй:

– Это тоже тебе, но под борщ.

Они сидели за дальним столиком в глубине ресторана. Они часто, когда бывали здесь, сидели именно за этим столиком. Только обычно друг напротив друга, а сейчас – рядом. На одном диване. Лара прижималась, время от времени она снова начинала дрожать, и тогда Александр сразу же ее обнимал.

– Давай ты поедешь домой или, если хочешь, со мной в отель. Отдохнешь в номере.

Она отрицательно покачала головой:

– Нет, я вернусь в магазин. Там девочки, я же не могу их бросить.

– Лара, они справятся без тебя, я уверен.

– То есть ты бы свой отель с персоналом бросил, да?

И крыть было нечем. Иногда Свиридов сильно жалел, что в их семье не царит жесткий патриархат, потому что, положа руку на сердце, сейчас ему было плевать и на ее магазин, и на то, работает он или нет. Ему нужна была только Лара. Живая и здоровая Лара. Женщина, без которой он не представлял своей жизни.

Это только казалось, что все, чего он достиг, – лишь его заслуга.

Но что он без Лары? Без ее поддержки, любви, понимания, юмора? Лара дала ему семью и дом, она родила ему дочь, находилась рядом всегда, была слушателем и опорой. Разделяла неудачи.

Вечерами он возвращался к ней, к своей любимой женщине. И был счастлив.

Свиридову даже думать не хотелось о том, что бы он сделал с тем Михаилом, случись что с Ларой. И думать вообще о том, что именно могло с ней случиться, было страшно. За Лару он бы убил. Точно убил.

– Ты ни за что не бросишь своих людей, и я своих не брошу тоже.

– Тсс… – прошептал Александр и коснулся пальцами ее губ.

Лара подняла глаза и посмотрела на него, так, как умела только она, – долго и внимательно, а потом поцеловала его пальцы.

– Я пришлю тебе в магазин охрану, – сказал Свиридов. – И даже не спорь.

Принесли горячий борщ и картошку с грибами в глиняных горшочках, а потом чай с вишневым вареньем и ломтиками подсушенного хлеба.

Лара выпила второй коньяк, и ее щеки снова стали розовыми.

– Ты знаешь, что самое страшное, – тихо сказала она. – Это даже не то, что какой-то психически неуравновешенный парень из-за несчастной любви захватил магазин. А то, что там, кроме моих девчонок, были одни мужчины. Шесть человек. И только один из них встал на защиту, понимаешь? Только один. А остальные пять просто сбежали. И я даже не сказала ему «спасибо». Знаю только, что Петей зовут.

17

Лара произнесла это вслух и поняла, что еще долго будет думать о произошедшем. И парень, может быть, со временем из памяти сотрется, а вот пятеро покорно удаляющихся мужчин – нет. Но ведь они кому-то покупали цветы, кому-то признавались в любви и были для кого-то самыми-самыми. Как бы в таком случае они поступили, если бы их избранницы оказались в заложницах? Защитили бы? Закрыли собой? Или все так же с виноватым выражением лица удалились бы? Мол, виноват не я, а обстоятельства.

Вот девушке этого Пети очень повезло. И самой ей тоже повезло.

Когда Лара, сидя на стуле и плохо соображая, услышала зовущий ее голос мужа, увидела близко его лицо, она как-то сразу поняла, что теперь все будет хорошо. Саша здесь, и значит, страшного уже не случится. Саша не позволит. И фильм этот жуткий, в котором она то ли участник, то ли зритель, – закончился. И рядом человек, в которого можно спрятаться. Именно так. Он обхватит ее руками, закроет от всех, и Лара будет словно в домике, надежно укрыта со всех сторон. В этом домике можно побыть маленькой и испуганной, прижаться и дышать, дышать… вдыхать родной запах родного человека. Успокаиваться. Постепенно снова начинать слышать звуки окружающего мира. А потом разрешить отвести себя на обед.

Хотя есть она совсем не хотела. Казалось, не проглотит и кусочка. Но странное дело, лишь только принесли горячий ароматный борщ – аппетит откуда-то взялся. Или это коньяк помог?

За время обеда Лара несколько раз хватала Сашу за руку, хотя знала, что он никуда не денется. Это было неосознанно и очень по-детски. А после второго коньяка и борща захотелось целоваться. Смертельно. Наверное, просто нервное. Приходилось делать вид, что очень занята картошкой с грибами. Слишком много обслуживающего персонала вокруг – не поцелуешься.

– У тебя сегодня день в отеле без катаклизмов?

– На твоем фоне просто спящий режим, – ответил муж, и Лара засмеялась.

А потом Саша рассказал о своем знакомстве с тиктокерами и об официанте, который позвонил Игорю и наплел ему про несуществующую помолвку.

– В общем, мелочи жизни, – подытожил он.

– Мне кажется, кто-то сегодня получит предложение руки и сердца, – сказала Лара, когда они пили чай.

– Думаешь?

– Посмотрим, – ответила она, подцепив маленькой ложкой вишню. – Варенье с косточками. Но очень вкусное.

По дороге обратно они заглянули в кондитерскую, где накануне Лара покупала трюфели для свекрови, и вышли оттуда с упаковкой фруктовых леденцов и миндалем в шоколаде.

– Это на случай, если тебе захочется курить, – сказал Саша.

Он вместе с Ларой зашел в «Цветочную историю», внимательным взглядом обвел зал. Охранник, про которого муж сделал распоряжение в телефонном разговоре в ресторане, уже был на месте. Магазин старался жить привычной жизнью. Поломанные розы убраны, пол вымыт, покупатели разглядывают букеты. Кажется, что ничего и не произошло. Обманчивая картинка. Только девушки-консультанты оборачиваются на звуки открывающейся двери чаще обычного.

– Мне пора, – сказал Саша, вручая Ларе пакет с конфетами и касаясь губами ее виска. – Будь осторожна.

– Буду, – пообещала она. – Просто сегодня День святого Валентина. Его надо пережить.

– Обязательно переживем.

Муж ласково погладил ее по щеке и ушел. Лара проводила взглядом спину в строгом пальто. Надо возвращаться к работе.

– Светлана еще не вернулась? – спросила она Вику, сотрудницу, которую всегда оставляла вместо себя во время отсутствий.

18

Светлана работала бухгалтером в «Цветочной истории», и сегодня ей очень повезло. В час дня она поехала в налоговую разбираться по поводу поступившего запроса, и вся история с захватом магазина ее не коснулась. Отсидев в очереди, основательно побеседовав с налоговым инспектором и отправившись обратно на работу, Светлана ничего не знала о случившемся, потому что не листала в телефоне новостную ленту. Зато открыла сообщение от дочери, в котором нашла ссылку на тест про идеальное свидание. Света чувствовала себя давно выросшей из подобных развлечений, да и на свидание ее никто не приглашал. Ее позднее женское счастье с Федором было домашним и уютным. Конечно, порой они выбирались на прогулки в парке или чаепитие в кафе, но все же предпочитали дом. Оба наверстывали годы одиночества, наслаждаясь совместными ужинами, решением бытовых вопросов и просмотрами кино и новостей. Все эти мелочи казались важными, они не теряли своей прелести с течением времени. Наверное, потому, что их счастье было долгожданным и выстраданным.

Тем не менее, сидя в вагоне метро, Светлана на ссылку нажала. Все равно еще три остановки ехать. Надо чем-то себя занять. На экране сразу появился первый вопрос.

Какой подарок вы предпочтете получить? И варианты: цветы, конфеты, мягкая игрушка, деньги.

Деньги Света отмела сразу. Это нужная вещь всегда, но не подарок. Мягкая игрушка – очень мило, только вот уже возраст не тот. А конфеты или цветы… Она была бы не против и того, и другого, но если что-то одно… Светлана нажала на цветы.

Ваше любимое кино про любовь? Из представленных картин она смотрела только две: «Титаник» и «Москва слезам не верит». Выбор для Светланы был очевиден. Конечно, «Москва слезам не верит».

Третий вопрос. Ваш любимый десерт? С ним тоже проблем не было. Очень вредный и калорийный «Наполеон». По праздникам можно.

А вот над следующим вопросом она задумалась. Что для вас любовь? Дружба, доверие, страсть, нежность… Если рассуждать теоретически, то все эти слова являются частью одного большого понятия. А если применить это к жизни самой Светланы… она подумала о Федоре и последнем годе совместной жизни с ним, поняла, что не нужны ей ни бури, ни страсти… а все остальное – нужно. И больше всего, наверное, доверие. Света выбрала именно этот вариант.

На экране высветился следующий вопрос. Какая вершина наиболее подходит для признания в любви? Эйфелева башня в Париже, холм Пинчо в Риме, гора Батарейка в Сочи, крыша небоскреба в Нью-Йорке.

Света была реалистом. Она знала, что не побывает ни в Нью-Йорке, ни в Париже с Римом. А вот в Сочи – вполне. И кто знает, может быть, они поедут туда с Федором летом, купят экскурсию в горы и будут любоваться открывшимся видом. Наверняка там очень красиво, на этой горе, и ничуть не хуже, чем в заграничном Нью-Йорке.

Результат теста оказался неожиданным. «Вы – женщина, которая любит сюрпризы, поэтому обычное свидание в ресторане или кафе не для вас. Ролики в парке, поход в планетарий или что-то в этом роде. А впрочем, лучше ничего не знать заранее. Пусть все случится экспромтом».

Света смотрела на итог опроса и не понимала, какой из ответов спровоцировал подобный результат. «Москва слезам не верит» или «Наполеон»?! Или все же гора? Но по одной горе сделать такой далеко идущий вывод… Однако… Она всегда знала, что тесты – это просто игрушка для развлечения и не стоит относиться к ним серьезно. Да и праздник сегодняшний так… притянутый за уши праздник. Не наш вообще. У нас есть свой – День Петра и Февронии. А все эти сердечки и валентинки…

Тем не менее, открыв вацап, Светлана написала Федору: «Мне сегодня после работы надо забрать шторы. Сможешь подвезти?»

Шторы сегодня забирать не обязательно, но Федор на машине, и, может быть, после ателье он пригласит ее на чашечку чая в кафе… проскользнула вдруг такая мысль. Это все тест виноват!

«Не получится. Я сегодня работаю допоздна, не успею за тобой заехать».

Ну и ладно. Света подавила в себе легкое разочарование. В конце концов, никто не виноват, что работа такая. А он, словно извиняясь, прислал вдогонку:

«Петя сегодня не смог меня сменить, поэтому я буду стоять до последнего. Шторы получим на выходных. Сама за ними не езжай – они тяжелые».

От этих слов на душе потеплело. Все же Федя очень заботливый.

А праздник… что праздник. Не наш он. И не настоящий.

19

Петя шел к Алене и нес ей букет из трех коралловых роз. Розы были яркие и очень красивые. Еще он купил коробку конфет. На эти подарки Петя потратил последние деньги, но сильно не переживал. На «Стрелке» еще достаточно средств для поездок в транспорте, а в комнате общежития были чай, хлеб, крупа и сосиски. Этих запасов на пару дней хватит, а в понедельник он получит зарплату за свои подработки на Арбате. И все наладится.

Сегодня, конечно, пришлось поволноваться. Но хорошо то, что хорошо заканчивается. И он еще успевает в букинистический – встретить Алену, подарить ей эти красивые розы и узнать ответ на самый главный свой вопрос. Кажется, успокаиваться рано, потому что основные волнения еще впереди. Что ответит ему Алена?

Петя шел по улице, думал о предстоящем, навстречу ему тоже шел задумчивый человек, и так получилось, что два человека, занятые своими мыслями, не разминулись на тротуаре. Застежка куртки одного зацепилась за шарф другого, и потребовалось несколько секунд, чтобы люди рассоединились и продолжили свой задумчивый путь.

«Он что, не видел, куда идет? – сердился Петя. – Едва цветы не сломал, чудом остались целы».

Петя сделал еще шаг, и прямо перед ним на дорогу упала огромная сосулька, а потом еще одна. Он смотрел на эти расколотые куски льда перед своими ногами и лишь успел сделать шаг назад, как раздался грохот, доносившийся с крыши.

Шаг он сделал, но там была ступенька, облицованная плиткой, скользкая. Петя не удержал равновесие и упал. Почти сразу же послышался звук от очередной порции упавшего на дорогу льда. Кто-то наверху чистил крышу и не огородил территорию. Петя лежал на боку, смотрел на хмурое московское небо и думал о том, что наша жизнь зависит от мгновений, считаных секунд. И, наверное, рядом с нами действительно ходят наши ангелы-хранители, оберегая, не давая уйти из этого мира раньше срока. Если бы тот прохожий не зацепился за его куртку своим шарфом, если бы Петя не задержался на эти секунды, то сосулька упала бы не перед ним, а на него. Тяжелый острый осколок льда.

Петя лежал, под ним была смятая коробка конфет, руки сжимали букет. Он чуть повернул голову, посмотрел на розы. Бывший букет.

И все же потрясение от случившегося было настолько велико, что Петя даже не сильно расстроился. Всего несколько секунд отделили его от чего-то страшного и необратимого. Значит, ангел-хранитель действительно где-то здесь.

– Эй, парень, вставай, – рядом остановилась женщина. – Давай руку, помогу.

Петя понял, что рукой пошевелить не может.

20

К возвращению Свиридова тиктокеры из отеля уехали, люкс был полностью приведен в порядок и ждал своих гостей.

Александр поднялся в кабинет, снял пальто и попросил секретаря сделать кофе. Надо проверить, насколько готовы все три ресторанных зала для вечера. Он до них так и не добрался. Как только Нина сказала о произошедшем, стало не до залов.

Секретарь принесла кофе и удалилась. Свиридов зажег сигарету. Это Ларе нельзя, ему – можно, он курить не бросал.

Надо позвонить маме, узнать, как у них с Катей дела, и брату. Игорь телефон оборвал. Наверное, уже в курсе. А Александр, когда повел Лару кормить, поставил смартфон на беззвучный режим, только распоряжение насчет охраны магазина сделал. В тот момент не было ничего и никого важнее Лары.

Куря и запивая табачный вкус крепким кофе, он думал о жене, о том, что надо было все-таки настоять и отвезти ее домой или сюда, в отель. Сколько еще несчастных влюбленных в этом городе? Скольким из них придут в головы безумные идеи?

A Лара у него одна. Таких больше нет. Она единственная. И когда-то ему просто очень повезло ее встретить.

Александр открыл телефон, прочитал полные тревоги сообщения брата. Быстро написал ответ: «Все в порядке. Все живы и здоровы. Не волнуйся. Наберу чуть позже».

Мама позвонила сама.

Он затушил сигарету и взял трубку.

– Привет, мам.

– Привет. – Ее голос звучал осторожно.

– Как ваши дела?

– Наши-то хорошо, мы с Катей ходили в магазин и купили набор для химических опытов. Сейчас собираемся их ставить, надо только из ванной все лишнее убрать… от греха подальше.

– Набор фокусника был бы безопаснее.

– По части фокусов специалисты у нас вы, – парировала она.

И Свиридов понял, что мама новости видела.

– Мам, все хорошо, – сказал он. – Я на работе, Лара тоже.

Она молчала. Он понимал.

– Катя знает? – глупый вопрос.

– Глупый вопрос, – повторила мама его мысли. – Нет, конечно. У вас правда… все хорошо?

– Все хорошо, не переживай. В магазине сейчас охрана, Лара в порядке, домой ехать она не захотела. Ты же ее знаешь…

– Знаю, вы два сапога пара.

Мама ответила иронично, Свиридов облегченно выдохнул и сделал последний глоток кофе.

– Знаешь что, я уже морально готова для просмотра романтического кино, только не могу пока понять какого. Совершенно не разбираюсь в современном кинематографе. Но время подумать еще есть. К тому же всегда существует запасной вариант в виде ретро. Наверное, мы устроим киносеанс после ужина.

– Значит, в этом празднике что-то все-таки есть? – Александр не смог удержаться от легкого поддразнивания.

– Несомненно. Завтра в три мне к стоматологу. С Катей туда будет не очень удобно добираться.

Александр улыбнулся. Она оставляет внучку на ночь у себя. У него золотая, все понимающая мама.

21

Юля крутилась перед зеркалом и хмурила брови. Уже скоро выходить, а она все никак не могла решить, что надеть. Вчера вроде уже остановилась на нарядном голубом платье, а сегодня оно вдруг показалось неуместным. Слишком вечернее, и вырез лодочкой больше обычного приоткрывает спину. Вдруг чересчур? Юля еще раз повернулась, посмотрела на себя внимательно. Платье красивое, и она в нем хороша, но как-то… Юля привыкла к удобной одежде. Джинсы, свитера, майки, комфортная обувь. Работа гида диктует стиль. Конечно, всегда можно найти что-то интересное и красивое – сумочка, балетки, необычный принт, яркий браслет, но это все равно другое.

Экскурсия прошла хорошо, несмотря на пасмурную погоду. Юля любила проводить индивидуальные экскурсии, они часто проходили в духе беседы и приносили удовольствие обеим сторонам. Сегодня молодой человек заказал прогулку в подарок для своей девушки. «Москва в историях любви». Этот маршрут Юля придумала сама и была рада, что он пользуется успехом.

Прогулка началась с посещения церкви Вознесения Господня, где в 1831 году Пушкин венчался с Натальей Гончаровой, одной из самых известных красавиц своего времени. Перед тем как зайти внутрь, Юля рассказывала:

– Во время венчания ветер задул свечку, которую держал поэт, а потом, при обмене кольцами, одно из них упало на пол. Пушкин переменился в лице и произнес: «Все дурные предзнаменования».

Церковь была большая, просторная и пустая. Шаги отдавались эхом, и было очень легко представить в ней венчальную службу, гостей, поэта и красавицу-невесту.

Выйдя на улицу через четверть часа, они пошли дальше по Большой Никитской, к дому номер 50/5. Именно там на втором этаже находилась квартира Гончаровых.

– Поэт несколько раз приезжал в этот дом, искал, как он сам говорил, «подходы к матери», а позже просил руки Натальи, – рассказывала Юля. – Само здание построено в двадцатых годах девятнадцатого века, с тех пор оно значительно изменилось, и квартиры здесь больше нет. Тем не менее место очень памятное. За год до свадьбы, в 1830 году, поэт писал своей невесте: «Мое существование не может быть отделено от вашего: я создан для того, чтобы любить вас и следовать за вами. Рано или поздно мне, однако, придется все бросить и пасть к вашим ногам»[26]. Очень созвучно с его же строками из «Евгения Онегина», не правда ли?

Нет, поминутно видеть вас,

Повсюду следовать за вами,

Улыбку уст, движенье глаз

Ловить влюбленными глазами,

Внимать вам долго, понимать

Душой все ваше совершенство,

Пред вами в муках замирать,

Бледнеть и гаснуть… вот блаженство!..

…Желать обнять у вас колени

И, зарыдав, у ваших ног

Излить мольбы, признанья, пени,

Всё, всё, что выразить бы мог…

Так незаметно они дошли до Поварской, где когда-то жила студентка Литературного института Алла Киреева и куда она привела однажды другого студента этого же института – Роберта Рождественского.

– Они проживут вместе сорок лет, и за год до своей кончины он скажет: «Ты – соавтор практически всего, что я написал»[27]. Одно из самых известных стихотворений, посвященных Алле Киреевой, наверное, вот это:

Мы совпали с тобой,

совпали

в Эень, запомнившийся навсегда.

Как слова совпадают с губами.

С пересохшим горлом –

вода.

Мы совпали, как птицы с небом.

Как земля

с долгожданным снегом

совпадает в начале зимы,

так с тобою

совпали мы.

От Поварской было рукой подать до Спиридоновки, где находилась квартира Толстого. Алексея Николаевича. И там была своя история любви. Ее звали Наталья Крандиевская. Жена и муза, сама талантливый поэт, которая вместе со своим мужем пережила революцию, эмиграцию, возвращение на родину и страшный сталинский режим.

Юля снова наизусть цитировала отрывки из писем.

– «Теперь во всем мире есть одна женщина – ты. Я понял, что только теперь почувствовал силу твоей женственности. Душа твоя белая, ясная, горячая…»[28]. Кажется, так много прожито и пройдено вместе, что невозможно расстаться. Но брак разрушился. И Толстой женился снова. Однако портрет Натальи Крандиевской так и остался висеть в этой квартире. Писатель не разрешал его снимать новой жене. За день до смерти в феврале 1945 года сказал своей дочери: «Я никогда бы не разрушил свою семью, если бы Туся не переехала в Ленинград»[29]. А она переехала, чтобы не быть брошенной. Ушла первая, потому что находиться рядом с разлюбившим ее человеком больше не могла. Этот портрет до сих пор находится здесь. Если хотите, мы можем взглянуть.

И они вошли в квартиру, которая давно стала музеем. На лестнице гостей встретил деревянный Пиноккио. Этот подарок Толстой получил из Италии, как автор «Буратино».

– А стихи в этой сказке написаны Натальей Крандиевской.

Они бродили по квартире, разглядывали столовую и рабочий кабинет, рассматривали коллекцию трубок и живописи, которую коллекционировал писатель. Толстой любил жить на широкую ногу.

– Она пережила Алексея Николаевича на восемнадцать лет, – сказала Юля, стоя перед портретом. – Продолжала его любить, тосковать и посвящать ему стихи.

Мне все привычней вдовий жребий,

Все меньше тяготит плечо.

Горит звезда высоко в небе

Заупокойною свечой.

И дольний мир с его огнями

Тускнеет пред ее огнем.

А расстоянье между нами

Короче, друг мой, с каждым днем.

– Какая красивая женщина, – произнесла девушка, разглядывая портрет.

– Очень красивая, – согласилась Юля.

– Жаль, что у этой истории такой печальный финал.

– Я бы сказала, классический, – вздохнула Юля. – Новая жена была значительно моложе писателя, работала его секретарем. Был ли Толстой с ней счастлив? Может быть, но признание под конец жизни о том, что он никогда бы не развелся с Натальей, мне кажется, говорит само за себя.

Юля еще много чего рассказала про этот уголок Москвы. И про то, как в одном из домов Спиридоновки Блок вызвал на дуэль Андрея Белого, приревновав к нему свою жену. Однако до поединка дело все же не дошло. И про скандальную женитьбу крупнейшего промышленника и мецената Саввы Морозова на разведенной женщине, которую он увел у собственного племянника и для которой построил особняк. Вот, посмотрите, настоящий дворец. Стрельчатые окна, английский стиль, чудо архитектуры.

Они гуляли по улицам, останавливались, фотографировали. Несмотря на отсутствие солнца, Юля старалась поймать освещение и с удовольствием щелкала влюбленную пару, чтобы у них после этой прогулки остались красивые совместные кадры. Время пролетело быстро и интересно. Когда экскурсия завершилась, Юля подарила на память маленькую фоторамку в виде сердца.

– Это вам, – сказала она. – Для того, чтобы вставить одно из сегодняшних фото. С Днем всех влюбленных!

Идею с маленькими сувенирами напоследок Юле подсказала Лара. У нее был талант к такого рода мелочам. Наверное, потому и «Цветочная история» пользовалась популярностью. Вроде все как у всех, но вместе с тем есть какая-то изюминка. Покупатели уходили очарованными, довольными и возвращались вновь.

Влюбленная пара была очень тронута и долго благодарила Юлю за чудесную прогулку и за подарок. А потом оказалось, что они опаздывают в кафе, где был зарезервирован столик. А до кафе еще предстояло добраться.

У Юли тоже был зарезервированный столик. И до него еще тоже предстояло добраться. Она в последний раз внимательно посмотрела на себя в зеркало. Да, смело, да, неожиданно. Но когда же еще, если не в День святого Валентина?

Приняв решение, Юля открыла маленькую коробочку и вынула оттуда серьги – жемчужные гвоздики. Подарок Игоря на день рождения. Они идеально дополнят наряд.

22

Лара закрывала магазин. В зале остался только охранник. На парковке в салоне автомобиля ждал водитель, которого прислал муж. Пятнадцать минут назад Лара отдала ему ключи от машины.

На часах было семь вечера. Обычно «Цветочная история» работала до восьми, но сегодня Лара отпустила всех в четыре, даже несмотря на то, что к вечеру поток посетителей не уменьшился. Люди шли с работы, по дороге заглядывали в магазин, чтобы купить букет. Однако последствия сложного дня сказывались, напряжение начало потихоньку отступать, на смену ему пришли усталость и рассеянность, потеря внимания. Работать стало трудно. Прибыль, конечно, важна, но далеко не все вещи оцениваются деньгами. После четырех Ларе помогали только Вика и Светлана, которая, вернувшись из налоговой, узнала о произошедшем. Светлана не умела собирать букеты, но она прекрасно знала ассортимент, хорошо общалась с покупателями и с удовольствием показывала им сопутствующие сувениры. Ближе к семи Лара почувствовала, что ее собственных сил уже тоже не хватает.

Вика и Светлана уехали домой, Лара в последний раз обходила зал, выключая свет. День святого Валентина для «Цветочной истории» подошел к концу. Она уже собралась было пойти в кабинет за пальто, когда увидела в окно человека.

Человек стоял на тротуаре и рассматривал витрину. Лара его узнала. Это был тот самый парень, Петя. Девочки сказали, что, как только магазин вернулся в рабочий режим, он купил коралловые розы и ушел. И вот теперь возвратился. Зачем?

Лара быстро пересекла зал, открыла дверь.

– Входи, – сказала она.

Петя вошел. Кажется, его день сложился намного труднее, чем ее. Один рукав куртки оставался свободным, левая рука находилась внутри.

– Что случилось?

– Перелом. – Он грустно усмехнулся.

– Ясно.

Да, столько событий меньше чем за сутки… Но парень держался. Наверное, ему было не очень хорошо. Даже не так. Скорее всего, ему было очень плохо. Но он не позволял себе раскиснуть. Он старался вести себя как ни в чем не бывало. Настоящий мужской характер. И Лара не могла этого не оценить.

– Спасибо тебе, – сказала она то, что не успела сказать днем.

– Да не за что, – пожал он плечами, потом немного помолчал и задал вопрос: – Сколько у вас стоит самый недорогой цветок?

– Тебе для кого?

– Для девушки.

– А что любит твоя девушка?

– Пить кофе, смотреть кино, читать, гулять по городу, мечтать о путешествиях.

Лара улыбнулась. Она нажала на один из выключателей, и свет озарил витрину с сувенирами. Достав с верхней полки большую керамическую кружку для двойного капучино, Лара поставила ее на прилавок. Кружка снаружи была бежевого цвета, а внутри кофейного. Сбоку таким же темным цветом был выбит тосканский пейзаж – сельский домик, ряд кипарисов и на переднем плане поле подсолнухов.

Лара выдвинула один из ящиков и достала оттуда коробку элитных бельгийских шоколадных конфет. Открыла ее. Каждая конфета была в форме сердца и обернута в золотистую или темно-коричневую фольгу. Лара наполнила конфетами кружку, а потом подошла к витрине-холодильнику с цветами и вынула оттуда небольшой декоративный подсолнух. Цветок был яркий и солнечный. Она отрезала его длинный стебель, опустила укороченный подсолнух в пробирку с раствором и вставила пробирку в кружку. Казалось, что подсолнух растет в кружке, заполненной шоколадными сердцами.

Затем Лара взяла крохотную книжку, размером три на два сантиметра. На обложке было написано «Моей любимой». Внутри книги содержались цитаты великих людей о любви. Лара поставила этот миниатюрный сборник уголком между сердец и посмотрела на Петю.

– Мне кажется, ей это должно понравиться.

– Мне тоже. – Его голос прозвучал немного растерянно. – Это очень красиво, но… у меня нет денег.

Лара улыбнулась:

– Считай, что за счет заведения.

Потом она нашла нужный размер коробки, аккуратно упаковала в нее композицию и опустила коробку в целлофановый пакет.

– Спасибо. – Петя наконец тоже улыбнулся. Радостно и как-то даже беззащитно.

«Он ведь еще совсем-совсем юный», – подумала Лара, a вслух сказала:

– Твоей девушке здорово повезло. Наверное, она очень хорошая.

– Она самая лучшая.

23

«Но кто такой Валентин, никто в точности не знает. По одной из версий, он был священником в римской армии во времена императора Клавдия II, который запретил солдатам жениться, считая, что семья и дети обременяют воинов, мешают им служить во славу Рима.

Валентин же сочувствовал влюбленным и тайно соединял их узами брака. Вскоре его деятельность стала известна, Валентин был схвачен и посажен в темницу. Там он познакомился с прекрасной дочерью надзирателя и влюбился в нее. За день до казни он написал любимой девушке послание, где признавался ей в любви, и подписал его «Твой Валентин». Это и была первая в истории валентинка. Священника казнили 14 февраля.

По другой версии, римский патриций Валентин…»

Света не стала дочитывать статью, которую ей услужливо предложил в новостной ленте интернет. Скоро ее остановка. Света выключила экран телефона и поднялась с сиденья.

Статья, конечно, познавательная, но если праздник не наш, значит, не наш. И нечего примерять его на себя. Молодые, конечно, пусть развлекаются. Им романтика нужна. А людям постарше гораздо важнее душевное спокойствие. Это она сегодня поняла в очередной раз, когда, вернувшись из налоговой, узнала о случившемся. Рассказ о захвате магазина в прямом эфире потряс Светлану. Не то чтобы это было что-то новое – подобные новости регулярно появляются в СМИ. Но одно дело, когда такое происходит где-то и с кем-то, и совсем другое, когда на твоей собственной работе, с твоими знакомыми.

Света не задумываясь согласилась задержаться в магазине и помочь с обслуживанием покупателей, хотя рабочий день бухгалтера в отличие от продавцов заканчивался ровно в шесть. Она видела – привычный режим после произошедшего девочки не выдержат, а Ларе надо помочь.

Ни за какими шторами, конечно, и мысли не было ехать. Федор прав: вместе заберут на выходных. Может, тогда и в кафе заодно заглянут. А сейчас он, наверное, уже дома и ждет Свету.

Федор Свету ждал. Когда она открыла дверь квартиры – сразу почувствовала отчетливый запах гари, а когда прошла на кухню – увидела легкую серую дымку.

– Окно надо открыть, – сказала она. – Так все быстрее выветрится.

Федор обернулся. Даже сквозь дым Светлана заметила, что он покраснел. Хотя, может, это просто оттого, что на кухне жарко.

На Феде был фартук, а в руках сковорода с безнадежно подгоревшими котлетами. Обеденный стол украшала ваза с букетом из бордовых хризантем. Рядом с вазой сидел небольшой плюшевый медведь, держащий в лапах сердце.

Света была счастлива.

24

Игорь ждал Юлю. Совещание продлилось всего полчаса, поэтому в отеле Игорь оказался раньше, чем планировал. Зато увиделся с братом. Они вместе пили кофе. Игорь рассказывал про идею подвижной крыши над бассейном, Саша – про запланированные праздничные мероприятия. И, конечно, в разговоре они не могли пройти мимо сегодняшнего события.

– Лара просто герой, – сказал Игорь. – Я вообще не знаю, что бы со мной было, случись такое с Юлей. Даже представить страшно.

– А ты не представляй, – ответил старший брат.

– Не буду.

Они помолчали.

– Честно говоря, я сейчас просто жду, когда тут все начнется. – Саша отставил в сторону пустую чашку. – Проверю, как проходит вечер, и сразу же домой. А завтра полноценный выходной.

Игорь повертел в руках свою чашку, а потом сказал:

– Знаешь, мне в последнее время столько мыслей всяких в голову лезет. Раньше жил один и как-то… сам за себя отвечал и сильно ни о чем не беспокоился, а теперь Юля… и все время дергаешься. Заболела в январе – переживаешь. Из-за болезни сорвалось ее участие в форуме гидов – успокаиваешь, несешь какую-то ерунду про то, что этих форумов у нее еще будет… А Юлька готовилась именно к этому, презентации авторских туров сделала. За себя так не переживаешь, как за нее. И это еще детей нет…

Саша слушал, смотрел на брата, и взгляд этот был такой – говорящий: «Ты только начинаешь все по-настоящему понимать».

В половине восьмого Игорь сидел за столиком номер семь, листал меню в ожидании Юли. Заранее купленный букет из нежных персиковых роз давно стоял в вазе.

Юля вошла в ресторан, огляделась, к ней подошла сотрудница и поинтересовалась, чем может помочь, а потом проводила к нужному месту.

Игорь оторвал глаза от меню и… и все. Прошло несколько секунд, прежде чем он пришел в себя и все-таки поднялся из-за стола. Наверное, выражение его лица было совсем идиотским, потому что Юля вдруг начала кусать губы, чтобы не рассмеяться.

Но она в этом… наряде… платье… была очень красивой. И непривычной, и немного незнакомкой. И это взволновало.

– Привет, – сказал Игорь.

– Привет, – ответила она и села, позволяя официанту пододвинуть стул, – здесь шикарно, как в кино.

– Угу, – согласился Игорь, глядя во все глаза на новую Юльку. Она даже волосы как-то хитро убрала, по-другому.

Юля взяла свое меню и начала его листать. На самом деле она спряталась за толстой папкой, чтобы не выдать себя. Губы так и хотели растянуться в широкой улыбке. Все-таки стоило надеть это платье, хотя бы даже ради того, чтобы увидеть реакцию Игоря.

Его как будто пыльным мешком ударили, он сидел, глупо пялился на нее, и это был тот редкий случай, когда слова куда-то исчезли. То есть совсем. А Игорь вообще-то никогда не лез за словом в карман.

– Ты чего не смотришь меню? – спросила Юля из-за своей папки. – Уже все выбрал?

– Да я подумал… Может, шампанское?

– Можно и шампанское, – согласилась она.

Заказали шампанское, виноград и тарталетки с икрой и креветками.

– Я принесла тебе подарок, – сказала Юля, когда официант удалился.

Лишь после этого Игорь заметил, что на столе с ее стороны лежит красиво упакованный сверток.

– Сегодня сразу несколько праздников, в том числе и День дарения книг. Я решила соединить разные праздники в одном подарке. – Она взяла в руки сверток и протянула его Игорю. – Это тебе.

– Спасибо.

Он только-только начал успокаиваться. Развертывание упаковки упорядочивало мысли и возвращало мозг на место. Но кто бы мог подумать, что Юлька… его Юлька! И такая… дива! Ни больше ни меньше… О-о-о…

Официант вернулся с шампанским и виноградом.

Игорь взял в руки книгу. «Poetry of architecture», London. Потрясающий фотоальбом. Но главное даже не это, а то, что он держал подарок, выбранный сердцем. Специально для него.

– Спасибо. – Игорь поднял глаза.

Он был очень тронут. Казалось, они жили вместе уже достаточное время, знали друг о друге практически все (сегодняшнее платье не в счет!), но Игорь все равно не привыкал ко многим вещам. И не хотел привыкать. Он боялся, что если станет привыкать, то начнет не замечать, а когда не замечаешь – то и не ценишь. Поэтому каждый день, проведенный вместе, был счастливым, даже если они и успели поссориться. Потом же все равно помирятся.

Хлопнула пробка, официант разлил игристое по узким бокалам и снова исчез.

– У меня для тебя тоже есть подарок, – сказал Игорь и положил перед Юлей три конверта.

Она вопросительно на него посмотрела.

– Открывай.

– Ладно.

Юля открыла первый конверт и нашла там два билета на каток на завтра. Игорь смотрел на эти билеты и чувствовал себя дураком. Разве можно дарить билеты на каток девушке в таком наряде?! Но кто же знал… Просто она очень долго болела, весь январь. Затяжной грипп с осложнениями, и все новогодние праздники они просидели дома, а потом у Игоря началась работа. Юля все сокрушалась, что зима подходит к концу, а они так ни разу на каток и не сходили. Она обожала кататься на коньках. И вот он решил восполнить этот пробел, а она пришла в таком платье… Если девушка в таком платье, ей надо дарить украшение… а он билеты на каток.

Но Юля, увидев билеты, вдруг настолько радостно и искренне улыбнулась, что все мысли Игоря о неуместности подарка сразу исчезли.

– Завтра в два? – спросила она, внимательно изучая напечатанную на бумаге информацию.

– Завтра в два, – подтвердил он.

– Горячий чай и булочка с корицей.

– Идет.

На одной из дорожек катка было устроено кафе для отдыхающих, где можно купить стаканчик горячего чая с булочкой, подкрепиться и поехать дальше.

Юля открыла второй конверт. Там находились два билета в кино на воскресенье. В кино они тоже очень давно не были. По тем же самым причинам.

– Ты решил наверстать все сразу?

Игорь пожал плечами:

– Впереди два выходных. Почему бы не воспользоваться?

– И правда, – согласилась Юля.

В третьем конверте лежала валентинка. Небольшая открытка в форме сердца. Юля вынула ее из конверта и прочитала: «Выходи за меня замуж». Она долго читала эти слова, как будто на открытке было написано целое послание, а не одно предложение. И куда-то исчезли веселье и игривость. И забылось про каток и кино. Выходи за меня замуж… Она думала об этом. Думала, что, может быть, когда-нибудь… Она хотела этого… мечтала втайне… и вот сейчас… К предложению руки и сердца, наверное, нельзя подготовиться. Даже если где-то в глубине души ждешь, все равно получается неожиданно. И понимаешь вдруг, что не дышишь. И откуда-то сразу появляется невероятное волнение. А он сидит напротив, весь серьезный-серьезный, ждет ответа, а ты готова разреветься. От счастья.

Кажется, уже начинаешь… и весь старательный макияж сейчас растечется.

– Эй… – слышится его голос, тихий и успокаивающий. – Ты чего?

Игорь разговаривал с Юлей точно таким же голосом, когда ей прописали уколы после двух не давших результата антибиотиков. И теперь реветь хочется еще сильнее. Но нельзя. Тут кругом люди. И ресторан шикарный. И вообще… Музыку вон начали играть на рояле красивую. Юля такую романтику только в кино видела.

– Я, – сказала она, осторожно шмыгнув носом, – я согласна.

Потом помолчала и добавила:

– Но только после катка и кино.

– Идет. – Он был очень серьезен. Наверное, тоже переволновался.

Она еще раз шмыгнула носом и спросила:

– Мы шампанское пить будем?

25

Лару встретил Рик. Он сидел на пороге, соскучившийся после целого дня одиночества, и ждал хозяев. Больше всего кот, конечно, ждал Катю. Но Лара тоже сойдет. Он радостно терся о ее ноги, показывая всем своим видом, как рад. Лара ласково пощекотала кота за ухом.

– Я тоже соскучилась, – сказала она Рику и, сняв обувь и пальто, пошла мыть руки.

Рик последовал за ней.

Лара покормила кота, а после направилась в гостиную и села на диван. Кот пристроился рядом, сложил передние лапы у нее на коленях, а на лапы положил голову. Ну все, я готов, гладьте меня. Лара засмеялась:

– Ах ты, хитрец, – и погладила.

После этого набрала сообщение мужу:

«Я дома».

Саша перезвонил:

– Я тоже скоро буду. Сейчас только поднимусь на вечеринку минут на двадцать, Нина просила, я обещал немного посветиться и дать себя сфотографировать для «Светской Москвы». В любом случае надо посмотреть, все ли там в порядке. Да и для рекламы отеля «поработать лицом» полезно.

– Хорошо. – Лара откинулась на спинку дивана и вздохнула.

Рик полностью переместился на ее колени. Уже тяжелый, бандит.

– Возьми что-нибудь на ужин из ресторана, – сказала Лара. – И из детского меню что-нибудь для Кати. Если честно, сил готовить нет вообще.

– Катя сегодня остается у мамы, а про ужин не беспокойся, я все привезу.

– И пирожные, – попросила Лара. – Раз курить нельзя, наемся пирожных.

Саша на том конце рассмеялся:

– Хорошо.

– Ты знаешь, Рик становится таким тяжелым, – Лара закрыла глаза, – и он еще очень молодой кот. Боюсь, через пять лет у него будет вес небольшого кабанчика.

– А он сейчас где?

– Где обычно, на моих коленях.

– Вот наглец. Сначала отобрал мое кресло, теперь уводит жену.

– А ты приезжай поскорее, пока совсем не увел.

Сил не было не только готовить, но даже переодеться. После окончания разговора с мужем Лара так и осталась сидеть на диване, поглаживая одной рукой Рика, а второй проверяя сообщения, которые пришли в течение дня, но не было возможности их прочитать. Одно из сообщений прислала Юля. Интересно, что там? Тест. Вставать все равно не хотелось, поэтому Лара нажала на опцию «начать».

Какой подарок вы предпочтете получить? Варианты: цветы, конфеты, мягкая игрушка, деньги. Не раздумывая Лара нажала на «цветы». Да, она была хозяйкой цветочного магазина. Вся ее жизнь проходила там, среди роз, гвоздик, гербер и хризантем. Но Лара не была пресыщена цветами. Она не переставала удивляться, как земля рождает такую красоту. Лару завораживали фото цветущих полей или города в мае, наполненного запахом черемухи и сирени. Цветы не могут надоесть никогда. Особенно цветы, подаренные любимым человеком.

Второй вопрос. Ваше любимое кино про любовь? Варианты: «Титаник», «Москва слезам не верит», «Касабланка», «Петербург. Только по любви». Она смотрела все эти фильмы и больше всего из представленных картин любила «Москва слезам не верит» – знала практически наизусть. Но сегодня… сегодня по настроению ей ближе «Касабланка», и даже появилось желание это кино пересмотреть.

Третий вопрос. Ваш любимый десерт? Тирамису, мороженое, пончик, торт «Наполеон». Тирамису под кофе – идеальный десерт.

Четвертый вопрос. Что для вас любовь? Дружба, доверие, страсть, нежность.

Кто придумал такой глупый вопрос? Как тут можно выбрать что-то одно? Любовь – это все вместе. Саша для Лары был всем: мужем, другом, любовником. Она долго смотрела на вопрос, а потом нажала на «доверие». Потому что без доверия у них ничего бы не получилось. Даже при наличии страсти и нежности.

Пятый вопрос. Какая вершина наиболее подходит для признания в любви? Эйфелева башня в Париже, холм Пинчо в Риме, гора Батарейка в Сочи, крыша небоскреба в Нью-Йорке.

Рим, конечно. Потому что он идеально подходит к тирамису и кофе. И удивительно, что в тесте предложили «Касабланку», и не «Римские каникулы», тогда был бы полный комплект.

Результат: «Вы – образец утонченной классики. Ваше идеальное свидание – ресторан, столик на двоих, зажженные свечи, изысканное вино. Ваш спутник в костюме, вы в красивом платье, и, может быть, он пригласит вас на медленный танец».

Ну что же, почти все сбылось. С некоторыми поправками. Ресторан был, правда без свечей, зато с борщом. Вместо вина – двойной коньяк, вместо танца – покупка леденцов. Да и с платьем не сложилось – Лара с утра надела брюки. Зато Саша был в костюме.

Рик пошевелился, Лара аккуратно согнала его с колен и прилегла. Сейчас, буквально минут пять полежит, а потом встанет и пойдет переодеваться. Сегодня был такой трудный день…

26

Алена смотрела кино. То самое – «Петербург. Только по любви». Она лежала на кровати в пижаме, карман которой украшала аппликация Чебурашки, ела купленные по дороге домой пончики и смотрела по ноутбуку кино.

А что еще оставалось делать? Петя так и не пришел. И не позвонил. И даже эсэмэску не прислал. Конечно, она ведь всего лишь друг. Сегодня же не день друзей. Сегодня день влюбленных. И поздравляют не друзей, а любимых. На этой мысли Алена поставила фильм на паузу и пошла заваривать чай. Без чая пончики были не очень вкусными. И вообще, эти пончики были не такими вкусными, как те, что приносил Петя. А Петя сейчас, наверное, с кем-то из своих однокурсниц. Алена видела их – все талантливые, подающие большие надежды. Не то что продавец в букинистическом.

Сегодня в новостной ленте в сети она прочитала про захват цветочного магазина каким-то парнем. Поступок ужасный и страшный. Хорошо, что хоть оружие было бутафорское – всего лишь зажигалка, очень похожая на настоящий пистолет. Алена парня не оправдывала, но думала о том, на какие отчаянные поступки подвигает людей неразделенная любовь. У Алены вон тоже… неразделенная любовь. Чайник зашумел, начал слегка трястись и походить на маленькую, готовую к взлету ракету. В дверь позвонили. Сердце сразу забилось сумасшедше. Кто это? А вдруг он?

Алена подошла к двери и посмотрела в глазок. Петя. Дрожащими руками она начала поворачивать ключ, и лишь распахнув дверь, поняла, что стоит в пижаме.

А на нем куртка сидела очень странно, и Алена даже не сразу сообразила, в чем дело. Только потом заметила, что один рукав пустой.

– Что случилось? – спросила она.

– Руку сломал. Можно войти?

– Входи, конечно. – Она посторонилась, а потом спохватилась и забыла про пижаму.

Подумаешь, пижама, человек руку сломал. – Как же ты ее сломал?

– Долгая история. – Петя вручил целлофановый пакет.

– Сейчас все расскажешь. Есть будешь? У меня, правда, ничего нет, только пончики. Но я могу яичницу приготовить с колбасой. Будешь яичницу?

– Буду. – Петя высвобождался из куртки.

– А что в коробке?

– Это к чаю.

– А-а-а, – протянула Алена и пошла с коробкой на кухню, чтобы сделать Пете яичницу.

– Только ты осторожно, – сказал он ей вслед, – там все хрупко!

Куртку наконец удалось снять. Петя повесил ее на крючок и пошел мыть руки. Он смутно себе представлял, как мыть одну руку. Включил воду, взял мыло, помочил его, вернул на место и кое-как поводил по мокрому мылу сверху ладонью. Потом начал руку ополаскивать. Да, с одной рукой – это не с двумя. Очень неудобно.

Зато врач в травмпункте попался хороший, спокойный, и очереди почти не было. Можно сказать, повезло. У Пети сегодня вообще не день, а сплошное везение. С самого утра, как только туфли осенние надел, испортил их дорожной солью, так везение и началось.

Алена стояла около стола, смотрела на большую кофейную чашку и на выглядывающий из нее подсолнух. Подсолнух показался Алене совершенно хулиганским. Потому что за окном зима и снег. А тут… подсолнух. И, главное, такой крепкий, яркий. Провокационный. А потом она увидела вставленную между конфет миниатюрную книжку. «Моей любимой». Не другу, не хорошей девчонке, а любимой… Любимой.

– Я полотенце не нашел, – сказал вышедший из ванны Петя.

Алена обернулась.

– А еще я очень голодный.

– Сейчас все приготовлю, – ответила она и сделала шаг навстречу.

Кухня была крошечной, поэтому они оказались совсем близко.

– Яичницу или омлет? – спросила Алена, подняв голову.

– Что побыстрее. – Петя обнял ее здоровой рукой и поцеловал.

На столе вызывающе-желтым полыхал подсолнух, ожидая, когда его переставят в вазу или хотя бы во что-нибудь более приличное, чем кофейная чашка. А двое не обращали на цветок никакого внимания. Они целовались, самозабвенно и счастливо, так, как могут целоваться только влюбленные.

27

Лара проснулась от телефонного звонка. Она лежала некоторое время с закрытыми глазами и слушала, как за стенкой что-то говорит муж. Похоже, она заснула и совсем не слышала, как пришел Саша. Надо же… Лара не была склонна к вечерним сновидениям, скорее наоборот. Время от времени ее посещали периоды бессонницы, с которыми приходилось бороться, в крайних случаях прибегать к специальным препаратам. А тут так сладко заснула. Лара пошевелила затекшим плечом. Рик рядом тоже пошевелился. Этот хитрец, оказывается, свернулся клубочком, пригрелся рядом и тоже начал дремать. Лара слегка приподнялась, с ее плеч упал плед. Теперь понятно, почему было так уютно и тепло.

Саша за стеной закончил телефонный разговор. Надо вставать. Лара потерла лоб и провела по волосам, пытаясь их пригладить. Все равно придется заглянуть в ванную. Тушь наверняка размазалась под глазами.

Рик подъему хозяйки был не рад, он недовольно спрыгнул на пол, но потом, сделав круг по комнате, вернулся на диван, зарылся в плед и решил продолжить сновидения.

Лара привела себя в ванной в порядок и направилась к мужу. На кухонном столе лежали контейнеры с привезенной из ресторана едой. Некоторые были открыты, рядом стояли тарелки. Было видно, что в одну из них он пытался красиво переложить карпаччо, но получилось, как получилось.

Саша Лару не видел. Наблюдать за попытками сервировки стола было забавно. Муж сопровождал все это тихими ругательствами и вздохами. Снова зазвонил телефон, и, пытаясь нашарить рукой трубку, он смахнул со стола один контейнер.

– Да… слушаю… нет, Нина… да, я понимаю, что идея с выходными в отеле блестящая и что материал может получиться топовый, но больше я этих тиктокеров в свой отель не пущу, да… только на правах проживающих…

Лара сжалилась над мужем и подняла упавший контейнер. Там оказалась осетрина холодного копчения. Для нарезанных кусочков рыбы падение было нефатальным. Пока Саша спорил с редактором журнала, Лара быстро раскрывала емкости и перекладывала на тарелки рыбу, блинчики, свои любимые рулетики из баклажанов с сыром и грецкими орехами, ставила разогревать в микроволновку горячее.

– У тебя сейчас вечеринка, отдохни… Давай оставим этот вопрос до понедельника… хорошо.

Когда он закончил говорить по телефону, стол был полностью сервирован и готов к ужину, коробка с пирожными убрана в холодильник, а бутылка белого вина из холодильника вынута. Осталось только ее открыть.

– Я не знала, что ты в таком совершенстве владеешь великим и могучим, – заметила Лара, беря из ящика штопор.

– Я не знал, что ты подслушиваешь.

– Я не подслушивала, – ответила Лара, вручая штопор Саше. – Я узнавала новое о собственном муже.

А потом не удержалась и поцеловала его. Обняла за шею и пошла в наступление. Терпела ведь с самого обеда. И Саша, кажется, тоже долго терпел, потому что поцелуй получился жадным и головокружительным, долгим-долгим. Он отнимал дыхание и делал ватными ноги. Что-то она там сегодня отвечала на вопрос про страсть и нежность. Невозможно их разделись, совсем невозможно, когда любимые руки обнимают твои плечи, а любимые губы шепчут твое имя. И сердце тает, тает…

Ужин оказался под угрозой. Ужин вполне мог подождать. Они, не расцепляя рук и не переставая целоваться, уже двигались в сторону спальни, натыкаясь на стол, стулья, кухонную дверь… Но тут снова зазвонил телефон.

– Да что же это такое… – выдохнул Саша, упираясь своим лбом в ее и стараясь выровнять дыхание. – Ни минуты покоя.

Звонила Катя, рассказать, что они с бабушкой посмотрели очень романтическое кино, а теперь пора спать, и она желает маме и папе спокойной ночи. Разговаривали по громкой связи, чтобы в беседе участвовали все.

– Там еще в магазине много других наборов с опытами. Мы с бабушкой только один купили. Опыты в комнатах ставить нельзя, вдруг взрыв будет. Надо пойти в ванную и делать все по инструкции. Бабушка сказала, что мы купили самый безопасный. А опасный только с папой. Пап? Давай купим опасный опыт и завтра осторожно его сделаем?

– Кать, давай лучше на мультфильм сходим? Мы же договаривались завтра сходить на мультфильм.

– Ладно, – согласилась дочь, – а опыт будем делать на другие выходные.

Лара старательно сохраняла серьезный вид. Катя никогда не сдавалась и до последнего гнула свою линию. Правда, с переменным успехом. Но вить из отца веревки было ее любимым занятием.

– И даже ничего не говори, – предупредил Саша, когда разговор закончился.

– Я вообще молчу. – Лара демонстративно взяла фломастер и обвела сегодняшнюю дату на календаре в кружок. – Сорок пять, – торжественно объявила она и обернулась.

Вино так и стояло неоткрытым, рядом лежал штопор.

– Я сейчас, – сказал Саша, как будто вспомнил что-то очень важное, и вышел из кухни.

Лара проводила его взглядом и подошла к окну. Был поздний вечер. Окна в домах напротив светились ярко. Весь двор укрыт снегом, а на деревьях снега не было. Лара видела дома, двор, старый тополь, свое отражение и кухню. Стекло удивительно соединило сразу две картинки. Словно две реальности. И это завораживало. Именно через отражение Лара увидела, как вернулся муж. В его руках была корзина с тюльпанами – белыми, желтыми, розовыми, лиловыми, самыми разными. Саша шел к ней, а над его головой было темное звездное небо. Потому что две реальности – отражение и то, что за окном, – соединились на одном стекле.

Лара отвернулась от окна. Зазеркалье завораживает, но гораздо важнее быть здесь и сейчас. С тем, кого любишь.

Тюльпаны лежали в корзине огромной разноцветной охапкой – пахнущие свежестью и весной. А сверху на их сочных стеблях и листьях покоилась маленькая коробочка, в которой была подвеска с золотой бабочкой и каплевидным зеленым цитрином. Точь-в-точь такого же цвета, как и ее глаза.

– Лара…

– Тсс… – Она коснулась пальцами его губ.

Иногда слова только мешают. Иногда лучше просто помолчать и посмотреть друг другу в глаза. Они все скажут сами.

28

Катя сладко спала, подложив под щеку ладошку. После ужина они смотрели с бабушкой романтическое кино. Очень старое. Называется «Три орешка для Золушки». Там был принц. Таких красивых принцев Катя не видела никогда, хотя сказок пересмотрела много, и принцы в них были самые разные. Но Катино сердце оставалось свободным. И вот сегодня произошло чудо. Катя нашла того самого принца, своего.

Перед сном девочка загадала желание, чтобы он ей приснился. И чтобы в этом сне на балу в красивом-красивом платье танцевала не Золушка, а Катя. А потом она потеряет туфельку, принц туфельку найдет и прискачет к ней на коне. Принц познакомится с ее мамой и папой и станет ждать, когда Катя немного подрастет. Потому что девочкам замуж выходить нельзя. Но принц обязательно дождется. Потому что настоящие принцы не только красивые и храбрые, но еще очень добрые и очень терпеливые. Так Кате однажды сказал папа, когда мама слишком долго собиралась в театр.

Бонусы

Итальянский тенор

В Москву с концертом приехал легендарный итальянский тенор Бруно Моретти. Так получилось, что его заселение в гостиницу совпало с редчайшим моментом, когда Вера Дмитриевна почтила своим присутствием рабочую обитель сына, приняв его приглашение пообедать вместе на открытой веранде. Вера Дмитриевна не любила быть в центре внимания любопытных официантов, но сын был очень настойчив, а она совершенно свободна, поэтому летний обед состоялся и удался на славу.

С великим итальянцем Вера Дмитриевна столкнулась в холле, покидая «Максимум», и от неожиданности даже немного растерялась. Вокруг суетились сопровождающие, журналисты, фотографы, а Вера Дмитриевна застыла и смотрела зачарованно на немолодое породистое лицо.

Неужели?

А волосы стали совсем седыми, и фигура раздалась вширь. Когда они виделись в Милане много лет назад, Бруно Моретти был подтянутым жгучим брюнетом с темными блестящими глазами, красавец-сердцеед. Костя тогда выступал на международном конгрессе физиков с докладом, а Вера Дмитриевна его сопровождала. В качестве культурной программы гостей из России пригласили в легендарный театр Ла Скала, а после спектакля был устроен фуршет, где они и познакомились. Бруно, великолепно владевший английским, был очарован stella russa – русской звездой, так он называл Веру Дмитриевну. Позже итальянец пригласил их к себе на виллу, где показал великолепный сад с мраморным чашей-фонтаном и личную коллекцию живописи. Как истинный сын своей родины, Бруно любил и ценил красоту.

Вера Дмитриевна стояла в холле, оттесняемая репортерами, и за несколько минут снова прожила далекую миланскую весну.

– Женщина, отойдите, вы мешаете, – довольно грубо сказал один из журналистов, задев ее внушительным рюкзаком.

– Молодой человек, если вы будете вести себя подобным образом, мы вынуждены будем попросить вас покинуть отель, – тут же подоспела сотрудница гостиницы. – Вера Дмитриевна, пройдемте со мной.

– Вы не имеете права меня выставлять! – тут же возмутился мужчина. – Я вам не прощу срыв материала и обеспечу черный пиар.

– Успокойтесь, пожалуйста, – тоном учительницы негромко произнесла Вера Дмитриевна. – Вы создаете ненужную суету.

Но было поздно. Тенор, уловив в окружающих интонациях привкус скандала, повернул голову на голоса и увидел Веру Дмитриевну. Конечно, она сильно изменилась с тех пор, постарела, и синьор Моретти ее не узнал. Во всяком случае, сразу. Стоящая неподалеку женщина показалась ему смутно знакомой, словно они уже где-то встречались. Но где? И когда? А потом она улыбнулась… И память не подвела.

– Виера! – на весь зал воскликнул Моретти. – О, bella padrona. Non credo ai miei occhi![30]

– Ciao[31], Бруно, – это все, что Вера Дмитриевна могла сказать в ответ.

Сообразительные репортеры тут же повернулись в ее сторону, но Вера Дмитриевна махнула на прощанье рукой и торопливо удалилась под крики Бруно: «Where will I find you?»[32]

* * *

Про странную встречу в холле Бруно Моретти не забыл и настоял, чтобы нашли ту женщину. В конце концов, много людей ее видело, некоторые даже сфотографировали. Найти людей по фотографии в наше время несложно. Особенно если этого желает всемирно известный певец.

Каково же было изумление господина Моретти, когда он узнал, что Виера является матерью владельца этого отеля. Помнится, муж у нее ученый, а сын, оказывается, пошел по другой дороге. Как все-таки быстро бежит время! Сам Бруно был женат дважды, и не сказать, что браки принесли ему счастье. Все же призвание артиста – сцена, и только там он живет по-настоящему. А женщины хороши для романов – страстных, бурных, но неизменно заканчивающихся.

Однако, какая удивительная встреча! Моретти помнил Виеру необыкновенной красавицей. А муж у нее был очень умный, и, кажется, она его действительно любила, поэтому даже мимолетный флирт исключался. Но все же Бруно тогда был пленен.

Господин Моретти попросил помощника пересмотреть график своего пребывания в Москве и освободить несколько часов днем или вечером для обеда или ужина – в зависимости от предпочтения синьоры.

Синьора предпочла обед и спросила, не будет ли он против, если их компанию разбавит старший сын, который великолепно владеет английским и может помочь с переводом, потому что сама Вера Дмитриевна в английском не слишком сильна.

– Nessun problema[33], – ответил господин Моретти.

* * *

Лара сидела за столом и вместо того, чтобы запоминать в подробностях обед с легендарным тенором, смотрела на свекровь. Казалось, что Вера Дмитриевна помолодела. Лара не видела ее такой оживленной и вдохновленной, наверное, с тех пор, как Константина Ивановича не стало. Нет, на великого итальянца Лара тоже смотрела, смеялась его шуткам, отвечала на комплименты, но Вера Дмитриевна… Вера Дмитриевна расцвела. И Лара точно знала, что все дело в ожившей памяти, в тех воспоминаниях, которым предавались за столом.

Все дело в прошлом.

И в любви к человеку, который не сидел сейчас за этим изысканно сервированным столом, но всегда присутствовал в жизни свекрови даже после своего ухода.

Обед был организован на пять персон, и, как ни странно, никакого неудобства и проблем в общении, связанных с языком и тем, что Вера Дмитриевна и господин Моретти не виделись много лет, не чувствовалось. Саша и Лара отлично владели английским, итальянский тенор и его помощник по имени Тонио – тоже.

Моретти был громок, эмоционален и говорлив, Вера Дмитриевна, как всегда, иронична. Они составляли потрясающий дуэт. После того как были поданы десерты со свежими ягодами, которые удостоились комплимента «perfecto»[34], господин Бруно торжественно пригласил Веру Дмитриевну и всех присутствующих на свой завтрашний концерт в Кремлевский дворец. На несколько секунд за столом воцарилось молчание. Маэстро ожидал бурных благодарностей, но вместо этого возникла пауза – осязаемое чувство неудобства.

Лара с тревогой посмотрела на свекровь. Константин Иванович был большим меломаном, но после того, как его не стало, Вера Дмитриевна не посетила ни одного музыкального мероприятия. Она не могла. Об этом знал Саша, об этом знала Лара, об этом ничего не знал сидящий напротив итальянец.

Лара даже не представляла себе, что чувствует в этот момент Вера Дмитриевна. Свекровь чуть наклонила голову, скрыв от всех свое лицо. Только руки с приборами чуть подрагивали, выдавая эмоции. Вера Дмитриевна аккуратно положила приборы на тарелку, сделала глубокий вдох и выдох, подняла лицо и сказала по-русски:

– Для меня это огромная честь, Бруно. Я с удовольствием приду и послушаю арию из «Турандот». Ты же исполнишь ее завтра?

Саша перевел вопрос, и Моретти громко и заразительно рассмеялся.

– You haven’t changed, Vera[35].

Возникшее было напряжение исчезло, и разговор закрутился вокруг завтрашнего выступления. Синьор Бруно сказал, что программу он держит в секрете, но «Турандот» обещает.

Тонио демонстративно посмотрел на часы, намекая своему работодателю на то, что отпущенное на обед время подошло к концу и их ждут на интервью в телестудии.

* * *

Обед завершился, маэстро уехал на запись передачи, Веру Дмитриевну отправили на служебной машине домой. По-хорошему, Ларе тоже пора было возвращаться на работу, но она почему-то тянула время. Муж почувствовал ее состояние и предложил прогуляться.

– Куда направимся? – спросила Лара.

– Поехали в Коломенское.

– Коломенское? – она не смогла скрыть удивление.

– А что?

– Ничего. Поехали.

– Подожди только минут пятнадцать-двадцать, я решу пару вопросов.

– Конечно.

Они поднялись в их номер.

– Чай, кофе заказать? – спросил Саша, прежде чем уйти.

– Нет, не надо.

Ей просто хотелось побыть одной, посидеть в тишине, еще раз пережить этот невероятный обед. Вспомнить Константина Ивановича. Ларе казалось, что Саша чувствовал и думал примерно о том же самом. Лару окутала грусть. Пусть светлая, но грусть. Она неспешно прошлась по номеру, погладила рукой обивку кресла. Вспомнила, как оказалась здесь впервые.

Саша позвонил ей в Питер и сказал: «Приезжай».

Лара взяла отпуск и прилетела. Прилетела к человеку, с которым была знакома всего несколько дней. Благоразумная Лара. Он встретил ее в аэропорту и привез сюда, в этот номер. Сразу было видно, что здесь живут, – Лара стояла не в безликой комнате с обязательным набором полотенец, одноразовых тапочек и батареей пузырьков, состоявшей из гелей для душа, шампуней и кондиционеров. Здесь были журналы и ноут, пачка сигарет и висящий на спинке кресла джемпер, книга на тумбочке, пепельница перед телевизором.

– Кто здесь живет? – спросила Лара, оглядываясь, хотя и так знала ответ.

– Я здесь живу.

Саша не предложил ей отдельный номер, он сразу привез ее сюда, хотя история всего их знакомства состояла лишь из нескольких встреч, одного поцелуя и двух телефонных звонков.

Наверное, ей следовало бы возмутиться, потребовать себе отдельное проживание, намекнуть на собственную недоступность, но все происходящее было настолько естественно, что единственный вопрос, который вертелся на языке, но не произносился вслух, был: «И многие посещали этот гостиничный номер?»

Она, конечно, ничего не сказала, но, наверное, все было и так написано на лице, потому что Саша подошел, взял ее за подбородок и заставил посмотреть на себя:

– Я не имею привычки водить в свой дом вереницы женщин. А это мой дом.

Сказал и поцеловал. Вопрос был снят. Так же, как сейчас он попросил четверть часа, в тот день он попросил пару часов, предложив заказать обед в номер и отдохнуть с дороги. Вечером обещал ей показать Москву и пригласить на ужин.

Ужин был, Москвы не было.

Когда он вернулся в номер и спросил: «Готова?» – она ответила утвердительно.

Только они никуда не пошли, остались в номере и еду заказали наверх. Москву Лара осваивала потом сама, когда Саша работал. Уроженка Питера, дочь искусствоведа, Лара с путеводителем в руках протопала весь центр, побывала в Третьяковке и храме Христа Спасителя, посетила Оружейную палату, Исторический музей и Пушкинский, а вечерами рапортовала Саше, как прошел день. Она не обижалась, что он не мог уделить ей все свое время, она понимала – человек занят. Зато все вечера были их, и пару раз они все же выбрались на прогулку, а один раз даже сходили в театр. И много занимались любовью. Каждое утро начиналось с любви, нежной, страстной, неторопливой, порывистой – разной, а потом был совместный завтрак. Она любовалась разворотом его плеч и линией спины под рубашкой и без нее, вдыхала легкий запах сигарет, смешанных с ароматом туалетной воды, подставляла губы для поцелуев, с готовностью отвечая на прикосновения. У них совпало все – вкусы, виденье мира, чувство юмора, понимание, что хорошо, а что плохо, и даже любовь к хрустящим тостам со сливочным маслом под утренний кофе. Лара была влюблена по уши, но она понимала, что отпуск не бесконечен. Двенадцать отпущенных ей дней подходили к концу, и что делать дальше, как уехать от Саши – она не знала. Жить на два города? От звонка до звонка? Летать друг к другу на выходные? Ждать, пока все само собой сойдет на нет?

Лара точно помнила тот день. Это было воскресенье, и послезавтра ей улетать. Они лежали в кровати, на край которой она сейчас села, и отдыхали после любви. Лара тогда думала, что любая сказка всегда рано или поздно заканчивается и надо научиться выработать в себе благодарность за эти московские каникулы, чтобы оставить их одним из лучших воспоминаний в жизни. На этой мысли защипало в глазах, очень некстати, и Лара села. Не хватало еще, чтобы Саша заметил ее уныние. Она села, обняла ноги и наклонила голову. Не стоит унывать раньше времени, впереди еще почти два дня. Целых два дня. И Саша обещал ей Коломенское. Лара хотела сравнить питерскую Коломну с московской. А для страданий и воспоминаний еще будет время.

Она сидела, размышляла над всем этим и вдруг почувствовала, как на ее спину легла теплая ладонь, а потом услышала голос:

– Не уезжай.

Он думал о том же самом? Лара обернулась:

– У меня заканчивается отпуск, через три дня я должна выйти на работу.

Но он, казалось, не слышал ее слов. Пальцы гладили плечо, потом скользнули по щеке, коснулись губ.

– Выходи за меня замуж.

Лара в первый момент подумала, что ослышалась. Но нет. Саша смотрел на нее очень внимательно. Он продолжал лежать, гладить ее и ждал ответа.

– Мы будем жить здесь? – спросила она, отчего-то чувствуя себя глупо.

– Первое время, до тех пор, пока не найдем подходящую квартиру.

Это было настолько ошеломляюще, неожиданно и невозможно, что Лара решала, как бы ему объяснить, какими словами, про смену города, работу, время на «все взвесить». И вообще, они в общей сложности знакомы меньше месяца, семьи скоропалительно не создаются, это очень ответственный шаг, необходимо получше узнать друг друга. Саша молчал и ждал. В итоге Лара открыла рот, чтобы все это ему сказать, и, к своему ужасу, произнесла:

– Я согласна.

– Вот и отлично, – он приподнялся, легко поцеловал ее в губы и потянул на себя.

Лара до сих пор помнила, как билось в тот момент его сердце – сильными и частыми ударами, выдавая истинные эмоции под покровом кажущихся простых слов.

Она осталась жить в этом номере, который со временем заполнился ее платьями, туфлями, кремами, книгами… и ни разу за последующие годы Лара не пожалела о своем решении.

– Ты готова? – муж вернулся, закончив все свои дела.

– Да, – улыбнулась она, поднимаясь с кровати.

Они поехали. Тогда, много лет назад, Саша ее все же отвез в Коломенское, и Лара заявила, что в питерской Коломне интереснее. А сейчас… сейчас она не знала, где лучше. Каждое место хорошо по-своему. Они миновали высокий белый храм, строгий, похожий на башню-колокольню, дошли до реки и смотрели на прогулочные катера и суетящихся на берегу людей, бродили по дорожкам заповедника, обсуждали обед с итальянским тенором, и Саша сказал, что ему передали пригласительные на завтрашний концерт.

– Уже?

– Да.

– Мне кажется, – Лара заправила прядь выбившихся волос за ухо, – Моретти был влюблен в твою маму. Он сегодня так на нее смотрел…

– Может быть. В маму влюблялись многие, но она никогда этого не замечала или делала вид, что не замечала.

– Просто в ее жизни была настоящая любовь, – тихо сказала Лара.

* * *

На следующий день они сидели в Кремлевском дворце и слушали, как поет великий итальянский тенор Бруно Моретти. Вера Дмитриевна выглядела великолепно в темно-синем платье с жемчужной брошью и с идеально уложенными волосами. Она сидела рядом с сыном и ничем не выдавала своего волнения. В руках свекрови была программка, изученная самым тщательным образом. Лара сидела по другую сторону и думала о том, скольких сил стоило Вере Дмитриевне прийти сегодня на концерт. Впервые без Константина Ивановича. Сделать решительный шаг. Переступить себя. Когда зазвучала ария из оперы «Турандот», Лара увидела, как заблестели глаза свекрови и по щеке потекла слеза.

Лара отвернулась. Она ощутила себя невольным свидетелем личного, того, что не предназначено для чужих глаз. Вера Дмитриевна должна прожить этот момент одна.

Звучала бессмертная музыка Пуччини, голос Бруно Моретти устремился ввысь, Лара почувствовала, как по рукам ее побежали мурашки. Это состояние, рожденное непередаваемой красотой и мощью двух талантов – автора и исполнителя, – невозможно было описать. Она знала, что запомнит эту минуту навсегда, и, повинуясь безотчетному порыву, нашла руку Саши и слегка ее сжала. Чтобы сразу же почувствовать ответное пожатие.

А маэстро Моретти продолжал вести свой голос все выше и выше, заставляя забыть о суетном, покоряя людские сердца и души.

Ma il mio mistero è chiuso in me,

il nome mio nessun saprà!

No, no,

sulla tua bocca lo dirò

quando la luce splenderà!

Ed il mio bacio scioglierà il silenzio

che ti fa mia![36]

Маленькая хроника

Разочарование

Петя не думал, что разочарование будет так велико.

Он, конечно, понимал, что выпускников много, а в театр возьмут в лучшем случае человека три. Но был дипломный спектакль, и его работу похвалили. Был красный диплом и выходы на сцену Вахтанговского в массовке. Все это давало надежду.

Небольшую, но все же надежду. Что придет день, и его мечта осуществится. В театр после окончания училища действительно взяли трех выпускников. Но Пети среди них не оказалось.

Конечно, он все понимал.

Конечно, он запретил себе вешать нос.

Конечно, он сказал себе, что жизнь только начинается, и никто не обещал, что будет легко.

Конечно.

Есть другие театры. Там сейчас устраивают просмотры перспективных выпускников. Есть возможность попасть в труппу.

А еще существует кино. И Петино портфолио хранится в фирмах, специализирующихся на рекламных роликах, и в картотеке «Мосфильма». И были даже две эпизодические роли по несколько реплик в двух сериалах. Для начала неплохо.

Конечно.

Только вот в Вахтанговский Петю не пригласили. Как и многих других.

Петя шел по летнему Арбату, думая о том, что ему снова предстоит читать стихи на улице. Расстегивать рюкзак, класть его на мостовую, и случайные прохожие, остановившиеся послушать поэзию, отблагодарят чтеца. Так было три года назад, так будет завтра.

Стены театра, мимо которого он проходил, не станут его домом. Хотя именно так Петя воспринимал их в последние месяцы. На афишах и в программках не будет стоять его имя.

Оно будет на каких-то других афишах и программках. Конечно.

Но не в Вахтанговском.

Петя не завернул привычно в книжный. Он не поехал домой. Он хотел побыть в одиночестве. Петя бродил по улицам до самого вечера.

Это не конец жизни. Не все мечты сбываются. Главное, есть диплом. Завтра Петя составит список театров и попробует попасть туда на прослушивание. И кто знает…

Домой он пришел поздно, Алена уже вернулась с работы. Она что-то готовила на кухне, гремя посудой, и, перекрикивая шум воды, спросила:

– Это ты?

– Я, – ответил Петя.

– Ужин почти готов, мой руки.

Петя подумал о том, что в данный момент чувствует себя немного альфонсо. Алена работает в магазине, они живут в квартире, которую ей предоставил этот магазин. А что же он – Петя? Да, были подработки в качестве продавца и уличного чтеца. Но как бы ему сейчас хотелось прийти и сказать:

– Меня взяли в труппу.

Все бы сразу переменилось.

Меня взяли. У меня сбылась мечта. У меня появилась стабильная зарплата. Я могу позаботиться о нас двоих.

Петя вымыл руки и прошел на кухню.

– Ты не представляешь, что сегодня произошло.

Алена раскладывала по тарелкам котлеты и гречку. Ее светлые волосы были убраны в хвост и доходили почти до пояса.

Любимая девушка. Умная, красивая, самостоятельная. Рядом с ней он хотел быть сильнее и лучше. Сосредоточиться на разговоре было трудно, но Петя все же спросил:

– Что?

– Заходил Игорь и принес приглашения на свадьбу – Денису и нам с тобой. Они такие красивые, сейчас покажу.

Поставив тарелки на стол, Алена выбежала из кухни. Когда-то Игорь тоже был продавцом в книжном, а сейчас он архитектор. Когда-то Алена работала в службе доставки еды, а теперь работает в книжном. Все куда-то движутся, все идут вперед. А Пете завтра снова читать стихи на улице.

– Правда оригинально?

Перед ним легла открытка из шелковистого молочного картона с бледно-розовым атласным бантом и тиснением «Юлия и Игорь».

– Правда, – согласился Петя.

– Вообще, свадьба будет в таком шикарном месте, что я даже не знаю, в чем мы пойдем. Но Игорь уверил, что приглашены только свои. И нам еще про подарок нужно подумать.

Петя согласно кивнул. Судя по дате на открытке, до свадьбы целых полтора месяца. Ничего, постоит на Арбате, поторгует картинами, почитает дольше обычного поэзию. Заработает. И Алене на платье, и Игорю с Юлей на подарок.

– У тебя что-то случилось? – вопрос Алены застал врасплох.

– Нет, все в порядке. Почему ты так решила?

– Ты сегодня слишком молчаливый и на новость почти никак не отреагировал. И котлету совсем не ешь.

– Ем, – Петя начал усердно жевать. – Просто думаю о том, как попасть на прослушивания. Надо искать работу.

Про Вахтанговский Алена ничего не спросила, и Петя был ей за это благодарен.

На следующий день он сидел на сайте трудоустройства и изучал вакансии. Продавец, администратор, разнорабочий, работник склада… ведь надо на что-то жить. И он уже не студент. Когда еще удастся показаться в театры…

Зазвонил телефон. Номер незнакомый. Но Петя трубку взял.

– Добрый день. Петр Андронов?

– Да.

– Я Алина Сомова, помощник режиссера. Мы планируем снимать рекламный ролик и хотим пригласить вас на пробы. Вам интересно наше предложение?

– Да.

– Тогда ждем вас завтра в десять утра в офисе. Адрес я вам пришлю в сообщении. И не опаздывайте, пожалуйста.

Алина Сомова отключилась. А Петя не успел спросить, рекламу чего именно собираются снимать.

Костюм

Света суетилась. Федя вздыхал.

– Ты не крутись. Встань ровно.

– Свет, я чувствую себя пятилетним ребенком.

– Ты не ребенок, но стоять не умеешь. Девушка, пиджак мал. Есть на размер побольше?

– Зачем мне пиджак, Свет? Жарко же будет.

– Там везде кондиционеры, и тебе необходим пиджак.

Федя снова вздохнул. Уже раз десятый за минувшие полчаса.

Они покупали костюм. Федя не помнил, когда в последний раз надевал костюм. У него вообще последние лет двадцать костюма не было, и ничего – прекрасно обходился. А тут – свадьба. Да не где-нибудь, а в ресторане гостиницы «Максимум».

– Нужен костюм, – решила Света. – Там очень серьезная публика соберется.

И спорить было бесполезно. А костюм найти не так-то просто. То размер не тот, то рост, то цвет, то цена. Света расстраивалась, Федор вздыхал.

– Вот, на размер больше, – продавец-консультант протянула пиджак.

Федор послушно примерил.

– Ой, Федя, как тебе хорошо! – Света расплылась в улыбке. – То, что надо.

– У нас сейчас акция, – заученным текстом проговорила продавец. – При покупке костюма двадцать процентов скидки на рубашку.

– Рубашки нам не нужны, – быстро ответил Федя.

– У вас есть подходящие к костюму? – спросила Света.

Ну вот что оставалось сделать? Только вздыхать.

Консультант принесла рубашки на выбор – белую, голубую, в полоску, в мелкий рубчик.

– Это сейчас очень модно, – сказала продавец, протягивая бледно-лиловую в рубчик. – У нас есть шелковый платок такой же расцветки, можно красиво выпустить кончик из верхнего кармана пиджака. Сразу нарядный вид и альтернатива галстуку.

– Не надо мне никакого платка, – испугался Федя, – и рубашку я такую не надену.

– Ты просто попробуй, – предложила Света.

– Нет, – отрезал Федор, у которого лиловый в рубчик вызвал устойчивую ассоциацию с пижонством. – И полосатую унесите.

Вот только дай женщинам волю – все! Сделают из тебя пуделя.

– А какую тогда, Федь? Белую?

– Голубую.

– Очень хорошая фирма, – тут же подала голос продавец. – Хлопок с бамбуком, прекрасно стирается, легко гладится.

Кто бы сомневался.

– Посмотрим, – скептически ответил Федор.

Рубашка оказалась впору и хорошо сочеталась с темно-синим костюмом.

– Федь, ты такой красивый в этом костюме. Для свадьбы самое оно.

– Угу, жених хоть куда, – согласился Федя, радуясь, что не принесли галстук.

– Так у вас свадьба? Поздравляю! – снова оживилась продавец. – Жаль, у нас нет скидок для новобрачных. Зато у нас есть мужские носки по очень хорошей цене. Покупаете две пары – третья бесплатно.

– Федь…

– Обойдемся без носков. Костюм и вот эта рубашка. Все.

Теперь вздохнула Света.

На кассе предложили оформить дисконтную карту, потом аккуратно все упаковали в большой пакет с логотипом и, прощаясь, сказали:

– Поздравляем вас и желаем долгих совместных лет.

Света густо покраснела, а Федор, взяв пакет, невозмутимо ответил:

– Спасибо.

Когда они вышли из магазина, он сказал:

– Могли бы обойтись без костюма.

– Не ворчи. Очень хороший костюм. Он еще пригодится.

– На паспорт я уже фотографировался. Ладно, пошли теперь тебе выбирать платье и туфли.

– Я думаю, что обойдусь без туфель, – тихо ответила Света. – У меня есть прошлогодние.

– Нет уж. Купим новые. Ты дочь замуж выдаешь.

– Федь, у нас с этой свадьбой и так много трат. Машины, ведущий, фото- и видеосъемка…

– А зачем мужчины делают заначки, как ты думаешь? Купим тебе самые лучшие туфли.

Света зарумянилась и послушно пошла за Федором.

Был один случай

Известность пришла, откуда не ждали.

Петя стал узнаваем. Как парень из рекламы шоколадных батончиков. Сначала это удивляло, потом радовало, потом стало раздражать. Узнаваемость – это хорошо, кто бы спорил. Заработанные деньги позволили купить вечернее платье для Алены. Но он все же актер. И хотелось роль. Пусть небольшую, но настоящую. Петя снова занимался самовнушением.

Терпение, вера в себя, все придет в свое время.

Главное – упорство и выдержка.

Ролик оказался настолько удачным и запоминающимся, что было решено снять продолжение. А еще его лицо красовалось теперь на уличной рекламе. Все с тем же батончиком.

Да, слава и успех бывают разными. Не Гамлет, конечно, зато Алена была сногсшибательна в серебристо-голубом платье с пышной юбкой. Красавица, соответствующая месту.

А место проведения свадьбы более чем шикарное.

– Ты только посмотри, как тут все – как в кино, – прошептала Алена, держась за Петину руку.

– Да уж. Я принесу нам шампанского, – он мягко высвободил свою ладонь.

Сказать по правде, эта свадьба ее сегодня испугала. Слишком неожиданным оказалось увидеть здесь случайных знакомых из прошлого. Алена собиралась на свадьбу Игоря и Юли – своих друзей, она готовилась к радостному мероприятию. Да, в дорогом месте. Все-таки Игорь был архитектором, и довольно успешным. Но Алена все равно удивлялась: неужели он оказался настолько успешен в карьере, что смог позволить себе праздник в ресторане пятизвездочного отеля? Все оказалось гораздо проще. Отель принадлежал его родному брату. До сегодняшнего дня Алена не знала, что у Игоря есть брат. И уж тем более она оказалась не готова к тому, кто именно этот брат.

Достаточно было одного взгляда на элегантную пару с ребенком, чтобы в памяти всплыл далекий летний вечер, стоянка, глянцевая красотка, этот темноволосый мужчина. И поцелуй.

Насколько хороша у него память? Вспомнит ли он Алену? Будет ли рад встрече? Ведь в какой-то степени Алена владела его тайной.

Что-то подсказывало, что Александр Свиридов такой встрече рад не будет.

А она? Эта женщина, его жена? Она узнает в Алене ту девушку, которая рассказывала ей о верности мужа и просила не слушать сплетни? Воспоминания тоже не из приятных.

Сейчас, когда Алена видела их вместе, трудно было поверить в поцелуй с чужой женщиной, свидетельницей которого она невольно стала несколько лет назад, – настолько гармонично, естественно и красиво Свиридовы выглядели сегодня.

– Скучаешь? – спросил Петя, вручая Алене бокал шампанского.

– Нет. Рассматриваю зал и гостей.

– Здесь очень круто.

Алена подобрала бы для этой свадьбы другое определение. Восхитительно. Именно так. Белоснежные скатерти, изысканные цветочные композиции из белых и бледно-розовых роз, перевитых атласными лентами, накрахмаленные салфетки, изысканная посуда, бокалы тонкого стекла, нарядные гости… Забавно было увидеть Федю в костюме. Они виделись почти каждый день. Федя продавал картины на Арбате, по утрам Алена спешила в книжный, пробегая мимо, и давно привыкла к тому, что зимой и летом Федор в джинсах. А тут – костюм, рубашка… Представительный мужчина. Пожалуй, даже интересный. А вот маму Юли Алена видела впервые. На маме было прямое сиреневое платье, изящные туфли с открытыми мысами и нитка жемчуга на шее. Она о чем-то беседовала с женой Свиридова и улыбалась. Приятная женщина. И с Федором они смотрелись очень хорошо.

Денис стоял немного в стороне, тоже важный – в костюме. Он разговаривал, как поняла Алена, с матерью Игоря. Женщина, несмотря на возраст, оставалась красавицей и держала спину так, словно в прошлом была балериной. «К ней так просто не подойдешь, – подумала Алена. – Интересно, какие у Юли с ней отношения? И как они сложатся дальше?»

А Юля в ожидании начала праздничного вечера не думала о том, как в дальнейшем сложатся ее отношения с Верой Дмитриевной. Она просто была счастлива. На безымянном пальце блестело кольцо с тремя крошечными бриллиантами. Теперь у нее новый статус – жена. И вся будущая жизнь казалась большой и прекрасной. Жаль, конечно, что Игорю дадут отпуск только через две недели и в свадебное путешествие они улетят не сразу. Зато медовый месяц получится длинный. Юля чувствовала себя сегодня самой счастливой девушкой на свете. Белоснежное атласное платье, атласные же туфельки с серебристыми пряжками, живые цветы, украшавшие сложный узел волос. Но самое главное – глаза Игоря. Как он на нее смотрел! Именно взгляд любимого мужчины заставляет женщину чувствовать себя самой счастливой, красивой и желанной.

– А когда я буду невестой, то куплю себе фату. Длинную-предлинную. Почему ты не купила фату?

– Не знаю, – ответила Юля на вопрос Кати. – Мне показалось, что она к этому платью не очень подходит.

– Да, нужно, чтобы все подходило, – согласилась девочка. – Мама долго искала туфли к школьной форме. Тоже говорила, что не все подходят.

Катя собиралась идти в первый класс и с удовольствием рассказывала родным обо всех важных приготовлениях.

– Но ведь нужные туфли нашли?

– Да! И еще купили запасные. Осталось только рюкзак. Но я пока не решила, какой хочу – с единорогом или с Золушкой. – Катя немного помолчала и задала очередной вопрос: – Ты знаешь, что здесь есть дядя из рекламы?

Юля улыбнулась:

– Знаю.

– А как он сюда попал?

– Я с ним дружу.

– Правда?

Они обе посмотрели в сторону Пети – высокого, эффектного, из-за смешения кровей необычного внешне. Он стоял рядом с Аленой.

– Кажется, мама его тоже знает, – сказала девочка, увидев, что к нему подходит Лара.

– Здравствуй, Петя, – поприветствовала Лара гостя. – Какая неожиданная встреча.

– Здравствуйте, – ответил он и улыбнулся.

– Ты, оказывается, актер.

– Начинающий, – Петя почувствовал, что слегка краснеет.

Он снова подумал о том, что реклама – это все же не профессия. И подобная известность – не совсем то, о чем он мечтал. A Лара с улыбкой пояснила:

– Я на днях смотрела «Голос прошлого».

Один из тех двух сериалов, в которых он снимался. Петя выдохнул. Значит, не для всех он парень из рекламы.

– Мне очень понравилось, – продолжила говорить Лара. – Верю, что тебя ожидает хорошее будущее.

– Спасибо, – пробормотал он, чувствуя смущение.

Петя не думал, что эта темноволосая эффектная женщина в желто-охровом брючном костюме запомнит его и узнает. Но она запомнила и узнала. На несколько секунд в памяти всплыло событие полугодичной давности – захват цветочного магазина неуравновешенным парнем в День святого Валентина. И то, как Петя разоружил хулигана и как потом Лара собирала ему подарок для Алены.

– Это моя девушка, Алена, – запоздало представил ее Петя хозяйке «Цветочной истории».

– Та самая? – с улыбкой уточнила Лара.

– Та самая, – подтвердил он.

– Очень приятно познакомиться, – Лара повернулась к девушке и представилась в ответ: – Лара.

По тому, как эта женщина улыбалась и смотрела, Алена поняла, что жена Свиридова ее не узнала. Да и немудрено. Они пересеклись всего на четверть часа несколько лет назад. Она не помнит. Можно начинать выдыхать. С ее мужем, правда, такой вариант не прокатит, поэтому Свиридову лучше на глаза не попадаться.

– Хорошего вам вечера, – пожелала Лара, прежде чем удалиться.

– Спасибо, и вам, – ответ прозвучал хором.

– Откуда ты ее знаешь? – тихо спросила Алена, провожая взглядом Лару.

– Был один случай, потом расскажу.

«У меня тоже был с ней один случай. Но я о нем не расскажу», – подумала Алена, наблюдая, как Лара подошла к мужу и он, коснувшись ее плеча ладонью, что-то сказал на ухо.

Все-таки брак – очень непростая вещь. А вопрос верности и измен – один из главных. Самый же главный – любовь. Философским рассуждениям Алены помешал ведущий. Он пригласил всех присутствующих за столики.

Свадебный вечер начался.

Монеты

Море ласкало, море шептало, море призывало вернуться.

Через четыре часа самолет, который унесет их в предосеннюю Москву. Медовый месяц подошел к концу, и Юля с Игорем стояли на конце пирса, зажав в ладонях монетки.

Они сюда обязательно вернутся. Вечерами будут бродить в обнимку по галечному пляжу, любоваться лунной дорожкой на темной морской поверхности, пить вино из одноразовых стаканчиков, заедая его виноградом, и наслаждаться жизнью.

В большом городе время бежит намного быстрее. Даже если ты счастлив, то не успеваешь счастьем насладиться. Слишком много дел. Вперед, вперед, быстрее, быстрее… А у моря время течет по-другому, и жизнь становится другой. Все-таки не зря кто-то однажды придумал медовый месяц.

Кто-то очень умный придумал медовый месяц. А не менее прозорливые Алена с Петей подарили им на свадьбу чемодан! Словно знали, что чемодана у них нет. Теперь этот чемодан стоял в номере. Собранный. В нем не только привезенные с собой вещи, но и купленные здесь подарки для родных и друзей.

Десять дней на море пролетели незаметно. Юля стояла, смотрела на водную гладь и грустила. Хотя грустить было не о чем. Рядом любимый человек, теперь уже муж, и все у них хорошо. Просто уезжать не хочется.

Раньше Юле казалось, что штамп в паспорте ничего не меняет. Живут вместе, хорошо друг друга знают, давно притерлись, да и, честно сказать, не было какого-то особенного притирания. Любят.

Просто штамп. Просто кольцо на пальце. Но что-то все же поменялось. Неуловимо.

Может, все дело в сказанном при свидетелях: «Да»? А может, в осознании, что вы вдвоем решили, что это навсегда? Ответа Юля не знала. Но чувствовала – что-то изменилось. Перевернулась страница. Перед ними теперь новый лист.

А свадьба получилась веселой. Сначала все было официально – статус места обязывал, а потом гости расслабились, и начался настоящий праздник. Искрометный ведущий, смех, музыка, танцы. Юле казалось, что это самый счастливый день в ее жизни. А потом ей казалось, что самой счастливой была ночь. А потом – утро. Утро в красивом гостиничном номере пятизвездочного «Максимума», завтрак с кофе и хрустящими булочками и понимание, что сегодня они вернутся в свой дом не как парень и девушка, а как муж и жена.

А через две недели Юля подумала, что самое счастливое – это море на двоих.

И несмотря на то, что они с Игорем уже давно жили вместе, к роли жены она только привыкала. Хотя все то же самое. Но немного по-другому. И золотой обод кольца на безымянном пальце ей очень нравился. На своем и на его.

– Готова? – спросил Игорь.

– А ты?

– Я-да.

– А я нет. Слишком много желаний. Не могу выбрать.

– У тебя три монеты.

– А желаний больше.

Море уходило за горизонт, почти сливаясь с небом. Две полосы – голубая и голубая. Одна чуть светлее и с редкими полупрозрачными облаками, другая чуть темнее и с легкой рябью.

Юля начала кидать монеты. Загадала про здоровье родных и близких, про то, чтобы обязательно сюда вернуться, а последнюю монету кинула чуть погодя. Ей хотелось правильно сформулировать желание. Ей хотелось, чтобы самых счастливых дней впереди было еще много-много. И чтобы все они были связаны с Игорем.

Море поглотило последнюю монету. Игорь стоял рядом и смотрел на горизонт.

Самолет через четыре часа. Медовый месяц подошел к концу.

Но все остальное только начинается.

Мозговой штурм

Москва привычно стояла в пробках. Лара убавила звук радио и набрала номер.

– Привет, – Катя ответила сразу.

Теперь у нее был свой собственный телефон, по которому можно разговаривать с папой, мамой, бабушкой и дядей Игорем. Теперь Катя была школьницей и чувствовала себя очень взрослой.

– Ты скоро приедешь? – поинтересовалась дочь.

– Я еду, – ответила Лара, – но немного застряла в пробке.

– Не забудь про листик.

Забудешь тут. Еще только сентябрь, еще только начало большого школьного пути, а учились уже всем дружным семейством сообща.

– В первом классе детям домашние задания не задают, – сказала учительница на родительском собрании.

Правильно. Их задают родителям. Сегодня предстоял творческий вечер, мозговой штурм – придумать загадку про осень и написать ее на вырезанном в форме листика цветном картоне. У Кати листик не получился, и она от расстройства рыдала в трубку в обед, и Лара пообещала дочери, что все у них получится. Даже с работы уехала пораньше, но застряла в пробке.

А как все хорошо начиналось!

Первое сентября, школьный двор, торжественная линейка, нарядные дети с букетами, волнующиеся родители, бабушки и дедушки. Катю в школу провожали не только Лара с мужем. Свекровь тоже подъехала. Такой день бывает раз в жизни. Под песню «Чему учат в школе» первоклассники в сопровождении одиннадцатиклассников двинулись в сторону школы – знакомиться со своим классом и первой учительницей. Лара провожала взглядом дочь, за плечами которой был новый рюкзак с героиней из популярного мультфильма и крошечной плюшевой собачкой, которая крепилась к застежке-молнии. Подарок Игоря и Юли. Они привезли эту собачку с моря и вручили Кате со словами:

– Она будет твоим школьным талисманом.

– Что такое талисман? – спросила дочь.

– Это такая вещь, – ответил Игорь, – которая оберегает. А тебе будет помогать получать хорошие отметки. Если, конечно, ты будешь старательно делать уроки. Талисманы лентяев не любят.

С тех пор Катя очень верила в свой талисман и расстраивалась, когда не получалось красиво писать. С письмом у дочки вообще были проблемы.

– Только каждодневные усидчивые упражнения позволят Кате выработать хороший почерк, – говорила Ларе по телефону учительница.

С усидчивыми упражнениями у них тоже были проблемы. Особенно если в них не проглядывало творческое начало. Теперь вот надо найти лист.

Машина впереди чуть продвинулась вперед, Лара последовала за ней.

– Давай так, – сказала она дочери в трубку. – Ты немного попишешь в тетради, но старательно, потом отдохнешь. А когда я приеду – вместе начнем придумывать загадку.

– Хорошо. Можно мне няня какао сделает?

– Можно, – согласилась Лара.

Какао в доме было не то чтобы под запретом, но без разрешения Лары не делалось. Слишком Катя его любила, и уже не раз после чрезмерного употребления покрывалась сыпью.

– Только одну кружку, – добавила она.

– Ладно.

Где-то вдалеке светофор сменил цвет, и вереница машин медленно поехала. Лара отключила телефон и снова продвинулась немного вперед.

Сентябрьский город пока стоял зеленый. Лишь кое-где в кронах деревьев появились желтизна и краснота. На клумбах еще пестрели цветы. Лето в этом году задержалось. Проехав метров тридцать, поток снова замер.

Загадка… загадка… какую же загадку придумать? С листом проблем не было. Около дома найдет кленовый, потом обведет его на картоне и вырежет. Получится красиво. Лара так не раз делала в далекие школьные годы. Далекие ли?

Эти годы вернулись. Причем не только к Ларе, но и ко всем сразу. Звонить свекрови по вопросам русского языка в восемь часов вечера становилось нормой.

– Вы уверены, что Катя учится именно в первом классе? – периодически уточняла Вера Дмитриевна.

Это был риторический вопрос.

Стихотворение наизусть они учили все вместе в салоне автомобиля, когда возвращались субботним вечером домой после экскурсии в «Экспериментаниум» – первый школьный поход.

Лара отвечала за поделки, которых за прошедшие три недели учебы они сделали уже две штуки. Муж курировал окружающий мир. Потому что, как выяснилось, рисовал он лучше всех. Нет, Лара не сказала бы, что Саша рисовал хорошо, но по сравнению с другими членами семьи… Игорь, конечно, был вне конкуренции. Поэтому именно он должен был в следующую субботу нарисовать гуашью плакат к конкурсу «Песня первоклашек». А Саша… Саша упражнялся в тетради по окружающему миру. Там тема «Национальные жилища». Вот они вдвоем с Катей изображали печку, ухват и горшок. Лара же трусливо сбежала на кухню, пообещав всем «очень вкусный ужин».

Поток снова остановился. Лара прибавила громкость на радио – там звучала красивая баллада. Торговый центр справа светился разноцветными вывесками, зазывая в свои магазины, на большом экране сменяли друг друга рекламные баннеры. Новый тариф сотовой связи, новый аромат от легендарного парфюмерного дома, шоколадный батончик. На Лару смотрело улыбающееся лицо Пети. Симпатичный парень. Жалко будет, если дальше рекламы дело не пойдет. Тогда на свадьбе она не солгала, она действительно смотрела то кино. Говорить о гениальности парня как актера было бы преувеличением. Может быть, со временем, с опытом, но не в эпизодах на три реплики. Тем не менее Петя там действительно смотрелся органично и на уровне. Не хуже других, более именитых. И камера его любит. И девушка у него симпатичная. Девушка показалась Ларе смутно знакомой, но где она ее видела, при каких обстоятельствах, Лара так вспомнить и не смогла. Да и не сильно старалась, если честно. Свадьба была. Игорь женился. Не до воспоминаний было в тот вечер.

Песня закончилась, начался прогноз погоды. Диктор сообщил, что в выходные в столицу наконец придет осень. Ожидаются похолодание и дождь. Дождь – это зонт. Может, придумать загадку про зонт? А что, вполне себе осенняя. Хотя дождь бывает и весной, и летом.

Зазвонил телефон. Лара снова убавила звук радио и ответила мужу:

– Слушаю тебя внимательно.

– Я хотел сказать, что задержусь сегодня. Поздний заезд очень важной делегации.

– Совсем важной? – на всякий случай переспросила Лара.

– Крайне важной, – подтвердил муж.

– Ладно, но не думай, что так просто увильнешь от домашнего задания.

– А у нас домашнее задание?

– Представь себе.

Лара медленно тронулась с места. Если продолжать двигаться с такой же скоростью, то домой она вернется ненамного раньше мужа.

– Вообще-то я планировал сегодня прогулять.

– Я так и поняла. Надо придумать осеннюю загадку.

– Это лучше к маме, – сразу отреагировал Саша. – Филолог у нас она.

– Я предлагаю приберечь Веру Дмитриевну для более трудных задач. Про что можно написать? Я думала про зонтик и дождь, но это не ярко выраженное осеннее. Про желтые деревья? Например, когда деревья бывают желтыми?

– Про листопад, – предложил Саша.

– Хорошая идея, – согласилась Лара. – Мозговой штурм прошел удачно. А что за делегация?

– Из Германии, по градостроительству. Ее приезд и размещение на личном контроле в мэрии, поэтому к ужину меня не жди, но на чай постараюсь успеть.

– Ты уж постарайся, – она не любила ложиться спать одна.

Через двадцать минут Лара была дома. Про кленовый лист она не забыла, поэтому Катя с энтузиазмом обводила его на желтом картоне. А вот с загадкой возникли трудности. Первые две строки Лара сочинила.

Листья в воздухе кружатся,

Тихо на траву ложатся.

А дальше не получалось.

Кроме «Что это?» – ничего в голову не приходило.

Но «Что это?» – неинтересно. Можно оставить в качестве запасного варианта, если других идей не найдется.

Что, если и правда позвонить Вере Дмитриевне? Но сколько можно. Сами справятся. Поэтому Лара написала мужу.

«Листья в воздухе кружатся,

Тихо на траву ложатся.

Дальше не получается».

Ответ пришел через пятнадцать минут:

«Сбрасывает листья сад.

Это просто…»

«Листопад! Я тебя люблю!»

«)))))))»

«Встречай свою делегацию и приезжай домой скорее».

«Думаю, освобожусь минут через сорок. Там больше никаких уроков нет?»

«Так и знала, что делегация – лишь прикрытие! Нет больше уроков. Езжай спокойно. Окружающий мир будет на следующей неделе».

Женский взгляд

День был отличный, один из тех ленивых, когда ничего не хочется делать. Солнышко светит, легкий ветерок обдувает, ты лежишь на травке и не хочешь шевелиться. Даже взятая с собой книга не привлекает.

Суббота, парк Горького, лето. По Москве-реке ходят трамвайчики, на асфальтированной площадке праздник шашлыков, чуть дальше – концерт, отзвуки которого доходят до Юли и Игоря. Над тарелками с кусочками шашлыка, которые принес Игорь, отстояв очередь, кружат осы.

– Ты посмотри, – возмущалась Юля, – раньше они на сладкое слетались, а теперь на мясо. Переквалифицировались.

Есть приходилось осторожно. Сытые и довольные, они потом валялись на траве и перекидывались время от времени словами.

– Вот что значит вселенская лень, – пришел к заключению Игорь.

– Ты собирался показать мне мастер-класс по пляжному волейболу.

– Я передумал.

Ниже располагались площадки для волейбола, они были густо усыпаны песком, поэтому участники матча снимали обувь, играя босиком. Все как полагается. Не сказать, что Юля являлась фанатом волейбола, но посмотреть, как играет Игорь, было любопытно. Они специально пришли в парк пораньше, но увидели лужайку, шашлыки… и, не сговариваясь, единогласно проголосовали за пикник.

– Может, лучше водные велосипеды? – предложил в качестве альтернативы Игорь.

– Я с детства на них не каталась.

– Вот и вспомнишь заодно. По-любому интереснее, чем стоять и смотреть на чужую игру.

Юля взглянула на часы.

– Ладно, – согласилась она, – время у нас еще есть. Посмотрим, сколько уток успеем распугать.

Игорь тоже посмотрел на время.

Часа полтора в запасе имелись. Ровно в семь вечера в летнем кинотеатре стартует вечер поэзии, и там, среди прочих чтецов, будет выступать Петя. Ради такого случая букинистический на Арбате закроется раньше своего времени, и к Юле с Игорем присоединятся Алена и Денис. Субботний вечер обещает быть интересным.

Подниматься с травы не хотелось, Юля вздохнула и села, обняв руками колени.

На дорожке неподалеку мальчик осваивал скейт. Видно, скейт был новый, мальчик не умел на нем кататься, даже удержаться на доске не мог и все время спускал ногу на асфальт, чтобы не упасть. Мама сидела рядом на лавочке и разговаривала по телефону. А мальчишка упорно покорял доску на колесах, но у него ничего не получалось. Мама была занята разговором и почти не обращала на сына внимания. В последний раз мальчишка растянулся на асфальте.

– Он себе сейчас что-нибудь сломает, – проговорила Юля.

– Кто? – Игорь тоже сел и посмотрел в направлении Юлиного взгляда.

А мальчик, подув на ободранные ладони, снова попытался встать на доску. И снова неудачно.

– Посиди здесь, – Игорь поднялся на ноги, – я сейчас. Он неправильно делает, для начала надо определиться с ведущей ногой.

Юля смотрела, как Игорь спускается с покатой лужайки и идет к мальчику, успев в последний момент подхватить пацана, который опять собирался падать. Потом он что-то ему объяснял, показывал на ноги, ставил их по очереди на доску, как на самокат. Потом продемонстрировал начало движения – одна нога Игоря была на доске, другой он оттолкнулся, скейт покатился, и вторая нога встала рядом. Скейт полетел, а Игорь, лавируя между прохожими, сделал круг и вернулся к мальчику. Даже мама закончила свой телефонный разговор и начала наблюдать за происходящим. В глазах мальчишки был восторг. Юля подозревала, что выражение ее собственного лица было примерно таким же. Она не только никогда не видела Игоря играющего в волейбол, но и катающегося на скейте – тоже. Это произвело впечатление.

Мальчик понял, что надо делать, и через несколько старательных попыток у него начало получаться. Конечно, проезжал он от силы метра три, но для начала это было неплохо. Во всяком случае, на доске он уже держался и падать перестал.

– Все девчонки в школе были твои, – сказала Юля, когда Игорь вернулся на лужайку и наклонился за лежащим на траве рюкзаком.

– Думаешь? – равнодушным голосом спросил он.

– Знаю!

Юля быстро встала и отряхнула брюки.

– Главное, чтобы моей была вот эта девчонка, – Игорь обнял ее за талию, и они пошли в обнимку к озеру брать напрокат водный велосипед.

В воздухе постепенно чувствовался вечер. Солнце светило ярко, но уже переставало припекать. Зато четче ощущались запахи цветов с многочисленных клумб.

– Ты и меня можешь научить кататься на скейте?

– Если хочешь, – Игорь хмыкнул. – Экскурсовод-скейтер, звучит неплохо. Как тебе?

– Необычно, – согласилась Юля и получила поцелуй в нос.

На водных велосипедах они покатались недолго, потому что вскоре пора было занимать места в летнем кинотеатре, но на уток посмотреть успели и на забавных, плывущих за мамами, утят тоже. Пока катались, Юля чувствовала себя немного ребенком, она смеялась и спорила, куда плыть, выбирала маршруты и пришла к выводу, что ленивые и беззаботные дни – это очень полезная вещь.

На вечер поэзии они успели вовремя и даже заняли места для Алены с Денисом, которые немного припозднились. Пушкин, Евтушенко, Цветаева, Ахматова, Городницкий, Ким, Полозкова, Шагин… Город потихоньку погружался в сумерки, по периметру театра зажглись огоньки, расцвечивая листву высоких деревьев в желтый и оранжевый. Из динамиков тихо лилась музыка, создавая дополнительную атмосферу. Игорь вынул из рюкзака толстовку и укрыл ею плечи Юли. Юля умиротворенно положила голову на плечо Игоря.

медленно во двор заезжает ярко-желтый «Субару»

шашечки на крыше, водитель жмет тормоза

из машины выходит насквозь промерзшая пара

но счастливых всегда выдают глаза

они час прощаются, влюбленные –

странный народ

вон таксист уже курит третью, а счетчик

мотает рубли…

и они готовы стоять тут хоть целый год

и как будто бы им нипочем дожди![37]

Лучше всех, конечно, выступил Петя. Это было субъективное мнение небольшой, но дружной группы поддержки. После окончания вечера все сказали Пете, какой он молодец и крутой чтец, и всей компанией направились в кафе. Было поздно, по дорожкам уже не гуляли дети, никто не катался на роликах и скейтах. А Юля, идя рядом с Игорем, вспомнила, как несколько часов назад он спокойно и терпеливо рассказывал незнакомому мальчишке, с чего надо начинать учиться кататься. Она поняла, что смотрела на Игоря в тот момент не только как на своего любимого человека, но и как на будущего отца своих детей. От неожиданности мысли захватило дух. Ведь однажды это все-таки произойдет, и они пойдут в парк втроем, и Игорь точно так же будет учить кататься их сына… или дочку.

Замуж в брюках

Ларе казалось, что она никогда не видела столько снега. На горных лыжах Лара не каталась и на соответствующие курорты не ездила. Хотя, говорят, в Швейцарии и в Италии хорошо. И снега тоже завались…

Лара стояла у окна и смотрела на снег. А он все валил и валил. Нет, в лесу за городом тоже обычно снежно, но не опасно.

А здесь…

«На горнолыжной базе „Вымпел“ около Норильска сошла лавина. Снегом накрыло территорию 800 квадратных метров. Сотрудники МЧС и волонтеры нашли живыми и здоровыми восемь человек в двух домиках…»

Отчаянно хотелось курить. Она бы и закурила, но почему-то казалось, что, если закурит, это уже все. Конец. Значит, она сдалась. А если удержится – не сдалась и Саша жив. Суеверие чистой воды, но Лара настолько в него поверила – ведь надо же во что-то верить, – что не сдавалась. Хотя руки дрожали. Это страх. Страх напополам с ужасом. И кольцо на безымянном пальце поблескивает бриллиантом. Блестит как снег за окном – холодными искрами.

Здесь вообще холодно, и то, что печка топится, – не чувствуется. Лара все равно мерзла, хотя в комнате было тепло. Просто ей холодно. Лара обняла себя за плечи, поняла, что начинает видеть в окне собственное отражение, пока еще нечеткое, но уже. Скоро стемнеет, и никаких вестей.

Горнолыжная база «Вымпел»… На кой черт она ему сдалась?

– Предложили партнерство, это очень интересно. Тоже своего рода гостиничный бизнес, но другой. Любопытно взглянуть на инфраструктуру.

Взглянул?

«Лавина сошла около 00.30 в ночь, снега насыпало порядка трех метров…»

А перед его отъездом они поссорились. Вообще, Лара была понимающей женой, она никогда не лезла в рабочие дела мужа, но тут словно с цепи сорвалась.

– Зачем тебе база? Ты же не разбираешься во всех этих подъемниках и трассах. Это не твое!

– Это возможность изучить новое, – парировал он.

– Нельзя охватить все!

– Лара, да что с тобой?

Предчувствие, не иначе…

Стоит вот теперь, крутит кольцо на безымянном пальце…

Известие о сходе лавины пришло на следующий день после того, как Саша написал, что на месте, разместился, домики приличные, завтра пойдет смотреть трассу.

Трассу посмотреть не успел… И связь оборвалась. Зато в новостях передали об инциденте, а социальные сети пестрили сообщениями для местных.

«Нужны снегоходы, люди, лопаты, фонари. Очень много света нужно, собаки, ищейки…»

Господи… Она звонила, она бесконечно набирала номер непослушными пальцами, но абонент все время недоступен, она писала сообщения, которые не были доставлены, она сходила с ума.

Она ненавидела снег, «Вымпел» и мужа.

Как он смог? Как он посмел?!.. Ее оставить…

Ну уж нет!

Лара позвонила Игорю и договорилась о том, чтобы он взял к себе на несколько дней Катю, если Юля не против. Юля была не против.

Вера Дмитриевна в кои-то веки уехала в санаторий подлатать здоровье и о командировке сына не знала. Решили ничего ей не говорить. Ведь ничего не ясно. И ничего плохого случиться не может.

Не может, я сказала!

Кате объяснили, что у мамы срочная поездка.

– Это по работе?

– Да, по работе.

Дочка поверила. Мама уже много раз летала по делам.

Лара купила билет на самолет и улетела первым же рейсом. Знала, что без мужа не вернется.

Как добиралась до селения, соседнего с базой, – отдельная история. Как снимала комнату у хозяйки – тоже. Хозяйка, узнав, что Лара приехала за мужем, от денег отказалась. И исправно приносила местные новости. Кого нашли, куда отправили, где можно поговорить со спасенными. Это с теми, кто в хорошем состоянии, а были ведь и те, кого сразу в больницу.

Лара металась между больницей и гостиницей, куда временно поселили спасенных. Саши среди них не было.

Не было Саши!

Она держалась, пока брела вдоль дороги до дома. А потом остановилась посреди пустоты и снега и закричала во всю силу легких, опустилась в снег. Так ее хозяйка и нашла в снегу, подняла и медленно под руку довела до дома:

– Ну что ты, милая, найдут твоего мужа, обязательно найдут.

А по местному ТВ эксперт демонстрировал свои научные знания.

«Углы наклона, абсолютные высоты и ориентация склонов, пожалуй, одни из основных характеристик, влияющих на частоту схода лавин, дальность выброса, ее объемы…»

Слушать невозможно. Лара лежала в кровати и не хотела двигаться. Наступило безразличие. Ни есть, ни пить, ни спать… листала в телефоне до одурения фотографии, увеличивала кадры с Сашей.

Вот они на дне рождения Игоря, а вот в парке Горького – Катя катается на роликах, а вот зимой на Красной площади на рождественской ярмарке, и глаза смеются.

Она смотрела в эти глаза и не могла насмотреться.

Он не мог их оставить. Ведь не мог же?

Что она Кате скажет?

Как она вообще… без него?

«…Это метелевые лавины, формирующиеся за счет сильного ветрового переноса снега…»

Поисковые работы подходили к концу. Сказали, что с учетом прошедшего времени и непрекращающегося снегопада вряд ли найдут кого-то еще. Правда, одну женщину выкопали прямо из снега, обмороженную, но живую.

Завтра, скорее всего, последний день поисков.

Связь здесь не ловит. Для того чтобы сделать звонок, надо идти на пригорок к школе. Лара ходила туда каждый час. Результат тот же.

Оставалось стоять у окна, смотреть, как темнеет за окном, и ждать возвращения спасателей.

«По данным синоптиков, в течение ближайших суток ожидается очень сильный юго-западный ветер, порывами до 25-27 метров в секунду, и метель…»

Хозяйка, деловая круглолицая старушка с живыми темными глазами и седыми, забранными в крохотный пучок волосами, суетилась у плиты, пекла сырники.

– Там в клуб новых привезли. Голодные, наверное. Надо им теплых носков еще поднести. У меня много, я вяжу их круглый год. Все ж подспорье.

– Я помогу.

Лара упаковывала теплые вещи, хозяйка – еду. Потом они пошли к клубу. До него было недалеко, но ветер, метель… и темно. А снег летит в глаза, слепит, мешает идти.

В клубе тоже связь ловит. Оттуда позвонить можно. И Игорь снова, как и утром, скажет, что Саша на связь не выходил. Но… вдруг?!

«Управление МЧС оповестило местных жителей о складывающейся неблагоприятной метеорологической обстановке…»

Народу в клубе было много. Последние спасенные – им тут же оказывалась первая помощь, спасатели, волонтеры, которые в этот вечер уже точно не доберутся до своих домов, останутся здесь. Лара пробиралась через всю эту толпу, кому-то предлагала чай из термоса, кому-то сухие шерстяные носки, чтобы согреться, кому-то мазь от обморожения. За те три дня, что она провела здесь, это стало уже привычкой. А сердце билось бешено. На телефоне ни одного пропущенного. С Игорем тоже никто не связывался.

Неужели это конец?

Голова кружилась, и ноги становились ватными.

Это может произойти с кем угодно, но не с Сашей.

Не с ним.

Не с ними.

Она дошла до стены и уперлась в нее ладонью, закрыв глаза. Дышать. Стоять. Не падать.

И никаких сигарет. Она ведь загадала: пока не курит – он жив.

– Лара?

Послышалось…

– Лара… Что ты здесь делаешь?

Медленно, будто через силу открыла глаза и повернула голову на голос. Родной голос. А вот увидеть лицо не удалось, потому что оно расплылось. И откуда-то издалека свой чужой голос:

– Развестись приехала.

Ноги все-таки подвели и держать перестали. Она бы упала, но…

– Ненавижу тебя, – выдохнула, повиснув на его руках. – Как ты мог нас оставить?

«По словам специалистов, порывы ветра могут срывать электропровода и нарушить водо- и теплоснабжение…»

Потом выяснилось, что их дом во время схода лавины не задело, повезло. Но требовались помощники и мужская сила для поисковых работ.

– Я не мог все бросить и уехать, – объяснял Саша. – Я остался помогать.

– А телефон? – кричала Лара и била его кулаками в грудь. – Ты позвонить мог?

– Телефон я потерял. Он упал в снег и с концами, а потом со связью вообще стало плохо. Там, где мы были, – не ловит. И где ночевали – тоже. Но я просил уехавших ребят позвонить тебе, сказать, что все в порядке. И телефон твой дал. Неужели не позвонили?

– Нет! Никто! Никто мне не звонил!

У Лары начиналась истерика. Она еще что-то пыталась выкрикнуть, стукнуть, толкнуть, но психика дала сбой, и все закончилось рыданием с последующим полным физическим обессиливанием. Хорошо, что к тому времени они уже были дома.

И хозяйка, счастливая оттого, что «мужик нашелся», хлопотала на кухне. «Мужика же накормить надо».

A Лара сидела на кровати, растрепанная, с красным носом и опухшими глазами, и, икая, пила самогон.

Впервые в своей жизни.

«МЧС выпустило рекомендации местным жителям по возможности не покидать свои дома…»

Конечно, ее сразу же развезло.

– А уж как она тебя ждала, как ждала, – говорила хозяйка, подрезая сала, подкладывая картошки, соленых огурчиков и подливая самогона в стакан. – Вся извелась.

Он очень устал. Наверное, он впервые понял, что такое стихия и что люди перед этой стихией – никто. Хотя наивно полагают себя королями мира. Одно дуновение ветра – и нет королей.

Нет силы, способной противостоять природе.

Сегодня будет первая спокойная ночь. Хоть выспится. И согреется. Игорю отзвонились сразу же – успокоили. Когда полетят обратно, пока неясно, но в ближайшие три-четыре дня точно.

Лара вот в себя придет…

Она опьянела моментально и начала говорить всякие глупости… А Свиридову стало хорошо. Впервые хорошо за последние дни. С базой Лара оказалась права. Горнолыжка слишком специфична, и он пока к ней не готов. Может быть, когда-нибудь, потому что интересно… Но не сейчас. Точно не сейчас.

Свиридов сидел в комнате перед маленькой печкой и подкладывал дрова, слушал, как они трещат, смотрел на огонь.

Лара лежала в кровати под одеялом, укутанная до макушки.

– Я с тобой разведусь, – пробормотала она.

– Это ты зря, – он поправил маленькой кочергой горящее дерево.

– Почему?

– Я договорился насчет официального приглашения тебя на выставку тюльпанов в Голландию, а летом, думал, мы полетим во Францию. Ты же любишь Лазурный берег, Ниццу.

– Люблю, – согласилась Лара сонным голосом. – Значит, слетаю на выставку, потом во Францию, а потом разведусь.

– Тогда как же насчет «я хочу провести с тобой старость»?

– А я сначала разведусь, а потом снова замуж выйду.

– В белом платье? – спросил Свиридов, улыбаясь.

Так получилось, что свадьбы у них не было. Той самой, красивой, с фотосессией, гостями и подвенечным платьем. Они тихо расписались и отметили это событие с родителями и Игорем, а через день улетели на море. Как раз в Ниццу, на Лазурный берег. Позже, конечно, устроили что-то типа торжественного ужина для партнеров. Это было представление Лары деловому кругу, в котором вращался Свиридов. Он и сейчас помнил, что она выбрала для выхода бледно-лиловое платье и была в нем необыкновенно хороша. Но платье не тянуло на свадебный наряд. Да и с кольцами у них не сложилось. Обменялись, поносили недолго и убрали в коробочки. Не ладилось у них с признанными атрибутами брака. Что, в общем-то, на самом браке никак не сказывалось.

А вот когда много лет спустя он подарил ей на день рождения тонкое кольцо из белого золота с бриллиантом, больше похожее на помолвочное и довольно скромное по меркам люксовых вещей (просто показалось, что Ларе понравится именно оно), и сам надел подарок ей на безымянный палец – кольцо прижилось.

К тому времени они уже многое прошли вместе. У них была Катя и не было других детей, был кризис отношений, кот как новый член семьи и захват магазина в День святого Валентина неуравновешенным влюбленным. Позади был такой путь вдвоем, что кольцо Лара приняла как символ крепости их брака после прожитого и носила его постоянно. Нисколько не смущаясь скромностью камня. Зато чистота бриллианта была хорошая. И да, кольцо практично. И да, красиво.

Лара никогда не зависела от мнения глянца, тусовки и великосветских сплетниц.

Эта внутренняя свобода жены не переставала восхищать Свиридова.

А про белое платье она не ответила.

Александр повернул голову, посмотрел на кровать. Лара спала.

Он закрыл дверцу у печки, чтобы искры от огня не падали на пол, и встал.

За окном непогода и ночь.

Завтра снова обещали метель.

Они успели найти всех. По чистой случайности погибших не оказалось. Были люди в тяжелом состоянии, но медицина, время и желание жить творят чудеса.

А МЧС завтра рекомендовало не выходить из дома.

Они и не выйдут.

Он наконец побреется.

Она с непривычки будет мучиться головной болью.

Они будут лежать вдвоем под толстым ватным одеялом, смотреть на снег за окном и обсуждать весеннюю выставку тюльпанов, летнюю поездку на море и развод. Если уж она за ним приехала.

Лара повернулась на другой бок, вздохнула и пробормотала:

– Никаких белых платьев. Я выйду замуж в брюках.

Стоп-кадры

Весна. Аптекарский

Эта весна была капризная. Наступила рано, в конце марта уже все переобулись в легкие ботинки, вынули из футляров солнечные очки, чтобы не слепнуть на ярком солнце, сменили толстые шерстяные шарфы на шелковые легкие платки, и… тут – раз! – и похолодание. И не какое-нибудь, а со снегопадом. Причем серьезным таким. Бывает, снег попадал-попадал, и землю вроде укрыл, и из окна все кажется белым, а утром глядишь во двор – лужи остались.

В этом году все было по-серьезному. Снег упал и остался. Он даже не очень-то думал таять. Пришлось снова менять обувь, шарфы и убирать до поры до времени солнечные очки. Поторопились.

А у Игоря отпуск. Вот такой апрельский – ни туда ни сюда. Второй, правда, обещали дать в конце августа, тогда можно поехать на море покупаться, а в этом заняться всякими хозяйственными делами. Например, купить наконец шкаф-купе и переклеить обои в спальне.

Собственно, они поехали смотреть шкаф-купе. У Юли как раз выдался свободный от экскурсий день. Сам шкаф они выбрали в интернете, но не мешало бы на него взглянуть вживую. Все-таки фотографии порой здорово обманывают. В общем, поехали и… не доехали. Юлю очень некстати стало укачивать в метро. Никогда подобного не случалось и вот… То ли на завтрак съела что-то не то, то ли давление. С такими перепадами погоды и у молодых и здоровых сбой в организме не редкость.

В итоге вышли на улицу на две остановки раньше, неспешно прошлись.

– Может, посидишь? – предложил Игорь.

Юля покачала головой:

– Я бы еще немного прогулялась.

– Да здесь гулять-то… – Игорь посмотрел по сторонам. Дороги, машины, светофоры… – не очень.

Юля тоже осмотрелась:

– Здесь недалеко Аптекарский огород. Может, туда?

– Ну, давай. Я там, помню, в детстве был, шишки какие-то для поделок собирал.

– А я в студенчестве. Ходила фотографировать цветы.

В Аптекарском огороде было пустынно. Голые деревья, снег и совсем нет гуляющих. Оно и понятно – рабочий день. Прошлогодние сухие листья дуба лежали на старом снегу. Весной даже недавно выпавший снег скоро становится серым и кажется старым. Да, апрель выдался капризный.

– Как-то в этом году со снегом перебор, – Игорь шел рядом и трогал руками зеленые ветки сосен и елок.

– А я помню год, когда снега вообще почти не было. Мы с подругой пошли сюда в феврале и увидели подснежники. В феврале, представляешь? Здесь они были везде, и у каждой лужайки табличка с названием сорта. А народу… такое впечатление, что вся Москва съехалась в Аптекарский полюбоваться на подснежники, как японцы ездят смотреть на цветущую сакуру.

Игорь улыбнулся, Юля же со знанием дела продолжила:

– В мае здесь тоже столпотворение, потому что цветут тюльпаны, и сирень, и древовидный пион.

– Древовидный что?

– Пион! Это такие кусты, похожие чем-то на шиповник, и цветы похожи, но другие. В общем, в мае сюда вернемся, и я тебе покажу.

– Почувствуем себя японцами, которые ездят на сакуру?

– Ага.

Они неспешно шли по дорожке, а навстречу, переваливаясь с боку на бок, шествовали утки. Птицы совсем не боялись людей, встали посреди дороги и замерли. Юля с Игорем остановились и терпеливо ждали, пока птицы примут решение относительно своего будущего маршрута.

День в этом тихом уголке был наполнен ощущением общения с природой, тихой радостью и несуетностью. Даже хорошо, что здесь только они вдвоем и утки.

Там, где никого нет, можно целоваться сколько хочешь.

– Ну что, пойдем обратно? – спросил Игорь, касаясь ее губ.

– Да, только давай по другой дорожке? – Юля вернула поцелуй.

Они продолжили путь мимо лужайки, где на пятачке, свободном от снега, около голубой ели цвели белые, желтые и лиловые первоцветы, радуя землю своей стойкостью и жизнерадостностью.

– Какая красота! Ты только посмотри!

Юля присела, чтобы лучше разглядеть цветы – свежие, яркие, очень красивые… Полезла в карман за телефоном – хотела сделать кадр.

– Мы ничем не хуже японцев, – заявила она. – У них сакура, а у нас вон сколько всего!

Игорь стоял рядом и думал о том, что отпуск в апреле вполне себе неплохо проходит.

– Ну, все, – Юля щелкнула несколько раз цветы и поднялась на ноги, – можем возвращаться к первоначальному плану и ехать в магазин.

Но с первоначальным планом в этот день не задалось. В метро ей снова стало плохо, поэтому вместо магазина они поехали домой, но перед этим опять поднялись на улицу и даже заказали в кафе крепкого чая с лимоном.

– Надо же, – сокрушалась Юля дома. – А давление вроде в норме.

Ей потребовалось три дня, чтобы сообразить, в чем дело.

Главные покупки того апреля были: шкаф-купе, несколько рулонов обоев и тест на беременность, который показал положительный результат.

Лето. Дворовый забег

Летом Катя всегда ездила в Питер к бабушке и дедушке. Раньше, когда Катя была совсем маленькой, они жили там вдвоем с мамой. Потом, когда уже подросла, мама отвозила Катю, проводила вместе с ней несколько дней, потом возвращалась в Москву работать, а потом снова приезжала, жила еще два-три дня, и они вместе отправлялись домой. Иногда мама приезжала с папой, и тогда было очень весело. Когда в доме много людей, тогда всегда весело и громко, и Кате нравился этот кавардак. А еще дедушка любил спорить с папой и даже чуть-чуть сердился. А папа не сердился никогда. Зато бабушка папу очень любила и все время старалась покормить. Катя папе сочувствовала, потому что ее тоже все время кормили.

Чаще всего Катя в Питер летала на самолете, но два раза они ездили на поезде, а один раз вообще на машине! Все вместе! Но на машине было долго, зато весело.

Свои летние каникулы у бабушки с дедушкой Катя любила. Квартира у них была старая, с высокими потолками, и мебель старая, и много-много книг. Может быть, даже больше, чем у бабушки Веры. А окна выходили на реку. Река Кате всегда казалась почему-то темной, загадочной. И весь город был загадочный с его ветрами, и дворцами, и белыми ночами. Вот как можно спать ночью, когда светло? Катя не понимала. Целый день на улице день!

Когда мама уезжала с Москву на работу, бабушка бралась за Катино воспитание. Потому что дедушка воспитывать ребенка не хотел (по словам бабушки) и каждый день покупал мороженое. Бабушка есть мороженое до обеда не разрешала. Совсем как московская бабушка Вера. Наверное, все бабушки одинаковые.

Воспитание включало в себя не только кашу по утрам и суп в обед, но и всякие путешествия.

– Ребенок должен знать, что такое Зимний дворец, Петергоф и Царское Село!

В Петергофе Кате больше всего понравился залив. Это когда стоишь на ступенях дворца, смотришь на фонтаны, которые уходят вдаль, а там – море! Фонтаны заканчиваются морем!

В море поплавать бабушка не разрешала, говорила, что холодно. Зато читала стихи Ахматовой. Катя мало что в них понимала. А дедушка читал ей другие стихи, про дядю Степу, и стихи про дядю Степу Кате нравились гораздо больше.

– Ребенка надо к Пушкину приобщать, – говорила бабушка.

– Приобщим, – соглашался дедушка, – на следующий год. А пока пусть ребенок побегает во дворе.

Во дворе было весело. К бабушкиной подружке тоже приехала погостить внучка. Ее звали красивым именем Николь. Девочка была вроде ничего, но очень любила хвастаться.

– У моего папы новая машина! Она стоит сто двадцать пять миллиардов!

Сколько стоит папина машина, Катя в точности не знала, поэтому решила ответить наверняка:

– А у моего здесь есть гостиница, и мы туда ходим с бабушкой в кафе есть пирожное. А когда папа приедет, он вообще возьмет меня с собой, и я буду гулять по коридорам.

– Это скучно, – фыркнула Николь.

– А вот и не скучно! Там всякие гости, и надо за всеми смотреть, и всех накормить, и вечером включить фонарики, чтобы стало красиво.

Было видно, что Николь гостиница заинтересовала и ей туда тоже захотелось. Но сдаваться новая знакомая не собиралась.

– Зато моя мама отдыхала в Майами!

На это Катя не знала, что ответить. Ее мама тоже отдыхала, правда, не одна. Они обычно всей семьей ездят, и Катя не была уверена, что хотя бы раз заглядывали в Майами, поэтому молчала. Нет, может быть, когда она была совсем маленькой и не умела разговаривать, они туда ездили… но в прошлом году точно нет. Николь же, вдохновленная успехом, продолжала:

– А еще я хожу в секцию и бегаю быстрее всех! Я чемпионка по бегу.

Катя почувствовала трепет. Вот это да! Настоящая чемпионка!

Ей очень захотелось посмотреть, как бегают настоящие чемпионки и насколько они быстрее обычных детей.

Забег решили устроить здесь же, во дворе, пока бабушки, сидя на лавочке, обсуждали подорожание цен и акции в продуктовых магазинах.

Надо было бежать по дорожке до соседнего подъезда и коснуться двери рукой. Результат забега оказался неожиданным. Катя обогнала Николь и коснулась двери первая.

В итоге Николь расплакалась и два дня не разговаривала с Катей. Катя, конечно, и радовалась победе, и переживала из-за ссоры, и в конце концов обо всем рассказала дедушке. Дедушка позвонил маме и похвалился успехами внучки.

– Нашел чем хвалиться, – ворчала бабушка. – Завтра идем в театр на балет «Чиполлино». Ребенка надо приобщать к прекрасному.

Балет Кате понравился, они потом еще такой мультик смотрели и сказку читали. Но бегать ей тоже понравилось. Особенно обгонять. Поэтому, когда папа с мамой приехали за Катей, и они сходили в папину гостиницу погулять по коридорам, проверили все вечерние огоньки и через два дня, попрощавшись с бабушкой и дедушкой, вернулись в Москву, Катю показали тренеру по легкой атлетике.

– Я ее беру, – сказала тренер, обращаясь к родителям, а потом повернулась к Кате: – Меня зовут Олимпия Григорьевна. Жду тебя завтра в десять утра.

Осень. «Апельсиновый Шар»

Он был великолепен. Огромный, круглый, яркий. Лара застыла перед такой красотой, прочитала на табличке: «Апельсиновый Шар» и быстро сделала фото. Надо потом поискать поставщиков этой роскоши. Еще ей понравились «Ласточка», «Эскорт Рот» и «Улыбка осени».

А осень улыбалась. Осень в Крыму яркая, слепящая, волшебная. Куда ни посмотришь – везде восторг!

Они были в Никитском ботаническом. Здесь каждую осень устраивают бал хризантем и определяют королеву. Кто ей станет на этот раз, пока неизвестно, а коронованные красавицы прошлых лет гордо пестрели на клумбах. Перед Ларой раскинулся огромный ковер из самых разных хризантем – крупных, мелких, темных, бледных, высоких, низких. Целое хризантемовое королевство, охраняемое строгими стройными кипарисами, а за ними – море.

Вид – дух захватывает. И день ясный, небо высокое, такая осень…

Лара неспешно шла по дорожкам мимо клумб, делая параллельно фото и пометки в блокноте. Она выбирала, какие цветы хотела бы видеть в своем магазине, с какими поэкспериментировала бы, создавая композиции. Хризантема – самый осенний цветок. Лара решила, что устроит свой московский осенний бал в «Цветочной истории».

Этот год вообще выдался богатым на поездки. Три дня в Голландии на выставке тюльпанов, потом была Англия, но в Англии больше представлена культура садов, хотя семян с собой Лара привезла достаточно и передала их одному старому проверенному поставщику – пусть попробует вырастить в своих теплицах, а там посмотрим. В августе она ездила на несколько дней во Францию. Там тоже проводилась выставка. Она была посвящена флористическому оформлению домов и офисов. Это как раз то, что надо. Лара вернулась с выставки нагруженная всевозможными каталогами и буклетами, из которых можно почерпнуть много новых интересных идей. Осталось только найти время, чтобы внимательно изучить материалы.

И вот теперь – Никитский ботанический.

Саша закончил разговор по телефону и подошел к жене.

– Я в него влюбилась.

– В кого?

– В «Апельсиновый Шар». Для меня победитель этого года – он.

Все предыдущие командировки Лара совершала в одиночестве, а сюда они прилетели вдвоем. Катя осталась с Верой Дмитриевной. У дочери школа и тренировки.

– Жаль, что здесь не придумали сделать тотализатор, – Саша задумчиво смотрел на цветок.

– Ты бы на какой поставил?

– Я бы доверился профессионалу и тоже выбрал «Апельсин».

– Тогда вероятность выигрыша снижается, – засмеялась Лара.

– Зато при победе двойной куш!

– Да ты игрок, – Лара повернулась к мужу.

– Иногда.

– И как успехи? Выиграл что-нибудь?

Они стояли посреди пестрого хризантемового ковра, слышалось тихое жужжание пчел, привлеченных горьковатым ароматом цветов, пахло морем…

Лара смотрела на Сашу. Она знала ответ. И ответ этот не надо было озвучивать. Поэтому оба молчали.

Они выиграли друг друга у этой жизни. Все остальное – не так важно.

Зима. Федя и Матроскин

– Мне кажется, мы не туда идем, – говорила Света, старательно ступая.

Везде гололед, чуть потеряешь осторожность и упадешь. Коммунальные службы, конечно, старались как могли, но победить зимой гололед невозможно.

– Туда, – Федя тоже шел медленно, но по другой причине, – просто не по той стороне. Надо найти переход и перебраться на другую сторону.

У Феди болела спина. Сначала думали, что продуло, потом возникло подозрение на защемление нерва. Мазали мазями, делали уколы, ходили на массаж. Острый период вроде прошел, но все равно периодически заклинивало. Наконец через знакомых знакомых им посоветовали отличного мануальщика и дали его телефон. Света по телефону позвонила, договорилась о сеансе, и вот теперь они вдвоем искали нужный адрес, а на улице гололед! Да и до времени назначенного приема осталось немного, надо поторопиться. Только как тут поторопишься?

– Ой, Федь, смотри, Матроскин!

– Какой Матроскин? – Федя смотрел исключительно под ноги.

– Настоящий! Памятник! И шапка красная!

Света остановилась посреди улицы, широко улыбаясь. Федя поднял голову. И правда Матроскин. Они сидели вдвоем, скрестив руки и лапы: кот и Олег Табаков, который озвучил эту роль в мультфильме. Оба в красных шарфах, слегка присыпанные снегом. Такое чувство, что вдвоем им было очень хорошо, потому что лучший собеседник тот, с кем всегда есть о чем поговорить и о чем помолчать.

– Ну надо же, – пробормотал Федя.

– Вот и я что говорю, пойдем посмотрим.

– Подумай только, сколько ролей человек в кино сыграл, а памятник сделали с Матроскиным.

– А мне нравится, – Света подошла к композиции и потрогала кота руками.

– И мне.

– Ты поближе встань, я тебя сфотографирую.

– Света, перестань, – Федя поморщился, – нам к врачу надо.

– Одна минута всего. Зато представляешь, дядя Федор и Матроскин!

Спина у Феди устала и начала давать о себе знать, так что Светина идея была не так уж плоха. Он оперся рукой на плечо кота и чуть нагнулся, снимая нагрузку с позвоночника и давая себе передышку. Света сделала кадр.

– Подожди, сейчас еще один контрольный и пойдем.

Но повторный кадр сделать не получилось, потому что телефон зазвонил. Федя переменил позу и к коту привалился спиной. Вот что за напасть такая. А Света молчала, внимательно слушая собеседника, потом что-то ответила, отключилась, подошла к памятнику и почти так же привалилась с другой стороны.

– Ой…

– Что, Свет?

– Ой… что-то меня совсем ноги не держат, Федь… Тут такое…

– Что?

– Игорь позвонил. Юля мальчика родила, – сказала она растерянно. – Ночью ее увезли в роддом, а нам даже не сказали.

– Это они тебя берегли, знали, что будешь переживать.

– Да как тут не переживать-то, Федь, – Света почувствовала, как по щекам потекли слезы. – Мы теперь бабушка и дедушка, внук у нас.

– Внук – это хорошо, – Федя снова перевернулся и обнял кота. Боль в спине от такой новости самым волшебным образом куда-то исчезла. Хотелось пуститься в пляс и докинуть шапку до неба. – Вот сейчас сходим к врачу и будем как новенькие. Теперь нам болеть нельзя. У нас мальчишка родился.

Дорога друг к другу

Глава 1. Алена

1

А.Ф.: Всех ваших поклонниц не может не интересовать вопрос личной жизни, который вы старательно обходите стороной. Приоткройте завесу.

П.A.: В настоящий момент главное в моей жизни – это кино. Очень хочется реализоваться в профессии. Сейчас есть несколько интересных предложений, и, что немаловажно, – они разноплановые.

А.Ф.: То есть вы делаете все возможное, чтобы не стать заложником одного образа?

П.A.: Именно так.

А.Ф.: И все же… есть ли рядом с вами любимый человек?

П.А.: Есть.

Любимый человек есть, но главное – кино и роли. Алена закрыла публикацию.

Отчаянно захотелось расплакаться. Вообще плаксой она не была. Да и весомых причин для этого не имелось. Ведь назвал же Петя ее любимым человеком публично. А то, что на первом месте у него карьера, Алена знала и так, без всякого интервью. У любого актера на первом месте всегда карьера, особенно актера молодого и не совсем удачного поначалу.

Слава на Петю свалилась внезапно. «Проснуться на следующий день знаменитым» – это про него. Причем знаменитым Петя просыпался дважды.

В первый раз, когда его пригласили в рекламу шоколадных батончиков. Оставшись после окончания театрального училища без работы, Петя ухватился за предложение, и ролик, снятый в виде фильма-короткометражки, стал популярным. Потом лицо Пети было по всей столице – на баннерах и светящихся рекламных табло, в журналах и в сети.

Вместе со славой пришел и первый творческий кризис. Петя мечтал о сцене, о ролях, о Вахтанговском театре. Вместо этого он стал популярным героем рекламы.

Алена разделила с Петей этот период удачи-неудачи. Они познакомились на улице, когда Петя был еще студентом Щукинского, а Алена, приехав из маленького городка, устроилась работать в службу доставки пиццерии на Арбате. Она – девушка с вечным термокоробом за плечами, он – парень, подрабатывающий чтением стихов на улице.

Потом им обоим улыбнулась удача. Алена стала продавцом в букинистическом на том же Арбате, а Петя – звездой рекламы шоколадных батончиков.

Позже Алена, дипломированный филолог и бывший библиотекарь, сумела убедить владельца книжного немного поменять концепцию – открыть свой интернет-магазин, организовать клуб любителей чтения по пятницам, а Петя во второй раз проснулся знаменитым.

Это произошло в новогодние праздники, когда в прокат вышел фильм «Закат» – исторический детектив. Революционная Россия, серия загадочных убийств, частный сыщик «из бывших» и его сообразительный помощник. Роль помощника досталась Пете. Он был настолько ярок и убедителен, что сразу запомнился и зрителям, и критикам. Реклама шоколадных батончиков успешно продолжалась, но теперь Петя ассоциировался не только с ней, но и с большим кино.

У Пети появился агент, новые предложения и деньги. После Нового года он снялся еще в двух фильмах: одна эпизодическая роль в комедии и одна главная в военной драме. А через неделю он улетает на юг, там будут съемки приключенческого кино – корабли, треуголки, шпаги…

Казалось, мечта сбывается, надо радоваться. Появились разговоры о том, что можно снять квартиру покомфортабельнее, в другом районе или вообще задуматься об ипотеке. Но чем больше проходило времени, тем меньше Алена радовалась. Ей казалось, что они, всегда дружные и отлично понимающие друг друга, начинают отдаляться, вести разные жизни вместо того, чтобы жить одной – общей. У нее все тот же книжный с вечерами любителей чтения, у него – съемки, интервью и презентации. И что будет дальше – Алена не знала.

А теперь вот тест на беременность показал две полоски. Как? Откуда? Они ведь никогда не забывали о контрацепции. Почти. Наивно полагали, что от одного раза ничего не будет.

Они не были готовы к ребенку.

Да и жизни… становились разными. Пете сейчас совершенно точно не до отцовства. В интервью черным по белому так и написано.

П.А.: В настоящий момент главное в моей жизни – это кино. Очень хочется реализоваться в профессии. Сейчас есть несколько интересных предложений, и, что немаловажно, – они разноплановые.

А что же она? Она сама к материнству готова? Алена не знала. Алена знала только то, что ей двадцать восемь и аборт может привести к последующему бесплодию. Что Петя отдаляется. И что ему только двадцать шесть. И впереди съемки в масштабном кино – агент оказался отличным.

Алена повертела в руках журнал и положила его на столик рядом с кружкой недопитого остывшего чая. Было почти десять вечера. За окном темно. Пети еще нет, у него очередная презентация чего-то. «Торговать лицом – большое умение», – говорит его агент и наряду с кино договаривается об участии Пети в мероприятиях, которые потом попадут на полосы журналов и страницы интернет-порталов. Да, у Пети началась какая-то совершенно своя отдельная жизнь.

Алена обхватила себя руками. Очень хотелось плакать. Очень хотелось надежного плеча рядом. Плеча, рук и уверений в том, что новость про беременность – чудесная, и все будет хорошо, они обязательно будут очень-очень счастливы втроем.

2

С презентации Петя возвращался поздно. Какой-то ювелирный дом, авторская коллекция жены известного предпринимателя. Все вокруг восхищались, делали фото украшений и себя на фоне логотипов. Петя тоже делал. Желающих сфотографироваться с ним было хоть отбавляй. Новая звезда отечественного кинематографа, свежее лицо. Чем больше фотографий отщелкается, тем шире будет охват аудитории, каждый выложит кадр на своей соцстраничке. Петя стоял, фотографировался, улыбался. Часть профессии – никуда от этого не деться.

Мало взлететь, надо удержаться.

Слава свалилась внезапно. До этого были эпизодические роли в сериалах. И фильмы вроде неплохие, и роли со словами, но зацепиться не удавалось. Все в нем видели парня из рекламы, а потом вдруг каким-то чудом – утверждение на одну из главных ролей в «Закате» и огромный успех этой картины в прокате.

А дальше – понеслось. Одно предложение, второе, третье… фотосессии, интервью, участие в передачах, авторские выпуски на ютубе у популярных блогеров. Порой Пете казалось, что он не успевает жить. Кирилл, его агент, составлял график не только интервью, но и посещений различных мероприятий.

«Торгуй лицом, – не уставал повторять он. – Заводи нужные знакомства».

Для Пети же все эти вечера казались похожими друг на друга, словно поставленными по одному сценарию. Исключение составляли только вечерние съемки. Магия кино, как бы высокопарно это ни звучало. Эта магия действительно существовала. И Петя, только начав восхождение к вершине, очень боялся не удержаться. Он боялся потерять кино, в которое уже был самозабвенно влюблен, и продолжал надеяться, что однажды его пригласят в театр, с которым пока ничего не получалось.

Зато почти получилось привыкнуть к всеобщему вниманию.

– Ой, смотрите, это же Петя Андронов!

– Да ладно?

– Точно говорю. А можно ваш автограф?

– Да, конечно. Где расписаться?

– А можно с вами сфотографироваться?

– Только быстро.

И за спиной:

– Он такой красавчик!

Красавцем Петя не был, скорее отличался не слишком стандартной внешностью. Поступать в московское театральное училище он приехал из Иркутска. В Пете смешалась русская и бурятская кровь. Он был высоким, поджарым брюнетом со смуглой, словно загорелой кожей и темными азиатскими глазами.

«У тебя эффектная внешность, – говорил Кирилл, – запоминающаяся».

На презентации ювелирного дома Петя устал от суеты и шума, а завтра съемки, и текст еще не выучен. Надо все же попросить Кирилла, чтобы поменьше было этих «торгов». Кино важнее.

Петя зашел в квартиру, включил в коридоре свет. Алена, наверное, уже спит. Они в последнее время почти перестали видеться.

Можно было бы, конечно, время от времени выходить вдвоем на публичные мероприятия, но Кирилл был категорически против.

«Она не медийная персона, такой роман не вызовет любопытства у толпы. Нам выгоднее сейчас говорить о том, что ты свободен и являешься завидным женихом. Все будут с интересом следить за твоей личной жизнью».

Все это Пете не нравилось, но приходилось слушаться. В конце концов, у него за плечами только один по-настоящему успешный фильм, а Кирилл был профи, он создал немало долгоиграющих звезд. Хотя слово «звезда» Петя не любил.

На журнальном столике в гостиной лежал журнал. Обложка с его фотографией и заголовок-слоган: «Петя Андронов: я верю, что самое интересное впереди».

Петя взял журнал, повертел его в руках и положил обратно на столик. Алена купила? Надо будет утром спросить, как ей интервью. Петю всегда интересовало мнение Алены. И это первый раз, когда он ослушался Кирилла и рассказал аудитории о том, что несвободен. Пусть без имен, без подробного рассказа о девушке, но все же…

За спиной послышались легкие шаги. Он обернулся:

– Ты еще не спишь?

– Да нет… я спала…

– Разбудил? Прости.

Алена стояла в тонкой трикотажной ночнушке с кружевными бретельками, густые светлые волосы укрывали плечи. Она почти ничем не напоминала ту девчонку в бейсболке, которая исходила когда-то весь центр Москвы с термокоробом за плечами, и была совсем не похожа на женщин с сегодняшней презентации.

Пете вдруг на миг показалось, что сейчас у него две жизни – та, которая прописана в плане Кирилла, и та, которая проходит здесь. Только эти жизни совершенно не пересекаются. Внезапная мысль его напугала, потому что невозможно одновременно вести две жизни. Или возможно? Или надо немного подождать, когда они сольются в одну? Наверное, что-то такое промелькнуло в его лице, потому как Алена спросила:

– Случилось что-нибудь?

– Нет, – покачал головой Петя, – просто устал. А у тебя?

– У меня? – переспросила Алена. Она так и не сделала шаг навстречу, стояла в дверях и не шевелилась. – Что у меня может случиться? Все как всегда.

Быть может, в другой раз он заметил бы некоторую напряженность в ее голосе, уловил бы недосказанность, но в тот момент Петя не чувствовал ничего, кроме усталости и желания лечь поскорее спать. Да еще текст не выучен для завтрашней съемки. И вообще, надо все-таки поговорить с Кириллом по поводу слишком активной «торговли лицом».

– Поздно уже, завтра не встанешь, – Петя подошел к Алене и легко коснулся губами ее щеки. – Я в душ и спать.

3

Она с ним так и не поговорила. Ждала, искала нужные слова, даже вышла в гостиную, но… не смогла. Петя был уставший, думающий о своем, и Алена не представляла, как вот так взять и сказать: «Знаешь, я жду ребенка». Она сама-то этот факт едва осознавала, он пока не укладывался в голове.

Заснула Алена под утро. В отличие от Пети, который провалился в сон почти моментально.

Что делать?

Что делать?

Вопрос стучал молоточком в голове.

Что делать?

А ответа не было.

Утром Алена впервые почувствовала легкую тошноту и отказалась от завтрака. Даже вышла из кухни, когда Петя с аппетитом уминал бутерброды. Оказалось, что вид колбасы может вызывать отвращение. Петя ничего не заметил – жевал бутерброд, запивая его кофе, и учил текст, держа перед собой листы. Алене показалось, что он даже не заметил ее появления.

У него съемки, у него роль.

У нее холодная вода в ванной, попытка справиться с тошнотой и вопрос: «Что делать?»

А еще ей двадцать восемь, и это первая беременность. Наверное, нужно обратиться к врачу. Алена положила ладонь на плоский живот. Ничего еще не заметно, но там внутри уже зреет жизнь.

И либо Алена остается с этой жизнью, но без Пети.

Либо с Петей, но без этой жизни.

Вот такое решение предстоит принять.

А если все же втроем? Почему она решила, что втроем не получится? Только потому, что он ходит на свои мероприятия один? Может, он ее стесняется и словами Кирилла только прикрывается?

Судя по фотографиям окружающих красоток, скорее всего… Тогда, где гарантия, что они вообще с Петей останутся вместе, с ребенком или без?

На глаза опять, как вчера вечером, навернулись слезы. Алена сердито смахнула их с лица. Вот напасть. Она никогда не плачет. Даже в самом начале, когда только перебралась в Москву и делила квартиру вместе с такими же девчонками, работала по десять-двенадцать часов в сутки и падала на кровать в своем углу. Даже тогда. Да, чувствовала себя одинокой и несчастной, но не плакала. А теперь чуть что – сразу слезы.

Алена умылась холодной водой и вышла на кухню. Сейчас выпьет крепкий чай, от тошноты помогает, и поедет на работу. Сегодня пятница. Сегодня у них читательский клуб. Алена обещала рассказать о вышедших новинках и еще не подготовилась. Не до того было. Две полоски на тесте. Жизнь резко переменилась.

Петя все еще сидел за столом – допивал кофе и доучивал роль. Колбасу съел, поэтому Алена выдохнула – тошнота не вернулась.

– Чайник еще горячий, – проинформировал Петя, на этот раз заметив ее появление.

Алена кивнула и достала с полки упаковку с чайными пакетиками.

– Слушай, тут место какое-то дурацкое. Он спрашивает: «Почему ты мне ничего не сказала раньше?» Она: «Я боялась, что ты меня разлюбишь». А речь идет о том, что когда-то героиня работала дворником, типа постыдное прошлое. Глупость какая-то. Как можно разлюбить человека только оттого, что он когда-то тяжело трудился?

Алена налила в кружку кипяток:

– Все люди разные, и страхи у них разные. Одни боятся сказать о своем прошлом месте работы, им почему-то стыдно, другие о беременности. Представь, что она не сказала о беременности.

– Ну, ты сравнила. Ребенок – это другое. Это очень ответственный шаг, касающийся обоих. Мне кажется, что это вообще решается сообща, тем более в наше время, когда несложно контролировать процесс.

– Да, ты прав, – тихо ответила Алена, сделав глоток из кружки. Руки слегка дрожали.

– В общем, дурацкий диалог. Как его играть?

– Но ведь ты же согласился, – Алена заставила себя повернуться.

– Во-первых, я пока не в той весовой категории, чтобы отказываться от предложений, а во-вторых, сценарий в целом интересный, просто несколько сцен… абсолютно глупых.

Алена подошла к столу и села напротив.

– Значит, надо их сыграть так, чтобы они не выглядели глупыми. Считай, что это твой экзамен по актерскому мастерству.

– Мудрая Алена, – улыбнулся Петя и коснулся указательным пальцем кончика ее носа. – Я подумаю над твоим предложением. Приятного аппетита, а мне пора бежать, уже почти опаздываю.

Он поднялся со стула, быстро поцеловал ее в макушку и, собрав со стола бумаги, вышел. Алена медленно пила крепкий чай.

4

На площадке выставляли свет, съемки задерживались. Режиссер нервничал, потому что время уходило, а у него жесткие сроки. Петя, загримированный и готовый к работе, слушал отборный мат режиссера и угрозы уволить всю команду. В угрозы никто не верил, потому как, опять же, сроки. Где он успеет набрать новую?

Сказать по правде, режиссер Пете не нравился. Он не разговаривал с актерами, а только кричал и подгонял. Да и фильм наверняка получится ниже среднего. По сценарию вроде ничего, а по факту… Похоже, для всех это была просто неплохая подработка. Актеры практически не вживались в роль, сценарий корректировался и переписывался тут же, на площадке, новый текст приходилось учить на ходу.

Короче, ничего хорошего. Была бы у Пети другая ситуация, он бы от съемок отказался. Но ситуация шаткая: некоторая заметность в сериалах в качестве героя второго плана и единственный настоящий успех в «Закате». Этого слишком мало для того, чтобы стать избирательным.

Как Алена сказала утром? Надо сыграть так, чтобы не выглядеть глупым. Представить, что это экзамен по актерскому мастерству.

Хорошо, что участие Пети в фильме ограничивается всего четырьмя съемочными днями. У героя короткая киножизнь и дурацкие реплики.

Зато потом… Через неделю Петя улетает на море. Вот там будет настоящая роль и настоящее кино. Масштабная приключенческая история из XVIII века. Шпионы, дуэли, прекрасные дамы и любовь. Одну из главных ролей сыграет сам Дмитрий Чернецов – настоящий мэтр кино и сцены, ведущая женская роль досталась Лесе Муромцевой – самой красивой актрисе современности. И это не субъективное мнение Пети, это итоги большого зрительского опроса. Да и режиссер Павел Острожек – легендарное имя в современном кинематографе, обладатель двух «Ник». К тому же он имел опыт работы в Голливуде.

Скоро Петя окажется вот в такой невероятной компании. Это его второй после «Заката» шанс, который необходимо использовать. Хотя про «использовать» говорил Кирилл, а Петя думал лишь о том, как бы рядом с такими людьми не опозориться, не провалить роль.

Единственный способ это сделать – сыграть достойно, найти такие краски для своего персонажа, чтобы «оживить» его, сделать естественным и достоверным. Текст Петя уже почти выучил, пришло время «щупать». Находить зерно роли. Конечно, впереди обсуждения с режиссером, предстоит узнать, как эту роль видит Острожек, ведь актер – профессия подневольная. Актер должен четко подчиняться указаниям режиссера, но и для самостоятельного наполнения образа должно найтись пространство. Обо всем этом студентам много раз говорили в театральном. Петя жил предстоящим проектом. Он три раза в неделю занимался фехтованием, готовился. Знаний, полученных в училище, оказалось недостаточно для такого кино.

А еще в этом фильме он будет плавать на корабле, лазить по скалам и играть на клавесине…

– Ну, наконец-то, – послышался голос режиссера, – снимаем.

Петя с молоденькой актрисой сели на табуреты по разные стороны кухонного стола.

Голос режиссера:

– Начали!

Подошла женщина с хлопушкой:

– Сцена пятнадцать, дубль один.

Петя медленно поднял глаза на девушку:

– Почему ты мне ничего не сказала раньше?

– Я боялась, что ты меня разлюбишь.

– Стоп! Куда ты смотришь? Вот куда ты смотришь? – режиссер орал на всю съемочную площадку. – Мы уже сто раз об этом говорили! Что ты на него уставилась? Ты же стесняешься! Ты хоть глаза отведи. Я понимаю, что тебя в этот фильм протолкнул Степан Александрович, но играть-то все равно надо! Зритель должен поверить!

Девушка моментально покраснела и закусила губу.

– Еще раз! – скомандовал режиссер.

Появилась женщина с хлопушкой.

Домой Петя вернулся поздно. Алена уже спала.

5

Для Алены последние дни были переломными, хотя внешне ничего не менялось. Один день плавно перетекал в другой. Но самое главное, Алена никак не могла решиться на разговор. Она знала, что надо поговорить, знала, что оттягивать нельзя, но подходящего момента все никак не находилось. Потому что с Петей они почти не виделись. Он приходил, когда Алена уже спала. Десять минут утреннего пересечения не в счет – совместные завтраки тоже исчезли. По утрам Алена чувствовала тошноту, все ее питание состояло теперь из сладкого чая и кусочка подсушенного хлеба. А сегодня ей вообще надо уходить натощак. И с кухни, чтобы снова не накатила тошнота, лучше исчезнуть до того, как Петя начнет завтракать. Ходить в продуктовые магазины после работы тоже стало проблематично: Алена не могла смотреть на полки, становилось плохо от одного только вида продуктов.

Пока Алена причесывалась и убирала волосы в высокий хвост, Петя заглянул в холодильник и с удивлением обнаружил, что завтракать-то и нечем, о чем оповестил Алену.

– Я вчера очень устала и не зашла в магазин, – ответила она, закончив с прической. – Там в морозилке сосиски есть, можешь отварить.

Это было что-то новое в их жизни, которая все больше расходилась в разные стороны. С немыслимой скоростью. А когда-то была практически семейной с негласным распределением домашних обязанностей.

– Без проблем, – чуть растерянно произнес Петя. – Но кажется, есть доставка продуктов на дом.

– Есть, – согласилась Алена. – Почему бы тебе этим не заняться?

Петя вопросительно на нее посмотрел.

– Прости, забыла, – добавила она. – У тебя же роль. Тебе не до обычных земных дел.

Он ничего не ответил, а она почти сердито схватила с вешалки сумку и покинула квартиру, уже в лифте смахнув с лица слезы. Алена в последние дни даже глаза не красила, потому что все время плакала. По поводу и без. И ничего не могла с этим поделать. Вчера отпросилась с работы на пару часов пораньше, чтобы пойти к врачу. Устроила там представление.

Сидела на стуле перед своим гинекологом – чуткой и внимательной Аллой Андреевной – и рыдала в три ручья.

– Я беременна.

По календарю выходило, что срок примерно шесть недель.

– Это нежелательная беременность? – тихо спросила врач.

– Это неожиданная беременность, – ответила Алена, вытирая слезы, которые никак не хотели заканчиваться и продолжали литься. – Но аборт я не хочу, а плачу не знаю почему. Слезы сами текут. Я ведь так-то почти не плачу.

– Бывает, – тепло улыбнулась Алла Андреевна. – Это гормоны. Первый триместр характерен мощными гормональными всплесками.

– Вы мне поможете? Я ничего не знаю, – шмыгать носом казалось так по-детски, но ничего другого не оставалась, потому что из носа тоже потекло.

– Все будет хорошо, – твердо проговорила врач, и от уверенности ее голоса Алена начала немного успокаиваться. – Для начала сдадим все необходимые анализы, я напишу направления. Ты себя бережешь, никаких экстремальных выходок и поступков, только правильное питание, прогулки и спокойная размеренная жизнь.

– Я поняла, – прошептала Алена, у которой опять защипало в глазах.

И вот теперь она едет сдавать анализы, оставив Петю наедине с замороженными сосисками.

6

Продукты с доставкой он заказал. Их привезли в тот момент, когда Петя был полностью готов к выходу из дома. Целых две сумки, в которых сыр, колбаса, хлеб, молоко, две банки кофе и так, по мелочи.

Алена ясно дала понять, что домом занимается только она. Это обида? Наверное. Это ссора? Скорее всего. Что-то неприятно царапнуло внутри.

Потом Петя себя успокоил: просто период такой. Он очень занят, у него сейчас дела пошли в гору, и нет времени расстраиваться по пустякам. А Алена славная и отходчивая. Она поймет.

Вот съемки закончатся, он поговорит с Кириллом по поводу своего участия в светских мероприятиях, и все встанет на правильные места. А сегодня – важный день.

Съемки с его участием будут лишь вечером, в первой же половине дня – занятия по фехтованию и одновременно – знакомство с Лесей Муромцевой.

Петя спешно распихивал продукты по шкафам и полкам в холодильнике, думая о предстоящем знакомстве. У них с Лесей в кино предполагается поединок на шпагах, поэтому, как сказали Пете, она тоже берет уроки. И вот сегодня – пробный учебный бой. Мало того, что предстоят совместные съемки, да еще и такие специфические сцены. Петя волновался. Какая она, Леся Муромцева? В журналах просто умопомрачительная дива, в кино – яркая красавица, которой удалось перейти из категории романтических героинь в нишу героинь характерных. Это несомненная победа в их профессии, которая во многом строится на четких типажах и амплуа.

В жизни Леся оказалась улыбчивой и спокойной, без макияжа, с забранными в узел волосами и одетая в черное трико. Она чуть опоздала и тут же извинилась за опоздание перед тренером.

– Так вы и есть тот авантюрист, который выведет мою героиню на чистую воду? – весело поинтересовалась Леся, обратившись к Пете.

– Да, это я.

Она загадочно улыбнулась, выбрала шпагу из предложенных, резко рассекла ею воздух и повернулась:

– Тогда начнем.

Оказалось, что фехтует Леся гораздо искуснее его, хотя на курсе в театральном Петя был одним из лучших фехтовальщиков и еще утром он собирался поразить партнершу своим мастерством. Но поразила его она.

– Туше[38], – объявила Муромцева, коснувшись после выпада кончиком рапиры Петиной груди.

– Отличная работа, – похвалил тренер. – Петя, ты ранен.

– Я убит, – ответил Петя и эффектно упал на пол.

Леся рассмеялась. Смех у нее был низковатый, с хрипотцой и очень приятный. А Петя лежал на полу и думал, что все это происходит с ним здесь и сейчас, а он не верит. Потому что поверить в такое просто невозможно.

– Размялись вы неплохо, – сказал тренер. – Теперь нам предстоит сделать постановочный бой. Для этого я покажу вам несколько приемов. Леся, вставай напротив меня, Петя, наблюдай. Потом попробуешь повторить.

Петя сел на пол, скрестив ноги, и приготовился внимательно смотреть, чтобы через несколько минут воспроизвести то же самое.

Короткий поединок был похож на быстрый и изысканный танец.

Шаг, шаг, обманное движение, поворот, выпад!

– Туше! – объявил тренер. – И рука, рука должна быть свободной. Следите за рукой оба.

7

Анализы, которые сдала Алена, оказались в норме. Пожалуй, это причина для радости. Со здоровьем все в порядке. А вот с жизнью… Ничего не понятно с жизнью. Что делать?

Первое – это, конечно, рассказать обо всем Пете. И в зависимости от того, как сложится разговор, уже думать, что делать дальше. Только вот с разговором ничего не получалось, так как было страшно, и Алена, сама того не желая, оттягивала свое признание. А ведь она никогда не была трусихой. Просто… просто очень страшно идти на разрыв отношений.

«Почему ты думаешь, что разрыв неминуем? – вкрадывалась в голову неприятная мысль. – Неужели ты настолько не уверена в Пете? Вы прожили вместе не один год, стали семьей, и ты не уверена?»

– Да! – хотелось закричать Алене. – Да! Да! Да! Он замечательный, самый лучший, понимающий, верный, надежный, и… я в нем не уверена.

Потому что жизнь меняется, и их общая жизнь расходится на две отдельные. А когда жизни отдельные – какой ребенок? Снова появились слезы. Они когда-нибудь закончатся? Врач сказала, что это норма – гормоны.

Как они будут жить дальше?

А дальше Петя уезжает на съемки картины мечты.

Алена шла с работы домой и гадала: Петя уже вернулся или нет? Если да, то поговорить с ним сегодня или еще капельку повременить?

Страшно терять человека, которого любишь.

8

А у Пети был потрясающий день. Снова уроки фехтования с Лесей. Он все никак не мог поверить, что они будут сниматься вместе, в одном фильме. Она опять фехтовала лучше него, и у Пети появился азарт. Он очень хотел победить, показать, насколько хорош, и доказать, что будет потрясающим партнером.

– Свободнее кисть! – не уставал повторять тренер. – Петя, свободнее… Так, хорошо… Выпад!.. Отлично.

У него получилось отлично. Они потом все вместе смотрели видео, которое снял ассистент. Получилось действительно красиво. И как же все это будет смотреться на большом экране, когда соответствующий антураж и костюмы… Скорей бы! Предвкушение, волнение, азарт – все это не давало Пете жить сегодняшним днем. Он жил завтрашним.

На самом деле кино уже снималось. Режиссер, оператор, актеры – все были на месте. Работа шла полным ходом, просто сцены с Петей были назначены на более поздний срок. Он не был главным героем. Главным был Матвей Ковалев, без которого не обходилась сейчас ни одна большая премьера. Леся вылетала на съемки сегодня вечерним рейсом. В известной соцсети была заведена отдельная страничка, рассказывающая о съемках многообещающего проекта. Некоторые посты Петя перечитывал по два-три раза.

– Ты болен этим кино, – сказала ему вечером Алена.

Сегодня она пришла домой позже Пети. Петя же вернулся в шесть вечера. Редкий случай.

Они сидели на кухне за столом и пили чай. Петя не был голоден, а Алена отказалась от еды. Сказала, что хочет неделю-другую посидеть на диете.

В маленькой плетеной корзине лежали сухари с изюмом и сушки с маком. Алена взяла сушку и откусила кусочек.

– Я мечтал о таком кино, – Петя озвучил то, что давно было известно обоим. – А как твои дела?

– Мои обычно. Готовлюсь к следующей встрече книголюбов, тема – драматургия. Будем говорить о театре и любимых пьесах. Потом, возможно, возьмем одну для совместного чтения и обсуждения.

Театр был болезненной темой для Пети. Он не переставал мечтать о подмостках, но пока ничего не получалось. Мечта продолжала оставаться мечтой.

– Ты это специально, да?

– Что специально?

– Про театр?

– Нет. Ты спросил, я ответила, – Алена сделала глоток чая.

– Иногда мне кажется, что ты завидуешь, – тихо проговорил Петя.

– Я? – она отставила кружку.

– Да, ты.

– А мне иногда кажется, что ты меня стесняешься, – так же тихо ответила Алена.

– Это неправда.

– Неужели?

Его задели ее слова о стеснении, ее ударили его слова про зависть. Они молча допили чай и разошлись. Петя в комнату учить текст, Алена в ванную поплакать.

Он злился и не понимал, когда Алена, его добрая и понимающая, самая лучшая на свете Алена, стала вдруг такой отчужденной. Она же в этот момент ощущала себя покинутой и очень несчастной. Да еще слезы эти противные. Вот откуда они берутся?

Из ванной Алена вышла с красными глазами и таким же носом.

Петя за это время не выучил ни одной реплики – никак не мог сосредоточиться.

– Давай не будем ссориться, – примирительно прошептала она.

Один день – завтрашний. Всего один день, а потом он уедет и будет окончание их истории.

– Давай, – Петя поднялся с кресла и сделал шаг навстречу. – Мы оба были неправы.

Алена кивнула, соглашаясь.

Так хорошо было находиться в его руках и не думать ни о кино, ни о том, что скоро все станет совсем другим. Сегодня и завтра – это так мало и так много. Главное, ничего не испортить. Сейчас у нее срок пять-шесть недель. Когда Петя вернется, будет восемь-девять. Два месяца. Вот тогда они все и решат. А сейчас главное – ничего не испортить.

– Ты ведь меня любишь, правда?

– Конечная, глупая, – поцелуй в волосы. – Люблю.

9

В аэропорту было шумно и людно, как обычно. Вылет немного задерживали. Кирилл кричал в трубку:

– Постарайся наладить со всеми отношения, это залог будущего! И главное – не спорь с режиссером, я тебя очень прошу!

– Да понял я, понял, – отвечал Петя.

Кирилл, когда нервничал, всегда начинал кричать. «Это я так говорю», – убеждал он потом собеседника, выплеснув эмоции. А про спор можно было бы и не упоминать – Петя никогда не спорил, не в том положении находился, хотя несколько раз порывался сказать режиссерам, что свою роль он видит не так и хотел бы добавить в нее другие краски, но… актер – существо подневольное. Петя часто слышал такие слова от других актеров и только сейчас начинал понимать их сам. Наблюдал. Замечал, как, несмотря на четкое режиссерское виденье, настоящие мастера работают над ролями, привнося в них свои собственные находки – жесты, интонации, паузу. Именно этому Петя желал научиться, и роль наемника – искателя приключений в предстоящем кино – самый настоящий шанс.

– Я тебе клянусь, что не буду ни с кем спорить, – сказал Петя в трубку и глянул на табло.

По громкоговорителю объявляли посадку.

– Мне пора.

– Ну все, давай. На связи.

Петя поправил лямку рюкзака на плече и пошел. Его узнавали. Петя шел, время от времени чувствуя на себе любопытные взгляды. Оно и понятно. Сначала снялся в рекламе, которая принесла узнаваемость, а теперь вот кино. Оказалось, очень легко стать рекламной звездой и очень сложно потом выбраться из коварной ямы, в которую попал. Одно дело, когда уже популярных актеров приглашают прорекламировать новый продукт или услугу, и совсем другое, когда никому не известный парень вдруг становится лицом шоколадного батончика. Все в нем видят исключительно любителя сладкого, и никто не видит актера, мечтающего и, главное, способного сыграть Гамлета. Впрочем, роль, которая всегда считалась вершиной актерского мастерства и основной целью многих, никогда не привлекала Петю. Пете почти стыдно было в этом признаться, но «Гамлета» он не любил, предпочитая «Ричарда III». Только и Ричарда, конечно, никто в парне с батончиком не видел. Ни один театр не приглашал его к себе.

Наверное, Петя мог тогда сломаться. Видеть, как твои бывшие сокурсники играют на подмостках, снимаются в сериалах, рассуждают о ролях и новых проектах в то время, как ты… «Питательно не значит вредно!» И все. Да, твое лицо примелькалось, да, оно растиражировано на уличных баннерах и рекламных модулях в журналах. Но… Петя брался за любую работу – озвучивал ролики, играл в массовках, научился быть осветителем. И если бы рядом не было Алены, то потерялся бы. Совершенно точно.

Алена была рядом. Наверное, в то время она больше Пети верила в его предназначение и не позволяла сдаваться.

– Нужны связи и протекция, – говорил Петя. – Я столько насмотрелся за это время, поверь. Если нет связей и человека, который тобой занимается, ничего не получится.

– Получится, – уверяла Алена. – Просто нужно, чтобы тебя заметили, увидели, какой ты классный на самом деле актер.

Алена верила в свои слова. Петя за них цеплялся и продолжал карабкаться, а потом появился Кирилл. И, наконец, удачные пробы, закончившиеся приглашением в судьбоносный «Закат».

Дела пошли в гору.

Только вот с Аленой разладилось. И это казалось несправедливым. Промелькнула даже мысль: «Наверное, нам надо друг от друга отдохнуть». Мысль ужаснула. Когда говорят «отдохнуть друг от друга» – это значит, что люди друг другу надоели.

Неужели ему надоела Алена?

Нет. Петя был в этом уверен. Но что-то с ними обоими в последнее время произошло. Может, они просто подлаживаются к его новой жизни? Ведь это непросто. Надо все-таки Кириллу сказать, что больше выхаживать в одиночестве на мероприятиях он не будет. Понятно, такое положение дел обижает Алену. Его бы тоже… обижало, если зеркально отобразить ситуацию.

Решено. Петя вернется со съемок и сразу начнет исправлять их с Аленой жизнь.

А пока-кино!

Петя подошел к нужным воротам для вылета, но в очередь не встал, смотрел через огромные окна, как в мини-автобус сажают ВИП-пассажиров, чтобы доставить их к самолету и разместить в салоне первыми. Среди пассажиров бизнес-класса он заметил высокую светловолосую фигуру Матвея Ковалева. Похоже, они летят одним рейсом. Только Пете статус пока не позволял пользоваться бизнес-классом. Впрочем, он и не страдал от этого. Главное, чтобы не было навязчивого внимания со стороны узнававших его людей.

10

Слова Пети о зависти сильно обидели Алену. Как он мог такое подумать? Как он мог такое сказать?

Но больше к тому разговору они не возвращались. В последний день перед отъездом все было очень хорошо. Алена не забыла его слова, нет. Она просто запрятала их глубоко, понимая, что вернется к услышанному позже, а пока надо наслаждаться отпущенным.

Удивительно, но даже организм решил не подводить и вел себя прилично, позволяя нормально питаться, поэтому были и совместный завтрак, и совместный ужин, и еще один завтрак. И Петя был трогательно-внимательным, пришел домой с коробкой зефира в шоколаде.

– Аленка, – прошептал он ей перед сном после неторопливого и какого-то уютно-бережного секса, – вот вернусь со съемок, и мы с тобой заживем совсем по-другому, обещаю.

Да, скоро все станет совсем по-другому. Вместо ответа Алена Петю поцеловала.

Теперь Петя улетел, а Алена сидела в кресле и читала в сети статьи про беременность, хотя надо вовсю готовиться к очередному вечеру любителей чтения. Для начала решить, о каких пьесах рассказать. Или об авторах. Скриб, Мольер, Бомарше, Ануй, Тома, Розов, Арбузов. Вместе с мыслями о предстоящем вечере пришло понимание того, что надо как-то аккуратно поговорить с Денисом по поводу нового сотрудника. Конечно, до декрета еще есть несколько месяцев, но хорошего сотрудника найти не так-то просто. Во времена, когда бумажные книги вовсю вытесняются электронными, продажи падают, а цены на печатную продукцию растут, выжить букинистическому магазину, пусть и старому, известному, – нелегко. Да и Абрам Моисеевич, владелец книжного, стал жаловаться на здоровье. Пусть ум его оставался все таким же цепким, силы были уже не те. Раньше и представить себе казалось невозможным, чтобы Абрам Моисеевич не сидел у себя на втором этаже среди редких фолиантов в ожидании клиентов – коллекционеров. А сейчас нет-нет да и остается дома, звонит Денису, просит принять важного гостя вместо себя. Так Денис медленно, но верно становится преемником Абрама Моисеевича.

Жизнь меняется, ничего с этим не поделаешь.

Думала Алена и о том, на какие средства жить, когда придет время уйти в декрет. Магазин, конечно, заплатит, что положено по законодательству, но этого не хватит. Вся надежда на Петю. Ведь он их не оставит. Даже если они расстанутся.

Алена могла представить себе бурную реакцию Пети, его обвинения в том, что она ничего не сказала, все решила сама. Как он там недавно говорил?

Что-то про сегодняшнее время, в которое все можно проконтролировать. Как оказалось, не все.

Наверняка Петя рассердится.

Но в том, что не оставит без материальной поддержки, Алена была уверена.

Решила все сама…

А ведь и правда решила. Ни разу за прошедшие с момента теста на беременность дни Алена не думала об аборте. Ни разу! Хотя вопрос вроде бы оставался открытым. Он оставался открытым, а Алена тянула время. Времени для прерывания беременности становилось все меньше и меньше, мыслей все больше и больше. Алена думала о том, как жить дальше, на что, когда обо всем рассказать маме. А может, даже придется вернуться в свой маленький провинциальный городок. Там воздух чище, и мама поможет. Или остаться в Москве? Здесь лучше медицина и… Петя. Какая же она все-таки трусиха. Так ничего и не рассказала.

А решение принято, да. И в телефоне куча закладок на статьи о беременности: что можно, чего нельзя. Мамочки!

Алкоголь нельзя. Это понятно.

Курить нельзя. Алена не курит.

Старайтесь избегать стрессовых ситуаций. Как? Если вся жизнь в последнее время одна сплошная стрессовая ситуация?

Исключите поднимание тяжестей, резкие повороты, резкие наклоны. Это она постарается. Это несложно.

С осторожностью относитесь к авиаперелетам. Алена не собирается в ближайшее время никуда лететь.

Существуют критические сроки беременности. Это сроки, в которые чаще всего происходят выкидыши. Вот от такой информации становилось не по себе. О выкидышах думать не будем.

И вообще, надо мыслить позитивно.

У Юли была сложная беременность, но правильный настрой творит чудеса. Все закончилось хорошо, и теперь подруга – мама замечательного мальчика. Кстати, они давно не виделись.

Алена закрыла статью про критически сроки и вошла в чат.

Алена: Привет. Как дела?

Юля ответила через полчаса, за которые Алена успела полить цветы, заварить чай и полистать томик Лопе де Веги. Может, о нем рассказать на вечере? Но мысли витали вокруг прочитанных статей, а не «Собаки на сене», поэтому настроения рассказать про великого испанского драматурга XVII века не появилось.

Юля: Привет. Нормально. Только что вышли из ванной. Костя обожает купаться, после него на полу остаются огромные лужи.

Алена: Главное, соседей не затопить.

Юля: Точно.

Алена: Давно не виделись. Может, встретимся?

Юля: Конечно))) Мы в субботу собираемся с Костей в зоопарк.

Игорь работает, так что пока планируем вдвоем. Присоединяйся)))

Алена: Договорились))) Буду тем самым третьим.

Алена отложила телефон и посмотрела на кружку с остывшим чаем. Надо заварить новый. И завтра никакого Лопе де Веги. Михаил Булгаков! «Дни Турбиных»! Вот о чем она расскажет.

11

Вечер начался хорошо. Пришли все завсегдатаи пятничного кружка, рассуждали о драматургии, слушали рассказы участников. Конечно, не обошлось без упоминаний Шекспира и Чехова.

Алена любила эти пятничные встречи, когда для покупателей магазин уже закрыт, и стулья расставлялись в полукруг около старого пианино, а на журнальном столике вместо потрепанных открыток и журналов стояли кружки и вазочки с печеньями и конфетами – начиналось живое, интересное общение любителей литературы. Это была не работа – это было удовольствие.

В тот вечер Алена делилась своими впечатлениями о «Театральном романе», в котором Булгаков ярко и сатирично рассказывал, как переделывал роман «Белая гвардия» в пьесу «Дни Турбиных». Там же можно найти и информацию о зарождении другой его знаменитой пьесы – «Зойкина квартира». Алена успела подготовиться, она цитировала наиболее характерные места, делилась личными впечатлениями, в том числе и об увиденных театральных постановках. Алена умела держать внимание слушателей. Наверное, именно из-за этого месяц назад встал вопрос о возможности ее литературных лекций в более широких аудиториях. Все было замечательно ровно до того момента, как милейшая и интеллигентнейшая Ольга Витольдовна вдруг не вспомнила, что принесла к чаепитию пирожки с капустой, которые специально пекла утром для этой встречи. Она полезла в сумку, достала пакет, вынула пирожки… И все.

Алена успела только пробормотать:

– Простите, – и пулей вылетела из торгового зала.

Хорошо, что в этот день Денис задержался в магазине. Он подстраховал, продолжив вести разговор о драматургии, попутно угощаясь пирожками Ольги Витольдовны и рассыпаясь в комплиментах ее кулинарному искусству.

Алена вернулась из туалета бледная, села на свое место и отпаивалась крепким чаем в надежде, что Денису хватит сообразительности не привлекать ее к разговору. Ему хватило, Денис пару раз внимательно посмотрел на Алену и окончательно все взял в свои руки. А запах капусты не ослабевал. Алене казалось, что им пропиталось все: зал, полки, книги, одежда. Когда вечер закончился и довольные читатели ушли, решив, что на неделе все дружно читают «Дни Турбиных» и по возможности смотрят экранизацию для дальнейшего обсуждения произведения, Алена снова побежала в туалет. Это невозможно просто!

– У тебя все в порядке? – поинтересовался Денис, убирая стулья, когда она вернулась.

– Да. Нет. Не знаю… – надо на воздух. Срочно на воздух! – Я выбегу на пять минут на улицу?

– Да, конечно.

На улице было прохладно. Арбат в пятничный августовский вечер жил своей насыщенной жизнью. Кто-то показывал фокусы, используя огонь и очень пахучую смесь. На смену капусте пришел другой, но такой же противный запах. Да что же это такое! Внутри все снова завертелось, и тошнота опять подступила к горлу. Алена почувствовала себя беспомощной, одинокой и очень несчастной. Слезы, ставшие уже привычными, потекли по лицу. Даже не было сил их вытереть. Как же она со всем этим справится?

За спиной послышался звук открывшейся двери.

– Ты как? – голова Дениса показалась в проеме.

– Плохо, я сейчас сумку заберу, и можно будет закрывать магазин.

Алена вошла внутрь, взяла сумку и перед тем, как уйти, сказала:

– Наверное, пора начинать искать нового продавца. Я не знаю, сколько еще… проработаю.

12

Ночью долго не удавалось заснуть. Тошнота и бессонница – новые спутники. В квартире без Пети было очень одиноко.

Как у него там дела? Днем написал, что нормально. Конечно, Алена подписалась на страничку фильма в соцсети, но фото с Петей там пока не появилось.

Зато он прислал ей себя на вацап. Гример, несомненно, постарался, наградив Петю шрамом на скуле. В белой рубашке с кружевами, с темными наращенными волосами, убранными в хвост, и при шпаге Петя был… очень красив.

В общем, над фотографией Алена тоже от души поплакала, а потом написала.

Алена: Мне нравится.

Петя: Очень?

Алена: Очень.

Петя: Как твой вечер драматургии?

Алена: Прошел успешно. На следующую пятницу берем «Дни Турбиных».

Петя: Ого!

Алена: Ага))) Жаль, что ты на съемках, мог бы прийти и прочитать какой-нибудь монолог. Мои были бы счастливы.

Петя: Почему нет? Давай сделаем зарубку на будущее.

Давай. Только какое оно, это будущее? И как она будет жить без Пети, если уже соскучилась?

Утром Алена еле встала и даже думала о том, чтобы отказаться от прогулки по зоопарку. Вдруг там тоже запахи? И что тогда делать? Куда бежать? Однако желание увидеть подругу пересилило. В итоге день прошел гораздо лучше, чем вечер накануне.

Конечно, в субботу в зоопарке было очень много посетителей, но огромная территория позволяла гулять в свое удовольствие. Поздний август дарил одновременно и солнце, и легкий ветерок, а лимонное мороженое просто творило чудеса. Алена поняла, что если и есть спасение от ее токсикоза, то это лимонное мороженое.

Юля казалась Алене воплощением по-настоящему удавшейся жизни. Вышла замуж по любви за талантливого и уже преуспевающего архитектора, защитила диссертацию по истории, родила ребенка, живет в отдельной квартире (собственности мужа), передвигается по городу на машине. Пристегивает Костика в детском кресле и едет, куда надо. Потом паркуется, вынимает из багажника коляску, и вот они уже гуляют по дорожкам зоопарка, а румяный малыш, рассматривая лебедей в озере, хлопает в ладоши и кричит:

– Гули-гули-гули!

А потом удостаивается комментариев медведь:

– У-у-у-у!!!

А потом волк, которого приняли за большую собаку:

– Гав-гав!

Алена смотрела на Костю и думала о том, что скоро у нее будет свой ребенок и что она этого ребенка хочет, она готова, абсолютно точно готова для материнства. И беременность свою будет беречь, чтобы никаких критических периодов. Алена станет хорошей мамой тому, кто сейчас только горошина в ее животе. И Петя от них не откажется. Только вот… он готов для отцовства?

– Сколько Косте?

– Год и восемь. Так, – Юля остановилась перед развилкой дорог и углубилась в изучение карты зоопарка. – К пингвинам направо. У нас сейчас любимый мультик про пингвинов. Смотрим по пять раз в день, жить без него не можем. Я уже наизусть его выучила.

И они пошли направо к пингвинам. Костя, увидев этих забавных черно-белых птиц, стоявших застывшими столбиками, издал восторженный вопль.

– Да, – заулыбалась Юля, взяв сына из коляски на руки, – пингвины. Это пингвины.

А малыш все показывал пальцем на птиц и смеялся, когда они стали скатываться по импровизированной горке в воду.

Пингвины оказались самым ярким впечатлением этого дня.

После двух часов прогулки Костя устал и заснул в коляске.

– Отлично, – сказала Юля. – Теперь мы можем где-нибудь посидеть и поговорить по-человечески. С ребенком это невозможно.

Сейчас она показалась Алене утомленной. То, что не было замечено сразу, вытесненное первым впечатлением, малышом и собственными мыслями, сейчас стало заметным. Небрежный хвостик волос, намеки на первые морщинки в уголках глаз, руки без маникюра.

– Куда пойдем? – спросила Алена. – Мне бы хотелось посидеть на улице.

– Да, на улице лучше, – согласилась Юля. – С коляской в помещение проблематичнее попасть. Да и на воздухе Костя поспит подольше.

Недалеко от зоопарка обнаружилось открытое кафе, где подруги и нашли свободный столик.

– Я голодная, – заявила Юля, – поэтому буду борщ, куриные крылышки и «Птичье молоко» с чаем. А ты?

– А я… селедку с кольцами красного лука и… и отварную картошку.

– И все?

– И все. – Алена закрыла меню.

Она чувствовала на себе внимательный взгляд Юли и не решалась поднять глаза.

– Та-а-ак… а теперь рассказывай.

– Да рассказывать пока и не о чем, – Алена пожала плечами, но все же посмотрела на подругу.

– Петя рад?

– Петя… ничего не знает.

– Ты ему еще не сказала?

– Нет, – Алена снова отвела глаза. – У него сейчас съемки, он в отъезде, и как-то по телефону…

– Да, – согласилась Юля. – По телефону – это совсем не то. Зато какой сюрприз его ждет по возвращении!

От ответа Алену избавил подошедший официант, готовый принять заказ. Когда же он ушел, Алена поняла, что готова на разговор с Юлей, и даже хорошо, что есть с кем поговорить. Невозможно все держать в себе. О кризисе отношений с Петей она, конечно, ничего не скажет, а вот обсудить беременность можно. Алене просто необходимо с кем-то об этом поговорить.

{Из телефонного разговора}

Лара: Катя нормально. Сегодня ездили покупать форму к школе. Знаешь, она так сильно за лето вытянулась, удивительно просто. Мне кажется, скоро до меня дорастет.

Саша: Форму купили?

Лара: Да. Но это оказалось непросто. Ты вылетаешь когда? Послезавтра?

Саша: Если честно, я пока не знаю. Планировал послезавтра, но тут возникли непредвиденные проблемы.

Лара: Серьезные?

Саша: Не думаю, просто надо задержаться.

Лара: Ясно.

Саша: Не сердись.

Лара: Я не сержусь.

Саша: Сердишься.

Лара: He подглядывай!

Саша: Как твои магазины?

Лара: Нормально. Представляешь, к нам опять сегодня заходила женщина и купила белые гвоздики. Она всегда покупает у нас белые гвоздики. И еще мне кажется, что она покупает их для себя. Такие вещи часто очень чувствуются – когда человек покупает букет для кого-то, а когда для себя.

Саша: Может, это ее любимые цветы.

Лара: Может. Но все равно необычно. И я подумала, что как-то никогда не обращала внимания на белые гвоздики, просто привыкла их использовать в сборных букетах или в сочетании с другими оттенками, а чтобы вот так… Это очень красиво. Я бы сказала… нежно и торжественно.

Саша: Тебе пора начинать писать стихи.

Лара: He смейся! Я даже вечером в сети читала, что именно они символизируют, интересно же. И там написано, что в некоторых странах Европы белые гвоздики означают любовь, преданность и честь. Слова какие – преданность и честь, как из девятнадцатого века. Забытые понятия.

Саша: Лара, ты романтик.

Лара: Я практичная женщина, у которой муж укатил в Екатеринбург и застрял там. Думаю, чем его приманить обратно.

Саша: Белыми гвоздиками?

Лара: Тут все способы хороши.

Глава 2. Юля

1

Дома был обычный беспорядок. Юля от него устала. Постоянный, непрекращающийся беспорядок вызывал у Юли чувство бессилия и какой-то безысходности. Вот, кажется, только сегодня утром пыталась навести подобие красоты, а к вечеру посреди комнаты кастрюля, в ней носки, а ящик комода, который забыли залепить скотчем, открыт. Костя познает мир. Во всех изданиях, посвященных развитию детей, говорится о том, как это важно для малыша – познавать окружающий мир.

Мир он познавал, когда выливал персиковый сок на пластмассовую столешницу своего высокого детского стульчика, а потом водил по яркой оранжевой луже пальцем. Пришлось мыть руки. Пока Юля вытирала лужу сока, Костя успел открыть тот самый ящик с бельем…

А в соцсетях примерные мамочки выкладывают фото красивых дизайнерских детских комнат, показывают ангелочков-детей и себя при параде – с укладкой, идеальным макияжем и на шпильках. У Юли где-то тоже были шпильки. Куда она их убрала – не вспомнить. Кеды, балетки и босоножки на плоской подошве – самый лучший вариант.

Еще убивали сторис, в которых одна молодая мама и по совместительству успешный блогер все время показывает, где бывает-то в кафе с подругой, то на крутой фотовыставке, то на премьере кассового фильма, не говоря уже о променадах по магазинам. И все время мотивирует: «Поднимайтесь с диванов! Жизнь прекрасна! Не представляю, как можно все время проводить дома?» Юля вот тоже не представляла. До рождения Кости. От блогера она отписалась. Если звезда сети может себе позволить иметь няню и каждый день проводить по четыре-пять часов отдельно от ребенка, то у Юли такой возможности нет. И она сто лет не встречалась в кафе с подругой вдвоем. Вот сегодня получилось с Аленой погулять по зоопарку – целое событие. Хорошо, Костя уснул, дал немного поговорить. Зато, когда проснулся, так сильно плакал, что спасли только его любимые печенья, которые Юля всегда носила с собой. На этом «выход в свет» и завершился. Юля быстро попрощалась с Аленой, пересадила сына в детское автомобильное кресло, убрала коляску в багажник и поехала домой. Костя, занятый печеньем, некоторое время молчал, а потом снова разразился плачем. Юля вспомнила, что не сменила ему памперс, но останавливаться на обочине при перегруженных в субботу дорогах не стала. Решила, что до дома осталось немного – дотянут.

Костя вошел в раж, поэтому к дому они подъезжали под его крик, перекрывающий гул сирены полицейского автомобиля.

Потом почти бегом по лестнице домой, в ванную, мыться, менять памперс, переодеваться, полдничать…

Когда дело дошло до приготовления ужина, сил у Юли почти не осталось.

Поднимайтесь с диванов!

Она и не садилась на него. И на выставках давно не была. В последний раз еще до рождения сына, когда все говорили о спорной картине молодого художника ДекАРТа «Дорога друг к другу», выставленной в одной из модных современных галерей. Тогда по поводу данной работы в сети разгорелись настоящие дискуссии, и захотелось увидеть это авторское творение лично. На выставку они ходили вдвоем с Игорем. Полотно, нарисованное на плазменной панели акриловыми красками с фосфорным эффектом, представляло собой длинное ущелье, по обе стороны которого – люди. Разные пары. Кто-то шел друг к другу по узкому непрочному мосту, кто-то свой мост сжигал. Кто-то встретился друг с другом на середине шаткой переправы. Философское полотно. Тогда Юля идею оценила, но сильно ее эта работа не затронула. По большому счету – скорее шумиха, чем что-то новое и оригинальное. Но сейчас она все чаще и чаще в своих мыслях возвращалась к той картине, написанной схематично и в чем-то даже примитивно. Юле казалось теперь, что эта картина про них с Игорем. И что «Дорога друг к другу» – это бесконечная история, и то, чем заканчиваются все романтичные фильмы, на самом деле в жизни зачастую является отправной точкой.

Взять, например, их с Игорем. Когда они стали жить вместе, Юля все время удивлялась: почему психологи часто говорят о притирании друг к другу, каких-то постоянных компромиссах в отношениях? Не было у них никаких притираний и компромиссов. Все казалось таким легким и естественным, таким радостным и понятным, что Юля даже начала подозревать: а не выдуманные ли это проблемы? Если человека любишь – с ним легко.

Предложение руки и сердца и последующая свадьба стали просто еще одной счастливой ступенью для двух любящих друг друга людей. И что немаловажно – состоявшихся. Игорь любил свою профессию, Юля – свою. Он гордился тем, что она успешный и популярный гид, предлагающий индивидуальные авторские экскурсии по Москве, она гордилась его архитектурными проектами.

Потом наступила долгожданная беременность. Беременность была трудной, пришлось поволноваться, полежать на сохранении, пройти курс капельниц, но в итоге все закончилось рождением здорового мальчика, которого назвали Константином в честь отца Игоря.

И вот тут началась другая жизнь.

Костя почти не спал, Костя все время кричал, Костя отказывался от груди, хотя всем известно, что ничто не заменит малышу грудного вскармливания. У Кости был недовес, потом, когда он распробовал молоко, – перевес. Потом у Юли пропало молоко, а у Кости начали резаться зубы…

Игорь старался, вставал по ночам, носил малыша на руках, учился давать ему чай от коликов, мастерски менял памперсы, а утром с красными от недосыпа глазами ездил на работу. «Сбегал», – как про себя однажды решила Юля. Она же оставалась один на один с прогулками, врачами, сыпью, аллергией, стиркой и многим другим, мечтая только об одном – выспаться. Всего лишь выспаться.

Говорят, что дети скрепляют любовь. Юля поняла, что дети – это самый настоящий тест на прочность отношений. Потому что даже самые прочные отношения из-за ребенка однажды начинают трещать.

Выяснилось, что их маленькая уютная двухкомнатная квартирка оказалась мала для коляски, кроватки, манежа, сушилки и прочего. Квартира стала напоминать склад. В итоге Игорь взял ипотеку и, чтобы ее выплачивать и досрочно закрыть, брался за любые «левые» заказы. Он был отличным проектировщиком и помогал частникам с перепланировкой квартир, дачных домиков, а потом и вовсе взялся за большой частный дом.

Машину, купленную в кредит, поделили просто – на ней ездила Юля. Ей это было нужнее. Игорю в рабочие дни вполне хватало метро. А уж в редкие выходные он садился за руль сам.

В последнее время Юле казалось, они вообще перестали общаться. В рабочее время перекидывались сообщениями (вдруг у него совещание, и звонок не вовремя? вдруг Костя спит, а звонок разбудит?). Вечером сил на общение просто не оставалось. Игорь приходил, Юля передавала ему Костю и шла делать ужин, если до этого приготовить его не успела.

За столом привычные вопросы:

– Как прошел день?

– Что на работе?

– У нас майонеза нет?

– Ты же не купил после работы, а я заказать не успела.

Фоном телевизор с новостями. И вселенская усталость. Как хочется спать…

Поднимайтесь с диванов! Жизнь прекрасна.

Кто бы сомневался.

Поход в кино – практически выход в свет. И приготовления не менее грандиозные. Надо договориться с родителями, отвезти им ребенка, оставить запасную одежду, памперсы, присыпки, баночки с питанием, рассказать, когда и чем кормить, а потом уже отправиться в торговый комплекс на киносеанс и, если Костя не покажет в гостях кузькину мать, можно даже посидеть в кафе. Вот когда начинаешь ценить такие моменты! Ребенок переворачивает всю жизнь, делит ее на «до» и «после», начинает диктовать свои условия, и ты под них подстраиваешься. Потому что ничего и никого важнее нет.

Вот тогда, сидя в кафе после сеанса, Юля снова становилась той прежней Юлей, а Игорь – тем самым Игорем, которые однажды встретились, влюбились и решили жить вместе прекрасной, радостной жизнью. Правда, краем глаза Юля замечала за соседними столиками девушек с идеальным макияжем, свежим маникюром, красивой модной обувью и казалась себе уже не такой… но она наверстает! Обязательно наверстает! Вот Костя пойдет в детский сад, Юля вернется на работу и… Вопрос работы, на самом деле, был очень болезненным. Когда она выйдет? Как? Будучи индивидуальным гидом и еще два года назад имея постоянную аудиторию, сейчас Юля ее почти потеряла. Вернуться на работу означало начать все с нуля. Можно еще давать уроки по скайпу, ведь Юля дипломированный историк и раньше успешно репетиторствовала. Но разве теперь это возможно? Онлайн-урок требует как минимум тишины и закрытой двери в комнате. На кого оставить Костю?

Мама по мере сил помогала. Но мама работала, а в выходные у нее были свои домашние дела. Мама поздно нашла свое женское счастье, и Юля была за нее очень рада. Правда, когда на прошлой неделе мама сказала, что они с Федором скоро улетают в Сочи, захотелось плакать. Нет, она была очень рада за них, правда-правда. Но как же Юле самой хотелось на море! Как ей хотелось уехать куда-нибудь, слушать шум волн и спать-спать-спать… У Игоря отпуск в конце октября. И они точно не поедут ни на какое море. Юля чувствовала себя запертой в четырех стенах. Это у Игоря офис, общение, новые проекты, перспективы. А у Юли каждый день одно и то же: кастрюли, памперсы, стирка, прогулка, плита, попытка уборки, бытовые покупки. Вся жизнь состоит только из этих однообразных дел.

Поднимайтесь с диванов! Жизнь прекрасна! Не представляю, как можно все время сидеть дома?

Юля сама себе не нравилась. Все чаще она думала о том, что становится вечно недовольным и злым человеком. Это все от усталости, от недосыпа, от четырех стен. Каждый вечер она говорила себе: «Завтра я стану лучше, добрее, выдержаннее, терпеливее, у меня все получится». Но наступало завтра, и все начиналось сначала. Костя кричит, ты соскребаешь себя с кровати, плетешься к ребенку, потом в ванную, моешь его, меняешь памперс, мечтая прилечь еще хотя бы минут на десять.

Свекровь, конечно, выручала. Если Юле надо было к врачу, в магазин или в парикмахерскую, Вера Дмитриевна никогда не отказывала. Но и злоупотреблять ее помощью Юля не хотела. Это ведь не родная мама. Как-то так получилось, что, несмотря на искренние, добрые отношения, Юля все равно немного побаивалась свекрови, не могла с ней сблизиться окончательно. Всему виной, наверное, легкое, но все же уловимое неравенство положений. Вдова прославленного академика, всегда подтянутая, ухоженная, с прямой спиной, Вера Дмитриевна казалась Юле аристократкой. А сама Юля казалась себе по сравнению с ней плебейкой. И ни искреннее расположение, ни радушное гостеприимство свекрови не могли убрать это чувство неравенства, поэтому к помощи Веры Дмитриевны Юля старалась прибегать дозированно, предпочитая сама привозить к ней ребенка, а не приглашать маму мужа к себе. Потому что дома постоянный беспорядок. Что скажет на это Вера Дмитриевна? Как оценит жену своего сына? Что подумает? Особенно когда перед глазами абсолютно другой пример – старший сын и его жена, у которой всегда все в порядке. Которая просто образец вкуса, стиля и грамотного ведения дел. Юле казалось, вот уж если кто и мог вести страницу в соцсети о том, как красиво и правильно жить, так это Лара.

Юля не задавала себе вопроса (а зря!), как изменилась жизнь Лары с появлением дочери. Может, там тоже были постоянные недосыпания, пятна на одежде, усталость и кавардак в квартире? Она не задавала себе этот вопрос, потому что была уверена – в таком доме с самого рождения была няня, которая брала множество вопросов на себя.

Юля ошибалась. Няня, конечно, появилась. Но позже, когда Лара готовилась вернуться к работе. Первые же месяцы они были в абсолютно равном положении. Только об этом Юля не знала и знать не хотела, боясь в глубине души, что заочное соревнование с Ларой в глазах свекрови она все равно проиграла. И не хотела этот проигрыш усугублять.

Костя, наигравшись в беспорядок, дотянулся до планшета.

– Му-у-у! – протянул он.

Что означало «мультфильм». Конечно, про пингвинов. Юля потихоньку выдохнула. Одна серия идет пять минут. Сына хватит примерно на три-четыре. Значит, есть четверть часа на то, чтобы перевести дыхание и отдохнуть.

Да, ребенок очень четко делит жизнь взрослого на «до» и «после». А скоро это не просто узнает – почувствует на себе Алена. Интересно, кто у них с Петей родится: мальчик или девочка? И как подруга будет справляться с новым членом семьи? Кто поможет? Ведь ни у нее, ни у Пети в Москве родных нет. Юле, можно сказать, очень повезло.

«Хватит жалеть себя», – пробормотала она, поправила стягивающую волосы резинку и пошла ставить на место кастрюлю, предварительно вынув из нее носки.

Костя смеялся, глядя в планшет.

2

Игорь пришел в семь вечера. В субботу. С работы. Минус один семейный выходной. Юля почувствовала, как внутри начинает разгораться обида. Та самая противная обида, за которую потом всегда становится стыдно и после которой она каждый раз обещает себе не повторять ошибки. Потому что у них кредит. Потому что муж старается на благо семьи. И она, погрязшая в стирке, глажке и кормлениях по часам, ни черта своего мужа не видит.

Впрочем, он ее тоже.

Воспользовавшись тем, что Игорь дома и можно, наконец, отойти от Кости, Юля вынула из машинки выстиранное белье.

– Кто это тут у нас? – слушала она голос, стоя в спальне и развешивая мокрую одежду на крошечную сушилку.

Свободного пространства в комнате почти не было.

– Па-а-а-а! – прозвучал счастливый голос Костика, а затем его смех.

Это значит, что сына взяли на руки и, скорее всего, подкидывают вверх, потому что смех стал заливистым и восторженным.

Да, па-а-а-а, а можно было бы провести этот день вместе, и в зоопарк сходить не с Аленой, а всей семьей. Юля забыла, как еще совсем недавно радовалась встрече с подругой и разговору в кафе. Теперь ей было обидно, что день прошел без Игоря.

Юля расправляла на рейке футболку, когда к ней подошел муж с сыном на руках.

– Ужинать будем?

– Ужин еще надо приготовить, – ворчливо ответила Юля, не любя сама себя за эти недовольные интонации, но остановиться не сумела. – Уже восьмой час, между прочим. Ты обещал вернуться максимум в четыре.

Она повернулась. Две пары абсолютно одинаковых глаз смотрели на нее. Да что там глаза, у них и волосы были одинаково кудрявые, и форма губ одна. Костя – абсолютная маленькая копия отца.

Игорь вздохнул:

– Давай не будем ссориться. Я устал.

– Я тоже устала. Костя в ближайший час на тебе, пока я буду заниматься ужином. И что тебя так задержало?

– Клиент.

Кто бы сомневался? Конечно, клиент. У него проекты, клиенты… Одним словом, жизнь.

– Что за клиент? – Юля закончила развешивать белье.

– Известный психолог. Даже книгу подарила.

– Подписала?

– Подписала.

– И где книга?

Все же к книгам Юля была неравнодушна. Она все еще хмурилась, но любопытство начало брать верх над обидой. Проходя мимо мужа с сыном, Юля легко коснулась щеки сначала одного, потом другого своего мужчины.

Купаты, вынутые из морозилки сразу после возвращения из зоопарка, почти разморозились. Можно ставить сковороду. Для Кости осталось немного пюре из картошки с мясом. У них же теперь все отдельно: меню для взрослых и меню для ребенка.

Алену это тоже вскоре ждет.

– Знаешь, я сегодня видела Алену. Она беременна, – сказала Юля, когда Игорь принес на кухню книгу.

– Молодцы.

– Но Петя об этом не знает, Алена ему еще не сказала.

– Скажет. Беременные все немного странные.

– И с многими беременными ты имел дело? – обернулась Юля после того, как положила купаты на сковороду.

– Мне одной хватило, – ухмыльнулся Игорь в ответ и, подойдя, обнял Юлю. – Воспоминание о сале с вареньем до сих пор повергает в ужас.

– Ты знаешь, мне показалось, что Алена боится сказать Пете о ребенке.

– Глупости. Не представляю, чтобы Петя отказался от ребенка. После стольких лет с Аленой… Меня больше удивляло, почему они тянут. Хотя, конечно, он еще молод…

– И карьера…

Из комнаты послышался громкий плач, оба родителя тут же бросились в зал.

Костя сидел посреди комнаты и безутешно рыдал, потому что квадратная формочка никак не хотела пролезать в круглое отверстие.

– Эй, что случилось? – Игорь сел рядом с сыном. – Давай посмотрим…

Юля вернулась на кухню. Купаты шипели на сковороде. В кастрюле рядом кипел картофель. Осталось выбросить из тарелки очистки и нарезать свежих овощей. А потом будет время полистать книгу.

Юля прочитала название. «Быть счастливым просто». Одно из тех популярных изданий, которыми сейчас забиты полки книжных. Кажется, что все эти авторы знают секреты, недоступные большинству, и берутся за нелегкую задачу – осчастливить окружающих.

Юля не сильно верила в подобные вещи, но полистать было любопытно.

3

Лучший способ утихомирить сердитую Юлю – начать с ней разговаривать. Это Игорь понял уже давно. Вопрос лишь в том, что в последнее время сердитой и недовольной она становилась все чаще и чаще. Юля устала. Игорь это понимал, но что он мог поделать? Ведь и так старался делать все возможное, чтобы семье было лучше. Возвращаясь домой, Игорю хотелось видеть улыбчивую жену, жизнерадостного ребенка и вкусный теплый ужин. В общем, идиллию.

Но реальная жизнь вносила коррективы, и сердитая Юля стала неотъемлемой частью реальной жизни. Как и Юля усталая. Зато к концу вечера она все же стала Юлей веселой. А когда смеялась, глядя, как Костя показывает носик, глазки и ушки, – практически Юлькой.

– Костя, где у тебя носик?

И он тянулся пальцем к кончику своего носа.

– Вот молодец! А где носик у папы? А у мамы?

Костя показывал. А вот спать не хотел долго. Не помогали ни песенки, ни сказка. Когда наконец утихомирился в половину первого ночи, родителям было уже не до любви. Оба рухнули в кровать.

Для любви в запасе оставался дневной сон ребенка в воскресенье. Этот вариант оказывался пока самым надежным.

И он не подвел и на этот раз.

А понедельник начался с совещания, на котором обсуждали главный текущий проект – центр детского творчества в одном из спальных районов. Заказ серьезный, денежный и ответственный. Пожеланий целый список, работы непочатый край. Сроки, как всегда, поджимают.

Понедельник пролетел, наступил вторник.

Игорь очень любил свою работу. Архитектором он мечтал стать с детства, но в последнее время чувствовал себя загнанным зверем. Основная работа, подработка по выходным, несколько проектов одновременно. Еще чуть-чуть, и его погребет под всеми этими планировками, чертежами, незаконченными работами. Требуется выплеск эмоций. На работе нельзя. Остается дома.

Вот вчера это и произошло – споткнулся в коридоре о детский стульчик, ударил ногу и:

– Кто его сюда поставил? Неужели убрать нельзя было?

– Вот и убрал бы, – ответила Юля. – В чем проблема?

– Вообще, дома была ты.

– Вообще, тебя весь день дома не было, можно было бы вечером и помочь. Мы сегодня на прием к врачу ездили, полдня потратили, а потом Костя раскапризничался. Знаешь, мне иногда кажется, что работа – это очень удачное прикрытие.

– Да? А мне всегда казалось, это способ зарабатывать на жизнь.

– Я в курсе.

Костя и правда капризничал. У него из-за посещения поликлиники сбился режим, сын был не в духе. Юля объявила, что на ужин у них сосиски и что ортопед прописал Косте массаж, потому что ему не понравилось что-то с подвижностью бедер. Тетка попалась злая, наговорила ужасов и назвала Юлю «безответственной мамашей». Когда Юля об этом рассказывала, у нее задрожал подбородок, и Игорь очень пожалел о своей несдержанности. Мог бы недовольство сорвать на ком-нибудь другом, а не на жене.

– Объявлений в сети много, но какой массажист по-настоящему хороший? Нам лучше, чтобы он домой приезжал.

Сосиска лежала на тарелке, Юля отрезала кусочек и возила его вилкой туда-сюда, пока Игорь развлекал сына развивающими игрушками, держа на коленях.

– Мне кажется, я не справляюсь. У меня ничего не получается.

– Все у тебя получается. Ешь давай. Чай сделать?

Юля подозрительно шмыгнула носом.

– Да. Он ведь у нас ходит, все нормально, не хромает.

– Конечно. А массажиста я найду. У Саши спрошу. У них Кате раньше часто делали массаж, наверняка остались контакты.

Игорь спустил сына на пол и пошел ставить чайник.

И он еще думал, что Юля часто сердится. А сам лучше?

Главное, все всегда происходит из-за мелочей, из-за неудачно сказанного слова, которое тянет за собой второе, третье… Эти слова, эти мелочи оказываются вдруг очень важны. Именно они могут как созидать, так и разрушать. Игорь разрушать не хотел. Он любил Юлю, любил сына и часто думал о том, как же его родителям удавалось справиться с бытом, со всеми этими каждодневными вопросами, а ведь они были не менее заняты. Игорь не помнил, чтобы отец и мать ссорились. Совсем не помнил. Если только время от времени по поводу его, Игоря, воспитания. А вот чтобы из-за оставленного в коридоре стула… Не было такого.

Он положил чайный пакетик в кружку, залил его кипятком, вынул из холодильника коробку с конфетами и все это поставил перед Юлей.

– Спасибо, – улыбнулась она.

– Пей спокойно, а мы пока с Константином пойдем в ванную. Молодому человеку пора купаться.

Игорь сидел перед компьютером, вспоминал вчерашний вечер и понял, что забыл про массажиста, хотя Юля утром прислала ему сообщение-напоминание. Надо написать на стикере и прикрепить к монитору. «Массажист!»

Только он потянулся к ярко-оранжевому блоку стикеров, как зазвонил телефон.

– Привет, мам.

– Привет, сильно занят?

– Занят, но минут пять есть. Что-то случилось?

– Нет, просто соскучилась. Ты вчера не позвонил.

– Да, замотался, прости.

– У тебя все в порядке?

– Все хорошо, не переживай. Вчера Костя вечером раскапризничался, они с Юлей ездили на осмотр к ортопеду, им там рассказали ужасов каких-то. Юля расстроилась. Теперь вот массаж нужен. Ты не знаешь никакого детского специалиста? Помнишь, Кате раньше часто массаж делали.

– У Лары номер телефона наверняка остался, я у нее спрошу.

– Спроси, пожалуйста.

– А что сказал врач?

– Плохо разводит ноги. Но вроде убирается массажем.

– Ясно. Ладно, не буду больше отвлекать, работай. Но вообще, я очень соскучилась по внуку. Когда вы приедете в гости?

– Если честно, мам, я в следующую субботу снова работаю. Ты сама к нам приезжай. Юля рада будет. Посидите, чай попьете, поговорите, поиграешь с Костей. Он тебя обожает, сама знаешь.

– Я подумаю.

4

Как у мужчин все просто.

На самом деле, наверное, это и есть просто. Взять и приехать в гости.

Тем более у Веры Дмитриевны с Юлей сложились неплохие отношения. И все же она чувствовала, что Юля ее стесняется. Через столько времени, но что-то такое остается в их отношениях, что не позволяет Вере Дмитриевне переступить невидимую разграничительную линию. Ей всегда думалось, в этом плане с семьей младшего сына будет проще, а оказалось наоборот – проще было со старшим. Впрочем, Вера Дмитриевна не жаловалась. С женами сыновей отношения у нее сложились, жены были абсолютно разные, но обе замечательные. Все два брака получились по любви, и теперь она дважды бабушка. У нее есть внучка и внук. И самое главное – бабушка она не забытая, а очень даже любимая. Желать же большего… Вера Дмитриевна достаточно пожила на этом свете, чтобы уметь ценить дарованное судьбой. Все остальное от лукавого.

Именно с такими мыслями она на следующий день и отправилась в магазин присмотреть себе новый плащ. Все же скоро осень, а старый плащ совсем потерял внешний вид.

У Веры Дмитриевны были свои любимые магазины, где она время от времени обновляла гардероб. Там всегда находились нужные вещи подходящих расцветок и хорошего качества. Новомодные интернет-магазины были совершенно не для нее. Но именно в этот день ни один из любимых магазинов не порадовал подходящим плащом, зато, идя по улице в сторону дома, она вдруг увидела новую вывеску «Женская одежда» и решила заглянуть.

Внутри магазин оказался небольшой, но ассортимент порадовал разнообразием. За прилавком стояла молодая темноволосая девушка с высоким длинным хвостом.

Хотя нужен был Вере Дмитриевне плащ, остановилась она перед джемперами. Рядом с трикотажем висела кофта на молнии, которую во времена молодости Веры Дмитриевны называли олимпийкой. Что она делает среди джемперов?

– Хороший бомбер, померьте, – тут же порекомендовала продавец.

Вера Дмитриевна обернулась и поинтересовалась:

– Что такое бомбер?

– Ну вот же! – девушка дотронулась рукой до олимпийки.

– А-а-а… – протянула Вера Дмитриевна.

Она поняла, что спортивная кофта на молнии теперь называется «бомбер». Так же как два года назад уяснила, что «худи» – это толстовка с капюшоном.

Потом ее взгляд упал на брюки, ткань плотная, для сентября-октября подойдет. Вера Дмитриевна взяла брюки и прошла в примерочную. Пару минут спустя она отодвинула шторку и сделала шаг назад – чтобы посмотреть на себя в брюках на расстоянии.

– Как они хорошо на вас сидят! – тут же включилась в работу продавец. – И так подходят к вашим лоферам.

Вера Дмитриевна начала себя внимательно разглядывать, размышляя, где у нее лоферы: выше брюк или ниже. Но все же решилась уточнить:

– А лоферы – это что?

– Ну туфли ваши, видите, у них форма такая…

Вера Дмитриевна поглядела на свои туфли. Они ей и при покупке нравились, и сейчас. Аккуратные, симпатичные.

Кивнула головой, принимая комплимент.

В глазах продавца ясно читалось, что посетительница была представителем другой цивилизации. Впрочем, девушка в глазах Веры Дмитриевны тоже принадлежала к иной вселенной. Они обе рассматривали обувь.

– Когда вы их покупали, – наконец задала продавец вопрос, – на ценнике что было написано?

– Туфли.

– А-а-а…

В общем, две дамы произвели друг на друга неизгладимое впечатление. Вера Дмитриевна почувствовала, как сильно отстала от жизни. Но брюки купила! Хоть плащ так и не нашла, поход по магазинам все же оказался удачным.

Выйдя на улицу, Вера Дмитриевна увидела двух мам, катящих перед собой коляски, и снова вспомнила разговор с сыном.

А что, если правда – взять и приехать? Просто так?

Она открыла сумку, чтобы вынуть телефон и позвонить Юле. Через пару минут выяснилось, что телефон, похоже, остался дома. И что делать? Нанести неожиданный визит или нет? А если их не будет дома? А если все же будут? Нежданный гость, конечно, хуже татарина. Но женщине в годах, тем более крайне здравомыслящей, раз в год обязательно полагается совершить спонтанный необдуманный поступок.

5

«Быть счастливым просто». Юля вертела в руках книгу в яркой обложке. Если верить содержанию, то действительно – никаких сложностей. Прочитать, запомнить советы, сделать несколько заданий и – вуаля!

Позавчера Юля приступила к важному делу – возврату своего счастья. Потому что получается ерунда какая-то. Есть любимый сынишка, есть не менее любимый муж, есть свой дом, мама всегда рядом. Словом, все есть, но от постоянной усталости плохого настроения тоже в достатке. С плохим настроением необходимо бороться. И первое задание очень легкое – нарисовать цветок, который ассоциировался бы конкретно у нее, Юли, со счастьем. Цветок может быть любым – фантастическим или реальным. Главное, отнестись к заданию серьезно. Потом цветок нужно будет повесить на дверку холодильника, чтобы он все время был перед глазами и напоминал о положительных эмоциях.

Нарисовать цветок – что может быть проще?

У Юли на то, чтобы понять, какой это должен быть цветок, ушел весь вчерашний день. Ромашка? Колокольчик? Роза? Почему именно они? Что в них для Юли особенного? А вечером, гуляя с Костей около дома, она поняла. Это сирень. И даже знала почему.

Вспомнилась зимняя поездка в Воздвиженск. Это было до Кости, они с Игорем всего полгода как женаты, и Юля еще не успела привыкнуть к золотому кольцу на своей руке – частенько тайком им любовалась. Жена. Она – жена. В ту пору прекрасно было все – небольшая уютная квартира, любимая работа, ужины вдвоем, обмен новостями, походы в кино, встречи с друзьями и поездки. Купив машину – свою первую, прекрасную и самую лучшую машину, – они поехали в Воздвиженск, небольшой старинный городок, где когда-то была известная мыльная мануфактура, а сейчас музей. Юля помнила все – и небольшую гостиницу «под старину», и узкие улицы с двухэтажными домами – первый каменный, второй деревянный, и резные наличники, и убранные инеем деревья. Стоял январь, морозный и жгучий. Он щипал щеки и нос. После посещения музейной театрализованной программы и последующей закупки мыла себе и в подарок по старинным рецептам с ароматом сирени они гуляли по старой части города и замерзли так, что Юля даже в варежках начала чувствовать онемение пальцев. Именно тогда на пути попалось крошечное кафе, в котором предлагали горячие напитки навынос. В этом кафе находилось всего два столика с венскими стульями. Зато были тяжелые вишневые портьеры. И вся обстановка снова, как и в музее, напоминала конец XIX века. Пока Игорь покупал два сбитня (очень хотелось попробовать именно его – с корицей и медом), Юля с любопытством осматривалась. И вдруг увидела коньки. Старые, с белыми аккуратными ботиночками, модель несовременная, на таких сейчас не катаются. Коньки висели на обитой темными деревянными панелями стене и вместе с винтажным мутным зеркалом дополняли интерьер, одаряя его особой атмосферой. Сейчас форму зеркала Юля уже вспомнить не могла, в памяти осталось лишь толстое стекло, а вот коньки помнила отчетливо. Потом Игорь отошел от стойки с двумя бумажными стаканчиками, и они продолжили прогулку по городу. Вернее, направились к гостинице. Из-за сильного мороза день казался хрустальным, сказочным, снег под ногами поскрипывал. Они шли по переулкам и аккуратно отпивали из стаканчиков горячий сбитень. Деревья в инее сверкали на солнце, а красные ягоды рябин от белизны и даже синевы окружающего мира были особенно яркими.

Позже, в номере, согревшаяся после горячего душа, Юля вынимала из сумки покупки – несколько кусочков ароматного мыла. Одно из них называлось «Счастливое», а на упаковке была изображена пятилепестковая сирень.

И это действительно были очень счастливые дни.

Юля помнила, как потом они занимались любовью, долго и неторопливо, а после лежали в обнимку под теплым одеялом и смотрели какую-то комедию, но не досмотрели, потому что надо было спускаться вниз на ужин.

Сейчас почему-то казалось, что это было давно: много всего важного и серьезного успело произойти с той зимней поездки в Воздвиженск.

Теперь совсем другая жизнь, но очень хотелось вернуть частичку прежней. Решено, Юля нарисует сирень. Однако художником она была так себе, поэтому утром после завтрака, пока Костя был занят кубиками, Юля искала в телефоне варианты «рисунок сирени для чайников». Остановилась на одном, на первый взгляд, не очень сложном. Сохранив страничку в закладках, довольная собой, Юля начала собирать Костю на прогулку.

Рисунком она занялась после обеда, когда сын уснул. Это оказалось не так-то легко, но Юля справилась. Пусть получилось по-детски, зато искренне. Она раскрасила свою маленькую веточку фломастерами и, заварив чай, села читать следующую главу книги. В ней говорилось о том, что каждый день приносит с собой что-то хорошее. И очень важно помнить не плохое, а именно хорошее, поэтому нужно завести специальную банку, чтобы складывать туда это хорошее, записанное в конце дня на маленьких цветных листочках. Когда через некоторое время банка наполнится, сразу станет видно, сколько всего замечательного происходит в жизни на самом деле.

Читалось почти запоем, но тут зазвонил телефон. Юля забыла отключить громкость. Звонила стоматологическая клиника, приглашала на бесплатную консультацию. Дослушивать заманчивое предложение до конца Юля не стала, тем более что за стеной заплакал разбуженный Костя.

И все пошло наперекосяк. Заснуть снова он уже не смог, от недосыпа капризничал и плакал. Не помогали даже мультфильмы про пингвинов. Юля пыталась поиграть с ним в кубики, вытащила все кастрюли – на, развлекайся! Пыталась занять красочными книжками, в которых открывались разные окошки и двигались фигурки, – бесполезно. Она пошла на кухню, чтобы принести сок и печенья – может, вкусное успокоит Костю. А когда вернулась, увидела, что ребенок успокоился и занялся делом. Темно-синим фломастером он водил по ее прекрасной ветке сирени, перечеркивая мечты. Лишая намеченного счастья.

– Что ты делаешь? – крикнула она. – Нельзя! Прекрати!

Костя не привык, чтобы на него кричали. Он поднял свое личико с испуганными глазами и зашелся громким плачем.

Плакала и Юля. Ей было стыдно за свой крик, за то, что она напугала ребенка, ей было жалко рисунка и было жалко себя. Она бросила сок и печенье на столик и кинулась к сыну, обняла его, прижала к себе и зашептала в кудрявую, вкусно пахнущую головку:

– Прости меня, прости, прости.

Они плакали оба, обнявшись. Мама и сын.

Именно в этот момент и раздался звонок в дверь. Юля быстро вытерла слезы и поднялась. Кто это может быть?

Экран домофона показал, что свекровь. Более неподходящего времени для нанесения неожиданного визита придумать было невозможно.

Вере Дмитриевне потребовалось не больше минуты, чтобы оценить ситуацию. То, что ее не ждали, ясно стало сразу. Красные глаза Юли, насупленный Костик, беспорядок в комнате, разбросанные фломастеры, гора неглаженого белья на диване.

– А я купила к чаю пирожные, – свекровь протянула Юле коробку с эклерами. – Чай пить будем?

– Да, конечно, сейчас чайник поставлю.

Юля заспешила на кухню, а Вера Дмитриевна, на всякий случай второй раз вымыв руки, направилась в комнату.

– Это кто у нас такой художник? Ну-ка, давай посмотрим, что ты нарисовал?

Костя гордо ткнул пальцем в темно-синие каракули поверх цветущей ветки. Рядом лежала книжка «Быть счастливым просто». Костя, взяв красный фломастер, потянулся к книге.

– Э-э-э нет, дружок. Здесь нельзя. Давай лучше вот здесь, – Вера Дмитриевна перевернула лист с испорченным рисунком, показывая внуку чистую сторону, а сама быстро пролистала книгу, прежде чем отложить ее. – Хочешь, я тебе нарисую домик?

Она выбрала коричневый фломастер и начала изображать избушку, а Костя рядом сосредоточенно рисовал свои каля-маля.

Через несколько минут Юля, вошедшая в комнату, чтобы позвать свекровь на чаепитие, застала умиротворенную картину – «Совместное творчество».

А потом они пили чай. Чай Юля заварила в красивый фарфоровый чайник, а на стол поставила чашки с блюдцами из того же сервиза. Эклеры выложила на тарелку. Вера Дмитриевна ничего не сказала ни по поводу беспорядка в комнате, за который было ужасно стыдно, ни по поводу неглаженого белья. Она неторопливо пила чай с пирожными, а рядом в своем высоком стульчике сидел Костя и жевал любимое печенье.

Вера Дмитриевна умела магически действовать на всех, даже на маленького внука.

– Мне Игорь сказал, что вы ищете массажиста.

– Да.

– Я вчера разговаривала с Ларой, она дала мне телефон специалиста, который в свое время занимался Катей.

– Спасибо вам, – благодарность Юли была искренней.

Она точно знала, если это массажист Кати, значит, действительно хороший. Лара очень серьезно относится к подобным вопросам.

– Только свой телефон я оставила дома по причине старческого склероза, потому и к вам нагрянула без предупреждения. Вечером тогда пришлю номер.

– Ба-а-а, – протянул Костя.

– Да, к нам в гости пришла бабушка, – улыбнулась Юля.

Вера Дмитриевна посмотрела на внука и тоже улыбнулась.

– Знаешь что, – сказала она, обращаясь к Косте, – я думаю, нашей маме не мешает отдохнуть. Отпустим ее погулять?

Костя захлопал в ладоши.

– Ну вот и отлично. А мы останемся вдвоем на хозяйстве. Только, чур, никаких фломастеров на стенах. А то знаю я вас, художников.

– Игорь рисовал? – спросила Юля, допивая свой чай.

– Еще как. Мы лет семь потом жили с разрисованными стенами, до очередного ремонта.

А через двадцать минут Юля уже шагала по улице.

– За нас не переживай, – сказала ей Вера Дмитриевна перед тем, как закрыть дверь. – Прогуляйся, сходи в магазин, выпей чашечку кофе.

И все это Юля действительно собиралась сделать. Ноги сами несли ее на Арбат, любимую улицу, где Юля давно не была, потому что гулять с коляской там неудобно, вокруг толпы туристов, нет детской площадки и вообще, вот станет Костя немного постарше, тогда они будут заглядывать сюда гораздо чаще. А сейчас… Юля шла по улице и думала о том, как мало на самом деле надо, чтобы почувствовать себя счастливой, – всего лишь пару часов свободы. Свободы от быта, обязанностей и забот. И не надо рисовать никаких цветов. Надо просто иметь время для себя.

Арбат встретил концертом уличных музыкантов, который Юля немного послушала, а потом зашла в магазин спортивной одежды, увидев на витринах объявление о скидках. Она не была фанатом спортивных магазинов, но так давно не бродила по торговым залам, делая заказы в интернет-магазинах, что просто соскучилась. И купила всем по футболке: Игорю, Косте и себе. Потом Юля неторопливо пила кофе в уличном кафе, наблюдая за людьми, провожая взглядом туристов, вспоминая, как когда-то сама водила здесь группы, рассказывая о достопримечательностях места. Захотелось вдруг придумать какой-нибудь новый пешеходный маршрут. Не на Арбате, нет, а на другой улице, найти что-нибудь интересное, необычное, рассказать про тайны старых домов и увидеть, как зажигаются интересом глаза слушателей. Как же всего этого Юле не хватало!

После кофе она пошла в букинистический мимо Вахтанговского театра, мимо фонтана с Турандот, мимо уличных художников и продавцов картин. Когда-то здесь, на улице, продавал картины Федор, мамин муж. Но год назад он перешел в магазин сувениров. Стоять на улице в его возрасте уже трудно. Впрочем, Федор и там умудрился уговорить владельца создать уголок живописи. Акварели и офорты с видами Москвы прекрасно дополняли матрешек и хохлому.

А в книжном посетителей почти не было. Может, это и к лучшему, потому что Алена выглядела не очень. Она была бледной и уставшей.

– Плохо себя чувствуешь? – спросила Юля.

– Токсикоз, – тихо ответила Алена. – Совсем замучил.

– Может, взять больничный?

– По-хорошему надо, но пока подменить некому. Уже трех человек на место посмотрели, и все не то. Сегодня на собеседование придет еще один кандидат.

– Я не знала, что к продавцам существуют настолько жесткие требования.

Алена слабо улыбнулась:

– Нет, конечно, но у нас же не простой книжный. У нас постоянные клиенты, редкие книги на втором этаже, пятничные вечера и… привередливый Денис, – она села на стул и на секунду зажала ладонью рот. – Иногда мне кажется, что этот токсикоз никогда не закончится.

– Ты Пете сказала?

– Нет еще. Он на съемках. По телефону не то, я хочу лично.

– Да, конечно.

Юля не очень понимала причину такого затяжного молчания, но лезть не в свои дела не считала нужным.

– Если что – звони, помочь там, поговорить, всегда можешь на меня рассчитывать.

– Спасибо, – глаза Алены подозрительно заблестели.

– Эй, даже не думай! Все будет хорошо. Мне пора бежать. Костя дома со свекровью остался, а телефон она забыла. Невозможно позвонить, чтобы узнать, как у них дела.

– Да, понимаю, – Алена улыбнулась. – Я рада была увидеться и поболтать.

– Я тоже.

На смену чувству свободы пришло чувство тревоги. Как там Костя и Вера Дмитриевна? Все ли у них хорошо? Справляются? Всего два с половиной часа беззаботности, после которых материнский инстинкт включил сирену: домой-домой-домой, скорей-скорей-скорей…

А дома было все в порядке. Костя забавно танцевал перед включенным телевизором, Вера Дмитриевна складывала в коробку фломастеры.

Юля весь остаток дня чувствовала себя довольной и умиротворенной.

На следующий день она вернулась к цветку счастья. Только на этот раз нарисовала один. Большую пятилепестковую сирень. И на каждом лепестке написала важное для себя: Костя, Игорь, мама, отпуск, новый пешеходный маршрут.

{Из телефонного разговора}

Лара: Значит, первое сентября пройдет без тебя?

Саша: Да, так получается. Проблема оказалась немного серьезнее, чем я думал.

Лара: Катя расстроится.

Саша: Я знаю, я ей завтра сам позвоню и все объясню.

Лара: Попробуй.

Саша: Лара…

Лара: Я все понимаю, но будь готов к тому, что Катя обидится. Забыла тебе сказать, мы уже начали тренировки, тренер результатами довольна. Катя выдает неплохое время.

Саша: Отлично.

Лара: Да, и мы улетаем в Сочи на соревнования.

Саша: Когда?

Лара: Третьего или пятого сентября. Я сейчас не помню, уточню.

Саша: Так сразу? В начале учебного года?

Лара: Да. Очень удобно, между прочим, Катя ничего важного пропустить не успеет, зато соревнования крупные, участвуют порядка двадцати городов. Пусть она себя попробует.

Саша: Пусть попробует.

Лара: Еще твоя мама звонила, спрашивала телефон массажистки для Кости. Кажется, наша массажистка становится семейным доктором.

Глава 3. Петя

1

Съемочная группа умирала от жары. Все ждали вечера, когда можно будет окунуться в море. Жара изнуряла. Работа от этого шла медленно. Режиссер злился, спорил с оператором, текст не учился, бесконечные дубли выматывали. И вот – дождь с грозой. А это значит: вообще отмена съемок, день простоя.

Петя сидел в номере маленькой гостиницы и вертел в руках телефон, слушая звуки непогоды.

Все собирались в просторном номере Матвея Ковалева, Петю тоже звали. Но он не торопился, потому что с Матвеем отношения не ладились. Витала между ними взаимная неприязнь.

Матвей – настоящая звезда из тех, чье лицо не сходит с афиш новых фильмов. Ну и соответственно – бизнес-класс в самолете, люкс в гостиницах, соцстраницы с видео и кадрами со съемок, профессиональными фотосессиями и прочим. Все закономерно и правильно. И сам Матвей весь правильный, послушаешь интервью – въедливый интеллектуал, который даже в самой маленькой роли способен докопаться до сути, а по жизни – рубаха-парень, свой. Только вот глаза у него холодные и жестокие, так что в рубаху-парня Петя не верил. Он верил в тщательно скрываемое неуемное честолюбие. Такой ради цели пройдет по тебе катком и не заметит.

Другое дело Дмитрий Чернецов – тоже люкс, тоже бизнес-класс, тот даже на съемки добирается на машине с водителем. Но там другая причина. Правильно говорят, чем больше масштаб человека, тем сам он проще. Чернецову не надо ничего из себя представлять и пытаться убедить в этом других. Он – Мастер. Именно так – с большой буквы. Он – партнер, о котором можно только мечтать. Даже если камера направлена не на Чернецова, но для сцены нужны слова его героя – подыграет легко, да еще и спросит потом у режиссера: «Повторить?»

Чернецова любили все. А зрители просто обожали. Зрителей не обманешь. Потому и верили его героям – за правдивость. Ездил же он на съемки на машине, хотя до места можно было дойти пешком за пятнадцать минут (что большинство и делало), по одной простой причине. Чернецов не добрался бы и за час. Он за арбузом на мини-рынок пойти не мог – его тут же окружали люди, просили сфотографироваться и дать автограф. А тут – целых пятнадцать минут по дороге. Слишком узнаваем и слишком любим. Так что ездил Дмитрий Иванович на съемки к морю на автомобиле с личным водителем. А Матвей Ковалев каждый раз смотрел на эту машину, и в глазах рубахи-парня загоралось: «У меня тоже так будет».

Хотя и его обступали просящие фото и автографы поклонники.

Само местечко для съемок было отличное – небольшой поселок недалеко от Сочи, прекрасное море, горная местность. В горах тоже снимали, пришлось знатно полазить. Сейчас переместились к морю, где у побережья стоял красивый деревянный фрегат с парусами.

Интересно, как он переживет эту грозу? Выстоит? Продолжатся ли завтра съемки?

А съемки как раз должны быть на палубе. И как раз с Матвеем. У Матвея, разумеется, главная роль. Граф, благородный красавец, который должен стать спасителем Отечества. У Пети роль по объему значительно меньше, да и не такая благородная: наемник, искатель приключений. Только вот по сюжету они увлечены одной женщиной – героиней Леси. Правда, ненадолго, до появления чистой, юной и прекрасной главной героини. Потом граф выбирает, естественно, чистоту и невинность. А вот Леся, что характерно, выбирает не графа, а искателя приключений. И дальше справедливый вопрос: почему? Что в герое Пети есть такого, что привлекло даму именно к нему? И сыграть это надо так, чтобы зритель увидел, понял. Двое мужчин в кадре, оба добиваются внимания одной женщины, это уже конкуренция. И не только за женщину, но и за зрителя. Каждый должен показать себя максимально выигрышно.

Петя долго и тщательно копался в своей роли, обсуждал ее с режиссером Острожеком, искал «зерно», отвечал на вечные для любого актера вопросы: «Что именно я играю? Каков мой образ?»

Конечно, актер – профессия зависимая, и воля режиссера сравнима на площадке с волей бога. Как он видит, как он скажет, так ты и сделаешь, но всегда остается некий коридор для варьирования. Петя искал своего героя в пространстве этого коридора. Жесты, интонации, взгляды. Леся… Как он любит эту женщину? Как на нее смотрит? Ведь знает же, что она шпионка, такая же искательница удачи, как он сам. Может, поэтому они и тянутся друг к другу, как люди из одного теста? Может, поэтому им достаточно взглядов, чтобы общаться? Даже зная, что она собирается своровать важные письма, он ее прикрывает.

Одна из ключевых сцен должна была сегодня состояться на корабле. Если бы не гроза. Все надежды были теперь на завтрашнюю благоприятную погоду.

Матвей Ковалев увидел в Пете не партнера, а соперника по игре. Петя это очень четко почувствовал, поймал характерный взгляд. Впрочем, такой взгляд для камеры – самое оно.

Надо бы, по-хорошему, присоединиться ко всем, влиться в компанию, но не хотелось.

Петя так ждал этих съемок, а в итоге чувствовал себя одиноко. И дело было не в обстановке. Обстановка как раз получилась замечательная. На него обратил внимание Дмитрий Иванович Чернецов, да и с Лесей сложились на удивление дружеские отношения. Пару раз они даже засиделись за ужином втроем, обсуждая предстоящий фильм, а потом переходя на актерские байки. У Пети их в запасе было немного, зато у Чернецова – хоть отбавляй. К тому же у Леси и Дмитрия Ивановича имелись общие театральные воспоминания, они служили в одном театре. Только к Лесе потом приехал муж, Петя и не знал, что она замужем, да еще и за человеком, далеким от кинематографа. Чернецов на три дня улетел в Москву на другие съемки. Теплая компания распалась.

Пете тоже хотелось в Москву. Или чтобы Алена прилетела к нему. Находясь вдали от дома продолжительное время, он остро почувствовал нехватку родного человека рядом.

Что они там в последнее время спорили, обижались, выясняли отношения? Из-за чего? Из-за какой-то ерунды.

Хотелось в Москву, домой, провести день вместе. Хотелось прийти в ее книжный и сказать: «Я за тобой», а после закрытия магазина вместе пройтись по Арбату, заглянуть по пути в кофейню. Аленка, Аленка, как ты там?

Вчера разговаривали по телефону, но потом Петю дернули к режиссеру, и перезвонить не удалось. А сейчас она еще на работе. Но он все равно набрал номер. Ждать соединения пришлось недолго.

– Привет, – ответила Алена.

– Привет, что делаешь?

– Я в магазине, как обычно.

– Покупателей много?

– Пока ни одного.

– А почему говоришь так тихо?

– Денис проводит собеседование и меня попросил принять участие.

– О-о-о… у вас нехватка сотрудников?

– Да, и давно. Я же тебе рассказывала, что мы собирались найти еще одного продавца, вот сейчас занялись этим вопросом вплотную.

– Значит, можно надеяться, что тебе будут давать дополнительные выходные?

После этого вопроса Алена почему-то замолчала. Неужели он сказал что-то не то?

– Можно, – наконец выговорила она и перевела тему: – Как твои съемки?

– Сегодня все отменили, у нас дождь с грозой, и лить, по прогнозам, будет до конца дня. Так что вынужденный простой.

– Понятно. Чем занимаешься?

– Тебе звоню.

Какой-то разговор у них странный. Вроде все вопросы правильные, и ответы тоже. Но ощущение, будто что-то не так, – не покидало. У них все разговоры с момента его отъезда отдавали недоговоренностью. Петя не мог этого себе объяснить, он не понимал, что происходит, но что-то происходит абсолютно точно.

– Ален…

– Да.

– У тебя все хорошо?

– Все хорошо.

– Не обманываешь?

– Нет-нет, не переживай. Мне правда пора идти, Денис уже косится. У нас же собеседование.

– Да, конечно. Иди.

– Тогда пока?

– Ален, я соскучился.

Она молчит. Но трубку не кладет. Он слышит, как сопит, а потом тихо выговаривает:

– Я тоже.

Вот теперь он поверил, и от сердца отлегло.

– Беги к Денису, потом еще созвонимся.

2

«Я соскучился». Эти слова сопровождали ее весь день. И на собеседовании – пришла бойкая девушка с покрашенными в синий волосами, студентка-заочница.

И позже, когда они с Денисом раскладывали по полкам поступившие книги.

– Как она тебе? – спросил Денис.

Алена вопроса не слышала.

«Я соскучился» – главные слова за сегодняшний день.

– Прости, что?

– Как тебе Женя?

– Кто это?

– Ну ты даешь, – Денис замер с томом Диккенса в руках. – Девушка, с которой только что было собеседование.

– А, девушка, извини, – Алена коснулась ладонью лба, голова слегка закружилась, и хотелось привалиться к стеллажу, найти опору. – Девушка ничего, бойкая и книги по ходу дела любит.

– Мне тоже так показалось, – Денис поставил Диккенса рядом с Данте. – Во всяком случае, лучше той амебы, что приходила два дня назад.

– Согласна, надо попробовать ее в деле. Давай возьмем эту Женю на испытательный срок, она посмотрит, подучится. Мне кажется, времени у нас не так и много.

Голова закружилась сильнее, и Алена опустилась вниз, села на пол, закрыв глаза.

– Алена, что с тобой? – послышался издалека голос Дениса.

– Все хорошо, – тихо ответила она. – Сейчас пройдет.

Это от слабости. Она совсем не могла есть. Организм пищу не принимал. Там внутри у нее поселился кто-то очень капризный. Наверное, девочка.

– Да что происходит? Ты можешь сказать? – допытывался Денис десятью минутами позже, когда на дверь повесили табличку «закрыто», а Алена устроилась в кресле на втором этаже (кто бы мог подумать, что однажды она сядет на место Абрама Моисеевича) и пила мелкими глотками воду из бутылки.

– Я беременна, – ответила она, сделав глубокий вдох и выдох. – И, похоже, беременность протекает вот так. Мне казалось, что спокойно прохожу до декрета, но…

Алена закрыла бутылку и посмотрела на Дениса.

– Женя мне тоже понравилась, давай пробовать. Я не знаю, сколько еще смогу проработать.

– Да уж… дела… – это все, что Денис смог сказать в ответ.

Он походил по комнате, потрепал свою темную шевелюру и выдал:

– Поздравляю! Петя счастлив? И вообще, как он тебя в таком состоянии сюда пускает? Я бы на его месте…

– Петя уехал на съемки, – прервала друга Алена. Ей не хотелось знать, что бы на месте Пети сделал Денис.

– А ты, значит, решила проявить самостоятельность?

– Ну, как-то так, да, – кисло согласилась Алена.

– Ладно, я вызываю эту Женю, и мы ее быстро пытаемся выучить. Моисеевичу придется отзвониться, он наверняка захочет посмотреть кандидата сам. Ты давай топай домой, я тут до конца дня один как-нибудь справлюсь.

– Денис…

– Давай-давай, тряхну стариной.

Алена почувствовала, как уже привычные слезы снова подступают к глазам. Слезы благодарности.

– Ну, начинается… Мне говорили, что с беременными все сложно. Спускайся по лестнице аккуратно! Я теперь за тебя, можно сказать, в ответе. Но, по-хорошему, надо бы мне позвонить Пете и сказать, чтобы он лучше смотрел за своей девушкой.

Алена вытерла слезы и не удержалась – поцеловала Дениса в мягкую пухлую щеку. Он в ответ картинно закатил глаза.

Все-таки жизнь прекрасна, когда в ней есть настоящие друзья.

А Петя сказал: «Я соскучился».

И она могла бы сказать в ответ: «Я жду ребенка».

Но не сказала, в который раз. Признаться Денису оказалось проще. Теперь получается, что знает Юля, знает Денис, а Петя – тот, кто должен был узнать обо всем в первую очередь, не знает.

Чем больше молчишь о важном, тянешь время, тем сложнее решиться на признание.

Ладно, вот вернется… до конца съемок осталась примерно половина… Алена обязательно все расскажет. И про решение оставить ребенка тоже.

Да и маме стоило бы давно сказать. А то нагрянет, как снег на голову, с животом. Здравствуй, мама, с Москвой у меня не получилось, зато одарю внуками.

На этой мысли Алена всхлипнула, а потом запретила себе всякие упаднические мысли. Не будем думать о грустном. К тому же она теперь в ответе за кого-то очень капризного внутри. Интересно, девочка или мальчик?

Вечером, устроившись на диване, Алена грызла сухарь. Ничего другого ее ужин не предполагал. Зато можно было съесть много сухарей. И выпить чай с лимоном. По телевизору шла авторская программа «Без дубля», на запись которой Петя ходил еще весной, когда «Закат» делал рекордные кассовые сборы. Алена помнила, что вернулся он тогда расстроенный, но старался этого не показывать. Сказал только, что, кажется, интервью не получилось. Алена еще подумала: «Странно, обычно ведущая бывает чересчур восторженная, местами даже глядеть неудобно на такую форму заискивания».

Но сейчас, смотря передачу, Алена поняла, что к Пете эта восторженность не испытывалась, даже наоборот, сквозил неприкрытый скептицизм. Все время, беседуя с гостем, ведущая, казалось, говорила: «Кого мне сюда привели редакторы? Зачем здесь этот парень? У него нет громких ролей на сцене, он не работал с великими режиссерами. Так, мальчик из рекламы, которому наконец-то дали роль». Все это столь явно виделось, что Алена подумала – не такой уж эта дама и профессионал, каковым себя позиционирует. Настоящий профессионал никогда не даст личному просочиться на экран. Ну, не нравится тебе герой – ты все равно задашь ему необходимые вопросы, выведешь на беседу, пообщаешься. И взгляд твой при этом не будет неодобрительным.

– Вам не кажется, что в четырнадцать-пятнадцать лет чувства еще незрелые? Да, первая любовь, гормоны. Но говорить о чем-то серьезном смешно, – с высоты своего жизненного опыта вопрошала ведущая.

– Наверное. Но четырнадцати-пятнадцатилетнему человеку так не кажется. Ради девчонки из соседнего подъезда в этом возрасте мальчишка готов на все.

– То есть на глупости, – уточнила она.

Петя промолчал.

– Ромео и Джульетта однажды вырастут, – продолжала ведущая, – и увидят, какие они разные люди, и поймут, что связывала их лишь детская влюбленность, которая быстро проходит, столкнувшись с реальностью. Не думали об этом?

– Они не вырастут, они навсегда останутся юными, потому что их лишили шанса вырасти и самим разобраться, детская это влюбленность или та самая редкая любовь на всю жизнь.

– Вы слишком молоды. Посмотрим, что вы скажете лет через пятнадцать.

– Скажу, что это гениальная пьеса, которая будет актуальна во все времена.

Передача очень ясно демонстрировала, как можно «топить гостя», если он тебе не нравится. Петя… Ведь он наверняка чувствовал такое к себе отношение. Это же сродни унижению, а он выдержал – сидел и отвечал на вопросы, не пытался что-то доказать или прыгнуть выше головы, а просто рассуждал о драматургии Шекспира под взглядом недобрых глаз.

Сердце сжалось. Алена смотрела на экран, видела любимое лицо. Петя всегда так склоняет голову, когда слегка задумывается, и этот резкий жест рукой – очень характерный. И глаза – темные-темные – родные.

Алена смотрела передачу и скучала.

Петя тоже соскучился. Он сказал ей это сегодня по телефону.

3

Зачем в кино используют дым? Не только для визуального создания пожара или тумана. Дым применяют для множества вещей. Например, для удлинения лучей, чтобы свет выглядел не рассеянно – пятнами, а именно длинными четкими лучами. Тогда кадр сразу наполняется сиянием.

Каюту корабля рассекали лучи. Снимали одну из ключевых сцен фильма. Благородный граф против искателя приключений. Матвей Ковалев против Пети Андронова.

Команда режиссера, камера, мотор, хлопушка…

– Признаться… неожиданно.

– Стоп! Еще раз.

Сцена не шла. От дождя накануне остались лишь воспоминания. Съемку начали в восемь утра, пытаясь отвоевать хоть немного у вчерашнего потерянного дня. Начали бы и раньше, но не получилось – нужно было подготовить корабль, которому все же немного досталось. Пока доставили технику, пока то-се… И вот теперь не шла сцена.

А на берегу ждала массовка для эпизода «Порт». Эти люди, набранные из местных жителей, вдохновившихся возможностью сняться в кино, пришли для гримирования к шести утра и сейчас, одетые как люди XVIII века – в шляпы, сапоги, плащи, – умирали на жаре.

– Матвей, соберись, – увещевал Острожек, – я не понимаю, что с тобой происходит. Повтори текст.

– Да все нормально, мне нужно пару минут. Жара.

Жара… в каюте – это еще не жара. Жара там, на берегу, где все эти люди из массовки. Петя покинул каюту и, пока Матвей повторял текст, смотрел с борта корабля вниз.

Массовка – незаменимые и незаметные люди. Им хочется соприкоснуться с кинематографом, они готовы вот так стоять час, два в ожидании общих кадров. А потом человек, ответственный за массовые сцены, начнет ими руководить, как опытный кукловод. И смотришь – вот кто-то встречает приплывающий корабль, кто-то дерется, не поделив бутылку вина, а мимо проезжает карета, и из-за занавески показывается женское лицо. Оно не запомнилось, мелькнуло на мгновенье. Ты стоишь в холод в летнем платье, в жару в шерстяном костюме, исполняешь все предписания только ради того, чтобы в итоге в кино в лучшем случае из-за занавески мелькнуло лицо. Или запечатлелась на пару секунд спина. Эти люди всего лишь фон, их имена не появятся в титрах. Но без них фильма не будет. Невидимые бойцы кинематографического фронта.

Петя отлично помнил, как сам вот так же стоял на улице с газетой, ехал пассажиром в старом трамвае, был одним из посетителей кафе. Он этой массовки нахлебался, прежде чем получить роль со словами. И это был какой-никакой, но заработок. Жара…

В жару Петя не верил. Просто Матвей, ответственный и безупречный, вдруг не выучил текст. И это было в первый раз.

Петя весь вечер накануне готовился, проигрывал в голове различные варианты, проговаривал слова с разными интонациями, пытался найти единственно правильное решение, чтобы из своих пяти реплик слепить яркий образ. Он четко помнил любимую фразу своего преподавателя по актерскому мастерству: «Каждая реплика – это уже пьеса».

И Петя очень хотел, чтобы у него эта «пьеса» получилась.

По сюжету встреча в каюте случайна. Оба героя явились сюда в надежде застать женщину – Лесю. Лесю не застали, зато успели обменяться колкостями.

А там, на берегу, позже произойдет неожиданная встреча благородного графа со старым и мудрым князем и его юной красавицей-дочерью, в которую, конечно, граф влюбится.

Старого и мудрого играл Чернецов, его юную дочь – Василина Волобуева, красивая блондинка, голос хрустальный, как колокольчик, актерских способностей ноль. Зато Василина была девушкой продюсера. И это решило все.

Своим хрустальным голоском она могла капризничать, отчитывать гримера и костюмера, выговаривать, что не принесли кофе в вагончик, и жаловаться по телефону продюсеру. Василину не любили, но терпели. И ее обхаживал Матвей. Полезные связи. Видно, так увлекся, что забыл выучить текст. Петя поморщился своим злым мыслям. Нашел внизу в толпе Чернецова и помахал ему приветственно рукой. Мэтр прилетел рано утром и уже был готов к съемке.

Жизнь Дмитрия Ивановича заставляла Петю задумываться о многом. У Чернецова не было соцсетей, зато были жена, взрослый сын и собака. Отпуск он предпочитал проводить вдали от цивилизации, впитывая, как он сам говорил, «красоту этого мира». Никогда не отказывал в фото ни обычным людям, ни коллегам. Вот и сейчас, поприветствовав Петю, позволил себя сфотографировать с «пьяным моряком». Вечером это фото появится и на странице «моряка», и на странице съемок фильма.

Ни одного скандала, ни одного разоблачения, человек живет собственной жизнью, а за спиной – легендарные спектакли, виртуозно сыгранные роли в кино и народная любовь. И интернет-страничка, созданная фанатами. Петя очень хотел бы так же. Не «торговля лицом на тусовке», а роль. И чтобы известен ты стал из-за роли, только… в современном мире это почти утопия.

Снова напустили дыма. Петю позвали в каюту.

Камера, мотор, хлопушка…

– Признаться, неожиданная встреча.

– То же самое могу сказать и я.

– Однако вы не очень-то учтивы.

– Простите, ваша светлость, это от неожиданности. Мне было тут назначено…

4

Юля: Петя вернулся?

Алена: Нет.

Юля: Как ты там?

Алена: Нормально, только токсикоз замучил. Совсем ничего не могу есть.

Юля: Это плохо. Надо показаться врачу. Может, капельницы назначит с витаминами. Вы вдвоем с малышом сейчас должны получать хорошее питание.

Алена: Малыш, похоже, решил посидеть на диете. Судя по такому подходу, там девочка.

Юля: Нам как раз нужны невесты!

Алена смотрела на экран телефона и улыбалась. Юля умела поднять настроение. Вот с кем Алене точно повезло, так это с друзьями. Денис, Юля – такая поддержка, что от благодарности хотелось плакать. Но Алена наконец-то почти научилась справляться со слезами и не реветь по поводу и без.

Даже Абрам Моисеевич и тот вошел в положение. Пришлось ему признаться в скорых изменениях в своей жизни и объяснить, почему замену надо найти срочно. Старый и заметно сдавший за последний год владелец букинистического лично пожаловал в магазин, когда девушку по имени Женя пригласили на испытательный срок. Синие волосы кандидата слегка смутили старого еврея, но на своем веку он и не такое повидал. Внимательно окинув девушку взглядом, Абрам Моисеевич произнес:

– Посмотрим-посмотрим.

После этого хозяин поднялся на второй этаж, а Алена начала обучать Женю правильно раскладывать новые поступления, пока Денис обслуживал худого студента, от души затарившегося советской научной фантастикой.

Серьезный разговор с Абрамом Моисеевичем был у Алены позже, на том самом втором этаже. Абрам Моисеевич долго кряхтел, вздыхал, а потом все же поздравил ее:

– Дети – это всегда хорошо. Вот у меня с наследниками не сложилось, что очень печально, – он снова вздохнул, помолчал и продолжил: – Я так понимаю, работа в нашем скромном пристанище тебе больше не актуальна?

– Вообще-то… я бы хотела доработать до декрета. Если получится.

– Ну, это само собой разумеется, – Абрам Моисеевич посмотрел на нее поверх очков. – Я про дальнейшее.

– А дальше… – голос Алены стал тихим. – Дальше я не знаю, Абрам Моисеевич, честно. Очень хотелось бы продолжить здесь, я люблю наш магазин, мне нравится организовывать пятничные встречи, мне кажется, я себя в них нашла, но… у меня сейчас не получается планировать.

– Да что же ты стоишь? Садись, – он указал рукой на стул по другую сторону старого массивного стола. – Что-то я не заметил в шкафчике Шиллера. Продали?

– На прошлой неделе, – подтвердила Алена.

Стеклянный шкафчик стоял в торговом зале под лестницей, ведущей на второй этаж. Там в запертой витрине были выставлены по-настоящему старинные книги, например, прижизненное издание произведений Чехова, Дюма начала двадцатого века на французском. Шиллер, о котором говорил Абрам Моисеевич, вышел позже, в тридцатых, и был снабжен изумительными гравюрами.

– Прелестно. И как тебе Женя?

– Мне кажется, у нее получится.

Абрам Моисеевич кивнул:

– Вы уж с Денисом постарайтесь.

Он не задал ни одного вопроса о Пете и в принципе больше не говорил на тему будущих изменений в ее жизни. Зато спросил о предстоящем пятничном вечере и о том, какие книги продали вчера.

Тем не менее через четверть часа Алена спустилась в торговый зал с уверенностью, что Абрам Моисеевич знал и о ее непростых отношениях с Петей, и о том, что она рассматривает возможность возвращения в родной город.

«Я слишком долго живу на этом свете», – любил говорить он.

В любом случае впереди еще несколько месяцев, а там видно будет. Да и Петя скоро вернется.

Совсем недавно Алена думала о том, как повезло ей с друзьями. Но и с любовью повезло не меньше. Просто период в жизни такой. Дела Пети пошли в гору, и стало не хватать времени для двоих. Так часто бывает. А сам он замечательный. И меньше всего Алена хотела сейчас подрезать Петины крылья. Она вдруг поняла, что готова отойти в сторону.

Говорят, за счастье надо бороться. Видимо, Алена не борец.

Петя звонил каждый день, каждый день они говорили о разных пустяках, а главного она так и не могла выговорить. И еще Алена не рассказала о том, что наконец вышла передача «Без дубля». Вот вернется со съемок и сам все увидит. Зачем расстраивать человека заранее? Хотя Петя и так знает, что интервью получилось не очень.

В обед Алена отправилась в пиццерию – заказала чай и питу, все равно ничего больше есть не могла. Села на улице, потому что запахи внутри зала заставляли чувствовать себя плохо. Она теперь постоянно носила с собой в сумке лимон. Аромат этого цитрусового действовал успокаивающе и снимал тошноту.

Разместившись за столиком и сделав глоток крепкого черного чая, Алена зашла в сеть. Сначала проверила страничку Пети. Он там щеголял в треуголке и со шпагой – красавец! Подпись: «Искатель приключений». Ты даже не представляешь, какое приключение ждет тебя по возвращении. Алена поставила лайк и перешла на страничку фильма. А там позировал Матвей Ковалев, он обнимал эффектную блондинку.

«Самое главное чувство на земле – любовь», – гласила подпись.

Надо сказать, что кадр удался. Пара была очень похожа на влюбленных. Алена обратила внимание на переплетенные пальцы. Она смотрела на фото и раздумывала: ставить публикации лайк или нет. Красиво… Алена отчетливо поняла сейчас, что не хотела бы видеть подобное фото с Петей. Кино, не кино, но… что-то очень болезненное и горькое разлилось внутри. Алена знала, Петя снимается с Лесей Муромцевой, и ревновала. Они ведь наверняка будут… целоваться. А вдруг все съемками не ограничится? Вот вдруг?!

Словно услышав ее мысли, позвонил Петя.

5

– И что с новой девочкой?

– Она старается, – голос Алены звучал по телефону бодро, даже как-то излишне бодро. – Главное, чтобы Абрам Моисеевич привык к цвету ее волос.

– Привыкнет, – ответил уверенно Петя. – Мне почему-то кажется, что, несмотря на роль старого умудренного еврея, каким он на самом деле и является, мэтр букинистики гораздо легче принимает новшества, чем некоторые люди среднего возраста.

– Пожалуй.

И они замолчали. Новостями обменялись, поток слов закончился, захотелось помолчать. Вернее, захотелось оказаться рядом.

– У нас осталось всего несколько съемочных дней, после этого я в Москве.

Алена ответила не сразу. Он ждал.

– Прилетай скорее.

От сердца отлегло.

– Я еще вечером позвоню.

– Не забудь!

Разговор завершился.

Петя знал точно, что где-то они оба промахнулись и по приезде придется разбираться. Все же эти съемки явились для него большим переосмыслением собственной жизни.

Сегодня с утра были сцены между Матвеем-графом и Василиной-красавицей. Начало их чистой и верной любви, если так можно сказать. Острожек злился и ходил недовольный. Матвей был готов на сто двадцать процентов и в кадре блистал. Василина же вместо живой обаятельной девушки походила на холодную статую. Плюс скандал. Фото в сети разожгло любопытство подписчиков и СМИ, все дружно стали строить предположения, писать о новом красивом романе, в итоге звонил продюсер – покровитель Василины и, судя по мрачному выражению лица режиссера, сказал очень много всего «приятного». После этого долгий конфиденциальный разговор с Острожеком имел Матвей. Вся съемочная группа наблюдала за разыгравшимися страстями с плохо скрываемым любопытством. Интересно, чем дело кончится. Василина совершенно точно строила глазки Матвею. А он что? Он человек со здоровыми инстинктами. Но сказать точно: было у этих двоих что-то или нет, никто не мог. Режиссер дергался – ситуация создалась щекотливая, а на кону стоит картина. И ее финансирование!

Через пару дней они направляются в Сочи для финальных съемок, и туда же, по слухам, должен приехать сам продюсер – лично стеречь красотку. Оставшиеся сцены в интерьерах будут сниматься в Москве в усадьбе Кусково. Там подходящая обстановка.

После разговора с Аленой Петя направился к передвижному вагончику-буфету, где для актеров продавали бутерброды и чай-кофе. Он взял бутылку воды без газа. Жарко, пить хочется.

– Не знаю, дойдет до нас сегодня очередь или нет, – Леся подошла неслышно.

На ней было темно-вишневое платье с глубоким вырезом и широкополая черная шляпа с огромным пером. – Как же раньше женщины мучились с этими корсетами, да еще по такой духоте. Вот кто настоящие героини. Мне тоже воды, пожалуйста.

Продавец протянула Лесе бутылку, она ее открыла и начала жадно пить.

Они на этих съемках стали друзьями. Кто бы мог такое подумать? Еще пару месяцев назад Петя замирал, видя на экране Лесю Муромцеву, он даже не смел мечтать… она для него была… звезда. Как бы наивно это ни звучало. Потому что не только красивая, но и прекрасная в своих ролях, где все доводилось до совершенства: взгляд, жест, интонация. Петя помнил, как волновался перед первой совместной съемкой. А Леся оказалась потрясающим партнером и веселым человеком, и сцены пошли легко. Оба получали наслаждение от процесса. Несколько раз, когда были свободные дни, они тренировали бои. Получалось неплохо. А фраза: «Главное, крепкая, подвижная кисть» стала их общей мантрой.

Вчера уехал муж Леси, который провел здесь почти неделю. Так же как за Чернецовым, Петя наблюдал и за Лесей. В интервью, которые давались для местных СМИ, она говорила о личной жизни вскользь, общими фразами. Кажется, та же самая ситуация, что и у Пети. И все же другая. Муромцева мужа не прятала, она его просто не афишировала.

Пару раз Леся с мужем приглашали Петю на ужин в местный ресторанчик. Ну и Дмитрия Ивановича, конечно.

Поселок был небольшой, но уютный. Гостиница только одна, где и разместилась съемочная группа, зато частный сектор процветал. Всех, естественно, узнавали. Даже Петя, заглядывая на маленький местный рынок за персиками, раздавал за раз штук пять автографов. Рядом располагались сувенирные лавки, стояли вереницей такси, на стенах теснились бумажные объявления о съеме жилья. Очень атмосферный приморский поселок.

В сувенирной лавке Петя купил большую ракушку в подарок Алене.

– Почему ты думаешь, что до нас очередь не дойдет? – спросил он Лесю.

– Наша красавица нагрубила оператору, сказав, что тот не умеет снимать, и закрылась у себя в вагончике. Мне кажется, день сорван. А если она еще нажалуется своему покровителю… Если бы я знала, не затягивалась бы в это платье, а сходила лучше на пляж.

Леся была удивительно настоящей.

В один из вечеров в ресторане Чернецов, поднимая свой бокал с местным красным вином, сказал потрясающий тост:

– Все актеры мечтают о ролях, ждут их, потом снова мечтают. Получается, вся актерская жизнь состоит из ролей. Но роли крадут жизни, потому что другое, не менее важное, часто проходит мимо. Пусть ваши роли никогда не крадут ваших жизней.

Вот у Леси, несмотря на успешную актерскую судьбу, роли ничего не крали. Наверное, это тоже талант. А Петя после тоста крепко задумался. В сказанных словах звучала правда мудрого человека.

– А, ладно, – Леся выбросила пустую бутылку в мусорный контейнер. – Давай еще раз пройдемся по сцене. Кто знает, может, красавица откроет свою калитку, выглянет на свет. И до нас очередь дойдет.

Тут включился громкоговоритель:

– Готовимся к сцене кражи карты. Готовимся к сцене кражи карты.

– О! – Леся повернула голову, посмотрев на вагончик Василины. – Кажется, красотка отказалась выходить, а мы все же играем. Пошли воровать карту графа Матвея.

{Из телефонной переписки}

Саша: Я сел в Москве.

Лара: Мы сели в Сочи.

Саша: Как погода?

Лара: Еще не знаю, ждем багаж. Не забудь покормить кота.

Саша: Даже если я забуду, он напомнит.

Лара:))))) Главное, не деритесь.

Саша: Не знаю, не знаю…

Глава 4. Игорь

1

Юля штудировала книгу и делала задания. Блокнот, в который предлагалось записывать всякие позитивные мысли и планы, не прижился. За день навертишься-накрутишься так, что сама мысль «сейчас заполнять блокнот» была сродни школьному «сейчас садиться за математику». Несколько раз она себя заставляла, но написать что-то стоящее так и не смогла, потому что то Костя заплачет, то телефон зазвонит, то суп убежит.

В общем, с блокнотом не задалось. Зато немного получалось с фотографиями. В книге рекомендовалось фотографировать все, что нравится. Допустим, идешь по улице и вдруг видишь красивую клумбу или большое облако. Сделай кадр. Остановись, сфокусируйся на красоте пару-тройку секунд, зафиксируй ее не только в телефоне, но и в голове – получи положительные эмоции. В некоторые моменты Юля чувствовала, что такие вещи действительно срабатывают, просто фотографии получались не всегда. За эти пару-тройку секунд Костя успевал убежать, упасть, сунуть руку в лужу. Если он был в коляске или играл в песочнице, тогда да – фотографии получались, в остальных случаях – не очень. И, конечно, Юля фотографировала сына. Эти кадры получались самыми лучшими. Она потом отправляла их маме, свекрови, Игорю.

А еще Юля купила большую пластиковую банку, на дно которой положила свой рисунок с цветком, поверх рисунка она каждый день клала маленькие листочки с записью сегодняшних хороших событий, начиная от «вкусного мороженого» и заканчивая «удалось почитать книгу». Ведь даже в самом неудачном и сложном дне всегда можно найти что-то хорошее, правда? Юля наполняла банку положительными эмоциями.

Это простое необременительное действие изо дня в день внушало ей, что жизнь ее на самом деле прекрасна. Жаль только, что ни в отношениях с Игорем, ни с новым экскурсионным туром подвижек не было, но это ничего. На это нужно время. Всему придет свой черед.

Зато в банке накапливались маленькие листочки с положительными эмоциями.

А у Игоря был очередной большой проект в сжатые сроки. Да еще подработка. Он все чаще задерживался на работе. Иногда Юле казалось, что они перестают разговаривать.

Он приходит уставший, она к его приходу уставшая тоже. Весь диалог на кухне сводится к:

– Передай, пожалуйста, соль… Спасибо.

– Как дела на работе?

– Как обычно, завал. Где сегодня гуляли?

– Как всегда, на площадке у дома.

Кажется, родной любимый человек, а все вот так.

Зато теперь у Кости был курс массажа. Юля позвонила по номеру, который ей дала Вера Дмитриевна, и договорилась со специалистом. Первая половина сеанса – поглаживания – Косте нравилась очень. А вот когда массажистка приступала к разработке мышц ног, сын начинал кричать и первые два раза даже пытался уползти. Но не удалось. Специалист был опытный и умелый, из тех, что мягко, но настойчиво управляются с детьми. Юля отзвонилась свекрови и Ларе, поблагодарила за помощь.

Она каждый день переписывалась и перезванивалась с Аленой, понимая, что, пока Пети нет рядом, подруге нужна поддержка. В этой своей помощи, советах, шутках Юля чувствовала собственную нужность.

– Как у тебя с аппетитом? – беспокоилась она.

– Все так же, – вздыхала Алена. – Боюсь, что вместо набора веса скоро начну его терять.

– Не переживай, я проконсультируюсь со своим врачом. Все будет хорошо.

А в последний раз Алена так ревела, что Юля, перепугавшись и посадив Костю в коляску, спешно отправилась на Арбат. Косте арбатское столпотворение снова не понравилось, он стал капризничать, но тут уж, как говорится, не до капризов. Так они и катили по переполненной улице: мама с сосредоточенным выражением лица и сын, выполняющий функцию сирены.

С коляской в магазин въехать было невозможно – на входе ступеньки, поэтому Юля сделала звонок. Подруга вышла на улицу через минуту с заплаканным лицом.

– Что случилось?

– Ничего, глупости. Это гормоны. Я думала, что со слезами уже закончила, но сегодня случился рецидив, – шмыгнув носом, ответила Алена. – Денис нам дал полчаса.

– Отлично, – Юля развернула коляску с неумолкающим Костей, – пошли пить чай. Заодно купим коржик этому шантажисту.

Оказалось, все дело в блоге, на который утром совершенно случайно набрела Алена.

– Блог о беременности? – уточнила Юля, когда они расположились за столиком открытого кафе. – Там любят всякие страшилки писать. Вообще, есть очень хорошее выражение: меньше знаешь, крепче спишь.

– Нет, – Алена высморкалась в бумажную салфетку. – Блог об артистах, кино и спектаклях. Ведет какой-то актер. Он написал гадости про Петю.

И тут ее глаза снова начали наполняться слезами. Костя, сидя в коляске рядом и потягивая из бутылочки сок, решал, присоединиться к очередному плачу или нет. Но тут мама вынула из рюкзака игрушку с разноцветными кнопками, и Костя присоединяться передумал.

– Так, рассказывай все подробно, – скомандовала Юля, когда официант принес чай, коржики и удалился. – Какой блогер?

– Вот этот, – Алена протянула телефон, на экране которого была страничка автора.

«Здравствуйте, меня зовут Сева Сенин и я актер…» – читала Юля приветственное слово. А дальше список статей, названия душераздирающие: о незаслуженных званиях заслуженных артистов, о том, как современные актеры продаются за деньги, о том, как они дискредитируют высокое звание артиста участием в различного рода шоу, начиная от певческих и заканчивая танцевальными. Одним словом, человек-праведник. И подписчиков… внушительно.

– Так что он про Петю написал? – Юля оторвалась от телефона. – Я не вижу.

– Ну вот же, статья «Заказные высокобюджетные фильмы. Почему они почти всегда проваливаются».

Юля нажала на название и начала читать, пока Алена пила свой чай и даже пыталась съесть коржик.

«В таких фильмах ставка делается не на настоящие молодые дарования, а на группу старых проверенных звезд, которые всегда соберут кассу, а также на раскрученное современное лицо. Принцип узнаваемости срабатывает безоговорочно. В итоге зритель идет смотреть суперкрутой фильм, а получает в большинстве случаев фигу. Если бы снимали не узнаваемое растиражированное лицо, а по-настоящему талантливых актеров молодого поколения…»

– Но здесь нет ни слова о Пете, – сказала Юля, прочитав заметку до конца.

– Зато упоминается фильм, в котором он сейчас снимается. «Похищенная карта»!

– С чего ты взяла, что он все это написал про Петю? Кто еще снимается в кино?

– Матвей Ковалев.

– Вот! Матвей Ковалев! Может, этот Сева Сенин написал о Матвее, сгорая от зависти к его успеху.

– Думаешь? – Алена с надеждой посмотрела на подругу.

– Конечно, – очень убедительно ответила Юля. – Сева Сенин, кто он вообще такой? Нет, то, что суперблогер, это я поняла. Армия подписчиков, комментариев целая лента. А как актер он чем известен? Ты видела с ним хоть один фильм?

– Нет, – Алена покачала головой.

– Вот и я не видела. Так что… каждый самоутверждается, как умеет.

Косте надоели игрушка, коржик и коляска. Он начал вертеться, пытаясь выбраться на волю. Да и отпущенное Денисом время подходило к концу.

– В общем, иди себе спокойно работать, Пете передавай привет, а нам пора. Мы уже почти пропустили обед, потом у нас сон. Если Костик не поспит, мало не покажется никому.

Уложив дома сына на дневной сон с боем и опозданием, Юля тихо выдохнула и, устроившись на кухне, открыла страничку Севы Сенина. Прочитав на выбор три его статьи, в которых были мелкие завуалированные шпильки под маской добропорядочности, честности и высокой морали, она подумала: «Какая гадость. Какая зависть. Какое мелкое пакостничество».

Зато какой елей для души автора в комментариях, где читатели вздыхают: «Да, нынче времена пошли не те…»

При этом сам Сева Сенин настолько труслив, что ни в одной из своих статей не назвал конкретных известных фамилий, хотя все уличенные актеры, режиссеры и их фильмы были узнаваемы. Фу!

2

Проект заказчику не нравился. Вечером было трудное совещание, на котором обсуждались варианты доработки центра детского творчества с учетом пожеланий заказчика и сроков их выполнения. А сроки горели. Те изменения, которые предлагалось внести, казались Игорю не то чтобы дилетантскими, а уродующими внешний вид здания, отдающими дурновкусием. Он пытался отстоять свою точку зрения, просил руководителя архитектурного бюро поговорить с заказчиком напрямую, объяснить. Ведь не могут же там сидеть совсем глупые люди?

Детский центр – это вовсе не означает, что здание надо окрасить в двенадцать ярких цветов. И статуя единорога на крыше тоже вовсе не обязательна.

– Не лезь, – оборвал Игоря главный. – Сделаем, как хотят. Они платят деньги, мы исполняем. С цветами потом пободаемся, конечно, а единорога я уже пообещал.

У Игоря было желание эффектно встать, уведомить всех, что больше он в этом балагане не участвует, и выйти. Но он этого не сделал. Не самое время ссориться с начальством, когда на тебе семья и ипотека.

А проект, прекрасный проект с просторными комнатами, большими окнами, игровыми зонами и верандой грозил превратиться в нечто претенциозное и неуютное. Ладно, будем надеяться на педагогов, которые создадут детям нужную атмосферу.

Домой Игорь вернулся в семь, что стало редкостью, зато расстроенный и не сумевший оставить мысли о работе за порогом квартиры. Голова продолжала размышлять над формой крыши. Ведь ее теперь с учетом единорога надо менять. Что, если зверя сделать маленьким и изящным? Тогда, может, еще и удастся спасти проект.

Дома сын сразу же запросился на ручки, начал трогать за нос и показывать, где у папы глазик, а где носик, и пытался открутить ухо.

– Эй, полегче! – попросил Игорь.

Да, совсем маленький единорог на коньке крыши. Так и сделаем.

– …Ты представляешь? И понятно, что в данной конкретной статье про Петю не было сказано ни слова, но все очень узнаваемо. Какие люди бывают, да? Написал гадость, считай, день прошел не зря. А ведь Пете с Аленой придется с этим жить постоянно, такой стресс. Наверное, к нему тоже можно привыкнуть. Хорошо, что ты у меня не актер, – говорила Юля, передвигаясь по кухне.

Игорь почувствовал, что в разговоре ждут его участия, но он не понял, о чем речь, потому что не слушал жену. Игорь думал о крыше детского центра, так что ответил нейтральное и краткое:

– Да.

Юля обернулась с пачкой макарон в руках:

– Ты вообще слушал, о чем я тебе говорила?

– Конечно.

– И о чем?

– О том, что Алене с Петей придется трудно, – честно ответил Игорь.

Юля повернулась к плите и высыпала макароны в кастрюлю с кипящей водой.

– Сейчас в сети у каждого своя трибуна, – продолжила она рассказ. – Каждый самоутверждается, как может.

– Так, может, это и неплохо? – решил поддержать разговор Игорь. – Попытка самореализации.

Юля снова повернулась, на ее лице было написано возмущение.

– Самореализация чего? Писать едкие статьи под покровом святости – это самореализация? Вот сейчас поужинаем, и я дам тебе почитать. Мелкий пакостник, по-другому не скажешь. А Алена, между прочим, плакала. Понятно, что там ничего такого для рыданий не было, но беременность вносит свои коррективы.

– Пойдем-ка, дружок, посмотрим книжку, – обратился Игорь к сыну.

Это было тактическое бегство.

Игорь был не в состоянии поддерживать разговор о каком-то блогере. У него с проектом чехарда, он устал, пришел с работы в кои-то веки пораньше, надеялся на отдых, а тут разговоры о ерунде. Понятно, вся жизнь Юли сейчас – это сын, дом, ну и… все вот эти блоги, статьи. По сути, совершенно неважные статьи, просто заполняющие жизнь домохозяйки. Игорь почувствовал раздражение.

И все же статьи он прочитал. Потому что Юля после ужина подсунула планшет. Игорь понял: если не прочитает, будет обида.

«Это же касается наших друзей!»

В итоге он согласился с женой. Гадость. Дай бог, чтобы Петя вот так же не мстил более удачливым актерам. Но в Пете Игорь не сомневался. Представить его кропающего заметки про коллег по цеху было очень проблематично.

– Да, неприятный тип, – прокомментировал Игорь прочитанное.

– А я про что, – Юля собирала с пола игрушки. – Короче, еще пять минут, и идете с Костей купаться. Я пока подготовлю чистое белье.

А поздно вечером Игоря ждало открытие. Еле уложив сына спать после сказок, песенок и поглаживаний, Юля тут же рухнула следом. Игорь же вернулся мыслями к крыше. Он взял лист бумаги, карандаш и отправился на кухню делать зарисовки вариантов. Боялся, что к завтрашнему дню забудет идеи. Игорь положил бумагу и карандаш на стол, включил чайник, подошел к окну. Казалось, что Москва спит, но это было обманчивое впечатление. Просто дом находится чуть в стороне от главных дорог. Игорь очень любил этот район, и, если честно, ему было жалко расставаться с квартирой, но купить большей площади поблизости нереально. Цены заоблачные. Игорь чуть отодвинул штору, желая увеличить обзор, и увидел банку, что скрывалась за светло-зеленым льном.

Прозрачная пластиковая банка была наполнена маленькими бумажками. Что это?

Игорь взял в руки банку, вынул оттуда одну бумажку, прочитал: «Солнечный день».

Ничего не понял, взял вторую.

«Эскимо было с шоколадной крошкой. Вкуснота!»

Та-а-ак… Третья.

«Игорь отремонтировал кран».

И дальше…

«Костя на массаже смеялся».

«Купила классные ботинки».

«Практикую принцип „зато“».

«Нашла музыку для медитации».

«Погуляли с Аленой, встреча девочек удалась».

«Осваиваю принципы положительного мышления».

«Игорь отварил пельмени на всех. Я не стояла вечером у плиты».

«Вырабатываю личные мантры, перехожу на новые ступени».

Игорь забыл и про крышу с единорогом, и про чай.

Через десять минут он сидел за столом, сжав ладонями голову, и смотрел на кучу бумажек, которые вытряхнул из банки. На дне лежал рисунок с цветком, каждый лепесток цветка был отмечен надписью.

«Костя. Игорь. Мама. Отпуск. Новый пешеходный маршрут».

Что это такое?!

Что это за принципы «зато»? Какие медитации? Какие мантры? Какие ступени?

Юлька, ты с ума сошла?

И что означает этот цветок? Тут попахивает сектой. Куда влипла его жена? Пока Игорь трудится в поте лица, думает обо всех них, из штанов выпрыгивает, она… переходит на новые ступени! Следующим этапом будут куклы вуду?

Господи, с кем она связалась?

Игорь поправил цветок на дне, засыпал его сверху ворохом бумажек и вернул банку на место.

Новые ступени… Озираясь по сторонам, Игорь наткнулся на чайник, такой же веселый и зеленый, как и шторы. Но тут уж не до чая. Тут чего бы покрепче.

И он хлопнул рюмку коньяка. Решать проблемы спиртным, конечно, далеко не лучший вариант. Но бывают особенные ситуации. Вот у Игоря сегодня особенная.

Единорог подождет.

Игорь направился в спальню. Комната такая маленькая, что, с учетом детской кроватки, казалась полностью заставленной. А если еще разложить сушилку, то вообще пройти невозможно.

В кроватке мирно посапывал сын. Рядом на просторной двухспальной кровати на животе спала Юля. Что там психологи говорят про позы сна? Ведь сон на животе что-то значит? Надо будет завтра посмотреть. Правда, во все эти штуки Игорь не верил. Человек спит так, как ему удобно.

Юлька, Юлька, дорогой человек, что происходит? Откуда все эти мантры? Почему ты не поделилась со мной своими проблемами? Ведь я всегда рядом, всегда готов помочь.

Мне казалось, мы так хорошо жили. Или только казалось?

Игорь лег рядом. Хотелось притянуть Юльку к себе, обозвать глупой и зацеловать. И доказать, что никакие мантры и ступени ей не нужны.

Но вместо этого он просто лежал рядом, смотрел на потолок, на очертания предметов в комнате – глаза быстро привыкли к темноте, и вспоминал.

Вспоминал, как они жили. Вспоминал ту Юльку, какой она была три-четыре года назад. Веселая, смешливая, азартная. Вспоминал, как жила своими экскурсиями и индивидуальными турами, рассказывала взахлеб о собственных открытиях, связанных с уголками Москвы, периодически пробовала на Игоре новые индивидуальные туры. Например, в доме-музее Алексея Толстого Игорь оказался именно таким образом. Он не очень был знаком с творчеством писателя, читал в юности «Аэлиту», «Гиперболоид инженера Гарина», и на этом в общем-то все. Но Юлька готовила новую программу под названием «Москва в историях любви». И вот в один из выходных они туда пошли. Юлька восторженно водила Игоря по квартире, то и дело восклицая: «Посмотри, какая столовая! Посмотри, какой кабинет! А печатная машинка! А коллекция трубок!» Она скакала кузнечиком, упоенно показывала, рассказывала и казалась абсолютно счастливой.

Когда они вышли на улицу, Юля начала допытываться:

– Тебе понравилось?

– Ну ничего так, на раз сходить, – спокойно ответил Игорь.

Она моментально возмутилась.

– Ты ничего не понимаешь! – начала эмоционально доказывать. – Толстой написал грандиозный роман про Петра! А ты знаешь, что легендарный фильм «Формула любви» Марка Захарова был снят по его повести «Граф Калиостро»? Между прочим, великолепная повесть! А ты знаешь, что главные героини в «Хождении по мукам» были списаны с его жены и сестры жены? Ты так говоришь, потому что ничего у этого Толстого не читал.

– Ну почему же? Читал, – последовал невозмутимый ответ.

– Что? – Юля остановилась посреди улицы в ожидании.

– «Приключения Буратино», – негромко и с достоинством ответил Игорь.

Как она смелась! Хохотала до слез. Ее невозможно было унять.

– Да ты знаток творчества!

– А то!

До самого вечера Юля вспоминала Буратино и признавала, что надо освежить в памяти эту нетленку. Они тогда прошлись по всем точкам планируемого экскурсионного маршрута и закончили день в кафе, где подняли чашки с чаем во славу «Золотого ключика».

Как же они были тогда счастливы! Как влюблены друг в друга.

А теперь что? Мантры? Ступени? Принцип «зато»?

Юля перевернулась и, не просыпаясь, подползла под бок. Игорь ее обнял.

Что происходит, Юлька?

3

Вера Дмитриевна искала в интернете адрес обивочной мастерской. Материал на стульях совсем истерся. Можно, конечно, купить новые стулья, более красивые и современные, но Вера Дмитриевна слишком дорожила старыми. На них еще сыновья сидели, когда были маленькими. Вот какое качество было раньше. Умели люди делать. Она уже пару раз меняла обивочный материал, зато сами стулья оставались прочными.

Телефон мастера, который в последний раз занимался ремонтом, потерялся, поэтому на помощь пришел всемогущий интернет.

Набрав запрос в строке поиска и поправив очки, Вера Дмитриевна принялась изучать выпавшие ей ответы. Однако удержать свое внимание на адресах не получилось, потому что справа традиционно высветились рекламные блоки. Нет, Вера Дмитриевна не была шопоголиком и жертвой рекламы, но призыв «Найди свои туфли!» заинтересовал. Сразу вспомнилось недавнее общение с продавцом в магазине.

Отложив знакомство с адресами мебельных мастерских, Вера Дмитриевна нажала на ссылку справа. И… о, сколько нам открытий чудных… замерла. Открывшееся окно завораживало не только фотографиями всевозможных туфель и ценами на них с учетом скидок в данном конкретном магазине, но и названиями.

Мюли, слиперы, лоферы, топсайдеры, капельки…

Боже ты мой! Какие названия. Всю жизнь думала, что ходила летом в шлепанцах, а оказывается, это мюли. Сандалии теперь именуются эспадрильями… Да, мир на месте не стоит, он совершенствуется.

Оторвал Веру Дмитриевну от этих философских размышлений телефонный звонок. Звонил сын. Младший. Да еще утром. Обычно Игорь делал звонки либо в обеденный перерыв, либо вечером. Сама Вера Дмитриевна звонила нечасто, опасаясь потревожить не вовремя. На работе среди коллег разговаривать вообще неудобно.

– Я тебя слушаю, – ответила она в трубку.

– Привет, мам. Скажи, ты сегодня дома?

– Как обычно.

– Я к тебе вечером загляну?

– Что-то случилось?

Вере Дмитриевне не понравился голос сына.

– Да нет… ничего такого, но…

– Что-то с Костей?

– С Костей все хорошо, – заверил Игорь. – Получает свою порцию массажа и продолжает удерживать позиции главы дома.

– С Юлей?

Игорь помолчал, а потом ответил расплывчато:

– В некотором роде.

Отличный ответ, ничего не скажешь.

– В некотором роде – это как? – уточнила она.

– Это не по телефону. Так я подъеду?

– Давай лучше я. Заодно и пообедаем, – решения Вера Дмитриевна всегда принимала быстро. – К тому же я давно не выбиралась в люди. Угостишь мать?

– Это было бы даже лучше! – обрадовался сын.

Конечно, лучше. Во сколько Игорь закончит работать? Плюс заезд к ней, потом магазин и дома в начале десятого? А там уставшая Юля, не дождавшаяся вечерней помощи. Вряд ли она встретит мужа улыбкой.

Все просто как дважды два, мой мальчик.

– Где встретимся? – деловито поинтересовалась Вера Дмитриевна.

– Напротив нашего офиса есть кафе «Прованс», там можно отлично посидеть.

– Договорились.

После разговора с сыном Вера Дмитриевна бросила последний взгляд на ликбез по обуви и с некоторым торжеством подумала, что продавец в магазине ошиблась. У нее не лоферы. У нее самые настоящие «Мэри Джейн»!

Вера Дмитриевна не переставала удивляться, как меняется город. Архитектурное бюро, в котором работал Игорь, находилось в одном из высоких офисных зданий на Белой площади.

В этом районе была своя атмосфера. Здесь сразу возникало чувство некоторой обособленности, собственного микроклимата. Удивительно гармонично сочеталось, казалось бы, несочетаемое – высотные современные бизнес-здания, скульптуры в виде огромных человеческих фигур, пешеходная зона отдыха с фонтаном и кафе, а в центре, как сердце площади, – воздвигнутый до революции старообрядческий храм Николы Чудотворца у Тверской заставы. Вот ведь. И белый храм этот на фоне огромных зданий XXI века казался игрушечным. Уютный «Сити» – так называла про себя Вера Дмитриевна этот уголок Москвы.

В «Прованс» она добралась раньше, чем у Игоря начался обеденный перерыв, поэтому решила выпить чаю. Кафе оказалось совсем небольшим, всего на несколько столиков, но довольно уютным. Непременные веточки лаванды в стеклянных вазах и полосатые салатовые подушки на диванчиках оправдывали название заведения. На темной доске на стене мелом было написано компактное, но продуманное меню. Три салата, два супа, пять пицц… В общем, с голоду не умрешь.

Вера Дмитриевна не стала дожидаться, когда к ней подойдет официант, она решила заказать чай сама. За стойкой находился молодой темноволосый парень, по всему видно – студент.

– Я слушаю вас, мадам, – обратился он к ней с чарующей улыбкой.

«Мадам» не могло не расположить. Вера Дмитриевна позволила себе в ответ сдержанную улыбку.

– Чай с мятой, пожалуйста и… – взгляд остановился на витрине с десертами, – безе с лесными ягодами.

– Оплачивать будете наличными, по карте?

– Наличными.

– Понял, старая гвардия.

– Именно так. – Он начинал ей нравиться.

Парень выбил чек, Вера Дмитриевна протянула купюру.

– Садитесь за столик, я чуть позже вам все принесу.

Пока она убирала кошелек в сумку, к стойке подошли новые посетители.

Молодая девушка поинтересовалась, что входит в состав «Цезаря». Парень сказал, что, насколько помнит, там должны быть плохие ребята-сенаторы и Брут. Про остальные ингредиенты он уточнит.

Наверное, работает недавно, но подобная находчивость Вере Дмитриевне определенно нравилась.

Она села за столик у окна и написала сыну, что ждет в «Провансе».

Через пару минут парень сам принес на подносе чайник и чашку.

– А безе? – поинтересовалась Вера Дмитриевна.

– О, забыл. Один момент!

– И, молодой человек, – она увидела, что «Цезарь» за соседним столиком стоит в глубоких пластиковых мисках. – Переложите десерт, пожалуйста, на фарфоровую тарелку.

– Да, конечно, – улыбнулся он, – я понимаю, старая гвардия.

Сын появился в тот момент, когда перед Верой Дмитриевной поставили красивую белую тарелку с пирожным, украшенным малиной и черникой.

– Привет, – Игорь сел напротив.

Он выглядел немного взъерошенным и озабоченным.

– Привет, голодный? – спросила она.

– Да.

– Боюсь, здесь нет официанта. Во всяком случае, я его не видела.

– Правда? Вообще, должен быть. Может, не вышел на работу? Ладно. Я пиццу закажу, разделишь со мной?

– Если только кусочек.

Игорь подошел к парню, сделал заказ и вернулся на место. Все это время Вера Дмитриевна внимательно наблюдала за сыном. Он явно чем-то обеспокоен, хотя старается вести себя как обычно. Но от материнских глаз не скрыться. Чуть отрывистый голос, чуть бегающие глаза. А в остальном – красавец. Высокий, подтянутый, как красиво смотрятся на нем слегка потертые джинсы и темно-горчичный пиджак! Взрослый сын. Для матери – вечный ребенок.

– Хочешь чай с мятой? – спросила она, когда Игорь вернулся на свое место.

– Нет, спасибо, мне сейчас принесут кофе.

– Тогда рассказывай.

– Да рассказывать-то вроде нечего… Просто я вчера обнаружил в нашем доме одну вещь и не знаю, как на это реагировать. Может, конечно, глупость, но…

И Игорь рассказал про банку с маленькими бумажками, нарисованный цветок на дне и написанные на его лепестках слова.

Вера Дмитриевна пила чай, слушала, не перебивала. Так сложилось, что сыновья крайне редко делились с ней подробностями личной жизни. Сама же она была не из категории матерей, которые лезут с расспросами и советами. Вера Дмитриевна полагала, что пользы от этого будет немного, а вот хорошие отношения легко могут испортиться. Но если ее детям нужна помощь, она всегда готова их выслушать, поговорить, помочь.

Наверное, Игоря и правда потрясла эта находка, если он решился на звонок и подробный рассказ.

– Так что тебя в этой ситуации беспокоит? – спросила Вера Дмитриевна, подливая в чашку чай.

– Я боюсь, что Юля попала в какую-то секту, – ответил сын, опустив голову.

Официант и правда вдруг появился. Он принес пиццу на большом деревянном блюде и чашку с двойной порцией кофе.

– Не думаю, что это секта, – ответила Вера Дмитриевна. – Я думаю, это книга.

– Книга? – Игорь поднял глаза на мать.

– Да, книга. Когда я была у вас в последний раз, то видела книгу про счастье авторства одного из психологов. Сейчас развелось много разных популярных психологов.

– Да, – медленно проговорил сын, – у нас есть такая книга.

– Ну вот, – пожала плечами Вера Дмитриевна, – а в этой книге имеются задания. Я думаю, что именно их Юля и делает. Во всяком случае, упражнение с цветком там точно есть. Ты ешь давай, у тебя время ограничено.

Игорь послушно откусил кусок пиццы.

– Но зачем? Зачем ей делать все эти задания?

– Чтобы быть счастливой, это же очевидно.

– А разве она несчастлива?! – Игорь не заметил, как повысил голос.

Вера Дмитриевна в упор посмотрела на сына:

– Похоже, что полностью счастливой она себя на данный момент не чувствует.

– Ерунда какая-то, у нее все есть. Все! Какие у Юли могут быть проблемы? Это у меня проблемы на работе сейчас с заказчиком.

– Тем не менее… У тебя есть твое дело, твоя работа. У Юли этой работы сейчас нет и совершенно точно нет времени для себя.

Игорь ответил железобетонным аргументом:

– У нас есть Костя.

О да, самый главный, весомый и беспроигрышный аргумент.

– Конечно, у вас есть Костя, – согласилась Вера Дмитриевна. – А теперь представь, что у тебя есть Костя, но нет работы, нет всех этих проектов, бизнес-ланчей, общения с коллегами, новых идей. Зато есть Костя. Насколько ты будешь полноценен?

– Она женщина, – послышался второй железобетонный аргумент. – Для женщин все это по-другому, чем для мужчин.

– Я в курсе, – иронично заметила Вера Дмитриевна.

– И потом, – голос сына звучал уже не так убежденно, – ты ведь вырастила нас двоих и не прибегала к помощи банок… Или… было нечто подобное?

На этот раз он смотрел на нее уже с сомнением. Вера Дмитриевна улыбнулась.

– Ты прав, не было. Но твой отец был очень мудрым человеком, к тому же намного старше меня. Он все это отлично понимал. Поэтому при каждом удобном случае оставался с твоим братом, давая мне возможность встретиться с подругой, посетить выставку, пройтись по скверу в одиночестве. К тому же нам очень помогала моя мама, и мы периодически выбирались с твоим отцом вдвоем. А когда родился ты, было гораздо проще. Во-первых, мы были уже родителями со стажем, знали, чего ждать, а во-вторых, Саша оказался отличной няней и помощником. У вас другая ситуация. Мама Юли работает, сама Юля увязла в быту. Если ты хочешь знать мое мнение, я считаю, что ей хотя бы частично нужно вернуться к работе. Ей необходима самореализация, тогда остальные аспекты сгладятся.

– Но как же Костя?

– Думай.

4

Игорь думал. После того как проводил маму до метро, думал о ее словах постоянно. Так просто все в теории и так сложно на практике. Хорошо, Юля начнет возвращаться к работе, но с кем останется Костя? Теща работает и едва ли согласится стать няней.

У Игоря со Светланой, мамой Юли, сложились хорошие, теплые взаимоотношения, внука она обожала, с удовольствием проводила с ним время, но просить большего ради дочери нереально. Она и так всю жизнь посвятила Юле, лишь в последние годы сумев наладить собственную личную жизнь.

Мама тоже не вариант. У нее то давление, то срочная корректура, она все еще подрабатывает в издательстве. Правда, уже не так интенсивно.

Няня? Но как доверить чужому человеку собственного ребенка? Как оставить Костю наедине с незнакомой женщиной? К тому же ей надо платить. Где взять деньги, если только два месяца назад погасили автокредит и впереди многолетние выплаты по ипотеке?

Просить в долг у брата почти стыдно. Сашка в его годы не то что не просил, он сам всем помогал. Какой-то замкнутый круг получается.

И все же брату Игорь позвонил.

Ломаная крыша с единорогом все равно не получалась, не до нее как-то стало. Игорь в этой неравной борьбе решил взять паузу и, выйдя из кабинета в коридор, набрал Сашу.

– Не отвлекаю? – спросил, когда соединение произошло.

– Нисколько.

– Как дела? Как Катя?

– Они с Ларой на сборах.

– Вот как? А я думал, сентябрь, школа…

– Сентябрь, школа, – подтвердил брат, – но после того, как они вернутся. Там еще соревнования намечены.

– Слушай, никак не могу поверить, что Катя стала спортсменкой. Ничто не предвещало, но в любом случае она молодец.

По коридору прошел заместитель директора. Игорь с ним поздоровался кивком головы и понял, что надо разговор сворачивать. В бюро не жаловали праздношатающихся.

– Мне бы с тобой встретиться, переговорить, – перешел он к делу.

– Сегодня не получится, завтра я в отъезде… Если не очень срочно, давай в четверг. Или срочно?

– Четверг вполне нормально, – уверил Игорь, – это не к спеху.

– Тогда до четверга.

А после работы Игорь купил цветы. Это получилось спонтанно. Юля скинула ему на телефон список продуктов, которые надо купить. Выйдя из метро, Игорь шел по направлению к супермаркету и вдруг увидел, как из цветочного на углу выходит девушка с необычными красивыми цветами. И Игорь вдруг подумал, что давно не покупал Юле цветы. В последний раз на годовщину их свадьбы в июле, а сейчас уже сентябрь. Он вообще не заметил, как этот сентябрь начался.

Открыв дверь, Игорь зашел в цветочный, его встретила сотрудница с радостной улыбкой.

– Что желаете?

– От вас только что вышла девушка с букетом, цветы такие… оранжево-желтые.

– Да, альстромерия.

– Мне такие же.

Сотрудница засмеялась:

– Сейчас сделаем. Знаете, эта девушка вошла в магазин со словами: «Придумайте мне букет для поднятия настроения».

– У вас отлично получилось, – отпустил комплимент Игорь.

– Спасибо, – ответила продавец, вручая ему еще один букет «для поднятия настроения».

Букет со своей ролью справился отлично.

Если хлеба, молока и баночек с детским питанием Юля ожидала, то цветов – нет.

– Ой, – сказала она, протягивая руки, – какая красота. У нас какое-то событие?

– А нужно обязательно какое-нибудь событие? – спросил Игорь, целуя ее в губы.

– Нет, просто так даже лучше, – вернула Юля поцелуй.

Вечером в банке появилась новая бумажка.

«Мне подарили цветы!!!!!»

5

Весь остаток дня Юля летала.

Цветы! Прекрасные цветы стояли в вазе, подаренные просто так. Просто потому, что ему захотелось.

Вазу пришлось поставить повыше – Костя так и норовил опрокинуть ее на себя.

В итоге пристроили на полку по соседству с кактусом по имени Джордж. Кактус был темно-зеленый, красивый, но очень колючий. Сын однажды сильно уколол им палец, пошла кровь, Костя долго плакал, после чего Джордж сменил прописку и обитал теперь на полке рядом с книгами и справочниками по архитектуре.

Юля все время, проходя мимо вазы, поглядывала на букет. Она почти забыла, как это – получать цветы не по поводу, а просто так. Сразу захотелось привести себя в порядок: сменить майку, пригладить волосы, воспользоваться духами.

И да, она переоделась, нанесла капли духов на шею и запястья и только после этого вернулась на кухню проверять готовность гречки.

– А ты сыр купил?

– Забыл.

– Ну и ладно, завтра купишь.

Юля вынула с полки бутылку белого вина. Оно совершенно не вязалось с гречкой. Зато у них есть яблоки и бананы. Чем не десерт?

– У нас какое-то событие? – поинтересовался Игорь, когда она вручила ему штопор.

– Да! Событие называется «просто так».

Костя, сидевший тут же в высоком детском стульчике, нажал на кнопку музыкальной игрушки, и мультяшный голос начал петь:

Если добрый ты, то всегда легко,

А когда наоборот – трудно.

Юля смотрела на своих мужчин и чувствовала, что что-то возвращается, что-то забытое, бывшее там, в зимнем Воздвиженске, а потом незаметно утерянное. Она боялась спугнуть это возвращение.

И ведь всего лишь – цветы.

Костя, словно почувствовав настроение родителей и не желая их разочаровывать, уснул рано, сильно не ныл, позволяя взрослым побыть наедине и вспомнить, что значит «неторопливо», без постоянно крутящейся на подкорке мысли: «Быстрее, он сейчас проснется, мы не успеем».

Сын крепко спал. Игорь был внимателен и нежен, так, как он умел, так, как ей нравилось.

– Я тебя люблю, – прошептала Юля потом, лежа на его плече.

– И я тебя люблю.

– Я не хочу, чтобы этот «просто-так-вечер» заканчивался. Давай я заварю чай?

– Давай.

И они пили чай с хрустящими печеньями, и Юля его спрашивала о новом проекте и выслушивала с интересом, чего давно уже не было. А он вдруг спросил про Алену, Петю и его новый фильм.

Это был вечер как раньше.

Юля глядела на мужа влюбленными глазами, а перед сном прошептала ему на ухо:

– Ты самый лучший.

На следующий день позвонил Денис. Голос у него был взволнованный.

– Что-то случилось? – Юля собиралась на прогулку с сыном.

На улице уже стало холодать, и она искала легкую детскую куртку.

– Алене плохо, она потеряла сознание, сейчас пришла в себя и отказывается идти домой. Вбила себе в голову, что должна работать и никого не подводить. А мне, если честно, такое геройство не нужно.

Сказать по правде, в последнее время Юля Алену не очень понимала. Все эти ее разговоры по поводу того, что не хочет подрезать Пете крылья. При чем здесь крылья? Это ребенок! Разве ребенок может подрезать чьи-нибудь крылья? Это же счастье, самое дорогое, что только может быть на свете, особенно если люди друг друга любят.

Но беременные – особая каста. У будущих мам происходит такой гормональный взрыв, что искать логику в их словах, чувствах и желаниях подчас дело неблагодарное. Юля помнила, как сама плакала над детским мультиком про приключения утят от умиления и порывалась на девятом месяце поехать в Смоленск посмотреть кремль. Такое желание путешествовать вдруг проснулось, что никто отговорить не мог, все только (с ее точки зрения) обижали и воспитывали. Юля спорила, рыдала и обзывала всех тиранами и надзирателями.

Лишь Лара нашла нужные слова, после которых Юля поездку в Смоленск отложила до лучших времен. Лучшие времена пока, правда, не наступили, и Смоленск так и остался в планах. Но это неважно. Лара была права. Она тогда сказала:

– Знаешь, иногда жизнь дает только один шанс стать матерью. Это надо очень хорошо понимать и постараться свой шанс не потерять. Иначе потом ты себя никогда не простишь.

Она проговорила это тихо, неторопливо и как-то так, что желание к авантюрам пропало начисто. Юля понимала, что Лара говорит о себе. Она подумала о Кате, дочери Лары, увидела в глазах собеседницы такой опыт жизни, что показалась сама себе вдруг маленькой взбалмошной девочкой.

В общем, не Юле сейчас обвинять Алену в глупости.

– Я думаю, надо вызвать врача, – сказала она Денису. – И еще думаю, что все же надо звонить Пете.

– Я хотел! Но Алена запретила.

– Ясно. Тогда вызывай врача. Я постараюсь к вам подойти.

Куртка нашлась в нижнем ящике комода. Отлично. Теперь надо одеть Костю для прогулки.

Перед тем как приступить к переодеванию сына, Юля позвонила свекрови:

– Вера Дмитриевна, здравствуйте. Вы не могли бы сегодня посидеть пару часиков с Костей?

{Из телефонного разговора}

Саша: Как погода?

Лара: Отличная. Честно говоря, сюда в сентябре надо приезжать не на соревнования, а в отпуск.

Саша: Как Катя?

Лара: Полностью в своей стихии, наблюдаю и поражаюсь. Если бы мне кто-нибудь пару лет назад сказал, что она у нас станет спортсменкой, не поверила бы. Утренняя тренировка, вечерняя тренировка, пробежки, скакалки. Она здесь совсем другая, не такая как дома.

Саша: Ты как?

Лара: A ты?

Саша: Жду вас.

Лара: Мы уже скоро. Пожелай нам удачи.

Глава 5. Лара

1

Осень здесь еще не чувствовалась, разве что погода стала чуть мягче. Ушел палящий зной, который был первые два дня. Впрочем, может быть, просто повезло – год такой выдался.

Лара вообще не представляла, как бегать кроссы в жару. Но эта поездка была полна открытий. Оказывается, дети не такие уж и хрупкие создания. Оказывается, они очень выносливые и сильные.

Когда выбирали секцию для дочери и Катя сказала, что хочет бегать, никто не думал, что все обернется таким образом. Хочет ребенок – отлично! Ребенок должен двигаться, бегать, прыгать и желательно под надзором понимающих взрослых, чтобы не сломать себе от радости руки, ноги и шею. Нашли секцию, показались тренеру, она сказала: «Беру!» – и родители поставили галочку в воображаемом плане воспитания. Ребенок пристроен.

Школа, репетитор английского языка, спортивная секция. Вполне достаточно, чтобы дочь развивалась разносторонне. В идеале, конечно, еще музыкальная школа, но таких попыток не делал никто, понимая, что Катя и усидчивость несовместимы, мучить ее гаммами – жестоко, да и свободное время у девочки все же должно быть.

А потом выяснилось, что у Кати действительно здорово получается бегать. К десяти годам она начала вытягиваться, активно пошла в рост, ноги стали тонкими и длинными, по дорожке дочь летела. Когда Лара впервые увидела ее на соревнованиях между несколькими столичными секциями – испытала почти шок. И это моя дочь?! Вот эта красавица, с которой в Древней Греции могли бы писать фрески на тему Олимпийских игр?

Когда тренер включила Катю в состав команды для участия во всероссийском детско-юношеском соревновании, над вопросом «ехать или нет» Лара думала недолго. Соревнования в начале учебного года, если Катя что в школе и пропустит, то совсем немного и в самом начале, потом нагонит. А лишить ребенка шанса, не дать попробовать себя в серьезном состязании – ошибка.

Правда, даты проведения сборов и соревнований немного смущали. Первая половина сентября, а секция после каникул начала работать только с двадцатого августа. Слишком мало тренировок прошло, дети не будут готовы к состязаниям. Очень странное решение проводить турнир в самом начале сезона, но, как объяснила Олимпия Григорьевна, – это единственные числа, на которые смогли предоставить стадион. А стадион этот, между прочим, – тренировочная база для сборной. Здесь и покрытие соответствующее, и аппаратура для измерения результатов, и вообще – все по-настоящему. К тому же такая поездка – отличная возможность организовать для группы небольшие, но эффективные сборы с кроссами и специальными упражнениями, продышаться йодированным морским воздухом, что для детей очень полезно.

Лара внимательно выслушала все аргументы тренера и дала свое согласие. Однако отпускать дочь одну она была не готова, поэтому полетела с ней в качестве сопровождающей группы. Вот так Катя, сходив на торжественную линейку в школу по случаю первого сентября и честно отучившись несколько дней, оказалась в Сочи на сборах и соревнованиях.

Для Лары приоткрылась дверка в другой мир.

Жили они с группой в небольшой частной гостинице, подъем был в восемь утра, завтрак в восемь тридцать. В девять – начало тренировок. Каждый день группа бегала вдоль берега моря, затем следовал комплекс упражнений и возвращение в гостиницу легкой трусцой. После обеда – тихий час и вторая тренировка. Пару раз вторая тренировка проходила на том самом стадионе сборной. Дети знакомились с покрытием, пробовали бегать эстафеты, слушали наставления тренера. Лара помогала и наблюдала. Это была какая-то совершенно другая жизнь. Жизнь, понятная и интересная для ее подрастающей дочери.

Кто бы мог подумать…

В Сочи они приехали на восемь дней. Несколько дней тренировок и два дня соревнований в конце. Самолет до Москвы вечерний. В день отлета с утра планировался завершающий кросс.

Как объяснила Олимпия Григорьевна, после соревнований нужно обязательно побегать. Это как-то связано с молочной кислотой в мышцах, Лара точно не поняла, но тренера слушала внимательно и кивала. Бывают люди, к которым сразу чувствуешь доверие. Вот такое доверие к наставнику дочери почувствовала Лара и не влезала в отношения Катя – тренер.

Дни на сборах были насыщенными, но все же время для себя находилось. Обычно – во время обязательного тихого часа, гораздо реже – во время вечерних тренировок.

В один из дней своего пребывания в Сочи Лара захотела прогуляться и совершила поход в находящийся неподалеку знаменитый дендрарий. Ее встретили высокие эвкалипты, тенистые дорожки, зеленые лужайки и цветники. Отличное место, чтобы побродить, подумать, наметить планы на будущее.

А подумать было над чем. Через несколько дней они вернутся в Москву, Катя начнет полноценно учиться, а у Лары на повестке дня открытие пятого магазина. И в связи с этим вопрос: потянет она свой развивающийся бизнес или нет? С четырьмя магазинами Лара справлялась, с пятью… возможно. Чем крупнее дело, тем больше сил ему приходится уделять. Растет количество точек продаж, штат персонала, необходимо следить за квалификацией сотрудников. «Цветочная история» добилась своего признания и постоянного круга клиентов не в последнюю очередь благодаря креативным решениям, эксклюзивным подарочным наборам, высококлассным мастерам-флористам. Не потеряется ли эта штучность, не превратится ли она в общий стандарт?

Управление подобного масштаба уже не предусматривает личное присутствие в торговом зале и обслуживание покупателей. A Лара очень любила флористику, она любила сама разрабатывать сезонные комплекты, собирать букеты, общаться с посетителями.

Расширение бизнеса все это отнимет, заставит сидеть в кабинете, заниматься руководящими и организационными моментами, лишит чего-то по-настоящему живого, важного для нее. Стоит это того или нет?

И еще… чем больше работы, тем меньше времени для семьи – это аксиома. Меньше времени на ребенка, а годы летят так быстро, что боишься упустить, не успеть, не поймать… Вот Катя пошла в школу, вот закончила первый класс, вот научилась плавать в море и вот уже – на соревнованиях… Так быстро! Так беспощадно быстро…

Лара очень долго переживала и принимала тот факт, что в их семье будет только один ребенок, поэтому постоянно боялась пропустить и недодать, не быть рядом, не видеть, не успеть насладиться общением. Для нее это была слишком болезненная тема.

Плюс Саша. Что это будет за брак, в котором муж и жена из-за повышенной занятости друг друга не видят?

Последняя затянувшаяся разлука давалась очень сложно, так что говорить о раздельном существовании как о стиле жизни?

Значит, надо остановиться? Не расширять сеть дальше? А с пятым магазином все же рискнуть. В случае чего – закроет.

Занятая своими мыслями, Лара прошла мостик, полюбовалась озером и плавающими в нем крупными красно-белыми карпами и пошла дальше. Посетителей было мало – рабочий день, послеобеденный час.

Да, осень здесь совсем не чувствуется. И зелень совершенно разная – от салатовой до темно-изумрудной. В белых вазонах у лестницы яркие цветы. Ивы спускают свои тонкие ветки к воде, кругом красота и умиротворение. Не хватает только таинственного замка в глубине парка.

Таинственного замка, конечно, не нашлось, зато на одной из лужаек под огромными дубами снимали кино. Территорию вокруг оцепили, выставили свет, установили камеру, и мужик в бейсболке что-то объяснял паре со шпагами. Пара внимательно слушала, потом закивала головами и направилась в центр лужайки. Актеры явно готовились к поединку. Причем одним из фехтовальщиков была молодая женщина, лицо Ларе показалось знакомым, но имя актрисы вспомнить она не могла, а вторым – Петя. И он был хорош в белой рубашке с кружевом, узких темных штанах и высоких сапогах. Однако.

Лара приблизилась к съемочной площадке, насколько это возможно, и стала наблюдать.

Девушка в майке и джинсах оттараторила номер кадра и дубля, щелкнула хлопушкой, и под наблюдением включенной камеры двое на поляне нацелили друг на друга шпаги. Сначала они ходили кругами, примериваясь, будто танцевали, а потом она сделала резкий выпад, но он успел уклониться в сторону. И не нападал. Снова началось медленное кружение, снова она сделала выпад. И снова он уклонился. А затем, шагнув в сторону, начал вести свою партию.

Это было красиво. Очень красиво. Сталь в руках обоих оживала и начинала дышать страстью. Клинки звенели, мужчина и женщина в этом поединке не дрались, они разговаривали. Он ее покорял, она сопротивлялась. Практически пасодобль.

Несколько лет назад Лара видела, как снимается кино на Арбате, и это было совсем другое кино. Правда, тогда она тоже гуляла и думала о жизни… Забавно.

А Петя-то, Петя! Глаз не оторвать, как хорош.

Рядом с Ларой остановился актер в нарядном голубом камзоле, он тоже наблюдал за поединком. Лара чуть повернула голову и узнала Матвея Ковалева – и этот тут? – но ее слишком захватила дуэль, чтобы уделить большее внимание звезде.

Петя теснил красавицу к дубам. Поединок подходил к концу – одно ловкое движение, и шпага выбита из женской руки. Все, естественно, закончилось поцелуем.

Все-таки интересная профессия у актеров. Как они потом возвращаются домой к любимым? Как их половины смотрят на эти поцелуи во время показа кинофильма?

Наверное, Лара просто не годится для актерской профессии.

– Ну что, закончили? – послышался хрустальный голосок рядом.

– Если дублей не будет, следующая сцена наша, – ответил Матвей Ковалев своим характерным мягким баритоном.

– Снято! – раздалось по громкоговорителю.

Петя с красавицей переглянулись и, подняв шпаги, медленно пошли от дубов по лужайке, о чем-то переговариваясь.

2

Петя был постоянным клиентом «Цветочной истории». Когда-то Лара сама сделала ему букет с подсолнухом на День святого Валентина для любимой девушки, и сейчас Петя время от времени заглядывал в магазин за букетами к событиям.

Когда они познакомились, Петя был просто студентом театрального, а сейчас активно снимается в кино. Как все-таки бежит время… Неумолимо.

Лара возвращалась в гостиницу и думала о неумолимости времени. Женщины часто об этом думают, особенно достигнув определенного возрастного этапа. Кажется, еще совсем недавно было тридцать, потом сорок. И вот уже сорок один.

Свое сорокалетие Лара встретила спокойно, философски. Утром, конечно, внимательно рассматривала себя в зеркале, отметив мелкие морщинки в уголках глаз – никуда от них не деться, потом умывалась холодной водой, чтобы освежиться, тихонько вздыхала, но вышла из ванной с улыбкой. Возраст – это то, что нужно уметь нести достойно. И если твой муж этих морщинок не видит, значит, продолжаем жить дальше. Гимнастика лица, крем, маски… Да, тело не молодеет, но ты не перестаешь быть женщиной. Любимой женщиной. И это самое главное.

Лара принимала свой возраст и шла дальше, не забывая держать осанку. Сохранить прямую спину тоже непросто, особенно если есть склонность к быстрой утомляемости из-за периодически случающихся периодов бессонницы. Но Лара к ним приспособилась. Знала примерно, что может спровоцировать, как этого избежать и какие легкие препараты могут помочь. Бессонница приходила раза два в месяц и длилась в среднем три-четыре дня. К третьему дню даже шевелиться было физически больно, но потом приходил желанный сон, и Лара возвращалась к нормальной жизни. Она справлялась. Потому что рядом был Саша.

Все эти годы Лара не переставала удивляться тому, насколько ей повезло. Она не принимала любовь мужа как должное, она считала это подарком судьбы. Величайшим даром.

Лара долго смирялась с невозможностью иметь больше детей. Казалось, окончательно приняла это, но время от времени затянувшаяся и зарубцевавшаяся рана ныла, особенно когда некоторые собеседники проникновенным и обманчиво-доверительным тоном интересовались: «А что же вы за вторым не идете? Вы оба еще вполне молоды, когда есть детки – это так хорошо». Лара научилась мило улыбаться в ответ и молчать.

Зато у них есть Катя. Когда-то, когда они остро переживали с мужем невозможность снова стать родителями, Саша сказал эти слова:

– У нас есть Катя.

Единственный ребенок, который стал сосредоточением мира для обоих, и они с Сашей понимали, что нужно быть очень аккуратными, не избаловать, не вырастить эгоцентричного человека, не задушить своей любовью. Любить, но правильно.

Как ни странно, спортивная секция очень в этом деле помогла. Спорт вообще дисциплинирует, там существуют свои четкие правила. Дочь становилась самостоятельной и ответственной. За последний год Катя сильно повзрослела.

– Тебе действительно так нравится бегать? – однажды спросила ee Лара.

– Да, – ответила Катя.

– Почему? – сама Лара бегать не любила даже в детстве, предпочитая долгие пешие прогулки.

– Потому что это скорость. Ты бежишь и чувствуешь свободу.

Такой ответ десятилетнего ребенка ее очень удивил.

Больше подобных вопросов Лара не задавала и на сентябрьские соревнования полетела вместе с дочерью.

До гостиницы она добралась вовремя. Группа как раз возвращалась после вечерней тренировки. Значит, через полчаса будет ужин.

Дети шумно забегали в гостиницу, оставляли на полках в холле свои кроссовки и поднимались в номера. Свободное время!

Катя тоже устремилась было за всеми, но, увидев маму, остановилась.

– Где была? – поинтересовалась она.

– Гуляла. Как прошла тренировка?

– Нормально. Я побежала, мы сейчас будем играть в «Монополию», – и, быстро чмокнув Лару в щеку, Катя поскакала наверх.

A Лара провожала ее глазами. Катя жила в номере еще с двумя девочками.

Дочь растет. Кажется, всего десять лет, а уже своя жизнь, свои друзья, свои интересы. Пока еще еле заметные шаги отделения, пока она еще маленькая. Но однажды дочь вырастет и придется отпустить. Совсем.

Лара вдруг подумала, что это, наверное, очень больно – отпустить своего ребенка в абсолютно самостоятельную жизнь. Это как второй раз перерезать соединяющую пуповину.

Но у нее еще есть время, у них впереди еще много-много дней вместе. Надо просто это понять и не терять отпущенное даром.

Ведь время неумолимо и беспощадно.

Лара поднялась в свой крошечный номер, почти всю площадь которого занимала кровать, положила на стул сумку и вымыла руки. До ужина еще достаточно времени, и можно позвонить мужу. Она быстро набрала номер.

– Привет, – ответил родной голос.

– Привет, – Лара непроизвольно улыбнулась. – Не отвлекаю?

– Нисколько.

– Ты где?

– На работе. Я сегодня здесь задержусь. Приезжает большая торговая делегация из Индии.

Они не виделись уже почти три недели. Сначала Саша внепланово задержался в Екатеринбурге, теперь вот они с Катей на сборах. Это удивительно, но за все время их брака больше чем на десять дней Лара с мужем не расставалась, время от времени сопровождая его в деловых поездках. Она поняла это сейчас. Как люди долго живут в разлуках? В книгах психологи пишут, что отдыхать друг от друга полезно. Наверное, да. Ларе обычно хватало пары дней, чтобы начать по-настоящему скучать. Отдых друг от друга – это не про них.

– Делегация приезжает с товаром?

– С важными представителями.

– Планируешь выходить к ним навстречу с хлебом-солью?

– Если придется.

Они помолчали. Лара сделала пять шагов и уперлась в стену с окном. Там, за стеклом была видна узкая дорога, частные апартаменты и припаркованный у входа красный велосипед.

Они оба умели молчать в трубку. Слушать друг друга.

– Как Катя?

– Нормально. Ускакала к себе, наверное, играет сейчас с девочками. Знаешь, мне кажется, я ей здесь совсем не нужна. Она вполне смогла бы провести это время без меня.

– Страдаешь?

– Немного.

– Тогда устрой себе праздник.

Из двери дома напротив вышел парень в полосатой панамке. Он снял замок с велосипеда, сел на него и покатил по дороге. Без этого красного велосипеда улица показалась вдруг голой.

– Что ты предлагаешь? – спросила Лара.

– Сходи в ресторан.

– Одна?

– Можно со мной.

– У тебя торговая делегация.

– Пока ее нет, я совершенно свободен.

Лара закрыла глаза и улыбнулась:

– Ты флиртуешь?

– Совсем чуть-чуть.

– Я заинтригована и слушаю внимательно. Но учти, у детей сейчас ужин, и я должна спуститься вниз, помочь им накрыть на столы. Здесь не твой отель, здесь мы все делаем сами.

– Значит, ты спустишься, поможешь с ужином, накормишь детей, а потом переоденешься во что-то красивое и пойдешь в ресторан, закажешь бокал вина, наденешь наушники, включишь на телефоне видеосвязь.

– И тут приедут люди из Индии.

Саша рассмеялся:

– Такая вероятность существует, но, во-первых, можно рискнуть, а во-вторых, минут десять на свидание я все равно смогу найти.

– Я сто лет не ходила на свидания. А в таком формате вообще никогда.

– Вот видишь.

Лара посмотрела на часы.

– Свидания назначают обычно дамы?

– Как правило.

– Тогда я подойду к столику примерно без пятнадцати восемь.

– Я буду ждать.

Голос мужа был теплым. Как же ей хотелось быть сейчас рядом, обнять, прижаться, но…

– Мне пора в столовую.

– До встречи.

В семь пятнадцать Лара вышла из гостиницы, одетая в платье кораллового цвета со слегка расклешенной юбкой, и направилась в ресторан на набережной. Он находился чуть на возвышенности, и оттуда открывался необыкновенный вид на море. Идеально для свидания.

Обычно вечера Лара проводила в номере у Олимпии Григорьевны. Они пили чай, беседовали, изучали информацию по предстоящим соревнованиям, подавали заявки на регистрацию участников, но сегодня Олимпия Григорьевна во время утренней пробежки совершенно случайно встретила своего давнего знакомого – тренера из Самары, который тоже привез группу на предстоящий турнир. Поэтому сегодня вечером будут тренерские посиделки. А у Лары – свободное время.

3

Алик Робертович Танос был интересным мужчиной и в свои пятьдесят пять лет все еще привлекал внимание женщин. Возможно, даже в большей степени, чем в молодости. Потому что в молодости он был просто красив, а в зрелости еще и баснословно богат. Смешение греческих, армянских, азербайджанских и русских кровей не могло не сказаться на его характере. Умный, хитрый, упрямый, прижимистый и гостеприимный одновременно, расчетливый и щедрый, он умел налаживать нужные связи, вести дела и наслаждаться жизнью. Тем не менее в последнее время Алик Робертович заскучал. Когда достигаешь всего и наступает пресыщение, жизнь становится скучной и предсказуемой. Впрочем, порой она преподносит сюрпризы. И не всегда приятные.

Алик Робертович сидел на открытой веранде одного из лучших ресторанов Сочи, любовался вечером и темнеющим морем, неспешно пил хорошее красное вино и ждал. За соседним столиком сидел Касим – личный помощник и телохранитель. Он пил воду.

Василина опаздывала. Непослушная, избалованная девочка.

На веранду в сопровождении управляющего вошла темноволосая женщина в ярком платье и села через два столика от Алика Робертовича – поближе к морю. Вскоре ей принесли меню, женщина раскрыла толстую папку и внимательно начала изучать ее содержимое.

Незнакомка была в том чудесном возрасте, когда юность уже прошла, до старости было еще далеко, а зрелость напоминала распустившийся цветок.

«Бордовая роза», – оценил про себя Алик Робертович эту женщину.

Она довольно быстро захлопнула папку, сделала заказ тут же подошедшему официанту и, когда тот удалился, стала смотреть на море. Тонкие руки с вишневым маникюром заправили за ухо прядь волос. На безымянном пальце правой руки блеснуло кольцо.

Алик Робертович очень любил женщин. Они казались ему изумительным творением природы. Понравившихся он всегда сравнивал с цветами, чувствуя себя в этот момент немного поэтом.

Да, та незнакомка была бордовой дамасской розой с изысканным тончайшим ароматом. Прекрасная в своей естественности. Когда ей принесли маленькую бутылку белого вина и большой пузатый бокал на тонкой ножке, Алик Робертович одобрительно кивнул. Он в ней не ошибся. Она понимает толк в жизни.

– Прости, милый, – зазвучал рядом серебристым колокольчиком голос Василины, – я опоздала. Пришлось сниматься сверх графика.

Алик Робертович оторвал взгляд от незнакомки и посмотрел на севшую напротив Василину.

– И часто ты снимаешься сверх графика? – поинтересовался он.

– Ой, нет. Это просто сегодня так произошло. Мы не успевали, а некоторые актеры вечером уже должны были улетать, пришлось торопиться.

– Некоторые – это какие?

– Ну, например, Петя. Помнишь, я тебе рассказывала про него? Он сейчас становится уже известным, а раньше в рекламе снимался.

– Не помню, – кратко ответил Алик Робертович и сделал глоток из большого винного бокала.

– В общем, – продолжала ворковать нежным голоском Василина, – мы все отсняли, и он сегодня улетел. Я так рада, что ты приехал, милый.

Тонкие пальчики коснулись его ладони. Алик руку не убрал, только посмотрел на Василину. Она под его взглядом начала смущаться, но все еще улыбалась.

– Мне очень жаль, что я вынужден был приехать, – ответил он.

– Неужели ты не соскучился? – Василина капризно надула губы, приготовилась играть роль.

В другое время Алик Робертович обязательно оценил бы и женскую игру, и женские капризы. В конце концов, что взять с цветов, кроме красоты и аромата? Им можно простить все. Кроме оскорбления.

– Ты же не скучала, малышка, – произнес он и убрал руку.

– Что-то к нам не подходит официант, – Василина решила сменить тему.

– Нам нужен официант? – поинтересовался Алик Робертович. – Ты собралась поужинать?

– А разве…

– За свой счет, малышка. Или за счет… как его зовут? Матвей? Вот за его счет.

– Как ты мог подумать такое? Это все сплетни, поверь! – в ее глазах полыхнул испуг. – Это зависть недоброжелателей.

– Я не сомневаюсь, милая, – Алик Робертович мягко улыбнулся. – Конечно, съемки уже подходят к концу и отменять их было бы глупостью, столько денег вложено в этот проект. Что ж, будем считать, что это мой прощальный подарок тебе. А дальше – сама.

Василина побледнела:

– Не хочешь же ты сказать… Я люблю тебя, Алик! Клянусь, у меня ничего ни с кем не было! Я очень тебя люблю!

– Давай не так громко, – поморщился Алик Робертович. – Было – нет, все на твоей совести. Ты допустила большую ошибку с совместной фотографией, везде поднялся шум, а мне, знаешь ли, от этого нерадостно. Неправильно как-то платить деньги и получать взамен подобные новости. Иди, милая.

– Но куда? – прекрасные глаза налились слезами. – Послушай, я все объясню, я…

– Встала и пошла, – в его голосе послышался металл, – и без истерик.

Алик Робертович сделал едва заметный знак, тут же рядом оказался Касим. Василине ничего не оставалось делать, как подняться с места и последовать за помощником.

Глупая девочка. Алик не любил ни глупых, ни неблагодарных. Он бы и финансирование фильма прекратил, но Острожек сказал, что материал отличный, фильм имеет все шансы стать успешным и принести хорошие сборы. Так что Алик Робертович решил не смешивать личную жизнь и бизнес.

Перед незнакомкой появилась емкость со льдом, тарелка с мидиями, сливочный соус, белый хлеб. Кусочки льда она опустила в бокал с вином, потом вынула из сумочки наушники, надела их, соединила с телефоном и сделала звонок. Телефон прислонила к вазочке с цветами, украшавшей столик.

Кажется, это был не одинокий вечер. Кажется, абонент включил видеосвязь. Столик находился слишком далеко, чтобы Алик Робертович смог сказать точно. Но женщина держала в руке бокал с вином и, глядя в экран телефона, улыбалась. Так можно улыбаться только мужчине.

4

На самолет Петя все же опоздал. Пришлось покупать другой билет. С ночным рейсом ничего не получилось, поэтому вылет будет завтра в десять пятнадцать утра. А всему виной поцелуй. Режиссер вдруг решил, что необходим крупный план. Петя никогда ни с кем не целовался в кино. Это был его первый опыт, да еще с Лесей.

С мужем которой он недавно сидел в ресторане и разговаривал о жизни.

Но это – часть профессии, и муж, наверное, привычный. А вот Петя нервничал. Во-первых, это все-таки поцелуй. Во-вторых, с Лесей Муромцевой, той самой, которая еще два месяца назад казалась небожительницей. В-третьих, не хотелось сцену завалить.

– Вообще, – сказала Леся перед съемкой, – я предпочитаю актерские поцелуи.

Петя посмотрел на нее вопросительно.

– Берегу семью, – пожала Леся плечами с милой улыбкой.

Надо же, значит, для нее это тоже не так уж просто.

Актерский поцелуй – это имитация, когда оператором берется общий план или ракурс со спины одного из героев, или камера скользит от соприкоснувшихся губ на руки, плечи… Тут много всяких нюансов и секретов.

– Но иногда режиссер требует настоящий, – вздохнула Леся.

Поцелуй снимали три дубля, после которых она, подмигнув, сказала:

– А ты ничего.

– Ты тоже, – вернул ей комплимент Петя.

И надо сказать, что, целуясь на камеру, он ничего не почувствовал. Хотя что он должен был чувствовать, когда рядом режиссер, оператор, актеры, местные зеваки? Просто работа такая.

В итоге Острожек остался доволен, но съемочный день оказался дольше запланированного, и Петя на самолет опоздал. Да еще Алена на телефон не отвечала, правда, написала сообщение ближе к полуночи, что не слышала звонка, у нее все в порядке, и она ложится спать.

«Спокойной ночи, целую», – набрал Петя.

«И я тебя».

5

– Я ненадолго, – предупредил Игорь с порога.

– Что, даже без кофе? – поинтересовался Свиридов.

– Кофе выпью.

– Вот и отлично.

Александр связался с секретарем и отдал распоряжение.

В ресторан решили не спускаться и поговорить в кабинете.

– Ну что, рассказывай, – сразу приступил к делу старший брат.

– А что рассказывать? – Игорь сел напротив и начал рассматривать свои руки, которые положил перед собой на стол.

Вид у него был не очень. Озабоченный. Впрочем, у молодых родителей редко бывает другой. Работа, ребенок, семья, ипотека. Все ясно.

Конечно, Свиридов уже давно помог бы Игорю с выплатой кредита, но тот упорно не просил помощи, и Александр хранил молчание. Он понимал и уважал желание брата всего достичь самому. Он понимал, как это важно для самоутверждения в жизни и собственного мироощущения.

– Как массажистка? – поинтересовался он. – Косте массаж нравится?

Игорь поднял голову:

– А ты откуда знаешь?

– Лара рассказала.

– Глупый был вопрос, – улыбнулся Игорь. – Конечно, Лара. Как она?

– Нормально. Ждет соревнований. Говорит, Катя на тренировках показывает неплохие результаты.

– Катя молодец. Костя вроде массаж переносит хорошо, только в конце капризничает. Массажистка тоже, кажется, довольна. Говорит, ребенок терпеливый. А в остальном… – Игорь снова уставился на свои руки.

Секретарь принесла кофе, мини-бисквиты и конфеты ручной работы.

– Александр Константинович, еще распоряжения будут?

– Нет, спасибо, можете идти. В ближайшие полчаса меня ни для кого нет.

Когда она ушла, Свиридов кивнул на фарфоровые вазочки со сладостями:

– Угощайся, это новые десерты, они сейчас проходят дегустацию. Так что можешь высказать свое экспертное мнение.

Игорь взял один бисквит и попробовал его:

– Ничего так, сойдет.

Свиридов улыбнулся.

– Понимаешь, – медленно проговорил младший брат, – у меня такое чувство, будто что-то я в этой жизни пропустил важное. Причем связанное с Юлей.

Ну, вот они и подошли к главному.

– Почему ты так решил? – спросил Александр.

– Недавно в собственной квартире я обнаружил странную банку с записками…

И Игорь в подробностях рассказал о своей находке и чувствах, связанных с ней. Свиридов слушал внимательно, не прерывая, лишь изредка делая глотки из чашки. А Игорь вообще забыл про кофе. Вся его тревога выплеснулась в этом рассказе, голос подводил и пару раз повышался, прежде чем Игорь делал паузу и снова начинал говорить нормально.

– Я беседовал с мамой. Ты знаешь, что я вообще ни с кем никогда не обсуждаю личную жизнь, но тут… я не знал, да и сейчас не знаю, что делать. Вдруг это секта? Там же людей зомбируют, а вдруг она вступила в какую-то общину? Но мама утверждает, что на самом деле не все так страшно и Юля просто делает тренинги для того, чтобы стать счастливой. Она несчастна, представляешь? Чего ей не хватает, а? Я все делаю, из кожи вон лезу, чтобы обеспечить семью, а она какие-то цветы рисует, хорошо, что иголками не протыкает.

Игорь сидел совсем потерянный. Теперь он смотрел не на руки, а на чашку, взял ее и жадно выпил уже остывший кофе.

– Что еще говорит мама? – поинтересовался Свиридов.

– Мама считает, что Юле надо выходить на работу. Только вот с кем оставлять Костю – вопрос. Вообще, такое чувство, что она встала на сторону Юли и обвиняет во всем меня.

– Я так не думаю. Кофе повторить?

– Нет, спасибо.

– Я не думаю, что мама на стороне Юли, – Свиридов потер лоб, в последнее время он недосыпал, и эти недосыпы стали сказываться. Кофе уже не сильно помогал взбодриться. – Наша мама в первую очередь всегда на стороне семьи. Думаю, она пытается заставить тебя посмотреть на вопрос чуть шире.

– Слушай, шире я уже не могу, вот правда. У меня сейчас срочный большой проект, сроки горят, а я уже третий день не могу заняться им вплотную. Вместо этого как дурак каждый вечер проверяю банку: что там нового появилось? Вчера, оказывается, они в парке нашли три шишки.

– Ну, вот видишь, – Свиридов позволил себе слегка улыбнуться. – Благодаря этой банке ты теперь в курсе жизни своей семьи. Знаешь про парк, про шишки…

– Я даже готов в этот парк с ними поехать! Вот только проект сдам.

– Знаешь, в чем проблема? У тебя всегда будет новый важный проект. Как только закончится один, начнется другой, и этот процесс бесконечен. Ты ждешь окончания одного дела в полной уверенности, что вот теперь-то станет легче, а не станет. Потому что на место одного законченного дела приходят три новых, и так до бесконечности. Так что… может, мама наша не настолько уж и не права.

– Но ведь у вас с Ларой было по-другому, – Игорь посмотрел на брата в ожидании ответа.

– По-другому, – согласился Свиридов. – Потому что у нас была няня и потому что Лара как раз вышла на работу и, что немаловажно, – на любимую работу. У нее не было проблем с самореализацией.

То, что Игорь няню не потянет, они знали оба, поэтому опыт Александра ему не подходил. И снова получался замкнутый круг.

– Ладно, мне пора, – Игорь поднялся, – надо еще по дороге сыр и мясо купить. А дома прочитать новости из волшебной банки.

На прощанье они похлопали друг друга по плечу. Свиридов распорядился упаковать порцию конфет, и вскоре секретарь принесла красивую перевязанную бантом коробку с логотипом отеля «Максимум».

– Это Юле, – сказал Александр. – Просто будь к ней чуть внимательнее и умей вечером отключаться от работы. Это непросто, знаю, но иногда необходимо.

Как легко давать советы другим и как сложно следовать им самому. В другое время Свиридов уже давно бы выкроил день и улетел к своим в Сочи. Чтобы просто их увидеть. Обнять Катю, поцеловать Лару. Ему очень не хватало ее умных зеленых глаз. В другое время обязательно, но…

Но он задержался в Екатеринбурге дольше намеченного, и в Москве скопилось слишком много неотложных дел. Домой Свиридов возвращался поздно, кормил кота, заваривал чай, а после чая принимал душ и шел в постель. Рик, насидевшись в квартире один, стал гораздо благосклоннее относиться к Александру и даже терся о его ноги. Невиданное снисхождение. Оба в отсутствие девочек чувствовали себя одинокими.

Свиридов и свидание вчера придумал только для того, чтобы хоть так – на расстоянии – побыть немного вдвоем. Лара была чудесна, возникло даже легкое ощущение, что они близко. Чуть ближе, чем разделяющие их километры. Лара расхваливала мидии, спрашивала про индийскую делегацию и обещала привезти сувенир.

Каждый день отправляла ему фотографии Кати. Потому что он так и не сможет вырваться к ним.

И что делать с Екатеринбургом – неясно. Александр летал туда, чтобы утвердить выбранный участок для строительства новой гостиницы. Участок подошел по всем параметрам, предварительные переговоры с администрацией прошли успешно, необходимые документы собрали, заявку на тендер подали, а дальше случилось неожиданное. Был звонок. Свиридову настоятельно рекомендовали забрать документы и передумать участвовать в тендере. Эта земля заинтересовала других очень серьезных людей. Просили по-хорошему и намекали, что могут и по-плохому.

Кто стоит за этими заинтересованными людьми, пока выяснить не удалось. Отказываться Свиридов не спешил. Ему нужно было развивать гостиничную сеть, сейчас момент очень удачный, и финансы имелись, и с точки зрения вложений это был очень хороший вариант. Так что решение надо принимать взвешенно. Для начала – выяснить, кому еще так интересен данный участок. Пришлось воспользоваться связями и попросить об услуге знакомого генерала, которому когда-то Свиридов оказал помощь.

6

Случайные встречи – это отдельная тема. Где еще выпадает возможность увидеть хорошо знакомых людей, как не в поездке? Неожиданно встретиться с ними в самолете, например, или столкнуться в кафе в другом городе. В такие моменты понимаешь, что огромный мир на самом деле очень маленький.

Лара столкнулась со Светой на набережной. Группа после завтрака убежала на кросс, вечерняя тренировка планировалась на стадионе – как подготовка к соревнованиям. А завтра уже сами соревнования – важный день, насыщенный и сложный. Лара решила воспользоваться парой часов свободного времени, возможно, последнего в этой поездке, и неспешно прогуляться вдоль моря, позагорать, попить кофе в том ресторане, где была накануне.

В итоге по дороге к ресторану она завернула в магазин сувениров – обещала же что-то привезти мужу – и наткнулась на собственного бухгалтера, а по совместительству маму Юли.

– Лариса Николаевна, здравствуйте! – послышался голос за спиной, пока Лара рассматривала шапки с олимпийской символикой, полотенца с надписью «Привет из Сочи» и наборы краснодарских чаев.

Она обернулась:

– Вот так встреча!

Рядом со Светланой стоял Федор – муж. В прошлом году они тихо расписались, узаконив свои отношения.

– Какая неожиданность, – немного сбивчиво проговорила Светлана, отчего-то вдруг смутившись.

– Да, – согласилась Лара и слегка улыбнулась. – Но где еще встретиться на курорте, как не в сувенирном магазине?

– И правда, – лицо Светланы засияло. – Мы ведь сегодня уже улетаем, и чемоданы собрали, вот забежали последние покупки сделать. Костику приглядели шапку, шарф и варежки. Посмотрите, правда чудесные?

Светлана начала доставать из сумки только что приобретенный комплект сине-голубого цвета со снежинками, оленями и все той же надписью «Сочи».

– Очень красиво, – согласилась Лара, рассматривая комплект.

– Но цены здесь, конечно, высокие. Что называется, для туристов.

– В таких местах цены всегда завышены.

Было видно, что встреча Светлану сильно удивила, ей хотелось узнать, что здесь делает Лара, но задавать вопросы было неудобно. А Ларе не хотелось сейчас рассказывать о соревнованиях.

– Нам уже пора, – негромко проговорил Федор.

– Да, нам пора, – поспешно повторила его слова Светлана. – Тем более что завтра уже на работу. Очень рада была вас встретить. Хорошего отдыха!

– А вам удачной дороги, – пожелала в свою очередь Лара.

Была в Светлане своя трогательность. На работе, будучи главным бухгалтером, она умело и грамотно вела дела, хорошо руководила двумя девочками-помощницами. Но как только общение выходило на личную плоскость, Света становилась другой. Возможно, если бы они не были связаны между собой семейными отношениями, все было бы по-другому. Но принадлежность к семье Свиридовых через брак дочери выявляла в Светлане уязвимость и неуверенность. Она все время боялась сказать что-нибудь не то, сделать что-нибудь не так, а Федор своей философской степенностью словно сглаживал подобные моменты. Ларе была очень симпатична эта пара.

Позже, когда она вернется в Москву, наверное, поделится со Светланой своими впечатлениями от соревнований. Если найдется подходящий момент. А сейчас Лара просто тепло улыбнулась обоим и посоветовала в следующем магазине купить абхазских специй.

Такие специи она и сама собиралась приобрести – для себя и Веры Дмитриевны. Свекровь была женщиной практичной, она предпочитала «полезные» подарки.

Оставшись в магазине одна, Лара окинула взглядом витрины с магнитами, кружками, ракушками и вышла на улицу. День выдался чуть ветреный, и это было хорошо. Лара с наслаждением вдохнула свежий соленый воздух, закрыв глаза и подставив лицо слепящему солнцу.

А потом направилась в сторону ресторана.

Она села за тот же столик, что и накануне. Ресторан был пуст – Лара стала первым посетителем. Подошел приветливый официант, предложил ознакомиться с меню. Лара отказалась, сделав заказ сразу:

– Латте и панакотта.

– Ваш заказ принят, – четким, отработанным голосом проговорил официант и удалился.

Лара повернула голову в сторону моря. На пляже теснился народ. В воде плескались дети, радуясь волнам. Лара подумала, что сейчас тоже с удовольствием окунулась бы или просто растянулась на лежаке. Но времени осталось только на кофе и дорогу обратно. Завтра соревнования, сегодня подготовка, Олимпии Григорьевне может понадобиться ее помощь.

Ожидая заказ, Лара открыла телефон и написала:

Дара: Привет. Только что в магазине встретила Светлану и Федора.

Саша: В Сочи?

Лара: Представь себе.

Алик Робертович зашел в ресторан с той же целью, что и Лара, – насладиться кофе и морским видом. Конечно, он сразу ее узнал. Незнакомка сидела за тем же столиком, что-то увлеченно писала в телефоне и улыбалась. Подошел официант, принес заказ. Женщина подняла голову и поблагодарила. Сегодня на ней были легкие бежевые брюки и полосатая майка, солнечные очки подняты на лоб. Недолго думая, Алик Робертович решил присоединиться.

– Разрешите? – мягким голосом поинтересовался он и сел напротив.

– Все соседние столики заняты? – ответила она вопросом на вопрос.

Тембр ее голоса Алику Робертовичу понравился – мелодичный и грудной. Тут же подлетел официант:

– Доброе утро, Алик Робертович.

– Доброе, милый. Принеси-ка нам шампанского. Ну и что-нибудь к нему.

– Одну минуту.

Он исчез так же быстро, как и появился.

– Могу я угостить понравившуюся мне женщину шампанским? – задал Алик Робертович очередной вопрос.

– А если женщина шампанское не любит?

– Тогда я буду очень удивлен.

Она не ответила. Неторопливо ела свой десерт, запивая кофе, и что-то писала в телефоне. Алик Робертович обратил внимание на ее руки. Изящные кисти, темно-вишневый маникюр, на безымянном пальце правой руки тонкое кольцо из белого золота с неплохим бриллиантом. Элегантное в своей простоте. Такие обычно дарят при помолвках, чтобы позже добавить к ним обручальное. Дама помолвлена? Она читала набранный текст, прежде чем его отправить. Алик Робертович не привык к подобному невниманию со стороны женщины.

– Алик, – представился он.

– Робертович, – добавила она, отключив смартфон. – У меня неплохой слух.

– А как зовут вас?

– Это неважно. Я сейчас допью кофе и поспешу по своим делам.

К столику подошли два официанта. Один принес шампанское и фужеры, второй ведерко со льдом и тарелку с виноградом, орехами и мягким сыром. Хлопнула пробка. Игристое полилось по бокалам.

– За нашу встречу, – провозгласил Алик Робертович, поднимая фужер за тонкую ножку.

Женщина молчала, смотрела, будто что-то решала. Потом все же взяла бокал.

– Было бы совсем невежливо отказаться, – сказала она и чуть пригубила игристое.

Алик Робертович не спускал с нее глаз. Она прекрасно владела собой и казалась невозмутимой, хотя вся эта ситуация немного выбивала ее из колеи, и женщина явно решала, как вести себя дальше. Алик Робертович наслаждался. Он обожал наблюдать за человеческой натурой. Это было почти хобби – ставить людей в непростые ситуации и наблюдать, как человек справится, как начнет действовать, что говорить. В таких ситуациях как раз и проявляется истинная сущность индивида.

Женщина была очаровательна. К шампанскому она больше не притронулась.

– Вы мне понравились, – сказал Алик Робертович, беря с тарелки виноград. – Я хочу пригласить вас на свидание.

– Я замужем, – ответила она и приподняла руку, подзывая официанта.

– Вы думаете, это имеет значение? – спросил он, разглядывая кольцо, которое не говорило о статусе жены.

Лжет?

– Думаю, имеет, – ответила незнакомка и обратилась к подошедшему официанту: – Счет, пожалуйста.

– Нет-нет, – тут же вмешался Алик Робертович. – Я оплачу.

И официант, слегка кивнув, удалился.

– Вот даже как? – женщина пристально посмотрела на Алика Робертовича.

И взгляд ее был испытывающий. Она не испугалась, не опустила глаза, когда он ответил ей таким же. Потрясающе. Перед ним сидела настоящая личность. Алик Робертович прекрасно разбирался в людях.

– У вас необыкновенные глаза.

– Зеленые.

– Да, зеленые.

– Такие встречаются у огромного количества людей.

– Э-э-э, нет. Если верить статистике, то всего у двух процентов населения Земли, – мягко поправил свою собеседницу Алик Робертович.

– Буду знать, – ответила она, поднимаясь. – Спасибо за шампанское. Хорошего дня.

Женщина удалилась. Алик Робертович проводил ее долгим взглядом. Да, это настоящая темно-бордовая дамасская роза. Затем он перевел глаза на ее чуть пригубленный фужер с шампанским. Непокорная. Но тем интереснее.

Сделал едва заметный знак Касиму, и тот, как всегда, понял – последовал за женщиной.

Пиликнул телефон. Алик Робертович посмотрел на экран. Плаксивое сообщение от Василины. Бедная глупая девочка. Твоя карьера закончилась, не начавшись. Жаль-жаль. Вместо ответа он удалил контакт из телефонной книги, а потом набрал Касима. Когда соединение произошло, без предисловий сказал:

– Я хочу знать о ней все.

7

Вечерняя тренировка прошла насыщенно. На стадионе было много групп – участниц предстоящих соревнований. На каждой дорожке стояли колодки, от которых завтра придется отталкиваться, стартуя. Дети ставили на них ноги, примеривались, начинали бег.

Когда дело дошло до группы Олимпии Григорьевны, она по очереди занялась каждым ребенком, чтобы все попробовали колодки и старт, и не по одному разу. Лара наравне с детьми слушала наставления тренера.

– Запомните, никому из вас нельзя смотреть на соперников. Есть дорожка, колодка и все. Только вы и бег. Все поняли?

– Все, – дружным хором ответили дети.

Олимпия Григорьевна была прирожденным тренером. Есть люди, рожденные стать педагогом. Вот Олимпия Григорьевна была именно таким человеком.

Ларе было удивительно, что Катя, ее маленькая Катя завтра побежит на этом стадионе национальной сборной в числе прочих участников. Она смотрела на детей, окруживших Олимпию Григорьевну, и понимала, что завтра у каждого из них будет свой собственный персональный бой за результат. У каждого из этих детей свой характер, свои амбиции и надежды. И вообще, легкая атлетика – вид не командный, а индивидуальный. Тем удивительнее было наблюдать, как дети внутри группы помогают друг другу, что-то объясняют по поводу опорной ноги, положения рук и сторожат шиповки друг друга. Несомненно, в такой сплоченности есть огромная заслуга тренера.

На следующий день командный дух дал о себе знать. Как они болели за «своих», рассредоточившись вокруг всего стадиона, как кричали: «Катя, давай! Катя, давай! Катя!!!» Ларе казалось, что у нее от волнения сердце выскочит из груди. Адреналин пополам с волнением – гремучая смесь. Она обещала мужу сделать видео, но куда там! Вообще забыла про телефон и наравне со всеми что есть мочи кричала: «Катя, давай! Катя, давай!» А тренер, перекрикивая детей, наставляла:

– Руками, руками работай!

И Катя работала. Прибежала в своем забеге второй.

– Отличный результат, – выдохнула Олимпия Григорьевна, а потом обернулась к Ларе и объяснила: – Если руки работают, ноги сами начинают работать. Хорошая девочка – боец. Видели, как нажала в финале? Устала, но не сдалась.

Лара была счастлива. Потом были другие забеги, и уже дочь кричала, подбадривая своих друзей по команде. И Лара кричала вместе с ней. В перерыве она подумала, что детский чемпионат по накалу ничуть не уступает взрослому. Борьба настоящая, и битва характеров тоже. А спорт отлично закаляет характер.

После обеда была эстафета, в которой подопечные Олимпии Григорьевны заняли почетное третье место. В индивидуальном соревновании Катя по результатам пробежала на второй юношеский разряд – это было ее собственное большое достижение.

В гостиницу возвращались уставшие, но счастливые. Соревнования для группы проходили успешно. Завтра будет забег для ребят постарше. Теперь же все мечтали об ужине и свободном времени. Олимпия Григорьевна попросила Лару после ужина помочь ей разобраться с протоколами и документами. Лара согласилась с удовольствием.

В этот вечер она не была намерена гулять по городу. Вчерашнее знакомство в ресторане оставило неприятный осадок. Лара весь день потом старалась его прогнать, но не получалось. Преследовал обманчиво мягкий голос и тяжелый, даже жестокий взгляд. Этот Алик Робертович смотрел на нее так, будто всю забрал себе, и от воспоминаний было неуютно, холодок бежал по коже в жаркий солнечный день. Лара отлично знала таких людей – хозяев жизни. С такими вел деловые переговоры ее муж, поэтому Лара часто встречала подобных персон на официальных обедах, юбилеях, протокольных встречах, где она по большому счету просто отбывала повинность, потому что не любила светское времяпровождение. Но примерным женам присутствовать на такого рода мероприятиях полагается. Лара иногда именовала себя именно «примерной женой», чем изрядно веселила мужа.

– Эталон, – соглашался он.

– Только давай в одиннадцать оттуда смотаемся?

– Разве карета превращается в тыкву не в полночь?

– В полночь. Но в одиннадцать исчезает «примерная жена».

После того как Лара ушла из ресторана, она, стараясь встряхнуться, зашла в пару магазинов, купила те самые абхазские специи, банку местного меда, чай из горных трав и почти сумела вернуть себе хорошее расположение духа. Посмотрев на часы, поняла, что давно уже пора возвращаться в гостиницу. И все же – задержалась, почти опоздав на обед. Потому что на маленькой площади среди высоких раскидистых пальм стояла живая статуя. Человек с белым лицом, руками и в такой же белой, казавшейся гипсовой, одежде застыл. Он действительно казался гипсовой статуей. В руках у человека была корзина, а у ног аккуратная коробка для денег. Лара увидела, как к живой статуе подошел парень, бросил монеты в коробку, а потом что-то взял из корзины. И статуя ожила – поклонилась, сделала механический жест рукой и снова застыла. Ларе стало интересно. Она подошла, бросила сто рублей и потянулась к корзине. Там оказались скрученные в трубочку запечатанные бумажки. Лара взяла одну. Статуя ожила, так же поприветствовала, поклонилась, a Лара распечатала трубочку и прочитала.

«Будет непросто».

Предсказание? Любопытно. Она подумала, что непросто будет завтра – в день соревнований. Так что напечатанные слова в яблочко. Повинуясь порыву, Лара положила еще одну купюру в коробку и взяла вторую трубочку, но открывать ее не стала – положила в сумку. Улыбнулась статуе-гадалке и продолжила свой путь. Поворачивая за угол, Лара краем глаза заметила высокого мужчину, который утром был в ресторане. Он сидел за столиком чуть вдалеке. Обернулась – никого нет. Выдохнула. Показалось. И все же прибавила шаг.

Хорошо, что все подарки куплены и скоро домой. Там Саша. А там, где Саша, – всегда защита.

8

Вера Дмитриевна заваривала чай. Мадлон, свернувшись клубочком, дремала. В последнее время кошка стала много спать.

«Возраст», – подумала Вера Дмитриевна.

Можно, конечно, обойтись пакетиком, положить его в кружку и залить водой. Быстро, практично и чаинки потом не собирать по бокам чайника. Но это как фастфуд. На бегу, все на бегу.

Фастфуд Вера Дмитриевна не любила, да и спешить ей было некуда. Зато настоявшийся крупнолистный индийский из чайника, да с лимоном – красота.

Вера Дмитриевна поглядела в окно. Осень уже потихоньку оставляла свои следы. Вера Дмитриевна не любила осень. Осень ассоциировалась у нее с тоской. А вся тоска от безделья. Осень просто надо пережить, занимаясь делами. Вот зима, особенно если морозная, а не эта европейская хлябь, – совсем другое дело. И весна тоже хорошее время года.

Пока чай настаивался, Вера Дмитриевна открыла телефон. Лара ей вчера прислала видео с тренировочного Катиного забега. Написала, что соревнования не сняла. Вера Дмитриевна посмотрела видео уже раз двадцать. Сейчас самое время для двадцать первого. Все-таки интересно жизнь складывается.

Все были очень удивлены успехами Кати и тем, что девочка начала бегать, а вот для бабушки сложившееся положение дел неожиданностью не стало. Генетика – великая вещь. Когда-то Вера Дмитриевна сама была отличной бегуньей и отстаивала честь школы, причем точно на тех же дистанциях, на которые сейчас тренер ставит Катю в соревнованиях.

Вот Саша не бегал, он любил хоккей, Игорь тоже не бегал, он предпочитал скейт и выдавал в юности такие кренделя, что порой смотреть было страшно. На внучке же голос крови дал о себе знать.

Вера Дмитриевна отложила телефон и достала с полки чашку и блюдце. Кружки она тоже не очень любила.

И осень не любила. У осени даже запах тоски. Надо эти три месяца как-то пережить. Может, позвонить в издательство и попросить дополнительную нагрузку? А что? Корректор она хороший, а то, что читать придется ерунду, – не страшно. Главное, будет занятие в унылые пасмурные дни.

Вот с Костей она в последний раз очень хорошо посидела. Забавный малыш. Ее внук. Даже сфотографировала несколько раз. После видео со старшей внучкой самое время посмотреть кадры с младшим внуком. А потом неторопливо пить чай под очередную серию очередной мелодрамы.

{Из телефонной переписки}

Лара: Мы в аэропорту.

Саша: Медаль везете?

Лара: Да! Но пока ждем посадки.

Саша: Скинь мне номер рейса, я посмотрю время прилета. Я вас встречу.

Глава 6. Алена, Петя, Юля, Игорь, Лара, Саша

1

Петя спешил к Алене в больницу. Алену обещали скоро выписать, но что-то каждый день это решение откладывали. То анализы не очень, то курс капельниц надо продлить. Петя уже весь извелся.

Съемки фильма подходили к завершению. Вся группа перебралась в Москву, и снимали теперь в усадьбе Кусково. Три века назад это была деревня, теперь – Москва. Там и интерьеры подходящие, и аллея, по которой эффектно можно проскакать на лошади, что Петя и сделал. Наездником он был так себе, но лошадь оказалась умная, пробежала как надо. Пете главное было удержаться. Потом снимали сцену в комнате с гобеленами и хрустальными канделябрами, где Пете предлагали служить одному важному вельможе, выполнять рискованные поручения, но он отказался – выбрал свободу.

Кусково Петю очаровало. Это место действительно помнило тех, кто носил шпаги и треуголки, писал письма гусиным пером и танцевал менуэты. А в парке – статуи, фигурные цветники, грот. Острожек уже договорился с администрацией, что по окончании съемок здесь устроят выставку костюмов героев фильма. Это интересно. Заодно и неплохая реклама будущей картины. На открытие выставки можно пригласить актеров, рассказать о кино и объяснить, почему в качестве места съемок было выбрано именно Кусково.

Но это в перспективе, сейчас же самое главное – завершить съемочный период.

Казалось бы, вот шанс показать себя во всей красе. Вот он – эффектный финал картины. Ну, не оплошай! А голова была не здесь, не с героем, не с ролью. Голова и сердце были в больнице, рядом с Аленой и тем существом, которое… которое… Каждый раз, когда Петя начинал об этом думать, в горле появлялся комок. Он обзывал себя глупцом и слепцом и клялся сам себе быть впредь внимательнее.

Петя не предупредил Алену, когда приземлился в Москве. Думал устроить сюрприз, даже приготовил ужин. Огромная ракушка в подарок красовалась на самом видном месте на журнальном столе.

Сюрприз же на самом деле устроила Алена, не вернувшись домой к девяти вечера и не ответив на телефон. Петя встревожился, набрал Дениса.

– О, привет тебе, молодой… Петя.

– Привет. Ты сейчас где?

– В магазине.

Тут Петя выдохнул. Если Денис еще в магазине, значит, и Алена там. Может, телефон в сумку убрала и не услышала.

– А чего вы так поздно? Магазин закрыт уже.

– Да товар перед закрытием привезли, про который Моисеевич договаривался. Короче, сидим.

– Надолго?

– Минут на сорок еще. А что?

– Да просто узнать, – спонтанная мысль пришла в голову сразу, и Петя быстро закончил разговор. – Ну ладно, бывай.

– Бывай, – голос Дениса прозвучал растерянно.

А Петя уже скакал по прихожей, натягивая кроссовки и хватая с вешалки куртку. До магазина на такси он доберется быстро. И они вместе с Аленой пойдут домой. Петя соскучился не передать как. Вот Аленка удивится, увидев его на пороге магазина!

Однако в магазине вместо Алены была какая-то незнакомая девушка с синими волосами. Странно. Незнакомая девушка была, а Алены не было.

В запертую дверь пришлось долго стучать, потом звонить Денису. Когда тот открыл дверь и впустил Петю, сразу появилось ощущение, что что-то не так.

Петя обвел медленным взглядом торговый зал, повернулся к Денису и спросил:

– А где Алена?

– Она в больнице, – тихо ответил Денис.

– Как… в больнице? – Петя почувствовал, что сейчас осядет на пол, потому что ноги вдруг перестали держать. Рука в поисках опоры нашла столешницу прилавка. – Как в больнице? Что с ней? Почему ты мне не позвонил? – Он не заметил, как перешел на крик. – В какой она больнице?

Денис не отвечал, он смотрел на Петю, а тот не понимал причину этого молчания.

– Ну что ты молчишь? Скажи что-нибудь. Там все серьезно, да?

Денис вздохнул и посмотрел совсем странно:

– Ты меня прости, Петя, я не знаю, что там у вас происходит. Но ты идиот. И это самое мягкое слово, которое я могу употребить. Сейчас с Аленой все в порядке, ей Юля очень помогла. И вам надо поговорить.

– С Юлей? – растерянно спросил Петя.

Он ничего не понимал.

– С Аленой, Петь, с Аленой. Но с Юлей тоже можно, – Денис смотрел на него с жалостью.

– В какой она больнице? Я сейчас к ней поеду.

– Тебя не пустят в такой час, для посещений слишком поздно. Чаю будешь?

Петя подумал, что дома его ждет одинокий вечер в неуверенности, страхе, никому не нужный теперь ужин, разговор с Юлей, и ответил:

– Хочу.

– Сейчас сообразим. А ты пока с Женей познакомься. Жень! – Девушка с синими волосами подняла голову от большой коробки с книгами. – Знакомься, это Петя.

– Привет! – девушка помахала рукой. – Вы очень похожи на одного актера, забыла его имя. Он еще в рекламе снимался.

– Это он и есть, – Денис похлопал друга по плечу.

– Ух ты! – она оставила в покое коробку и подошла к Пете. – Класс! Я не знала, что у Дениса такие крутые друзья. А автограф можно?

– Конечно. – Сейчас только автографы раздавать.

– Вы тут пока пообщайтесь, а я пойду чай соображу, – с этими словами Денис отправился в маленькую подсобную комнатку.

Женя вырвала из блокнота лист и протянула его Пете. Сюрреализм какой-то. У него девушка в больнице лежит, а он автографы раздает.

– Вы сейчас где-нибудь снимаетесь? – поинтересовалась Женя, наблюдая, как он ставит размашистую подпись на бумаге.

– Да, – кивнул Петя, – в одном приключенческом кино. А вы знаете девушку, которая здесь работает?

– Алену?

– Да.

– Знаю.

– Вы знаете, что с ней?

Женя аккуратно сложила подписанный листок и пожала плечами:

– Токсикоз. У беременных это у всех, но у Алены очень сильный.

Так Петя узнал о своем будущем отцовстве, и, когда вернулся Денис с чаем, Пете хотелось вовсе не чая. Он снова кричал на друга, почему тот ему ничего не сказал, все знали, а он не знал. Денис отвечал, что такие вещи вообще-то говорят не друзья. Женя предусмотрительно вернулась разбирать коробки.

Петя жадно пил горячий чай, не чувствуя его вкуса, обжигаясь и плохо соображая. Потом вернул кружку Денису и, не попрощавшись, вылетел из магазина. Идя по уже полупустому Арбату, он звонил Юле. Поговорить им не удалось, потому что рядом с ней плакал ребенок, но главное Петя понял – Алена под присмотром и речь об угрозе матери и малышу не идет.

Когда Юля произнесла слово «малыш», у Пети все внутри перевернулось. У него будет… малыш?

– А когда… когда к ней можно? – спросил сдавленным голосом, потому что не хватало воздуха.

На улице воздуха не хватало!

– После двенадцати, когда обход и процедуры заканчиваются, и вечером, после четырех.

– Спасибо, – Петя сел на скамейку. Он там еще долго сидел, смотрел на арбатские фонари, прохожих, вывески.

Дышал. Пытался осознать новость. Пытался понять, как он все это пропустил, упустил, не понял.

Почему она ничего не сказала? Почему?!

Вокруг было темно – только фонари горели, а так – почти ночь.

Потом позвонил Кирилл, которого никогда не смущало позднее время.

– Привет, – бодро проговорил он. – Уже в Москве? Ты передачу-то видел? – и, не дожидаясь ответа, продолжил: – Ты посмотри-посмотри. Передача, конечно, так себе получилась, зато можно сделать выводы, что и как говорить в дальнейшем. Хорошая школа, между прочим. И у тебя завтра и послезавтра, кажется, дни без съемок? Так вот, отличная возможность побывать на паре презентаций. Поработать лицом. Я могу договориться, ты даже приз победителю вручишь. Завтра будут разыгрываться призы от модного бутика. Ты как?

Пете казалось, что это все происходит не с ним, а с каким-то другим Петей. Он поднял голову вверх и посмотрел на небо. Небо показалось ему огромным темным шатром над городом, а горящие арбатские фонари – светильниками внутри шатра.

– Я не могу, – кратко ответил Петя в трубку.

– Это ты с дороги устал. В общем, я договариваюсь на вручение приза…

– Я не могу, – твердо повторил Петя и добавил: – Правда.

– Что-то случилось? – Кирилл наконец перешел на нормальный человеческий голос.

– Да, случилось, – Петя рассматривал над головой редкие звезды, – но это не по телефону. Мне нужно закончить съемки, там требуется конная подготовка, не до презентаций, честно. Потом… потом я отработаю, и с призами, и с презентациями. Но не сейчас.

Видимо, что-то такое прозвучало в его голосе, что Кирилл настаивать не стал. Но передачу все же посмотреть настоятельно рекомендовал.

Петя посмотрел. Вот когда вернулся в пустую квартиру, сел на диван, включил планшет, тогда и посмотрел. Ни слова не запомнил из выпуска. Включил лишь для того, чтобы не было в доме тишины. Большая красивая ракушка лежала на журнальном столе. Если прислонить раковину к уху, то обязательно услышишь шум моря. Он даже фразу придумал, когда летел в самолете: «Я привез тебе шум моря».

На экране планшета что-то увлеченно рассказывал он сам, а в роли скептического слушателя выступала ведущая передачи.

Уснул Петя ближе к трем.

А в двенадцать он был уже в больнице по адресу, который ему скинула Юля. Стоял в коридоре, ждал, когда выйдет Алена.

И когда она появилась, бледная, худая, с убранными в хвост волосами, Петя сумел выговорить только:

– Почему?

Алена шевелила губами, что-то тихо говоря, он не понимал – что, и повторил вопрос:

– Почему?

– Мы бы все равно расстались, – и по ее щекам потекли слезы.

– С чего ты взяла? – спросил он непослушным голосом.

– Наши жизни расходятся, разве ты не видишь? У тебя карьера, съемки, мероприятия, так и должно быть, все правильно. И ты не хотел ребенка, помнишь, говорил тогда, что… это обязательно надо планировать, а я не специально, и он вот… получился. И аборт я не сделаю.

Алена говорила какие-то совершенно неправильные слова. Карьера, аборт… расходящиеся жизни… Неужели она все видит вот так?

Они стояли в коридоре, мимо проходили врачи, медсестры, куда-то шли две глубоко беременные женщины, напоминавшие гусынь. И никто не обращал внимания на заплаканную девушку и напряженного молодого человека, которые стояли друг напротив друга, не касаясь. Здесь и не такие драмы происходили.

– Давай отойдем в сторону, – предложил Петя, показав рукой на угол со свободными диванчиками.

Алена покорно пошла. Они сели рядом. Алена вытерла ладонями слезы:

– Ты на меня не сердись, пожалуйста. Я не знала, как тебе сказать. Думала, вернешься, поговорим, но… видишь, попала в больницу.

Приехали. Она не знала, как сказать. Петя всегда гордился тем, какие они по жизни доверяющие друг другу люди, а оказывается, она не знала, как сказать.

– У нас все настолько плохо, да?

– Я не знаю, – Алена шмыгнула носом, опустив голову.

И тогда Петя прижал ее к себе. Потому что не хотел больше ничего слышать и понимать.

– Мне кажется, ты поторопилась с выводами и решила все за нас двоих. И если бы ты сейчас не была… не ждала… в общем, не оказалась здесь, я бы взял ремень, честно. Ты просто поправляйся и возвращайся домой, ладно?

Алена кивнула.

– Обещаешь?

Она снова кивнула.

– И даже думать не смей ни о каких абортах, поняла?

После третьего кивка она его обняла.

Пете было очень больно оттого, что Алена в нем усомнилась. Так не должно было случиться. Не после стольких лет вместе. И вопрос: «Почему?» не исчезал.

Почему она усомнилась? Почему рассказала о беременности всем, кроме него? Почему решила, что расставание неминуемо?

Петя обнимал Алену и испытывал чувство огромной потери. Ведь если возникли все эти вопросы, значит, он ее уже долгое время терял, не понимая этого.

– Я так рада, что ты вернулся, – сопела рядом его потеря. – Мне очень плохо было без тебя.

– Конечно, плохо. Напридумывала себе ужасов. Ремень я все-таки повешу, на самом видном месте.

– Беременных наказывать нельзя.

– Я для устрашения.

И теперь Петя ездил к ней в больницу каждый день. А сегодня с утра возобновились съемки, и Петя их почти провалил. Никак не мог собраться. Очень непрофессионально. Он завтра исправится. Обязательно. Надо только успеть к Алене до закрытия больницы для посетителей.

2

Катя в школе. Русский язык, математика, чтение…

И квартира принадлежит двоим. Рик не в счет. Кота в спальню не пустили, он обиделся и пошел смотреть включенный на кухне телевизор. Телевизор периодически примирял кота с несправедливостью этого мира.

– Я чувствую, меня скоро вызовут в школу. Ребенок отсутствовал неделю и не сделал ни одного домашнего задания, – в голосе Лары не звучало раскаянья, только констатация факта. – А за вчера мы полностью нагнать программу не успели, естественно.

– Нагонит, еще только сентябрь, – рука Саши гладила ее плечо, и не хотелось шевелиться.

Как хорошо, что сейчас квартира принадлежит только им двоим. Ему и ей. И можно опоздать. Они уже опоздали.

Два дня назад Лара с дочерью вернулись в Москву вечерним рейсом, и Катя, так старавшаяся выглядеть взрослой Катя, забыв про всю свою «взрослость», побежала с криком: «Папа!», оставив свой маленький чемодан Ларе. В итоге Лара катила за собой два чемодана: собственный и дочери.

– Привет, что у вас тут в Москве нового?

– Вы прилетели.

Саша взял из ее рук большой чемодан. Вторая его рука была занята – держала детскую ладошку.

И глаза… как хорошо уметь общаться глазами.

– У вас тут холодно.

– Не как у вас в Сочи, – согласился муж.

– Ну пойдем же, пойдем, – торопила Катя.

Позже в машине она хвалилась своими успехами и спрашивала про кота.

– Он хорошо себя вел?

– Как обычно, только чуть лучше.

Все-таки мужской дружбы между мужем и Риком не случилось. Зато случился период перемирия.

– Я же говорила, что он умеет быть хорошим, – с гордостью воспитателя в голосе произнесла дочь.

А дома был ужин. Совершенно уставшая после долгого дня Лара, выйдя из душа, села за стол и, взяв в рот кусок нежнейшего лосося, закрыла глаза от удовольствия.

– Это счастье, – пробормотала она.

– Это лосось, – поправил муж.

– А завтра можно спать, сколько хочешь, – провозгласила Катя, – потому что завтра воскресенье.

Рик был тут же. Лосось он любил, поэтому терся о ноги дочери, выпрашивая угощение. И Катя, конечно, делилась, а Саша делал вид, что этого не замечает.

Воскресенье прошло быстро и сумбурно – в разборе вещей, уроках, подготовке к школе, кому-то даже пришлось помогать с аппликацией (и это была не Лара), a в понедельник, отправив школьницу за знаниями, взрослые решили на работу опоздать.

– Жаль, что нельзя не пойти совсем, – вздохнула Лара.

– Неужели ты не соскучилась по своим цветам? Не верю.

– Соскучилась, – не стала отрицать Лара. – Но по тебе я соскучилась больше.

Она повернула голову и поцеловала мужа. И все началось сначала. Ощущение родного сильного тела рядом наполняло радостью и счастьем, полнотой жизни. Лара не понимала, как это работает. Через столько лет брака. И не хотела понимать. Она хотела целовать, гладить, ласкать, и чтобы ее в ответ тоже целовали, гладили, ласкали. Иногда Лара думала о том, что умение принадлежать друг другу – это особый вид искусства, но сейчас не думалось вообще.

– Ненавижу твои командировки.

– Как насчет ваших соревнований?

Но ответить ей не дали. Губы ловили губы, руки и ноги сплетались, наступало время ощущений и другого измерения. Потом, все потом…

Душ и кофе, поиски нужной блузки и блокнота, в котором она три дня назад писала рабочие планы, полная невозможность нанести макияж. Стрелки получились со второго раза, а помада тут же смазалась – потому что кого-то ее присутствие на губах не смутило. Нет, им нельзя надолго расставаться. Лара стирала остатки помады салфеткой, чтобы вновь аккуратно провести по губам теплым персиковым оттенком.

Саша стоял рядом, готовый к выходу, и отвечал на пропущенные звонки.

А она, перекладывая из сумки, которую брала с собой в поездку, паспорт, пластиковую карту и права, увидела маленькую бумажную трубочку. Совсем про нее забыла!

Когда муж закончил очередной разговор, Лара протянула ему находку:

– Это тебе. Мой подарок из Сочи.

– Что это?

– Предсказание.

Саша взял трубочку, распечатал ее и прочитал. На бумаге было написано всего одно слово: «Верь».

3

Игорь считал себя неплохим отцом. И был прав. Дело не в том, что он любил своего ребенка. Каждый нормальный человек любит своего ребенка, но еще Игорь умел Костю вымыть, переодеть, сменить памперсы, накормить и погулять. В общем, можно сказать, папа на все руки. И когда Юля сказала, что у нее врач, на прием к которому она специально записалась в воскресенье, чтобы Игорь не отпрашивался с работы, он пожал плечами:

– Без проблем.

– Только я буду отсутствовать долго, – предупредила Юля. – У меня сначала УЗИ, потом прием, а между ними перерыв где-то час.

– Да не вопрос, – уверил ее Игорь.

Речь шла о Юлином женском здоровье, поэтому полдня вдвоем с Костей они как-нибудь проведут. Тем более суп для сына был сварен заранее.

Миф о суперотцовстве оказался развеян через полчаса после ухода Юли, когда Косте настало время идти на прогулку. Во-первых, было непонятно, что надевать на ребенка, а во-вторых, ребенок не хотел отказываться от планшета. Игорь планшет отобрал и одевал сына под непрекращающийся ор. К тому моменту, когда Костя был готов к прогулке, Игорь стоял перед ним весь мокрый. Одной рукой держа ребенка, второй – коляску, он вышел из квартиры. Предстояло закрыть дверь и спуститься вниз. После того, как все это было проделано, он выдохнул.

– Ну вот, сейчас мы сядем и поедем, – сказал он Косте.

Проехали они совсем немного, буквально метров сто, когда сын опять стал плакать. Игорь никак не мог сообразить, в чем дело, пока, взяв его на руки, не понял: надо возвращаться домой и менять памперс. Специфический запах рассказал о причине дискомфорта. Игорь повернул к дому и проделал все действия в обратном порядке. Сложил коляску, поднялся на этаж, открыл дверь, и все это под звуки недовольства сына. Скинул с себя обувь и куртку, раздел ребенка и пошел в ванную его мыть. Когда Костя вновь стал чистый и благоухающий в свежем памперсе, Игорь подумал, что гулять, наверное, они сегодня уже не пойдут, потому что скоро обед, и дал Косте планшет. А сам пошел на кухню вынимать из холодильника суп. Заодно и чайник поставить, и сообщения на телефоне проверить.

Юля: У вас все в порядке?

Игорь: Все хорошо, не волнуйся.

Юля: Что делаете?

Игорь: Сменили памперс. Разогреваю суп.

Юля: Не рано?

Игорь: Пораньше спать ляжет. Как твое УЗИ?

Юля: Вроде тьфу-тьфу. Жду приема врача.

Игорь: Все будет хорошо.

Суп разогрелся. Игорь налил его в красивую яркую тарелку и пошел за Костей. А Костя был занят вовсе не планшетом с мультиками. Костя каким-то чудесным образом достал со стола маркер и разрисовывал оттуда же добытые чертежи с крышей, которые Игорь забыл убрать. Изрядно помятые чертежи валялись на полу, сын сидел на одном из них и с упоением черкал ярко-зеленым маркером по крыше с единорогом.

На мгновенье Игорь окаменел. Потом быстро подошел к сыну и, сказав: «Нельзя!», вынул из его рук фломастер. Костя, естественно, обиделся. Попытки Игоря объяснить ребенку, почему именно это делать нельзя, успехом не увенчались. Не помогла ни одна из трех полезных книг по воспитанию детей, которые Игорь, готовясь к отцовству, прочитал. Он напрочь забыл все советы, а тот единственный, который с трудом вспомнил, – не помог. Костя ревел и не хотел мыть раскрашенные в зеленый руки. За обедом он устроил демарш: вылезал из высокого стульчика, опрокинул тарелку с супом и залил себе штанишки. Пришлось вынимать сына из стула, снова нести его в ванную, мыть ноги, искать сменную одежду.

Супа больше не было. Игорь достал фруктовое пюре.

Позвонила мама. Поговорить с ней не удалось, так как Костя своим голосом заглушал ее голос.

– У вас что-то случилось?

– Нет, все в порядке, собираемся обедать, – уверил маму Игорь, а потом спросил: – Как думаешь, какое пюре дать, чтобы он точно поел: яблочное или абрикосовое?

– Лучше суп, – ответила мама.

– С супом не получилось, – признался Игорь.

– Мне казалось, что Юля отлично справляется с этим вопросом.

– Юля у врача.

– Что-то серьезное?

– Нет, плановый осмотр.

– А-а-а… – протянула мама и посоветовала: – Тогда бери абрикосовое.

– Понял. Мам, я тебе потом перезвоню, ладно?

Пюре Косте понравилось, и он наконец угомонился. Игорь почувствовал себя героем. Однако передышка была временной. Сын наотрез отказался от дневного сна, и как его укладывать, Игорь понятия не имел. У Юли все получалось само собой, она клала Костю на большую кровать, ложилась рядом, гладила его по спинке, что-то пела и… У Игоря Костя лежать не хотел вообще, все время норовил с кровати слезть.

Когда Юля вернулась домой, Игорь чувствовал себя вконец измотанным и уставшим. Он вспомнил про то, что собирался попить чаю, но так и не попил.

– Привет, у вас все в порядке? – спросила Юля, видя, что встречать ее в коридор пришли оба.

– В целом да, – ответил Игорь.

– А почему мы не спим? – поинтересовалась она у сына.

Быстро вымыв руки, Юля подхватила Костю:

– Ну-ка, пошли, я расскажу тебе сказку.

Малыш успокоился рядом с матерью. Игорь выдохнул с облегчением. Когда Костя все же заснул, он сделал для Юли яичницу и чай, а потом пошел убирать испорченные чертежи. В это воскресенье жена казалась ему настоящим героем. Она же ведь так каждый день… Это же… О-о-о…

– Как прием у врача? – спросил Игорь, наблюдая, с каким удовольствием Юля уминает яичницу.

– Все хорошо, хотя я волновалась. Но все хорошо.

Игорь подошел, обнял ее со спины и поцеловал в макушку.

– Юлька, ты герой.

– Я всегда, когда от врачей выхожу, чувствую себя героем. Очень их боюсь.

На следующий день Игорь шел на работу, думая о том, что рабочая неделя началась сегодня не только у него, но и у Юли. И еще неясно, у кого день сложится труднее. Эти мысли были новыми и неожиданными.

Офис, когда в него вошел Игорь, уже бурлил. Все готовились к понедельничной планерке. Неделя началась.

О маме и своем обещании позвонить он вспомнил только в обеденный перерыв, когда получил сообщение от Юли с вопросом, куда он дел вчера Костину куртку. На улице все равно дождь, они сидят дома, и куртку можно постирать.

– Мам, прости, вчера совсем замотался и забыл позвонить.

– Ничего страшного, – ответила мама.

– Как твои дела?

– У меня все нормально. Костя пюре съел?

– Да.

Игорю показалось, что мама кивнула. Он, конечно, ее не видел, но представить мог легко. И еще ему показалось, что она ждет продолжения.

– Мам… я думаю над твоими словами… ну, теми, что ты мне сказала при встрече. Про Юлю.

4

Муж был прав, когда предположил, что Лара соскучилась по своим цветам.

Она соскучилась по делам, не могла долго заниматься бездельем. Хотя в Сочи ее дни бездеятельными назвать было нельзя никак. Можно даже сказать, что Лара получила там новый опыт – побывала помощником тренера. И все же вернуться в свои магазины, к своим цветам и букетам было чем-то сродни возвращению домой. В первый день Лара занималась исключительно организационными и управленческими вопросами, которых за время ее отсутствия накопилось достаточно. А на второй день она вышла в торговый зал своего самого первого и самого любимого магазина. Потребность лично общаться с покупателями, собирать для них букеты, придумывать новые композиции никуда не делась. И были корзиночки с нежно-розовыми герберами и белыми гвоздиками, завернутые в тонкую кружевную бумагу розы, собранные в венки для подсвечников орхидеи. Лара любила работать руками, ей казалось, что только так она по-настоящему что-то созидает. Что-то красивое, теплое и светлое, и делится этим с людьми.

– Лариса Николаевна, – услышала она голос Светланы после того, как отпустила очередного клиента.

– Да? – Лара обернулась к своему бухгалтеру, и та чихнула.

– Простите.

– Ничего, будьте здоровы.

– Это акклиматизация, – пожаловалась Светлана. – Приехали сюда из тепла в прохладу, и вот… насморк.

Она снова чихнула, прижав к носу клетчатый платок.

– Нужна ваша подпись на распоряжениях, чтобы я оплатила поставки хризантем и упаковочной бумаги сегодня.

– Да, конечно, пойдемте.

Лара окинула взглядом торговый зал и последовала за Светланой в ее маленький кабинет.

Все распоряжения и прикрепленные к ним счета лежали на столе. Лара быстро их просмотрела и начала подписывать. Света шмыгала покрасневшим носом.

– Как шапка для Кости? – спросила Лара, ставя последний росчерк. – Подошла?

– Мы еще не виделись, – ответила Светлана, – из-за моего насморка только по телефону общаемся, боюсь заразить. Все-таки маленький ребенок…

– Да, конечно, – слегка улыбнулась Лара, – когда в доме ребенок, все время боишься за его здоровье. А если еще и малыш…

Она собрала подписанные документы в стопку и вернула их бухгалтеру.

– Выздоравливайте. Если нужно день-два отлежаться…

– Нет-нет, я буду работать, – торопливо заверила ее Светлана. – Температура в норме, самочувствие тоже, просто насморк. Но он уже проходит.

Лара кивнула и еще раз пожелала скорейшего выздоровления. В торговый зал она не вернулась, потому что зазвонил телефон. Номер высветился незнакомый, но Ларе часто звонили с незнакомых номеров. Так появлялись новые поставщики, клиенты, крупные флористические заказы, поэтому Лара без раздумий нажала на соединение.

– Слушаю вас.

– Лариса Николаевна? – послышался в трубке мягкий мужской голос.

– Да. С кем имею дело?

Она зашла в свой кабинет и прикрыла окно. Комната проветрилась достаточно.

– Алик Робертович, помните такого?

Ларе потребовалось несколько секунд, чтобы сообразить, кто это. А потом в памяти всплыл ресторан на берегу и незнакомый мужчина, подсевший за ее столик. По рукам вдруг побежали мурашки, и это не было приятное ощущение.

– Признаться, с трудом, – Лара постаралась, чтобы голос не подвел.

– Ну как же, несколько дней назад в Сочи мы с вами пили шампанское, – голос продолжал звучать мягко.

Кажется, плохая память Лары собеседника не расстроила и не рассердила.

– Ах, простите, запамятовала. Добрый день.

А он знает ее имя, хотя Лара точно помнит, что не называла себя. Номер телефона он тоже знает. Стало зябко. И вовсе не от того, что в кабинете только-только закрыли окно.

– Я бы хотел поговорить с вами.

– Со мной? – переспросила она, чтобы потянуть время.

А мозг судорожно искал ответы на вопросы. «Зачем ему говорить со мной? О чем? Что это за мужчина?»

– Да, – ответили в трубке. – Разве я не могу поговорить с понравившейся мне женщиной?

«Он играет со мной, – поняла Лара, – просто играет. Надо отключаться».

– Я не думаю, что это уместно, – твердо сказала она в трубку. – Я замужем.

– А мы как раз поговорим о вашем муже и его текущих делах. Вы же, наверное, знаете, что у вашего мужа проблемы.

Проблемы? У Саши периодически бывают на работе проблемы. Одна решается, другая появляется, это бесконечный процесс, если человек ведет свое дело. Наверняка проблемы у него есть, но Лара за эти дни после Сочи не заметила ни в поведении, ни во взгляде мужа ничего особенного. Может, смотрела невнимательно?

Ей не нравился этот звонок. Ей не нравился этот мужчина.

– Что вы хотите? – спросила она не своим, чужим голосом.

– Я же говорю, встретиться, поговорить.

– Хорошо.

– Я жду вас сегодня.

– Нет, сегодня я не могу.

Сегодня она к встрече не готова. Ей надо поговорить с Сашей, подумать, подготовиться.

– Понимаю. Завтра?

– Я постараюсь.

– Постарайтесь. Буду ждать вашего звонка на этот номер. Приятно было вас услышать, Лара.

И он отключился.

После разговора Лара не могла найти себе места. Она раньше времени уехала из магазина, по дороге звонила Саше и спрашивала, что приготовить на ужин. Обычно Лара не советовалась с мужем в этом вопросе, но сейчас ей надо было услышать его голос, просто услышать голос, убедиться, что все в порядке и никаких проблем нет. Муж ответил в своей обычной манере:

– Что-нибудь вкусное. С меня десерты.

Это значит, он возьмет из ресторана отеля пирожные.

Все как всегда. Все как обычно.

Разговор с Сашей немного успокоил, и Лара завернула в мясную лавку недалеко от дома, чтобы купить свежих стейков. Готовить она умела и любила. Приготовление ужина в этот вечер стало одновременно медитацией.

Катя была уже дома с няней, которая забирала дочь из школы, кормила обедом, ездила с ней на тренировки и оставалась в квартире до возвращения родителей. Няню Лара отпустила. Дочь после тренировки выглядела уставшей, впереди еще ждали уроки на завтра, а главное – нелюбимый окружающий мир. Они его не любили всей семьей. Лара поняла, что вечером ей снова придумывать мини-доклад. Она за все время своей учебы в школе не писала столько докладов, сколько написала в начальной школе для Кати.

Саша приехал вовремя. Он вообще в эти дни не задерживался, и ужинали они все вместе. К стейкам Лара запекла дольки картофеля, сладкий красный лук и болгарский перец. Саша открыл бутылку красного сухого вина. Кате поставили стакан свежевыжатого апельсинового сока. Рик привычно устроился у ног дочери. Хотя в сегодняшнем меню для него не было ничего сильно привлекательного, но кто знает…

Господи, какое это счастье – просто быть всем вместе! Лара сделала большой глоток вина. Ей надо было расслабиться. Она поймала себя на том, что все время смотрит на мужа. А муж с аппетитом поглощал ужин и интересовался делами в школе.

Все как всегда, все как обычно.

Лара сделала еще глоток.

– Что-то случилось? – Саша поднял голову и посмотрел на нее.

– Нет, все в порядке, – улыбнулась Лара в ответ. – Вино очень вкусное, к мясу подходит идеально.

– Неплохое, – согласился муж.

Совсем вечером, когда уже и доклад про деревья смешанных лесов написали, и чай с пирожными попили, и Катю отправили спать после ежевечернего чтения книги. Лара нашла мужа в гостиной. Он стоял у приоткрытого окна и курил.

– Замерзнешь, – сказала она, обняв его со спины и уткнувшись носом между лопаток.

Саша… Что происходит? Что-то ведь происходит.

За весь вечер она не заметила в нем ни одного сигнала тревоги. Родные глаза, тонкая сеточка морщинок в уголках, первые седые волосы на висках, они еще не влияют на общий цвет волос, но уже поблескивают серебристыми нитями. Столько лет вместе, столько прожито и пройдено…

– Люблю тебя, – прошептала она в спину и почувствовала, как его ладони легли на ее руки. И когда он эти ладони отнял, Лара ощутила потерю. А Саша всего лишь захлопнул окно и повернулся, чтобы притянуть ее к себе. От футболки пахло сигаретами. Но этот запах был легкий, и Ларе он нравился.

– Что случилось? – повторил Саша вопрос, который задал за ужином.

– Ничего, – покачала головой Лара и прижалась к плечу. – Совсем ничего. Поцелуй меня.

5

Она была встревоженной, Свиридов это отчетливо чувствовал. А еще прижималась так, словно искала защиты. От чего? От кого? Зеленые глаза смотрели в ожидании, и он читал в них… да ничего он не читал. Выключил в спальне свет и любил, чувствуя, как тело Лары расслабляется, отзывается и начинает принадлежать ему.

Взгляд вспомнился позже, когда она уснула. Лара лежала, обняв его рукой, и Александр слушал ее тихое дыхание рядом.

Что же у нее произошло? Может, неприятности на работе? Сорвались поставки, покупатели остались недовольны букетами, журналисты написали разгромную заказную статью… Что?

На работе неприятности – дело обычное. У него их непрекращающийся поток, который давно перешел в разряд текучки.

Во-первых, так ничего и не ясно с Екатеринбургом. Знакомый генерал информацию проверил, сказал, что там заправляют местные, у которых на землю свои виды, и столичные залетные там точно не нужны. Что делать? Искать другой участок? Но выбранный был идеален для расположения гостиницы. Отказаться от проекта? Или все же принять вызов и продолжить участие в тендере? Тогда нужен кто-то… посильнее местных. Знать бы кто… Завтра он позвонит парню, который нашел для Свиридова этот участок, и расспросит насчет потенциальных местных партнеров. Парень сам из Екатеринбурга, он должен что-то предложить.

Во-вторых, существуют проблемы с отоплением в правом крыле гостиницы. Завтра надо этим вопросом заняться с самого утра.

В-третьих, необходимо доработать план мероприятий на октябрь-ноябрь, чтобы своевременно пустить рекламу.

С этими мыслями Свиридов и уснул.

Утром Лара была обычной, то есть невыспавшейся. Она встала рано, чтобы проводить Катю в школу. Машина с водителем уже ждала внизу. Лара ненавидела ранние подъемы и чувствовала себя человеком только после двух кружек кофе. Первую пила, пока готовила дочери завтрак, вторую – завтракая с Сашей.

Если на Лару накатывали дни бессонницы, дочь в школу провожал Свиридов.

– Мам, пап, я пошла! – раздалось из коридора, и через пару секунд хлопнула дверь.

Свиридов выглянул из ванной, где брился. Лара стояла у стены, закрыв глаза. Казалось, она досматривает сон, который не успела досмотреть из-за будильника.

Александр не удержался и коснулся помазком кончика ее носа, оставив пышную мыльную пену. Лара улыбнулась и чихнула. Пена упала с носа на спину Рику, который проходил мимо. Кот от неожиданности шарахнулся в сторону.

Лара стерла остатки пены с носа и вздохнула:

– А я думала, что ты старше Кати. Кофе будем?

В это утро Свиридов был счастлив. Он почувствовал это очень отчетливо.

– Будем, – ответил утвердительно и вернулся в ванную заканчивать свои бритвенные дела.

И они пили кофе с сыром и тостами, а в окно смотрел любимый тополь Лары с едва начинающей желтеть листвой. Это было хорошее домашнее утро.

– Такие дни созданы для прогулок, – сказала Лара.

– Или для прогулов, – согласился Свиридов.

Двумя часами позже, сидя в своем кабинете, о счастье он уже не думал. Он думал о работе и той самой текучке.

Оказалось, что вчера вечером некоторые представители индийской делегации устроили дебош в ресторане и разбили несколько тарелок. Им, конечно, выставили счет за ущерб, и они его даже оплатили, но сам инцидент имел место быть. К тому же в ресторане присутствовали другие гости, и их вечер оказался испорчен. Вообще, эта торговая делегация была на редкость проблематичной, потому что два дня назад уже поднимался вопрос сломанной мебели в одном из номеров. А отель, между прочим, пятизвездочный, и мебель в нем дорогая. Так и хотелось выселить гостей из дружественной страны досрочно, но скандалы никому не нужны, а мероприятие, на которое они прибыли, находилось под патронажем столичной мэрии. В общем, надо потерпеть еще несколько дней и торжественно проводить эту группу в обратный путь.

Парень из Екатеринбурга, с которым Свиридов связался после того, как выслушал от управляющего новости касательно индийцев, сказал, что постарается узнать, кто бы смог помочь Свиридову с землей под гостиницу, но сразу оговорился, что желающие наверняка захотят войти в долю.

– Я готов к диалогу, – ответил Александр.

Было бы странно, если бы люди отстаивали его интересы просто так.

– Тут еще вот какое обстоятельство… – замялся парень. – Про ваши дела недавно любопытствовали… неместные.

– Вот как? И кто?

– Один очень влиятельный человек. Не сам, конечно, через посредников, но…

– Его имя?

– Алик Робертович Танос.

Свиридов о таком слышал. Более того, он даже знал, что этот человек вчера вечером поселился в его гостинице. Поговаривали, что Танос живет на два города (Петербург и Женева), а в Москву приезжает по делам. Но никогда Алик Робертович Танос не останавливался в «Максимуме».

– Что хотели эти люди?

– Я и сам толком не понял. Они интересовались тендером и вашим участием в нем.

Любопытно.

– Просто… – парень снова замялся, а потом выпалил: – Если говорить о партнерах, то Танос – лучший, хоть и не местный. Против него наши не попрут.

Против него не попрут, согласился Свиридов, а вслух сказал:

– Спасибо за информацию. Будут какие-то новости, звони.

Александр положил телефон на стол и задумчиво потер лоб.

Итак, что мы имеем.

Первое, люди Таноса интересуются тендером в Екатеринбурге.

Второе, сам Танос поселился неожиданно в «Максимуме». Гостиница, конечно, хорошая, но все же далека от тех, в которых обычно останавливаются люди подобного масштаба. Совпадение?

Не похоже.

6

Кровь обагрила серый камзол. Онемевшие пальцы, закрывающие рану, окрасились красным.

– Будь ты проклят, – задыхаясь, прохрипел Петя. – Будь ты проклят…

И, в последний раз пытаясь поймать ртом воздух, затих.

– Стоп! Снято! – раздалось на съемочной площадке.

Леся, лежавшая рядом с такой же кровавой раной, поднялась и тряхнула головой.

Последние съемочные дни. Утром снимали сцену боя между неотразимым Матвеем Ковалевым и Петей. Между ними, согласно сценарию, кинулась Леся, и Матвей проткнул ее шпагой. Леся умирала на руках у Пети. Матвей, как истинный благородный человек, дал время попрощаться двум искателям приключений, а потом встал в позицию: разъяренный и убитый горем Петя требовал мщения. Но, как всегда в правильном кино, «плохой» должен был погибнуть. Хорошие ребята побеждают, плохие отправляются на тот свет.

На сегодня рабочий день Пети закончен, завтра он еще полежит на полу, поизображает мертвое тело и все – дальше только озвучка. Но она будет лишь после того, как режиссер и специалисты проведут много часов в монтажной, склеивая отдельные фрагменты в общее полотно. В общем, будет это нескоро.

– Классно получилось, – сказала Леся, когда они направлялись к своим вагончикам, где предстояло переодеться и снять грим. – Мне понравилось.

– Мне тоже, – признался Петя.

– Ты отличный партнер. Знаешь, я очень много снимаюсь, опыт огромный… но настоящих партнеров на самом деле раз-два и обчелся. С тобой мне повезло.

Петя смутился. Пожалуй, это был лучший комплимент, который он получил за всю свою пока небогатую актерскую жизнь. И очень ценный. Ничего умнее обычного «спасибо» он не придумал в ответ.

Леся стояла рядом. Невозможно красивая, в жизни даже лучше, чем в кино или на обложках, потому что естественная, и Петя в который раз задал себе вопрос: как же они умудрились подружиться? Вот так по-настоящему подружиться. Если бы Пете полгода назад об этом кто-нибудь сказал – он бы не поверил. Потому что такого не может быть.

– Но фехтую я лучше, – подмигнула Леся.

– Даже не буду спорить.

– Как твоя Алена?

– Сегодня домой должна вернуться, я вот сейчас переоденусь и сразу поеду за ней.

Когда у Пети из-за переживаний начала сыпаться роль, никто не мог понять, в чем дело. Режиссер нервничал, Матвей неприятно усмехался, мол, чего и ожидали, а Леся заглянула в вагончик в перерыве после очередного неудачного дубля и спросила:

– Что у тебя произошло?

Она сразу поняла своим женским чутьем, что что-то случилось. Петя ей все и вывалил, потому что держать в себе такие ошеломляющие новости больше не мог – голова была не на месте. Ни до кино, ни до роли. А Леся оказалась прекрасным слушателем, ни разу не перебила, а после рассказа произнесла:

– Счастливый ты, Петя. – Он растеряно на нее посмотрел, и она продолжила: – У нас вот пока не получается. Я решила, как только забеременею, сразу откажусь от всех съемок, не буду изображать из себя современную активную звезду. Потом, не дай бог, что-нибудь случится, ребенка потеряешь – ни в жизнь себя не простишь.

Пете сразу вспомнился летний разговор с мудрейшим Дмитрием Ивановичем про роли и жизнь. Роли… актер не может не играть, он не может жить без ролей и перевоплощений, это его вторая натура, насущная потребность. Петя часто думал об актерском ремесле и все время приходил к выводу, что актерами рождаются. В театральных училищах учат мастерству, ставят голос, развивают пластику, но, если ты актером не родился, – все бесполезно, все зря.

Роли, роли… желание получить роль, страх остаться без роли, страх не состояться, счастье оттого, что тебя утвердили на пробах… Ради ролей врут и предают. Вчера Петя абсолютно случайно узнал от актрисы, которая играет в этом кино графиню-интриганку, что его не пригласили в один нашумевший проект только потому, что режиссеру напели о конфликтном характере Пети и тут же в качестве замены предложили другого кандидата. Этим кандидатом оказался Матвей Ковалев. И именно с этого проекта началось его стремительное восхождение.

Борьба за роли беспощадна. Дмитрий Иванович прав – роли крадут жизни, и надо учиться находить баланс. А у него теперь целая семья!

С Лесей они простились и разошлись по своим вагончикам. Внутри Петю ждал сюрприз – та самая актриса, которая просветила его вчера насчет Ковалева. Актрисе было под пятьдесят, но она оставалась все еще очень хороша собой. Женщина с шармом и чарующей улыбкой. Корсет и глубокое декольте подчеркивали красивую грудь. Да, там было чем гордиться.

Он даже не успел удивиться, как гостья начала говорить хорошо поставленным голосом:

– Петя, прости, что без предупреждения, но у меня впереди сцена, которую обязательно надо пройти с партнером. Выручишь?

– Да, конечно, давайте текст.

Он не рассчитывал на сцену, ему надо к Алене! Но вежливость никто не отменял.

– А мы без текста, – улыбнулась актриса. – Есть сцены, которые проходятся без текста, – и она провела своим холеным пальчиком по его губам. – Такие сцены очень приятны.

На смену пальцу пришли губы. Петя оторопел. Его целовали, его обнимали и даже пытались залезть под сорочку.

– Ну же, милый, не стой как бревно.

Это было уже слишком. Петя аккуратно снял женские руки со своего тела:

– Простите, не знаю, чем я дал вам повод, но… это ошибка.

– Ошибка? – глаза красавицы сузились.

– Да, ошибка, – он отчаянно подбирал слова. – Вы… вы очень красивая женщина, вы великолепная актриса и настоящая легенда, но… Но у меня есть невеста, и я ее люблю, – последние слова Петя выпалил и сделал шаг назад.

Никогда еще ему так себя не предлагали, и никогда еще ему не приходилось так отказывать.

– Глупец, – женский голос сразу стал холодным, – я это запомню. У тебя могли быть карьера и покровитель. Но… ты отказался.

Она резко развернулась и, не глядя на Петю, вышла.

Петя бессильно опустился на табурет. Кажется, только что он приобрел себе врага.

7

День в «Цветочной истории» начался как обычно. Новые счета, поставки, заказы, покупатели. Лара с удовольствием окунулась в рабочий процесс, провела скайп-совещание с управляющими магазинов своей небольшой сети, рассказала о намечающейся осенней акции и пообещала доставку в ближайшее время нового сорта хризантем.

Цветочный рынок на месте не стоит, здесь существует своя мода на цветы и стиль оформления букетов, свои виды сервиса. Необходимо всегда оставаться привлекательным для покупателей, тогда они вернутся именно в твой магазин.

Лара делала пометки в ежедневнике, когда зазвонил телефон. Она почти выкинула из головы вчерашний разговор с Аликом Робертовичем, уверив себя в том, что все в порядке, успокоилась, окунувшись в работу, и вот… Он снова позвонил. И снова нехороший холодок пошел по спине.

Не брать трубку – это трусость. Очень захотелось вдруг побыть трусихой, но…

– Да, – ответила пересохшими губами.

– Здравствуйте, Лара, – послышалось на том конце. – Вы готовы со мной встретиться? – какой мягкий чарующий голос. – Или снова дела?

Может, ей показалось, но в интонации улавливалась легкая насмешка.

– Давайте встретимся.

– Давайте. Жду вас в три в отеле «Максимум», номер 358.

И воздух куда-то пропал. Только не в отеле. Только не в «Максимуме».

– Я бы предпочла на нейтральной территории, – ответила она немеющими губами.

– На нейтральной территории неинтересно, – прозвучало в трубку.

– Тогда я не приду.

– И у вашего мужа будут большие неприятности, – вот теперь в голосе послышался металл.

Лара ничего не ответила, просто отключила телефон и посмотрела на свои руки. Руки дрожали. Какой страшный человек. Что делать? Какие неприятности у Саши? Она места себе не найдет, если не узнает.

Есть один самый простой способ – спросить напрямую у мужа. Как не хватает сейчас сигареты! Лара долго и мучительно бросала курить, у нее получилось. Она гордилась своей силой воли и порой подтрунивала над Сашей, который не собирался расставаться с пагубной привычкой. А вот сейчас Лара за одну сигарету отдала бы… Что?

Номер мужа она все-таки набрала.

– Привет, – сказала глухо в трубку.

– Привет.

– Скажи, у тебя все в порядке?

– Да, – его голос звучал чуть удивленно. – А что должно быть не в порядке?

– Ты вчера мне показался… – Лара подбирала правильное слово, – немного загруженным.

– Тебе показалось, – ответил он уверенно.

Нет, не добьется она ничего от Саши и с ума сойдет от неизвестности.

– Ладно, может, мне и правда просто почудилось.

– Хочешь, пообедаем вместе?

– Хочу, – Лара посмотрела на часы, – но не могу. У меня встреча.

Она не обманывала. Если они с Сашей будут вместе обедать, тогда она не успеет к трем в отель. Более того, мужу невозможно будет объяснить, что ей там надо в номере 358.

– Жаль, – прокомментировал он ее отказ.

– Да, очень. Давай завтра? Если верить планеру, завтра в обед я свободна.

– Лара, я чувствую себя так, будто веду деловые переговоры.

Она не знала, что ответить. Он, конечно, ждал какой-то шутки, но Лара не могла шутить. Ее пугал Алик Робертович и собственное решение приехать к нему на встречу.

– Ну, я же бизнес-леди, разве нет?

– Ты моя жена.

Именно эти слова продолжали звучать в голове Лары, когда она, собираясь на встречу, застегивала непослушными пальцами плащ, когда садилась в машину, ехала по городу, стояла на светофоре и парковалась подальше от стоянки отеля «Максимум».

Ты моя жена.

Да, я твоя жена, и именно поэтому мне надо знать, что происходит.

Больше всего Лара боялась встретить знакомое лицо из сотрудников или гостей отеля. Но повезло. У дверей стоял новый швейцар в форменной одежде, а в холле находилось достаточно людей, чтобы затеряться, и Лара, миновав зону с диванами, креслами и низкими столиками, быстро свернула к лифтам. Теперь главное, чтобы не было попутчиков. Однако и здесь повезло. На третий этаж она поднималась одна. В коридоре тоже никого не было. Везение на везении. Мягкий ковер скрадывал стук каблуков, путь к номеру 358 казался бесконечным, Лара шла и думала о том, что вот так, наверное, идут на казнь.

И не идти было нельзя.

Она должна знать.

Остановившись перед массивной темной дверью номера люкс, Лара на секунду прикрыла глаза.

Готова?

Готова.

Тихо постучала.

Дверь почти сразу же раскрылась. На пороге стоял Алик Робертович собственной персоной. Высокий, подтянутый и улыбающийся обворожительной улыбкой.

– Лара, как я рад вас видеть. Проходите.

Она сделала шаг вперед. Дверь за спиной захлопнулось. Почему-то подумалось, что теперь она птица, попавшая в клетку. При чем тут птица?

– Вы проходите. Помнится, в прошлый раз мы с вами пили шампанское. Я предлагаю повторить.

Номер был роскошен. Впрочем, Лара прекрасно знала номера в этой гостинице.

Алик Робертович оделся неофициально – голубые потертые джинсы и тонкий песочный джемпер. Это здорово его молодило.

На столике перед диваном стояла ваза с фруктами, а в ведерке – шампанское. Значит, Лару все-таки ждали. Этот мужчина – прекрасный манипулятор, и он знал, что она придет.

– Вы знали, что я приду, правда? – вместо ответа про шампанское Лара задала вопрос.

– Я надеялся, – улыбнулся Алик Робертович. – Давайте я помогу снять вашу верхнюю одежду.

– Спасибо, я сама, – Лара начала расстегивать пуговицы, сняла плащ и вложила его в руку хозяина номера.

– А вы строптивица, – заметил он, вешая плащ в шкаф. – Как Александр Константинович с вами справляется?

Лара ничего не ответила. Ей хотелось перейти к сути, но она понимала, что пока не выпьет шампанского и не угостится виноградом – к делам они не перейдут. Правила игры есть правила игры.

Алик Робертович как раз вынул бутылку из ведерка. Что и говорить, интересный мужчина, темные глаза так и жгут. Он, без сомнения, знает о своей мужской притягательности. А с учетом финансового состояния, наверное, чувствует себя и вовсе неотразимым.

Хлопнула пробка, пенистое шампанское полилось в бокалы. Один бокал протянули ей.

– За встречу, – провозгласил Алик Робертович.

Лара пригубила.

– Да вы садитесь, в ногах правды нет.

Сам он устроился в мягком кресле. Лара села на краешек дивана. Главное, держать ровно спину и не отводить взгляд.

– Я вас слушаю, – сказала она.

– Как официально, – Алик Робертович тихо засмеялся. – Не надо формальностей. Когда встречаешься с красивой женщиной, меньше всего хочется чувствовать себя на деловых переговорах.

Вот Саша сегодня тоже говорил ей про деловые переговоры и что такое общение ему не нужно, потому что Лара – жена.

– Но ведь вы пригласили меня поговорить о моем муже, – Лара держала бокал за тонкую ножку, чувствуя гладкость и хрупкость стекла.

Чуть ударишь – в руке одни осколки.

– Да, все правильно. Я даже имел честь сегодня с ним познакомиться лично и обговорить кое-какие вопросы.

– Кое-какие – это какие?

– Все-таки про дела, да? – казалось, он наслаждался беседой. – Вам очень идет этот цвет.

Лара была сегодня в прямом вишневом платье из тонкой шерсти. Наряд украшала серебряная брошь с эмалью в виде цветка нарцисса.

– Спасибо.

– И глаза… вам, наверное, не раз говорили, что у вас красивые глаза.

– Говорили, – подтвердила Лара. Саша любит ее глаза и целует их часто, когда она прикрывает веки. – Но к делу это не относится.

– Как знать, как знать… Женщина с такими глазами заставляет сердце мужчины биться сильнее. Вы мое заставили.

– Я не специально.

Он с ней играл. Все-таки сравнение с птицей в клетке было верным. Только вот кто сам Алик Робертович? Кот, который охотится за птицей?

– Ну, хорошо, – сказал он, глядя на Лару поверх бокала, – о делах. Вы, наверное, знаете, что ваш муж собирается строить гостиницу в Екатеринбурге.

– Знаю.

Он кивнул:

– И знаете, что у него там трудности?

А вот про трудности Лара знала только в общих чертах.

– Он недавно там задержался, пришлось решать ряд вопросов, – обтекаемый ответ, дающий понять, что в общем и в целом она в курсе.

– Но решить их не удалось. Более того, вашего мужа попросили удалиться, пригрозив.

Лара молчала. Про угрозы она ничего не знала, но и выдавать свою неосведомленность не хотела. Начался серьезный разговор, тот, за которым она сюда пришла.

Алик Робертович неспешно допил шампанское и потянулся за виноградом.

– Насколько я знаю, угрозы касались семьи, вас и дочери. Ведь у вас есть замечательная дочь Катя, правда?

Он все про них знает, все. Знакомый холодок в который раз за последние сутки пробежал по спине.

– Да, – ответила она вновь онемевшими губами.

– В общем, – как ни в чем не бывало продолжил Алик Робертович, – Александр Константинович ответа не дал, но и с тендера свою кандидатуру тоже не снял. Думаю, он сейчас в больших раздумьях: нужна ему эта гостиница или нет. И, думаю, он нуждается в сильном… назовем этого человека соратником. Да, ваш муж сейчас нуждается в сильном соратнике. Еще шампанского?

– Нет, спасибо. – Лара аккуратно поставила пустой фужер на стол. Снова подумала, что всего один неловкий жест, и тонкое стекло разобьется.

Перед глазами на мгновенье возникло виденье осколков – острых и блестящих.

– Чем же мне вас угостить, чтобы вы успокоились?

– Я спокойна, – заверила Лара, – и внимательно вас слушаю.

– Этим соратником могу стать я, достаточно сделать пару звонков кому надо, – закончил свою мысль Алик Робертович. – Против меня те деловые товарищи не попрут – кишка тонка, и уж конечно, угрожать вашей семье они не смогут. Ваш муж выиграет тендер и откроет прекрасную гостиницу в центре Екатеринбурга, а насколько он компетентен в гостиничном деле, я убедился лично.

Лара молчала, она не знала, что сказать. Она не верила в благотворительность этого человека с обволакивающим голосом и прожигающим насквозь взглядом.

– Вы не хотите меня поблагодарить? – поинтересовался он.

– Хочу, – ответила Лара, – проблема только в том, что за подобные услуги требуются встречные услуги.

– И что же это, по вашему мнению?

– Вы хотите долю в бизнесе? – закинула она пробный шар.

– О нет, – рассмеялся Алик Робертович. – Пусть ваш муж сам занимается гостиничными делами. – Он отсмеялся и посмотрел в упор на Лару. – Я хочу вас.

Вот так в закрытой дверце повернулся ключик. Птице не вылететь.

И в горле пересохло.

– Налейте мне еще шампанского, пожалуйста, – главное, контролировать голос.

И спину держать ровно.

А ведь она знала. Знала, что он захочет с ней переспать.

Шла сюда узнать причину и понимала, что все закончится именно этим.

С одной стороны угрозы ее семье, с другой – благодетель.

Ну же, Лара, решай…

– С удовольствием, люблю ухаживать за женщинами, – Алик Робертович подлил в фужер игристого.

– Зачем я вам? – спросила Лара, наблюдая за процессом.

– Вы мне понравились.

– Вы добиваетесь всех понравившихся вам женщин?

– Всегда, – ответил он, вложив в ее руку бокал.

Руки соприкоснулись. Его ладонь была теплой и даже приятной. Но чужой.

Алик Робертович пристально поглядел на Лару. Лара в который раз удивилась глубине его взгляда, но глаза не отвела. Выдержала. Почему-то вдруг перестала бояться. Зеленые против карих. Нравится? Смотри.

– Вы любите играть людьми, правда? – она отняла свою руку и сделала глоток.

В голове начало немного шуметь. Шампанское на голодный желудок всегда пьянит.

– Это очень увлекательное занятие – наблюдать за реакцией людей, их решениями и поступками, – не стал отрицать он.

– То есть вы задаете исходные данные, помещаете женщин в неразрешимые условия и… наслаждаетесь?

– Вообще-то что касается женщин, то нет. Обычно они сами не против провести со мной время. Что же касается деловых или других аспектов, пол значения не имеет.

– Но почему? Почему вы так поступаете?

– У каждого свое хобби, – пожал плечами Алик Робертович, – мне доставляет удовольствие изучать человеческую природу, скажем так.

– И вам интересно, как я из этого выпутаюсь?

– Весьма.

– Это жестоко, – Лара залпом допила шампанское и потянулась к винограду.

– Согласен. Но разве вы настолько наивны, что не знаете главного правила?

– Какого? – Лара отправила ягоду в рот.

– Большинство карьер делаются через постели. Огромное количество женщин продвинули своих никчемных мужей по лестнице успеха подобным образом, это обычная практика.

«Никчемного мужа» Лара пропустила мимо ушей, не стала возмущаться, заглотив наживку.

– Вам любопытно, какая я в постели?

– Очень, – он снова чарующе улыбнулся.

– Ладно, – Лара активно поедала виноград. – Это разовая акция? Мой муж об этом узнает?

– Вы неподражаема. Разве я похож на человека, который закладывает женщин мужьям? Конечно, это тайная сделка. Один день за один звонок кому надо, хотя… если понравится… почему бы не повторить. Все зависит от вашего желания.

Он был само радушие. Лара смотрела на свою раскрытую ладонь. Там лежала ягода винограда.

– Вам никогда не отказывали, правда?

– Один раз отказали, в Сочи, помните?

– И вы решили взять реванш?

– Я решил узнать, кто тот, ради которого мне отказали, – мягко поправил Алик Робертович. – А теперь я вам даю возможность доказать свою любовь к вашему мужу.

8

Алена собирала вещи, хотя тех вещей было немного. Запасная ночнушка, белье, хлопковые носки, яблоки. Спасибо Юле, если бы не она… Все-таки дружба – это великая вещь. Алене даже думать не хотелось о том, что бы с ней случилось, если бы не Юля.

Сложив все в большой целлофановый пакет, Алена села на край кровати. Больничный период подошел к концу, Алена устала от бесконечных анализов, капельниц и больничной пищи. Зато теперь она могла есть и многочисленные запахи не провоцировали тошноту. Теперь можно было без боязни грызть яблоки и пить компоты. Из-за невозможности долгое время нормально питаться у нее до сих пор сохранялся недовес, и это заставляло нервничать. Ведь ребенок же недополучает витаминов и питательных веществ. Было страшно. По вечерам, отвернувшись к стене, Алена заставляла себя думать о хорошем.

Соседка по палате оказалась болтливой, для нее это была уже третья беременность. Две первые прошли легко, а вот с этой что-то не задалось.

– И вот сколько мне здесь лежать еще? Там мои небось совсем от рук отбились, я знаю, чем их муж кормит, покупает в супермаркете всякую химическую ерунду. Ведь сейчас же натурального ничего нет. Я посмотрела состав на этих йогуртах – мама дорогая! И про анализы что-то ничего не говорят, столько кровищи им уже сдала…

Особенность излишне болтливых людей в том, что им, как правило, не требуется ответчик, им не нужен диалог. Они прекрасно чувствуют себя в монологе, главное, чтобы был слушатель. Алена, не желавшая рассказывать про свою жизнь, отца ребенка и беременность, отлично подходила на эту роль.

– И вот, значит, она когда родила, муж через два месяца ушел. Типа, оказался не готов к отцовству, не высыпается и не может найти время на себя, прикинь? Я говорю, Лен, ты когда замуж выходила, ты вообще видела за кого? Не высыпается! А мы что – высыпаемся? Вот все-таки мужики в большинстве своем козлы, что ни говори. Мне-то в этом плане повезло, вон за третьим пошли…

«Как с ней муж живет? – думала порой Алена. – Как не устает от бесконечной болтовни?»

Она очень ждала возвращения домой. Петя вернулся, и вместе с ним вернулась надежда на лучшее. Он, кажется, ребенку даже обрадовался, а она боялась. Как они будут жить дальше, Алена не знала. Она не хотела загадывать наперед, все казалось очень хрупким. А вчера ей сделали первое УЗИ. На снимке ничего нельзя понять, лишь если очень сильно присмотреться и напрячь воображение. Только внутри все скрутилось, и к горлу подступил комок. Кто это: сынок, дочка? Да какая разница, лишь бы здоровенький, лишь бы все хорошо завершилось. А любимым будет точно.

Алена потянулась к пакету и, вынув оттуда папку со справками, еще раз взглянула на фото УЗИ, вздохнула.

– Умиляешься? – от зоркого взгляда соседки не скроешься. – Я тоже умилялась. Ты погоди, вот родится, задаст жару. Сейчас самое главное – высыпаться, потом будешь на посту двадцать четыре часа в сутки.

Алена убрала снимок в папку и начала переодеваться. Джемпер, брюки… и брюки вдруг оказались тесны – на животе еле сходились. Джемпер болтался, а брюки еле сходились! Растет! Ребенок потихоньку растет, хотя живот еще и кажется плоским.

Понимание, что штаны становятся малы, наполнило Алену радостью. Она прислонила ладонь к животу. Ты здесь, малыш, ты растешь, мы справимся. Это какое-то совершенно непередаваемое ощущение – ожидание материнства. И оно начинало становиться просветленным.

А потом зазвонил телефон. Петя.

– Привет. Я уже здесь, жду тебя в коридоре.

И Алена, попрощавшись с соседкой по палате, вышла в коридор, где у мягких диванчиков стоял Петя и что-то говорил в трубку.

– Да, давай завтра, отлично. Во сколько?.. Хорошо. И, Кирилл, уточни, когда пробы, – потом он увидел Алену и закончил разговор. – Все, давай, пока.

– Что у тебя завтра? – спросила Алена вместо приветствия.

Петя взял пакет из ее рук.

– Фотосессия для журнала, ничего особенного. Как ты?

– Хорошо.

– Тогда пошли.

Ей очень хотелось, чтобы Петя ее обнял. Ей жизненно необходимо было почувствовать его, но он просто шел рядом, сосредоточенный и серьезный.

– Я разговаривал с твоим врачом.

– Да? И что сказал врач?

– Сказал, что все в порядке, надо только беречь себя, хорошо и правильно питаться и дышать свежим воздухом.

– Ты думаешь, мы найдем в Москве свежий воздух?

– В парках найдем.

Петя взял ее за руку, и они стали спускаться вниз к гардеробу.

– Я захватил из дома твою куртку. На улице уже прохладно.

Все-таки он заботливый.

Гардеробщица в обмен на номерок протянула две куртки – мужскую и женскую.

– В общем, – сказал Петя, помогая Алене одеться, – сейчас едем домой и вкусно ужинаем. Ты что хочешь?

– Шашлык, – не задумываясь ответила она.

– Найдем, – пообещал он.

А в такси, которое везло их до дома, Петя прижал Алену к себе, и все встало на свои места.

Да, он заботливый. А ей это сейчас нужно больше всего. Ну, почти.

9

Рабочий день Свиридова складывался как никогда удачно. Жаль, конечно, что не получилось пообедать с Ларой, но про дела он все понимал. Завтра устроят совместный обед.

Зато утро подарило неожиданное знакомство с тем самым Аликом Робертовичем Таносом. Александр, верный своему обычаю делать в первой половине дня обход гостиницы, увидел гостя в фойе на третьем этаже, где располагался его люкс, перед роялем. Алик Робертович сидел на табурете и перебирал пальцами клавиши. Получалось что-то джазовое. Александр замедлил шаг, а Танос поднял глаза и поздоровался:

– Добрый день. Прекрасно настроенный инструмент.

Так произошло их знакомство, а беседа об особенностях настройки роялей переместилась в лобби-бар и перетекла сначала на общие темы, а потом и вопросы бизнеса. Оказалось, что точек соприкосновения у этих двух деловых людей много, как и общих знакомых.

Свиридов часто ловил на себе внимательный взгляд собеседника. «Рентген», – думал он и отвечал спокойным голосом на заданные вопросы. Александр чувствовал, что его прощупывают, и позволял это делать. Танос был нужен ему для тендера в Екатеринбурге.

Разговор аккуратно вырулил на гостиничный бизнес, его особенности и проблемы.

– Да, я слышал о трудностях в Екатеринбурге, – проговорил Алик Робертович, делая маленький глоток кофе.

Свиридов замер.

– Не надо смотреть на меня удивленно, – засмеялся Танос. – Один мой очень хороший знакомый живет в Екатеринбурге и буквально на днях рассказывал про борьбу за земельный участок. И тут такое совпадение – я остановился в вашей гостинице. Знаете, – он сделал еще один глоток, – «Максимум» мне очень понравился. Чисто, красиво, уютно, великолепное обслуживание.

Он говорил хорошие правильные слова, но Свиридова не оставляло ощущение игры. С ним играют. Только вот во что?

– Спасибо, – ответил Александр.

– За что же спасибо, если это правда. Давайте сделаем вот как. Я свяжусь со своим знакомым, узнаю, что можно сделать, и… возможно, мне удастся вам помочь. – Алик Робертович поставил пустую чашку на блюдце. – Всегда приятно помочь хорошему человеку.

На этом встреча закончилась. Да, день складывался удачно.

После разговора Александр уехал – позвонил старый деловой партнер, попросил о встрече. Встреча затянулась, на ней обсуждались финансовые вопросы и новые пути сотрудничества. Когда же Свиридов вернулся в гостиницу, его ожидала новость.

Один из членов индийской торговой делегации чуть не изнасиловал горничную. Страшного не произошло только благодаря постояльцу, который перепутал этажи и вышел вместо пятого на третьем.

Одни проблемы с этими индийцами. Когда же они уже уедут?

Как доложил Свиридову управляющий, южный гость отрицает обвинения и говорит, что девушка сама строила ему глазки.

– Хорошо, предоставьте мне запись с камер наблюдения.

Этот индиец был непростым человеком. Он являлся одним из руководителей делегации и имел кое-какой вес в своей стране. Возможно, именно этот момент и позволял ему чувствовать свою безнаказанность. Тут надо вести себя аккуратно, без шума и скандала.

Вскоре запись с камеры была на столе Свиридова. Там все было хорошо видно. Никаких двояких толкований. Пустой коридор, девушка занимается уборкой, мимо идет индийский гость, хватает ее за талию и начинает целовать. Девушка упирается, он пытается силой утащить ее в номер, через несколько секунд появляется постоялец, перепутавший этажи. Девушка вырывается и убегает. Все предельно ясно. Александр выключил запись и сделал распоряжение пригласить к себе господина Бакши.

Господин Бакши находился в гостинице, но его прихода пришлось ждать полчаса. Индиец явился в дорогом прекрасно сидящем костюме и в зеленом тюрбане, на Свиридова он посмотрел весьма надменно.

Этот взгляд не произвел на Александра никакого впечатления. После обмена приветствиями Свиридов предложил гостю сесть, а потом включил запись на висящем на стене экране телевизора.

– Что же вы от меня хотите? Денег? – поинтересовался гость, увидев доказательства своей виновности.

Его темные руки были сцеплены в замок, на одном из пальцев поблескивал огромный сапфир.

– Нет, – ответил Свиридов. – Денег я не хочу, как и скандала. Насколько я знаю, гостиницу вы покидаете послезавтра. Надеюсь, повторения сегодняшнего не будет. В ином случае эта запись уйдет в индийское посольство, с которым мы, кстати, находимся в очень хороших отношениях и к тому же неоднократно сотрудничали.

У господина Бакши, похоже, не было настолько хороших отношений с посольством, поэтому перспектива общения с ним по поводу сегодняшнего происшествия энтузиазма не вызвала.

– Я думаю, мы друг друга поняли, – сказал Александр, поднимаясь.

– Да, поняли, – подтвердил господин Бакши.

Запись продолжала крутиться, показывая пустой коридор.

Рукопожатиями мужчины не обменялись. Индийский гость покинул кабинет с высоко поднятой головой, давая понять, что человек его ранга просто совершил простительную маленькую шалость.

Надо будет при случае спросить у Таноса, не мешает ли ему делегация. Хотя на третьем только два номера занято индийцами, да и люкс находится дальше – в конце коридора.

Словно в ответ на его мысли зазвонил телефон. И это был Алик Робертович собственной персоной.

– Вы знаете, – сказал он. – Мне кажется, я смогу вам помочь выиграть тендер.

Александр взял пульт, чтобы выключить экран с записью, и замер. По коридору шла Лара.

– Александр Константинович, вы меня слышите?

– Да.

Лара шла по направлению к лифтам. Как раз из того крыла, где располагался люкс. Номер 358.

– Думаю, мы все уладим, – продолжал говорить Алик Робертович.

Свиридов стоял неподвижно и смотрел на экран. В этот момент его не стало.

10

«У тебя, Борис, есть идеи и идеалы. В этом краю я не князь. У меня есть мысли и уверенность. Короче говоря, у тебя – миросозерцание, у меня – мироощущение…»

– Как любопытно, – пробормотала Вера Дмитриевна, поправляя очки. Она читала переписку Цветаевой и Пастернака, двух невероятно одаренных, ярких и очень спорных личностей Серебряного века.

– Мадлон, ты только послушай.

Вера Дмитриевна сидела в кресле, а Мадлон привычно устроилась у нее на коленях, давая возможность себя гладить. По кошачьим меркам она была уже старушкой. Впрочем, есть такие женщины, к которым слово «старушка» неприменимо. Мадлон, несомненно, была настоящей женщиной, и именно той, к которой данное слово неприменимо.

Зачитать предложение вслух Вере Дмитриевне не дал телефон. Он пиликнул позывным, и на экране высветилось сообщение от Юли.

Вера Дмитриевна отложила книгу и взяла телефон. Там было видео: Костя сидит на полу и старательно вставляет синий треугольник в синюю тучку, а желтый кружок в желтое солнце. Какая милота! И ведь умница! Ум-ни-ца. Вера Дмитриевна три раза посмотрела это видео, прежде чем набрать ответ: «Какой умный мальчик».

Вообще, недавний звонок Юли с просьбой посидеть с ребенком, так как надо срочно помочь беременной подруге, что-то незримо изменил в отношениях снохи и свекрови. А может, это произошло раньше, когда Вера Дмитриевна отправила Юлю погулять, и недавние события только закрепили успех. Так или иначе, исчезло что-то официальное, мешающее более сердечному общению, и возникла определенная степень близости. Это не могло не радовать Веру Дмитриевну. С Катей такого не было, с Катей все сразу было как надо. Но тогда был жив муж, да и Лара ее не побаивалась. А в Юле это качество сохранялось долго и только вот сейчас начало исчезать. Вера Дмитриевна сняла очки и прикрыла глаза. К концу дня часто чувствуется резь в глазах и усталость. Надо дать им немного отдохнуть.

Мадлон на коленях не двигалась и, кажется, начала дремать. Хоть и не «старушка», а годы берут свое.

Вера Дмитриевна откинула голову на спинку кресла. Это хорошо, что отношения меняются. Ей хотелось бы, чтобы Костю так же, как и Катю, привозили в гости, оставляли на ночь, позволяли гулять и кормить мороженым. С внучкой у Веры Дмитриевны были очень близкие отношения. Как все сложится с внуком?

Время. Для всего нужно время… Вот, например, в последний год заметно изменилось общение со Светланой, мамой Юли, для которой Вера Дмитриевна, кроме всего прочего, была «матерью Александра Свиридова». У Светланы это было на лбу написано, отчего возникала скованность, излишнее и никому не нужное стеснение. И потребовалось именно время, чтобы Светлана поняла: ничего страшного в этом положении дел нет. Все люди в первую очередь – люди. Вот ее муж, Федор, таких проблем не имел и вел себя совершенно свободно. Он вообще был очень симпатичен Вере Дмитриевне – интеллигентный умный мужчина с хорошим чувством юмора. Однажды они даже подискутировали на тему эмиграции первой волны. Вот, кстати, кому можно предложить почитать эту книгу, а потом и обсудить ее.

Вера Дмитриевна открыла глаза и потянулась за очками, чтобы продолжить свое знакомство с перепиской двух великих. Но снова отвлек телефон.

Звонил Игорь.

– Мам, я все думаю о нашем с тобой разговоре. Скажи, ты могла бы, предположим, раз или два в неделю посидеть с Костей, если у Юли будет экскурсия?

11

Все произошедшее и увиденное сегодня не укладывалось в голове. Как такое вообще может быть?

Свиридов ехал домой и думал о том, что вот сейчас он переступит порог своей квартиры, а там Лара.

Лара, которая отказалась с ним сегодня пообедать, но при этом была в «Максимуме» и ничего о своем визите не сказала. Зачем она приезжала в гостиницу?

«Мы все уладим», – сказал по телефону Танос.

Стоп!

Так думать нельзя. Это невозможно.

Но это очевидно.

Лара… Неужели?

И вчера… Вчера она была сама не своя. Она уже знала, что поедет в гостиницу и поднимется на третий этаж?

Александр приоткрыл окно. В узкую щель стал дуть холодный осенний ветер.

Воздуха!

Воздуха не хватало. С той самой минуты, как он увидел запись. Лара, идущая по коридору, намертво впечаталась в сознание.

– Хочешь, пообедаем вместе?

– Хочу, но не могу. У меня встреча.

Машина остановилась перед подъездом, Свиридов открыл дверь и каким-то чужим механическим голосом попрощался с водителем.

Мы все уладим.

А дома было так, как обычно. Лара, сервирующая стол к ужину, Катя, вышагивающая в коридоре и повторяющая «Унылая пора, очей очарование», Рик, застывший перед включенным телевизором. Киноман!

Неужели все может быть так, как всегда, когда мир рухнул? Оказывается, может.

Свиридов вымыл руки, переоделся и зашел на кухню.

– Ты очень вовремя, – заявила Лара, – рыба как раз запеклась.

И лицо такое… тоже как всегда. Нет в нем ни сомнений, ни тревоги, ни вины.

Свиридов вглядывался в лицо жены, пытаясь отыскать в нем хоть малейшие признаки измены… Нет, не нашел.

Неужели… неужели можно в обед быть в гостиничном номере, а вечером спокойно готовить ужин и ждать мужа? Лара?!

Он сходит с ума.

– Что ты так на меня смотришь?

– Соскучился.

– Я тоже, – Лара быстро поцеловала его в щеку и скомандовала: – Катя, к столу!

Спросить сейчас или попозже?

Но тут в кухню влетела Катя, а задавать вопросы о сегодняшнем дне в присутствии ребенка не хотелось.

И ужин прошел тоже как обычно. Вот ведь. Катя щебетала про «унылую пору», которую у них завтра будут спрашивать у всех наизусть, и про то, как одна девочка на тренировке упала и сломала руку.

– Она бежала спиной вперед, споткнулась и все.

– И зачем она так бежала? Баловалась? – спросила Лара, орудуя вилкой и ножом.

– Нет, это специальные упражнения. Просто надо быть внимательной, а Кира в это время болтала с еще одной девочкой и не сосредоточилась.

– Ты уж, пожалуйста, сосредотачивайся, – попросила Лара.

И нет ни грома, ни молнии. И пол под ногами не дрожит, и пропасть не появляется.

Только вот воздуха по-прежнему не хватает.

После ужина, когда Лара заваривала чай, он все же спросил:

– Как встреча?

– Какая встреча?

– Ради которой ты отказалась от обеда.

Секундная, едва заметная пауза и легкое пожатие плечами:

– Ничего особенного.

– Успешная?

– Пока не знаю.

Она повернулась и поставила на стол фарфоровый заварочный чайник. Чайник был бледно-голубого цвета с белыми ромашками. Они привезли его из Ярославля, куда ездили летом на выходные. Александр смотрел на чайник и не верил, что все это было: лето, Ярославль, набережная…

– Как встреча?

– Какая встреча?

– Ради которой ты отказалась от обеда.

– Ничего особенного.

– Успешная?

– Пока не знаю.

– Мы все уладим.

– Саша?

Он вздрогнул и поднял голову:

– Да?

– Я спрашиваю, лимон порезать? Ты будешь?

– Нет, не буду.

– Ты хорошо себя чувствуешь?

И голос такой участливый, искренний, и глаза… Ах, Лара, какие у тебя глаза… сведут с ума любого мужика.

Зачем ты сегодня ездила в «Максимум»? Неужели я прав? И если я прав, то как нам дальше жить?

– Саша?

– Да?

– Ты мне не ответил.

– Все в порядке, день просто выдался сложный. Чай уже заварился?

Ему хотелось спросить прямо: что ты делала сегодня в отеле? Зачем приходила?

Но он почему-то не мог. Молча пил чай. Наблюдал за женой.

Свиридов частно слышал о том, что женщины – существа двуличные. Слышал в основном от знакомых, которым изменяли жены и любовницы, но всегда полагал, что его измена не коснется. Потому что Лара – не все. Лара – его сердце и душа – другая. Таких больше нет. Она была создана специально для него, как и он – для нее.

И вот… Немыслимо… Она сидит напротив, спокойно пьет чай, о чем-то рассказывает Кате – Свиридов не понимал слов, он слышал только гул и смех дочери. Он старался вслушиваться в разговор, но ничего не получалось.

А перед глазами запись: коридор, и Лара, выходящая из крыла с номером люкс.

– Как встреча? Успешная?

– Пока не знаю.

Ночью он практически не спал, забылся под утро. Она лежала рядом и вот чудо – спала крепко. Женщина, склонная к бессонницам. Ее в этот вечер не мучили ни совесть, ни мысли.

Он не мог заставить себя ее коснуться. Ему казалось, что если он только дотронется, то потом уже не остановится, будет трясти, трясти, трясти до тех пор, пока не вытрясет из нее все живое.

Хотелось кричать: «За что?»

Утром, собираясь на работу, Лара повязала шелковый шарф, желто-охровый с орнаментом из изумрудных листьев. Ее необыкновенные глаза тоже стали изумрудными, как эти шелковые листья.

– Твое предложение насчет обеда в силе? – спросила она.

А Свиридов подумал, что, если потянуть за кончик этого шарфа, ей перестанет хватать воздуха. Так же как и ему.

12

Костя с упоением ползал по полу. Ему все было интересно в новой незнакомой квартире.

– У-у-у! – показывал он на яркий постер на стене.

– Да, красиво, – соглашалась Юля, глядя на черно-белую фотографию с Римом.

Сегодня они с сыном наведались в гости к Алене, которую наконец выписали из больницы. Для прогулок все равно день не очень – дождливо и пасмурно, а подругу проведать самое оно.

– Ему у вас нравится, – сказала Юля.

– Какой он у тебя любознательный, – Алена сидела на диване и наблюдала за малышом.

– Глаз да глаз, не успеешь отвернуться, что-нибудь сразу же стянет. Между прочим, выглядишь ты сейчас гораздо лучше.

– Спасибо. Если честно, я бы и на работу уже вышла, но Петя против.

– Правильно против. Игорь вчера с Денисом по телефону разговаривал, сказал, что новая девочка вроде бы прижилась. Как ее зовут, забыла?

– Женя, – подсказала Алена.

– Да, Женя.

– Вот так и теряют работу, – вздох удержать не получилось.

– Да перестань, какой из тебя сейчас работник, только выписали. Ничего страшного. Главное что? Главное, Петя вернулся.

На лице Алены появилась улыбка.

– Да, Петя вернулся. Ты представляешь, я вчера шашлыков захотела вот просто до… умру, если не съем. Заказал в ресторане и привез. С каким удовольствием я ела, не передать. И потом даже плохо не было.

– Ой, а я когда беременная была, налегала на сало, у меня даже руки дрожали, когда видела кусочек. И чтобы с черным хлебушком и кружочком лука… ммм…. Потом, правда, комбинировала с вареньем… Никогда не любила сало, но в те месяцы уминала за обе щеки.

Костя добрался до тумбочки и открыл дверки.

– Нельзя, – Юля погрозила пальцем. – Туда нельзя!

Однако сын мамино предостережение к сведенью не принял и запустил ладонь внутрь. Пришлось брать Костю на руки и относить подальше от тумбочки. В кулачке сына была зажата яркая футболка.

– Вот какой у нас любопытный мальчик. Отдай тете Алене, это ее.

Костя послушно протянул футболку Алене, та в ответ широко улыбнулась и сказала:

– Спасибо.

– Мы же взяли с собой твои игрушки. Вот, смотри, какие кубики. Ну-ка, покажи тете Алене, как ты умеешь строить башню.

Перед Костей оказались разноцветные кубики, и он, сам с собой разговаривая, начал их перебирать.

Юля хотела спросить Алену про Петю, но не решалась. Раз живут вместе, значит, все хорошо, значит, они ждут ребенка вдвоем.

– Мне уже первое УЗИ сделали, – сказала Алена, наблюдая за Костей. – Я лежала на кушетке, и было очень страшно. Все время боялась услышать что-нибудь плохое.

– Да, – согласилась Юля. – У меня тоже так было. Десять минут кажутся вечностью. А я, представляешь, новый маршрут начала придумывать, только вот когда смогу его воплотить в жизнь, не знаю. Если только с Костей. Прогулка для мамочек, а что?

– О! Классно! Я к вам присоединюсь.

– На самом деле с маленькими детьми это все очень сложно. Думаю, вот еще чуть-чуть Костя подрастет, пойдет в садик, и тогда я вернусь к работе, а новые маршруты уже будут готовы.

– Скучаешь?

– По работе?

– Да.

Юля не стала врать:

– Очень. Но ничего, – закончила она оптимистичным голосом, – будет и на нашей улице праздник.

Два последних дня Юля действительно размышляла над идеей новой пешей прогулки по центру Москвы. Она уже знала, где можно найти интересные факты, как выстроить маршрут, и во время дневного сна Кости вместо того, чтобы заняться стиркой или глажкой, Юля делала записи в рабочем блокноте. У нее будут новые экскурсии, надо только поговорить об этом с Игорем, как-нибудь аккуратненько. Игорь вообще в последнее время стал другим, прежним. Юля знала, что у него большой, важный проект, и она тоже старалась проявить большее понимание и терпение. Раньше с терпением не получалось, его забивали усталость и обида, сейчас же дела обстояли гораздо лучше. Может, это оттого, что сама жизнь стала казаться лучше? Книгу и мантры Юля забросила, а вот банка творила чудеса. Она действительно помогала. Теперь в каждом своем дне Юля замечала что-то хорошее, чаще улыбалась, и Игорь, видя ее улыбку, улыбался в ответ. А когда улыбался муж, Юля чувствовала себя любимой.

Наверное, у них с Игорем был тот самый кризис, о котором все время пишут психологи, и настало время потихоньку из этого кризиса выбираться. Юля чувствовала, что многое в жизни начинает меняться.

Летом она очень боялась, что любовь куда-то спряталась. Страшно было ее потерять, завязнув в быту и вечной усталости. А сейчас казалось, что любовь вновь выглянула, ожила, как цветок, который чах, но потом его стали поливать, и он опять расцвел.

Косте надоели кубики, и он начал хныкать.

– Вот это тебя тоже скоро ждет, – прокомментировала Юля.

– Я уже поняла.

Пока Юля складывала кубики в пакет, пришел Петя.

– У нас важные гости? – поинтересовался он, остановившись на пороге.

– Важнее не придумаешь, – Алена поднялась с дивана.

– Привет, – поздоровалась Юля.

Петя, кивнув ей головой, перевел взгляд на Алену. Вот уж правду говорят, что с беременностью некоторые сильно глупеют. Чего это бедная Алена себе напридумывала? Петя же любит ее, это так заметно. Ладно, нечего совать нос в чужие дела. Двое должны во всем разобраться сами.

– Нам пора, – сказала Юля, поднимаясь с пола и держа в руках пакет с кубиками.

– Как, уже? – Петя посмотрел на гостью в растерянности.

– Костя капризничает, если мы сейчас не уйдем, то он устроит тут всем кузькину мать. Мне еще надо до дома его довезти. А ты следи внимательно за будущей матерью. Ее, между прочим, выгуливать необходимо.

– Там дождь.

– Вот дождь пройдет, и поведешь на свежий воздух.

– Вас понял, – ответил Петя и отдал Юле честь. – Ты дома тоже так же командуешь?

– Не скажу, – Юля послала воздушный поцелуй Алене и, подхватив Костю, направилась в коридор. – Должна быть в женщине какая-то загадка.

Хозяева тоже двинулись в коридор проводить гостей. Юля обувала сына в высокие ботиночки.

– Кстати, забыла сказать. Я тут недавно наткнулась в сети на репортаж о съемках нового фильма. Ты очень эффектно размахиваешь шпагой, я впечатлилась. Надеюсь, на премьеру пригласишь?

– Само собой.

Петя наблюдал, как Юля завязывает на сыне шапку, и взял за руку Алену. Ему хотелось сказать ей очень многое, но не при гостях. И еще он думал о том, что совсем скоро станет отцом, и у него тоже родится ребенок, и он будет его очень любить.

13

Они все-таки обедали вместе. Но это был не тот обед, на который рассчитывала Лара. Это было не маленькое уютное место со столиком у окна, где сразу же создавалась атмосфера уединения. Это был огромный помпезный ресторан с просторным залом, расписным потолком, вышколенным персоналом и царящим вокруг снобизмом. Лара поначалу даже растерялась.

– Почему здесь? – спросила она, оглядевшись.

– Мы ни разу здесь не были, – прозвучал ответ.

И этот ответ показался Ларе ответом чужого человека.

Их проводили к столику, отодвинули стулья, вручили меню, улыбнулись широкими, но бездушными улыбками.

От всего веяло холодом. Захотелось вернуться в гардероб, забрать оттуда шарф и накинуть его на плечи. А лучше попросить:

– Увези меня отсюда.

Но вместо этого Лара уткнулась в меню.

Ей сегодня снился сон. Ей снилось, что она бежит. Бежит долго, сначала по песку вдоль берега моря, потом по городским улицам, потом по длинному гостиничному коридору. Декорации меняются, а она все бежит и бежит от оставшегося позади Алика Робертовича, проблемы выбора, каких-то незнакомых голосов, отдающих эхом «все зависит от тебя, только от тебя». Она бежит вперед, не оглядываясь, задыхаясь, чувствуя, как подходят к концу силы, бежит к Саше, который стоит в конце коридора, раскинув в стороны руки. И Лара, делая последнее усилие, падает в его раскинутые руки со словами: «Я дошла». И эти руки, крепкие, родные руки, обнимают ее.

Лара даже во сне чувствовала, как сильно колотится ее сердце и какое это счастье – очутиться в надежных Сашиных руках. Добралась. Дошла. Теперь все будет хорошо.

Она до сих пор, если прикрыть глаза, могла до мельчайших подробностей вспомнить окончание своего сна.

Но когда Лара проснулась – постель была пуста. Саши рядом не оказалось. Она нашла его в кабинете что-то читающим в телефоне.

– Доброе утро.

– Выспалась? Ты сегодня очень крепко спала.

Лара не стала рассказывать мужу про снотворное, которое приняла накануне после всех событий сложного дня. Ответила только:

– Да, выспалась.

Ощущение теплых рук из сна не покидало долго, даже в магазине, стоило лишь прикрыть глаза.

И вот теперь они сидят в этом совершенно чужом месте за просторным столом, отделяющим их друг от друга, и Лара, уставившись в меню, не может прочитать название ни одного блюда.

– Выбрала?

– Нет. Никак не могу понять, чего мне хочется. А ты уже решил, что будешь?

– Да, салат с руколой и семгой, стейк с овощами-гриль.

– Тогда мне то же самое. Я сейчас приду.

Лара поднялась из-за стола и вышла из зала. Она все-таки мерзла, поэтому попросила в гардеробе свой широкий шелковый шарф.

Хотя с чего мерзла – непонятно. Но зябко, зябко… и пальцы ледяные.

А Саша уже сделал заказ, и им принесли большой чайник черного чая.

– Любопытство мы, конечно, удовлетворим, – сказала Лара, садясь на место и делая глоток, – но вряд ли этот ресторан станет любимым.

– Почему?

– Здесь нарядно и официально. Идеально для деловых встреч и совершенно не подходит для уютного обеда, – Лара поправила на плече скользкий шелк.

– А у нас уютный обед?

– Мне так казалось.

Горячий чай делал свое дело, и руки стали потихоньку согреваться.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Саша.

– Нормально. По-осеннему. Главное – не заболеть.

Они пили чай, потом официант принес салаты. Очень неплохие, к слову. Но Лару не покидало ощущение, что все неправильно. Все не так.

И разговор был такой же, как этот зал, как приклеенные улыбки официантов – неживой.

– Саша, что происходит? – Лара положила приборы на тарелку.

– Может быть, ты мне об этом расскажешь? – он продолжал есть салат.

– Я? О чем?

– Тебе виднее.

– Мне нечего рассказать.

Все же откуда-то дует. Или здесь просто очень мощный климат-контроль?

– Хорошо, – он промокнул уголки губ накрахмаленной белоснежной салфеткой. – Тогда расскажу я. У тебя вчера была важная встреча… в отеле, в номере люкс на третьем этаже. Ради которой ты отказалась со мной пообедать.

Нет, это не климат-контроль. Это все-таки беда.

Официант принес горячее и бесшумно удалился. Но Ларе сейчас было не до стейка.

– Да, – услышала она свой собственный голос. – Это была важная встреча.

– Просто встреча? С господином Таносом? В номере отеля?

– Да. А ты что подумал?

– А что я должен подумать?

Его взгляд, его голос, его интонация – как выпущенная обойма. Расстрел.

Лара почувствовала, что ее руки начинают дрожать. Есть она уже точно не могла. Зато пить – очень даже. Главное – не уронить чашку. Лара жадно допила остатки чая.

А еще очень важно не опускать глаза. Но с этим гораздо сложнее, чем с дрожащими руками. Она знала, что все этим и закончится. Знала!

– Так что ты должен подумать, Саша?

Он молчал. Она заставила себя продолжить, хотя внутри все рассыпалось и было страшно. Страшно за то, что сейчас происходит. А оправдываться – унизительно. Хотя Лара прекрасно понимала, как это все видится со стороны. Но гордость, упрямая гордость всегда поднимает голову в самые неподходящие моменты.

– Обычно в таких случаях говорят: я делаю это ради тебя, – проговорил он.

И вот уже оскорбление. Пощечина.

– Ты прав. Я сделала это ради тебя. Имею в виду разговор с Таносом. Тебя интересует, о чем мы говорили? О Екатеринбурге.

– Не сомневаюсь.

Пауза. Он ждет продолжения. Но продолжения не будет.

Ты все правильно понял, милый. Только вот…

– Знаешь что, оправдываться я не буду. И подтверждать или опровергать твои мысли тоже. Ты должен найти правильный ответ сам. Если что, у тебя есть звонок другу. Думаю, Алик Робертович с величайшим удовольствием поможет. Он обожает подобные вещи. У него хобби такое – играть с людьми.

С этими словами Лара встала из-за стола.

Александр провожал ее глазами. Лара шла, прямо держа спину. Маленькая, хрупкая и гордая. Именно в этот момент он подумал, что ошибся. Она не могла. А он поверил.

На спинке стула остался забытый шарф. Изумрудные листья переплетались причудливым орнаментом. Надо было схватить шарф и бежать за ней.

И он должен, должен узнать, что там вчера произошло у нее с Таносом.

– Вам все нравится? – вышколенно-вежливый голос официанта.

– Да, спасибо.

Потом звонок секретаря и через две минуты резкий звук шин за окном.

Слезы почти всегда бывают некстати, если ты не умеешь ими пользоваться, как женским оружием. Лара не умела, и они появились сразу же, как только она вышла на улицу.

Шарф забыла в ресторане. Но не возвращаться же. Перед глазами все расплывалось.

Саша, Саша, Саша… как легко ты поверил в самое худшее. И как эта вера в худшее унижает, уничтожает человека… Меня.

Лара переходила дорогу. Слезы и внутреннее состояние мешали видеть. Она не заметила машину.

Она услышала резкий звук тормозов. Она почувствовала удар.

14

Игорь спешил домой. Игорь хотел домой. В последние дни он научился видеть разницу между этими двумя предложениями. И теперь он спешил, потому что хотел. Но все же притормозил около кондитерской – купил торт «Птичье молоко», Юлин любимый.

Сегодня у Игоря был удачный день, он сдал проект! Он доказал свою правоту с маленьким единорогом и рассказал о достоинствах доработанной крыши. Заказчик остался доволен, а руководство намекнуло о прибавке к премии. Хотелось разбежаться, подпрыгнуть и достать до веток старых тополей, как он делал в юности – такая легкость была во всем теле. Но Игорь просто шел и предвкушал, как откроет сейчас дверь и обнимет своих домашних. Сюрприза с проектом не будет, Юля знала, что сегодня важный день, она еще вчера вечером наглаживала ему светло-голубую рубашку, а в обед засыпала вопросами о результатах. Юлька! Его главная болельщица. А он был такой дурак – чуть не потерял все это, потому что не замечал. Спасибо банке!

В сентябре темнеет уже довольно рано, Игорь шел по улице с тортом и видел, как город укутывают сумерки, а окна домов начинают светиться. Это люди возвращаются домой. Туда, где их ждут. Во всяком случае, сегодня Игорю хотелось думать, что каждого человека где-то обязательно ждут. Это ведь очень важно – когда тебя ждут.

С такими наивно-оптимистическими мыслями он поднялся на свой этаж, открыл дверь и обнаружил, что у них гости.

– Мама с Федей приехали, – шепнула Юля, одновременно целуя в щеку и забирая торт.

– Отлично, – ответил он, снимая куртку. – Торт не зря купил.

Юля поцеловала его в другую щеку и убежала ставить чайник, а Игорь вымыл руки и прошел в комнату здороваться с гостями.

Картина в гостиной была умилительная. Костя сидел на руках у Федора и нажимал на разноцветные кнопки на большой пластмассовой панели. Одна кнопка хрюкала, вторая мычала, третья кукарекала. А Федя приговаривал:

– Кто хрюкает? Хрюша хрюкает. Кто мычит? Корова мычит.

Костя слушал внимательно, что-то поддакивал на своем малышовом языке и нажимал дальше. Они отлично ладили – Федя и Костя. У сына не было родного дедушки, так сложилось. Федор заменил ему дедушку, Костя его обожал. Игорь так и стоял в дверях, наблюдая за этой гармоничной картиной. Света сидела на диване рядом и кивала в такт Фединым словам. Потом она подняла голову, увидела Игоря и улыбнулась.

– Добрый вечер, – поздоровался со всеми Игорь.

Костя, увидев отца, сразу начал слезать с коленок Федора. Игорь подошел и подхватил сына на руки.

– Привет, герой. У тебя сегодня гости?

Малыш в ответ засмеялся.

– Да, мы вот решили все же заглянуть, – начала говорить Светлана, – надо же подарки передать, да и соскучились очень.

– Как ваше здоровье? – Костя начал вертеться, и Игорь пересадил его на другую руку.

– Уже все хорошо. Просто акклиматизация, но от насморка я устала.

– Привыкай, сейчас сезон насморков только начинается, – «подбодрил» Федор.

– Скажешь тоже, – Света погрозила пальцем. – Может, мне повезет, и я вообще не заболею.

– Может быть, – согласился он.

Они удивительно друг другу подходили и являлись примером того, как можно в зрелом возрасте устроить свою судьбу. Сейчас даже сложно было себе представить, что когда-то эти люди жили отдельно.

Косте так хорошо было на руках, что он отказывался спускаться вниз и смотрел на всех свысока.

– Ты его балуешь, – заявила появившаяся в дверях Юля.

– Ничего страшного, – вступилась за зятя Светлана.

– Конечно, ничего, только он завтра уйдет на работу, а я так долго носить Костю не могу, все-таки молодой человек уже тяжелый, – и Юля посмотрела на сына. – Ну-ка, заяц, давай слезай с ручек и ножками, ножками.

Молодой человек запротестовал, когда Игорь поставил его на пол, но быстро сориентировался и подбежал к Федору, протянул руки вверх и произнес характерное:

– Ыыы! Ыыы!

– Ах ты, хитрец! – засмеялся Федор и поднял малыша.

– Портите ребенка, – проворчала Юля и повела всех на кухню.

Там было тесно, шумно и весело. Костю усадили в детский стульчик, вручив ему сушку, а взрослые устроились за столом, где на большом блюде красовались кусочки «Птичьего молока».

И завязалась беседа. Все говорили одновременно, но при этом друг друга слышали.

– Сентябрь в этом году теплый, – сказал Федор.

– Ой, ты бы видел, какую классную шапочку подарили Косте! – обратилась Юля к Игорю.

– Приправы обязательно попробуйте, я скажу, какую куда лучше добавлять. Я щепотку бросила в борщ – вкус изумительный и такой аромат… ммм… – делилась впечатлениями Света.

Игорь был голодный. Он слушал и уминал торт. Хвалиться сегодняшним успехом почему-то не хотелось. За окном совсем стемнело, за спиной шипел чайник, который во второй раз наполнила Юля. Рядом с тортом стояли тарелки с бутербродами. Игорь понял, что готов съесть их все.

– Море было теплое? – спросил он гостей.

– Да, очень, – ответила Светлана. – И вообще, с погодой нам повезло. Кстати, не помню, говорила или нет, но мы там встретили Лару.

– Точно, у Кати же в Сочи в это время соревнования были, – сказал Игорь.

– Теперь понятно. Но представляете, как я удивилась? Заходим мы с Федей в магазин и встречаем Лару!

– Завершающее яркое впечатление от поездки, – философски заметил Федор.

После чаепития гости начали собираться домой. Прощание было шумным и долгим, и когда дверь закрылась, в квартире установилась тишина. Даже Костя пошел в гостиную, сел на пол и стал молча перебирать раскиданные по ковру кубики.

– Я не успела приготовить ужин, – пожаловалась Юля.

– Ничего страшного, – Игорь привлек ее к себе. – Можем заказать пиццу.

– И отпраздновать твой проект.

– Точно.

Они выбирали и заказывали пиццу, потом Юля кормила Костю кашей, потом Игорь его купал, потом привезли пиццу, и она казалась невероятно вкусной, особенно если запивать теплые куски с помидорами и салями свежезаваренным чаем.

«Семья, – думал Игорь. – Самое главное – это семья, твои родные люди».

Когда Юля пошла укладывать спать сына и из спальни послышался ее тихий напев, Игорь, повинуясь какому-то безотчетному порыву, вырвал из маленького блокнота листок и написал: «Сдал важный проект, очень люблю свою семью». Он пошел на кухню и опустил этот листок в банку.

{Из телефонных разговоров}

* * *

Петя: Я сейчас ехал по городу и видел рекламу детских колясок. Как думаешь, нам еще рано об этом думать?

Алена: Не знаю. Я в журнале читала про все эти вещи, там столько тонкостей: и у кроваток, и у колясок. Я с Юлей поговорю, какие лучше.

Петя: Ага.

Алена: Может, уже правда пора что-то начать выбирать, чтобы потом точно знать, ну, когда покупать надо будет.

Петя: А когда надо покупать?

Алена: После рождения. Я боюсь заранее, чтобы не сглазить.

Петя: Это суеверие.

Алена: Ну и что! Купишь бананов?

Петя: Куплю. Ну все, я добрался. Пожелай мне удачи на пробах.

Алена: Ни пуха!

* * *

Юля: Он вообще не хочет снимать шапку, которую мама из Сочи привезла. Мы в ней гулять ходили, и Косте понравилось. Ходит теперь по дому.

Игорь: Он же спарится.

Юля: Конечно, спарится, но попробуй отними. Я сняла, Костя такой рев закатил. Думаю теперь, что и спать в ней захочет.

Игорь: Интересно, в кого он такой упрямый?

Юля: Тут без вариантов – в тебя.

Глава 7. Саша

1

Слушай, я чего-то не пойму, ты вообще тексты учишь?

– Конечно.

– Ты завалил последние четыре пробы. Четыре пробы подряд, которые я с таким трудом отвоевал.

Петя остановился перед дверями магазина и поправил на голове капюшон.

Осенний дождь неприятно накрапывал, день был хмурый, с низким серым небом. Стоять на улице было дискомфортно, но обсуждать с Кириллом свои дела в магазине неприемлемо.

А Кирилл на том конце горячился:

– Я тебе устраиваю участие в презентациях и прочей шелухе, чтобы лицо мелькало. Для чего, как считаешь? Для будущих проектов! А ты эти проекты заваливаешь еще на этапе проб.

– Послушай, – Петя отошел в сторону, поближе к стене, и уставился на серую урну. – Пробы я не заваливал. Более того, после вчерашней и той, что про хакера, все точно остались довольны, это чувствовалось, просто… такое дело… Я разочаровал одного человека и сделал его своим врагом. Мне кажется, причина в этом.

Кирилл смачно выругался.

– А мне ты мог об этом сказать?

– Я не думал, что так все повернется…

– Не думал он! И кто этот человек? Имя.

Петя вздохнул и назвал актрису, которой отказал недавно в интимных услугах. Актрису, у которой были авторитет и очень хорошие связи. Кирилл присвистнул.

– Ну надо же… кому ты понравился.

– Я не…

– Только не вешай мне лапшу на уши. Эта дама славится своими аппетитами и мстительностью. Но ничего. У меня есть на нее кое-какой… компромат. Возможно, справимся. Надо было мне об этом раньше сказать. Ладно… Я тебе сегодня новый текст скину. Проект хороший, снимает один из центральных каналов, роль небольшая, но интересная. Послезавтра пробы. Успеешь?

– Да, конечно. Кидай.

Дождь припустил. Прохожие прятались под зонтами и старательно обходили лужи. Петя опустил голову, чтобы капли не попадали в лицо.

– У тебя там больше… никаких секретов нет? Больше никого в себя безнадежно и безответно не влюбил, Казанова?

– Кирилл…

– Ну ладно-ладно, шучу. Короче, жди на почту все вводные и текст. Думаю, разберешься, что к чему.

– Разберусь.

Кирилл отключился, и Петя убрал телефон в карман. Теперь можно идти в магазин. «Цветочная история», как всегда, встретила уютом и красотой. После уличного ненастья здесь было особенно хорошо. Еще бы чаю предложили для полного счастья, но в магазине такие услуги не предоставляли.

Зато здесь продавали подсолнухи. А Пете сегодня нужны именно они. Сегодня в его жизни очень важный день. И, к счастью, в зале присутствовала сама хозяйка. Она показалась Пете бледной и слабой, словно не до конца оправившейся от болезни, но, увидев его, улыбнулась. И улыбка эта была радостной.

– Добрый день, Петя.

– Здравствуйте. А я к вам.

– Конечно. Сейчас Оля освободится…

– Можно, этот букет сделаете вы?

В магазине были посетители, некоторые оглядывались, узнавали Петю, но он к подобному почти привык. Лара внимательно посмотрела на Петю и ответила утвердительно:

– Можно. Сколько?

– Чего?

– Подсолнухов.

Он начал было:

– Откуда вы… – и замолчал под ее немного веселым взглядом, задумался. – Семь.

Лара кивнула. Она открыла холодильный шкаф и начала вынимать из большой вазы с подсолнухами цветы. Движения ее были осторожны, даже немного скованны, словно давались нелегко. Тем не менее цветы она выбирала придирчиво, и через некоторое время на столе для сборки букета лежало семь ярких декоративных подсолнухов на длинных ножках.

– Получится большой букет, – сказала Лара, закрывая холодильник.

– В такой хмурый день это то, что надо.

– Согласна.

Она долго собирала композицию, то и дело переставляя цветы:

– Мне кажется, здесь больше ничего не надо, никакого украшения. Даже упаковочная бумага лишняя. Только бант.

– Считаете, бумага не нужна? – с сомнением спросил Петя. – На улице дождь.

– Защиту от погоды я сделаю, – успокоила Лара. – Я имею в виду сам букет.

Петя согласно кивнул. Он полностью ей доверял в этом вопросе.

Петя знал, что Лара – жена очень состоятельного человека, она знала, что он актер, у которого недавно прошла удачная премьера фильма. Их разговоры всегда были очень аккуратны и вежливы, но вместе с тем не покидало чувство, что общение приносит удовольствие обоим. Всем цветочным магазинам Петя предпочитал именно этот. Всем флористам – Лару.

Она перевязала толстые зеленые стебли яркой желтой лентой, предварительно их скрепив. Теперь трудилась над красивым эффектным бантом.

– Я недавно была в Сочи и видела тебя на съемках.

– Да? – Петя очень удивился такому совпадению.

– Да, костюмы очень красивые. И вообще, выглядело все достаточно впечатляюще.

– Надеюсь, – пробормотал он. – Но сценарий и вправду интересный.

– Даже не сомневаюсь, – Лара, завернув букет в целлофан, вручила его Пете. – Я думаю, ты избирательно относишься к материалу.

– Стараюсь, – вот теперь, принимая подсолнухи, он смутился по-настоящему.

Кажется, Лара сделала ему комплимент, и Пете очень не хотелось разочаровывать такого зрителя. Он собирался сказать в ответ что-нибудь умное и вежливое, но вместо этого вдруг выпалил:

– Пожелайте мне удачи.

Его просьба касалась вовсе не кино. И Лара это поняла. Она протянула свою ладонь, коротко коснувшись пальцами его руки.

– Удачи.

2

– Вообще, мультик был классный, даже бабушке понравился. Правда, бабушка? – Катя уминала мороженое за столиком фуд-корта в большом торговом центре.

– Должна признать, – Вера Дмитриевна помешивала пластмассовой палочкой сахар в бумажном стаканчике с чаем, – что да. Не ожидала, но…

– Вот! А я говорила! Лучше один раз увидеть, чем семь раз услышать! – победно провозгласила внучка. – В следующий раз пойдем на третью часть «Охотников за чужими тайнами».

– Нет, вот от этого уволь. Там очень странные существа на афише. Я пока морально не готова.

– Ну, это будет нескоро, на Новый год, – не сдавалась Катя.

Свиридов молча сидел за столом, слушал разговор и пил кофе.

Сегодня бабушка и внучка совершили совместный выход в свет на долгожданный мультфильм. Дочь все время пыталась привлечь Веру Дмитриевну к современной жизни, та сопротивлялась, но неизменно сдавалась, потому что у них были свои особенные близкие отношения.

Александр приехал к окончанию сеанса, чтобы забрать маму и Катю и отвезти их по домам. Запланированная прогулка в Музеон отменяется, потому что на улице дождь и ветер.

– Тебе надо тренироваться. Вот Костя подрастет, он же начнет проситься на монстров.

– Надеюсь, на монстров он начнет проситься не раньше чем лет через пять, – вздохнула Вера Дмитриевна.

– Мы будем ходить втроем! – оптимистично заявила Катя. – Пап, а ты знаешь, что у Юли скоро будет экскурсия?

– Нет. – Кофе был горький и невкусный, но Александр почему-то продолжал его пить.

– Бабушка сказала, что должно быть интересно, и мне полезно, но я, наверное, в это время буду сидеть в школе. Хотя, если вы меня отпросите…

– Нет, юная леди, школу ты прогуливать не станешь, – ответила Вера Дмитриевна. – И не торопись с мороженым, а то горло простудишь.

– Что за экскурсия? – спросил Свиридов.

– Пешеходная по центру. Юля планирует вернуться к работе. Одна экскурсия в неделю, с Костей в это время попробую посидеть я. Мне кажется, должно получиться.

Александр внимательно посмотрел на маму. Как много всего стояло за этими скупыми словами. Он вспомнил разговор с братом по поводу найденной банки с записками и подумал о том, что у его мамы уникальная способность – помогать, не вмешиваясь. Это ведь настоящее искусство – не вмешиваться в чужие отношения, в семьи детей, но при этом незаметно, незримо направлять. Да и у самой глаза горят – у нее теперь есть свои дни «работы», «нужности».

«Она тоже ждет эту экскурсию, – подумал Александр. – С таким же нетерпением, как Юля».

Конечно, маме с ее здоровьем и скачущим давлением будет непросто сидеть с малышом, но раз-два в неделю – вполне возможно. Свиридов знал, что мама уже все взвесила и решила.

– Как Лара? – спросила она.

– На работе, – ответил он и допил кофе.

Про то, что Лару сбила машина, мама не знала. Дочь тоже. Не хотелось пугать ни одну, ни другую.

Ведь все обошлось.

Только резкий звук тормозов Александра теперь преследовал. Он слышал его в музыке, когда играло радио в машине, в шуме города, даже в магазине, если вдруг включался микрофон для объявлений.

В тот день, услышав этот характерный визжащий звук, Александр понял сразу: Лара. Как? Необъяснимо. Ведь могло быть все, что угодно: просто резкое торможение или лихачество.

Но он точно знал, что это Лара, и выскочил на улицу.

Она лежала на дороге перед маленьким «Хендаи» и пыталась встать. Перепуганный водитель уже был рядом, и, конечно, быстро собралась толпа зевак, перекрывшая движение.

Он растолкал всех и опустился рядом.

– Лара, Лара, ты как?

Она повернула голову и посмотрела на него сначала неосмысленно, а потом взгляд прояснился.

– Помоги мне сесть.

Он помог, осторожно приподнимая, держа, давая время справиться с головокружением, параллельно отмечая про себя, что руки и ноги вроде шевелятся.

– Как вы? Скорую вызывать? – суетился рядом водитель. – Что же вы по сторонам не смотрели? Как так можно переходить дорогу?

Он и злился, и выговаривал, и радовался, что все обошлось.

– Вы меня простите, пожалуйста, – с трудом проговорила Лара. – Это я виновата. Вы мне жизнь спасли, если бы быстро не среагировали…

– Да что уж… – он махнул рукой, потом снял кепку и вытер мокрый лоб.

Свиридов помог Ларе встать. Она могла идти. Отделалась испугом и ушибами, и это было настоящим чудом.

Конечно, потом он повез ее в больницу, где врачи провели тщательный осмотр и обследование, выписали успокоительные и обезболивающие.

Сейчас Александр помнил все это словно в тумане. Четкой картинкой в памяти отпечаталось только, как он вез Лару, и она, закрыв глаза и откинувшись на спинку кресла, полулежала рядом и молчала. Они ехали в абсолютной тишине, которую нарушал только мерный звук поворотников.

Дома он помог ей раздеться и принять душ – все это тоже почти без слов – и довел до кровати. От успокоительных и пережитого стресса Лара почти моментально уснула.

А Свиридова накрыло. Накрыло осознанием случившегося, пониманием, что в этот вечер он мог вернуться домой без нее.

И вот это «без нее» осмыслить было невозможно. Он сидел на краю кровати и смотрел на спящую Лару.

Столько всего навалилось за последнее время, столько сложного и больного, но самое страшное – это «без нее».

А потом из секции вернулась Катя, и надо было сказать дочери, что мама приболела и спит, и вести себя как ни в чем не бывало – вместе поужинать, расспросить о тренировке, выслушать поток новостей.

Про оставленное в гардеробе ресторана пальто, неоплаченный счет и забытый на стуле шелковый шарф Свиридов вспомнил уже ночью, и этими вопросами на следующий день занималась секретарь.

A Лара, проведя два дня в постели, на третий вышла на работу.

Ее бок был почти черный от огромного синяка. Как не сломалось ребро – загадка. Лара быстро уставала, движения давались ей трудно – Александр все видел, и на ужин привозил еду из ресторана.

A Лара каждый день ездила в свой магазин. Даже сегодня – в субботу. Потому что ей надо было чем-то заниматься. Он это понимал и не пытался отговорить. Они почти не оставались наедине и разговаривали только о бытовом: о новом расписании тренировок дочери, необходимости покупки зимней обуви и что взять на ужин в ресторане.

Они больше не возвращались к теме ее визита в отель, не обсуждали аварию и старательно сворачивали в разговорах на безопасные темы. При этом мучились оба. Но, как ни странно, не становились чужими. Просто переживали по отдельности.

Каждый вечер перед сном он аккуратно наносил выписанную врачом мазь от ушибов и гематом на ее страшный почерневший бок и осторожно втирал. Она терпела, периодически задерживая дыхание, по которому Александр понимал – очень-очень больно.

Но при этом все равно утром ехала в свой магазин.

«Только будь, – думал он, лежа по ночам рядом и чувствуя ее. – Только будь».

А сегодня утром, роясь дома в своих документах на столе, Александр наткнулся на предсказание, которое Лара привезла ему в подарок из Сочи. Одно слово. «Верь». И он застыл с этой бумажной полоской в руках.

Он очень хочет верить. Очень.

– А мы, когда ждали мультик, сходили с бабушкой на выставку.

Катя расправилась с мороженым и приступила к пирожку, запивая его чаем. Если сегодня день фастфуда – надо этим пользоваться на всю катушку.

– Какую выставку?

Дочь вытерла руки о бумажную салфетку и, открыв розовый рюкзачок, вынула оттуда листовку:

– Вот! Здесь есть целый выставочный зал. Бабушка сказала, что это наскальная живопись.

Перед Александром легла листовка-приглашение на выставку современной живописи «Любовь многолика», украшенная тремя небольшими абстрактными репродукциями.

– Тебе понравилось? – спросил он.

– Ну… так. Не все. Но некоторое было интересно, хотя непонятно, почему это любовь.

– Конечно, непонятно. Но что еще можно ожидать от мазни? – подала голос Вера Дмитриевна.

– И там была девушка с синими волосами! – торжественно провозгласила Катя.

– На картине? – спросил Свиридов.

– Нет, живая. Она тоже пришла посмотреть картины и даже что-то записывала в блокнот. Но волосы у нее были очень красивые. Когда я вырасту, то тоже покрашусь в синий цвет.

– Почему не сейчас? – спросил Александр, слабо представляя себе дочь в синих кудряшках.

– Бабушка не переживет, – последовал аргументированный ответ.

3

Петя нес Алене подсолнухи. Под дождем, под хмурым серым московским небом, оберегая цветы от ветра. Он их нес и думал о том, что сегодня один из решающих дней в его жизни. И это связано именно с жизнью, не с карьерой, не с ролями, не с новыми проектами. А с той частью Петиного существования, которое наступает тогда, когда стираешь с лица грим и собираешься домой.

Долгие южные разговоры про жизнь и роли упали в благодатную почву. За прошедшее время Петя много всего пересмотрел, передумал, перемолол в себе. Известие о будущем отцовстве перевернуло его жизнь. И расставило все по местам.

Мечта о ролях, достойных фильмах, настоящих спектаклях никуда не делась. Она была жива, и Петя верил в эту свою мечту.

Но еще он очень хорошо понял, что на пути к ней чуть не потерял Алену. Что, если бы Алена уехала? Что, если бы то, что происходит с ней сейчас, она прожила бы в одиночку?

Петя до сих пор не мог смириться с ее долгим молчанием про беременность. Оно было громче всяких слов. Алена в нем усомнилась. Она не должна была, но…

Телефон зазвонил, когда Петя поднимался в лифте на свой этаж.

– Я тебе все скинул, – бодро прозвучал голос Кирилла. – Ты там посмотри, выучи, подготовься. И, это, не завали пробы.

– Я постараюсь, – пообещал Петя.

Но попозже.

Алена была дома, стояла у плиты. Ее почти перестали тревожить запахи и даже появились любимые. Например, запах лимона и апельсина. Каждый вечер Алена разрезала апельсин на две части и сидела – нюхала перед тем, как съесть.

Еще ей очень понравилась привезенная с юга ракушка, которая вместо украшения интерьера стала выполнять полезную функцию – хранилище для резинок и заколок.

Пете было интересно за всем этим наблюдать. Она была какая-то совершенно новая – его Алена – очень-очень знакомая и при этом чуточку незнакомая. Живот уже начинал потихоньку выделяться очертаниями из-под футболки, и от мысли, что там сейчас живет новый человечек – его сын или дочь, – Петя каждый раз чувствовал волнение.

– Ты промок? – спросила Алена, накрыв крышкой сковороду и обернувшись к Пете.

– Нет, не успел.

Он освободил букет от упаковки и стоял сейчас перед Аленой с подсолнухами в руках. Сегодня все решалось точно так же, как и несколько лет назад, когда он впервые принес ей этот цветок на День святого Валентина и поцеловал. Тоже впервые.

– Ой, – сказала Алена, увидев цветы, а потом взяла букет. – Я никогда к ним не привыкну. Это как держать в руках солнце. Спасибо.

А Петя вдруг понял, что у него нет слов. Хотя он все прорепетировал. И текст придумал, и проговорил его про себя несколько раз. А сейчас все забыл. Вот текст роли он никогда не забывает.

Только этот вечер – не съемка и не дубль, и потом уже ничего не переиграешь.

Алена потянулась и поцеловала его в губы. И он ее обнял. Вместе с подсолнухами. И тоже стал целовать. Губы, щеки, глаза… и наконец вспомнил. Правда, всего одно предложение из всей заготовленной речи. Зато самое главное.

– Ты выйдешь за меня замуж?

И – пауза. Почти мхатовская. Алена чуть отстранилась, отступила на шаг. Она всматривалась в его лицо, и взгляд ее был пытливым, даже тревожным.

– Ты этого хочешь? – наконец спросила тихим голосом.

– Да, – ответил он твердо.

– Нет, ты не понимаешь, – Алена отвернулась и стала искать, куда поставить цветы.

Но ваза находилась в зале, за ней надо было идти, поэтому она просто положила подсолнухи на стол.

– Я не хочу, чтобы все было по правилам из-за ребенка. Я забеременела, и теперь ты считаешь своим долгом на мне жениться. Это правильно, это поступок ответственный и мужской, но… – тут ее и без того тихий голос стал еще тише, – ты бы сделал мне предложение, если бы ребенка не было? Только честно.

И Алена подняла глаза.

И снова пауза. Снова почти мхатовская. Потому что врать нельзя и надо тщательно выбирать слова. Потому что это не съемка и не дубль. Потом уже ничего не переиграешь.

– Да, – ответил Петя. – Наверное, это случилось бы не сейчас, позже, но случилось бы обязательно… Я не представляю своей жизни без тебя.

– Совсем? – спросила она почему-то шепотом.

– Совсем.

Алена кивнула, взяла со стола цветы и пошла в комнату ставить их в вазу. Петя остался на кухне, он слышал, как что-то шипит под крышкой сковороды, как журчит вода в ванной, как барабанит по стеклу с той стороны окна дождь.

Алена вернулась и поставила вазу с подсолнухами на кухонный стол.

– Знаешь, я очень хочу стать твоей женой. По-настоящему.

4

Лара сидела в машине и курила. Сигареты она купила после работы, выйдя из магазина в холодный дождливый вечер. Направляясь к машине, поняла, что не сядет в нее, пока не купит пачку. И плевать, что потом опять придется долго и мучительно бросать, как это было несколько лет назад. Справится. В первый раз справилась, значит, и во второй сможет. Она не закурила, когда Саша позапрошлой зимой пропал в горах, – удержалась, вытерпела, хотя было невыносимо. А сейчас вот…

Лара даже не включила в салоне свет, уличного фонаря рядом было вполне достаточно. Господи, в каком сюрреализме они живут, да еще этот нелепый инцидент с ее попаданием под машину… Все это слишком отдавало дешевой мелодрамой. А бок, между прочим, болит, и двигаться приходится осторожно, сильно не потягиваться, поворачиваться всем корпусом. Дура! Надо по сторонам смотреть, прежде чем переходить дорогу. Хорошо, водитель быстро среагировал, а могло бы быть вообще… фатально.

Лара щелкнула зажигалкой и жадно затянулась.

Сегодня почти весь день льет дождь. Вчера было солнце, и деревья в нем казались золотисто-рыжими. В обед Лара поехала на Патриаршие – просто пройтись, посидеть на скамейке, посмотреть на лебедей. Ни о чем не думать. Вот небо над головой – ясное и осеннее, вот листья под ногами – охровые, желтые, багровые, вот старые стены домов – балкончики, колонны, львы. Каменные львы лежали на своих старинных постаментах и обозревали окрестности. Лара подумала, что они похожи на хранителей этого места. Дом, которому принадлежали львы, был весь в розовых пятнах света. Мимо прошли студенты, громко обсуждавшие лекцию, рядом гуляли мамы с колясками, на соседней лавочке устроились красотки после недавнего шопинга. Бумажные пакеты с известными логотипами рассказывали о степени их достатка. Лара посидела на скамейке, прошлась вдоль водоема, остановилась перед львами, у нее почти получилось ни о чем не думать, а потом вернулась в магазин.

Хороший был вчера день, а сегодня вот дождь.

Конечно, все можно решить. Пора как-то начинать вылезать из ямы, в которую они попали. Но что-то мешало. Лара даже знала, что – гордость. Или гордыня? Не все ли равно?

Она прекрасно себе представляла, как это смотрелось со стороны. Жена идет на встречу в отель в номер к чужому мужчине и не хочет после этого ничего объяснять. Саша сделал вывод. Единственный возможный. Теперь ходит с больными глазами и как после всего произошедшего осторожно, почти ласково прикасается к ней, нанося каждый вечер мазь, – загадка.

Лара не может его обвинять. Разве она сама в подобной ситуации не сделала бы те же самые выводы? А что бы еще она сделала? Закатила бы скандал, собрала вещи и ушла? Скорее всего… А если бы он попал под машину? Ушла бы? Или осталась выхаживать?

Нет, им необходимо поговорить. Она должна ему все рассказать. Только вот гордость для начала надо уломать. Или гордыню. Да какая разница…

Недоверие мужа Лару… оскорбляло. Где-то там, в глубине души она была именно оскорблена. Все эти хрестоматийные «Как ты мог такое про меня подумать?» лезли наружу.

А что ему еще остается делать, если ты молчишь?

Надо все рассказать. Да, придется переступить через себя. Все объяснения, скорее всего, будут выглядеть оправданием. Лара не хотела оправдываться.

Ей не в чем было оправдываться.

Все же они должны верить друг другу.

Разве доверие – не основа основ?

Вот ты и противоречишь сама себе. Ты бы скандал закатила и вещи собрала, а от него требуешь слепой веры.

Лара сидела в машине и думала, закурить вторую сигарету или ограничиться одной?

Лобовое стекло было мокрое от дождя. Включив дворники, Лара вспомнила, как сегодня утром, выходя из дома, забыла телефон, а Саша заметил и спустился в паркинг. Она уже отъезжала, но, увидев его, остановилась. И Саша, вместо того, чтобы открыть дверь, вдруг прижал свою ладонь к стеклу со стороны водительского сиденья, и Лара безотчетно прислонила к его ладони свою. Через стекло. Ладони идеально совпали. Только его больше и сильнее, ее меньше, тоньше и слабее. На безымянном пальце – подаренное им кольцо, совсем не обручальное. Но какое это имеет значение, если для Лары оно было дороже свадебного?

Они оба смотрели на свои соединенные ладони.

В этом очень интимном моменте была вся их настоящая жизнь. Невозможная друг без друга, но через разделяющее стекло, которое не позволяло друг друга коснуться по-настоящему.

А потом в паркинг вошел сосед, и Лара, отняв свою ладонь, опустила стекло. Саша передал забытый телефон.

– Спасибо, – поблагодарила она.

– Будь осторожна на дороге.

Она должна перестать его мучить. Она должна сказать. С этой решимостью Лара повернула ключ зажигания и поехала домой. Гордость не стоит того. Она не стоит разрушенной семьи. Два дня назад звонил Алик Робертович. Лара не взяла трубку. Но с таким опасным человеком нужно быть очень внимательной, поэтому позже написала, что попала в небольшую аварию и получила травму. Нет, помощь не нужна. Да, потому что рядом муж. Любимый.

Алик Робертович пожелал ей скорейшего выздоровления. Чтоб он провалился ко всем чертям. То, что светофор загорелся красным, Лара заметила в последний момент и резко затормозила, представив, как выругался водитель «Пежо», ехавший за ней.

Заныл бок. Хотелось в кровать, лечь и не шевелиться. Сегодня Лара вполне могла бы не работать. Сегодня у нее выходной, просто она сбежала. Потому что не хотела оправдываться, а видеть Сашины глаза не могла. Самые любимые глаза на свете, в которых невысказанный вопрос.

На зеленый Лара продолжила путь и вела машину гораздо внимательнее. Не хватало только устроить еще одну аварию. Город светился огнями и витринами, но казался при этом холодным и равнодушным. Огромный мегаполис, миллионы жизней. Люди как муравьи, куда-то едут, идут, спешат под своими зонтами. А она возвращается домой.

Дома было тепло и светло. Катя в наушниках лежала на диване и слушала очередную очень крутую песню. На столике рядом лежала листовка. Лара взяла и начала ее рассматривать. «Любовь многолика» и три картины ниже. Под одной из них она прочитала: «ДекART „Дорога друг к другу“».

Картина представляла собой длинное кривое ущелье, которое надо было пройти самым разным парам. Кто-то стоял по разные концы пропасти, и мост между ними был разрушен. Кто-то протянул канат и, балансируя, пробирался к своей половинке, которая ждала на другом краю. Кто-то по дощатому мостику одновременно делал первый шаг навстречу друг другу. Кто-то свой мост сжигал. Репродукция была маленькой, все детали рассмотреть невозможно.

Но какое разнообразие историй…

Примитивно, конечно, зато… любопытно.

– Как мультфильм? – спросила Лара дочь.

Катя подняла большой палец вверх. В комнату зашел Рик и устроился в ногах у юного меломана. Лара вздохнула, взяла листовку и пошла переодеваться.

Саша сидел в кабинете – что-то читал в компьютере. Лара остановилась в дверях. Он почувствовал ее присутствие и поднял голову. Глаза смотрели внимательно и немного напряженно.

Мы играем в игру «все в порядке», но получается так себе.

– К ужину я не опоздала?

– Нет.

– Отлично, тогда сейчас переоденусь и посмотрю, что у нас есть.

– Индейка под сливочным соусом.

– Я отварю к ней рис.

Вот и поговорили. Лара продолжила путь в спальню, а Саша вернулся к компьютеру. Интересно, где они сейчас находятся в системе координат «Дороги друг к другу»? Лара еще раз посмотрела на листовку. Во всяком случае, мосты пока не сжигают, и то хорошо.

Она переодевалась долго. Бок болел, мысли в голове не давали возможности сосредоточиться.

Намеченный разговор в тот вечер не удался. Подходящего момента не нашлось. Да и при ребенке не очень-то побеседуешь. А перед сном… перед сном Саша привычно помогал ей – мазал синяк, чуть размял плечо, которое теперь почему-то постоянно затекало. Наверное, надо больше двигаться, но активно двигаться Лара пока не могла.

– Спасибо, – тихо поблагодарила она.

Он кивнул. Ей было этого мало. Слишком мало. Ей хотелось, чтобы Саша обнял, чтобы прикоснулся губами к виску. Как когда-то. Как всегда.

Он не мог. Она его не винила. И… винила.

– Я очень тебя люблю, – сказала Лара, когда они оба лежали в кровати и Саша выключил свет.

Он долго молчал, а потом ответил:

– Спи.

5

– Какие люди! Ну надо же! – лицо Дениса расплылось в улыбке. – И что вас привело сюда в этот прекрасный воскресный день?

– Не поверишь, желание увидеть твою физиономию, – ответил Игорь. – В конце концов, у кого-то сегодня день рождения.

– В честь этого события мы даже магазин закрываем пораньше, – и без того широкая улыбка Дениса стала еще шире, – и идем в пиццерию.

– Собственно, примерно на такой ответ я и надеялся, потому что Юля наотрез отказалась кормить меня ужином, сказав, что устала каждый вечер стоять у плиты.

Друзья наконец обменялись крепкими рукопожатиями.

Юля наблюдала за этой сценой и думала: «Как в старые добрые времена». Впрочем, долго умиляться ей никто не дал. Костя, увидев столик с открытками, стал тянуть ее в ту сторону.

– Сейчас он вам устроит здесь настоящий порядок, – пробормотала Юля, следуя за сыном.

Прийти в магазин, чтобы поздравить Дениса, было спонтанным решением. При таком ритме жизни времени на общение не хватает катастрофически. Все сводится к переписке в телефоне, и сегодня утром, завтракая и обсуждая планы на день, они поняли, что надо идти в магазин и, если получится, украсть Дениса хотя бы на полчаса, пока его напарник будет отдуваться за двоих. Обычная практика.

– И вообще, вам неплохо было бы выбрать вечер и провести его вдвоем, – сказала Юля. – Посидеть, поболтать о своем.

Игорь даже бутерброд до рта не донес – настолько неожиданно это прозвучало из уст Юли.

Да она и сама от себя не ожидала. Но вчера, в субботу, он весь день провел на своей второй работе, и, хотя Юля устала тоже, она ничего не сказала. Достаточно было просто посмотреть на мужа, чтобы понять – лучше помолчать. Она просто передоверила ему Костю, мол, присмотри, и пошла по-быстрому соображать ужин.

А опуская в банку очередную записку, в которой рассказала про то, что, пока Костя днем спал, она начала читать увлекательный роман, заметила другую. «Иногда сосиски – это самое вкусное, что может быть. После секса». И это писала точно не она.

Волшебная банка. Она действительно меняла их семью. И Игорь сам предложил ей вернуться к работе. Сам! Пусть на один день в неделю, потому что по-другому пока не получается, но все же. Это было огромное событие в замкнутой Юлиной жизни. Даже Вера Дмитриевна выразила готовность помочь, чего Юля никак не ожидала и, честно сказать, слегка побаивалась. Но все потихоньку складывалось. И завтра у нее первый выход. И группа за неделю набралась. Лишь бы только погода не подвела. А то будет дождь лить, как вчера, и никакого удовольствия от прогулки.

Костя вел к открыткам и, когда увидел разноцветные картонные прямоугольники, захлопал в ладоши. Ну что, держись, магазин Абрама Моисеевича!

А Юля среди видов Москвы и новогодних открыток Зарубина увидела вдруг стопочку листовок и застыла. Это была реклама выставочного зала в одном из столичных торговых центров. На листовках в качестве приманки красовалась та самая картина, о которой Юля вспоминала. «Дорога друг к другу», – прочитала она.

Надо будет обязательно сходить.

– Возьмите, – сказала девушка с синими волосами, заметив взгляд Юли. Кажется, ее Женей зовут. – Я была на этой выставке, очень классная. Специально взяла побольше листовок, чтобы наши посетители тоже о ней узнали и смогли сходить.

– Спасибо, – Юля взяла одну листовку. Теперь главное ее не потерять.

Костя же, воспользовавшись разговором взрослых, принялся хозяйничать и смял несколько открыток.

– Э-э-э, дружок, отдай, – Юля попыталась вынуть у него смятые открытки, но не тут-то было.

Конечно, сын начал громко протестовать. Юля поняла, что товар они все равно испортили, поэтому придется за него заплатить. Но Костя не хотел ограничиваться только этими открытками, он хотел все. Тут подоспел Игорь и взял малыша на руки. Тот, с зажатыми в руках открытками, начал жаловаться на свою тяжелую жизнь. И в этот момент послышалась музыка. Костя мигом замолчал и уставился на девушку с синими волосами, которая играла на старом пианино «Турецкое рондо» Моцарта.

– Круто играет, – сказал Игорь подошедшему Денису.

– Она вообще крутая, – ответил Денис и так посмотрел на девушку, что Игорь едва удержался, чтобы не присвистнуть.

Кажется, его друг серьезно увлекся.

– Мы берем ее с собой в пиццерию?

Денис молча кивнул, любуясь пианисткой.

Костя сидел на руках неподвижно и слушал музыку.

– У тебя есть минут пять, чтобы закрыть магазин, – сказал Игорь, зная, что надолго сына не хватит. – И сколько мы должны за открытки?

Денис посмотрел на богатый улов, крепко зажатый в детских руках, и ухмыльнулся:

– Подарок за счет заведения.

6

Федя ехал в метро. Воскресные улицы забиты транспортом, поэтому машину он сегодня не брал. Воскресенье, вечер. Для многих это окончание выходных. Для Феди только начало. Жаль, конечно, что из-за его скользящего графика работы у них со Светой в этот раз не совпали выходные. Зато завтра он спокойно починит кран в ванной, который начал подтекать, и подкрутит дверку на шкафу в коридоре.

– Осторожно, двери закрываются, следующая станция «Парк культуры».

Двери закрылись, поезд медленно тронулся и устремился в темный тоннель. Федя смотрел на переполненный вагон и думал о том, сколько времени жители города проводят под землей. Четверть жизни, наверное. Не все, конечно, а те, кто активно пользуется общественным транспортом. Утром они спешат на учебу и работу, вечером домой, в выходные в центр. Феде повезло, у него дорога «дом-работа» в один конец составляет порядка сорока минут, а кто-то проводит под землей час, помножим это на два (путь обратно), и получается…

Кольцевая, Замоскворецкая, Калужско-Рижская… вся Москва пронизана этими пересекающимися ветками, перевозящими огромное количество людей ежедневно. У Феди есть автомобиль, он не каждый день спускается вниз, а вот Света, у которой автомобиля никогда не было, весь город воспринимает через карту метро. Сокольники – это красная вверху, а Ясенево – оранжевая внизу.

Как-то Игорь рассказывал Феде про историю создания некоторых станций с точки зрения нюансов архитектуры и стилей. Федя запомнил, что станция «Чистые пруды» была построена в стиле ар-деко, и во время войны поезда на ней не останавливались. Существует легенда, что рядом со станцией был оборудован бункер для Верховного командования. Феде вообще казалось, что, если бы Юля и Игорь скооперировались, соединив ее знания по истории и его по архитектуре, они могли бы написать очень интересную книгу о городе. Конечно, таких сейчас много. Но Феде казалось, что эта книга обязательно отличалась бы от других и была во много раз интереснее.

Надо будет им намекнуть при случае. Занятый этими мыслями, Федя чуть не пропустил свою остановку, выбежав на платформу через уже закрывающиеся двери.

7

И снова понедельник. И Катя в школе. И они в квартире вдвоем.

А за окном солнце, день обещает быть ясным и сухим.

Он бы, наверное, уехал на работу раньше. Раньше Лары и, может быть, даже раньше Кати, но бессонные ночи последних дней давали о себе знать. Так же как и вчерашний вечер наедине с коньяком.

Уехал вроде бы на работу. А на самом деле – чтобы выпить не при родных. Чтобы дочь не видела, как папа полюбил коньяк.

Забытый в ресторане шарф Лары теперь был в его кабинете. Он ненавидел этот шарф. Чуть потянуть за концы… и перестанет хватать кислорода.

Это не страшно. С этим живут. Вот он не дышит, а живет. Как-то.

Лара сказала: «Я очень тебя люблю».

Любит. Конечно, любит.

Ради любви можно пойти на все, кто бы спорил. Ради любви можно и переспать с чужим человеком, чтобы сохранить проект мужа, сделать ему подарок.

Только вот как потом жить дальше? Не слишком ли высокая заплачена цена? Во имя любви.

Ты ее заплатила, Лара?!

Ее молчание и гордый уход из ресторана отвечали: «Нет».

И еще эта узкая полоска с надписью: «Верь». Где-то она была. А, точно, в паспорт положил. Чтобы не потерять. Потому что очень хотел верить.

И резкий звук тормозов. Только будь, Лара, только живи.

Он запутался, он измучился. Он хотел знать правду и боялся ее.

A Лара снова начала курить. Стояла у открытого окна кабинета, полностью готовая к выходу на работу, и курила. Когда он зашел за своими бумагами – обернулась. Глазищи на пол-лица. Тоже проблемы со сном.

– Ты уже едешь? – спросила, чтобы что-то спросить.

– Да, – ответил Александр и увидел Катину листовку на столе. Взял, чтобы выкинуть в мусорное ведро.

– Оставь, она мне нужна для работы.

– Ты собираешься предложить выставочному залу свои услуги флориста? – он спросил ее тоже лишь для того, чтобы спросить.

Поддерживать разговор – это так важно.

– Нет, – Лара сделала легкую затяжку. – Я собираюсь связаться с художником и получить от него разрешение на тиражирование картины, заказать оберточную бумагу с таким принтом и сделать серию букетов на тему «Дорога друг к другу».

– Понятно.

Ну что, для утреннего поддерживающего разговора вполне достаточно. Пора расходиться. Кто первый?

– Пришлешь водителя, чтобы забрать Катю из школы? Я сегодня не смогу.

– Что так?

Она не смотрела ему в глаза, она рассматривала листовку с кучей схематичных человечков.

– Я сегодня провожу набор сотрудников для нового магазина. Будет тест-драйв, запущу их в торговый зал и посмотрю, как они делают букеты и общаются с посетителями.

Сигарета в руке слегка подрагивала, и пепел сыпался на ковер. Никуда не годится.

– Ладно, – услышал Свиридов свой голос и вынул из ее пальцев сигарету. – Предлагаю тебе бросать эту пагубную привычку.

Но, прежде чем загасить сигарету в пепельнице, он сам глубоко затянулся.

– Как твой бок?

Лара не отвечала. Она стояла и смотрела на мужа, который докуривал ее сигарету. Спрашивал про букеты и бок, согласился дать водителя для Кати, вернулся домой черт знает когда. В два ночи. Она не спала. Она слушала, как он ходит по квартире, включает воду, нажимает на чайник. Ночью все звуки, даже самые тихие, в тишине дома и города звучат отчетливо.

Больно.

Ему очень больно. Он просто не позволяет себе это показать.

Лара стояла и наблюдала, как он тушит сигарету в пепельнице.

И вся ее гордость, вся гордыня куда-то делись. Кому она нужна, эта гордость, когда больно обоим, и руки через стекло друг друга не чувствуют. Он не дождался ответа на свой вопрос и повернулся, чтобы выйти, но она не дала.

– Саша…

Остановился. Лара подошла к мужу и уткнулась лбом в его плечо:

– Я тебе не изменяла.

Он молчал.

– Это правда. Он… он сказал, что у тебя проблемы и что он готов помочь, и да, да – ты прав! Он назначил цену, но я… я отказалась. И я не хотела, чтобы ты обо всем этом знал.

Лара говорила чуть сбивчиво, даже лихорадочно, а когда закончила, Саша ее обнял. Совсем так, как в том сне, в котором она бежала к нему.

– Я тебе не изменяла, – снова прошептала Лара.

И руки сжали крепче, больной бок тут же дал о себе знать, но это мелочи. Потому что хотелось еще крепче, чтобы не дышать, чтобы точно знать, что поверил.

К черту и гордость, и гордыню. Какой от них прок, если невозможно друг друга касаться, если вся жизнь через стекло?

И снова в памяти возник тот номер люкс, и Алик Робертович в ожидании ее ответа. Лара и сейчас могла воспроизвести встречу с ним в малейших деталях. Она помнила все: интерьер, запах, интонации голоса, его ожидание. И ее короткое:

– Нет.

– Нет? – казалось, Алик Робертович был озадачен подобным ответом. Он явно ожидал другой. – Почему нет?

– Если мой муж лишится гостиницы, он это переживет. Может, непросто, может, возникнут финансовые трудности, но это решаемо. Если же я ему изменю – это будет наш с ним крах.

– Но ведь ваш муж ничего не узнает, – голос Алика Робертовича звучал обволакивающе.

– Я не буду прежней, и в этом проблема. Я буду знать. Поверьте, этого достаточно, чтобы все разрушилось.

– А если я обижусь?

– Моим отказом?

– Да.

Дара встала, она не могла больше сидеть. В руках был бокал с недопитым шампанским, и в голове шумело. Осторожно.

– Вы намекаете на месть?

– Может быть. – Алик Робертович задумчиво сложил ладони домиком. – Мужчина, которого отвергли, обычно бывает очень оскорблен. Я могу отнять у вашего мужа бизнес.

Он мог. И еще он с ней играл. Лара чувствовала противное, липкое чувство страха и понимала, что клетка, в которую ее загнали, тесна. Здесь не просто развернуться негде, дышать скоро станет невозможно. Не клетка – капкан. Одна гостиница – ощутимая, но не фатальная потеря. Сохранение всего бизнеса – это уже другой уровень. И цена – переспать здесь и сейчас. Вот с ним.

Алик Робертович тоже поднялся с кресла и подошел к Ларе. Глаза – холодные. Этот человек не привык к слову «нет».

– Можете, – язык еле повиновался. – Вы можете отнять у моего мужа бизнес, но не сделаете этого. Потому что вы – настоящий мужчина, а настоящий мужчина всегда великодушен, и он выше мести слабой женщине.

Дара даже позволила себе чуть приподнять бокал с остатками шампанского и сделать последний глоток, глядя ему в глаза.

– Угощение было великолепным, но, к сожалению, мне пора.

И тогда Алик Робертович захлопал в ладоши и сказал всего одно слово:

– Браво.

Он ее отпустил. Лара шла по коридору обратно к лифтам, не чувствуя под собой ног. Установка была только одна – выбраться на улицу. Потом Дара долго сидела в машине, не в силах повернуть ключ зажигания. Руки дрожали. Требовалось время, чтобы прийти в себя, осознать, что получилось, справилась, смогла.

А на следующий Эень Саша ледяным голосом выкатил ей обвинение. И гордость взыграла. Конечно, куда же без этого…

– Иногда мне кажется, что я иду к тебе всю жизнь. Иду, иду и никак не дойду.

Лара подняла голову. Родные морщинки в уголках глаз, внимательный и все еще больной взгляд. Она провела ладонью по его щеке, он поймал ее руку и прижал пальцы к своим губам. Теплым и тоже родным.

– Давай сегодня опоздаем на работу? – предложила Лара.

8

– Камергерским переулок назывался с начала XIX столетия и по 1925 год. Название свое он получил по должности князя Голицына, который владел здесь домом номер два, в самом начале переулка. Были у этого места и другие названия: Георгиевский, Старогазетный, проезд Художественного театра. А в начале 1990-х годов вернулся Камергерский.

Погода стояла прекрасная, солнечная и сухая. И хотя темнеет уже гораздо раньше, чем летом, впереди еще достаточно времени до сумерек, и Юля с упоением рассказывает студентам об этом уголке Москвы. О легендарном Московском Художественном, который открылся в 1902 году пьесой Горького «Мещане», но символом театра стала чеховская «Чайка». И именно Чехов, без сомнения, был любимым драматургом труппы того времени.

Рассказывала Юля и о том, как Сталин, прекрасно зная о запрете булгаковских «Дней Турбиных», вдруг намекнул, что был бы не против вновь увидеть спектакль, поэтому долгие годы Художественный театр был единственным в стране, где шла эта поруганная пьеса.

А потом она повела свою группу дальше и остановилась перед домом, в котором жил Сергей Прокофьев и где сейчас находится его музей. В нем можно увидеть личные вещи композитора, от очков до дирижерской палочки и рояля. А еще скрипку легендарного Давида Ойстраха, виолончель Мстислава Ростроповича и костюм Майи Плисецкой, которая танцевала Хозяйку Медной горы в балете Прокофьева «Каменный цветок». Студенты захотели все это увидеть, и Юля дала им полчаса на посещение музея.

Она знала, что потом доведет свою группу до легендарной «Педагогической книги», что стоит на углу с Большой Дмитровкой. Здание было построено в 1913 году, а раньше на этом месте стоял дом, в котором Лев Толстой снимал шесть комнат, «прекрасно меблированных, с дровами, самоварами, водой и всей посудой». Здесь он читал главы своего романа «Война и мир».

Но еще раньше Юля процитирует своим слушателям Пастернака, одно из самых красивых и атмосферных мест в романе «Доктор Живаго», и все они на минуту перенесутся в далекую дореволюционную московскую зиму. Юля обожала эти строки.

«Светящиеся изнутри и заиндевелые окна домов походили на драгоценные ларцы из дымчатого слоистого топаза. Внутри них теплилась святочная жизнь Москвы, горели елки, толпились гости и играли в прятки и колечко дурачащиеся ряженые…

Они проезжали по Камергерскому. Юра обратил внимание на черную протаявшую скважину в ледяном наросте одного из окон.

Сквозь эту скважину просвечивал огонь свечи, проникавший на улицу почти с сознательностью взгляда, точно пламя подсматривало за едущими и кого-то поджидало.

«Свеча горела на столе. Свеча горела…» – шептал Юра про себя начало чего-то смутного неоформившегося, в надежде, что продолжение придет само собой, без принуждения. Оно не приходило».

Все это будет чуть позже, когда ее группа вернется из музея, а пока есть время на чашечку кофе. Удивительно, но уличные кафе продолжали еще работать, хотя сидеть за столиками было уже прохладно. И все же она села. И наблюдала за людьми, которые идут по переулку. Кто-то очень спешит, кто-то рассматривает театральные афиши, кто-то разговаривает по телефону. И осень… какая благосклонная сегодня осень! Сам воздух пропитан тихим прощанием, в вазонах у дверей доцветают последние цветы, а на стол упал маленький желтый лист.

Юля подняла голову и наткнулась взглядом на уличный фонарь. Залюбовалась им. Такие фонари – выполненные по эскизам Шехтеля – только здесь. Шехтель являлся одним из любимейших архитекторов Игоря. В свое время муж многое рассказал о домах, построенных по его проектам, но то, что этот человек придумал интерьер МХАТа и эмблему театра – летящую чайку, Юля знала и сама.

Официант принес американо.

Юля вынула из сумки телефон и быстро набрала текст.

Юля: Как ваши дела?

Юля: У меня кофейный перерыв.

От Веры Дмитриевны ответ пришел быстро.

Вера Дмитриевна: Прекрасно. Немного покапризничали перед сном, зато сейчас проснулись в хорошем настроении и собираемся на прогулку.

Юля: Я коляску оставила на первом этаже за лестницей. Надеюсь, ее не успели угнать.

Вера Дмитриевна: Скоро проверим.

А Игорь перезвонил.

– Не успела выйти на работу и уже кофейный перерыв?

– Завидуешь?

– Конечно! Как проходит экскурсия у мега-профи?

– Классно. Мои сейчас в музее Прокофьева, приобщаются к великой музыке. Я же изучаю фонари Шехтеля.

– Фонари Шехтеля! Без меня! Физически ощущаю, как зависть начинает расти.

Юля довольно хмыкнула.

– А у тебя что?

– Денис прислал вчерашние фотографии.

– О-о-о… Поделишься?

В пиццерии они вчера посидели недолго, потому что маленький ребенок и режим, но все равно вечер получился отличный. Они много шутили и смеялись, и Женя оказалась классной девчонкой. Своей.

– Конечно, поделюсь. Я сейчас иду на встречу, там побуду буквально пятнадцать-двадцать минут и в офис уже не вернусь. Думаю, успею присоединиться к твоему пешему туру, правда, в самом конце. Возьмешь еще одного слушателя, или все места заняты?

И откуда-то из прошлого, когда они только-только начали встречаться, вернулись острословие и ершистость:

– Не знаю, не знаю. Прийти на второе отделение, пропустив первое, это все же говорит о недостатке воспитания.

– Значит, моим воспитанием надо срочно заняться!

Юля рассмеялась.

Она сидела в уличном кафе, кофе казался необычайно вкусным, на столик ветром принесло второй лист – очередную осеннюю телеграмму. Жизнь была прекрасна!

9

Алик Робертович Танос уезжал. Он сделал все свои дела в Москве, заключил пару выгодных сделок, встретился с нужными людьми и один раз случайно пересекся в ресторане с Василиной. Похоже, девочка свою отставку не приняла и все еще надеялась. А зря. Алик Робертович прошел мимо, даже не взглянув на нее.

Чемодан был собран, через двадцать минут такси увезет его в аэропорт и – здравствуй, Лондон!

В дверь номера постучали. Алик Робертович открыл. На пороге стоял Свиридов. Сюрприз.

– Александр Константинович? Рад. Проходите. А я вот уезжаю.

– Я знаю.

Он не поздоровался, но внутрь вошел. Когда дверь захлопнулась, Свиридов развернулся и двинул Алека Робертовича в солнечное сплетение. В глазах потемнело, и тело согнулось от боли, но Алик Робертович успел подумать, что следов от удара не останется.

Свиридов стоял и ждал, пока он разогнется.

– Вы с ума сошли?

С того дня, когда состоялось их знакомство и Лара приходила в гости, а потом был звонок с обещанием помощи, они больше не общались. Деловые люди – народ занятой. То Свиридова на месте не было, то Алик Робертович находился в разъездах.

И вот теперь встретились.

– Я подам на вас в суд, – Алик Робертович все же разогнулся и, добравшись до кресла, рухнул в него. – За рукоприкладство.

– У вас нет доказательств. Но если еще раз вы приблизитесь к моей жене…

– Никогда бы не подумал, что ваша супруга способна нажаловаться.

– Она и не жаловалась. Я об этом узнал сам.

– Ясно, – Алик Робертович начал приходить в себя и с интересом посмотрел на гостя.

Надо же, не испугался. Двинул как надо.

– Та сделка, о которой мы с вами говорили несколько дней назад, она уже неактуальна.

– Что так? Напрасно, – и все же тело от удара болело.

Сейчас бы вызвать Касима, и он уж вломит этому наглецу так вломит. Алик Робертович и припомнить не мог, когда ему в последний раз решались вот так указывать на место.

– Считаю, сотрудничества у нас не получится, – Свиридов прошелся по просторной комнате и остановился у окна.

– Вы решили отказаться от тендера?

Он не ответил – смотрел в окно.

– Вы же понимаете, что честно построить бизнес практически невозможно. Все решают связи и деньги.

– Моя жена, – Свиридов повернулся и посмотрел в упор. – Она к какой категории относится? Связей или денег?

– К категории женщин, – Алик Робертович уже полностью овладел собой и позволил легкую улыбку. – Признаюсь, неравнодушен к прекрасному полу.

Свиридов продолжал смотреть в упор, и взгляд его был тяжелый. Как ни странно, Таносу это понравилось. Как и заявление о готовности отказаться от сделки.

– Хорошо, – сказал Алик Робертович другим, серьезным голосом. – Объясняться не буду и не считаю это возможным. Мне понравилась женщина, я сделал ей предложение, она была вольна сама принять решение. Знаете, что мне ответила ваша жена?

– Нет.

– Я так и думал. Восхитительная женщина.

Алику Робертовичу показалось, что вот сейчас ему точно двинут по лицу, а ходить с подбитым глазом в планы не входило, поэтому он демонстративно поднял руку и посмотрел на запястье, где красовались элитные часы Patek Philippe.

– Через пять минут я должен спуститься, так что буду краток. Отказаться от сделки, которая сулит хорошую прибыль, – это верх глупости. К тому же я уже договорился и сделал это не ради вас. Знаете, Александр Константинович, я прожил на этом свете побольше вас и видел, наверное, тоже побольше. До недавнего времени я знал точно, что все продается и все покупается. Абсолютно все, понимаете? Существует только вопрос цены. Ваша жена удивила меня. Она отказала так умно и с таким достоинством, что я просто решил ее подобным образом… отблагодарить. Лара преподнесла мне настоящий урок. Пожалуй, теперь я снова начну верить в людей.

– Не произносите вслух имя моей жены.

– Знаете, я вам даже завидую. Вам очень повезло.

– Вам тоже. Потому что если бы вы ее коснулись…

Алик Робертович мог бы оскорбиться, сказать: «Вон!», вызвать Касима, напомнить о своем исключительном статусе, но он уважал в людях смелость. Пожалуй, полезно вот так, в мире вседозволенности, столкнуться с чем-то настоящим. Понять, что там, где партнеры готовы продать друг друга, подчиненные предают себя и свои принципы из-за денег, жены становятся шлюхами и изменяют ради выгоды, при разводах обирают друг друга и шантажируют детьми, а молоденькие девочки готовы запрыгнуть в кровать к кому угодно и делать что угодно ради новой машины, дорогих тряпок и красивой жизни, – там живут и другие люди. Люди, для которых еще существует слово «честь».

Свиридов фразы не докончил, но было ясно, что за свои слова он отвечает. И Танос понял, что ему нравится этот человек. Он бы, пожалуй, даже имел с ним в будущем дело. Только ведь Свиридов не захочет.

– Я ее не тронул.

– Всего хорошего.

Свиридов вышел из номера и руки не пожал. Алик Робертович его понимал.

Друзьями они не станут никогда. Но порой приятно думать, что в мире существуют люди, которых можно уважать.

10

– Кран я починил, а со шкафом придется повозиться, – отрапортовал Федор по телефону.

Все-таки замечательно, когда в доме есть мужские руки. Света не уставала этому радоваться и умиляться.

– Я в обед купила виноград, мелкий и сладкий, узбекский. Правда, половину уже съела, но половину до дома довезу. Ты же любишь виноград?

– Люблю.

Она разговаривала по телефону и оплачивала счета. Счетов со всех четырех магазинов накопилось достаточно, а без визирования Лары никто ничего не оплачивал. Лара же сегодня появилась в половине двенадцатого. Как раз к собеседованию, после которого оставила трех девушек на стажировку в зал.

– У нас сегодня смотр продавцов для нового магазина.

– Так быстро? – Федя не смог скрыть удивления. – Мне казалось, вы только недавно помещение нашли.

– Нашли и уже договор подписали. Лара дала месяц на ремонт и открытие. Но ты же знаешь, как она относится к персоналу. Месяц будет стажировать новичков в разных точках. А начнет отсюда.

– Зато в итоге у вас лучшие флористы.

Это был комплимент, и Света приняла его на свой счет. Она гордилась «Цветочной историей» и тем, что ведет бухгалтерские дела здесь на «отлично».

– У нас еще и бухгалтеры неплохие, – все же намекнула в ответ и представила, как Федя, занимаясь с дверкой, посмеивается.

Света взяла очередной счет и прочитала: «Оплата прутиков».

– Чего оплата? – поинтересовался Федя.

Только после вопроса мужа она поняла, что назначение платежа прочитала вслух.

– Прутиков. И цена… Чувствую, нас ждут очередные новшества. Сегодня Лара подсчитывала, сколько средств можно выделить на эксклюзивную оберточную бумагу по спецзаказу, а теперь вот прутики. Наверное, будет их в ту бумагу заворачивать. Ой… еще ракушки, – Света посмотрела на следующий счет.

– Может, она у вас Японией увлеклась? – предположил Федор. – Там сад камней, икебана, а у вас прутики и ракушки.

– У нас все может быть, – согласилась Света.

11

Он был за рулем сам. Ехал забирать Лару с работы. Он и отвозил ее на работу сам после того, как они опоздали. И опоздали, надо сказать, прилично.

Утром он целовал ее жадно и почти грубо. Было не до нежности, с нежностью вообще ничего не получалось, хотя про бок Александр помнил. Вот только про бок и помнил, а про все остальное нет. Потому что «ты моя, вся моя, каждый взгляд, каждая косточка, каждый палец – все мое, мое, мое…» И это «ты моя» рвалось наружу – в поцелуе, в нетерпеливом раздевании, в ненасытности рук.

«Я твоя, твоя», – отвечала она, соглашаясь. И не получалось ничего с нежностью, никак не получалось.

Лара потом все соединяла их руки. Лежала у него на плече, брала его ладонь и прислоняла к своей, словно сравнивала.

– Чувствуешь?

– Что?

– Прикосновение?

Он чувствовал. Он снова начинал дышать. Он не расспрашивал ее в подробностях о визите в люкс. Он ей поверил. Потому что если он не будет верить собственной жене, то как они будут жить дальше?

– Так ты чувствуешь?

– Да.

– Что ты чувствуешь?

– Что сейчас еще больше опоздаем.

И он целовал ее плечи и ключицы, и впадинку за ухом, и любовался разметавшимися по подушке темными волосами, и сплетал свои пальцы с ее.

Моя, моя, только моя…

Твоя, твоя, только твоя…

Это было утром.

А сейчас уже вечер, и небо над Москвой сумеречное.

С парковкой около магазина возникли проблемы. Припарковаться в столице не так-то просто, особенно в час пик. Три круга по соседним переулкам, и – бинго!

В «Цветочной истории» посетителей было немного. Свиридова встретила белокурая улыбающаяся девушка. Видимо, как раз из тех, кто проходили сегодня смотр. Постоянных сотрудниц Александр знал.

– Добрый день, могу я вам чем-нибудь помочь?

Он хотел отказаться и пойти дальше, в кабинет жены, а потом передумал:

– Да, мне нужен букет.

– Какие цветы вы предпочитаете? – девушка старательно вела разговор. – Розы, хризантемы, сборные композиции?

– Я пока не знаю.

– Пройдемте, я вам покажу образцы. Может быть, вам понравятся готовые букеты.

Он пошел за ней и увидел краем глаза Лару, которая показалась в торговом зале. Лара остановилась чуть вдалеке, у касс, и наблюдала, как девушка справляется со своими обязанностями. Свиридов сделал вид, что не заметил жену. Он смотрел на цветы. На разноуровневые вазы с различными сортами роз, огромные шапки пышных хризантем, похожие на ромашки герберы, изысканные орхидеи и даже подсолнухи, казавшиеся здесь пришельцами из другого сада.

– Гвоздики, – вдруг сказал Александр. – Белые гвоздики.

– И все?

– Все.

– Сколько?

Он не знал. Семь? Девять? Не тринадцать же.

– Пятнадцать.

– Если хотите, мы можем разбавить их розовыми или оранжевыми.

– Нет, не надо.

Девушка открыла холодильник. Александр перевел взгляд. Лара продолжала стоять у касс. Темно-серый брючный костюм, желтая блузка, убранные за уши темные волосы. Какая же она красавица, его жена… Взгляды встретились. С этого расстояния невозможно было разглядеть зелень ее глаз, но он и так знал, какие они, меняющие цвет от травянистого до почти морского в зависимости от настроения. Иногда Александру казалось, что он легко читает по ее глазам все-все и слов не нужно, а иногда – что это главная загадка в его жизни, как и вся эта женщина.

Девушка рядом старательно отбирала цветы, потом начала формировать из них букет и от усердия чуть слышно сопела.

– Чем-нибудь украсить? Веточку гипсофилы добавить? Можно зелень.

– Не надо, – сказал Свиридов, не отрывая взгляда от Лары.

– У нас цветы свежие и сортовые. Ваша дама будет довольна.

Губы Лары дрогнули в улыбке.

– Я очень надеюсь, – ответил Александр, продолжая смотреть на любимую женщину, – что моей жене букет понравится.

{Из телефонной переписки}

* * *

Алена: Петя сделал мне предложение.

Юля: ААААААААААААААА!!!! Наконец-то!!!

Алена: Да)))

Юля: Иии?

Алена: Я согласилась!

Юля: Это я поняла))) Когда свадьба?

* * *

Федя: У нас дома меновазин остался?

Света: Опять спину прихватило?

Федя: Да.

Света: Не помню. Я по дороге домой куплю.

* * *

Юля: Как у вас дела?

Вера Дмитриевна: Все хорошо. Сейчас будем полдничать фруктовым пюре.

Юля: Температуры нет?

Вера Дмитриевна: Нет, только насморк. Но нос мы промываем.

Юля: Я освобожусь через полчаса.

* * *

Лара: У тебя сегодня британский бульдог.

Саша: Мне казалось, у меня московский кот. И не только сегодня.

Лара: Кот у Кати. А у тебя бульдог.

Саша: А у тебя?

Лара: Доклад на тему «Как важно беречь природу».

Саша: Бульдог к природе не относится?

Лара: Нет.

Это олимпиада по английскому, прошлогодняя. Им сказали пройти – готовят к новой.

Саша: Там по окончании школы точно один аттестат дают, а не три?

Лара: Точно)

Саша: Мне кажется, что к 11 классу мы получим по второму среднему.

Лара: Если хочешь, можем поменяться. С меня бульдог, с тебя доклад.

Саша: Нет уж.

Бульдог, значит, бульдог.

* * *

Игорь: Нам обязательно туда идти?

Юля: Это на десять минут, обещаю!

Игорь: Я помню, как ты меня потащила на современное искусство. Если тебе так хочется в галерею, может, лучше Третьяковка, м?

Юля: Мы пойдем смотреть «Дорогу друг к другу». Ты ее уже видел, просто не помнишь.

Игорь: Думаешь, у меня откроется третий глаз, и я наконец пойму великую идею?

Юля:))))) Не ворчи! Это почти Босх, там много людей и деталей.

Игорь: Я Босха не люблю с детства.

Юля: Хорошо. Вечерний бильярд с Денисом в пятницу.

Игорь: Идет! Где там твой новый Босх висит?

* * *

Федя: Читаю книгу, которую вы мне передали. Нравится. Спасибо.

Вера Дмитриевна: Я рада.

* * *

Кирилл: Тебя утвердили на роль.

Петя: Да?!

Кирилл: Да) Я поработаю с договором, мне там не нравится пара моментов, потом позвоню.

Петя: Ок.

Кирилл: Тебе придется быть лысым.

Петя: И в татуировках. Я сценарий читал. Я готов.

Кирилл: Ну и отлично.

* * *

Юля: Нас пригласили на юбилей к начальнику Игоря. 50 лет. Поможешь с букетом?

Лара: Конечно.

* * *

Игорь: У мамы сломалась стиральная машинка.

Саша: Купим новую.

Игорь: Сначала уговори. Я вчера весь вечер ее убеждал, что это старье ремонту уже не подлежит. Но она уперлась и собирается искать мастера.

Саша: Я решу этот вопрос.

Игорь: Скрестил пальцы. Благословляю на битву, брат мой)))

Саша:)))))

* * *

Света: Я вчера видела хорошую зимнюю обувь для Кости. Вам нужна?

Юля: Да)

* * *

Алена: Надо выбирать имя, чтобы с отчеством сочеталось.

Петя: Например?

Алена: Ирина Петровна.

Михаил Петрович.

* * *

Катя: Я потеряла кросовки.

Саша: В школе?

Катя: Да.

Они новые.

Мама растроится

Будет ругать

Саша: Что-нибудь придумаем. Я могу забрать тебя из школы, поедем в магазин, купим такие же.

Катя: Давай!

У нас изо и все

Саша: Понял. Буду вовремя.

Заключение

Вот и подошла к концу эта история. Расставаться с героями, которые стали родными, всегда непросто. Но их, как выросших детей, когда наступает время, приходится отпускать.

Время настало.

И все же любой автор обладает уникальным свойством видеть будущее своих совершенно самостоятельных персонажей. Он не может повлиять на их жизнь и решения, он выступает лишь в роли наблюдателя, рассказчика и секретаря, который записывает увиденное.

Записала и я.

Для тех, кому интересна дальнейшая судьба героев романа, могу сообщить, что примерно через год после описанных событий в одном из центральных кинотеатров Москвы состоялась премьера «Похищенной карты». Фильм имел большой успех и собрал хорошую кассу. Критики писали, что пара искателей приключений в исполнении Петра Андронова и Леси Муромцевой была намного ярче и вызвала большую симпатию, чем главные герои. Матвей Ковалев, появившийся под руку с Василиной Волобуевой, широко улыбался публике, но тяжело переживал подобные высказывания и публикации.

Леся Муромцева на премьере не появилась по причине последних сроков долгожданной беременности, а вот молодой отец прелестной дочки Петр Андронов пришел в сопровождении супруги, как известили всех любопытных таблоиды.

«Похищенная карта» закрепила успех Пети, и с тех пор его карьера уверенно пошла в гору. Позже он снялся еще в нескольких знаковых для отечественного кинематографа картинах. Однако никогда не забывал разделять жизнь и роли.

С театром у Пети тоже в конце концов все сложилось, но гораздо позже, в тридцать пять. Мечта исполнилась, и после удачного «Тартюфа» Мольера были Булгаков, Чехов, Шекспир. Ради такого репертуара, как заметил потом сам Петя, стоило терпеливо ждать.

Алена после рождения дочери на работу в книжный не вернулась, но пятничные вечера не прошли даром. Она начала читать лекции в обществах книголюбов, устраивать творческие встречи с современными авторами, курировать книжные фестивали.

Что же касается старого букинистического на Арбате, он до сих пор работает. Теперь там хозяйничает Денис, которому Абрам Моисеевич, не имеющий близких родственников, передал свое дело. Женя, решившая поменять синий цвет волос на розовый, с удовольствием помогает Денису. Мне кажется, у этих двоих все серьезно. Но станет ли букинистический на Арбате семейным делом, я не знаю. Решать вам.

Игорь со временем добился не только славы талантливого архитектора, но и сумел открыть собственное небольшое архитектурное бюро. Через два года после описанных событий они с Юлей, благодаря ипотеке, въехали в новую просторную трехкомнатную квартиру в спальном районе. Конечно, для этого пришлось продать старую. В первое время оба очень скучали по своему первому дому и любимому району, зато на новом месте были преимущества в виде детского сада во дворе, школы в десяти минутах ходьбы, детского развивающего центра в соседней многоэтажке, не говоря о супермаркетах, парикмахерской и химчистке. Все это было как нельзя более кстати, потому что к моменту переезда Юля ждала второго ребенка.

Любимое дело она не бросила и через год после родов продолжила устраивать экскурсии по улицам столицы, а Вера Дмитриевна, с которой наконец установились близкие отношения, помогала забрать из сада старшего Костю и сидела несколько часов в неделю с младшим Коленькой.

Такое положение дел вызвало, конечно, легкую ревность со стороны Светы. Она боялась, что внуки станут любить ее меньше, чем другую бабушку. Это, в свою очередь, привело к тому, что подросшие мальчики с удовольствием приезжали в гости на выходные к бабушке Свете и дедушке Феде, позволяя молодым родителям провести субботние вечера вдвоем.

И, кстати, Федя все же озвучил мысль по поводу написания совместной книги. Кажется, Юлю эта идея заинтересовала. Она даже положила в банку лист с записью: «Начала разрабатывать план», а на следующий день там же увидела ответ: «Жду, когда его можно будет прочитать». Банка используется уже не так активно, но время от времени пополняется новыми сообщениями, доставляя радость всем членам семьи.

Саша выиграл тендер и построил гостиницу в центре Екатеринбурга, но почти сразу же ее продал. Он так и не смог забыть и принять условия, при которых этот проект оказался осуществим. Гостиница все время напоминала о не самом радостном периоде семейной жизни, и командировки в Екатеринбург не приносили желаемого удовлетворения от хорошо выполненной работы. Впрочем, продажа прошла довольно успешно, и вырученные деньги удалось вложить в новый интересный проект в Костромской области.

Лара открыла свой пятый и последний магазин. Она приняла решение больше не расширять сеть. Коллекция букетов «Дорога друг к другу», в которой были использованы прутья и веточки различных деревьев и кустарников, а также ракушки, шишки и семена в сочетании с цветами, имела большой успех. Лара сумела получить разрешение от художника на использование фрагментов его картины для оберточной бумаги и изготовление деревянных фигурок для флористических композиций. На международной осенней выставке флористов ее работы вошли в пятерку лучших.

С Аликом Робертовичем Таносом после описанных событий она виделась еще два раза. Первый – на одном светском мероприятии, куда Лара пришла вместе с мужем. Она почувствовала взгляд и обернулась. Алик Робертович стоял в компании важных деловых мужчин и пристально смотрел на нее. А потом слегка отсалютовал бокалом с шампанским и сделал глоток. Лара вежливо кивнула головой в знак приветствия и отвернулась.

Второй раз был в гостинице в Краснодаре, куда она приехала на международный цветочный конкурс в качестве участника жюри.

Они столкнулись в фойе. Алик Робертович уезжал, Лара только приехала.

– Вы совершенно не меняетесь, – сказал он ей.

– Вы тоже.

Это была неправда. Танос постарел и осунулся. Ларе показалось, что он чем-то болеет.

– Передавайте привет Александру Константиновичу. Надеюсь, его дела идут в гору.

– Спасибо, обязательно передам.

Конечно, не передала и даже не рассказала мужу о своей случайной встрече. Ни к чему ворошить прошлое, особенно такое.

Катя продолжала заниматься легкой атлетикой и даже была неоднократным призером первенства Москвы на дистанции триста метров и в эстафете. Однако дальнейшую свою жизнь со спортом она решила не связывать и ушла из секции в семнадцать лет, потому что весь последний год учебы в школе готовилась к поступлению в университет. Переданная по генам любовь к гостиничному делу оказалась сильнее любви к спорту.

Рик прожил долгую кошачью жизнь и, когда состарился, все же поверил в крепкую мужскую дружбу. Он перестал делить территорию с Сашей, и все чаще их можно было видеть вдвоем в том самом кресле, борьба за которое шла не один год. Умиротворенная картина хозяина дома с котом на коленях не раз вызывала ироничные высказывания других домочадцев. Но мужчины, довольные возникшим наконец согласием, не обращали на острословов никакого внимания.

Иногда мне кажется, что они действительно где-то живут – мои герои.

Я иду по улицам Москвы, городу, который дал мне так много, что порой кажется, что вся эта долгая история, состоящая из двух романов, повести и серии рассказов, – моя благодарность ему, мое признание в любви. Арбат, Тверская, Полянка, Пятницкая, Никольская, Мясницкая, Камергерский, Столешников, Лаврушинский, Кузнецкий Мост, Крымский Вал, Поклонная гора… Сколько всего хожено-перехожено…

И очень легко представить себе где-нибудь в окрестностях Никитских ворот Юлю, рассказывающую небольшой группе людей удивительную историю из прошлого Москвы, а в районе Китай-города – Игоря, спешащего на встречу с очередным клиентом. Им предстоит обсудить проект небольшого ресторана. На афише около троллейбусной остановки анонс новой телевизионной премьеры. В главной роли Петр Андронов. А мимо этой афиши, замедляя на несколько секунд шаг, идет Алена. Она катит перед собой коляску, и сидящая в коляске маленькая девочка, показывая пальчиком на знакомое лицо, восторженно кричит:

– Папа!

А Света и Федя спускаются в метро, чтобы поехать в торговый комплекс. Там, говорят, в одном из магазинов хорошие скидки на посуду, поэтому надо срочно обновить пару кастрюль и присмотреть новые сковороды для Юли с Игорем. Им же некогда всем этим заниматься.

Вера Дмитриевна после прогулки по Цветному бульвару заглядывает в кафе, чтобы заказать себе чай с бергамотом и красивое воздушное пирожное. В ее дамской сумочке всегда найдется томик стихотворений или мемуаров, поэтому в ближайшие полчаса Веру Дмитриевну ждет интересное времяпровождение.

И где-то в районе Сухаревской в старых переулках затерялся дом современной постройки. Кажется, центр Москвы, но здесь тихо и уютно, и не подумаешь даже, что совсем рядом, через несколько поворотов бурлит жизнь – площадь, метро, дорога с непрекращающимся потоком машин…

А на улице май. И одуряющий запах черемухи, от которого почти всегда болит голова. Лара открывает балконную дверь и выносит на воздух глиняные горшки с разноцветной геранью. Катя в комнате пытается готовиться к годовой контрольной по географии и бубнит, что это самый скучный предмет, даже Рик не хочет слушать про полезные ископаемые и ушел на кухню смотреть телевизор.

Лара расставляет горшки, поглядывает на свой тополь и думает, что надо протереть стол и стулья, которые муж вчера поздно вечером перенес из кладовой на балкон. Вечером можно открывать сезон – устроить чаепитие на свежем воздухе.

Однако из-за звонка Саши планы меняются.

– Я сейчас проезжал мимо театра и подумал, что мы давно никуда не выходили. Как насчет «Моей прекрасной леди»?

– Когда?

– Сегодня.

– Я согласна.

Сноски

1

Здесь и далее перевод с итальянского М. А. Осоргина.

2

Мобильный стенд, используемый для оформления зоны, находящейся позади участников мероприятия, в качестве фона для фотосессии.

3

Б. Окуджава.

4

Ю. Визбор.

5

Елена Пятакова.

6

Елена Пятакова.

7

Карло Гоцци. Принцесса Турандот.

8

Карло Гоцци. Принцесса Турандот.

9

Карло Гоцци. Принцесса Турандот.

10

«Хрустальная Турандот» – театральная премия, учрежденная в 1991 году продюсером и режиссером Борисом Беленьким. Это первая негосударственная, независимая творческая награда в новой России, которая была задумана как независимая награда зрителей.

11

Елена Пятакова.

12

Евгений Симонов – советский российский театральный режиссер, театральный педагог, драматург, народный артист СССР. Стихотворение посвящено Юлии Борисовой.

13

Он же.

14

Наталия Беда. Последняя строчка изменена.

15

Александр Городницкий.

16

Александр Городницкий.

17

Александр Городницкий.

18

Галина Климова.

19

Слова из песни Виктора Цоя.

20

Галина Климова.

21

Bay, настоящий русский стиль (англ.).

22

Деловой центр, расположенный в Оружейном переулке.

23

Научно-исследовательский институт.

24

Русский архитектор XVIII века, теоретик архитектуры и педагог, представитель классицизма, зачинатель русской псевдоготики, масон.

25

Одна из самых популярных пьес Эдуардо де Филиппо. В репертуаре Театра им. Вахтангова с января 2019 года, в главных ролях – Ирина Купченко и Евгений Князев.

26

Любовные письма великих. М.: ОЛМА Медиа Групп, 2014.

27

Рождественский Р. «Мы совпали с тобой». М.: Астрель, 2011.

28

Баранов В. Наталья Крандиевская и Алексей Толстой. История одной любви. М.: Совпадение, 2016.

29

Варламов А. Алексей Толстой. М.: Молодая гвардия, 2008.

30

Прекрасная госпожа. Я не верю своим глазам! (um.)

31

Привет (um.).

32

Где я найду тебя? (англ.)

33

Нет проблем (um.).

34

Идеальный (um.).

35

Ты не изменилась, Вера (англ.).

36

Но моя тайна скрыта во мне,

И мое имя никто не узнает!

Нет… нет…

В твои губы я вдохну его,

Когда засияет заря,

И мой поцелуй растворится в молчании,

Он сделает тебя моей! (um.)

37

Яна Мкр.

38

Засчитанный укол в фехтовании.

Content

Наталья Литтера
Встретимся на Арбате

Встретимся на Арбате

Глава 1

1

2

3

4

5

6

Глава 2

1

2

3

4

5

6

7

8

Глава 3

1

2

3

4

5

6

7

8

9

Глава 4

1

2

3

4

5

6

7

8

Глава 5

1

2

3

4

5

6

7

8

Глава 6

1

2

3

4

5

6

Глава 7

1

2

3

4

Глава 8

1

2

3

4

5

6

Глава 9

1

2

3

4

5

6

7

8

Глава 10

1

2

3

4

5

6

7

8

Глава 11

1

2

3

4

5

6

7

8

Глава 12

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

Глава 13

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

Глава 14

1

2

3

4

5

6

7

Глава 15

1

2

3

4

5

6

Вместо эпилога

1

2

3

4

5

6

7

Бонусы

Светин переполох

1

2

3

4

5

6

Фиалки по апрелям

Пятница, четырнадцатое

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

Бонусы

Итальянский тенор

Маленькая хроника

Разочарование

Костюм

Был один случай

Монеты

Мозговой штурм

Женский взгляд

Замуж в брюках

Стоп-кадры

Весна. Аптекарский

Лето. Дворовый забег

Осень. «Апельсиновый Шар»

Зима. Федя и Матроскин

Дорога друг к другу

Глава 1. Алена

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

Глава 2. Юля

1

2

3

4

5

Глава 3. Петя

1

2

3

4

5

Глава 4. Игорь

1

2

3

4

5

Глава 5. Лара

1

2

3

4

5

6

7

8

Глава 6. Алена, Петя, Юля, Игорь, Лара, Саша

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

Глава 7. Саша

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

Заключение

Сноски