Константин Калбазов

Отступник. Вольник

Глава 1

Настроение было замечательным. Всё складывалось как нельзя лучше. Вступительные экзамены в военное лётное училище позади, и вскоре его ожидает начло долгожданной учёбы. Вообще-то, он уже сегодня может показать высший пилотаж. Как, впрочем, и любой из княжичей или бояричей. Благо с шестнадцати лет найти безлошадного отпрыска знатного семейства довольно затруднительно.

Но одно дело гонять по небосводу на легкомашинном учебном аэроплане прощающем даже грубые ошибки. Шансы разбиться на таком минимальны. И совсем другое, боевой самолёт. Тем более, истребитель. Не просто стремительный, но ещё и смертоносный.

За штурвал такого самолёта ни одного остолопа просто так не посадят. Да и в личном владении его можно иметь только при наличии соответствующего патента, каковой знатным семействам не полагался. Никто не позволит отпрыску княжеского или боярского рода пополнить ряды приватиров, наёмников или вольных пилотов. Только через изгнание из рода, и никак иначе, ибо позор.

Разумеется, это не значит, что они лишены возможности иметь собственные самолёты. Но только в составе дружины, и никак иначе. И даже в этом случае обязаны пройти трёхгодичное обучение в военном лётном училище. Причём на общих основаниях, без оглядки на их статус. Прежде чем оказаться за штурвалом боевого самолёта, не мешало бы научиться выполнять приказы. Ибо служба это в первую очередь дисциплина.

Плевать! Если нужно заплатить за возможность управлять истребителем такую цену, он готов. Всё что угодно! Только бы ощутить своё единение с грозным летательным аппаратом, ощетинившимся пушками и картечницами.

Григорий уже видел себя прославленным асом, осыпаемым наградами, и вниманием первых красавиц царства. В принципе, они и сейчас готовы вешаться ему на шею. Пусть и младший, но всё же отпрыск великокняжеского рода. Не баран чихнул! Вот только это не то. Всех этих козочек сейчас интересует только его титул, и возможность оказаться членом влиятельного семейства.

Семьдесят процентов металла производимого в царстве, приходится на заводы Демидовых и их Большекаменный архипелаг. Который, впрочем, впору называть рудным. Но так уж повелось издревле, когда ещё был цел материк, и на этом месте были горы, называвшиеся Большим камнем. Это уже потом, после великого потрясения, когда осваивались уже острова, были обнаружены богатые недра. Но название так и осталось прежним.

Великое княжество Большекаменское богатое, и люди здесь живут зажиточно. Единственно продовольствие по большей части привозное, ввиду незначительных площадей пахотных земель. Но это не беда. Была бы казна полной, а еду и закупить не сложно. Причём с избытком. Так, чтобы закромов не на один год хватило. Демидовы хозяйственный род, и о своих людях заботятся, ибо они наипервейшее богатство княжества. Всё остальное уже вторично…

Плавное течение мыслей и радужное настроение исчезли в один миг. Вот только был погожий солнечный день, серая полоска шоссе, зелень по обочинам. И вдруг дорога вздыбилась, мир вокруг завертелся в невероятном калейдоскопе, а по ушам ударил гром разрыва. Сколько взрывчатки упаковали в мину непонятно. Но судя по тому, что двадцатиграммовый амулет сгорел махом, тяжёлый «Москвич» подбросило в воздух, да и сам Григорий ощутил толчок, словно ему прилетело сухим полотенцем, пироксилина не пожалели. Автомобиль с искорёженной мордой кувырнулся в воздухе после чего рухнул на землю и сделал несколько оборотов скатился с откоса на луг.

Последнее о чём в этот момент думал Григорий, так это о количестве взрывчатки. Все его усилия были сосредоточены на том, чтобы не разбиться к нехорошей маме. Амулеты заряжены на сто процентов и действовали исправно. Но когда тебя подбрасывает мощным взрывом, и болтает в искорёженном авто, об этом как-то особо не думается.

Наконец «Москвич» опрокинулся в последний раз, и встав на колеса замер посреди лужайки окутавшись облаками пара, вырвавшегося из повреждённого трубного котла. Хорошо хоть не старая модель, тот в подобной ситуации непременно рванул бы, что твоя бомба. Коровы до этого мирно пасшиеся на лугу, бросились в бега, во все копыта. Причём во главе с быком, который вроде как должен был оберегать и защищать стадо.

Григорий несколько секунд сидел приходя в себя, и глядя в неопределённую точку в пространстве. И что это было!? Наконец растерянность отступила, и он попытался открыть дверь. Замок вроде как щёлкнул, но та не подавалась. Он налёг на неё плечом. Бесполезно. Из под капота появились струйки дыма, которые никак не спутать с паром. Однозначно перебило топливопровод, и горючее под давлением начало заливать машинное отделение. В подтверждение этого из под капота вырвались языки пламени, которые начали быстро охватывать авто.

Княжич чертыхнулся, и вновь толкнул искорёженную дверь. Та коротко скрежетнула, но всё же не открылась. Страха как такового не было. «Кокон», амулет создающий огнеупорный щит, не позволит набирающему силу пламени причинить ему вред. Однако, ощущения не из приятных. Уже начало припекать так, словно ты оказался рядом с большим костром. Оно вроде ожогов и нет, и в то же время ощущения весьма болезненные. Но тут щит не помощник, ведь жизни и здоровья человека ничего не угрожает.

Выбравшись из уже во всю полыхающего автомобиля Григорий отошёл в сторону. При этом он не получил ни царапины и ни единого ожога. Да чего уж там, даже сюртук не подгорел. Разве только изгваздался, и появилась пара-тройка прорех, от покоробленного металла.

Отойдя от «Москвича», осмотрелся. Часть насыпи шоссе попросту снесло. Воронка получилась знатная. Он понятия не имел, сколько килограмм пироксилина заложили под его авто. Амулет установленный на нем был способен выдержать взрыв шести килограмм пироксилина. И продолжить движение даже не почесавшись. В смысле, если успел бы проскочить воронку. А так-то, нырнул бы в неё.

Похоже нападавшие об этом знали, и перестраховались. Григорий глянул на полыхающий автомобиль. Досталось ему знатно. Если бы матушка не подарила на день восемнадцатилетия новый «Панцирь» с шестнадцатикаратным щитом, то его труп остался бы внутри. Хотя и не сгорел бы. «Кокон» без труда выдержал бы натиск огня, пока «Москвич» сгорит дотла.

И тут его словно несильно ткнули пальцем в грудь. Следом донёсся винтовочный выстрел. Ещё. И снова. Толчки ощущались один за другим. Но щит без труда сдерживал натиск свинца. Стрелков четверо, что нетрудно определить по дымкам от выстрелов. Стреляют точно, и уже сняли большую часть защиты.

Изображать из себя мишень Григорий не собирался, и после первого же удачного залпа, поспешил залечь. А потом пополз, чтобы укрыться от убийц за пылающим автомобилем. Едва он оказался на земле, как стрельба прекратилась. Его потеряли из виду. Трава-то, благодаря стараниям коров высотой не отличается. Зато низко стелящийся дым, вполне надёжно прикрыл его от убийц. Но не удовлетворившись этим, княжич ещё и переполз так, чтобы разбитое авто оказалось между ним и стрелками.

Оказавшись в относительной безопасности можно было хоть как-то оценить обстановку. Страха, как такового, не было. Григория, как и других отпрысков знатных родов, учили воевать. И он прекрасно сознавал, уровень своей подготовки. То, что его сумели достать четырежды, результат внезапного нападения, и первые мгновения растерянности.

Теперь же он действовал достаточно хладнокровно. К примеру, сумел идентифицировать оружие, из которого в него стреляли. Звук выстрела, и густота дыма от них, указывали на армейские карабины, использующие малодымный порох, именуемый ещё и бурым, который превосходит обычный чёрный.

В принципе, амулет Григория способен выдержать шесть винтовочных выстрелов в упор. Били по нему с полутора сотен шагов, на такой дистанции щит не просто выстоит но и сохранит некоторый запас. Седьмое попадание уже окончательно собьёт его, и тяжёлая пуля доберётся до тела. Если против револьвера, то ещё от трёх-четырёх попаданий прикроет.

Вот только Демидов понятия не имеет сколько отщипнули от щита взрыв, и болтанка в кувыркающемся авто. Там наверняка была серьёзная опасность, и амулет непременно активировался. От заряда вообще может осталось каких-то жалких несколько процентов. К сожалению, александрита, чтобы выяснить это, у него с собой нет. Просто не было необходимости в нем, ведь у Григория никогда не возникало проблем со сбором энергии.

Словом всё за то, чтобы не геройствовать. Но и бездействовать последнее дело. Бульдог уже в руке. Вес оружия придал уверенность в себе. Наверняка у убийц есть амулеты. Конечно сомнительно чтобы алмазы и рубины. Но вот трёхкаратовый топаз, стандартная защита дружинников, это уж как минимум. Такой амулет способен выставить щит выдерживающий один винтовочный, или шесть револьверных выстрелов в упор.

Но это если речь об обычных боеприпасах. В каморах же барабана небольшого револьвера княжича сидели патроны с особыми пулями, так же являвшимися по сути амулетами. Двухакаратовые топазы заключённые в свинцовую оболочку, напитанные Силой способны пробить четырёхкаратовый щит. По сути, это одноразовый амулет, называющийся «Пробоем». Он проходит сквозь силовую защиту, и при попадании в цель разрушается высвобождая заключённую в нем Силу.

Этот вид огранки появился совсем недавно и запрещён к свободному обороту. Да и позволить его себе могут немногие. Шутка сказать, один патрон стоит тысячу и более рублей, в зависимости от веса камня. Для сравнения, «Москвич» стоит пять тысяч, его бульдог, если без украшений и излишеств, всего-то двенадцать.

Но такая плата того стоила. Теперь его уже так просто не взять. Обращаться с оружием он умеет. Правда, это вовсе не повод, чтобы геройствовать. И он не стал бездумно отстреливаться. Патронов у него только шесть, к сожалению запасные брать с собой не стал. Да и дистанция больше полутораста шагов. Нечего и мечтать о том, чтобы достать нападавших из этой игрушки. Время работает на него. Так что, главное не подпустить убийц к себе.

А пока, неплохо бы сообщить о случившемся князю. Прикоснувшись к амулету в форме огранённого шара, закреплённого на петле за правым ухом, он активировал «Разговорник» вызывая отца. Молчание. Он чувствовал, что вызов прошёл. И знал, что его амулет находится на постоянном контроле если не у батюшки, то уж у его секретаря непременно.

Чертыхнулся, и активировал точно такой же, но уже за левым ухом, вызывая начальника стражи. И тот откликнулся.

— Григорий Фёдорович, я как раз хотел вас вызывать. С вами всё в порядке? — тут же поинтересовался Ковалёв.

Голос звучал прямо в голове, не так, как при использовании телефона. К слову, этот аппарат при всем его несовершенстве, где-то был даже удобнее. Ну хотя бы потому что, не было необходимости выпиливать к нему близнецов из того же камня. И возможность общения была значительно шире.

Бог весть отчего у княжича сейчас мелькнула именно эта мысль. Быть может он за ней хотел спрятаться от внезапно охватившей его тревоги. И это несмотря на то, что у самого ситуация далеко не однозначная. Уж больно не понравилось ему то, как взволнованно звучал голос начальника княжеской стражи. И это у Ковалёва. Человека, ассоциирующегося у Григория, с самой невозмутимостью.

— Нет, не в порядке, Сергей Юрьевич, — сохраняя самообладание, ответил княжич. — На меня напали. Мина разрушила автомобиль. В меня стреляли. Мой шит отразил четыре винтовочные пули, армейского образца. Я укрываюсь за горящими обломками «Москвича».

— Где вы находитесь? — поинтересовался Ковалёв.

Григорий буквально услышал, как заскрежетали зубы главного стражника рода.

— На дороге межу Ивановкой и Константиновкой, — ответил Демидов.

— Я немедленно вышлю туда людей. И отправлю самолёт. Пять минут, и помощь прибудет.

— Почему не отвечает отец? — спросил Григорий, ощущая противный холодок в груди.

— Только что было совершено покушение на всё семейство. Кто-то пронёс бомбу в обеденный зал.

— Как? — только и смог произнести растерянно парень.

— Пока не знаю. Но мы непременно докопаемся до сути, княжич. Сейчас ясно одно. Это скоординированная атака. Причём учли и то, что вы находитесь в отъезде.

— Моя семья?.. — всё ещё надеясь на чудо спросил и осёкся молодой человек.

— Все погибли. Держитесь, княжич.

— Ясно, — вздохнул он, и чтобы отвлечься от тяжких мыслей спросил, — Может мне под прикрытием дыма отойти к лесу?

— Только если оставаться на опушке. Не углубляйтесь в лес. Убийцы могут быть хорошими егерями. Самолёт со стражниками будет уже через несколько минут.

— Хорошо, я отойду к опушке. Тут всего-то три сотни шагов.

Он отпустил «Разговорник», и хотел уже было сделать первую короткую перебежку, когда сквозь разрыв в клубах чёрного дыма увидел сразу двоих нападавших, бегущих в его сторону, с карабинами наперевес. Одеты, к слову, как обычные охотники, твидовые пиджаки, и егерские шляпы с перьями. Вот только в руках у них боевые карабины.

Григорий вскинул бульдог, одновременно с этим взводя курок. Стрелять самовзводом, даже при довольно мягкой пружине, глупо. У него только шесть патронов, и мазать никак нельзя. Ну вот как-то, не для боя он снаряжён.

Выстрел!

Вырвавшийся вперёд убийца нелепо взмахнул руками, его ноги подогнулись, и он сходу грохнулся на колени. А там завалился всем телом, сделав кувырок через плечо и наконец замер, растянувшись на траве. Одно из двух. Либо амулетов нет. Либо предположения Григория оказались верными, и у тех были простые трёхкаратовики.

Палец потянул курок, ставя его на боевой взвод. Второй злоумышленник остановился, и вскинул винтовку. Выстрелили они одновременно. Демидов почувствовал удар в левое плечо, которое тут же взорвалось острой, выворачивающей болью.

Как бы это странно ни звучало, но одновременно с этим восемнадцатилетний парень сумел отметить ещё два момента. Первый, это то, что разрядившийся амулет возвестил об этом, обдав тело лёгким холодком. Как Григорий сумел это почувствовать, для него самого было загадкой. И второй, то, что он не промазал, стрелявший в него, заваливался на землю, безвольным кулем.

Упав на спину, княжич выпустил револьвер, и подхватив раненую руку. Рыча, хрипя и одновременно скуля от боли, приблизил кисть раненой руки к лицу. Превозмогая страдания, он сумел-таки прижать перстень с бриллиантом огранённым в форме сердца к подбородку.

По телу тут же пробежала волна наслаждения. Он словно наново родился. Вот только что, едва не терял сознание, и помышлял лишь о том, чтобы избавиться от страданий. А тут вдруг всё закончилось, и он едва не опростался. «Лекарь» амулет серьёзный. Способен даже с того света достать, если только не в голову прилетело и не упущено время.

Вновь хватая бульдог ощутил, в левом рукаве, под сюртуком и рубашкой какой-то инородный предмет, вызывающий дискомфорт. Точно. Это же пуля. Щит она конечно сбила, но изрядно потеряла в убойности, а потому раздробив кость осталась в теле. Но «Лекарь» выдавил её наружу.

Боевого опыта у Григория не было, но чувство опасности взвыло не хуже чем у бывалого ветерана. Именно подчиняясь ему, а не осознавая, что делает, едва поднявшись на колено, он откинулся на спину. Выстрел! Пуля прожужжала рассерженным шмелём обдав лицо лёгким ветерком. Он выстрелил в ответ навскидку. Но всё же попал.

Очередной противник, обходивший горевшее авто с другой стороны, рухнул как подрубленный. Пуля напитанная силой, страшное оружие. Даже попав в палец она гарантированно убивает. Тело попросту не в состоянии противостоять высвобождающейся энергии.

Григорий сделал кувырок вперёд, в сторону пышущего жаром «Москвича». Встал на колено, одновременно с этим взводя курок, и изготавливаясь встретить последнего из нападающих. Огня княжич не боялся. Он конечно пышет жаром, и левый бок обжигает так, что хочется кричать криком. Но амулет не позволит огню причинить ему вред, хотя тот и лижет левый рукав сюртука. В распоряжении Григория шестикаратный «Кокон». Такой и за час не истощится.

Четвёртый нападающий появился не с винтовкой наперевес. Похоже уже осознал, что княжич лишился щита, и решил вооружиться парой револьверов. Вот только ищет его не возле горящего авто, подспудно полагая, что тому у самого пламени делать нечего. Ошибочка. Григорий на этот раз прицелился более тщательно, и только будучи уверенным, что не промажет, выстрелил.

Вот и ладно. Княжич удовлетворённо хмыкнул, и отошёл в сторону от огня. Впрочем, приподнятое настроение от того, что вышел победителем в смертельной схватке, тут же сошло на нет. Только сейчас пришло полное осознание того, что он потерял всю семью. Отец, мать, старший брат, его жена, их трёх и одногодовалые сын и дочь.

Хорошо хоть обе сестры успели выйти замуж, и теперь являются членами других родов, а значит, не представляют угрозы для затеявших истребление старшей ветви рода Демидовых. Но ведь от этого они не перестают быть его сёстрами. И любит он их ничуть не меньше.

Выстрела он не услышал. Голова вдруг взорвалась нестерпимой болью, и он рухнул на траву, как подрубленный, даже не сумев осознать, что собственно говоря произошло. Его убийца взглянул в небо, где появился легкомашинный самолёт. Всё. Пора уходить. По поводу обнаружения тел своих подельников он не переживал. Связать их с ним не получится. Обычные наёмники, подряженные для выполнения одного дела. Так что, пусть валяются. Оно даже и к лучшему. Этот след уведёт от нанимателя, и в результате заведёт в тупик…

Григорий открыл глаза. Но поначалу ничего не видел, из-за мутной пелены. Постепенно она истончилась, а по лицу пробежали дорожки слез. Что это? Голоса? Сергей Юрьевич? Однозначно начальник стражи. А ещё их родовой целитель. Но почему никто не спешит оказывать ему помощь? Никифору Авдеевичу даже не нужно прибегать к своему таланту оперирования Силой. Достаточно использовать амулет.

— Он жив, — произнёс Ковалёв, причём с явно недовольным тоном.

— Это ненадолго, — авторитетно заявил целитель, Брилёв.

— Ты уверен, Никифор Авдеевич?

— Вне всяких сомнений.

— А может…

— Не стоит. При проведении расследования ты сможешь со всей прямотой заявить, что княжич умер от полученной раны.

— А ты?

— За меня не переживай. Обмануть «Лжекамень» не сложно. Это только считается, что подобное невозможно. В действительности же всё зависит от правильности подхода.

— И как ты его обманешь?

— Да просто. Буду честен.

— Ну вот спросят тебя, мог ли ты спасти жизнь княжича, прибыв на место нападения, — не унимался главный стражник.

— И я отвечу, что нет, — с лёгкостью произнёс целитель.

— Это ложь, о чем тут же сообщит амулет.

— Отнюдь. Я скажу правду, Сергей Юрьевич. Как ты полагаешь, если я сейчас подниму его с помощью «Лекаря», Григорий Фёдорович останется в живых? — поинтересовался Брилёв.

— Не для того всё затевалось, — покачав головой, ответил Ковалёв.

— То есть, по факту, я его спасти не могу, — разведя руками, произнёс медик.

— Ох и лиса же ты, Никифор Авдеевич, — стражник погрозил целителю пальцем.

С-сволочи! Предатели! Твари! Он до них ещё доберётся! У него в бульдоге осталось два патрона! Нужно только поднести перстень на левой руке к подбородку. Вот только сил на то, чтобы выполнить такое простое движение, у него уже не было. Княжич явственно ощущал как жизнь покидает его тело. Спасение было на среднем пальце левой руки. Но в то же время, оставалось недосягаемым. Наконец его в очередной раз накрыла тьма. И теперь уже окончательно.

— Что и требовалось доказать, — склонившись над мёртвым телом, в попытке нащупать живчик, произнёс Брилёв.

— Антонов, сфотографируй тело. И забирайте его.

— Амулеты снять, ваше благородие?

— Не нужно. И револьвер сунь ему в кобуру. Давай, поторапливайтесь. Жандармы наверняка уже в усадьбе.

— Так может обождать их здесь, — предположил Антонов.

— И так обойдётся. Некогда тут торчать. Не хватало только, чтобы всё пошло наперекосяк из-за недогляда.

— Есть, ваше благородие.

Глава 2

Наконец-то! Господи, как же я задолбался в этом беспросветном мраке безвременья! О чем это я? А вот представьте что вы лежите не то, что не в состоянии пошевелиться, но не ощущая тела. Вообще. Потому что его нет. Но есть твоё сознание, и чувство времени. Можешь думать о чем угодно, представлять всё что пожелаешь, но увидеть это в красках ты не сумеешь. И провалиться в сон тебе то же не дано. Есть только тьма, ты и явственное ощущение времени.

Восемнадцать тысяч двести семьдесят семь дней, пятнадцать часов, двенадцать минут и тридцать три секунды. Пятьдесят с небольшим лет, мать их! И никакой возможности сойти с ума. Потому что это единое информационное поле Земли, ЕИПЗ. Слышали о таком? А моё сознание всего лишь матрица.

К слову, я без понятия, сколько таких вот матриц. Может мириады, а может на мне, шестом по счёту подопытном кролике, всё и закончилось. С этим вопросом к умнику Щербакову, который сумел заинтересовать своими опытами правительство, и собирал кандидатов по всей России. Хотя и он пожалуй ни черта не знает.

Меня он извлёк из камеры где я тянул пожизненное. Сказал, что я особенный, что люди с такими параметрами как у меня, едва ли не один на миллиард. Называл нас пилигримами, способными путешествовать по параллельным мирам. Закатывал глаза, искренне завидуя мне.

Впрочем, убеждал он меня недолго. За два года сидения в одиночке, я уже волком выл, и практически сразу вцепился в возможность выйти из опостылевшей клетки. Я конечно предполагал, что всё может оказаться плохо. Но посчитал, что смерть это не такой уж и плохой вариант.

Если коротко, то доктор физико-математических наук Щербаков, оглоблю ему в дышло, нашёл способ подключаться к ЕИПЗ. У меня же оказались многообещающие параметры матрицы сознания, которые позволяют успешно подселиться к телу реципиента в одном из множества параллельных миров. А после его смерти вернуться обратно в своё тело, которое всё это время будет находиться в искусственной коме, в моем, нашем, мире.

Благодаря разнице в течении времени, у нас должно пройти немного времени, в то время, как в параллельном мире значительно больше. В моем случае это Византия 12 века, и если там я прожил тридцать лет, то дома должно было пройти не больше двенадцати суток. Так что, за сравнительно небольшой промежуток, я мог прожить несколько насыщенных и полноценных жизней.

Только умник Макар Ефимович ни черта не знает об этом самом ЕИПЗ. Или я оказался недостаточно хорош. Или у них там пошло что-то не так. Только после смерти реципиента я оказался не дома, в безвременье окружённом абсолютной тьмой и тишиной. И провёл я там семьдесят лет. Каждую секунду из которых ощущал физически.

Потом вновь возродился. В самом конце девятнадцатого века. Сорок лет жил полной и насыщенной жизнью, занимаясь тем, что мне было интересно. А потом вновь гибель, и шестьдесят лет безвременья. Похоже, у ЕИПЗ периодичность равна сотне лет, во всяком случае, со мной оно отмеряет именно этот срок, секунда в секунду.

Почему безвременье, если я проживаю при этом каждое мгновение? Да потому что, если судить по предположениям Щербакова, то параллельные миры они потому и параллельные, что не пересекаются. Из-за разницы течения времени они постоянно сближаются, и чем ближе к моему миру, тем больше уплотняются. Но в этом случае возможно только движение вперёд по данному слою. Меня же, при третьем перерождении выбросило в древний Рим, где я прожил двадцать пять лет. То есть, назад. И в другой слой.

Четвёртое перерождение случилось в середине двадцатого века. Прожил я там целых сорок девять лет, за которые мне не было стыдно. Я вообще стараюсь жить так, чтобы не сожалеть о прошлом. Потому что самый строгий судья это ты сам.

Именно из-за этого разброса по мирам и векам, я и решил, что хотя и проживаю в том месте каждое мгновение, времени, как такового, там нет. С чем это связано, при всем при том, что образование у меня достаточно неплохое, я разбираться не собираюсь. Не входит это в круг моих интересов. Просто воспринимаю это как данность, вот и всё…

И вот наконец я почувствовал острую головную боль, головокружение и тошноту. Нормальные симптомы, для человека пережившего клиническую смерть в результате травмы головы. Приятного конечно мало. Это мягко говоря. Но я искренне обрадовался этому.

Теперь остаётся сделать так, чтобы реципиент непременно выжил. В смысле, теперь уже я, конечно же. Потому как альтернатива моей немедленной гибели, сто лет в безвременье. Бр-р-р! Не хочу! К слову, в общей сложности я там провёл двести пятьдесят шесть лет.

Я привычно повернулся на бок, чтобы не захлебнуться собственной блевотиной, и изрыгнул из себя желчь. Похоже у реципиента желудок был абсолютно пустым. Не важно. Главное что я жив! И сейчас есть вещи поважнее, рвотной массы.

Итак, реципиента, в смысле меня, везут в каком-то тентованном грузовике, бодро подпрыгивающем на ухабах. Это не способствует хорошему самочувствию. Но не смертельно. То есть, непосредственно опасности нет. Что радует. Значит есть время чтобы определиться кто я теперь такой.

Первое, мне восемнадцать лет. Замечательно! Нет, правда. В прошлый раз я попал в тридцатипятилетнего мужика, и запас прочности тела у него соответственно был поменьше. Хотя-а-а… Несмотря на то, что тот я дотянул до восьмидесяти четырёх, умер всё же не своей смертью. А ведь мог пожить. Ещё как мог. Несмотря на насыщенную жизнь, за здоровьем я следил. Н-да. Ну, не сложилось, что тут сказать.

Далее. Я княжич, из богатого рода. Ага. А вот с этим всё куда хуже. Ч-чёрт, голова раскалывается. Тут бы поспать. Проверенное средство. После подселения матрицы сознания в теле реципиента усиливаются регенерационные процессы. Эффект краткосрочный, но действенный. Проверено. И лучшее подспорье здесь это сон. Обычно я забивался в укромный уголок, где мог себе позволить отдых.

Мысли о моем самочувствии всколыхнули память реципиента, и я поднял к глазам левую руку. Два перстня с крупными алмазами. На указательном пальце камень огранён в виде диска, «Кокон», амулет предохраняющий от огня. На среднем в форме сердца, «Лекарь».

— Хм. Да неужели, — с сомнением произнёс я.

Впрочем, сомневаться глупо. И дело даже не в том, что княжич Григорий верил в силу амулетов. Просто совсем недавно он испытал это в действии. Я прижал перстень к подбородку, и активировал камень.

— М-мать! Ох, йолки! Охренеть! На такое и подсесть ведь можно, — чувствуя, что намочил портки, и ощущая от этого дискомфорт, непроизвольно выдал я.

Но за исключением этого неприятного момента, в остальном всё было просто замечательно. И что это было? Магия какая-то? Да нет. Местные называют это Силой Эфира. Ну или, как некоторые высоколобые, энергией Земли.

За прошлые четыре жизни мне приходилось сталкиваться со многим. И с самыми настоящими колдуньями в том числе. Хрень на палочке? Ну, вы можете верить во что угодно. Я вам доказывать ничего не собираюсь. Да и неважно это. Потому как то, с чем я столкнулся сейчас, вообще ни в какие ворота. И тем не менее оно существует как данность этого мира. Прямо фентези какое-то.

Хотя нет, как раз про магов реципиент ничего не знал. В смысле, кроме сказок. Единственно целители, которые каким-то образом оперировали Силой, и лечили людей. Но, признаться, я с такими умельцами сталкивался и прежде. Меня лично вытащила с того света сухонькая старушка, проживавшая в лесной глухомани. И как ей это удалось, совершенно непонятно. Я своими глазами наблюдал как она затворяла мои раны, а через пару часов её шаманства или колдовства, я встал здоровым и голодным как чёрт.

Но если с целителями всё более или менее ясно, то амулеты это нечто из ряда вон. Делают их только из трёх видов камня, алмаза, рубина и топаза, непременно ювелирного качества, путём придания им определённого вида огранки. И свойства у них, самые разнообразные.

Есть ещё и артефакты, на порядок превосходящие возможности амулетов. Механические устройства работающие за счёт накопленной в аккумуляторы Силы. Только они слишком уж громоздкие. Настолько, что перевозить их нужно на грузовике, не иначе. Зато и противостоять они могут орудийному огню. Без дураков.

Техномагия? Ну черт его знает. Может и так. В любом случае, в занятный мир я попал. Даже если убрать в сторону всю эту фантастику с путешествием по параллельным мирам, оказавшуюся явью…

До начала тринадцатого века история идёт знакомой колеёй. Но в тысяча двести двадцать девятом году случился самый натуральный апокалипсис. Многое сошлось с откровением Иоанна Богослова. Вот только сошествия Господа не случилось. А так, потрясло землицу от души. И погибших было изрядно. Перепись-то в те времена никто не вёл, если не считать Византию. В империи от населения осталась хорошо как треть. Возможно такое же соотношение имело место и повсеместно.

Но самое главное было в том, что серия катаклизмов изменила облик Земли до неузнаваемости. Материки раздробились на большие и малые острова, стоящие как отдельно, так и архипелагами. А судя по карте, которую я без труда извлёк из памяти Григория, появилось и множество новых клочков суши, которые за прошедшие века успели обзавестись и флорой и фауной.

Вероятно, как следствие обнажения энергетических каналов Земли, вот нет у меня другого объяснения, моря и океаны оказались непреодолимым препятствием из-за постоянных штормов и блуждающих волн убийц. Внутри архипелагов морское сообщение ещё возможно. Да и то не везде. А вот добраться куда подальше, уже шалишь.

Но нашёлся в Византии, или на тот момент все же Никейской империи, какой-то умник, который в тысяча триста пятидесятом году построил первый дирижабль. Вот так. Ни много, ни мало. Причём сразу с паровыми машинами, винтами, горизонтальными и вертикальными рулями. Ага. Вот такой гений, который не мудрствуя лукаво додумался до полужёсткой гибридной схемы дирижабля. Да ещё и придал ему аэродинамическую форму. Ох чует моё сердце, что без такого же попаданца как я, тут не обошлось.

Уже пять лет спустя первый экспедиционный корпус отправился по воздуху устанавливать власть империи на близлежащих архипелагах. Как результат, завоевания распространились на обширные территории. Практически вся Русь оказалась под пятой империи. Как впрочем и Европа.

Ну и как обычно, коллаборационисты из местной знати, которые постепенно набрали силу, постигли науки, и наконец сбросили колониальное ярмо. Не все, и не везде, но это уже детали.

К слову, Восточная Римская империя, вернувшая себе прежнее название, устояла и до сих пор бодается с Римом, который является духовным средоточием католицизма. А вот у турок не задалось. Империя Сельджуков распалась, Османы так и не появились.

Зато возродился Арабский халифат. Правда, ограничился только архипелагами располагающимися на Ближнем востоке, частью забираясь на бывший Кавказ. Средняя Азия представляет собой целый ряд независимых эмиратов. Русское царство пока не спешит прибирать их к рукам. Царь выбрал путь постепенной интеграции, укрепляя торгово-экономические отношения. И пока это себя оправдывает.

Африка, вернее архипелаги образовавшиеся на её территории всё так же является колониальными владениями европейских держав. Как впрочем и острова образовавшиеся вместо Северной и Южной Америк. Они так и называются, Северные и Южные Американские архипелаги, потому как были открыты и описаны отважным воздушным капитаном Америго Веспуччи. А вот Колумба тут не случилось.

Австралия находится там же и с тем же названием, разве только является скоплением архипелагов больших и малых островов. Кстати, они были открыты в тысяча шестьсот тридцатом году прославленным воздухоплавателем капитаном Куком. Не тот, что известен в других мирах, а скорее его предок. А может и просто однофамилец. О потомке реципиент ничего не слышал. Возможно так и остался заурядным капитаном, а может и вовсе не родился. Кто знает.

Антарктида так и осталась единым материком. Хотя, возможно там так же архипелаги, скованные одним огромным ледовым панцирем. Туда конечно отправляют научные экспедиции, но плотно изучением ледового материка, или не материка, пока не занимаются.

Ну и новые архипелаги, возникшие на огромных океанских просторах. Одни в виде атоллов, другие в результате поднявшегося дна. Если верить информации которую я почерпнул из памяти Григория, общая площадь суши вполне сопоставима с площадью в других мирах…

На фоне всего этого уделом морских судов остались, по сути, рыболовство и развлечение. Причём, последнее считается настоящим экстримом. Всё остальное ушло в область воздухоплавания. Развитие летательных аппаратов достигло примерно уровня конца тридцатых годов, в известных мне мирах. Хотя во многом они и превзошли его. Взять те же дирижабли, ни о чем подобном я никогда не слышал. Хотя хватало и самых настоящих этажерок.

И всё это летало посредством паровых машин. Они настолько далеко продвинулись в области конструирования котлов, что их самолёты без труда выписывали фигуры высшего пилотажа. Что как бы считается невозможным. Впрочем, в моем мире в процесс развития ворвались более удобные и компактные двигатели внутреннего сгорания, и паровики попросту сошли на нет. Хотя и имелись перспективные наработки…

Как ни странно, но особых успехов в области воздухоплавания и географических открытий достигла именно Англия. Она кстати, осталась в привычных очертаниях. Разве только рядом поднялись ещё несколько островов.

Британцы и здесь оказались с шилом в заднице, изворотливыми, наглыми, беспринципными и предприимчивыми. И если с окончанием колониального господства Византии, в шестнадцатом веке ей противостояла Испания, то в семнадцатом начали набирать вес французы и англичане. Как и в знакомых мне реалиях они сделали ставку на приватиров, ну или пиратов, если по простому. Благодаря чему сумели едва ли не разорвать Испанские колонии в клочья.

После этого пожиратели лягушек сцепились с любителями овсянки. Но проиграли в этой борьбе, и английская империя разрослась настолько, что над ней реально не заходило солнце.

Русское царство представляет собой союз великих княжеств, возглавляемых многочисленным родом Рюриковичей. Которые с течением времени, уже давно выделились в отдельные и полностью самостоятельные роды. Царь удерживает единство государства посредством интриг, политики сдержек и противовесов. А так же самыми могучими флотом и армией. Количество вымпелов эскадр, и дружин великих князей ограничено законодательно. Ну и отдельный корпус жандармов. Куда же без него…

Но самое неожиданное случилось в тысяча шестьсот семьдесят первом году. То есть, ровно двести лет назад. Одному ювелиру совершенно случайно удалось создать огранку бриллианта в форме овала. Не то, чтобы их раньше так не огранивали. Но тут важен чёткий рисунок. Приобретший его граф через пару лет отправился на войну. И так уж вышло, что пуля, которая должна была сразить его наповал, беспомощно упала на землю. Потом и вторая.

Ясное дело он не стал об этом молчать. Военные вообще любят бахвалиться. А уж когда и впрямь есть чем, так и подавно. Он забавлялся, в особенности под действием горячительного, предлагая собутыльникам стрелять в него из пистолетов. Камень у него был крупный. Хватило его надолго. Но всему есть свой предел. В один прекрасный вечер, во время очередной попойки пуля сразила-таки бахвала.

Перстень перешёл по наследству его сыну. А вскоре спас жизнь и ему. О чем он так же не стал отмалчиваться. Хотя от экспериментов отца всё же воздержался. А тут появился ещё один счастливчик, но на этот раз с рубином. Потом было нападение разбойников на карету, во время которого рубиновый кулон спас жизнь одной даме, сдержав выстрел из мушкета в упор. Её только пороховой гарью обдало.

Стоит ли говорить, что феноменом заинтересовались. Изучив работу ювелира, другие мастера начали повторять рисунок его огранки. Даже если при этом терялась не привычная треть драгоценного камня, а гораздо больше. Зато и результат получался на загляденье.

Вскоре выяснилось, что рубины зачастую остаются инертными и только в редких случаях напитываются Силой. Чего не сказать о бриллиантах. Правда и они проявляли своенравие. То накапливали Силу быстро, то процесс этот растягивался на год и более.

В тысяча семьсот одиннадцатом году византийский учёный-естествоиспытатель обнаружил первое место Силы, где камни напитывались ею с необычайной быстротой. Стоит ли говорить, что во всех странах начались поиски подобных мест. Оказалось их не так много, как хотелось бы, и за обладание ими начала разворачиваться борьба, переросшая в множество локальных столкновений.

Как показали опыты, алмазы способны впитывать Силу где угодно, прямо из окружающего пространства. И чем ближе к месту силы, тем быстрее процесс. Рубины вбирают её только в местах Силы. После чего хранят её сколь угодно долго, если не случится расхода.

Опыты производились с различными кристаллами. И вскоре выяснилось, что подобными свойствами обладает и топаз. Насыщался он как и рубин. Но в отличии от него со временем всё же терял полученную энергию. Средние потери составляли карат Силы в год, вне зависимости от веса.

Работа с камнями привела к тому, что был обнаружен александрит. Правда, в отличии от известной мне истории имя он получил не в честь императора, да и империи на Руси нет. Обнаруживший новый камень естествоиспытатель назвал его в честь своего сына, родившегося именно в этот день.

Так вот, александрит не вбирал в себя Силу. Зато он менял окраску в зависимости от её концентрации. Благодаря чему теперь можно было определять уровень заряда амулетов. Однако главное, было в том, что этот камень являлся идеальным детектором для поиска новых мест Силы. Причём он даже не нуждался в огранке…

Чтобы осознать всё это, мне понадобилось не так уж и много времени. Благо опыт в этом деле уже имелся. Не больше минуты на осмысление общей информации по этому слою. Хотя удивительного для меня тут было и много.

Потом наскоро прошёлся по личности реципиента и обстоятельствах получения им травмы, не совместимой с жизнью. Моё сознание могло подселиться только в случае клинической смерти и никак иначе. А значит и обстоятельства получения ранения знать жизненно необходимо.

— Вот значит как, княжич. Получается заговор, в котором участвует самое близкое окружение. Кисло. Но с другой стороны, не на глазах заговорщиков очнулся, уже хорошо. А то как-то не хочется отправляться в эту клятую тьму на целую сотню лет.

Я разговаривал сам с собой, чтобы просто слышать свой голос. Меня сейчас вообще радовало всё. И тряска, и грохот подвески, и пыль забивающая нос, и впившийся в спину болт, крепящий доску борта к стойке. Пятьдесят лет в безвременье…

Бр-р-р. Этого конечно не миновать, но и приближать этот момент категорически не хочется. А потому, пора отсюда убираться. Вот даже разбираться не буду, не обчистили ли меня стражники. К бениной маме. Валить! Срочно!

Я снял с ушей «Разговорники». По вполне возможно определить направление на вторые половинки. А в мои планы не входило помогать моим потенциальным убийцам. Подошёл к заднему борту. Грузовик как раз делал поворот налево, я оттолкнулся и прыгнул вправо, на обочину. Княжич оказался тренированным молодым человеком, и несмотря на то, что я ещё не в полной мере владел телом, оно сработало на одних рефлексах. Ноги легко спружинили от земли, и я перекатом ушёл под откос, выходя из зоны видимости зеркала заднего вида водителя.

Глава 3

Замерев в кювете, я дождался пока грузовик исчезнет из поля зрения. После чего взял ноги в руки, и побежал в сторону леса, так быстро, как только мог. Благо «Лекарь» полностью восстановил моё здоровье, а прыжок обошёлся мне всего лишь в пару ссадин. Даже ушибов не случилось.

Единственное неудобство, это новое тело, к которому необходимо было приноровиться. Но и с этим прогресс шёл семимильными шагами. С каждым шагом контролировать тело становилось проще, а движения становились всё уверенней. Когда достиг опушки, уже полностью освоился с телом.

Григорий молодец, следил за своей физической формой. Впрочем, у него не было выбора. Благородные, даже дворяне, не то что знать, обязаны были быть настоящими бойцами. И как-то плевать, что он собирался быть лётчиком, а не десантником, или ещё кем. Он дворянин, а значит может быть вызван на поединок. А это совсем не обязательно пистолеты. Может быть и сабля, и простой бой. Выбор оружия или отсутствие оного, за оскорблённой стороной.

Оно конечно можно жить и тишком, никого не задевая. Только не в положении княжича. Слишком много завистников. И пусть он не наследник, это ничего не меняет. Он Демидов, и этим всё сказано. Поэтому его могут и спровоцировать, или подставиться. Так, что у него не будет иного выбора, либо позор, либо вызов. А выбор оружия за вызванной стороной. И не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что противник непременно будет использовать слабые стороны. Вот и приходится благородным тренироваться сызмальства.

Впрочем, даже если бы мне попалось нетренированное тело, я всё равно управился бы. У подселения сознания есть множество плюсов. К примеру, я могу купировать болевые рецепторы, либо уменьшив негативные ощущения, либо полностью их блокировав. Точно так же с усталостью.

Тут меня остановить сможет только реальное истощение организма. Что так же вполне возможно. Ну это как с забившимися мышцами. Когда характера хватает, чтобы терпеть боль, и ты готов продолжить подтягиваться, но руки просто не в состоянии работать.

Есть возможность отстраниться от тела, и управлять телом словно со стороны. В этом состоянии, которое я называю боевым трансом, я вижу гораздо больше, у меня лучше реакция, я быстрее, и в краткий миг успеваю подмечать малейшие изменения, и с большей долей вероятности прогнозировать действия противника. А как результат, и эффективно противодействовать ему.

А ещё у меня абсолютная память. Свою настоящую жизнь, я помню как вполне обычный человек. Тут помню, тут не помню, а тут… Погоди, погоди… Нет, не помню. Зато в том, что касается реципиентов… Я могу вспомнить каждую травинку, каждую росинку которую видел хотя бы мельком каждый из четырёх реципиентов. Хм. Уже из пяти. У меня сохранились все знания и навыки всех личностей.

Такая память позволяет учиться с невероятной быстротой. Помнится, я за каких-то полгода получить высшее образование, впитав в себя все знания моих преподавателей. Правда, вундеркиндом меня это не сделало. Ведь мало знать, нужно уметь и применять. А вот с этим имелись некоторые трудности.

Я мог ответить на любой вопрос по высшей математике в пределах изученной мною программы, просто извлекая всё необходимое из глубин моей памяти. Но при этом не способен сделать какое-либо открытие в этой области. Во всяком случае, пока. Хм. Да и в будущем, то же. Имелась у меня такая уверенность.

Зато я отличный художник. Ну-у как художник. Создать шедевры у меня не получится. В этом плане я скорее гиперреалист. Могу вспомнить облик того же Цезаря, который Юлий, и нарисовать его портрет с достоверной точностью, до каждой складки морщин, или прыща. Но только в черно-белом исполнении.

Вот не дружу я с красками и цветом. Про различные там техники широких мазков и тому подобное лучше помолчать. Художник это не краски и кисти, а состояние души. Как бы пафосно это ни звучало…

Часа три я бежал петляя как заяц, и сбивая со следа возможных преследователей. А искать меня будут, однозначно. Поэтому использовал всё, что только возможно. Ручьи с каменистым дном. Валуны, по которым прыгал, что твой стрекозёл. Проплыл по речке вверх по течению. Всего-то сажен сто, но намаялся, просто жуть. По пути собрал кое-каких травок и перетерев их с помощью камней, обработал полученной кашицей свою обувь.

Это у Григория навыков охотника, чуть да маленько. У меня за плечами ещё и разведывательно-диверсионная школа. Ну вот так у меня всё кучеряво. Не могу жить спокойно. Где только меня не мотало, и чем только не занимался. И ведь каждый раз давал себе зарок жить спокойно. Да к-ку-уда-а та-ам.

Через этот свой характер и на пожизненное загремел. А ведь в бытность свою был обычным таксистом. Тем самым водилой, который разбирается во всем, начиная от каменного топора, и заканчивая квантовой физикой, но при этом ни черта не знает.

Н-да. Ну теперь-то это точно не про меня. Я теперь многое умею. Причём далеко не только в военной области. Хотя повоевать мне и довелось изрядно. Скучно как-то сидеть на пятой точке ровно. Не выдерживаю долго. Кровь бурлить начинает, а в заднице шило свербеть. Возможно причина в том, что воспринимаю эти миры, как какой-то сторонний наблюдатель. А может из-за долгих десятков лет проведённых в безвременье, хочется прожить динамично и ярко…

Наконец убедился в том, что со следа врагов я сбил окончательно. И если они меня всё же выследят… Не, ну я тогда не знаю. Прежде чем грохнут, попрошу чтобы показали этого умельца, и он меня перед смертью научил как это у него получилось. Без дураков, я отличный следопыт, и одинаково хорошо как разбираю следы, так и прячу их.

Наконец выбрал тихий уголок, где можно было провести время до вечера. А там можно будет направиться в Большекаменск. Пока доберусь, как раз не просто стемнеет, а время будет уже к полуночи. Были у меня ещё дела в родовом гнезде Григория.

Нет, мстить дяде, помножившему на ноль семью старшего брата, я не собирался. Да, сволочь. И это если мягко сказать. Но с другой стороны, я Демидовым ничем не обязан. Чего не сказать об Александре Ивановиче, невольно выдернувшему меня из ненавистного мрака безвременья.

С чего я взял, что именно он? А некому больше. Конечно у Федора Ивановича были свои враги. Но чтобы провернуть подобное, нужно чтобы слишком многое сошлось в одной точке. Я конечно в реалиях этого мира пока разбираюсь мало. Но усвоил одно общее правило для всех слоёв. Хочешь узнать кто, ищи кому выгодно, и кто может. В деле завязаны начальник стражи и целитель рода. Две далеко не рядовые фигуры. Так что, без вариантов.

Да только дядя непременно постарается закончить начатое. Я ведь получаюсь законный наследник великого княжества Большекаменского. Вот нахрена я ему такой красивый сдался. Пришибить, и концы вводу. Нанести упреждающий удар? Можно. И самое смешное, что мне это по силам. Уж что, что, а главную усадьбу Демидовых, я знаю как свои пять пальцев. В смысле, теперь знаю. И добраться до Александра Ивановича, при моих навыках не составит труда.

Вот только больно многих дядюшка замазал в этом деле. А потому мне всё одно не жить. Инстинкт самосохранения заставит предателей покончить со мной. После чего они станут смиренно дожидаться нового великого князя, которого назначат на заседании великокняжеской думы. Н-да. Целого ряда заседаний. Ибо драчка за такой лакомый кус будет жаркая.

Словом, бороться за наследство бесполезно. А если честно, то и не больно-то хочется. Вот не нужно оно мне. Трижды я поднимался до серьёзных высот. Но в последний раз, решил особо не отсвечивать, прожив в своё удовольствие, без ответственности за тех, кого приручил. И, знаете, получилось. Вот и теперь хочу в жить стороне от ненужных треволнений. Пусть новоявленный князь живёт себе поживает, а я уберусь куда-нибудь подальше, чтобы не нервировать его лишний раз. Хотя и знаю, если задамся целью, то перемелю и его самого, и его прихлебателей. Н-но… Вот не надо мне этого.

Однако и уходить с пустыми руками глупо. Тем более, если мне по силам провернуть это без шума и пыли. В смысле, шум конечно поднимется, потому как без жертв обойтись не получится. Но к тому моменту я уже покину усадьбу. А там пусть стоят на ушах, сколько душе угодно.

Из полезного при мне только револьвер с двумя патронами, способными проломиться сквозь четырёхкаратный щит. Чуть больше, чуть меньше. Огранка камней это ведь не штамповка, тут с весом подгадать тютелька в тютельку не получится. Впитать в себя Силу может камень размером не менее одного карата, а там, уже в дело вступают и десятые и сотые доли, что идут сверх. Но считают именно каратами.

Помимо оружия у него есть четыре амулета. Шестнадцатикаратный «Панцирь», защищающая от метательного оружия, фугасного воздействия и падения. Раньше у него был на десять карат, которого в принципе хватает за глаза. Но теперь он ведь будет военным лётчиком, а там и риски куда выше. Поэтому и защита нужна получше. Ну и такой момент, что такие крупные бриллианты явление не такое уж и частое. Только амулет разряжен в хлам. И я это знаю точно.

Остальные три пятикаратные. «Кольчуга», защищает от контактного оружия, в том числе всевозможных стилетов, кинжалов и отравленных булавок. Как это работает, не знает никто. Ни учёные мужи, ни способные оперировать Силой одарённые, каковых крайне мало, и все они пробавляются целительством. Ну или это так преподносят.

С ножичками на меня вроде как не нападали, но ведь могло случиться и так, что пока автомобиль кувыркался, меня прикладывало о какое-нибудь выпирающее острое железо. Тоже вполне себе подходит под определение контактного оружия. Словом как там с зарядом непонятно.

«Лекарю», сегодня так же пришлось потрудиться. И насколько он опустошён я не знаю. Может Силы в нем только и того, что хватит залечить царапину от кошачьих коготков, а может и мёртвого поднять хватит. Всё зависит от тяжести уже вылеченных им повреждений. А досталось реципиенту, в смысле мне, изрядно. Одно понятно, заряд там пока ещё есть. О разрядке амулет сообщает пробежавшимся по телу холодком.

Ну и «Кокон». Этот оберегает от огня. И ему так же сегодня досталось. И вновь непонятно насколько серьёзно. Впрочем, толку от него чуть да маленько. Не думаю, что мне предстоит прорываться куда-то сквозь пламя.

Такой набор амулетов считается стандартным. Разумеется, если его могут себе позволить. Потому как дорогое удовольствие. Бриллиант в один карат стоит не меньше трёх тысяч рублей. Рубин в среднем две тысячи. Самый дешёвый, топаз. Но и тут всё относительно. Четыреста рублей за карат, довольно дорогое удовольствие. Ясно, что такие расценки не повсеместны, и это показатели средние по больнице.

Вот и получается, что минимальная стоимость стандартного комплекта амулетов варьируется от тысячи шестисот до двенадцати тысяч. И это при том, что ежемесячное жалование основной массы дворян не превышает ста рублей.

Ладно. С этим разобрался. На амулеты рассчитывать не приходится. Значит буду исходить из того, что защиты у меня нет. От слова совсем.

Определившись с этим, я вооружился перочинным ножом, и озаботился добычей огня. На самом деле ничего сложного, если знать как. Я знаю. Тут всего-то две сухие деревяшки, заострённый колышек, лук, и тетива, которую сплести не проблема из той же коры. Прослужит недолго, но результат получить успеешь.

Получив огонь, разулся и полез в горную речку. Тут других и нет. Вода холодная, зато прозрачная как слеза. Остаётся только найти рыбу, чтобы можно было её поймать. С телом я уже освоился. К тому же оно тренированное, с хорошими рефлексами. Поэтому поймать пару рыбин руками не составило труда.

Покончив с приёмом пищи, наконец присел у дерева, и закрыв глаза, ушёл в себя, систематизируя память реципиента и раскладывая всё по полочкам. Дело привычное. Но требующее определённых усилий и времени. А иначе придётся пользоваться памятью дёргая необходимое в хаотичном порядке. Причём, в этом случае вполне возможны и ошибки.

Как пример, ребёнок верит в сказку о том, что Земля плоская и находится на трёх китах. Со временем он познает мир, узнает, что волшебников и деда Мороза не существует. Что Земля круглая, и не солнце вращается вокруг неё, а совсем даже наоборот.

Это самый утрированный пример. А так-то может быть любая информация, в чем реципиент когда-то был уверен. У меня память абсолютная. Но реалии этого мира мне неизвестны. И я могу выдернуть из неё ошибочные сведения, некогда воспринимавшиеся реципиентом как истина. А это лишнее. Мало того, ещё может быть и опасным.

Часа через три, я наконец открыл глаза, глядя на мир уже немного иначе. Более осмысленно. Он пока не стал для меня родным. Но уже и не был чужим. К слову, кругозор и образование у княжича были на уровне. Что радовало.

А то попал бы в тело какого-нибудь забитого работяги, не видевшего ничего кроме своей лачуги и заводской проходной. И пришлось бы тыкаться, как слепому котёнку. Теперь же всё куда проще.

Разобравшись с памятью, принялся приводить в порядок свою одежду. Брюки оставил, а вот от сюртука избавился, положив в него камни, и притопив в месте поглубже. То что, наплечная кобура теперь на виду, меня не волновало. Я ведь не собирался никому попадаться на глаза. А вот белую рубашку изгваздал качественно, и в глине у реки вывалял и о траву повозил, пока не получился серо-буро-пошкарябанный цвет…

* * *

— Ну и как это понимать? — в удивлении вздёрнул бровь удельный князь Демидов.

Пока всё ещё удельный. Чтобы стать великим нужно выполнение двух условий. Первое, пресечение старшей ветви рода. Второе, утверждение царя и княжеской думы. Причём, последнее носит чисто номинальный характер. Вот если бы род прервался полностью, тогда совсем другое дело. Тут началась бы делёжка, да такая, что пух и перья полетели бы. Каждый из великих князей захотел бы посадить на большекаменский стол своего человека.

Александр Иванович никогда не пошёл бы на заговор против старшего брата, если бы не молчаливое одобрение царя. Правда, молчаливое, оно и есть молчаливое. Намёки, оброненные случайные фразы, шутки, подначки. Всё это к делу не пришьёшь, и доказательством быть не может. Но нужно быть дураком, чтобы не понять, что великий князь Демидов взял слишком много воли, и в какой-то момент начал посматривать в сторону противников царя. Упустить столь значимое княжество государь себе позволить не мог.

Так что, особо по этому поводу Александр Иванович не переживал. Разговоры конечно ходить будут. Но напрямую обвинения никто бросать не станет. К тому же, гибель старшей ветви это сугубо внутреннее дело великого княжества Большекаменского. Если государь или кто иной, не усмотрит в этом большего, и не представит достаточные доказательства.

Поэтому и расследованием занимается великокняжеская стража. Вернее создаёт видимость. При этом всячески стараясь помочь царским жандармам. Ну или вставлять им палки в колеса. Кто же в здравом уме станет помогать копать себе могилу. А уж эти роют землю всерьёз. Мало того, что подняли всё большекаменское управление, так ещё и помощь запросили из соседних великих княжеств. И дополнительный жандармский десант вот-вот прибудет.

Государь конечно не станет топить Александра Ивановича. Но о компромате на новоявленного великого князя позаботится. И это вполне ожидаемо. Царю нужен управляемый великий князь, и превосходный хозяйственник. Младший из братьев Демидовых отвечал обоим этим требованиям.

Отринуть великое княжество под свою руку он не мог. Это было бы посягательством на устои Русского царства. Против этого в едином порыве поднялось бы подавляющее большинство великих князей. Остаётся посадить на стол управляемого князя. Вот и стараются сейчас жандармы, чтобы ниточек, за которые можно дёргать, было бы как можно больше.

Но вот это… Это не ниточка. Это вообще ни в какие ворота. Похитить тело младшего княжича. Ведь после можно взять какого самозванца и объявить его законным наследником. Конечно целители могут определить есть ли в нем кровь покойного великого князя. Но ведь тот мог сделать и бастарда. Понятно, что прав у него никаких. Но если его выдать за Григория, тогда получается совсем другая песня. А вернее похоронный марш для Александра Ивановича.

— Как это понимать? — отворачиваясь от пустого кузова грузовика, и оборачиваясь к Ковалёву, вновь поинтересовался Демидов.

— У меня нет ответа, князь, — понурился начальник стражи.

— Ну так найди его.

— Слушаюсь, князь.

— Никифор Авдеевич, ты уверен, что княжич Григорий был мёртв?

— Без сомнений, князь, — подтвердил целитель.

— Можешь это засвидетельствовать под «Лжекамень»?

— В любой момент, при любых лицах и стечении народа, — вновь подтвердил целитель.

— Сергей Юрьевич, ты понимаешь, что это значит? — дёрнув щекой, князь вновь обратился к начальнику стражи.

— Могу предположить, что кто-то желает разыграть карту с бастардом. Но у покойного князя не было бастардов. Это совершенно точно. Ни мальчиков, ни девочек. Ни единого ребёнка, — поспешил заверить Ковалёв.

— Но на что-то же рассчитывает царь батюшка, коль скоро озаботился похищением тела. Как идут поиски?

— Привлечены лучшие люди.

— Надеюсь без жандармов.

— Без них не получится, князь. Я их проинформировал. Но моя группа уже обнаружила место, где похититель выпрыгнул из кузова. Они всё время со мной на связи.

— Один?

— Судя по следам да. Похититель попытался запутать следы. Использовал «Лист» и «Облегчитель», чтобы оставить следы как от человека без ноши. Какая-то детская уловка.

— Просто хотел облегчить свою ношу, чтобы было легче бежать, — отмахнулся князь.

Именно к такому выводу пришёл и начальник стражи. Ему просто хотелось потрафить Александру Ивановичу. Вот если бы тут был, покойный Федор Иванович, Ковалёв и не подумал бы говорить в подобном ключе. Погибший великий князь не терпеть не мог непрофессионализм.

— Сергей Юрьевич, землю носом рой, а тело княжича сыщи, — сжав кулак, приказал Демидов.

— Слушаюсь, князь, — приложив руку к груди, и склонив голову, ответил стражник.

Глава 4

Когда опустились сумерки, я направился в сторону Большекаменска. Куда добрался, как и рассчитывал к полуночи. Поначалу обходить участки освещаемые газовыми фонарями было не так уж и трудно. Окраины вообще лишены подобных изысков. Об электрическом освещении тут пока и не задумываются. Оно для аборигенов пока за диковинку.

Вообще, по городу как-то особенно много конных и пеших патрулей, от которых то и дело приходилось укрываться. Что, впрочем, не составило труда даже на освещённых участках. Оно конечно сложней, но не настолько, чтобы превратилось в настоящую проблему.

Периметр усадьбы выгорожен высоким глухим забором и освещён фонарями, но и тут никаких сложностей. Григорий был тем ещё непоседой, и ночные отлучки для него являлись обычным делом. Выпить с друзьями вина, пощипать цыпочек. Да просто вырваться из под родительской опеки. Поэтому он озаботился маршрутом, по которому тайком проскальзывал за пределы усадьбы, и возвращался обратно.

Я присел за кусты, изображая из себя пустое место, и пропуская патруль, обходивший наружный периметр по дороге вдоль ограды. Обычно тут охраны нет. Это результат усиления из-за чрезвычайной ситуации. Убедившись что стражники прошли, подступился стене, выбрав участок с мёртвым пространством, прикрытым чёрной вертикальной полосой тени, отбрасываемой от газовых фонарей.

Окинул её взглядом. В темноте видно плохо. Но руки и ноги реципиента и так всё помнили. Как там говорится — сапоги дорогу знают? Вот и тут так же. А у меня ещё и абсолютная память. Словом, никаких трудностей.

Как только пальцы левой руки ухватились за выступающий камень, правая тут же нашла трещину чуть выше, а носок левой ноги оказался в выбоине. Подтянулся, нашёл куда пристроить носок правой, и переместить левую руку. Так и забрался словно по лестнице на почти трехсаженную высоту.

Не без риска. Но что уж тут поделать. Григорию в этом плане было проще. Он в такие походы обычно брал с собой ещё и «Лист». Амулет вступающий в конфликт с законами гравитации. Его обладатель не падал камнем вниз, а планировал, опускаясь на землю даже медленней чем на парашюте. Но тут есть нюанс. Если ты находишься хотя бы в бочке, то грохнешься с высоты, как оно и положено. А потому лучше выпрыгнуть наружу.

Будучи уже у самого верха, я замер, ожидая пока пройдёт патруль из двух стражников. Потом выждал ещё немного, давая им возможность удалиться, и только после этого парой рывков выбросил своё тело наверх.

Григорий в таких случаях просто спрыгивал, делая ставку на «Лист». Благо зарядить его, ему не составляло труда. У меня этого амулета не было. Поэтому пригнулся, и на мягких лапках двинулся вслед за патрулём, к месту, где парень поднимался наверх.

Наконец повис на руках, и нащупал носком первый выступ. Спускаться было не в пример труднее, чем подниматься. И это несмотря на мою абсолютную память. Просто Григорий никогда не спускался подобным образом, и потому в его памяти эти сведения просто отсутствовали. Приходилось всё время координировать свои действия от обратного. Это как что-то делать глядя в зеркало.

Спуститься до конца не успел. Патруль уже возвращался. Поэтому спрыгнул примерно с саженной высоты. Получилось удачно. И тихо, и не ушибся. Быстро скользнул в очередную тень отбрасываемую стеной, пережидая когда стражники минуют меня. Наконец сорвался с места, и пробежав открытый участок скользнул за первое дерево парка. Глянул обратно на стену. Порядок. Всё тихо.

Не выходя на дрожки, прямо по газонам, придерживаясь кустов и деревьев, добежал до центральной усадьбы. При этом приходилось постоянно прятаться, и проявлять куда больше осторожности чем обычно.

Понятно, что устранение великого князя с семейством организовал сам Александр Иванович, а ни кто-то там со стороны. Но не выставлять же это напоказ. Поэтому и усиленные меры безопасности. В особенности на территории великокняжеской усадьбы.

Наконец подобрался к главной усадьбе. Всё как всегда. За исключением прошедшего мимо него очередного патруля. Вот же неймётся им. Хотя, чего это я. Дело служилое. Приказано патрулировать, вот они и патрулируют.

Снял туфли, и связав их шнурки повесил себе на шею. Во-первых, с ними не так удобно. А во-вторых, они могут оставить следы. Григорий всегда так поступал. Вот и я пренебрегать не стал.

Подбежал к постаменту одного из гранитных атлантов поддерживающих балкон фасада. Ухватившись за голень, запрыгнул наверх, потом схватился за верхний край его набедренной повязки, подтянулся, и сунул ногу между стеной и коленным сгибом. Ухватившись пальцами за декоративный шов фасада, подтянулся ещё выше, сумел разместить ногу уже на поясе, потом дотянулся до локтя, и подтянувшись, схватился за гранитные кудри. А там и балкон. Перемахнул через балюстраду, и осмотрелся. Тихо.

Тенью скользнул к окну своей комнаты. Оно конечно же закрыто. Но Григорий предусмотрел и этот момент. И открыть створку мне не составило труда. Открылась она совершенно бесшумно, масла в петли княжич не жалел. Я соскочил с подоконника на паркетный пол моей комнаты, и прикрыл окно. Тихо. Вот и ладно. Я тут ненадолго. Заберу кое-что, и уйду.

Первое, что я сделал это подошёл к своему секретеру. Ну ладно, секретеру Григория. Не суть важно. Действуя наощупь выдвинул ящик и извлёк малахитовую шкатулку, или скорее футляр, где хранились все мои амулеты. Перебрал перстни ощупывая огранку камней. Ага. Вот он. В известных мне мирах эта огранка называлась маркиз, здесь именовалась «Кошачий глаз».

Едва надел перстень на левый безымянный палец, как мир вокруг из чёрного, превратился в серый. У рубина заряда в один карат хватает на десять часов непрерывной работы. Плюс-минус, в зависимости от освещённости. Бриллиант какую-то часть Силы восполняет, топаз наоборот теряет. Активируется амулет самостоятельно, как только темнеет. Правда это неудобно. А потому от постоянной носки лучше воздержаться.

Прозрев, я снял с пальца «Панцирь» и надел другой. Этот поменьше, десятикаратный. Но то же вполне себе серьёзная защита. Шутка сказать, он гарантировано противостоит трём выстрелам в упор из армейской винтовки. А если хотя бы с двадцати пяти сажен, то уже и четырём.

Два амулета с одинаковым назначением носить не рекомендуется. Они вроде как и работают, но не синхронно. К примеру, наличие двух панцирей вовсе не гарантирует, что твоя защита увеличивается вдвое. Невозможно предугадать какой из амулетов перехватит на себя функцию защиты. Может получиться, и так, что ты рассчитываешь на защиту от десятка попаданий, а тебя достают уже третьим. Потому что защиту на себя забирал слабейший из «Панцирей».

И такая ситуация со всеми пассивными амулетами. Теми же «Лекарями» или «Разговорниками» можно хоть всему обвешаться. Их ведь нужно активировать.

Надев на безымянный палец правой руки «Лист», взял перстень с александритом, и поднеся к другим камням проверил их состояние. В «Лекаре», судя по изменившемуся цвету, едва ли четверть наберётся. «Кокон» потерял половину заряда. «Кольчуга» тоже просела где-то на четверть. Значит могло прилететь ему каким-то куском искорёженного металла. Камни только что надетых перстней полны Силы.

Закрыл крышку малахитовой шкатулки, и отложил пока в сторону. Её я потом заберу с собой с собой. Малахит обладает уникальной способностью. Он экранирует Силу. Положи второй «Панцирь» в такую, и можешь без опасений использовать один амулет, а как только поймёшь, что количество его заряда приблизилось к опасной черте, смени на заполненный.

Управившись с амулетами, двинулся к оружейному шкафу. Не стоит забывать, что я теперь как бы не совсем дома. И даже, совсем не дома. Родная для Григория усадьба превратилась в осиное гнездо. Хм. Или скорее змеиное кубло.

Едва открыл створки, как потянулся к отдельно стоящей коробке патронов. Княгиня в прошлом году, на семнадцатилетие купила Григорию три десятка «Пробоев». Их вообще-то и поштучно продают, но дарить не кратное число, оно как-то неправильно. А тридцать, вполне практично. Или шесть перезарядок для барабана на пять камор, или пять, на шесть.

Ну и бульдог, ясное дело с накладками слоновой кости и серебряной насечкой. Просто княжич предпочитал обычный, воронёный. А нарядный, вон он, подвешен за скобу, как экспонат. Слишком уж вычурный. Княгиня любила всё эдакое, аляповатое.

Зарядив бульдог, не тот вычурный, к которому даже прикасаться не стал, почувствовал себя несколько уверенней. После чего взял в руки двуствольную вертикалку безкурковку, и переломив загнал в стволы пару пулевых патронов.

В стойке есть ещё два магазинных карабина. Мне не было нужды брать их в руки. Оно конечно интересно повертеть в руках. Оружие я люблю. Но вот времени на это нет. Однако, память Григория и так подсказала мне всё, что нужно.

Германский маузер новейшей конструкции с трубчатым магазином на шесть патронов. Деревянное ложе на всю длину, у дульного среза крепится стальной муфтой с мушкой.

И русская берданка, с точно таким же ложем и магазином. Но вот затвор, как и в других мирах, под сорок пять градусов. Как говорится, хоть кол на голове чеши. Зато я не помню чтобы трубчатый магазин прижился на берданке, так как неизменно происходил накол капсюля, и выстрела прямо в магазине.

Вероятно причина в том, что тут патрон изначально разрабатывался под такую схему. Потому что, как только появилась концепция унитарного патрона, винтовки сразу начали проектировать как многозарядные. В такое решение внесли свою лепту амулеты, на которые одного выстрела зачастую недостаточно.

Именно по этой причине я и остановил свой выбор на гладкоствольном ружье. Весьма убойный аргумент. Энергия выстрела двенадцатого калибра такова, что пробьёт стандартный трёхкаратный амулет с одного выстрела.

Другое дело, что у него отдача серьёзная, и с точностью не слава богу попасть тяжёлой пулей дальше семидесяти шагов уже достаточно сложно. Но в городе, как и в усадьбе, о больших дистанциях говорить не приходится. Так что, выбор однозначный. Вот армия, совсем другое дело. Потому и отошли от таких калибров, предпочтя одному выстрелу два.

Снял с крючка патронташ на тридцать патронов. Извлёк дробовые и картечные, загнав на их место только пулевые. Причём выбирал именно с тяжёлой пулей. Есть ещё и с лёгкой. Благодаря войлочному хвостовику, одновременно являющемуся и пыжом, их прицельная дальность доходит до двухсот шагов. Вот только мощность выстрела при этом уступит карабину. Для охоты, хороший выбор. Для боя, уже не очень. Для гарантированного поражения понадобятся два попадания.

В охотничью сумку забросил остальные пулевые и картечные патроны. Дробовые брать не стал. Незачем. Переснаряжать боеприпасы я не собирался. Уж с чем, с чем, а со средствами у меня никогда трудностей не было. В смысле, не на начальном этапе, когда потребности более чем скромные. Вот когда брался за что-то серьёзное, тогда да, денег всегда не хватало.

Туда же отправил мягкий кожаный чехол для ружья, из-за чего сумка тут же вздулась, чуть не вдвое. Это сейчас в нем нет нужды. Но потом расхаживать с открытым оружием как-то неправильно. Беды особой от этого может и не будет. Но внимание к себе всяко разно привлеку.

Покончив с этим, потянулся к поясу патронташу, на котором висели охотничий нож и револьвер. Смит-Вессон русской модели. Вот так. Вроде бы другой мир, иные реалии, а общего хватает. Чтобы пробить стандартный амулет потребуется пять-шесть попаданий. Но ведь не всё в этом мире владеют амулетами. Подавляющее большинство о них даже не помышляет. Другие банально экономят на перезарядке, ибо удовольствие не бесплатное. А третьи используют топазы, теряющие заряд, а как следствие становятся слабее.

К чему это я. Оружие лишним не будет точно. С ним оно как-то спокойней. А вот эти два образца не вызовут никаких вопросов, так как не имеют каких-либо особых примет, стандартные строгие формы, без изысков. В меру потёртые, и поцарапанные, ввиду регулярного использования.

Этот мир не удивить вооружёнными гражданскими. Огнестрел купить вообще никаких проблем. Получить разрешение в полиции потребуется только на приобретение военных образцов. Да и то, это касается винтовок и чего-то более серьёзного. Револьверы продаются невозбранно.

В патронташе полсотни патронов. Ещё две коробки по столько же, полетели в сумку. Больше нет. Ну и ладно. На первое время вполне достаточно. А там, разберусь. Не впервой.

В платяном шкафу нашлось два комплекта чистой и выглаженной одежды для неофициальных выходов в город. Ну вот любил Гриша гульнуть с друзьями в сомнительных заведениях. Ничего особенного. По паре туфель и ботинок, брюки, рубашки и жилеты. В одном варианте сюртук, в другом пиджак. Из головных уборов две практически одинаковые шляпы федоры.

Всё в меру ношенное, ткань средненькая. Княжич купил эти комплекты в магазине готовой одежды. Где её под него и подогнали. Довольно прилично, но видно, что это работа не лучших портных княжества. То, что мамка прописала.

Один комплект, с сюртуком, надел на себя. Нужно же будет потом где-то прятать ружье. Кстати, ещё один аргумент в пользу этого оружия. Второй уложил в армейский ранец. Туда же пошли запасные рубашки, нижнее белье, носки. Разве только шляпу брать не стал. Она там изомнётся так, что после мне её в порядок нипочём не привести. А носить черт знает что, как-то не хочется.

К слову, ранец у княжича это как память об армейской муштре. Я ведь говорил, что он прошёл вдумчивую военную подготовку. Удобная штука, хотя и не такая вместительная, как хотелось бы. Пришлось от многого, из находившегося там, избавиться. Но не от всего. Кое-что из армейского имущества мне может пригодиться. Мало того, вместо шинели приторочил плащ-накидку. Так. На всякий случай.

Вернулся к секретеру, и прибрал шкатулочку во внутренний карман сюртука. После чего выдвинул очередной ящик, где обнаружилась пачка купюр. Две тысячи двести двадцать рублей. Хорошие деньги! Оно конечно, всё познаётся в сравнении. Княжичу ежемесячно выдавалось десять тысяч на карманные расходы. И для него сумма как бы и не больно-то впечатляющая. Тем более на фоне стоимости его амулетов. А тот же инженер на заводе, имел годового жалования порядка тысячи двухсот, да ещё и содержал на эти деньги семью.

Были у княжича и драгоценности. Камешки в них не чета тем, что шли на амулеты. Но не отличающиеся чистотой, что в моих реалиях ценились не так дорого, здесь как раз являлись ювелирными украшениями. Ну и само золото, стоило не так чтобы и мало.

Княжичу его месячного содержания хватало далеко не всегда. А потому он пользовался услугами одного теневого ростовщика. Не обращаться же ему в ломбард. Мужичок занимался и скупкой краденного, но Григория это мало волновало. Главное, что не болтал лишнего. Что как нельзя лучше устраивало и меня. Того, что это выведет на мой след я не опасался.

Смерть реципиента зафиксировал лично целитель рода Демидовых. И ошибиться он не мог. Да в общем-то и не ошибся. Я вселился в уже фактически мёртвое тело, покинутое душой. А ЕИПЗ произвело реанимационные мероприятия. И уже после я закрепил успех «Лекарем». Так что, если и будут искать, то тело княжича. Ну и отрабатывать вариант с самозванцем, обдумывая кому это интересно.

Так что, все драгоценности я смел в охотничью сумку, пристроившуюся на боку. Жаль что княжич был не девочкой. А то бы побрякушек было бы больше. Шутка.

Я уж лучше обойдусь четырьмя массивными золотыми цепочками разного плетения, для часов. Золотыми карманными и наручными часами, с золотым же браслетом. Отделанными бриллиантами чистейшей воды, но размерами до одного карата. Да четыре комплекта из запонок и брошей для жабо. Все с крупными камнями. Правда чистые только изумруды. Бриллианты с включениями, рубины с микротрещинами. Но для этого мира такое нормально. Чистые камни предназначаются только для амулетов.

Разобравшись с трофеями, я взял в руки пару листов для рисования, и скрутил их в трубу и зафиксировал шнурком от ботинка. Извлек бульдог, высыпал патроны, и сунув руку с оружием в неё, несколько раз нажал на спусковой крючок. Отработавший самовзводом курок сухо пощёлкал по пустым каморам. Отлично! Всё работает. Как надо.

Вновь зарядил револьвер. После чего набросил на плечи лямки ранца, пристроил за спиной двустволку, сунул руку с бульдогом в трубу, и подхватив большое банное полотенце намотал на получившуюся конструкцию. Эдакий эрзац глушитель. Может и можно придумать что-то более эффективное, но мне на ум ничего умнее не пришло.

Готов. Мелькнула было шальная мысль навестить спальню князя и княгини. Вот уж где можно было бы разжиться амулетами, и теми же драгоценностями. Но по здравому размышлению, я решил всё же не наглеть настолько. Дерзость и риск, они хороши в меру. И то, что творю сейчас я, это даже не наглость, а нечто за гранью.

Выбрался в окно, приблизился к балюстраде и сев на неё, перекинул ноги, после чего оттолкнулся. При этом рефлекторно приготовился к короткому и стремительному полёту. На деле же спланировал, и миновав подъездную дорогу вдоль фасада мягко приземлился на газоне, шагах в пятнадцати от дома. Чертыхнулся, и поспешил уйти с открытого места.

Надо бы учесть на будущее, и просто прыгать вниз, или отталкиваться послабее. А то ведь, пока планируешь не можешь повлиять на ситуацию. Ни ускориться, ни изменить направление. Летишь по строго заданной траектории, с учётом действия амулета. А потому можно оказаться и подстреленным к нехорошей маме. Хорошо хоть пока остался незамеченным.

Лёгкий толчок в спину, словно кто-то ткнул пальцем, я почувствовал одновременно с долетевшим до меня звуком выстрела. Следом прожужжала вторая пуля. И только потом послышался окрик, и тревожная трель свистка. Вот молодцы! Что за дурная привычка сначала стрелять и только потом окликать.

Глава 5

Подстриженные кусты были уже рядом и я поспешил укрыться в них, от греха подальше. Едва заскочив за них сразу же бросился вправо, да ещё и залёг. Как оказалось не зря. Вновь грохнули два выстрела, а тяжёлые пули прошуршали сквозь ветки и листья кустов.

Причём одна из них надо мной. То ли дружинник дал маху, то ли угадал возможный манёвр беглеца. Неважно. Главное, что я не поленился залечь. Конечно «Панцирь» выдержал бы натиск свинца, и на такой дистанции с него снялось бы куда меньше, чем от выстрела в упор. Но к чему расходовать столь ценный ресурс, если можно просто немного поваляться.

Вскочив на ноги, вновь бросился бежать. При этом не забывал посматривать под ноги, чтобы не наступить на какой-нибудь сучок. Ну и оглядывался по сторонам, вслушиваясь в ночь, которая быстро наполнялась тревожными звуками. Среди деревьев парка и кустов то и дело появлялись проблески ацетиленовых фонарей. Если не сумею выскользнуть, будет кисло. Живой я новоявленному князю не нужен. Опять же, у него в наличии неожиданно опустевший гроб, и эту проблему нужно решать.

«Кошачий глаз» работал просто исключительно. Да, в серых тонах, но видимость исключительная. Это конечно требует некоторой сноровки. Однако у меня есть опыт использования прибора ночного видения, и я вам скажу, амулет это гораздо круче. Так что, вообще никаких проблем. Одна беда. Я знал совершенно точно, что у дружинников имеются точно такие же. А потому, лучше лишний раз не отсвечивать.

Я резко остановился и присел, вскинув руку замотанную в полотенце. Большой палец потянул курок бульдога. Оно можно и самовзводом, пружина тут мягкая. Но к чему создавать трудности, а потом их героически преодолевать, если можно обойтись без экстрима.

Поначалу я заметил лишь неясную тень. Теперь же явственно различал едва слышный хруст каменной крошки, которой отсыпаны парковые дорожки. Стражники, что с них взять. Привыкли охранять усадьбу и семейство князя. Дружинники столь опрометчиво себя не вели бы. Передвигались бы строго по мягкой траве газона. Но хотя бы не отсвечивают фонарями.

С другой стороны, если эти несли службу, а не были подняты по тревоге, то у них однозначно имеются «Кошачьи глаза». И тогда фонари просто помеха. Не в плане зрения. Тут влияния никакого. А вот рука будет занята. Ну и вообще, лишнее это.

А вот и они. Расстояние не больше десятка шагов. Для меня сущая безделица, даже с учётом того, что оружие замотано в полотенце и ни о каких прицельных не может идти речи. Абсолютная память, штука весьма интересная. Достаточно сделать один точный выстрел, чтобы зафиксировать в памяти положение руки. А уж практика обращения со стреляющими штуками, от лука однодеревки, до крупнокалиберной снайперской винтовки у меня богатая. Правда, стрелять на большую дистанцию при таких условиях я всё же поостерегся бы. Но вот так…

Хлоп-п!

Выстрел прозвучал даже тише, чем с привычным глушителем. Стражник справа запнулся, и покатился кубарем. Его товарищ остановился упал на колено и вскинув карабин повёл стволом в поисках противника.

Хлоп-п!

Стрелял самовзводом, но несмотря на то, что навыки в этом теле ещё не закреплял, я попал, и стражник завалился набок. Как-то оно не особо верится, чтобы из этой пукалки можно вот так валить наповал. Но память княжича услужливо подсказала, что достаточно попасть даже в палец, чтобы высвободить Силу, заключённую в амулете «Пробой», выполняющего роль пули в свинцовой рубашке.

В справедливости этого я убедился подойдя к убитым. Первому попал в грудь. Это ещё ладно. Зато второму в плечо. И уж этот помереть никак не мог. Но вот ему хватило. Страшная штука эти «Пробои». Но и дорогие. С другой стороны, сейчас оно того стоит. Сложно переоценить возможность тихо и гарантированно устранить угрозу.

Впрочем, в данном конкретном случае, я не в накладе. Склонившись над трупом стражника я сдёрнул с его пальцев два амулета «Панцирь» и «Кошачий глаз». У второго оказался точно такой же комплект. Оно конечно стандартные топазы выдаваемые стражникам и дружинникам. Но товар ходовой и со сбытом трудностей не будет. Если я вообще решу их сбывать.

Со шкатулкой заморачиваться не стал. Мне ведь без разницы какой амулет будет обеспечивать мне ночное зрение, а щиты разряжены в хлам, и никакого конфликта с моим «Панцирем». Оружие брать не стал. Вообще-то отличные магазинные бердановские карабины, только я и так нагружен.

Тела убирать с дорожки некогда, оставил там где есть, и перепрыгнув через кусты, побежал по газону в сторону «тропы» княжича. Шум в парке всё нарастал, вокруг становилось слишком многолюдно. И надо бы поторапливаться.

Я бежал настолько быстро, насколько только было возможно. Но при этом двигался совершенно бесшумно, словно тень. Навыков у меня хватало по прежним жизням. Конечно в этом теле я менее суток, но уже успел с ним сжиться, и изрядно побегать, а потому владел им в полной мере.

Эту парочку то же не в дровах нашли. Выскочили на меня как чёртик из коробочки, не издав при этом ни шороха. Даже не отдавая себе отчёта, я привычно скользнул в боевой транс. Тот, что справа направил на меня карабин, намереваясь выстрелить от пояса. И в том, что не промажет, никаких сомнений. Второй отчего-то решил вскинуть приклад к плечу. Глупость. Этого я оставил на потом, как менее опасного. Ну как на потом. Счёт шёл на мгновения. Так что, всё это относительно.

Я стремительно пошёл на сближение. Одновременно с этим стреляя самовзводом в правового, уже готового нажать на спусковой крючок, и выхватывая нож из ножен. Чуть отклонился, разминувшись с карабином, и отточенная сталь описала над ним светлую дугу. До слуха донеслось чавканье разверстой глотки, и практически сразу послышался булькающий хрип. Умирающий выпустил оружие, и схватившись за горло, начал оседать на колени. Амулеты от контактного оружия в комплект стражи не входили.

Я убрал нож, повалил на траву стражника с перерезанной глоткой, и сунул загоревшееся от выстрела полотенце, в быстро натекающую кровавую лужу. Раздалось шипение. В нос ударил мерзкий запах горелого. Зато огонь погас. А значит, не только исчез демаскирующий признак. Мне удалось сохранить бесшумное оружие.

Сдёрнул с руки всё ещё хрипящего стражника кольца-амулеты, обтёр их о его китель и сунул в карман. Вот некогда возиться со шкатулкой извлекая её одной рукой. На этот раз, два «Панциря» вступят в конфликт, и одному богу известно, который из них сработает при попадании в меня. Но сомнительно, что это будет тяжёлая пуля из дробовика. А значит, и переживать пока не о чем.

Думая об этом, я осматривался по сторонам, в поисках опасности, и сдёргивал с руки второго трупа амулеты. Времени на это требуется не так много. А трофей это достаточно ценный, чтобы отказываться от него вот так, за здорово живёшь. Против этого восставал весь мой прошлый воинский опыт.

Когда прибежал на место, как раз неподалёку от «лесенки» княжича обнаружились два стражника, патрулировавших стену. Только теперь они опустились на колено, и обшаривали подступы стволами карабинов. Нечего было и мечтать взобраться наверх, не устранив эту угрозу. Одно хорошо, от стены до кустов вдоль дорожки шагов пятнадцать.

Вид сверху у них получается хороший, поэтому я лёг на траву, и пополз по-пластунски, держась в мёртвой зоне. На то, чтобы оказаться напротив них, мне потребовалось не меньше двух минут. Стражники осматривали подступы, держа их под прицелом. В этот момент с ними связались по разговорнику, и один из патрульных коротко доложил обстановку. После чего что-то сказал своему товарищу. Не иначе как в парке обнаружили один из перебитых мною патрулей.

Охране великокняжеской усадьбы выдавались «Разговорники» один на пост. Я воздерживался от подобных трофеев, так как их могли выследить по остальным частям амулета. Да и сделать им другую огранку не получится. Они и без того имеют минимально-допустимый размер в один карат. Больше делать попросту нет смысла.

Тем временем за моей спиной всё нарастал шум. Фонарей становилось больше. Либо на стражников не хватало «Кошачьего зрения», что сомнительно. Либо привлекли всех, кого только возможно. И дружинников в том числе. Тянуть дальше становилось смертельно опасно.

Я изготовился и поднявшись выстрелил в первого, державшего как раз мой сектор. Стоявший на колене стражник откинулся на спину, нелепо взмахнув руками. Второму чтобы обернуться и взять меня в прицел понадобилось чуть больше секунды. Но я затратил и того меньше. Посылая пулю, я думал лишь об одном, чтобы тот не успел нажать на спусковой крючок. В том, что я не промажу, сомнений не было.

Повезло. Поймавший пулю упал вниз, с глухим стуком, как мешок картошки. Да брякнул о камень выпавший карабин. Я размотал вновь загоревшееся полотенце и быстро затоптал огонёк, вдыхая противный запах горелой ткани и крови.

Перезаряжать револьвер некогда. Как и собирать трофеи. Есть такое выражение, жадность порождает бедность. Конечно жаль терять амулеты, которые не могут быть дешёвыми по определению. Но сейчас о них лучше не думать. Бульдог я сунул в кобуру уже набегу.

Рука сразу же нашла нужный выступ. Другая рука. Нога. Я буквально взлетел на стену. И в этот момент услышал за спиной выстрел. Следом ещё один. Пули прошли совсем близко, но ни одна из них не попала, а потому и щит не пострадал. Пробежав до зубцов, я просочился между ними и сильно оттолкнувшись выпрыгнул наружу.

При этом отметив, что в меня стреляли и из правой башни. В этот раз вестница смерти прошла впритирку, взбив полу сюртука, и ушуршав куда-то дальше. Амулет при этом не сработал. Впрочем, чему тут удивляться. Она ведь, по факту, не представляла для меня угрозы. Силу не обманешь.

Уже в полёте, ну или все же планировании, я сдёрнул ружьё из-за спины, и подал предохранитель вперёд, изготавливая его к бою. И тут, одновременно с грохотом выстрела ощутил уже знакомый лёгкий толчок. На траекторию полёта я повлиять не мог, зато у меня получилось извернуться в воздухе, а как результат, второй свинцовый гостинец прошёл мимо.

Пока стражник из наружного патруля передёргивал затвор, я поймал его на прицел, и выстрелил. Ружьё лягнулось изрядно. Настолько, что меня всё же слегка повело в сторону. Патрульный сложился, огласив округу страдальческим стоном. Вот так. А при попадании «пробоя» жертва не издаёт ни звука.

Второй выстрел прошёл мимо. Я заметил, как стражник ушёл перекатом, точно сознавая, что промазал. А меня вновь повело отдачей. Как результат, я мягко опустился прямо в центр куста, промяв его тонкие ветки, и оказавшись в неудобном положении. И противник решил воспользоваться этим, поднявшись с полный рост и вскидывая винтовку.

Удерживая ружьё левой рукой, правой я рванул из плечевой кобуры бульдог, и выстрелил практически не целясь. Выстрел служивого ушёл куда-то в молоко, а сам он рухнул как подкошенный.

Беззвучно матерясь, я вырвался из куста, и побежал прочь. При этом возвращая револьвер в кобуру, и перезаряжая ружье. А тем временем позади нарастал шум. Послышалось несколько выстрелов. Одна из пуль даже пролетела совсем рядом. Но понятно, что били не прицельно.

Загрохотала картечница на одной из башен. К ней присоединилась вторая, а там и третья. Здесь пустырь, вот и не стесняются особо бить вслепую. Если кого случайно грохнут… Ну что сказать. Не повезло.

Пули вокруг меня шуршали, жужжали, тупо ударяли в землю, и звонко сбивали ветви. Я же не обращая на это внимания бежал изо всех сил, и даже сверх того. Так быстро, как княжичу в своей жизни бегать ещё не приходилось. Без капли жалости к доставшемуся мне телу, я выжимал из него всё, на что оно было способно.

Запас прочности у человеческого организма очень большой. И его пределы, по сути, определены нашим психологическим «больше не могу». Я то же не исключение. Но мне проще, так как есть возможность отстраниться от тела, и предоставить ему без меня страдать от чрезмерных нагрузок.

Наконец я оказался в овраге, и вероятность поймать шальную пулю сошла на нет. По узкой тропинке добежал до развилки, и свернул в левый рукав. А вскоре оказался на пустыре заводской окраины. Пробежался вдоль кирпичного забора, и выскочил на мощёную улицу, ведущую прямо к заводским воротам.

Там, к слову, жизнь кипит. Доменные печи не погасишь. Процесс плавки непрерывный. А потому и трудятся работяги в две смены, по двенадцать часов. Русскому царству металла нужно много. Не смотри, что флот тут воздушный, и воздушные линкоры в сотни раз легче привычных мне морских. Далеко не только корабли нуждаются в огромном количестве стали.

Одно лишь развитие железнодорожного сообщения чего стоит. Ведь это не только рельсы, но и мосты. Огромное количество мостов, большой протяжённости. Повсеместно запускаются масштабные проекты по соединению островов в единую транспортную сеть.

Выбегать на широкую улицу, заполняющуюся народом, в часы начала и окончания рабочей смены, я не стал. К чему выставлять себя напоказ. На проходной ведь дежурит охрана. Причём, не сторожа инвалиды, а крепкие мужики, да ещё и при оружии.

Поэтому я предпочёл остаться в тени, и свернул в неприметный отнорок, между заборами двух заводов. Этот, инструментальный, и сейчас на его территории нет никого кроме охраны. До начала рабочей смены целых пять часов. Впрочем, лезть на его территорию я не собирался.

Вместо этого остановился и сделал несколько дыхательных упражнений, чтобы малость прийти в себя. Оно конечно, я могу себя родимого и загнать, как ту лошадь, не ощущая дискомфорта. Но вообще-то, мне это тело нужно. Другого на ближайшую сотню лет у меня нет. Так что, бережней нужно. Рачительней.

Наконец чуть отдышался, и пошёл дальше. На ходу достал бульдог, и вытряхнув гильзы загнал в каморы патроны. Оружие под рукой лучше держать заряженным. Оно ведь пока ничего не закончилось.

Потом извлёк из кармана «Панцирь» снятый с убитого ножом. Выяснить он принял на себя удар пули, или нет, никакой возможности. Для этого необходимо хоть какое-то освещение. Александрит ведь только цвет меняет от зелёного до красного, а не светится в темноте. Поэтому просто достал шкатулку и забросил амулет в неё. Пусть там лежит и не мешается. А пока, буду считать, что удар отразил бриллиант.

Вскоре я вышел на одну из улиц рабочей слободки. Обождал пока проедет конный патруль и перебежал на другую улицу, юркнув в какой-то переулок. Григорий тут прежде не бывал. Так что, двигался я вслепую. Единственно, представлял, что мне необходимо придерживаться в северо-западного направления.

Примерно полчаса я бродил по незнакомым улицам, то и дело упираясь в тупики. Чертыхаясь возвращался обратно, чтобы будучи облаянным хозяйскими бобиками, забрести в очередной тупик.

Нервировали собачки меня изрядно. Мало ли кого привлечёт их лай. Ладно если какого стороннего свидетеля. Да и бог бы с ним. Я уже до рассвета собирался покинуть стольный град великого княжества. Н-да. Если конечно выберусь из этого лабиринта.

— Оп-пачки. Штырь, глянь какие люди в наш угол забрели.

— Судя по прикиду ничего так фраерок, упакованный.

Хм. Эта троица похоже тоже не дешёвая гопота. Как минимум по «Кошачьему глазу» имеется. А иначе откуда им разобрать в этой темени какой у меня прикид. Оно конечно не сказать, что одежда дорогая, но вполне себе приличная, не для этой рабочей окраины. Хотя-а-а. Амулеты! У меня ведь на пальцах колец, что у дурака махорки. А это богатая добыча. Даже если всего лишь топазы.

Стало быть, мало мне княжьих служилых, ещё и преступный мир решил потоптаться по моим мозолям. И ведь даже не смущает, что у меня в руках дробовик. Однозначно не из простых гопников. А значит, оружие против них может и не сработать. Впрочем, стрелять-то я как раз и не собирался.

Троица начала расходиться, явно намереваясь меня прижать. Но это не входило в мои планы. Ну что тут сказать. Сами виноваты. Испытывать судьбу я не стал. Мало ли какие у них имеются амулеты. Поэтому выронил ружьё и скользнул к тому что слева.

Причём так стремительно, что это оказалось для него неожиданно. Наверняка полагали, что я сделаю ставку на оружие. Но я решил вот так. Подбил колено, и когда тот просел, походя врезал по горлу ребром ладони. Опыт рукопашных схваток у меня большой. Так что проделал всё с филигранной точностью. Гопник хрипя схватился за шею, и скрутился в три погибели, а я уже сходился с главарём, что был в центре.

Этот оказался не промах, и без труда ушёл от моего удара в челюсть. И тут же контратаковал. Я едва сумел совладать с телом, и успел податься назад и в сторону. Из любой ситуации старайся извлекать максимум пользы. Этому меня учил ещё старый варяг в Царьграде. И у меня получилось.

С одной стороны, вроде как моя атака не увенчалась успехом, с другой, отступая я поставил между собой и третьим главаря, не позволяя атаковать себя одновременно. Удар ногой в пах. Неожиданно. Что и говорить, подлый приёмчик. Но здесь ведь не соревнования, а мы не на татами. Боковой согнувшемуся в челюсть. Нокаут.

Третий понял, что дело пахнет керосином, и бросился бежать. Догонять его я не стал. Мне он без надобности. Пусть бежит. Взял главаря за затылок и подбородок, после чего резко крутанул с едва различимым хрустом ломая позвонки. Ну не люблю я такую шушеру.

Подступившись к хрипящему бандиту, подобрал его же кепку и сунув кулак ему в душу, затолкал её ему в рот, в качестве кляпа. Мужик всё ещё не пришёл в себя, а я уже сдёрнул с него брючный ремень, и стянул его под локтями заведённых за спину рук. Если бы не кляп, то крик получился бы эпическим. Но и так, мычание вышло достаточно громким.

Впрочем, я на это не обращал внимания. Повалил пленника рядом с трупом, и прижав коленом, начал обследовать главаря.

Револьвер и нож в наличии. Но использовать оружие тот не стал. Скорее всего видел на моих пальцах камешки, с характерной огранкой. И возможно не он один. А раз так, то остаются только кулаки. Бумажник полный купюр различного достоинства. Из удачливых поди. Карманные часы. Хм. Прихвачу. У меня на руке куда лучше. Но, несмотря на то, что не золотые, стоят как бы не намного меньше. Приметная вещица. А часы вещ полезная. Тем более, что и эти не дешёвка какая.

Так, а вот амулетов нет. Впрочем. Я ощупал его шею. Цепочка, золотая и достаточно толстая. А на ней болтается три кулона. Рубиновые трёх и двухкаратники «Панцирь» с «Кольчугой», однокаратный «Кошачий глаз». Значит правильно я сделал, что не стал использовать нож. Этого гасить можно было только из огнестрела. А это слишком шумно.

Осмотр испуганно мычавшего пленника показал, что тот укомплектован аналогичным образом. Только амулеты у него топазовые. Деньги так же обнаружились, хотя и значительно меньше, чем у главаря.

— Жить хочешь? — поинтересовался я.

Пленник быстро закивал.

— Вот и молодец. Я тут малость заплутал. Мне бы, на Пантелеймоновскую выйти. Покажешь?

Опять кивок, и мычание готового оказать посильную помощь пленника.

— Ну, тогда веди, — вздёргивая его на ноги, и придерживая за локоть, распорядился я.

Глава 6

Ага. А вот и Пантелеймоновская. Я её сразу узнал, несмотря на ночную пору. Ещё не центр, но уже и не окраины. И газовое освещение в наличии. Дальше в провожатом нужды нет. Уж эти-то улицы Григорием если не исхожены вдоль и поперёк, то по меньшей мере известны. А в моем случае, так и досконально.

Я схватил пленника за шиворот, уволок в тёмный закоулок, где и свернул ему шею, как курёнку. Жалости никакой. Только удовлетворение. Не путать с удовольствием. Убивать мне не нравится. И делаю я это только по необходимости.

Вот этот, если его отпустить, отправил бы на тот свет ещё бог весть сколько народу. Сомнительно как-то, что он носил с собой оружие ради самообороны. Так что, туда ему и дорога. Стражники? Ну, тут всё понятно. Либо я их, либо они меня.

Разобрал ружье и повесил за ремень через шею, укрыв оружие под полами сюртука. Случись надобность, быстро не соберу и использовать не смогу. Зато внимания к себе не привлеку. Патронташ убрал в изрядно набухшую охотничью сумку. Запихать в набитый ранец не вариант.

Вообще, он конечно удобный, но надо бы озаботиться большим саквояжем. Так-то ранец вполне удобен, и память Григория подсказывала, что ими пользуются сплошь и рядом. Просто, уже сейчас он едва удовлетворяет мои потребности. А дальше, попросту не вместит даже скромные пожитки бесприютного скитальца.

Последний штрих, поснимал с себя кольца, и прибрал их в карман брюк. Амулеты пассивной защиты и так сработают. Зато теперь не будут привлекать к себе внимания. А как следствие, и создавать мне проблемы на ровном месте. Вот сомнительно, чтобы та троица на меня кинулась, если бы я не светил таким богатством. Даже будь это топазы, там хабара получалось не на одну тысячу.

Не сказать, что путешествие по освещённым улицам Большекаменска было сродни лёгкой прогулке. Но мне всё же удалось без особого труда разминуться с патрулями, и обойтись без приключений. Где-то спасали подворотни с отбрасываемой кромешной тенью. Где-то сворачивал в переулки. Но всякий раз делал это загодя. Благо патрули возвещали о своём появлении загодя. Шумные ребята, что тут скажешь.

Минут через сорок я добрался до намеченной цели. Ничего особенного. Обычный квартирный дом, с обшарпанным фасадом, и обветшалым крыльцом. Газовый фонарь в наличии, но он не горит. И на памяти Григория, никогда не горел. Подъезд утопает в темени. Впрочем, «Кошачье зрение» продолжал исправно работать, а потому никаких сложностей не возникло. И нужную дверь, с облупившейся краской, я нашёл без труда. Проигнорировав ручку неисправного механического звонка, постучал условным стуком.

— Кто там? — послышался из-за двери усталый голос.

Как-то уж быстро отозвался хозяин, словно ожидал появления позднего гостя. А ведь время уже перевалило за три часа ночи. Ох нелегка ты, ноша ростовщика.

— Мне нужен Яков Самуилович, — ответил я, не своим голосом.

Тут всего-то небольшой камушек, ну и подпустить малость хрипотцы. Ещё парочку в оба ботинка, и походка серьёзно изменилась. Если немного пройтись, то не страшно, а вот от дальних переходов лучше воздержаться, потому как ноги побью в хлам. Под рубашку со спины сунул небольшой пучок сухой травы. Раздражение гарантировано. Зато, от былой осанки осталось не так чтобы и много. Плюсом к этому, постоянно вожу плечами, из-за непрерывного зуда. Словом, признать во мне княжича затруднительно.

— Яков Самуилович уж лет пять как помер, молодой человек, — донеслось из-за двери.

— Все мы смертны, но ведь кто-то должен продолжать дела земные, — произнёс я полагающуюся фразу.

Дверной замок сухо щёлкнул, потом звякнула цепочка, прошелестел засов, и передо мной предстал сухонький мужичок, старательно изображающий из себя старую развалину. Не с «Лекарями», и не с его доходами, запускать свои болячки до хронических форм, с которыми Сила уже не справляется. Ну, или не желает себя утруждать их исправлением. Хотя при этом отращивает только что оторванные конечности. Этот же нарочито изображал немощь, непонятно чем руководствуясь.

— Чем могу быть полезен, молодой человек? — ничуть не пугаясь того, что моё лицо скрыто платком, поинтересовался он.

Знает, что ему нечего опасаться? А к чему тогда все эти запоры? Да и дверь. С виду пошарпанная, со старой облупившейся краской. А на деле массивная дубовая, с которой и таран не вдруг управится. Возможно сторожится он от беспредельной гопоты. А коль скоро я выдал условный стук и произнёс пароль, то гость, хотя и незнакомый, но не с улицы. Очень может быть.

Старичок. Ну или старательно косящий под него мужчина, прошаркал тапочками по истёртому полу и присел за видавший виды конторский стол.

— Мне бы сбросить кое-какие цацки, — произнёс я, и достал тряпичный свёрток.

Я в него предварительно завернул цепочки, украшения и трое часов. Себе оставил карманные, взятые с убитого гопника. Вполне приличные, и никаких особых примет.

— Хм. Знакомые вещи, — задумчиво произнёс хозяин квартиры. — А не вашими ли стараниями, молодой человек, уже полночи стоят на ушах полиция, дружина и стража, скопом?

— Да откуда же мне знать, — равнодушно пожал я плечами.

— Ну, да, ну да. Впрочем, это не моё дело. Желаете заложить или сбыть?

— Сбыть, оно бы лучше.

— Хорошо. Пятьсот рублей.

— Экий вы щедрый, уважаемый, — не удержавшись, хмыкнул я от такой наглости. — Только вот эти стальные часы стоят пятьсот рублей. Золотые, отделанные бриллиантами, минимум тысяч десять. А их тут двое. Запонки и броши, всего двенадцать достаточно крупных камней общей стоимостью не менее двадцати тысяч. Итого, на круг, по самым скромным прикидкам получается сорок тысяч. Рубим вдвое, и получаем двадцать.

— Вот так значит вы посчитали, молодой человек. Ну так и идите в ломбард. Там конечно честную цену никто не даст. Но получится всё больше, чем у меня, — и не подумал юлить скупщик краденного.

— Мы оба прекрасно знаем, что в ломбард я не пойду. Но и отдавать всё это за столь смешную плату я не стану. Мне проще выковырять камушки, которые опознать ой как не просто. А золото просто выкинуть, чтобы не наследить клеймами. Расплавить бы, да негде. Ну да, чего жалеть, коли выйдет всё одно больше, чем вы пытаетесь мне дать. Тем паче, что куш вышел изрядным, и на первое время деньги есть.

С этими словами я извлёк из внутреннего кармана сюртука пачку банкнот, и показал хозяину, явно давая понять, что в средствах нужды не испытываю.

— Вещички приметные, — покачал головой скупщик, явно не желая упускать будущий навар. — половину дать не смогу. Да и нет у меня здесь такой суммы.

— Сколько? — поинтересовался я.

— Восемь тысяч за всё, — пожал плечами ростовщик, и отодвинул от себя тряпицу с драгоценностями, давая понять, что это окончательная цена.

И я был склонен ему верить. Сомнительно, чтобы у него дома была другая сумма. Да даже если бы и была. Связываться со столь горячим товаром за меньший навар, он попросту не станет. К тому же реализовывать его предстоит точно не в Русском царстве.

— Хорошо, уважаемый. Восемь тысяч.

Вообще-то можно было попридержать товар и сдать его дороже где-нибудь за границей, получив в разы больше. Ведь и впрямь не горит. Звучит заманчиво. Вот только не стоит забывать о случайностях, которыми полон этот мир. Мне дешевле исключить их, чем наследить где-то кроме Большекаменского княжества. А цена риска… Признаться мне приходилось рисковать и за куда меньшее…

Получив плату, я распрощался с ростовщиком и поспешил покинуть этот дом. Мне нужно было ещё успеть в морской порт. Ну как морской. Кораблей тут конечно же нет. Только рыболовецкие баркасы, ну и самые большие суда, это траулеры. Но и они немногим больше баркасов. Зато хватает дирижаблей и самолётов амфибий.

Члены гильдии вольных пилотов предпочитают именно такие летательные аппараты. Как впрочем и базироваться вот в подобных неблагополучных районах. Потому как не гнушаются контрабанды, вывоза беглых преступников, и других сомнительных дел. Конечно они и легальными перевозками занимаются. Как же без этого. Но за них плата не такая щедрая.

Время неумолимо движется к рассвету, и лучше бы мне поторопиться. Сейчас в эту клоаку если и сунутся представители власти, то только хорошо вооружённым отрядом. И никак иначе.

Вот когда рассветёт, совсем другое дело. Квартал порока и разврата с восходом солнца становится относительно законопослушным местом. При свете дня, тут даже квартальный прохаживается без особой опаски. Делает замечания владельцам или их представителям относительно нечистот возле заведений. И даже покрикивает на зарвавшихся нарушителей. А то и в участок может сволочь какого валяющегося пьяного вусмерть бедолагу, позабытого товарищами.

Ну или вызовет труповозку, дабы прибрать с улицы непотребство. После чего непременно составит соответствующую бумагу, и опросит обитателей близлежащих домов. А там передаст в участок, пусть начальство решает в архив списывать материал, или дать делу ход.

К слову сказать, если это не пришлый какой, а гражданин княжества, то дело непременно заведут, и даже искать душегуба будут, пусть и ни шатко, ни валко. Но при случае, убийцу всё же возьмут и на суд потянут. А вот если погибший окажется дворянином, даже захудалым, тут уж искать будут без дураков. Не сказать, что поднимут тут всё с ног на голову, но непременно вдумчиво и методично. Ибо благородное сословие неприкосновенно.

Н-да. Я пожалуй подпадал под ещё один случай. Убийство княжьих служилых людей. Причём, двух и более лиц. Того, что с перерезанным горлом, и пристреленного из ружья, при своевременной помощи могли и поднять. А вот тех в кого прилетели «Пробои» излечить уже не получится. Поэтому ничего удивительного в том, что припортовый квартал сейчас перетряхивала дружина. Вернее, она обеспечивала прикрытие, в то время, как полиция проводила розыск и дознание. Они в этом деле разбирались лучше.

Отправляться туда, подписать себе смертный приговор. И я разумеется этого делать не собирался. Резко подался назад, и скрывшись в тени одного из узких проходов между домами, двинулся на соседнюю улицу. Прежде чем выйти на неё, пропустил мимо патруль, направлявшийся к причалам, и пошёл в противоположную сторону. Недалеко. Едва приметив очередной закоулок, юркнул в него, дабы избежать ненужных встреч.

Вот так. Из-за собственной глупости перекрыл себе путь к отступлению. Конечно и без того в порту крутились шпики, разыскивающие княжича. Ну ли похитивших его труп. Но мимо них ещё можно было проскочить. Тем более, что задерживаться я не собирался. Но не-эт, захотелось сходу серьёзно поправить свое материальное положение. Поправил. А за одно и разворошил осиное гнездо.

Оно бы раньше об этом подумать, но как-то не сообразил прошерстить память реципиента по этому поводу. А теперь уже поздно. Нужно думать как убраться со стольного острова. Аэродромы, аэропорты и морские причалы перекрыты, и взяты под усиленную охрану. Без вариантов. Ещё и дежурная эскадрилья наверняка держит свои истребители под парами, в готовности взлететь по первому сигналу с наблюдательных постов. А может и вся воздушная дружина сидит в тесных кабинах, чему я ничуть не удивлюсь.

* * *

— Разреши, Александр Иванович? — приоткрыл дверь Ковалёв.

— Проходи, — махнул ему рукой Демидов, наливая себе коньяк.

Ночь уже пошла прахом. Сон перебил и теперь не уснёт. День выдался хлопотный, нервы на взводе. С трудом удалось провалиться в забытье, откуда его вырвала перестрелка. Демидов оделся и направился в свой кабинет. Сидеть без дела он не привык, поэтому два часа работал с бумагами. Пока наконец понял, что по сути толчётся на месте.

Предварительный доклад о том, что неизвестный пробрался в усадьбу, был обнаружен и сбежал, убив при этом шестерых стражников и смертельно ранив двоих, ничуть не внёс ясности. Да и прозвучал откровенно тревожно. Кто-то разгуливает по главной цитадели великокняжеской власти как у себя дома, кладёт пачками княжьих служилых людей, и спокойно уходит! Это вообще как!?

Чтобы хоть немного успокоиться решил выпить рюмку коньяку, когда к нему заглянул начальник стражи.

— Я надеюсь на этот раз ты можешь сообщить мне больше, чем пару часов назад, — недовольно заметил Демидов.

— Это так, князь. Но вопросов от этого только больше.

— Говори.

— Неизвестный отлично знал систему охраны усадьбы и слабые места. Он воспользовался маршрутом, которым, судя по всему, прежде пользовался княжич.

— Судя по всему? — перебил начальника стражи князь, — То есть, ты хочешь сказать, что тебе неизвестно как именно выбирался из усадьбы княжич для своих гулянок?

— Григорий Фёдорович не любил когда каждый его шаг контролировался. Поэтому всякий раз, когда понимал, что маршрут нами вскрыт, он его менял. На обнаружение следующего требовалось какое-то время. Этот пока оставался неизвестным.

— Но, кто-то его всё же знал. Быть может друзья товарищи, по ночным гулянкам.

— Мы сейчас отрабатываем этот вариант. Но, признаться, меня не отпускает ощущение, что это сам княжич.

Демидов отпил немного коньяку, и подойдя к рабочему столу, позвонил в колокольчик. На зов тут же явился секретарь. Ещё бы он спал, когда его господин бодрствует.

— Брилёва ко мне.

— Слушаюсь, князь, — обозначил поклон секретарь, и вышел из кабинета.

— Продолжай, — приказал князь, вновь делая глоток.

— Злоумышленник тайком проник в комнаты княжича и какое-то время находился там. Он забрал все амулеты и драгоценности, принадлежавшие Григорию Фёдоровичу. А так же остававшиеся наличные из его ежемесячного содержания. Пропали два костюма, которые тот использовал для ночных вылазок в город. Армейские ранец и плащ-накидка. Из оружия неизвестный забрал, остававшиеся двадцать четыре «Пробоя», двустволку, и все пулевые патроны к ней. И оставил в комнате…

— Он ещё что-то и оставил? — перебив Ковалёва, удивился Демидов.

— Так точно, князь.

— И что же это?

— Окровавленная и перепачканная одежда княжича.

— Та-а-ак. Оч-чень интересно, — допив залпом коньяк, с нескрываемой злостью произнёс Александр Иванович.

В этот момент в дверь вошёл целитель, и обозначил поклон.

— Доброй ночи, князь.

— А она добрая? — вздёрнул тот бровь, и уже к начальнику стражи, — Продолжай.

— После этого неизвестный попытался скрыться так же тихо, как и проник в усадьбу. Однако когда спускался с балкона с помощью «Листа», слишком сильно оттолкнулся, и выскользнул из тени. Как результат, был обнаружен, и по нему открыли огонь. Во время бегства он убил ещё шестерых, и двоих смертельно ранил, которых удалось поднять с помощью «Лекарей». Суммируя сказанное, у меня складывается такое ощущение, что всё это проделал сам княжич. И не укладывается в это только три момента. Первый, он совершенно глупо себя обнаружил, словно не имел достаточной практики использования «Листа». Второй, с помощью трубы из бумаги для рисования и полотенца он сумел заглушить выстрелы бульдога. Я прежде ни с чем подобным не сталкивался. Хотя, тут и ничего столь уж сложного. Ну и третий, вести прицельный огонь упрятав короткоствольный револьвер в подобную конструкцию, весьма сложная задача. Злоумышленник же не допустил из бульдога ни единого промаха.

— Никифор Авдеевич? — вопросительно произнёс Демидов.

— Княжич был мёртв, князь, — твёрдо произнёс целитель. — Дай мне «Лжекамень», и я повторю это хоть сотню раз.

— А может такое статься, что отлетевшая душа вернулась обратно в тело? — поинтересовался Ковалёв.

— За всю историю были известны только два таких случая, — пожал плечами целитель.

— Ищи кому выгодно, — вновь наливая коньяк, произнёс князь. — Нам явственно дали понять, что готовится к розыгрышу карта с незаконнорожденным. И похоже, это привет от государя. Я уверен, что люди царя вышли на кого-то из товарищей покойного княжича. Кого-то, кто был вхож не просто в дом, но и в личные покои. И именно он указал, как можно проникнуть сюда незаметно. Одежда покойника, и всё остальное, это знак мне, чтобы я не зарывался, и помнил о том, что буду на столе великого княжества только до той поры, пока веду себя как следует. Значит так, Сергей Юрьевич. Первое, исподволь, не привлекая внимания, найди того, кто помогал злоумышленнику. Второе… Что с поисками этого неуловимого?

— Перекрыли возможные пути отхода. По тревоге подняты все силы. Задействовали даже лесничих. Мышь не проскочит. Правда… — замялся начальник стражи.

— Говори, — потребовал князь.

— Если ты прав, Александр Иванович, тогда он уже в жандармской управе, и нам его не взять, — слегка разведя руками, произнёс Ковалёв.

— Ищи незаконнорождённого сына Фёдора, Сергей Юрьевич. Я уверен, что причина именно в этом, — ткнув в его сторону рукой сжимающей рюмку с коньяком, убеждённо произнёс Демидов.

Глава 7

Плохо дело. Морем мне не уйти. Внутри архипелагов оно не столь бурное, и волнения случаются редко. Зато внезапно. Вот как сегодня. Причём при отсутствии каких либо штормовых порывов ветра. Учёные предполагают, что это вызвано выбросами Силы. Бог весть, насколько это соответствует действительности, но о моём намерении воспользоваться какой-нибудь рыбацкой лодкой, можно позабыть. А ведь были все шансы. С парусами я управляться умею.

Вариант с железной дорогой, так же отпадает. Великий князь Большекаменский, как и многие другие, начал воплощать идею соединения островов архипелага единой транспортной сетью. В настоящий момент одновременно возводится два моста будущей магистрали ведущей на северо-восток к Сосьве, где находятся угольные копи.

Пока соединено только три острова, но это стратегический проект рассчитанный на десятилетия. Доставка угля дирижаблями не столь удобна, и выгодна как железнодорожным транспортом. А потребность в металле растёт год от года.

Вот только мне от этого ни холодно ни жарко. Железку перекрыли в первую очередь. Как впрочем и лётные поля. Можно было бы попробовать отсидеться в лесах. Но как-то сомнительно, что мне удастся вечно прятаться. Это ведь не просто за убийцей княжьих воев охотятся. Однозначно увяжут с пропажей тела Григория, и копать станут до упора.

Но не все ещё потеряно. Есть вариант. При столь широком развитии авиации взять под контроль все самолёты попросту нереально. Правда, остающиеся относительно доступными этажерки не отличаются ни быстроходностью, ни манёвренностью, ни дальностью. Но уж перепрыгнуть через пару тройку островов получится. Конечно, если удастся уйти от перехватчиков.

Приняв решение, я направился прочь из города. Нужно было поторапливаться, так как до рассвета оставалось совсем немного времени. Ну и такой момент, что нужный мне аэроплан уже совсем скоро будет вылетать. Обработка полей производится по утренней и вечерней росе, чтобы мелкий порошок отравы не скатывался с растений.

С патрулями на предрассветных улицах я разминулся без труда. И вскоре оказался за городской окраиной. Рассвет застал меня уже на пути к намеченной цели. Я на ходу собрал ружьё, и зарядил его тяжёлыми пулями. Случись драться на дистанции дальше сотни шагов, можно будет и перезарядиться. А вот если столкнусь с кем-то лоб в лоб, то лучше иметь убойный аргумент.

Есть конечно бульдог с его «Пробоями», имеющий такую же прицельную дальность. Однако, лучше бы поберечь эти боеприпасы. Дело не только в их стоимости. Тысяча рублей за патрон конечно серьёзный аргумент. Но куда важнее иметь запасе такое вундерваффе.

Двигался я не по дороге, а придерживаясь зарослей. Лесом этот ивняк не назвать при всём желании. Заросли и есть. Зато подходили к цели практически вплотную. Там оставалось шагов тридцать, не больше. Деревца и кустарник повыведены на довольно широкой полосе, во избежание неприятностей.

У-5. Самолётик очень похож на известный мне У-2, вот только звездообразного мотора нет. Вместо него двухцилиндровая паровая машина, трубный котёл, прячущийся в носовой части фюзеляжа. Силовая установка старого образца, а не замкнутого типа, что серьёзно снижает радиус полёта. Но он и не предназначен для дальних перелётов. Изначально разрабатывался как учебный аэроплан, но в результате из него получился многоцелевой.

Конкретно этот «воробей», как его прозвали в народе, применялся для обработки полей. Судя по заунывному свисту предохранительного клапана, в котле уже разведены пары. Времени на это в летнее время нужно не больше пары минут. Зимой чуть дольше. Пилот уже заканчивает предполётную подготовку, и вот-вот полезет в кабину.

Неподалёку находится довольно просторная бревенчатая изба хозяина. Кузьма Демьянович женат, имеет двух детей. Но вот есть ли в доме ещё кто, присланный по мою душу, непонятно. Следить времени нет. Разве только дождаться возвращения хозяина из облёта. Но даже если тут никого постороннего нет, то появиться они могут в любой момент.

Я скользнул из кустов на открытое место, подгадав момент когда пилот оказался с моей стороны, и одновременно прикрыт со стороны дома фюзеляжем. Не полностью. Но лучше уж так. Стремительный и практически бесшумный бросок вперёд. Из-за завывания котла, лётчик меня не услышал, а потому вздрогнул, когда стволы упёрлись ему между лопаток.

— Тихо. Руки держи на виду, — изменённым голосом, приказал ему я.

У меня ещё и лицо прикрыто шейным платком. Потому как, знает меня Кузьма Демьянович. Вернее Григория. Как и его товарищей. Лет пять назад они повадились угонять его «воробушка», на погонять. Потом-то ясное дело разборки, нотации, а ему компенсация за шалости отпрысков знатных семей. Они к нему даже с предложением обращались, чтобы он давал им за плату полетать. Но тот с головой дружит. Не дай господь сломают себе шею, горя не оберёшься. Так что уговорам не подавался.

— Ты кто? — подняв руки, так, чтобы я видел, поинтересовался хозяин.

Ему сорок пять. Осел на месте только лет двенадцать как. А до того помотало его по миру. Так что, битый жизнью мужик, и обделываться не спешит. Вот и правильно. Мне его страх ни к чему.

— В доме лишние есть? Только правду. Иначе порешу, — и не думая отвечать на его вопрос, в свою очередь поинтересовался я.

При этом, не теряя времени наскоро обыскивал пленника. Огнестрела не нашлось. Зато в ножнах на поясе обнаружился солидный тесак. Извлёк его и отбросил в сторону. Мне незачем, а хозяин потом найдёт. Убивать его я не собирался. Разумеется, если не станет совершать глупости.

— А так в живых, стало быть, оставишь? — ничуть не тушуясь, спросил тот.

— Я спрашиваю, ты отвечаешь. Я говорю, ты делаешь. Иначе спускаю курок, найду ответы и всё сделаю сам, — припечатал я.

— В доме только мои, — поверив в серьёзность моих намерений, ответил он.

— Принимается. Бак полный? — вновь поинтересовался я.

— Треть, и топливо, и вода. Мне поля опрыскивать, полные ни к чему.

Логично. Лучше уж взять лишние семьдесят кило отравы. Так за один облёт получится обработать большую площадь. При том, что полезная нагрузка у «воробья» с одним пилотом всего-то двести девяносто кило, добавка получается не такая уж и малая. А каждый лишний вылет уменьшает и без того невеликий заработок.

— Сбрасывай ящики с отравой, и заправляй бак, и подвесь дополнительные. Да поторапливайся.

— Мне чтобы котёл заправить, нужно топку погасить, и пар сбросить, — предупредил пилот.

— Знаю. Делай. Но не дури. Мне терять нечего.

— Так это из-за тебя переполох ещё с ночи?

В ответ я отступил на полшага, и приложился ему прикладом по почке. Тот болезненно охнул, скрутился и упал на траву. Сложения он не героического, а очень даже наоборот, хотя и жилистый. Так что, хватило.

— Я спрашиваю, ты отвечаешь. Я говорю, ты делаешь. Что не понятно? — жёстко припечатал я.

Голос конечно молодой. И монетка во рту делает его ещё менее серьёзным. Но несмотря на это сталь в нем прорезать я сумел. Многолетний опыт мне в помощь.

— П-понял, — стоя на четвереньках, с трудом ловя воздух, и роняя тягучую слюну, произнёс пленник.

Вот теперь видно, что он распознал родственную душу. Как говорится — рыбак, рыбака…

— Делай, — вновь припечатал я, вешая ружье на плечо. — И учти, я сдёрну его, быстрее, чем ты скажешь «А».

— Понимание имею, — с трудом поднимаясь на ноги, ответил Кузьма.

Вскрыл запоры, и снял с крыла ящик с отравой. Обошёл машину открыл капот, погасил топку и сбросил пар. Потом пошёл к левому крылу, разбираться с другим ящиком. Я следовал за ним. Ружье висит на плече. Вполне мирная картина для домашних. Ну собирался муж лететь обрабатывать поля. А тут подвернулось выгодное дельце. Дело обычное.

Кузьма Демьянович чем только не пробавлялся, и контрабандой в том числе. Его ли жене не знать. Известно это и другим. Правда за руку пока не поймали. Но ночью всё же навестили с проверкой. А откуда ему ещё знать о переполохе. Так что, могут снова припожаловать.

Выстрел прозвучал внезапно. Одновременно с этим я ощутил лёгкий толчок. Резко обернулся, опускаясь на колено, и дёргая правой рукой приклад ружья. Оно крутанулось, ремень соскользнул с плеча. Оборот и пальцы правой руки охватили ложе, указательный лёг на спусковой крючок, левая ладонь уже под цевьём. На предохранитель двустволку я не ставил.

— Анна, не-эт!!!

Выкрикнул пилот, прыгнув в мою сторону, и наваливаясь на меня сзади. Выстрел! Пуля вздыбила землю в трёх шагах от меня, молочно-белое облако ударило в коротко скошенную траву. Я не стал бороться с пилотом. Вместо этого подался вперёд, уходя в кувырок. Мужик не такой уж тяжёлый. А потому мне удалось перебросить его через себя, и оказаться сверху. Боднул затылком его в переносицу. И судя по тому как он обмяк и ослабил хватку, попал удачно.

Управившись с этим противником, я дёрнулся вперёд, становясь на колено, и вновь вскидывая ружье. В сотне шагов от мепня стояла жена хозяина. Винчестер уже перезаряжен, но не стреляет, боится попасть в мужа. У меня же таких мук выбора нет. Почти.

Ну вот не могу я её убить. Женщина, мать двух детей, и вступилась она за мужа. Наверняка сумела всё же рассмотреть, происходившее за аэропланом. Тот конечно ограничивал обзор, но не закрывал его полностью.

Мысленно выматерившись, я скользнул в боевой транс, сместил прицел, и потянул спуск. Ружье вновь лягнуло в плечо, и тяжёлый свинец устремился к цели. Расстояние для прицельного выстрела вполне приемлемое. И уж тем более в моем случае, когда я способен унять дрожь и тремор, вызванные выбросом адреналина.

— А-а-а!!!

Анна рухнула как подрубленная. Пуля попала ей в бедро, и наверняка раздробила кость. Как бы не померла от болевого шока! Вот не хотел я её смерти.

Подскочив на ноги, переломил стволы, эжектор штатно выбросил стрелянные гильзы. Пальцы сами собой нащупали на поясе новые патроны, и выхватив сразу два, одновременно загнали их в патронник. Не прошло и пары секунд, как стволы вновь встали на место. Взгляд цепко ощупывает пространство, но никого нет.

Я склонился над пилотом, и перевернув его на живот, завёл руку за спину, подсунув под неё стволы ружья, упёр их в затылок, после чего потянул пленника, поднимая его на ноги.

— Шевелись, Демьяныч, — подбодрил я его.

Наконец тот поднялся, и осознал, что жена корчится на земле, в луже собственной крови. Ещё немного и изойдёт ею. Попытался было дёрнуться, но я подбил ему ногу, роняя на колено, и больно вдавил стволы в затылок.

— Не дёргайся, придурок! Идём к жене, или она сейчас кончится. А тогда уж себя вини. Ну!? Дошло!?

Тот в ответ только кивнул. Похоже не особо верит в мои слова. Но с другой стороны, когда видишь как корчится в страданиях любимый человек… Скольких сильных людей я видел плачущими как дети, от бессилия что-либо сделать. И Кузьма Демьянович понимает, что находится в полной власти неизвестного.

Подошли к раненой. Плохо дело. Тяжёлая пуля не просто перебила кость, она её раздробила. Розоватые острые осколки торчат из бедренной мышцы. Смявшийся, искорёженный кусок свинца прошёл на вылет, разорвав их в лоскуты, и вывернув наизнанку, Как она не померла, непонятно.

Я уронил хозяина дома на колени. Удерживая его только с помощью продетого под руку и упёртого в затылок ружья, левой рукой зашарил по карману сюртука. Ага. Есть сердечко. Выхватил амулет, убедился, что не ошибся, и поднёс к подбородку женщины. Стенания тут же прекратились, из её груди вырвался сдавленный стон наслаждения, а щеки покрыл яркий румянец. А ничего так, горячая жена у хозяина.

Я приложился основанием ладони по затылку пленного, так, чтобы ошеломить, но не лишить сознания. Схватил Анну за волосы, и рывком поставил на ноги. Два стука сердца, и ружье упёрлось ей в затылок, как только что, у её мужа.

— Кузьма Демьянович, не дури.

— Аннушка, — растерянно произнёс тот.

— Заправляй «воробья». Пошевеливайся. Если княжьи люди появятся раньше чем мы взлетим, она умрёт первой. Ну!

Подействовало. Мужик собрался, и начал споро готовить аэроплан к вылету. Благо и топливо и вода в бочках были рядом, установлены на возвышении, так, чтобы заправляться можно было самотёком. Не прошло и десяти минут, как «воробей» уже подвывал паром из предохранительного клапана.

К этому моменту я успел разрядить винчестер, и забросить его подальше в кусты. Ничего страшного, Анна найдёт. А вот палить в меня больше не будет.

— Как улетим, беги к приставу и сообщи о случившемся, — сказал я ей.

Нехорошо получится, если они пострадают из-за меня. Одно дело, вот так, жёстко заставить их сотрудничать со мной. И совсем другое подставлять под княжеские молотки.

Кузьму я усадил в переднюю кабину, на место первого пилота, сам устроился сзади. При этом прибрав ружьё и изготовив револьвер. Амулетов на нем нет, переборка из обычной берёзовой фанеры, так что, в случае необходимости достану и из него. А там, возьму управление в свои руки, благо оно тут дублировано.

Машина пустила облачко пара, винт тут же пришёл в движение, взбил воздух, и взяв короткий разбег, «воробей» оторвался от земли. Давненько я не летал. Аж дух перехватило от предвкушения. Впрочем, эйфория длилась недолго. Не стоит забывать о том, что как бы в бегах.

— Демьяныч, слышь меня? — позвал я в переговорную трубу.

— Слышу, — послышался в раструбе приглушенный и утробный голос пилота.

— Летим на Кукуштан. Я знаю, что ты возишь контрабанду в Карагайское княжество.

— Сейчас все на ушах, можем не проскочить.

— Надо проскочить, Демьяныч. А иначе, я тебя прямо через переборку пристрелю. Управлять аэропланом я умею, не сомневайся.

— Постараюсь.

— Постарайся, Демьяныч. Очень постарайся.

Летели мы на бреющем, едва не задевая кроны деревьев. Не сказать, что у меня столь уж богатый опыт пилота. Зато у княжича, очень даже. Не смотри, что молод и зелен. Теперь же все его знания и навыки стали моими. Как гласит народная мудрость — самый трусливый пассажир это водитель. И я сейчас убедился, что данное утверждение в полной мере относится и к лётчикам. Потому что мне было слегка не по себе. Конечно тут есть дублирующее управление, но трогать штурвал я не собирался.

Чтобы отвлечься я извлёк «Лекаря» и александирт. Ага. Судя по красному цвету камня, Силы в нем хватит в лучшем случае на неглубокий порез, ну мо-ожет быть, затворить кровотечение. Словом, толку от него ноль. Вообще-то странно. Это бриллиант, значит энергию он не теряет, а наоборот, вбирает в себя, пусть и совсем немного.

Допустим, нога у Анны была практически оторвана. Даже в более продвинутом мире, скорее всего, стоял бы вопрос об ампутации. На восстановление конечности тратится в среднем два карата. Да парочку, или около того, я истратил на свои раны. То есть, в запасе должен остаться как минимум один карат, а то и чуть больше. На поверку же… Н-да. Странно как-то. Или Григорий что-то понимал не так.

Глянул «Панцирь». Здесь осталось чуть меньше половины заряда. Ага. Получается топаз взятый с убитого стражника полон энергии. Но он в любом случае не пляшет против заряда оставшегося в бриллианте. А значит и менять погодим.

Я вновь перевёл взгляд на проносящиеся под крылом кроны деревьев. Они мельтешат настолько быстро, что создаётся ощущение невероятно быстрого полёта. На самом деле крейсерская скорость не превышает ста вёрст в час. Максимум, на что способна эта птичка, сто тридцать. Это не я такой всезнайка. Просто в моём распоряжении вся память Григория. Вот уж кто болел небом, и был беспримерно рад тому, что является младшим княжичем и не должен наследовать батюшке.

Вскоре равнинная часть осталась позади, и мы полетели по ущелью. Причём не в западном направлении, где находился Кукуштан, а в северном. Но я не стал делать замечание пилоту. Кто лучше него знает его же контрабандные тропы.

Через час с момента вылета мы уже были над морем. Демьяныч отдалился от берега, пока тот не скрылся из виду, и только после этого отвернул на запад. И все это время «воробей» буквально стелился над клокочущем морем. Вообще непонятно с чего такое буйство стихии, учитывая, что ветра, за исключением набегающего из-за полёта, попросту нет.

Ещё два с половиной часа, и под нами оказалась вытянутая лесная поляна. У самой кромки деревьев примостилась небольшая охотничья избушка, рядом навес, под которым видны две бочки. Наверняка масло и дизтопливо, которое тут называется топочным, и вполне пригодно для топок самолётов. Наверняка посадочная площадка контрабандистов.

— Демьяныч, здесь садиться не будем. Ищи место в паре вёрст, — вызвал я его в переговорную трубу.

— Здесь нет удобных площадок, — послышался в ответ утробный голос.

— Твои трудности, — безапелляционно произнёс я.

— Понял, — отозвался тот.

После чего качнул крыльями, вышедшему на крыльцо неизвестному, и потянул дальше на запад. Наверное местный смотритель, обеспечивающий минимальное обслуживание за небольшую плату. А может и воротила теневого предприятия, изображающий из себя сирого и убогого. Я в подробности вникать не собирался. Оно мне надо?

Вскоре Демьяныч подобрал вполне приемлемую площадку. Не для него, ясное дело. Потому как достаточно оживлённое шоссе не то место, где предпочтёт посадку контрабандист. Но это его трудности. Зато меня устраивает как нельзя лучше.

Едва выбравшись из кабины, и забросив на левое плечо ранец, я извлёк из кобуры Смит-Вессон и выстрелил сквозь капот в котёл. Тут же послышался свист, носовая часть окуталась паром, а из кабины послышался мат Демьяныча. Ничего. Пусть помучается малость. Неисправность исправить ему вполне по силам. А грозящие ему неприятности, за появление на Кукуштане без соответствующим образом заверенного полётного плана, меня не волнуют.

Конечно он может сообщить властям, что его принудил к этому перелёту некий преступник. И очень может быть меня начнут искать. Но эдак, с ленцой. Потому как в Карагайском великом княжестве я преступления не совершал, а проблемы новоявленного великого князя Демидова, местного правителя волнуют мало. И потом, это ведь будут всего лишь слова пилота, которого скорее всего уже подозревают в контрабанде, но никак не могут ухватить за причинное место.

Я успел отойти от «воробья» на добрых четыре сотни шагов, и спрятать ружьё в чехол, когда появился попутный грузовик. Я поднял руку, в просьбе остановиться. Шофёр не стал разыгрывать подозрительность. Обдав меня облаком пыли и пара, паромобиль встал напротив.

— День добрый, уважаемый, — открыв дверь с пассажирской стороны, поздоровался я.

— И тебе не хворать, — ответил здоровый мужик, с окладистой бородой.

— До города не подбросишь?

— Отчего не подбросить, — флегматично пожав плечами произнёс тот.

Я щелчком большого пальца отправил в его сторону серебряную полтину, и тот ловко поймал монету. Глянул на достоинство. Одобрительно кивнул, и сделал знак, мол, милости просим.

— Вообще-то, я тебя и за так довёз бы, — произнёс шофёр, когда грузовик начал набирать скорость, подвывая мостом.

— А я всё равно заплатил бы, — улыбнувшись, ответил я.

— Семён, — протянул он руку.

— Фёдор, — отвечая на рукопожатие, представился я.

Ну не Григорием же прозываться. Мне моё имя куда больше нравится. Хм. Получается, что я тёзка покойного великого князя. Ну и пусть его.

Глава 8

До города доехал без проблем. По дороге разговорились с Семёном. Несмотря на свой угрюмый вид, он оказался жизнерадостным и общительным мужиком. И сомнительно, что это было обусловлено подброшенной мною полтиной. Ну вот такая у него внешность. Встречались мне такие и не раз. С виду чистый варнак, а на деле добродушный и открытый как дитё.

Высадил он меня на окраине Кукуштана, единственного города острова, и давшего ему название. К слову, согласно карте, которую я выудил из памяти реципиента, и сопоставил с картами, что хранились в моей голове по прежним перерождениям, Карагайское великое княжество находится примерно в границах знакомой мне Пермской области. Правда, самой Перми тут нет и в помине, ну и стольный остров отстоит от места предполагаемого областного центра в сотне с лишним вёрст.

Великокняжеские столицы привязываются тут к местам выхода источников Силы, и никак иначе. К примеру, Псков всю свою историю свободной республики вроде как и был независимым, но по факту являлся сателлитом Великого Новгорода. Сегодня же является стольным градом великого княжества Псковского, взяв под своё крыло бывшего старшего брата.

Правда, новгородцы всё же не ушли на задворки, сумев после изоляции вновь стать крупным торговым центром. Что ни говори, а наличие ушлых, пронырливых, умных и предприимчивых людей, не менее важно, чем удобное расположение. Последнее не больно-то изменилось, с образованием архипелагов. А дельцов в Новгороде всегда хватало. Вот и получается, что стольный град Псков, а деловая столица великого княжества Новгород. Правда, уже не Великий…

Грузовик покатил вправо, в сторону промзоны. Я же направился в центр. Перемещаться по городу пешком не хотелось. Мало ли чьё внимание привлечёт человек снаряжённый как путешественник, да ещё и с ружьём в чехле.

В связи с клановым и родовым соперничеством, в этом мире хорошо поставлена работа разведки. И как следствие цветёт махровым цветом шпиономания. А потому, контроль за население поставлен на широкую ногу.

Данные всех останавливающихся в гостиницах предоставляются в полицию, и без паспорта вселиться попросту нереально. Пребывая в чужом городе, документы лучше носить при себе. Потому что любой полицейский может проверить их. А если покажешься слишком подозрительным, то и сопроводить в участок, для проверки личности.

Памятуя об этом, я решил всё же не рисковать, и едва приметил первого подвернувшегося извозчика, остановил его, и устроился в пролётке. Опять же, я уже больше суток на ногах, и выдались они нелёгкими.

— Куда барин, — поинтересовался извозчик.

Похоже решил потрафить клиенту, чтобы тот не позабыл про чаевые. Потому как во мне ничего не указывало на благородное происхождение. Даже лицо не страдало утончённостью. Наоборот, кожа загоревшая, и задубевшая на ветрах, как и положено настоящему воздушному волку. Ну вот нравилось Григорию летать, а потому от отдавался этому занятию со всем пылом и жаром, присущим молодости. Между прочим, ничуть не стеснялся и в машине поковыряться.

— Давай-ка братец в какой-нибудь весёлый дом, ближе к порту. Только, чтобы не дыра какая, а девочки не страшнее твоей кобылы.

— Сделаем, — кивнув со знанием, заверил тот.

Вообще-то, время едва перевалило за полдень, и эти заведения в большинстве своём пока закрыты. Но далеко не все. А уж те, что поприличней, так ещё и обеденный зал имеют. А я, между прочим, не ел уже целые сутки. Что же до женской ласки… Не будем о грустном.

Извозчик оказался настоящим лихачом. Пронёсся по улицам города, стрелой. Разумеется это не автомобиль. Но мне, в большинстве своих ипостасях приходилось иметь дело именно с живым транспортом. Так что оценил.

Город мне понравился. Наверное причина в том, что я в принципе люблю архитектуру девятнадцатого века. И здесь, несмотря на изменившиеся условия, она вполне соответствовала знакомым мне канонам. Разве только каменных домов, как мне показалось, было куда больше, чем в известных мне мирах. Возможно причина в более раннем появлении цемента, оказавшем своё влияние на скорость строительства.

Заведение, у которого остановилась пролётка предназначалось для чистой публики, и уже было открыто. Ничего, чтобы указывало на принадлежность дома. Ночью конечно вывесят красные фонари, но сейчас всё выглядит вполне пристойно.

И да, матросам тут делать нечего. Даже если у них в кармане водится монета. Для них имеются заведения ниже по улице. И чем ближе к порту, тем услуги становятся дешевле, а качество хуже. У самого порта находятся уже самые настоящие тошниловки.

Я поднялся по крыльцу, и вошёл в двустворчатые двери обители порока. Тамбур, гардероб, где дворецкий принял у меня шляпу, ранец, охотничью сумку и ружьё в чехле. После чего, с поклоном предложил пройти дальше. Я глянул на себя в зеркало, прошёлся по волосам расчёской, и толкнул стеклянную дверь.

Вполне приличная обстановка. Просторный обеденный зал на полтора десятка круглых столов. Я направился к дальнему, и тут же, словно на перехват, от стойки двинулась девица затянутая в корсет, с вызывающе открытым декольте, из которого дерзко выглядывали парочка полушарий, весьма аппетитных размеров.

— Чего изволите, сударь? — дав мне опуститься на стул, поинтересовалась она.

— Стакан спирта, кокаин, плотный завтрак и девочку, — выдал я свои пожелания по порядке первостепенности.

— Что желаете на завтрак?

— Мне без изысков красавица. Лишь бы вкусно и сытно, ну и чтобы было мясо. Не обижу.

— Сию минуту, — одарив меня ласковой улыбкой, заверила она.

От этого моё естество вздыбилось, и спёрло дыхание. А ещё, сразу появилось желание поменять приоритеты, немедленно, прямо тут, на столе. Но я взял себя в руки. Выдержал пятьдесят лет, потерплю и ещё немного.

Не прошло и десяти минут, как девица вернулась, и выставив заказ на стол, присела напротив, явно давая понять, что в качестве девочки следует рассматривать её. Я недовольно скривился.

— Если сударь желает кого другого, то я немедленно кликну, — неправильно истолковав мою реакцию, поднялась девица.

— Ты устраиваешь. Но есть, глядя на такую красоту, я не могу. Слишком уж фривольные мысли. Ты пока погоди в сторонке. Возьми себе чего-нибудь, перекусить или попить. Не маленькая, разберёшься.

— Я поняла, — вновь одарив меня улыбкой, и поведя своими соблазнительными дыньками, произнесла она.

Ушла и слава богу. Я, между прочим, в бегах. И мне в первую очередь нужно восстановить силы, а так же позаботиться о том, чтобы не свалиться от усталости.

Поэтому я сразу взялся за небольшой аптекарский пузырёк с кокаином, и сковырнул пробку. Смешать со спиртом, и опрокинуть в себя залпом, не забыв задержать дыхание, и занюхать кулаком. Порядок. Заткнул пробку, и прибрал наркоту в карман. Жуткая гадость. Но в таком сочетании работает как первоклассный стимулятор. Теперь, как минимум трое суток, ни сна ни усталости.

Вслед за допингом последовал обед. Пока допинг не подействовал, аппетит ещё есть. Но как только организм взбодрится, еду в себя придётся буквально запихивать. Проверено, как говорится, на себе.

А я, между прочим, не сутки не ел, а все пятьдесят лет! И пока аппетит не перебило, с жадностью подступился к наваристым мясным щам. Расправился с которыми поразительно быстро. Далее подвинул к себе блюдо с мясом, и вооружился вилкой с ножом. Ч-чё-орт!!! Как бы успеть съесть, пока не захлебнулся слюной. Пятьдесят лет! Пятьдесят, мать их, лет!

Покончив с обедом, я откинулся на спинку стула. Насыщение ещё не пришло, а потому и желудок и вкусовые рецепторы требовали добавки. Но умом я понимал, что дальше будет только во вред. Осоловеть не осоловею, влитая в меня гадость не даст. Но отяжелею, однозначно.

Поэтому решительно поднялся из-за стола, подозвал девицу, и велел вести меня в номер. Та с сомнением посмотрела на меня. Безусого юнца после такой дозы чистейшего спирта должно было уже развезти, несмотря на плотный обед. Но вопреки этому, я был бодр, и полон сил. В чем она очень скоро убедилась. И не единожды…

Заведение я покинул через час, будучи довольным как кот, навернувший крынку сметаны. Но вместо того чтобы направиться к порту, на поиски трактира, где собирались бы авиаторы, я повернул в обратную сторону. Когда проносился по улице на лихаче, чуть выше приметил лавку старьёвщика. И теперь подумал о необходимости смены гардероба. К гадалке не ходить, Анна уже дала людям Ковалёва моё описание. Так зачем же мне облегчать их работу, если есть возможность сменить одежду.

— Чем могу быть полезен, уважаемый? — едва я вошёл в лавку, вышел ко мне сухонький, и всё ещё крепкий старичок.

Н-да. Помощь мне тут понадобится однозначно. Небольшое помещение было завалено грудами самых разнообразных вещей и предметов. Начиная с шейных платков, и заканчивая самоварами. Имелся в наличии даже плотницкий и слесарный инструмент, а так же точило с ножным приводом. Вот как-то сомнительно, что старьёвщик всем этим умеет и собирается пользоваться. Хотя бы потому что, входная дверь нещадно скрипит, и перекошена настолько, что с трудом втискивается в дверную коробку.

— Мне нужны сюртук, брюки и кепка. Приличные. Но не с дворянского плеча. Ну и чтобы хоть немного сочетались.

Я с сомнением посмотрел на старьёвщика, понял ли он последнее слово, или нужно уточнить. Но тот только утвердительно кивнул, и ступив в сторону, тут же исчез из поля моего зрения, за грудой тряпья, сваленной на прилавке, протянувшемся через всё помещение.

Минут пять я не видел старика, и только слышал, как тот копошится где-то в недрах своей лавки. Но вскоре он появился, представив мне… А что. Неплохо. Тройка, серого, практически мышиного цвета. И по виду, вроде действительно мой размер. Вещи ношеные, но всё ещё в приличном состоянии. Ткань из среднего сегмента. Пошив… Строчка неровная, стежки чуть разной длины, работа явно ручная. Работа портного всё той же средней руки, у которого не хватает средств на покупку швейной машинки.

— Мне можно примерить?

— Разумеется, уважаемый.

Я скинул с себя одежду, и примерил обнову. Наличие наплечной кобуры, с бульдогом старьёвщика ничуть не смутило. Оружием тут никого не удивить. Мало того, есть княжества где мужчинам запрещено ходить без оружия. Или не разрешается скрытое ношение. В Каргалайском, не разрешалось носить его открыто. Поэтому я прибрал свой Вессон ещё когда ехал в грузовике. Но револьвер в плечевой кобуре оставил. Не в сказку попал. Поэтому расслабляться не собираюсь.

Не сказать, что одежда сидит так же, как прежняя. Но вполне прилично. Главное, что чуть просторное, а не тесное. Отлично. В нем и пойду. Ага. Старьёвщик ещё и головные уборы протягивает. И опять в тон. Шляпа, котелок, и кепка, с подвёрнутыми ушками, застёгнутыми пуговкой на макушке. Пожалуй именно на ней и остановлю свой выбор.

— Мне бы саквояж, вместо моего ранца. Найдётся?

— Сию секунду, — вновь кивок и опять старик исчез из виду.

Пока я перекладывал вещи из карманов прежней одежды, от которой и не думал избавляться, хозяин лавки как раз и управился. А ничего так, саквояж. Вместимостью поспорит с чемоданом. Но при этом более компактный и удобный.

Быстро перебросил в него все свои пожитки. Туда же отправил содержимое охотничьей сумки. Сверху пристроил Вессон с оружейным поясом, патронташ, и разобранную вертикалку. Вот незачем лишний раз привлекать к себе внимание. А то у меня с документами полный швах. Не дай бог, и опять придётся валить княжьих людей. Бог с ним, что окажусь вне закона ещё в одном княжестве. Так ведь могу и местную фемиду повесить себе на загривок. А оно мне надо.

Напоследок положил свою федору, постаравшись пристроить её так, чтобы она особо не пострадала. Уж больно нравился мне этот фасон, и данная шляпа в частности. Первое что бросается в глаза, это головной убор. Так что, его следовало сменить в любом случае.

— Сколько с меня? — поинтересовался я у старьёвщика.

— Пятнадцать рублей. Ранец и сумку так же беру в счёт оплаты, — резюмировал тот.

— С ума сошёл, старик, — я даже хмыкнул от такой наглости. — За новые костюм и кепку я заплатил бы не больше двадцати целковых. А тут бывшие в употреблении, да ещё и ранец с сумкой в придачу.

— Вещи хорошие. Не буду говорить, что берег их специально для вас, но они вам понравились и подошли. И да, они ждали того, кто сможет за них заплатить.

— Н-ну ты ухарь, — покачал я головой, и полез за бумажником.

Отсчитав три купюры по пять рублей, я жестом указал на оставляемые хозяину сумку и ранец. Опять хмыкнул, отдавая должное наглости старьёвщика, попрощался и вышел на улицу.

Оказавшись снаружи вновь не пошёл в сторону порта, а направился вверх по улице. Дойдя до первого же отнорка, огляделся, и не обнаружив никаких наблюдателей, скользнул между домами. В нос тут же ударили миазмы. Снаружи улицы выглядят вполне пристойно. Но стоит свернуть вот в такие проходы, как тут же сталкиваешься с отголоском отходов жизнедеятельности не одной тысячи человек.

Дыша через рот, и всё равно едва не задыхаясь от вони, я двинулся вперёд. При этом внимательно смотрел себе под ноги, чтобы ненароком не вляпаться в дерьмо. Народ сюда заворачивал не только по малой нужде. Ну и поглядывал в глубину прохода, не видя выхода на параллельную улицу и гадая не в тупик ли я свернул. Повезло. Как и предполагал, тут имелся зигзаг, образованный смещением домов, фасады которых выходили уже на другую сторону.

Вывалился на тротуар так, словно вырвался из газовой камеры. И это при том, что пока шёл, блокировал обоняние. Но получилось, как в том анекдоте. «Что, воняет? Нет, глаза режет». Вот так и у меня. Шутка сказать, уже почти месяц нет дождей, и стоит жара, со всеми вытекающими. А ещё этой вонью пропиталась одежда. Н-да. Очень надеюсь, что миазмы не успели въесться, и ветерок сможет её выветрить.

Вот что мне мешало пройти до конца квартала и повернуть в нормальный переулок! Опасался встречи с городовым, вот что. Нет, определённо нужно решать вопрос с документами. Но не сейчас. В первую очередь нужно как можно быстрее слинять с этого гостеприимного острова. Пара сотен вёрст, от Большекаменска не то расстояние, на котором я могу чувствовать себя в безопасности.

Окольными путями вышел к порту. Ну что сказать, увиденное мною сильно отличалось от того, что мне доводилось видеть прежде. С одной стороны, эта информация имелась в памяти реципиента, и я мог без труда вынуть оттуда любую картинку, или кино, прокручивая все перед мысленным взором. С другой, одно дело чужие воспоминания, и совсем другое, видеть воочию.

Довольно просторная защищённая молом бухта. Каменная набережная, от которой отходят пирсы, с пришвартованными летающими лодками, самолётами на поплавках, и… Кораблями. Да-да, именно, что летающими кораблями. В смысле дирижаблями приспособленными для посадки на воду.

Я ведь уже говорил, что местные предпочитают смешанный тип этих воздушных судов, своей аэродинамической формой полуэллипса походящих на китов. Даже четыре плавника имеется, по паре с боку, в виде довольно внушительных крыльев, на каждом из которых по две паровые машины. В смысле, для самолёта внушительных. На фоне огромной туши они слегка теряются. И да, это я описал только ближайшего ко мне, слишком уж здорового. Просто не верится, что такая махина может летать.

Именно в этот момент, словно отвечая на мои мысли, буксир начал отводить от причала один из этих китов. Я остановился и невольно залюбовался этой картиной. Выведя дирижабль на средину акватории, маленький пароходик отвалил в сторону, а воздушное судно вдруг вздрогнуло и начало подниматься из воды являя взору подводную часть корпуса.

Наконец дирижабль поднялся в воздух, роняя вниз целые потоки воды и замер на высоте в пять сажен. На большее его подъёмной силы явно не хватало. Впрочем, большего и не требовалось. Винты разом пришли в движение взбивая воздух, закрылки приняли положение на взлёт, и громада начала движение, плавно набирая ход.

Вот значит как у них тут всё устроено. А где находятся их морские суда? Сегодня волнение и они должны быть в порту. Но что-то не видно ни траулеров, ни рыбацких баркасов. Впрочем, как следовало из памяти реципиента, они должны ютиться в самом дальнем углу. А значит, скорее всего, их просто не видно из-за воздушных гигантов.

На секундочку, у причалов сейчас стоит крупнотоннажный дирижабль, и парочка средних. Ну как средних. Сто шестьдесят сажен в длину, высотой более десяти, и шириной порядка двадцати. Дура получается совсем немаленькая.

Гигант ещё не успел покинуть пределы акватории, а на посадку уже заходил поплавковый аэроплан. И судя по большим иллюминаторам, пассажирский. Он направился к крайнему причалу акватории, подальше от портовой клоаки. Впрочем, днём здесь было все вполне прилично.

Оно конечно интересно поглазеть, но пора заняться делом. У меня примерно трое суток, пока не начнётся откат, от той гадости, которую в моем мире называли «балтийским чайком». Потом попросту срубит. Можно конечно взбодриться ещё разок. И если припрёт, то я именно так и сделаю. Но лучше бы этого избежать.

Начать решил с первого же трактира, окна которого выходили прямиком на причалы. Время три часа пополудни, и местные заведения уже работают. Подойдя к засаленной тысячами рук, с облупившейся краской, подранной, истыканной и изрезанной ножами двери, я решительно её толкнул. И тут же в нос ударил кислый запах сивухи.

Н-да. Так себе обстановочка. Но мне по любому именно сюда. Потому что это прибежище неудачников. А эта братия редко задаёт вопросы, когда перед ними маячит перспектива солидного заработка.

Глава 9

Обстановка в трактире не располагала к приятному времяпрепровождению. Тошниловка, как она есть. Прибежище неудачников. О чём свидетельствовала не только обстановка, и сивушная вонь, но и облик потасканных авиаторов, которым не часто улыбается удача. Всего их шестеро. Трое сидят за столом у стены напротив входа, ещё парочка в дальнем углу, и один устроился посредине не такого уж и большого зала.

Я подошёл к стойке, за которой стоял трактирщик, протирая стакан. И как ни странно делал это чистой тряпицей, а не замызганной, как следовало ожидать.

— Пива, — попросил я.

Где только и чем, мне не приходилось питаться. Обстановка конечно гадостная, но не настолько, чтобы мне кусок в горло не лез. Хотя-а-а. После «чаёчка» еду в себя придётся заталкивать в любом случае. Даже если это будет блюдо от признанного повара.

На удивление пиво оказалось хорошим. Не терпимым, не нормальным, а именно хорошим. Приятный момент. Не сказать, что я любитель этого напитка, но под настроение кружечку другую могу выпить.

— Мне нужно попасть на Борисовский, в Котельничьем княжестве, — отпив глоток, обратился я к трактирщику.

— Нет ничего проще, уважаемый. Пройди чуть дальше по набережной, там пассажирский причал и кассы. Бери билет и лети, — пожал тот плечами.

— Это я и без тебя знаю, — выложив на стол пятирублёвую банкноту и подвинув к трактирщику, произнёс я.

— Аэропланом билет стоит дороже, — даже не подумав прибирать деньги, цыкнул трактирщик.

Я молча выложил красненькую, и так же подвинул её по столу, присовокупив к первой купюре. Ну что сказать, прав хозяин. До трёхсот вёрст пролёт обходится в десять рублей. Дальше тариф растёт только в путь. Дирижаблем получается дешевле, и комфорт несравним с тесными самолётами. Но эти громады значительно медлительнее. И летают реже.

— У меня есть чем заплатить за перелёт, — многозначительно произнёс я.

— Вот значит как, — понимающе кивнул трактирщик прибирая деньги. — Присоветовать я конечно присоветую. А там, как сговоритесь. Ты присядь пока.

И кивок в сторону столика на двоих, у окна. Ну что же, можно и обождать. Я подхватил саквояж, кружку, и переместился на указанное место. Трактирщик же взялся протирать другую кружку. Глянул на парнишку полового, и кивнул в сторону парочки в кожаных куртках, у которых закончилось пиво.

Я уже доцеживал своё, когда в распахнувшуюся дверь влетел недовольный мужичок, тщедушного сложения, потёртой, видавшей виды куртке, столь же затасканном шлемофоне.

— Ну и с-сука же наш Андреич! — выдал с порога он.

— Ты чего, Софрон? — вздёрнул бровь трактирщик.

— Да этот козёл отказал мне в грузе. Говорит, мол, вноси полную стоимость и лети. А откуда мне такие деньги!

— А чего ты ожидал? Четыре посадки на разбойника, — пожав плечами, хмыкнул один из пилотов.

— А чем мне отбиваться от тех лиходеев. Уж не из револьвера ли, — хлопнул мужичок себя по бедру, где имелась лишь характерная потертость от кобуры.

Как уже говорилось, в Кукуштане не приветствовалось открытое ношение оружия. Хотя слева на поясе у него и были прилажены ножны, с достаточно серьёзным тесаком. Как раз чтобы пройти по грани, и не считаться оружием, к каковым относилось только длинноклинковое.

— Ну, бывало, что и из револьверов отстреливались, — произнёс тот же пилот.

— Эй, бравые парни, выпить толком ещё не выпили, а уже решили устроить мне тут потасовку. Охолоньте, — потребовал трактирщик. И глядя на Софрона спросил. — Пива?

— Давай, — махнул тот рукой, с таким видом, мол, а что ещё остаётся делать.

Я глянул на трактирщика. Но тот отрицательно помотал головой. Явно давая понять, что это не мой вариант. Ну, с этим я как-нибудь сам разберусь. Поэтому решил уточнить, и взяв пустую кружку, подошёл к стойке.

— Почему? — коротко поинтересовался у хозяина заведения.

— Софрон трус, при первом же требовании сразу садится на разбойничий дирижабль. Даже не пытается убежать. Оружия на его «сундуке» отродясь не водилось. Говорит, что бережёт место под груз. С одной стороны, так оно и есть. С другой, просто боится. Товар берет только застрахованный, чтобы случись повстречаться с лихими, отдать груз, и лететь дальше. Они же, не без царя в голове. Если не рыпаешься, то забирают только хабар. Софрон из тех, что не дёргаются. Ну и внесли его страховщики в чёрный список.

— Не вижу проблем. Груза не будет. Простой перелёт, — пожал плечами я.

— Как это не будет. А ты, — усмехнулся трактирщик. — пассажиры, вернее всё их имущество, приравниваются к грузу. А если лиходеи замазаны в торговле рабами, то и тебя свезут на невольничий рынок.

— А пилота что же?

— Не дураки, резать курочку несущую золотые яйца.

— «Сундук» стоит порядка десяти тысяч рублей, ну уж три, всяко-разно получить можно без труда. Да и рабы товар не дешёвый. Какой им смысл отпускать пилота, забрав только груз? — усомнился я.

— Эдак одного в невольники, другого, а там глядишь, пилоты начнут думать не о том, как сэкономить лишние три пуда грузоподъёмности на оружии, а станут вооружаться и драться как крысы загнанные в угол. Оно надо лиходеям?

— И что, все пилоты так?

— Нет конечно. Хватает и злых в драке. Но такая мелкота как «сундуки», предпочитает не задираться. У них ведь ни оружия толком, ни скорости, ни манёвренности. Котёл старой конструкции. О том чтобы заложить бочку, а уж тем более петлю, нечего и мечтать. Его участь летать медленно и печально как катафалку.

— Ну, пока причин не воспользоваться его услугами я не вижу, — всё же заметил я.

И правда. Разбойники оно конечно дело неприятное, но они ведь не повсеместно летают. Иное дело, если вдруг замятня какая случается, или пуще того, война. Тогда совсем другое дело. Каперов нанимать не погнушается ни одна из сторон. А в мирное время великие князья не больно-то и жалуют разбойные дирижабли в своём небе.

— Он с сомнительными делами не вяжется. А тебе ведь в билетную кассу нельзя, паря, — многозначительно произнёс трактирщик.

— Нельзя, — согласился я.

— Я за этой стойкой уже тридцать лет. Так что, не сомневайся, знаю как дела делаются.

— Ясно, — разочарованно вздохнул я, и взяв полную кружку пива, направился на прежнее место.

Просидел я часа четыре, прежде чем в трактире появился очередной посетитель. Крепкий мужчина, среднего роста, лет тридцати. Одет в клетчатую рубаху, бриджи с кожаной вставкой, щегольские сапоги, на голове федора. На левом боку уже привычные ножны с солидным тесаком, на правом бедре потёртость от отсутствующей кобуры. Ворот рубахи расстегнут, в вырезе виден кожаный шнурок с крестом, и ладанкой. К гадалке не ходить, там находятся амулеты.

Вид его не вязался с этим заведением, которое уже практически полностью наполнилось посетителями. Все они без исключения не являли собой образ успешных пилотов. Вокруг только и слышались, что жалобы на тяжкую долю, да обвинения всех и вся в своих неудачах.

Впрочем, я тут смотрелся ничуть не менее инородно. На меня уже косились некоторые из завсегдатаев. Но выразительного взгляда трактирщика было вполне достаточно, чтобы ко мне не лезли. В принципе, я не против разогнать кровь по жилам. Бодростью так и пышу. Но не хотелось бы привлекать к себе внимание.

Мужик переговорил с трактирщиком, после чего направился прямиком в мою сторону. Сел за стол напротив меня, и сделал небольшой глоток пива из своей кружки.

— Значит надо на Борисовский, — произнёс он не здороваясь.

— Есть такое дело, — согласно кивнул я.

— Сотня, — глядя мне в глаза, обозначил мужик.

— Сомнительно, что ты за рейс поднимаешь столько, — покачал головой я.

— А ты мои доходы не считай. Тебе до них дела нет. Полторы сотни.

— Уверен, что у меня нет выбора? — вздёрнул я бровь.

— Выбор есть всегда. Двести, — нагло улыбнулся он.

— Мои дела не настолько плохи, чтобы ты за мой счёт решал свои денежные трудности. Пятьдесят рублей, хорошая цена.

— Двести пятьдесят.

— До свидания, — улыбнулся я в ответ.

— А ты мне нравишься, парень. Ладно. Шутки в сторону. Сотня.

— Полсотни.

— Я не торгуюсь парень. И только что обозначил тебе цену услуги. В неё входит и то, что дальше ты пойдёшь контрабандисткой тропой. Конечно за каждый перелёт тебе придётся платить отдельно. Зато никто и никогда не узнает, как и куда ты направился.

Угу. Он мне ещё пусть загнёт про контрабандистскую честь, крепость слова и тайну нанимателя. А я буду верить, развесив уши. Но качественно путать следы я начну чуть позже. Сейчас главное увеличить расстояние между мной и Большекаменском. Учитывая же то, что Русское царство представляет собой конфедерацию, найти меня будет не столь просто.

Сомнительно, что другие князья пойдут навстречу Демидову, и прикажут своим подданным оказывать помощь его людям. А то, глядишь ещё и станут вставлять палки в колёса. И жандармам в том числе. Разумеется если правильно использовать политические расклады, и выбирать маршрут по владениям противников новоявленного великого князя, а не его союзников, или сторонников царя.

— Хорошо. Сотня. Куда идём? — наконец согласился я.

— У тебя есть документы? — в свою очередь поинтересовался контрабандист.

— Зачем спрашиваешь?

— Ясно. Тогда посиди тут ещё немного. Мне нужно сначала закончить с грузом, и оформить все документы. Я пришлю за тобой, как только буду готов к отлёту. Ну чего смотришь? Ты для меня только подработка, ради этого я и не подумаю отказываться от своего основного заработка.

— Я понял.

— Вот и ладно, — удовлетворённо произнёс он, поднимаясь из-за стола.

— Как к тебе хоть обращаться-то?

— Зови Валерием Игнатьевичем. Как зовут тебя, мне не интересно. Деньги не забудь.

— Не забуду.

Распрощавшись с моим перевозчиком, подозвал полового и заказал ужин. Не скажу, что мне хотелось есть. Как раз наоборот. Но питаться необходимо. Даже через силу. К слову, трактирщик меня в очередной раз удивил. Я конечно ел без аппетита. Тут и выпитая гадость, и общая отвратная обстановка в трактире. Но не мог не отметить, что каша с мясом приготовлена вкусно.

Через три часа, когда окончательно стемнело, в трактир набилось столько народу, что оставаться за столом в одиночестве было уже проблематично. Трактирщик ещё дважды отгонял от меня особо настырных посетителей. Благо столик на двоих, ну и за право занимать это место в одиночестве, мне пришлось доплатить ещё пять рублей.

— Ты что ли договорился с Валерием Игнатьевичем? — поинтересовался у меня парень лет двадцати.

Я глянул на трактирщика, и тот утвердительно кивнул. Явно давая понять, что это именно тот кто мне нужен.

— Да, — подтвердил я.

— Пошли, — дополнив слова кивком в сторону двери, произнёс незнакомец.

Я подхватил саквояж и двинулся следом. Парень шёл не оглядываясь, словно ему было наплевать успеваю ли я за ним. Возможно подражает своему старшему, а может и впрямь плевать, так как лично ему с моей переправы ничего не перепадёт. Вполне возможно, если он на фиксируемой оплате. Хотя это вряд ли. В любом случае мне пришлось поторопиться, чтобы не отстать.

Поначалу мы шли вдоль набережной, переполненной пилотами и матросами с дирижаблей. Пока я сидел в трактире, в порт успели прийти ещё два торговых судна, и отряд военных кораблей. Линкор, два крейсера и четыре ракетоносца. И если гражданские имели экипаж порядка полусотни человек, то флотские со штатами не скромничали. Помимо непосредственно команды, в штат экипажа входили комендоры и десантники. Так что, ничего удивительного.

Несмотря на темп заданный моим провожатым, довольно увесистый саквояж и необходимость лавировать между кучками моряков, я всё ж не забывал отслеживать окружающую обстановку. Чему в немалой степени способствовал «Кошачий глаз», предоставляющий чёткую чёрно-белую картинку. И разумеется насторожился, когда парень свернул в какой-то тёмный переулок.

С одной стороны, вполне возможно, что стоянка контрабандиста не в порту. Но с другой, вреда не будет, если я отнесусь к данному обстоятельству… Нет, не с паранойей. Но… Скажем так, с лёгкой настороженностью. И да, лучше бы не хвататься за бульдог. Понятно, что у этого Валеры могут быть амулеты, но поднимать шум для меня сейчас совсем не с руки…

С каждым шагом моё чувство опасности неуклонно нарастало. А весь мой прошлый опыт подсказывал, что к этому не следует относиться легкомысленно. Оно буквально взвыло, когда периферийным зрением я сумел рассмотреть за спиной едва уловимое движение неясной тени. Поэтому действовать я начал ещё до того, как сумел полностью осознать происходящее. Ибо лучше потом извиниться, чем получить нож в бок.

Подхватив саквояж обеими руками я метнул его в спину идущего передо мной паренька, отчего тот не удержался на ногах, и упал на четвереньки.

Одновременно с этим я обернулся смещаясь вправо. Но и нападавший был не прост. Я ещё успел рассмотреть стальной блеск клинка. А в следующее мгновение почувствовал лёгкий толчок, словно пальцем ткнули в бок. Но только и всего. Зато моя атака оказалась куда результативней. Возможно оттого, что нападавший был уверен в неотвратимости своего удара и не ожидал столь стремительной и жёсткой обратки.

Я ответил Валере, а это был именно он, встречным в душу. От неожиданности тот пропустил удар и хекнув сложился. Я же от всей широкой души ввалил ему боковым в челюсть. Удар оказался настолько мощным, что нападающий рухнул на колени. Тряхнул головой, чтобы прийти в себя. Да кто же даст ему на это время! Я уже был рядом, и ухватив его за затылок и подбородок резко крутнул голову, расслышав отчётливый хруст шейных позвонков.

Валера был крупнее, тяжелее, старше и опытнее. Уж в деле душегубства точно. Вот только всё это имело бы значение не будь в теле мальчишки взрослого и битого жизнью мужика. А я там был. И совсем не горел желанием расставаться со своей очередной реинкарнацией. Пятьдесят лет в безвременье! Понимать надо.

Склонившись я подхватил массивный нож выроненный нападавшим, и метнул его в голову поднимающегося паренька. Ведь рассчитывал же на что-то покойный, нападая с этим оружием на меня. Навершие рукояти с глухим стуком впечаталось ему в затылок, вновь роняя лицом на грязную мостовую. Очень надеюсь, что не насмерть.

Я оглянулся, нет ли других противников. Чисто. Вот и ладно. Подбежал к пареньку, нащупал на шее живчик. После чего связал ему руки за спиной его же поясом. Есть у меня к нему парочка вопросов. А ещё… Нет, пока погодим. Боюсь спугнуть удачу.

Вернулся к Валере, быстро обыскал его. Оружия нет. Бумажник с сотней рублей и мелочью, связка каких-то ключей, трубка, кисет, зажигалка. В ладанке на шее обнаружился комплект из двух топазов в скромной латунной оправе, призванной только придать объем небольшим камням. Трехкаратный «Панцирь» и двухкаратный «Кошачье зрение».

Хм. А может амулетов всё же три? Не мог я ошибиться в своих ощущениях, когда Валера атаковал меня клинком. Но с этим разберусь после. Сейчас использовать александрит бесполезно. В чёрно-белой картинке «Кошачьего зрения» мне не понять, какой цвет у камня. Можно конечно отложить местный прибор ночного видения в сторонку. Только бесполезно это. В переулке хоть глаз выколи. Темень непроглядная.

Я подхватил труп подмышки, и уволок его в закуток. Из которого он на меня и напал. До утра не найдут. А утром… Утром мне лучше быть уже подальше от Кукуштана. Сняв с тела пояс, я связал им ноги пленника, заткнул ему рот его же кепкой, и взвалив на плечо поспешил ретироваться подальше от этого места.

Нести молодого злодея и саквояж оказалось в равной степени неудобно и тяжело. Я в который раз помянул добрым словом княжича, который не ленился поддерживать себя в хорошей физической форме. Понятно, что для него это в некотором роде жизненная необходимость. Потому как знать и дворяне в первую очередь воины. Но ведь хватало и тех, кто плевать не хотел на этот момент, полагая, что им достаточно уметь хорошо стрелять. Не в средневековье же живут! Ага. Наивные.

Участки освещённые газовыми фонарями я обходил, а по тёмным, без труда перемещался благодаря «Кошачьему зрению». Избегнув нежелательных встреч, мне удалось забиться в дальний угол порта между штабелями мешков, накрытых парусиной. Место мне показалось вполне безопасным, и я решил допросить пленника. Если выгорит, то я сразу решу одну из самых существенных своих проблем, а нападение сочту удачей ниспосланной с небес.

Глава 10

— Приходи в себя, парень, — похлестав пленника по щекам, произнёс я.

Тот наконец вздрогнул, открыл глаза, и быстро заморгал, пытаясь рассмотреть, хоть что-нибудь. Ну и конечно же не преуспев в этом, ввиду отсутствия какого-либо освещения. Правда, то, что сейчас ночь он сразу не сообразил, а потому вид имел как напуганный, так и растерянный.

— Спокойно парень. Спокойно. Не дёргайся. Я вязать умею. Для сведения. Твой Валерий Игнатьевич приказал долго жить. Это понятно?

Пленник выпучил глаза, а потом утвердительно закивал, сопя при этом как паровоз. Вот и ладно. Ориентируется быстро, присутствия духа не теряет, и надеется всё же выжить. Это хорошо. Значит готов к сотрудничеству и конструктивному диалогу.

Давая ему прийти в себя и осмыслить своё положение, я начал его обыскивать. Действовал максимально бесцеремонно и по хозяйски. Трофеев немного. Нож на поясе и пять рублей с мелочью. Больше ничего сколь-нибудь ценного. И амулетов в частности. Как-то уже привык их поднимать в качестве трофеев, поэтому даже разочаровался данным фактом.

Наконец закончив неторопливый обыск, я положил на бедро пленника взятый с Валеры «Кошачий Глаз». Сазу стало понятно, что парень обрёл зрение. Снова захлопал глазами, и посмотрел на меня загнанным зверьком. Похоже дозрел. Ладно, попробуем пообщаться.

— Сейчас я выну кляп. Попробуешь поднять шум, умрёшь. Ответишь на вопросы, будешь жить. Это понятно? Вот и ладно.

Я выдернул кляп резко, и ничуть не церемонясь. Получилось довольно чувствительно, отчего парень громко и болезненно вздохнул. И тут же выпучив глаза уставился на меня преданно-испуганным взглядом, мол, не виноват, оно само вырвалось. Я осуждающей покачал головой, давая понять, что подобные оплошности мне категорически не нравятся, и многозначительно проверил большим пальцем заточку отобранного у Валеры тесака.

— Тебя как звать-то? — наконец поинтересовался я.

— Пыра.

— Я у тебя не собачью кличку спрашиваю, а имя.

— Ф-Фёдор.

— Вот значит как. Тёзки стало быть. Вы кто есть, с этим Валерой?

— Контрабандисты. Летаем на «Гусе», Валерия Игнатьевича, — кивая, поспешно выдал пленник.

О как! Согласно информации из памяти реципиента, это современная машина, Аткинс-Трёхмашинный, американского авиаконструктора, в простонародье прозванный «Гусем». Весьма удачная машина, с хорошей грузоподъёмностью и приличной дальностью. Правда стоит изрядно. Сорок тысяч целковых, не баран чихнул. Но похоже я теперь знаю, как именно этот ублюдок приобрёл свой самолёт.

— И часто вы вот так подрабатываете грабежом?

— Не знаю. Я вообще ничего не знаю. Только пару месяцев работаю на Валерия Игнатьевича. Я даже не знал, что он собирается делать. Сказал, что есть пассажир, и велел провести вас по этому переулку. И всё.

Ага. Рассказывай. Я же молодой и наивный. Кто же станет использовать в тёмную своего помощника. Одно дело контрабанда, за которую можно и без тюремного срока обойтись. И совсем другое мокруха, за которую каторга ломится, а то и плаха. Так что, он как минимум знал о намерениях Валеры. А иначе, тот просто идиот.

— Когда вы собирались лететь в рейс? — спросил я.

— Всё уже готово к вылету, оставалось только вас забрать.

— Вот значит как. Ну тогда я уже тут. Веди.

Я снова сунул ему в рот кляп. Потом развязал ноги. Когда он поднялся, без зазрения совести нагрузил его своим саквояжем, и легонько толкнул в плечо. Тот закивал, мол, всё понял, и с готовностью пошёл впереди, показывая дорогу.

Федя понял меня правильно, и повёл по глухим закоулкам. Я прекрасно ориентировался благодаря «Кошачьему зрению». А абсолютная память помогала запоминать маршрут, ну и сориентироваться где именно находится самолёт контрабандиста.

«Гусь» находился у причала, в дальнем, самом глухом углу, покачиваясь на мелкой волне, гуляющей по акватории порта. Хотя за её пределами по обыкновению штормило, над молом взметались мириады брызг, а до слуха доносился отдалённый гул прибоя. Странные всё же выверты в этом мире.

Самолёт представлял собой летающую лодку моноплан, с высоким расположением крыла. На нем три машины с двухлопастными винтами. Благодаря убирающемуся шасси он мог садиться как на воду, так и на сушу. Весьма полезное качество для контрабандиста. А ещё солидная грузоподъёмность в семьдесят пять пудов и дальность полёта в тысячу вёрст. И если верить ватерлинии, то загружен он под завязку.

— Не боязно оставлять лодку в такой глуши? А ну как кто руку кинул бы.

— На аэроплан Валерия Игнатьевича? — искренне удивился пленник.

— Понятно. Заходим.

Открыв боковую дверь, оказались в грузовом отсеке, заставленном закреплёнными ящиками. Свободной оставалась только небольшая площадка, у узкого прохода в пилотскую кабину, оказавшуюся довольно просторной. Слева место пилота, справа штурмана, со складывающимся столиком, и необходимыми инструментами.

Усадив Фёдора на сиденье штурмана, сам устроился в пилотском.

— Где полётный план и остальные документы? — потребовал я.

— Там, — кивнул он на небольшой стальной сейф под приборной панелью.

Вспомнив про прихваченные ключи, я подобрал нужный и вскрыл дверцу. Внутри обнаружились шкатулка, с пятьюстами рублями. Зажиточным контрабандистом был Валера. Бортовой журнал, и папка с документами.

В ней оказались бумаги на груз, утверждённый полётный план, с отметкой разрешающей вылет. Паспортные книжки, на имя Рыбакова Валерия Игнатьевича, и Горина Фёдора Максимовича. Конечно не полный тёзка, но хотя бы имя моё. Да и возраст подходящий. Имеются лицензии, пилотская на убитого, и штурманская на пленника. Очень хорошо. Просто замечательно. И всё это подлинное, способное пройти любые проверки, кроме очной.

Правда, появился червячок сомнения, что я собираюсь порешить человека за его документы. Но я тут же отогнал эти мысли. Он покушался на меня в равной степени со своим командиром. Так что, идут лесом все эти душевные метания. Другое дело, что согласно нового плана, возникшего в моей голове, тело Валеры нельзя было оставлять в Кукуштане. Оно должно было бесследно исчезнуть.

Поэтому, я поторопил Федю, и мы вернулись обратно, за трупом. Ну не самому же мне таскать моего несостоявшегося убийцу.

— Мы не сможем взлететь. Не хватит разгона, врежемся в мол, — когда послышался заунывный свист предохранительных клапанов всех трёх котлов, произнёс Федя.

— Что так? — удивился я.

— Перегруз в пять или даже шесть пудов. Нам придётся дольше разгоняться.

Ага. Перегруз выходит это я с моими пожитками. Валера похоже грузился под завязку, так, чтобы каждый килограмм с пользой. Ну и конечно же Федя ни о чём не знал. Вот понятия не имел, что мне до «гуся» дойти не суждено. Утопили бы мою тушку на дне порта, и вся недолга. И похоже он понял, что проговорился.

Однако, я не подал виду, что обратил внимание на его оговорку. Согласно кивнул, поднялся с пилотского кресла, и прошёл в грузовой отсек. Вооружился топориком, парой ударов проломил два объёмных ящика. Чтобы ненароком не остались плавать на поверхности. После чего столкнул их в воду. Булькнули они достаточно быстро. Ушли на дно, едва ли не камнем.

Наконец я повёл машину на взлёт. Федя запалил сигнальный ацетиленовый фонарь. Глянул на меня, и я одобрительно кивнул. Мол, дерзай.

Благодаря реципиенту, мне известны четыре типа кодов. Международный, военного флота русского царства, дружины великого княжества Большекаменского и русского гражданского флота. Причём, у Григория они от зубов отскакивали. Что уж говорить мне, с моей абсолютной памятью, и большим опытом её использования. Так что, я не переживал по поводу возможной подачи сигнала тревоги.

Взлетели без проблем. Хотя я и впервые управлял таким самолётом, принципиальных отличий не обнаружил. В этом мире техника всё ещё находится на довольно примитивном уровне, и если можешь поднять в воздух один аэроплан, то с большей долей вероятности справишься и с другим. Разумеется хватает отличий. Но они не критичные.

Препятствий нам никто чинить не стал, и мы взяли курс на Владимир, столицу Русского царства. Согласно документов именно туда и следовало доставить груз. До места мы доберёмся часов через пять. То есть, с рассветом.

Через час полёта, когда мы находились над открытым морем, я нанёс резкий удар ребром ладони по горлу не ожидавшего подобного Феди. Тот захрипел, схватившись за горло связанными руками. Я же опустил на голову контрабандиста рукоять бульдога, отчего тот сразу же обмяк. Зафиксировал руль, жаль тут пока ещё не додумались до автопилотов. Ну да, чего уж, управлюсь. За пару десятков секунд ничего не случится.

Подхватив за шиворот безвольное тело я выволок его в грузовой отсек, и открыв дверь выбросил наружу. Где-то там, в трёх тысячах метрах бушующие морские волны, приняли его в свои объятия. Всё. О нем теперь можно забыть. Фёдор умер, да здравствует Фёдор…

С рассветом я подлетел к острову Городец, Владимирского великого княжества. Который вполне подходил для воплощения моего плана. Лететь до конца маршрута в мои планы не входило. Поэтому к острову я подлетал на бреющем, едва не касаясь воды. Направление выбрал наиболее глухое, так, чтобы остаться незамеченным.

Выбросив на берег свой саквояж, я усадил на место пилота труп Валеры. После чего развернул самолёт в сторону открытого моря. На этот раз оно было спокойным, и даже манящим. Вот только это обманчивое спокойствие. И когда оно взорвётся клокочущей яростью, не знает никто. Винты взбили воздух, и лодка начала удаляться от берега, а из её грузового отсека уже появилась струйка дыма разгорающегося пожара.

Жалко конечно «гуся». Отличный самолёт. Но он является ниточкой, потянув за которую можно выйти на меня. А оно мне надо. Ничего. Были бы кости, а мясо нарастёт. Тем более, что летать мне нравится.

Я достал из саквояжа оружейный пояс, патронташ, и собрал вертикалку. Кто знает, чем встретит меня дикая часть острова. Лучше уж быть при оружии. Пожалел о том, что сменил ранец на саквояж. Но и не подумав избавляться от пожитков, решительно начал подниматься на высокий берег…

* * *

— То есть, это случилось три дня назад, а вы пришли только сейчас, — с хмурым видом произнёс Ковалёв.

— А ты не буравь меня взглядом, господин, — огрызнулась Анна, поднявшись со стула.

Видно, что боится. Но в то же время, настроена решительно, как волчица защищающая своих волчат от медведя. Биться будет до последнего, даже понимая, что сгинет сама. Ещё отмахнулась от мужа, подавшись вперёд, словно прикрывая его собой.

— Прибежала бы я сразу, подняли бы вы истребители и сбили бы Кузьму. А то и этот бы порешил. И что мне тогда без кормильца делать?

— Анна, угомонись, — муж положил ей руку на плечо, и посадил обратно.

На это раз, она повиновалась, и вернулась на стул. Но всем своим видом показывала, что и не подумает сдаваться. Не их работа ловить лиходеев. На то есть полиция, или вон, стражники! Вот пусть и отрабатывают своё немалое жалование! А они живут трудом. Да, не всегда законным. Но за руку их никто не ловил!

— Анна, если ты не угомонишься, отправлю в холодную, чтобы малость в себя пришла, — равнодушно произнёс начальник стражи. — Кузьма, надень, — подтолкнув по столу амулет, потребовал он.

Тот поднялся со стула, и надел кольцо, которое оказалось ему велико. На всех амулетов не напасёшься. Точно такое же на пальце и самого Ковалёва.

— Ты узнал того лиходея? — спросил Сергей Юрьевич, как только допрашиваемый надел «Лжекамень».

— Нет, — покачав головой, ответил Кузьма.

Главный стражник тут же почувствовал, что тот лжёт, и откинулся на высокую спинку стула.

— Врёшь, Кузьма.

— Не вру, Сергей Юрьевич, — тряхнул головой тот. — Поначалу-то помнилось мне, что это княжич Григорий. Я ить его сколь раз видал. Он с дружками в прежние времена, пока им аэропланы не купили, моего «воробья» угонял покататься. Да и после видал его. Стать, молодость, закрытое платком лицо. Повадки, вроде как и его, а вроде бы и не его. Как будто в ботинки камушки попали, и ходить неудобно. Плечами вечно водит, словно спина у него зудит. А ещё, в рот чего-то забросил, да хрипотцы подпустил. Голос вроде и мнится знакомым, и не знаком получается.

— Ты ерунду-то не говори. Княжич Григорий Фёдорович погиб, четвёртого дня.

— Так и не он это, Сергей Юрьевич, — убеждённо произнёс Кузьма.

— Вроде и не врёшь, а по всему выходит, запутать хочешь.

— И в мыслях не было путать вас. Не он это. С оружием управляется так, что сразу видать, за плечами большой опыт. А в глазах, пустота, как у душегуба.

— Ну так, он за раз порешил шестерых в усадьбе. И ещё двоих смогли с того света вынуть.

— Нет, Сергей Юрьевич. Тот был матерым волчарой. Таким за день не стать, даже если сотню разом порешить. Такое пережить надо, пропустить через себя, помаяться тяжкими снами. Не мне вам рассказывать, поди и сами понимаете о чём я.

— Понимаю. Значит, говоришь, похож на княжича.

— Похож. Но не он. В том поклясться могу.

Ковалёв слушал Кузьму и понимал, что на этот раз тот совершенно искренен. А будь иначе, и амулет непременно дал бы знать о лукавстве.

— Он уплатил вам за услугу? — вновь поинтересовался Ковалёв.

— Не убил, тем и плата. А ещё прострелил котёл. Пока чинился, полиция кукуштанская пожаловала. Руки выкручивать стали, в кутузку законопатили, да два дня безвылазно держали.

— Ты им рассказал, как дело было?

— Обсказал. Да только они мне не больно-то и поверили. Это уж потом, когда до жандармов дошло, меня корнет допросил, и велел отпустить, коли ко мне у полиции иных вопросов, кроме незаконного перелёта нет.

Пока Ковалёв допрашивал Кузьму, Брилёв, так же присутствовавший в кабинете, подошёл к Анне, и наложил ей на голову руки. Женщина смотрела на него настороженно, но не возражала.

— Вообще-то, он вам заплатил, — наконец произнёс целитель.

— Не платил он нам, — искренне возмутился глава семейства.

— Но ты ведь сам сказал, что он исцелил твою жену.

— Сам подстрелил, аспид, сам и вылечил. Мне в жизни больно так не было, — поддержала мужа Анна.

— У тебя камень в почках был. Да такой, что сам не вышел бы. Кончилось бы это печально. А после «Лекаря» он раздробился на мелкие. У тебя сейчас временами поясницу ломит так, что плакать хочется? Когда по малой нужде ходишь, чувствуешь резь, словно иголками царапают?

— Д-да, — растерянно ответила она.

— Мелкие камешки стронулись и сами выходят. Повезёт, выскочат быстро. А нет. Так ещё с полгода мучиться будешь. Но это уже не страшно. В баньке почаще парься, да лучше бы с пивом. Так что, расплатился с вами этот лиходей сполна.

— Но ить мы о том ни сном не духом, — переводя взгляд с целителя, на стражника, и прижав руки к груди, произнёс Кузьма.

— А тебя в том никто и не винит. Князь суров, но справедлив, — отмахнулся Ковалёв. — Можете идти.

— Ага. Благодарствую. Анна, — зыркнул он, указывая глазами на дверь.

— Кузьма, — окликнул его Ковалёв.

— Да, Сергей Юрьевич.

— Колечко-то оставь. Ни к чему оно тебе.

— А? А-а. Простите.

Поспешно сдёргивая «Лжекамень» и выкладывая его на стол, произнёс Кузьма. После чего вновь направился к двери, подталкивая перед собой жену.

— Это и правда, тот самый Кузьма, о котором легенды до сих пор ходят? — когда за супругами закрылась дверь, с сомнением поинтересовался Брилёв.

— Он и есть, — подтвердил Ковалёв.

— Как-то непохож.

— Так он не десантник. На земле особыми талантами не блещет. Вот в небе… Даже на своей этажерке удивить может. А то, что лебезит… Плетью обуха не перешибить. А у него на руках семья.

Ковалёв уложил опросные листы в папку, и пошёл на доклад к князю. Предложил прогуляться вместе с ним целителю, но тот поспешил откреститься. Он и сюда-то не пришёл бы. Но больно уж было интересно узнать, не княжич ли был тем самым неизвестным.

Ведь если так и есть, то имеет место редчайший случай возвращения из-за кромки, которых в научных кругах можно перечесть по пальцам. Брилёв не мог ошибиться. Григорий был не в беспамятстве, а мёртв. Мертвее не бывает.

Н-но. На деле неизвестный оказался всего лишь кем-то со схожей фигурой, и хорошо информированный о делах княжича. Только это уже работа Ковалёва. Вот у него пусть голова и болит.

Однако, вассал предполагает, а князь располагает. Потому что, не успел Никифор Авдеевич дойти до своих комнат, как его разыскал посыльный и вызвал в кабинет Демидова. Пришлось менять свои планы, и повиноваться.

— Вот значит как. Не он, а какой-то неизвестный, — откинувшись, на спинку кресла, и упёршись руками в рабочий стол, удовлетворённо произнёс князь, едва стражник закончил доклад.

— Так точно, князь, — подтвердил Ковалёв.

— Но тело вы не обнаружили.

— Ищем.

— Ищут они, — Александр Иванович толкнул по столу орлёный бланк.

Начальник стражи бросил на него взгляд, и удовлетворённо кивнул. Указ царя, о признании Демидова Александра Ивановича великим князем Большекаменским. Значит, получилось. На лице невольно проступила улыбка.

— Но-но, не расслабляться мне, — с трудом скрывая удовлетворение, произнёс Демидов.

— Есть не расслабляться, — вытянувшись в струнку, едва не гаркнул Ковалёв.

— Согласно указания государя, переданного через жандармского подполковника, велено княжича Григория схоронить в закрытом гробу, так как «тело его сильно изуродовано».

— Письменно? — с надеждой поинтересовался стражник.

— Устно, — с кислой миной, ответил великий князь. — Мало того, мне, как и вам двоим, надлежит поставить свои подписи в протоколе опознания «тела».

— Решил обложить, царь батюшка, — понимающе произнёс Ковалёв.

— Именно.

— Сдаётся мне, Александр Иванович, что это всё государевых рук дело. Нет бастарда. Не мог я этого не знать. А вот коли с нас хотят получить ещё и эти бумажки, то по всему выходит, что к похищению тела руку приложил царь, — убеждённо произнёс Ковалёв.

— Вообще-то он и без того меня за причинное место держал. Но так-то ухватит ещё сильнее, — задумчиво произнёс Демидов. Но если вдруг окажется, что в усыпальнице будет лежать тело Григория, а не неизвестного, тогда и материалам жандармского следствия, будет грош цена.

Целители могли не только исцелять недуги, но и определять родство. И по останкам в том числе. Вообще, у них много талантов, которые они не спешат раскрывать перед людьми.

— Да. Тогда, нам получится полностью очиститься, и получится, что это не мы устранили Фёдора Ивановича с домочадцами, а сам государь, — понял Ковалёв мысль Демидова.

— Вот именно, Сергей Юрьевич. А потому, сыщи мне Гришку. Иль того, кто его выкрал. Хоть по самую маковку сотрись, но сыщи. Кто его проворонил?

— Антонов, Данила.

— Толковый хоть?

— Толковый. Да только и на старуху бывает проруха.

— Вот его и поставь на это дело. На все про всё, выдели ему тысячу рублей и максимум год. Не сыщет, взыщу по всей строгости.

— Понял, князь.

— Вот и ладно. Ступайте, — отпустил он обоих вассалов, и ближайших своих подручных.

Глава 11

— Тэ-экс. Что тут у нас, молодой человек? Горин Фёдор Максимович, одна тысяча восемьсот пятьдесят первого года рождения, — глядя в мою паспортную книжку, начал зачитывать вслух жандармский чиновник. — Прописан в граде Сатка, одноименного острова, архипелага Миасс. Подданным великого князя миасского не являетесь. Чем вызвано желание перебраться в великое княжество Псковское?

— Хочу получить лицензию пилота, а здесь это сделать проще всего. Только нужно получить постоянную прописку при гильдии вольных пилотов, чтобы допустили к экзаменам, — ответил я.

— Уже имеете необходимый стаж, молодой человек?

— Два года штурманом. Вот теперь решил сесть за штурвал аэроплана.

— И я вас понимаю. Сам когда-то мечтал. Но вот… Не сложилось, — с искренним сожалением развёл руками чиновник.

Пой, ласточка, пой. У тебя работа такая. Понимаю. А потому готов тебе подыграть. И изобразить не менее искреннее сочувствие мне труда не составит. Только и забывать не буду о том, что любой имеющий отношение к отдельному корпусу жандармов занимается сбором информации. Служба у них такая.

— Ответ будет получен в течении десяти суток. Ускорить нельзя. Никак, нельзя, — с нажимом уточнил чиновник.

Похоже, посулы случаются и в этих стенах. Вообще, коррупция этот мир не миновала, цветёт и пахнет буйным цветом. Но есть парочка моментов. Не стоит предлагать их вассалам, которые за подобное могут и к барьеру потащить. Или вот, представителям отдельного корпуса жандармов, даже если это гражданский чиновник.

— Не, у меня не горит. Я узнавал насчёт экзаменов, они будут только через месяц. Мне бы пока временную прописку, чтобы в участок не загреметь. Ну и на работу устроиться.

— А вот это мы мигом организуем, — утвердительно кивнул чиновник.

Взял заранее заполненный мною бланк. Внимательно прочитал вписанные данные, даже не заглядывая в паспортную книжку. Уже запомнил. Впечатляет. Даже если только на время оформления документов. Уж я-то помню, каково оно было в моей прежней жизни. В смысле в моем родном мире, когда я ещё не уподобился компьютерному жёсткому диску. А у него ещё и внушительный поток посетителей.

На секундочку, за дверью солидная такая очередь. Это благородных обслуживают в отдельном кабинете, по предварительному звонку, и в назначенное время. Остальные, будь ты хоть купец первой гильдии, прошу в общую очередь. Правда, состоятельные клиенты сами в ней не сидят, предоставляя эту честь своим слугам. Сами же появляются, когда очередь уже подходит.

Кстати, есть и те, кто подрабатывает таким вот нехитрым образом. Займёт очередь, и сидит в ожидании когда появится желающий за плату получить его место. Народ не возмущается, так как по факту никто вне очереди не пролезает. Иное дело, что занять место на двоих и более не получится. Даже если слуга купца. Количество людей в очереди должно соответствовать количеству реальных посетителей. Вот такие негласные правила, которые выполняются неукоснительно. И, да, я воспользовался услугами одного из таких проныр.

Покинув паспортный стол, направился в оружейную лавку. Нужно было что-то придумать с имеющимися у меня «Пробоями». Убойность патрона меня устраивала полностью. А вот тот факт, что для его бесшумного использования необходимо изворачиваться, и городить сложную конструкцию, не годился категорически.

Конечно у меня есть двухкаратный «Стилет», со схожими характеристиками. Но он для контактного оружия. Плюс его в том, что он не разрушался. Из минусов, амулет сейчас разряжен в ноль, и нужно подумать как его зарядить. Такие амулеты к свободному обращению запрещены. «Зарядник» же я ни у самого Валеры, ни в самолёте не нашёл. Возможно он пользовался чьими-то услугами.

Прав я оказался в своих догадках. Не простой ножечек был у покойника. Под отвинчивающимся навершием обнаружилась небольшая ниша, в которой угнездился топаз в два карата. Не будь на мне пятикаратной «Кольчуги», и он меня достал бы. Не насмерть. И не факт, что в результате я там лёг бы. Но приятного всё одно мало. Это если сильно приуменьшить…

Оружейная лавка встретила меня привычным запахом металла, смазки и пороха. Своеобразные ароматы свойственные подобным магазинам, в любом из миров.

— Здравствуйте, — поприветствовал я хозяина.

— Добрый день, молодой человек, — ответил благообразный дядечка.

Лет сорок пять. Высок, едва начал грузнеть, усы, бородка клинышком, пенсне. Одет в чёрный сюртук, жилет с цепочкой карманных часов. Ко мне отнёсся без особого энтузиазма. Похоже сразу распознал знатока, которому не втюхать то, что ему в принципе не нужно. А вот есть ли в наличии необходимое мне, пока не ясно. А потому и он расшаркиваться никакого смысла.

Выбор в лавке большой. Винтовки, ружья, револьверы всевозможных моделей. Есть и пулемёты. В смысле многоствольные картечницы. Использовать силу пороховых газов и отдачу, тут пока использовать не додумались. Поэтому я не стал терять время рассматривая витрины и стенды, выставляющие товар напоказ.

— Есть ли у вас бульдог под унитарный патрон тридцать восьмого калибра, с подачей барабана вперёд, и выточками камор, для лучшей обтюрации с казённой частью ствола.

— Коловрат-мини. Отличное изделие нашего, русского оружейника. При использовании оригинальных патронов, благодаря бурому пороху, и практически полной обтюрации, по мощности немногим уступает полноразмерным револьверам, — выкладывая на стол небольшой револьвер с рукоятью в форме клюва, начал пояснять лавочник. — Если они пробивают стандартный армейский трехкаратный «Панцирь» пятым попаданием, то он управится с шестой попытки. Но при этом компактный, и как нельзя лучше подходит для скрытого ношения. Курок двойного действия, пружина достаточно мягкая, чтобы при надлежащих тренировках, вести точную стрельбу самовзводом.

Вообще-то, в неспокойном Псковском великом княжестве, и уж тем паче в столице, от которой до границы рукой подать, разрешено открытое ношение. И кобура с Смит-Вессоном сейчас греет моё правое бедро. Но, кто сказал, что наличие неочевидного козыря в рукаве, или подмышкой, будет лишним? Впрочем, меня он интересует совсем по другой причине.

— Отлично, — осматривая бульдог, и проверяя работу механизмов, произнёс я.

— Подобрать под него плечевую кобуру?

— Пожалуй, подберите мне систему на две кобуры.

А что такого. Один бульдог хорошо, а два лучше. Пусть будут под обычные патроны, и под «Пробои». Причём первый непременно под правую руку. Я конечно ими владею в равной мере, но всё же являюсь закоренелым правшой. А потому, так оно будет удобней.

Пока хозяин выполнял мой заказ, я прошёл к стеклянной витрине, с боеприпасами. Не хотелось возиться с изготовлением гильз. Не сказать, что это для меня непосильная задача. Но к чему лишние телодвижения, когда проблему можно решить чуть ли не походя.

— Дайте пожалуйста глянуть вот этот патрон, — указал я на заинтересовавший меня боеприпас в нужном калибре.

Мой глазомер указывал на то, что длинна гильзы и её диаметр вполне подходят для задуманного. Но хотелось бы убедиться в этом воочию. Я откинул барабан бульдога, и сунул в камору патрон. Гильза уместилась под обрез, а вот пуля, дерзко торчала наружу.

Вот и ладно. Изготовить оправку сможет любой квалифицированный токарь. Засыпать порох, утопить пулю, завальцевать, и на выходе получится а-ля нагановский патрон, с полной обтюрацией, исключающей прорыв газов. Я такое уже проделывал. Правда, тогда не получалось подобрать нужные составляющие вот так, запросто.

— Патрон к полноразмерному револьверу Коловрата, — между тем рассказывал хозяин. — При меньшем калибре, но более длинной гильзе, благодаря использованию бурому пороху и обтюрации камор, способен пробить трёхкаратовый щит четвёртым попаданием. При этом имеет даже меньшую отдачу, чем ваш Смит-Вессон.

— Вот даже как? — с пониманием кивнул я.

Теперь понятно, отчего гильза подошла столь удачно. Её изготавливают на том же оборудовании. Впрочем, то, что длинна оказалась ноготок к ноготку, однозначно случайность. Сомнительно, чтобы тут кто-то рассматривал подобный вариант. Слишком уж затратно.

— Коловрат являлся претендентом на вооружение русской армии, но был отвергнут ввиду дороговизны производства. Хотя его отличает высокая надёжность, — выкладывая на стол воронёный револьвер, пояснил лавочник.

— Мне казалось, что малодымный порох запрещён в гражданском обороте, — заметил я.

— Не совсем так. Образцы под чёрный порох не выдерживают испытание более мощным бурым и сравнительно быстро выходят из строя. А потому, это просто опасно. В Коловрат же изначально заложен необходимый запас прочности.

Пока лавочник продолжал вещать, я вертел в руках револьвер. По виду не такой массивный, как мой Вессон. И однозначно легче его. Девятьсот десять грамм, против кило сто. Барабан откидывается в сторону. Одновременная экстракция гильз. Эргономичная рукоять, благодаря чему оружие сидит как влитое. По ощущениям он вполне сможет выдержать и бездымный порох, которым я собираюсь обзавестись в ближайшем будущем.

Конечно, промышленные объёмы мне не потянуть. Но в небольшом количестве, для личного пользования, вполне по силам. И в этой связи, лучше бы мне прикупить сразу пару бульдогов Коловрат-мини. Чтобы потом уже не искать.

Что же до моих старых стволов, то продавать я их пожалуй не буду. Выкинуть надёжней. Много за них не выручить. А так, они могут оказаться ниточкой, которая приведёт ко мне. Конечно маловероятно. Но лучше бы не разбрасываться крошками.

— Я возьму Коловрат, парочку его младших братьев, и по сотне патронов к обеим моделям.

— Как будет угодно. С вас сто восемь рублей.

Ну что сказать, по цене и впрямь кусается. Но не смертельно. Тем более, если учесть то, что это вложения в мою безопасность.

Выйдя на улицу, я направился прямиком в токарную мастерскую. Вообще-то, заказ можно сделать и в лавке. Она достаточно крупная, имеет своего оружейного мастера. Тут попутно занимаются ещё и ремонтом всего стреляющего. Но к чему давать пищу для ума тому, кто может разобраться в чём именно состоит моя идея. Когда можно использовать другого мастера вслепую…

* * *

Дмитрий Четвёртый, из рода Рюриковичей всматривался в парк владимирского кремля, медленно погружающийся в долгие вечерние сумерки. Июнь и начало июля в этом году выдались довольно прохладными. Впрочем, это только в центральных архипелагах Русского царства. На севере и востоке как раз наоборот, жара и сушь. Многие острова охвачены лесными пожарами, в которых, в основе своей, повинна все же стихия.

Отчего в основе? Так ведь кто же откажется от возможности подгадить ближнему своему, подпустив красного петуха соседу. Тут ведь над диверсией даже голову особо ломать не нужно. Достаточно оброненной непогасшей спички, и проблемы можно черпать вёдрами. И плевать на то, что теряет не только твой сосед, конкурент или просто старинный противник рода, причины вражды которой уж никто и не вспомнит, но и само Русское царство.

Сколько сил было положено Рюриковичами на то, чтобы объединить все великие княжества под одной рукой. Но конца и края этому пока не видно. Хотя и сделано уже немало. Удалось всё же поумерить аппетиты великих князей, и ограничить их власть. Пока незначительно. Но уже то, что получилось установить контроль над количеством и качеством их дружин, дорогого стоит.

Дмитрий взошёл на престол шестнадцать лет назад, и все эти годы целенаправленно продвигал политику своего отца. К слову, павшего жертвой великокняжеских интриг.

Официально он погиб в результате несчастного случая на охоте. Даже если бы огромный секач разорвал его в клочья, спасти Ивана Шестого не составило бы труда. «Лекари» способны справиться даже в такой ситуации. Но батюшка при падении разбил голову. А в случае повреждения мозга амулеты и целители бессильны.

Как могло случиться, что пятнадцатикаратный «Панцирь» государя не смог противостоять натиску секача, совершенно непонятно. И следствие не пролило свет на это обстоятельство. Многие из окружения царя в то время исчезли или погибли при невыясненных обстоятельствах.

Отрабатывались все направления. Сложилось стойкое убеждение, что истинного виновника решили закопать среди множества трупов. Как и многих из исполнителей…

Великие князья надеялись, что наследник, бывший с батюшкой на ножах, оставит идею постепенного укрепления вертикали власти и реформирования государства. Но просчитались. С Иваном Шестым Дмитрий не мог спокойно говорить и пять минут. Отсутствие взаимопонимания, ссоры, вспышки гнева, всё это имело место. Но он любил отца. А ещё, верил в правильность его политики. А потому, взойдя на престол царства, продолжил её.

Самым важным его достижением было то, что десять лет назад, в восемьсот шестьдесят первом году, он отменил крепостное право. Не во всём царстве. Больше половины великих князей отказались это делать. Но уже в течении пары лет вынуждены были пойти на попятную, и ратифицировать указ царя в своих владениях.

Причина в том, что они стали активно терять своих подданных. А беглых в свою очередь с земель, где крепостничество было упразднено, выдавать отказывались. Случилось даже несколько усобиц. Но царь быстро их прекратил, воспользовавшись своим правом карать учинивших ссору в то время, когда царство находится в состоянии войны.

И плевать, что флот двигался на восток, против народов по факту не имевших военно-воздушных сил. Да что там. У них порой и нормального-то огнестрельного оружия не было. А едва ли не половина и вовсе была вооружена луками и арбалетами. И тем не менее, экспедиционные силы завязли в длительном конфликте.

Многие полагали, что войну царь тянул намерено, дабы развязать себе руки, и в случае надобности наводить порядок в государстве жёсткой рукой. И они были совершенно правы. Уж себе-то Дмитрий врать не собирался. Как впрочем и озвучивать эту мысль. Но правда заключается в том, что именно в этот период он усилил вертикаль власти царя, подмяв под себя три великокняжеских рода, не успевших сориентироваться в обстановке.

И вот ещё одна веха практически пройдена. Подтверждение по «Разговорнику» уже получено. Осталось дождаться когда курьер доставит документы, которые должны будут лечь в личный царский архив, гарантией лояльности очередного великого князя.

В дверь постучали. А затем она отворилась, и в кабинет вошёл высокий, поджарый мужчина пятидесяти семи лет от роду. Русые волосы коротко стрижены, с лёгким намёком седины на висках. Чёрный жандармский мундир, с аксельбантами, и погонами генерал-лейтенанта.

Наумов Даниил Андреевич, вот уже шестнадцать лет занимал должность командира отдельного корпуса жандармов. Занял он его в первый же день, по восшествию на престол Дмитрия Четвёртого, и нёс эту ношу по сей день. Впрочем, выбора он был лишён. Генерал-лейтенант не просто имел право входить к государю без доклада. Но пользовался его безграничным доверием.

Впрочем, у Наумова не было привычки лишний раз мозолить глаза царю. Тому порой приходилось даже в приказном порядке вызывать его, и заставлять сопровождать на той же охоте, или рыбалке. А иногда, так и просто напиться и погорланить песни. Ибо связывала их ещё юношеская дружба.

— Здравия тебе, государь, — поздоровался жандармский генерал, обозначив кивком короткий поклон.

— И тебе поздорову, Даниил Андреевич. Присаживайся, — отходя от окна, и указывая на место, у приставного стола, пригласил Дмитрий.

— Только что прибыли курьером, — прежде чем опуститься на стул, положил он перед царём чёрную папку, с золотым двуглавым орлом.

Рюрикович открыл её и начал знакомиться с содержимым. Документальное подтверждение организации убийства Демидовым Александром Ивановичем своего старшего брата и всего его семейства. А так же похорон пустого гроба, в котором отсутствовало тело княжича Григория Фёдоровича. Но согласно вот этих бумаг, оно там находилось.

Глупость со стороны новоявленного великого князя? Вовсе нет. Если он будет придерживаться определённых негласных договорённостей, то всё у него будет в порядке, и этим бумагам никто и не подумает давать ход. А вот если взбрыкнёт… У Дмитрия достанет сил и влияния, чтобы на стол Большекаменского княжества взошёл великий князь, устраивающий царский престол. И Александр Иванович это прекрасно осознает.

— Не слишком ли мы грубо всё устроили? — видя, что государь закончил просматривать бумаги, поинтересовался Наумов.

— В самый раз. Чем жёстче взять за причинное место, тем меньше шансов, что он начнёт трепыхаться. И потом, от него не требуется ничего сверхъестественного. Развивать княжество и его промышленный потенциал. Крепнуть, и улучшать благосостояние как своё, так и подданных. Ну и в отличии от своего братца, быть лояльным трону, и держаться подальше от великокняжеской возни.

— Как бы тогда сами великие князья его и не приголубили.

— А вот о себе он пусть позаботится сам. Я охранять его не намерен. Разве только никому не позволю использовать против него, вот это, — рука царя легла на папку, где были лишь выжимки и самые важные документы проведённого расследования.

— Ну, в принципе, ему именно это и дали понять, — согласно кивнул генерал.

— Из бумаг следует, что тело так и не было найдено. Что делается в этом направлении?

— Поиски продолжаем, но пока безрезультатно. Я решил, что проще найти похитителя, а уже он сообщит куда дел труп.

— Смотри, чтобы люди Демидова не обошли тебя на вираже.

— Не обойдут. Не те у них ресурсы.

— Зато задницу припекает. А это стимулирует порой так, что никакие ресурсы не сравнятся. Тело Григория ни при каких обстоятельствах не должно оказаться в княжеской усыпальнице.

— Не окажется, государь. Уж мы постараемся.

— Кто занимается?

— Подполковник Копылов. Он вёл это дело с самого начала, ему и приводить всё в надлежащий вид.

— Не жаль отряжать на это лучшего своего следователя? — хмыкнул Рюрикович.

— Ну так и дело не шуточное, государь, — пожал плечами Наумов.

— Согласен. Что великие князья?

— Твои сторонники отнеслись относительно спокойно. Насколько вообще можно спокойно воспринять убийство практически всей старшей великокняжеской ветви. Дочери выданные за муж, не в счёт. Наши противники активизировались, засуетились как тараканы в банке. Начали собственное расследование. В бомбистов революционеров не верят. Эти будут землю носом рыть, чтобы найти следы твоей причастности.

— Я надеюсь, у твоего Копылова проколов больше не случится? И вообще, кому могло понадобиться красть тело? А потом ещё и в усадьбу заявиться. Ты уверен, что у покойного Фёдора Ивановича не было бастарда? — в который уже раз, поинтересовался Рюрикович.

— Уверен, — уже привычно ответил Наумов.

— Не понимаю, — пожал плечами царь.

— Сам в недоумении, — поддержал его генерал.

— А я терпеть не могу, когда чего-то не понимаю, Даниил Андреевич, — припечатал государь.

— Я непременно докопаюсь до истины, государь.

— Уж докопайся. Только до истины, а не до правды. Разницу понимаешь?

— Понимаю, Дмитрий Иванович…

Глава 12

Составить грамотные чертежи для меня не составляло труда. Образования и опыта у меня хватало. А благодаря исключительной памяти, и полученным в прошлом знаниям, мне даже не пришлось ничего придумывать. Я просто извлёк из её недр необходимое, и воплотил на бумаге. Причём сделал это довольно быстро. Едва ли не походя. Что благодаря лёгкой отстранённости от тела, и управления им со стороны, не составляло труда.

К слову, для составления чертежей мне нет нужды использовать чертёжные принадлежности. Достаточно листа бумаги, карандаша, и ластика. Последнее на случай если захочу внести какие-либо изменения, так как ошибки в моём случае попросту исключены.

Главное было найти хорошего токаря, способного грамотно читать чертежи. И как ни странно, с этим сложностей не возникло. Я нашёл даже троих, в разных мастерских, где разместил заказы на отдельные части необходимого мне инструмента. Чтобы мою задумку потом не смогли соединить воедино. Не хочу лишаться преимущества. Пусть даже и временного.

Уровень производства в этом мире развит пока не так серьёзно, поэтому и снабжение запасными частями на весьма низком уровне. Ситуацию спасают вот такие малые предприятия с небольшим штатом работников. В них производятся практически весь спектр деталей на всю существующую технику. Главное иметь необходимую документацию.

Решив этот вопрос я направился в трактир. Сегодня утром меня наконец окончательно отпустило от отката после приёма «балтийского чаёчка». И как следствие, вернулся вкус к еде. Поэтому день мой начался с завтрака в чайной, с одуряюще пахнущей выпечкой. Обедать же решил в трактире, из приличных, дабы продолжить радовать свои вкусовые рецепторы. Не вижу смысла отказывать себе в маленьких радостях…

После того, как я избавился от тела и самолёта контрабандиста Валеры, дальнейшее моё путешествие прошло без каких-либо трудностей. Если только не учитывать полное отсутствие сна и усталости. Что явилось некоторой проблемой в ходе путешествия на дирижабле. Пришлось занять себя составлением плана дальнейших действий, и получением собственного представления об особенностях этого мира.

Вообще-то, благодаря реципиенту я обладал достаточно обширной информацией. Но всё же хватало вопросов, которыми, в силу своего возраста, Григорий попросту не интересовался. Или знал лишь поверхностно.

Ту же политическую ситуацию парень воспринимал в русле политической пропаганды, ну и немного был в курсе противостояния великокняжеских родов в Русском царстве. Мне же нужна была максимально объективная информация. И я был рад, что на дирижабле имелась большая библиотека, с подшивками ведущих мировых газет. Оставалось только отделить зёрна от плевел.

Благодаря большому опыту и отточенным навыкам применения абсолютной памяти, мне не составляло труда усваивать большие массивы информации. Я по факту и не читал, текст. Просто фиксировал фотографической памятью, и в течении нескольких секунд осмысливал написанное.

Использовал я время перелёта ещё и для того, чтобы окончательно привести свои документы в порядок. С паспортом я разобрался до покупки билетов. Тут всё просто. Сфотографироваться, после чего на куске кожи вырезать фрагмент круглой печати и нанести на уголок фотографии.

Я ведь уже говорил, что могу считать себя мастером в области гиперреализма. При желании, я мог бы даже нарисовать свою фотографию. Это конечно сложнее чем делать чертежи, но мне вполне по силам.

Как и подделать запись и подпись покойного Валеры, в моей полётной книжке. Должен же я был надлежащим образом уволиться с работы. А то ведь и вопросы могут возникнуть. Теперь же документы в полном порядке, и я готов к новому найму…

Обед удался на славу. Я вышел из трактира, сытым, довольным и потяжелевшим. Признаться, глаза всё ещё оставались голодными, но желудок оказался категорически воспротивился подобному насилию. Да и правильно. Жрать и гадить, свинячье дело. А у меня, между прочим, забот полон рот.

И в первом ряду было трудоустройство. Поэтому из трактира я направился прямиком в гильдию вольных пилотов. Она располагалась недалеко от центра Пскова, на оживлённой улице Ладожской, в монументальном трёхэтажном здании. Вдоль него большая парковка для паромобилей, арка ворот, ведущая во внутренний двор, широкое парадное крыльцо с колоннадой, и серьёзным дядькой швейцаром на входе.

Признаться, я удивился данному обстоятельству. В том же Большекаменске представительство вольников помещалось в куда менее представительском здании. Да чего там. Самый обычный одноэтажный каменный дом. Впрочем, подробности выясню позже, сейчас же решительно поднялся на ступени.

— Чем могу быть полезен, молодой человек? — поинтересовался швейцар, чуть оттесняя меня в сторону.

При этом он пропустил мужчину в потёртом пилотном реглане, с лихо заломленной фуражкой. Тот подмигнул старому служаке, и прошёл в высокие двустворчатые двери. Понятно. Этот ему личность известная, меня же видит впервые. Если бы сюда был свободный доступ, то к чему тогда содержать швейцара.

— Я хочу зарегистрироваться в гильдии, — пояснил я.

— Позвольте взглянуть на ваши документы?

— Разумеется.

Я достал из внутреннего кармана паспорт, полётную книжку, лицензию штурмана и направление для временной прописки. Швейцар махом просмотрел документы, после чего распахнул передо мной дверь.

— Направо по коридору, последняя дверь слева.

— Спасибо.

Внутри оказалось довольно многолюдно. Группа из трёх человек, стояла у окна раскрыв планшет, и о чем-то оживлённо беседуя. Судя по нагрудным знакам пилот, штурман и борт-механик. Похоже экипаж обсуждал возможный маршрут вылета с грузом.

В левом коридоре наблюдались ещё шестеро, столпившиеся перед каким-то стендом на стене. Наверняка доска объявлений, с предложениями диспетчерской на доставку грузов. Забираешь из кармашка квиток, и заходишь с ним к диспетчеру, после чего получаешь заказ на перевозку.

По широкой лестнице спустились и направились на выход ещё пара пилотов, сопровождавших весьма представительную даму. Вряд ли девицу. Хотя на вид ей не более двадцати трёх. Что-то мне подсказывало, что приличным девушкам тут делать нечего.

Разумеется, если она сама не была пилотом. В этом случае на некоторые шалости смотрели сквозь пальцы. Валькирии всегда пользовались уважением. Правда, доказывать то, что они его достойны, им приходилось куда тяжелее, чем мужчинам.

Коридор справа был достаточно широким, с высокими потолками. По обеим сторонам двери в различные служебные кабинеты. В торце большое стрельчатое окно, но несмотря на это тут было несколько сумрачно. Газовые фонари, ввиду дневного времени суток не зажигали.

Свернув в него, я разминулся с каким-то местным чиновником, вышедшим из второй по счёту двери справа. Он шёл уткнувшись в раскрытую папку с документами, и вряд ли меня видел, так что, пришлось посторониться. Наконец передо мной оказалась искомая дверь с лаконичной табличкой, «отдел кадров».

Постучав в неё, и не дожидаясь разрешения, я вошёл вовнутрь. Картина увиденная мною, несколько повеселила. Моложавый дядька, поспешно отпрянул от молоденькой девушки, которую активно лапал. Хм. И не сказать, что она была против. Разве только покрылась румянцем, и поправила за ушко выбившийся локон. Мужчина так же смутился, прокашлялся, и оправив сюртук, подошёл к стойке.

— Вам стоило бы дождаться разрешения войти, — всё же заметил он.

Ага. Похоже из мещан, стремящихся выделиться из простого сословия и показать, свою образованность. Именно этим обусловлено его обращение на вы. Хотя, если бы знал точно, что я из рабочих или крестьян, то непременно говорил бы со мной на ты.

— А вам запираться, — пожав плечами, нейтральным тоном ответил я, так же намекая на свою образованность.

Ссориться с ним я не собирался. Но в то же время, не видел смысла щадить его чувства. Что же до девчушки… Она ведь не против ухаживаний женатого мужчины.

— Я учту ваше замечание, — вперив в меня злой взгляд, произнёс кадровик.

Я ничего не ответив протянул ему бумаги. Как уже говорил, конфликт мне не нужен. Совершенно.

— Так. Отметка работодателя о расторжении договора имеется. А вот отметки кукуштанского представительства гильдии о снятии с учёта нет, — заметил он.

— Так уж вышло, что с прежним работодателем я расстался не на Кукуштане. Возвращаться же не захотел.

— А следовало бы.

— Было слишком далеко. Думаю, что при сегодняшнем уровне связи, не составит труда сделать запрос, и решить это дистанционно.

Девушка подхватила несколько папок, и выйдя из-за стойки, скользнула мимо меня, оставляя нас наедине. Я решил воспользоваться этим моментом.

— Господин Таничев, — прочитал я фамилию на табличке. — Я не желаю обострять отношения, поэтому давайте просто сделаем вид, что я ничего не видел. Но если вам так уж хочется начать выносить мне мозг, то уверяю вас, в эту игру можно играть не в одну калитку. Повторюсь, ссориться в мои планы не входит. А в эту дверь мог заглянуть и кто-то менее покладистый, и более болтливый.

— Кхм. Странно слышать столь разумные речи, от столь молодого человека. Проехали, — кивнув своим мыслям, подытожил Таничев. — Итак, запрос я, разумеется, сделаю. И это будет вам стоить десять рублей.

— Ого, — вздёрнул я бровь.

— Не мне, Фёдор Максимович, а в кассу. Помимо того, за временную прописку при гильдии, с вас ещё десять рублей. При получении постоянной, вы должны будете доплатить девяносто.

— Однако и расценки, — хмыкнул я.

— А что, на Кукуштане нет ежегодных взносов?

— Есть, но они куда скромнее.

— В нашем отделении куда больший штат. Мы занимаемся не только учётом пилотов, помощью в найме и грузоперевозках. Кроме того, бесплатно предоставляем различные юридические услуги для прописанных у нас вольников. И отстаиваем их интересы куда эффективнее, чем в иных местах.

— Понятно. А взнос постоянный, или со временем может возрасти?

— Всё будет зависеть от вашего статуса и положения. Если вы так и останетесь штурманом третьего класса, то и плата будет прежней.

— Вопросов больше не имею.

— Вот и замечательно. Мы отправим запрос на Кукуштан, но уже сегодня внесём вас в реестр свободных для найма штурманов. Если желаете самостоятельно поискать работу, или познакомиться с будущим нанимателем, то я советовал бы вам поужинать в «Пропеллере», на припортовой улице. Заведение средней руки. И ваши потенциальные наниматели предпочитают именно его. Ниже по улице есть забегаловка, где трутся неудачники. Не советую начинать со столь уж отчаянного шага. Конечно если наниматель так и не найдётся, то-о… — он многозначительно развёл руками.

Он завизировал квиток из паспортного стола, с тем, чтобы я наконец смог получить временную прописку. Потом взял небольшой листок для заметок, сделал на нем короткую запись, и протянул мне. «Горин Фёдор. Штурман. Стаж два года. Временный найм». И подпись.

— Что это? — удивился я, прочитав содержимое.

— Просто передайте трактирщику в «Пропеллере». Это своего рода рекомендательное письмо от отдела кадров.

— Хм. Л-ладно, — не до конца понимая к чему это, произнёс я, и тут же решил удовлетворить своё любопытство. — Кстати, не объясните, отчего у вашего отделения такое больше здание?

— Все просто. Первый этаж, различные службы, и кабинеты четверых стряпчих гильдии, в том числе. Псков крупный торговый город. Пусть и не настолько как Новгород. Поэтому тут много вольных пилотов. И чтобы удовлетворить их потребности, нужен большой штат. Кроме того, во дворе находится механическая и оружейная мастерские. На втором этаже библиотека, танцевальный зал и трактир. Третий этаж гостиница. И, нет, вам она не подойдёт. Номера от двадцати рублей в сутки.

— Ого! — искренне удивился я.

— Ну, на длительный срок в них не останавливаются.

— Ага. Понял.

А чего тут непонятного. Это ни что иное, как место свиданий. И не более того. Вот сомнительно как-то, что есть вольники, которые могут себе позволить ежемесячные траты на жилье в шестьсот рублей.

— А отчего мне не попробовать найти нанимателей в здешнем трактире?

— От того, что местная публика вполне благожелательно отнесётся к вашему обществу. Если конечно вы готовы к высоким ценам в меню. Но иметь дело с юнцом, едва наскрёбшим двухлетний стаж, не станут.

— Ясно. Благодарю вас.

При выходе из кабинета, я едва не столкнулся с вернувшейся девушкой. Посторонился пропуская её, и приподняв шляпу в извиняющемся жесте. После чего вышел из кабинета, прикрыв за собой дверь. Не успел отойти, как услышал за спиной сухой щелчок замка. Улыбнулся, и направился на выход.

Оно бы закрыть вопрос с пропиской. Но сегодня я уже вряд ли попаду в нужный кабинет. А пробавляющихся удержанием очереди, там уже наверняка нет. Те кто хотят решить вопрос быстро, предпочитают появляться в присутственных местах до полудня. Так что, отложу этот вопрос до завтра.

Спустившись с высокого крыльца, я направился к ближайшему газетному киоску. Вообще, газеты обычно распространяли мальчишки, бегающие по улицам, размахивая свежим номером, и завлекая громкими выкриками потенциальных клиентов.

Но в оживлённых местах случались и вот такие киоски, в которых можно приобрести разные издания. Причём не только газеты, но и журналы. Случались и нашумевшие книжные новинки. А так же, скудный набор канцелярских товаров. Самое необходимое.

Купив «Из рук в руки», открыл раздел «сдача жилья». Сдаётся к слову довольно много. С другой стороны, и спрос серьёзный. Псков большой стольный град. И какой только народец сюда не тянется. Тем более в последние годы. Не спокойно на границе великого княжества. То и дело случаются провокации со стороны Эстляндского княжества. Так что, сегодня тут только приветствуют авантюристов разного толка…

В прошлом году при псковской варяжской гильдии были созданы два пехотных, и один десантный полк. К чему великий князь отнёсся вполне благосклонно. Иметь большую дружину ему не позволяют законы Русского царства. А вот наёмники, это дело совсем другое. Они ведь формально не являются его воинами. Но тут главное не перегнуть. Не дай господь увлечься, и оступиться. Кара за нарушение будет суровой.

С другой стороны, выхода у него нет, и он вынужден балансировать на грани. Святославов конечно может попросить помощи у Рюриковича. И получит её. Как впрочем и от других князей. Но не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что этот шаг будет первым на пути к закату независимости великокняжеского рода.

Вот если нападение случится со стороны Ливонской конфедерации, тогда совсем другое дело. Это уже выступит государство. А с государством, должно воевать государству. Но когда речь о пограничной усобице между княжествами, то их старшие братья лишь стоят у них за спиной, в готовности поддержать своих подданных.

Впрочем, полномасштабная война без уверенности в безоговорочном успехе, причём максимально быстром, не нужна никому. А с блицкригами тут всё достаточно сложно. Захватить стольный град, практически нереально. Ведь в них имеется источник Силы. Бастионы и форты защищены артефактами, а заполнить питающий их «Зарядник», как впрочем и другие амулеты, не составляет труда.

Страшно представить какое количество боеприпасов необходимо на то, чтобы продавить защиту города. За всю историю, не было ни одного успешного штурма стольных градов. Долгое время считалось, что вскрыть их можно было только изнутри, путём предательства, или длительной осадой.

Правда, с некоторых пор появилась ещё одна возможность. Воздушные десанты. Только и тут не всё так просто. Даже если город взят под полный контроль, остаётся источник Силы. А это настоящая цитадель. Не взяв же под контроль его, ты считай не владеешь столицей. И опять остаётся только осада…

По прибытии в Псков, я снял номер в достаточно приличной гостинице. Правда, как простолюдин я мог рассчитывать только на первый этаж, но обстановка выше всяческих похвал. Во всяком случае, для данного времени. За два рубля в сутки я получал кровать, стол, платяной шкаф и отдельный санузел. Конечно тесновато и отсутствовал телефон, но это не так уж и важно. Ну и такой момент, что в ресторан при гостинице мне ходу не было. Заведение только для благородного сословия.

В общем и целом конечно неплохо. Но получалось слишком дорого. В среднем шестьдесят рублей в месяц, что очень много. В принципе я мог себе позволить и большие траты. Но гостиница в любом случае не тот, вариант, что мне нужен.

Объявления о квартирах в доходных домах, я пропустил, даже не рассматривая этот вариант. Совместное проживание с хозяевами то же. А вот отдельные дома, уже совсем другое дело. Выделив несколько приемлемых вариантов, я поймал пролётку, и покатил по адресам. Предварительно предупредив извозчика, чтобы не лихачил, ибо ездить придётся много.

Четыре дома не подошли. Хотя один из них, я и пометил как возможный вариант. В двух не смогли найти хозяев. С седьмым поначалу и вовсе не заладилось.

— А что вас не устраивает, Фёдор Максимович, — остановила меня хозяйка, когда я уже начал было прощаться.

— Мне необходим отдельный дом, с возможностью впоследствии устроить слесарную мастерскую. У вас же отдельно стоящий флигель. Вероятно наборщик допустил ошибку, и в объявлении он значится отдельно стоящим домом.

— Большую мастерскую? — поинтересовалась хозяйка.

К слову, не красавица, но весьма симпатичная и статная брюнетка, бальзаковского возраста. Что говорится, женщина в самом соку. Я, признаться, то и дело ловил себя на том, что рассматриваю её прелести, которые не особо-то и скрывал корсет. Хотя, скорее уж подчёркивал их.

— Небольшую мастерскую, Таисия Андреевна. Верстак, тиски, слесарный инструмент, — пояснил я.

— Флигель имеет три достаточно просторные комнаты. Я так понимаю, что вы будете проживать один. Ну вот. Одну из комнат можете использовать под мастерскую. Он отстоит от дома достаточно далеко, так что даже если будете колотить по наковальне, то особых неудобств не доставите. Разумеется, если не во внеурочное время.

— Это я могу обещать.

— В таком случае, тридцать рублей в месяц, и можете вселяться. Если будете у меня столоваться, то по рублю в сутки сверху.

Вообще-то, изначально речь шла о двадцати рублях. Но, похоже, моё желание устроить тут слесарню, увеличило арендную плату. С другой стороны, а почему бы и нет. Правда, насчёт столоваться, это пожалуй лишнее. К тому же, хозяйка явно заметила мой интерес, и проявила свой. Так почему бы и нет.

Признаться, с молоденькими девочками, с высоты прожитых лет, у меня не больно-то ладится. Я их воспринимаю как младших сестрёнок или дочерей, о которых нужно заботиться. Помнится ещё в первой своей жизни, где мне успело исполниться сорок семь, при посещении школы я засматривался не на молоденьких, свежих и живых одиннадцатиклассниц, а на их взрослых, созревших и степенных мам.

— Двадцать пять рублей, без стола, и я согласен, — резюмировал я.

— Побойтесь бога, Фёдор Максимович, вы ведь собираетесь заниматься слесарными работами на дому.

— Я штурман, Таисия Андреевна. А вскорости собираюсь выдержать экзамен на пилота. Так что, если и буду мастерить, то нечасто, и немного.

— Коли так, то я согласна. Но если…

— Мы непременно пересмотрим условия аренды, — заверил её я.

— Хорошо. Можете вселяться, — наконец приняла решение хозяйка, при этом окинув меня изучающе-задумчивым взглядом.

Глава 13

С переездом затягивать не стал, и сразу же перевёз свой нехитрый скарб. Флигель оказался уютным и чистым. Заметна женская рука. От услуг хозяйки по приборке домика я отказался. Нечего посторонним тут делать. Как впоследствии сменю и замок. Я особым доверием к людям не страдаю. Поэтому моё жилье вскоре изменится. Грязно не будет. Не люблю я свинство. Н-но… Как говорится, почувствуйте разницу.

Пройдясь по комнатам, я нащупал живой плинтус, и используя нож, с лёгким скрежетом отодрал его. Потом настал черед половой доски. Полностью поднимать её не стал, лишь настолько, чтобы пролез небольшой свёрток с наличными и амулетами. Как ни крути, а одиннадцать тысяч рублей ассигнациями, и камней на неприличную сумму под две сотни.

Прежде всё это богатство носил в специальном поясе, затрофеенном у Валеры. Но решил всё же перестать дразнить судьбу. Тем более, собираясь в сомнительное заведение. Тайник в жилище так себе мера. Если не сказать, глупая. Но открыть счёт в банке и арендовать там же ячейку я пока себе позволить не могу. Даже наличие временной прописки не позволит это сделать. Только постоянная. А значит, придётся какое-то время выждать.

Восстановив пол и приладив на место плинтус, я осмотрел дело рук своих. Сработано аккуратно. Следов никаких не осталось. Доска сидит плотно, не скрипит и не играет. Пришлось помучиться прилаживая всё это на место, укрывшись толстым стёганым одеялом, чтобы звуки ударов не разносились окрест.

Когда покончил с делами, привёл себя в порядок, одевшись как можно скромнее. Проверил наличие у себя амулетов. В приобретённую в лавке ладанку я ссыпал трофейные рубиновые «Панцирь», «Кольчугу» и «Кошачий глаз». Ёмкость у них конечно скромная, но и носить с собой алмазы как-то не хотелось. Тем паче, что моя «Кольчуга» разряжена до одного карата, а в «Панцире» осталось где-то четыре с половиной. Кроме того, в малахитовую шкатулку положил ещё один такой же комплект из трёх топазовых амулетов. Пусть будет.

Жаль только «Лекарь» разряжен в хлам. Надо будет как-нибудь озаботиться и прикупить такой из топаза. Эффект тот же, а цена в разы меньше. Деньги же мне ещё понадобятся. Амулетные лавки имеются в основном только в стольных градах. Можно конечно и в провинции открыть. Только без доступа к Силе хлопотно это.

Топаз имеет свойство разряжаться, а при продаже его необходимо зарядить. Никто и не подумает покупать у тебя разряженные амулеты. Даже лавочники. Потому что малейшая неточность в огранке, и камень не станет вбирать в себя Силу. Зарядить же их, за исключением бриллиантов, можно, только в великокняжеских источниках. Вот и тянутся к стольным градам такие торговцы.

Вечер выдался достаточно прохладным. Что ощутил даже я, хотя Большекаменск с Псковом лежат на одной широте, и климат схож. Вот если бы рядом протекало тёплое течение, тогда совсем другое дело. Но чего нет, того нет.

Поведя плечами и прикинув, не пора ли приобрести себе какую одёжку потеплее, я направился по улице, высматривая извозчика. Что весьма проблематично, так как квартиру я снял, пусть и не на самой окраине города, но всё же далеко от центра. Но с другой стороны, близко к порту. Так что, не случится особой беды, если прогуляюсь пешочком.

«Пропеллер» оказался вполне приличным трактиром. Вывеска не абы как намалёвана, а чувствовалась рука художника средней руки. Ну и подновлена, без потёков и облезлостей. Дверь конечно видавшая виды, но тоже подкрашена. Окна не набраны из мелких фрамуг, а полноценные створки, с целыми полотнами стекла. Когда вошёл вовнутрь, почувствовал привычный кислый запах. Но это была не вонь, шибающая в нос.

Прошёл прямиком к стойке, за которой находился трактирщик. Он набирал в кружку пиво, и как раз кивком отослал полового к столику в углу. Там устроилась разбитная четвёрка авиаторов, над чем-то весело гогочущих, и требующих очередную порцию выпивки. Паренёк подхватил четыре кружки, с пенными шапками, и направился к ним, попутно принимая заказы от других посетителей.

Вообще довольно шумно. Хотя в общем и целом, вполне прилично. Помимо выпивки на столах присутствует и еда. Посетители пришли не просто промочить глотку, но и поесть. Причём не в одиночестве. За тремя столиками мужскую компанию разбавляли девицы, в лёгкости нравов которых сомневаться не приходилось.

Впрочем, в углу нашлась ещё одна девушка, по отношении к которой подобное предположение было бы несправедливо. Столик на двоих она занимала одна. И никто не пытался составить ей компанию. Что довольно удивительно, учитывая её привлекательность. Во всех отношениях. Есть и чем полюбоваться, и за что ухватиться. Знак пилота на правой стороне кожаной куртки? Ну и что такого? Это не делает её менее женственной. Но она в полном одиночестве ела мясо, ловко орудуя ножом и вилкой. Я невольно сделал вывод, что даже если незнакомка и не из благородных, то однозначно прошла серьёзную школу хороших манер. Это заметно, знаете ли.

— Здравствуй хозяин, — поздоровался я.

— Ну привет, вьюноша бледный, со взором горящим, — поздоровался трактирщик, и тут же хмыкнул, — Что барчук, решил кровь погонять по жилам?

Намётанный глаз у мужика. Сразу распознал благородного. Не успел я ещё растерять свой лоск. Телом-то уже владею в совершенстве, но под себя его ещё не ломал. Ничего невозможного. Но даже в моём случае, на то чтобы всё это было непринуждённым, на уровне рефлексов, понадобятся некоторые усилия и время. С последним у меня рока не очень. А потому и походка, и характерные жесты сохранились от реципиента. Недосмотр. Надо этим заняться. Я ведь скрываюсь.

— Можно и кровь погонять, — пожал я плечом. — А пока, вот.

Я протянул ему записку кадровика. Трактирщик взглянул на неё. Хмыкнул. И взяв деревянный молоточек, ударил по висевшему в углу небольшому гонгу. Трактир тут же заполнился мелодичным медным звоном.

Разговоры тут же смолкли. А все присутствующие обернулись в сторону трактирщика, чтобы узнать новость. Похоже это одна из традиций этого заведения, и дело для завсегдатаев привычное. Дождавшись когда наступит тишина, трактирщик заговорил громким голосом.

— Так, братцы. Нашего полку прибыло. Горин Фёдор. Штурман. Стаж два года. Открыт для временного найма. Прошу любить и жаловать.

— Спасибо, — чувствуя, что тут есть какой-то подвох, поблагодарил я.

Тем временем трактирщик налил в кружку пиво, и поставил её передо мной. Обычная кружка. И наливал он из той же бочки, что до этого разливал остальным. Но что-то тут не так.

— За счёт заведения. Вон твоё место парень, — указал он мне на пустовавший у окна столик на двоих.

В чём подвох-то? Столик стоит как бы на особицу. Стул пристроился так, что я окажусь лицом к залу. Сесть по другому, создавать неудобства, как себе, так и соседям. Слишком тесно. А тут ещё и лёгкая ухмылка незнакомки, и чуть не откровенный немой гогот в глазах остальных.

Л-ла-адно. Поглядим, что будет дальше.

— Что можно поесть из готовых блюд? — поинтересовался я.

— Есть запечённая рулька, поставить в печь за пару минут разогреется. А то и холодную, — ответил трактирщик.

— Я обожду. И краюху хлеба.

— Присаживайся.

Я опустился на стул и сделал первый глоток пива. Интерес ко мне на время потерялся. Но по мере того как пиво убывало, а я всё сильнее запрокидывал кружку, народ начал оживляться. Наконец один из них поднялся из-за стола, и притянув свой стул, присел напротив меня.

— Ну как сосунок тебе пиво.

В ответ все присутствующие грохнули оглушительным хохотом. Я окинул взглядом здорового бородача. Лет сорок. Человек гора, иначе не скажешь. Но это ерунда. Большие шкафы обычно громко падают. А вот понять бы ещё, с чего им так весело.

Наконец поняв где может крыться подвох я выплеснул остатки пива прямо на пол, и перевернув кружку глянул на дно. Надо же. Да у них это прямо любимая забава. Интересно, они всех прогоняют через такую шутку. На дне было рельефно выдавлено «я сосунок». То есть, посудину изначально готовили под вот это развлечение. И им реально весело. Вон как ржут, кони стоялые. Незнакомка ухмыльнувшись, отрезала очередной кусок мяса, и отправила его в рот.

Я достал из кармана копейку, и щелчком отправил её в гонг на краю стойки трактирщика. Промазать не мог по определению. Ну и бросок получился достаточно сильным. Монета рикошетировала, после чего, как и было задумано, упала у самой руки хозяина. А по обеденному залу разнёсся мелодичный медный звон.

— Есть один занятный анекдот, — в наступившей тишине, произнёс я.

Вообще-то внутренний голос предлагал мне засунуть свою гордость глубоко в задницу и не отсвечивать. Да только кто бы его слушал. Ни одна тварь безнаказанно не может вот так надо мной потешаться. Одни раньше, другие позже, но ответ держать будут все. Вот такой у меня простой принцип. Тем более, когда на меня пялится вот такая наглая бородатая морда.

— Сажают в тюрьму Вещего Олега, — в сохраняющейся тишине продолжил я. — Входит он в камеру, а сидельцы тут же к нему: «Наша Марфуша пришла». А он им отвечает: «Я не Марфуша, а ваша мама. Но так как сиська у меня одна, сосать будете по очереди».

В продолжавшей висеть тишине прыснул девичий смех, тут же перешедший… Кто сказал, что ржать могут только мужики? Всё зависит, скажу я вам, от мотивации. Умная девочка. Не то, что эти дэбилы. А не. Вон начинает доходить. Похоже не ожидали такого ответа. Ну, одного двоих я ещё положу. Дальше затопчут. Полный трактир тёртых жизнью мужиков.

Есть конечно вариант взяться за револьверы. Благо их у меня три, и один из них заряжен «Пробоями». Но вот мокрухи-то как раз и хотелось бы избежать. Ладно. Это все полемика. Нужно действовать, пока они опешили, и я задаю ритм.

Улыбнувшись здоровяку, который сидел так, словно проглотил лом, самой открытой улыбкой, я выбросил руку вперёд, и костяшки согнутых пальцев ударили его по трахее. Он тут же схватился за горло и захрипел. Довершая начатое, я привстал и ухватив его обеими руками за волосы со всего маха приложил лицом о стол, явственно при этом различив влажный хруст. Похоже хрюкать ему теперь до конца дней. Если только до полного заживления не использует «Лекаря».

Приложив здоровяка я вышел из-за стола, одновременно с поднявшейся парой посетителей, сидевших до этого вместе с ушедшим в нирвану. Возможно дружки, а может и члены экипажа. По их виду сразу не разберёшь, знаков различий на них нет. Да мне и без разницы.

Заставляя их нападать по очереди, я сместился так, чтобы второй закрывал меня от первого. Разум уже скользнул в транс, каждое моё движение было выверено, и я был гораздо быстрее моих соперников. Ударом правой ноги подбил левую второго, и когда тот просел, потеряв равновесие, врезал ему верхним ребром ладони по горлу. Отчего нет, если приём работает на раз. Тот схватился за горло, и хрипя осел на пол, завалившись на бок.

Третьего я атаковал прямым в грудь. Приём простой как лом. Но хорош, если достигнет цели, и у вас достаточная для этого масса. У меня с последним оказалось не очень. Поэтому вместо того чтобы опрокинуть противника на спину, атака заставила его лишь попятиться на три мелких шажка. Но при этом ему хорошо прилетело пяткой под вздох, и он переломился, пытаясь втолкнуть в себя воздух. Я шагнул к нему, и вновь атаковал ногой. На этот раз подъёмом левой по голове. Как по футбольному мячу. Разве только не вовсю дурь. Всё же пока хотелось обойтись без трупов.

— Ах ты щенок! — взревел ещё один посетитель.

Это пилот. Не забыл повесить на левую сторону куртки соответствующий знак. А получи! Не мудрствуя лукаво, я врезал ему между ног. И тот упал под ноги остальных, скрючившись в позе эмбриона, завывая на одной протяжной ноте. Не фальцетом. Но очень жалостливо. А что такого. Я и не думал сдерживаться.

Свалив этого, я одарил остальных вскочивших посетителей многообещающей улыбкой, и поглаживая рукоять револьвера на бедре, отступил на пару шагов в сторону выхода. При этом ещё и полу сюртука приоткрыл, показывая бульдог в левой плечевой кобуре.

Понятно, что и они при оружии. Однако, по выражениям лиц видно, что «Панцири» есть далеко не у всех. Умирать же из-за глупой выходки… С другой стороны, я ведь не собираюсь стоять тут насмерть. Не тот случай. Главное не уронить себя. А в организованном отступлении перед пред превосходящим противником ничего зазорного нет.

— Не мацай пушку, — тоном не терпящим возражений, потребовал трактирщик.

До меня донёсся звук взводимых курков. Периферийным зрением отметил в его руках короткую двустволку двенадцатого калибра. Убойный аргумент. Во всяком случае, против имеющегося у меня амулета.

Но тут такое дело. В меня ведь ещё и попасть надо. Даже если там картечь. Если не прилетит всей кучей, то и защиту одним выстрелом не снимет.

— Не вопрос. Извинись. И мы разойдёмся миром, — произнёс я.

— Ты сначала подрасти малость, щ-щенок, а потом я подумаю, стоит ли перед тобой извиняться.

— Уверен, что готов пойти до конца? — хмыкнул я.

— А ты?

— А у меня выбора нет, — наигранно тяжко вздохнул я, не отводя от возбудившихся посетителей, равнодушного взгляда убийцы.

Сделав ещё шаг назад я оказался рядом со своим столом. Схватил левой рукой пресловутую кружку и не оборачиваясь метнул её в трактирщика. В точности броска не сомневался. Эти рефлексы я успел вбить в своё тело накрепко. Спасибо абсолютной памяти.

Расчёт мой оказался верным. Трактирщик всё же не стал стрелять. Наоборот, задрал стволы в потолок, инстинктивно закрываясь от летящей в него кружки. Вот только она не достигла своей цели. Грохнулась на пол, и разбилась. Не пренебрегает хозяин мерами безопасности, и носит «Панцирь». Наверняка ещё и «Кольчуга» имеется.

Это пронеслось в моей голове пулей, в то время как я уже заскочил задом на стойку, и крутанувшись от души врезал подъёмом ноги в основание шеи трактирщика. Ружье грохнуло дуплетом, картечь ударила в потолок, огласив обеденный зал дробным глухим перестуком по дереву, звоном о металл, и визгом пары-тройки картечин ушедших в рикошет. Кто-то выматерился, получив угощение от заведения.

Трактирщик опрокинулся на бок. Так-то его должно было бы снести, но опять меня подвела недостаточная масса моего нового тела. Противник оказался вдвое тяжелей, а потому эффект вышел смазанным. Впрочем, выключило его достаточно качественно. А меня заволокло пороховым дымом.

Народ с негодующим рёвом подался было вперёд, я же выхватил Коловрата и бульдог с «Пробоями». Достанет первый, хорошо. Значит, защиты нет. Не достанет, следом ударит второй, пулями амулетами.

— Стоять! — выкрикнул я.

И… Они остановились, даже слегка отпрянув, явно рассмотрев меня в рассеивающейся белёсой завесе, уже готового начать стрелять. Кое у кого так же в руках было оружие. Но применять его они всё же не спешили. Нравы тут конечно простые. Однако законы работают. И если смогут доказать вину, то можно и на виселицу прогуляться.

— Мужики, осадите! — послышался звонкий девичий голос. — Вы реально попрёте толпой на одного мальчишку?

Незнакомка протиснулась между посетителями трактира, активно орудуя локтями. И судя по отсутствию негативной реакции, вполне могла позволить себе подобное поведение.

— Вы чего тут устроили? На вашу тупую шутку, парень ответил анекдотом. Набил морду оскорбившему его, и окоротил тех, кто хотел вмешаться. В чём проблема? В кои-то веки, за этим столом оказался мужик, и вам это сразу не понравилось? Ну так смиритесь. Когда-нибудь это должно было произойти. Уходи, Фёдор, — закончила она, кивнув в сторону двери.

Я молча убрал Коловрат, оставив в левой руке бульдог, хотя и направил ствол в пол. Обошёл стойку, и приблизившись к своему столу, взял свою шляпу. После чего не прощаясь, пятясь вышел на улицу.

Здесь наконец убрал бульдог, одёрнул сюртук, и направился вверх по улице. Нужно было найти какой-нибудь трактир поприличней и наконец поужинать.

— Фёдор! — окликнул меня девичий голос.

Я остановился и обернулся, поджидая идущую ко мне незнакомку.

— Тебе действительно нужен временный найм? — подойдя, поинтересовалась она.

— Да.

— А почему только временный?

— Собираюсь через месяц выдержать экзамены на пилота, и обзавестись собственным аэропланом. А пока полетать штурманом, ознакомиться с местными реалиями.

— Ясно. Тогда завтра к восьми утра подходи к десятому пирсу. Мне как раз нужен временный штурман.

— Мне завтра нужно в паспортный стол, дооформить временную прописку.

— Не вопрос. Тогда подходи как управишься.

— Вот так просто? — удивился я.

— Не просто. Я тебя ещё проэкзаменую. А что до остального. Увиденное, меня пока устраивает.

— Понятно. А звать-то тебя как, нанимательница?

— Ларионова Василиса Семёновна. Считай, что познакомились. До завтра.

Девушка коснулась пальцами полей своей федоры, после чего пошла в обратном направлении. Я проводил её взглядом. Хмыкнул, и продолжил путь, под настойчивое урчание живота. Нужно было срочно озаботиться ужином.

Глава 14

В паспортном столе управился за каких-то пятнадцать минут. Выдал рубль державшему очередь в нужный кабинет. Обождал пока выйдет находившийся внутри клиент. Потом пока выпишут вкладыш в паспорт о временной прописке. После чего был свободен как ветер.

Правда в порт спешить не стал. Отправился на поиски магазина готовой одежды. Нужно было прикупить лётные кожаные штаны, реглан и шлемофон с очками. А то на высоте довольно холодно, а кабины самолётов, это не гондолы дирижаблей, герметичностью не отличаются.

Трудностей в поиске необходимого я не ожидал, так как одеждой для авиаторов тут торговали широко. Что ни говори, а это весьма распространённая специальность. С небом в этом мире связано многое. Так что, всё потребное я нашёл в первом же магазине. Единственно, пришлось обождать, пока подгонят по моей фигуре. Прикупил я и комбинезон, чтобы было в чем возиться с железом.

Обошлось недёшево. Сорок пять рублей, всё же солидная сумма. Среднемесячное жалование квалифицированного рабочего, между прочим. К слову, я сильно сомневаюсь, что штурманом у меня получится зарабатывать на таком уровне. С моим стажем в два года, на многое рассчитывать не приходится. Разве только докажу, что стою дороже.

Пока занимались подгонкой одежды, я посетил сапожную мастерскую, где мне повезло купить утеплённые сапоги. Не унты, конечно, но вполне подходящие, чтобы не испытывать холода при малой подвижности. За что мне пришлось выложить ещё десять рублей. Но об унтах всё же подумать стоит. Зимой эта лёгкая обувка уже не устроит.

Десятый пирс находился в акватории охраняемой марины, а потому попасть на него кому вздумается не получится. Да оно и не удивительно. Брось аэроплан без присмотра, и его растащат по винтику. Если не угонят целиком. А так, аппарат под охраной, можно даже оружие и боекомплект оставлять на месте.

Но я прошёл без проблем. Охранник глянул мою лётную книжку, сверился с записью в журнале, поставил отметку, и кивнул в сторону пирса. Ничего особенного. Деревянные понтоны, закреплённые так, чтобы их не сносило. Опора под ногами конечно не такая устойчивая. Зато во время приливов и отливов, поднимается и опускается вместе с пришвартованными к нему самолётами.

— Уверен, что тебе нужна работа? — с усмешкой покачав головой, встретила меня Василиса, явно намекая на позднее время.

Девушка была в рабочем комбинезоне, и изрядно измазана машинным маслом. Паровик штука такая, что требует систематического технического обслуживания. С другой стороны, их сегодняшний уровень вырос настолько, что ломкими их не назвать. При грамотном уходе, они могут служить без поломок и несколько лет к ряду. Разумеется, это не относится к расходникам, таким как те же подшипники, фильтры или ремни приводов.

— Работа нужна. Но не так чтобы аж зубы сводило, — по обыкновению пожав плечами ответил я, рассматривая самолёт.

А ничего так, у Василисы с заработками, коль скоро может себе позволить такое приобретение. Аткинс-Трёхмашинный, он же «Гусь». Такой же был у контрабандиста Валеры. Но тот не гнушался разбоя и душегубства. А вот откуда такие деньги у неё?

— Комбинезон есть? — поинтересовалась она.

— Прикупил, — тряхнул я объёмным бумажным свёртком в руках.

— Ты вообще летал? — усомнилась Василиса.

— С чего такие сомнения?

— Да больно много обновок. В чём же ты ходил раньше?

— Просто решил сменить гардероб. Тем более, что вскоре собираюсь поменять ещё и статус, — пояснил я.

— Ох, парень и не прост же ты. Из дворян?

— Встречный вопрос.

— Не твоё дело, — буркнула она.

— Как хочешь.

— А вот я, как наниматель, знать должна.

— Не вопрос. Я не из дворян. Родитель хотел, чтобы выбился в люди. А манеры, кругозор и образованность, являются составляющими подобного успеха. Но у меня как-то не задалось. Всегда мечтал о небе. Но выучиться на пилота не потянул. Казённые штурманские курсы оказались моим потолком.

— И как же так вышло, что ты не в княжеской или боярской дружине?

— Отчислили за неуспеваемость, — с хитрой улыбкой произнёс я.

— И?

— Я успел к тому моменту освоить полный курс, с совершеннолетием перебрался на Сатку, где сумел сдать необходимый минимум на лицензию штурмана. Потом летал с вольником. Вот и вся история.

Я не врал. За исключением манер. Успел расспросить покойного Фёдора. Его отец и впрямь хотел, чтобы парень выбился в люди. Поэтому определил смышлёного подростка на штурманские курсы. Только тот не пожелал служить в дружине, и завалил экзамены. А с совершеннолетием получил паспорт и сбежал из родительского дома в Миасское великое княжество.

— Почему разорвал договор с прежним нанимателем? — поинтересовалась она.

— Говорю же, решил сам сесть за штурвал.

— Время завтрака. Так что, забрасывай свой свёрток, и пошли в трактир. Заодно я тебя проэкзаменую, — вытирая руки тряпицей, наконец приняла решение она.

Я возражений не имел. Тем более, что молодой организм был совсем не против подзаправиться. В нем сейчас всё сгорает как в топке. Опять же, я приступил к утренним тренировкам, вгоняя в новое тело необходимые рефлексы. В этом мире, широко используют защитные амулеты, а потому отношение к руко ногодрыжеству вполне себе серьёзное. От этого защиту пока не придумали.

Острая боль под лопаткой, заставила действовать меня быстрее, чем я хоть что-то сообразил. Ещё падая на мостовую, я успел развернуться, и выхватить револьвер из кобуры на бедре. Когда же спина коснулась набережной, оружие грохнуло, выметнув сизое облачко, раза в два пожиже, чем у чёрного пороха.

— Нет! — выкрикнула девушка.

Впрочем, я и сам не собирался больше стрелять, задрав ствол Коловрата. И причина вовсе не в Василисе заступившей мне линию огня, а в том, что я увидел мальчишку. Самого, мать его, обыкновенного мальчишку, скрывшегося за парапетом набережной.

Слава богу, я в него не попал. А ведь мог. Ещё как мог. Я вообще отличный стрелок. Но первый выстрел сделал скорее по нервам, ещё не полностью сознавая, где именно противник. Поэтому пуля выбила из парапета облачко пыли и каменной крошки. Неподалёку от сорванца с рогаткой, но всё же не попав в него. Да, да, самой обыкновенной рогаткой!

— Ты всегда сначала стреляешь, а потом спрашиваешь? — недовольно буркнула Василиса.

— Он первый начал, — совсем по-детски возразил я, продолжая валяться на мостовой.

— Вставай, уже. Нашёл с кем меряться достоинством.

Я поднялся на ноги, при этом явственно ощущая боль между лопаток. То есть, именно там, куда и прилетел камень из рогатки. И как такое возможно? У меня в ладанке ведь амулет на три карата. Да он винтовочную пулю в упор держит!

— И кто это был? — поинтересовался я у девушки.

— Витька. Сын Гаврилы, того здоровяка, что ты приложил лицом о стол.

— За батю, получается решил посчитаться, — хмыкнул я.

— Получается, что так.

— Одобряю. Правда, глупо. Я ведь мог его и подстрелить.

— Ну, он-то двенадцатилетний малец. А вот о чём думал вчера ты, мне по-настоящему интересно.

— Безумству храбрых, поём мы песню, — напыщенно ответил я известной строкой Горького.

— Весьма поэтично. Но совершенно не информативно, — фыркнула она.

— Люди, они разные. И в такой сборной солянке как вольники, ни о каком единстве не может быть речи. Они разом поднялись, когда какой-то малец воспротивился воле бывалых старожил. Но стоило появиться реальной опасности, как их ряды потеряли монолитность. Именно поэтому ты сумела их урезонить. Так что, с того момента как я схватился за револьверы, и всем своим видом дал понять, что готов пойти до конца, риск был уже минимальным. Они просто искали повода, чтобы отступить не потеряв лицо.

— А если бы ты всё же кого-нибудь ранил, или того хуже, убил?

— И что с того? Непременно нашёлся бы тот, кто подтвердил бы мой рассказ. Просто потому что кто-то отдавил ему мозоль, или из зависти ближнему своему. Вот как-то сомнительно, что это сам Гаврила растрепал о том, что какой-то молокосос набил ему морду. Нашёлся ведь доброхот. Ещё наверное и в красках рассказал Витьке. Так что, с моей стороны пальба была бы сущей самообороной. Дюжина рассвирепевших мужиков, это достаточно серьёзно.

— Ну, может ты и прав.

— Кстати, а как такое возможно, что мне прилетело от пацана. На мне вообще-то «Панцирь».

— Ты серьёзно не знаешь о рогатках?

— А я должен знать?

— Ещё скажи, что у тебя никогда не было рогатки.

Вообще-то у Григория и впрямь её никогда не было. Нужды не возникало. У него с ранних лет были детские винтовки и револьверы, с маломощными малокалиберными патронами для развлекательной стрельбы. Ну как развлекательной. Голубей и воробьёв он из них добывал без особых проблем. Правда с расстояния не больше десяти метров. А ту же ворону подстрелить уже было весьма проблематично. Но вот рогатка в его арсенале отсутствовала.

— Не было в ней нужды, — пожал я плечами.

— Ну-ну, — хмыкнула она, но всё же пояснила. — Рогатка не способна нанести рану. Только причинить боль. Поэтому амулет и не реагирует на выпущенный из неё камень. Вот если бросить булыжник, тогда другое дело, в нем уже кроется реальная угроза.

— Понятно, — задумавшись о своём, произнёс я.

Тот факт, что в княжестве разрешено открытое ношение оружия, вовсе не означает вседозволенность. Стрельба в общественном месте влечёт за собой ответственность. Разумеется, если стрелок будет обнаружен. В моём случае скрыться от дознания не было шансов.

Охранник на входе в марину, уже встречал нас осуждающим взглядом. А там подтянулся и городовой. Выслушав объяснения, он крякнул, присел за стол в сторожке и наскоро отобрав объяснение, тут же выписал штраф в три рубля, вручив мне квитанцию, и обязав уплатить в княжеском банке в течении недели. В противном случае тот увеличится вдвое. А по прошествии ещё одной, и вовсе можно оказаться на пару недель в порубе.

Но несмотря на это в трактир я направился в приподнятом настроении. Похоже я только что получил возможность воплотить в жизнь один финт, который уже проворачивал в свою вторую реинкарнацию. Не сказать, что я об этом не думал, но полагал, что спросом это пользоваться не будет. Однако, перспектива всё же имелась.

— Ну что, штурман, вот тебе задачка, — сделав заказ половому, заговорила Василиса.

К слову, идти пришлось выше по улице, и столоваться не в «Пропеллере», где мне откровенно не рады, а в «Бочке». Впрочем, оно и к лучшему. Я здесь вчера ужинал, и кухней остался доволен.

— Итак, есть два заказа на транспортировку груза. В Кёниксберг и Менск. За какую работу возьмёмся? — спросила Василиса.

— Дополнительные условия? Премиальные? — уточнил я.

— Чистый заказ.

— Менск, — ответил без задержки.

— С чего бы? Ты с тарифами знаком?

— Знаком. У тебя картечницы Грохотова со стандартным боекомплектом?

— Да.

— Восемь пудов от грузоподъёмности долой. Остаётся шестьдесят семь. Тариф рассчитывается по прямой. То есть, шестьсот вёрст. Но лететь придётся над Ливонским и Литовским герцогствами, которые вместе с Эстляндией составляют Ливонскую конфедерацию. У Пскова тёрки только с эстляндцами, но и остальные не больно-то жалуют псковичей. Как следствие высока вероятность, что нас над их территорией принудят к посадке, и в лучшем случае вынесут мозг. В худшем, из пальца высосут настоящую проблему. Так что, остаётся только обходной маршрут через Менское великое княжество и польское Гижицкое. А это тысяча вёрст. Поэтому вместо предполагаемых пятидесяти двух рублей, мы заработаем только тридцать три. При доставке груза в Менск, тридцать девять. Плюс меньший расход ресурса машины. Я считаю, что справился с задачей на отлично, — наигранно подбоченился я, выпятив грудь.

— На неудовлетворительно ты справился, — откинулась на спинку стула Василиса.

— С чего бы это? — не согласился я.

— А с того, что полгода назад меня прихватили в Менском великом княжестве с контрабандой. Суд присудил крупный штраф, и трёхлетний запрет на посадку в землях и водах княжества, под страхом заключения в тюрьму на тот же срок.

— Так не честно. Я ведь этого не знал, — с искренним негодованием возразил я.

— А кто тебе мешал уточнить, нет ли у меня проблем в Менске? — парировала она.

— А я не командир экипажа. Моё дело проложить маршрут, а ты уже принимаешь решение в зависимости от сложившейся обстановки.

— Только если я вдруг решу рискнуть, за решёткой мы окажемся вместе.

— Сдаюсь.

— То-то же. А вообще, молодец. Грамотный подход. Как ты работаешь с картами проверим когда вернёмся в порт, — подытожила она, отстраняясь, чтобы дать возможность половому расставить на столе их заказ.

— Слушай, а ты что же одна летаешь на «Гусе»? — не удержался я от вопроса.

— Нет, конечно. Машу в поруб закатали. Она одного ухаря на тот свет спровадила. Ожидает окончания следствия и суда. Присяжного поверенного я ей нашла. Причём лучшего. Передачи организовала Дальше только вздыхать да охать. Но мы этого не любим. Так что, остаётся работать. А без штурмана это проблематично.

После завтрака вернулись в порт, где задержались ещё на четыре часа. Два из них ушло на то, чтобы закончить обслуживание машин. Оставшееся время Василиса гоняла его в хвост и в гриву заставляя делать различные расчёты, вводя самые разнообразные параметры, вплоть до изменения погодных условий. Причём времени на раскачку не давала. В небе его попросту нет.

— Хм. Ты отличный штурман. По всему видать опыта у тебя ещё не так много. Но скорость реакции и расчётов, а главное их точность, впечатляют. Уверена, что пилотский патент у тебя практически в кармане.

— Я знаю, — а вот не вижу смысла скромничать.

— С картечницей Грохотова знаком?

— Да.

— Учти, я на пиратские требования приводниться, или сесть на палубу дирижабля, отвечаю только огнём.

— Меня это устраивает.

— Четверть от заработка?

— Вполне.

— Тогда подписываем договор, до возвращения в строй Марии?

— Согласен, — по обыкновению пожал я плечами.

— И ещё такой момент. У тебя есть «Лист»?

— Имеется.

— Прихвати. Мы с Машей не пользуемся парашютами.

— Понял.

А чего не понять. Парашют в среднем весит пуд. Два парашюта, два пуда. То есть, возможность где-то припрятать малость контрабандного груза. Да хоть пару тройку дюжин отличного французского коньяка, голландский шоколад, или германскую оптику. Да мало ли, что можно припрятать не столь крупное, но прибыльное. Посвящать же меня в свои дела было бы попросту глупо.

Касаемо же спасения тушки, так амулет куда предпочтительней и надёжней. Только не стоит так уж спешить покидать падающую машину. Дождаться когда до земли останется не больше запаса заряда, оттолкнуться от корпуса, разрывая свою связь с аэропланом и спокойно спланировать.

— Обмоем это дело? — не удержался я от предложения.

— Федя, ты знаешь, чего нам с Машей стоило добиться, чтобы нас начали воспринимать всерьёз? Да и то, случаются казусы. Вот как в прошлый раз, когда она одному, много о себе думающему уроду, вышибла мозги. И ты реально думаешь, что я стану заигрывать с тобой?

— Решили податься в монашки? — полюбопытствовал я.

При этом я ничуть не иронизировал, и не был расстроен. Вовсе нет. Как уже говорил ранее, не получается у меня воспринимать вот таких молоденьких и свежих девочек как объект желания. Они же мне в дочери годятся. И можете называть меня психом на всю голову. Нет, если там случится вариант, я не стану петь колыбельную. Но и активно добиваться взаимности не буду.

Вероятно она что-то такое почувствовала, потому что улыбнулась, и ответила.

— Вот уж точно куда мы не собираемся, так это в монастырь. Только ни тебе, ни другим всё одно не светит. Вот полетаем лет двадцать-тридцать, а там можно будет и о семьях подумать.

Вполне рабочая тема, учитывая наличие в этом мире такого замечательного амулета, как «Лекарь». При систематическом и своевременном использовании срок жизни в полтораста лет уже не кажется чем-то недосягаемым. Кстати, на её среднем пальце левой руки красуется трёхкаратный топаз.

— Вообще-то, я предлагал просто обед.

— Федя, вообще-то, у нас уже был завтрак. Свободен. Встречаемся завтра в восемь утра в гильдии.

— Слушаюсь, — подхватывая пакет с обновками, ответил я, и зашагал по пирсу в направлении набережной.

Когда уже приближался к посту охраны, услышал хлёсткий щелчок, и припал на колено, разворачиваясь и прикрываясь свёртком. Скорость звука куда выше скорости полёта камня из рогатки. Учитывая дистанцию, разница в доли секунды. Но мне этого всё же хватило. Короткое шуршание у уха и сзади послышался звон разбитого стекла. Раздосадованный детский вскрик, и давешний Витька, скользнул за угол парапета.

— Ах тыж сорванец! — выметнулся из сторожки охранник.

Но парнишки уже и след простыл. Только и слышно, как за углом по мостовой топают ботинки улепётывающего мстителя.

Глава 15

Как и рассчитывал, освободился достаточно рано, чтобы успеть наведаться в амулетную лавку. Пора пристраивать имеющиеся у меня камни. Не чахнуть же мне над ними, как кощею над златом. Куда мне столько.

Чтобы обезличить камни, я избавил их от оправы. Обычная латунь, ценности там ноль, на работоспособность влияния не оказывает. А вот техника, в которой были изготовлены перстни, и клейма, уже совсем другое дело. Это может оказаться ниточкой, которая приведёт ко мне.

— Тэ-экс. Что тут у нас, молодой человек, — деловито произнёс сухонький старичок, с козлиной бородкой и пенсне на носу.

То что старик, факт. Как и то, что выглядит бодрячком. Глупо бы было сидеть у реки, и не напиться водицы. Вон под стеклом лежит сразу шесть «Лекарей», от одного до десяти карат. Мне видна витрина с топазами, дальше наверняка рубины и бриллианты, и там скорее всего так же найдутся нужные амулеты. С камнем ведь ничего не случится, главное иметь возможность восполнить Силу. И у лавочника она есть точно.

— «Панцирь», три целых две десятых карата. Полностью разряжен. Желаете влить Силу? — поинтересовался он.

— И продать, если есть такая возможность, — подтвердил я.

— Если он рабочий, то никаких сложностей. Но вы понимаете, что я выкупаю только напитанные Силой амулеты? То есть, его зарядка будет за ваш счёт.

— Разумеется, я это понимаю.

— Превосходно.

Просить меня предъявить деньги он не стал. Ни к чему. Если это рабочий амулет, и я не способен заплатить за его зарядку, то меня просто обяжут продать его, и вся недолга. Вон два амбала, один у входа, второй в дальнем углу торгового зала. Попробуй возразить. Закон на их стороне.

Старик подошёл к массивному сейфу и приложил к нему «Ключ». Этот амулет, как и «Разговорник» выпиливается из одного камня. Вскрыть замок усиленный «Ключом» нереально. А если сейф ещё усилен и серьёзным «Панцирем», то и взрывать бесполезно. Тут ведь можно и дом разрушить, а до начинки хранилища так и не добраться.

Открыв массивную дверь, лавочник извлёк из утробы стального монстра коробочку, в чёрном бархате и выставив на стеклянную витрину поднял крышку. Внутри оказался топаз, ёмкостью порядка сотни карат. Я прикинул его стоимость, по самым скромным прикидкам получалось восемьдесят тысяч рублей. Впрочем, тут под стеклом товара на значительно большую сумму.

Но хозяин вёл себя так, словно у него под рукой не огромные богатства, а самый обычный товар в скобяной лавке. Что в общем-то не удивительно. О двух бычках трёхлетках я уже говорил. У каждого по два револьвера, и наверняка в каморах барабанов «Пробои». Сами же заряжены так, что их только из пушки бить. Я бы именно так и снарядил свою охрану. На это же указывают «Лекари» на средних пальцах, каждый по десять карат.

Их конечно можно достать в рукопашке. Но весь мой прошлый опыт говорил о том, что хрен у меня это получится, несмотря на мой транс и огромный опыт. Это же не просто горы мышц, а матерые волчары. Сытые, но от этого не менее свирепые.

Лавочник приложил к «Заряднику» мой «Панцирь» подержал четыре секунды. В среднем камни поглощают по карату за секунду. И такой момент, во время зарядки имей ввиду, что лавочника не волнует сколько в твоём камне оставалось заряда. Расчёт идёт от полной ёмкости камня. Закончив зарядку, он выложил мой амулет отдельно, и приложил к нему свой перстень с александритом, который тут же сменил цвет на изумрудно-зелёный.

— Ваш амулет в полном порядке. Я могу его выкупить, — убирая футляр с «Зарядником», произнёс лавочник.

— Сколько? — поинтересовался я.

— За сам камень девятьсот шестьдесят рублей. Минус шестьдесят четыре рубля за зарядку. Ну и мой комплимент в четыре рубля. Итого, я готов уплатить за него девятьсот рублей ровно.

— Он стоит минимум тысячу двести восемьдесят, — покачав головой, недовольно заметил я.

— Совершенно верно, молодой человек, я предлагаю три четверти от номинальной стоимости камня, — ничуть не стушевался хозяин лавки. — Но уверяю вас, в Пскове никто не даст цену выше. Впрочем, не буду настаивать. У вас есть шестьдесят четыре рубля, чтобы уплатить за влитую в амулет Силу?

— Да.

— Превосходно. В таком случае вы можете заплатить за оказанную услугу, а затем пройтись по другим лавкам. Их в Пскове ещё девять. Если найдёте скупщика дороже, я готов буду взять ваш камень за указанную вами сумму.

— В чём подвох?

— Молодой человек, мы же не простые перекупщики. Ежегодное продление лицензии, сборы купеческой гильдии, налог с оборота. Жалование персоналу. И весьма щедрое жалование, должен вам сказать. Укрыть же прибыль попросту нереально. Великокняжеские тиуны не стесняются использовать «Лжекамень». Я, в отличии от остальных, беру своё с оборота. Во-первых, удачное расположение лавки. Во-вторых, тесное сотрудничество с великокняжеским банком, кредитующим моих клиентов куда охотней, чем у конкурентов.

— И зачем вы мне всё это рассказываете, уважаемый? — удивился я.

— Просто давно живу, молодой человек. И что-то мне подсказывает, что это не последняя наша встреча. А к чему обманывать потенциально постоянного клиента. Не спрашивайте отчего такая уверенность. Считайте купеческим чутьём.

— От предчувствий отмахиваться нельзя, — соглашаясь, я подвинул в сторону лавочника камень, и добавил, — Девятьсот рублей.

Тот удовлетворённо кивнул, и отсчитал мне девять «софиек». Сторублёвых банкнот с изображением Софии Дука, супруги первого русского царя Ивана Четвёртого. Женитьба на представительнице императорского рода, по сути, поставило его в один ряд с ними. И в то же время способствовала сохранению влияния империи на Руси…

В то время тут шла освободительная война от колониального господства завоевателей всех мастей. Император Иоан Дука решил, что лучше не пытаться сохранить русских под своей рукой. Всё указывало на то, что они будут землю грызть, но от своего не отступятся. Поэтому куда выгоднее вывести свои войска, оказать помощь и получить союзников. Которые, к слову, займут делом и как-то ослабят врагов империи, вдали от её границ.

Ставка на Софию полностью себя оправдала. Тщеславная, волевая и умная женщина, всю жизнь находившаяся в тени своего мужа, она была настоящим серым кардиналом и истинным правителем нарождающегося государства. Интриги, союзы, заговоры, вероломные предательства и убийства. Ради объединения Руси она не брезговала ничем. Отправленная на дикий Владимирский архипелаг, она хотела увидеть Русь если не ровней империи по развитию, то хотя бы столь же сильной.

И эта женщина своего добилась. При её жизни, правда при правлении сына, Русь наконец была объединена, превратившись в Русское царство. Да, это была конфедерация. И государству ещё предстояло прирастать архипелагами на восток. Но это уже была сила способная бросить вызов любому врагу.

За два года до её кончины, русский объединённый воздушный флот пришёл на помощь Восточной Римской империи. Папа собрал очередной крестовый поход, призванный очистить землю от ереси православия. Во всяком случае, именно такие цели были заявлены главой католической церкви.

Но вмешательство диких варваров с востока, испортили ему всю обедню. Крестоносцы были разбиты наголову. Император Дука даже перешёл в наступление. Но русский царь удовлетворился тем, что спас Царьград, и империю в целом, от разгрома, после чего увёл свой флот. Вообще-то, он был лишён выбора, так как совет князей решил дальше не воевать. Уж больно серьёзные они понесли потери.

Трудно переоценить роль этой женщины. Её можно обвинить во всех смертных грехах, от прелюбодеяния, до предательства и убийства. Но нельзя отрицать того, что всё это она делала только с целью становления русского государства и преуспела в этом. Долгое время, все лавры доставались её мужу и сыну. Да и сегодня подача исторических реалий не больно-то изменилась. Но вот на купюре самого крупного достоинства изображён именно её портрет…

Убрав деньги в бумажник, я решил всё же глянуть на товар выложенный под стеклом. Надо сказать, выбор у лавочника был весьма широк. Здесь был представлен весь перечень легальных амулетов.

Но моё внимание привлекли только два из них. Первый, это «Зарядник». Судя по ценнику двадцать целых и три десятых карата, на сумму двадцать тысяч триста рублей. Его приобретение снимало проблему зарядки «Стилета» и бриллиантов.

Последние можно носить и открыто, благо спутать их с топазами куда как просто. Вот только сменить бы им оправу. А вообще, я склонялся к тому, чтобы продать их. Как впрочем и рубины. В конце концов, дешёвый аналог работает так же. А что до потери энергии, то один карата в год, не так уж и много.

При наличии «Зарядника», амулеты и вовсе можно поддерживать при постоянном полном заряде. Достаточно изготовить соответствующую ладанку, чтобы этот аккумулятор расположится в центре и касался других амулетов расположенных вокруг него. Ловкость рук, и возможные недоброжелатели будут сильно удивлены. Однозначно оно того стоит. И я это сделаю. Но чуть позже.

Второй амулет привлёкший моё внимание, двенадцатикаратный «Облегчитель». Один карат позволяет уменьшить вдвое вес предмета массой до ста килограмм, в течении плюс-минус десяти часов. Можно и несколько предметов, если они находятся в замкнутом пространстве. Попросту говоря, в ящике, к которому прикреплён к амулет. Цена вопроса, двенадцать тысяч сто рублей.

У обоих амулетов стоимость явно завышена. И это если мягко сказать. По тысяче рублей за карат, идут топазы размерами от пятидесяти грамм и выше, которые используются в артефактах. Но с другой стороны, они позволяют зарабатывать.

Амулетные лавки, как уже говорилось, не столь уж и распространены по свету, тяготея к столичным городам с источниками Силы. А амулетами народ пользуется повсеместно, и достаточно широко. Дорого, не без того. Но оно того стоит. А потому и нужда в подзарядке может возникнуть в любой момент и в любом месте. Когда же припрёт ты оплатишь зарядку и по двойному и по тройному тарифу.

Что же до «Облегчителя» то груз и заказ могут быть разными. Глядишь, объем грузовой кабины вполне позволяет, а такой вес твоему аэроплану не поднять. Вот тут-то и пригодится такая полезная штука. Если я собираюсь и дальше летать… А я собираюсь. Без вариантов. То камешки эти для меня явно полезные. Уж первый-то все триста процентов.

Значит нужно брать. Единственно понять бы, сразу, или чуть погодя. После того как окончательно закрою вопрос со своей легализацией. Ну и в принципе, не мешало бы знать, могу ли я доверять этому купцу.

Покинув лавку, я поймал извозчика и проехался по другим торговцам амулетами. Лавочник конечно выглядел весьма убедительно. Но я привык не доверять первым встречным. Конечно случались и исключения. Но до крайности редко.

Ну что сказать, не обманул меня старик. В других лавках, выглядевших не менее солидно, скупали амулеты дешевле, в среднем на пятьдесят рублей на карат. Скорее всего и у него обычная такса в пределах этого. Уж больно минимальны различия у торговцев. Просто он и впрямь почуял во мне потенциально выгодного клиента. Что же, я оценил его деловую хватку. И таки да. Я выгодный клиент.

Время всё ещё оставалось, поэтому навестил мастерские, в которых вчера разместил заказы. Даром что ли платил вдвое за скорость. Заодно прикупил кое-какой слесарный инструмент. В качестве верстака пока буду использовать старый стол, который предоставила мне Таисия Андреевна.

Было кое-что, с чем мне хотелось бы успеть управиться перед первым вылетом. Оно ведь может случиться и так, что завеемся мы с Василисой едва ли не в кругосветку. Сомнительно, чтобы она непременно ожидала груза в Псков. Не будет, так подхватит другой, и полетим мы прочь от княжества. Конечно тут её подруга под следствием. Но ведь всё, что могла она уже сделала.

Поесть я решил дома, прикупив еду на вынос. Ничего особенного. Хлеб, колбаса, сыр, копчёная рулька и кувшин кваса. Для ужина в трактире, слишком рано, а терять время прерывая работу и возвращаясь в заведение, не хотелось. Нужно было успеть закончить намеченное.

Перво-наперво я взялся за ружьё. Помня об опыте трактира «Пропеллер», я решил обзавестись убойным короткостволом. Конечно на дистанции свыше десяти метров, или как тут принято измерять дистанцию, четырнадцати шагов, он уже не так эффективен. Но в ближнем бою, выше всяческих похвал.

Укоротил стволы, отпилил приклад, подравняв получившуюся рукоять. Вышло ухватисто, рукоять сидела в ладони как влитая. Конечно отдача для одной руки будет серьёзной, а моё тело в этот раз не отличается богатырским сложением. Но тут уж ничего не поделаешь.

Кобуру под получившуюся хауду я приобрёл заранее. К слову, не я один такой умный. Видел неоднократно, мужчин с такими слонобоями и револьверами в кобурах на животе. Рабочая тема. Новинку я закрепил на правом бедре, а Коловрата на левом, благо хотя и правша, но обеими руками владею одинаково.

Покончив с этим, взялся крутить патроны. «Пробои» трогать не стал. Решил сначала попробовать с обычными пулями. Подумаешь, я такое уже проделывал. Это ни о чём не говорит. Если не получится с обычной пулей, так и бог бы с ней. А вот портить камень совсем не хотелось.

На то, чтобы собрать необходимое снаряжение, и накрутить первые шесть патронов, ушло больше часа. Вот, молодцы все же местные спецы. И допуски у них такие, что аж сердце радуется. Сразу видна долгая практика работы со станками и механизмами. А так же, серьёзный спрос за халтуру. Три разные мастерские, а все собралось так, словно сработал один мастер.

Глушитель и вовсе собрался на раз. Скрутил детали, вложив резиновые прокладки, и порядок. Дальше только закрепить на стволе бульдога, и зарядить его перекрученными патронами. Ну и испытать не выходя из мастерской.

Прицелился в принесённый чурбак и потянул спусковой крючок. Выстрел вышел даже тише чем у воздушки. Из множества мелких отверстий на корпусе глушителя выдавило струйки дыма, и рука с револьвером окуталась, быстро истаивающим, молочно-белым облачком. Не смотри, что бурый порох. После третьего выстрела я едва различал цель, до которой было не больше пяти шагов. Шестой выстрел сделал и вовсе руководствуясь только памятью.

После отстрела, пришлось в срочном порядке открывать окно и двери, чтобы проветрить небольшую комнату. Проводить испытания во дворе или небольшом садике, начинавшемся сразу за флигелем, мне не хотелось. Мало ли кто увидит. Не знают тут глушителей, вот пусть пока и остаются в неведении. А с бездымным порохом нужно всё же что-то решать.

Разобрав ещё шесть патронов, к полноразмерному Коловрату, я перекрутил их уже куда быстрее. Присутствовала теперь во мне полная уверенность в том, что непременно получится как надо. Шести штук пока достаточно. Не на войну же собираюсь в самом-то деле.

Глянул на часы. Девять вечера. Что-то я завертелся. Пора бы и поужинать. Вообще, с приёмом пищи у аборигенов полный кавардак. В моём понимании, ясное дело. Утром чай с гренками и выпечкой. У кого во сколько оно начинается, вопрос другой. Часам к двенадцати завтрак. Самый обычный, к какому я и привык. Часов в пять-шесть вечера обед, плотный и сытный. Ужина как такового нет и вовсе. Если только часов в девять-десять очередное чаепитие.

Мне к подобному привыкнуть сложно. Причём не столько самому организму, сколько мозгам. Поэтому не мудрствуя лукаво я решил придерживаться своего распорядка. В конце концов, кто мне запретит. Но вот увлёкся, и проспал время ужина.

В этот момент раздался стук в дверь. Не сказать, что время позднее. Четвёртое июля. До наступления темноты больше часа. Солнце всё ещё клонится к закату. Просто я как бы никого не жду. Если только Василиса решила внести какие-то коррективы на завтрашний день. Свой адрес я ей оставил.

— Доброго вечера, Фёдор Максимович.

— Здравствуйте, Таисия Андреевна. Что-то случилось, — освобождая квартирной хозяйке проход в домик, поинтересовался я.

— Ничего не случилось, — улыбнулась она в ответ. — Просто, хотела пригласить вас на чай. Разумеется, если вы не заняты.

— Благодарю. Не занят и с удовольствием приму ваше приглашение, — мысленно вздыхая по завёрнутой в тряпицу рульке, ответил я.

К выпечке я со всем уважением и любовью. Но жить без мяса не могу. Готов есть его утром, в обед и вечером. И уж тем более после работы. Однако, не судьба.

— Позвольте, я лишь приведу себя в порядок, — заверил я.

— Только не стоит наряжаться. Гости не предвидятся. Просто, посидим по-домашнему. Я отпустила Глашу, так что, сама буду за вами ухаживать.

Абзац. Похоже у кого-то на меня имеются планы. И я бы даже сказал, притязания. Нет, я только за. Главное не забыть, что завтра в восемь утра мне нужно быть в гильдии, причём в готовности к вылету. Судя по настроению Василисы, она возьмётся за доставку груза в любом случае, так как деньги ей сейчас нужны.

Глава 16

— Ты чего такой замученный? — встретила меня Василиса в холе гильдии вольных пилотов.

— Да так. Со сном немного не задалось, — неопределённо ответил я, опуская саквояж на мраморный пол.

— Ты бы прекращал по бабам бегать перед вылетом, — неодобрительно покачала головой девушка.

— Ну вот так получилось, — развёл я руками, и не думая оправдываться.

А что было делать? Отказывать Таисии Андреевне, которая наедине просит теперь называть её Тасенькой? Дураком нужно быть, чтобы обижать женщину. И вообще, дураком. И дело даже не в том, что меня привлекают дамы бальзаковского возраста, а в её нерастраченной нежности и страсти. На что у меня организм сейчас молодой, и я могу использовать его резервы куда лучше обычного человека. Но и мне пришлось… Ну, муки эти, надо признать, были сладостными.

— Ладно, герой любовник. Проехали. У тебя тут все, что может понадобиться? — ткнула она в мой саквояж.

— Лётный костюм, пара запасных рубашек, три смены белья и мыльные принадлежности.

— Правильный подход. Ну, пошли выбирать груз, — хлопнула она меня по плечу.

Я подхватил саквояж и последовал за ней в левый коридор первого этажа. У доски объявлений уже толпилось семь человек, вчитывавшихся в корешки квитанций, с пунктами назначения. Всё просто, и понятно.

Красные бланки, горячее задание. Тут тариф может варьироваться в разы. В зависимости от того, насколько опасен вылет. Есть те, кто специализируется именно на такой работе. И интересует их похоже в первую очередь не плата. Взять меня. При мысли о выполнении подобного заказа у меня даже кровь быстрее побежала по жилам. А всё от неуёмности характера. Очень может быть, что я уже и переступил порог адреналинового наркомана.

Жёлтые бланки так же подразумевают повышенную оплату. Обычно в полтора раза. Но тут жёсткие требования по срокам и качеству доставки. То есть своеобразный груз. В основном это скоропортящийся товар, и в частности продукты питания. Ну там, свежие фрукты и овощи, которые срывают не полузрелыми, чтобы они успели дозреть за время доставки, а уже полностью созревшими. У них, знаете ли вкус сильно отличается. Или те же устрицы. Понятно, в общем.

Зелёные бланки, товар который ты выкупаешь и доставляешь в пункт назначения, где сдаёшь по чуть завышенной цене. Но с такими стараются не связываться. На первый взгляд выгода может превысить стандартный тариф в разы. Но изюминка в том, что перевозимый груз не застрахован.

При благоприятном исходе выгодно всем. Отправитель экономит на страховке, получатель на несколько низкой цене, пилот на разнице. Но если груз будет испорчен или потерян, это полностью проблемы перевозчика.

Ну и наконец белые бланки. Тут всё просто и понятно. Стандартная такса. В случае форс-мажора, по независящим от пилота обстоятельствам, есть страховка. Разумеется страховая компания проведёт своё расследование, но если ты чист, то и претензий к тебе нет. Вот эти самые популярные.

Но Василиса нацелилась на зелёные. Достала всю пачку и быстро перебрав десяток листов, удовлетворённо улыбнулась. Я заглянул ей через плечо. Сливочное масло. Не очень удачный выбор. О чём я ей и сказал.

— Лето конечно жаркое, но если не задерживаться на земле, то на нашем потолке будет минус два-три градуса, плюс негерметичная кабина и лёгкий сквознячок. Так что, считай тот же холодильник. А пара часов в кислородной маске, незначительная плата за «софийку» чистого дохода. Это удачный заказ, Федя, верь мне, — хмыкнула она, возвращая остальные бланки обратно.

— Погоди. Так ведь груз нужно доставить в Менск.

— И? — вздёрнула она бровь.

— Но у тебя же ещё два с половиной года…

— А-а, вон ты о чём. Нормально всё у меня с Менском. Это была просто учебная задача. Ладно, пошли оформляться.

— Василиса, если ты всё уже решила сама, зачем мы здесь вдвоём? — не удержался я от вопроса.

— Решил обидеться? — вздёрнула она бровь.

— С какого перепуга, — возразил я. — Просто тащиться с саквояжем сюда, потом на пристань.

— Лень, Федя, это порок. А вообще, ты ведь хочешь быть вольным пилотом?

— Да.

— А заказ хотя бы раз оформлял?

— Хм. Нет.

— Вот и учись тонкостям. А то получится из тебя какой-нибудь неудачник на «Сундуке».

СУ-2, в обиходе «Сундук», самый дешёвый из аэропланов, пригодный для рентабельных грузоперевозок. Но и заработки на нем весьма скромные. Грузоподъёмность всего-то в двадцать восемь пудов. Многие владельцы отказывались от вооружения и штурманов, увеличивая её таким образом до тридцати трёх. А то и до сорока трёх, выбирая короткие маршруты, в пределах ста или двухсот вёрст. Только и в этом случае заработки выходили достаточно скромными.

— Уела. Куда теперь? К диспетчеру?

— Сначала поищи заказ на этот же груз среди жёлтых бланков. У него верхний правый уголок должен быть помечен зелёным.

— Зачем?

— Видишь тут жёлтая метка? Значит заказ двойной и его можно доставить по одному из тарифов.

— А это точно должны делать мы?

— Вообще-то диспетчеры. Но им не разорваться. Поэтому, есть традиция, подчищать хвосты. Опять же, может выйти путаница, и в проигравших получимся уже мы. Диспетчер же только руками разведёт, мол виноват. Может быть его даже оштрафуют.

— Звучит как-то неубедительно.

— Есть такое дело. А в реальности им обычно это сходит с рук.

Бланк я нашёл быстро. Это не сложно, при наличии соответствующих отметок. В оформлении договора на доставку груза не было ничего сложного. Вполне стандартная процедура, которая заняла минут пять, не больше.

— Василиса, ты можешь сама управиться с погрузкой? — поинтересовался я, когда мы вышли на широкое каменное крыльцо.

— Оформить заказ я могу и сама. А вот груз принимать уже полагается вдвоём, — возразила она.

— Понимаю. Просто мне нужно кое-куда заскочить.

— Только что твоя доля с четверти упала до десятой части, — глядя на меня испытующим взглядом, произнесла девушка.

— Принимается, — легко согласился я.

— Странный ты какой-то, Федя. Только что я лишила тебя пятнадцати рублей. Уверен, что тебе нужна работа? Может и так всё нормально?

— Ну, ты то же не бедствуешь. Готова шутя выложить больше тысячи рублей, на покупку груза.

— Взлетать будем от двадцатого причала, — пожала она плечами. — Быть там ровно через два часа. Опоздаешь на минуту, переложу ответственность за груз на тебя. Договор помнишь? Пункты об обязанностях и ответственности прочитал? Вот и молодец. Беги.

Ну, бегать я не стал. Времени чтобы провернуть намеченное у меня было предостаточно. Амулетная лавка начинала работать с девяти утра. Поэтому я решил прогуляться пешком.

С саквояжем было несколько неудобно, и я вновь помянул проданный старьёвщику ранец. Впрочем, куда мне его. Тогда попросту не хотел обременять себя лишними вещами. Сейчас, вольнику с ранцем оно как-то несолидно. Если только какому «Сундуку», у которого жизнь и без того не мёд, что ему какие-то кривотолки…

— И всё же я оказался прав, молодой человек, — едва переступив порог, услышал я голос старого лавочника.

— Здравствуйте, уважаемый.

— И вам не хворать.

— Один мой знакомый всегда приговаривал: опыт, как и половое бессилие, приходит с годами.

— И слава богу, что первое ко мне уже пришло, а до второго ещё очень далеко, — усмехнувшись ответил лавочник.

— И это радует, — поддержал его я. — Не могли бы вы оценить эти вещицы, — выложил я перед ним два «Панциря», десятикаратный бриллиант, и трехкаратный рубин.

— Тэ-экс. Что тут у нас. Рубин, три целых одна десятая карат. За него я вам могу выплатить четыре тысячи триста рублей. Второй, десять целых и одна десятая карата, три тысячи тридцать.

— За второй я хочу много больше, уважаемый, — улыбнулся я.

— Да? — с сомнением произнёс купец, и вооружился лупой. — Ага. Ваша правда. Признаться, это неожиданно. Вы правы. Двадцать две с половиной тысячи.

И испытующий такой взгляд на меня. Я же засмеялся, замахав на него руками.

— Даже в голову не берите, уважаемый. Всё законно. Не скажу, что на рубине нет крови. Но бывший его владелец получил поделом. Я вижу у вас комплект «Лжекамня». Потратьте немного Силы, и успокойте свою совесть, — предложил я, вкладывая в слова всю искренность, на какую только был способен.

А что такого. Я пришёл не к скупщику краденого, а к респектабельному и уважаемому купцу. И вполне ожидаемо, что он извлёк из под стеклянного прилавка пару полуколец, протянул одно из них мне, и задал пару вопросов.

— Это слишком крупная сумма. У меня таких денег в лавке нет, — когда проверка была благополучно пройдена, произнес старик. — Либо я выпишу вам чек, либо придётся обождать, пока деньги доставят из банка.

— Деньги мне не нужны. Напротив, я намерен оставить в вашей лавке солидную сумму, — возразил я.

— Даже так, — удовлетворённо произнёс лавочник. — И что же вас интересует, молодой человек?

— Десятикаратные «Панцирь», «Кольчуга» и «Лист», шестикаратный «Лекарь» и пятикаратный «Кокон». Ну и вишенка на торте, ваш двадцатикаратный «Зарядник».

— Вот как. Значит, защитный комплект с подзарядкой. Разумно. Только примите мой совет, десятикаратные амулеты это излишество. Шесть карат, в связке с «Зарядником» вполне достаточно.

— Недостаточно, если кто-то решит всадить дуплет из дробовика двенадцатого калибра. А ведь это может быть и десятый, против которого даже девятикаратный амулет не выстоит.

— Ну что же, это вопрос вашей безопасности, и решать вам, — убирая бриллиант и рубин, произнёс старик.

Потом достал названные мною амулеты. Поочерёдно поднёс к своему большому «Заряднику», восполняя заряд. А может только обозначая это, ведь не факт, что амулеты лежат у него годами.

— С вас ещё одиннадцать тысяч рублей, молодой человек, — наконец подытожил он.

— Извольте, выложил я пачку банкнот.

От прежнего богатства у меня осталось только тысяча с небольшим. Дорогое это дело экипировать себя любимого. Но сомнений по этому поводу я не испытывал. Слишком уж многие желают добраться до моей тушки. Пока сугубо гипотетически. Но ведь кроме родственничков могут найтись и какие-нибудь уроды, которым понадобится мой кошелёк.

— Позвольте, сделать вам подарок.

Старик склонился под прилавок, повозился там, и выпрямившись выложил на стеклянную витрину кожаную ладанку, на прочном шнуре. Под клапаном оказалось шесть гнёзд, одно в центре и пять вокруг. Каждое из них затягивается шёлковой тесёмкой. При этом амулет оказывается в отдельном мешочке, но через вырез касается камня находящегося в центре.

Топазовое сердечко я попросил не отдельным камешком, а в простом золотом колечке. Его я надел на безымянный палец правой руки, и развернул камнем к ладони. В глаза не бросается. А если кто и приметит на улице или ещё где, сочтёт обручальным кольцом. Прятать «Лекаря» на груди попросту глупо. У него специфика такая, что нужно прикладывать к голове. И лучше бы иметь этот амулет под рукой.

В свободное же гнездо, я пристроил двухкаратный «Кошачий глаз». Этого хватит с лихвой. Ему всего-то обеспечивать ночное зрение. Получился удобный и практичный набор с постоянной подзарядкой…

* * *

Борис Аркадьевич взглянул в окно своего кабинета, выходившего на сад. У клумбы с цветами в тени раскидистого клёна, подбоченившись стояла его невестка, жена старшего сына. Шестого ребёнка, после целого ряда дочерей. Но Ирина из рода Демидовых просто умница. Сразу одарила деда внуком, а мужа сыном. Только так. С очерёдностью никакой путаницы. Потому именно глава рода переживал по этому поводу больше всех.

Вон какой сорванец получился! Носится вокруг матери, играет в догонялки с лохматым псом с Кавказского архипелага. Поговаривают, что они свирепы, необучаемы и непредсказуемы. Но это не совсем так. Ну или совсем не так. Что касается принеси подай, отойди не мешай, это не к ним. А вот что до верности, это уже совсем другое дело.

Кавказские пастухи не боятся оставлять на них отары овец на несколько дней. Когда же возвращаются после длительного отсутствия, их встречают исхудавшие и радостные псы, сберёгшие хозяйское добро, и несмотря на голод, не покусившиеся на охраняемую живность.

Аркадий вновь обежал мать, схватившись за её юбку. Пёс припал на передние лапы и игриво гавкнул. Два года обалдую. Ровесник своего хозяина. Ирина даже уши зажала. Это князю не слышно. А ей очень даже. Сынишка же заливаясь хохотом побежал прочь, споткнулся и упал. Кавказец тут же оказался рядом, подхватил его за шиворот и одним рывком поставил на ноги. Обнюхал, лизнул в лицо. Мальчишка замахал руками, и опять бросился наутёк.

Кстати, сына, Руслан назвал в честь своего деда, которого любил особенно. Ещё бы. Дед ради него был готов душу продать. Хотя и требовал от сына, Бориса Аркадьевича, чтобы тот ему не потакал. Он ведь для деда игрушка, любовь и отрада. А для родителя ответственность и наследник. Как же он его теперь понимал. Потому что пришло и его время, когда он не может нарадоваться на внука.

Ирина дёрнулась было за сыном, но сделав пару шагов замерла, опустив руку на живот. При этом великий князь насторожился, словно хищник готовый к броску и порвать любого осмелившегося поднять руку на его родных.

Сына на Ирине он женил по расчёту. Соседи, богатейший род. Они не просто дали за дочерью приданое. Но и оказали неоценимую помощь специалистами. Что способствовало промышленному росту княжества.

Но так уж вышло, что сведённые родителями молодые искренне полюбили друг друга. Вот как-то так сразу поладили, и были искренне счастливы. Но невестке этого показалось мало, так она сумела подластиться и к князю с княгиней. Лиса! Вот как есть лиса!

Ирина выпрямилась держась за поясницу, и жестом остановив находившуюся с ней няню. Ну не ей же бегать за непоседой. Вот и сейчас она показала прислуге на мальца, а сама подошла к лавочке и присела, обмахиваясь веером. Оно конечно не холодно. Но сегодня и не жарко.

Бориса Аркадьевича вдруг прострелила догадка, и на его лице расцвела радостная улыбка. Один внук хорошо. Но два лучше! Не могла Ирина его разочаровать! И у неё под сердцем непременно опять мальчик. Хотел было разыграть из себя несведущего, но потом передумал. Уж лучше расстроиться пока это только предположение. Если же правда, то радость, меньше не будет в любом случае.

Убедившись, что невесткой всё в порядке, великий князь вернулся к рабочему столу. Взял из папки, поданной секретарём очередную, бумагу и начал вдумчиво изучать содержимое. Ещё недавно Башкирское княжество было заштатным захолустьем, где самым серьёзным производством являлся консервный завод, по производству тушёнки.

Но, пять лет назад на острове Баймак была обнаружена нефть. Вслед за буровыми, появился нефтеперегонный завод. Основная продукция керосин, топочное топливо и машинное масло. Спрос стабильный, и доходы только растут. А три года назад начали выгонять ещё и битум, который используется для асфальта, нового дорожного покрытия, постепенно набирающего популярность. Что так же положительно сказалось на прибылях.

Кроме того, ещё на стадии помолвки Руслана с Ириной, её батюшка, Фёдор Иванович, отправил в распоряжение будущего свата сразу две геологические экспедиции. Им надлежало обследовать перспективные острова архипелага. В результате были обнаружены богатые залежи железной руды и угля.

Полгода назад доменные печи княжества выдали первый металл. И с каждым месяцем, выход стали и чугуна только нарастает. Разрабатывается проект железной дороги между островами. Пока чтобы связать месторождения угля и руды. Но с далеко идущими планами. И во многом это стало возможным благодаря свату. К сожалению, покойному.

Смерть Фёдора Ивановича серьёзно ударила по Филипповым. Не успело его тело занять своё место в усыпальнице, как наследовавший ему младший брат, Александр Иванович, начал отзывать специалистов, предоставленных покойным. Не сказать, что планы пойдут прахом. Но темпы их воплощения сильно снизятся. Всё же у Филипповых с кадрами в области металлургии имелись серьёзные трудности.

Стук в дверь заставил Филиппова отложить бумаги в сторону. Коль скоро секретарь решил его побеспокоить, значит на то есть причины.

— Да, — повысив голос, разрешил он войти.

— Здравия тебе, великий князь, — приветствовал его начальник стражи.

— И тебе не хворать, Ахияр Муратович. Что-то срочное? — встретил он башкира среднего роста, характерной внешности.

— Так и есть, великий князь.

— Ну так, не тяни кота за подробности.

— Недавно поступили сведения из Большекаменска, что тело Григория пропало при загадочных обстоятельствах, и в гробу лежит кто-то другой.

— Та-а-ак. Весело. Сведениям этим верить можно?

— Можно, Борис Аркадьевич. Источник ещё ни разу не подвёл.

— Подробности известны?

— Пока нет. Ясно только одно, Ковалёв отрядил на поиски похитителя тела, одного из самых верных и ловких стражников.

— Ну, то, что с этим покушением не всё чисто, было понятно с самого начала. Теперь же… Ч-черт. Не получится затребовать вскрыть гроб княжича. Нет оснований.

— Но у нас ведь есть союзники…

— Незачем им это знать. Я надеюсь, твой человек пустил хвост за стражником Ковалёва?

— Первого подвернувшегося под руку. Но я, на всякий случай, уже распорядился на отправку своего лучшего дознавателя, с двумя помощниками.

— Правильно и сделал.

Князь задумался на какое-то время, а потом всё же с сомнением спросил.

— Как думаешь, Григорий мог выжить?

— Сомневаюсь. Если бы княжич выжил, то первая, к кому он обратился бы за помощью, это великая княжна Ирина. Они ведь были очень дружны.

— Скорее всего ты прав. Ахияр Муратович, нам нужно найти его тело прежде Демидовых. На изнанку вывернись, но будь первым.

— Слушаюсь, Борис Аркадьевич.

Справедливость? Желание посчитаться за смерть семьи любимой невестки? Вот уж ерунда. Филипов не собирался выводить Демидова на чистую воду. Ему нужен был рычаг давления на него, чтобы получить специалистов и технологии. Так-то он и сам справится с развитием металлургической отрасли, со строительством железной дороги и мостов. Только это займёт слишком много времени.

Глава 17

В порт я успел за двадцать минут до назначенного срока, и в явно приподнятом настроении. Насчёт сохранения Мартьяном Ярославовичем коммерческой тайны, я не переживал. Ага. Перед расставанием мы познакомились. Так вот. Он может и живёт давно, да только я по совокупности получаюсь куда старше. Ну и жизнью бит посильнее, и багаж за спиной побольше.

Так что, есть у меня все основания полагать, что закладывать он меня не станет. Сколь бы любопытным ни был тот, кто заявится по мою душу. Если только на допросе. Но тут такое дело. Великий князь Святославов не благоволит Демидовым. Не сказать, что ненавидит, но случится возможность пнуть побольнее, сделает. Так что, демидовским ищейкам в псковских землях помогать не станут. Факт. И это ещё одна причина, отчего я решил тут обосноваться.

А вот мне купец со связями совсем не помешает. Не сказать, что я так уж стремлюсь к богатству или власти. Было уже. Трижды. И армиями командовал, и подданных толкал, тянул и тащил в светлое будущее. Но сейчас я всего этого не хочу. Надоело. Уже в прошлую свою реинкарнацию держался в тени. Вот и сейчас нет желания влезать в дела сильных мира сего.

Что же до Мартьяна Ярославовича, так это скорее задел на всякий непредвиденный случай. Лучше уж пусть будет и не понадобится. Чем понадобится, и не окажется под рукой.

Я в своём родном мире именно по этому принципу купил себе карабин, который пылился в сейфе годами. Только разрешение на него продлял, да изредка выезжал по банкам стрелять. Но когда в нем возникла нужда, зад у меня не подгорал. Просто достал своего «Вепря», разобрал, почистил, набил магазины, сунул пару пачек патронов в карманы и вышел из дома…

Василиса встретила меня недовольным взглядом, и демонстративно глянула на часы. Время в запасе конечно есть. Но больно уж быстро она управилась с грузом. А ему жара противопоказана. Мне оставалось только развести руками. Ведь в назначенный срок я уложился.

Едва закрыл за собой дверь грузовой кабины, как пропеллеры взбили воздух, а летающая лодка отвалила от причала, подруливая к взлётному створу. Выполняя свои обязанности я сунулся в кабину, вооружился фонарём семафора, и отстучал запрос на разрешение взлёта. С вышки ответили практически сразу же, дав добро.

Взлетела Василиса довольно бодро. И пока набирала высоту, я поспешил переодеться. Она ведь собирается придерживаться потолка. А там холодно. Да ещё и сквозняки, гуляющие по кабине. С одеванием пришлось помучиться, периодически теряя равновесие, и хватаясь за ящики, чтобы не опрокинуться. Ну вот сложно ей было обождать пять минут! А мне тут изворачивайся. Понять её нетрудно, это ведь не я рискую тысячей рублей. Да только мне от этого не легче.

Последний штрих, спасжилет из прорезиненной парусины, с соском у подбородка. На парашютах девушка может и экономит, а вот о том, что они летают над морем, не забывает. «Лист» поможет только спланировать с высоты, в воде он не помощник. А вот этот девайс, совсем другое дело. Может статься повезёт и успеешь добраться до суши. А бывали случаи, не давал погибнуть и бушующей пучине.

Когда закончил, устроился на месте штурмана, и надел кислородную маску. Воздух на двух с половиной тысячах саженей разряженный, так что, совсем не лишнее. Я ещё и сумку со спасбаллоном на плечо накинул. Мало ли кого встретим. А по боевому расписанию моё место у второй картечницы, находящейся в задней части грузовой кабины. И к ней, кстати, придётся пробираться через ящики с грузом. Тесновато тут. Не без того.

Угнездившись я подсоединился к переговорной системе. Никаких телефонов, в обычном моем понимании. Представьте себе стетоскоп. Вот именно на этом принципе тут и устроено переговорное устройство. От шлемофона отходит резиновая трубка, которая соединяется с сетью самолёта. Под подбородком болтается микрофон, с крышкой прикрывающей мембрану.

После этого разложил складной штурманский столик, и принялся рассчитывать курс. Выдал данные Василисе.

— Приняла, — ответила Василиса на мой доклад. — Федя, дуй к картечнице. Наблюдаешь за задней полусферой. Верхний сектор через фонарь, нижний с помощью зеркал. Они там закреплены. Увидишь.

— А как же курс? — откинув крышку с микрофона, произнёс я в него.

Казалось бы паровая машина, а не двигатель внутреннего сгорания. Со стороны, так и не больно-то громко получается. Но в кабине шум стоит изрядный. Одни только пропеллеры рубящие воздух чего стоят. Причём средний как раз над нашими головами.

— Раз в полчаса будешь вносить поправки. Этого хватит. А вот если кто подберётся сзади, будет кисло.

— Принял.

Отсоединил трубку переговорного устройства, от сети, перекрыл вентиль, и сняв кислородную маску, сменил её на идущую от спасбаллона. Только после этого направился в дальний конец грузовой кабины. Ну что сказать, пришлось помучиться пока подобрался к картечнице. Воткнул трубку в сеть, доложился о занятии боевого поста, сменил маску на стационарную, и пустив кислород начал осматриваться.

Угловатый фонарь набран из триплекса. До плексигласа тут пока не додумались, но проблему с боем стекла и осколками, решили. Установлен он на турели, так что вращается на триста шестьдесят градусов вместе с картечницей. Для наблюдения за нижним сектором на штангах вынесены четыре зеркала. Не сказать, что обзор хороший, но хоть что-то.

Картечница. Знакомый мне по прежним временам гатлинг. Кстати, и изобретатель тот же, но этот образец серьёзно модернизирован русским оружейным инженером Грохотовым. Настолько, что их тут и называют «грохотами». Оружие изрядно потеряло в весе. Осталось только пять стволов. Изменилась подача патронов, которая теперь осуществлялась из бункеров.

На «Гусе» Василисы две картечницы. Одна жёстко закреплена на носу, и приводится в действие валом отбора мощности от центральной машины. Им управляет Василиса. В боекомплект входит пять сотен бердановских патронов, находящихся в бункере, обеспечивающем их бесперебойную подачу.

Вторая установлена на турели. Боепитание так же от бункера, но только на полсотни патронов, подающихся к стволам под собственным весом. Стрелку приходится периодически пополнять боекомплект, подбрасывая патроны из короба внизу турели. Из-за стеснённости пристроить магазин никак не получалось. Хотя возможность их использования сохранялась. Пехота и десантники, к слову, предпочитали именно магазины.

Патроны как обычные, полнотелые, так и с пулей окрашенной в белый цвет. Это зажигательные, с соответствующей начинкой. Разработаны специально для воздушных боев, и противовоздушной обороны. Как говорится, жизнь заставила.

Привод механизма осуществлялся с помощью пружины, которая взводится рукояткой с трещоткой. Пять движений с углом порядка ста градусов, обеспечивали очередь на двадцать выстрелов. Не сказать, что много. Но с другой стороны, воздушный бой скоротечен, противники все время в движении, и надолго в прицеле не задерживаются. А темп у «грохота» невысокий, всего-то триста выстрелов в минуту.

А вообще конечно убожество. Вот только взваливать на себя изготовление нормальных пулемётов я не собираюсь. Если только возникнет на то острая нужда. И без того, аборигены с завидным постоянством уничтожают себе подобных. Глобальных войн вроде как нет. Зато мелких столько, что кровь льётся рекой.

Та-ак. А это ещё что такое.

— Василиса, на двести пятьдесят градусов, дистанция пять тысяч саженей, ниже тысяча, наблюдаю дирижабль.

— Вижу. Хороший глазомер, — заметила она.

— Знаю, — не стал я скромничать.

— Флаг, герб, хоть какие-нибудь опознавательные знаки видишь?

— Не вижу. Неудобный ракурс, — доложил я, изучив воздушное судно в бинокль.

— Ясно. Поглядывай за ним, — спокойно произнесла она, и не думая менять курс.

Оно и понятно. Мало ли кто бороздит пятый океан. То, что я не рассмотрел опознавательных знаков ни о чем не говорит… Стоп! А вот это уже интересно. Я поднял к глазам бинокль. Так и есть. Не ошибся.

— Василиса, с дирижабля взлетели два самолёта. Судя по очертаниям, истребители.

— Приняла. Приготовь картечницу. Наблюдай. Но без приказа не стреляй. И не целься в них. Не провоцируй. Посмотрим кто это, и что им нужно.

— Принял, — берясь за рукоять взвода, ответил я.

Пять движений, и пружина дошла до упора. Потом приладил к себе ремни подвесной, чтобы не улететь куда-нибудь при манёврах «Гуся». В том, что девушка за своё добро будет драться, я не сомневался. Хотя и надеялся, что мы сейчас на воду дуем, а боевой взвод картечницы я спущу в холостую.

Правда, другая моя половина, та, что не в меру неуёмная, даже встрепенулась и прямо-таки жаждала схватки. С одной стороны никакого желания отправляться в безвременье. С другой, не хочется жить долго, скучно и пресно. Вот такой я весь из себя противоречивый.

Вскоре самолёты приблизились настолько, что я смог их опознать. М-8, он же «Бычок». Кургузый, одномоторный истребитель, моноплан с низким крылом и аэродинамическими обтекаемыми формами. Этот вариант без поплавков, с убирающимся шасси и предусматривает только посадку на лётную палубу дирижабля. Зато и бомбовая нагрузка у него куда солидней амфибий.

Завод князя Можайского начал выпуск этих истребителей только пять лет назад, и на сегодняшний день это едва ли не самый быстрый самолёт. Есть ещё несколько перспективных моделей, но в серию они ещё не пошли. А эти, вон, уже в свободной продаже. Только плати.

Это я из памяти Григория выудил. Княжич всерьёз интересовался самолётами, и совершенно не горел желанием когда-либо наследовать отцу. Потому и ринулся поступать в лётную школу, а не получать образование в престижном университете.

Пара догнала нас, и разделилась. Ведущий поравнялся, снизил скорость, и пошёл параллельным курсом. Ведомый исчез из поля зрения. Я прошёлся взглядом по зеркалам. Нету. Как сквозь землю провалился. Впрочем, ерунда это все. Занял место в одном из мёртвых пространств. Наверняка ведь в курсе где у «Гуся» таковые. И скорее всего держится сзади и снизу.

Вообще-то, в хвосте есть технологический лючок, через который можно попробовать его достать. Только вот не из чего. На борту нет даже самой обычной берданки. К чему, если в наличии два «грохота»? А вот пригодилось бы! И желательно, что-нибудь убойное. Мало ли, вдруг у пилота есть амулет. Я не один такой умный, и забочусь о собственной безопасности.

На борту истребителя, вооружённого парой курсовых «грохотов», был нарисован бородатый мужик в лохматой шапке, с суковатой дубиной на плече. Нарисовано на хорошем уровне, если и работа дилетанта, то явно не бесталанного.

Итак, если верить памяти Григория, это фрегат «Дубинушка», известный лиходей в русском царстве. Уж сколько о нем писали в газетах, и упомнить сложно. Даже мне. Потому как Григорий всего не видел. Но много. Очень много. Крови за ним лишней не водится. Оружие пускает в ход только если до этого его доведут. Впрочем, это общая практика. Разбойнички ведь не воюют, а грабят. Ну и какой им смысл расстреливать потенциальный трофей.

В подтверждение этого, пилот идущего параллельно истребителя отстучал международным световым кодом:

«Пилот эскадрильи фрегата „Дубинушка“, „Бивень“. Приказываю сесть на лётную палубу для досмотра».

— Федя, сигнал разобрал? — послышался в наушниках голос Василисы.

— Разобрал, — коротко ответил я.

— Помнишь, что я тебе говорила насчёт приводнения или посадки?

— Помню.

— Так вот, я не шутила.

Похоже одновременно с этим она отстучала ответ на «Бычка». Так как сигнальный фонарь истребителя вновь заморгал. «Я не спрашиваю, что за груз. Иди на посадку для досмотра».

— А я и не думал, что это была шутка, — в свою очередь ответил я девушке.

Мне вспомнился автомобиль княжича и установленный на нем стокаратный «Панцирь». На такой дистанции он выдержит порядка шестидесяти попаданий из берданки. А ты поди ещё попади столько раз. От этих мыслей в душе появилась неуверенность, но я её довольно быстро развеял. Стоимость такого амулета составит не менее восьмидесяти тысяч рублей. В то время как сам истребитель обходится порядка тридцати. Куда практичней купить дополнительные аэропланы, чем вкладываться в защиту одного.

— Значит так, я сейчас заложу левый разворот. Как только машина накренится, ведомый должен будет появиться в твоём секторе, а тогда уж не зевай. Понял? — послышался голос девушки.

— Да понял, я понял, — ответил я, читая очередное требование пилота истребителя не маяться дурью и садиться на дирижабль.

Вираж «Гуся» у истребителей не вызвал подозрений, вероятно подумали, что тот решил всё же выполнить требование о посадке. Правда, это не помешало находившемуся в хвосте так же приступить к манёвру, чтобы остаться в мёртвой зоне.

Я навалился плечом на упор для разворота турели, и успел-таки навести картечницу на противника. О прицеливании нечего было и мечтать, уж больно неповоротливая бандура, и стрелять пришлось навскидку. Строчка трассеров устремилась к «Бычку», парочка даже ткнулась в левое крыло. Но только и того. Потому что в следующее мгновение тот оказался вне досягаемости.

А потом «Гусь» свалился в пологое пике, и загрохотала уже картечница Василисы. Глянув через плечо, я сумел рассмотреть как трассеры проходят впритирку, с разрывающим дистанцию, и мечущимся из стороны в сторону истребителем. Василиса била короткими очередями, но патроны особо не жалела. Ну и как следствие, нечего было думать и о том, чтобы вывести меня на ведомого.

Тот же в свою очередь вновь начал подбираться к нам, и опять снизу, только на этот раз я его видел в зеркала. А вот достать из картечницы, нечего было и мечтать.

Повёл взглядом окрест. Н-да. Вокруг только гладкое как стекло море и ни клочка суши. Как-то даже стало не по себе от осознания, что вполне могу оказаться в открытом море. А тут уж зови, не зови. Ну уж пилота-то я дозваться пока точно могу.

— Василиса, второй подбирается сзади, — доложил я по переговорной сети.

— Ну так отгони его, — зло бросила она, и вторя ей прогрохотала картечница.

— Он в мёртвой зоне. Дай вираж влево. Василиса, ты сейчас и этого не достанешь, и от второго огребём, — не повышая голос, произнёс я пытаясь достучаться до разума девушки.

— Ч-чёрт! — в сердцах выкрикнула она, выводя машину из пологого пике, и закладывая левый вираж.

В этот момент по корпусу «Гуся» глухо простучало несколько пуль, пробивая фанеру, и впиваясь в ящики с грузом. Я ощутил лёгкий тычок пальцем в живот. Но амулет сработал штатно, так что, ничего страшного не случилось.

Несколько секунд, и в поле моего зрения оказался уже пролетевший мимо нас противник. Разбойник начал забирать вверх, разрывая дистанцию, ну и закладывая вираж для следующей атаки. Вот только видеть, и иметь возможность навести картечницу, это совсем не одно и то же.

Однако, Василиса хорошо чувствовала своего «Гуся», и сумела довернуть так, чтобы я всё же мог открыть ответный огонь. Дистанция более пятисот метров. Попасть уже практически нереально, но я все же сподобился. Даже проверил, вызвав перед внутренним взором эту картинку, благо с моей памятью и навыками, это не сложно.

Нет. Не показалось. Я действительно попал. Два трассера ткнулись в фюзеляж в районе хвоста. Дистанция слишком большая, насквозь пули пройти не могли, состав выгорает в течении десяти-двенадцати секунд, а все самолёты тут из древесины. Так что, если повезёт, то может случиться и пожар.

Впрочем, я бы на это не особо рассчитывал. Даже если древесина и займётся, пламя сорвёт воздушным потоком. Вот если загорится масло или топливо, тогда совсем другое дело. А так, пара дырок, не предусмотренных конструкцией. Ерунда.

Боевой азарт у Василисы пошёл на убыль, и она резко отвернула на юг, с одновременным набором высоты. Ага. Похоже собирается уйти в облака. Резонно. Ещё бы успеть. Потому что истребители явно обиделись, и разворачиваются, чтобы зажать нас в клещи.

Я дважды дёрнул рукоять взводя приводной механизм, и взяв из короба жменю патронов, определил их в бункер. Ничего ещё не закончилось. Глянул на чудо картечницу, вздохнул и решил, что коль скоро я решил летать, то всё же придётся обзавестись нормальным пулемётом. Благо изготовить его для меня не составит труда. В единичном экземпляре. Как говорится — тильки для сэбэ. Так-то, я много чему могу научить местных. Но с оружием это точно лишнее. Пусть уж лучше сами как-нибудь.

А вот и ребятки подтянулись. Василиса дала крен вправо, выводя меня на ведомого. И я не упустил возможность дать по нему длинную очередь, едва поймав в кольцевой прицел. Правда, на этот раз пули прошли мимо. Отработал трижды рукоятью взведения, и вновь противник в секторе прицела. И следующая очередь на десяток патронов. Жаль только снова мимо.

— Крен вправо, бери первого, — послышался голос девушки.

Я развернул картечницу в нужном направлении, ощущая как машина заваливается на крыло. Вот он! «Грохот» загремел, перед дульными срезами заплясало пламя, клубы дыма сносит в сторону, а к противнику устремились трассеры пуль. Не попал, но был близок к этому, и атаку ему все же сорвал, заставив отвернуть в сторону.

И что это было? Вот так сразу расхотелось за нами гоняться? Я в недоумении смотрел на отвернувшие в сторону истребители, силясь понять, что происходит. И тут видимость резко снизилась, а за триплексом фонаря, поплыла белёсая взвесь облаков.

— Всё, Федя, выдыхай. Ушли, — произнесла Василиса.

— Ты уверена?

— Разбойники же. Нет им резона с зубатой добычей бодаться. Если только не наняли, и не предусмотрена премия за каждый сбитый аэроплан.

— Кстати, нам тут малость прилетело в днище, так что, я бы постерёгся садиться на воду, — счёл нужным предупредить я.

— А груз как?

— Досталось и ящикам. Но насколько серьёзно, без понятия.

— Ладно. Учту.

— Что дальше?

— Какое-то время посидим в облаках. А там, выйдем, оглядимся, и если всё чисто, скорректируем курс. Так что, посиди ещё в фонаре.

— Принял.

Глава 18

— Вот и порядок, — удовлетворённо произнесла Василиса, протирая руки тряпицей. — А ты хорошо разбираешься в машине. Отчего не борт-механиком ходишь?

— Так говорю же, хочу за штурвал, а от штурманского столика туда путь короче и проще. Механик же, это для души, — так же вытирая руки, ответил я.

Уйдя от преследователей, до Менска мы долетели без проблем. Хотя правая машина и вышла из строя, из за перебитой трубки котла. Единственно садиться пришлось на сухопутную полосу, что владельцы лодок не любили. С прочными материалами в этом мире пока есть серьёзные проблемы, а потому шасси ломается густо и часто. Посадка же на воду проходит без эксцессов.

Меня удивил тот факт, что даже через год беспрерывного нахождения в воде, самолёты практически не впитывают в себя воду. Уж что, что, а обрабатывать древесину тут научились. Не то, что бы она вообще не тянула влагу, но делает это о-очень медленно. Впрочем, раз в месяц, при проведении регламентного обслуживания, машины всё же извлекают из воды. Разницы ведь никакой, на воде это делать или на суше. Зато не нужно затевать специальную просушку.

Груз сдали без проблем ещё позавчера. Несколько пуль конечно попали в брикеты промороженного масла, но навредить ему они не могли в принципе. Всего-то откололи пару-тройку кусков. Хотя покупатель всё же срезал десятку, чем уменьшил прибыльность рейса. А тут ещё и траты на заделывание пробоин, и ремонт котла. Словом, Василиса довольной не выглядела.

— Ну что, отправляемся за новым грузом, — задорно произнесла она.

— Опять вдвоём?

— А ты учись, Федя. Учись.

— Не вопрос. Только давай сначала умоемся.

— Издеваешься? Чтобы я появилась на людях в чумазом виде? Ты вообще за кого меня принимаешь?

Приведя себя в порядок, направились в гильдию. Надо сказать, здание тут ничуть не уступало Псковскому. Менск активно торговал не только с русскими княжествами, но и с Польшей, и с Ливонской конфедерацией. Так что грузов ожидающих отправки хватало.

Василиса сразу нацелилась на зелёные квитки, и выбрала груз сахара, и они отправились оформляться у диспетчера. Выбор её очевиден. Со сбытом проблем никаких, деньги в кармане имеются, так отчего бы и не воспользоваться этой возможностью, и не заработать вдвое от обычной таксы.

На этот раз всё обошлось без проблем. Загрузились, пролетели триста двадцать вёрст до Каменца, сдали груз, получили расчёт, и снова в гильдию.

Н-да. И сам остров не больно-то велик, городок с населением тысяч в пять, да в окрестных где-то три наберётся. Захолустье. А потому и здание гильдии неказистое деревянное одноэтажное.

Вообще-то, по своей сути это трактир, типа того же «Пропеллера». Только и того, что на стене висит доска с квитанциями. Ни о каких службах тут и речи быть не может. Всем заправляет трактирщик, который и швец, и жнец, и на дуде игрец. Мальчишка половой не в счёт. Этот только за столами присматривает, где расположилось трое вольников.

По виду сразу понятно, что все они «сундуки». Да и у пристани других самолётов не видно. За самолётами тут приглядывает вышибала трактирщика. За отдельную плату. Сам причал вон он, в окна отлично виден.

Нас пилоты встретили взглядами в которых читались как безнадёга, так и зависть одновременно. Мы, по понятиям вольников, играем в средней лиге, что для местных завсегдатаев недосягаемая планка.

Я сразу же глянул на доску объявлений. Ну что сказать, негусто. Это если приуменьшить. В кармашках имеется только четыре бланка. Красный, зелёный и два белых.

— Твою м-мать, — не сдержалась Василиса, и подошла к стойке. — Здравия.

— И вам не хворать, — принимая от неё полётный план, и смещаясь к боковине стойки, ответил трактирщик.

Тут у него была оборудована конторка. Нужно же где-то вести документацию. Гильдия это не анархия. Может и проверка припожаловать. В такой глуши конечно придираться никто не станет, но и полного попустительства терпеть не будут. Лишат лицензии и найдут кого другого. Желающие сыщутся. Кому помешает лишний приработок.

Трактирщик, мужчина средних лет с уже начавшей оплывать фигурой и наметившимся брюшком, поставил на полётном плане штамп о прибытии, зарегистрировал в своей амбарной книге.

— Аэроплан в обслуживании нуждается? — поинтересовался он.

— Нет, — ответила девушка.

— Сами как?

— Нормально. Давай уже.

Трактирщик пожал плечами, потянулся к доске, и выдернул из неё красный бланк. Я не удержался и просмотрел оставшиеся. Во всех значился груз от пятидесяти пудов. То есть, «сундукам» не по плечу, дробить его владельцы не желают, вот и сидят местные без работы, а товар ожидает залётных гостей с приемлемой грузоподъёмностью.

Закончив изучать доску, посмотрел на бланк, лежавший перед трактирщиком, оформляющим вылет. Читать пришлось вверх ногами, но для меня это не составило труда. Груз военный. Боеприпасы для порубежного поселения на небольшом островке Доброхотский, находящемся в сорока пяти вёрстах на запад. Общий вес шестьдесят пять пудов. Тариф, как и полагается, двойной.

Понятно отчего недовольна Василиса. Тут заработка считай и нет. Зато остаток дня убьют, не смотри, что время только полдень. Пока загрузят, пока выгрузят, уже дело к вечеру. А на выходе заработка всего-то двадцать один рубль. Хотя решительно непонятно, какого ляда она молча соглашается на эту работу…

— Ещё одна гильдийская тонкость, — когда они пообедали и вышли из трактира, начала отвечать она на заданный мною вопрос. — Гильдия это не только удобный инструмент для заработка, но ещё и обязанности. Если вывезти некому, или груз слишком долго ожидает своей очереди, диспетчеры могут задействовать любой подходящий для этого транспорт. И отказать ты не можешь, так как в этом случае тебя попросту лишат гильдейской лицензии, и катись на все четыре стороны. Есть конечно и исключения. К примеру, когда груз необходимо доставить в зону боевых действий, а ты не мобилизован местными властями. Всё же воевать мы не подряжаемся. Так что, чую, достанется нам. Пока не растащим весь скопившийся хлам, этот боров нас отсюда не выпустит. Повелась на сверх прибыль, дура.

— Я видел там один бланк на доставку в Менск, — заметил я.

— Ага. Так он и разбежался отпустить нас за здорово живёшь. Ему даже на лапу не дать. Потому что весть о том, что в этом захолустье появился вместительный аэроплан уже облетела владельцев грузов, и они потирают руки от радости. И если диспетчер не растолкает скопившиеся заявки, владельцы пожалуются местному боярину Каменцу, тот вынесет мозг представителю гильдии в Менске. А оно трактирщику надо, лишаться приработка? Словом, сначала прокатимся по окрестностям, и только потом нас выпустят. Ну или нам повезёт и сюда залетит ещё какой бедолага.

— Но ты ведь могла предполагать, что тут такая засада?

— Вообще-то, это редкость, а навар в полтораста рублей стоит такого риска. Опять же, здесь то же не в убыток. Просто потеря времени.

— Ясно.

Управляющий боярской усадьбы тянуть вола за подробности не стал, и тут же развёл бурную деятельность. Впрочем, несмотря на всё его проворство, два часа мы убили. С другой стороны, судя по удовлетворённому виду Василисы, всё могло быть и хуже.

Наконец, «Гусь» разогнался по акватории порта, и оторвался от воды. С набором высоты развернулся, и взял нужное направление, заняв эшелон на двух верстах. Более чем достаточно. Тут лететь-то… Со взлётом и посадкой уложимся в полчаса. Дольше грузились и будем разгружаться.

— Василиса, я вот не пойму, а не дешевле ли боярину самому доставлять грузы для своих окрестных сёл?

— Если бы всё было так просто, то в гильдии вольников не возникло бы нужды. Ну вот взять нашего «Гуся». Сорок тысяч рублей, одномоментно вынь да полож. Даже если в кредит, получается куда как солидно. Содержание пилота, техническое обслуживание, ремонт, ещё чёрт его знает сколько забот и вопросов. А ведь еще и потерять машину можно. Вольники на круг выходят гораздо дешевле. Боярин же в первую очередь должен думать о безопасности своих земель, а потому предпочтёт содержать эскадрилью истребителей.

Вскоре мы уже были над скалистым островом Доброхотский. По форме походит на овал эдак с полторы на одну версту. Каждый пригодный клочок земли местные жители использовали под пашни и огороды. Даже дома стоят на выступающих наружу скалах.

К слову сказать, порода тут сланцевая, и местные поднимают целые пласты, которые потом ломают и используют как строительный материал. Древний как мир принцип. Никакая армия не удержит территорию, если на ней не проживают подданные, нашёл своё воплощение и здесь. Люди живут, пашут, сеют, рождаются, умирают, и стерегут свои земли от врагов.

Устроено все с умом и размахом. По окраинам села две сторожевые башни, типа тех, что ставили на Кавказе. Только сверху они не крытые кровлей, а имеют площадки с парапетом, на которых установлено по зенитному орудию. Как следует из памяти Григория, это детище русского оружейника Лобачёва. Есть два варианта, компактный десантный, и вот такой, воздухобойный с более длинным стволом, и весомым зарядом, позволяющим отправлять снаряды высоко в небо.

На крышах четырёх домов я приметил картечницы, установленные на стойках, для ведения огня по воздушным целям. Огневые точки защищены мешками с песком. Лично я такой подход одобряю, хотя вокруг и хватает камня. От песка пули и осколки снарядов рикошетируют куда реже, и от него не летит каменная крошка. Максимум, сыпанёт в глаза.

Если судить по планировке, то подворья представляют собой опорные пункты, соединённые посредством улиц в единый оборонительный узел. А сами улицы подобны огненном мешкам. Стены задних фасадов домов выставлены наружу на манер крепостных. Наверняка и толщину имеют солидную, и бойницами оборудованы. Некоторые дома, на манер башен выдвинуты для ведения фланкирующего огня.

В связи с дефицитом земли, для приёма самолётов устроили искусственную гавань. Узкая полоска воды, зажатая между скалой и каменным молом, отгораживающим её от бурной морской пучины.

Всё же странно тут как-то всё. Ветер так себе, и не ветер, а ветерок, но за заграждением бушует самый настоящий шторм. Многометровые водяные валы раз за разом накатывают на искусственную преграду, словно жаждут её разрушить.

Василиса села без каких-либо сложностей, и встала рядом с У-6, покачивающимся на мелкой волне, едва уловимом отголоске бушующей снаружи стихии. «Стриж», как его прозвали в народе, является продолжением «Воробья», разве только моноплан, с нижним расположением крыла и с чуть лучшими характеристиками. С одной стороны, вроде как учебный, по факту же, как и предшественник, многоцелевой. Вот этот используется в качестве патрульного. А ещё имеет на вооружении сразу два «грохота», курсовой и на турели в кабине штурмана.

Едва я закончил швартовку, как к нам уже подкатила двухколёсная коляска, запряжённая лоснящимся жеребцом. Из неё выбрался крепкий мужчина, затянутый в зелёный мундир порубежника, с погонами поручика.

К слову, это отдельное сословие, освобождённое от каких-либо налогов и податей. Напротив, они ещё и получают за свою службу от казны. Правда, не плату, а оружие, боеприпасы и снаряжение. Зато и служат всю жизнь, оберегая рубежи княжества.

— Здравия желаю. Куренной атаман, поручик Зиновьев.

Ага. Это у них ведётся от соседства с кочевниками. Первые порубежники появились ещё до катаклизма, на границе с половецкой степью. Соседи же неизменно перенимают что-то друг от друга. Курень, у половцев это род, основная административная единица орды состоящая из нескольких семей, аилов. В порубежных сёлах тоже зачастую очень много родственников. Вот и переняли. Прошли века, но память об этом сохранилась.

— Вольник Ларионова, — не стала разводить церемонии Василиса. — Вы будете принимать груз, и выплатите вторую часть вознаграждения?

— Я.

— В таком случае, вот накладные.

— Не так быстро, красавица, — одарил он её игривой улыбкой.

— Я-то может и красавица, да не про твою честь, павлин надутый. Достали уже, ухажёры драные.

А что такого. Офицер сам перевёл разговор в эту плоскость. Вот теперь пусть на себя и пеняет. И он похоже это осознал только сейчас. Ну есть такое дело. Василиса имеет милые черты, за которыми достаточно трудно рассмотреть черта в юбке. Хм. Вообще-то в бриджах.

— Вы уж определитесь, павлин я надутый, или всё же драный, — и не подумал тушеваться порубежник.

— Павлин с драными перьями. Так нормально?

— Господи, барышня, куда вас несёт, — протягивая руку, за бумагами, нарочито передёрнул он плечами.

— Шутки в сторону, поручик.

— И как только в вас уживаются красота, и столь стервозный характер.

— Ничего. Им не тесно.

— Заметно. Ладно, в сторону, так в сторону. Погрузочная команда скоро будет. Приму груз согласно описи, после чего ожидаю вас в управе, для выплаты вознаграждения.

— И чего ждём? — вздёрнула она бровь.

— Вижу, что наш фрахт не доставил вам удовольствие.

— С чего бы он мог меня обрадовать? Полёт короткий, не успела даже разохотиться, плата копеечная.

Видя, что беседа явно не задалась, поручик поспешил ретироваться. Я даже подумал, что тот решит их промурыжить. Ну там, накладки разные, все дела. Глядишь, и сутки долой. Но ничего подобного. Не прошло и получаса, как на причал выкатили подводы, и шестеро мужиков. Ну или всё же порубежников. На мужиков эти ребята и осерчать могут, хотя и хлебопашцы. У старшего в руках накладные, которые унёс поручик.

— Может я схожу в управу, — когда гружённые подводы тронулись в сторону села, поинтересовался я.

— Брось, Федя. Что он мне сделает. Думаешь, у нас перед гильдией только обязанности? Чёрта с два. Она ещё и наши права блюдёт. И он это понимает. Если каждый встречный поперечный будет безнаказанно выносить нам мозг, то зачем нам тогда нужна такая гильдия. Так что, жалобы работают в обе стороны.

— Можно с тобой?

— Не здесь, — покачала она головой. — Присмотри за «Гусём». Мало ли. Вдруг поручик решит поквитаться. Тут ведь много не надо, всего-то мальцам намекнуть, а уж они-то расстараются.

Я проводил её разочарованным взглядом. Больно уж хотелось посмотреть на это странное село-крепость изнутри. Подумал, что зря не сказал ей это, глядишь и согласилась бы. Сомнительно, чтобы она всерьёз рассматривала мелкую месть от куренного атамана.

Хотя-а… Не. Не вариант. Однозначно восприняла бы как желание оградить её от общения с поручиком. Она ведь с подругой уже привыкла к противостоянию с окружающими, и к необходимости постоянно доказывать всем и каждому, что они не твари дрожащие, а право имеют. И за годы проведённые в гильдии это успело въесться в них настолько глубоко, что вот так, враз не выковыряешь.

Мои размышления были прерваны самым беспардонным образом. На одной из наблюдательных башен вдруг ударил набат, тут же подхваченный колоколом на второй. И сразу поднялась суета, послышались отдалённые встревоженные крики.

Пилот и штурман возившиеся со «Стрижом», начали спешно навешивать капоты.

— Чего столбенеешь!? — окликнул меня пилот, открывая вентиль подачи топлива в топку котла. — Разводи пары!

Дельное предложение. Без понятия, что решила делать эта парочка. То ли дать дёру, толи вступить в бой на этом учебном самолётике, против настоящих боевых машин. Мне ясно одно, нам с Василисой тут точно делать нечего. Это не наша война.

Я спешно забрался в кабину, и плюхнувшись в сидение пилота, начал процедуру взлёта. Машина современная, а потому лезть со спичками под капот не нужно. Открыл подачу ацетилена на запальные горелки трёх котлов, выждал немного вращая ручку взвода магнето. Наконец пружина упёрлась, и я нажал на кнопку, посылая на электроды разряд электричества.

Взгляд на небольшое оконце над головой, оборудованное зеркалами, установленными под таким углом, что в них видны контрольные окошки всех трёх топок. Есть язычки пламени. Порядок. Теперь пустить топливо. Хлопок. Опять взгляд в окошко. Пламя появилось во всех трёх топках. Перекрыть подачу ацетилена. Есть такое дело. Осталось выждать порядка минуты, пока котлы не наберут рабочее давление.

И в этот момент я услышал как грохнули зенитные пушки. Выскочил на причал и увидел как на село заходит звено из трёх бомбардировщиков польской постройки, а перед ними уже рассеиваются барашки разорвавшейся шрапнели. Вновь грохнули пушки. И опять в небе рванула шрапнель. Но бомбардировщики шли как заговорённые.

Наконец они приблизились настолько, что навстречу им потянулись строчки трассеров с четырёх огневых точек картечниц. Я вроде как даже приметил, что часть росчерков ткнулись в фюзеляжи и крылья. Но боевые машины это не остановило.

Наконец первая тройка начала заход на цель, и я увидел, как от крыльев отделились первые каплевидные авиабомбы…

Глава 19

Первая бомба попала более чем удачно, пробив перекрытие рванула внутри, выбросив вверх обломки. Из бойниц, которые все же имелись на наружных стенах, выметнулись струи дыма и пыли. Совсем как в мультфильмах, когда дракон пускает дым из ноздрей. Только это не мультфильм. И внутри наверняка кто-то находился.

Разрывы последовали один за другим. По ощущениям никак не меньше пятидесяти кило. Над селом поднимались клубы дыма начинающихся пожаров, и взвесь неизменной пыли. Некоторые пилоты промахнулись и их бомбы рванули за пределами строений. Одну из них я успел вовремя приметить, и распластаться на земле. Взрыв раздался недалеко. И был такой мощности, что несмотря на скальное основание, меня ощутимо тряхнуло.

Хрена с-себе у них тут пограничные разборки! А может это полномасштабная война? Ну и нахрена тогда такое внимание этому неприметному пограничному островку? Да тут всего-то один учебный самолётик, что они смогут сделать. Оставить их на закуску, и бить как минимум по боярской вотчине. Или сюда направили лишь малую часть, а основные силы как раз и ударили по боярину Каменцу.

Едва отгремел взрыв, как я поспешил укрыться за скальным выступом. А то ведь мало, что промахиваются косорукие, так ведь ещё и обломки летят. Один из них ударил в меня, бессильно отвалившись в сторону.

Уже находясь в укрытии я попытался прикинуть на сколько этот кусок камня просадил мою защиту. Навскидку получалось порядка трёх с половиной карат. По всему, на данный момент мой «Зарядник» уже лишился где-то пяти с половиной карат. Ну там плюс минус.

Хм. А ведь будь на мне стандартный трёхкаратный «Панцирь», тут-то мне и кранты. Впрочем, прилетело по спине, так что возможно покалечило бы, но не убило. Я не простой человек, и от болевого шока не умру. Главное, чтобы правая рука могла двигаться, а там «Лекарь» сделает своё дело.

Тем временем «Стриж» взлетел, и каким-то образом сумел сбросить поплавки, упавшие в воду в конце взлётного створа. Это облегчит машину, увеличится скорость и улучшится манёвренность. Только как эти ухари собираются садиться? Н-да. Похоже это не входит в их планы, и самолёт этот бой не переживёт. И по всему выходит, что подобное было облегчение машины предусмотрено заблаговременно. Ничем иным я вот такой лёгкий сброс поплавков объяснить не могу.

Впрочем, долго думать по поводу этих храбрецов я не стал. Потому что моё внимание привлёк появившийся дирижабль, из которого начали сыпаться десантники, над которыми появились стабилизирующие парашюты. Вот только отчего-то никак не появлялись купола основных. О как у них всё кучеряво! Это сколько же их отцы командиры вложили в своих бойцов, коль скоро у каждого из них имеется «Лист»!?

А иного объяснения у меня попросту нет. Наличие, даже вот такого ни на что не годящегося парашюта, блокирует работу амулета. Зато десантник на бодрой скорости приближается к поверхности, перед которой отстёгивает этот зонтик, и в дело вступает «Лист», плавно опускающий бойца на землю.

И не только человека. Я приметил как из зева дирижабля появились сразу две пушки, с такими же смешными парашютиками. А следом вывалилась пара больших ящиков, в которые, скорее всего поместили боекомплект.

Ещё рассмотрел три ящика поменьше. Не удивлюсь если это гатлинги, ну или их польская модификация. Кто только не модернизирует этот недопулемёт, который после этого непременно считают детищем отечественных оружейников. Однако, в существующих реалиях он все же способен обеспечить огневую поддержку. Факт.

Н-да. Мало двух сотен десантников, так им ещё и пушки с картечницами приданы. Сколько защитников в Доброхотском? Навскидку село не такое уж и большое, человек триста. Взрослых мужиков получается чуть больше полусотни, со стариками, пусть будет под семьдесят. Дальше только женщины и дети. А тут ещё и бомберами проутюжили.

Впрочем, если вспомнить тех порубежников, что знал в своё время я, или казаков из моего мира, то баб и детей лучше со счетов не сбрасывать. На границе народ отчаянный, и способный удивить насмерть. Конечно тут не степь, но всё же места неспокойные, а жители острова являются представителями всё того же воинского сословия. И нападающие похоже прекрасно отдают себе в этом отчёт.

Грохнула зенитка, и в небе, среди падающих десантников вспух барашек разрыва. Прямо из пушки по воробьям. Шутка. Вполне себе оправданная мера. Если прилетит несколько пуль, глядишь тогда и одним супостатом меньше. А нет, так в любом случае защиту просадит. То же дело.

Пара истребителей ринулись в атаку на огневую точку. Навстречу им потянулись трассеры от двух картечниц, и грохнула пушка. Это что же получается, половину противовоздушной обороны корова языком слизала. Нехило так, прошлись бомберы.

Чуть в стороне, завязался бой между парой истребителей и «Стрижом». Порубежники вертелись как угорь на сковороде, уступая противнику во всём, кроме решительности драться до последней возможности. Хм. Ну и в мастерстве, чего уж там. Пилот просто красавец. Я даже поймал себя на мысли, что болею за него.

Впрочем, долго предаваться наблюдениям я не мог. Не оттуда исходит опасность. Вновь перевёл взгляд на десантников, стремительно приближающихся к земле. Прикинул как их разбросало.

Управлять падением с помощью стабилизирующего парашюта невозможно, и пятерых бойцов несло прямиком в мою сторону. Может порыв ветра, или замешкались с выброской, а то глядишь их задача ударить со стороны посадочной площадки, или захватить самолёт. Вот без понятия, за каким их несёт сюда. Но то, что это приближается моя головная боль, это факт.

Оттолкнулся от выступа скалы, и рванул к «Гусю». Оно конечно, я прямо-таки обвешан оружием. Вот только хауда, револьвер и пара бульдогов как-то не пляшут против карабинов маузера. Вроде бы именно они находятся на вооружении у польских десантников. Понятно, что у меня серьёзный амулет. Но ведь это не панацея.

Буквально влетел в грузовую кабину самолёта, под заунывный свист пара из предохранительных клапанов. Котлы уже набрали рабочее давление, и дело осталось за малым. Всего-то посадить пилота на своё место и отчалить отсюда, но её-то и не было. Разумеется я могу и сам управиться, не вопрос. Да только не привык бросать своих. Что там дальше будет между мною и Василисой, покажет время. Сейчас же мы одна команда, со всеми вытекающими.

Я встал под фонарь, выдернул стопор, и начал разворачивать турель с картечницей, одновременно с этим дёргая ручку взведения боевой пружины. Взгляд на бункер с патронами. И так знаю, что там ровно полсотни, но проверить никогда не помешает.

Тем временем десантники опустились на высоту примерно метров тридцати, и парашюты отделились от них. Автоматика сработала, или они сами это сделали, без понятия. А вообще, должен заметить, нервы у них, как стальные канаты. Вот бог весть не обделался бы я сам, на их месте. Одна ошибка, малейшей промедление и… Бр-р-р-р!!! Даже думать не хочется.

Едва избавившись от парашютов, нападающие тут же потеряли скорость, начав опускаться плавно и величаво. Настолько, что опавший шёлк опережая их устремился к земле. Пора!

Прицелился в одного из них и нажал на спуск. Картечница тут же загрохотала, а в сторону противника потянулись короткие росчерки трассеров. Я не стал распыляться и сначала сосредоточил огонь на одном десантнике, явственно наблюдая, как строчки пролетают мимо и утыкаются в тело, тут же опадая. Но вот парочка впилась-таки в тело. Есть! Одним меньше!

И тут же перевёл прицел на другого. К слову, видимость резко ухудшилась. Ветерок слабый, пальба слишком частая, а снаряжены патроны чёрным порохом. Впрочем, тут и бурый не больно-то помог бы. Завеса конечно была бы чуть меньше, но только и того.

Десантники не отмалчивались. Ускорить приземление они не могли. Зато в состоянии вести прицельный огонь. А четыре винтовки в умелых руках, это не так чтобы и мало. Свинец ударил по фанере фюзеляжа. Одна прилетела в фонарь, пробив дыру, в белёсой окантовке. В глаза сыпануло стеклянной крошкой. Но я успел прикрыть веки.

В ответ я пустил ещё одну очередь на десяток патронов, упокоив очередного противника. Видимость и без того была не очень, теперь же и вовсе непроницаемая белёсая стена. Под перестук пуль по фюзеляжу дёрнул трижды ручку взведения. Дым малость рассеялся, ровно настолько, чтобы можно было рассмотреть уже практически коснувшихся земли десантников. Нажал на спуск, явственно рассмотрев, как изломанной куклой осел третий противник.

Оставшиеся двое успели укрыться за камнями. Ну или все же скальными выступами. Порывом ветра отнесло дым, и я прошёлся по позиции десантников, выбивая облачка пыли и каменной крошки. Но тут и козе понятно, что безрезультатно. Не достать их. А они ведь могут и разойтись. Складки местности вполне позволят передвигаться ползком. Тем более, что берег несколько выше меня, и как раз в полтораста метрах имеется незначительный излом.

— Ну и что мне с вами делать, засранцы? — задал я сам себе риторический вопрос.

Засранцы не замедлили мне ответить. Грохнул сначала один выстрел. Потом другой, чуть в стороне. Фюзеляж отозвался тупым стуком пуль. Причём одна из них пробила фанеру и ткнулась в меня. Серьёзный там стрелок. А главное, в руках у него убойный ствол, и по сколько карат он снимает с моей защиты за выстрел, решительно непонятно. Может статься и так, что мой «Зарядник» уже не в состоянии полностью зарядить «Панцирь». Он ведь работает по принципу сообщающихся сосудов.

Думая об этом, я упал на четвереньки, и быстро перебирая конечностями двинулся на выход. Фанера плохая защита от винтовки. Да ещё и с патроном повышенной мощности. Ну вот не отпускает меня ощущение серьёзного ствола в руках одного из выживших, хоть тресни.

Когда перебегал через пристань, послышалось ещё два выстрела, и дважды рядом басовито прожужжали пули. Причём никаких сомнений одна из них была и тяжелее и быстрее. Это я понял, когда уже укрылся за каменным выступом, и прокрутил этот момент перед мысленным взором, сопоставив с уже весьма обширной базой статистики разложенной по полочкам.

Ну и какие у меня варианты? Перестрелку с ними не устроишь. Нечем. Остаётся только сходиться накоротке и палить из бульдога «Пробоями». Причём, может статься, что и не по разу. Кто знает какие у них там амулеты.

Проверил закреплены ли петли на курках револьверов. В правую руку бульдог, как главный аргумент. В левую хауду. Эта в упор вынесет трёхкаратник, только в путь. Главное сойтись лицом к лицу. Вообще-то рискованно, но и выхода другого нет. Эдак они могут на расстоянии израсходовать его амулеты. Лучше уж использовать их потенциал пока он есть.

Я рванулся выметнувшись из-за выступа, и сразу уходя в перекат. Два выстрела прозвучали практически одновременно. Облачка дыма безошибочно указали, где именно находятся стрелки. Они успели разойтись, метров на пятьдесят, и правый, тот у которого аргумент поубойней, ещё и ближе метров на тридцать. Похоже собирался обойти мою позицию. Вот к нему-то я и рванул.

Бежал рывками, бросаясь из стороны в сторону, и делая перекаты. Оставшийся слева палил чаще, но всё равно безбожно мазал. Тот, что передо мной, успел выстрелить только раз, и снова промазал. К моменту его перезарядки я успел приблизиться вплотную, и выстрелил из бульдога.

Попал!

Промазать попросту не мог. Вот только этот гад остался совершенно невредимым, и уже подал вперёд рукоять затвора. Из Хауды я выстрелил от бедра, не останавливаясь ни на мгновение. Расстояние метров семь, не больше. И не промазал. Пуля ударила ему точно в грудь, опрокинув на спину. Однако, прежде чем спрыгнуть за каменную ступень, я услышал выстрел, и почувствовал уже привычный лёгкий толчок в бок. Достал-таки сволочь! Считай два карата долой.

— Ну и что тут у нас, — не обращая внимания на сучащего ногами десантника, произнёс я подхватывая его карабин.

Добивать не стал. Лишнее. Опасность представляет враг не подающий признаков жизни. А когда вот так, с дырой в груди, и корёжит от боли, а взгляд быстро затягивает поволокой. Этот опасности уже не представляет.

Хотя-а-а… Я вовремя вспомнил о «Лекаре», который вполне мог у него оказаться, и выстрелил из хауды второй раз. Н-да. Лучше бы достал другой бульдог. Разнёс ему башку, словно переспелый арбуз. И как только на меня не попало. Переломил стволы, экстрактор выбросил стреляные гильзы, а я вогнал на их место два пулевых патрона. Вот так. Пусть ждёт своего часа в кобуре.

Осторожно осмотрелся, чтобы оставшийся десантник не достал меня. Вроде порядок. Потянул затвор слонобоя. Н-да. Слонобой и есть. То-то мне показалось, что покойного сильно повело, когда тот стрелял планируя на землю. Это же самый настоящий штуцер, калибр двенадцать и семь. Из него реально слонов валить. Хм. Ну или выносить стандартный трехкаратник на расстоянии метров эдак в полтораста. Правда, отдача у него закачаешься. Было дело. Сталкивался я с подобными дурами в свою вторую реинкарнацию.

Однозначно, аргумент убойный. Но ну его нахрен из такого палить без дульного тормоза. Он и плечо может вывернуть к нехорошей маме. А чуть расслабишься, так и ключицу сломает.

Отложил этот карамультук в сторону, вооружился хаудой и бульдогом. Матернулся, набираясь решимости. Понимаю, что не достанет меняя десантник. Уже не успеет, даже если попадёт дважды. Но вот никак не могу до конца осознать, что по факту неуязвим.

Сместился, и выскочил из укрытия пятью метрами правее. И пока десантник брал меня на прицел, успел дёрнуться в сторону. Выстрел! И пуля прошла пусть и рядом, но всё же мимо. Пробежал не больше десятка шагов, и снова начал метаться из стороны в сторону, неизменно сокращая разрыв. Выстрел! Снова мимо! Выстрел! Мимо! Когда до противника оставалось метров десять, он выстрелил снова. И на этот раз я ощутил лёгкий толчок в грудь. Подловил-таки! Только это ему не поможет.

Выстрел из бульдога, и на добивание из хауды. На этот раз добавки не требуется. Наповал. Только в этом мире без контроля никак нельзя. Тут это жизненно необходимо. Поэтому убрал бульдог с «Пробоями» и вооружившись другим, с обычными патронами, выстрелил трупу в голову. Пробежался по остальным троим, и проконтролировал их.

Только теперь осмотрелся по сторонам. Из села слышится нескончаемая ружейная трескотня. В звуки перестрелки то и дело вплетались пушечные выстрелы и грохот картечниц. Остававшееся орудие на башне, молчало, поникнув стволом. На парапете лежит убитый порубежник из обслуги. Похоже достали из пушки. «Стрижа» не видно. Как впрочем и других самолётов. Дирижабль, продолжает висеть над островом, но в бою участия не принимает.

Похоже, наш небольшой междусобойчик на отшибе никого не заинтересовал. Что в общем-то не может не радовать. Я и так упарился, пока разбирался с этой пятёркой. Не хватало ещё, чтобы кто-то вмешался со стороны. Нет, если помочь, то я только за. Но ведь могли и наоборот.

Ладно. Пока время есть, нужно разобраться с трофеями. Однозначно прихвачу один из маузеровских карабинов. Как-то оно неуютно без длинного ствола. Снял с убитого поясной ремень с подсумками, и нацепил на себя. Пока есть время вскинул винтовку, и прицелился в камень в сотне метров. Три выстрела. Прядок. И кучность вполне приемлемая, для этого оружия, и пристреляно хорошо.

Последний штрих. На пальцах никаких колец не обнаружил. Рванул ворот форменной куртки. Есть кожаный шнурок, с мешочком. Внутри обнаружились амулеты. Серьёзно заряжены ребята. Четырехкаратный «Панцирь», который на двухстах шагах, ну или ста пятидесяти метрах сдержит две винтовочные пули. Двухкаратные «Кокон», «Лист», «Кольчуга» и «Лекарь». Однокаратный «Кошачий глаз».

Охренеть! По самым скромным прикидкам снаряжение одного вот этого бойца его сюзерену обошлось в пять тысяч двести рублей. Именно, что сюзерену. Вот как-то сомнительно, чтобы подобную заботу проявляли в королевской армии.

Обыск остальных трупов времени занял немного. Просто срывал мешочки с амулетами, пояса с подсумками, да ножнами с тесаками, оружие не трогал. Единственно, всё же забрал слонобой. Оно конечно дурмашина. Но припомнив как жалел о том, что нечем пальнуть в технический лючок, по пристроившемуся под хвостом разбойнику, решил, что он не помешает.

Едва сгрузил трофеи в грузовую кабину, и решил отправляться в село на поиски своего нанимателя, как увидел выбегающих из-за угла детей, во главе которых бежала растрёпанная, Василиса. Куртки нет, бриджи порваны. И судя по бордовому цвету на бедре, ещё недавно со здоровьем у девушки было не очень.

— Федя, разводи пары! — выкрикнула она.

— Уже, — ответил я, прикидывая количество детей, — Не взлетим, — наконец констатировал я.

— Сливай сорок вёдер[1] топлива.

— Не факт, но попробовать можно, — прикинул я количество детей, и насколько облегчится «Гусь».

— Делай. Егор, Антип, сами снимете картечницу?

— Даже не сомневайся, — ответил один из порубежников, и полез вовнутрь.

За ним последовал второй. Дети дисциплинированно стояли на пирсе, ожидая команду на погрузку. Девчушки постарше присматривали за мальцами. Мальчишек подростков не было. Самому старшему лет двенадцать. Те, что постарше остались драться за свои дома.

Пока порубежники демонтировали картечницу, и выносили патроны, а я сливал топлив, Василиса бросилась к бункеру с патронами для курсовой картечницы. И когда порубежники появились, передала им брезентовую сумку с боеприпасами.

— Держитесь, мужики, — напутствовала она их.

— Детей сбереги, — и не подумав обижаться, за причисление его к мужикам, со вздохом ответил Егор.

Потом глянул на мальца лет десяти, подмигнул ему и кивнув своему товарищу, взгромоздил картечницу себе на плечо.

Получив добро, ребята молча, помогая друг другу, начали забираться в салон. Не прошло и двух минут, как они набились в грузовую кабину, а я оттолкнув самолёт от причала, полез следом.

— Ты как тут? — поинтересовалась она, когда я занял место штурмана.

— Пришлось малость пострелять. У них шансы-то хоть есть?

— Не знаю. Помощь с Каменца запросили, но там сейчас идёт воздушный бой, и судя по всему эскадрильи у боярина скоро не будет. А может и уже нет, — запуская машины, ответила она.

— Весело. И куда мы тогда прёмся?

— Десанта там то же нет. Это междусобойчик с польским шляхтичем, решившим отжать этот островок, на который давно зубы точит, — выводя «Гуся» на взлётный створ, пояснила Василиса.

— Да нахрена кому нужен этот кусок скалы? — удивился я.

— Легко разбрасываться землями, если не иметь своих, — хмыкнула в ответ она, и двинула ручку акселератора вперёд, увеличивая подачу пара.

Винты бодрее взбили воздух, и машина начала разгон. По ним никто не стрелял. Самолётов не видно, для картечниц на дирижабле далеко, а ракетами бить по такой малой цели, нужно серьёзно заболеть на голову. Потому что попасть можно лишь чудом.

Глава 20

— Дом, милый дом, — ступив на каменный пирс, с наслаждением потянулась Василиса.

Я невольно залюбовался её ладной фигуркой, в коротком кожане, и бриджах, с весьма элегантными сапожками. Ничего такого плотского. Красотой ведь можно и просто любоваться. А молодость она по определению красива, свежа и радует глаз. Эдакая анимешная девочка пилот. Только больших глаз не хватает…

Наши приключения на Доброхотском продолжения не имели. Доставили детей на Каменец, получили компенсацию за оставленные порубежникам картечницу и боеприпасы. После чего на вполне законном основании отказались растаскивать грузы в зоне боевых действий, приняли груз на Менск, и улетели в закат. Оно бы отдохнуть, но задерживаться не хотелось. Это не наша война, и влезать в неё у нас не было ни малейшего желания.

Мобилизовать нас боярин не имел права, его плата за переброску на остров дружинников Василису не прельстила. Не готова она рисковать в условиях, когда небо во власти противника. Эскадрилью Каменца ляхи разделали под орех, так что, ни о каком прикрытии не приходилось и мечтать. А вот «сундукам», приписанным к представительству гильдии в его владениях, повезло меньше. Этих он имел полное право привлечь к боевым действиям, что и сделал.

Насколько мы потом узнали из газет, конфликт на острове принял затяжной характер. Несмотря на внезапную атаку с наскока село захватить сразу не удалось, а там сказались особая планировка, и стойкость защитников. Трое суток уличных боёв, и серьёзные потери вынудили пшеков пойти на перемирие, а там и убраться восвояси.

Конечно пан Цешковский мог запросить помощь у своего магната, но то ли сам не пожелал, то ли в планы его сюзерена не входил широкомасштабный конфликт, однако дело завершилось миром. Вот так, побуцкали друг друга, побили народец, разрушили ладное село, и мирно разошлись. Я так до конца и не понял, с какого там вообще всё завертелось.

О своих трофеях Василисе ничего говорить не стал. С чего бы мне отчитываться. А так, за наш двухнедельный забег сумели сделать ещё четыре рейса. Не так уж и мало, если учесть, что автопилотов тут нет, и всё время полёта приходится управлять самолётом. После такого не помешает полноценный отдых. Не на износ же трудиться. Плюс к этому систематическое техническое обслуживание. Паровик он такой, требует к себе постоянного внимания. А их на «Гусе» целых три.

Не. Ну его нахрен. Не буду я изобретать ДВС. Не интересно. В конце концов, можно ведь просто оплачивать услуги механиков гильдии в порту. Оно конечно не дёшево, но сэкономленные время и силы того стоят. А я уж найду чем себя занять. В машину же полезу, только в случае крайней нужды или в охотку.

Ага. От сумы и от тюрьмы. Мало ли какая шлея под зад ударит. Помнится в своей жизни, той, что первая, и как по мне, настоящая, то же полагал, что меня всё устраивает и в огород в жизни не выйду. Нормальная тихая работа в офисе, которая мне нравилась, и солидный заработок. Ну вот с какого перепуга мне ковыряться в земле, если я всё что нужно могу купить на рынке. Причём не у торговцев-перекупщиков, а у бабушек и дедушек, выращивающих свои фрукты овощи и живность у себя на подворье. Как говорится, без ГМО. Но не-эт. Пришёл момент и я под удивлённые взгляды супруги начал разбивать грядки и ставить теплицу…

К слову, заработал я за этот пробег вполне так солидно. На секундочку сто пять рублей. А если остался бы на борту полный месяц, то могло бы выйти и под все двести. У Василисы и того больше получилось. Пусть треть ушло на текущее обслуживание, мелкий ремонт и накладные расходы, на руках всё одно останется солидно.

Не зря «Гусь» стоит так дорого. И это я ещё молчу о контрабанде, которая наверняка имелась. Впрочем, заработки конечно хорошие, но доля риска изрядная. Хорошо хоть с разбойниками больше не повстречались.

К слову, каперство в этом мире весьма распространённое явление. Причём настолько, что трудно разобрать где проходит грань между наёмником, капером и откровенным разбойником. Ну или пиратом, если хотите. У них есть даже свои острова базы, самые настоящие вертепы, где они отсиживаются после удачных рейдов.

Самое смешное то, что об их местоположении известно всем, но никто их и пальцем не трогает. Ну мало ли, вдруг понадобятся для грязного дельца. И где искать исполнителя. А тут пожалуйста, даже выбор есть.

Того же капитана «Дубинушки» не так давно нанимал какой-то русский великий князь, или даже сам царь. Детали разнятся от одного рассказчика к другому, но в общем и целом они сходятся в одном. Разбойника наняли чтобы он покуражился над южными африканскими архипелагами. Ну и помогли ему со снаряжением для этого опасного предприятия. Оттуда и новенькие истребители, которые пока ещё не во всех княжеских дружинах имеются. Да чего там, даже царский флот полностью не избавился от устаревших моделей…

— Привет, бродяги! — послышался молодой задорный девичий голос.

Я обернулся на него, и увидел молоденькую девушку, одетую под стать Василисе. Короткая кожаная куртка, бриджи, лёгкие сапожки, вместо шлемофона, федора, чуть надвинутая на глаза. Впрочем, это ничуть не скрывало её привлекательное личико в обрамлении рыжих волос по плечи.

— Машка! — выкрикнула Василиса, и тут же бросилась в объятия.

— Но, но, я бы попросила, — наигранно отстранилась та. — Меня понимаешь за решётку, а она сразу замену нашла. Да еще и мальчишку какого-то.

— И я рада тебя видеть, — все же повиснув у неё на шее, радостно выкрикнула моя работодательница.

Надолго её компаньонки не хватило, она всё же озарилась улыбкой, и ответила на объятия, так же огласив пирс радостным возгласом. Мне же только и оставалось, что наблюдать за встречей подруг.

Впрочем, занимался я этим недолго. Заглянул в грузовой отсек, подхватил свой саквояж и чехол с трофейными стволами, после чего вернулся на пирс. В этот раз мы летели на низких высотах, а потому в тёплой одежде особой нужды не было. Я знал, что по прибытии в Псков, сойду на берег, а потому заранее подготовил свои вещи. Расчёт уже получен. Что же до груза, то Ларионова и сама с ним разберётся.

— Василиса Семёновна, я так понимаю, что срок действия моего договора истёк. А посему, разрешите откланяться.

— Ты где нашла такое чудо, Васька! — одобрительно воскликнула Мария. — На мальчишку не обижается, всё с ходу понимает, да ещё и не заглядывается на женские прелести.

— Я все же надеюсь, девичьи, — улыбнулся я в ответ.

— Ещё и так вежливо хамит, — нарочито нахмурила она брови.

— Это ты ещё не видела как он кулаками машет, — многозначительно произнесла Василиса.

— Слышала уже.

— Не. Это надо было видеть. Просто песня.

— Правда?

— Честно.

— Фёдор, две девушки приглашают тебя отобедать в «Пропеллере», — решительно заявила Мария.

— Встречное предложение, но в «Бочке».

— Скук-ката, — безапелляционно заявила она.

— Нормально, — возразил я.

— Тогда без нас. Мы не любим менять свои привычки. Правда, Вася.

— Всё нормально, Василиса Семёновна. Мне не на что обижаться, или держать на вас обиду. Наоборот, спасибо за науку. Ну и до встречи в небе, — заверил я.

— Ва-ася? — многозначительно произнесла Мария.

— Не парься, Маша. Просто знай, что Федя, в сложной ситуации не подведёт.

— В смысле вообще, или только если мы в одной лодке? — уточнила та.

— Пока, только если в одной лодке, — ответил я.

Попрощался и пошёл своей дорогой. Забот у меня хватало. День только начинается. Перелёт был не сложным. Так отчего бы не попробовать решить парочку вопросов уже сегодня.

Перво-наперво, ещё не занеся вещи домой, заскочил в паспортный стол, в надежде на удачу. И она мне улыбнулась. Нашёлся один очередник, который намертво встал у двери в кабинет, пропуская народ стоявший за ним, и всё ещё надеявшийся на клиента. Хотя время уже и к полудню, а такие торопыги как я, предпочитают приходить с утра.

Как и предполагал, сложностей с подтверждением относительно моей новой личности не возникло. В кабинете я задержался ровно на столько, сколько потребовалось для постановки штампа в паспорте, и заполнения бланка. Последний надлежало передать в кадры гильдии вольных пилотов. Всё. Теперь я полноценный житель Пскова, и как следствие у меня появились дополнительные возможности.

— Здравствуйте, Фёдор Максимович, — едва сдерживая рвущуюся из неё радость, поздоровалась квартирная хозяйка, когда я ступил во двор.

— Здравствуйте, Таисия Андреевна, — поздоровался я в ответ, и прошёл по дорожке прямиком в снимаемый мною флигель.

Едва переступил порог, как тут же понял, что моё жилище не оставалось без присмотра. Заботливую женскую руку распознать несложно. Вот и тут она видна сразу же. Не удержалась хозяйка, нарушила-таки договорённость и полезла наводить порядок в моем жилище. Я невольно глянул в сторону тайника, и тут же успокоился. Всё указывало на то, что он был нетронут. Но чёрт возьми, это ни в какие ворота! Хотел же отдельный дом, а тут вдруг повёлся на прелести Тасеньки.

— Федя, милый, я уж и не знала, что думать, — влетев вихрем, произнесла Лукьянова, и повисла у меня на шее.

Я и сообразить-то толком ничего не успел, а она уже впилась в меня долгим и жадным поцелуем. В принципе, понять её не сложно, вдовья доля, да общественное мнение заставляют жить с оглядкой. Это с меня, как с гуся вода и во время путешествия я вовсе не хранил верность новой любовнице. Василиса конечно мимо кассы, но ведь есть ещё и бордели. А если не экономить, так и вполне приличные. Таисии же пришлось несладко. Не успела толком напиться в жаркий день, как у неё отобрали кружку с водой.

— Ч-что-то с-случилось, — отстранилась она, почувствовав мою холодность.

— Таисия Андреевна, мы кажется договорились, что вы не заходите во флигель и не хозяйничаете в нем. Но стоило мне ненадолго отлучиться, как вы…

— Федя, я просто хотела прибраться, — перебила она меня.

— Я вас об этом не просил, Таисия Андреевна. Полагаю, мне следует подумать о переезде. На возврате уже внесённой квартплаты я настаивать не буду…

— Федя, остановись, — накрыла она своей ладошкой мою руку, лежащую на рукояти хауды. — Я всё поняла. Такое больше не повторится. Обещаю, — и прямо-таки взгляд побитого щенка.

А вот перегибать не стоит. Нет страшнее и коварней врага, чем рассерженная женщина. Уж кто, кто, а я это знаю совершенно точно. Поэтому взял её лицо в свои ладони, посмотрел долгим взглядом прямо в глаза, в которых появились надежда и желание, и впился в неё жадным поцелуем, на который она тут же ответила.

— Глаша, — оторвавшись от Таисии, наконец произнёс я.

— Я её в лавку услала, вернётся не скоро.

Ну, не скоро, понятие относительное. Поэтому расслабляться особо не стали. Благо поднять юбку не так уж и сложно, а панталоны и вовсе не представляют помехи…

К моменту возвращения прислуги, умиротворённая квартирная хозяйка вернулась к себе, а я наконец сумел забраться в тайник. Не вижу ни единой причины откладывать свой визит в банк, для открытия счёта и аренды ячейки. Всё же, держать ценности в доме, идея не из лучших.

Поэтому я переоделся в лучший свой костюм, почищенный и выглаженный заботливой женской рукой. Тёмные сюртук, жилет, брюки, федора, белая рубашка, повязанная чёрным шейным платком в белый горошек и до блеска начищенные туфли. Ткань среднего ценового сегмента. Однако, крой и пошив выдавали работу не просто портного, но мастера своего дела. Григорий оставался княжичем, даже когда желал сохранить инкогнито. Глянул на себя в зеркало на дверце платяного шкафа. Ну чисто франт, перед которым откроются многие двери.

В банке никаких сложностей не возникло, а все формальности уложились в каких-то полчаса. Определив практически все средства на счёт, оставив только на карманные расходы, и сбросив в ячейку практически все амулеты, я наконец оказался на улице.

Извлёк из кармашка жилета часы, откинул крышку и взглянул на циферблат. Всегда нравились карманные котлы. Есть в них что-то патриархальное. А может причина в том, что я поклонник старины, и архитектуры девятнадцатого века. Признаться, находясь на улицах этого мира я буквально наслаждался видами. Пусть здешний русский стиль несколько и отличался от известного мне, вобрав в себя больше от греческих зодчих. Менее привлекательным от этого он не стал.

Время ещё было, а потому я решил не откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня. Тем более, что до гильдии было не так чтобы и далеко, а день тёплый, но не жаркий.

В левом коридоре как всегда было многолюдно. Вольники толпились у доски, подбирая себе груз. В правом, по обыкновению тихо, и только редкие служащие прохаживались по коридору между кабинетами.

— Добрый день, — поздоровался я, войдя в кабинет отдела кадров.

В этот раз обошлось без непристойной картины. Девушка спокойно трудилась за своим столом, Таничев то же что-то там строчил. Гильдии, как и любой государственной или великокняжеской структуре присуща бюрократия. Поэтому кто-то должен систематически выписывать какие-то бумажки и перекладывать их с места на место.

— Ого. Какие люди. Здравствуйте, молодой человек. С чем пожаловали? — приветствовал меня Таничев.

Девушка только подняла взгляд, поняла кто перед ней, и её губы тронула лёгкая улыбка. Похоже вспомнила, как надо мной потешился начальник. В ответ я одарил незнакомку многозначительным взглядом, и едва заметно подмигнул. На её лице появился румянец смущения. Правильно поняла мой посыл, к первой нашей встрече.

— Примите, — я передал Таничеву бланк, полученный в паспортном столе.

— Ага. Понятно. Ну что же, в таком случае с вас ещё девяносто рублей, — доставая толстую амбарную книгу, произнёс он.

— Не вопрос, — я выложил на стойку требуемую сумму.

Тот принял деньги, выписал приходный ордер и протянул мне.

— И это всё, — хмыкнул я.

— В смысле? — не понял кадровик.

— А записку в «Пропеллер» больше не выпишите?

— Понравилось, — склонил он голову на бок.

— Признаться, я не разобрал. Но тамошним завсегдатаям думаю очень.

— Ну так сходи ещё разок. Тебе теперь рекомендации не требуются, — нагло на меня пялясь, облокотился тот на стойку.

Не трусливого десятка. Только зря он так-то. Если бы извинился, тогда ладно. А так-то… Врезал я ему от души. Получив апперкот он завалился на рабочий стол позади себя, разметав документы. Жаль, у меня масса тела недостаточная. А то, он у меня ещё и полетал бы. Увы. Об этом оставалось только мечтать.

— Ну ты там как, слышишь меня? — поинтересовался я у копошащегося кадровика. — В следующий раз когда пожелаешь со мной пошутить, просто помни, что я и прибить ненароком могу.

— Ходи оглядывайся щ-щенок, — утираясь, произнёс Таничев.

— Я сказал, ты услышал. Гляди как бы тебе же дороже не стало. До свидания, барышня, — приложив пальцы к полям федоры, изобразил я поклон опешившей от произошедшего помощнице кадровика.

На улицу вышел в приподнятом настроении. Вот прямо на душе полегчало, после того как врезал этому придурку. Осмотрелся, и направился к уже знакомому газетному киоску, чтобы купить «Из рук в руки».

— О, ч-чёрт! — выругался какой-то незнакомец, буквально повиснув на мне.

— Смотрите под ноги, сударь, — произнёс я, поддерживая оступившегося.

— Прошу прощения, за мою неловкость, сударь. И благодарю за помощь. Поторопился знаете ли, — покраснев как рак, извинился тот.

— Не берите в голову. С кем не бывает. Прошу, — уступил я ему очередь у прилавка.

— Я… — в неловкости запнулся незнакомец.

— Вы же спешите, — повторил я приглашающий жест, без какого-либо подтекста.

Тот поблагодарил, и купив «Псковские ведомости», вновь раскланялся, и пошёл своей дорогой. Я же только усмехнулся. Забавный мужичок. Купил газету, и открыл раздел «сдача жилья», твёрдо вознамерившись сменить место проживания.

Обрывать связь с Таисией Андреевной пока не буду, но нужно переводить наши отношения в редкие свидания. Уж больно бурно она восприняла нашу близость. Того и гляди, какие-нибудь бредни в голову полезут. Кто сказал, что кризис среднего возраста только у мужиков бывает? Враньё!

Опять же, у меня появились кое-какие планы, которые в маленькой комнатке отведённой под мастерскую не осуществить. Ну и секретность хотелось бы соблюсти. Я конечно в местную высшую лигу не мечу. Но наличие средств, помогает сделать жизнь много проще и комфортней. Меня вполне устроит положение обычного вольника, не испытывающего финансовых затруднений…

* * *

Услышав стук в дверь, Дмитрий четвёртый отложил документ в папку, и прикрыл её. Входить к нему без доклада имели право единицы, и каждый из них пользовался особым доверием царя. Но даже они не могли быть в курсе всех его дел. Имелся целый ряд вопросов доступ к которым имел строго ограниченный круг людей.

— Разреши, государь? — вошёл в рабочий кабинет Наумов.

Как всегда в синем мундире отдельного корпуса жандармов, при генерал-лейтенантских эполетах и аксельбантах. Всё так же бодр, свеж и готов выполнить любую волю своего царя.

— Проходи, Даниил Андреевич. Присаживайся. С чем пожаловал? Надеюсь не пожар? А то с тебя станется, с абсолютным спокойствием сообщить и о конце света.

— Ничего такого, государь. И даже новый заговор не случился.

— Радует.

— Я относительно твоего приказа, по розыску тела младшего княжича Григория Демидова.

— Сыскали тело, — удовлетворённо кивнув, произнёс Рюрикович.

— Сыскали. Но не тело, а самого Григория.

— Ты же докладывал, что он погиб. И из материалов дознания следует то же самое.

— Из материалов да. И сомневаться в том, что изложенное в них правда, не приходится. Допросы велись с использованием «Лжекамня». Одним из допрашиваемых был целитель рода Демидовых. Ошибки быть не может. Он констатировал смерть Григория Фёдоровича.

— И как такое возможно? — поинтересовался Рюрикович.

— Целители говорят, что есть единичные случаи, когда человек якобы умирает, а через непродолжительное время вновь возрождается. Взгляд за грань на каждом сказывается по своему. Большинство лишается разума.

— Однако, наш княжич похоже жив и в своём разуме, — откинувшись на спинку кресла, заметил Рюрикович.

— Да, государь.

— А теперь коротко и по существу, — заинтересованно потребовал царь.

— Подполковник Копылов довольно быстро вышел на след беглеца, ещё на Кукуштане. Начал отрабатывать все происшествия случившиеся в нужный промежуток времени. Его внимание привлекло исчезновение одного вольника, по слухам пробавлявшегося контрабандой и не гнушавшегося лиходейством. Сделал по нему и его штурману циркулярный запрос по корпусу. Первый никак не проявился. На второго вскоре из Пскова поступил запрос по месту постоянной прописки. Агентура в гильдии Кукуштана подтвердила запрос оттуда же по их линии. Выездом на место, при визуальном контакте некто Горин Фёдор Максимович был опознан как Демидов Григорий Фёдорович. Копылов запросил в помощь жандармского целителя, который сегодня, при личном контакте однозначно идентифицировал его как младшего княжича.

— Значит, мальчишка понял, что против заговорщиков ему не выстоять, и решил отступиться. Или ему известно гораздо больше?

— Этого мы пока не знаем.

— Где он?

— В настоящий момент в Пскове. Копылов отслеживал его перемещения с помощью нашей агентуры в гильдии. Все ниточки ведущие к нему, определил под гриф секретно и взял под контроль жандармского управления. Предпринял меры, чтобы направить ищеек Демидова по ложному следу. Сейчас ожидает вашего решения, относительно судьбы княжича.

— Ну, хорошо хоть не стал следовать строго букве приказа, не грохнул его и не предоставил тело, — хмыкнул царь.

Генерал понимающе улыбнулся. Рюрикович конечно сильно так утрирует. Но кроме умных и инициативных, в корпусе жандармов есть и твердолобые служаки. Куда же без них. Такие порой нужны ничуть не меньше первых, а порой, так и вовсе бывают незаменимы. Главное правильно распорядиться их навыками.

— Приглядывайте за ним, — после минутного раздумья решил царь.

— Слушаюсь, государь.

Глава 21

Эт-то ещё что такое. Я остановился глядя на большое окно ювелирного магазина, забранное в витринное стекло. Там были выставлены некоторые образцы украшений. Из самого центра, на меня смотрело колье, весело подмигивающее кровавыми отблесками камней. Рубины? Нет, я в курсе, что подобным цветом обладают и полудрагоценные камни, но это были рубины. Причём чистой воды!

Просто сюр какой-то. Рубины подобной чистоты редкость. Добывают их в значительно меньшем количестве чем алмазов, и как драгоценности в прежних мирах они порой стоили дороже. Здесь безусловный приоритет алмазов обусловлен тем, что амулеты из них способны самостоятельно вбирать в себя Силу из окружающего пространства.

На обычные украшения идут сугубо мелкие камни, весом до одного карата, ввиду невозможности ими вбирать в себя Силу. Среди тех же, что я наблюдал сейчас, имелись и в десяток карат. Правда, огранка не соответствовала ни одному из известных мне типов амулетов. И объяснение этому у меня было только одно…

Я потянул на себя входную дверь, и под треньканье вошёл вовнутрь. У прилавка стоял благообразный господин, в кургузом пиджаке, которые постепенно входили в моду, но пока ещё не задвинули длиннополые сюртуки.

— Здравствуйте, — приветливо улыбнувшись, произнёс он.

— Здравствуйте. Я прошу прощения, меня заинтересовало вон то колье. Это рубины? — изображая искреннюю заинтересованность, поинтересовался я.

— Да. У нас большой выбор камней, на любой кошелёк. Прошу, вот здесь представлены изделия с рубинами.

Разумеется ювелирная лавка не музей, и праздным посетителям тут не рады. Но моя внешность и заинтересованность указывали на то, что я являюсь потенциальным клиентом. Остаётся только найти моё слабое место и убедить сделать покупку.

Я подошёл к прилавку, под стеклом которого отливали кроваво красные камни. Освещение обеспечивалось с помощью ацетиленовых горелок, и зеркал. Устроено все настолько грамотно, что взгляд не оторвать от игры света на полированных гранях. Я взглянул на ценник, и сильно удивился. Лавочник не врал, цены и впрямь демократичные.

— Простите, я ни в коей мене не желаю усомниться в престиже вашей лавки. Однако… Это настоящие камни? — изображая восхищение и недоверие одновременно, поинтересовался я.

— Несомненно. Только происхождение их не природное, а искусственное. Французский учёный Эдмон Фреми нашёл метод изготовления рубинов, и теперь это чудо доступно для современных модников и модниц. Обратите внимание…

— Благодарю, — оборвал я его.

Всё, что мне нужно я узнал, и дальше изображать из себя потенциального покупателя не имело смысла. Под его разочарованным взглядом, я резко развернулся, и вышел на улицу. Сказать, что я был расстроен, это не сказать ничего. Одна из причин съёма нового жилья и организации тайной лаборатории была в изготовлении синтетических рубинов. Однако, искусственные камни уже существуют, и ими вовсю торгуют. Они не способны аккумулировать в себе Силу?

В поисках ответов на эти вопросы, я отправился в уже знакомую мне амулетную лавку. Всё равно собирался сюда, чтобы сбыть лишние камни. Тем более, и легенда нарисовалась. Грешно не воспользоваться случаем. Да и траты предстоят серьёзные. А тут ещё и вопросы появились. Как говорится, сам бог велел.

— Фёдор Максимович, рад вас видеть, — с улыбкой встретил меня владелец амулетной лавки.

— Здравствуйте, Мартьян Ярославович.

В лавке опять пусто. Как ни зайду, так ни единого покупателя. Впрочем, чему удивляться если товар в ней по определению дорогой, и праздным посетителям тут не место. Не музей же, в самом-то деле, и не ювелирная лавка, чтобы выбирать чистоту камней, мастерство огранки и искусность выполненной оправы. Здесь товар стандартный, и направляясь сюда клиент чётко знает, чего он хочет.

— С чем на этот раз?

— С этим, — я выложил перед ним горку топазов.

Ну вот не вижу я смысла чахнуть над ними как царь Кощей.

— Давайте сюда этих красавцев, — потирая руки, произнёс лавочник.

Далее начался процесс оценки состояния заряда, и подзарядка разряженных камней, к каковым относились почти все «Панцири». Израсходовавшие лишь часть заряда «Листы» я сумел подзарядить от своего «Зарядника», но на большее его не хватило.

Покончив с этим лавочник пересчитал камни, всей кучкой отправил их на свои весы и ловко произвёл взвешивание. А что такого. Я у него, можно сказать, оптовый поставщик. А за одно я подсунул ему и свой «Зарядник» в котором считай и не осталось ничего. Порядка трёх карат. С учётом того, что он работает как сообщающийся сосуд, то от него уже считай ничего и не подзарядить.

— Тридцать один камень, общим весом семьдесят две целых и семь десятых карата, на общую сумму двадцать одна тысяч восемьсот десять рублей. В общем за зарядку амулетов с вас семьсот сорок рублей. Делаю скидку, как постоянному клиенту, итого вам на руки я должен передать двадцать одну тысячу сто десять рублей, — подвёл итог лавочник.

Скидку. Как же. Он ведь не первый день замужем, и понимает, что за зарядку я даже при таких раскладах переплачиваю двадцать рублей. Правда, с другой стороны, я в явном наваре из-за того, что у него в лавке и впрямь самая привлекательная закупочная цена. С другой стороны, купец, он и есть купец. С учётом величины партии, он в явном выигрыше. Да и пусть его. Меня это устраивает.

— Как вы понимаете таких денег у меня в лавке нет.

— Меня устроит сто десять рублей наличными, и остальные чеком.

— С вами приятно иметь дело, молодой человек, — с явным удовольствием произнёс лавочник.

— Мартьян Ярославович, не просветите неуча? — поинтересовался я у лавочника, убирая чек и деньги в бумажник.

— Спрашивайте, молодой человек.

— Я тут проходил мимо ювелирной лавки и приметил ожерелье из рубинов. Не удержался, вошёл, и увидел целую витрину с украшениями из этих камней…

— Все, Фёдор Максимович, не продолжайте. Я вас понял. Это искусственные камни. Французский химик Эдмон Фреми два года назад создал метод получения искусственных рубинов. Но они у него получались слишком мелкими, чтобы годиться на изготовление амулетов. Он не прекратил попыток, и с полгода назад придумал новый метод, который позволил ему выращивать камни больших размеров с поразительной скоростью.

— И в чём суть этого метода?

— Господин Фреми не распространяется относительно своего секрета. Но судя по количеству рубинов оказавшихся на прилавках ювелирных лавок, он наладил самое настоящее промышленное производство этих камней.

— Но отчего из них не делают амулеты? — задал я самый насущный для меня вопрос.

— А не получается. Пытались. И они даже вбирают в себя Силу. Только не способны её удержать. Разрушаются, да ещё и взрываются. Если заполнить под завязку, практически сразу. Если даже лишь незначительную часть, то разрушение наступает в течении часа. Учёные мужи пришли к выводу, что так как Сила является природным явлением Земли, то и заключать её в себе может только природный камень. К слову, в амулетных лавках рубины теперь выкупают и заряжают только если они уже имеют хотя бы толику Силы. Рисковать никому не хочется.

— Ясно. Спасибо, Мартьян Ярославович.

— Заходите ещё, молодой человек, — прощаясь напутствовал меня хозяин лавки.

Итак, мои намерения обзавестись синтетическими рубинами, и как следствие серьёзным козырем, пошли прахом. Впрочем, во всем нужно видеть позитив. Изготовление необходимого оборудования, а так же покупка шлифовальной мельницы обошлись бы мне в кругленькую сумму, которую я теперь могу сэкономить. Н-да. Хотя, конечно, лучше бы потратиться.

С другой стороны, ювелирные рубины всё одно дорогой товар, и на этом в любом случае можно неслабо приподняться. Понятно что в лабораторных условиях мне слишком много не изготовить. Но много, это ведь понятие относительное. Скажем, с меня вполне хватило бы и пары десятков тысяч рублей в год. И это вполне реально даже в лабораторных условиях. Тем более, если продавать уже огранённые камни.

Я хороший ювелир, если что. Чем только не приходилось заниматься в прошлые свои жизни. Как говорится — на все руки, от скуки. Опять же, отчего не научиться чему-нибудь новому, если процесс обучения, в моём случае, проходит с невероятной скоростью. Достаточно нескольких повторений, чтобы вогнать нужный рефлекс в подкорку. И всё же, ювелирные украшения, это одно, а амулеты, уже совсем другое. Как говорится, почувствуйте разницу.

И это уже второе моё фиаско. Первое случилось с травматическими патронами, на мысль о создании которых меня натолкнул мстительный мальчишка Витька, со своей рогаткой. Как оказалось, «Панцирь» надёжно защищал от любых предметов прилетавших с энергией более десяти джоулей. Это я выяснил опытным путём.

Правда, поначалу, в своей самоуверенности я все же изготовил патрон с резиновой пулей. Нашёл время, пока мы катались с Василисой. Н-да. Мне бы вспомнить, как брошенная мною в трактирщика кружка упала на пол, отражённая амулетом. Но куда-а там. Идея захватила настолько, что данный факт напрочь вылетел из головы. Уж больно увлекла перспектива заполучить в свои руки не летальное оружие…

— Как же так? Я же пообещала, что больше не стану заходить к тебе, без твоего ведома, — растерянно произнесла Таисия Андреевна.

— Тасенька, ничего не изменилось. Мы по прежнему сможем встречаться.

— Как вы себе это представляете, Фёдор Максимович? Думаете не вызовет пересудов молодой человек регулярно посещающий одинокую вдову, которая неизменно при этом отсылает прислугу?

— Я буду навещать тебя ночью, оставаясь при этом незаметным, — беря её за руку, произнёс я.

— Мне необходимо заботиться о своей репутации. Либо мы оставим всё как есть, либо нашим отношениям конец, — вырывая свою ладошку, резюмировала она.

— Прости, но я вынужден съехать. Этого требуют сложившиеся обстоятельства.

— Прощайте, Фёдор Максимович, — развернулась, и вышла из прихожей.

Ничего страшного. Одно дело, когда бросают женщину, и совсем другое, когда это делает она. Главное пока не съеду время от времени бросать на неё взгляды полные переживаний, чтобы никаких сомнений кто именно тут отверженный. В театре, если что, я то же играл. В самодеятельном…

Жильё я нашёл в другом районе города, и на этот раз подальше от порта. Причина вовсе не в том, чтобы как можно больше отдалиться от моей квартирной хозяйки. Просто именно там сдавался небольшой кирпичный дом, с сухим каменным подвалом под всю его площадь, небольшим садиком с беседкой, флигелем для прислуги и каретным сараем. И за всё это арендная плата всего-то шестьдесят рублей в месяц!

От центра достаточно далеко, но район считается благополучным. Так что, воров особо можно не опасаться. А если ещё и приплатить квартальному, так и вовсе считай, что полностью обезопасился. Разве только какая залётная шпана отметится. Но от всех бед не застраховаться.

Можно конечно и сторожа нанять. А то и вовсе семью поселить, чтобы и охрана, и за подворьем пригляд, и целый ряд бытовых вопросов снимется. Благо флигелёк с прихожей и парой комнат, это вполне позволяют. И я всерьёз собирался обдумать этот вопрос. Всё же не дело одному проживать. Но пускать на подворье первого встречного как-то не хотелось.

Переезд много времени не занял. Со всем своим нехитрым скарбом и инструментами управился одним рейсом в пролётке. Так что, ночевать мне предстояло уже на новом месте.

Неподалёку обнаружился вполне приличный трактир, куда любили захаживать окрестные жители. Не сказать, что кухня прямо радовала мой желудок. Но вполне сносно. Да и местные ходят сюда вовсе не есть, а выпить кружку другую пива, да поговорить за жизнь.

Отсутствие дешёвых наливаек, и пропойц соседей, навивало на мысль, что район мне всё же понравится. А там, глядишь, ещё и рассмотрю предложение хозяина, который не прочь и продать этот дом. Правда, я ещё не решил интересует ли меня это, и готов ли выложить за такую покупку десять тысяч рублей…

Проснулся в прекрасном настроении. На новом месте спалось исключительно. Рядом ни заводов тебе, ни самолётов, а потому тишина, пение птиц и свежий воздух, который хоть на развес продавай. Красота!

Умывшись, направился на кухню. Глянул на манометр газогенератора, обеспечивающего газом как освещение идёт, так и газовую плиту. Прикинул давление. Приготовить завтрак ещё хватит. А там, нужно будет забросить берёзовых чурок, чтобы по новой раскочегарился. А вообще, не помешало бы пополнить запасы. От прежних-то постояльцев кое-что осталось, но только и того, что кое-что.

Приготовил себе яичницу с беконом. А что. Вполне себе удобно. Прямо как у себя дома. Только посуда более архаичная. Впрочем, у чугунной сковороды есть свои преимущества. Есть прямо из неё ещё скворчащий завтрак, это что-то с чем-то!

Пока завтракал, обдумывал как именно поступить. Покупать готовую шлифовальную мельницу передумал. Незачем привлекать к себе внимание. Обойдусь только закупкой шлифовальных дисков. Остальное изготовлю самостоятельно. В смысле, закажу в разных мастерских, доставлю по частям в подвал, где и соберу.

С оборудованием для синтеза рубинов поступлю точно так же. И пожалуй остановлюсь на методе Вернейля. Он значительно проще. Не исключено, что и местный Эдмон Фреми пришёл именно к нему. Хотя, конечно вряд ли. Хм. Стоп! А ведь вполне может быть. Я замер не донеся до рта вилку с наколотым беконом.

Синтетический рубин способен вобрать в себя Силу. К примеру тот же сапфир, который вполне сопоставим с рубином по прочности и так же является корундом, не в состоянии, как его не огранивай. Никакой другой драгоценный камень не может, а искусственный рубин может. Он не способен удержать в себе заряд. Но это другое. Сила не истекает, как из топаза, а разрывает его.

Одним из недостатков метода Вернейля было то, что получаемый камень имел внутренние напряжения. Природу Силы никто не знает, и толком объяснить её процессы не может. Но отчего не предположить, что она так же создаёт внутреннее напряжение. Взять «Пробой». После столкновения с полем «Панциря» камень разрушается, выбрасывая из себя оставшуюся Силу, и даже при царапине, человек погибает. Хм. С другой стороны, «Стилет» просто разряжается, и никакого выброса энергии. Самое обычное ранение от стали.

Но в любом случае, стоит попробовать воссоздать метод Чохральского, при котором у камней нет внутренних напряжений. Конечно он несколько сложнее, зато на выходе можно получать образцы значительно больших размеров.

Закончив завтрак засел за чертежи. Как уже говорил, я с лёгкостью могу обходиться без чертёжных принадлежностей. Так что, дело спорилось. До часа пополудни вполне успел закончить чертежи мельницы, и установки для синтеза рубинов. А так же, составил список всего того, что мне может понадобиться. Благо напрягать память не было никакой необходимости. Она у меня, как жёсткий диск, выдаёт информацию в мгновение ока. Успевай только фиксировать на бумаге.

Пообедал в трактире. Зашёл в лавку и накупил продуктов. В том числе и скоропортящихся, которые должны были доставить к семи вечера, когда я планировал вернуться домой. В подвале, одна из комнат отведена под ледник. Не сказать, что там прямо морозильник, но хранить скоропортящиеся продукты вполне возможно. Хотя уже и существуют холодильники на паровом приводе. Сам в шоке. Но факт остаётся фактом.

После этого направился прямиком в лётную школу, чтобы подать документы для сдачи экзаменов и получения лицензии лётчика. Всё сдаётся в один день. Десяток вопросов по теории, и получасовой полет на учебном У-5. Ну чисто на водительское удостоверение в моём мире.

Затем посетил банк, где депонировал чек, и снял наличные. А потом начался забег по мастерским, и заказ необходимых составляющих. На срочность выполнения заказа не налегал. Поэтому сроки выполнения разнились от недели до двух. Зато и по карману ударило не так больно, как могло бы. Впрочем, траты всё одно вышли изрядными. Три тысячи двести двадцать рублей, как с куста. Хорошо хоть снял с запасом.

— Федя!

Окликнул меня знакомый голос, когда я вышел из третьей, и последней мастерской, где размещал очередной заказ.

— Василиса Семёновна, Мария Анатольевна, — не скрывая своего удивления, поздоровался я с девушками.

— Расслабься, Федя. Давай без этой чопорности, — одарила его улыбкой Мария.

Да так, словно это он с ней провёл бок о бок две недели, а не с её подругой. Впрочем, париться по этому поводу я не стал. Это не пренебрежение, а совсем даже наоборот, девушки дают понять, что воспринимают меня как человека близкого круга. Не вижу причин от этого отказываться.

— Ты здесь какими судьбами? — поинтересовалась Василиса.

— Да так, заказал кое-что в мастерской. А вы?

— Мы неподалёку снимаем квартиру. Вот, идём домой, привести себя в порядок, чтобы выйти, так сказать, в свет. Хочется сегодня нормально поесть, а в «Пропеллере» кухня хотя и хорошая, но без разносолов, — пояснила Мария.

Вот интересно, насколько они близки? Не то чтобы мне хотелось знать это до зуда. Но иметь ввиду, не помешало бы. А то мало ли, как оно обернётся. Про обозлённых женщин я уже говорил.

В этот момент я почувствовал острую боль в спине. До жути знакомую, надо сказать. Вот же достал, засранец!..

Глава 22

Я резко обернулся, и ожидаемо увидел улепётывающего во все лопатки Витьку. Вот откуда он тут нарисовался! Приметил возле тополя у тротуара, обломившуюся сухую ветку. Подобрал и метнул на манер биты в городках.

— Фёдор! — строгим тоном выкрикнула Василиса.

Йесть!

Палка прилетела сорванцу точно по ногам и он полетел кубарем по брусчатке. Ну и я сразу же метнулся в его сторону. Вот не с руки мне гоняться за ним по улицам. А уши надрать пора!

Схватил его за шиворот и резко вздёрнул на ноги так, что рубашка жалобно треснула, но напор выдержала, не порвалась. Окинул беглым взглядом сорванца. Ну что сказать, падение для него не прошло бесследно. Ладони и подбородок стесал. Наверняка с коленями дела обстоят не лучше, а ещё прилетевшая палка, штука довольно неприятная. А он как думал, что будет вот так безнаказанно на меня охотиться?

— Отпусти, гад! — орал во всю мощь своих лёгких мальчишка.

Калечить его в мои планы не входило. Только надрать уши. Поэтому я приложил своего «Лекаря» к его лицу, наблюдая, как видимые раны исчезли на глазах. Вот только что были, и не стало. Витька же буквально захлебнулся криком. Сомнительно, чтобы испытал серьёзное наслаждение, хотя наверняка какие-нибудь болячки ещё нашлись. Как результат, по телу пробежалась приятная волна, и случилось это достаточно неожиданно, чтобы вызвать у него крайнее удивление.

Да кто же ему даст нежиться в неге! Удерживая мальчишку за шиворот, я ухватил его за ухо и с силой вывернул.

— Уй-уй-уй!!! А-а-а-а!!! А-атпусти-и га-ад!

— Федя! — требовательно выкрикнула приблизившаяся и подбоченившаяся Василиса.

— Что!? — возмущённо откликнулся я, и не думая отпускать верещащего мальца.

— Ему больно!

— А нехрен, нахрен, понимаешь, — неопределённо выдал я.

— Федя, отпусти мальчика, — потянув верещавшего Витьку за рукав рубашки, попросила Василиса.

— И впрямь, Федя, отпусти, он своё получил, — присоединилась к ней Мария.

— В следующий раз портки спущу, да ремнём отхожу, — передавая мстителя Василисе, с угрозой произнёс я.

— Витя, вот скажи, вам в семье проблем мало? Ещё и ты болячку на голову принести решил? Заботу о близких проявил, п-помощник, — встряхнув мальца за плечи, строго произнесла Ларионова.

— Я… — начал было мальчишка, и осёкся.

— Иди уж, — подтолкнула она его.

— И что это было? — поинтересовался я.

— Беда у них в семье. Четверо детей, а Гаврила работы лишился. Ногу потерял, а какой прок от него в самолёте на деревяшке.

— Это как такое могло случиться? — искренне удивился я.

Понятно, что далеко не у всех есть возможность приобрести собственный амулет. Но ведь когда выбор стоит между инвалидностью и долгом, любой нормальный человек выберет долг. А уж найти обладателя амулета готового помочь за плату, пока не зарубцевалась рана, не так чтобы и сложно.

— Их «Альбатроса» взял в оборот эстляндский капер. Ну, отбиться от истребителей они отбились, только пришлось-таки идти на вынужденную. Штурману попало в грудь, наповал, подняли «Лекарем». Гавриле в колено, причём, считай оторвало ногу, а в их амулете Силы осталось не больше карата, на лечение такой раны недостаточно. Обратились к местному эскулапу, но у того амулета не оказалось, и он сразу предложил ампутировать. Гаврила не дался. Пытались спасти ногу, чтобы до нормальной помощи дотянуть, но слишком долго провозились с ремонтом, антонов огонь подобрался. Пришлось ампутировать и лечить с помощью остатков Силы. Теперь скачет на деревяшке, да уж дней пять как пьёт в «Пропеллере». А тут Витька тебя приметил, и видать решил, что все их беды с тебя начались. Мальчишка же.

— Ну да. За батю заступиться, это святое, — сказал я, словно плюнул.

В девяностые досталось мне с семьёй лихо. Работы толком никакой, перебивались с хлеба на воду, а тут соседи живут шикуют, шашлыки каждый день жарят, в Турцию катаются, в дорогом ходят, да на иномарке катаются. Только я тогда, как многие, ханку жрать не стал. Пахал как папа Карла, несколько раз пытался дело своё открыть, но всякий раз с трудом заработанные деньги вкладываемые в очередное предприятие уходили как в песок.

В начале нулевых у нас в городе открылось радио-такси, и я устроился туда. Тяжело приходилось, но семья более или менее вздохнула, потому как безнадега ушла. А там и счастливый случай подвернулся. Один из постоянных пассажиров как-то раз предложил пойти к нему работать. Сам-то я тогда с неба звёзд не хватал, но на вторых ролях очень даже справлялся. И жизнь как-то в одночасье наладилась. Н-да. До поры.

Оно вроде бы получается мне повезло. Только ерунда всё это. Каждому в жизни улыбается счастливый случай, а то и не по одному разу. Просто нужно уметь его рассмотреть, не упустить, воспользоваться, махнуть на всё рукой и рискнуть. Валяясь же на диване в ожидании когда Фортуна свалится тебе на колени, ты ничего не дождёшься. Попросту не сумеешь ничего увидеть, потому, что для этого все же нужно будет оторвать свою задницу и начать шевелиться. И уж тем более не увидишь ту удачу, если будешь заливать зенки по самые брови.

— Зря ты так, — покачала головой Василиса. — Гаврила правильный мужик. Тот случай с тобой… Ну забава у них такая.

— Это тут ни при чём, — возразил я. — Коль скоро сумел настрогать детвору, мал мала меньше, значит будь добр, сотрись, а дай им ума.

— За этим дело не станет. Он борт-механик от бога. Если бы тогда не его приголубило, так он бы управился куда быстрее. И без работы не останется. Его уже зазывают в мастерские гильдии, и в ремонтные доки. Просто худо ему сейчас без неба. Переболеет душой, а там возьмёт себя в руки.

— Вот прямо такой классный специалист, — недоверчиво произнёс я.

— Так и есть, — подтвердила Василиса.

— И правильный мужик? — задумчиво уточнил я.

— Правильный. А ты чего удумал? — подтвердив, тут же поинтересовалась Мария.

— Ну, я как бы собираюсь получить лицензию пилота.

— Брось. Борт-мех с деревяшкой, на борту только помеха. Да и штурман тебе потребуется в первую очередь. Чтобы Гаврилу брать, нужен аэроплан типа «Альбатроса». Круче только дирижабли, — махнула рукой Василиса.

— А я ещё не решил, какой самолёт буду покупать, — пожал я плечами.

— Ты серьёзно? Уж не с миллионщиком ли мы сейчас разговариваем, — хмыкнула Мария.

— Всё может быть, всё может статься, — неопределённо ответил я и тут же поднёс пальцы к полям федоры. — Барышни, позвольте откланяться.

После чего направился к пяточку, где приметил сразу троих извозчиков, ведущих ленивую беседу, в ожидании клиента. Я тут подумал, что пора бы мне начать обрастать своей командой. Теми, на кого можно опереться. Коль скоро, Василиса говорит, что Гаврила без гнили, так отчего бы и нет.

Это в моём родном мире данное слово, зачастую ничего не значит, но здешним до такого цинизма ещё далеко, и клятвопреступники скорее исключение, чем правило. Во всяком случае, если ты не на Олимпе, сделал я для себя поправку, вспомнив в результате чего оказался в этом теле.

В «Пропеллере» всё было по прежнему. Тот же трактирщик, и даже троих вольников из прошлого моего посещения приметил. Когда я вошёл, они меня сразу приметили, трактирщик сунул руку под стойку. Неужели нащупывает дробовик. Я на всякий случай покачал головой, мол, не майся дурью. Троице просто кивнул, в знак приветствия. Без намёков, просто проявил вежливость. Но если им очень захочется, то не вопрос.

Гаврила сидел в дальнем углу, и как раз влил в себя стопку водки. На столе миска с квашеной капустой, и наполовину пустой графин. Качественно накачивается, считай без закуски. И всем своим видом показывает, что в обществе не нуждается.

Нашёлся тут и новичок, который попивал пиво за тем самым столиком. Мелькнуло было желание забрать у парнишки кружку. Никакого благородства, просто захотелось испортить обедню завсегдатаям трактира. Чисто из вредности. Но я отмахнулся от этой мысли. Не за тем сюда пришёл.

— Трактирщик, квасу за тот столик, — облокотившись на стойку, кивнул я в сторону Гаврилы, и тихо добавил. — Не зыркай, уважаемый, а то неровен час глаза сломаешь.

Одарил его улыбкой, и повернувшись направился в дальний угол. Отодвинул стул, и под недоумевающий взгляд громилы, присел за стол.

— Здравия тебе, Гаврила. Прости, не знаю, как тебя по батюшке.

— Степанович, — в явном недоумении, ответил он.

— Ага. Здравия, Гаврила Степанович… — поправился я.

— Тебе чего, малой? Встал и свалил отсюда, — наконец нашёлся он.

— Не узнал?

— Ага. Вот значит как. Решил покуражиться, с-сопля, — наливаясь кровью, начал закипать он.

— Гаврила Степанович, я собираюсь купить аэроплан, а ты, говорят, хороший борт-механик и пока без работы.

— Ах т-ты… — ещё больше уверившись в своей правоте, начал подниматься здоровяк.

— Ну набьёшь ты мне морду. Легче тебе от этого станет? Я ведь не шучу, — спокойно произнёс я, не отводя от него взгляда.

Тот постоял какое-то время, глядя мне в глаза, и не увидев подвоха, опустился на стул и тут же поник. Словно стержень из мужика вынули. Нет, если в морду, то-о… Но вот как-то не смог врезать сидевшему напротив мальчишке.

— Был борт-механик, да весь вышел, — наливая в стопку из графина, буркнул он. — Теперь просто механик.

— Ну, с ногой можно ведь и решить. Тут всего-то нужно сладить нормальный протез, а там будешь бегать почти как на родной. Я такие делать умею.

— Ты?

— Я.

— И с какого перепуга ты решил мне помогать?

— С чего бы мне тебе помогать, — покачал я головой, и добавил. — Мне нужен хороший борт-механик, и не помешала бы помощница по дому.

В этот момент половой поставил передо мной керамическую кружку, раза в два меньше пивной, и кувшин с квасом. Я сразу наполни её темным напитком, и подвинул к Гавриле.

— Если согласен вернуться в небо, хватит жрать водку, испей лучше квасу. А после я тебя жду на улице.

Всё что нужно сказано. Если он ждёт, что я его буду уговаривать и убеждать, то он мне не нужен. Рядом с собой хотелось бы видеть бойцов, а не размазню. Я могу ещё понять растерянность и тоску человека лишившегося любимого дела. Но только если это временно. Если же, переходит в хроническую форму… Я не мать Тереза, чтобы помогать страждущим.

Проходя мимо трактирщика, выложил на стойку гривенник. За квас этого с лихвой. Глянул на молодого, за отдельным столиком, который уже отпил половину кружки. Надпись на её дне становится всё больше видна, вольники следят за действом уже практически неотрывно, а в трактире постепенно нарастает гомон и смешки.

Краем глаза скользнул по Гавриле, провожавшему меня угрюмым, и даже злым взглядом. Стопка с водкой, всё так же полна. Наконец он отодвинул её, так, что половина расплескалась, решительно взял кружку с квасом, и лихо опрокинул в себя. Правильное решение. Сработаемся.

* * *

Ещё немного. Ещё чуть, чуть. Самую малость. Руки горят огнём, грудь готова взорваться словно она нырнула на глубину, задержала дыхание и ей не хватает воздуха. Но ни вздохнуть, ни ослабить давление она не может, иначе целый год трудов пойдут прахом. И так каждый раз, когда она проводит новую вспомогательную линию конструкта. Однако, если хочешь получить максимальный результат, нужно каждый раз выкладываться до конца, и продавливаться сквозь сопротивление Океана через не могу.

Поначалу-то плод таких усилий едва заметен, а конструкт, вместилище Силы, растёт в год по чайной ложке. Однако, в зависимости от усилий и упорства одарённого, линии каждый раз всё длиннее, а заключённый в гранях внутренний объём больше.

Только в этот раз она похоже решила прыгнуть выше головы. Замыкающая прирост конструкта линия всегда самая длинная, и является апогеем всей предварительной работы. Прирост, это всего-то десяток линий. Но чтобы их вывести приходится выставлять порядка двух сотен вспомогательных, позволяющих достичь определённой точки, и закрепить её, а уже к ней подводится одна из основных, так называемых линий граней.

Вспомогательные так и остаются на месте, подобно лесам, у возводимого здания. Их задача поддерживать точки, пока ещё неустойчивой конструкции. И только когда все будет готово, одарённый убирает их, являя взору совершенство конструкта, словно огранённый бриллиант.

Последнее усилие, и яркая искорка указала на то, что линия наконец достигла своей точки. Настя облегчённо выдохнула, и склонилась упёршись руками в колени. Б-боже, она уже думала, что не справится. Стоило ей дать слабину, и столь тщательно возводимая ею в течении года конструкция попросту рассыпалась бы. Основной конструкт не пострадал бы, но прибыток пришлось бы начинать с нуля.

Она осмотрелась по сторонам. Вокруг конструкта был разлит океан Силы, переливающийся всеми цветами радуги. Он был повсюду, сверху, снизу и вокруг. Неимоверными усилиями одарённым удаётся зачерпнуть из него лишь малую толику. Даже учителю подвластна, лишь жалкая крупица, хотя та и измеряется сотней тысяч карат.

Переведя дух, девушка начала вглядываться в конструкцию, и наконец решила привести её в порядок. Протянула руку к одной из вспомогательных линий, взяла её тремя пальцами, собралась с духом и задействовав толику Силы переломила, как спичинку. Та хрустнула и рассыпалась искрящейся пыльцой. Вторая. Третья. Настя тщательно выбирая линии убирала их одну за другой.

Наконец последняя временная линия рассыпалась невесомой пылью, истаявшей на глазах. Перед внутренним взором остались только грани существующего конструкта, и конструкции прибытка. Если она всё сделала правильно, то сегодня её вместилище станет больше. Если ошиблась, рассыплется в пыль, ужавшись до той искры, которая у неё появилась в день четырнадцатилетия. Конечно построение нового конструкта дастся ей значительно проще, и до сегодняшнего результата она будет идти не пять лет, а где-то около трёх. Только это ведь впустую потраченное время.

Каждый раз одно и то же. Страх ошибки, и боязнь погубить результат долгого и упорного труда. Наконец она собралась с духом, и потянулась к одной из граней, граничащей с прибытком. Глубоко вздохнула, и переломила. Раздался хруст, которому тут же начали вторить другие. Грани рассыпались в сверкающую пыльцу одна за другой, уже без её участия. Она же наблюдала за этим с замершим сердцем. Либо всё получилось, и процесс остановится, когда освободится прибыток, а его линии станут гранями конструкта. Либо разрушение продолжится, и она вновь окажется в тесной клетке своей искры.

Получилось! Она снова сделала это! Кто-то заслужил глоток красного. И даже целый бокал! Озарившись улыбкой она осмотрела своё подросшее вместилище Силы. Только что оно было заполненным до предела, теперь же в нем появилось дополнительное место. И она уже видит как медленно, но верно оно заполняется Силой…

Настя глубоко вздохнула, вздымая высокую грудь, и открыла глаза, окончательно выныривая из транса, в котором она находилась… Взглянула на часы. Три часа! Всего лишь одна линия, но на то чтобы построить её потребовалось целых три часа! Впрочем, сюда входит ещё и приведение конструкта в надлежащий вид. С другой стороны, всё равно выходит не меньше двух, а это то же изрядно.

Что это? Она ощутила солоноватый привкус на губах. Провела пальцами под носом. Кровь. Сегодняшнее напряжение для неё не прошло даром. Учитель говорил, что подступаясь к конструкту, нужно забыть о жадности и брать ношу по себе. Но ведь он же утверждает, что без серьёзных усилий, и результат будет скромным.

Предел же сил у каждого одарённого, или целителя, как их называли все вокруг, у каждого свой. И познать его нужно самостоятельно. Вот она и познает. Только силы с каждым разом растут, и её возможности, определить же черту за которую уже не заступить, получится лишь на практике. Причём права на ошибку у неё нет. Иначе все усилия напрасны.

Испытывая слабость и борясь с головокружением Настя поднялась, подошла к трюмо, и вооружившись платочком вытерла кровь. Глянула на жабо блузки, куда упало несколько капель, и начала расстёгивать пуговицы, дабы переодеться. Негоже расхаживать в таком виде, а день только начался.

Выдвинула один из ящиков секретера и достала фляжку с красным вином. Не нужно посторонним знать о том, что она прикладывается. Потому как причин у этого может быть две. Либо девица злоупотребляет вином, либо нуждается в этом для восстановления сил.

О том, что она одарённая посторонним знать не нужно. Учитель строго настрого это запретил, выдавая её за свою незаконнорождённую дочь. Впрочем, относительно их родства ходят разные слухи. И одни фривольней других. Девушка как подумает об этом, так сразу наливается краской смущения. Ведь это ложь! Всё, до чего додумались сплетники, чистое вранье!

Вино мягко скользнуло по пищеводу, и разлилось в желудке теплом, которое тут же побежало по венам, прогоняя дурноту, и восстанавливая силы. Вот странное дело. Если ей оторвёт ногу, она без труда себя излечит. Но после работы с конструктом, помочь могло только красное вино.

Настя сделала ещё один глоток. Потом посмотрела на вместилище внутренним взором, ощутив как оно заполняется Силой. И удовлетворённо улыбнулась. Она молодец!

Глава 23

Шестерёнка встала на место как родная. Молодцы всё же местные токари, всё чётко по размерам. Хотя и изготавливали отдельные детали, да ещё и с минимальными допусками, механизм собирается легко, как детский конструктор. Ещё десять минут, и я удовлетворённо положил протез на слесарный стол.

Помимо него в подвале появился и столярный, и кое-какой инструмент. Включая и пневматические дрель, циркулярку и токарный станок по дереву. Я же говорю, молодцы местные, до многого додумались и внедрили. К слову, появились даже картечницы на пневматическом приводе.

Правда, для того чтобы заставить работать этот инструмент пришлось прикупить компактную паровую машину и компрессор. Но оно того стоило. Не будешь же из-за каждой мелочи бегать в мастерские. Для домашнего пользования пневматический инструмент то, что мамка прописала!

В соседней комнате у меня будет химическая лаборатория. Но там пока готова только мебель. Всякие реторты, колбы, змеевики и идеж с ними пока хранятся в ящиках, переложенные соломой. Вытяжку заказал на весь подвал, вскоре должны будут доставить и смонтировать.

В третьей комнате, смежной с лабораторией, и самой дальней, я собираюсь организовать изготовление искусственных рубинов. Там же, на месте соберу и шлифовальный станок. А чтобы исключить возможность проникновения туда посторонних, для лаборатории заказал стальную дверь. Объяснил домашним это просто, чтобы детвора не дай господь не влезла, и не ухватила какой химикат. Ведь тогда беды не оберёшься.

И за всё это мне пришлось вывалить кругленькую сумму. Гаврила, даже в затылке почесал, стоило только ему лишь прикинуть, сколько всё это может стоить. А уж когда я ему вручил топазовый комплект из шести амулетов, и вовсе завис. Пришлось успокоить его, мол это не подарок, а всего лишь во временное пользование, для сбережения тушки компаньона. Ну и рассказал об удачном бое, и богатых трофеях на острове Доброхотском.

Ну не говорить же ему, что в средствах я сложностей не испытываю. Скорее уж в их легализации. В этой связи днями сдал Мартьяну Ярославовичу бриллиантовый «Лист» на пять карат, получив за него шестнадцать тысяч семьсот рублей, и вновь пополнив свой счёт.

Только с этим пора бы завязывать. Пока вроде как в легенду с трофеями после удачного боя укладывается. Не сказать, что все бояре или даже князья столь дорого снаряжают своих дружинников, но такое встречается, и конкретно о воинах Цешковского трубили во всех газетах, пока новость была горячей. Но всему есть предел. Поэтому надо думать, как легализовать остальные средства. Вот никакого желания покупать маленький самолёт, если могу приобрести сразу серьёзный аэроплан.

— Гаврила, держи свою ногу, — бросил я изделие здоровяку, взрыхлявшему землю вокруг яблони.

Как оказалось нравилось ему с супругой вот так, в охотку поковыряться в земле. Оба из деревни, и с детства знакомы с сельским трудом. Потом-то он отправился в училище, выучился, ну и женился на деревенской. Правда, превращать его в садовника у меня планов не было.

— Ух ты, какая ладная, — подхватив изделие, восхищённо произнёс он.

Сделал я её из берёзовой фанеры, так что по прочности, что твоя сталь. В определённых условиях, ясное дело. Лёгкая, анатомической формы, полая, с шарнирами и механизмами, позволяющими пользоваться ею почти как нормальной ногой. Есть парочка рычажков фиксирующих соединения так, что даже можно подниматься по лестнице на носке. Я же говорил, что опыт у меня самый разносторонний.

— Ты чего помрачнел? — видя как нахмурился Гаврила, поинтересовался я.

— Не влезет суда моя культя, — показал он мне на приёмную гильзу.

— Конечно не влезет. Потому что у тебя не культя, а полноценное бедро, которое нужно обтесать, и придать нужную форму.

— Это как?

— Оперировать тебя буду, отрежу всё лишнее, и придам божеский вид. Не гляди на меня так. Даже если ошибусь, «Лекарь» нам в помощь. Мы же не будем ждать несколько дней. Разом и поднимем тебя.

— И когда, будешь резать? — с мрачной решимостью поинтересовался он.

Хреново ему без неба. Вроде и не пилот, а только борт-механик, но небо оно такое. Либо испугает до икоты, и тебе от одной мысли о нем будет плохо. Либо окрутит так, что влюбишься в него целиком и без остатка. И Гаврила был как раз из вторых, готовый отдать много, ради того, чтобы опять воспарить над облаками.

— Да хоть сейчас, — развёл я руками. — раньше начнём, до обеда управимся.

— Куда топать?

— В подвал, от посторонних глаз подальше.

Антонина Прохоровна прикрыла рот ладошкой, и отвернулась, энергично заработав тяпкой, ещё и уголком платка глаза утёрла. Переживает за мужа. Да оно и понятно. Как не переживать-то.

Семейство Лужиных переехало ко мне на подворье буквально на следующий день. Нечего им ютиться в квартире, если есть вполне просторный дом. Мне всего-то и нужно, спальня, да рабочий кабинет. Остальное я отдал в распоряжение семейства. Пусть устраиваются. Дом тут же наполнился шумом и гамом, от вездесущей детворы, но мне это не мешало. Где-то даже наоборот, было приятно.

К детям, я со всей любовью. Даже когда деру уши, это не от злости, а науки для. Потому как придерживаюсь одного немудрёного правила — сколько человеку не объясняй, врезать, выпороть, оно как-то надёжней. Наука преподанная вкупе с болью, в голове задерживается куда надёжней. Не так уж и не правы были учителя старины, практиковавшие розги…

Операционную я развернул на рабочем столе будущей химической лаборатории. Благо тот был из нержавеющей стали. Обложил оперируемый участок полотенцами, чтобы кровь не растекалась во все стороны. Перетянул в районе паха жгутом, вооружился специальными иглами, и воткнув в нужные точки обезболил.

Ну да, акупунктура мне то же не чужда. Я ею ещё в средние века начал овладевать, а после увеличил багаж знаний. Как и в медицине вообще, которую начал изучать в Византии двенадцатого века. Кстати, был сильно удивлён тем, насколько оказались глубоки их познания в этой области.

Последний штрих, набросил на лицо оперируемого полотенце, и велел не убирать. Сильные мужчины они такие. Могут горы свернуть, в одиночку выйти против десятка, сражаться уделавшись в кровище по самую маковку, выпускать кишки и отрубать конечности. А стоит увидеть как кто-то ковыряется в их теле, так сразу дурно становится. А уж когда эти богатыри наблюдают роды, так и вовсе кино. И смех и грех, честное слово…

Иссечение мышц, и придание аккуратной культи, прошло более чем успешно. Каких-то полчаса, и я наблюдал дело рук своих, с аккуратными швами. Размерчик как раз под приёмную гильзу протеза. Да отлично получилось! Абсолютная память не подвела, и навыки сохранились в полной мере, не смотри, что этими руками оперировать не приходилось.

Ещё раз окинув взглядом дело рук своих, я удовлетворённо произнёс.

— Ну всё, Гаврила. Можешь исцеляться.

Тот согнул руку и коснулся «Лекарем» своего подбородка. И тут же послышался дробный перестук от выпавших из него игл, а по телу пробежала волна истомы.

— М-мать! Да что ты будешь делать! — недовольно вскликнул я.

— Что не так? — сдёрнув с лица полотенце, обеспокоенно спросил Гаврила.

— Всё не так, мать его. Нет, ну не свинство ли? — глядя на пациента, в сердцах произнёс я.

Не спрашивайте, как такое возможно. Вон в тазу лежат вырезанные клинья мышц, лоскутки кожи, стол залит кровью, а передо мной обрубок бедра в изначальном состоянии, наложенные швы попадали на стол вместе с иглами. Занавес! Н-да. Вообще-то, если маленько подумать, то об этом можно было догадаться изначально. Но вот как-то упустил такой момент. Ладно. Не выходит с парадного, зайдём с чёрного хода.

— И что теперь? — глядя на отсутствие результата, поинтересовался Гаврила.

— Не переживай. Сейчас всё будет, — подмигнул я ему, забирая у него «Лекаря».

Хорошо хоть взялся использовать амулет Лужина. Он двухкаратник. А это уже проще. Поднёс к нему свой александрит. Судя по цвету, плюс-минус, где-то посредине. Снял ладанку с амулетами, и вооружился скальпелем. Отстранился разумом от тела, так, чтобы сохранялась чувствительность, но не болевые ощущения, и сделал глубокий разрез на предплечье. Поднёс к подбородку «Лекаря» Гаврилы, и ощутил пробежавшую по телу приятную волну. Ну и от раны не осталось и следа. Вновь проверил состояние камня. Заряда чуть больше четверти.

— Ложись, — решительно скомандовал я.

— Уверен? — с сомнением поинтересовался Гаврила.

— Тебе-то чего. Не получится, опять испытаешь наслаждение, глядишь может повезёт и опростаешься.

— Я лучше к Тоньке под бочок.

— Ладно. Тогда не опростаешься, — берясь за иголки, легко согласился я.

Опять вырезал клинья мышц, сформировал культю и наложил швы. Взял в руки «Лекаря»… Если хочешь сделать что-то хорошо, сделай сам! Подумав об этом приложил камень к подбородку пациента. Получилось! Раны затянулись и сразу зарубцевались. А вот швы и иглы на этот раз не выдавило.

— Готово. Принимай работу, — извлекая иголки, произнёс я.

— Хм. А ить болит, — недоверчиво глядя на меня, произнёс Лужин.

— Пробуем ещё раз, — произнёс я берясь за своего «Лекаря».

Едва прикоснулся камнем к подбородку, как Гаврила повёл плечами, моргнул и прислушался к своим ощущениям. Я же глядел на его культю. На этот раз она осталась именно той конической формы, которую я ей предал. Зато вновь попадали все швы. Ну вот. Давно бы так.

— Не болит, — удовлетворённо произнёс пациент.

— Перебирайся сюда, и оботрись от крови, — указал я ему на ведро с водой и полотенцем.

— Ага.

Вскоре он уже был готов и устремил на меня вопросительный взгляд. Я же указал ему взглядом на протез, мол примеряй. Разобраться с тем, как его нужно прилаживать не сложно. И уж тем более человеку имеющему техническое образование. Глазомер меня не подвёл, и культя села в приёмную гильзу как родная.

— И чего теперь? — Глядя на меня, поинтересовался Гаврила.

— А теперь надевай штаны, и двигай наверх. Придётся учиться ходить. Поверь, это совсем не одно и то же, что с простой деревяшкой. Сам видишь, тут всё на шарнирах, так что дерзай.

Штаны ему удалось одеть самостоятельно, хотя и не без труда. Лично я и не думал ему в этом помогать. Не маленький. Пусть старается.

Из подвала он поднялся с трудом, дважды при этом упав. Причём в первый раз, на ровном месте. Я и не подумал ему помогать. Разве только подал массивную трость, от которой он изначально отказался.

После обеда я выгнал его гулять по двору и садику. Мало того, он ещё и взялся помогать повеселевшей супруге. Правда, Антонина Прохоровна посматривала на мужа с некоторым беспокойством. Так-то он уже вполне себе бодро скакал на своей деревяшке, а тут едва на ногах держится, словно пьяный. Однако, сам Гаврила был полон оптимизма. Только хватило его лишь до сумерек.

— Твою-у м-ма-ать, — сдёрнув с себя протез, выматерился он.

И было с чего. Сразу в нескольких местах появились кровавые мозоли, три из волдырей с голубиное яйцо, три уже лопнули.

— Держи, — протянул я ему мазь собственноручного приготовления.

— Что это?

— Намажь мозоли, поможет. Правда не сразу. Амулетом лечиться даже не думай. Придётся помучиться несколько дней. Это как с новыми сапогами. Будешь мучиться, пока не разносишь и кожа не загрубеет.

— Н-да. Нет в жизни счастья, — принимая мазь, с улыбкой вздохнул Гаврила, а потом серьёзно посмотрел мне в глаза. — Спасибо, Фёдор Максимович. Сейчас-то тяжко, но уже вижу, что дельную ногу ты мне сподобил, я на ней ещё и бегать буду.

— Не благодари. Не для тебя старался, а для себя, — отмахнулся я.

— Это как так-то?

— А вот так. Сколько механиков по Пскову с хлеба на воду перебиваются, да работу себе найти не могут? А ты не успел на землю ступить, как тебя тут же стали зазывать. Знать знатный механик. А как увидят, что ты крепко на ногах стоишь, так ещё и в небо позовут.

— И ты решил, что я вот так запросто вильну хвостом, — возмутился Гаврила.

— В том-то и дело, знаю, что не вильнёшь. А значит при мне останешься, потому как иначе получаешься неблагодарным.

— Так значит.

— А ты думал я любовью воспылал к ближнему своему? — вздёрнул я бровь.

— Ну-ну, мели Емеля, твоя неделя. Ты себя кем хошь выставляй, да только ты есть тот, кто есть. И знай, я теперь с тобой и в огонь и в воду.

— Не надо в воду. Оттуда выплыть тяжко, — возразил я и выложил перед ним двести рублей.

— Что это?

— Завтра с Антониной забирайте детей, и отправляйтесь в город, за обновами. Детей приоденьте, соберите всё потребное в школу. Нечего по улицам с рогатками бегать, пусть ума разума набираются.

— Не надо. Я сам. Кое-что на чёрный день ещё есть.

— Не сомневаюсь, что есть. Только это не подаяние, и не забота о тебе и твоих домашних. О себе я думаю. Коли ты член моей команды, а семья живёт на моём подворье, то и выглядеть должны соответственно, чтобы мне урону не было.

— Эк-ка загнул. Ты часом не из дворян будешь, Фёдор Максимович?

— Не из дворян, Гаврила. Но собираюсь стать знатным пилотом и командиром экипажа.

— Ну-ну, как скажешь, — хмыкнул здоровяк, — только, вот это, — он постучал костяшками по протезу, — я принял, от всей души. Что же до денег, их я беру в долг. Согласен, сейчас моя семья, и твоё лицо. Только это моя забота, а не твоя.

— Как скажешь. В долг, значит в долг, — по обыкновению пожал я плечами.

* * *

В дверь постучали. Но Настя уже знала о том, что к её двери приближался учитель. Она закрыла любовный роман, который с упоением даже не читала, а жила на его страницах, сопереживая главной героине, так словно всё происходило наяву. Однако прятать книгу не стала. Ничего страшного в том, что это не труды, а она не занята упражнениями по самоконтролю или управления Силой.

Учитель всегда говорил, что если целиком и полностью отдаваться одной лишь Силе, то можно потерять себя. А это верный шаг к безумию. Но ведь дар им дан не для того, чтобы скатываться до лишения рассудка. А потому отвлекаться и разгружать мозг просто необходимо.

— Войдите, — разрешила она.

Дверь распахнулась и в комнату вошёл мужчина, на вид лет пятидесяти. На деле же ему было хорошо за сотню. А может и больше. Он никогда не заострял на этом внимание. И дело вовсе не в кокетстве, ему это и впрямь было неважно.

— Что читаешь? — глянув на книгу, поинтересовался он.

— Княжна Тараканова, — ответила она, и выжидающе посмотрела на него.

— Увы, Настенька, но у тебя ничего не вышло. Не стоит расстраиваться. Быть может получится в следующий раз.

— Вы мне это говорили год назад.

— Что поделать, мы слишком мало знаем о природе Силы, и вынуждены пробираться на ощупь, полагаясь больше на удачу, нежели на системный подход.

Возможность закачивать Силу в амулеты была открыта совершенно случайно. Но никто и никогда не задумывался как так вышло, что в сравнительно сжатый промежуток времени удалось открыть целый ряд огранок амулетов. А между тем, ларчик просто открывался. Форма огранки всегда повторяет конструкт вместилища кого-то из одарённых. Каждый раз он имеет уникальную форму. Если бы десять дней назад её конструкт разрушился бы, то воссозданный не был бы идентичен утраченному.

Каждый раз после усовершенствования конструкта, одарённый берет топаз, самый доступный из камней, и из него изготавливает копию своего вместилища. После чего пытается закачать в него Силу. Если получается, тогда он начинает серию экспериментов, чтобы понять, на что именно способна новая форма огранки. Если же Сила не концентрируется в камне, значит получилась пустышка. К каковым относятся подавляющее большинство форм.

К примеру её учителю за все годы удалось создать пока только один амулет. Она же, на его фоне, ещё даже не в начале пути, а едва начинает делать первые шажки, да и то не самостоятельные. И тем не менее, учитель неизменно изучает получившийся у неё конструкт, после чего воссоздаёт его в топазе.

— И как героиня, хороша? — желая отвлечь ученицу от грустных мыслей, поинтересовался учитель.

— Влюбилась в простого пилота, и теперь борется между долгом и желанием отправиться за ним на край света.

— И чем всё закончится?

— Очень хочется заглянуть в конец книги, но я пока перебарываю это желание, — вздохнула она.

— Ну борись, борись. Кстати, как у тебя успехи на лётных курсах?

— Инструктор хвалит, а я всячески стараюсь не показывать насколько хорошо чувствую небо.

— Ну в этом я как раз не сомневался, но спрашивал о технической стороне.

— Экзамены через неделю. Уверена, что не завалю их. Кстати, мне очень нравится штурманское дело. Если совместить его с даром, результат получается сногсшибательным.

— Это хорошо. Ладно, я пойду. У меня дела. А ты, за всем этим всё же не забывай о тренировках, — указав на книгу, напутствовал он.

— Не забуду. У меня всё по плану. Через тридцать три минуты тренировка по самоконтролю, — даже не взглянув на часы, а ощущая течение времени, ответила она.

Глава 24

— Здравствуйте, Мартьян Ярославович, — войдя в амулетную лавку, поздоровался я.

— И вам здравия, молодой человек. Давненько не заходили, — ответил Абрамов.

— Побойтесь бога, только две недели назад был.

— И что с того? К хорошему привыкаешь быстро.

— Согласен.

— Так, что вас привело?

— Вот это.

Я достал из кармана кожаный мешочек и вытряхнул на стеклянный прилавок два камня. Шестнадцатикаратный «Панцирь» и пятикаратный «Кокон». Глядя на это богатство Мартьян Ярославович больше не обманывался на их счёт и полагал, что перед ним самые настоящие бриллианты. Я уже продал ему два камня. И вот опять. Причём один из них весьма крупный.

Видя задумчивость лавочника, я указал на «Лжекамень» лежащий под стеклом, недвусмысленно предлагая проверить законность нахождения у меня этих камней. Торговцу, с одной стороны не хотелось обижать меня недоверием, но с другой, никакого желания оказаться в роли скупщика краденного. Я ободряюще улыбнулся, демонстрируя свою готовность к проверке.

— Вот мне всё же интересно, молодой человек, с кем меня свела судьба? — когда с вопросами было покончено, поинтересовался Абрамов.

— С человеком которому выпала невероятная удача вырваться из мрака к свету и найти вот это богатство, — ответил я, повременив снимать кольцо с камнем.

Мартьян Ярославович, словно случайно, так же не избавился от украшения, всем своим видом давая понять, что по настоящему озабочен. Но я приметил, что ответом он всё же удовлетворён. Однако…

— Что-то не так? — решил всё же поинтересоваться я.

— Дело в том, что я не смогу выкупить эти камни. Слишком большая сумма, у меня сейчас попросту нет таких свободных средств.

— И не нужно.

— Опять хотите сделать обмен?

— В некотором роде. Вы ведь говорили, что у вас хорошие отношения с банком.

— Это так.

— Я вчера сдал экзамены и получил лицензию пилота. В этой связи желаю приобрести себе аэроплан. Но не абы какой, а «Альбатроса».

— Хм. А вы не мелочитесь, молодой человек. Насколько мне известно, на сегодняшний день это самый лучший и новейший аэроплан.

— И самый дорогой, — кивнув, подтвердил я. — Если я выложу за него всю требуемую сумму, то боюсь привлеку к себе излишнее внимание. А оно мне ни к чему.

Я по прежнему не снимал с пальца «Лжекамень». И делал это с умыслом, чтобы хозяин понимал, что я с ним искренен, и не держу за спиной кукиш. Ну и он, не спешил избавляться от украшения, как будто позабыл о нём.

— Но если я возьму кредит, то и вопросов никаких не возникнет, — продолжил я. — Однако, без надёжного поручителя никто мне сколь-нибудь крупную сумму не выдаст. Поэтому предлагаю вам оставить у себя эти камни, подписать со мной договор согласно которого в случае предъявления банком вам претензий, вы сможете воспользоваться ими для погашения задолженности перед кредитором. Если же я самостоятельно погашу долг, то вы либо вернёте мне камни, либо выплатите компенсацию деньгами, удержав при этом свой интерес.

— Ну что же. Давайте сначала поглядим, что мы имеем.

Лавочник ловко взвесил по очереди оба камня, произвёл нехитры подсчёт, и наконец озвучил вердикт.

— Сто три тысячи сто пятьдесят рублей.

— Ну вот, скажет, сто тысяч пойдут в качестве залога, а остальное как ваш интерес.

— Вы так легко разбрасываетесь деньгами. Мой интерес, интерес банка. Да вам этот «Альбатрос» золотым станет.

— Зато это не вызовет ко мне вопросов. А что до финансовых потерь. Слышали поговорку — легко пришло, легко ушло. Кто бы и при каких обстоятельствах не потерял эти камни, я их нашёл. Счастливый случай. И вместо того чтобы тупо проесть, я решил вложиться в своё будущее и обеспечить себя работой, которая мне нравится. По моему, куда лучше, чем пуститься во все тяжкие, а потом чесать в затылке, сожалея об упущенной возможности.

— Молодой человек, где вы растеряли свою седину, — разведя руками, произнёс Абрамов.

— Этот секрет я вам не раскрою, — подмигнул ему я.

— Хорошо. Я переговорю относительно кредита, и выступлю вашим поручителем. Ну и договор, само собой, мы составим. Скажем, я буду ожидать вас завтра.

— Вот и договорились. Мартьян Ярославович, а не скажете мне, есть ли у вас «Ключ»?

— Найдётся, — указав на пару камней в углу прозрачного прилавка, ответил он. — Только кроме «Ключа», вам понадобится ещё и ниша на замке.

— Как раз такой я и заказал.

— С вас девятьсот рублей, Фёдор Максимович, — извлекая камни, обозначил он.

Я без лишних разговоров полез за чековой книжкой. С кем другим подобная оплата не прошла бы. Но с Абрамовым нас уже слишком многое связывало, чтобы обижать друг друга подобным недоверием, или обманывать.

— До завтра, — снимая с пальца кольцо с «Лжекамнем», произнёс я.

— Фёдор Максимович, вы забыли бриллианты, — окликнул меня лавочник.

— Камни на своём месте, Мартьян Ярославович. Или я что-то не так понимаю, — вздёрнул я бровь.

— Нет. Вы всё понимаете правильно, — зардевшись от удовольствия, ответил хозяин.

Ну, а кому не понравится осознание того, что тебе просто верят, составление же договора считают простой формальностью. И нет, я не рисковал. Пусть мой ответ по поводу найденного богатства и был воспринят как правда, Мартьян Яковлевич сознавал, что выгода от дальнейшего сотрудничества со мной может многократно превысить возможность получить много, но единожды. И, к слову, я это уже успел доказать.

Покинув лавку, я отправился обходить мастерские, где размещал свои заказы. Приёмка всего изготовленного и доставка домой заняло весь остаток дня. Но в общем и целом я остался доволен. Даже визуально я видел, что всё выполнено с надлежащим тщанием, и сложностей при сборке возникнуть не должно.

— Помощь нужна будет, Фёдор Максимович? — кивнув на ящики, сложенные в дальнем углу комнаты подвала, поинтересовался Гаврила.

— Нет. Сам управлюсь, — покачав головой, отказался я.

Тот только пожал плечами, мол, хозяин барин, и направился на выход. За прошедшие пять дней, благодаря мази, примочкам и постоянным нагрузкам он уже вполне сносно научился обращаться с новым протезом. Пока кривится, всё же болячки ещё не зажили, но тем не менее на ногах держится уже куда уверенней. Вот и сейчас помог спустить очередную партию доставленного заказа.

— Гаврила, — окликнул я его.

— Да, — обернулся он.

— Я сегодня договорился насчёт кредита. Завтра иду в банк, оформлять документы. Будет у нас «Альбатрос». Так что, готовься, скорее всего сами полетим в Америку за ним.

— А зачем куда-то лететь. В авиасалоне «Нэш и К» уже почитай три месяца стоит «Альбатрос», и дожидается своего покупателя, — пожав плечами, с наигранным равнодушием ответил он.

— Так просто? — удивился я, уже настроившись на дальнее путешествие.

— Бульдог внёс предоплатой четверть стоимости машины, под него и перегнали. А сам пока на своей старушке летал. Не сидеть же без дела. Дня за два до прилёта «Альбатроса» сгинул без следа и признан погибшим. А аэроплан выставили на продажу, но желающих пока нет.

— Прямо счастливый случай, — хмыкнул я.

Вообще-то, при этом я имел ввиду не только себя, но и авиасалон, который мало того, что заработает на продаже «Альбатроса», так ещё и наживётся за счёт внесённой предоплаты. Даже если Бульдог объявится, это уже ничего не изменит. Он официально признан погибшим, и сделка аннулирована. Я вообще не удивлюсь, если небезызвестный мне кадровик тут в доле.

— Я бы не назвал случай счастливым. Бульдог был отличным пилотом и достойным мужиком, — возразил Лужин.

— Я его не знал. А самолёт мне нужен, — теперь уже по обыкновению пожал плечами я.

Выпроводив Гаврилу и заперев дверь, я извлёк из кармана коробочку со своей покупкой. Камень без оправы, сунул в специальную нишу в замке, зажав винтом его так, чтобы он не болтался, и прикрыл крышку. Всего лишь однокаратники, но этого более чем достаточно, чтобы заблокировать замок намертво. Теперь если рядом не окажется его двойника, на моём колечке, дверь только взрывать. Окон в подвале нет, только вентиляционные отверстия, об отмычках я не слышал. И потом, по большому счёту это преграда больше от вездесущих детей. Вот уж кому я не собирался доверять ни на грамм.

Окончательно уединившись начал распаковывать ящики. Всё. С этого момента посторонним сюда вход запрещён. Столярка со слесаркой без проблем. Гаврила и его мальцы могут там трудиться сколько душе угодно. Тут же только мои владения и больше ничьи.

Я настолько увлёкся желанием как можно быстрее проверить свою задумку, что не заметил, как наступила глубокая ночь. Глянул на разбросанные части, и вздохнул. Собиралось всё легко как конструктор, факт. Но больно уж много всего нужно было сделать, а я, что ни говори, не железный.

Во время завтрака Гаврила смотрел на меня настороженно выжидательным взглядом. Признаться, мне хотелось отложить покупку самолёта, и вернуться в подвал. Даже не ожидал, что так будет зудеть. Пока мастерские исполняли заказ, было как-то фиолетово. А тут, когда практически вышел на финишную прямую, мне до нестерпимого зуда захотелось поскорее получить результат.

Хотя, с другой стороны, и взлететь на своём аэроплане то же хотелось до дрожи в коленях. Хм. А это идея. Как говорится, и волки сыты, и овцы целы. Быстро затолкав в себя завтрак, я подорвался из-за стола, в сопровождении Гаврилы.

В лавке задержались не на долго. Мартьян Ярославович уже обо всём позаботился, осталось только подписать договор, который мы заключали без каких-либо свидетелей. Своих охранников Мартьян Ярославович похоже к таковым не относил. Я быстренько ознакомился с его содержимым, и без лишних слов подписал.

После чего мы с Абрамовым направились в банк. Он может быть и являлся привилегированным клиентом, но служащие на дом к нему не выезжали. А жаль. Сэкономили бы время на дорогу. С другой стороны, едва переступили пород, как нас подхватили под белы рученьки и провели в отдельный кабинет, где выслушали просьбу лавочника.

— Мартьян Ярославович, мы разумеется к вам со всем уважением. Но поймите меня правильно, мы не можем вот так запросто выдать кредит на приобретение аэроплана. Молодому человеку необходимо внести хотя бы четверть его стоимости.

— С этим нет проблем, — ответил я вместо Абрамова. — на моём счёте, как раз в вашем банке, имеется двадцать четыре тысячи рублей. Альбатрос стоит девяносто. У меня ещё и останется полторы тысячи.

— Вы позволите, я отлучусь на минуту, — обращаясь к моему поручителю, и даже не глянув в мою сторону, попросил клерк.

— Разумеется, — отпивая из чашки предложенный кофе, согласился тот.

Отсутствовал банковский работник недолго. Каких-то пять минут, и он вновь присоединился к нам, выглядя при этом уже вполне по деловому. Однозначно ходил проверять состояние моего счёта. Ожидаемо. Далее дело пошло куда бодрее. Не прошло и получаса, как я вышел из банка с соответствующим поручительством на необходимую сумму.

Владелец авиасалона встретил меня как самого дорогого гостя. Разве только не облизал с головы до ног. Ещё бы. Стоит эдакая громада, занимает место, а главное ещё немного и начнёт терять в цене. Что с того, что не летает. Это ни о чём не говорит. Часики тикают, машина стареет, желающих на лежалый товар значительно меньше, и он обесценивается.

Однако, если господин Нэш думал, что будет так просто, то сильно ошибался. Он уже хорошо наварился на этих крылышках. Так что, жалеть и входить в енго положение я не собирался.

— Мистер Нэш, прежде чем мы завершим сделку, мой борт-механик осуществит приёмку аэроплана. И как только он доложит мне о том, что качество удовлетворительное, я буду готов передать вам поручительство банка. А до того, чтобы у вас не возникло сомнений в том, что я серьёзный клиент, мы с вами составим договор о намерениях.

— Но, аэроплан абсолютно новый.

— Не спорю. Но при этом он совершил перелёт в несколько тысяч вёрст. В этой связи я всё же настаиваю на вдумчивой приёмке. Однако, если вас это не устраивает, то я могу отправиться в Америку, и приобрести аэроплан уже там. Отсрочка в несколько дней для меня не принципиальна.

— Хорошо. Мы составим договор о намерениях, и ваш борт-механик получит полный доступ к аэроплану. Разумеется, под присмотром наших специалистов.

— Будь иначе, и он даже не приблизился бы к «Альбатросу».

— Мне из них душу вытрясти, или как? — счёл нужным уточнить Лужин, когда мы вышли из конторки, по завершении оформления бумаг.

— Тебе нужно принять аэроплан так, чтобы сразу можно было бы отправляться в полёт. Альбатрос ведь новый. Или я что-то путаю?

— Я вас понял, Фёдор Максимович, — улыбнулся Гаврила…

* * *

Дверь распахнулась, и в комнату вошёл учитель. Обычно он не позволял себя подобного, и как бы не торопился, непременно стучался. А тут вдруг, буквально ворвался, иначе и не скажешь.

Впрочем, возмущаться по этому поводу девушка не собиралась. И уж тем более на фоне крайней встревоженности учителя. Вот уж чем он всегда владел, так это эмоциями. Она лишь однажды видела их откровенное проявление. Это было радостное возбуждение. Она тогда подала ему ковш с водой, чтобы напиться, а он случайно прихватил её пальчики. И это действительно была случайность. Она выдернула руку, смущённо покраснев, а он никак не мог совладать с собой, осознав, что перед ним одарённая.

Правда, тогда он быстро взял себя в руки, и переговоры с её родителями вёл уже с холодной расчётливостью. А вот сейчас, и не думает брать себя в руки. Или скорее всё же не в состоянии. А значит, предстоит нечто чрезвычайно важное. Может открыл новую огранку? Как раз вчера он нарастил свой конструкт новым прибытком.

Это была великолепная работа! Она ему помогала в этом. Впрочем, как и всегда, с тех пор, как оказалась подле него. Свой конструкт развивала самостоятельно, а вот в создании его неизменно оказывала посильную помощь, поддерживая его своими крохами Силы. Ну и разумеется, набираясь при этом опыта.

— Что-то случилось? — наконец поинтересовалась она.

— Началось, девочка моя, — набирая в стакан воду из графина, ответил он.

Девушка отметила, что несмотря на возбуждение он всё же владеет собой и руки его не трясутся. Выпил залпом, шумно вздохнул, и обернулся к ней.

— Итак, что у тебя с копированием моих дневников?

— Осталось два завершённых и тот, что вы ведёте сейчас.

— Ясно. Вот что, забирай все три оригинала. Не думаю, что в случае чего, их пропажа возбудит серьёзные подозрения. Ты всё помнишь?

— Д-да, — запнувшись, нерешительно ответила она.

Когда он ей рассказывал, что и как ей надлежит делать, она воспринимала это как само собой разумеющееся, и была полна решимости выполнить всё в точности. Но стоило только этому случиться наяву, как тут же ощутила… даже не неуверенность, а страх. Она всегда знала, что учитель о ней позаботится, и оградит от всех опасностей. Теперь же ей предстояло остаться одной.

Настя конечно не жила в абсолютном коконе, общалась с людьми, выходила в город, опять же учёба на курсах авиаторов, где она получила сразу две специальности. Кроме того, совершала самостоятельные поездки, в другие города, не с какой-либо целью, а просто путешествуя. Словом, она не была беспомощной.

Пугали её скорее возможные последствия этого шага. Ведь если всё пойдёт плохо, а именно на этот случай учитель желал её оградить от опасности, сам он… Думать о крайностях не хотелось. Но мрачные предчувствия лезли с пугающим упорством.

— Всё будет хорошо, девочка. Ты же понимаешь, что это всего лишь предосторожность. Вот, возьми, — он протянул ей мешочек.

Она вытряхнула его содержимое. Четыре пятидесятикаратных «Зарядника». Вообще-то они могут тянуть Силу из любых амулетов, как впрочем и заряжать их, черпая её из окружающего океана силы. Сегодня она способна собирать во вместилище примерно по одному карату в сутки. Когда оно наполняется, Настя сбрасывает один карат в какой-нибудь амулет, что позволяет делать запасы.

С другой стороны, ей не обойтись и без амулетов, так как она может оперировать одновременно лишь пятью каратами Силы. А до недавнего усовершенствования конструкта и того меньше. Так что у неё на груди неизменно присутствовал комплект десятикаратных амулетов, при поддержке пятидесятикаратного «Зарядника».

— И не забудь положить в чемоданы «Облегчители», чтобы не вызвать подозрения.

— Да, учитель.

Совсем не лишняя предосторожность. Дневники весят куда серьёзней одежды, а чрезмерно тяжёлые чемоданы могут вызвать подозрения…

Глава 25

Я вновь взглянул на результат, и удовлетворённо кивнув, перекрыл вентиль подачи воздуха. Шлифовальный диск тут же начал замедляться. Всё же решение об использовании пневматики было правильным. Электродвигатели тут пока в самом зачаточном состоянии, мастерить самому не хотелось, использовать же в качестве привода вал паровой машины, слишком громоздко и неудобно.

Разумеется я мог и сам собрать электродвигатель какой угодно мощности. Ничего невозможного, и даже нет необходимости раскидывать заказ по разным мастерским. Не тот секрет, за который мне имело смысл держаться. Пусть пользуются на здоровье. Я даже патент не стал бы оформлять. Просто потому что мне это не нужно.

И с электричеством никаких проблем. Было дело, в мою вторую реинкарнацию я свёл близкое знакомство с несомненным гением Тесла. Удивительный человек. Я сумел подкупить его своей исключительной памятью, обширными знаниями, нетривиальными решениями, пусть и не моими, но в том мире выдаваемыми на гора именно мною.

Ну и такой особенностью, что я мог обходиться без чертежей, удерживая всё необходимое в голове. Как и сам Тесла, между прочим. Он практически не пользовался чертежами, представляя всю конструкцию мысленным взором, в уже рабочем состоянии. Я даже думаю, что он как и я, является пилигримом и шляется по мирам, забираясь в головы аборигенов. Правда, на чистую воду мне его вывести так и не удалось. Как впрочем, и ему меня.

Так вот, мне известна конструкция импульсного генератора Теслы. Как и устройство аппаратов его последователей. Вполне рабочие образцы, и способны выдавать достаточное количество электроэнергии, чтобы обеспечить мои потребности. Это оказался самый простой способ получения водорода, необходимого мне для синтеза рубинов.

Я сравнительно быстро сумел получить карандаш весом в двести грамм. Мог бы и дальше растить, но, признаться, терпелки не хватило. Да и куда больше-то? И без того, за камни получится выручить изрядно. Я же не собираюсь в миллионщики. Так. Лишь бы не нуждаться. Ну и для проверки своей догадки более чем достаточно.

Я отпилил кусок в три карата, с тем, чтобы на выходе получить рабочий двухкаратный «Лист». Точно вес не подобрать, камень при обработке теряет двадцать-тридцать процентов своей массы. У этого амулета не самая простая огранка, «Зарядник» значительно проще. Однако, проку от такого мелкого накопителя никакого, а изделие большего размера может быть опасным. Я не собирался забывать о том, что искусственные рубины взрывались.

Глянул на свет. Отличная работа! Помнят ручки! Шутка. Шансов забыть никаких, а навыки для нового тела я нарабатываю шутя. Впрочем, это я уже повторяюсь. Достал из ладанки на груди «Зарядник» и положил его на рабочий стол. Приладил рядом новое изделие.

После этого вышел в лабораторию, вооружился длинным бамбуковым удилищем. Неизвестно чем закончится эксперимент, а потому лучше перебдеть, чем недобдеть. Прикрыв дверь, дотянулся до «Листа» и придвинул его к «Заряднику».

Секунда. Вторая. Третья. Я убрал удилище и закрыл дверь. Пусть лежат. Дам им время. Час. Лучше, два. Вообще-то, вполне возможно, что у меня ничего и не получилось. Не в плане огранки. Как раз тут-то никаких сомнений, всё выполнено с настоящей ювелирной точностью. А вот сам камень. Тут всё могло быть не столь однозначно. Напомню, что тот же сапфир, суть одно и то же, что и рубин, но он Силу в себя не вбирает.

Чтобы хоть как-то отвлечься, вышел из лаборатории, и решил проверить дульный тормоз. Мне импонировала мощь трофейного штуцера, способного на полутораста метрах вынести трехкаратный «Панцирь». Чего не сказать о его прямо-таки дикой отдаче. Даже если опустить травмоопасность, его попросту было неудобно использовать, и уж тем более в самолёте. Он в буквальном смысле этого слова валил с ног самого стрелка. Вот я и решил компенсировать это неудобство.

Пройдя в свой кабинет, взял штуцер, прикрепил к нему дульный тормоз, и прихватив три патрона, направился в сад. Конечно о больших дистанциях тут говорить не приходилось, но это ведь и не нужно.

Поленница дров у каменного забора вполне подошла. Первая исключит рикошет, второй встанет на пути пуль неодолимой преградой. Убедившись, что никто не попадёт под дружественный огонь, вскинул штуцер, изготовился, ожидая серьёзной отдачи, и потянул спусковой крючок.

Ну что сказать. Отдача и впрямь стала значительно ниже. Однако не настолько, чтобы стрельбу можно было назвать комфортной. У дробовика, с тяжёлой пулей и то меньше. Правда, и их возможности сравнивать нельзя.

Стоп!

Ой дэби-и-ил. Нет, всё же абсолютная память, это не панацея, а между знать и уметь есть большая разница. Ну вот, что мне мешало подумать в эту сторону раньше? Ни-че-го. Однако не подумал. Хотя ставку на дробовик делал изначально, и даже вон, с хаудой не расстаюсь. И всё же, упустил этот момент. Причина? Да скорее всего сложность изготовления боеприпаса. Иной я попросту не вижу. Однако это справедливо если речь о войне, в моём же случае, скорее для самообороны, или кратковременное боестолкновение. А для этого то, что мамка прописала.

О чём это я? Так о стреловидных пулях, о чём же ещё-то! У них, на секундочку кроме убойности, ещё и точность такая, что местные винтовки не сравнятся. Если у той же берданки на сотню метров пули укладываются в круг диаметром в восемнадцать сантиметров, то у дробовика со стреловидной он составит четырнадцать. Плюс к этому, стрельба с постоянного прицела на двести шагов, а убойность такова, что на трёхстах вынесет четырехкаратный амулет. Да даже хауда в упор шутя управится с такой защитой. И это при весьма комфортной отдаче.

Нет, однозначно, затея с дульным тормозом себя не оправдала. Нужно переигрывать в другую сторону. Это даже не обсуждается. Конечно два ствола это совсем не одно и то же, что магазинный карабин. Но ведь можно заказать переделку той же берданки под двенадцатый или даже более комфортный двадцатый калибр. У стрелы диаметр всего-то восемь миллиметров.

Больше так ни разу не выстрелив, я вернулся в кабинет, и принялся чистить штуцер. Оно и оружие содержать грязным вредно для здоровья, потому как может отплатить тебе за нерадивое обращение в самый неподходящий момент. И на продажу выставлять в грязном виде как-то не красиво.

А избавляться от этой ручной артиллерии я решил однозначно. Разве только дульный тормоз лучше выброшу. А то и без того желающие нашлись пользовать этот слонобой, а как стрельба станет комфортней, так из только прибавится.

— Фёдор Максимович, мамка к столу обедать зовёт, — одарив меня милой улыбкой, сообщила заглянувшая в кабинет девчушка шестнадцати лет.

Старшая Лужиных. Совсем ещё соплюха, в моём понимании, и уже вполне себе невеста в местных реалиях. Причём сама она это прекрасно сознаёт и настроена весьма решительно. Я конечно в теле восемнадцатилетнего парня, но вот этот ребёнок, явный перебор.

— Иду, — прибирая оружие и принадлежности, ответил я.

Вообще-то, по местным меркам сейчас время перекуса, а не обеда. Но я своим волевым решением ввёл у себя в доме трёхразовое питание. Так мне куда привычней, чем подстраиваться под местных. Не нравится? Не вопрос. Сами могут питаться как пожелают, а мне завтрак, обед и ужин, будьте добры. И семейство решило перестроиться под меня.

Гаврила на обеде отсутствовал. Он всё время проводил в порту, беспрестанно возясь с нашим «Альбатросом». Хотя машина уже давно была принята им без каких-либо нареканий, он всегда находил, что подкрутить, и где подмазать, словно опасается, что я его все же спишу на землю. Чего у меня даже в мыслях не было.

— Фёдор Максимович, сметаны?

Девчушка встала из-за стола, и поднесла мне сметанницу. При этом словно невзначай коснулась ногой моего бедра, и едва ли не нависая, выставила уже сформировавшуюся грудь. Всё! Это предел! Что вообще возомнила о себе эта пигалица. Да ещё и под молчаливое одобрение родителей. Вон сидит Антонина Прохоровна, и глазом не ведёт. Словно и не происходит ничего.

— На место сядь, — вперив в девочку строгий взгляд, произнёс я.

— Я же просто… — отступив на шаг, растерялась Валентина.

— Сам возьму, если захочу, — довольно грубо оборвал её я.

В столовой повисла гнетущая тишина. Ели мы вместе. Не видел я причин столоваться отдельно. Вот только вызвано это было не заботой о семействе Лужиных, а из желания привязать к себе покрепче Гаврилу. Н-да. По всему видать, сильно так перестарался.

— Антонина Прохоровна, я не знаю, что там вбила себе в голову Валентина, а может и вы чего удумали. Просто запомните одну вещь. Если хотите своей дочери позора, можете и дальше делать вид, что ничего не происходит, — когда мы остались в столовой одни, жёстко произнёс я.

— Да что вы такое говорите, Фёдор Максимович… — всплеснула руками Лужина.

— То, что я вашей дочери не жених, и никогда им не буду, — перебил я её. — Хотите чтобы я с ней побаловался? Вот и я думаю, что не хотите. А раз так, пускай ищет себе ухажёров за забором, а не в этом дворе. Я всё сказал.

Вот как-то наплевать, если она обидится. Я ещё и Гавриле выскажу. Давно хотел. Да всё как-то щадил отцовские чувства. У самого была дочь. Там. В прежней жизни. А мой борт-мех Валюху любит. Мальчишек и выпороть может, требует с них всерьёз. А вот она из него верёвки вьёт…

Я спустился в подвал, приоткрыл дверь. Лежат камни ровно так же, как я их оставил два часа назад. Ладно. Поглядим, что там у меня получилось. По идее, если должно было грохнуть. То уже грохнуло бы. Впрочем, всегда есть вариант, что передо мной сейчас не амулет, а просто огранённый синтетический изумруд.

Взял камешек, поднёс к нему александрит и тот сразу позеленел. Получилось! Я аж завис, представив себе перспективы. И только минуты через три сообразил, что всё так же стою посредине комнаты, и давлю лыбу.

Снял с ладанку с амулетами, и выбежал из подвала едва не забыв запереть дверь. Забрался на лестницу, приставленную сзади дома, и прыгнул с трёхметровой высоты. Даже если не сработает, мелочи. Мне тут и ногу-то сложно подвернуть, что уж говорить о чём-то более серьёзном. Однако, всё прошло штатно. «Лист» собственной выделки плавно опустил меня на землю. Получилось!

Жаль только не выйдет изготовить «Зарядник» карат эдак в сотню. Его банально не зарядить. Мой амулет имеет ёмкость всего лишь двадцать карат. С учётом того, что Силу он передаёт по принципу сообщающихся сосудов, то закачать в камень большего объёма смогу не больше десяти.

Можно конечно получить грамоту купца третьей гильдии, уплатить единовременный налог, и заряжать амулет в княжеской лавке вдвое дешевле. Если не торговать амулетами, а лишь обеспечивать их зарядку, этого вполне достаточно. Но стоит мне представить рубин такой величины, как сразу же возникнет целый ряд вопросов.

Как я уже говорил, появление синтетических амулетов революцию не совершит. Топазов добывается достаточно много, и продолжают открываться новые месторождения. Преимущество рубина в том, что он не теряет заряд. Так что, по идее он будет немногим дороже топаза, вот и всё.

Однако, лично для меня это может обернуться большими проблемами. За такой секрет и грохнуть могут, или определить за крепкую решётку. Так что, как ни заманчива мысль иметь при себе серьёзный «Зарядник», едва ли не гарантирующий неуязвимость, аппетиты придётся поумерить. Опять же, это только пока. Со временем без всякого опасения можно будет обзавестись топазовым.

И вообще, стоит ли рисковать, торгуя рубинами. Сапфиры можно получать точно таким же способом. Они конечно подешевле, но вызовут куда меньше вопросов, и я могу придать им разные расцветки, разнообразив предлагаемый товар. Решено. Переработаю часть уже готового рубина в амулеты, чтобы выправить свои финансы, но основной упор сделаю на обычную ювелирку.

Приняв решение, я поднялся к себе в комнату, переоделся, и прихватив трофейный штуцер, направился в знакомую оружейную лавку.

— Хм. Оружие хорошее. Но как бы вам сказать. Это обычный штуцер. Такими с некоторых пор князья стали вооружать дружинников, вроде как должны поступить на вооружение царской армии, — осмотрев штуцер, вынес свой вердикт лавочник.

— Понимаю. И сколько? — полюбопытствовал я.

— Пятьдесят рублей. С ним не очень хорошо обращались и вид у него прямо скажу, не товарный.

— Устраивает, — согласился я.

Вот уж чего не собирался делать, так это торговаться за каждый рубль, или пуще того, копейку. Цена вполне адекватная, учитывая, что новый он стоил бы порядка восьмидесяти рублей.

Тем временем я навёлся на заинтересовавший меня дробовик. Не переделка из берданки. Хотя были и такие образцы. Меня заинтересовал помповый дробовик. Не думал, что тут такие уже производят. Однако, вот он, подмигивает мне с выставочного стенда.

— Покажите мне пожалуйста это ружьё, — попросил я, указав на заинтересовавшую меня модель.

— Прошу, — без лишних разговоров, передал он мне оружие, и тут же начал нахваливать. — Новейшая модель американской оружейной компании Винчестер. Исключительная сталь, рассчитана на использование бурого пороха.

Я передёрнул цевье, нажимая на спусковой крючок, и едва цевье заняло своё крайнее переднее положение, как курок сорвался с шептала сухо щёлкнув по бойку. Довольно похож на знакомую мне «траншейную метлу» Мозеса Браунинга, но в то же время хватает отличий.

Знаменитый оружейник создал свой первый в мире помповик в тысяча восемьсот девяносто седьмом году. А сейчас идет только семьдесят первый. В этом мире история развития оружия чуть отличается. Ввиду широкого распространения амулетов, слишком рано возникла нужда в многозарядном стрелковом оружии. Вот и опередили гения. Это если он вообще народился на свет. Впрочем, шансы довольно велики, Гатлинг, Бердан, Кольт, и другие оружейники очень даже присутствуют и неплохо себя чувствуют.

— Какова цена? — поинтересовался я, передавая ружье обратно лавочнику.

— Шестьдесят рублей.

— А сколько таких ружей у вас имеется?

— Три.

То что мамка прописала. Конечно третьего члена экипажа пока нет, но он непременно появится. Штурман нужен не только для выполнения прямых обязанностей, но и для обеспечения обороноспособности. Должен же кто-то стрелять из картечниц. «Альбатрос» слишком неповоротлив, для того, чтобы использовать курсовое оружие.

— Замечательно. Я заберу все. И ещё мне понадобится пятьсот картечных патронов, столько же латунных гильз, по тысяче капсюлей и войлочных пыжей, десять фунтов бурого пороха.

— Всё имеется в наличии, — кивнув, ответил лавочник.

— Я надеюсь вы можете организовать доставку.

— Напишите адрес, и все будет сделано в лучшем виде.

— И сколько с меня?

— Двести пятьдесят рублей.

— Прошу, — извлекая из бумажника две софийки, и пару четвертаков, я передал их хозяину.

После оружейного посетил две механические мастерские. В одной заказал основы стреловидных пуль, с острым концом и пропилами в основании под оперение. В другой матрицу, чтобы вырубать из кровельного железа это самое оперение.

Прикупил и латунную трубку, соответствующего диаметра. Чтобы вовнутрь определить трехкаратный «Пробой». У него форма напоминает пулю, как раз поместится. Остальное пространство зальётся свинцом. Эдак можно без труда вынести десятикаратный амулет. Не такая уж и редкость, среди офицерского состава, сплошь состоящего из дворян. Так что, не лишено смысла.

Под занавес наведался в столярную мастерскую и заказал пять сотен катушек для ниток, потребовав, чтобы выполнили всё с тщанием, и строго по указанным мною размерам. Владелец конечно удивился столь минимальным допускам, но при незначительной доплате, согласился выполнить всё в лучшем виде.

— Здравия, Гаврила, — уже ближе к вечеру, я наконец добрался до порта, где у причала покачивалась моя летающая лодка.

Ну или скорее все же баркас. Уж больно здоровый этот аэроплан. Девятнадцать с половиной метров в длину, высота, если на шасси, шесть, размах крыльев почти тридцать восемь. Хвост разнесённый двухкилевой, что в немалой степени облегчает работу стрелка. Грузоподъёмность три тонны, или как тут принято, сто восемьдесят семь пудов. Монстр!

— И вам, поздорову, Фёдор Максимович.

— Как наша птица?

— Бьёт крылом, да всё в пустую, — многозначительно посмотрев на меня, произнёс борт-мех.

— Два, максимум три дня, и полетим.

— Штурмана искать не будем?

— А есть кто на примете?

— Свободных штурманцов хватает.

— Абы какого не хочу.

— Ну, хотя бы временного кого. Тут гирокомпас стоит. Выставить высоту и направление, а там и по курсу сориентироваться, можете конечно и сами. Только без второго стрелка может быть кисло.

— Тогда присмотри. Ты местных лучше знаешь. А я, проэкзаменую. Только гляди, чтобы случись, был готов драться.

— Добро.

— Гаврила, я чего сказать-то хотел. Валюхе своей ума вставь. Хвостом вертеть начала передо мной.

— А чем тебе девка не глянется? Она у меня справная, — пожал тот плечами, явно не возражая против такого зятя.

— Я Антонине твоей сказал, и тебе повторю. Я ведь не железный. Только жениться не собираюсь. И уж точно не на ней. А мне не хотелось бы, чтобы меж нами кошка пробежала.

— Я тебя понял, Фёдор Максимович. Вправлю мозги, не сомневайся, — явно разочарованно произнёс Лужин.

Глава 26

— Ну что, Гаврила, пора и честь знать. Ты домой идёшь?

— Фёдор Максимович, может по кружечке пропустим? — предложил Лужин.

— Уж не в «Пропеллере-ли»?

— Там.

— И зачем тебе это?

— Ну, разговоры разные ходят, мол я за ногу и возможность летать продался.

— А разве это не так? — я и не подумал щадить его чувства.

— Не за ногу, и не за небо, а за то, что поверил в меня. И не продался, а готов служить верой и правдой, — боднув меня хмурым взглядом, возразил мужик.

— Я не благородный, чего мне служить, — как ни старался выглядеть циничным, всё же слегка стушевался я.

— А это мне решать, Фёдор Максимович.

Я через многое прошёл. И правил, и служили мне. Всё это было. Но всякий раз, когда сталкивался вот с такой беззаветной искренностью, я неизменно терялся. Лужин говорит сейчас не для красного словца. Я изначально не врал ему, сказал, что своим подходом желаю заполучить его максимальную лояльность. И он это понял. Понял, и принял решение.

— Гаврила, вот какое тебе дело до того, что о тебе говорят в трактире.

— Мне есть дело. Потому как семья у меня. Дочка на выданье, да мальчишки подрастают. И каково будет им услышать, что их батя был настоящим вольником, а нынче хвостиком виляет перед хозяином.

— Ну и какой смысл в нашем совместном походе в трактир?

— Сидим за одним столом, значит команда аэроплана, а не слуга и господин.

— Гаврила, а ничего, что я за столом сижу со всем твоим семейством. Посадил вас на шею так, что твоя дочка мне уже прохода не даёт, а жена видит во мне зятя?

— То дома.

— И?

— Того никто не видит.

— И что будет, если я не пойду? Уйдёшь?

— Нет, — пожал плечами Гаврила.

— Значит обидишься, — резюмировал я.

— Не за что мне на тебя обижаться, Фёдор Максимович, — покачал он головой.

Причём я видел, что он совершенно искренен. Действительно не обидится. Вернее, обидится конечно, но ни намёком, ни вздохом, ни взглядом этого не покажет.

— Ладно. Пошли в «Пропеллер», — наконец принял я решение. — Только у меня были планы на вечер.

— Так мы по кружечке пива выпьем, только чтобы утолить жажду, и пойдём домой. Вишь, протез поскрипывать начал. Надо бы обслужить, а на «Альбатросе» нужного инструмента нет.

В третий раз тут, а обстановка всё та же. Разве только лица опять другие. А нет, вон парочка, как видно один экипаж, или как тут говорят, одна команда. Эти ещё с первого моего посещения. Во второе их не было. Ну и в дальнем углу Василиса с Марией.

А вот за столиком новичка сидит девушка. Красивая, между прочим. Русые волосы по плечи, обрамляют правильный овал лица, Большие миндалевидные голубые глаза аккуратный, и чуть вздёрнутый носик тонкие губы, и чуть заострённый подбородок. Бриджи подчёркивают приятные очертания бёдер, сапожки, рубашка и жилет, под которыми угадывается высокая и в меру рельефная грудь.

Завершить её описание можно оружейным поясом с Коловратом. Хороший выбор для девушки. Отдача у него не такая лютая, и курок взводится с вполне приемлемым усилием. Правда, для самовзвода девушке все же тяжеловат. Зато выстрел убойный, куда там Кольту и Вессону. И судя по тому, как сидит кобура на весьма привлекательном бедре, пользоваться она им умеет. Это заметно знаете ли, по манере ношения оружия.

При нашем появлении, все присутствующие обернулись, и во взгляде незнакомых мне посетителей появилось понимание. Не иначе как обо мне тут судачили. Как бы до драки не дошло. Не то, чтобы я её опасался. Наоборот, при мысли об этом, даже кровь быстрее заструилась по жилам. Просто планы немного другие. Впрочем, с «лекарем» ли думать о помятых боках.

Кивнув Гавриле на свободный стол, я хлопнул его по плечу, а сам опустился напротив незнакомки. Та глянула на меня недоумевающе. Когда я подхватил её кружку, и начал пить долгими глотками хорошее и в меру охлаждённое пиво, в глазах появилось возмущение. Губы уже разомкнулись, чтобы выразить негодование по поводу происходящего. Но слова замерли, так и не родившись, потому что с каждой секундой ей открывалось дно, керамической кружки, с соответствующей надписью. Допив, я ей подмигнул. И вот тут уже на её лице появилась злость.

— Хорошее пиво, — отсалютовал я трактирщику, высоко поднятой пустой кружкой.

А после демонстративно разжал пальцы роняя её на пол. Причём сделал это удачно, так как посудина раскололась с характерным хрустом. И судя по пронёсшемуся по трактиру недовольному бурчанию, посетителям это не понравилось. С другой стороны, я ведь вроде как никому не нагрубил, ни уколол. Если только вот этой девчушке. Но она не возмущается, не призывает грубияна к ответу, и о помощи не просит.

Вместо всего этого, незнакомка поднялась со своего места, подошла к трактирщику, вышедшему из-за стойки, и вперила в него требовательно вопросительный взгляд. Тот только развёл руками.

— Ну, вот так у нас все, — неопределённо произнёс он, и уже ко мне. — Фёдор, с тебя новая кружка.

Даже если он и собирался сказать что-то ещё, девушка не дала ему этого сделать. Ч-чёрт! Отлично поставленный хук! Признаться, от неё я ничего подобного не ожидал. Хозяин лихо мотнул головой, и откинувшись на стойку, стёк по ней на пол. По трактиру прошелестел вздох удивления и недовольства. Однако, с разборками опять никто не полез. С кем? С девицей? Не то воспитание.

Девушка обвела взглядом посетителей трактира, вздохнула, и направилась к столику за своей сумочкой.

— Фёдор, — поднявшись ей навстречу, протянул я руку.

— Хорошая попытка, — хмыкнула она.

— Кто по специальности? — я и не подумал придавать значение её тону.

— А тебе какая разница?

— Ты же сюда пришла в поисках найма, а мне нужен штурман, — просто ответил я.

— Окончила лётную школу по специальности пилот и штурман.

— Это только для красоты, или пользоваться умеешь? — указал взглядом на револьвер на боку.

— В человека пока не стреляла, — честно ответила девушка.

— Картечницу пользуешь?

— Не очень хорошо.

— Ладно. Поглядим.

— Я ещё не дала своего согласия.

— Ну так соглашайся.

— Я тебя не знаю.

— Можно подумать, что других потенциальных нанимателей ты знаешь.

— Ну-у, допустим я готова рассмотреть твоё предложение.

— В таком случае присаживайся за столик к Гавриле. А дальше разберёмся.

Указав на Лужина, наблюдавшего за нами с олимпийским спокойствием, сам я направился к старым знакомым.

— Василиса, Мария, позвольте замереть в глубоком пардоне, — коснулся я полей шляпы.

— Это не пардон, — заметила Василиса.

— И не глубокий, — поддержала её Маша.

— Я поработаю над этим, — заверил я, подсаживаясь к ним.

— Вообще-то, мы никому не позволяем садиться за наш столик, — заметила Василиса.

— Учту на будущее. Кстати, а чего это вы не заступились за девушку?

— С чего бы? — хмыкнула Мария. — Решила играть в мужские игры, будь добра соответствуй. Ничего, девочка с характером. Толк будет.

— А ты что же запал на девочку? — вздёрнула бровь Василиса.

— Ревнуешь?

— Ни божеж мой. Просто интересно.

— Мне нужен штурман, она штурман. И желательно не из старичков, которых нужно переучивать и ломать под себя. Она новичок, только после лётной школы. Подходит по всем параметрам.

— А как же Гаврила.

— Он сам принял мои условия, без какого-либо давления.

— Ясно. Федя, ну ты не наглей. Почесал язык, и вали уже отсюда. А то народ вон, косится в нашу сторону. Хватит с тебя того, что ты мужикам уже во второй раз портишь традиционное развлечение.

— И что с вами было так же?

— Нет. Мы здесь появились уже на своём «сундуке». Вали уже. Кыш, кыш, кыш, — погнала меня Мария.

Кивнув девушкам в знак прощания, я поднялся из-за стола, и пересел к своей команде. Ну или она таковой должна была стать.

— Итак, как зовут нашу незнакомку? — поинтересовался я, берясь за кружку с пивом.

— Настя, — ответила она.

— Это ты что ли Лютый? — послышался голос за спиной.

Я оглянулся. Мужик среднего роста, с окладистой бородой, и весьма крепкого сложения. На голове лётный шлемофон с очками консервами, кожаный реглан, бриджи, на правом бедре хауда, из горизонтальной двустволки, на животе Кольт. Выглядит вызывающе. С чего бы? Лично я вижу его впервые. И это абсолютно точно.

— Ты ошибся, — смерив его взглядом, ответил я.

Повернулся к собеседникам и встретился взглядом с Гаврилой.

— Что? Это я?

Мне не удалось сдержать искреннего удивления. Лужин же только утвердительно кивнул. Круто.

— Похоже, это всё же я. Чем могу быть полезен? — вновь оборачиваясь к опешившему мужику, произнёс я.

— Выйдем на задний двор, — когда картина приняла понятные для него очертания, потребовал незнакомец.

— Иди. Я следом, — и вновь обернувшись к Гавриле поинтересовался. — Это с чего Лютый-то?

— Дикую спроси.

— Дикую?

— Ну, Марию, — кивнул он в сторону улыбающейся Перовой.

— Ну а чего такого, — присоединяясь ко мне, в общей толпе направившейся на задний двор, улыбнулась та. — Васька рассказала как ты на Доброхотском пачками клал пшеков, да и тут отметился так, что любо дорого. Ну вот чем не Лютый-то? — хмыкнула она пожав плечами.

— А ты значит Дикая, в смысле дикая кошка?

— Ага. Р-рмяу, — изобразив царапки, произнесла она и пояснила. — Тут же у всех прозвища.

— Василиса, так это она тебя не уменьшительно-ласкательно, а по прозвищу величает Васькой?

— Так и есть. Меня примерно через месяц после моего появления тут стали считать за своего парня, Васю, значит.

— Гаврила? — я многозначительно посмотрел на своего борт-меха.

— Гаврила я, — отмахнулся здоровяк.

Наконец мы оказались на заднем дворе. Похоже тут частенько происходят потасовки. Ровная площадка отсыпанная песком. Никакого тебе хлама и мусора, что мог бы помешать поединку. Вполне оправдано. Мужики тут собираются тёртые и битые жизнью, эдак сойдутся прямо в трактире и одни убытки. Впрочем, мебель там массивная, ломать устанешь. Хм. Опять же, я в первое своё посещение как раз в обеденном зале и отметился. Впрочем, это ведь вышло спонтанно.

— А ну-ка, Бивень, научи молодого уму разуму! — выкрикнул какой-то плюгавый мужичок.

Бросив на него мимолётный взгляд, я отчего-то сразу уверился, что этот из «сундуков». Как-то не походит его внешний вид на преуспевающего пилота. Впрочем, мой соперник так же не выглядит, как человек с достатком.

Что бы там не говорили про вольников, но с контрабандой связываются далеко не все. Опять же, она ведь разная бывает. Есть мелочёвка, типа конфет или выпивки, а есть и что-то посерьёзней, вроде драгоценных камней.

— Гаврила, а ты случаем не знаешь, кто этот Бивень? — снимая с себя стреляющее и колющее железо, поинтересовался я.

— Не из наших краёв. Да и не из вольников он, а из варягов. Вишь, знак на реглане.

Ага. А вот этому я как-то не придал значения. Варяги, это наёмники. Есть категория пилотов, которая приобретает самолёты за свой счёт, а после воюют по контракту. Заработки у них повыше чем у вольников, только это не значит, что и живут они лучше. Во-первых, просто так платить наёмнику никто не будет, а значит их жизнь вечный риск, который они компенсируют разбитными гулянками. Во-вторых, страховка нанимателя не всегда покрывает ремонт аэроплана. Случается, что и в свой карман лезть приходится.

— Если он не из ваших, то откуда его знает этот «сундук».

— Да вместе опрокинули стопку, вот уже и братья. «Сундук» же.

— Понял, что ничего не понял. Ладно, разберёмся.

Я наконец избавился от всего лишнего, чтобы не приведи господь не схватиться за оружие, либо предмет его заменяющий. После чего вышел в центр площадки. Наёмник встал в боксёрскую стойку и в характерной дёргающейся манере пошёл на сближение.

Странно как-то. Мне помнится на заре становления бокса, стойки были совершенно иными. Какими-то чопорно-деревянными, иного сравнения у меня попросту нет. А тут… Нет. Всё нормально. Память Григория тут же услужливо подсказала, что так оно и должно быть. Что спорту этому уже более сотни лет, и чопорностью он уже давно переболел. Да и со знакомым мне боксом он имеет мало общего. Скорее уж ближе к тайскому.

Опять одна из местных особенностей, как и в случае с многозарядным стрелковым оружием. Как только стало понятно, что никакие амулеты не защищают их обладателей от голых рук и ног, начали бурно развиваться самые разнообразные техники рукопашного боя без оружия.

Так что, ничего удивительного в том, что после стремительной двойки в голову и торс, не достигших цели, последовал боковой удар ногой в колено. Причём этот ублюдок был так быстр, что если бы я загодя не скользнул в транс, то он меня однозначно свалил бы. Однако я успел поднять ногу, пропуская удар, и в свою очередь атаковал ею прямым в живот.

Это был даже не столько удар, сколько толчок в нижнюю часть живота. Вообще-то ничего такого не задумывалось, но вышло неожиданно хорошо. Варяг потерял опору, его ноги выбросило назад, и он упал лицом в песок. Вернее принял упор лёжа, и резко оттолкнувшись попытался подняться. Я же в этот момент уже падал на колено, и встретил его голову на противоходе локтём.

Всё. Добавки не требуется. Я поднялся на ноги, и удовлетворённо кивнул. Потом посмотрел на неподвижно лежащее тело. Вот не хотелось бы его приголубить наглухо. Мне только разборок с законом не хватало. Склонился над ним, и приложил к его голове своего «Лекаря».

— М-мать! — Бивень встряхнулся, и резко вскочил на ноги.

Похоже получил он если не насмерть, то весьма серьёзно. Как минимум сотрясение головного мозга. И похоже, схватка для него всё ещё продолжалась. Он ведь и так поднимался, и теперь просто воплотил своё намерение. Мгновение, и он уже в стойке, готовый вновь перейти в атаку. Однако не успел он сделать и шаг, как послышался зычный голос одного из вольников.

— Ша, варяг! Ты на сегодня своё получил. Охолонь.

Наёмник прислушался к своим ощущениям. Что-то там сопоставил, хмыкнул, и опустил руки.

— Ладно, Лютый. Сегодня твоя взяла. Но мы ещё не закончили.

— Не любишь проигрывать? — посмотрев ему в глаза, поинтересовался я.

— Не люблю.

— Лучше бы тебе смотреть в другую сторону, Бивень, — покачав головой, произнёс я и направился к двери трактира.

Однако, попасть вовнутрь у меня не получилось. На пути встал, скрестивший на груди руки Мирон.

— Тебе и твоей команде в моём трактире делать нечего.

— Даже так, — хмыкнул я.

— Именно так, — припечатал он.

— Ты хозяин. Как скажешь, — прилаживая обратно оружейный пояс, ответил я, и подал знак Гавриле с девушкой, идти за мной.

— Эй красотка, давай ко мне в команду, и никаких проблем, — предложил один из вольников, и легонько шлёпнул её по заду.

Девушка обозлённой фурией обернулась в его сторону, вперив в обидчика испепеляющий взгляд. Впрочем, это ведь всего лишь метафора. А вот мой кулак прилетевший в челюсть обидчику, это уже данность. На его защиту дёрнулся было кто-то из вольников, но тут же оказался на песке, срубленный ударом Гаврилы.

— Настя, в нашей команде. Кто обижает её, обижает команду, — поведя взглядом по собравшимся, тихо, но с явной угрозой, произнёс я.

Вольники, они конечно не беспредельщики. Но когда ты вот так, противопоставляешь им себя, то могут выступить в едином порыве. И они подались было вперёд, но я тут же опустил руки на рукояти хауды и Коловрата. А ещё, пока я готовился к схватке и приводил себя в порядок после неё, все видели наличие в плечевых кобурах бульдогов. К тому же рядом со мной встал Гаврила, рукой на рукояти своего обреза, ну и Настя, поглаживающая револьвер.

— Шли бы, подобру поздорову, — решил всё же разрядить обстановку Мирон.

— Доброго тебе вечера, Мирон, — коснулся я полей шляпы, в ответ на слова трактирщика.

После чего развернулся, и пошёл прочь. Гаврила с Настей поспешили присоединиться ко мне. В какой-то момент я просто почувствовал, что пик противостояния остался позади Любви нам этот инцидент не прибавит, факт, но и удара в спину не последует. Во всяком случае, сейчас.

— Настя, ты где остановилась?

— В гостинице.

— Не жирно, простому вольнику проживать в гостинице?

— Не успела присмотреть комнату.

— Понятно. Не нужно ничего присматривать. Я домик снимаю. Сам с семейством Гаврилы в доме, флигель стоит пустой. Если устраивает, перебирайся.

— А если я не подойду как штурман?

— Съедешь, — пожал я плечами.

Я ничуть не опасался привести к себе в дом шпиона. Слишком оно как-то заковыристо получится, даже для детектива. А вот сразу показать новому члену команды расположение и доверие, это уже совсем другое дело.

— Хм. Гаврила, а ведь ты не о себе заботился, а обо мне, — наконец сообразил я.

— Чего это? — не согласился он.

— Ну как же. Мне вон уже и прозвище Лютый прилепили, а я как шавка боюсь нос показать в «Пропеллере». А тут вон как люто выступил.

— Делать мне нечего, как о тебе заботиться, Фёдор Максимович. О себе я думал, уж не сомневайся.

— Это как, это?

— А так. Ну вот к кому пошёл служить Гаврила Лужин? К мальчишке, который разок со страху, и когда от него никто не ждал, врезал паре-тройке вольников, да угрожая оружием подался прочь. И с тех пор и не кажет носу. Получается трусливому парубку служу. А сейчас всем видно, что мой командир Лютый и есть. Такому и служить не зазорно.

Н-да. Ну-у, в общем и целом своя логика есть. И даже моё видение так же ложится в эту концепцию…

* * *

— Н-да, Бивень, удивил ты меня. А говорил, что тебе этот сопляк на один зуб, — хмыкнул Мирон.

— На любой лом, найдётся свой лом, — пожал плечами наёмник, поведя взглядом по стенам отдельного кабинета.

— И что, вот так просто спустишь?

— А это тебя не касается. Морду я ему конечно не набил, но аванс отработал честно. Так что, на том и разойдёмся, — поднимаясь из-за стола, подвёл итог варяг.

— Не хочешь с ним посчитаться? — сделав останавливающий жест, произнёс трактирщик.

Причём сказано это было таким тоном, что в подтексте этих слов не возникало никаких сомнений. В ответ Бивень тряхнул головой.

— Мирон, если бы я грохал всех кто мне бил морду, то уже давно болтался бы в петле.

— Ну, а если речь о пяти софийках?

— Тысяча, — безапелляционно произнёс варяг.

— Ты не перегибай.

— А ты не жадничай. Поди там двое, с кем бы ты хотел посчитаться. Потому и плата вдвойне.

— Ладно, тысяча.

— Половина вперёд, — подвёл итог сделке Бивень.

Глава 27

Вечер и ночь выдались весьма плодотворными. Заперся у себя в подвале, и работал до первых петухов. Зато успел вырастить карандаш сапфира в полкило весом, да огранить два трехкаратных «Пробоя». Ну и изготовить из латунной трубки пару стреловидных пуль, в которые и поместил амулеты, залив их свинцом. Катушки выточить так же не составило труда, благо токарный станок имеется, а точности моего глаза позавидует любой штангенциркуль.

Получилось отлично. Понятно, что кроил на скорую руку, да только я, без ложной скромности, хороший мастер. Так что, выполнено всё в лучшем виде, и на полсотни шагов могу стрелять смело. Тем более, что тут уж без разницы куда попадать. Если есть защитный амулет, то пришибёт Силой. А как нет, то прилетит настолько серьёзно, что попади в любую часть тела и быка с ног свалит, что уж говорить о человеке.

Выбравшись на свет божий распорядился, чтобы Гаврила помог с переездом Насте, да на пару с супругой устроил её во флигеле. Сам же завалился спать до обеда, дав себе зарок больше такой ерундой не маяться. Ведь не гонит же никто. Впрочем, и сам прекрасно понимал, что нарушу его, причём скорее раньше, чем позже. Ничего не могу с собой поделать когда начинает зудеть какая-то идея.

Проснулся, привёл себя в порядок, пообедал, и направился на великокняжеский двор. Нужно всё же выправить грамоту купца третьей гильдии, уплатить гильдейские сборы, и выплатить вменённый налог. Оно бы и раньше не помешало. Как-то глупо платить Мартьяну Ярославовичу по двадцать рублей за карат.

Ну и обзавестись «Зарядником» помощнее не помешает. А то, с учётом принципа сообщающихся сосудов, мой сегодняшний нормально использовать и не получится. Этот конечно продавать не стану. Составлю комплект для Гаврилы, пусть пользует. А то мало ли как оно все обернётся. Если бы не это преимущество на Доброхотском, так меня уже черви доедали бы. Вернее, это тело, а я куковал бы в безвременье всю сотню лет. Бр-р-р-р! Не хочу.

День выдался солнечным, но не жарким. В общем и целом климат конечно сильно изменился. Стало значительно теплее, но Пскову до тропиков всё же очень далеко. Потому и в традиционной местной одежде ходить не так тяжко. А то ведь нательная рубаха, рубашка, жилет, сюртук, да ещё и фетровая шляпа. Нет, однозначно нужно придумать что-то полегче. Сейчас-то осень уже на носу, но на будущее лето непременно…

Лицо идущего мне навстречу было знакомо. Но я вообще помню любого, кого хоть раз видел в жизни. Тех с кем общаюсь более или мене часто, вспоминаю походя, как это и бывает у обычных людей. Если же каждый раз заныривать в глубины памяти, к концу дня голова будет гудеть, что твой колокол. Поэтому я и не стал придавать этому особого значения.

Однако, когда тот расходясь со мной вдруг выкинул руку, метя мне в душу, я среагировал мгновенно. Как впрочем, тут же вспомнил и нападавшего, одного из стражников Демидовых. Происходило это походя. Блокировав его удар выставленным локтём, я обернулся вокруг оси и с разворота обрушил рубящий удар ребром ладони в основание шеи. Благодаря трансу, в который привычно скользнул в одно мгновенье, я оказался куда проворней.

Я даже успел рассмотреть второго нападавшего, который был уже на расстоянии удара. Заметил. Осознал. Понял, что ничего не успеваю предпринять. Снёс с ног первого, и получил добрый хук от второго. Голова взорвалась острой болью, из глаз полетели искры, а в следующее мгновение меня накрыла темнота…

В этой связи я не видел ни подкатившего к нам автомобиля. Ни того, как меня мешком забросили в салон. Как второй противник привёл в чувство первого используя «Лекаря», а затем они оба запрыгнули в салон. После чего лакомобиль сорвался с места, пыхнув облачком пара, под изумлёнными взглядами прохожих.

Никто из них не успел ни осознать произошедшее, ни что-либо предпринять, как всё уже закончилось. Да и что они могли. Поди пойми похищение это или задержание. Начни эдак палить, а после сам же виноватым и окажешься.

Впрочем, в случае задержания княжьи или царские люди обычно возвещают горожанам, мол так и так, полиция, или отдельный корпус жандармов. А тут ничего. Поэтому всё же нашлись бдительные горожане, сообщившие о случившемся городовому, появившемуся на маршруте буквально через минуту. Тот сообщил о происшествии по «Разговорнику» в участок, и маховик начал понемногу раскручиваться…

Судя по тому, что мы всё ещё ехали по городу, в себя я пришёл довольно быстро. Впрочем, похитителям этого хватило, чтобы заковать мои руки в наручники за спиной. Стражники сидевшие с боков остались безучастны к тому, что я уже в сознании. Глянули, отметили данный факт, и вновь отвели взгляды, словно и не охраняют меня. Впрочем, я и не думал обманываться по этому поводу, однозначно они следят за мной периферийным зрением. Вот когда пройдёт достаточно много времени, тогда да, внимание ослабнет, потому как не может человек все время сохранять сосредоточенность.

Помимо того, что заковали, меня ещё и обезоружили. Я явно ощущал отсутствие в плечевых кобурах бульдогов. Н-да. На будущее нужно будет озаботиться хоть тем же дерринджером, который вполне можно спрятать в ширинку. В каком-то фильме видел, что так поступал шпион, якобы мужики избегают ощупывать причинное место. Не факт, конечно, но своя логика в этом есть.

Вот так. Сижу в наручниках, меня захватили стражники великого князя Демидова, который убил всю семью реципиента, и явно желает довести истребление старшей княжеской ветви до логического конца. Но я делаю планы на будущее, словно твёрдо уверен в том, что сумею вывернуться. Разумеется, я попытаюсь, хотя и сомнительно, что у меня из этого что-то получится. Но выводы на будущее всё же сделаю. Ибо, даже если у этого тела его и не будет, меня это не касается.

Показалось, или я не ощущаю на груди ладанку с амулетами. Вес там небольшой, как и габариты, опять же попривыкнул, да и состояние у меня сейчас не из лучших, а потому сразу так не разберёшь. Я опустил подбородок, пытаясь нащупать её.

— Не ищи, — не поворачиваясь в мою сторону, произнёс один из моих конвоиров.

Я попытался вспомнить его имя и не смог. Ничего удивительного. Княжич его и не знал. Так, только видел этого молодца несколько раз, вот и всё.

— Ну и чего вы меня не грохнули? — спросил я, глядя в затылок седевшему за рулём Данилы.

Уж этого-то Григорий знал хорошо. Он же присутствовал при его гибели. Возможно, ему же поручили и транспортировку тела. Как-никак, один из приближенных Ковалёва.

— Убивать приказа не было, княжич. Наше дело доставить тебя в Большекаменск, пред светлы очи великого князя Александра Ивановича. А уж он пусть сам решает, как с тобой быть.

— Я не княжич, — произнёс я.

— Хм. Не врёшь. А похож. Ну прямо одно лицо, — полуобернувшись, удивился Антонов.

Я на секунду задумался, потом прислушался к своим ощущениями. Так и есть. На большом пальце чувствуется кольцо. Получается, на меня надели «Лжекамень» и дабы не терять время понапрасну, решили по дороге ещё и допросить.

— Тело-то зачем выкрал? — поинтересовался Антонов.

— Мы с Григорием не разлей вода, бросить его я не мог.

— Опять правда. Ну и куда ты его дел?

— Не твоего ума дело.

— Отдал бы ты его, глядишь и жив остался бы. Великому князю такие ушлые на службе нужны, — сворачивая в подворотню заброшенного и полуразрушенного дома, произнёс стражник.

— Перетопчетесь, — хмыкнул я, увидев в углу захламлённого двора второй автомобиль, с водителем за рулём.

Значит смена лошади. Дальше будет либо аэродром, либо какая-нибудь поляна с самолётом. Другой транспорт тут не предусматривается. Не на дирижабле же им меня доставлять в Большекаменск.

— Выходим, остановив автомобиль, приказал Антонов.

Конвоир справа открыл дверь, и потянул меня за плечо. Второй вышел в левую, и обошёл машину, чтобы подхватить меня с другой стороны. Данила сразу направился ко второму авто, находившемуся под парами, и подвывавшему предохранительным клапаном.

В этот момент дверь распахнулась, и в руках водителя второго авто я увидел пистолет. Эдакий дерринджер переросток. Антонов попытался выхватить револьвер, но водитель оказался проворней. Раздался хлопок, и подручный Ковалёва нелепо взмахнув руками, скручиваясь начал заваливаться в бок.

Мои конвоиры между тем не ловили мух и так же выхватили оружие. Тот что справа подбил мне ногу, и дёрнув за плечо, опрокинул на спину. Вот молодец, не забыл о приказе доставить меня живым. А я что, я только рад.

Моим похитителям мешал их же автомобиль, поэтому правый сместился в сторону, чтобы занять позицию за капотом. Левый не стал к нему присоединяться. Выхватив два револьвера, и явно умея пользоваться обеими руками, он развёл их под углом примерно в сто двадцать градусов, явно страхуя на случай атаки сзади.

Воспользоваться ситуацией и попытаться сбежать? Вот именно, что попытаться. Сомнительно, что мне это позволят. Так что лучше подумать о более удачном шансе. Лёжа на спине я вслепую зашарил скованными руками по земле. Пальцы сгребли мусор, и я стал лихорадочно его перебирать в поисках хоть чего-нибудь подходящего.

Правый охранник не успел выстрелить, когда из темных оконных провалов напротив раздались хлопки. Оба стражника повалились на землю замертво. «Пробои». Без вариантов. Причём явно не двухкаратники, я бы использовал с запасом, потому как оружие скорострельностью не отличается.

— Лежи не двигайся, если хочешь жить, — раздался незнакомый голос.

Да как скажете. Подниматься я и не спешил, так как пальцы никак не могли нащупать что-то полезное. Камешки, куски бытого кирпича, пыль, кусок деревяшки. Ощупал его, потом надавил на край ногтём. Есть! Он погрузился в податливую сухую древесину, и мне удалось отщипнуть небольшую щепку размером чуть больше спички. Но если её не обнаружат, мне этого хватит. Я сунул свою добычу под манжету рубашки.

Тем временем водитель вышел из авто и приблизился к Даниле, проверяя его состояние. Из оконного проёма появился другой нападавший. Я мысленно разложил по полочкам недавние события, и пришёл к выводу, что их там должно быть как минимум двое. Получается второй прикрывает. Разумно.

В руках довольно странный пистолет. Такой же дерринджер переросток, с двумя вертикальными стволами. Массивна рукоять, являющаяся одновременно ещё и баллоном со сжатым воздухом. До глушителей тут ещё не додумались, зато вовсю пользуют пневматику. Оно и бесшумно, и предательского облака дыма нет. Правда, такого вот резервуара хватает всего лишь на четыре полноценных выстрела. Но лучше уж так.

Неизвестный приблизился, убедился в том, что похитители мертвы, после чего подступился ко мне.

— Вы в порядке, Григорий Фёдорович? — поинтересовался неизвестный, подхватывая меня за плечо, и поднимая на ноги.

— Сговорились, вы что ли? Я не Григорий Фёдорович, и не княжич. Меня зовут Фёдор. Фёдор Максимович.

— Напрасно вы так. Нас прислала ваша сестра, Ирина Фёдоровна.

— Нет у меня никакой сестры, — упрямо гнул я своё.

— Ну нет, и нет. Наше дело маленькое. Найти вас и доставить к княжне. А там сами разберётесь, — произнёс наконец появившийся из окна напротив второй стрелок.

Пока он за мной приглядывал, его товарищи быстро обыскивали тела. Не забыли прихватить и всё оружие. Мародёрство? Ну, как сказать. Здесь это считается законными трофеями. Что с бою взято, то свято.

Правда, если ты бросился их собирать позабыв о долге, то непременно окажешься под судом. А как из-за этого приключилась беда, то сразу мажь лоб зелёнкой. Ну и гражданские, ясное дело. Тут только если поднял оружие, и только то, что на нем. Всё что кроме, виселица. Без вариантов.

Закончив со сбором трофеев, посланники сестры повели меня через двор. Мы вошли в дверной проём с практически полностью сгоревшей и сгнившей дверью. Прошли дом насквозь, и через окно с другой стороны выбрались на пустырь. Далее по зарослям бурьяна, и оказались на полевой дороге. На обочине пристроился автомобиль под парами, возвестивший о себе загодя, всё тем же заунывным свистом предохранительного клапана.

Объехав город по кругу, мы выехали на аэродром. При этом за мной всё время пристально наблюдали, и я решил лишний раз не шевелиться. Нужно ждать, более удобного момента. Вся моя надежда на маленькую щепку. Если её обнаружат, то даже и не знаю, что ещё можно будет предпринять.

По идее, я конечно могу быть полезен великому князю Филиппову. Но в зависимости от ситуации, польза от меня может проистекать как от живого, так и от мёртвого. Вот если бы я перестал представлять собой ценность, тогда совсем другое дело. Но вот как этого добиться? Этого я пока не знал. Да и не о том, сейчас нужно думать.

На лётном поле нас ожидал М-7, в простонародье «Мартын», по фамилии авиаконструктора Мартынова. Одновинтовой поплавковый аэроплан, грузоподъёмностью в тридцать восемь пудов. Ну или шесть пассажиров с багажом. В серию пошёл только в прошлом году, но уже завоёвывает популярность. Дальность, скорость, экономичность, грузоподъёмность, наличие гироскопа и возможность управления в одиночку. Плюсов предостаточно, и аэроплан стоит каждого запрашиваемого за него рубля. А стоит такая птичка шестьдесят тысяч! Более, чем серьёзно.

Меня посадили в салон самолёта, с боков тут же пристроились конвоиры. Пока пилот разводил пары, старший прокатился к канторе небольшого частного аэродрома, и передал владельцу машину. Когда вернулся, сразу начали выруливать на взлётную полосу. Короткий разбег, и мы оторвались от земли.

Салон не назвать просторным, хотя и не такой уж и тесный. Впереди, в пилотском отделении два полноценных сиденья, с местами пилота и пассажира. К слову, управление двойное, штурвал один, но он перекидной. Далее идёт пассажирское отделение с двумя рядами широких ротанговых сидений. Первое на три места, второе на два, ввиду сужающегося фюзеляжа, далее, багажное отделение выгороженное сеткой.

Я терпеливо сидел между двумя охранниками, выжидая удобный момент. Прошло два часа, прежде чем я наконец решил действовать. Сунул указательный и средний пальцы под манжету, ухватил щепку и потянул её наружу. Потом перехватил поудобнее и начал кромсать ногтями, придавая нужную форму и размер. Наконец результат меня удовлетворил и я загнал её между зубьями дужки и защёлкой, расцепляя таким образом механизм. После чего немного усилий, и правая рука освободилась. Вот поэтому я предпочитаю старую добрую верёвку или кожаный ремешок.

Время от времени пилот фиксировал руль прямо, и передавал управление гироскопу. Этот несовершенный автопилот не мог выдерживать нужное направление, зато вполне контролировал высоту. Относительно, конечно. Самолёт то плавно понижался, то начинал набирать высоту, словно двигался по покатой волне. Но пилоту этого вполне достаточно, чтобы определить координаты, и внести поправки по курсу.

Выждав именно этот момент, я резко развёл руки в стороны, и разом толкнул вперёд обоих охранников.

Глава 28

Не сказать, что я обладаю недюжинной силой, а мои похитители из худосочных. Но на моей стороне были внезапность и отчаяние. Благодаря первой они не оказали сопротивления, а второе придало сил.

Впрочем, результат оказался так себе. Они конечно навалились на спинки передних сидений, толкнув в головы старшего и пилота. Но сколь-нибудь значимым успехом это не назвать. Впрочем, я решил использовать ещё и третий фактор, который мог сыграть мне на руку. Тесноту.

Едва правый охранник подался вперёд, как я сместился по сиденью ввинчиваясь между ним и спинкой ротангового сиденья. Тут же ухватил его за шиворот и потянул назад, сажа себе на живот и роняя на жалобно хрустнувшие под его весом сухие пальмовые прутья.

Второй охранник уже принимал устойчивое положение, и потянулся к духовому пистолету в плечевой кобуре. Я в свою очередь ухватился за рукоять оружия лежащего на мне конвоира, и с силой пнул второго в пах. Бил не жалея, вкладывая в удар всё, на что только был способен в столь неудобном положении.

Одновременно с его вскриком, я рванул из кобуры пистолет и толкнув большим пальцем вперёд предохранитель, на манер охотничьего ружья, нажал на первый спусковой крючок. Раздался хлопок, и пуля пробив защитный амулет впилась в первого конвоира, вздрогнувшего как от разряда электрического тока, и тут же обмякшего.

Я подался назад, на сломанную спинку, одновременно подтягивая на себя тело убитого, прикрываясь им как щитом. И вовремя. Пилот выхватил револьвер и выстрелил в меня. В салоне повисла белёсая взвесь, в нос ударил запах сгоревшего пороха, но пуля попала в уже мёртвое тело. Я же в свою очередь выстрелил в старшего, который уже практически обернулся, и иначе я его достать попросту не мог.

Хлоп-п! Я не знаю куда попала пуля. Главное, что она нашла свою цель, и старший завалился на переднюю панель. Одновременно с этим я ударил крепким носком кожаной туфли в голову пилота, удачно попав в висок. Тот успел взвести курок, а потому вновь раздался выстрел, ещё больше заволакивая салон дымом.

Если бы он специально целился в меня, то наверняка не попал бы. А вот случайный выстрел вогнал пулю мне в бедро, тут же взорвавшееся острой болью. Не отдавая себе отчёта, я машинально купировал боль до терпимой. Можно и полностью отстраниться от неприятных ощущений. Но тогда это скажется на координации движений. Что крайне не желательно, так как ничего ещё не закончилось.

Всхлипывающий, и роняющий тягучую слюну второй охранник всё же совладал с собой, и уже вскидывал свой двуствольный духовой пистолет. И чего он не воспользовался «Лекарем»? Плевать. Так оно мне только на руку. Благодаря сломавшейся спинке я сумел дотянуться левой рукой до сваленного на заднем сиденье трофейного оружия. Там же находились и оба моих бульдога. Я уже видел заряженный «Пробоями», оставалось только ухватить его рукоять.

Хлоп-п!

Моё правое плечо ожгла боль, не такая острая, как секунду назад бедро, но приятного всё одно мало. Помогло то, что я повысил болевой порог, пожертвовав толикой координации и скоростью реакции. Будь на мне «Панцирь», да сумей «Пробой» справиться с его щитом, и я уже был бы трупом. Но на мне не было защиты, а потому Сила, находившаяся во впившемся в моё тело амулете, не высвободилась. По факту, я получил второе ранение самой обычной пулей.

Наконец моя рука нащупала рукоять бульдога, я навёл ствол на своего противника, и выстрелил самовзводом. Вероятно звук выстрела заставил моего противника дёрнуться. Поэтому выпущенная им вторая пуля прошла мимо, пробив фанеру фюзеляжа. Моя же, даже если попала в цель, не сумела преодолеть защиту. Я нажал ещё раз. И только теперь второй конвоир вздрогнул, и тут же опал, словно из него выдернули стержень.

Из неудобного положения я выстрелил дважды в пилота. Этот так же вздрогнул со вторым выстрелом, и замер, повиснув на штурвале, подавшемся вперёд, отключая при этом гироскоп.

— М-мать! — не выдержав выдал я.

Выронил бульдог, и начал шарить в поисках руки валяющегося на мне трупа. Есть! Нащупал! Кое как извернувшись я сумел дотянуться кольцом «Лекаря» на его пальце до своего лба. И тут же по телу пробежала волна наслаждения.

В этот раз о том, что на это можно и подсесть, я не думал. Вместо этого в голове билась лишь одна мысль. Успеть! Только бы успеть! «Мартын» всё быстрее сваливался в пике, и нужно срочно выправить положение. Иначе все мои усилия не стоят и выеденного яйца.

Кое как сдвинув с себя труп конвоира, я с трудом дотянулся до пилота, и ухватив его за куртку, потянул на себя, сдёргивая со штурвала. Стоило тому избавиться от давления, как он начал выправляться, а вместе с ним и самолёт. Он конечно всё ещё снижался, но уже не падал. И это дало мне немного времени.

Я наконец сумел выбраться из под конвоира, дотянулся до рычага включения гироскопа. «Мартын» прекратил снижение полетев прямо. Я глянул на высотомер. Двести сажен, порядка четырёхсот метров. Нормально. Ни как в киношных боевиках, на последних метрах. А вот страшно было по настоящему. Вон как руки трясутся.

Более или менее успокоившись, я вытянул труп пилота назад и занял его место. Глянул вниз. Море бурное, что для этого мира норма, поэтому нечего и мечтать о том, чтобы приводниться. Значит нужно подняться повыше, и развернуть самолёт в обратном направлении.

Я выключил гироскоп, и взял управление на себя. Потянул штурвал на себя, одновременно с набором высоты разворачивая машину на сто восемьдесят градусов. Отличный аппарат! Лёгкий в управлении, куда там «Гусю» или «Альбатросу». Жаль только нельзя оставить его себе. Поди объясни такой трофей.

Может тот, что остался от демидовских стражников. Наверняка ведь что-то вроде этого аэроплана, а может и такой же. В газетах пишут, что завод едва успевает выполнять поступающие заказы. А великие князья привыкли иметь самое лучшее, и в первую очередь обеспечивают стражу, потому как безопасность превыше всего.

Заняв эшелон в тысячу сажен, вновь подключил гироскоп, откинул штурманский столик, и приступил к определению координат, с прокладкой обратного курса. Вообще-то, тесновато. Но с другой стороны, стоило ли ожидать чего-то иного. Это ведь не «Альбатрос». Впрочем, там такой столик то же не прибавил бы комфорта.

Покончив с прокладкой маршрута, задав курс и включив гироскоп, приступил к обыску тел. Как говорится, что с бою взято, то свято. Да и не помешают мне лишние средства. Перво-наперво обыскал на предмет амулетов. Это самый ценный ресурс. Тем более, что у меня и сбыт уже налажен. Неслабо так получилось.

У демидовских стражников «Панцири» оказались не стандартными, а четырёхкаратными. Правда, филипповские их переплюнули, у этих были в целых пять карат. То-то мои «Пробои» не могли управиться с одного попадания.

Набралось и двенадцать «Пробоев» в свинцовой оболочке. Просто пуля, состоящая из амулета в свинцовой рубашке. Сколько там карат, бог весть, но однозначно не меньше трёх, коль скоро шутя пробивала пятикаратные щиты. И если это так, то цена каждой из них минимум полторы тысячи рублей. С учётом собственного производства конечно дешевле, но даже в этом случае выходит неслабо. Это насколько же я нужен великому князю, что он так упаковал своих стражников? Правда продать эти амулеты у меня не получится, их оборот ограничен, и позволить такие себе могут лишь немногие.

К слову, вот такие пистолеты так же подпадают под запрет. Считается, что честному человеку незачем беззвучное оружие, и за его использование предусмотрена статья уголовного уложения. Не то чтобы прямо угодить на каторгу, но тюремный срок, либо изрядный штраф, такой, что глаза повылазят, это пожалуйста. А вот если с таким стволом прихватят на горячем, тогда туши свет, бросай гранату. Даже если это банальная кража, впаяют по самое не балуй.

Так что, от этих стволов я лучше избавлюсь. Хватит с меня и моего глушителя, который, к слову, под этот закон не подпадает, ибо там черным по белому про пневматику. Только надо бы уже озаботиться бездымным порохом.

Кроме того, мне достались по восемь двухкаратных «Листов», «Кошачьих глаз» и «Кольчуг», столько же трёхкаратных «Лекарей». Это меня удачно похитили. В общей сложности наберётся сто восемь каратов, на сумму порядка тридцати двух тысяч. Без «Пробоев» разумеется. Я ещё дружу с головой, чтобы светить такие вещи.

«Разговорники» я так же не учитываю. У старшего два, как видно один для связи с начальством, второй для общения внутри группы. У остальных так же было по горошине. Эти я даже трогать не стал. Пусть остаются при хозяевах. По ним ведь и отследить могут. Понятно, что обо мне знают уже как минимум двое великих князей, но мне нужна фора по времени, чтобы хоть как-то обезопаситься.

Нашлись и два комплекта «Лжекамней». Один из них трофейный, я узнал камни что были на мне и Антонове. Второй ясное дело филипповских стражников. Эти я так же решил не продавать. И самому пригодится, благо в средствах острой нужды нет.

Помимо амулетов нашлась и наличка. Не слабо так. В общей сложности набралось под две тысячи. Что не могло не радовать, так как я успел поиздержаться.

Амулеты в малахитовую шкатулку, обнаруженную у старшего, свою ладанку на шею, деньги в бумажник, трупы в море. И опять за штурвал, подправил курс, и наконец задумался над сложившейся ситуацией.

В то, что меня разыскивала сестра Григория, я не поверил ни на мгновение. Чушь! Да она наверняка даже не знает о том, что брат, в смысле я, выжил, и искренне оплакала его гибель вместе с остальными членами семьи. А вот Борис Аркадьевич, совсем другое дело…

Башкирское княжество относительно молодое. Башкиры присоединились к русскому царству добровольно. Ханы подписали с русским царём договор с обоюдными обязательствами, согласно которого государь ставил над ними своего князя, что исключало или сводило к минимуму внутренние склоки. В выигрыше оставались все. Новоявленные подданные получали защиту от набегов со стороны среднеазиатских эмиров, имевших собственные корабли. Русские расширение территории, и отодвигали границу от внутренних княжеств.

Поначалу архипелаг оставался заштатным пограничным удельным княжеством. А его столица располагалась на Уфимском острове. Но двадцать лет назад, в одна тысяча восемьсот пятьдесят первом году, на ничем непримечательном и, ввиду своей малости, необитаемом островке, который и названия-то не имел, был обнаружен источник Силы.

Князь Филиппов Борис Аркадьевич, род которого восходил к Рюриковичам, не стал спешить возвещать о случившемся на весь свет. Вместо этого он начал готовиться, и копить силы, чтобы суметь отстоять свои права на великое княжение. Сообщи он о том сразу, и кто знает, кого возжелал бы посадить на этот стол царь батюшка.

На подготовку ушли все сбережения рода, помимо этого князь влез в долги, сбивая дружину, строя корабли и возводя укрепления. К моменту когда стало известно, что Филипповы обрели источник Силы, сковырнуть его уже было не так просто. Островок был полностью укреплён, обзавёлся кремлём и башнями усиленными артефактами. Чтобы разгрызть такой орешек потребовались бы серьёзные усилия и ресурсы.

К тому же, князь успел обзавестись союзниками, готовыми его поддержать как при дворе, так и военной силой. Чем плохо, иметь в лагере противостоящем абсолютной власти царя, ещё одного своего сторонника? Вот и встала на его сторону великокняжеская аппозиция.

Укрепляя свои позиции, Борис Аркадьевич решил женить своего сына на дочери соседа, великого князя Демидова. И польза от этого брака была несомненной. Однако гибель всей старшей ветви, поставила крест на помощи Демидовых. Филиппову же хотелось возродить прервавшееся сотрудничество, для чего ему необходим рычаг. То есть, я.

Трудно его в этом винить. Ведь наверняка Александр Иванович прекратил помощь не от того, что возненавидел соседа. Скорее всего имел место эдакий намёк со стороны царя, что поддержка князя переметнувшегося в стан противников нежелательна. Вряд ли там имел место прямой запрет.

В результате этих манипуляций тормозится развитие субъекта царства? Ну и что. Ради того, чтобы вернуть княжество под своё фактическое управление государь готов кое-чем поступиться. Это я знаю по своему опыту. Потерять малое, чтобы приобрести гораздо больше. Нормальная практика…

К острову я приближался на бреющем. Пойдя над береговой полосой выставил гироскоп, и выпрыгнул из салона. «Лист» тут же подхватил меня, и плавно опустил на землю. «Мартын» же прошёл над мысом, и улетел дальше в открытое море. Перед десантированием я прострелил топливный бак. Так что долго не протянет. Пара-тройка десятков километров, а там рухнет в море, которое его окончательно поглотит.

Жаль конечно. По сути, он ведь то же трофей. Только ума я ему дать не смогу. Нет у меня пока нужных связей, чтобы суметь его легализовать. Но я этот недостаток непременно исправлю. Можно было бы конечно прихватить демидовский аэроплан. Уж родственничек возражать не будет. Но ты поди его ещё найди. В Пскове два великокняжеских порта, морской и сухопутный, четыре частных аэродрома, да несколько взлётно-посадочных полос, да сотни самолётов. А этот наверняка ещё и без герба.

До города добрался всего-то за час. Спасибо подвернувшемуся шофёру грузовика, согласившемуся меня подбросить. Время уже к вечеру, а потому решил отложить оформление гильдейской грамоты до лучших времён. Вот некогда сейчас этим заниматься.

Вместо этого направился прямиком в знакомую амулетную лавку Абрамова, дабы сдать свои трофеи. В излишках нужды у меня никакой нет, а вот в наличке потребность возникнуть очень даже может.

— Здравствуйте, Фёдор Максимович. Вот уж не чаял вас сегодня увидеть, — намекая на то, что уже собирается закрываться, произнёс лавочник.

— Да, как бы я и сам не собирался вас навещать. Но так уж вышло, что внезапно возникла в этом потребность.

— И чем я могу вам помочь?

— Вот.

С этими словами я достал малахитовую шкатулку, и вытряхнул её содержимое на стеклянный прилавок. Пока летел было время выковырять камни из оправы. Так что, перед потенциальным покупателем предстали только огранённые топазы.

— Вы не перестаёте меня удивлять, Фёдор Максимович, — даже не подумав тянуться к амулетам, покачал головой купец.

— Это честный трофей, — протянув руку для того, чтобы надеть «Лжекамень» произнёс я.

— Не сомневаюсь, молодой человек. Но одно дело, когда вы оказываетесь посреди военной заварушки, и выходите оттуда с трофеями, и совсем другое, когда вываливаете передо мной гору амулетов в отсутствии каких-либо боевых действий. Вы сами можете верить в то, что абсолютно правы, но ваше мнение может разниться с законом.

— Прежде…

— Прежде, вы говорили, что нашли камни, взяли с душегубов, или в бою. Сегодня этого вы утверждать не сможете.

— С чего такие выводы?

— По городу ходят слухи один краше другого о похищении некоего молодого человека средь бела дня, с перестрелкой, и десятками пострадавших. О том, что на окраине, в старом квартале обнаружено два авто с горой трупов. Я знаю, насколько можно доверять людской молве и умею отделять зёрна от плевел. Однако, дело в том, что эти самые зёрна в них есть. И глядя на принесённые вами камни, я вижу с ними связь. Самое большее, что я могу для вас сделать, молодой человек, это молчать о моих умозаключениях до той поры, пока меня об этом не спросят напрямую.

Тэкс. Плохо дело. Похоже на наличку мне рассчитывать не приходится. И коль скоро в Пскове стоит такой кипишь, то нет смысла соваться и в другие лавки. Впрочем, на первое время деньги есть. А там найду куда сбыть лишнее. Пусть и не так дорого, как у Мартьяна Ярославовича, но пристроить их я всё же могу.

— Надеюсь, остальные наши договорённости в силе? — и не подумав на него обижаться, поинтересовался я.

— Разумеется, — развёл он руками, — как я могу отказаться от поручительства перед банком, или от своей подписи на нашем с вами договоре.

— А наполнить мой «Зарядник» не откажетесь?

— Не вижу для этого причин, — пожал плечами лавочник.

Глава 29

— Здравия, Фёдор Максимович, — встретил меня во дворе Гаврила.

— И тебе поздорову, — ответил я.

— Где так припозднился-то? Вроде обещал скоро обернуться. На завтра собирались в гильдию за грузом и вылет.

— Вылет откладывается.

— Как это? — всполошился борт-мех, уже истосковавшийся по небу.

— Есть дела поважнее.

— Да как же поважнее-то? — возмутился Лужин.

— Гаврила, нужно арендовать «Стрижа», — не обращая внимания на его возмущения, произнёс я.

— Зачем?

— За надом, — вызверился я.

— Чего пылишь, Фёдор Максимович. Надо, значит будет. Есть один знакомый, натаскивает начинающих пилотов. Может и в аренду выделить. На долго нужно?

— Неделя, не больше.

— Думаю, рублей за пятьдесят в сутки уломаю. Но он однозначно потребует залог как за новый.

— Будет залог. Лечу завтра в полдень, один, без парашюта на всю грузоподъёмность дополнительные баки с топливом.

— Понял.

— Часов в десять утра ты мне понадобишься, так что постарайся управиться.

— Так я прямо сейчас к нему и схожу, он всё сделает в лучшем виде. Фёдор Максимович, чего случилось-то хоть?

— Вылез один старый должок. Нужно уплатить по счетам. Не переживай, не пропадёшь я обо всём позабочусь.

Вообще-то я думал, что транспорт удастся раздобыть подешевле. Оно конечно можно и с кем-нибудь прокатиться, но не хотелось никого в это впутывать. Риск лишиться головы более чем реальный.

А для этого опять нужны деньги. Причём, одной только арендой аэроплана никак не обойтись. А значит нужно опять идти к Мартьяну Ярославовичу. Благо у меня есть брильянтовые амулеты, которые он сможет принять без опаски. Если нет, обращусь к другому. Деньги мне нужны в любом случае, и с небольшой потерей я как-нибудь смирюсь.

Половину ночи посвятил подготовке к воплощению своего плана. Перелил пули с «Пробоями» под подходящий мне калибр, и переснарядил патроны для бульдога. Жаль, что у меня всё ещё нет бездымного пороха, но тут уж ничего не поделать. Придётся использовать то, что имею. Конечно трофейная пневматика могла серьёзно помочь, но я решил не усугублять. Опять же, рукоятей-баллонов хватает только на четыре полноценных выстрела.

Под конец разобрал генератор и установку синтеза камней. Мало ли, что тут «Ключ» и передавать его вторую половину я никому не собираюсь. Было бы желание, а разобраться можно с любым замком. Саму-то дверь я амулетом не укреплял, но ив этом случае всё зависит с чем подступиться. Я же намерен был во что бы то ни стало сохранить свой секрет. Вынес детали, и укрыл их на разных пустырях. Пришлось затратить на это два часа, зато теперь никто и ничего не сможет воссоздать. В подвале оставались только крупногабаритные части…

Утром я вновь отправился в лавку, и на этот раз Абрамов не увидел причин, отчего бы ему не выкупить у меня бриллиантовую «Кольчугу». Причём по всё той же привлекательной цене, выплатил мне шестнадцать тысяч восемьсот рублей наличными. Понимает, что если попытается снизить планку, то я попросту развернусь и уйду…

— Готово, Фёдор Максимович. Аппарат бьёт копытом. Лично с рассвета ходил на взлётную полосу, и проверил. Всё устроено в лучшем виде. Запас топлива на тысячу девяносто вёрст. Только ты бы не выжимал досуха, загодя искал посадку. Лучше дозаправиться, чем остаться с сухими баками.

— Понял тебя, Гаврила. Спасибо. А сейчас собирайся.

— Куда?

— Идём к нотариусу. Буду писать завещание и переоформлять на тебя «Альбатроса». Ожидаешь максимум месяц, и если не объявлюсь, считай его своей собственностью.

— Так, это…

— Именно собственностью, — похлопав Гаврилу по плечу, успокоил я его. — Банк никаких прав на аэроплан не имеет, в случае чего, за кредит ответ держит поручитель. А там всё решено. С завещанием пойдёшь в тот же банк, и получишь доступ в ячейку. Внутри найдёшь нужные бумаги, чтобы на тебя никто и ничего не повесил. Если что, не поскупись на адвоката, всё в плюсе останешься. Там же будет несколько камешков. Сам разберёшься как с ними поступить. Словом, после того, как завещание окажется у тебя на руках, тебе хоть бери и убивай меня.

— Зачем ты так, Фёдор Максимович, — обиделся ошарашенный Гаврила.

— Не каждому дано выдержать удар золотым тельцом, дружище. Ладно, времени в обрез. Пошли к нотариусу.

Оформление бумаг заняло совсем немного времени. После чего мы вернулись домой, и я приступил к последним сборам. Оно вроде как ничего особенного, но нужны же смена верхней одежды и белья. Не расхаживать же мне в одном и том же.

— Разрешите, Фёдор Максимович, — постучалась в дверь моя новоявленный штурман.

— Да, Анастасия Ильинична. Извините, должен спешно уехать.

— Я именно об этом и хотела спросить. Мы вроде как собирались отправляться в рейс, а тут Гаврила Степанович говорит, что вы убываете по делам, на неопределённый срок.

— Так и есть. Дела. Но про вас я признаться позабыл. Как у вас со средствами? Если есть необходимость, то я готов выплатить вам аванс. Скажем, сто рублей?

— В средствах я не стеснена. Просто думала, что буду летать, а тут оказывается опять сидеть на земле.

— Если вам так уж невтерпёж, то я скажу Гавриле, он поможет вам найти нормальный экипаж. Жалеть ни вам, ни мне не о чем, так как в совместном полёте мы так и не были, я даже зачёты у вас не принял. Так что, вообще без претензий. А потому решайте сами, остаётесь, или уходите.

— Я подумаю, — с самым серьёзным видом ответила она.

Не желает быть обязанной и привязываться к работодателю. Аванс же подразумевает под собой некие обязательства, что девушку не устраивает. И я её прекрасно понимаю, сам не стал бы одалживаться без крайней нужды.

С другой стороны, и у меня никаких причин держаться за неё. Оно конечно может показаться, что молодой да ретивый повёлся на девичьи прелести. Но на деле это не так. Как уже говорил, я не воспринимаю таких детей как объект желания, и целенаправленно добиваться не стану.

Просто мне реально проще иметь дело с молодым и неопытным штурманом, а не со спецом, взирающим на мальчишку с высоты своего многолетнего опыта. Ты сначала ему докажи, что чего-то стоишь, а уж потом он подумает можно ли всерьёз воспринимать твои команды, как и тебя вообще.

— Интересуетесь политикой? — не удержался я от вопроса, приметив у неё в руке газету.

Та была сложена так, что видна лишь часть заголовка на второй странице. Но этого оказалось вполне достаточно, чтобы я вспомнил о чём кричали мальчишки разносчики газет, как видел и саму статью, в руках одного господина, читавшего её за чашкой кофе на летней площадке.

Речь там шла о некоем князе Туровском, который решил выйти из юрисдикции Оренбургского великого княжества, и стать удельным князем. Однако, великому князю Орехову, явно не понравились сепаратистские настроения своего подданного, и он решил поставить его на место. Если верить газетам, то четыре из семи островов Кувандыкского княжества уже под контролем великокняжеской дружины.

— Не политикой, — покачала она головой. — Просто хочу как-то разнообразить чтение. Признаться, от романов уже оскомина. Вот если бы было дело… — она многозначительно посмотрела на меня.

— Увы. Но тут мне вас пока обрадовать нечем. Но надеюсь, что наше вынужденное бездействие не продлится слишком долго.

— Я то же на это надеюсь. Счастливого вам пути, — пожелала она, и вышла из комнаты.

Не успела дверь за ней закрыться, как тут же раздался стук, и после моего разрешения в комнату едва не ввалилась Валентина. У дочери Лужиных плохо получалось скрывать бурлившие в ней тревогу, ревность, злость и бог весть ещё что.

— Фёдор Максимович, может нужно чего? — после недолгой заминки, наконец выдала она.

— Нужно, — ответил я.

— Ага. Вы говорите, — радостно улыбнувшись, с готовностью произнесла она.

— Не мешать мне собираться, — холодно припечатал я, указав взглядом на дверь.

Девчушка тут же насупилась, шмыгнула носом, и медленно, словно побитая собака, направилась к двери. Вот уж чего я не собирался делать, так это утирать ей сопли. Сама там себе чего-то напридумала, пусть сама же с этим дерьмом и разбирается.

Гаврила, надо отдать ему должное, внушение дочери сделал. Но на фоне появившейся на подворье молодой, красивой, и явно не из простушек, Анастасии, беседа эта явно не возымела действие. Соплюха решила бороться за то, что считала своим.

Похоже нужно побыстрее выбираться из Пскова и пореже бывать дома. Как говорится, с глаз долой из сердца вон. Впрочем, так оно и планируется. Хочется мне попутешествовать по миру, Пусть это моя четвертая реинкарнация, тем не менее хватает уголков о которых я даже и не слышал. И уж тем более здесь, где прошёлся катаклизм, появились новые острова и целые архипелаги.

Закончил сборы, подхватил саквояж, чехол с маузером, и направился на выход. Стреловидных пуль у меня пока нет, а длинноствол мне не помешает. Для ближних дистанций я упакован на славу, но стоит подумать и о дальних. Не успел подойти к двери, как в неё постучали.

— Что ещё случилось? — поинтересовался я, открывая дверь.

— Фёдор Максимович, батя сказал там какой-то мужик на авто прикатил, тебя спрашивает, — известил меня Витька.

Шмыгнул носом, и умчался прочь. Тот факт, что я взял Гаврилу в экипаж, мальчишку не больно-то и впечатлил. Воспринял он это как само собой разумеющееся. И у нас наметился вооружённый нейтралитет. Отношения наладились ровно в тот момент, когда он увидел родителя бодро расхаживающего на своей новой деревяшке. Признаться, если не знать, что у него протез, так ни за что и не подумаешь.

Оставив вещи в прихожей, я вышел во двор где стоял мужчина в коричневом сюртуке, и синей рубашке. Цвета дома Филипповых. От-тано как! Припожаловали гости дорогие.

— Григорий Фёдорович… — начал было незнакомец.

— Меня зовут Фёдор Максимович, — оборвал его я. — Похоже вы ошиблись, уважаемый.

— Прошу прощения, Фёдор Максимович, — легко перестроился неизвестный. — Княжна Филиппова желала бы с вами встретиться. Если позволите, автомобиль вас ожидает.

Хм. А было бы интересно встретиться. Но ведь это может быть и засада. С другой стороны, на этот случай можно и кое-что предпринять. Филиппов со Святославовым принадлежат к одной партии, но это вовсе не означает, что первый может чувствовать себя здесь как у себя дома. Как бы не так. Любой хозяин спросит за своеволие. Иначе, эдак раз попустит, другой, а там глядишь, об него уже и ноги вытирают.

— Надень, — протянул я ему кольцо с «Лжекамнем». — А теперь повтори.

— Княжна Ирина Фёдоровна желает с вами встретиться.

— Мне стоит чего-то опасаться?

— Нет. Она желает просто поговорить.

— Колечко верни, — протянул я ладонь. — Где она остановилась?

— В гостинице «Белая ночь».

— Езжай, я скоро буду.

— Но мне приказано…

— Твои трудности, — оборвал его я, указывая в сторону ворот.

Тот смерил меня взглядом, и обозначив короткий поклон, коснувшись пальцами полей федоры, направился на выход.

— Гаврила, мне нужен десяток бойцов, — глядя вслед незнакомцу, произнёс я.

— Для разовой работы? — уточнил тот.

— Охрана во время встречи и сопровождение на взлётную полосу.

— Никаких проблем, если в гильдии есть свободные. Дневной наём, двадцать рублей на одного бойца. В случае стычки, боевые премиальные.

— А если свободных не будет?

— Поищем в другом месте, — туманно ответил он.

— Тогда сначала двигаем в гильдию варягов. И, да, Гаврила, держи, — я протянул ему пятикаратный «Панцирь».

— Кхм, — смутился тот.

— Считай, что просто пользуешься моим амулетом. Только не забудь четырёхкаратник оставить дома.

— Понял.

До гильдии добрались без приключений, хотя я подспудно и ожидал нападения. Ну вот не верилось мне в благостность ситуации, типа сестрица обрадовалась воскрешению братца и примчалась навестить его.

Десяток бойцов нашёлся без проблем. Дольше оформляли договор, чем те собирались. Выглядели ребятки весьма серьёзно Сразу видно, что битые жизнью, тёртые мужики. Правда двумястами рублей не обошлось. Пришлось приплатить ещё сорок, за аренду пары небольших грузовичков, под перевозку личного состава. Между прочим, над водительской кабиной каждого из них зачехлённые «грохоты». Серьёзная такая боевая единица.

Когда подъехали к гостинице, у входа, в сторонке от швейцара приметил парочку напрягшихся мужиков, в цветах князя Филиппова. Моя охрана расположилась нарочито беспечно. Один автомобиль рядом с парадным входом, второй чуть поодаль. Вовнутрь вместе со мной проследовали двое варягов, в обычной гражданской одежде.

Гаврила так же порывался присоединиться к нашей весёлой компании, но я его отправил от греха подальше. Лучше пусть ещё раз лично проверит аэроплан. А то случится какая неприятность, да ещё и над морем.

В холе нас встретили двое бойцов в цветах великого князя. Находившиеся здесь постояльцы и обслуга поспешили ретироваться под разными предлогами. В воздухе, что говорится, повисло напряжение. Правда, настороженными выглядели только коричнево-синие. Мои сопровождающие смотрели на них с олимпийским спокойствием. К драке они конечно готовы, но не верят в неё.

— Сударь, чем могу быть полезен? — поинтересовался у меня администратор.

— Горин Фёдор Максимович, меня просила приехать великая княжна Филиппова.

— Прошу за мной, — указал он направление, в котором необходимо было следовать.

Охрана пошла следом, и не подумав оставлять меня без присмотра. Впрочем, убедившись, что в отдельном кабинете посторонних нет, мужики остались снаружи. Едва я оказался внутри, как ко мне бросилась молодая девушка, весьма привлекательной внешности, походившей на меня.

— Братец! — она повисла у меня на шее, целуя во все части лица без разбора.

Я же оставался безучастным. Использовать иглу с ядом или каким транквилизатором у неё не получится. Я даже занозить палец не мог, пока на мне «Кольчуга».

— Ч-что… Гриша?.. — опешив от моей холодности, отстранилась она.

— Ирина Фёдоровна, не могли бы вы озвучить, что именно хотели мне сказать? Мне, знаете ли недосуг, — холодно произнёс я.

— Гриша!?.

Понять её не сложно. Согласно воспоминаниям реципиента они с ней были дружны. Прямо не разлей вода. И тут вдруг такое. Дальше разыгрывать из себя Горина не имело смысла. Поэтому я посмотрел на неё уничижительным взглядом.

— Что, не нравится? А на что ты рассчитывала отправляя по мою душу головорезов своего свёкра?

— О чём вы, Григорий Фёдорович? — подал голос седовласый мужчина, сидевший за большим круглым столом.

К слову, одет не то чтобы скромно, но не по великокняжески. Наверняка прибыл инкогнито. А то как же. Он ведь здесь за тем, чтобы обрести козырь в своей партии.

— О четверых молодцах, заковавших меня в наручники, дабы доставить на встречу с моей сестрицей.

— Не понимаю о чём речь, — покачал головой великий князь. — Позавчера вечером мы получили сведения о вашем местонахождении и сразу засобирались в путь. Наш дирижабль прибыл только два часа назад, и я сразу же отправил вам приглашение.

Верить ему на слово, я и не подумал. Подошёл, и положил перед ним кольцо с «Лжекамнем», вторую половину которого оставил в своих пальцах.

— Хотите сказать, что не отдавали приказа схватить и доставить меня к вам?

— Нет.

Хм. Истинная правда.

— И ваши люди не должны были в случае нападения защитить меня, после чего позаботиться о моей безопасности или сохранении моего тела?

— Нет.

— Быть может глава вашей стражи…

— Нет, чёрт побери, — великому князю это уже надоело, и он бросил кольцо на стол.

Охренеть! И это правда. А кого тогда я замочил? Амулет прокатился в мою сторону, и я ловко его поймал, силясь понять, что тут вообще происходит. Появление второй стороны в деле уже напрягало. Третья же и вовсе заставляла думать лишь о том, как бы побыстрее выскочить из игры.

— Григорий Фёдорович, я предлагаю вам заручиться поддержкой союзников вашего батюшки и занять место, коего вы достойны по праву рождения, и в силу долга перед подданными, — быстро взяв себя в руки, произнёс великий князь.

Мели Емеля, твоя неделя. Вот сейчас всё брошу и начну верить в твою бескорыстность. О своей выгоде печёшься. Со смертью Фёдора Ивановича, темпы развития Башкирского великого княжества изрядно так затормозились. Вот и желаешь вернуть всё на круги своя. Но даже если позабыть об этом, у меня нет желания влезать в это кубло змей.

— Прошу прощения, ваша светлость, но я решил отойти от дел семейных. И в этой связи, при помощи моего дяди, Александра Ивановича, инсценировал свою смерть.

— Ты отступился!? — помрачнев, практически выплюнула Ирина.

— У меня нет желания влезать во все эти интриги, — пожал я плечами.

— Борис Аркадьевич, мы ошиблись. Это не мой брат. Он погиб два месяца назад, — с закаменевшим лицом, произнесла она.

— Данный факт зафиксирован документально? — угрюмо поинтересовался Филиппов.

— Разумеется.

— Ясно. Ты совершенно права, дочка. К сожалению твой брат погиб. Я вас больше не задерживаю, молодой человек.

Глава 30

Гостиницу я покидал с видом победителя. Не то, чтобы за мной осталась вся партия, но эта раздача точно. Правда, в игре появился какой-то непонятный игрок, и я без понятия кто он, что нервировало. Однако никаких причин для отмены следующего хода не наблюдалось. А потому, под охраной варягов я тут же отправился на взлётную полосу, где меня дожидался готовый к вылету аэроплан.

«Стриж» ладный многоцелевой самолётик моноплан с низким расположением крыла. В грузоподъёмности он конечно уступал своему предшественнику «Воробью», но по всем остальным характеристикам однозначно превосходил. Из него так же получилась отличная учебная парта для пилотов, прощающая ученикам даже грубые ошибки. Но вместе с тем, он уже мог огрызнуться при встрече с истребителями. И я лично наблюдал это в небе над Доброхотским.

Но главное, что меня интересовало сейчас, это большие дальность и крейсерская скорость. На то, чтобы добраться до места, с учётом дозаправки, мне потребуется каких-то четырнадцать часов. Плёвое дело. И уж тем более, если взбодриться «балтийским чайком». Не хотелось бы. И я от этого пока воздержусь. Время у меня есть. Мой маршрут никому не известен.

Я не без оснований полагал, что найти меня будет весьма проблематично. Тем паче, что искать будут не Григория, а некоего неизвестного из его близкого окружения. А иначе откуда ему знать столько тонкостей. В том, что реципиент погиб ни у кого сомнений нет.

Исчезнувший контрабандист Валера, вполне себе рядовой случай, в местных реалиях. Взять пример с Бульдогом, несостоявшимся владельцем выкупленного мною «Альбатроса». Никаких вестей в течении месяца, и его попросту списали сочтя погибшим. Причём официально, как полагается.

Но как оказалось, мнение моё было ошибочным. Да, середина девятнадцатого века. Да, спецслужбы тут только в зачаточном состоянии. Мало того, конфедеративное устройство подразумевает минимум взаимодействия между полицией княжеств, и их общую неприязнь к жандармам. Они ещё и гадить им активно будут. Причём не только в своевольном Пскове, но в лояльных царю княжествах. Вот только даже в этих условиях скрыться у меня не получилось.

Была мысль махнуть на всё рукой и свалить, хоть в те же Африканские архипелаги. Но по здравому рассуждению я пришёл к выводу, что хрен редьки не слаще. Не оставят меня в покое. Да даже если случайно обнаружат. Ведь появилась ещё и какая-то третья сторона. А там, глядишь, и ещё кто-то подтянется. Ходить и всё время оглядываться? Да ну его к ляду!

Поэтому я решил пойти другим путём. И первое моё выступление показало, что я совершенно прав. Мне нужно перестать представлять интерес, превратиться в бесполезную фигуру, ни на что не претендующую и никому не мешающую. Для этого необходимо всего лишь навсего встретиться с дядюшкой и поговорить. Поэтому мой путь лежал в Большекаменск. Уверен, что такого от меня никто не ожидает.

Договор аренды уже был готов. Мне осталось только пробежать его взглядом. Не имею привычки подписывать документы, предварительно не ознакомившись с ними. Лучше потерять пять минут, чем потом чесать репу.

Попрощался с Гаврилой, кивнул варягам, мол, порядок, отработали. Те только удовлетворённо кивнули, после чего их грузовички пыхнули паром, и покатили прочь. Лёгкие деньги! Два часа посидеть в машине, изображая готовность к драке, и по двадцать рублей на нос. Плохо, что ли!?

Я запустил машину, и под тихий стрёкот винт взбил воздух. К слову, со стороны слышен только он, и именно его шум пытаются уловить наблюдательные акустические посты. Работу самого паровика получается разобрать только из кабины.

Перелёт до Владимира прошёл без каких либо приключений и осложнений. Что в общем-то только радовало, ввиду отсутствия на «Стриже» вооружения. Картечница довольно дорогое удовольствие, да к тому же, даже модернизированная, вкупе с боекомплектом весит шестьдесят три килограмма. Так что, даже если бы самолёт был бы вооружён, я потребовал бы его демонтажа. В моём случае увеличенный запас топлива куда предпочтительней.

Сам обслуживать аэроплан я не стал. Для этого есть специально обученные люди. Поэтому едва только приземлившись в одном из портов столицы Русского царства, тут же оговорил данный вопрос, внеся необходимую плату, и положив немного сверху, за скорость. Машина должна была быть готова к вылету в любой момент. Так. На всякий случай…

— Здравствуйте. Это вы хотели говорить со мной? — поинтересовался мужчина лет тридцати.

Держится довольно самоуверенно, одет с претензией на шик. Отличное сукно, работа не рядового портного, манера держаться. Знает себе цену. Но и меня не в дровах нашли, я обрядился в лучший свой костюм. После того как привёл его в порядок, занял позицию в отдельном кабинете трактира и начал названивать в редакции крупных газет в поисках какой-нибудь акулы пера. Репортёр из заштатной газетёнки меня решительно не устраивал.

Однако, как оказалось выловить кого-либо из этих борзописцев оказалось весьма проблематично. В редакциях им явно не сиделось. А может они появлялись там только ради того, чтобы сдать очередной материал, и получить гонорар.

— Добрый день. Астахов Павел Иванович? — в свою очередь поинтересовался я, отрываясь от стейка.

— Так и есть, — подтвердил тот, на ходу меняя свою модель поведения.

— Присаживайтесь. Половой, — негромко позвал я, и парнишка в подпоясанной белой рубахе тут же материализовался в дверях кабинета. — Извольте сделать заказ, — любезно предложил я репортёру.

Держался я при этом так, словно делал ему одолжение. Хозяин трактира так же уже успел проникнуться тем, что в его заведение заглянула птица высокого полёта. А потому отрядил присматривать за кабинетом отдельного человека. Ну что сказать. Умел я себя подать. Не только с винтовкой на перевес бегал по лесам, кормил вшей в окопе, и рубился мечом. Имелся в моём активе и опыт поведения в светском обществе, причём был я там не мальчиком для битья.

— По телефону вы сказали, что у вас есть материал, который меня заинтересует, — напомнил репортёр.

— А ещё пообещал гонорар в пятьсот рублей, — хмыкнул я.

Иначе его было не заманить. По телефону я не мог раскрыть ему все обстоятельства. Оставалось давить на алчность. И я пообещал, что в любом случае заинтересует его моя история или нет, он получит означенную сумму.

— Я весь внимание, — пряча деньги во внутренний карман сюртука, произнёс репортёр.

— Наденьте, — предложил я ему кольцо с «Лжекамнем», дабы избежать лишних вопросов. — Для начала позвольте представиться. До недавнего времени княжич великого княжества Большекаменского Демидов Григорий Фёдорович.

— Но-о-о, — с сомнение начал было репортёр.

— Вы всегда можете уличить меня во лжи, — ткнув ножом в амулет, произнёс я. — Итак, я расскажу вам то, что считаю нужным. Никаких вопросов с вашей стороны. Только мой рассказ. Я без понятия, сколько заплатят вам за эту сенсацию, но если статья появится уже в завтрашнем утреннем номере, я заплачу вам премию в тысячу рублей. В вечернем, пятьсот. Позже, и на премиальные можете не рассчитывать.

— Позволено ли мне будет приукрасить?

— Приукрасить, можно. Но обострять не советую. Впрочем, если вы желаете после минуты славы прятаться по дальним норам как пугливая мышь, то можете пренебречь нашей договорённостью.

— Я слушаю вас, княжич.

— Не княжич. И даже не мещанин. Подданный русского царства, решивший начать с нуля, и сделать себя сам…

Рассказ мой был достаточно долгим, обстоятельным и не лишённым пафоса. Я рассказал ему свою историю, умолчав о некоторых деталях, дабы не попасться на лжи. А вообще, стоит поработать над способом обмана местного полиграфа.

Гнать особой причины не было. Да и не закончил я пока дела в столице. А потому направился прямиком в гостиницу. Сняв номер, решил пройтись по вечернему Владимиру. Прежде мне доводилось бывать в этом городе. Скажем так, в разные эпохи. Однако этот город отличался от виденных мною прежде. Иная архитектура, и декор фасадов, планировка, ну и вообще, столица, что неизменно накладывало на город свой особый отпечаток.

Утром я открыл глаза полностью выспавшимся и отдохнувшим. В прекрасном настроении спустился в трактир при гостинице. В ресторан мне ходу не было, ввиду недворянского происхождения. Конечно по моему виду не скажешь, что я не отношусь к благородному сословию. Однако, если последует разоблачение, то простым порицанием это не закончится. Эдак можно оказаться и в тюрьме.

Вот так всё жёстко в этом мире. Отрекаясь от своего происхождения ты падаешь ниже плинтуса, то есть до уровня мещанина. Хотя таковым и не являешься. Поистине начинать придётся с самого низа. Хорошо хоть не дна. Но ни один дворянин даже не посмотрит в твою сторону.

Защитить свою честь то же не получится. С тобой просто никто не станет драться, посчитав это ниже своего достоинства. Ты же в ответ на оскорбительное слово не сможешь сделать ничего. Вот если тебя будут избивать, именно избивать, а не отвесят пощёчину, тогда да, ты имеешь право защищаться. Но опять же, в допустимых пределах, определять которые будет скорый, и далеко не всегда справедливый суд. Сословное общество, что тут ещё сказать.

Позавтракав я направился в контору известного столичного присяжного поверенного. С мелкой сошкой связываться не хотелось. Если же этот господин возьмётся представлять мои интересы, то я окажусь в большом и несомненном плюсе.

Во-первых, это слишком заметная личность, чтобы его вот так запросто можно было бы смахнуть с шахматной доски. А то ведь можно меня в заточение, отработать мои связи и выйти на оставленную мною страховку. Уж теперь-то я не склонен недооценивать работу местных сыскарей, которые меня откровенно удивили.

Во-вторых, если он возьмётся за моё дело, то выполнит взятые на себя обязательства вплоть до последней запятой. Ибо репутация для него дороже всего. Ради неё он готов практически на все, и заднюю не даст ни за что.

— Вам назначено? — приветливо улыбнувшись, спросила ладная секретарша.

Вообще-то, женщины на подобной работе всё ещё редкость, потому как серьёзно ущемлены в правах. Ещё десяток лет назад женщина служащая в присутственном месте была настоящей невидалью. Их удел дом и семья. Служить же могли только мужчины. Разумеется, если это не относилось к женским учебным заведениям, как то, гимназия, институт благородных девиц или приют. Но ситуация постепенно меняется, и известный присяжный поверенный Владимира, Митрофанов, не мог не шагать в ногу со временем.

На вид лет двадцать пять, одета в светлую блузку с высоким воротничком стоечкой, на котором закреплена брошь с довольно крупным зелёным камнем. Как-то сомнительно, что это изумруд, слишком уж круто для секретаря. Тем более что высокая причёска открывает аккуратные ушки, с серьгами того же камня. Ну и на среднем пальце левой руки перстенёк с точно таким же. Скорее всего это полудрагоценный берилл. Однако, отменного качества, и стоит такой гарнитур не дёшево. Заботится Борис Серафимович о лице своей конторы.

И вот такой его подход меня полностью устраивал. Потому что указывало на то, что я не ошибся. Репутация для Митрофанова значит очень много. Такой будет сражаться за своего клиента, как красная армия под Москвой. Главное заинтересовать его, дабы он согласился представлять мои интересы. А для начала неплохо бы вообще попасть к нему в кабинет.

— Нет, не назначено, — ответил я.

— Борис Серафимович сильно занят, и в настоящий момент не принимает. Однако, я могу записать вас в ближайшее окно.

Я скосил взгляд в сторону сидевшего в уголке мужчины. На вид лет пятьдесят, среднего роста, и всё ещё крепкого сложения. Чёрные волосы коротко острижены, на стуле рядом лежит котелок. Темно-синий сюртук, на правом бедре хауда, на животе, под правую руку, Смит-Вессон.

Вообще-то, в столице на вот такое открытое ношение оружия необходимо иметь особое разрешение. По едва уловимым признакам, я пришёл к выводу, что пользоваться этим железом неизвестный умеет. Однозначно боец, причём хороший. И он не клиент поверенного.

В руках газета, и он вроде как сосредоточен на чтении, но ситуацию в приёмной полностью контролирует. Ну и что тут делает этот волк, в овечьей шкуре? Сомнительно, чтобы господин присяжный поверенный стал бы содержать охрану. Скорее всего помощник. Дела ведь разные бывают, самому везде не поспеть. А этот мужчина вполне может оказаться бывшим полицейским. Толковым полицейским. А иначе его тут не было бы. Разумеется, если я прав.

— Барышня, передайте пожалуйста Борису Серафимовичу, что мне нужно ровно пять минут его времени, и не секундой больше. Так же сообщите ему, что речь идёт о солидном и стабильном ежемесячном доходе.

— Борис Серафимович… — вновь завела было она старую песню.

— Просто передайте ему мои слова, — перебил я её. — Если он откажется, я откланяюсь, и пойду к присяжному поверенному Баскакову. Только там я проявлю терпение, и запишусь в любое удобное для него время.

Всем своим видом я давал понять, что её работодатель непременно пожалеет о том, что я не оказался его клиентом, а ушёл к его конкуренту. Только, виноватой в этом окажется секретарша, ибо это именно она не допустила меня к нему на приём. И девушка прекрасно поняла мой посыл, не решившись взять на себя такую ответственность.

— Как доложить? — поднявшись из-за стола, поинтересовалась она.

Ну что сказать, не даром я вчера заказал в номер подшивки газет за последний месяц и внимательно просмотрел разделы светской и криминальной хроники. О противостоянии двух поверенных не писал только ленивый.

— Горин Фёдор Максимович, — представился я.

Девушка кивнула, и скрылась за дверью кабинета Митрофанова. Задержалась она там недолго. Всего-то минуту и тридцать пять секунд. Абсолютная память помогает во многих вопросах, и с чувством времени в том числе. Учитывая, что львиную долю этого времени съел её доклад, Митрофанов имеет хорошую деловую хватку, и ненавидит этого самого Баскакова.

— У вас пять минут, — выйдя в приёмную, сообщила она.

— Благодарю, — обозначив поклон, и приложив пальцы к полям федоры, произнёс я.

— Секунду, — окликнул меня мужчина.

— Да? — обернулся к нему я.

— Позвольте взглянуть, что у вас в саквояже.

— Простите? — вздёрнул я бровь.

— Помощник присяжного поверенного, Денисов Дмитрий Елисеевич.

— Понятно Увы, но я не могу ознакомить вас с содержимым саквояжа. Но я готов со всей откровенность ответить на все ваши вопросы, — показывая ему два кольца с «Лжекамнями», произнёс я.

Удобная штука! Экономит массу времени. И Денисов не стал отказываться от подобной проверки. О содержимом я разумеется ничего не сказал, зато он уверился в отсутствии у меня каких-либо дурных намерений.

— Вам придётся оставить тут оружие, — возвращая мне кольцо, потребовал помощник.

Всё оружие? — разведя полы сюртука и демонстрируя плечевые кобуры с бульдогами, поинтересовался я.

— Разумеется, — невозмутимо произнёс мужчина.

— Я никогда не расстаюсь с оружием, и не бываю там, где его ношение запрещено законодательством. А посему, мой ответ нет. Но вы можете попросить меня покинуть контору, а потом объясняться с Борисом Серафимовичем.

— Вы позволите мне присутствовать при разговоре? — после небольшой паузы, поинтересовался он.

— Не вижу причин для отказа, если только сам Митрофанов доверяет вам целиком и полностью. Многие знания, многие печали, знаете ли, — согласно кивнул я.

— Как-нибудь переживу.

Мне оставалось только по обыкновению пожать плечами, и войти в кабинет.

— Добрый день, Борис Серафимович, — поздоровался я, едва переступив порог.

— Здравствуйте, Фёдор Максимович, — поздоровался хозяин кабинета.

После чего демонстративно выложил на стол карманные часы с открытой крышкой. Явно желает дать понять, что время пошло. Задело его упоминание конкурента. Ещё как задело! Тщеславность, батенька, это порок. Но его ведь можно использовать и на пользу.

Следом за мной вошёл помощник Митрофанова, прикрыв за собой дверь, и оставшись в стоять у входа. Поверенный удивился было этому, но всё же коротко кивнул, соглашаясь с Денисовым.

— Итак, чем могу быть полезен? — поинтересовался хозяин кабинета.

— Для начала, позвольте представиться. До недавнего времени княжич великого княжества Большекаменского Демидов Григорий Фёдорович.

Глава 31

Митрофанов содрал с меня за свои услуги не по детски. Пять тысяч рублей, на дороге как бы не валяются. Тем более, что задача статьи в газете, и страховки у поверенного, состоит в том, чтобы меня не грохнули до того, как я переговорю с Демидовым.

Но это мелочи, в сравнении с тем, что я теперь имел возможность воспользоваться услугами настоящей акулы юриспруденции. Означенный хищник сделал там для себя какие-то выводы относительно моей личности, и согласился при случае представлять мои интересы. От чего я, ясное дело, отказываться и не подумаю.

Покончив с поверенным, я направился в давешний трактир, где встретился с Астаховым. Репортёр полностью выполнил условия нашей сделки. Статья вышла в утреннем номере «Владимирских ведомостей» под громким заголовком — «Я пойду своим путём!» Получилось… Да отлично получилось. Весьма занимательная история, требующая продолжения. Ну, с этим будет видно, а пока, я не скупясь выплатил ему обещанную премию.

Затем вернулся в гостиницу, собрал свои пожитки и пошёл в порт. «Стриж» встретил меня полностью готовым к вылёту, с заправленными под завязку топливными баками. Впрочем, до Большекаменска без дозаправки всё одно не добраться, и по хорошему я буду на месте хорошо как к вечеру.

С другой стороны, для меня время не имело значения. Уверен, что даже если заявлюсь к дядюшке глубокой ночью, он непременно поднимется с постели, дабы встретить меня лично. У него будет время ознакомиться со статьёй, пока я буду до него добираться. В каждом стольном граде есть отделения «Владимирских ведомостей», поэтому глас столицы быстро достигает самых отдалённых уголков царства…

До Большекаменска я добрался как без приключений, так и не больно-то и уставшим. С дозаправкой мне потребовалось на это десять часов. Несмотря на бушующую подо мной морскую пучину, погода оказалась исключительной, а «Стриж» в управлении лёгок. Такое впечатление, что проделал всю дорогу на легковом автомобиле, по хорошей дороге. Некая усталость присутствует, но не настолько, чтобы откладывать встречу.

Глядя на стены кремля я прикинул, как бы мог проникнуть в него, минуя охрану. Ну или проломившись через неё. Ничего невозможного для меня в этом нет. Да, каждую новую тропу Григория обнаруживали, но кто сказал, что он не знал других путей. Слишком долго стольный град живёт мирно, и стража успела изрядно расслабиться. Конечно, может статься, что после его прошлого выступления этим вопросом озаботились особо. Но вот как-то слабо верится, что сумеют перекрыть все маршруты. Та же прошлая его лазейка, это ведь не пролом в стене, которая была в полном порядке, но тем не менее проницаема.

Я ещё раз окинул стену, ухмыльнулся, и направился к надвратной башне, возле которой замерли двое часовых в парадных мундирах. При виде меня они вздрогнули, и едва ли не синхронно сморгнули. Не иначе как не могут поверить своим глазам. А то как же! Не каждый день увидишь мертвеца, шагающего прямо на тебя. А тут вот он. И не больно-то похож на вурдалака. Вполне себе живой, опрятно одет, и безмятежно улыбается.

Интересно, утренний номер «Владимирских ведомостей» не достиг Большекаменска? Или стражники в принципе не читают газет? Всё же статья на первой полосе. Сенсация! Оживший отпрыск великокняжеского рода. Впрочем, чему тут удивляться. Их дело служба.

А ещё, весь их вид говорит о том, что они понятия не имеют, как поступить. С одной стороны, перед ними княжич, имеющий свободный доступ на территорию кремля, и ещё много куда. С другой, он ведь вроде как официально мёртв. Я подмигнул знакомым стражникам.

— Здравия, служивые. Начальника караула вызовите.

И тут же в глазах часовых облегчение. Тот, что справа, не меняя стойки смирно, дёрнул за шнурок, груша которого свисала как раз на уровне кисти левой руки. Из караулки донёсся едва уловимый звонок колокольчика.

Появившийся на зов начальник караула удивился ничуть не меньше, но об обязанностях своих не позабыл. Связался с секретарём великого князя, сваливая со своих плеч эту заботу. Получив соответствующее указание, он велел мне разоружиться, после чего выделил мне сопровождающего проводившего меня до кабинета дядюшки.

— Здравствуйте, милостивые государи, — произнёс я осмотрев троицу.

Ну что же, вполне ожидаемо. Целители традиционно входили в ближний круг князей или бояр, если таковые имелись при дворе. Начальник стражи, это как водится. Только я бы не доверял Ковалёву, ибо предавший однажды, предаст вновь. Есть конечно вариант, что он служит царю. Корпус жандармов широко раскинул свою паутину, так что, вполне возможно, что это одна из операций по укреплению вертикали власти.

— Выжил, — не отвечая на приветствие, констатировал Александр Иванович.

Да оно и понятно. Стоит ли желать здоровья тому, кого ты хочешь видеть в могиле. Вот я ничуть не покривил душой, и здоровался совершенно искренне. Ублюдки конечно. Но мне до них нет никакого дела. Я не брался вычищать этот мир от разных тварей.

— Понимаю, в ваши планы это не входило. Но так уж вышло, — развёл я руками.

— И что это значит? — бросив на стол перед собой «Владимирские ведомости», поинтересовался дядя.

— Хорошо придумал, правда? — жизнерадостно произнёс я.

Никто и не подумал предложить мне присесть. Но стоять перед ними навытяжку, в мои планы не входило, поэтому я опустился на стул во главе приставного стола.

— Оригинально, — произнёс великий князь.

В свою очередь я пустил по столу Ковалёву кольцо «Лжекамня». После чего произнёс.

— У меня к вам вопросов нет. Но хотелось бы, чтобы вы понимали, что я говорю правду. Кто наденет, решайте сами.

Ага. Кто бы сомневался, что Александр Иванович пожелает самолично примерить это украшение. Правда, для начала оно побывало в руках целителя, с помощью своего дара проверившего его на сюрпризы. А то ведь яды они разные бывают. Иным не нужны никакие царапины, достаточно просто коснуться кожи. Амулетов же от ядов пока ещё не изобрели. И да, «Лекарь» помогает далеко не от всех.

— Итак, господа, всё чего я желаю, это спокойной жизни вдали от Большекаменска. Никаких претензий по поводу гибели семьи я не имею, мстить никому не собираюсь, на великокняжеский стол не претендую. Что готов подтвердить документально. Я думаю подготовить бумагу задним числом не составит труда. Ну хотел жить безвестным небесным бродягой, да только какой-то репортёришка раскопал мою историю, и выдал сенсацию. Виданное ли дело, наследник великокняжеского стола по доброй воле отступился от своих прав. Об этом будут говорить не одну неделю. Глядишь ещё и найдутся какие любопытствующие, которые захотят поглазеть на такую диковинку. Я. Ничего. Не хочу, — раздельно произнёс я.

— То есть, вот так оставишь в покое тех, кто повинен в гибели твоей семьи? — вздёрнул бровь Демидов.

Того кто был повинен в гибели моей семьи я убил. Поначалу-то хотел чтобы всё по закону. Но закон, что дышло. В результате оказалось, что моя жена, никогда не бравшая в рот спиртное, оказалась в дымину пьяна и сама въехала во внедорожник, который вдруг оказался на своей полосе. Словом всё перевернули с ног на голову.

Разумеется все улики подчистить не получилось. Я с адвокатом предоставил фото, на которых было видно как именно стояли машины. Заказали независимую экспертизу. Как об стену горох. Судья не принял к вниманию ничего из представленного мной и адвокатом. Я даже обращался в телевизионные ток-шоу. Дело тянулось не один год, а потом его прекратили за гибелью фигуранта. То есть, моей жены.

Признаться, я не верил в то, что подобное возможно. Однако мне подсунули это дерьмо под нос, и предложили в этом удостовериться. Итог, двенадцать трупов за одну ночь. Я убил всех причастных к этому, включая судью. А потом получил пожизненно.

Так что, за гибель семьи я спросил бы в любом случае. Но это не моя семья. А потому я ничуть не кривил душой.

— У меня и в мыслях нет никому мстить, — покачал я головой.

— И даже не тянет посчитаться с нами? — хмыкнул Ковалёв. — Ведь мы с Никифором Авдеевичем стояли над тобой, когда ты умирал.

— Но не умер же, — по обыкновению пожал я плечами. — Повторяю, я не желаю мстить.

— Уважаю твою храбрость, племянник. Но с чего ты взял, что сможешь выйти отсюда. Мне не нужны никакие бумаги. Я просто убью тебя и положу в гроб. Все. Вопрос закрыт.

— Ты мог бы это сделать, до того, как со мной встретился великий князь Филиппов.

— Договориться с ним не составит труда, — возразил Демидов.

— С ним, возможно. А как быть с остальными великими князьями? Со всеми великими князьями, — уточнил я.

— Ты об этой статейке, — хмыкнул Демидов, ткнув в газету на столе.

— Она только привлекла внимание к этому делу. Я о том, что в случае моей гибели всем великим князьям отправятся собственноручно написанные мною письма, в которых я рассказываю как была убита моя семья. К каждому письму приложена баночка с мёдом, и моим левым мизинцем. Если я труп, то как тогда мой палец сумел размножиться тридцать два раза?

Неприятная процедура. Но только и всего. А так-то «Лекарь» работает как часы. Только не забывай следить за тем, чтобы заряд был достаточным. А то, эдак можно остаться и без пальца.

Целитель поднялся со своего места, подошёл ко мне и провёл ладонями у висков. После чего утвердительно кивнул, и вернулся обратно. Впрочем, Демидов и так знал, что я не вру. Как понимал и то, что договориться со всеми великими князьями у него не получится. И царь его не прикроет. Ему куда проще посадить на стол своего человека. Ресурсов для этого у него достаточно.

— Я просто хочу подписать отказ от наследства, и жить на особицу, — подытожил я.

— И что желаешь получить в качестве отступных? — уточнил Александр Иванович.

— Все необходимое, у меня уже есть. Единственное чего я хочу, это чтобы меня оставили в покое.

— Ну что же, как скажешь, — подвёл князь итог нашему разговору…

Вскоре я оказался за пределами кремля, предоставленный самому себе. Сработает мой план или нет, покажет время. Но по идее, с момента как моя подпись легла на отказе от наследования, я превратился в бесполезную фигуру. С этой минуты я никто, звать меня никак. Именно по этой причине великий князь Филиппов сразу же потерял ко мне интерес.

Более того, даже если кто-то из подданных Демидовых прежде и был бы готов пойти за мной, теперь они и не подумают этого делать. Есть даже шанс, что Гаврила, узнав эту историю, отмежуется от меня. И дело именно в том, что я поступился честью! Какое казалось бы ему-то дело. Н-но… Вот такое тут общество.

С другой стороны, не сложится в Пскове, подамся ещё куда. В конце концов, воротящие от тебя носы, это совсем не одно и то же, что и желающие убить. А с этой стороны я вроде как теперь в безопасности.

К слову, Демидов предложил мне остановиться в гостевых покоях. Комнаты Григория уже были заняты его младшим сыном, Дмитрием. Но я предпочёл остановиться в гостинице, куда уже отправил все свои вещи. Нет, я ничего не опасался. Просто лишнее, и весь сказ…

* * *

— Сергей Юрьевич, приставь пару человек посмышлёней присмотреть за мальчишкой. А, скажем так, через месяц закрой с ним вопрос, — распорядился Демидов, когда за племянником закрылась дверь.

— Он соврал? — поинтересовался начальник стражи.

— Ни слова, — покачав головой, ответил великий князь.

— Но значит и насчёт писем не врал. Стоит ему погибнуть, и полетят они по адресатам.

— Письма, это ерунда. Ну написал мальчишка, дабы уколоть меня побольнее. Это кратковременная страховка. Затевалась только для того, чтобы наш разговор состоялся. Я сильно удивлюсь в его умственных способностях, если это не так. Зато сейчас, должен полагать себя в полной безопасности. Он ведь, теперь вроде как не представляет угрозы для меня.

— Вроде как? — невольно спросил Ковалёв.

— Сергей Юрьевич, ты начальник моей стражи, или простой дружинник? Сам же сказал, что вы с Никифором Авдеевичем стояли над умирающим Гришкой. Он может свидетельствовать как минимум по поводу вашей причастности к заговору. Словам и письмам никто не придаст такого уж большого значения. А вот показания под «Лжекамнем», совсем другое дело. В этом случае, государь предпочтёт слить нас в унитаз, и посадить на стол кого-нибудь другого. Ему ведь особой разницы нет кто именно будет здесь заправлять делами. И уж точно не нужен не способный самостоятельно решать свои проблемы. Сейчас-то мальчишка и сам верит в то, что не собирается никому мстить. Но что будет завтра, не знает никто. Всё понял, Сергей Юрьевич?

— Да, великий князь.

— Александр Иванович, лучше бы его не убивать, — произнёс целитель.

— С чего бы это? — удивился Демидов.

— Отдай его мне для исследования. Это же уникальный случай возвращения из-за кромки.

— Извини, Никифор Авдеевич, но придётся тебе поджидать новый уникальный случай. Мне риски ни к чему. Месяц, Сергей Юрьевич.

— Слушаюсь, Александр Иванович…

* * *

— Позволь, государь, — генерал-лейтенант Наумов замер в дверях.

— Проходи, — откладывая в сторону документ с которым работал, пригласил царь. — Читал? — Дмитрий Четвёртый, прикоснулся к газете, лежавшей на углу его рабочего стола.

— Читал, государь.

— Ну и что скажешь по этому поводу?

— Мальчишка решил выйти из под удара. Я только что получил сведения из Большекаменска. По прибытии Григорий направился прямиком в кремль Демидова, а спустя час вышел оттуда устроившись в гостинице. Предполагаю, что отказ от наследования оформлен не был, но сейчас с этой формальностью покончено. Если мы обладаем по его поводу полной информацией, то бывший княжич теперь не представляет интереса ни для одной из сторон.

— А мы обладаем полной информацией?

— Невозможно знать всё, государь.

— Не юли, Даниил Андреевич.

— Мне не даёт покоя та группа, что отбила Григория у стражников Демидова. Нам так и не удалось выяснить, кто это был. Всё, что сумел сделать наш агент, это выявить очередную слежку, сообщить об этом, обнаружить их аэроплан и подбросить туда «Маяк». Но наш пострел, сумел как-то вывернуться самостоятельно. А потому установить кто ещё решил влезть в это дело, так и не удалось.

— Плохо работаешь, Даниил Андреевич.

— Прости, государь, но у меня и других забот полон рот. Беглый княжич никогда не был в приоритете. Прикажешь сместить акцент?

— Не гоношись. У самого голова от другого пухнет. Но и вот такие мелочи, совсем уж без внимания оставлять нельзя. Я делаю вывод, что кому-то известно то, чего не знаем мы. Как вариант, они знают как разыграть карту мальчишки. Первое, что напрашивается, это посадить его на большекаменский стол, и восстановить статус-кво, но уже с контролируемой марионеткой.

— После отказа Григория от права наследования, это уже не актуально, — возразил жандарм.

— Он может знать о деталях переворота? Свидетельствовать против своего дяди. Конечно сейчас он уже не имеет права на княжеский суд, но на основе его показаний могут инициировать дознание.

— Сомнительно, чтобы он что-то знал. Угодил в западню, дрался, и погиб. На момент прибытия помощи был уже мёртв.

— Но получается, что это именно он проник в кремль в ночь после заговора. Быть может сумел чем-то завладеть?

— Сомнительно, хотя исключать эту возможность и нельзя.

— Держи руку на пульсе. И если что-то пойдёт не так, будем сажать на стол Троекурова. Ну и мальчишка. Присматривай за ним. Только на этот раз получше. Хорошо бы быть готовыми, когда на него выйдут снова. Только ту уж не оплошай, Даниил Андреевич.

— Не оплошаю, — заверил Жандарм.

— Есть ещё что? — явно закругляя беседу, поинтересовался царь.

— Ничего такого, что требовало бы твоего личного внимания, государь.

— Тогда можешь идти.

— Слушаюсь.

Примечания

1

Ведро — мера объёма, равная 12 литрам.

Content

Константин Калбазов
Отступник. Вольник

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Примечания