Даяна Морган, София Никодимова

Могильный Алхимик

Всем, кто всегда верил в нас и наш ЗолСум, несмотря ни на что

© Даяна Морган, София Никодимова, 2019

© Aconitte, иллюстрация на обложке и титуле, 2022

© Екатерина Плотникова, политипажи перед главами 2022

© ООО «Издательство АСТ», 2023

Приключения продолжаются: читателей ждет развитие интриг, а также таинственные символы и артефакты, опасные испытания, фантастические существа и фантастически бурные чувства. Повествование приобретает размах и гостеприимно распахивает двери тем, кто хочет отвлечься от действительности, погрузившись в хитросплетения продуманного сюжета, в котором «люди сами строят свою судьбу, своими действиями рисуя цепь событий на карте жизни».

Наталия Осояну, переводчик и писательница

Вас ждет увлекательное путешествие, что таит в себе заманчивые тайны и дразнящие секреты – герои раскрываются с неожиданных сторон, а сюжетная линия поражает яркой динамикой. Объемный, продуманный до мелочей мир и опасные приключения – от чтения захватывает дух.

Лиана, книжный блогер «Red Lips Wolf Eyes»

Продолжение истории землян, очутившихся на планете, где повсюду кроются магия и тайны, вышло безумно динамичным, завораживающим, не отпускающим до последних страниц. Вместе с обаятельными героями мы попадем не в одну передрягу и раскроем новые секреты волшебного мира, поражающего своей многогранностью и продуманностью. Загадки, сорванные маски, неожиданные сюжетные повороты и много-много волшебства – все это делает книгу по-настоящему очаровательной.

Даша, книжный блогер «Фэйри для мытья посуды»

Время мирной жизни и простых решений ушло. Это затишье перед большой бурей, и тьма сгущается с каждый днем. Мы вместе с героями зашли слишком далеко, чтобы отступить. Чем дальше я читал, тем отчетливее осознавал, что со мной просто играют. Мог ли я хоть раз предугадать очередной поворот сюжета? Конечно! Но авторы всегда оставались на шаг впереди, оставляя меня в полном изумлении и шоке от происходящего. Браво!

Александр Филиппов, книжный блогер

Предисловие

АЛХИМИЧЕСКИЕ СЕМЬИ В СОВЕТЕ АЛХИМИКОВ

Семпер – золото, феникс

Мельдери – серебро, сова

Алнор – железо, стимфалийская птица

Клагорат – олово, орел

Делуччи – медь, лебедь

Дельадо – ртуть, беркут

Незман – свинец, орлан

Калобо – сера, голубь

Арета – уран, альбатрос

Герассо – нептуний, гарпия (птица)

Карботти – плутоний, буревестник

Ларуччи – соль, кондор

СОВЕТ БЕЛЫХ КОГТЕЙ В СУНТЛЕОНЕ

Глава Совета – Деймон Терзиес

Денежный Коготь – Адель Энеа

Оружейный Коготь – Долгрим Зергу

Судебный Коготь – Тенра фон Грайт

Законный Коготь – Янтэр Фейори

Корабельный Коготь – Гарыр Каратта

Со-Зидательный Коготь – Тарг Дэсон

Образовательный Коготь – Нарина Опиру (отстранена от должности)

Титульный Коготь – Сенталь Рыван

Охранный Коготь; сешай (Верховный боевой маг) – Эрнест Гадырс

Глава 1. Дрянное дело

– И к чему такая конспирация? – проворчал Джо́ел А́дамсон [1], с трудом выбираясь из своего автомобиля.

Отстегнутый ремень автоматически втянулся, звонко щелкнув. Машина натужно заскрежетала, качнулась и, кажется, даже приподнялась после освобождения от двухсот шестидесяти четырех водительских фунтов. Хлопнув дверцей, будто мухобойкой по стене, детектив старший инспектор поежился на холодном ветру. К нему тут же подскочил щуплый сержант, Ра́ви Чо́пра, в расстегнутом сером замшевом пальто, края которого тревожно полоскали на сильном ветру.

– Инс-спектор, доброй ночи.

– Что у нас?

По испуганным глазам сержанта Джоел понял, что дело не к добру.

– Я… я… П-простите, инс-спектор, вы с-сами должны все увидеть, – Рави едва шевелил мертвенно-бледными губами. – Это по п-поводу вашего дела…

– Да неужели? – рявкнул Джоел. Он быстро оглядел ряд белых полицейских машин, разрисованных по бокам в сине-желтую баттенбергскую шашечку, карету скорой помощи, снующих работников полиции и судмедэкспертов. Алая телефонная будка выделялась на фоне серой непогоды, будто кровавый экспонат, огражденный предупреждающей лентой.

– Где, дьявол неси, отчет о вчерашнем нападении? – Джоел стремительно приближался к стажеру, стоявшему у полицейской ленты.

– Я п-пока не ус-спел, сэр, – Рави слегка заикался от страха.

Отмахнувшись от непутевого сотрудника, Джоел мизинцем откинул край пальто и показал стажеру прикрепленный к поясу жетон.

Инспектор уверенно прошел к телефонной будке, открыл тайный проем, зияющий чернотой, вразвалочку спустился и возле первой двери, завешанной белым полотном, заметил женщину, чье лицо освещал крошечный раскачивающийся огонек сигареты – так сильно дрожали ее руки.

– Ама́нда?

Ама́нда Лю́тер, детектив суперинтендант, вздрогнула, глубоко затянулась и выпустила струю дыма, печально глядя на вошедшего.

– Здравствуй, Джоел.

– Тебя-то они зачем вызвали?

– Иди посмотри, – пробормотала она, поправила рыжие волосы с редкими нитями седины и снова затянулась. – Дело совсем дрянь.

Она поджала губы так сильно, что кожа вокруг них побледнела. Джоел еще острее почувствовал приближение беды, поперек горла застрял ком, а во рту появилась неприятная горечь – тянулась по языку и падала в глотку, как тающий вкус полыни. Обреченно вздохнув, он решил, наконец, встретиться лицом к лицу с тем, что так ужасало его коллег, и раскинул руками белое полотно.

Обитавшее за ним затхлое барахло уже перебирали офицеры полиции, похожие на ленивцев. Отточенные, медленные движения, кропотливые замеры и ни одного лишнего действия. Внимание Джоела тут же привлек желтый маркер улик. Приблизившись, он увидел в пыли алый отпечаток большой собачьей лапы.

«Что ж, это странно, но пока ничего ужасного».

Джоел миновал судмедэксперта, который фотографировал место преступления. От вспышки инспектор на несколько секунд ослеп и, только проморгавшись, направился во вторую комнату, куда вела кровавая цепь улик, отмеченных желтыми маркерами. Первое, что бросалось в глаза в залитой прожекторами комнате, – уже знакомые меловые чертежи на стенах, похожие на художества одержимого сатаниста. Второе – тело, при виде которого Джоел вдруг ощутил, будто его ударили по голове. Рот заполнила кислота поднимающейся тошноты. Все нервы, казалось, парализовало. Он застыл, чувствуя, как в висках отдается стук сердца, такой быстрый, что он не мог различить отдельные удары, и таращился на знакомое тело.

Оно лежало с неловко повернутой головой и широко распахнутыми глазами, крепко прижавшись щекой к грязному полу, будто прислушиваясь к шороху клопов внизу. Большая лужа натекла вокруг туловища, и струйки цвета темного граната прокладывали себе путь в пыли. Ладонь, бледная, словно молоко, навечно замерла, зажимая рваную красную дыру в шее.

* * *

Оно лежало там. В центре стола, почти невесомое само по себе, но обладающее внушительным весом в центре, где к бумаге крепилась черная восковая печать с изображением ворона. Кривая трещина делила заостренный клюв на две части, и А́йсин успела изучить каждый штрих и лопнувший пузырек застывшего сургуча, пока расхаживала перед столом, на котором, словно нетронутая повестка в суд, неподвижно лежало украденное письмо.

Беспокойное вышагивание продолжалось с тех пор, как мучительные сны с аквамариновым кольцом и кровавым месивом вместо тела заставили Айсин проснуться в холодном поту. Пока она умывалась, ей удалось немного успокоиться, однако липкое чувство тревоги и тягучести времени не отпускало. Ей продолжал мерещиться тошнотворный запах медленно разлагающейся плоти. Уже несколько раз А́йси протягивала руку к письму, но отдергивала ее, будто от корзины с гадюками, повторяя слова отца: «Между полицейским и преступником иногда бывает очень тонкая грань, и нужно понимать, с какой ее стороны ты окажешься, совершив определенное действие». Айсин четко осознавала, что тайный обыск уже приблизил ее к той самой грани. Досмотр личного письма – не что иное, как шаг через. «Мой отец – самый честный и законопослушный человек, которого я знаю. А я? Блудная дочь, которая не в силах добраться до сути дела, не становясь преступницей». Печально вздохнув, Айси снова отвернулась от стола.

В попытке совладать с гнетущими мыслями, она принялась перезаправлять свою кровать и неуверенно дотронулась до копии снежного шара с волками, будто он в самом деле был подарком отца и мог подсказать, как поступить.

Айсин оглянулась на письмо. Оно притягивало ее, словно черная дыра – планету, попавшую на горизонт событий. Стиснув зубы, Айси в нервном порыве ринулась в ванную, где перебрала склянки с очищающими средствами. Чтобы отвлечься от мысленной дилеммы, она вернулась в комнату, открыла шкаф и стала раскладывать по цветам подаренную Тэ́йрой [2] одежду. Бросив мимолетный взгляд на сиротливо сжавшиеся в углу вещи Эльви́и, Айси, как заботливая гувернантка, старательно их сложила, уперла руки в бока и посмотрела на незаправленную кровать подруги.

С самого пробуждения Айси поняла, что она одна в комнате. У нее не было ни малейших идей, куда могла уйти Эль в такую рань, но это волновало ее куда меньше, чем мозоливший глаза бардак на соседней постели со скомканным одеялом, смятой подушкой и раскиданными книгами в изножье. Недолго поборовшись с собой, Айси все-таки решилась прибраться и за Эль: расставила книги в ровный ряд на комоде, встряхнула одеяло, заправив выбившуюся из пододеяльника часть, взбила одну подушку, но, подхватив за уголок вторую, застыла.

Сначала ей показалось, что украденное письмо Нейра́на [3] переместилось, будто преследуя ее. Однако, приглядевшись, Айси с недоумением узнала улику, спасенную ею в пожаре: лист частично обгорел и обуглился по краям, а местами между размашистыми предложениями виднелись растертые разводы черной золы. На полях теснились неразборчивые подписи карандашом. Лишь в самом низу листа Айсин увидела одно внятно написанное, но бессмысленное предложение: «Только леора знает волну». Айси узнала почерк Эльвии. Ей до последнего не хотелось делать подобный вывод, но факт был слишком очевидным – подруга украла улику.

Когда Эль вернулась, Айсин сидела на кровати. Рядом с ней лежал обгорелый лист. Эльви́я закинула в шкаф жилетку и улыбнулась.

– Ты чего так рано не спишь?

– Это неважно. Не хочешь мне ничего сказать?

Эль беззаботно пожала плечами, после чего снова улыбнулась, мимолетно, будто от приятного воспоминания.

– Ты ведь знаешь, что все тайное всегда становится явным, да? Объясни мне, что это? – Айси подняла найденную улику.

В глазах Эльвии промелькнул испуг, который тут же сменился гневом:

– Ты что, рылась в моих вещах?! Как ты посмела?!

– Твоих вещах? – Айсин надменно вскинула брови. – Это улика, относящаяся к расследованию! Ты не имела права к ней прикасаться.

– Улика! – фыркнула Эль. – Да ты бы и слова не разобрала в этой своей улике, если бы не я! И, вообще, не крала я ее, между прочим, а одолжила…

– Когда одалживают, спрашивают разрешения, а ты нагло ее умыкнула у меня из-под носа. Подруга!

Щеки Эль вспыхнули, будто кто-то ударил ее по лицу. Она глубоко вздохнула и, видимо, едва сдержалась, чтобы не перейти на крик:

– Я узнала почерк дедушки! И боялась, что ты начнешь его подозревать и обвинять, не разобравшись, что к чему.

Айсин ощутила укол вины, вспомнив, что и сама вчера украла письмо. Внутренний голос, однако, пытался оправдаться, что это ради расследования и у нее не было выбора. Тем не менее, ей стало неловко.

– Я заберу ее и приобщу к делу.

– Да пожалуйста! – обиженно отозвалась Эльвия, вытаскивая из шкафа земные джинсы. – Мне она больше не нужна. Я и так иду на встречу с дедушкой.

Айсин следила за порывистыми движениями переодевающейся подруги, пока не осознала сказанное.

– В смысле? Он вышел с тобой на связь?

Эльвия, казалось, надулась от обиды и не собиралась отвечать, но, встретившись с серьезным взглядом подруги, выудила из недр своей сумки фигурку черного кота.

– Не совсем. Та́ллика вчера дала мне это.

– И что это? – терпеливо уточнила Айси.

– Старый подарок дедушки…

– Ничего себе! Почему ты сразу не сказала? – Айсин подошла, чтобы внимательнее рассмотреть фигурку. – Таллика знает что-то про Виктора?

– Она не захотела вчера говорить. По ее мнению, никому в Шамадо́ре нельзя доверять. Глупо я поступила на мосту Пра-Ведной, когда сболтнула лишнего, – Эль начала нервно перебирать черные опалы на одном из браслетов. – Мы договорились сегодня встретиться. Через час после завтрака в Эфари́йском порту…

Айсин решительно направилась к шкафу и достала комплект одежды, подаренный Тэ́йрой в знак дружбы в ночь Посвящения.

– Я пойду с тобой, – твердо сказала она, снимая ночнушку и натягивая черные узкие штаны. – Я еще на Земле обещала тебе найти дедушку. И сдержу слово.

– Это необязательно, – возразила Эль.

– Я никогда не нарушаю обещаний, – уверенно заявила Айси. – Кроме того, он может что-то знать о пропаже Яре́н [4]…

Эльвия, повертев в руках деревянную фигурку, задумчиво произнесла:

– Тогда надо найти Фе́ла и оставить его в качестве «заложника» в Шамадоре, иначе Нари́на от нас не отстанет.

Айсин кивнула, натягивая кофту, с виду сотканную из металлической ткани, а на ощупь – словно из натурального шелка. После чего выдвинула нижний ящик шкафа и выудила оттуда кожаную куртку Фе́ликса [5].

– Хорошо, что напомнила. Все никак не отдам ему. Спустимся в столовую, вернем куртку, быстро перекусим и отправимся на встречу.

* * *

Эльви́я и А́йсин добрались до столовой в первых рядах голодных студентов. Усевшись за стол, они молча поглядывали на медленно появляющихся в зале шамадорцев в поисках Феликса. Эль пребывала в хорошем расположении духа, несмотря на утренний конфликт с подругой, и искренне верила, что скоро встретится с дедушкой. Проснувшись с первыми тусклыми лучами солнца, скрытого тонким слоем облаков, Эльвия уже успела сходить в библиотеку и теперь сидела в столовой, машинально постукивая ладонью по сумке, куда спрятала карту Лауна.

– Когда все разойдутся на занятия, нам нужно достать преподавательские плащи, – рассудительно выдала Эль. – Я узнала, что у ароны Го́рин немагическая дверь в комнату…

Эльвия многозначительно перевела взгляд на свои браслеты.

– Взлом и кража? – вырвалось у Айси. – Прекрасное начало дня.

Эль лишь пожала плечами.

– Надо выйти незамеченными…

– Может, попросим о помощи Фела? Где он вообще?

Айси нетерпеливо огляделась.

– Ты правда и его хочешь втянуть? Мне и так нельзя было никому ничего говорить!

– Окей, я поняла. После завтрака попробуем раздобыть плащи.

Тем временем в столовой собрались практически все шамадорцы, гул голосов становился громче. В обычные веселые тональности постепенно врезались возмущение и негодование.

– Эй, почему руны не работают?!

– Нас что, будут морить голодом?

– А у меня получилось!

– И мне повезло!

Эль перестала вслушиваться и дотронулась ладонью до своей руны. Едва различимое голубоватое сияние появилось на миг и погасло. Айсин повторила жест подруги, но ее руна совсем не отреагировала.

– Странно, – пробормотала она.

– Нужна твоя помощь.

Эль вздрогнула от неожиданности: Лу́нас [6] сел рядом с ней и серьезно обратился к Айси, впервые оставив за скобками манерность. Эльвия удивилась, насколько плохо выглядел обычно блистающий красотой Принц: пшенично-золотистые пряди волос неряшливо выбились из его косички, под глазами виднелись темные круги, а лицо даже осунулось от усталости.

– Что случилось? – обеспокоенно спросила Айси.

– Шамадо́рцы, – прозвучавший громкий голос Нари́ны О́пирум не дал Лунасу ответить.

Эль не заметила, как директриса вошла в столовую, да и другие преподаватели собрались, словно участники тайного заговора: еще несколько минут назад за их столом сидело всего два человека, а теперь явился даже Ве́рмон Семпе́р [7]. Хотя обычно он заряжал руны на столах алхимической энергией заранее и никогда не ел вместе с педагогами.

– У меня для вас несколько крайне важных объявлений, – сдержанно продолжила Нарина. Из-за своего зеленого костюма она казалась ярким пятном на фоне большого темно-коричневого гобелена с гербом Шамадора – профилем белоснежного льва.

– Как вы знаете, завтра в Ла́уне торжественный день Ратных Столкновений. С Королевским смотром к нам прибывает сама Ивесса Арстан [8]. Это огромная редкость и великая честь. Убедительно прошу вас не ударить в грязь лицом и не опорочить репутацию Шамадора. Все ясно?

– Так точно, аро́на Опирум!

– А кормить нас будут? – осмелился тихо уточнить неузнанный мужской голос. Эльвия попыталась отыскать того, кто говорил, надеясь, что это мог быть Феликс, но не смогла.

– Да, что произошло с рунами? Они сломались?

– Нет, но в связи с непредвиденными обстоятельствами сегодня нас обслужат многоуважаемые кулинары Сунтлео́на, которые прибыли для работы на завтрашнем мероприятии, – спокойно ответила Нарина.

По залу пролетел гул удивленных голосов.

– Какая-то она слишком серьезная, не находите? Может… – Эль попыталась обсудить свою догадку, но Айси приложила указательный палец ко рту.

– К сожалению, вынуждена сообщить вам две плохие новости, – директриса нахмурила брови и сжала губы в тонкую ниточку, став в один миг человеческим воплощением пасмурной погоды за окном. – Большинству из вас, увы, уже известно, что была расхищена гробница Яреонетты О’Дюссан. Ее тело очень ценно для исследований, ведь она – первый маг, зараженный могильным вирусом. Пока наши самые страшные опасения не подтвердились и новых официально зафиксированных заболевших нет. Однако избегайте прямого контакта ваших открытых ран с чужой кровью, а при первых признаках недомогания сразу направляйтесь в госпиталь. – Нарина кивнула в сторону лекаря Вита́о Ате́я [9].

Эль уже знала этого мужчину средних лет с подтянутой фигурой, благородной осанкой и короткими темными волосами, едва тронутыми сединой на висках. Он лечил ее от первого магического истощения, когда она создала огненного льва в аудитории. Витао кивнул и глянул на студентов поверх очков в прямоугольной оправе. Эльвии опять показалось, что ее бросило в жар, как тогда на уроке, но она погнала навязчивые ощущения прочь. Шамадорцы испуганно притихли.

– И еще… – Нарина сделала глоток воды. – Вчера пропала наша студентка. Лиа́р Семпе́р [10]. Все, кто видел ее накануне или сегодня и владеет любой информацией, обязаны явиться в мой кабинет незамедлительно. На этом пока все.

Изнуренная речью Нарина осела на стул. Эль и Айси почти одновременно перевели взгляды на Лунаса. Он хмурился и нервно потирал костяшки пальцев.

– Тебе нужна моя помощь с поиском Лиар? – с ужасом догадалась Айси.

Лунас кивнул.

– Мы с отцом и людьми Нарины проверили все окрестности Шамадора и Фа́тум. В Мо́ртис также отправлен запрос, но я не верю, что накануне Ратных Опирум использует все свои силы, чтобы найти Лиар. Она слишком трясется перед приездом королевы, – осуждающе сказал Лунас.

– У кого-то есть мотив? У Лиар были враги? – уточнила Айсин, и Эль поняла, что подруга опять вошла в роль детектива.

В столовой показались первые молодые люди с круглыми подносами, расписанными жидким сапфиром и полными аппетитно пахнущей еды. Эльвия впервые в жизни увидела сунтлеоновцев в характерной для их народа металлической одежде, о которой много читала. На стройных фигурах девушек плотно сидели длинные платья. Они состояли из сотен платиновых ромбов и походили на кольчугу, а завершались бахромой из стальных нитей. Пружинистые воротники, закрывающие горло, напомнили Эль одну из ее детских игрушек – слинки. Ткань прямых брюк юношей выглядела как расплавленное серебро, а рубашки повторяли дизайн женских нарядов. Кожа сунтлео́новцев сияла мраморной белизной, а веки девушек сверкали, словно усыпанные глиттером. Эльвия сравнила бы этих ребят с эстрадными звездами, но никак не с официантами.

– У моей сестры? Ты шутишь? – искренне изумился Лунас. – Хотя, возможно, кто-то мстит Вермону за то, что он упустил этот гнилой труп…

Эль внимательно посмотрела на Принца Шамадора и не узнала беспечного и противного парня, каким он всегда казался. Сейчас рядом с ней сидел глубоко встревоженный, уставший и раздраженный брат младшей сестры, отыскать которую он готов был, похоже, любой ценой.

– Ты должна ему помочь, – с нескрываемым сочувствием заявила Эльвия.

Сунтлеоновцы тем временем продолжали разносить еду.

– А как же наша… миссия? – уточнила Айсин. – Гипотетически, я могу попробовать вести оба дела…

– Нет, – отрезала Эль. – Найти Лиар куда важнее. Она наша подруга. Уверена, что именно ты справишься с этой задачей лучше других, детектив Фарфа́ла. Я тоже обязательно помогу, когда вернусь, но сначала мне нужно на встречу.

Эльвия слегка улыбнулась, и ей почудилось, что Лунас глянул на нее с благодарностью.

– Я еще раз осмотрю наш дом, а затем встретимся в архиве библиотеки, – предложил Лунас. – Лиар любила там бывать, вдруг что найдем.

Он резко встал и, не притронувшись к блюдам, направился прочь из зала. Студенты лишь проводили Принца Шамадора любопытными и обеспокоенными взглядами.

Немного утолив голод, шамадорцы оживились и стали эмоционально обсуждать последние новости. Суть их разговоров не долетала до Эльвии, но ей удалось уловить озадаченные слова И́рвина То́рна, сидящего за соседним столом:

– Мои родители приезжают на завтрашние Ратные, хотя обычно так не делают, и это очень странно, особенно на фоне последних событий…

– Эй, ведьма, куда ты дела нашу сверги́ню? – внезапно крикнула Каме́лия Фейо́ри.

Эта скандальная припевала Лунаса не понравилась Эльвии еще с самого Посвящения. И сейчас она даже не удосужилась произнести имя, ведь в Шамадоре была лишь одна «ведьма» – Та́ллика А́лнор.

– Не неси чушь, Фейори! – огрызнулась бывшая мортиси́йка. – Лиар моя подруга с детства!

– Кого ты обманываешь? – усмехнулся Ле́йт Штрасс, сунтлеоновец по прозвищу Фольга. – Кто с ведьмами поведется, тот живым не вернется!

Камелия, а с ней и Вивье́на с Диа́рой, заливисто рассмеялись.

– Идиоты! – фыркнула Таллика.

– Грязная ведьма! – рявкнула Камелия, а Фольга бросил в Таллику тщательно обглоданную кость птицы.

Таллика вскочила, опрокинув стул, и выставила вперед стальную руку, плавно перетекающую в острый клинок. Она тяжело дышала, словно бык на арене, готовый в любую секунду броситься на тореадора.

– Шамадорская шлюха, – прорычала она сквозь зубы.

Камелия ощетинилась и резко встала, призывая магию. Ее вены мгновенно набухли и порозовели. Она гордо выпрямилась, вскинула подбородок и направила полупрозрачные щупальца кораллового дыма в сторону противницы. Таллика глубоко вдохнула, задержала дыхание – ведь все шамадорцы знали, что дар Камелии мог как одурманить, так и отравить – и решительно двинулась вперед, замахнувшись стальным клинком-рукой.

– Прекратите немедленно! – грозно потребовала Тэ́йра Руда́лис, вынужденная в период отсутствия преподавателей и Принца Шамадора взять на себя ответственность, как староста. – Иначе я добьюсь того, что вы обе будете заперты в арестантской на время Ратных Столкновений!

Тэйра одарила Таллику пристальным осуждающим взглядом. Та сплюнула под ноги Камелии, которую едва сдержал Лейт Штрасс, и гордо покинула столовую.

* * *

Айсин еще раз беспомощно оглядела проверенное вдоль и поперек помещение архивного отдела библиотеки. Лунас с безнадежной яростью пнул диван и обессиленно рухнул на него, уронив голову в ладони. Он тяжело вздохнул и уставился на Айси глубоко печальными глазами. Ей стало очень жаль его.

– А что, если ее… не найдут? – голос Лунаса надломился.

Поймав его взгляд, Айси почувствовала, будто смотрит в открытую рану, и попыталась подбодрить:

– Даже думать об этом не смей! Мы ее обязательно найдем.

Лунас нахмурился и замер, глядя в пустоту, словно погрузился в кромешную тьму своих страхов.

Айсин же начала злиться, что снова не смогла помочь. Ни Эльвии, ни Нарине, ни теперь Лунасу. Покусывая от напряжения губы, Айси отвернулась и стала задумчиво расхаживать по помещению, нервно поправляя корешки книг, чтобы те встали в идеальную линию. Она и сама понимала, что за этими внешними всплесками перфекционизма в неподходящей ситуации крылось глубокое течение ее отчаяния, стремительное и буйное, готовое утащить в бездну.

Слезы обожгли ее глаза.

Следов Лиар не нашли ни в библиотеке, ни в здании Шамадора, ни дома, ни в Фатуме. Когда Лунас вернулся из своего особняка и встретился с Айсин, то сухо сказал, что, согласно уведомлению из Мортиса, там Лиар тоже нет.

– Слушай, я, наверное, пойду. Еще раз отправлюсь в Фатум. Не верю, что моя сестра просто так испарилась в воздухе.

Айсин, незаметно смахнув слезы, быстро кивнула.

– Я помогу.

Лунас порывисто поднялся с дивана и пошел к выходу. Айсин направилась за ним, бросив на планетарную установку грустный взгляд, как вдруг ошарашенно остановилась. Слова Лунаса достигли ее сознания, мысли озарило вспышкой, словно молнией.

– Ты идешь? – Лунас уже поднялся на несколько ступеней.

Рука Айсин неосознанно метнулась к заднему карману штанов. «Просто так испарилась в воздухе. Никто не испаряется в воздухе, если только не…»

– Лунас, ты можешь создать ультрафиолетовый свет? – выпалила она.

– Чего? Зачем?

– Да или нет?

– Сейчас… есть одна мысль…

Лунас спрыгнул с лестницы, достал со стеллажа ящик с каким-то барахлом и водрузил его на стол. Изнутри послышался звук, как от столкнувшихся бутылок. Порывшись в ящике, Лунас вытащил стеклянный осколок и склонился над ним с алхимической ручкой, которую выудил из кармана дублета. Айсин нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, наблюдая за тем, как он выводит руны и с большим трудом активирует их светло-голубой энергией. Закончив работу, Лунас приложил осколок к глазу, как пенсне, и удовлетворенно произнес:

– Вроде готово.

– Можешь убрать свет? Мне нужна темнота… – Айсин, стараясь унять дрожь в руке, взяла «пенсне».

Лунас замешкался, но вскоре раскинул руки и стал притягивать к себе солнечные лучи. Они искривились, окружили его, и Лунас засиял, а остальное помещение погрузилось в сумрак. Айси, ошарашенная увиденным, одернула себя и сделала пару шагов в глубь зала. И, собравшись с духом, приложила осколок к правому глазу. С методичной скрупулезностью она осмотрела каждую полку стеллажа, заглянула под диван и стол, проверила планетарную установку. В синем диапазоне она видела десятки белесых отпечатков пальцев, ярко светящиеся руны, нарисованные на планетах Лунасом, подтеки пролитых напитков и витающие в воздухе практически неразличимые остатки недавнего колдовства. В таком обилии следов невозможно было разобраться. «Думай, Фарфа́ла, думай!» – подстегнула она себя, до боли сжимая кулак.

Айсин убрала от глаза стеклышко и, задрав голову, раздраженно прорычала, ощущая себя тупой.

«Папа, был бы ты тут, обязательно бы понял, что делать. Ты мне очень нужен!» – взмолилась она мысленно, надеясь на чудо. Но оно наотрез отказалось снисходить. «Должно же быть хоть что-то! – злилась Айсин. – Лиар – не призрак, она точно оставляет отпечатки… но как же их различить среди этого бардака?!»

– Слушай, у тебя есть какая-нибудь вещь Лиар?

Каково же было ее удивление, когда Лунас кивнул и зашарил по карманам. Из одного он осторожно выудил кинеллу, механического жука, и положил на стол.

– Это та, где записана информация о Нэ́мете. Не хотел, чтобы еще и отец на нее наткнулся, поэтому постоянно таскал с собой, – пояснил Лунас. – Что ты задумала?

– Если на ней есть хотя бы фрагмент отпечатка пальца Лиар, ты сможешь сделать так, чтобы сквозь стекло было видно только совпадающие?

Лунас на секунду замялся, но все-таки решительно ответил:

– Сейчас придумаю.

Айсин, едва сдержавшись, чтобы не скрестить пальцы, опять поднесла стеклышко к глазу и наклонилась к жуку. От облегчения у нее закружилась голова: среди смазанных больших отпечатков, видимо, принадлежащих Лунасу, нашлась четкая половина одного маленького. Указав на это место, Айсин молча передала другу «алхимическое пенсне» и тенью встала за спиной Лунаса. Ее сердце стучало в висках, отражая страх провала. Лунас нанес новые руны на осколок и соединил его с кине́ллой, которая с треском медленно начала трансформироваться в тонкий слой пленки поверх стекла. От запаха гари Айсин даже чихнула.

– Великий Со-Здатель, пусть все получится! – взмолился Лунас, передавая подруге обновленную версию «пенсне».

На короткий миг Айсин даже готова была поверить в мифического Со-Здателя, которому здесь все направляли молитвы.

– Сработало! – воскликнула она, но тут же замолкла, боясь спугнуть удачу.

Фрагменты отпечатков Лиар теперь отчетливо выделялись, напоминая редкие бархатные серебряные кувшинки в синем озере. Айсин оглядела всю комнату, пока не наткнулась на целое скопление следов на стеллаже возле отставленного в сторону дивана. Она быстро обошла его и влетела лбом в нечто невидимое.

– Черт!

Лунас тут же отпустил свет и приблизился к ней.

– И что это было? – Айсин потерла место ушиба.

Вместо ответа Лунас занес руку с призванным даром и швырнул перед собой солнечную волну. Пространство перед ними пошло рябью, а затем магия, мигая, будто сломанный телевизор, исчезла, и стала видна ранее скрытая рабочая зона. Айсин сердито покосилась на вешалку, в которую врезалась.

– Иллюзорная магия, – проронил Лунас, подняв с пола пустую жеоду. Он помрачнел, когда начал разбирать завалы бумаг, пробирки с кровью Нейра́на и книги на столе. Айси заметила его дрогнувшие пальцы, когда он коснулся одной из обложек.

– Ты что-то нашел?

– Это книжка мамы, – тихо отозвался он, повернувшись к Айсин. Взгляд его помутнел. – Лиар бы ее так не оставила.

– Это еще ничего не значит, – Айси попыталась придать интонации больше уверенности, но лишь повысила голос.

В ее фразе сквозила фальшь, и на нее обрушилась волна стыда. Дело обстояло скверно. Они оба это понимали. Но Айсин наотрез отказывалась верить, что с Лиар могло случиться что-то плохое.

Задний карман штанов будто оттянула тяжесть.

Айсин нутром чувствовала: практически одновременная пропажа Феликса и Лиар как-то связана. Она не могла так просто ударить этой необоснованной гипотезой по Лунасу, точно бейсбольной битой по мячу, но и лгать не хотела. Поправив завязанную на талии куртку Фела и присев на край стола, Айси посмотрела на Лунаса.

– Слушай, ты не думаешь, что… гхм, Лиар могла сбежать с парнем?

«И все-таки промазала», – Айсин оценила ошеломленное недоумение на лице Лунаса, будто ему, и правда, двинули по голове чем-то тяжелым.

– В смысле сбежала? – переспросил он. – Ей всего четырнадцать! Она домашняя девочка, воспитанная и… погоди-ка, к чему вопрос?

В Айсин впился жесткий взгляд. Она поняла, что отпираться бесполезно.

– Фел тоже пропал.

Секундное замешательство сменилось отрицанием:

– Как это связано с моей сестрой?

– Лунас, я ничего не утверждаю, да и сама не до конца понимаю, но… мне кажется, это подозрительно. Я только поэтому и спросила, не могла ли Лиар сбежать с Фелом?

– Ты в своем уме?! – Лунас побагровел. – Он же твой парень! Тумма́т дери, да ей всего четырнадцать! Она еще ребенок!

– Он не мой парень, – отрезала Айсин. – К тому же произошло кое-что… неважно. Ладно, я понимаю, можешь не сверлить меня таким взглядом. – Вдруг в ее мысли вторглась новая идея: – Надо улики по делу забрать. Учитывая, что я не знала об этом месте, в библиотеке хранить их больше небезопасно. Я сейчас.

– Если уж Сиврес как-то связан с этим, то только в качестве похитителя, – фыркнул ей вслед Лунас. – Я думал, ты серьезно отнесешься к пропаже моей сестры, а ты…

– Лунас…

– А ты… Ты утверждаешь, что она сбежала с парнем, будто дешевая луизи́рка!

– Лунас!

– Что?!

– Нам надо спешить. Эль в беде!

– С чего ты…

Айсин, вынырнув из-за стеллажей, показала лист с изображением стального клинка.

* * *

Плотные ряды деревьев, наконец, поредели. Впереди между ними забрезжил бледный солнечный свет. Эльвия зашагала бодрее и вскоре пересекла границу леса. Влажный морской воздух наполнил легкие свежестью. Послышались крики птиц, напоминающих чаек с перламутровыми ракушками вместо крыльев.

Эль задержалась на пару мгновений, рассматривая живописный вид с возвышенности. Порт располагался в низине. Холодное Эфари́йское море размеренно омывало берега залива. Они, прячась под слоем тающего утреннего тумана, увенчивались деревянными домами, которые угадывались лишь по крышам. Эльвия не могла разглядеть людей, но до нее доносились отголоски их зазывных криков. Дорога вниз шла всего одна, грунтованная и хорошо протоптанная, поэтому Эль, больше не мешкая, пустилась дальше. Ей показалось, что по мере ее приближения к побережью шум волн становился тревожнее, но на деле море было спокойным, словно еще не пробудилось от сладкой дремы.

Не успела Эльвия добраться до ворот портового поселения «Волчий», как запах морских водорослей и рыбы стал таким насыщенным, что вызвал приступ тошноты. Внезапно навстречу Эль выбежал лопоухий мальчонка лет семи, в хлопковых штанишках и перетянутой кожаным поясом льняной тунике. Судя по всему, отцовской. Сердце Эльвии заныло от тоски по младшему брату. Мальчик остановился прямо перед ней и слегка склонил голову набок, обнажив жабры на шее.

– Тетенька, вы телле́йка? – он уставился на нее, как на диковинку.

– Эм, да, – застигнутая врасплох, Эльвия ответила не сразу, прикинув, мог ли он заметить ее рваные джинсы под тяжелым плащом, который она позаимствовала у Але́ры Го́рин. Открыть немагический замок в ее комнату оказалось сложнее, чем Эль думала, и все же браслеты не подвели.

– Поплыли, тетенька, – мальчик махнул рукой, зовя за собой, и побежал по узкой тропе вдоль околицы прочь от поселения.

Эль поспешила за ним, чтобы не упустить его из виду. Центральная дорога, ведущая на главную площадь, осталась позади.

Они поднялись по склону и пришли к деревянной таверне, окруженной зарослями кустов. Она располагалась на высоком утесе поодаль от порта, на вытянутой террасе стояли дубовые столы со скамейками.

Эль обернулась, чтобы поблагодарить паренька, но тот уже убежал, не попрощавшись. Она пониже натянула капюшон плаща, чтобы уж наверняка спрятать лицо, поднялась на террасу и прислушалась к убаюкивающему шуму прибоя. Эфарийское море было по-прежнему синим, спокойным, с редкими мелкими барашками пены. Волны с таинственной безмятежностью разбивались об отвесный утес, поросший редкими хвойными деревцами. Однако времени любоваться красотами не было, поэтому Эль поспешила вверх по ступеням ко входу в таверну. Над ним висела покрытая копотью дугообразная табличка с названием «Парящий дракон».

Эльвия открыла дверь, противно скрипнувшую, и бородатый крепкий старик, суетившийся за барной стойкой, окинул ее оценивающим хозяйским взглядом. Внутри помещения, слабо освещенного масляными лампами, было жарко и душно. Воняло перегаром и залежавшимися морепродуктами, отчего ей захотелось сбежать обратно на улицу.

Пятеро мускулистых мужчин с темной кожей, покрытой шрамами-точками, громко спорили на неразборчивом языке, обильно заливая глотки зеленым напитком. Их дредлоки, украшенные металлическими цепочками и бусинами, раскачивались в такт оглушительному смеху. Компания подобного сброда непременно отпугнула бы Эль, если бы поодаль она не приметила знакомую девушку с черными волосами, привычно собранными в высокий хвост. Таллика разговаривала с пухленькой женщиной в фартуке, румяной, словно свежевыпеченный пирожок. Когда официантка забрала поднос и ушла, Эль уселась напротив Таллики, которая кивнула на тарелку с морепродуктами и кусочками жареного картофеля.

– Угощайся. Рада, что ты нашла дорогу, – она опустошила свою деревянную кружку и придвинула к Эльвии такую же с розово-желтым газированным напитком.

Эль принюхалась, но, уловив запах алкоголя, не решилась попробовать, лишь поблагодарила за угощение и скинула капюшон.

– Я готова слушать. Здесь мы можем говорить?

– Можем. Но разве ты не поняла? Я отведу тебя к деду.

– Так это правда? – Эльвию охватило воодушевление. Она так давно об этом мечтала, что до сих пор не могла поверить в удачу. – Он здесь?

– Именно, – Таллика шумно вздохнула. – Послушай, я понимаю твое удивление. Попробую объяснить. – Она закинула в рот несколько мидий в пряном соусе. – Твой дедушка искал способы победить Великое Зло и вернуть гармонию во Вселенную. Для этого он установил контакт с нашим миром, и я оказалась той, с кем он связался. Так я стала его помощницей и должна была встретить вас с Виктором после перемещения на Нее́ру. Просто не все пошло по плану…

– Проводник, – понимающе пробормотала Эль. – Так вот почему мы встретили тебя в первый же день!

– Да. Но ты пришла без Виктора и… с прицепом. Да еще и этот придурок, Нэмет, вмешался. Все пошло наперекосяк.

Эльвия смерила Таллику подозрительным взглядом.

– Зачем же тогда ты напала на нас в Шамадоре?

– Мне надо было все проверить, – начала Таллика, время от времени прерываясь на жевание и косясь на окно справа, будто ожидая кого-то еще. – Я не знала, кто из вас внучка Виктора. Да и где он сам? Почему не пришел? И что за непонятный парень с вами? Думаешь, я могла так безответственно рисковать? Мне нужно было задержать вас и во всем разобраться.

– Понимаю, – Эль закусила нижнюю губу, представив себя на месте Таллики. Эльвия и сама долго боялась шпионов врага, пока не сглупила на мосту Пра-Ведной. «Впрочем, что ни делается, все к лучшему», – подбодрила она себя. – А почему ты не связалась с ним после того, как мы попали на Нееру?

– Не могла, – Таллика тихо цокнула, словно ответ был очевиден. – После вашего перехода Виктор исчез, пока не отыскал другой портал и не перебрался, наконец, на Нееру.

Эльвия задумчиво вертела на столе кружку и не сразу поняла, как сделала пару глотков. Мелкие пузырьки ударили в нос, так что она чуть не чихнула, а на языке появился сладкий ягодный вкус. Эль очухалась, резко отставила напиток подальше и попробовала с помощью креветок избавиться от противного горького послевкусия.

– Скажи, а похищение Ярен действительно связано с нашим врагом?

Таллика шикнула, постукивая пальцами по столу:

– О таких вещах лучше не болтать.

Ведьма с досадой глянула на дно пустой кружки, и Эльвия заботливо подвинула ей свою.

– Но я ведь правильно догадалась? – не унималась она, перейдя на шепот.

Таллика вздохнула и слегка кивнула.

– Слышала, что Опирум говорила сегодня про могильный вирус?

– Враг хочет использовать его в своих целях?

Таллика влила в себя вторую порцию напитка и стерла с губ несколько капель.

– Полагаю, тот, кто за этим стоит, хочет начать новую войну магов и не магов. Но, кто это, не знает даже твой дедушка. Нет сомнений только в том, что враг воспользуется трупом Ярен. Она Величайшее Зло и мощнейшее оружие. Без нее он беспомощен.

– Поэтому я должна уничтожить ее… Одно мне непонятно, если она так опасна, почему этого не сделали раньше?

– Только твой дар способен убить эту бессмертную тварь, – Таллика вновь глянула в окно справа. – Правда, бытует мнение, что Орден Правосудия приказал сохранить тело Ярен для научных исследований. Пока не будет открыто лекарство от могильного вируса, от которого дохнут маги.

Таллика отрешенно уставилась на стол, все еще постукивая по нему пальцами. Только сейчас Эль уловила в бессмысленном жесте повторяющуюся мелодию, которая показалась ей знакомой. И тут ее осенило – это колыбельная, которую дедушка напевал ей после каждой вечерней сказки. Эль попыталась вспомнить слова и смогла восстановить несколько строк. Она не была уверена в них, но ей нестерпимо захотелось поделиться приятным воспоминанием, поэтому промурлыкала:

Спи, малышка, засыпай!

Ждет тебя далекий край.

Волшебство там со-зидай!

Я люблю тебя, ты знай.

Эльвия столкнулась с пронзительным взглядом серых глаз, омраченных задумчивой печалью. Таллика прекратила настукивать мелодию.

– Извини, – стушевалась Эль. – Напомнило песню из детства.

– Старая неерская колыбельная. – Таллика улыбнулась. – Мама всегда пела мне ее перед сном.

Эль с удивлением увидела в дерзкой и грозной девушке с опасной силой Металлу́р маленькую ранимую девочку, и ей нестерпимо захотелось щелкнуть башмачками и очутиться дома на Земле, в теплых объятиях матери.

– Я тоже скучаю по маме. Ты давно виделась со своей?

– Очень. Она погибла. Мне было семь.

Ответ Таллики обескуражил Эль.

– Извини, я не знала. Не стоило поднимать такую тему. Мне очень жаль.

– Ой, да не строй из себя Пра-Ведную, бесишь, – бросила Таллика, подавшись в сторону Эльвии. – Если я начала что-то говорить, значит, хочу. Не перебивай.

Ведьма вновь откинулась на деревянную спинку скамейки и уставилась в потолок. Эль невольно почувствовала себя психотерапевтом, затаила дыхание и приготовилась слушать.

– Моя мать умерла от могильного вируса. Он сожрал ее за несколько недель. Она безвозвратно обратилась в стальную статую. Представляешь, каково это? Погибнуть от своего же дара!

– Похоже на магическое истощение, – Эль вспомнила о своем опыте. – Должно быть, это ужасно.

– Еще как! Твое волшебство оборачивается против тебя, Дикая Магия выходит из симбиоза и убивает своего же носителя. Немыслимо! А каково близким наблюдать за непоправимым процессом?

Эльвия представила семилетнюю девочку, которая видит, как погибает самый родной и близкий человек. Ник, ее младший брат, был сейчас того же возраста. Еще совсем малыш! Глаза Эль защипало.

– Ты очень сильная, Таллика, раз справилась с таким.

– Это еще что! Мой отец покончил с собой от горя. Вот и зачем надо было отсылать меня вместе с младшими Семперами к Ко́дриану?! Лучше бы я тоже погибла!

Таллика яростно стукнула кулаком по столу и замолчала.

– Ты неправа, жизнь – самое ценное, что у нас есть…

Эльвия задумалась, как тактичнее сменить тему.

– Ты сказала Семперы младшие? Это Лунас и Лиар? Ваши родители были знакомы?

– Конечно, – спокойнее ответила Таллика, тон ее стал пренебрежительным, словно Эль не знала очевидную вещь. – Все слышали о закадычных друзьях Рета́лло А́лноре и Вермоне Семпере. Об их дружбе с самого детства ходили легенды. Близкие семьи. Одна школа. Одна академия. И одна судьба. Они оба были выдающимися алхимиками. Оба влюбились в волшебниц и пошли против законов алхимического сообщества. Мой папа женился на сунтлеоновской красавице, Фонте́е Кара́тта, по обряду магов. За это его подло отлучили от семьи, лишили титулов и положения, несмотря на все прежние достижения. Но он не сильно переживал, ведь они с мамой безумно любили друг друга и были счастливы. У меня было лучшее детство!

– Тебе повезло, – Эльвия вновь попыталась приободрить собеседницу. – Ты любила родителей, а они тебя. У меня с отцом такие проблемы, что, мне кажется, лучше без него.

– Не смей так говорить! – Таллика резко выпрямилась и грозно уставилась на Эль, отчего та даже отпрянула. – Цени то, что у тебя есть, пока не потеряла. Потом будет поздно.

Эльвия нахмурилась, закрывшись сложенными на груди руками, и отвернулась. Где-то в глубине души она понимала, что Таллика права, но бунтарский дух не желал мириться с несправедливым отношением отца.

– Мой папа с Вермоном были лучшими студентами. Они могли стать выдающимися алхимиками, но замахнулись на спасение мира. После изгнания они начали исследование могильного вируса и поиск лекарства, познакомились с ученым Тумматом, Го́нрио, который взялся помогать им. Не зря многие считают, что вирус создан с помощью крови народа Тумма́т Ва́риот… В итоге, погибли все. Ну, кроме Вермона.

Таллика посмотрела на пустую кружку, нашла взглядом официантку, кивнула ей и снова повернулась к Эльвии.

– Только алхимики у Вер-Шителя за пазухой. Их эта дрянь не берет. Как и тех, в ком нет Дикой Магии. Папа был бы жив, если… – Таллика замялась, не решаясь продолжить. Видимо, эффект напитка уже ослабевал, и она быстро проговорила, будто стремясь поскорее закончить разговор: – Ну а нас с Лунасом и Лиар в самом начале исследований отправили к моему дяде Ко́дриану в Арге́нум. Правда, дядя и моя кузина оказались не в восторге от нашего появления, но у Вермона с Кодрианом были какие-то договоренности, поэтому с нами обходились довольно гостеприимно. По крайней мере, делали вид.

Теперь Эль отчетливо слышала грубую иронию, которой Таллика, похоже, прикрывала душевную боль.

– Желаете что-нибудь еще? – официантка подошла к столу и лучезарно улыбнулась.

– Да, – уверенно ответила Таллика, но вдруг резко повернула голову к окну, словно заметив что-то. Она явно встревожилась и мигом полезла в карман штанов. – Я передумала. Мы уходим. Возьмите, сдачи не нужно. – Таллика бросила на стол несколько серебристо-белых монет с изображением льва. Эльвия впервые увидела вживую лео́ны, которые отливали из бельви́та – королевского металла Арста́нов.

– Что случилось? – шепотом уточнила Эль, когда женщина, поблагодарив, отошла к другому столу.

В этот момент в таверну вошла невысокая стройная девушка с яркими синими волосами, слегка завитыми на концах. За ней следовали еще четверо: одна с копной мелко-волнистых алых волос, другая, стриженная под мальчика, – с морковно-рыжими, и еще близняшки – с темно-фиолетовыми, у одной волосы были затянуты в высокий хвост, а у второй – в два. Все незнакомки щеголяли в строгой форме Мортиса с черной эмблемой на груди – драконом, свившимся в кольцо. Эль, в отличие от собеседницы, сидела лицом к мортиси́йкам и видела, как они твердым и стремительным шагом, словно отряд элитных убийц, проследовали к старику за барной стойкой. Он принялся нервно протирать кружки, щуря один глаз, похоже, проверяя, не пропустил ли пятнышко. Крупные темнокожие мужчины, до этого непринужденно беседовавшие, присвистнули, провожая ведьм похотливыми взглядами. Одна из близняшек, с двумя хвостиками, кокетливо подмигнула им и собиралась присесть рядом, но сестра резко дернула ее за руку и увела за собой.

– Хозяин! Лучшего зати́на для моих девочек! – потребовала предводительница отряда, усаживаясь на высокий стул за стойкой. Он сглотнул и засуетился, достал припрятанный стеклянный графин с розово-желтым напитком и начал скорее разливать его по деревянным кружкам. Другие ведьмы устраивались рядом, когда Таллика тихо проговорила:

– Медленно встаем и незаметно выходим.

Эль отправилась за ней, не задавая лишних вопросов.

– Это что еще за пойло, Бэ́рлог?! – сделав несколько глотков, возмутилась синеволосая, разбудив спящего на лавке бродягу, тут же начавшего слать всех к Тумматам. Вены на ее руках потемнели. Мгновение – и хрупкий графин с треском взорвался, разбрызгав напиток. Эльвии показалось, что хозяин с печальным видом оценил убытки. По руке ведьмы сползла змееподобная шипящая струя мазута. Она резко дернулась к Бэрлогу. Он отпрянул, втянув голову в плечи. Эльвия бросилась на помощь, но Таллика стальной ладонью схватила ее за руку и настойчиво потянула к выходу.

– Неси сюда лучшее из своих погребов, – процедила мортисийка, когда поток мазута обвился вокруг шеи хозяина таверны, не прикасаясь к коже. – И побыстрее!

Чем все закончилось, Эль не увидела – Таллика насильно вытащила ее на улицу, не ослабляя хватку.

– Мы должны вернуться и помочь! – заявила Эль, когда попытки вырваться не увенчались успехом. Она могла бы раскалить стальную руку Таллики, но решила попытаться взять силой убеждения.

– На это нет времени.

– Но они же его убьют!

– Ничего они ему не сделают. Они постоянно сюда ходят, такие конфликты – не редкость.

– Значит, надо это исправить! – Эльвия ухватилась за перила лестницы. – Нельзя оставлять такое безнаказанным!

– Ты не понимаешь, это королева Мо́ртиса и ее свита! Они мор-ти-сий-ки, – огрызнулась Таллика, произнося по слогам, словно Эль плохо соображала. – Нам с ними не справиться!

– Ты тоже мортисийка, – уперто возразила Эльвия. – Хоть и бывшая.

– Ой, да делай, что хочешь. – Таллика резко отпустила руку Эль, и та чуть не улетела с террасы в кусты. – Если тебе плевать на дедушку и встречу с ним, иди! Рискуй жизнью ради непонятно кого!

Эльвия встала, отряхнулась, но не успела гневно ответить.

– Надо же, какие люди! Отбившаяся от стада Лунаса овечка привела новую подружку в наше место? Предательница.

Эль обернулась и увидела на крыльце таверны синеволосую ведьму. Она медленно спустилась по ступенькам.

– Нет, Ме́рика [11], ты все не так поняла, – отрезала Таллика.

– А как? Думаешь, я не догадалась, что ты свалила в Шамадор ради моего бывшего парня? Ты давно на него засматривалась, сестрица. А теперь решила воспользоваться шансом…

Мерика смерила Эльвию брезгливым взглядом, проходя мимо, и остановилась в паре шагов от Таллики.

– Все не так, Ме́рри. Пожалуйста, не начинай, ты неправа.

– Я неправа? А кто бессовестно бросил свою сестру?

Таллика сглотнула ком в горле. Эль приблизилась, но та отрицательно покачала головой.

– Какие-то проблемы? – голос за спиной Эльвии был низким и хрипловатым, но обладал приятным спокойствием. Спустя мгновение к ним подошла широкоплечая ведьма с рыжими волосами и медово-карими глазами. Ее рваная челка едва доставала до густых бровей, а ладони скрывались в карманах свободных, прямых штанов, отличающихся от облегающего кроя формы остальных мортисиек. Эль подумала, что она больше похожа на симпатичного парня, чем на девушку.

– Нет, Де́м [12], никаких. Мы уже уходим, – сдержанно произнесла Таллика.

– Я не тебя спрашивала, выскочка, – Дем бросила на Таллику убийственный взгляд. – Мо́рец.

– Ах ты дрянь! – прорычала Таллика, и ее вены блеснули серебром. – Я не предавала семью. Следи за языком, иначе когда я вернусь…

– А ты вернешься?

Эль показалось, что Мерика спросила с надеждой, а вот Дем, напротив, словно испугалась.

– Возможно… Когда закончу с самым важным.

Мерика с хладнокровным выражением лица влепила Таллике пощечину, словно несдержанная мать ослушавшейся дочери, которая подвергла свою жизнь опасности. Эль бросилась к Таллике, а Мерика отчеканила:

– Нет ничего важнее семьи, сестра. Идем, Дем, пусть валит к Тумматам.

Эльвия с молчаливым недоумением наблюдала за тем, как Таллика по-спартански сдерживала возмущение.

– Алхимическое отребье, – Дем плюнула в ноги Таллике, и это сработало лучше пощечины. Взбешенная до одури, Таллика рванула к ней, превратив руку в стальное лезвие. Однако Дем ловко увернулась, а вены ее налились красно-оранжевым цветом. С кончиков ее широких пальцев полились потоки лавы, прожигая дыры в деревянном настиле террасы.

– Слабачка! – словно собаке, крикнула Дем, как обезумевшая.

Эль подумала, что никому не пожелала бы остаться с этой ведьмой наедине, и все же встала между Талликой и Дем. Эльвия действовала интуитивно, вопреки страху поддаваясь неукротимой жажде справедливости. В крови заиграл Те́мпурус [13], но она не создала огонь, а внезапно впитала в себя жар раскаленной магмы. Пламя вокруг погасло, и лава окаменела.

Эль возликовала от неожиданного проявления дара и мысленно поблагодарила его за помощь. Скривившееся от брезгливого недоумения лицо Дем добавило Эльвии уверенности, поэтому она смело заявила:

– Знаешь, лава – ничто без высоченной температуры!

На этот раз презрительный и угрожающий взгляд рыжей ведьмы был адресован Эль. Таллика оказалась рядом, явно готовая продолжить бой.

– Риви́н! Я сказала, идем! – приказала Мерика, стоя уже на пороге.

Дем опять сплюнула, но послушно направилась в таверну. Когда мортисийки скрылись за дверью, Эльвия со вздохом пробормотала:

– Миленькая у тебя сестра…

– Мерика мне не сестра, – раздраженно отрезала Таллика. – Она так называет всех своих приближенных.

– Но вы были близки?

– Когда погибли мои родители, дядя сослал меня в Мортис. Там иногда собирают группы для самых маленьких из таких, как я. Сирот. Так я и познакомилась с Мерикой. Она росла без отца, да и Хамини́и не было до нее дела. Мы стали почти родными.

– Почему же тогда ты не сказала правду? Мне кажется, она поняла бы…

– Издеваешься? Я не могу рисковать миссией. Да и не хочу я с тобой это обсуждать. Хватит задавать тупые вопросы!

– Ладно… Извини, – задумчиво пробурчала Эльвия.

– Прекрасно. А вот и наша «Лео́ра» плывет.

Эль проследила за взглядом Таллики и увидела корабль с кроваво-красными парусами, напоминающими рыбьи плавники. Корпус крупного судна походил на блестящую на солнце чешую рыбы, гладкую, влажную и переливающуюся серебристо-серыми оттенками. Эльвия ошарашенно вспомнила текст обгоревшей улики, который недавно переводила. «Только леора знает волну», – мысленно повторила она, лишь теперь у этой фразы появился смысл.

– А вот и твои алые паруса, Ассоль, – сама себе сказала Эльвия и последовала за проводником.

Эль с Талликой промчались по древним улочкам портового городка, постепенно наполняющегося людьми. Достигнув пристани, Эльвия бодро взбежала по длинному деревянному трапу вслед за ведьмой и с любопытством огляделась.

Корабль был небольшой, а на его палубе толпилось столько пассажиров, что судно едва всех вмещало. Однако несмотря на целый кочевой базар, с коим предстояло разделить плавание, Эль пребывала в полном восторге от грядущего приключения, и воображала скорую встречу с дедушкой.

В неугомонно галдящей толпе она заметила несколько пожилых дриад в лиственных костюмах и нимфа́ла – стройного невысокого юношу, который напомнил ей Питера Пэна. Он флиртовал с молодыми длинноволосыми кокетками с зеленоватой кожей, которые звонко смеялись. Эльвия признала в них русалок. Они непрестанно обрызгивали себя водой из сосудов, похожих на флаконы духов, а их наряды, сшитые словно из пайеток, ослепляли своим блеском. Делегация женщин с кошачьими глазами и в просторных льняных платьях, как у монахинь, двигалась грациозно, словно танцуя. Оказались на судне и двое минотавров, и представители незнакомых Эль рас. Она решила, что среди пассажиров есть даже алхимик – на его шее висело ожерелье из деревянных рун.

Пока Таллика обсуждала с горбатым старпомом размещение в каютах, Эльвия ощутила себя вдохновенно порхающей бабочкой. Она перегнулась через борт и погладила внешний корпус судна с серебристо-серой обшивкой в виде крупной рыбьей чешуи. «Мокрая, гладкая и склизкая! Действительно, как настоящая рыба!»

– Туммат дери! Смотри, куда прешь!

Эль обернулась на голос Таллики, которая продиралась сквозь тесную толпу.

Слепая анорексичная старуха со впалыми щеками схватила ведьму за запястье и прохрипела:

– Покайся! Близится Вереме́й! Кара Вер-Шителя падет на тебя!

Таллика неправдоподобно изобразила безразличие и не сразу выдернула руку из костлявых пальцев. Провожаемая пристальным взглядом белых глаз, она, наконец, подошла к Эльвии:

– Идем, тут слишком людно. Наша каюта на нижней палубе.

Эль очень хотела остаться и пообщаться с кем-нибудь, но настойчивость спутницы ее переубедила, и Эльвия решила вернуться наверх позже.

– А что за кара Вер-Шителя? – поинтересовалась она, спускаясь вслед за Талликой по узкой лестнице.

– Да ерунда. Всего лишь неминуемая мучительная гибель за содеянные грехи.

– Это пророчество? Проклятие? Мне показалось, старуха тебя напугала… – не унималась Эль, идя по тесному коридору, где могли поместиться буквально полтора человека.

– Да ну, буду я еще слушать глупые бредни чокнутой ривье́рки, – небрежно бросила Таллика, открывая перед Эльвией дверь каюты. – Все эти жители Лесного Королевства, Мило́нии и Ривье́ра перед Вереме́йской ночью ведут себя как сумасшедшие. И как ошпаренные несутся домой в родные измерения, чтобы провести там Веремей. Забей.

Девушки скинули верхнюю одежду и уютно расселись по двум койкам, разделенным узким проходом.

– Ладно, как знаешь, – немного разочарованно вздохнула Эль. – А расскажешь подробнее про Вереме́й?

– Это древний праздник в честь Дикой Магии, – нехотя протянула Таллика, укладываясь на своем месте прямо в обуви и закидывая руки под голову. – Ши́та, Ве́да и Солнце выстраиваются в одну линию, и ночь длится целые сутки. Говорят, в это время граница между нашим и тонким миром исчезает, поэтому всюду беснуются горогоны, – ведьма заразительно зевнула и прикрыла глаза.

Помолчав немного, она продолжила в полудреме:

– Раньше все наряжались в костюмы, якобы отпугивающие их. Сейчас эта традиция – пережиток прошлого, но «лесные» продолжают верить в этот бред и поклоняться явлениям природы – как будто Дикой Магии есть до них дело. Считается, что…

Повисла очередная пауза, словно она решала, договаривать или нет.

– Что считается? Эй, Таллика?

Ведьма не отреагировала, только грудь ее умиротворенно вздымалась и опускалась. «Вырубилась», – усмехнулась Эльвия, заметив на руках Таллики тонкие полоски стали – признаки магического истощения.

Пол качнулся под ногами – «Леора» отплыла.

Глава 2. Дыхание смерти

Горячий спор о кинжале быстро угас, и Лунас сердито сдался, но в путь отправился вместе с Айси, за что она была ему крайне благодарна. Они оба прекрасно осознавали, что, если догадка Айсин верна, тратить драгоценное время на пререкания – все равно что беспомощно таращиться на преступление, не пошевелив и пальцем.

Гомон портовой жизни был слышен издалека. У берега друг к другу теснились амбары; каменные склады; деревянные покосившиеся гостиницы; дома купцов; воняющие алкоголем таверны; дома развлечений, обычно располагавшиеся на вторых этажах, которые нависали над улицами и грозились свалиться прямиком на головы слоняющихся людей. Здания отделяли обсаженные кустарниками широкие дороги, от которых разбегались кривые узкие улочки, где два человека едва могли разойтись.

По мере приближения к порту все явственнее чувствовался запах гниющих водорослей; капитанские приказы, похожие на лай, звучали все громче; и беспокойнее становился играющий с волосами морской ветер, несущий резкий запах соли. Айсин и Лунас молча спешили по древним дорогам, выложенным скользким от влаги и истоптанным камнем. Айси пронеслась по засохшим водорослям, хрустящим под ботинками, в центр торговой площади и застыла, как вкопанная, растерявшись от вида.

Возле воды вытянулась целая цепь причалов, гавань вмещала в себя десятки судов, похожих на жителей подводного мира. Рыболовные корабли с серебристыми чешуйчатыми корпусами мягко покачивались на волнах; служебные шлюпки, как косяк юрких пестрых рыбешек, сновали туда-сюда; торговые галеи, отсвечивая на солнце отблесками плавников темных цветов, вальяжно освобождались от товаров, доставленных из других измерений; от промысловых тартанов разило смесью дегтя, крови и рыбьего жира. В отдалении непришвартованные военные галеоны и корветы, спустив паруса, грозно взирали на берег. Они, будто телохранители, окружили защитным кольцом клипер с белоснежной чешуей на корпусе и огромным гальюнным вздыбившимся львом.

– А вот и первые гости на шамадорский смотр, – пробурчал Лунас, кивнув на белый корабль. – «Королевский рык» принцессы Телла́рии. Если она уже прибыла, значит, и «Белая львица» Иве́ссы Арста́н скоро будет здесь. Нам стоит поторопиться, иначе скоро порт наполнит весь цвет Сунтлеона вместе со своими боевыми магами. И тогда мы точно не отыщем Таллику и Эль.

Айсин кивнула и двинулась следом за Лунасом в гущу портового рынка. Здесь уже вовсю торговали мойвой, дорадой и радужным лососем, прилавки ломились от обилия мидий, устриц, крабов, лобстеров, омаров, лангустов и других обитателей морей, которых Айсин раньше не видела. Повара фа́тумских ресторанов, владельцы местных борделей, хозяйки и матросы вовсю приценивались к утреннему улову.

Назойливые торговцы подсовывали им с Лунасом охапки медузьих водорослей и изготовленные из них припарки и мази, другие настойчиво предлагали купить фиолетовый, оранжевый или черный жемчуг. Выскочивший из толпы тщедушный старик, нервно жестикулируя, пристал к ним с солнечными ваннами и отстал, только когда Лунас пригрозил запихнуть ему в рот солнечную сферу. Но никто во всем этом обилии болтающих людей и существ не желал отвечать на вопросы.

Одни, выслушав описания двух девушек, просто качали головами, другие шикали, как только замечали эмблему школы, третьи отвлекались, едва понимали, что поживиться с двух студентов будет нечем. И пока они бродили по площади, Айси не раз хватала за руки мальчишек, которые норовили залезть ей в карманы. В другой раз она наверняка отвела бы их к ближайшему стражу правопорядка, однако сейчас ей было не до этого.

Чем больше людей опрашивали друзья, тем меньше у них оставалось надежды. Айси еще сильнее встревожилась, когда увидела, как один из кораблей с высокими мачтами и серебристо-серой градиентной обшивкой неторопливо отшвартовался и начал выходить из гавани под кроваво-красным парусом. Лунас тронул Айсин за плечо и предложил разделиться. Она согласилась.

Айсин кинулась к ближайшему торговцу и, описав внешность Таллики и Эль, спросила, не видел ли он их. Торговец же все это время пытался навязать матросу поездку на великолепном морском скакуне. Лошадь будто состояла из воды, текущей, переливающейся и пенящейся в области гривы и хвоста. Конь стриг ушами, рыл почву копытами, внутри которых взбаламучивался ил, мелкие ракушки и жемчуг.

– На кой Туммат мне твой морской демон?! – выругался матрос и сбежал.

Айсин повторила свой вопрос и разглядела в глазах продавца крысиный блеск. Он усмехнулся в посыревшие от влаги бакенбарды, поправил хрустящее от соли одеяние и радушно сказал:

– Доброго утра, любезная! Я бы мог, конечно, вам помочь, но, как видите, сегодня жаркий день. Желающих купить катание на кэ́льпи так много, что у меня просто не хватит времени… – торговец сделал театральную паузу и продолжил с невинным видом: – Но если юная рэва согласится приобрести у меня поездку, я с удовольствием подсоблю.

Морской демон, будто в подтверждение слов хозяина, мотнул головой, и водяная пыль оросила лицо Айсин.

– Я бы с радостью, – торопливо произнесла она. – Но у меня нет денег. И я спешу. Пожалуйста, скажите, вы видели этих девушек?

Торговец картинно опечалился.

– Увы, милейшая, ни минуты покоя! Я не могу выкроить ни секунды не для своих покупателей. Увы, увы… какая жалость!

Вшивость торговца вывела Айсин из себя. Она призвала дар и заледеневшими руками схватила лацканы его одеяния.

– Если ты не понял, я спешу. Говори! – рявкнула она ему в лицо.

Кэльпи, учуяв магию, встала в свечку и сердито зафыркала, а торговец трепыхнулся, как рыба на крючке. Ни следа елейности в нем не осталось.

– Да не видел я никого! – взвизгнул он.

Айси отшвырнула его, точно мусор, и оглянулась в поисках Лунаса. Вместо него она заметила пятерых мускулистых мужчин с эбонитовой кожей, покрытой узорами из шрамов и золотых точек, широконосых и темноглазых. Трое свежевали утренний улов и раскладывали его на прилавок; один носил ящики, доверху набитые диковинной рыбой; а пятый, самый коренастый, с вплетенными в дреды кольцами, сережкой в ухе, козлиной бородкой и язвительной ухмылкой, сидел на табуретке и не сводил с Айсин взгляд.

– Ты – лед’ьяной маг? – спросил он с сильным акцентом, указав жирным от соуса пальцем на проявление магии, подобрал хлебом остатки рыбной похлебки и закинул еду в рот. Золотые жемчужины, повторяющие орнамент на фиолетовом жилете, заштопанном, казалось, миллион раз, тихо зазвенели от его движения.

– Ме’гя зовут Шамта́х. Я з’гаю о тех, кх’ого ты ищешь. – Он приблизился. От него пахло солью, рыбой и луком. – За’ргядить чет’гые эолы – моя тс’ена.

– Ты их видел? – Айсин снова описала внешность Таллики и Эль, внимательно следя за мимикой темнокожего моряка. – Здесь слишком много охочих до денег. Как я могу быть уверена в том, что ты не солжешь?

– Инсан’гди́ец не смеет л’егать женщине. Та’гов наш закон.

– Айси, вот ты где, – подошедший Лунас подозрительно взглянул на Шамта́ха, и ей показалось, что друг напрягся и немного выставил вперед руку, будто готовясь к драке.

– Ты что-то узнал?

Лунас покачал головой и, не упуская из виду Шамтаха, наклонился к ней и прошептал:

– Слушай, плохую ты себе компанию нашла. Это моряки инсанди́йского торгового судна. Самые подлые и…

– Мо’годые юноши дол’гжны радовать глаз, а не о’гхорчать уши, – прервал его Шамтах.

Лунас дернулся и вскинул руку с золотистыми венами, а инсанди́ец обхватил рукоять сабли, висящей на бедре.

– Я наз’гал свою тс‘ену. Ты не сме’геешь меня оскорблять.

Четверо его соратников внимательно наблюдали за ними.

– Две эо́лы. Я заряжу две эолы, если ты докажешь, что действительно видел тех, кого мы ищем, – выпалила Айси, отвлекая внимание на себя.

Шамтах долго смотрел на нее черно-янтарными глазами, колеблясь, но отпустил саблю. Лунас не спешил отзывать дар.

– Я ви’гдел, как они спорят с синег’власой ведьмой. О’га назвала чер’говолосую пре’гадельницей. И имя. Тал’ли.

– Давай эолы, – резко сказала Айсин, призывая Те́мпурус. И пока заряжала им жеоды с глубокими зигзаообразными сколами, с удивлением ощутила, как кристаллы, впиваясь в кожу, всасывают ее дар. Когда это ощущение стало таким сильным, что вены прожгло болью, она отдернула руку. Эолы ярко пульсировали живым голубым светом.

– Куда они пошли? – спросила Айсин, передавая жеоды моряку.

– Сели на «Л’геору». – Шамтах, сощурившись от солнечных бликов на воде, указал на выходящий из гавани корабль с красными парусами, который медленно двигался в сторону горизонта под лазурным сводом неба.

Сильное чувство поражения охватило Айси, и в тот же момент над водой разнесся мерный гул, словно от двигателей взлетающего самолета. Две пылающие лавовые сферы, соединенные раскаленной цепью, просвистели высоко в воздухе и с ужасным треском врезались в паруса и такелаж корабля, раздирая, поджигая, путая и обрушивая вниз все, чего касались по пути. Еще одна сфера пробила корму и руль, и корабль просел в воду.

Крик вылетел из груди Айси, превратившись в сдавленный хрип. Она зажала руками рот, вытаращившись на огненный столб, в который превратились паруса судна.

– Я полечу туда. Жди здесь. – Лунас ринулся на причал.

– Стой! Только я могу погасить пожар! – Айсин кинулась за другом, но было уже поздно.

Лунас сиганул к воде, и уже в прыжке расправил солнечные крылья. Воздушный поток подхватил мага, и он начал стремительно удаляться. Еще несколько вулканических сфер пролетели в каком-то дюйме от Лунаса, едва не подпалив одежду, но он успел увернуться.

Айси оглянулась в поисках нападавшего.

Она спешно изучала глазеющих на пожар. Распознать атакующего в этой людской каше было сложнее, чем она думала. Но вдруг возле центральной статуи с четырьмя ликами Со-Здателя вспыхнули на свету короткие рыжие волосы. В ее память вклинилось воспоминание об огненном снаряде, который пролетел рядом с ее головой в подворотне и который она сначала приняла за магию Эль.

Айси бросилась за соратницей Мерики, однако была слишком заметна среди застывшей толпы, и ведьма проворно понеслась к одному из узких переулков, лавируя между людьми и существами.

Айсин рванула ей наперерез. Сердце гулко отсчитывало шаги, приближающие ее к цели. Месяцы тренировок дали свое. Она держала правильное дыхание, а вот беглянка оказалась не так подготовлена к неожиданным спринтам – замешкалась, пытаясь перевести дух, прежде чем нырнуть в проход между домами. Айсин налетела на нее и сбила с ног.

Ведьма швырнула в нее поток лавы, но Айсин успела отпрянуть и врезала противнице по лицу. Костяшки пальцев тут же обожгло, по сжатому кулаку потекла кровь.

– Вы арестованы, – сквозь боль удовлетворенно произнесла она, наклонилась и, создав перчатки-наручники, блокирующие дар, защелкнула их на руках ведьмы. – Вы не обязаны говорить что-либо. Однако это может навредить вашей защите, если вы не упомянете при допросе то, на что впоследствии собираетесь ссылаться в суде. Все, что вы скажете, может быть использовано как доказательство.

Выводя ведьму из переулка, Айсин хмыкнула:

– Всегда мечтала это сказать.

* * *

Эльвия проснулась от удара лбом в стену. Вдохновленная примером Таллики, Эль перестала сопротивляться утреннему недосыпу и тоже провалилась в мир сновидений. Но ненадолго.

Машинально пощупав ушибленное место и протерев глаза, она села на койке. Холодная вода быстро просочилась сквозь сапоги, и Эль словно пробило током. Весь пол был затоплен. Сонливость как рукой сняло, Эльвия закричала, чтобы разбудить соседку. Таллика проснулась резко, как солдат.

– Ши́та! – выругалась она. – Живее!

Девушки лишь с большим усилием смогли открыть дверь. Море хлынуло в каюту, сбив их с ног и оттеснив в глубь помещения. Они помогли друг другу подняться и по пояс в ледяной воде рванули в коридор. Их каюта была последней, поэтому Эль распахивала дверь каждой следующей, опасаясь, что там могли застрять люди. От дикого страха ее движения стали неловкими и отрывистыми. К счастью, других пассажиров на нижней палубе не оказалось.

– Не тормози! – прикрикнула Таллика, подгоняя Эль сзади и усердно пробираясь через стремительно прибывавшую толщу воды. – Или ты хочешь утонуть с этим гнилым корытом?!

Эльвия попыталась ускориться, но вода уже доставала до груди, дыхание сбилось, и холод сковывал движения. Идти становилось все сложнее. Продираясь мимо пробоины в корпусе, где море бурлило, как река, разбивающаяся о пороги, Эль случайно нащупала, что дыру прикрывает базальтовый булыжник, словно застывший кусок лавы. Удивившись, Эль сделала последний рывок и наконец начала взбираться по лестнице.

Она почти вскарабкалась на верхнюю ступеньку, как вдруг раздался громкий треск, а Таллика, поднимавшаяся следом, оглушительно заорала. Эльвия вздрогнула и испуганно обернулась: одна из балок перекрытия в середине лестницы обрушилась ведьме сзади на голень.

– Таллика! – Эль бросилась к упавшей девушке и попыталась поднять балку, но она была слишком тяжелой. Взгляд Таллики помутнел, и Эльвия с ужасом осознала, что ведьма теряет сознание.

– Нет, пожалуйста, не отключайся! – взмолилась Эль, видя, как вода настойчиво пробирается на лестницу, заполняя весь проход. – Кто-нибудь, помогите!

Она подперла балку плечом и собрала все силы, чтобы поднять ее.

– Давай же, пожалуйста! – просила она бездушную деревяшку, словно та могла ее понять и проявить сочувствие. Эльвия до боли закусила нижнюю губу от безуспешных попыток, склонилась к ведьме и принялась тормошить ее, расплескивая воду в разные стороны.

– Таллика, очнись! Ты должна использовать свой дар! Из стали можно сделать подпорку! Мой Темпурус тут бессилен. – Эль едва не плакала. – И я сама… – тихо пробормотала она в отчаянии. – Кто-нибудь!

Грудь ведьмы уже скрылась под водой, и Эльвия подняла голову Таллики выше, чтобы та не захлебнулась. Эль не могла ее бросить, хотя и рисковала утонуть вместе с ведьмой. Она сквозь слезы закричала еще раз:

– Помогите! Кто-нибудь!

Никто не ответил. Тогда Эль решилась сбегать наверх и найти помощь. Оставлять Таллику было опасно, но куда глупее – ничего не сделать. Вытерев слезы, Эль уже собралась встать, как вдруг услышала быстрые шаги.

– Слава Со-Здателю, вы здесь! – воскликнул Лунас, заметив Эльвию.

– Скорее! Ее придавило!

Эль не стала спрашивать, как он нашел их. Она просто была благодарна за это чудо, и еще никогда так не радовалась появлению Лунаса. Он пролез мимо Эльвии и, скрежетнув зубами от напряжения, слегка приподнял балку.

– Вытаскивай, – натужно скомандовал он.

Эльвия надрывно потянула Таллику на себя. Когда она оказалась освобождена, Лунас бросил балку и взял ведьму на руки, велев Эль мчаться наверх.

Она влетела на палубу со скоростью ветра и застыла на месте.

Повсюду бушевал пожар. Красные паруса пылали в облаке алых искр. Одна покореженная мачта валялась под ногами. Серая древесина корабля была усеяна обугленными щепками и багровыми следами свежей крови, но жертв Эль не увидела. Несколько шлюпок приближались к причалу, и она понадеялась, что другие пассажиры успели спастись. Корвет не успел выйти в открытое море, поэтому до берега можно было добраться вплавь, если бы не холодная вода. Такую низкую температуру могли выдержать разве что русалки.

– Надо найти лодку, – уверенно заявила она, когда Лунас с Талликой на руках поднялся на капитанский мостик, и помчалась осматривать борта корабля.

– Их не хватило! – крикнул ей вслед Лунас. – Стой рядом!

Эльвии не понравился его грубый приказной тон, да и соглашаться с пугающей правдой она не хотела.

– Я не верю! Шлюпки должны быть!

– Такие дешевые судна всегда перегружают пассажирами, поэтому…

Продолжение заглушил хруст и треск. Прямо на Эль обрушилась фок-мачта с горящими парусами. Она в ужасе присела, зажмурившись и закрыв голову руками.

– Стой рядом, я сказал!

Эльвия приоткрыла глаза и увидела, как по защитившему ее солнечному куполу медленно сползает пылающая алая ткань, некогда похожая на рыбий плавник. Сердце Эль бесновалось в обезумевшем ритме, руки дрожали, а ноги отказывались подчиняться. И все же она послушалась Лунаса и подобралась к нему. Пожар охватил уже почти всю палубу. Оставалось только гадать, сгорят они заживо или утонут.

– Мы погибли… – простонала Эльвия, когда Лунас опустил ведьму на пол. – Я никогда больше не увижу дедушку, маму, брата… Я не хочу умирать! – Слезы полились ручьем, а по телу пробежал озноб.

– А ну возьми себя в руки, Эльви́я! – рявкнул Лунас, встряхнув ее за плечи.

Эль проглотила застрявший в горле соленый ком и недоуменно уставилась на мага. То, что он впервые назвал ее по имени, а не «Угольком», подействовало отрезвляюще.

– Будь с Талли. Я сейчас все решу, – бросил он и, получив в ответ неуверенный кивок, начертил алхимической ручкой на полу большой рунический круг. Затем кинулся собирать не объятые огнем доски в одну кучу, горой разрастающуюся над этим символом.

С помощью дара Лунас разнес часть борта и даже оторвал штурвал. Закончив, шамадорец сосредоточенно закрыл глаза и приложил руки к рунам. Вокруг забрезжил синеватый свет алхимической энергии. Лунас нахмурился и мучительно сжал челюсти – алхимия явно требовала от него гораздо больше усилий, чем магия. Тем не менее, кобальтовая энергия поддалась, и, по закону равноценного обмена, о котором рассказывала Лиар, отдельные деревянные детали стали соединяться между собой. Конструкция начала принимать форму лодки. Эльвия восхищенно наблюдала, придерживая Таллику за руку.

– Кара Вер-Шителя, – вдруг пробормотала ведьма. – Я проклята. Обречена.

– Ты жива! Все хорошо. Скоро мы отправимся домой! – успокаивая ее, Эльвия и сама ощутила прилив уверенности.

– Я должна покаяться, – прохрипела Таллика, приоткрыв глаза.

– Лунас, она бредит! – крикнула Эль, не зная, что делать. Она приложила руку ко лбу ведьмы и тут же отдернула ее – кожа была холодная, как сталь.

– Сейчас, – он схватил смастеренную шлюпку и, расправив солнечные крылья, с трудом взлетел с ней.

Эльвия встала и осмотрелась. Пламя подступало, а палуба вдруг накренилась. Эль съехала и ударилась о деревянную перегородку капитанского мостика, которая спасла их с Талликой от падения. Обломки и вещи пассажиров покатились к носу корабля, который клюнул морскую гладь. Огонь зашипел, вступив в неравный бой с ледяной водой. И тут Эль осенило.

– Пожалуйста, Темпурус, мой хороший, помоги… – прошептала она и, зажмурившись, протянула руки к пламени, идеально прямые и напряженные, как тетива. Прошло пару мгновений, прежде чем она почувствовала родное и уютное тепло на ладонях. Эль провалилась в это ощущение, потерявшись в пространстве и времени, а когда открыла глаза, увидела, что ближайший к ним огонь исчез.

– Быстрее! – позвал Лунас, приземлившись рядом, и вновь поднял Таллику на руки. Она слабо обняла его за шею.

– Лунас, я должна покаяться, пока не поздно. Тебе надо знать. Знать все…

– Не сейчас, Талли, – мягко попросил он. – Береги силы.

Обернувшись к Эльвии, он слегка улыбнулся:

– А ты молодец, Уголек.

* * *

– Святой Со-Здатель, посвящаю эту молитву тебе! Прими мое служение, Великий. Сердцем милосердного черного дракона я вверяю судьбу этого бренного человека в твои справедливые руки! Со-Зидай!

Айсин обернулась, зажимая поврежденную вену. Девушка с кошачьими глазами отодвинула ее ладонь, и кровь, освободившись, хлынула из раны на ее длинное льняное платье. Незнакомка соединила указательные, средние и большие пальцы двух рук в треугольник и присела возле пострадавшего, которого Айси вытащила из воды.

Первым спасшимся уже перевязывали раны и унимали боль от ожогов. Этому юноше повезло меньше: горящая грот-мачта рухнула, словно пылающий молот, и задела его. Друг помог ему добраться до берега, и уже здесь пострадавший потерял сознание.

– Он так умрет! – рявкнула Айсин, решив, что религиозная девушка спятила.

Но та вскинула ладонь в усмиряющем жесте и начала обращаться. Сквозь кожу прорывалась черная шерсть, кости трещали и гнулись под неестественными углами, зубы уменьшались, а клыки, наоборот, росли. Айси отпрянула: девушка стала кошкой. Платье невесомо упало, и только сережки с гагатом остались в ушах. Кошка поставила лапы на рану и утробно заурчала. Этот рокот, обычно уютный и нежный, звучал напряженно и сосредоточенно.

Айси чувствовала, как от этих звуков дрожит воздух, и разинув рот наблюдала за останавливающимся кровотечением. Заурчав рану до рубцевания, кошка подхватила зубами платье и отправилась дальше по берегу.

Ошалевшая Айси смотрела ей вслед несколько секунд, а когда опомнилась, вытерла окровавленные руки о штаны и, убедившись, что юноша действительно в порядке, встала.

Как вдруг заметила паренька, улепетывающего с курткой Фела в руках. Он опасливо оглянулся, встретился взглядом с Айсин и с ужасом ускорился. Ей было не до новых марафонов – она искала друзей, поэтому создала на его пути ледяную дорожку. Он отчаянно замахал руками в уже проигранной битве за сохранение равновесия и распластался на гальке, как морская звезда.

Айсин хмуро подскочила к воришке, выхватила куртку из его цепких пальцев и встряхнула ее, чтобы избавиться от попавших в рукава камней. Вместе с ними из кармана вывалилось что-то черное. Она рефлекторно нагнулась поднять выроненную вещь и застыла с ней в руках.

Это был смартфон.

Смартфон в магическом мире.

На Нее́ре.

Смартфон, который она видела у Феликса во время их встречи в кафе, где пахло терпким кофе и пряным молоком.

Воспоминание килем врезалось ей в голову. Они только заняли место за понравившимся столиком, когда экран телефона в руках Феликса проснулся, издав узнаваемый рингтон пришедшего сообщения. Его улыбка тогда на мгновение сползла с лица, сменившись стальным взглядом, когда он прочитал сообщение прямо с экрана блокировки. Однако улыбка тут же вернулась, и Фел сказал, что сходит за напитками.

С гулко бьющимся сердцем Айси тронула кнопку блокировки и прочитала сообщение.

Судорожно сглотнув, она попыталась принять осознанное, и внезапно увидела сверкающие на солнце золотые волосы.

Айси пробралась сквозь толпу у кромки берега и вбежала в воду, поднимая брызги. Подхватив нос того, что отдаленно напоминало шлюпку, она помогла ей въехать в гравий. Днище пропахало кривую борозду, которую тут же наполнила морская вода. Лунас выпрыгнул из «лодки». Быстро взглянув на Эль, Айси увидела на ее ладонях следы магического истощения.

– Кто это сделал? – Лунас с ведьмой на руках опустился на камни, с хрустом осевшие под их весом. – Таллика едва не погибла!

– Рыжая подружка Мерики, – Айси наблюдала за тем, как Лунас, похоже, не отдавая себе отчета, гладил Таллику по волосам. – Я сдала ее местным констеблям.

Ведьма всхлипнула. Лунас вздрогнул и обнял ее.

– Все хорошо. Ты в безопасности, – успокаивал он. – Сейчас мы найдем того, кто сможет тебе помочь. Наверняка здесь…

Таллику затрясло. Ее штаны были порваны, на ноге виднелся кровавый след, но плакала она, похоже, не от боли. Слезы стекали по вискам и тонули в черных волосах, разметавшихся по коленям Лунаса. Серый цвет радужек будто расплавился, превратившись в мутное серебро. Слегка посиневшие губы дрожали.

– Лунас…

– Талли, береги силы.

– Лунас, я… я тебя люблю, – прошептала она, стуча зубами, и вновь всхлипнула. В ее тоне звучала та самая интимность, от которой мгновенно становилось неловко.

Таллика подняла трясущуюся руку.

Айсин смутилась от внезапного признания и переглянулась с Эльвией. Та растерянно пожала плечами.

– Я тоже тебя люблю, – ответил Лунас, не замешкавшись, и нежно взял ведьму за руку.

Однако Айси уловила в его словах иной смысл. Таллика, видимо, тоже это поняла. В его фразе было все: нежность, сочувствие, поддержка, тепло, жалость, но не любовь. Во всяком случае, не та, о которой просила Таллика. Слезы опять потекли по ее щекам. Она перевела взгляд на Эльвию и приподнялась.

– Эль… я… я должна тебе кое-что сказать…

Айсин будто опомнилась. Случившееся за последний час перемешало все, и из ее головы вылетела первоначальная цель поиска подруги и ее проводницы. Но теперь воспоминания нахлынули, как вода из разбитой дамбы. Стремительно выудив из кармана бумагу с изображением клинка, Айси подсунула ее Таллике.

– Это твой кинжал?

По беспокойному взгляду все стало ясно.

– Ты участвовала в плане. – Айси уставилась на замершую Таллику, чувствуя, что наконец-то уверенно схватила ускользающую из пальцев нить правды.

«Теперь не уйдешь», – бодрящая мысль щелкнула по ее нутру, точно вставленный в отведенное место новый скелет. Сжав челюсти, Айси, словно ищейка, неотрывно смотрела на ведьму. Немая битва длилась целую вечность, прежде чем Таллика кивнула.

– Я знала, что там было два человека! – усмехнулась Айсин. – Ты сожгла улики?

– Я не… – Таллика скривилась, будто от боли, но Айси было все равно.

– Что ты должна была сделать?

Ведьма, морщась, прикрыла на мгновение глаза, шумно сглотнула и с трудом выдавила:

– Я должна была доставить… Эль… на корабль…

– Прекрасно. Зачем?

– Я… я… Мне так приказали. – Таллика вновь поежилась и зажмурилась.

– Так ты ничего не знаешь про моего дедушку? – в недоумении спросила Эльвия. – Откуда у тебя фигурка?

Таллика побледнела, сжала кулаки и сцепила зубы, точно находилась в электрическом кресле, и ей предстоял удар током.

– Мне ее дали…

– Талли, что с тобой? – обеспокоенно вмешался Лунас. – Тебе плохо?

Таллика снова заплакала и разжала кулак. Лунас грязно выругался, заметив обожженную ладонь. На коже виднелся четкий шрам от ожога в виде руны. Рисунок показался Айсин знакомым, и неприятные мурашки побежали по ее телу.

– Кто тебе дал фигурку? – повысив голос, требовательно спросила она.

– Довольно! – прервал ее Лунас. – Это фута́ркский обет. Если она скажет слишком много, умрет!

Его слова не дошли до разума Айсин. А если бы и дошли, она вряд ли изменила бы тактику поведения – истина маячила перед носом и дразнила ее запахом успешно закрытого дела и возвращения домой. Запахом теплых отцовских объятий, надежных, как неприступный форт.

– Кто тебе дал фигурку? – настаивала Айси и, вновь не дождавшись ответа, схватила Таллику за руку. – На кого ты работаешь?! Кто похитил Ярен?!

– Он хочет свершить ЗолСум. Ярен должна ему в этом помочь… Ее перевезли…

Сердце Айси понеслось в диком галопе. «Я выясню, кто все это задумал! Я смогу его поймать!» Но фута́ркский обет словно ожил: ожог стал пожирать руку все выше. Таллика закричала.

– Куда перевезли?! Кто он?

– Я сказал ХВАТИТ! – взревел Лунас.

Время убегало, лишая Айси возможности узнать правду.

– Говори! – она сильнее сжала непораженную обетом руку Таллики.

– Если ее не найти, могильный вирус… Мы все в его плане… – Обет обуглил кожу до локтя.

– Прекрати! – Эль толкнула подругу в плечо, чтобы та «очнулась».

Айсин сдалась, только когда увидела, как Таллика теряет сознание. Она отступила на пару шагов и вскинула руки к голове, почувствовав, что потерпела фиаско.

– Смотри, что ты наделала! – прорычал Лунас.

– Я?! – огрызнулась Айси, глядя на него вызывающе и уязвленно. – Я пытаюсь добиться правды! Такой же ожог был на руке Фела! И вполне возможно, что из-за него пропала Лиар! Вы что, слепые?! Не видите, что нас водят за нос?!

– Ты совсем уже спятила со своим расследованием! – воскликнула Эль. – Обвиняешь всех вокруг! Теперь и Фела? С ним-то что не так?!

Айси швырнула подруге блокнот.

– Там внутри записка, которую мне передали на Земле.

Эльвия раскрыла его и прочла:

– «Ему нельзя доверять». Почему ты мне раньше не показала?

– И что я должна была, по-твоему, сказать? Мне оставили подозрительное предупреждение ни о чем?

– Да хоть бы и так! С чего ты решила, что оно связана с Фелом?

– Листок выдран из его блокнота. Но если и это тебя не убеждает, вот еще.

Айси бросила в руки Эльвии смартфон.

– «Только посмей тронуть Эль»… И что это значит?

– Слежка, потерянные воспоминания, блокнот и вырванная страница, спрятанный от нас смартфон, футаркский обет, который он назвал ожогом от руны в арестантской, и я только сейчас поняла, что он не ответил ни на один вопрос под действием сыворотки правды. А когда сказал, что не знает о Ярен, она отреагировала на ложь. – Айси перевела дыхание. – Все указывает на то, что Фел – соратник Подражателя. И все это время он следовал его плану.

Друзья недоверчиво вытаращились на Айси.

– Если я права, то нам срочно нужно в Шамадор, чтобы известить Нарину о поимке одной из его пешек. Вдруг она сможет снять этот обет и выудить из Таллики информацию, – продолжила Айсин.

– Таллика не пешка, – резко возмутился Лунас.

– Именно она! – отрезала Айсин. – Или ты хочешь обменять свободу Таллики на жизнь сестры? По-другому мы не найдем Лиар!

Лунас шумно выдохнул, будто противясь вынужденному выбору.

– Не нравится мне все это. Ей нужна медицинская помощь, а ее запрут за решеткой и будут допрашивать, пока она не умрет от обета.

– Никто не станет ее убивать, – возразила Айсин и взглянула на Эль, ища поддержку. – Нам нужна помощь взрослых. Дело зашло слишком далеко.

* * *

– Ваше Гриве́йшество. Через два часа войдем в порт Волчий. Вызвать к вам вибрисс?

Иве́сса Арста́н отвлеклась от вида покачивающихся волн и обернулась на закрытую дверь, в которую поскребся капитан ее судна. Она знала, что он скрючился в неловком поклоне на всякий случай, если королева изъявит желание впустить его. Однако она не изъявила.

– Нет, рэв Борхо́мий, благодарю. Я соберусь сама.

Ивесса бросила еще один печальный взгляд на размеренно колышущиеся волны на горизонте, где уже сгущались сумерки. В ее сердце заворочалась смутная тревога, хорошо скрываемая и сдерживаемая, но живущая бок о бок с ней все время. Вид мутнеющей линии, где целовались посеревшее небо и темно-синий океан, вновь всполошил давние травмы.

Наступало время Вереме́я. Языческий праздник, позабытый в развитых измерениях, но пустивший корни в возмутительном мирке Матушки Ле́тты, где архаичные традиции лелеяли, как младенцев в колыбели.

Веремейская ночь, длящаяся сутки, – время горогонов. Ночь демонов, рыщущих в темноте и нападающих на людей. Еще дед Ивессы, Ко́нберг Арста́н, запретил праздновать Веремей, однако, как оказалось, веру предков и их ритуалы легче прикрыть пеленой новых правил, нежели искоренить. Она, как сорняк, прорастала вдвое больше на том месте, откуда выдернешь хоть росток.

Ивесса хорошо помнила чувство животного страха, которое с детства преследовало ее в тенях у кровати. Ей чудилось, что, если она недостаточно быстро добежит до спасительной перины, никакой сеша́й, Верховный боевой маг, ее не спасет, а тьма сцапает за пятку и утащит к себе.

Этот подсознательный страх повторно возложил на Ивессу свои липкие руки, когда ее отец, король Гарре́й Арстан, покинул этот мир в битве с банши на востоке Сунтлео́на, где они основали свою колонию близ Драконьего моря.

Ивессе едва исполнилось пятнадцать, когда ее облачили в военный мундир, посадили на коня и вручили войско. Маги и не маги, выкрикивая ее имя, как прежде имя отца, рвались в битву с врагом и падали замертво от разящих воплей. А она, едва ступившая в период взросления, должна была, не дрогнув, взирать на их гибель. Иначе дрогнет все королевство.

Отныне Ве́сси, как звал ее отец, превратилась в королеву Иве́ссу Ала́нию Таэ́ну Арста́н Первую, Белую Львицу Сунтлео́на.

Однако ни титул, ни новая роскошная одежда, ни другие атрибуты власти, ни даже победа в Кричащей войне, которую они одержали спустя полтора года, не изгнали из сердца страх тьмы. Ивесса росла, крепла, как властительница целого народа, но маленькая Весси все так же страшилась каждую Веремейскую ночь, что случится неладное.

В семнадцать, приняв совершеннолетие, как подобает наследнице по всем канонам и ритуалам, Ивесса отрешенно наблюдала за выбором будущего мужа. Караита́н Рэ́цфер – юноша двадцати лет из блистательной семьи, потомок Белой Львицы Лео́ны, был хорош собой, влиятелен и богат. Прекрасная партия.

Однако, когда они увиделись, Ивесса не почувствовала ни одной искры. И даже когда они легли в львиное брачное ложе, соблюдая традиции своего народа. Попытки завести ребенка долго не венчались успехом, и лишь спустя несколько лет после свадьбы Ивесса известила Двор о своей беременности.

Родившегося первенца, прекрасного, словно невинное творение Со-Здателя, с белокурыми локонами и серебряного цвета глазами назвали Ко́рвусом Алесте́йном Гарре́ем Арста́ном. Кронпринц и Белый Львенок. Он был ее отрадой, счастьем и смыслом жизни. И только он один мог вызвать ее искреннюю улыбку. Мальчик рос, не зная отказа ни в чем. Его любили придворные, слуги и штатные маги. Маленькая Весси стала успокаиваться, каждое утро отгоняя гнилые мысли подальше.

Однако спустя восемь лет после рождения Ко́рвуса, во время Веремейской ночи, на Перешейке Горгульих Рогов случилось страшное. Владельцы тюремного измерения были подкуплены. Преступники, в том числе те, кого туда сослала Ивесса, вырвались на свободу и устроили восстание, ринувшись с Перешейка прямиком на территорию Нуа́рии. Старый страх вернулся, но ей ничего не оставалось, кроме как отплыть на подмогу своим союзникам. В Битвах при Вер-Шительных Водах Ивесса потеряла год своей жизни и кисть правой руки. Она бы истекла кровью прямо на поле битвы, если бы один нуариец не помог ей, оттащив за плотный строй боевых магов. Тогда Ивесса утратила не только кисть, которая каждый со-здательный день напоминала о себе фантомной болью, но и своего горогона – белую львицу Рета́нию.

Королева до сих пор испытывала горечь утраты и возмущение, когда вспоминала, как ее ближайший советник, мамин брат, Де́ймон Терзие́с [14], маршируя из стороны в сторону и меряя палатку нервными шагами, сказал:

– Ты и сама понимаешь, что это значит для монарха, Ивесса! Тотальный крах его статуса!

– Что я могу сделать?! – едва сдерживая слезы, воскликнула Ивесса, обрушив на стол королевский левый кулак, отчего задрожало вино в кувшине. – Другой Ама́нтес вышить нельзя! Он не приживется. Мо́ртум я сделать не посмею – меня заклюют все эти крысы, разодетые в придворные наряды! Одни Дорса́ны чего стоят!

Деймон задумчиво кивнул, опустил взгляд и вновь стал вышагивать от одного угла палатки к другому.

– Нам необходим алхимик, Ивесса. И срочно.

– Вот и займись этим, дядя, – велела она и махнула здоровой рукой, отсылая его прочь. – Отыщи умельца, который найдет решение.

Когда Корвусу было шестнадцать, очередная Веремейская ночь не прошла без происшествий. И на этот раз унесла самое дорогое.

Корвус погиб, как настоящий предводитель и герой, защищая других от дрянного нокту́рнусного мальчишки. Так ей пришлось сказать.

В действительности же погиб он смертью глупой и случайной. А Ивесса не сумела даже предать его металлу – тело уничтожило в пыль. Она и сейчас мучительно размышляла, не слишком ли милосердно обошлась с убийцей ее первенца. Возможно, стоило расправиться с ним сразу на месте. Или отправить в Нихи́ль. Она отчетливо помнила выпученные глаза Охранного Когтя, когда он ворвался в зал заседаний. И его слова, обрушившиеся на Ивессу тяжестью расколовшегося мироздания:

– Принц убит!

Королева не дрогнула. Лишь прикрыла веки, за которыми нутро Ивессы, матери, сгорело в саламандровом пламени.

– Ко́рвус Арста́н, Белый Лев Сунтлеона, убит, – повторил мужчина, словно усомнившись, поняла ли она его.

Ивесса открыла глаза, которые плавились невидимыми кровавыми слезами, и услышала каменный голос. Королевы. Свой голос.

– Как?

Ей ответили.

– Убийца еще жив? – безэмоционально уточнила она.

Как закончилась та Веремейская ночь, Ивесса не помнила. Ее сознание плавало в безвременье горя и траура, и лишь тело королевы действовало по протоколам.

– Приветствую вас, Ваше Гриве́йшество, – бархатный баритон вырвал ее из тяжелых воспоминаний.

Она моргнула, заметив, что свет полной Ве́ды сделал кучевые облака похожими на сгустки ртути и посеребрил гребни волн. Ивесса развернулась, почувствовав, как колыхнулось платье.

Жеодовые светильники окрашивали и без того богатое убранство в благородный золотой цвет. На дубовом столе перед Ивессой застыла прекрасная фигурная бутыль из темного стекла с лучшим ге́нтумским напитком.

– Вы знаете, как умаслить мое негодование, рэв Клагора́т [15], однако вы опоздали, – надменно произнесла королева.

– Молю простить эту заминку, Ваше Гривейшество. Не мог же я явиться к вам с пустыми руками. Тем более, зная, как вы любите вино из пчелиного арбуза. – Винсе́нт говорил негромко, но любопытные уши легко могли расслышать его слова. Он аккуратно вывел на ладони сложную, придуманную им руну, и когда линии символа вспыхнули кобальтовым цветом, шлепнул рукой по столу. По всей каюте разлетелись практически невидимые волны энергии.

– Я могла использовать эолу с пологом тишины, – недовольно пробурчала Ивесса, присаживаясь напротив Верховного Алхимика. – К чему этот спектакль?

– С большим уважением, моя дорогая, но я доверяю исключительно алхимии, – обольстительная улыбка легла на губы Винсента. – А насчет выпить я не шутил.

Он подхватил рукой бутыль и легким движением алхимической ручки начертил на ней открывающую руну. Пробка выскочила из горлышка. Ивесса нехотя достала из ящика пару бокалов, не подходящих для такого сорта вина, однако ей не перед кем было держать чин. Темная жидкость, словно густая кровь, хлынула по стенкам бокала.

Пригубив терпкое вино, Ивесса окинула смуглого мужчину холодным взглядом.

– Не проси меня больше рисовать руны на полу. Никогда. Я не служанка тебе, ясно, Винсе́нт?

Верховный Алхимик, опускаясь в кресло, элегантным жестом поправил короткие волосы, и Ивесса подметила, что с левой стороны у него появился новый выбритый узор.

– Со-Здатель упаси, милая, что за вздорные мысли. – Мужчина лениво отпил вина и оценил руну, намазюканную мелом на полу неумелой, нетвердой рукой. – Для первого раза даже неплохо. Можно было, конечно, поровнее вот здесь… и здесь, однако…

– Не испытывай меня, Клагора́т! Где асара́б?

– И как я должен был его сюда притащить, моя дорогая? – Винсент вновь поправил волосы цвета осеннего каштана. – Сейчас телепортационное кольцо не смогло бы его перенести, не уничтожив, ведь я поставил на нем защиту от различного рода манипуляций. Я сниму ее на смотре.

Ивесса поморщилась, гладя пальцами прохладную поверхность бокала, покрывшуюся конденсатом.

– Эта твоя побрякушка – дрянь.

– Ты, как обычно, не стесняешься в выражениях, – иронично сказал Винсент, рефлекторно потерев кольцо на большом пальце левой руки. В камне, словно живая, переливалась нефтяными разводами заточенная субстанция. Для абсолютного большинства украшение служило символом и эмблемой власти Верховного Алхимика. И только те, кто носили данный титул, знали тайну кольца: оно могло перемещать владельца меж двух нарисованных рун, будто по тоннелю, а шаг за пределы грозил размозжить бренное тело в кровавую кашу.

– Мы должны, наконец, решить этот вопрос. Столько времени прошло…

– Ты ждала достаточно, – прервал ее Винсент, отвлекшись от наблюдения за переливами. – Но я уверен, что несколько часов ничего не изменят. Я передам тебе асара́б на Ратных Столкновениях, как мы и договаривались.

Молчание стало ему ответом. Взгляд Ивессы утонул в темно-пурпурном напитке. Винсент замялся и робко спросил:

– Что с Телла́рией?

– А что с ней? – будто очнувшись, спросила королева.

– Помолвка?.. – наводяще протянул он и слегка качнул головой.

– Ты об этом, – Ивесса расслабленно пожала плечами. – Она с меня живой не слезла бы, если бы я не отправила ее на другом корабле. Пусть Деймон с ней разбирается. Я устала от капризов и взбалмошности. Милой и очаровательной Те́ллу можно назвать, только макнув в глазурь и присыпав сахарной пудрой. И то, пока она держит рот на замке. Но ты же ее знаешь… Промолчит – это последнее, что она сделает, даже если я пригрожу лишить ее титула и подвешу за ногу с Великой Львиной Гривы. Хотя, скорее, своим нытьем Телла ее разрушит.

– Ты прибедняешься, моя дорогая, – хмыкнул Винсент. – Ваша крепостная стена выдержит даже такую катастрофу, как подростковая истерика. Так Телла против?

– Против? – насмешливо переспросила Ивесса. – Да она устроила мне такую сцену, будто я собираюсь выдать ее за дряхлого Оружейного Когтя, а не за этого шамадорского мальчика.

– Она же его ни разу не видела, – вразумительно вступился Винсент, но Ивесса только устало приложила пальцы к виску.

– А то я не знаю, – фыркнула она совсем не по-королевски. – Глупая девчонка! И слушать ничего не хочет, хотя я пыталась ей объяснить. Если этот треклятый Дорса́н наберет еще больше поддержки, нам грозит переворот. Меня убьют, а ее возьмут в плен для узаконивания возвращения на трон о’дюсса́новских ублюдков.

Винсент поджал губы.

– Их брак – неплохой ход, дорогая. Совет Белых Когтей тебя поддержал?

Ивесса улыбнулась. Мозг услужливо подсунул воспоминание о моменте, когда она неслышно вошла в зал заседаний, где Титульный Коготь громыхал, расплескивая слюну:

– Сначала они утратили свое королевство и бежали, как крысы. Дочь о’дюссановского рода сровняла Веритациа́н с землей. А теперь они хотят захватить власть в Сунтлеоне, на родине Белых Львов. Пока наша королева жива, не бывать такому, я вам говорю! Не для того Сунтлеон защищал невинность принцессы Телларии! Не для плешивого выродка Томе́о Дорса́на [16]!

Не дождавшись необходимого эмоционального отклика от публики, он замер, словно застигнутый на месте преступления, и, крайне испуганный, развернулся. Заметив королеву, он побледнел.

– Ох, виноват, Ваше Гривейшество!

Томе́о Дорса́н, этот выскочка и потомок лисьего народа, был занозой у всех в том месте, название которого королеве не пристало называть даже мысленно, поэтому Ивесса с непроницаемым лицом отозвалась:

– Полностью с вами согласна, рэв Рыва́н.

Издав сдавленный смешок, Ивесса вновь вынырнула из пучины воспоминаний и поделилась историей с Винсентом. Он усмехнулся:

– Лорд, прошу прощения, рэв… Рэв Рыва́н всегда был крепок на высказывания. Но как же он смирился с тем, что жених Теллы тоже из о’дюссановского рода?

Ивесса, баюкая в руке бокал с вином, неопределенно пожала плечами:

– Они прекрасно понимают перспективы. Этот мальчишка не носит их фамилию и не обладает этой гнусной магией чтения мыслей. Перчатки – это, конечно, выход, но только в том случае, если мы променяем большее зло на меньшее. Если бы Дорсан стал мужем Телларии, перчатки бы нас уже не спасли.

– Ты объявишь об их помолвке на Королевском смотре?

– Пожалуй. А потом держись крепче, Со-Здатель, что начнется… – Ивесса зевнула, элегантно прикрыв рот рукой.

– Думаю, мне пора, – спохватился Винсент. – Времени кольцо выдает немного. Скоро увидимся, моя дорогая.

Ивесса кивнула, наблюдая за тем, как Винсент Клагорат склонил голову и исчез из королевской каюты. После чего вновь погрузилась в свои страхи.

* * *

Когда Айсин вошла, Лунас сидел на диване с потрясенным видом и нервно ковырял большим пальцем и без того разодранный подлокотник кресла. Эльвия стояла у двери на балкон, обняв себя, и сосредоточенно смотрела вдаль, где в сумраке серебристый свет Веды выбеливал горные пики. Лунас вскинул на Айси осуждающий взгляд, а его сжатые губы удерживали жуткое молчание.

– Я доложила Нари́не. Она найдет способ разговорить Таллику.

Эль повернулась на голос подруги. Ее отрешенное лицо было похоже на разбитую маску, под которой Айси разглядела затравленную печаль.

– Про Фела ты тоже рассказала? – спросила она надломившимся голосом.

Айси кивнула.

Пропасть тишины разверзлась в центре архивного отдела библиотеки, словно черная дыра. Айсин почувствовала обрушивающуюся на нее усталость, но сильнее сжала письмо, будто прося у него сил.

– И это все? Мы будем сидеть здесь и ждать, пока они что-то решат? – Взгляд Лунаса сделался жестким, точно кремень, и острым, как битое стекло.

– У нас больше нет улик… – резонно пояснила Эльвия. – А все, что были, привели в тупик. Я даже не знаю, кому можно доверять…

Лунас негромко фыркнул.

– Доверять стоит только себе. Я положился на Айси и надеялся на помощь, а вместо этого проблемы теперь еще и у Таллики.

Айси разозлилась, но тут же заставила себя усмирить негодование. Она собранно вздохнула и показала друзьям письмо.

– У нас есть один вариант. Я не знаю, поддержите ли вы меня, но лучше скажу. Я… – она сглотнула комок в горле и, смущенно понизив голос, договорила: – украла это письмо у Нэмета.

Лунас удивленно поднял брови.

– После разговора с Нариной я сходила в нашу комнату, где его оставила… и заглянула внутрь. – Айси снова неловко помолчала. – В общем, смотрите сами…

Она передала письмо Лунасу. Эльвия подошла и присела на подлокотник кресла. Они уставились в текст, написанный мелким угловатым почерком.

– «Настоятельно требую, чтобы ты держался подальше от Ратных Столкновений, куда прибудет королева, кронпринцесса и придворные. Кто-то из них способен тебя узнать даже спустя столько лет. Крайне неразумно и безответственно будет появляться там. Также довожу до твоего сведения, что в это время Верховный Алхимик передаст Ее Гривейшеству асараб – алхимическую поисковую разработку, аналога которой не существует на данный момент ни у одной нации на Неере. Твои дни в тени могут вскоре закончиться. Будь осторожен. Остерегайся лишнего внимания. С Уважением, мать», – прочитал Лунас и вопросительно воззрился на Айсин. – Ты хочешь украсть асара́б, я правильно понимаю?

Эль перевела недоуменный взгляд на подругу.

– В общих чертах, да… Мы… – Айси успокоила разволновавшееся сердце очередным глубоким вздохом. – Мы сможем найти и Виктора, и Лиар, если украдем эту штуку.

– Секретный прототип, который Клагорат должен передать самой Ивессе, будут охранять, как само Сердце Дикой Магии. Если только это не личная разработка Винсента. Тогда было бы проще… – задумался Лунас и передал письмо Эль, которая тут же спросила:

– И как нам выяснить?

– Если бы это была официальная разработка, о ней бы уже пошли слухи. – Лунас потер пальцами подбородок. – Слишком значимое событие, переворот в технологиях. Никаких тебе больше ищеек Дар-Инспекции. Любое расследование станет короче раза в два, ведь нужен будет лишь асараб. Нет, не думаю, что алхимическое сообщество в курсе.

– Тогда у нас есть шанс? – Эль поерзала на подлокотнике. – Что ты знаешь об этом Верховном Алхимике?

– Все, что нужно о нем знать, – он умен. А это наше главное препятствие. Обманом таких не возьмешь. Тут нужна уловка…

– А уловка – не обман? – усмехнулась Айсин.

– Обман, Айси, – это не так элегантно. – Лунас вскочил с кресла, будто ему в задницу впилась сломанная пружина, и ткнул в сторону обеих девушек указательными пальцами. – У меня, кажется, созрел план. И у вас в нем главные роли, девочки.

Глава 3. Игра в любовников

– Началось! – воскликнул кто-то из толпы выстроившихся колонной студентов, выряженных в парадную черную форму Шамадора: мундиры с серебряными эмблемами школы на плечах и прямые штаны.

Айсин вскинула голову к небу. Действительно, началось! В этот самый момент Веда и Шита полностью затмили Солнце. Дневной свет стремительно потускнел, сделался бледным, словно туман, тревожным и сулящим беду. А вокруг черного диска Шиты возникло серебряное сияние. Весь мир, казалось, сузился до размеров космического шоу и затих, будто полевка в неподвижной траве. Айси не могла различить ни пения птиц, ни стрекота насекомых, только резкое полоскание на ветру львиных знамен.

Зычно рявкнувший горн заставил собравшихся у стен Шамадора вздрогнуть. Послышался ритм синхронных шагов. Горн прозвучал второй раз, и преподаватели в первом ряду одновременно глубоко поклонились.

Нари́на О́пирум, несмотря на возраст, элегантно прогнулась в спине и застыла. За старшими вторили и ученики. Айси беспокойно покосилась на ряд старшекурсников, куда затесался и Лунас, воспользовавшись привилегией Принца Шамадора. Наблюдая за его грациозным поклоном, можно было всерьез задуматься, не плещется ли в его венах королевская кровь. Нейра́н стоял в конце ряда с опущенной, видимо, нехотя, головой.

Пожирая подъем сильными лапами, огромная белая львица вылетела на освещенное факелами пространство перед парадным входом в Шамадор. Остановившись, она грозно посмотрела на встречающих и, оскалившись, зарычала, возвещая о прибытии королевы. Последнее, что успела заметить Айси, прежде чем опустила взгляд, – слабый синий свет в глазах животного. Все склонились еще ниже. Шаги резко стихли, будто отбивной молоток прекратил свое ратное дело.

– Пред вами Ее Гриве́йшество королева Иве́сса Ала́ния Таэ́на Арста́н Первая, Бельви́товая Тишь, Белая Львица Сунтлео́на.

– Слава королеве! – громыхнул хор из сотни голосов.

Айсин уловила движение студентов и выпрямилась, чувствуя легкую боль в пояснице. Королева уже соскользнула с белоснежного коня и направилась к Нарине.

Правительница Сунтлеона выделялась на фоне делегации, которая численностью превышала шамадорцев и преподавателей вместе взятых. На Королевский смотр явилось по меньшей мере человек восемьдесят: личная стража королевы, генералы, фрейлины, придворные вместе со своей охраной и слуги.

Ивесса, по мнению Айсин, была истинным воплощением холодной идеальной красоты и статности. Длинные пышные волосы цвета чистейшего снега обрамляли ее лицо безупречными волнами. Алебастровая кожа, хоть и выдавала вблизи немолодой возраст, выглядела здоровой и ухоженной. Но самое большое очарование и одновременное отторжение вызывали ее глаза – неестественного платинового оттенка.

– Здравствуйте, рэва Опирум, – королева небрежно шевельнула левой рукой, отчего забренчал жемчуг на белом платье. Оно было сшито из серебряной парчи и плотного шелка, напоминающего нежный бархат и жидкую ртуть. Обшитый стальной нитью вырез обнажал легкий намек на декольте, а шея была туго охвачена воротником из украшений, словно ревнивой рукой любовника.

Окружавшие королеву стражи, повинуясь жесту, расступились, все еще призывая магию, готовые в любой момент вступить в бой. Каждый из них был облачен в серую приталенную форму: удобную, не стесняющую движений, с защитными пластинами из металла и бельви́товыми погонами на плечах в виде рычащих львов.

– Приветствую вас, Ваше Гривейшество! – Нарина Опирум на мгновение снова склонила голову. – Надеюсь, вы хорошо добрались?

– Это долгое путешествие меня утомило. Быстрее было бы на летучем корабле, но аллергия на эту проклятую древесину не дает покоя. Буду благодарна, если мы пропустим приветственные церемонии.

– Конечно, Ваше Гривейшество, – Нарина вежливо улыбнулась и, развернувшись, одним лишь приказывающим взглядом развела шамадорцев в две линии, словно Моисей – воду. – Прошу за мной.

Сразу за королевой и директрисой следовала юная принцесса с такой бледной кожей, будто только что вынырнула из молочной ванны. Ее превосходный образ ничуть не уступал королевскому, несмотря на кислое и надменное выражение лица: белоснежное платье, словно склеенное из битого стекла, и собранная из небрежных локонов прическа. Тэ́йра, стоявшая рядом с Айси, схватила ее за руку и восторженно прошептала:

– О, Дивный Со-Здатель, ты это видела?! Новый писк сунтлеоновской моды! Я срочно хочу себе такое же! – она с усердием сжала ладонь Айсин. – Или все-таки лучше сшить платье, как у королевы? Какое из них красивее?

Айси безуспешно попыталась освободиться.

– Не вижу разницы.

Тэйра картинно отбросила ее руку, словно устаревшую вещь, и, выпучив глаза, разочарованно воскликнула:

– Кажется, я ошиблась в тебе!

Айси усмехнулась и тут же нервно дотронулась до шелохнувшейся сири́ты – крошечного алхимического скорпиона. Последние полтора часа они суматошно готовились к осуществлению плана, и Лунас собрал средства связи по своим чертежам едва ли не в последний момент. Будущие преступники не хотели быть замеченными вместе и скомпрометировать друг друга в случае поимки одного из них.

Наблюдая за грациозно проплывающими мимо фрейлинами в платьях цвета речного перламутра и придворными дамами в серых нарядах, Айсин заметила странную закономерность: чем ниже по положению находился человек от королевы, тем темнее была его одежда и короче волосы. Делегацию замыкали слуги с бритыми головами в черных невзрачных одеждах.

Сразу за ними в сторону зала направились и студенты. Чем ближе они подходили к месту проведения первой праздничной части, тем громче выли волынки, верещали флейты, взвизгивали скрипки и шумели гости. Здесь, в сверкающем воздушном зале со стеклянным полом, как в библиотеке, река королевских представителей, шамадорцев и заранее прибывших гостей смешалась, будто несколько винных потоков, выплеснутых на чистую скатерть.

Айси глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в теле, и присмотрелась к разношерстной публике, в которой им предстояло найти Винсе́нта Клагора́та. Она вклинилась в ряды беседующих, рыская по ним взглядом, словно проверяя всех на фейс-контроле. Рядом показались Ила́рин и Аметри́на, разговаривающие с утонченным, манерным мужчиной с россыпью мелких цветов бругмансии в шевелюре. Красивый дублет из травяного бархата с пышными рукавами, сквозь прорези которых виднелась красная атласная подкладка, идеально сидел на его по-подросковому несформированном теле. Пахло от него так, точно он искупался в соке клубники. Краем уха Айсин уловила, как он представился правителем Мило́нии, а затем спросил о дарах сестер. Айси протиснулась дальше между двумя придворными дамами, едва не наступив одной из них на шлейф.

– Эй, Фарфа́ла, видишь цель? – алхимический скорпион ожил голосом Лунаса.

– Еще нет, – тихо отозвалась она, надеясь, что передатчик уловит шепот. Хвостик сири́ты дернулся.

– Я тоже, – взволнованно произнесла Эльвия. – Господи, Лунас, где ты только откопал это платье? Оно ужасно неудобное! Айси, ты бы меня видела. Еще и волосы…

– Не засоряй линию, – перебил жалобы Лунас. – И ускорьтесь, иначе упустим цель, а потом не сможем добыть кольцо.

– Слушай, ты уверен, что по-другому в хранилище не попасть? – уточнила Айси, стараясь ни в кого не врезаться.

– Уверен. Круг, нарисованный на двери хранилища, полностью опечатал помещение. А если я начну вскрывать уравнение и привязки по его энергетическим нитям, наверняка сработает оповещение о взломе. Его не вскроет даже сам Клагорат. Туда можно только перенестись.

– Откуда ты вообще узнал об этом кольце? – поинтересовалась Эль. – Оно точно работает именно так?

Скорпион передал нетерпеливый вздох Лунаса:

– Уголек, будь добра, перестань задавать этот вопрос каждые десять минут. Мой ответ не изменится.

Эльвия только фыркнула, и Айсин тут же красочно представила, как она насупилась. Что неизменно сопутствовало всей подготовке к афере, так это постоянные споры Лунаса и Эль. Сначала подруга долго отнекивалась от роли отвлекающего, потом отказывалась принимать настойку для смены цвета волос, затем душила мага уточняющими вопросами про портальное кольцо, последним же аккордом стало возражение по поводу откровенного платья сунтлеоновского кутюрье. В итоге Лунас одержал сокрушительную победу, отбив все аргументы Эльвии простым и железным «надо ради дела».

– Если твой дядя прав, и кольцо действительно переносит между двумя алхимическими кругами, откуда ты знаешь, что рисовать? – уточнила на всякий случай Айсин. Она не в первый раз задавала этот вопрос, но Лунас предпочел не раскрывать подробностей. Если они, конечно, были, в чем Айси начала сомневаться.

– Со-Здатель Милостивый, женщины, вы что, издеваетесь? Если мы не найдем цель, то никакой круг и не придется рисовать. Пошевеливайтесь! – напутствовал он раздраженно, и сири́та затихла, перестав дергать хвостиком.

Айсин притормозила у фуршетного стола, который ломился от всевозможных яств: вазы с сочными персиками, сливами с бархатистой кожицей и зелеными плодами, напоминающими апельсины; штофы соков и вин из различных измерений; луковки в розовом уксусе, напомнившие Айси о доме; овощные рагу и блюда из разнообразных круп, от которых исходил пряный запах экзотических приправ. Медленно наливая себе сок из красных груш, Айсин исподлобья наблюдала за посетителями Королевского смотра.

Невдалеке от нее низкорослый грузный мужчина с черными волосами и окладистой бородой, лоснившейся от укладочных масел, богато одетый, вскинул увесистую ладонь, с трудом пошевелил толстыми пальцами, унизанными золотыми перстнями, и подпер ими подбородок. Его меркантильный оценочный взгляд окинул Ска́ру, вытянувшуюся струной, после чего мужчина пробасил с сунтлеоновским акцентом, обращаясь к помощнице-фарси:

– Возможно, возможно… Золотушников в моей коллекции еще не было. Зе́ла, запиши эту… и принеси вина, сколько можно ждать?

Розововолосая фа́рси стушевалась и, едва не сбив Айси с ног, оказалась у фуршетного стола. Налив полный бокал терпкого гранатового вина, она молниеносно вернулась на место, лишь чудом не порвав узкое платье широкими шагами. Мужчина удалился, а фарси, до этого будто набравшая в рот воды, взорвалась целым фонтаном слов:

– Если хочешь спокойной жизни, не соглашайся на сделку с рэвом Каркашина́у! Он настоящий деспот, не зря сверг и столького добился в бизнесе по изготовлению драгоценных украшений! Оплата твоих услуг будет ниже глубин Проклятых Вод, а условия работы – вообще жуть! Если ему понравится твое выступление на Ратных Столкновениях, подумай дважды, прежде чем подписывать контракт! – тарахтела она, и от каждого ее нового предупреждения Ска́ра бледнела все больше.

– Но я слышала, что рекомендация от рэва Каркашина́у – настоящий све́рговский клад! И с ним примут на любую другую работу, – неуверенно возразила она.

Фа́рси скривилась и зажала блокнот под мышкой.

– Ты же не маленькая, верно? Зря, что ли, говорят «све́рговский клад у Вер-Шителя под ботинком»? По-хорошему тебе советую, найди другого нанимателя, и будет тебе счастье. С Каркашина́у нормальной жизни не жди…

– ЗЕЛА! – проревел из другого конца зала сверг-богач. Его помощница едва не подпрыгнула и ретировалась с космической скоростью, оставив Скару в недоумении. Однако вскоре и ее поглотили волны толпы.

Айсин узнала с трудом выбравшегося из толчеи Лунаса. Он перемолвился парой слов с одним из гостей, галантно приложился к перстню какой-то дородной придворной дамы и, одарив ее лучезарной усмешкой, пожал по-магически руку ее спутника с цыплячьей шеей. Словно настоящий принц, ведущий прием, он выслушивал речи сунтлеоновских придворных, и улыбался, но взгляд его неизменно блуждал по лицам остальных присутствующих. Заметив Айси, он вопросительно приподнял бровь. Она покачала головой, и Лунас, извинившись перед собеседниками, снова утонул в пучине дорогих тканей.

– О, милый, как ты вырос! – раздалось за спиной.

– Мама, тише, пожалуйста, – недовольно пробурчал знакомый голос, и Айси с любопытством обернулась.

Ки́о Чжуа́н, пристыженный, точно его застали за непотребством, потупился и попытался отчужденно отдалиться от обнимающей его женщины лет пятидесяти. Морщины испещрили зону вокруг ее век и щек, а карие глаза, как у Кио, смотрели на него с большим восторгом. За ее спиной маячили два амбала.

– Как же я тобой горжусь! Ты с каждым месяцем становишься все мужественнее! – тараторила женщина, то заламывая руки, то прикасаясь к сыну, как к драгоценности. – Как там Чи́у? Ты с ней не связывался? Она не принимает мои вызовы…

Айси отставила стакан с соком и, повинуясь желанию поскорее разделаться с поиском и дать Эльвии исполнить ее часть плана, завертелась в вихре толпы. Она случайно чуть не столкнула на пол старика, еле передвигающего древние трясущиеся ноги; с величайшим трудом прорвалась сквозь платья темно-бирюзовых оттенков, отороченные бледным, будто морская пена, кружевом; и выскочила в более свободную зону, где количество придворных стремилось к нулю и даже воздух оказался свежее. Все старались держаться невдалеке от королевы и наблюдали за ней, как голодные волки за овечкой.

Айсин заметила высокого статного мужчину с каштановыми волосами, отдающими медью в искусственном свете, и густой рыжеватой щетиной на впалых щеках. Одетый в черные брюки с идеально выглаженными стрелками, сорочку и жилетку, он выделялся благодаря выбритым на голове узорам и бежевому сюртуку с вышитым гордым орлом. Цвет верхней одежды эффектно оттенял смуглую кожу. Он очаровательно улыбнулся собеседнице, качнул в руке бокал и насмешливо сощурил глаза. Айси торопливо отошла к колоннам и, слегка отвернувшись, прошептала:

– Ребят, нашла. Болтает с какой-то блондинкой в оранжевом платье и диадемой из гагата.

Несколько мгновений скорпион хранил молчание. Винсент Клагорат успел обаятельно пожать плечами, посмеяться над фразой собеседницы и отвесить ей чопорный поклон.

– Меня кто-нибудь слышит? – прошептала Айси. – Он сейчас уйдет!

– Без паники! – сири́та дернула хвостиком, принося голос Лунаса. – Уголек спешит!

Айси удивленно вскинула брови, будто друзья могли ее видеть:

– Чем вы там занимаетесь?

– Я бегу, блин, – отозвалась Эльвия. – Уж извините, отойти на пару минут нельзя. Между прочим, в этом платье… ай, ладно, не жужжите только в ухо, я подхожу!

Заметив приближающуюся к Винсенту Эльвию, Айси с восхищением выдохнула: платье из жидкого серебра, собранные в небрежный пучок волосы цвета жемчужного блонда, измененные благодаря ведьминской настойке, преобразили подругу до неузнаваемости. Из впадинки декольте озорливо выглядывал кулон в виде пузырька с зеленой жидкостью.

– Ищейка пост сдала, Охмурительница пост приняла, – хмыкнула Айси себе под нос.

Их план основывался на слухах, о которых в алхимических кругах не знал только ленивый, – Винсент не мог пройти мимо юной магички, особенно сунтлеоновки. Задумавшись над тем, были ли в истории еще более рисковые и тупые преступники, чем они, Айсин размяла напряженные плечи и подметила, что к оставленной Винсентом незнакомке подоспел сунтлеоновский щеголь. Айси с трудом узнала в нем Альва́руса. Наблюдая за ними, она упустила из виду окружение. И вспомнила о своей непоправимой ошибке, только когда линия болезненного тепла вгрызлась ей в локоть. Айси испуганно посмотрела на того, кто так бесцеремонно схватил ее за руку. Нейра́н потянул ее за колонну и грозно спросил:

– И когда ты собиралась сказать, что стащила письмо? – второй рукой он повел так стремительно, что красная жидкость в его бокале едва не выплеснулась через край.

Айсин почувствовала подступающую волну паники и погнала ее вглубь, под замок. Ей это удалось, но не без труда. Айси ощущала ее: паника дергалась и извивалась, словно живая ползучая тварь, готовая в любую секунду вырваться.

– Фарфала, срочно! План «Б»! – голос Лунаса прозвучал сдавленно. – Клагорат не клюнул на нашу уловку, беги к нему и перехватывай! Быстрее! Он направляется к королеве! Ты меня слышишь?

«Черт возьми!» Никакого плана «Б» до этого не существовало.

– Извини, мне некогда, – Айси попыталась вырваться, но Нейран дернул ее назад.

– Снова сбежишь?

– В смысле тебе некогда?! – едва не проорал Лунас ей в ухо. – Тумматский тлен, я не знаю, чем ты там занята, срочно тащись сюда! Я займу его на пару минут, но ему нужна магичка!

Нейран, напряженный, будто сжатая пружина, казалось, нес в себе электрический заряд, готовый вот-вот перескочить на ее кожу. Айсин встретила его обжигающий взгляд. «И что бы случилось, если бы я тогда осталась?» Она готова была выпалить вопрос со всей накопившейся страстью, но сдержалась, сглотнув слова, огнем пылавшие на языке. Нейран задышал чаще и раздраженнее – терпение явно приближалось к концу – и крепче сжал локоть Айси.

– Мне больно, – возмутилась она и, дождавшись, пока он ослабит хватку, заявила: – А ты мне еще спасибо скажешь. Я оставлю в офисе «ЗолСума» записку. Прочтешь – узнаешь, где письмо. Оно мне уже не ну…

– Записку? – процедил Нейран и, от удивления отпустив руку Айсин, свирепо добавил: – Я тебе не любовник, чтобы записки мне оставлять. Еще раз спрашиваю, и, надеюсь, у тебя хватит мозгов ответить. Где письмо?

Слово «любовник» ужалило Айси.

– Трус, – обиженно бросила она и, заметив недоумение на лице Нейрана, воспользовалась моментом и ускользнула.

Не дожидаясь, когда он вновь ее перехватит, Айси направилась к Лунасу и Винсенту и подоспела как раз вовремя. Винсент с мелькнувшим на лице отвращением отшвырнул пальцы Лунаса и спрятал ладонь с кольцом в карман сюртука.

– Молодой человек, я не тот, за кого вы меня принимаете. Я не интересуюсь юношами, прошу меня извинить, – высокомерно произнес он и поспешил прочь.

Кровь застучала в виске, Айси лихорадочно старалась придумать, как завести разговор с Верховным Алхимиком, но секунды истекали, словно вода между пальцев, а Винсент с титановой уверенностью ледокола плыл мимо. Мысли в голове закоротило, и Айсин, в панике осознавая упущенную возможность, сделала единственное, что оставалось: упала в «обморок» прямо перед Винсентом. Послышались женские озабоченные вздохи, кто-то даже вскрикнул, но Айси с гулко колотящимся сердцем продолжала лежать на полу с зажмуренными веками. Она услышала, как кто-то присел рядом, и ощутила запах гранатового вина. Напряжение сдавило шею. Она боялась даже сглотнуть слюну, чтобы не выдать себя. В следующее мгновение в нос проник куда более мерзкий и резкий аромат. Айси закашлялась, не в силах выдержать роль, но тут же обрадовалась: Винсент навис над ней, держа в руках открытую пробирку.

– Леди, вы в порядке? – осведомился он и, галантно предложив руку, помог ей подняться.

– О, да… – начала Айси, но тут хвост сириты шевельнулся, и в ухо прилетели предостерегающие вопли друзей:

– НЕТ!

– Нет, ты не в порядке, – прошипел Лунас. – Попроси его вывести тебя на улицу!

Винсент, улыбнувшись Айсин дежурной вежливой улыбкой, уже собирался отпустить ее пальцы, когда она, вторив приказу, пошатнулась и… снова оказалась в объятиях Верховного Алхимика. «Господи боже мой, что я делаю? Он же видит меня насквозь».

– Нет, что-то мне все-таки не очень хорошо, – пролепетала она, придерживаясь за лацканы сюртука Винсента. – Не могли бы вы отвести меня подышать свежим воздухом?

Винсент озадаченно посмотрел на толпу глазеющих посетителей и только после этого кивнул. Следуя за ним из зала, Айси заметила Нейрана, грозно подпирающего колонну. На короткий жаркий миг их взгляды встретились, и он с застывшим на лице гневом сдавил бокал так, что тот треснул у него в руке. Красная жидкость, словно разбавленная кровь, потекла по его пальцам.

Винсент прихватил наполненный бокал с подноса слуги и увлек Айси за собой через двери-окна на пустую террасу. От ворвавшегося в помещение порыва прохладного ветра надулись, словно паруса, занавески из желтого шелка. Столь тонкого, что сквозь него зал казался золотым. Алхимик захлопнул дверь, и мир погрузился в тишину, огражденный от веселой трескотни шамадорских гостей, и сумрак, освещенный лишь теплым светом из окон.

Запах терпкой пыльцы защекотал ноздри, когда Айси глубоко вздохнула, яростно соображая, что делать дальше. Она уставилась на космическое явление, принесшее на Нееру древний праздник Веремей, в современности игнорируемый магами.

«Каким разговором занять Верховного Алхимика?» Внутренний полицейский раскидывал перед собой карточки с темами, которые Айсин могла поддержать в магическом мире. К своему стыду и неудовольствию, она поняла, как мало им интересовалась. Эльвия впитывала даже крохи информации, а Айси всегда чуждалась Нееры, всей душой оставаясь на Земле, и теперь рисковала провалить весь план. Айсин отвела взгляд от затмения и перевела его на спутника. Он протянул ей бокал:

– Выпейте, должно помочь.

– Что это?

– Летнее вино из пчелиного арбуза, – он потер узкий подбородок. – Положительно влияет на самочувствие. К тому же, одно из немногих, понравившихся самой королеве.

Айсин неуверенно приняла бокал из рук Верховного Алхимика и, случайно соприкоснувшись с ним пальцами, ощутила исходящее от него приятное тепло. Винсент не сводил с нее глаз, и Айси ради приличия пригубила вино. Крепкий напиток обжег горло и, обволакивая грудь жаром, наполнил голову легкостью.

– Вы очень галантны, – смутилась она. – Спасибо. Никто другой не предложил бы помощь и не привел меня в чувство. Вы – настоящий джентльмен.

Озадаченное смуглое лицо Винсента озарилось белоснежной улыбкой героя из итальянских мелодрам: обаятельной и располагающей.

– Так уж и никто, – усмехнулся он, и быстрый взгляд, окинувший Айси, показался ей каким-то неоднозначным. – Вокруг вас столько юношей, неужто вы не похитили ничье сердце? Полагаю, достойный кандидат точно поспешил бы на выручку.

Не зная, что ответить, Айсин лишь отпила еще вина, аккуратно придерживая хрустальный бокал за ножку. Винсент пристально наблюдал за ее движениями.

– Сколько вам лет? – вдруг спросил он, отчего Айси едва не поперхнулась.

– Э-эм, семнадцать, – ответила она, и алхимик удовлетворенно кивнул.

– Вы еще так юны! Иной раз мне кажется, что совершеннолетними становятся не в семнадцать, а гораздо позже. Но, что говорить, законы нашего мира таковы… Не желаете пройтись? Сегодня удивительная ночь, и я слышал, что природа в Ла́уне прекрасна. Хотелось бы удостовериться, если не возражаете.

Шанс, будто глупая рыбешка, сам плыл на крючок. Айсин оставила бокал на поручне балюстрады и последовала за Винсентом по широкой лестнице, ведущей к пришамадорским территориям. Ветер трепал ее волосы, подбрасывая пряди и задевая ими плечо Верховного Алхимика. Они шли медленно, слыша гулкий скрежет гравия под ногами. Достигнув уголка, заросшего плющом и огражденного от скользящих порывов ветра, Винсент остановился и вальяжно проронил:

– План удался?

Сердце подскочило в горло, и Айси едва не задохнулась. Она покачнулась то ли от страха, то ли от ударившего в голову вина.

– Простите? – пискнула она, словно кошка, которой защемили хвост.

Винсент одарил ее надменным, ироничным взглядом, обличающим все тайные заговоры. Айси ощутила, как в одно мгновение пересохло горло и вспотели ладони.

– Ну, довольно. Мне не семнадцать. Я не стал бы Верховным Алхимиком, если бы не разбирался в людях.

«Твою же ж… Что делать? ЧТО делать?!»

– Я не понимаю, о чем вы, – едва сумев взять под контроль истерику, сказала Айсин, избегая смотреть Винсенту в глаза.

– Об этом давно ходят слухи. Не случайно же два раза за вечер ко мне подходили с подобными намерениями. – Винсент немного помолчал, и Айсин почудилось, что сейчас он вызовет стражу. – Должен признаться, это правда.

«Он признается в том, что у него есть асараб?»

– Я действительно испытываю влечение к магичкам, – произнес с жаром Винсент и, повернувшись к Айси, сделал к ней широкий шаг. – И ваш креативный ход бесспорно сработал, леди. Вы привлекли мое внимание.

Айсин опешила и вытаращилась на Винсента с таким недоумением, будто он тронулся головой. Он обхватил ее за талию и притянул к себе. В одно мгновение оторопь сползла с Айси, и она попыталась увернуться. Винсент требовательно прижал ее к себе и, наклонившись, с наслаждением вдохнул аромат волос.

– Я не могу ничего обещать, юная леди… Я женат, имею двух дочерей и, кроме того, являюсь главой антимагического общества. Я не могу ничего обещать… – повторил он, дохнув мятой. – Ничего, кроме удовольствия…

Злость, обида и возмущение захлестнули Айси: она едва не задохнулась от негодования. Выкрутилась из одной руки Винсента, увильнула от влажного поцелуя, направленного ей в шею, и толкнула его. Винсент похабно и заигрывающе ухмыльнулся, видимо, воспринимая ее сопротивление как игру.

– Отпустите!

– Отлично, продолжай, это даже больше возбуждает, – промурлыкал алхимик и расстегнул ее мундир. – Люблю диких девушек, в этом особая и тонкая грань удовольствия…

Винсент прижал Айси к плющу, и острые края листьев впились ей в кожу. Гнев быстро сменился ужасом: она не могла выбраться. Безуспешные попытки лишь распаляли алхимика, и его объятия становились крепче. Его горячая ладонь проскользила по животу Айсин – внутренности обдало склизким ощущением холода. Рубашка потянулась вверх вслед за его пальцами.

– Нет! – Айси хотела ударить его в бок, но промахнулась. Она осознала, что все может зайти слишком далеко, и пора использовать Темпурус. Голубой свет стал зарождаться в ее венах.

– Я не сделаю тебе бо… – Винсент крякнул и рухнул на землю, скрючившись в неловкой позе.

Айсин затравленно осмотрелась и нервно одернула рубашку, стараясь сосредоточиться и отыскать силуэт напавшего. Из ночи вынырнул Нейран с призванным даром и приблизился к телу Винсента, сжимая до бледности челюсти. Он тяжело дышал и, с трудом оторвав яростный взгляд от алхимика, перевел его на Айси.

– Он успел тебе навредить?

Возмущение внезапно укололо Айсин, и она обратила страх в негодование:

– Кто просил тебя вмешиваться?! У меня все было под контролем!

– Эй, Айси, тебе нужна помощь? – из сириты послышался голос.

– Лунас, заткнись! – рявкнула она и выдернула из уха алхимический передатчик.

Нейран ощетинился.

– Под контролем? – грубо переспросил он. – Под контролем – это быть изнасилованной?

Айси вспыхнула и, не успев отдать себе отчет, влепила ему звонкую пощечину. Голова Нейрана дернулась в сторону.

– Не смей! Считаешь меня какой-то портовой шлюхой? Думаешь, я бы отдалась вот так за какое-то кольцо?! Убирайся! Ты все испортил!

– Испортил? Полагаешь, Клагорат просто так клюнул на твой флирт? – Нейран сделал порывистый шаг вперед, и Айсин нутром ощутила взбрыкивающий вал черноты, который поднимался в ней, отзываясь на его приближение. – Обознался?

– Я ни с кем не флиртовала! Тебе должно быть стыдно за такие слова! Все шло по плану, идиот!

– Избавь меня от проповеди, Пра-Ведная, – огрызнулся Нейран, как вдруг резко замолчал, похоже, осознав последнюю фразу.

Айси запоздало спохватилась, что не стоило срываться на него. Она поддалась истерике, позволила увлечь себя в пучину, где злость хранила свой яд, но теперь в замешательстве поняла, что сама только что оскорбила Нейрана. Она судорожно вздохнула и открыла было рот, чтобы извиниться и рассказать о плане, но не успела.

– Так это был план? – Его лицо исказилось презрением. – Я не прощаю, когда со мной играют. Берегись, иначе в следующий раз на месте Клагората окажется тот, с кем ты не справишься.

Неприкрытая угроза в этих словах, сорвавшихся с его губ, прозвучала безжалостным и неминуемым обещанием. «Постой» так и замерло у нее на языке, когда он развернулся, словно вычеркивая ее из своей памяти, и, осуждающе скрипнув ботинками по гравию, направился к террасе, откуда уже спешили два знакомых силуэта. Айсин смотрела вслед Нейрану и почувствовала, как медленно ее уверенность покрывается сетью мелких, но глубоких трещин. Одно неловкое движение – и она разобьется.

– Ого, ничего себе ты его уделала! – присвистнул Лунас, подоспев к Айси быстрее, чем ковылявшая на каблуках Эльвия. – Он хотя бы живой?

Не дожидаясь ответа, он присел на корточки возле Винсента. Лунас прощупывал его пульс так долго, что Айсин даже занервничала.

– Ну что?

– Да живой он, живой. Скоро придет в себя. Пошевеливайся, Уголек. Что ты там тащишься, как сновидец?

– Сам попробуй встать на каблуки и пройтись летящей походкой по мелким камням, – огрызнулась Эльвия, медленно приближаясь.

Лунас усмехнулся и, стащив с пальца Винсента кольцо, придирчиво его изучил. Затем вынул из внутреннего кармана мундира небольшую жеоду со слабо переливающейся магией желтого оттенка. Айси уже видела такую: Лиар с ее помощью прятала свой кабинет в архивной части библиотеки.

– Сейчас сделаю иллюзию. Эола неполная, и магия продержится недолго, так что нам лучше поспешить. А ты, Айси, дождись, пока он очнется. И скажи что-нибудь правдоподобное, чтобы он ничего не заметил. Нам нужна фора.

Глава 4. Сделка с Вер-Шителем

– Аро Семпер? – удивился Фе́рхис О́лриман, когда открыл дверь башни Плант и склонился в дверном проеме, чтобы рассмотреть нежданного гостя.

Профессор, одетый в повседневную одежду – поношенные бурые штаны и теплую оливковую кофту, явно не собирался на праздник, посвященный Ратным Столкновениям. И Эль знала, почему – он охранял асараб Верховного Алхимика. Она сделала глубокий успокаивающий сердцебиение вдох. Насыщенный запах хвои наполнил легкие. Наблюдая за сценой из ближайших пушистых кустов можжевельника, она прокручивала в голове план Лунаса. Им предстояло проникнуть в башню, взломать алхимический замок на внутренней двери и незаметно пробраться в катакомбы к тайным сверхзащищенным хранилищам. В одном из них Винсент припрятал асараб, хотя гарантий этого у них не было.

– Я пришел проверить, не оставила ли Лиар у вас свою книжку, – уверенно солгал Лунас. – Она ведь часто приходила сюда на дополнительные занятия. Там могут быть подсказки, где она…

– Бедная девочка, – опечаленно произнес Ферхис, откашлявшись, и опустил взгляд. – Сочувствую вам и вашей семье, аро Семпер, но я думал, что ее поиск уже ведут люди ароны Опирум?

– Да, – кивнул Лунас и напористо продолжил: – Но вы же понимаете, что сейчас все заняты праздником? Никто ее не ищет.

– Понимаю, ведь в Шамадоре Ее Гривейшество, – Ферхис грустно вздохнул. – Мы с вами живем в опасное время, аро Семпер, столько ужасов вокруг творится… – брюзжал профессор, словно кто-то уже успел разозлить его. Он снова громко прочистил горло. – Проклятый кашель! Надо лечить нервы…

– Выздоравливайте! – пожелал Лунас. – Думаю, эта книжка поможет людям ароны Опирум в поисках. Она принадлежала нашей матери, Лиар всегда носила ее с собой и делала записи.

– Разумеется, проходи, – профессор впустил его. – Я, конечно, не видел ничего подобного, но, правда, и не искал.

Ферхис пожал плечами и отошел в глубь комнаты. Лунас, между тем, незаметно подпер дверь камнем, чтобы Эль могла проскочить.

– Давно она была у вас? – уточнил Лунас, следуя за преподавателем.

Когда они скрылись в глубине башни и шаги затихли, Эльвия осторожно прошмыгнула внутрь, крепко придерживая подол платья, чтобы нечаянно ни за что не зацепиться и не наломать дров.

В помещении было сыро – серые каменные блоки еще удерживали прохладу ночи. Вещи лежали в беспорядке, местами покрытые паутиной и пылью. На стеллажах покоились банки и стеклянные сосуды, наполненные неизвестными Эль субстанциями, а рядом – платяной шкаф и железная дверь с выжженными вокруг замочной скважины рунами. На протянутой через все помещение веревке висели когти и клыки животных, сушеные грибы и венички полевых трав. В воздухе царил упоительный аромат иссыхающего ранней осенью луга. В камине тлели дрова, а над слабым огоньком висел пыхтящий чугунный котел. В центре помещения располагались широкое потертое кресло и круглый стол. На нем стояла большая кружка напитка, пахнущего валерианой, рядом – надкусанная корка черного хлеба и раскрытый тридцать шестой том «Зоомагии» Ри́харда фон Гра́йта. Подоконники, заставленные горшками с цветами, едва не ломились от тяжести. На полу лежал заглушающий шаги узорчатый ковер. Эль бросила осторожный взгляд на узкий каменный коридор в другом конце помещения. Оттуда эхом доносились голоса Лунаса и профессора.

– Кажется, что-то нашел, – громко сказал Лунас, чтобы Эльвия его тоже услышала. – Завалилось за диван. Тяжелый!

Она знала, что он собирался нарочно подкинуть дневник Лиар и отвлечь этим Ферхиса. Эль подскочила к столу, сняла с шеи кулон и вылила зеленое содержимое в кружку. Они с Лунасом специально наблюдали за происходящим в башне с помощью апесы, выжидая, когда Ферхис примется за второй завтрак, чтобы подлить ему изготовленное специально для Лиар снадобье для крепкого сна без кошмаров.

– Давай отодвину.

Эльвия поспешила к железной двери и принялась изучать замок, прикидывая, могут ли помочь ее браслеты, лежащие в кожаной сумке, которую она заранее припрятала возле Шамадора и прихватила с собой по пути. Послышались приближающиеся шаги. Эль встрепенулась, кинулась к шкафу и шмыгнула внутрь. Осторожно прикрыв дверь, она очутилась в темноте и прильнула к узкой щели.

– Спасибо вам за помощь! – Лунас помахал книжицей и, убрав ее во внутренний карман парадного мундира, внимательно осмотрел помещение, словно искал, где могла спрятаться Эльвия. – Что ж, я, пожалуй, пойду. Извините, что прервал ваш завтрак.

– Не беда. Тебя угостить моим отваром на корне валерьяны? Я добавляю туда пару капель мандрагоровой настойки, – заговорщически подмигнул профессор.

– Благодарю вас, аро Олриман, но я все же пойду.

– Удачи! Надеюсь, все будет хорошо, и малышка Лиар скоро найдется, – вновь с грустью протянул Ферхис.

Закрыв за студентом дверь, он разразился очередным приступом кашля и грузно опустился в кресло. Он явно нуждался в отдыхе. Профессор потер глаза, сделал глоток напитка и продолжил чтение. Однако не успел он перелистнуть страницу, как книга грохнулась на ковер.

Эль затаила дыхание, не решаясь выйти из укрытия. Она боялась, что, если хоть мелочь пойдет не так, им не поздоровится. Однако не прошло и пары минут, как послышался выразительный храп. Сомнений не осталось: Ферхис крепко заснул.

Эльвия медленно выбралась из укрытия и осторожно прокралась ко входу. Постоянно оглядываясь на профессора, она сдвинула засовы и открыла дверь в башню, вздрогнув от неожиданности, – Лунас околачивался прямо на пороге.

– Что так долго? Я уж думал, ты облажалась, и тебя поймали.

– Входи уже, – фыркнула Эль, закрыв все замки, подошла к Ферхису и подняла упавшую книгу, чтобы положить на стол.

– Ты что делаешь? – Лунас подскочил и вырвал том по «Зоомагии» у нее из рук.

– Будет странно, если он найдет ее на полу, – пожала она плечами. – А так подумает, что просто уснул, а не внезапно отключился…

– Ладно, нет времени спорить. – Лунас раскрыл книгу и нарочито небрежно положил на стол.

Эль кивнула и вместе с напарником подошла к железной двери.

Он присел возле замка, достав из-за пазухи сложенный вчетверо пергамент, и принялся активировать алхимической энергией руны в зигзагообразной последовательности. Они хаотично мерцали, пока все не загорелись синим светом. Лунас толкнул дверь, но ничего не произошло.

– Тумма́тство! – Он ударил кулаком по железу, раздался глухой звон.

Эльвия обернулась на Ферхиса. Профессор зашевелился в кресле, отчего у нее пробежали мурашки по спине, однако он лишь немного сменил позу.

– Дай я. – Эль подобралась к замочной скважине, достала свои браслеты и, испробовав несколько комбинаций, услышала-таки заветный щелчок. – Ха!

– А от тебя может быть толк, Уголек, – хмыкнул Лунас, заслужив недовольный взгляд Эльвии, и открыл проход на сбегающую в непроницаемый мрак винтовую лестницу.

– И каков дальше твой гениальный план?

– Спускаемся в хранилище, там разберемся. – Лунас создал солнечную сферу.

– Серьезно? «Там разберемся»?! Мы вырубили человека, не имея гарантий, что асараб внизу!

– Хватит истерить, – оборвал ее Лунас и кивком велел следовать за ним. – Ему полезно поспать, быстрее выздоровеет.

Эль напряженно вздохнула, но шагнула за напарником, создав сферу Темпуруса и плотно закрыв за собой дверь.

Они долго спускались по узкой винтовой лестнице. Ни окон, ни дверей, ни конца пути не виделось и в помине. Становилось все холоднее, и Эльвия пожалела, что не переоделась в теплую и удобную одежду, хотя понимала, что у них не было ни одной свободной секунды.

– Чтоб я еще раз положилась на тебя, – недовольно бурчала Эль, ее ноги заныли от усталости. – План у него есть, ага! Этот спуск бесконечный, мы попали в петлю времени!

– Ты ворчишь, как старая бабка. Все получилось. И дальше получится, я же с тобой. Доверься мне.

Лунас притормозил и посмотрел на нее с самодовольной улыбкой. Эльвия насупилась.

– Топай давай!

– Не хмурься, морщинки появятся, – он усмехнулся и продолжил путь вниз.

– Лунас, какое тебе дело до моих морщин? Хочу и хмурюсь.

– Ну, будешь похожа на финик, никто не влюбится.

– А какое твое-то…

Лунас резко остановился и обернулся, убрав магию. Эль нечаянно влетела в него.

– Тихо, – он прижал ее к стене. Эльвия почувствовала, как ей в спину впились неровные камни. – Гаси сферу. Живо!

Эль хотела пнуть Лунаса, но его настойчивый взгляд все же заставил ее отозвать дар. Как раз вовремя: на одной из стен впереди замаячили всполохи света. Послышались мужские голоса. Когда они приблизились, Эль затаила дыхание, с ужасом представляя, как люди Верховного Алхимика обнаружат их через пару мгновений. Ее бросило в жар. Лунас тоже нервничал: она поняла это по его частому сердцебиению. Он пристально и сосредоточенно наблюдал за выходом с лестницы в коридор подземных пещер. Свет факелов стал ослепляющим – ей даже показалось, что она слышит тихое потрескивание огня, – и вдруг исчез за поворотом. Неразборчивые голоса прозвучали вдалеке.

– Порядок. Видимо, вэ́рги делали обычный обход. – Лунас отступил, когда звуки стихли. – Судя по всему, их двое, не больше.

– А обязательно было делать так?

Лунас не сразу понял, о чем она, но затем самодовольно усмехнулся.

– Не обязательно, но это быстрее, чем объяснять. И согласись, тебе же понравилось!

– Ты идиот, Лунас! – Эль едва не зарычала от злости. – Идем уже!

Она обошла его и выскочила в длинный коридор. Гравий с песком просел под ногами, а потолок грузно навис над головой. Три длинных тоннеля слабо освещались редкими факелами в чугунных подставках. Стены поросли плесенью и виридиановым мхом. По ним стекали ручейки и соединялись в один небольшой поток вдоль дороги.

– И какой путь наш?

– Этот. – Лунас указал на коридор, по которому сбоку бежал ручей. Едва различимое журчание легко заглушилось звуком его голоса: – Да и вэ́рги пошли туда. Думаю, они приведут нас, куда нужно.

Он зашагал в выбранном направлении. Эльвия на каблуках за ним не поспевала, поэтому время от времени переходила на семенящий бег, пока, наконец, не выдержала: сняла туфли и запихнула их в сумку за спиной. Влажный грунт омыл холодом горящие от усталости ноги, и Эль вскоре нагнала Лунаса. Он, глянув на нее, лишь усмехнулся.

Длинные коридоры, словно тоннели, вырытые гигантскими кротами, разбегались в разные стороны. Однако Лунас шел уверенно и никуда не сворачивал. Эль казалось, он иногда прислушивался к шагам вэргов, склоняя голову набок, но сама их не различала и лишь придерживала шуршащий подол, чтобы не мешать посторонними звуками.

Стены из неотесанных каменных блоков сменяли одна другую, словно близнецы. У Эльвии зарябило перед глазами, и ее вдруг охватил страх, что без Лунаса она отсюда не выберется. Потолок, как назло, стал еще ниже. Эль остановилась, прикрыла веки и сделала глубокий вдох.

– Эй, ты в порядке?

Она открыла глаза и кивнула. Убедив себя не паниковать, подметила, что большинство тоннелей без факелов и длинными щупальцами проваливаются в темноту, поэтому основной освещенный путь не так уж сложно будет отыскать. Кроме того, шамадорцы по-прежнему следовали вдоль течения подземного ручья. Эль улыбнулась сделанному открытию.

– Долго нам еще?

– Честно говоря, понятия не имею, ни разу тут не был.

– Откуда же ты знаешь дорогу?

– А я и не знаю, – непринужденно пожал плечами Лунас. – Я ориентируюсь на слух и рассказы Лиар.

– Лиар?! Она была здесь?

Лунас оценивающе посмотрел на Эль.

– Только никому не разболтай, поняла?

– Конечно.

– Лиар иногда спускалась сюда. Вообще, Ферхис никого не должен пускать в подземелья. Однако, кажется, он проникся к моей сестре отеческими чувствами. Видя, как сильно она увлечена всем, что связано с алхимией, он не смог устоять и стал иногда бродить с ней по этим тоннелям и делиться знаниями. Однажды она очень поздно вернулась после дополнительных занятий с профессором, и я поймал ее с поличным в испачканной форме и покрытой грязью и глиной обуви. Поэтому ей пришлось раскрыть мне свой секрет.

Лунас замолк. Тень печали омрачила его лицо.

– Расскажи что-нибудь еще! Пожалуйста, – Эльвия умоляюще уставилась на него.

– Например? Как такой красавчик, как я, добился популярности?

– Да нет же! Про эти катакомбы, алхимиков… Что-нибудь познавательное, чего я не знаю…

– Ну, хорошо, – Лунас согласился на удивление быстро. Впрочем, Эль решила, что он и сам был не прочь разбавить гнетущую тишину. – Тебе известно, что башню Плант возвели намного позже, чем Шамадор? И не импалы, не маги, а алхимики! Они надстроили ее для отвода глаз, ведь главный проект – эти хранилища.

– Ого!

– Обрати внимание сюда, – Лунас указал на стены прямо под потолком. – Если присмотреться, кое-где из-под грунта выглядывают края алхимических кругов. Это блок-руны, они нейтрализуют магию. Такие же использует Дар-Инспекция на своих наручах. Эти символы вырезались на стенах во время постройки каждого нового этажа, а затем прятались под перекрытиями, чтобы никто не мог их стереть.

– Погоди, тут не действует магия?! – Эль взволнованно воззвала к Темпурусу.

– Именно.

Лунас со снисходительной усмешкой наблюдал за ее наивными попытками активировать дар.

– И как мы будем действовать без сил?! – воскликнула Эль, но тут же понизила голос. – Ты чем вообще думал, планируя наш поход?!

– Разберемся, – сдержанно заверил маг.

Конечно, Эльвию не устроил такой ответ, но она понимала, что отступать уже поздно. Дальнейший путь они продолжили в безмолвии, пока Лунас не остановился перед очередным крутым поворотом.

– Пришли? – с надеждой уточнила Эль. Лунас обернулся и приложил указательный палец к ее губам.

Будь Эльвия чайником, она непременно вскипела бы и изошлась паром от нахальной бесцеремонности, но сейчас было не время и не место поступать привычным образом. Поэтому она лишь отодвинула его руку и осторожно высунулась из-за угла. За поворотом простирался огромный зал, в противоположном конце которого виднелся еще один коридор. Потолок уносился этажей на десять вверх, и Эль только сейчас поняла, как глубоко под землю они забрались.

Вдоль стен располагались каменные двери, словно огромные валуны, защищающие путь в пещеры древних людей. Каждое хранилище было отмечено алхимическими кругами. Одно из них дополнительно ограждалось чугунной решеткой. Возле нее на деревянных коробках сидели два смуглых алхимика, рисуя что-то тростями на песчаном полу. Их черные брюки прикрывались жилетками и приталенными сюртуками из темно-синего казинета, украшенными вышитыми рунами. Вэрги напомнили ей джентльменов викторианской эпохи, которым не хватало разве что цилиндров.

– Твой выход, Уголек! – Лунас слегка подтолкнул в спину засмотревшуюся Эльвию. – Отвлеки их.

– Семпер, – возмущенно процедила она, обернувшись, но он ускользнул в один из узких темных проходов справа. Эль непременно попыталась бы его догнать, если бы не оцепенела от оклика.

– Эй, кто там? – грозно пробасил один из мужчин. – Стоять, иначе мы применим «ха́галаз»!

Говорил бородатый вэрг лет сорока с короткими черными волосами, на которых по бокам были выбриты руны. Второй парень с вьющейся каштановой шевелюрой и такими же, как и у первого, бритыми висками помалкивал. Эль натянуто улыбнулась, силясь придумать, как теперь выкручиваться.

Алхимики подходили медленно и осторожно, обнажив шпаги, вытащенные из тростей, как из ножен. Их острые лезвия с выгравированными кругами рун на рукоятях вспыхнули вайдовым светом, наполнившись алхимической энергией. Эльвия напряглась и призвала свой единственный доступный сейчас дар – воображение. Сюжеты книг и фильмов стали всплывать в ее памяти, выстраиваясь, как на единой киноленте. Когда Эль нащупала один из подходящих образов, включился режим абсолютной импровизации. Она горделиво выпрямила спину, встряхнув плечами, будто сбрасывая кожу настоящей Эльвии. Манерным жестом, подсмотренным у Лунаса, она поправила витые локоны прически и с напускной уверенностью громко заявила:

– Я заблудилась.

Мужчины так и застыли. Молодой страж прыснул со смеху. Старший осуждающе покосился на него и с сомнением поинтересовался:

– Что же уважаемая леди забыла в древних катакомбах?

– Вы знаете, кто я? – продолжила играть Эль, надеясь, что у Лунаса появился план.

– Судя по всему, сунтлеоновка. Из знатных, – с юношеской небрежностью предположил младший. Эль показалось, что он ее ровесник.

Лунас тихо прокрался в зал через противоположный тоннель. Эльвия попыталась придумать, как не упустить внимание стражей. Лиар как-то рассказывала ей, что многие алхимики, а тем более рядовые вэрги, почти ничего не знают о волшебниках. Магический мир в алхимическом сообществе находился под негласным запретом для посещения и тем более изучения, поэтому представителей магической элиты знали в лицо лишь путешественники-богачи и ведущие политики. Среди последних Лиар упоминала Винсента Клагората и верхо́нтов – членов Совета Алхимиков, которые представляли самые знатные алхимические рода.

– Сейчас же преклоните колено! Перед вами принцесса Телла́рия Рэа́та Иде́лис Арста́н! – Эль нарочито вздернула подбородок, считая, что это очень по-королевски.

Юноша-алхимик, казалось, проглотил язык от изумления и восхищенно выпучил глаза. Мужчина же нахмурился, оценивая Эльвию. Тревожно переглянувшись и немного пошептавшись, стражи подошли ближе к ней. Только сейчас она заметила, что по их сюртукам гуляет голубоватая рябь – вышитые руны были, похоже, защитными.

– Ваше Юное Гриве́йшество, – начал кудрявый, будто подлизываясь, – позвольте сопроводить вас наверх…

– Нет! – уверенно отрезала Эльвия. – Я пришла сюда за асарабом.

У молодого алхимика едва не отвалилась челюсть. Старший вэрг почесал смоляную бороду, не переставая хмуриться.

– Ступайте, леди, с моим компаньоном, я останусь здесь, – пробасил он. – Иначе мы будем вынуждены применить силу.

Лунаса и стражей уже разделяла какая-то пара метров.

– Вы мне приказываете?! – вскричала Эль. – Да как вы смеете?! Вы же знаете, кто моя мать?

Лунас за спинами алхимиков достал из потайного кармана дублета жестяную коробочку и открыл ее.

– Ее Гривейшество… – неуверенно начал отвечать молодой страж, за него продолжил старший:

– Да-да, Ивесса Арстан. Мы отведем…

– Вот именно! – решительно перебила Эль и уперла руки в бока. Лунас добавил алхимической энергии в содержимое жестянки, и оттуда выпорхнули два крупных стеклянных комара – а́йдесы. В прозрачных брюшках зеленело густое снадобье – то же, что Эльвия подлила Фе́рхису. Лунас резко поднял руку с кольцом Винсента на большом пальце и помахал. Эль поморщилась, стараясь расшифровать жест, а затем ее осенило, и она громко произнесла:

– А кто мой отец, вы знаете?

Повисла длительная пауза – вопрос ввел вэргов в замешательство. Эльвия мысленно похвалила себя, что вовремя вспомнила рассказы Лунаса о слухах про Клагората, которые могли помочь делу. По одному из них он был влюблен в Ивессу и имел с ней тайную связь. Когда Белая Львица Сунтлеона забеременела, ее ухажер стал новым Верховным Алхимиком. Конечно, это были лишь домыслы, но знали о них все – Винсент едва не лишился должности от такой народной молвы. Но доказательств никто не нашел, поэтому история осталась лишь байкой, создающей эффект хоть каких-то скелетов в шкафу идеального правителя.

В воцарившейся тишине раздался комариный писк. Лунасу пришлось подойти к стражам очень близко, чтобы они не услышали этот мерзкий и легко узнаваемый звук раньше и не успели отреагировать. По этой же причине Ферхиса пришлось усыплять обходными путями – через напиток.

Едва вэрги обернулись к Лунасу, а́йдесы впились длинными хоботками в их шеи и впрыснули снотворное. Алхимики мгновенно рухнули на пол.

– Ну наконец-то! Они меня чуть не раскрыли!

– А, по-моему, ты неплохо справлялась. Даже знаешь полное имя принцессы! И откуда ты такая умная взялась?

– Хватит ехидничать, – Эльвия скорчила недовольную гримасу. – Сколько у нас времени?

– Около часа. Может, чуть меньше…

– Тогда не будем медлить. – Эль направилась к решетке, возле которой недавно сидели стражи.

Время играло против шамадорцев. Настойка Лиар отлично помогала быстро и крепко уснуть, но порция девочки, разделенная на трех взрослых мужчин, совершенно точно будет действовать недолго. Только побочный эффект радовал соучастников преступления – смажутся воспоминания о событиях, случившихся за несколько минут до приема препарата.

Лунас вытащил из-за пазухи кипу старых исписанных пергаментов и принялся раскладывать их на полу.

– Это что, шпаргалки? – Эльвия заглянула ему через плечо.

– Не лезь под руку. А то сама будешь рисовать.

– Ну, с такими инструкциями и я могу!

Лунас только недовольно фыркнул и сосредоточился на рукописях. Эль решила не мешать и осмотреться. Под высоченным потолком отчетливо виднелись блок-руны. Повсюду горели факелы. Небольшой ручей полукругом огибал зал и уносился во второй темный тоннель, из которого веяло прохладой. Громоздкие каменные двери хранилищ с алхимическими кругами, словно огромными глазами, пристально наблюдали за действиями магов.

– Как думаешь, что здесь спрятано? – Эльвия начала скучать.

– Понятия не имею, – бросил Лунас, старательно перерисовывая с листа на пол огромный круг со множеством рун. От усердия он сжал губы, непрестанно посматривая на образец.

– Ух ты! А это что такое?

Лунас все-таки отвлекся и мельком глянул на песок, куда указывала Эль.

– Это такая игра у алхимиков. Каждый рисует квадратное поле и заполняет его своими рунами. Кто раньше угадает все сигилы противника и их расположение, тот и победил.

– Как интересно! Напоминает морской бой!

Лунас промолчал. Предельно сосредоточенный, он стиснул зубы и приложил ладони к скопированному изображению. Однако символы не разгорались, лишь мерцали бледно-голубым светом.

– Тумматское дерьмо! – Лунас вскочил и пнул свой рисунок. – В гробу я видал эту сраную алхимию!

Эльвия с опаской вытаращилась на него, но все же осторожно подошла ближе.

– Могу помочь?

Маг глубоко вздохнул, успокаиваясь, и снова взялся перерисовывать. Только сейчас Эль обратила внимание, что на всех пергаментах в правом нижнем углу есть подпись «Алнор-Семпер». На них были чертежи одного и того же рунического круга с незначительными изменениями, множество комментариев, зачеркиваний, исправлений, а также зарисовок того самого кольца Винсента, которое сейчас блестело бензиновыми разводами на пальце Лунаса.

– Погоди, так это разработка твоего отца и папы Таллики?

– Изначально – да, – ответил Лунас, не прерываясь.

– Они работали на Клагората?

– Нет. Насколько я знаю, они создали первое подобие этого кольца еще студентами, чтобы сбегать из Академии Алхимиков к девчонкам.

– Вот вам и величайшее изобретение! – усмехнулась Эльвия и присела рядом.

Лунас лукаво покосился на нее.

– А ты считаешь, что свидания с прекрасными леди не самая достойная мотивация для величайших открытий?

Эль пожала плечами:

– Как-то слишком банально…

– Когда живешь в аскезе и строгости, словно монах, вокруг одни только парни, а ты в полном расцвете сил… и не такое придумаешь! Эта Академия – настоящая тюрьма!

– Как же тогда их игрушка досталась Верховному Алхимику?

– Он поймал Вермона и Реталло, когда они использовали кольцо. Во времена их молодости Верховным Алхимиком был Кодриан Алнор. Как старший брат Реталло, он не стал их наказывать и сдавать ректору Академии, что привело бы к исключению. Однако Кодриан потребовал их уникальную разработку. Винсент получил ее по наследству. – Лунас закончил рисунок и вновь приступил к попыткам зарядить руны, но у него это крайне плохо выходило.

– Да чтоб тебя! – в сердцах выпалил он.

Эль медленно поднялась и отправилась к решетке. Она оказалась рунированной, как в арестантских Шамадора, и не дотягивала до потолка – всего пара метров в высоту.

– Может, попробовать перелезть?

– А как ты собралась пройти дальше через каменную дверь? Вежливо попросишь ее открыться? – с сарказмом уточнил маг.

– Ну, там посмотрим… – прокряхтела от усилий Эльвия.

– Ты меня чем слушала? Попасть туда можно только с помощью портала, – напомнил Лунас, но она уже взобралась почти на вершину.

Послышался звучный треск рвущейся ткани.

– Сдурела?! Живо слезай! – Эль не заметила, как Лунас успел подскочить к решетке.

– А что? Эти символы не работают, видимо, старые. Я хочу помочь, а не просто сидеть и ждать, – ответила она, застряв в попытках освободить зацепившийся подол платья.

– Послушай, Уголек, у меня, конечно, отсюда шикарный вид, но у нас нет времени. Спускайся, я закончил.

Эльвия вспыхнула от смущения, но последние слова Лунаса возымели должный эффект, и она неловко соскользнула обратно. Он придержал Эль, несмотря на ее возмущенный взгляд. Ей казалось, что он недооценивает ее, как напарника, но выяснение отношений пришлось отложить. Лунас быстро собрал разбросанные листы и спрятал их за пазуху, схватил ближайший факел из чугунной подставки и встал в центр алхимического круга, горящего кобальтовым светом.

– Включай сириту, Уголек, и не скучай без меня!

– Подожди! А я?!

– Карауль стражу и будь на связи, – только и успел сказать он, прежде чем поток темно-синей энергии растворил его в пространстве.

* * *

«Трус!» – слепило обвинение в голове с такой яркостью, будто ему в глаза направили прямой луч света.

«Трус», – опять ударила под дых надменная фраза, от гнева свело внутренности.

Нейран сжимал кулаки с такой силой, что у него на ладонях отпечатались следы ногтей, а костяшки пальцев мертвенно побледнели. Царапины от осколков треснувшего бокала пульсировали, вены наливались тягучей чернотой.

«Трус», – опять сказала она в его мыслях, и Нейран со злостью отшвырнул попавшуюся под руку хрустальную вазу. Пронзительный треск – она разбилась о мраморный пол. Осколки в искусственном свете коридора засверкали, как звезды.

«Трус».

Нейран, стараясь унять звучащий в голове голос, обрушил кулаки на стену. Воздух вылетел у него из груди, превратившись в хриплый рык. «Да как она посмела?! Я должен вернуться и…»

Нейран раздраженно вздохнул и замер. «И что? – спросил он себя. – Ты уже упустил момент, усмири пыл». Мысль быстро, словно удар, проникла глубоко внутрь.

Он вновь вспомнил, как Клагорат задирает ей рубашку, так четко, будто дотронулся до паутинки. Его накрыла волна бешенства, и ядовитое чувство, побудившее его напасть на Верховного Алхимика, снова показало из мрака свои бесовские зеленые глаза.

– Нейран?

Он резко развернулся.

Ане́лия, стройная и прекрасная, остановилась неподалеку, облаченная в облегающее струящееся платье до пола. Оно открывало ее изящные руки и декольте, сбоку мельком дразнило тонкой прорезью, где блестела нежная кожа ноги. Когда Анелия направилась к Нейрану, мелкие камни, усыпающие ткань, словно капли росы, зажглись тысячью бриллиантов. Покружившись перед ним, она смущенно заулыбалась и кокетливо намотала на палец прядь красно-каштановых волос.

Нейран стремительно шагнул к ней, схватил пальцами за подбородок и впился в ее губы спасительным поцелуем. Он ощущал себя надломленным и надеялся, что поцелуй заполнит трещины в его душе, поможет собраться заново, но они так и остались пусты тишиной и безмолвием.

Нейран разочарованно разжал пальцы и отстранился.

– Ты в порядке? Что-то случилось? – удрученно спросила Анелия. – Я думала, тебе понравится мой наряд, он от Элеоно́ры Лагы́р… Купила его из-за этой детальки, – она игриво тронула края платья, оголяя ногу чуть больше, чем позволяли приличия.

Нейран отрешенно скользнул взглядом по разрезу и пожал плечами.

– Все нормально.

Она обиженно наморщила нос и поинтересовалась:

– Это из-за запрета твоей матери участвовать в Ратных? Мы же, вроде, обсудили, что она права.

Нейран скрежетнул зубами. Возмущение до сих пор накатывало на него, словно штормовые волны на пирс. Он вскинул голову, уткнулся взглядом в потолок и, почувствовав, как дернулся кадык, сглотнул неприятные слова, чтобы не сболтнуть лишнего. Анелия удовлетворенно кивнула, приняв молчание за согласие, и, отряхнув с его камзола невидимые пылинки, сказала:

– Вообще, я искала тебя не просто так. Королева потребовала, чтобы все срочно явились в зал. Она собирается сделать какое-то объявление.

Нейран безучастно мотнул головой:

– Я не пойду.

– Не пойдешь? – в недоумении переспросила Анелия, уставившись на него, как на сельского дурачка.

– Я что, заикаюсь? – грубо бросил Нейран, не выдержав. – Какое мне дело до этих объявлений?

От возмущения Анелия на секунду поджала нижнюю губу.

– Она – королева! И это ее приказ. Хочешь, чтобы тебя обнаружили здесь, вывели насильно в зал и привлекли к тебе побольше внимания? Идем.

Нейран ощутил тепло ее ладони, когда она, хмурясь, схватила его за руку и потянула в сторону парадного зала, второй рукой придерживая полы длинного платья. Нейран с большой неохотой сдвинулся с места.

В зале воцарялась тишина: шамадорцы, гости и королевская делегация обменивались встревоженными или воодушевленными взглядами, ожидая речи королевы. Анелия и Нейран примкнули к последнему ряду, затерявшись в пестрых красках чужих одеяний. Королева, величественная и холодная, стояла под софитами чужих глаз с бокалом в руках. Нейран заметил неестественный блеск кожи на ее правой ладони.

– Почтенные рэвы и рэвии, – произнесла она негромко, задушив последние перешептывания. – В первую очередь, я бы хотела поблагодарить уважаемую рэву Опирум за оказанное гостеприимство и этот прелестный праздник. – Нарина склонила голову, оценив похвалу королевы. – Кроме того, для меня честь встретить здесь многих влиятельных политических деятелей и предпринимателей, на которых во многом держится экономика наших измерений. Будем надеяться, вы не оставите выпускников этой привилегированной школы без работы.

По залу пролетела волна смешков, отчего у Нейрана самопроизвольно закатились глаза. Он чувствовал фальшь, пронизывающую каждое слово королевы и реакцию придворных, и держался изо всех сил, чтобы не сбежать от этого цирка.

– Сегодня мы собрались на Королевский смотр Ратных Столкновений, дабы оценить умения будущих выпускников. Полагаю, в этот раз бои будут еще более зрелищными и виртуозными. – Слова Ивессы вызвали мимолетные улыбки на лицах гостей. – Однако, кроме профессиональных и увеселительных мероприятий, есть еще одно запланированное объявление.

Нейран цепко отметил, как девушка, вытянувшаяся тетивой позади королевы, нервно сглотнула и сжала правую руку в кулак. Он с любопытством разглядывал ее, пытаясь понять, почему она так взволнована и рассержена.

– Я с большой радостью и благословением Со-Здателя объявляю о помолвке кронпринцессы Телла́рии Рэа́ты Иде́лис Арста́н из династии Белых Львов и рэва И́рвина То́рна – потомка древнего о’дюссановского рода!

В зале воцарилась тишина, будто в склепе. Взгляд Нейрана метнулся от недовольного лица Телларии к Ирвину, который потрясенно застыл, словно горгулья, вытаращившись во все глаза на королеву и раскрыв рот.

Первыми в неловкой тишине зааплодировали два стража: рыжеволосый лысеющий мужчина и беловласая женщина – похоже, родители новоиспеченного жениха. Спустя глухое мгновение к ним присоединились аплодисменты других гостей. Ирвин лишь захлопнул рот, а Нейран думал только о том, что никогда не хотел бы попасть в такую ловушку: узнать о собственной помолвке последним, стоя в толпе и не имея права даже выразить шок или несогласие. Ничего более унизительного и придумать было нельзя. Но он прекрасно осознавал, что порядки на Сунтлеоне нескоро изменятся: даже в обычных семьях до сих пор приняты браки по расчету ради родовых нитей.

Нейран, наконец, заставил себя отвернуться от Ирвина и случайно наткнулся на до боли знакомый силуэт. Проклятие подкралось, словно морозное дыхание ледяного дракона, затерялось в волосах и ринулось от сердца по венам. Нейран сжал челюсти, ощутив, как напрягаются мышцы шеи. Он впился взглядом в ее спину, обрисовал изгибы тела, будто пытаясь запечатлеть их в памяти, как вдруг заметил чью-то ладонь, сползающую ей на талию. Этот жест вызвал у него острое раздражение. В висок вновь кувалдой влетело обвинение: «Трус».

– Нейран, – Анелия, видимо, не в первый раз позвала его. – Слышишь? Теперь пойдем, нужно поскорее занять самые дальние места на трибунах. Нейран?

«Трус».

Нейран чувствовал, как от ярости у него раздуваются ноздри, а частое дыхание обжигает легкие. «Тру…», – подоспевший удар хлыста ее голоса Нейран перехватил мыслью: «Я покажу тебе, кто я!»

* * *

«Кажется, я заключил сделку с самим Вер-Шителем», – посетовал Лунас, оценивая ситуацию.

Он стоял в потоке ослепляющего света, не в силах разобрать ничего вокруг. Воспользовавшись заминкой, он прикинул, что потребует Деми́д Семпе́р [17] за предоставленную информацию о Клагорате и телепортационном кольце. Лунас знал, что дядя Деми́д всегда искусно оборачивал в свою пользу оказанные услуги, и теперь его должником стал он сам. Лунас тряхнул головой, отгоняя дурные и неуместные мысли. На все жертвы он шел осознанно и сделал бы это снова, ведь на кону стояла жизнь сестры.

Наконец, кобальтовое сияние рунического круга, заполняющее весь квадратный зал, ослабло. Лунас попытался осмотреться, однако жуткая темнота, разрежаемая лишь блеклым свечением алхимического глифа под ногами и одиноким факелом, обступила его. Он подумал, что его дар сейчас был бы очень кстати, но приходилось довольствоваться тем, что имелось. Помещение выглядело пустым и безжизненным. Воздух стал плотнее, чем в катакомбах, пахло старым заброшенным чердаком. Лунас расстегнул дублет, желая хоть как-то ослабить ощущение удушья.

– Эй, ты как? – Он чуть не подпрыгнул, когда в оглушительной тишине раздался звонкий голос Эль. Лунас и забыл, что его сирита включена. – Ты на месте?

Механический скорпион на миг замер и снова задергал хвостом:

– Семпер, ты в порядке? Что с тобой? Если ты сейчас же не отзовешься…

– Да в порядке я, – Лунас обрубил тревожную тираду. – В хранилище. Но тут ничего нет.

– Ну слава богу, – Эль звучно выдохнула в сириту и вдруг опомнилась: – Погоди, как нет?

– Тут только пьедестал в центре зала, дюжина колонн вокруг, – Лунас развернулся, – и тонны песка. Под ногами краской нарисована руна… Никаких признаков асараба.

– Значит, он спрятан.

– По-твоему, его заколдовал невидимка? – безосновательная уверенность Эльвии возмутила Лунаса.

– Да нет же. Ты что, не смотрел фильмов о расхищении гробниц? Надо искать…

– Боюсь, я не прихватил с собой лопату, у тебя не завалялась? – усмехнулся Лунас. Он не знал ни о каких «фильмах» и с трудом мог представить, где можно было спрятать алхимическое устройство в пустом хранилище, если только не зарыть в песок. По здравой логике асараб должен был находиться в центре на пьедестале в шкатулке под тысячью рунных замков. Но шкатулки не оказалось, и Лунас решил, что они опоздали.

– Я имела в виду, надо искать подсказки. Наверняка есть какой-то шифр. Жаль, я не с тобой, мне бы самой посмотреть… Так, говори, что видишь.

Доля здравого смысла все же была в ее словах, поэтому Лунас стал осматриваться внимательнее, подсвечивая себе факелом.

– Пьедестал пуст и чист.

Для уверенности он присел и стряхнул с его поверхности песок. Большая каменная плита состояла из нескольких одинаковых квадратов поменьше. Впрочем, этот факт был бесполезен.

– Символы или надписи есть?

– Нет. Я же сказал, он чист. Думаешь, я бы промолчал, если бы что-то заметил?

– Ладно, ищем дальше…

Лунас обошел зал по периметру, освещая стены, и рассмотрел, насколько мог, невысокий потолок, сужающийся к середине, как в пирамиде.

– Как успехи? – с азартом спросила Эль.

– На стенах и потолке тоже ничего. Я возвращаюсь. Видимо, Клагорат уже забрал асараб.

– Разве он тогда не отозвал бы стражей?

Лунас мысленно согласился с ней, остановился и еще раз огляделся.

– Минуточку. – Он подошел к одной из колонн с противоположной от постамента стороны. – Кажется, тут что-то есть…

– Что? – Сирита передала взволнованный голос Эль.

Лунас поднес факел к колонне и рассмотрел изображение птицы.

– Орлан.

– Большой?! Будь осторожен!

– Не думаю, что рисунок может мне навредить, но спасибо за заботу, – в очередной раз усмехнулся Лунас, направляясь к соседней колонне. Неожиданное открытие подняло ему настроение и подарило надежду.

– Опять ты за свое! Проверь лучше другие колонны.

– Уже. Тут беркут, сова, кондор и голубь… – Лунас остановился. – Есть идеи, что это значит?

– Хм, а они как-то связаны с алхимиками?

– Ну… считается, что птица – олицетворение алхимической энергии. Один из первых алхимиков, Эми́н Кало́бо, назвал эту энергию душой и предложил обозначение в виде голубя. Позже этот символ он использовал в качестве своего родового герба. – Лунас вдруг ощутил благодарность к дяде Демиду за невыносимо нудные исторические лекции и требовательность к заучиванию фактов и формул. Даже насильному. Осматривая следующие колонны, маг продолжил: – Изображение птицы, вырывающейся из клетки, по сути, означает высвобождение алхимической энергии за пределы оков человеческого тела.

– Ничего себе! Очень интересная теория.

– Кажется, я понял. – Он замер возле колонны с изображением расправившего крылья феникса, который в точности повторял герб дома Семперов. – Это родовая геральдика. Здесь изображены гербы двенадцати алхимических семей, представители которых состоят в Совете Алхимиков. Только… Мне что, надо было тащить сюда всех этих тварей?!

– Не думаю, – тон Эль стал недовольным. Лунас даже представил, как она по привычке насупилась. – Вряд ли Клагорат постоянно таскает с собой мешок птиц. Давай прикинем, что у алхимика всегда с собой?

– Алхимическая ручка! – Лунас машинально потянулся в карман за своей.

– Отлично! Давай попробуем записать отгадку прямо на колоннах.

– То есть мне просто подписать рисунки? – с сомнением уточнил Лунас, начав выводить слово «феникс» под гербом своей семьи.

– Не уверена, что все так просто… – задумчиво протянула Эльвия.

Лунас же закончил и вздрогнул от неожиданности. Из-под песка вокруг колонны выползли кобры, громко шипя на незваного гостя.

– Тумматский тлен! – выругался Лунас, метнувшись в сторону.

– В чем дело? Что за шипение?

Он промолчал, не желая лишний раз пугать Эль. За ним змеи не поползли – словно прилипли к колонне. Лунас, стараясь сохранять спокойствие, начертил на факеле руны «кена́з» и «ра́йдо» – огонь и путь – и запустил пламя в сторону кобр. Те мигом вспыхнули, точно извивающиеся фитили.

– Лунас, ответь!

– Порядок, – стерев со лба выступивший пот, отчитался он. – Но с разгадкой мы ошиблись. Еще варианты?

– Может, нужно указать фамилии верхо́нтов? Хотя, скорее, должно быть нечто сакральное, крайне значимое для алхимиков… Есть священные руны, обозначающие этих птиц?

– Отдельных нет, – Лунас откашлялся от дыма и гари. Пламя обглодало змей, тлеющих теперь, как угли. Вонь в замкнутом пространстве стояла невыносимая. – Погоди, сначала попробую фамилии.

Он подошел к колонне с изображением медного лебедя, прикрывая нос ладонью. Приготовившись в любой момент защищаться, он быстро написал на каменной поверхности «Делу́ччи». Первые несколько секунд ничего не происходило. Как вдруг Лунас понял, что песчаный пол буквально проглатывает его.

– Да чтоб тебя! – завертелся маг, пытаясь придумать, за что ухватиться.

– Что случилось? – вновь раздалось из сириты.

Лунас наспех оценил перспективы и с ужасом осознал, что ловушки, которыми оказалось напичкано хранилище, могут стоить ему жизни.

– Все под контролем, – солгал он. – Но если я перестану отзываться, не жди меня. Уходи.

– В смысле? Как это «не жди»?! Что у тебя там происходит?! Я никуда без тебя не уйду! Возвращайся сейчас же!

Лунас не стал отвечать, переключив все внимание на зыбучую проблему. Он ухватился за колонну, но та была слишком широкой и гладкой. Руки соскользнули, и маг еще больше провалился под землю. Тогда он попытался не шевелиться и вспомнить хоть один алхимический сигил, способный исправить ситуацию. Однако мозг предательски отказывался помогать.

– Лунас, давай возвращайся! Мы придумаем еще что-нибудь!

– Пока не могу, – бросил он. – Не мешай.

По тяжелому дыханию, раздающемуся из сириты, Лунас решил, что Эльвия обиделась на грубость, но это его сейчас беспокоило меньше всего. «Если бы у меня была веревка и стальной крюк…» – мельком подумал он и оценил расстояние до пьедестала. Зыбучий инсандийский песок затянул его уже по бедра.

– Я могу чем-то помочь? – осторожно спросила Эль, выдержав паузу.

– Помолись за меня Со-Здателю, – с досадной иронией произнес Лунас, силясь дотянуться до спасительной каменной возвышенности. Однако она по-прежнему оставалась недосягаема.

И тут в его памяти вспыхнуло детское воспоминание. «Алхимики, как и все, мой дорогой, обращаются за помощью к Со-Здателю, – проговорил Вермон, сидя за столом, заваленным пробирками с анобе́стским сырьем, и держа сына на коленях. – Они просят наделить особой со-зидательной силой покровительствующий им металл, дабы он приносил им удачу и успех научным опытам. Ведь все основные алхимические материалы, металлы и вещества, – это первое, чего коснулась длань Со-Здателя при сотворении мира».

– Сакральное, говоришь? – пробормотал Лунас и дернулся обратно в сторону колонны. Взмахнув алхимической ручкой, словно дирижер, он начертил глиф, которым алхимики обозначали медь. Раздался громкий треск.

– Вот дерьмо! – выпалил Лунас, приготовившись к тому, что сейчас на него рухнет потолок. Звук был именно такой.

– Объяснись! – потребовала Эльвия, но он промолчал, не зная, как спастись и что сказать.

Однако потолок не обрушился. Лунас впал в замешательство, но заметил, что одна квадратная плита в центре пьедестала слегка приподнялась. Внезапно пришло понимание, что и песок перестал затягивать его глубже.

– Горого́н меня раздери! Кажется, вышло.

– Ты достал асараб?

– Пока нет, но, судя по всему, я разгадал шифр. – Лунас разгреб песок влажными от пота руками и выбрался наверх. – Это базовые металлы, известные алхимикам с пеленок. Каждый из них является талисманом определенного алхимического рода.

– Ничего себе, никогда бы не додумалась.

– На самом деле, именно ты меня и навела на мысль…

Лунас подскочил к колонне с изображением феникса и начертил алхимический символ золота. Вновь раздался оглушительный треск, и центральная квадратная плита еще немного приподнялась. Когда Лунас нанес последний, двенадцатый, сигил, посреди зала возвышался целый каменный постамент, в основании которого, как на полочке, стояла драгоценная шкатулка.

– А вот и наш асарабчик! – дух авантюриста возликовал в Лунасе, приятное удовлетворение расплылось по телу, когда он, отложив факел в сторону, схватил шкатулку, инкрустированную драгоценными камнями.

– Будь осторожен! Там могут быть ловушки, – предостерегла Эль.

– Не, порядок, все под контролем.

Лунас открыл крышку и увидел асараб. Он был прекрасен. Искусная ювелирная работа старательного мастера – оловянная фигурка, и ничего лишнего. Маг невольно улыбнулся. И тут услышал глухое постукивание маленьких металлических игл. Лунас вскинул голову и столкнулся с кошмарной картиной: из конусообразного центра потолка полчищами расползались черные муравьи. Глаза их горели яркими красными огоньками в полумраке.

– Упс.

– Это еще что значит?

– У тебя место в сумке осталось? – Лунас громко захлопнул шкатулку и, крепко сжав ее, подхватил факел.

– Да. А что?

– Открой ее! – Лунас кинулся к центру руны на полу зала. – И приготовься бежать изо всех сил.

Формиси́ды каскадом обрушились в песок, когда поток кобальтовой энергии окутал Лунаса, и телепортационное кольцо переправило его обратно в катакомбы. За секунды, пока Эльвия засовывала шкатулку в сумку, Лунас стер руну, которую так старательно рисовал перед хранилищем. Однако это не остановило механических муравьев – они, словно небольшие чернильные пятна, проявлялись на песке, стройными рядами выползая из-под двери тайника.

– Бежим! – скомандовал Лунас, заметив ужас на лице Эль, которая только закинула сумку обратно за спину.

Он мигом схватил ее за руку и бросился к выходу. По закону подлости стражи зашевелились и начали пробуждаться.

– Не сюда! – Лунас резко развернулся и метнулся ко второму тоннелю. Краем глаза он заметил, что муравьи буквально наступают на пятки, и нет ни секунды на промедление.

– А куда?! – едва удерживая темп, прокричала Эльвия. Дыхание ее сбилось и стало прерывистым. – Мы же пришли другой дорогой…

– Тот путь нам закрыт!

Одного факела не хватало, чтобы нормально осветить тоннель, поэтому Лунас тщательно прислушивался к журчанию ручья. Параллельно с этим он пытался сотворить хоть искру магии Люкса.

– Если вэ́рги стали просыпаться, Ферхис уже пробудился, а значит, через башню незамеченными нам не выйти…

– Что же делать? – Эль с опаской обернулась. – Что это вообще за твари?

– Смотри под ноги! Если споткнешься, нам конец!

Они петляли по сырым коридорам, устрашающая черная волна муравьев нагоняла. Но шум водного потока усиливался, что было хорошим знаком.

– Формиси́ды – самое изощренное и опасное творение алхимиков, – выдерживая паузы между словами, чтобы не сбить дыхание, пояснил Лунас. – Они впиваются лапами-иглами в кожу и впрыскивают разъедающую кислоту. Живое существо погибает мучительной смертью.

– А ты умеешь подбодрить! – с отчаянной иронией воскликнула Эльвия, оступившись и едва не упав.

Лунас придержал ее, ведь ожидал подобного в любой момент. Наконец, он почувствовал легкое дуновение свежего воздуха, а шум ручья сравнялся с громкостью металлических муравьиных лап, монотонно ударяющихся о стены.

– Когда скажу, создай самую мощную сферу, какую сможешь, и бросай вперед.

– Но тут же не действует магия…

Лунас вместо ответа отшвырнул факел и встряхнул левую руку – несколько солнечных частиц заискрились в его ладони.

– Уже нет, – с ухмылкой проронил он и, когда впереди появились просветы, крикнул: – Давай!

Они с Эльвией одновременно создали сферы и почти синхронно запустили их вперед. И хотя это были едва ли не самые слабые колдовские атаки, они все же сработали: стена задрожала и продолговатые трещины в ней увеличились.

– Еще раз!

Вторая попытка с треском и грохотом удалась: камни обрушились вниз. В тоннель ворвались блеклый фиолетовый свет сумерек и свежий, влажный воздух, наполненный ароматом полевых цветов.

Лунас бегло оценил обстановку: перед ними зияла глубокая пропасть, а у подножия отвесного склона разливалось широкое лазурное озеро с термальными источниками. Огромный водопад из внутригорных рек разбивал мощный поток о гладь воды, исходящую паром. Лунас хорошо знал это место по другую сторону Ла́унских гор. Здесь начиналась территория Лесного Королевства, напрямую связанная с измерением Ривье́р подземными реками. И именно тут он вместе с Вивье́ной встречал ее дальних родственниц-русалок, которые помогли добыть глубоководные ма́люмы накануне шамадорского Посвящения.

– Держись за меня! – он попытался перекричать шум водопада.

– Ты что задумал?! Я не буду прыгать! – Эль в панике вытаращилась вниз.

– Некогда спорить!

Лунас схватил ее в охапку – она едва успела зажмуриться – и спрыгнул. Воздух упругим порывом ударил в лицо, а озеро стало стремительно приближаться. Они падали. Эльвия так сильно вцепилась Лунасу в спину, что ему показалось, будто в кожу вонзились когти. Однако стоило отдать ей должное – не впала в истерику, как на корабле, и вообще не проронила ни звука, лишь учащенно дышала.

«Давай же», – Лунас дотянулся двумя пальцами до вышивки Ама́нтеса на запястье. От золотистого изображения солнца с черным полумесяцем отделился сгусток бледного света, который тут же слился с ним. Свободное падение сменилось мгновением невесомости, от которого перехватило дух. Адреналин ударил в кровь, и Лунас довольно улыбнулся. Всякий раз при полетах его тело испытывало непередаваемое наслаждение – каждая мышца наполнялась недюженной силой и выносливостью.

Последовал плавный рывок. Лунас крепче прижал Эльвию, чтобы она случайно не выскользнула из рук.

– Юху! – азартно воскликнул Лунас, когда огромные солнечные крылья за его спиной расправились, и, лавируя на воздушных волнах, стал медленно опускаться. Теперь он позволил себе переключить внимание на явно перенервничавшую Эль.

– Эй, Уголек, ты чего такая тяжелая?

Его не переставало забавлять и умилять, как искренне она злится на его колкости. Эль вытащила-таки из него свои «когти».

– Нет смысла говорить, что я боюсь высоты, да? – проворчала она.

– Зато ты первый в мире летающий уголек! – Он поймал воздушный поток и нырнул ниже.

Эльвия фыркнула, а Лунас оглянулся на оставшуюся позади цепь высоченных гор с заснеженными вершинами. Механические муравьи черным потоком лились из дыры, которую проделали маги в скале. Формисиды мчались к своей неминуемой гибели – от встречающих их камней или воды.

Лунас ощутил сладкий вкус победы: капля персикового нектара на губах. Повеяло нежным ароматом сирени в вихре лепестков роз, хотя, возможно, он исходил от девушки в его руках. И тут его триумф омрачился: солнечное крыло выглядело непривычно – насыщенный цвет с миллиардами переливов, словно от мерцающих осколков разбитой жеоды, сейчас казался тусклым и безжизненным. Магия иссякала.

«Вот засада!» – мысленно прорычал он, не желая посвящать Эльвию в свои проблемы.

Он знал, что его дар напрямую зависит от Солнца, отчего к вечеру непременно ослабевает, если не накопить достаточно энергии за день. Лунас научился это делать и обычно не сталкивался с беспомощностью. Но Веремей всегда был злополучными сутками, когда приходилось относиться к расходованию сил с особой бережливостью, ведь Солнце надолго перекрывалось Ведой и Шитой. Этот Веремей оказался не похож на другие: Лунас провел ночь без сна, придумывая план и изучая материалы о кольце, потратил уйму сил на сложную алхимию, не говоря уже о физической усталости. Призыв крыльев истощил последние ресурсы.

Солнце никогда не прощало ошибки и беспрекословно брало свое, соблюдая непоколебимые законы природы. Сила дара стремительно угасала. Однако вместо того, чтобы признаться в своем промахе, Лунас лишь молча сдавил челюсти от злости и напряг мышцы, борясь со слабостью.

– Что не так? – Эль, видимо, интуитивно почуяла неладное.

– Плавать умеешь?

– Да-а…

– Возможно, придется прыгать в воду и плыть к берегу…

– Что ты не договариваешь? – Эльвия попыталась развернуться и посмотреть на него, но он не дал ей этого сделать. Лунас выдержал паузу, сосредоточенно перенаправляя дар, обычно разливающийся по всему телу, в солнечные крылья. Погрузившись в легкое облако теплых паров над озером, он вслух прикинул:

– На самом деле, берег уже близко.

«Справлюсь», – внушил он себе, и вдруг мучительно жгучая боль пронзила кожу под правым ребром. Тем самым, которое ему сломал Нейран в битве за корону Шамадора. Перед глазами Лунаса поплыли искры. Одна его рука рефлекторно потянулась к ране, разъедаемой кислотой. Он почувствовал теплую кровь на пальцах, стиснул зубы и сделал мощный рывок в сторону берега. Зрение дало сбой. Небо опрокинулось, и молот воды тяжело рухнул на голову.

Глава 5. Шаг за грань

Заканчивались последние приготовления. Преподаватели Шамадора носились вокруг зрительских трибун, накладывая и проверяя магические щиты. Королевские стражи укрепляли защиту купола вокруг ложи, где восседала Ивесса Арстан со своими приближенными. Герольды сновали между рядами, устанавливали смотровые соты и собирали адели́ты у заинтересованных лиц. После Ратных Столкновений именно с помощью этих именных монет желающие будут бороться за право нанять определенного студента к себе на работу. Торги иной раз длились по несколько часов, затягиваясь до окончания Веремея.

Нейран в ночной мгле, с трудом разгоняемой факелами, различил, как один из герольдов подошел к королеве и глубоко поклонился. После ее отмашки он выпрямился и принял адели́т Ивессы, чей голос был самым весомым в спорах за выпускника. Для любого шамадорца заслужить его было величайшей честью.

Нейран, однако, потерял интерес к происходящему. Его сердце гулко стучало в груди, отсчитывая последние секунды спокойствия и прежней жизни. Подав заявку на выступление, он собственноручно перечеркнул все шансы остаться в тени и подписал себе приговор. Тем не менее, он прекрасно осознавал, что поступил бы так же, доведись ему все переиграть.

Перед выстроенной шеренгой будущих выпускников расхаживал Манти́р. Он заложил руки за спину и цепко высматривал в лицах студентов нечто, известное только ему.

– Ну что, недоумки, – произнес он в меру громко и резко, чтобы выпускники торопливо выпрямились, как на военном параде, но на трибунах его не услышали, – настал ваш час Пра-Ведной. И только попробуйте своими физиономиями вляпать титул этой школы в грязь, я с вас шкуры посдираю, сидеть не сможете! Я ясно выражаюсь?

– Так точно, аро Манти́р! – рявкнул хор голосов. Нейран скептически промолчал.

Мантир остановился напротив середины шеренги и скрежетнул зубами. Ветер, пахнущий хвоей, шелестел листьями деревьев волчьего леса и теребил его одежду.

– А теперь, сопляки, я должен разбить вас на пары. Я бы мог это сделать, но лучше сами выбирайте себе дуала. С умом… ну или тем, что у вас осталось замест этого в черепушках. Вы должны выбрать того, кому доверяете или просто считаете меньшим дегенератом, чем всех остальных. И поживее!

Выпускники стали перешептываться. Ска́ра Деламо́нт, стоящая по правую руку Нейрана, беспокойно покосившись на дальний конец шеренги, наклонилась к нему и тихо произнесла:

– Если хочешь, я могу стать твоим дуалом.

Он повернул голову и удивленно уставился на нее, почувствовав в этом вопросе нечто большее, чем обычное предложение вместе выступить на Ратных. Но его мысли сейчас занимали другие дилеммы, поэтому он безразлично бросил:

– У тебя разве не Э́рлин [18] – боевой?

Скара смутилась и принялась дергать заусенцы на пальцах. Нейран даже в сумраке заметил, как ее щеки порозовели.

– Я… да, конечно, – сбивчиво пробормотала она. – Я подумала, может быть…

– Готова? – Э́рлин Тере́ра подошел с залихватски распахнутым дублетом и, перекинувшись с Нейраном мимолетными взглядами, протянул своей девушке колбу с золотой жидкостью. – Развел среднюю дозу. Нэмет, ты будешь? У меня еще одна осталась.

– Нет, спасибо.

Нейран никогда не баловался миласой. Ему казалось, что чрезмерная концентрация на занятиях благодаря допингу повлечет за собой серьезное ухудшение внимания без него.

Однако сейчас он все же засомневался, не воспользоваться ли возможностью сравняться в реакциях с опытными бойцами. К тому же, мила́са не вызывала привыкания, как те же паутинки, и не была противозаконным средством. «Что бы мне посоветовал Алива́р? – с сомнением подумал Нейран и едва сдержал усмешку, когда мысли принесли очевидный ответ: – Что? Драть когти с этой арены и смотреть на Ратные с трибун!»

– Извини, Ал, сегодня я, наконец-то, поступлю по-своему, – прошептал он, будто наставник был рядом и мог его услышать.

– Если через минуту вы не определитесь с дуалами, отправлю вас за серебрянку! Устроили мне тут сеанс сновидения! – гаркнул Манти́р.

Подстегиваемые его заканчивающимся терпением, выпускники загалдели громче, споря и торгуясь между собой, будто о цене за рыбу на рынке.

– Нэмет, тебе особое приглашение нужно? – Мантир упер кулаки в бока.

Нейран, сохраняя внешнее хладнокровие, уверенно сказал:

– Нет, аро Мантир. Я использую право на единоличное выступление.

Галдеж выпускников замедлился, словно попал в ловушку тягучего меда. Стало слышно, как с трибун доносятся споры и ставки на зрелищность Ратных Столкновений, разбавляемые заливистым смехом женщин и бахвалистыми комплиментами мужчин. Краем уха Нейран различил, как из ряда его однокурсников вырвалось сдавленное «вот ведь самоубийца». Мантир приблизился тяжелой поступью, не отрывая от него взгляда единственного глаза, и процедил:

– Ты паутинки обнюхался, парень? Даже для дуальной пары непросто пройти Ратные до конца, а ты собрался соваться туда в одиночку?

Нейран даже не удосужился передернуть плечами и показать хотя бы толику сомнения, которого ждал Мантир. Лицо профессора испещрили морщины, а нахмуренные брови грозились вот-вот закрыть обзор единственному глазу. В его цепком и требовательном взгляде плескалось нечто, отдаленно напоминающее беспокойство.

– Ты – мой лучший студент. Если провалишься ты, чего ждать от остальных обалдуев? – продолжил Мантир, пытаясь урезонить Нейрана, но тот, стойко выдерживая давление преподавателя, безапелляционно заявил:

– Статья тридцать семь, пункт двенадцать, подпункт три Регламента Учебного Процесса разрешает студенту Шамадора, будущему выпускнику, использовать «право Соло́ны [19]» – выступать единолично. Обновленный Регламент принят после реформации учебного процесса Нариной Опирум, которая ввела в обучение дуальные пары. Ранее, как вам известно, профессор, студенты выступали в одиночку.

Щеки Мантира покраснели от напряжения, он надулся, словно жаба, пыжащаяся казаться больше, чем есть на самом деле, и рявкнул:

– Ну и дери тебя горого́н, Нэмет! – после чего посмотрел на остальных выпускников с таким гневом, что они попятились. – Есть тут еще кретины с принципами?

Студенты затихли, как мыши в мешке зерна, по которому шествовал чуткий кот, и лишь испуганно таращились на разозленного Мантира.

– А мне что делать? – подала растерянный голос Те́на Вель, крупная девушка с коротко стриженными серыми волосами и внушительной мускулатурой. Именно она осталась без дуала из-за решения Нейрана.

Задав вопрос, она вжала голову в плечи, явно опасаясь получить нагоняй от профессора, хотя комплекцией и ростом значительно его превосходила. Мантир, однако, даже не повернулся к ней.

– Прицепись хвостом к другой паре и не высовывайся, – отмахнулся он, после чего раздраженно указал на столик, где валялись магнитные нашивки с цифрами. – Разбирайте.

Нейран добыл свою, задумавшись, действительно ли у Мантира есть Черный список, в который он вносит разочаровавших его студентов. Среди шамадорцев ходили угрожающие слухи, будто тот, чье имя туда попадает, мгновенно плошает во всем и не может сдать выпускные экзамены, что неминуемо влечет за собой исключение и позорное клеймо «ведьмы» или «ведьмака». Примагнитив нашивку к дублету в районе груди, Нейран погнал прочь отвлекающие мысли.

Черный список Мантира – такая же глупая страшилка для первокурсников, как и Книга Побед, в которую, по тем же блуждающим по коридорам слухам, юноши записывают свои любовные похождения и получают за них баллы. «Такие истории, – решил Нейран, – распускаются только для того, чтобы студенты держали себя в руках. И думали исключительно об учебе».

– И последнее, виверновы дети, напутствие: контролируйте силы, иначе судебный Трибунал Дар-Инспекции отправит вас прямиком к горгульям на свидание. Сомневаюсь, что вы будете верещать от радости, если это случится. Вы знаете главное правило: не убивать.

Как только Мантир закончил, к выпускникам приблизился пожилой мужчина с редкими седыми волосами до плеч и обветренным лицом. Серая свежая щетина покрывала его челюсти и щеки, воинственный маленький рот кривился из-за шрама на губе. По его богатому мундиру Нейран заключил, что гость руководит сунтлео́новскими стражами, с которыми предстояло столкнуться третьекурсникам. А бельви́товые рычащие львы на плечах и черные перчатки из бархата, слегка выцветшие на солнце, подсказали, что он больше времени проводит на парадных церемониях под открытым небом, нежели в боевых кампаниях.

– Доброй ночи! – хорошо поставленным голосом произнес мужчина. – Меня зовут Эрне́ст Гады́рс [20]. И я имею честь быть сеша́ем и Охранным Когтем королевы Ивессы Первой, Бельви́товой Тиши.

Нейран скрипнул зубами и сделал полшага назад, отдаляясь от ближайшего факела и пряча лицо в тени. Он не узнал рэва Гады́рса. За прошедшие с инцидента четырнадцать лет тот изрядно постарел. Однако, надо отдать ему должное, внимательный взгляд бледно-серых глаз и железная выправка не поддались влиянию времени. Нейран сжал кулак. От столь близкого присутствия человека из детства вдруг опасно заволновался Нокту́рнус. Разъярившись от переполнявших его чувств, Нейран кинулся в Вер-Шительные Воды с головой – решил участвовать в Ратных Столкновениях, уверенный, что сдержит проклятие под контролем. Но прошлое, будто настырная любовница, залезло своими давно позабытыми страхами под одежду и взбудоражило старые раны.

– …в лесу также рассредоточены фурии. – Нейран не сразу понял, что пропустил часть речи Эрнеста. – Они подготовили ловушки. Кроме того, в соответствии с указом королевы в этот раз они имеют право использовать силы. В пределах разумного, конечно, – поспешно добавил он, видимо, уловив ужас в шепоте, пробежавшем по ряду выпускников.

Нейран явственно почувствовал, как по руке до груди стрелой промчался разряд боли. Отголосок давней атаки фурии он ощущал до сих пор, как старики – ноющую тяжесть в колене перед дождем. И тут он отчетливо осознал, что в эту ночь не только оспорит слова Айси о трусости, но и столкнется лицом к лицу с самим собой. «Нельзя вечно убегать и бояться теней прошлого, – собравшись, мысленно сказал себе Нейран. – Наступает момент, когда понимаешь, что справиться со своими страхами можно только вступив с ними в неравный бой. Я обязан победить, иначе дальше меня ждет не жизнь, а жалкое существование».

– Объявляю Ратные Столкновения открытыми! – прогремел рэв Гадырс.

Сердце Нейрана пропустило удар. Выпущенные апе́сы закружили вокруг третьекурсников. Он глубоко вздохнул и, повинуясь общему движению, рысью направился к деревьям.

Лес встретил Нейрана привычной прохладой, шумящей листвой, ароматом влажного мха и хвои. Тьма сомкнула вокруг него свои надежные объятия. Его глаза поначалу ничего не видели, слух напрягся. Нейран различил мягкое журчание воды, тихий щебет птиц и едва слышимое жужжание апе́сы. Используемые на Ратных механизмы были куда технологичнее, чем продающиеся на обычном рынке. Дождавшись, пока зрение привыкнет к темноте, Нейран пошел на звук реки. Его осторожные шаги отдавались тихим треском. Журчание становилось все громче. Деревья раскачивались от усиливающегося ветра и жутковато скрипели.

Нейран, наконец, добрался до реки, кривой нитью уходившей в низину, где, судя по запаху, пряталось болото. Он остановился, рассматривая воду. Там, на самом дне, течение медленно колыхало невесомые водоросли.

Нейран тревожно прислушивался. Его взгляд блуждал по зарослям, ни на чем не фокусируясь. Он размышлял о том, что где-то здесь непременно остановится дуальная пара Лино́ра Нерзу́ и Аметри́ны Сил, ведь ей для колдовства требовалась вода. Об этом наверняка были осведомлены и их противники. Нейран медленно двинулся на восток по берегу реки. Он напряженно ждал атаки, и это ожидание оказалось хуже, чем переживания об участии в Ратных Столкновениях.

– Слева! – донеслось издалека.

Нейран ускорился, едва не перейдя на бег. Он выскользнул из лесной чащи на небольшую прогалину, где, стоя по колено в воде, Аметрина сосредоточенно создавала водные преграды. Атаки стражей с гулом врезались в них, снося обратно в пучину реки. Сражение шло тяжело. Ее дуала, Лино́ра, похоже, уже ранили. Он, прижимая к боку левую руку, как мог, колдовал правой. Его вены, алые, будто подсвеченная кровь, показывали, насколько натужно используется дар. Слабые взрывные волны едва задевали магические стены нападавших. Случилось то, что нередко происходило с дуалами: оба превратились в защитников. Бой при таком раскладе по статистике почти в девяноста процентах случаев проигрывался.

Не в планах Нейрана было помогать сокурсникам, он всего лишь хотел выследить нескольких стражей и сразиться с ними в одиночку. Но сейчас семь опытных воинов окружили двух шамадорцев, будто слетевшиеся пчелы на мед. Линор и Аметрина сдавали позиции.

Нейран решился. Призвав Черноли́т, он кинулся вперед. Его вены блестели бензиновым отливом, а на коже образовался металлический слой. На хруст веток обратил внимание ближайший страж с короткими серыми волосами, едва старше самого Нейрана. Очередной сунтлеоновец-патриот на службе Ее Гривейшества. Нейран резко взмахнул рукой, и пласт черноли́та обрушился на противника. Тот увернулся, но поскользнулся на мокрой почве и, упав, атаковал стеклянными осколками. Нейран на бегу создал щит, в который они с оглушительным звоном врезались и осыпались на землю. Швырнув щит в лежащего сунтлеоновца, Нейран рванул к ближайшей паре громил. Подскочив к ним, словно шальная росомаха, он прописал одному под дых, а второго боднул плечом в спину и опрокинул в воду. Он свалился головой вниз, подняв высокий фонтан брызг. Убедившись, что Аметрина взяла его на себя, Нейран вернулся ко второму стражу, который уже очухался от апперкота. По затейливому орнаменту наколки меандр на шее можно было понять, что он варма́д – боец из элитных отрядов наемников.

– Жить надоело? – прорычал страж. Его голос напоминал скрежет несмазанных петель.

Нейран на секунду замер, вглядываясь в каждое мимолетное движение противника, чтобы понять, какой стиль борьбы он изберет. Варма́д же будто совершенно не спешил и, усмехаясь, рассматривал Нейрана. Как вдруг обратился к другому стражу, который нападал на Линора.

– Эй, Лэ́дло, здесь есть дичь покрупнее, чем эти проигравшие сопляки!

– Только без меня не начинай, Бэл, – отозвался тот.

– Разомнемся? – Бэл адресовал вопрос Нейрану и сделал ложный выпад.

Нейран отступил на шаг, боковым зрением заметив, что ему в тыл заходит матерый мужчина, названный Лэдло: низкорослый и дородный, словно плод любви сверга и инсандийской женщины, с таким же орнаментом меандр на шее.

«Так вот о какой зрелищности распевали эти крысы. – Нейран вспомнил пересуды придворных. – Еще бы дракона заставили победить». Он не закончил свою язвительную мысль – на него ринулись сразу оба варма́да. Рукопашная так рукопашная, решил Нейран. Погасив приступ проявления Ноктурнуса, он ушел от атаки Лэдло и пнул его по колену. И когда тот согнулся, влепил ему по затылку. Вармад хрюкнул и повалился на колени, взвыв от боли. В эту же секунду Нейран, поддавшись азарту, повернулся к приближающемуся Бэлу, и тут воздух с хрипом вылетел у него из груди. Ударная волна от кулака, врезавшегося в солнечное сплетение, швырнула Нейрана вниз. Но прежде, чем он обрушился в грязь, Бэл прописал ему в челюсть. Земля задрожала от падения Нейрана. Его рот наполнился грязью и кровью, а в сознании рассыпались яркие искры. Прошло пару секунд, прежде чем пустота в месте удара исчезла, и ее заполнила боль. Воздух, выбитый из легких, он с шумом втянул обратно.

Едва Нейран пришел в себя, Бэл возник рядом, словно ураган, – безумный и быстрый. Резкое, точное движение – и снова удар. Нейран в последний миг увернулся от тяжелого сапога, подошва которого была усеяна шипами. Опершись на руки, Нейран вскочил, отплевываясь от грязи.

– Ну что, щенок, цел? – с издевкой подтрунил над ним Бэл. – Лэдл, живой?

Второй вармад, корчась от боли, пробубнил, поднимаясь:

– Живой, но этот кретин разбил мне лицо.

Нейран мельком оценил нанесенный им ущерб: разбитая бровь, кровь из которой хлестала на веко, закрывая обзор, и подбитый глаз, уже заплывающий синяком, – и довольно ухмыльнулся, чем тут же взбесил Бэла.

– Тебе сейчас достанется, сопляк. Посмотрим, на что годится этот ваш пансионат благородных девиц, – прорычал он и вновь бросился на Нейрана.

Удар слева, удар справа, выпад ногой – Нейран отбил нападение, но пропустил обманный маневр. Кулак с хрустом врезался ему в скулу. Щека онемела, но вскоре чувствительность вернулась пульсирующей болью. Нокту́рнус внутри взбаламутился и стал вскипать. Нейран с трудом подавил его возмущение. Сосредоточившись на драке, он вцепился в запястье Бэла, ударил ногой под колено, извернулся, съездил локтем в живот и ушел корпусом вниз. Раздался вопль Бэла. Он потерял равновесие, пошатнулся и упал на землю, схватившись за сломанную руку. Нейран не успел выпрямиться – в спину прилетел разряд электричества. Тело обожгло болью. Нейран с ревом призвал Чернолит. Вены, вздутые от разряда тока, принесли знакомое ощущение власти над Дикой Магией. Отразив щитом новый залп молний, Нейран в считаные мгновения оказался возле Лэдло и отшвырнул его магией. Вармад рухнул прямиком в кусты и застонал, когда острые шипы растения впились ему в кожу, но так и остался там лежать.

Нейран развернулся. Аметрина в водном коконе напоминала акуа́нскую богиню, появившуюся из глубин морей. Она не нападала, но управляемые ею водные хлысты охаживали стражей, не давая им возможности приблизиться к Линору. Он, придерживая правой рукой левую, переводил дыхание за спиной своей защитницы. Рядом без сознания валялся второй воздушный маг. Осталось трое. Нейран перехватил обеспокоенный взгляд Аметрины и, сделав только ей понятный знак, атаковал сразу троих. Магические сферы прилетели каждому в плечо, заставляя отвлечься от Аметрины. Удостоверившись, что маневр сработал, Нейран отступил. Щека саднила, а по спине еще пробегали остаточные разряды, но он неотрывно смотрел на противников, выставив перед собой руку. Как только Аметрина воспользовалась заминкой, обрушив на них поток воды, словно речное цунами, Нейран одним внушительным ударом жидкого металла сбил с ног всех стражей. Третий попытался встать, но подоспевший Линор обездвижил его своей взрывной магией. Послышался звук низвергающейся воды: Аметрина освободилась от кокона и мокрая вылезла из реки.

– Спасибо за помощь, Нейран, – произнесла она устало. Одним движением сверху-вниз указательного и среднего пальцев, прижатых друг к другу, заставила всю воду с волос и одежды стечь в почву.

– Да, Нэмет, спасибо, – спохватился Линор, рассеянно осматриваясь. – Не так я себе Ратные представлял.

– Если хочешь, мы можем использовать право на досрочное завершение, – заботливо предложила Аметрина, оценив рану на руке боевого мага. – Думаю, нам засчитают хоть какие-то баллы за эту драку, за вычетом побежденных Нейраном…

И пока Линор раздумывал, Нейран покинул прогалину и отправился в чащу леса. Он не рассчитывал, что из первой же стычки выйдет наполовину энергетически опустошенным. Еще один такой бой, и ему грозит серьезный урон от магического истощения. Кости, превращающиеся в металл, доставляют мучительную боль, поэтому Нейран предпочитал никогда не доводить до такого состояния. Однако сдаться и преждевременно закончить испытание – нет, такого от него никто не дождется.

Нейран отдалялся от реки, продираясь сквозь хрустящий густой тростник, и не ко времени подумал об Айси. Он много раз фантазировал на тему развития сцены в спальне, если бы не тот «тумматский» кулон у нее на шее. Его память отчетливо хранила детали ее облика. Ресницы, густые и темные, словно чернила. Осколок солнечного света, запутавшийся в ее волосах. Самые разные невысказанные слова, отражающиеся в изгибе губ. И он сам – далеко, в самом центре ее голубых глаз, – еще один мир, наполненный чувствами и воспоминаниями. В отличие от чудесной и нежной Ане́лии, похожей на легкий ласковый бриз, Айси больше напоминала ураган. Она даже пахла разреженным воздухом перед грозой и черной сливой – единственным растением, которое расцветало в Сунтлеоне только в сезоны бурь. По объективным меркам красоты Айси уступала Анелии, но ее энергия, дикая и необузданная, будоражила его сознание. Никогда раньше такого с Нейраном не происходило. Он размышлял о том, переживала ли она, когда он дрался, или ей не до него в объятиях Клагората на трибунах. Резкий приступ раздражения вновь овладел им, когда воображение услужливо подсунуло мерзкую картинку.

Разозлившись, что ведет себя, как влюбленная девчонка, Нейран сконцентрировался на деле. Он добрался до самой серебрянки на границе территорий Шамадора, по пути столкнувшись еще с одним и затем с тремя стражами. Первая драка оказалась немного проще, учитывая, что Нейрану удалось застать колдунью врасплох. Во второй помогло появление Си́руса. К тому времени, когда последний из профессиональных магов призвал своего горогона, другие уже лежали в отключке. Черный лев разорвал горло оленю. Остатки вражеского горогона вернулись в Ама́нтес, как раз когда Нейран уделал его обладателя.

Нейран привалился к стволу дерева. Победа над восемью противниками далась ему непросто. Запасов энергии на безопасное колдовство почти не осталось, и он неминуемо приближался к магическому истощению. Нейран уже пожалел об отказе от мила́сы. Впрочем, он надеялся, что в скором времени первая часть Ратных Столкновений будет завершена. И сейчас он намеревался вдоволь отдышаться, а потом вернуться к полю у зрительских трибун. Серебрянка мягко поблескивала в траве, беснующейся от порывов ветра, а на небе слабо светился нимб затмения.

Сирус лежал рядом, вскинув голову, и его нос забавно подрагивал, когда он втягивал воздух. Нейран разминал затекшую шею, как вдруг лев издал предостерегающий рык и грациозно вскочил. Его хвост с кисточкой нервно мотнулся в сторону. Нейран напрягся и отстранился от дерева, вглядываясь в насыщенные лесные тени. Из его рта вырвались клубы пара. Тонкий слой инея покрыл пожухшие листья и кору деревьев. «Айсин?» – проскочила неуверенная мысль. Нейран ощущал чужое присутствие, но сильно сомневался, что это она решила вторгнуться в военную игру. Он увидел тень, выскользнувшую из мрака леса. В нос ударил запах надвигающейся грозы и черной сливы.

Он сделал шаг навстречу – фигура в одно движение оказалась рядом – и запоздало понял свою оплошность.

Нейран прекрасно знал об опьяняющем аромате фурий, заставляющем расслабиться и позабыть об опасностях, но все равно купился. И осознал это только тогда, когда когти едва не вцепились ему в плечо.

Любое прикосновение этих существ к коже, и ты, считай, труп. Раньше, в дикие времена, плененных фурий использовали как орудие пыток, и в сравнении с болью, которую они вызывали, даже сожжение заживо было путевкой на курорт Ривьера. Ивесса же приказала им использовать щадящие атаки на Ратных, но Нейран понимал, насколько мучительными будут даже они, и в ужасе отпрянул от очередной попытки его коснуться.

Синекожая фурия, глядя на него черными глазами, криво усмехнулась. Она раскинула руки в стороны, и плавники на них с хлестом распустились, как веер, в бритвенно-острые переливающиеся фиолетово-синие перья. Склонив голову набок, словно обратившаяся в слух сова, она мотнула рогами и разомкнула рот, произнеся голосом призрака:

– Я уже ела этот запах. Я тебя знала… Кто же ты?

Фурия неестественно дергано повернула голову и остановила свой гипнотизирующий взгляд на угрожающе рычащем Си́русе. Затем сделала по-птичьи легкий шаг ко льву и протянула к нему когтистую лапу. Сирус, прижавшись к земле, рыкнул и в испуге попятился, поджимая хвост. Она замахнулась лапой. Сирус отпрыгнул и ощерился, готовясь напасть. Нейран напряг связь со львом, заставляя его прекратить. Лев заупрямился, словно молодой жеребец во время первой заездки.

– Ко мне! – рявкнул Нейран.

Сирус вскинул голову, дернулся, но все же приблизился и злобно зыркнул на хозяина. Фурия вновь уставилась на отступающего Нейрана, растопырив перья. Он заметил криво обломанное перо на ее правой руке. Страх мурашками пробежал по спине. Сердце подскочило в горло. В голове вновь вспыхнуло воспоминание, как однажды фурия уже коснулась его, и какое при этом ему довелось испытать мучение. Тогда он потерял сознание. И вот теперь она снова перед ним.

Ана́ра.

Сирус, отреагировав на его испуг, утробно зарычал на приближающееся существо. Под подошвой Нейран ощутил уплотнение и услышал хруст. Серебрянка ярко вспыхнула. Но ждать от нее защиты не стоило – на фурий ее действие не распространялось.

– Твой запах… такой тяжелый и холодный, ммм… что же это… – Ана́ра приближалась, ее перья на руках размеренно покачивались на ветру. – Я знаю… запах смерти…

Нейран попытался сглотнуть ком, застрявший в горле. Ноктурнус пробудился в сердце и требовательно растекся по венам, стремясь защитить его. Но сильные эмоции в связке с Ноктурнусом могли привести только к одному последствию. Тому, которое учуяла фурия. Нейран с трудом подавил позыв призвать проклятие.

– О, Раз-Рушительница, – игриво протянула Анара. – Здравствуй, милый. А я тебя совсем не узнала… спустя столько лет.

Ее губы растянулись в леденящей душу кривой улыбке, и она поклонилась. Нейрана обдало холодом пробирающего ужаса. По древним традициям своего народа фурии склонялись только перед королями и теми, кого собирались убить.

Нейран королем не был.

Анара хотела завершить неоконченное дело четырнадцатилетней давности. Взмахнув руками, она поднялась в воздух и спикировала на него, целясь когтями ног в шею. Нейран рванул вниз, перекатился через голову и, вскочив, призвал Чернолит. Метнув в Анару, заворачивающую на второй круг, сферу, он тут же помчался в другую сторону и повторил удар. Первая сфера пролетела мимо, но вторая попала в ее руку, обрушив фурию вниз. Она пронзительно закричала, поднялась и, словно змея, кинулась в атаку. По приказу Нейрана Сирус напал на нее со спины. Челюсти зверя сомкнулись возле волос фурии, в которые были вплетены мелкие перышки, но она вовремя отскочила. Они так и застыли втроем, таращась друг на друга: Нейран – на Анару; она, опираясь на землю четырьмя конечностями и выгнув спину, – то на него, то на льва; и Сирус – неотрывно следя за хозяином, ожидая приказа. Одно невесомое движение могло привести эту живую инсталляцию в движение.

Нейран судорожно просчитывал варианты.

Единственный шанс победить и остаться в живых он видел только в объединении с Сирусом, чего всячески избегал. Покоренный горогон, привязанный к его Амантесу, нес в себе губительную силу подчинения чужой воли. Нейран хорошо помнил, как Сирус вырвался из темноты в своем оригинальном обличье медведя с разверзнутой пастью, полной громадных желтых зубов. Тогда Нейрана чуть не хватил удар. Однако поборов зверя, он понял, в какой капкан добровольно засунул руку. Горогон боролся, вырывался из Амантеса и неоднократно испытывал его, стараясь подчинить своей воле. В конце концов, Нейран получил еще одну способность, которую страшился использовать, и которая несла скорее опасность и проблемы, чем помощь.

Чем сильнее сопротивлялся подчинению противник, тем больше получал физического вреда. Своим объединением Нейран запросто мог сломать человека. Убить его. Эта угроза преследовала его по пятам, сколько бы он ни прятался. Но были и другие последствия такой силы. Нейран быстро выяснил, что на контроль разума другого существа расходуется слишком много энергии. И как легко, проникнув в чужое сознание, потерять собственное. А это, в свою очередь, грозило утратой контроля над Ноктурнусом.

Но несмотря на все кричащие дефекты, другого выхода у Нейрана не было. Кроме как сдаться и умереть от дикой боли. Он принял решение. Движением, разрушившим инсталляцию, стал удар по Амантесу. Мягкие волокна жгучтравы, из которой вышивался Амантес, ласково мазнули по подушечкам пальцев. Сирус черным сгустком притянулся к изображению солнца и полумесяца. Нейран перехватил его и раскинул на себя. Вокруг него появилась аура льва, готового к атаке.

Анара бросилась вперед, целясь острыми когтями в глаза Нейрана. Он шагнул в сторону и, собравшись с духом, спешно схватил ногу промахнувшейся фурии. Ее угрожающе острые крылья метнулись к его лицу, а руки потянулись к шее. Боль пронзила висок, но Нейран успел.

Он закричал, пытаясь прорваться в ее сознание. Анара взвизгнула, и Нейран почувствовал, как ее мысли ускользают от него. Он увидел в них жалкого мальчишку, взирающего синими глазами, полными слез, на то, что совершил. Пепелище, бывшее некогда принцем, раскинулось перед его ногами. Анара вскинула взгляд с этого зрелища на мальчишку. И Нейран перехватил ее волю. Фурия трепыхнулась, обмякла в руке Нейрана, сознание которого вернулось в собственную голову. Отпустив Анару, он, корчась от боли, откинулся на траву.

* * *

Эль соскальзывала с мокрых каменных глыб, покрытых илом, изо всех сил цепляясь за все, что можно. Наконец, она выкарабкалась на берег, усеянный сине-желтыми цветами, и села, откашливаясь от воды. Эльвия оглянулась – Лунаса нигде не было. Перед взором расстилалась подозрительно безмятежная долина: широкое озеро окружали массивные горы с заснеженными вершинами. Вдали виднелся фьорд. Его серые отвесные склоны, поросшие колючим кустарником и пурпурным багульником, ныряли в воду, прикрытую воздушной дымкой. Долина утопала в тумане пара, словно в облаках сладкой ваты.

– Семпер, ты где?!

Грохот огромного водопада и монотонное жужжание насекомых заглушили ее крик.

– Лунас! – вновь проорала Эль, сорвавшись на хрип. Пугающее осознание стянуло горло будто удавкой. Он рухнул в озеро и до сих пор не всплыл.

Эльвия собралась с духом, усмирив панику, и осторожно ступила обратно в воду. С трудом удерживаясь на трясущихся ногах, она постепенно продвигалась глубже, стараясь хоть что-нибудь разглядеть на песчаном дне. Эль сделала еще несколько неуверенных шагов, как вдруг перед ней вынырнула голова, покрытая длинными водорослями. Эльвия отпрянула и едва не распласталась на камнях. Уняв сердцебиение, она разглядела перед собой зеленокожую девушку, нервно размахивающую кончиком рыбьего хвоста. Русалка рывком подняла из-под воды Лунаса и осуждающе вытаращилась фиалковыми глазами на Эль, словно та выбросила мусор в ее водоем.

– Спасибо, – опомнилась Эльвия и склонилась, чтобы забрать Лунаса.

Между пальцев у спасительницы оказались перепонки, а заостренные уши были рельефны, будто плавники. Кожу на груди и шее покрывала чешуя, переливающаяся всеми оттенками морской волны. Каждая бирюзово-салатовая чешуйка, казалось, имела свой индивидуальный рисунок.

– Лунас, очнись, пожалуйста! – Эль с огромным трудом вытащила его на большой камень, широким пластом торчащий из воды.

– Фиий, пиий, фиий, – тревожно пропищала русалка, оскалившись острыми пираньими зубами.

Эльвия с опаской глянула на нее и не без усилий перевернула Лунаса на бок. Постучала его по спине – изо рта вылилось немного воды.

– Фиий, пиий, фиий!

– Да вижу я, что он наглотался! – рявкнула Эль. – Может, ты умеешь делать искусственное дыхание? Я – нет!

Русалка раздраженно помотала головой, будто посчитала Эль глупой, и звучно затрещала, как дельфин.

– Да хватит уже! Извини, но я не понимаю по-рыбьи!

На Эльвию накатила досада от беспомощности: она не знала русалочий язык и не могла оказать Лунасу срочную медицинскую помощь. Русалка с ворчанием подплыла к Лунасу и резко одернула край его дублета, показав окровавленную рубашку с прожженной сбоку дырой. Из-под одежды выпал запутавшийся в тканях черный муравей. Эль ошарашенно уставилась на него. Дела обстояли куда хуже, чем она думала. Глаза насекомого больше не горели безумными красными огнями, а иглы лап не двигались. Эльвия внезапно поняла, что ей пытались сказать: Лунас не захлебнулся, его отравил яд формисиды.

– Ах ты ж тварь! – она схватила ближайший булыжник и отчаянно ударила по механическому муравью несколько раз, дробя его на мелкие части.

Русалка испуганно пискнула, брезгливо мотнула головой и, взмахнув мерцающим хвостом, скрылась под водой. Магов обдало брызгами, и тут блестящая чешуя напомнила Эль переливы кварцевых кристаллов.

– Как же я могла забыть!

Она скинула мокрую сумку с плеч и суетливо принялась искать жеоду. Вытащила ее – внутри камня завораживающе пульсировала сиреневая энергия. На встречу с Талликой Эльвия забыла взять эолу, подаренную Алива́ром, и пожалела об этом. «Если бы только я сразу о ней вспомнила…» – осудила она себя.

Глубоко вздохнув, Эль мысленно обратилась к дару Дайт и сжала в ладони жеоду – острые кристаллы впились в кожу. Магия исцеления проникла в вены и наполнила их мягким сиреневым светом. К нему от сердца ринулось оранжевое сияние и вызвало покалывание в местах, где они столкнулись.

– Что за ерунда? – нахмурилась Эльвия, отложив опустошенную жеоду, и вдруг поняла, что Темпурус стал разрушать инородный дар, будто огонь, пожирающий все на своем пути. – Нет, миленький, стой, не надо! – взмолилась она. – Давай, Эль, некогда думать, как это выглядит!

Она оттянула край рубашки Лунаса. Рана в районе ребер оказалась небольшой, но глубокой, и имела тошнотворный вид – кожа расплавилась, как воск.

– Давай же!

Эль напрягла руку, приложив ее к обожженному месту на теле Лунаса, и вновь нахмурилась, силясь выдавить хоть немного лечебной пыльцы, но ничего не вышло. Она припомнила мягкие ритмичные постукивания Алива́ра во время колдовства. Представив себя такой же осторожной и заботливой целительницей, как он, Эльвия вновь воззвала к дару. Мерцающая пыльца соскользнула с кончиков ее пальцев и начала заживлять увечье. Все шло прекрасно, пока ее правый бок не пронзила невыносимо жгучая боль. «Привет, побочка», – сыронизировала Эль, но не остановилась. Лунас медленно приходил в сознание.

– Ты что творишь?! – он распахнул глаза и, схватив ее руку, настойчиво отстранил.

– Вообще-то, жизнь тебе спасаю, – насупилась Эль. – Дай закончу, а то Темпурус окончательно вытеснит Дайт.

– Ты так покалечишься, – Лунас покосился на ее талию. – Я и сам справлюсь.

Эльвия проследила за его взглядом. Она и не заметила, как дорогое серебряное платье испортилось темным кровавым пятном.

– Дай посмотрю, – Лунас подался вперед.

– Это просто побочка. Я в порядке, – солгала Эль. Боль под ребром усиливалась, однако она не хотела в очередной раз показаться слабачкой.

– Ладно, – по тону было слышно, что Лунас ей не поверил. – Погоди, а это что? Магическое истощение?

Он уставился на ее декольте и осторожно коснулся ее шеи. Эль вздрогнула и смутилась, однако, повторив его жест, сама чуть не ахнула.

– Но я ведь даже не использовала Темпурус, кроме той слабой сферы в пещере, – с непониманием пролепетала она, пытаясь стряхнуть черную золу.

– Тогда это еще более странно. Не бывает так, что применяется один дар, а истощение проявляется от другого, – хмуро заметил Лунас, вставая. – Ладно, позже разберемся, надо идти.

Эль, пошатываясь, поднялась на ноги и помогла устоять Лунасу. Хотя, кто кого придерживал, еще оставалось вопросом.

– Мне кажется, в таким виде в Шамадор нельзя, – остановила она напарника. – Может, попробуем использовать асараб тут? У тебя ведь есть книжка Лиар? А у меня с собой дедушкин фотоаппарат. Он наверняка промок, но это не должно помешать…

– Здесь опасно. Слишком близко к хранилищам, нас легко обнаружить. Нам повезло, что они еще не запустили апес. Но ты права, в Шамадор так идти не стоит… Отправимся ко мне. Отец все равно должен быть со всеми на смотре.

– Хорошо, – Эль нехотя признала, что пока это самый лучший план.

До особняка Семперов они добирались как перебравшие на вечеринке подростки. Чтобы отмыться от грязи и крови, Эль отправилась в ванную сразу после Лунаса. Он учтиво выделил ей полотенце и аккуратно сложенное платье, поначалу показавшееся ей винтажным сценическим костюмом. Эльвия мечтала поскорее надеть свою привычную одежду, однако выбора сейчас не было.

Она обтерла полотенцем мокрые волосы жемчужного цвета – бутылек с нейтрализующим снадобьем разбился в сумке при падении в воду. Слегка вьющиеся от влаги локоны раскинулись по плечам. Эльвия остановилась перед ростовым зеркалом в старинной узорчатой раме и, скептически глянув на отражение, почувствовала себя нелепо в наряде викторианской эпохи. Белоснежный шифон облегал тощую фигуру мягкими линиями и свободно окружал полупрозрачной вуалью худые руки, плотно оборачиваясь лишь вокруг запястий. Он элегантно сплетался с утонченным гипюром в районе шеи и груди, который обрамлял треугольный вырез тонкого нижнего платья. Эль медленно провела пальцами по дорогому на вид кружеву, повторяя его узор. На бедре, в самом начале юбки, она нащупала искусную вышивку, выполненную нежнейшими шелковыми нитями – золотой феникс, горделиво расправивший крылья.

– Я отправил Лэ́ста к Айси. Как условились, – услышала Эльвия слова Лунаса, когда приоткрыла дверь ванной. – Он должен привести ее к нам.

– Хорошо… Слушай, а у тебя точно нет ничего поудобнее?

Она с трудом могла представить, как отправится на поиски деда в подобном наряде. Но все же покинула ванную комнату и вышла на центральную лестницу особняка, чтобы пойти на первый этаж.

– Ну, в одежду Лиар, боюсь, ты не влезешь, – иронично подметил Лунас, даже не выглянув из гостиной, где уже громко шуршал пергаментами.

– Ну, спасибо, – сердито бросила Эль.

Она уже почти спустилась, как вдруг оглянулась через плечо: ей показалось, что кружевной подол за что-то зацепился. Раздался скрип, и Эль вновь обернулась к входной двери, ожидая увидеть Айсин, но чуть не осела на пол, выдавив из себя лишь жалкое и беспомощное «ой». Перед ней стоял Вермон Семпер в характерном алхимическом костюме, напоминающим те, что носили вэрги. Только сюртук и жилетка были темно-коричневого цвета, штаны – черные, а грудь украшал герб в виде золотого феникса. Мужчина так и замер в нескольких шагах от порога, уставившись на Эльвию, словно на призрака.

– Доброй ночи, уважаемая леди, – преодолев оцепенение, проронил Вермон.

Эль хватило смелости лишь на один выразительный кивок. Более вразумительно отреагировать она не смогла. Спасение пришло внезапно: Лунас подскочил к Эль.

– А ты что тут забыл? Ты же должен быть со всеми на Ратных.

Вермон на мгновение отвлекся от пристального созерцания Эльвии и перевел взгляд на сына. В глазах мужчины замешательство сменилось здравомыслием, и он ответил:

– У Клагората пропала важная вещь. Все, кто в курсе, отправлены на поиски.

– А ты решил по-тихому улизнуть?

Эль показалось, что Лунас говорит с отцом слишком грубо.

– И вообще, – Лунас настойчиво притянул Эльвию к себе за талию, не обращая внимания на ее протест, – мы хотели побыть наедине.

Она едва не поперхнулась, а Вермон покраснел, явно сконфузившись, но совершенно не удивившись. Она подумала, что подобные выходки сына ему не в новинку.

– Не стану мешать. Я тоже отправляюсь на поиски, только зашел за своим плащом, в нем кое-какие инструменты…

Он быстро скинул сюртук, стянул с вешалки длинный плащ и облачился в него. Открыв входную дверь, Вермон обернулся и, кивнув на прощание Эльвии, задумчиво произнес:

– Вам очень идет платье… моей жены.

Сказанное окончательно смутило Эль и заставило почувствовать себя виноватой, словно она прикоснулась к чему-то священному и очень личному.

– Это не то, о чем вы подумали! – выпалила она. – Просто мы…

Лунас ущипнул ее.

– Ай!

Эль перевела на него гневный взгляд и увидела осуждение. Она опомнилась, поняв, что его слова были просто прикрытием, и вынужденно замолкла. Впрочем, Вермон, похоже, и вовсе ее не услышал, поскольку вышел за дверь и направился прочь.

– Чуть не спалились, – облегченно выдохнул Лунас. – Думай в следующий раз, прежде чем рушить хорошо придуманное алиби.

* * *

Айсин не сразу сообразила, что произошло. Сжимая кулаки до белых костяшек, она вцепилась в поручни трибунного кресла и едва усиживала от напряжения на краешке сиденья. Она мысленно молилась, глядя на соты, которые транслировали, как Нейран проходит испытание. И ни разу не перевела взгляд на другие экраны, отображающие драки остальных третьекурсников со стражами. Айси не знала, чем закончился разговор Аметрины и Линора, все ее внимание было приковано к Нейрану. Винсент, проведший ее в королевскую ложу, несколько раз насмешливо спрашивал, за кого же она так переживает, но Айси молчала. Ее страшила жестокость опытных магов, но не смотреть было выше ее сил.

Когда Нейран столкнулся с фурией, Айси едва не сорвалась с места. Она ничем не могла ему помочь, и ей приходилось просто в ужасе наблюдать за дракой. И вот, вроде бы, бой закончился. Нейран обессиленно рухнул в траву, раскинув руки. Его мощная грудная клетка вздымалась от тяжелых вздохов. Рядом, тоже лежа на земле, притихла фурия, совершенно потерявшая агрессивный настрой. Айсин даже расслабила застывшую колом от стресса спину и попыталась успокоиться, как вдруг послышался низкий звук. Сначала ей показалось, что это усиливается ветер, но сменившая угол съемки апеса продемонстрировала трех зверей Дикой Магии, приближающихся к Нейрану. Зеленый огонь горел в их глазах, а из открытых пастей доносился предупреждающий рык. В этих горогонах ощущалось нечто призрачное и жуткое, особенно в сумеречном поле под тихим небом. Сердце Айсин обрушилось в самые пятки. Она забыла, как дышать. Нейран подскочил на ноги и выругался:

– Тумматский демон!

– Мантир, сейчас же отправьте Дар-Инспекцию и профессоров на подмогу в зону «Д». – Она отвлеклась, услышав сдавленный голос Нарины, сидевшей на два ряда ниже нее.

Тревожное предчувствие резануло Айсин, словно острый нож. Боясь притянуть беду плохими мыслями, она отмахнулась от них и, не моргая, уставилась на алхимические соты. Нейран уже успел призвать Сируса, и теперь лев и ягуар, дикий горогон, сшиблись в схватке. Лязг зубов и рычание заполнило все сознание Айси. Оставались две собаки, нацелившиеся на Нейрана и фурию.

– Уходи! – закричал Нейран своей недавней противнице. И она, совершенно неожиданно, послушалась. Взмахнув руками, поднялась в воздух и стремительно укрылась в лесу.

Нейран побежал к спасительной серебрянке. Собаки преследовали его по пятам. Одна из них вырвалась вперед и преградила путь Нейрану. Метнув в нее сферу, он выиграл секунду форы. Собака поглотила магию, увеличилась в размерах и припустила вдогонку. Нейран, словно футбольный квотербек, влетел на защищаемую серебрянкой территорию и стукнул ладонью по Амантесу. Собаки пересекли серебрянку, не обращая внимания на ее удары, и продолжили преследование. На этот раз второй горогон ускорился и прыгнул.

Айси ахнула, зажав рот руками, и все-таки вскочила.

Зверь вцепился когтями в спину Нейрана, разодрал одним движением дублет и занес лапу для удара по голове. Внутри Айси всколыхнулась волна черноты, и она различила, как вены Нейрана окрасились ею же. Он вывернулся и, выставив перед собой руку, атаковал собаку Ноктурнусом. Она исчезла, и только обсидиановый пепел осыпался на траву. Второй горогон напал на него, вздыбив шерсть на загривке. Нейран взревел и направил новый удар по собаке. Чернота поглотила и ее. Айси ощутила прилив радости и едва не вскрикнула, когда Нейран поверг ягуара. Как вдруг осеклась, услышав в королевской ложе мертвую тишину, расползающуюся, будто кислота.

– О, Великий Со-Здатель, Ваше Гривейшество, это же… это же… Ноктурнус! – залепетала одна из придворных дам.

На Айсин лавиной обрушилось осознание. Она неотрывно следила за королевой: такого брезгливого презрения она не видела еще ни у кого. Ивесса Арстан поднялась и кинула многозначительный взгляд на сеша́я, Верховного боевого мага.

– Рэв Гады́рс, немедленно нейтрализуйте мальчишку.

– Слушаюсь, Ваше Гривейшество! Будет сделано, – мужчина охотно кивнул и бодро направился вниз по ступеням.

Айсин лихорадочно соображала, что делать.

Она бросилась наперерез рэву Гадырсу, едва не наступив на ногу Верховному Алхимику.

– Нет! Вы не имеете права! – воскликнула она, вылетев перед сешаем в проходную зону, и выставила перед собой руки, будто полицейский, который собирался уговорить буйного преступника положить оружие на землю. В это время за ее спиной раздался удивленный возглас Винсента.

Рэв Гадырс снисходительно отрезал:

– Уважаемая рэва, уйдите с дороги. Это приказ Ее Гривейшества.

– Нет. Я не дам вам его «нейтрализовать», – отчеканила Айси.

Она буквально кожей чувствовала колючие и недружелюбные взоры всех сунтлеоновцев королевской ложи. Но холоднее всех смотрели серебристые глаза Ивессы Арстан. Айсин понимала, что ничего хорошего этот взгляд не сулит, но надеялась, что, потянув время, даст шанс Нейрану догадаться о ловушке и сбежать.

– Приказываю тебе уйти с дороги. – От интонации Ивессы Айси ощутила мороз по коже, но не дала своему голосу дрогнуть:

– Нет.

– Я – твоя королева!

– Вы не моя королева, – уверенно возразила Айси, ведь это являлось чистой правдой.

Она с удивлением обнаружила, что маска ледяного безразличия на лице Ивессы может меняться: глаза сузились, а ноздри раздулись.

– Рэв Гадырс, заприте эту наглую паршивку где-нибудь. Я…

Королева не успела договорить – послышался сдавленный вздох и полный ужаса крик:

– Мое кольцо!

Все внимание теперь оказалось приковано к Винсенту, на большом пальце которого таяла иллюзия. Айси скрежетнула зубами, но не успела ничего сделать – ее под руку схватил сешай и потянул к выходу из ложи. «Надеюсь, у них все получилось», – взмолилась она. Рэв Гадырс, едва покинув королевские трибуны, тут же сбагрил Айсин первому попавшемуся преподавателю Шамадора – Лелле́е Ше́рре.

– Заприте эту нахалку где-нибудь. Королева…

– Рэв Гадырс! – завопил кто-то сверху.

– Я потом разберусь. Заприте ее! – рявкнул он на удивленную Леллею и помчался покорять подъем ступеней обратно.

Айси закрыли в тренировочном зале на втором этаже, и она вспомнила о первом дне их пребывания в Шамадоре. Нервничая и кусая от напряжения губы, она расхаживала из стороны в сторону и не могла найти себе места. Теперь помимо Нейрана, попавшего в переделку, она волновалась за успех операции Лунаса и Эль. Они не думали, что иллюзия растает так быстро. Однако все пошло наперекосяк. Айси не знала, сколько прошло времени, прежде чем перед окном тренировочной вспыхнул яркий свет. От непривычки она зажмурилась и, щуря глаза, наконец, смогла различить силуэт феникса – друзья успешно справились.

– Ну, слава богу, – облегченно сказала Айси, а затем стушевалась, вспомнив, что она в ловушке и выломать дверь ей не удалось. Однако тут же в голове вспыхнула старая идея.

Айси оценивающе посмотрела на окно и прятавшуюся за ним темноту. Глубоко вздохнула и, размахнувшись, врезала ледяным кулаком по стеклу.

* * *

– Может, он сломан? – беспокойно спросила Эльвия. Уткнув подбородок в сложенные на дубовой поверхности руки, она разглядывала новейшую алхимическую разработку в центре стола. Механизм, напоминающий драгоценного скарабея, величиной почти с ладонь, неподвижно покоился поверх карты мира, которую достал Лунас.

Он попередвигал асараб по изображениям разных материков, будто генерал на военном совете – деревянную фигуру, изображающую армию, но скарабей остался неподвижен. Только медиальные жилки на его серебристо-оловянных надкрыльях чарующе переливались в искусственном свете.

– Столько усилий и ради чего, – фыркнул Лунас, надменно откидывая от себя скарабея.

Айсин схватила перекатившийся асараб и задумчиво осмотрела его:

– Что вообще мы знаем о скарабеях?

Эль почесала след магического истощения на ключицах, лениво пожала плечами и проронила:

– Они являлись священным символом Древнего Египта и олицетворяли созидательные силы Солнца.

Она неопределенным жестом указала на Лунаса, который, облокотившись на стол, навис над картой, словно искал на ней подсказки. Айси поднесла асараб к лицу и пригляделась к крошечным шестеренкам, испещренным синими и кобальтовыми рунами.

– А еще они живут в жарких песках и катают навозные шарики, – сказала она отрешенно, заострив внимание на задних лапках жука. – Слушайте, может, мысль и бредовая, но вдруг…

Лунас и Эльвия в унисон скривились в отвращении.

– Скатать шарик из навоза? – уточнил маг.

Айсин усмехнулась и отложила асараб на стол.

– Да нет, вряд ли Верховный Алхимик заставил бы королеву это делать, – хмыкнула она. – Может, шарик должен быть из солнечного света? Вы заметили, что на задних лапках рунический рисунок уплотняется? Я, конечно, не знаток, но, по-моему, вот эта молния – знак Солнца, нет? Я видела такой же на блокноте Эль.

– Солнечный шарик? – усомнилась Эльвия. – Только как алхимик и колдунья, владеющая магией металла, смогли бы его сотворить?

Лунас вновь подхватил асараб и стал внимательно изучать руны.

– Это, действительно, «со́улу». Возможно, Винсент задумывал направлять солнечный свет через лупу. «Соулу» тут еще и в плотной завязке на руне «уру́з», «ге́бо», «ра́йдо» и «дага́з». Это поистине сложные воздушные плетения нитями связей. Одно дело выучить семь способов рисования идеального круга на физическом материале, другое – рисовать руны прямо в воздухе, соединять их, а потом накладывать на материал. «Уруз», к тому же, еще и дико нестабильна. Ее устойчивость и количество энергии, перенесенной без потерь от алхимика, зависит от уверенности нанесения. Немногие владеют такими навыками.

Эль откинула с лица светлые волосы и поднялась с дивана, а Айсин только сейчас заметила вышитого феникса у нее на платье.

– Ну, учитывая, что ждать окончания затмения не вариант, ты сможешь создать луч? – осторожно спросила Эльвия у Лунаса. Айси удивилась сомнению в голосе подруги, ведь он всегда без проблем творил бесчисленные солнечные фокусы. Лунас машинально пожал плечами, словно в нерешительности, но ответил непринужденно:

– Конечно.

Чуткий глаз Айси подметил, что несмотря на внешнюю браваду тело Лунаса говорило об обратном.

– Давайте пробовать, – он нарушил воцарившуюся тишину.

Прошла целая вечность, прежде чем Лунас смог сосредоточиться и призвать магию. Она тусклым золотом окрасила его вены, и солнечный свет пролился на задние лапы жука. Испарина выступила на лбу Лунаса, когда он завершил колдовство. Трое шамадорцев замерли, едва дыша, нависнув над скарабеем. Айси слышала биение своего сердца и взволнованное дыхание друзей, которое на мгновение прервалось, когда жук шевельнул передней лапкой. Затем задвигалась вторая, за ними в движение пришли средние, и уже после этого – зашевелились задние лапки, захватили, точно магнитом, солнечный свет и скатали его в шарик. Яркий блеск полился из магической сферы по механическому телу асараба, зажигая его, как рождественскую гирлянду. Глаза скарабея налились золотом. Шамадорцы боялись двинуться, чтобы не спугнуть наконец-то оживший механизм. Асараб расправил крылья, унизанные солнечными жилками, и переваливающейся походкой доковылял к центру стола.

– Уголек, давай скорей фотоаппарат, – прошептал Лунас, резко протянув руку к Эль.

И пока она торопливо копошилась в своей сумке, Лунас поднял с дивана еще не высохшую книжку сестры и зажал в ладони. Эль аккуратно положила фотоаппарат перед асарабом, и Айсин заметила, как она нервно перебирает браслеты. Жук несколько секунд не реагировал, потом резво сорвался с места и положил задние лапки на камеру, будто напитываясь ее энергией. Солнечный свет из жилок механизма переливался и искрился, циркулируя от лапок к глазам, в которых виднелись темные пятна, словно человеческие зрачки. Друзья ждали. Однако не прошло и пары минут, прежде чем асараб погас.

– Мы что-то сделали не так, – тут же твердо произнесла Эльвия. – Кажется, он разрядился. Давайте попробуем еще!

Айси с сочувствием взглянула на подругу, отгоняя дурные мысли прочь, и все же отсутствие признаков существования Виктора Романова могло значить только одно…

– Мы все сделали так, просто, возможно, твоего деда нет на Неере, – разумно предположил Лунас.

Айсин ухватилась за эту идею, как за спасательный круг. Версия Лунаса была куда лучше ее пугающей гипотезы.

– Он прав. Давайте поищем сначала Лиар, а потом, если останется время, повторим с фотоаппаратом?

Эльвия вскинула на Айсин раненый взгляд и печально кивнула.

Лунас с еще большим усилием призвал магию. Новая сфера вышла слабее, чем предыдущая, но асараб ее принял, и солнечные прожилки на нем вновь загорелись. В этот раз жук коснулся лапками книжки Лиар, и его хитиновые надкрылья преобразовались, покрывшись солнечным рисунком карты мира. Словно под увеличительной лупой, карта стала приближаться. Айсин неотрывно наблюдала за стремительной сменой изображения. В центре на плоской картине поля обозначилась солнечная точка, будто подтек чернил.

– И где это? – Эль скептически нахмурилась.

– Волчья пустошь, – глухо отозвался Лунас, на его лице отразилась неподдельная тревога.

Айсин почувствовала неприятный холодок, пробежавший по спине. И не могла избавиться от этого ощущения, пока они выбирались из особняка Семперов, преодолевали поля пришамадорских территорий, спускались в расщелину и шагали по равнинам Волчьей пустоши. Ветер зловеще ревел, и Айси то и дело мерещился вой диких горогонов, которые вот-вот нападут на них в отместку за тех, кого уничтожил Нейран на Ратных Столкновениях. По лицам друзей она поняла, что они тоже нервничали.

Веремейская ночь – время Дикой Магии, и на каждый шорох они реагировали с замиранием сердца. Однако, как ни странно, ни один горогон им по пути не попался. Айси списывала это на осведомленность Лунаса, который вел их по извилистой дорожке к центру пустоши, где раскинулась деревня. Тем не менее, нехорошее ощущение нашептывало, что все не просто так. Холодок перебрался со спины к коже головы, когда Айсин заметила первые очертания знакомых построек. Они, будто безмолвные бледные призраки в ночи, с каждым шагом невесомо приближались и сжимались вокруг шамадорцев. Айси осознала, что они возвращаются туда, где все началось. И это ужасало. Она боялась того, что могла обнаружить в длинном доме на этот раз. Полицейским нутром Айси чуяла запашок нового преступления, но не решилась сказать об этом друзьям.

Добравшись до чертога, они переглянулись. В ночном сумраке Айси едва заметила страх неопределенности в глазах Лунаса, когда он, повинуясь указаниям асараба, двумя руками распахнул центральные двери. В покалывающей кожу тишине раздался оглушительный скрежет застарелого засова и хрупких досок.

Мир вокруг снова превратился в неподвижное безвременье, в котором Айсин не могла разобрать даже звук собственного дыхания. Она сглотнула застывший камнем комок в горле, чувствуя, что здесь спряталось нечто неведомое и страшное. Айси задрожала. Она не видела, что творится вокруг, и могла только догадываться, что же ждет ее в этой темноте. Эльвия создала огненную сферу, оранжевым сиянием озарившую пустое помещение.

– Никого, – прошептала она.

Лунас посмотрел на асараб в своей руке, порывисто прошел в центр чертога и раздраженно процедил:

– Он указывает, что Лиар прямо тут. В этой точке.

Поддавшись общему изумлению, Айсин не сразу вспомнила о лестнице в подвал. Она ринулась к месту, где должен был быть ковер, закрывающий вход. Но вместо ворсистой поверхности наткнулась на люк и позвала друзей. Лунас отстранил ее, потянул крышку люка на себя и стал спускаться первым.

В томительном ожидании прошел целый век, а на деле – пара секунд, прежде чем впереди замаячил факел. Свет выхватил из темноты два силуэта.

Айси без труда узнала застывших в странных позах людей. Она вскинула руки и в ужасе зажала рот. Феликс, застигнутый врасплох, с кинжалом склонился над телом Лиар. Под ней блестела густая темно-рубиновая кровь.

Глава 6. Сорванные маски

Впереди замаячил знакомый цвет двери. Нейран, кривясь от боли, придерживал правую руку, отяжелевшую и обездвиженную из-за черноли́товых костей. Он плелся к единственному месту в этом мире, которое мог назвать домом, и хотел только рухнуть в кровать, выспаться и восстановиться от магического истощения. Нейран предполагал, что ему предстоит отмахиваться от Альва́руса, который наверняка пристанет с залечиванием ран, – эти мысли принесли ему приятное ощущение уюта, будто несколько десятков минут назад он не спалил к Тумматам все свое прикрытие. Мать в его мыслях бушевала, коря за безрассудство и неуважение к ее труду. Он прекрасно осознавал, что никакой сон ему не светит, а отдых еще не скоро окутает плечи пледом спокойствия. Сначала его ждет серьезный разговор и сбор вещей.

Нейран подошел к двери и заметил, что она приоткрыта. Обвинительный голос матери стал удаляться, словно кто-то зацепил ее за ногу и потащил на дно моря. Нейран замер, уже коснувшись прохладной металлической ручки, и напряг слух. По бренчанию посуды и неловкому бормотанию он догадался, что Алива́р снует на кухне.

– Вы пробовали когда-нибудь настойку сенсуэ́лы, Ваше Гривейшество? – неловко спросил наставник.

Нейран едва не отпрянул от двери. В его голове пронеслись мириады мыслей, даже о побеге, но подлое любопытство пригвоздило его к месту. Он хотел выяснить, насколько непоправимую ошибку совершил.

– Рэв Фарья́но, не стоит докучать Ее Гривейшеству. Она здесь не для того, чтобы испробовать все ваши заготовки!

Нейран осторожно заглянул в образовавшуюся щель и увидел край одеяния Верховного боевого мага, который нетерпеливо мерил шагами небольшое помещение. Из-за его передвижений нескольким спутникам королевы пришлось отступить, что позволило Нейрану разглядеть их лица. Заложив руки за спину, Ана́ра подпирала стену. Нарина Опирум держалась на почтительном расстоянии от ее опасной кожи.

– Дар-Инспекция не успела его обезвредить, Ваше Гривейшество, – между тем продолжал сеша́й. – Возможно, стоит оставить эту затею? Ему некуда пойти, а Анара дождется. Нам же следует вернуться…

От стола, скрытого за стеной, донеслись властные холодные слова Ивессы:

– Прекратите мельтешить, рэв Гады́рс! Вы раздражаете. Я желаю лично посмотреть в глаза этому паршивцу, прежде чем все это закончится.

Нейран ощутил, как круто свело желудок. Его нутро отозвалось чернотой, словно гарью дыма, выдыхаемого просыпающимся драконом. Ноктурнус не собирался сдаваться без боя. Последнего боя, в котором уничтожит всех. Нейран неотрывно следил за сешаем: он потер подбородок левой ладонью, будто проверяя, не отросла ли щетина, а затем неуверенно сказал:

– Вы поручили мне еще одно дело…

Похоже, ответом ему был недоуменный взгляд, потому что Эрнест стушевался и пробормотал с такой интонацией, будто в день чужих похорон жаловался на великую несправедливость: он вляпался в лужу.

– Ученица, которую вы приказали запереть.

– Вас в данной ситуации заботит судьба какой-то бесстыжей девчонки? – процедила королева. – Вы смеете напоминать мне о ней сейчас?!

Рэв Гадырс втянул голову в плечи и потупил взор. Нейран понял, что ему давно пора тихо удаляться от особняка, чтобы выиграть фору, но не мог оторваться. Ему казалось, что еще секунда, всего одна секунда, и он узнает нечто такое, что позволит ему обхитрить всю эту кодлу и даст не просто преимущество, но и поможет навсегда избавиться от преследования, безмолвной тени за спиной.

– Простите, Ваше Гривейшество, – прошептал сешай.

– Рэва Опирум, поручаю это дело вам. Ее необходимо наказать за подобное дерзкое поведение. А вы, рэв Гадырс, займитесь основным делом и отыщите мальчишку.

Гостиная пришла в движение, которое подхлестнуло Нейрана. Он спешно направился в сторону Лесного Королевства. Он дернул дублет, нещадно изуродованный дикими горогонами, и выудил из-под рубахи черный брусок. Сосредоточившись, дотронулся до него, вызывая единственного оставшегося человека, которому доверял. Сте́кта долгое время хранила молчание, пока, наконец, не ожила женским голосом:

– Да?

– Анни, привет. Встретимся на нашем месте?

* * *

Айсин будто в замедленной съемке видела, как кинжал в руках Феликса опускается вниз. Огненная сфера пронзила воздух между ним и телом Лиар и врезалась в стену рядом с двумя каменными стражами, направляющими мечи на гробницу.

Фел отшатнулся, но они не успели: кинжал рухнул вниз. Айси в оглушающем ужасе услышала крик Лунаса, и их ослепило ярчайшим синим светом. Она сощурилась, отвернулась, и следом на них обрушилась ударная волна. Айси упала и почувствовала боль в висках. Простонав, она с трудом заставила себя оторваться от пола, – спина онемела, руки пульсировали – быстро потерла веки и, пошатнувшись, встала. Лунас, полный праведного гнева, ринулся вперед, рыча как зверь, но вдруг резко остановился. Айси проморгалась, изгоняя остатки слепоты, и замерла, не веря своим глазам, которые страшно щипало. Эльвия шумно выдохнула, уперев руки в колени.

– Что здесь происходит? – удивленно спросила Лиар, порывисто сев на расколотой крышке гробницы.

Айсин ошеломленно смотрела на девочку, одетую в винтажное голубое платье, похожее по крою на платье в стиле регентства, и болеро с высоким воротом. Мягким жестом Лиар поправила новую прическу: с левой стороны волосы едва доходили до подбородка, а справа от виска до затылка череп украшал короткий ежик с выбритыми рунами.

Айсин недоумевающе покосилась на Лунаса, который несколько мгновений таращился на сестру, будто та была привидением.

– ЧТО ПРОИСХОДИТ?! – закричал он так, что Айси даже поморщилась. – Ты в своем уме?!! Ты хоть знаешь, что с нами было?! Это я должен спрашивать, что здесь происходит!

Лунас побагровел от злости, сделал паузу, переводя дыхание. Лиар побледнела, а Феликс молча стоял у гробницы, не вмешиваясь. Лунас, вперив указательный палец в сторону прически сестры, ядовито процедил:

– Это то, о чем я думаю?!

Лиар только приоткрыла рот, когда он устремился в их сторону. Никто не успел среагировать прежде, чем кулак Лунаса с хрустом влетел в лицо Фела. Тот ахнул, дернулся и вскинул руки к носу. Кровавый поток хлынул липким улиточным следом на губы, окрашивая зубы алым.

– Подонок! – выплюнул Лунас и занес кулак для второго удара. – Ты с ней спал?!

Феликс, щурясь от боли, отнял одну окровавленную руку от лица. Айсин заметила на его ладони новую руну. Фел с трудом процедил:

– Со-Здатель упаси, нет, конечно.

Лунаса прошибла крупная дрожь, но руку он все же опустил, продолжая нервно сжимать ее в кулак, и бросил на Феликса уничижительный взгляд.

– Значит, брак не консумирован. Лиар, спускайся немедленно, мы уходим. А ты, мерзавец, даже не вздумай к ней приближаться!

Феликс лишь сильнее зажал нос. Лунас, не дождавшись повиновения от сестры, рявкнул:

– Я что тебе сказал?!

– Лунас, я не могу… – робко, но убежденно ответила Лиар, не пошевелившись. – Я должна…

Лунас взлетел по ступенькам пьедестала, отделявшим его от саркофага, схватил сестру за руку и стащил ее вниз:

– Я ничего не желаю слышать! Мы уходим отсюда. Я найду способ, как избавить тебя от брачной руны! Еще не хватало, чтобы нашу фамилию трепали на всех поворотах, если узнают, что четырнадцатилетняя девочка замужем!

Айси проводила взглядом Лунаса, выволакивающего сестру прочь из проклятого склепа, и ощутила холодную неловкость образовавшейся тишины, нарушаемой лишь потрескиванием факела. В воздухе витал запах железа. Багровая вода на крышке гробницы искрилась голубыми бликами. Переглянувшись с Эль, Айси преградила путь отхода, сложив руки на груди и посмотрев на Феликса.

– Мы знаем, что ты работаешь на Подражателя, – негромко сказала она, пытаясь придать тону уверенности и беспристрастности, хотя пульс ее участился. – Пора объясниться.

Кровавые губы Феликса растянулись, но улыбка эта ничуть не согрела его темных глаз. Жуткое зрелище породило в ее голове вопрос: как только она могла купиться на тепло такого человека и доверять ему. Ведь сейчас она явственно видела и чувствовала, что это не их Феликс. Перед ними стоял взрослый, мужественный юноша, старше, чем казался поначалу. Его жизненный опыт хорошо отражался в цепком взгляде и легкой надменности в линии губ. Краем глаза Айсин заметила, как Эльвия делает к ней осторожный шаг, будто тоже почуяла исходящую угрозу.

– Ну, что ж, действительно, пришло время. – Фел отнял руки от носа и, больше не обращая на него внимания, опустился на одну из нижних ступенек пьедестала и облокотился на другую.

Айсин удивленно наблюдала за его вальяжными действиями, соображая, почему он добровольно сменил равную позицию на более уязвимую – капитулировал, точно вражеский генерал перед противником, превосходящим его числом, но сохранял при этом свою гордость, не замарав репутацию трусливым бегством. Уверенно и даже с некоторой бравадой встретив взгляд Айсин, Феликс усмехнулся и произнес:

– Не смотри на меня так, будто впервые видишь. Я тебя однажды даже поцеловал, если помнишь, – он вскинул бровь и показал пальцем на потолок. – Мы гораздо ближе, чем тебе кажется. Не черти между нами границу.

Айсин нахмурилась, едва сохраняя маску безразличия, хотя ее сердце беспокойно екнуло.

– Если ты прекратил свой неуместный флирт, скажи, кто ты такой? – насупившись, встряла Эльвия.

– Рад, что ты начала с самого сложного вопроса, – охотно отозвался Феликс. – Как бы вам это объяснить, хмм… Меня зовут Си́рнеус Не́зман [21].

Его слова застыли в воздухе. Айсин вдруг показалось, что у нее выбили пол из-под ног. Она словно прокрутила киноленту всего их общения с Феликсом, переосмыслив, что он никогда не был с ней полностью откровенен.

– Так Феликса Сивреса никогда не существовало? – спросила Эль. – Ты придумал историю про потерю памяти и имя, чтобы втереться в доверие?

Си́рнеус неопределенно мотнул головой и поджал губы.

– Не совсем, Эль. Я бы рад это сказать, так было бы проще для вашего разумения, но увы. Феликса я не придумывал, он славный малый, и мы неким образом связаны… в этом теле, – заметив, что Айсин еще больше нахмурилась, он шумно вздохнул и продолжил: – Это безусловно непросто понять.

– Единственное, что я хочу понять, – это зачем ты пытался с нами сдружиться? – грубо перебила его Айси. – И на кого ты работаешь? Кто Подражатель? В чем план и где труп Ярен?

– Искренне признаться, мне неизвестно, где труп. Да и весь план мне неведом.

– Я видела твой фута́ркский обет, – снова прервала его Айси. – Будешь отпираться, что работал на того, кто похитил Яре́н?

– Нисколько. Я, и правда, работал на этого чокнутого старика, но лишь вынужденно.

– Думаешь, я поверю в эту ложь? Лапшу ты, похоже, навешал на уши Лиар, чтобы… кстати, что здесь было? Почему Лунас говорил о браке? Зачем тебе это?

– Чокнутый старик? О ком ты? – вмешалась Эльвия. – О моем дедушке?

Сирнеус вскинул ладони в сдающемся жесте. Айси снова обратила внимание на половину руны на левой руке, заканчивающуюся на сгибе под мизинцем. Сирнеус всплеснул руками и сцепил их, будто в молящем жесте:

– Давайте по порядку. Твой дед, Эльвия, скорее всего, мертв. Мне жаль.

Эль дернулась, словно ее кто-то толкнул.

– Это неправда! – возмутилась она, но Айсин почувствовала надломленность в ее интонации.

Сирнеус пожал плечами:

– Можешь не верить. Я встречался с вашим Подражателем один раз, и он умудрился сковать меня футаркским обетом. Перед тем, как это случилось, я услышал фразу, которую тогда не смог истолковать: «с Виктором покончено». Но как только познакомился с тобой, все приобрело смысл.

Эльвия закусила губу. На ресницах собрались слезы, готовые сорваться. Она открыла рот, но не смогла ничего ответить. Отвернувшись, она увильнула от Айсин, которая хотела ее обнять, и сдавленно всхлипнула.

– Кто он? – решив не докучать подруге ненужным сочувствием, Айси уставилась на Сирнеуса.

– Я разве еще не назвал его? Подражателя, за которым ты гоняешься, зовут Ги́тер До́митор.

«Я уже слышала это имя», – вспомнила Айсин. Знание витало где-то рядом, она чувствовала его и усиленно напрягала память. «Нарина говорила о нем!» – бодрящая мысль сняла с глаз пелену. Штормом запутанные в узлы корабельные канаты распутались, словно их и не было.

– Так это от него ты получил эсэмэску: «Только посмей тронуть Эль»? Что ты собирался с ней сделать?

Сирнеус фыркнул и, закатив глаза, покачал головой:

– Так вот что случилось с моей курткой. С Эльвией я не собирался ничего делать, хотел только отвлечь этого безумца. Она – основа его плана для пробуждения Ярен. Я пригрозил, что убью Эль, если он не придет ко мне на встречу. Ну а сам пробрался с вами сюда через портал. Впрочем, и здесь пришлось играть нужную роль, так как его люди наверняка следили за нами. К тому же, я долго провозился с поиском в этом времени алхимички, с которой можно было бы заключить брак, дабы снять футаркский обет. Это единственный способ.

– В этом времени? – Эльвия, утерев слезы, повернулась. – Ты из будущего?

Сирнеус ухмыльнулся, откинув с лица каштановые волосы. В его глазах заплясали желтые искры.

– Будущее? Все куда прозаичнее. Мое сознание – лишь Осколок настоящей жизни из далекого прошлого. Длань Со-Здателя не протянулась ко мне и не забрала к себе после смерти от рук Могильного Алхимика, против которого я сражался всю свою жизнь. Я посчитал, что моя миссия не окончена. Так и случилось. Я оказался в теле этого несчастного юного мужа, дабы остановить пришествие могильного наследия.

– Чего?! – не веря его словам, спросила Айсин. – Что за чушь? Осколки? Что за фанатичные бредни?

* * *

– Лунас, отпусти, я никуда с тобой не пойду. – Лиар резко выдернула руку из хватки брата, когда они поднялись в основной зал чертога.

В кромешной темноте Лунас не мог ее разглядеть и создал сферу Лю́кса. Бледное магическое солнце на его ладони осветило лицо сестры, и он вновь стушевался. Она выглядела не как его родная Лиар: с очень короткой стрижкой, выбритыми на виске узорами и брачным алхимическим рисунком на руке – рунический полукруг сиял белизной, еще не успев потускнеть до бежевого.

– Он промыл тебе мозги? – не в силах унять клокочущий внутри гнев, выпалил Лунас. – Я не пущу тебя к этому мерзавцу!

Лиар ничего не ответила, но смотрела ему прямо в глаза. Раньше, когда он ее отчитывал, она стыдливо их опускала, но не сейчас.

– Чего ты на меня так уставилась? – не выдержал Лунас. – Не я тебя похитил, женил на себе и чуть не лишил…

Он замолк, боясь даже представить последствия, не успей они вовремя. Злость металась в груди, то камнем падая в желудок, то вновь подскакивая и едва не застревая в горле. Лиар по-прежнему молчала, сложив руки на груди.

– Да что он тебе такого наплел? Где твоя осторожность и здравомыслие? Он подонок, Лиар! Настоящий подлец, ему дорога в Нихи́ль! То, что я сделал, это такая мелочь, он заслуживает более сурового наказания! И я ему…

Лунас осекся. Сестра слушала его, приподняв брови. Ее взгляд казался снисходительным и никогда еще не был таким глубоким и пронзительным. Выдержав угрюмую тягостную паузу, он не придумал ничего лучше:

– Хватит строить из себя немую принцессу И́су! Идем.

Он развернулся и направился к выходу из чертога, убежденный в том, что Лиар осознала весь масштаб своей ошибки и вот-вот извинится, как это случалось обычно после воспитательных братских бесед. Однако на этот раз он не услышал не только ожидаемых слов, но и даже звука ее шагов – она не пошла за ним.

– Лунас, ты сказал все, что хотел? – сдержанно, и все же несвойственно дерзко, спросила Лиар. – Тогда постой и теперь послушай ты.

Он насторожился, недоумевая, что стало с его кроткой Лиар, словно перед ним стоял другой человек в ее теле.

– В Феликсе засел Осколок души Сирнеуса Незмана, сына лорда Те́мпу Не́змана – того самого алхимика, кто первый начал искать и разрабатывать лекарство от могильного вируса, – Лиар говорила неспешно, словно могла произнести лишь ограниченное количество слов и поэтому вынужденно подбирала самые значимые. – Кровь Сирнеуса гипотетически может стать тем самым недостающим ингредиентом для сыворотки папы, поскольку лорд Незман использовал лекарство на своем сыне, и в его крови есть антитела.

– Ересь полнейшая! – уверенно и брезгливо бросил Лунас. – И как ты только купилась на это?!

Лиар отвернулась, то ли выбирая наиболее убедительный ответ, то ли сдерживая раздражение. Но разве умела она гневаться?

– Он наплел тебе, как последний фарси! – Лунас едва не выругался. – Не может Осколок души влиять на кровь того, к кому присоединился. И вообще, это все байки…

– Много ли ты знаешь об Осколках?

Лунас нахмурился.

– А я знаю. И такое может быть. Во мне тоже Осколок, но сейчас это не так важно, Сирнеус мне помог… Так вот они влияют на геном своих носителей и придают им именно те свойства, которые необходимы для реализации незавершенной миссии в мире живых. Для Сирнеуса – это продолжить дело отца, избавить мир от могильного вируса, поэтому…

– Да понял я. А ты тут при чем? И зачем нужно было тогда все это…

– Тот, против кого Сирнеус сражается, насильно сковал его футаркским обетом, чтобы никто не узнал правду. Мы поженились, ведь это единственно возможный способ снять его. Мы поможем Сирнеусу победить врага, а он нам – в разработке сыворотки. Мы спасем весь мир, понимаешь?

– Нет. Звучит, как бред сновидца, – проворчал Лунас.

Лиар сделала резкий шаг к нему и с просящим взглядом схватила ладошками его руку. Наконец-то Лунас увидел под новой пугающей маской родное и знакомое выражение.

– Пожалуйста, поверь в меня! Это моя судьба. Аметрина в забвении предсказала, что мы с Фелом связаны. И это так. Во мне Осколок души того, кто знал Сирнеуса Незмана и, видимо, пытался помочь ему в борьбе с вирусом и уничтожении Могильного Алхимика. Фел, то есть Сирнеус, считает, что во мне сама принцесса Э́ра.

– Принцесса Эра? – с сомнением переспросил Лунас, чувствуя легкий аромат жасмина, исходящий от сестры.

– Квентэ́ра О’Дюсса́н, дочь Селе́н О’Дюсса́н и внучка той самой Яреоне́тты. Именно Эра, по слухам, уничтожила Веритациа́н, чтобы избавить мир от Могильного Алхимика. Если его последователь сейчас жив, то Эра вернулась, чтобы убить его, – Лиар сделала паузу, видимо, ожидая, что Лунаса, наконец, осенит, но он скептически молчал. – Если я помогу ей выполнить миссию, Осколок души Квентэры упокоится и исчезнет, а мои кошмары прекратятся. Теперь понимаешь?

Лиар говорила с упоением. Лунас видел, что она искренне считает все озвученное правдой, но гнусный ворчливый сверг, засевший где-то в глубине души, кропотливо подвергал сомнению каждый тезис, будто восседал за работой по огранке драгоценного камня.

– Лунас, пожалуйста, хоть раз поверь в меня! Руны Сирнеуса, блокирующей мои кошмары, надолго не хватит, да и наш фальшивый обряд действует лишь временно, пока не выполним миссию Осколка, вселившегося в Феликса. Мне придется каждый день принимать снадобье, чтобы свадебная руна не выявила, что алхимический брак не консумирован, и я все еще невинна. Иначе вернется футаркский обет, и все слетит к Тумматам!

Сестра впервые выругалась, чем окончательно повергла Лунаса в шок.

– Что еще за руна Сирнеуса? – строго уточнил он.

Лиар глубоко вздохнула, расстегнула пуговицы болеро и показала на небольшой символ возле ключицы.

– Я прежде не встречала ее, но сама нанесла по его указаниям…

– Так это вариация Чистой лилии, – фыркнул Лунас. – Я такую же рисовал Айси, чтобы избавить ее от кошма…

Он запнулся, осознав, как все логично сходится.

– Вот видишь, – кивнула Лиар, застегивая круглые, мягкие пуговицы. – А мне ты помощи не предлагал с моими кошмарами.

– Потому что это слишком опасно для такой…

– Маленькой девочки? – укоризненно продолжила за него Лиар. – Но я уже не маленькая, Лунас. Я знаю, что делаю.

Он смотрел на волшебницу, освещаемую тусклым светом его сферы, и ужаснулся, что упустил мгновение, когда малютка Лиар вдруг выросла и начала принимать зрелые решения, и теперь ему не о ком будет заботиться. Конечно, была еще Таллика, которую он любил, как вторую младшую сестру, но с Лиар он нянчился буквально с пеленок. Теперь же напротив него стояла уверенная в себе девушка, очень похожая на мать тех времен, когда сбежала из родительского дома в Арге́нум под видом молодой алхимички. Особенно внешне, судя по старым паутинкам, хранящимся в сундуках Вермона: та же стрижка, то же прекрасное юное личико, только глаза другие – отцовские. Лунас глубоко втянул воздух и сказал:

– Хорошо, я в тебя верю. И помогу, но сначала мне надо вернуть асараб. Поэтому я отведу тебя домой, отнесу скарабея на место, подсуну кольцо Клагорату, а затем…

– Подожди. И как ты это сделаешь в одиночку?

– Разберусь, – он не желал признаваться в отсутствии плана.

– Брось, Лунас, надо мыслить здраво, – Лиар впервые общалась с ним на равных. – Я же вижу, что тебе не хватит энергии для полета до хранилищ. Пробраться пешком, уверена, тоже не получится из-за стражей. А что касается отрисовки рунического круга, согласись, в алхимии я разбираюсь получше тебя…

Лунас сглотнул, мысленно признавая, что сестра права, но виду не подал.

– Откуда ты знаешь, что мне надо в хранилища?

– Это и вэргу ясно. Куда бы еще Верховный Алхимик его спрятал, как не в древние сверхзащищенные катакомбы алхимиков? А вот эта штука, – Лиар потянулась к кольцу на пальце брата, – очень похожа на разработку папы и дяди Реталло. Я видела рисунок в наших архивных рукописях… Судя по всему, это телепортационное кольцо?

Лунас кивнул и поразился, как точно Лиар сопоставила свои наблюдения и его слова.

– Дай мне кольцо и асараб. Мы вернемся вниз, и я отправлю эту штуковину обратно в хранилище.

– Это невозможно. Даже Клагорат не способен на такое.

– Клагорат – может быть, а я смогу. У него нет под рукой девственной алхимической крови, а у меня есть.

– Что у тебя есть? – Лунас поморщился.

– Специальная смесь на основе снадобий Лесного Королевства, заряженная алхимической энергией. Ее синтезировали, чтобы язычники больше не приносили в жертву Дикой Магии живых существ, а лишь смешивали несколько капель их крови с сывороткой и окропляли ею алтарь. Я узнала об этом еще в Ноубле от господина Ре́та Мельде́ри [22], но не думала, что мне когда-нибудь такое пригодится. Я добавила свою кровь в эту смесь, и мы с Сирнеусом зарядили ее нашей энергией, чтобы обмануть свадебную руну. Мы как бы разыграли первую брачную ночь. Как видишь, все получилось. – Лиар мельком глянула на свою руку.

– Так вот, что означал кинжал и красная вода… Ну допустим, но как это поможет открыть хранилище отсюда?

– Девственная кровь обладает одним из самых мощных зарядов алхимической энергии, уступая разве что материнской во время родов. Она усиливает действие рун в десятки раз. Поэтому если нарисовать ею круг, то…

– Я понял, – сосредоточенно прервал ее Лунас. – План принят, идем. В конце концов, лишь тот, кто рискует, седлает пегаса.

Лиар облегченно вздохнула и радостно улыбнулась. Вот теперь это была его любимая сестренка.

– Но это не значит, что я извинюсь перед Фелом. Или Сирвусом. Или как его там… – предупреждающе добавил он.

– Хорошо. Думаю, это я тоже возьму на себя.

* * *

– Погодите, что? Он – лекарство? – сама не веря в свои слова, спросила Айсин, скептически разглядывая Семперов.

Она расхаживала из стороны в сторону, продолжая сжимать руки на груди, будто это могло помочь ей отгородиться от новостей. Лунас, прислонившись спиной к холодной стене подвала, косо поглядывал на Сирнеуса. Эльвия тоже молчала и лихорадочно теребила свои браслеты.

– Не совсем, – терпеливо отозвалась Лиар. Всем своим видом она излучала спокойствие и уверенность, и только это не давало Айси обозвать весь разговор дичью и здесь же на месте скрутить Фела.

– Как это вообще тогда работает?

Сирнеус смотрел на них так, будто плелся на эшафот, как вдруг процессию остановили в нескольких метрах от виселицы и стали решать вопрос о его помиловании. Он облокотился левой рукой о колени и подпер подбородок кулаком. Кровь на его лице уже запеклась и напоминала потрескавшуюся красную глину.

– Еще когда в Лауне жили импалы, их достойнейшие шаманы объединялись с Осколками душ павших воинов, чтобы те помогали им в сражениях. Маги использовали суть этого объединения, когда научились создавать ловушки и привязывать к себе горогонов, – Лиар указала на Амантес Лунаса.

Айсин покачала головой и спустя мгновение облекла свое недоумение в слова:

– Допустим, просто допустим, Фел… то есть Сирнеус, действительно Осколок, который, как ты утверждаешь, может помочь в создании лекарства от могильного вируса. Но это все равно не объясняет, почему он работал на Подражателя и можно ли ему вообще верить? – она подозрительно уставилась на Феликса, такого знакомого и такого чужого.

Сирнеус жадно поймал ее взгляд, словно пытался что-то донести только ей одной, и сказал:

– Со-Здатель поместил мой Осколок в тело этого юного мужа, дабы я исполнил свою миссию…

– Да хватит уже талдычить про свою миссию! – внезапно взорвалась Эль. – Айси тебя спросила вообще о другом!

– Я сожалею о твоей утрате, Эльвия, – невозмутимо ответил Сирнеус. – Однако твоя злость ничего не изменит… Я не работал на Подражателя в обычном разумении этого слова. Он обманул меня и пытался удержать футаркским обетом от вмешательства, дабы использовать твою кровь для пробуждения Ярен. А если пробудится эта ведьма, могильный вирус вновь прокатится по всей Нее́ре и в этот раз выкосит всех магов.

Айсин показалось, что в глазах Сирнеуса мелькнуло что-то кровожадное, но она тут же отогнала эти мысли. Еще бы на лице не появилась тень ужаса, когда обычное дело грозило обернуться настоящим геноцидом. Возможностей слова «катастрофа» тут явно не хватало. Она прекрасно понимала Сирнеуса, и именно это понимание переключило рубильник в ее голове. Она посмотрела на него по-другому, не как на потенциального врага, а как на возможного союзника, который поможет спасти тысячи невинных жизней.

– Но почему я? – грубо спросила Эльвия, все еще недоверчиво глядя на Сирнеуса сверху вниз.

– Ты – внучка его врага, как мне думается. Разменная монета, которую можно использовать. Кроме того, насколько я могу предположить после разговора в арестантской, твой дед оказался не так прост. Вполне вероятно, он был одним из извлекателей, раз дар Ги́тера До́митора теперь разделен на вас двоих.

При слове «извлекатели» Лунас скривился, как от боли.

– Гнусные ребята, – глухо пробормотал он. – Если твой дед и правда извлекатель, Уголек, то можно понять, почему этот Гитер на него взъелся. А потом и на тебя. Остаться без дара и выжить… хмм, даже представить себе не могу, какое это мучение.

Лиар серьезно кивнула, подтверждая слова брата.

– Слушайте, я сейчас наверняка ляпну что-то абсурдное, – начала Айсин, – если что, остановите меня… хм, в вас двоих засели Осколки, правильно? А может быть такое, что мы боремся не столько против Подражателя, Гитера Домитора, а против самого… Осколка Могильного Алхимика?

Все вытаращились на нее. На лице Лунаса читалось искреннее замешательство, Лиар смотрела задумчиво и настороженно, Эльвия – растерянно, а Сирнеус тут же отреагировал:

– Такое дерзновенное предположение многое бы прояснило. Даже самому примитивному и недалекому магу не пришло бы в голову пробуждать Ярен. Полагаю, Айсин, в твоих словах зреет корень истины.

– Тогда все еще хуже, чем нам казалось, – прошептала Эльвия. – Получается, кто-то играет в свои игры, а мы лишь разменная монета?

– Уголек, где же твой оптимизм?

– Какой, блин, оптимизм, мы в полной жопе!

– Да, и с этой жопой поручено разобраться мне! Какого черта ты столько ждал и молчал?! – набросилась Айси на Сирнеуса. – Из-за твоего промедления нас могли убить. И если это не случится завтра же, нам еще крупно повезет!

– Я не мог сказать. Футаркский обет сковал меня непреложным обязательством не разглашать его планы и не вмешиваться. Единственное, что я мог сделать – найти алхимичку, которая вступит со мной в брак. В моей эпохе это случилось бы быстрее, ведь женщины тогда владели своей энергией наравне с мужами.

Они впятером опять надолго замолчали, каждый обратившись к своим мыслям. Айси думала о том, что обычное похищение «вещи» обернулось грозящим апокалипсисом, склеенным из кусочков более мелких неприятностей. Устремившись с внутренним полицейским вдогонку за уликами, словно по мощенной желтым кирпичом дороге в Изумрудный город, Айсин пыталась собрать мозаику событий.

Гитер Домитор, потерявший свой дар из-за Виктора Романова, облапошил Сирнеуса, единственного человека, который мог ему помешать, и решил принести Эльвию в жертву для пробуждения нулевого пациента могильного вируса, древней ведьмы Ярен. Однако Сирнеус обхитрил Гитера и увел из логова Виктора, откуда они втроем перенеслись в магический мир.

Мерика и Таллика, работавшие на Гитера, украли труп Ярен, после чего началось расследование Айси. Они вышли на Мерику по вещдокам с места преступления, и она случайно проговорилась о хижине, в которой нашлись обгоревшие улики. Знак лилии; рисунок принадлежавшего Таллике кинжала с рельефным лезвием и алхимическими рунами; скетч новорожденного и лист с текстом, который стащила Эльвия, где говорилось о корабле, на котором та же Таллика должна была увезти Эль на встречу со смертью. Единственный пазл, не желавший вставать в отведенное ему место, – это черная зола с радужными переливами.

Айси хотела поделиться своими сомнениями с друзьями, но Лунас ее опередил:

– Прежде чем разбираться со всем остальным, нам нужно вернуть украденное. Лиар?

Она без единого слова протянула в сторону брата ладонь, куда он вложил кольцо Верховного Алхимика, скарабея и алхимическую ручку. Лиар приподняла подол своего нежного голубого платья и опустилась на колени прямо посреди подвала. Смахнув лезшие в глаза волосы, замерла на несколько мгновений, похоже, собираясь с мыслями.

Глубоко вздохнув, она сосредоточенно стала отрисовывать на камнях алхимический круг и руны. Айси увидела на лице Эльвии глубокое изумление. Лунас навис над сестрой и следил за ней, словно тюремщик, и с каждым ее движением его надменность все больше сменялась благоговейной гордостью. Айсин покосилась на Сирнеуса и на всякий случай вернулась на свой «пост», преграждая путь к отступлению. Заметив это, Сирнеус иронично вскинул бровь. Уголок его губ искривился, и Айсин поняла, что его ухмылка ее волнует. Она постаралась больше не встречаться с ним взглядом.

Лиар тем временем закончила рисунок телепортационной руны, вскочила и, зачерпнув воды с крышки гробницы, плеснула ее в образовавшиеся от рисунка борозды. Затем коснулась рукой центра круга. Ее губы сомкнулись в напряжении, а глаза зажмурились, пока ладонь загоралась ярким кобальтовым светом. Энергия зажгла центральные узоры, достигла красной воды и вспыхнула. Лиар спешно отступила на шаг, наблюдая вместе со всеми за плодом своей работы.

Руны разгорались постепенно, символ за символом, будто падающие костяшки домино, озаряя синевой лица присутствующих. Эльвия подобрала с пола асараб и с печальным видом убрала его в шкатулку, которую достала из сумки. Лиар приняла ее и, задержав на несколько секунд взгляд на платье Эль, решительно начертила на крышке еще один крошечный сигил и водрузила украденную вещь в центр круга. Шкатулка мигнула и исчезла.

– И все? – удивилась Эль. – Мы с таким трудом ее добыли! Они же наверняка заметят, что она лежит посреди хранилища, а не…

Лиар, стиравшая туфлей алхимический круг, ничуть не смутилась такому недоверию:

– Я нарисовала руну «ода́л», она очистит все следы манипуляций со шкатулкой и тем, что внутри. Она вернется туда, откуда вы ее взяли. Теперь нужно отдать кольцо Верховному Алхимику.

– И как мы это сделаем? – уточнила Айсин. – Я уже не смогу подойти к нему просто так. Тем более, я, вообще-то, наказана… Меня, вроде как, заперли в тренировочной.

– Тогда отправитесь вы вдвоем, – Лиар повернулась к брату. – Ты знаешь Клагората в лицо, а Сирнеус сможет сделать вас невидимыми.

Лунас окинул Сирнеуса высокомерным взглядом.

– Ты хочешь, чтобы я работал с ним?

– Да, ты сам понимаешь, что другого выхода нет. А мы пока отправимся домой, я извинюсь перед папой, и мы постараемся выяснить, возможно ли создать лекарство. Встретимся уже там.

Айсин оглядела друзей и проронила:

– А я, пожалуй, вернусь в тренировочную, пока меня никто не хватился.

* * *

Ввалившись через окно в тренировочную, Айсин поднялась с четверенек и потерла ушибленную ногу. Забираясь в темноте по пилястрам на стене, она успела оступиться и сорвалась с высоты прямиком в куст, который в ответ на нападение выстрелил во все стороны ярко-зелеными лозами. Обломав его ветви, больно поранив ногу об осколки выбитого окна и подхватив на одежду с десяток прилипающих цветков, Айсин повторила подъем. На этот раз успешно.

Она выглянула в разбитое окно. Спуск с Лэстом оказался куда удобнее. Не будь у нее такой физической подготовки, наверняка пришлось бы в потемках искать другой путь в Шамадор. Не заметив ничего подозрительного в ночной мгле, Айси выставила перед собой руку. Затем глубоко вздохнула, успокаивая пульс после тяжелого подъема, и мысленно потянулась к сердцу. Магия приятно откликнулась на ее призыв и развернулась внутри, словно бутон розы. Шевельнув пальцами, Айсин направила к ним силу, наблюдая, как бледные синюшно-зеленые вены наливаются насыщенным голубым светом в темноте. Кое-где на коже появились снежинки.

– Ладно, – прошептала Айсин. – Надеюсь, получится…

Она приложила ладонь к раме и представила стекло. Снежинки сменили рисунок на ее пальцах, словно подхваченные северным ветром, закружили на поверхности кожи и стремительно осели на них крупинками льда. Айсин повела руку вниз, к полу, где заканчивалось окно; ледяное тонкое кружево поспешило за ней, зацепившись за край рамы. Нежные узоры Темпуруса сплетались и крепли. Полюбовавшись красотой получившегося творения, Айсин протерла поверхность образовавшегося ледяного стекла, словно запотевшее окно в машине, и улыбнулась: издалека точно не отличить от настоящего.

Отряхнув одежду от цветов, Айси осела на мягкий пол тренировочной и задумалась, решив разобраться в сумбуре мыслей, пока ей все равно нечем было заняться. Внутренний критик предательски напомнил, как она безрассудно повела себя, воспротивившись приказу королевы и нахамив ей. Однажды Айси просила Эль проявить сдержанность, чтобы не лишиться головы за неуважение к королевской особе, то есть Лунасу, которого она приняла за реального принца. Словно в кристальный шар глядела – вляпалась ведь в свое же предостережение.

Айси не знала, как именно ее накажут и успеет ли она предупредить Нарину. И это ее крайне волновало. Впрочем, убедила она себя, ее друзья до сих пор на свободе и смогут сделать все, что нужно. Если наказание за хамство королеве не закончится казнью, на что Айсин уповала, и ее посадят в тюрьму, она все-таки успела завершить расследование! Выяснила, кто стоит за похищением Ярен. А, значит, Нарина будет вынуждена выполнить последнее условие сделки – найти возможность связаться с Землей. А Эльвия расскажет обо всех их злоключениях отцу Айсин.

В мысли вторгся Нейран, когда она вспомнила, как бросилась наперерез рэву Гадырсу. «Что ж, – заключила Айси с надеждой. – Надеюсь, ему удалось уйти». Тут же в памяти всплыла радужная зола на листах, деталь, не дававшая ей покоя. Но даже убедившись, что у Нейрана нет руны Могильного Алхимика, Айси не могла отделаться от мысли, что эту улику нельзя игнорировать. «Как же ты связан с делом, Нейран? Неужели за своими чувствами я не заметила чего-то важного?»

От раздумий ее отвлек звук в замочной скважине. Айсин вскочила. Ее сердце заколотилось, подгоняя испуганную решительность встретить свое наказание с честью и достоинством. По крайней мере, это последнее, что она могла сделать из уважения к отцу. А́лфиан всегда учил ее быть честной, бороться с несправедливостью и нести ответственность за свои поступки. Он никогда не отчитывал ее, если она открыто признавалась в ошибках. В его философии за откровенность не ругали, а помогали разобраться с последствиями. Теперь ей предстояло справиться с ними одной. Она пересекла черту, ограждавшую ее от преступного мира, ввязалась в аферу и готова была защитить друзей, взяв всю вину на себя. Хотя бы такой ценой они смогут дать шанс миру остановить второе пришествие Могильного Алхимика.

Дверь открылась, и в тренировочную ворвался сноп яркого желтого света, в прямоугольнике которого появились три силуэта. Вокруг них, создавая таинственную завесу, танцевали пылинки, словно рассыпанная волшебная пыльца. Один из посетителей шагнул вперед, и Айсин различила лицо Нарины Опирум.

– Аронита Фарфала, следуйте за мной.

Айси замерла столбом. Она не знала, стоит ли при незнакомых людях рассказывать новости, которые могут скомпрометировать и директрису, и ее саму. Да и коротких понятных только им двоим слов не могла подобрать.

– Я очень занята. Советую вам ускориться, – проронила Нарина. За ее спиной нервно пошевелились незнакомые мужчины. Из-за того, что они стояли на границе света, Айсин никак не могла различить, кто они. Наконец, один не выдержал и, словно коршун, в несколько шагов достиг другого конца зала. Айси заметила на его форме бельвитовые погоны и ощутила неприятную когтистую хватку на предплечье. Королевский страж вынудил ее сдвинуться с места и потянул за собой, словно корову на закланье. Проходя мимо Нарины, Айси повернулась к ней и прошептала так, чтобы услышала только она:

– Гитер Домитор.

Безэмоциональное лицо директрисы мгновенно посерело, брови на долю дюйма сдвинулись к переносице, а в глазах вспыхнул огонек застарелой горечи и гнева. Страж тут же среагировал:

– Хватит болтать, – и, не церемонясь, подтолкнул Айсин в спину.

– Стойте. Спасибо за вашу работу, дальше я сама, – прозвучал повелительный голос.

Стражи растерянно переглянулись, будто мысленно советовались, стоит ли подчиняться приказу. Их замешательство привело Нарину в раздражение.

– Вы меня слышали? Я сказала, оставьте нас.

Через минутное промедление рука Айсин оказалась освобождена. Страж кивнул в сторону лестницы и направился туда с напарником, неохотно передернув плечами, точно освобождаясь от тяжкой ноши. Дождавшись, пока мужчины покинут этаж и затихнет стук их сапог, Нарина вперила в Айси давящий взгляд:

– Я слушаю.

– Здесь небезопасно. Лучше говорить в другом месте.

Спустя несколько минут они молча шли к пришамадорским особнякам, дыша прохладным ночным воздухом. Айсин размышляла, как лучше рассказать об Осколках, объяснить, что они нашли Лиар и Феликса, не вдаваясь в подробности их сумасбродного и нарушающего все правила похищения асараба. И как, в конце концов, свести всю историю с поправками в единую, логичную линию, чтобы у директрисы не возникло подозрительных вопросов. Нарина ничего не спрашивала, обратившись в себя, словно перебирала воспоминания. Она шла неторопливо, ссутулившись, с отрешенным выражением лица.

Айсин то и дело приходилось одергивать себя и притормаживать, чтобы не улететь за своими мыслями и соблюдать вежливую дистанцию. Под подошвами хрустел, казалось, на всю округу, гравий. Айси чудилось, что на этот противный звук сбегутся все горогоны измерения, однако Нарина, похоже, вообще не замечала ни постороннего шума, ни свою спутницу.

Открыли им лишь спустя несколько минут томительного ожидания. В проеме появилось заинтересованное лицо Эльвии, обрамленное волосами привычного карамельного оттенка. Удивленно воззрившись на директрису, она отступила и пропустила их внутрь.

Нарина с равнодушной вежливостью оглядела прихожую и с почти болезненной аккуратностью поправила парадный костюм. Чуткий взгляд Айсин уловил движение, которое она и сама не раз совершала в минуты крайнего волнения, граничащего с истерикой. Директриса слегка вскинула подбородок и уверенно проследовала в гостиную дома Семперов. Айси поспешила за ней, размышляя, как все-таки Нарина стойко держится: «Хотела бы я так же невозмутимо и хладнокровно себя вести!»

Аромат утешии́на проник в легкие приятным травяным букетом с нотками кислой малины, а запах вкусной еды мгновенно вызвал чувство голода. Горошек с жареным луком и кусочками ветчины; свежий хлеб, намазанный маслом; гречневый суп с шампиньонами; пирог с овощной начинкой и яйцами; запеченные яблоки с орехами и медом, – над всем этим пировали Вермон, Лунас и Феликс, на носу которого виднелась небольшая полоска с голубыми рунами, напоминающая пластырь. Два места пустовали: одно принадлежало Эльвии, а второе, как предположила Айсин, – Лиар.

– Добрый вечер, – сухо поздоровалась Нарина. – Прошу простить мое внезапное некультурное вторжение. Полагаю, аронита Фарфала, вы привели меня сюда, потому что все здесь знают о порученном вам расследовании?

Сцепив пальцы в замочек, она одарила спутницу укоризненным взглядом. И Айси осталось только согласиться. Вермон вдруг, опомнившись, бросил приборы, мягко бряцнувшие о тарелку, вскочил с места и приволок из другого конца комнаты еще один стул.

– Аро́на, присаживайтесь. Вы наверняка с этими приготовлениями к приезду королевы не успели толком поесть.

Эльвия похлопала по дивану возле себя, и Айси опустилась рядом с ней. Нарина колебалась целую вечность.

– Спасибо, а́ро Семпер, в другой раз. У нас есть важная тема для обсуждения, – она выдержанно посмотрела на Айсин и кивнула: ни дать ни взять разрешила поужинать.

Плеснув в стакан утешии́на и осушив его одним глотком, Айси уже собралась пуститься в длинный рассказ, скроенный на коленке кружка́ самозанятых авантюристов, когда в гостиную вошла Лиар с новым кувшином неерского чая. Нарина мгновенно развернулась, и Айсин с легким оттенком гордости заметила ее ошеломленное недоумение. Со стороны Лунаса послышался противный скрежет приборов о тарелку, заставивший Айсин скривиться. И он, и Феликс замерли и таращились на немую сцену. Айсин, наконец, поняла, что их так обескуражило. Она практически слышала скрип их мозговых извилин, которые пытались придумать оправдание длительному отсутствию Лиар. Такое, чтобы не пришлось объяснять про Осколки. У нее самой похолодело в животе.

– Слава Со-Здателю, Лиар! – выпалила Нарина, но тут же стушевалась от допущенной вольности. – Арони́та Семпер, вы… нашлись. Я рада! Но где вы пропадали? Ваши родные подняли на рога все измерение!

Лиар застыла с кувшином в руках в дверном проеме, словно кошка, застигнутая в клетке канарейки с торчащими изо рта желтыми перьями. Ее неуверенный взгляд беспокойно метнулся в сторону родных, будто прося помощи и поддержки.

Лунас опередил отца: отодвинулся на стуле так резко, что чуть не перевернулся вместе с ним, и стремительно подскочил к сестре. Взяв у нее кувшин, он подтолкнул ее локтем в спину и усадил за стол, будто пытаясь вместе с ее ношей перетащить на себя внимание Нарины. Айсин, чувствуя себя зрителем в театре, цедила утешиин, то и дело косясь на Феликса. «Си́рнеуса», – мысленно поправила она себя. Он, уткнувшись в чашку, тоже хлебал утешиин, похоже, абсолютно не замечая его вкуса.

– Да она сама вернулась… она… – Лунас картинно замялся и печально протянул: – Должен признаться, это все моя вина. Я не уследил за сестрой, а она спуталась с этим телле́йцем… эм, в общем, Лиар теперь в каком-то роде замужем…

– Нашлась сама, ага… Ваше удивительное красноречие сегодня вас подвело, – холодно отозвалась Нарина. – Впрочем, не то, чтобы я в любом случае поверила вашим словам. Ваше сунтлеоновское платье и светлые волосы, аронита де Вита, должно быть, не слишком удивили гостей? Аронита Фарфала, сколько времени вы провели вместе с аро Клагоратом, не напомните? Аро Семпер, в следующий раз советую вам насыпать аро Олриману дозу снотворного зелья побольше. Неужели вы правда держали меня за старую маразматичку и думали, что я ничего не замечу? Я не вмешивалась, но попробуете провернуть что-то подобное еще раз – крупно пожалеете.

Лунас выпрямился по струнке, не уследив за выражением своего вытянувшегося лица, которое говорило яснее всех возможных словесных признаний. Айсин поперхнулась. Утешиин сменил направление – носоглотку обожгло – и потек из ноздрей. Она закашлялась, глаза заслезились, нос защипало. Эль сдавленно пискнула «ой-йо!» и выронила вилку, звякнувшую об пол.

В гостиной воцарилась мертвая тишина. Только Вермон не выглядел удивленным и сидел, прикрыв рукой губы, уголок которых норовил изогнуться в ухмылке.

– Вы двое, – Нарина повернулась, жестом приказала Лунасу сесть за стол и обратилась к нему и Эль, – какое алиби вы себе обеспечили, кроме псевдолюбовных утех в этом доме?

Айсин, вытирая салфеткой нос, украдкой глянула на Эльвию, покрывшуюся красными пятнами смущения до самых кончиков ушей, и с огромным трудом сдержалась, чтобы не прыснуть со смеху. Лунас послушно опустился на стул и сухо отозвался:

– Только такое.

Нарина цокнула языком.

– Блестящая подготовка! – с пренебрежительной и убийственной иронией констатировала она. – И это цвет моих будущих выпускников. Какой стыд! Похоже, мне пора сменить профессию, – последнее она пробормотала практически шепотом.

– Ладно, давайте сюда асараб и заодно объясните, как с делом связан Домитор, – она протянула раскрытую ладонь к Лунасу. Тот, предельно недовольный тем, как легко их раскусили, пробурчал, едва разжимая челюсти:

– У нас его больше нет.

Нарина нетерпеливо и с явным недоверием сжала кулак.

– Вы его еще и потерять умудрились?!

– Я вернула его на место, – тихо произнесла Лиар.

– Горогон криволапый! – выругалась Нарина, едва не топнув ногой от досады, и, спохватившись, прикрыла рот рукой, точно физически пытаясь сдержаться от нового ругательства.

В комнате вновь повисло душное, как марево жаркого дня, молчание. Директриса долго усиленно над чем-то размышляла. Остальные не решались нарушать тишину, поэтому неловко переглядывались, гадая, куда заведет их разговор.

Быстро поглощая предложенную еду, Айсин не могла избавиться от чувства абсурдности всего действа. Она была уверена, как и Лунас с Эль, что их план пройдет вне внимания Нарины, и опасалась других проблем, но беда пришла откуда не ждали. Директриса, оказалось, разгадала все их махинации с самого начала и просто не вмешивалась. Кроме того, она была в курсе алхимической разработки и сама надеялась, как предположила Айси, использовать ее.

– Зачем вам нужен асараб? – собравшись с духом, спросила она. Нарина моргнула, будто возвращаясь в настоящее, и вперила в нее недовольный взгляд. Стало ясно, что правда останется за семью печатями, но директриса вдруг ответила:

– Вы спрашивали, почему я всецело надеялась только на вашу компетентность, аронита Фарфала. – Нарина хрустнула пальцами. – Улики, найденные Дар-Инспекцией на месте преступления, были испорчены после транспортировки в хранилище. Дефекты, обнаруженные в них, сделали невозможным продолжение официального расследования. Это, естественно, конфиденциальная информация. Дар-Инспекция ни за что бы в этом не призналась. И они начали затягивать следствие. Однако уже тогда я поняла, что зреет заговор.

– И вы доверились нам из-за того, что мы прошли допрос под сывороткой правды?

– Доверилась? – тонкие губы Нарины исказила высокомерная усмешка. – Ничуть. Но вы правы, аронита Фарфала, благодаря сыворотке правды я была почти уверена, что, как минимум, вы не участвовали в преступлении. И когда я увидела вас троих ошивающихся возле Верховного Алхимика, поняла, что это отличный шанс использовать асараб в расследовании.

– Вы же могли просто попросить его у королевы, – наивно заметила Эль.

– Никто в здравом уме не стал бы так подставляться. Малейшее недоразумение – тень подозрений падет на Ивессу или Верховного Алхимика, и тогда Шамадор разберут по кирпичам. Я никогда не стану рисковать своей школой и репутацией.

– Ну, да, – проворчала Эльвия. – А нами – можно.

Нарина не удосужилась на это ответить или сделать мало-мальски сожалеющий вид.

– Вы украли асараб ради поиска сестры, аро Семпер. Похвальная преданность семье. А теперь я хочу знать, что с вами произошло на самом деле, аронита, – она требовательно посмотрела на Лиар.

– Я же вам сказал. Это правда, – раздраженно отозвался Лунас.

– Верю. Узоры на волосах, короткая стрижка, позволенная в алхимическом сообществе лишь замужним дамам, свадебная руна на руке вашей сестры и аро Сивреса. Я не слепая, аро Семпер. Но и не глупая. Вашей сестре всего четырнадцать. В здравом уме она точно не вытворила бы подобную нелепицу. Такие выходки скорее в вашем стиле.

Лунас только хмуро фыркнул, сложил руки на груди и с таким рвением откинулся на спинку стула, что тот накренился, сохраняя ловкое равновесие на задних ножках. Нарина медленно подошла к столу, оперлась руками на его поверхность и нависла над Лиар. Айси завороженно наблюдала за ними, гадая, сколько информации раскроет девочка.

– Уверена, у вас была крайне веская причина вступить в брак. Но какая?

Лиар отвела взгляд и уткнулась им в свои руки, сложенные на коленях. Айсин заметила, как взволнованно вздохнул Сирнеус, максимально стараясь слиться с окружающей обстановкой. Вермон же, похоже, уже был в курсе всех событий, но решительно изображал беспристрастность. Неловкое молчание затягивалось, и Айси почувствовала потребность высказаться.

За новой чашкой утешиина она поведала Нарине все, что сумела откопать по расследованию. Эль даже один раз попыталась ее прервать, но Айсин попросила ее замолчать. Вышло грубо, но она боялась сбиться с мысли. Эльвия только обиженно засопела, словно рассерженный ежик. Сначала Нарина медленно осела на стул. Потом неловкими движениями налила себе неерский чай и замерла. По ее напряженной неподвижности, Айси поняла, что Нарина пыталась скрыть дрожь.

– Я слышала о вселении Осколков в души людей, но никогда бы не подумала, что сама застану нечто подобное, – в ее голосе смешались недоумение и паника. – Но неужели в твоей крови действительно достаточно антител для создания лекарства?

Сирнеус, наконец разоблаченный, прекратил корчить из себя тихоню и вальяжно пожал плечами:

– Я не могу вам точно ответить. Пути Со-Здателя воистину спутаны, но в одно я верую неколебимо: он не стал бы ввергать меня в это время, не желая от меня исполнения миссии.

Нарина взыскательно посмотрела на Вермона.

– Мы с Лиар уже взяли образцы крови у Сирнеуса. Я пока ничего не могу утверждать с уверенностью, но… Нарина, – он ошеломленно покачал головой, словно сам не до конца осознавал значимость следующих слов, – первый тест показал, что его клетки противостоят атаке могильного вируса. Я не знаю, смогут ли антитела бороться с болезнью, но… Со-Здатель Благословенный, даже такая реакция – это чудо! И, если нам удастся синтезировать лекарство, наш мир будет спасен! Больше никакие одержимые безумцы не смогут использовать Ярен в своих целях.

Взгляд Нарины с благоговейного сменился суровым, от которого в испуге попятился бы даже здоровенный взрослый мужик.

– Возможно, любой другой одержимый безумец и не сможет ее использовать, но, Вермон, мы говорим о союзе самых опасных из них. Мне нужно со стопроцентной уверенностью знать, Гитер ли это и…

Внезапный вопль заставил всех вздрогнуть.

– Господи, мой нос! Какого черта?!

Айси едва не подпрыгнула и уставилась на Сирнеуса. Но вид полнейшего ужаса, отразившийся на его лице, тут же перевернул ее мысли: «Не Сирнеус».

– Как же, мать вашу, больно! Вы че вылупились на меня? Я что, голый?! – гундосо выпалил Фел, прижав руки к носу. – Ауч! Оу, Лиар… ты когда успела подстричься? Хватит на меня смотреть так, будто я первым вырубился на вечеринке. У меня что-то на лбу нарисовано? Там мужское достоинство? Да черт возьми… Серьезно? Почему все молчат?

– Занимательно. – Нарина Опирум оценивающе разглядывала Феликса, как цирковую обезьянку. – Аро Сиврес, вы идете со мной.

– Куда? Какой сегодня день? Сколько я спал? И что это за фигня у меня на ладони?

– Ты женат, поздравляю! – Лунас ухмыльнулся и хлопнул Феликса по плечу. – Надеюсь, вы не затянете с детьми. Я мечтал стать дядей.

– Чего?! – у Фела попросту отпала челюсть. – Когда я успел? Да ты гонишь! – вытаращившись на Лунаса, он долгие секунды ждал опровержения, а затем побледнел, словно утопленник. – Как же… я же… с Лиар?!

Его искренний шок и нелепость ситуации развеселили даже Вермона и Нарину, безуспешно прячущих усмешки.

– А откосить уже не получится? – обреченно спросил Фел и поспешно добавил, обратившись к Лиар: – Прости, пожалуйста, дело не в тебе… У вас же есть магический развод? Какое позорище! Ну не мог же я так нажраться… ой, простите, арона Опирум…

Лиар не выдержала первой и засмеялась, прикрыв рукой рот. Остальные шамадорцы, кроме Фела, тоже взорвались хохотом, старательно сбрасывая с себя напряжение последних суток.

– Ладно, довольно, – Нарина прервала веселый гомон прохладной интонацией. – Сейчас не время расслабляться. Аро Сиврес, вы сопроводите меня в Лесное Королевство. Аро Семпер и аронита де Вита, вы тоже туда отправитесь.

– Зачем? – уняв смех, озадачился Лунас.

– Поскольку вам не хватило ума на нормальное алиби, сделаете так, как скажу я. Отправитесь на празднование Веремея.

– Это же запрещено!

– Аронита Семпер, лучше я накажу их по шамадорским правилам за несоблюдение Регламента Учебного Процесса, чем Ивесса или алхимики за участие в краже. На празднике вы должны быть на виду.

– А мне что делать? – спросила Айсин.

– Ваше расследование благополучно окончено, аронита Фарфала. И так как я должна была вас наказать за хамство королеве, ступайте в свою комнату и не шляйтесь по коридорам Шамадора. Лучше будет, если вы на пару дней исчезнете.

Глава 7. Тонкие намеки

Нарина Опирум шла стремительно, словно локомотив скорого поезда, несмотря на мешающие извилистые корни деревьев, торчащие из-под земли. Феликс едва поспевал следом, боялся потерять ее из виду и заблудиться в бесконечном лесу, через который они пробирались уже не меньше пары часов. «И почему здесь не додумались до такси», – проворчал он про себя, хотя прекрасно понимал, что ни одна машина не преодолела бы такие ухабы.

Феликс глядел на развевающийся темно-коричневый длинный плащ Нарины, скрывающий потертый дорожный костюм без эмблем и регалий, и поражался, как ей до сих пор удается не подавать ни единого признака усталости. Он даже решил, что она не случайно возглавляет военную школу – ее выносливости можно было позавидовать. Мышцы Фела ныли от ходьбы, ему срочно требовался отдых. Он остановился отдышаться и припал к толстой сосне. Только в этот момент он заметил кучкующиеся подальше от узкой тропы маленькие одноэтажные домики. Их стены и похожие на грибные шапочки крыши застилал густой слой травы и мха, а круглые крошечные окошки напоминали дупла. Свет в них не горел.

– Не отставай, – строго сказала директриса, и он нехотя посеменил за ней.

От некоторых деревьев отделялись, словно ожившие ветви, человекоподобные существа, провожающие незваных гостей внимательными взорами. Вместо глаз у лесных людей были капли смолы, а тела покрывала кора. Они двигались пластично, извиваясь, как дождевые черви. Фелу стало не по себе, и он перешел на бег.

– Скоро мы придем? – нагнав Нарину, в очередной раз спросил он. – Здесь реально стремно… И я уже хочу пить. А еще…

– Тише, – шикнула она на него, как разозленная гусыня, будто он сделал нечто непристойное, и тщательно осмотрелась.

Феликс проследил за ее взглядом и увидел большого призрачного горогона: зеленовато-бурый медведь то и дело вспыхивал яркими энергетическими импульсами. Рядом с ним крутились те же древесные люди, одетые в легкие наряды из листьев. Они чем-то угощали зверя Дикой Магии, а тот играл с ними с озорством щенка.

– Не сходи с тропы, – тихо произнесла Нарина и продолжила путь вперед.

Фел напряженно сглотнул – его не радовала перспектива быть разодранным горогоном. Вдали время от времени виднелись звери Дикой Магии, возле которых сновали жители Лесного Королевства, но, похоже, ни тем, ни другим не было дела до путников.

Постепенно вдоль дороги начали появляться белые амариллисы. Их становилось все больше, пока, наконец, впереди не показалась огромная поляна, усеянная этими остролистыми цветами, точно снегом. Она выглядела освещенной теплым светом солнца, словно затмение здесь не властвовало. В центре возвышалась гигантская липа с полосатым, как пчелиные брюшка, стволом. На ветках в порывах ветра трепыхались мелкие листья и желтые пушистые цветки. В воздухе царил сладковатый аромат, будоражащий аппетит. Феликс даже пожалел, что не взял перекуса.

Только когда они вышли на поляну, он увидел, что вокруг кроны парят тысячи золотистых мерцающих конфетти. Лишь приблизившись, он разглядел их крошечные полупрозрачные лапки и не сразу заметил, как стелющийся меж цветов плющ обвил его ногу. Поежившись, Фел дернулся изо всех сил и быстро нагнал Нарину, которая уже приложила ладонь к могучему дереву и прошептала сущую, по его мнению, абракадабру. В стволе с треском появился тесный проход с лестницей. Нарина кивнула Феликсу, и он с опаской стал подниматься, вздрогнув, когда кора за их спинами срослась обратно, будто зарубцевавшаяся рана.

Феликс почувствовал себя в солярии: по стенам стекал янтарный вязкий мед, сияющий, словно жидкие лампочки, а запах стал приторным. Он решил, что если выживет и вернется на Землю, то обязательно использует увиденное для создания какой-нибудь компьютерной игры.

Лестница вывела их на площадку вокруг необъятного ствола, теряющуюся среди пушистых ветвей и увешанную лианообразными мостами. Они вели к другим кронам, в которых скрывались домики-башенки с отделкой из листьев. Нарина направилась к одному из них. Вокруг него порхали сине-голубые и зеленовато-фосфорные бабочки с рельефными крыльями, оставляя за собой невесомую блестящую пыльцу. Оттуда же доносилось пение птиц, жужжание насекомых и стрекот цикад.

Когда они подошли ко входу, увешанному крупными бутонами, горящими, как фонари, бабочки на миг окружили их, но все же пропустили дальше. Дверь в виде кленового листа была открыта, и Нарина лишь раздвинула занавески из лиан с пышными разноцветными пионами, от которых почему-то пахло ягодами. Фел нырнул в темноту следом за Нариной и тут же грохнулся на пол, запутавшись ногами в какой-то мохнатой колючей на ощупь пряже. Сердце его бешено заколотилось, когда он осознал, что оказался на многослойной груде волос.

– Проклятые пеньки! Ух, я вам покажу… – из соседнего освещенного помещения донесся ворчливый, но добродушный женский голос. Феликс подумал, что именно таким нужно озвучивать детские сказки, вскочил и поспешил за Нариной к дверному проему на границе света и темноты.

– Да уж, стареем мы, Ри́на, – протянула тучная женщина, даже не оглянувшись, когда гости вошли в просторную комнату. Фел понял, кому принадлежал длинный хвост волос, раскинувшийся аж до выхода. Незнакомка пыталась расчесать пышную копну гребешком ручной работы, то и дело вытаскивая из шевелюры ветвистые корешки.

– Ну, в моей голове коренья еще не завелись, – с иронией парировала Нарина.

– Спорно, моя дорогая. Спорно, – женщина усмехнулась и, наконец, обернулась. – Рада приветствовать в своей обители саму Рину Индигониа́нскую и…

Она бросила цепкий, пронзительный взгляд на второго гостя.

– Сиврес. То есть Фел, – он почему-то очень смутился и занервничал. – В смысле, меня так зовут. Очень приятно, мадам… леди… арона…

– Ой, Со-Здатель упаси, – весело отмахнулась хозяйка. Сеть морщинок делала ее похожей на старушку-волшебницу. – Зови меня просто Матушка Ле́тта, мальчик. Как ты изменилась, моя дорогая, – сказала она Нарине, – а, казалось бы, только вчера бегала по моим лесам со своей подружкой Ха́ми… Хотя нет, это было позавчера, а вчера ты приходила с весьма выдающимся молодым человеком. Чудаковатым таким, но симпатичным. Как там у вас с ним? – она лукаво улыбнулась.

– Матушка Летта, давайте не будем о моей личной жизни, – Нарина покосилась на Феликса. – У меня к вам важный вопрос. Могли бы вы помочь?

– Зависит от специфики вопроса, девочка моя, – она кивнула в сторону большого окна и резного круглого стола, заставленного блюдами с фруктами, овощами и ягодами.

Не успел Фел справиться с удивлением и мыслями о возрасте Матушки Летты, называющей пожилую Нарину девочкой, как хозяйка громко щелкнула пальцами. Тотчас ее длиннющие локоны зашевелились, приползли из соседней комнаты и закрутились в объемную прическу с редкими мятно-бирюзовыми цветами нефритовой лозы. Среди них кое-где виднелись невычесанные корешки.

– Ни́я, детка, поди сюда! – крикнула она в сторону третьего помещения, откуда доносился запах свежей выпечки.

Послышались звонкие шажки, и в центральную комнату вбежала девчушка с копной кудрявых темно-русых волос, похожих на аппетитные крендельки. Из них, словно из клумбы, торчали ароматные полевые цветы. Девочка показалась Феликсу ровесницей Лиар, но чудаковатой и неуклюжей – Ния влетела в спину Матушки Летты и плюхнулась на пол, уронив исписанные пергаменты.

– Ой! – Она потерла голову и засунула за ухо серое гусиное перо. – Извините, пожалуйста, Мана.

Хозяйка лишь снова усмехнулась и присела за стол напротив Нарины и Фела.

– Принеси нам бальзам из стрекозьего меда, моя дорогая.

Ния бросилась к комнате, но вдруг развернулась, суетливо собрала свои бумаги и только затем скрылась в соседнем помещении.

– Искала себе преемницу, а мне прислали этот побег, – Матушка Летта рассмеялась. – Принцесса Мило́нии, называется, а ведет себя как простой летописец, всюду со своими пергаментами и пером. Хорошо хоть веритациа́нский знает. А так, всему надо учить.

Фел с удивлением следил, как терпеливо и почтительно Нарина выслушивала хозяйку дома, хотя еще недавно неслась к ней с вопросами. Матушка Летта взяла с подоконника широкую вазу с малахитовыми горошинками, напоминающими гелевые шарики для снятия стресса, раздавила их и размазала содержимое по ладоням, будто обыкновенный крем. Видимо, заметив его недоумение, она пояснила:

– Совиная икра – очень эффективна для омоложения. В нашем возрасте, Рина, полезно иметь под рукой хоть одну морскую сову.

Феликс с трудом представил деревья в море, а на них сов, мечущих икринки, но получился полнейший абсурд, отчего он только поморщился и машинально потряс головой.

– Конечно, Матушка, – безропотно согласилась Нарина, поражая Фела своим поведением, но Летту оно, похоже, ничуть не удивило.

– Кстати, пра-пра-пра… ой, да не важно. В общем, внучка моя, Симфо́ния, безумно мечтает поучиться в твоем загоне для волшебников. У нее недавно проявился дар Дикой Магии. Видно, кто-то из ваших опять почудил в моих лесах лет пятнадцать назад… Ох уж эта молодежь! Что скажешь, Рина, примешь такую ученицу?

– Конечно, Матушка, – вновь согласилась директриса. – Талантливым детям Шамадор всегда рад.

Фелу показалось, что Нарину окончательно подменили, но он помалкивал. Розовощекая Ни́я как раз принесла поднос с глиняным графином и тремя чашами. Девчушка так старалась не напортачить, что двигалась очень медленно, хмурясь от напряжения и закусив верхнюю губу. Поставив поднос на стол, Симфо́ния с облегчением выдохнула и принялась с той же черепашьей скоростью разливать гостям бальзам из стрекозьего меда. Феликс хотел уже помочь девочке, но его опередили.

– Эх, тебя только за Раз-Рушительницей посылать! – хохотнула Летта, ловко выхватывая кувшин из рук Нии.

– Извините, Ма́на, – растерянно пискнула та и, утянув с подноса пергаменты, отскочила в сторону и устроилась в глубоком кресле чуть поодаль.

– Ну, рассказывай, – хозяйка наполнила чаши изумрудным напитком и сделала первый глоток. – Вы угощайтесь, пожалуйста.

Нарина мигом приосанилась, словно только этого разрешения и ждала, открыла рот, но резко передумала, глотнула бальзама – Феликс последовал ее примеру – и, наконец, выдала на одном дыхании:

– Матушка, этот юноша утверждает, что в нем…

– Погодите, – возмутился Фел, чуть не захлебнувшись. – Я ничего не утверждаю, это вы мне сказали, что какой-то хмырь засел у меня в мозгу.

Встретив суровый взгляд Нарины, Феликс вжал голову в плечи. Его напугали ее блеснувшие дикой яростью глаза, показавшиеся кошачьими, по всей видимости, из-за настойки Летты. За пару секунд Фел раз десять успел пожалеть о сказанном. Тихую паузу нарушило спасительное урчание живота.

– Кажется, я давно не ел… Откуда я знаю, может, вы вырубили меня и морили голодом, а потом свалили на меня все эти нечестные обвинения…

– Успокойтесь, аро Сиврес, – невозмутимо приструнила его Нарина, глаза ее снова стали человеческими. – Вы правы, я не совсем корректно выразилась. Тем не менее, Матушка Летта, этот юноша, или его альтер эго, рассказал, что в нем застрял Осколок души Сирнеуса Незмана. И Осколок утверждает, что за всеми нашими проблемами сейчас стоит Гитер Домитор. Такое возможно? Он же погиб!

Летта пила свой бальзам, придерживая пиалу обеими руками. Она молчала так долго, что даже Феликс занервничал и усомнился, не прослушала ли она вопрос.

– Рина, душа моя, ты же прекрасно знаешь, что мы, дети Природы, не вмешиваемся в течение событий.

– Но лично вам ведь известна вся правда! – Нарина повысила голос, и это крайне не понравилось хозяйке. Видимо, директриса осознала свой промах и произнесла мягко и вежливо: – Пожалуйста, Матушка… Возможно ли, что Ги́тер жив? Просто скажите, да или нет?

Отчаяние отразилось на лице Нарины. Фел не знал, кто такой этот Гитер, но уяснил, что он принес ей немало бед. Летта тяжело вздохнула.

– Оба варианта ответа равновероятны, моя дражайшая.

– Матушка, да неужели вы не понимаете, что должны помочь?! – Нарина взорвалась эмоциями. – Знаете же, какой катастрофой все может кончиться, если Домитор жив! А если Фарфала права, то он еще и последователь Могильного Алхимика или, того хуже, ходит с его Осколком… Вы осознаете, что может начаться новая Вер-Шительная Война?!

– Дорогая моя, я знаю все варианты будущего, – спокойно отозвалась Летта, собирая со дна пиалы остатки бальзама кусочком булочки. – Однако какой из них окажется явью, даже мне неведомо. Люди сами строят свою судьбу, своими действиями рисуя цепь событий на карте жизни. Да, они выбирают среди доступных им сценариев, но мы не имеем права влиять на их выбор. Каждый элемент природы событий уникален, у каждого определенная роль в истории, и если мы попытаемся что-то изменить, вычеркнуть какую-либо деталь или кого-то из общей картины, то изображение не сложится. Вселенская гармония может нарушиться, а это пострашнее любой войны…

Нарина в отчаянии спрятала лицо в ладонях. Послышался хруст костей, и она тотчас испуганно прощупала шейные позвонки. Выдержала паузу и привычным строгим тоном скомандовала:

– Аро Сиврес, мы уходим.

Феликс мигом поднялся, между делом схватил со стола красное яблоко и сунул его в карман. Что-то до этого записывавшая Ния тоже закопошилась в кресле, будто собиралась уйти вместе с ними.

– Плодородного вам Веремея, Матушка Летта, – с холодной учтивостью проговорила Нарина. – Не будем более отнимать у вас время.

Фел, прежде чем последовал за ней, успел заметить печальную улыбку хозяйки. И вдруг директриса остановилась в проходе перед болезненно худой, костлявой женщиной, чьи глаза застилала туманная пелена слепоты. Он сравнил ее со смертью из комиксов, которой для полноты образа не хватало только заточенной косы. Незнакомка схватила кривыми пальцами Нарину за предплечье и, уставившись на нее, прокряхтела:

– Черный ворон столкнется с Солнцем. Жертва Вер-Шителя падет. Пламя принесет шаману До́ру неизлечимую хворь. Проклятая кровь обагрит твои руки.

Нарина так и застыла в изумлении.

– Ния, отведи нашу гостью в почивальню, живо! – приказала Матушка Летта, а затем мягко обратилась к незнакомке: – Полно, Гвиве́тта, ступай с Нией, не пугай добрых людей.

Феликс с тревогой посмотрел на девчушку, с бесстрашной учтивостью провожающую слепую старуху в комнату, пахнущую пирогами, и обернулся к явно взволнованной Нарине.

– Не обращайте внимания. – Матушка Летта встала. – Гвиветта вчера едва не погибла на корабле, так и не добравшись до дома в Ривьере. А сейчас Веремейская ночь, сами понимаете. Она немного расстроена. Доброго вам пути, дорогие. Если желаете, Симфония проводит вас к празднующим на Поляну Диких Огней.

– Благодарю, но это лишнее. Мы отправимся сразу в Шамадор.

Нарина генеральской походкой вышла из комнаты.

– Феликс, – тихо окликнула Матушка Летта. Он резко остановился и оглянулся, опешив, ведь был уверен, что его полное имя во время разговора вслух не произносилось.

Хозяйка подошла ближе и заключила его руки в свои широкие ладони. От нее веяло выпечкой, уютным теплом и нежностью. Фел вдруг с тоской вспомнил приютившую его пожилую пару, Мэри и Дэвида, которые заботились о нем после больницы. Ему нестерпимо захотелось обнять Летту, забиться, словно цыпленок, под надежное крыло, но он сдержался.

– У тебя великая судьба, мальчик мой, – ласково прошептала она. – В нужный момент сделай правильный выбор. Ты сильнее, чем думаешь. И поймешь это, когда придет время.

Феликс хотел попросить пояснений и просто подольше побыть с этой чарующей тетушкой, но услышал требовательный голос:

– Поторопитесь, аро Сиврес!

– Простите, мне надо идти, – извинился он, погрустнев.

– Конечно, мой мальчик, – женщина разжала ладони. – Ступай с Прав-Дой.

Феликс поклонился и выбежал вслед за Нариной.

* * *

Айси шаталась по комнате как неприкаянный призрак. Она уже успела помыться, дважды расчесать мокрые волосы, переодеться, даже забралась в кровать, но сон не шел ни в какую. Ее переполняли впечатления и усталость, и какое-то время она просто лежала на спине, уставившись в потолок. Это не помогло. Тогда она сосредоточилась на мыслях о скорой встрече с отцом, ну или хотя бы об их скором общении. Сегодняшних событий с лихвой хватило бы на долгий рассказ, да и результат расследования воистину был похож на фантастику.

Айсин неуклюже повернулась на другой бок и подсунула под голову согнутую руку. Она задумалась о Нейране, пытаясь найти вразумительный ответ, зачем он воспротивился воле матери и отправился покорять Ратные Столкновения. Глупое, бессмысленное действие. И все-таки оно тревожило ее. Она поймала себя на неприятной догадке, что сама могла подтолкнуть его к этому. Нейран не был святым, но все же Айси не хотела, чтобы его поймали. Ее не покидало смутное беспокойство, связанное с черной золой. «Можешь ли ты все-таки работать на Подражателя?»

В мысли незаметно прокрался Гитер Домитор, человек, выглядевший в ее воображении, как тень, и считавшийся погибшим от проклятия Нихиля – самой страшной смерти во всех измерениях. И вот, оказывается, он живее всех живых. Айси вновь прокрутила в голове выражение лица Нарины, когда та услышала его имя. Айси терялась в предположениях, какое же страшное прошлое объединяет этих двух людей, раз упоминание одного имени вводило директрису в состояние, близкое к бешенству. Нарина наверняка была бы рада, если бы Домитор оставался среди мертвых, но в ее глазах явно зажегся какой-то огонь, когда выяснилось, кого они преследуют. Преимущество перешло на их сторону, но этот странный огонек… Айсин могла только предполагать, что он значил. Надежду на реванш? Месть? Или, может, Нарина собралась собственноручно убить Домитора, лишь бы точно знать, что он испустил последний вздох?

Айсин вертелась в постели. Ни мысли, ни тело не могли успокоиться, терзаемые сомнениями, причин которых она и сама толком не могла бы нормально объяснить.

– К черту! – воскликнула она и вскочила.

Раз ей нельзя на бал в честь окончания Ратных, – впрочем, он не сильно ее интересовал, – а Нарина велела не шляться по Шамадору, оставалось два места, в которых ей не грозило напороться на сунтлеоновских стражей: дом Семперов и арестантские. Однако Вермон и Лиар начали кропотливую работу над созданием лекарства от могильного вируса, и Айси сочла, что мешать им невежливо, поэтому отправилась туда, где находился тот, кто имел прямое отношение к похищению трупа Ярен.

Улизнув из комнаты и преодолевая путь быстрыми шагами, Айси никак не могла избавиться от мыслей о Гитере. Он скользил в них, словно подводный змий в соленых водах, и все время всплывал на поверхность. Нарина собиралась проверить слова Сирнеуса в Лесном Королевстве, а Айси надеялась получить от Таллики подтверждение, что они имеют дело именно с Гитером. Да, ее руку до сих пор уродовал футаркский обет, но… «Но ведь просто кивнуть она сможет?» Айсин задумчиво спускалась по истертым каменным ступенькам помещения, куда были вмурованы казематы. В прохладном коридоре веяло сыростью, а света от факелов едва хватало, чтобы не споткнуться. Она осторожно нащупывала место, куда поставить ногу.

– Я не…

– Заткнись, пока не создам полог тишины!

Айсин вздрогнула и остановилась. Затаив дыхание и аккуратно ведя рукой по стене, она поспешила к источнику звука, чтобы оказаться в радиусе действия полога. Под пальцами чувствовался толстый слой пыли.

– Готово. Как вообще можно было все испоганить? – отразился эхом гневный вопрос. Голос показался Айсин знакомым, но она никак не могла понять, кому же он принадлежит. – Оставшийся план летит льву под хвост! И в этом виновата ты! А расхлебывать теперь мне! И что прикажешь сейчас делать?

В тусклом свете перед решеткой туда-сюда расхаживала стройная девушка, бестолково размахивая руками. Айси прижалась спиной к стене, прячась в тени с гулко отдающим в ребра сердцем.

– Мне насрать, – слабо прозвучало в ответ. Айси не видела человека в глубине камеры, но знала, что это Таллика. – Делай, что хочешь, только от меня отстань. Я уже и так натерпелась.

– Насрать?! – взвинтилась посетительница, в резком порыве подавшись ближе к прутьям. – Это не у меня футаркский обет! Говори со мной повежливее, Алнор, от меня зависит твоя судьба. Если я не исправлю то, что ты заварила, он сожрет тебя заживо!

– Свали, Анелия! Если мне и суждено сдохнуть от этого обета, я хотя бы буду чиста перед Со-Здателем.

Айси напряглась. Ане́лия Шпи́н! Вот уж кого она тут не ожидала встретить!

– Чиста! – передразнила инспектор. – План в любом случае будет воплощен. И ты никому не сможешь о нем рассказать. Хоть на этом спасибо. Хватило же ему смекалки нацепить на тебя эту руну! Гитер наверняка догадался, что ты слабачка и попытаешься его сдать.

Послышался шумный выдох Таллики: похоже, она разозлилась.

– Какой от всего этого толк? Он все равно сюда не явится и по головке тебя не погладит! Или ты считаешь себя особенной? Посмотри на меня: я тоже надеялась и верила, что увижу его, а в итоге? Может быть, плану давно конец?! И Гитер никогда не переберется на Нееру. А тебя поймают…

– За такое хамство тебя надо крепко выпороть! – прошипела Анелия и презрительно фыркнула: – Никогда не переберется? Ты сама говорила, что планетарная установка готова! Мне достаточно попросить Нейрана наполнить жеоду Ноктурнусом, и я смогу проложить для него путь. Давно пора!

– Ну, соленой дорожки! – усмехнулась Таллика. – Даже до меня дошел слух о бедламе на Ратных и о том, что он скрылся.

– Я всегда знаю, где он и с кем. Тем более, сегодня.

– Думаешь, он такой дурак, что поперся на Поляну Диких Огней? – Таллика обхватила прутья решетки стальными пальцами.

– Следи за словами, – предупреждающе отчеканила Анелия. – В Лесном Королевстве он в безопасности… ой, ладно, Алнор, мне пора. Еще надо найти одежду под их дурацкий маскарад.

Айсин встрепенулась, едва не проглотив язык. Бесшумно и насколько возможно быстро направилась к выходу. Уже поднимаясь по лестнице и выбираясь из-под полога тишины, она услышала, как Анелия проронила:

– Помни о смерти, Алнор.

Дальше Айси уже не стала искушать привередливую удачу и рванула в Шамадор, не замечая, как ступеньки и коридоры сливаются в единую беговую дорожку под ее ногами. Она мчалась к единственному человеку, который мог помочь ей с прикрытием, молясь всем богам этого мира, чтобы он оказался на месте.

* * *

Дверь дрожала от нетерпеливого стука – Айси со всей силы барабанила по ней кулаком. Ответа не было. Снова попытки: одна, вторая, третья. Осознав, что ей не откроют, Айси метнулась в сторону арки у лестницы – настоящий разъяренный зверь в клетке, – остановилась, бросилась обратно, словно в агонии, и вновь задубасила по двери. Костяшки пальцев начали саднить, когда, наконец, по ту сторону послышались вялые шаги. Хозяин комнаты не спешил. Айсин нетерпеливо переступила с ноги на ногу и снова занесла кулак, но тут вход растаял.

На пороге стояла облаченная в ночнушку Тэ́йра, с гребнем в руках и каким-то инструментом, зажатым в зубах. Медленно вынув нечто, напоминающее кримпер, изо рта, она недоуменно уставилась на гостью. Айси успела заметить ее новый цвет волос: растрепанные бирюзовые мокрые пряди напоминали засахаренные леденцы.

– Извини, что так поздно! Прости, пожалуйста, мне действительно очень неловко, но у меня важная просьба. Мне нужно в Лесное Королевство. Я бы попросила Эль и Лунаса, но они уже ушли туда…

– Решила сменить скучную обстановку бала на кое-что повеселее? – подмигнула Тэйра. – Отличный план! Я тоже собираюсь…

– Ты уже уходишь? – испуганно спросила Айсин и запнулась, оглядев однокурсницу еще раз. С ее языка едва не сорвалось «В таком виде?», но вместо этого она добавила: – Прямо сейчас?

– Только заядлые аристократы могут выдержать в компании придворных чуть дольше десяти минут. Они унылые, разговаривают о всяких сложных штуках и… – Тэйра закатила глаза. – После таких вот придумок приходится тащиться на свидание с Ирвином. Ты же слышала, без него его почти женили?! Представляешь? Родители ему даже не намекнули, что сбагрили его прямиком в королевскую семью. А Дымовуха, между прочим, еще ни с одной девушкой на нормальное свидание не ходил. Я просто обязана была…

Айсин поняла, что, если сейчас же не встрянет клином в монолог Тэйры, пока та делает вдох, никогда отсюда не уйдет.

– Тэйра, пожалуйста, это вопрос жизни и смерти. Мне нужно найти определенное место в Лесном Королевстве. В Дар-Инспекции есть преступник.

Глаза сокурсницы азартно блеснули. Окинув гостью заговорщицким взглядом, она резко втянула ее в комнату – Айси едва не оступилась, запнувшись на пороге, и вход вновь материализовался за ее спиной. В нос потянулся резковатый запах лилий.

– Ирвин подождет. Я в деле! Рассказывай!

Айси стушевалась. Она не рассчитывала на столь бурный интерес к расследованию. Тем более, что все нужно было сделать быстро, но она также прекрасно осознавала, что только зря потратит время, если будет отнекиваться от расспросов Тэйры.

– Слушай, я не должна ничего из этого говорить, но наше расследование… то, которое связано с Ярен, привело к новым неожиданным… эм, подозреваемым.

Тэйра плюхнулась за лакированный узкий стол и махнула в сторону второго стула. На деревянной поверхности лежал алмазный гребень, который, видимо, она мастерила, – вокруг валялись диковинные инструменты. Тэйра изящно обхватила графин и наполнила два стакана оранжевой жидкостью, будто как раз ждала прихода гостя. Ее одиночная комната напоминала номер класса люкс: огромное окно, в котором зияла пропасть ночи; мягкий ковролин богатого бежевого цвета с вензелями поглощал звуки шагов; кровать с балдахином и резными ножками, была заправлена мягким атласным покрывалом; обои практически зеркально отражали узор на полу; коричневые бархатные шторы довершали богатое убранство. Айсин даже задумалась, из настоящего ли хрусталя сделана люстра, целившаяся своими пиками ей в затылок, но сразу одернула себя. И отрицательно покачала головой, отказываясь от угощения. Тэйра закинула ногу на ногу и выжидающе посмотрела на Айсин.

– Ну?! – не выдержала она затянувшейся паузы. – Кто же у вас на примете? Ну, пожалуйста! – она буквально взмолилась, весело улыбнувшись. – Никому не скажу – слово будущего дизайнера Сунтлеона! Пусть Вер-Шитель меня на месте растерзает, если проболтаюсь!

В ответ Айсин не смогла тоже не улыбнуться. Вышло неловко и зажато, но она мечтала поскорее закончить с общением и едва ли не бегом пуститься в Лесное Королевство.

– Слушай, уже почти все знают, что в арестантских сидит эта ведьма… как ее, Таллика? – продолжала Тэйра. – Ты не о ней говоришь? Она уже вам все рассказала, да?

Ее взгляд просто пылал неподдельным любопытством, как у ребенка, который пытается выпытать у родителей, какой же подарок ему положат под рождественскую ель.

– Таллику мы пока не разговорили, было не до того. Планируем в ближайшее время, но сначала нужно найти еще одного человека. Это куда важнее. Остальное не могу рассказать, производственная тайна.

Тэйра лишь обиженно надула губы бантиком, жалобно взглянула на Айсин, но, похоже, поняв, что на провокации нет реакции, прекратила паясничать и усмехнулась:

– Так о чем ты хотела попросить? Учти, когда вы поймаете преступника, я хочу, чтобы мое имя упомянули в благодарственной речи! – она мечтательно зажмурилась. – Ты только представь: Тэйра Рудалис – талантливый начинающий дизайнер, умелый боевой маг, правая рука Принца Шамадора, да и просто красавица, оказала максимальное содействие следствию и помогла найти похитителя! Хорошо же звучит?

Голова у Айси уже пошла кругом от трескотни Тэйры. Она буквально не унималась ни на минуту и молчать больше нескольких секунд было выше ее сил. Заметив на ее руке Амантес, Айси предположила, что животное у Тэйры наверняка сорока.

– Я хотела попросить проводить меня к… – Айси напрягла извилины. – На Поляну Диких Огней. Ты знаешь, где это?

Тэйра заносчиво фыркнула:

– Любая уважающая себя девушка избегает подобных мест, – после чего лукаво ухмыльнулась. – Но мы же ради дела, правда?

– Конечно! – подыграла ей Айси, хоть и не понимала, почему название поляны вызвало столь противоречивую реакцию. – Так ты сможешь меня проводить? Или хотя бы подсказать, куда и как долго идти?

Тэйра решительно встала, отряхнула невидимые пылинки со своей ночнушки и, подбоченившись, вынесла вердикт:

– В таком виде туда точно нельзя!

Айси растерянно оглядела свою одежду.

– А что не так с моим видом? Ты же сама подарила мне эти вещи…

Тэйра, стукнув кулаком по стене, отступила на шаг. Перед ней открылась и отъехала в сторону дверца, разинув глубокую пасть вместительной гардеробной, буквально утопающей в одежде. Брюки, платья, юбки, пальто, жакеты, туфли, ботинки, – все это пестрым маревом напоминало начинку фаршированного перца, шкурка которого вот-вот с громким треском разорвется. Зарывшись туда, словно в сугроб, Тэйра буквально перешла на крик, чтобы Айсин смогла уловить тонущий в ворохе одежды голос:

– Со вкусом у меня все в порядке, если ты об этом! Но тут нужно кое-что другое!

Айси, пытаясь разглядеть среди одежды хотя бы бирюзовые волосы Тэйры, приблизилась к гардеробной и поинтересовалась:

– Что-то более скрытное?

Тэйра вынырнула из-за правого айсберга, состоящего из бальных платьев, так внезапно, что Айсин даже отшатнулась.

– Скрытное? – презрительно повторила она, потом задумалась, забавно дернув кончиком носа. – Ну, можно, конечно, и так выразиться, да… сольемся с толпой! Залезай! – и потянула Айсин за собой в устрашающую пучину разнообразных тканей. Одни касались кожи приятной прохладой, другие царапали накладками из стекла и кристаллов, а некоторые обволакивали невесомостью, будто облако.

– Слушай, Тэйра, я ведь спешу! – отбрыкавшись от пены кружева, едва не затопившего ее, проронила Айсин надрывно.

– Спешка в выборе камуфляжа может привести к легкому разоблачению! Ни за что нельзя попасть впросак! Шевелись, дольше будешь спорить, больше времени потеряешь!

* * *

– Ну, я пошел, – торжественно заявил Лунас, когда они с Эльвией оказались на огромной лесной поляне, заполненной людьми и представителями других рас.

– В смысле пошел?! Куда?

– Меня ждут прекрасные дриады, которые жаждут провести Веремейскую ночь со мной, – он плутовато подмигнул и надел золотую маску феникса.

– Семпер! Не вздумай оставлять меня одну! – Эль не слишком радовалась компании заносчивого самовлюбленного блондина, но без него она боялась заблудиться в незнакомом месте среди совершенно чужих и непредсказуемых существ. После недавних событий ей чудилось, что опасность подстерегает повсюду и доверять нельзя никому.

– Ну, Уголек, я даже сестру сюда не позвал. Думаешь, мне охота нянчиться с тобой?

Эль зарычала от унизительных слов и своей беспомощности.

– Ну и топай к своим дриадам! – обиженно буркнула она и быстро направилась прочь от него.

– Не ревнуй, – усмехнулся Лунас и напутствовал ей в спину: – Только берегись русалок! Они любят утаскивать к себе таких противных девчонок, как ты!

Эльвия, закатив глаза, сжала кулаки. Ей казалось, он отлично понимает ее переживания, но назло ведет себя как болван. И все же она обернулась в надежде, что Лунас просто пошутил. Однако он уже безмятежно шагал по тропе вдоль торговых деревянных и тряпичных палаток, то и дело ловко уворачиваясь от столкновения с празднующими. Купцы и ремесленники с азартом продавали амулеты, склянки с напитками, сладости, соленья, свитки, перья, котелки, карнавальные звериные маски, мед, травы, грибы, семена и прочую мелочь. Чуть дальше, за палатками, возвышалась огромная секвойя, на стволе которой непрерывно пульсировали артерии, разгоняющие светящуюся зеленую кровь. Эль отвлеклась и потеряла Лунаса в гуще собравшихся. Она тяжело вздохнула и отправилась в другую сторону.

Возле кромки воды Эль нашла поваленный ствол дерева, откуда сквозь редкие рогозы открывался хороший обзор. Она уселась на жесткую, шершавую кору, уперев обиженный взгляд в легкие сандалии, которые окрестила «греческими» – множество тонких растительно-цветочных нитей переплетались вплоть до колен. Эль невольно поблагодарила Лунаса за то, что он раздобыл эту обувь вместо неудобных туфель, которые ей изначально принесли. И тут же ее захлестнул вал стыда, когда она вспомнила, как, выйдя из-за ширмы в роскошном платье на полусогнутых ногах, нелепо зацепилась высоченным каблуком за подол и полетела на пол. Лунас, конечно, ее придержал, но Эльвия подумала, что лучше бы она разбила себе нос, чем испытала подобный позор.

В Лесном Королевстве она рассчитывала спокойно отсидеться вместе с Нариной, Феликсом и Лунасом, пока суета с асарабом не уляжется. Однако директриса на половине пути свернула с Фелом на узкую тропу, а им лишь указала на местную лавку, где можно купить лесные наряды, и направление к Поляне Диких Огней. Теперь еще и Лунас бросил ее в разгар древнего языческого праздника. Эль поежилась от дурных мыслей и, чтобы отвлечься, решила как следует осмотреться.

В центре поляны располагалось большое озеро. Его спокойная поверхность покрывалась рябью, когда статные девушки с длинными густыми волосами, зеленоватой кожей и мерцающими чешуйчатыми хвостами показывались над водой. Некоторые подплывали к противоположному берегу, очищенному от зарослей, проглатывали какое-то снадобье из стеклянных кулонов и уже на человеческих ногах мчались в толпу зевак, обступившую парней с голыми торсами. Те плясали вокруг костра, как дикие туземцы.

С ринга подальше и левее от праздничного огня доносились крики. Эль не могла разглядеть даже фигур, лишь цветастое и орущее месиво. На боевой арене повыше, огороженной лианами и частоколом, – видимо, чтобы никто полоумный или разгоряченный настойками не влез к бойцам – сражались могучие, как римские атлеты, мужчины. Больше всего Эльвию поразили постоянные превращения конечностей дерущихся в волчьи лапы. Эль с трудом верила своим глазам. Она читала легенды об импалах – созданиях, способных, как оборотни, принимать облик определенных зверей, но не ожидала встретить их вживую.

Внезапно поверхность озера ожила: легкие волны понеслись в разные стороны. Эльвия отпрянула, опасаясь русалок, но вскоре увидела несколько фосфорных медуз. Их свет пульсировал среди отражающегося в воде звездного неба, пока они всплывали и снова погружались на дно. Эль усмехнулась, поставив себе диагноз «паранойя», но сесть обратно не успела – прямо перед ее глазами кто-то промчался. Она оглянулась вслед за ярким цветастым пятном. Оно резко развернулось, подлетело к Эльвии и зависло в воздухе: колибри размахивала синими крылышками и удлиненным хвостом с невероятной скоростью. Ее золотистое, блестящее брюшко плавным градиентом перетекало в рыжие бока и изумрудную спинку.

– Что это тут у тебя? – Эль заметила привязанную к лапке оливковую нить с листом липы, свернутым в трубочку.

Стоило ей коснуться его, как нить вспыхнула зеленым огоньком и исчезла. Эльвия развернула желтоватый листок. Белыми чернилами там было каллиграфически выведено: «Говорят, ты хорошо разгадываешь загадки. Отгадай мою. Отыщи радужного кролика».

Эль подняла взгляд на колибри, словно та могла хоть что-то объяснить, однако птица уже улетела прочь, оставив ее в недоумении. Эльвия предположила, что это мог написать или враг, желающий заманить ее в ловушку, или дедушка, использующий шифр, чтобы запутать шпионов. Ей стало очень страшно, но надежда на лучшее оказалась сильнее. Она крепко сжала записку и направилась в сторону торгового ряда. Эль всматривалась в маски празднующих, задерживалась возле прилавков, выискивая вырезанную из дерева фигурку кролика, следила за животными, которых приводили с собой некоторые гости Веремея.

– Купите лилии, дорогуша, – прокряхтел, шепелявя, дряхлый старик с седой бородой, жабьей кожей и в маске оленя. Он едва не задевал ветвистыми рогами арку из лиан, черемухи и чертополоха. – Высший сорт!

– Спасибо, не нужно, – Эль мельком глянула на его цветочную лавку, источающую сладкие ароматы, и метнулась к соседнему шатру, увешанному зеркалами разного размера в чугунных рамах.

Только увидев свое отражение, Эльвия вспомнила, что на ней, как и на остальных, звериная маска, прикрывающая лишь верхнюю часть лица и практически не ощутимая. Она была в виде кошачьей мордочки из бронзового искусного кружева и лаконично сочеталась с нежно-бирюзовым струящимся платьем из тончайшего, почти невесомого, шелка. Подол украшали крошечные радужные розы, а спина оставалась открытой – лишь с бронзовыми плетеными цепочками, продолжающимися на плечах.

Эль слегка улыбнулась – кошачий образ казался ей близким, – как вдруг заметила в зеркале, что «сохатый» продавец скрылся под прилавком и достал за уши пурпурного кролика. Эльвия поразилась внезапной находке, развернулась и направилась к старику. Тот успел усадить зверька перед толпой обступивших его детей. Они восхищенно хохотали, а когда кролик съел голубые лилии, подставленные ему хозяином, и сменил цвет шерстки на голубой, детвора разразилась радостными визгами. Эль попыталась протиснуться ближе, но безуспешно. Пришлось ждать, пока малышня насытится представлением и разбежится в поисках других развлечений.

– Купите лилии, дорогуша, – вновь предложил Эльвии старик, словно забыл, что она недавно приходила к нему.

– Извините, у меня нет денег, – призналась она. – Но я очень ищу радужного кролика… Может, вы мне подскажете, где…

Старик глянул на нее исподлобья, а затем покосился на липовый лист в ее руке. Эль рискнула показать записку, прислушавшись к интуиции.

– Дивно, – почти беззубой улыбкой просиял он, в очередной раз нырнул вниз и выпрямился с большой корзиной радужных роз, собранных в форме кролика.

– Это ваше, дорогуша! – старик протянул его ошеломленной Эльвии, которая робко и нерешительно приняла цветы. Она ожидала какого угодно кролика, только не такого. На его шее висел еще один липовый лист, скрученный в сверток с зеленой лентой. Она кинула осторожный взгляд на старика, боясь, что он потребует платы, но тот уже не смотрел на нее и обрызгивал фиолетовой водой свои букеты, насвистывая озорную мелодию.

Эльвия развернула записку и прочла текст, написанный тем же почерком: «Распусти волосы и вплети розы. Важно».

Просьба повергла ее в замешательство. Она прикинула, насколько глупо и странно будет выглядеть, но вспомнила, что у дриад цветы всегда росли в волосах, а многие гостьи праздника тоже принарядились на их манер. Эль отошла подальше и устроилась на одном из толстых корней пульсирующей зеленым светом секвойи. Бормоча себе под нос, что занимается полной ерундой, она все же принялась выполнять указание. Мельком проскочила подозрительная и неловкая мысль, не устроил ли ей этот квест Аливар. Эльвия еще плохо знала этого молодого мужчину, но именно он не так давно подарил ей радужную розу.

Не успела Эль развить свои предположения, как к ней с двух сторон подсели нимфы в птичьих масках и с георгинами в кудрях. Их длинные платья из пестрых листьев и коры вместо корсетов колыхались на ветру. Незнакомки, радостно посмеиваясь, начали помогать Эль с прической. Она возмутилась и попыталась встать, но нимфы весело защебетали на непонятном ей языке. Выхватив у нее оставшиеся розы, они отбросили их и потянули ее к главному ритуальному костру. Эль напряглась, и, хотя возле огня сейчас находилось немало людей, она все еще не знала, в чьем плане участвует. На всякий случай она призвала Темпурус: вены обагрились магическим пламенем, а по телу пробежали волны приятного адреналина. Нимфы резко отшатнулись от нее и сбежали, бросив в толпе существ, словно собравшихся на концерт популярной поп-звезды. Каково же было изумление Эльвии, когда вместо записки она обнаружила в своей руке бутылек, который, по всей видимости, подсунули ей нимфы. К нему крепился листочек с белой подписью: «Твой аромат».

Эль совсем ошалела. «Ну что за бред, – мысленно посетовала она. – Неужели Аливар? Да нет, зачем взрослому, уважаемому сунтлеоновцу приходить в Лесное Королевство и устраивать подобный спектакль?»

Она осторожно вытащила пробку и вдохнула. Многогранный запах будто перенес ее в плодоносящий персиковый сад, где распустились дикие розы и еще не отцвела сирень.

– Извините, это не вы обронили? – спросил улыбчивый усатый парень, слегка коснувшись плеча Эльвии.

Он нагнулся и поднял с земли резную деревянную коробочку, перетянутую белой лентой. Эль помотала головой, но, заметив листок, прикрепленный ко дну коробочки, тут же забрала ее, поблагодарив.

«В твою коллекцию», – гласила очередная записка.

Эльвия быстро развернула подарок, не обращая внимания на оживленное движение и шум вокруг. Внутри лежал тонкий браслет из черного золота с семью разноцветными бабочками. Эль взяла его и с восхищением стала разглядывать искусные тончайшие завитки и градиент ювелирных крыльев. Кто бы ни сделал ей такой сюрприз, он явно знал, как ее удивить.

– Нравится? – Эль услышала за спиной знакомый голос, который ввел ее в ступор. Она даже специально помедлила оборачиваться, не зная, как себя вести.

– Это что еще за фокусы? – наконец развернувшись, с подозрением спросила она. Лунас, как обычно, одарил ее своей фирменной полуулыбкой. В приталенном черном костюме с золотистыми растительными узорами он выглядел как настоящий принц. А золотая маска феникса, отражающая пламя костра, прекрасно заменяла корону, дополняя образ.

– Небольшой подарок в честь праздника, – небрежно пожал он плечами. – Мне показалось, тебе понравится.

Эль промолчала, лишь мельком взглянула на браслет, который действительно ей понравился, но она чуяла подвох – все-таки он был от Лунаса.

– Спасибо, он очень красивый, – честно призналась она, почувствовав неловкость. – Только у меня нет подарка тебе.

– Ерунда, он не нужен, – спокойно отмахнулся Лунас, подойдя ближе. – Просто удели мне немного времени, а то мне тут скучно…

Словно в подтверждение своих слов, он оглядел нарядную разгоряченную празднеством толпу.

– Что, ни одна нормальная нимфа не клюнула на твои уловки? – высмеяла его Эль и тут же мысленно пристыдила себя. В ее голове отчетливо прозвучал поучительный голос дедушки, ругающий ее за поведение. Однако она не успела извиниться.

– Нет, просто я решил провести праздник с другой.

Эль ощутила жар на щеках и посмотрела в сторону, избегая прямого взгляда Лунаса. Чтобы не обидеть его категоричным «нет» и стыдливом бегством, она сконцентрировалась на чисто механической задаче: попыталась справиться с крошечной застежкой нового браслета.

– Давай помогу.

– Я са… – попробовала возразить Эльвия, но руки Лунаса уже коснулись ее запястья.

Он вдруг оказался слишком близко, в ее личной зоне, куда Эль допускала лишь тех, кому абсолютно доверяла, поэтому она стремительно отступила и натянуто улыбнулась.

– Большое спасибо. За подарок. И за это. – Эльвия описала круг обеими руками. – За весь квест. Я, пожалуй, пойду.

– Брось, Уголек, я же вижу, что ты грустишь, – знакомое прозвище неожиданно вернуло ее в реальность. – Я просто пытаюсь быть другом и хочу тебе помочь.

Градус напряжения немного спал. В конце концов, меньше всего Эль сейчас хотелось оставаться одной, и Лунас был ее единственным знакомым на ближайшие несколько сотен гектаров.

– Уговорил, идем.

– Ну, собственно, мы уже на месте, – обрадовался Лунас. – Сейчас все начнется.

Эльвия заметила, как полуголых военных танцоров сменили дриады и нимфалы в откровенных полупрозрачных платьях и костюмах. Сатиры заиграли на флейтах, русалки в человеческих обличьях затянули задорную фольклорную мелодию. Гости праздника пустились в пляс.

– Подойдем поближе. – Лунас взял Эль за руку и потянул ее к праздничному костру.

Вихрь движений захватил их штормовой волной. Оказавшись в гуще танцующих, они уже не могли просто стоять на месте. Волей-неволей пришлось влиться в общий ритм, выпуская накопившийся стресс.

Гипнотическое пение русалок стало громче, разносясь по лесу сладкими отголосками. Волосы всех пляшущих девушек украшали благоухающие бутоны, отчего в воздухе витали одурманивающие ароматы. Прежде чем какофония звуков и запахов вскружила Эльвии голову, она успела заметить, что те, кто не вплел в локоны цветы, остались поодаль. Она на мгновение прикрыла глаза и почувствовала себя птицей в свободном полете, столь заразительным оказался общий экстаз. Она выплеснула в воздух содержимое своего флакончика и отбросила его в сторону вместе со шкатулкой. Сладкий коктейль из запахов разлетелся вокруг, оседая брызгами на ее коже. Какая-то рыжая бестия в алом платье схватила Эльвию за запястье и повела под арками рук других существ, словно они играли в ручеек.

«Веремей, Веремей, ноги наши не жалей!» – повторяли голоса, врываясь в непрекращающееся пение. Звучные песни непрерывно сменяли друг друга.

Эльвии стало жарко и нестерпимо захотелось пить. Пытаясь немного отдышаться и освежить пересохшее горло, она с трудом вырвалась из толпы и заметила маленьких бородатых кобольдов, шустро разносивших на подносах напитки. Эль едва успела схватить проносящуюся мимо кружку, с опаской принюхалась к напитку и, не почуяв запаха алкоголя, смело выпила ее до дна. По телу разлилось приятное тепло, расслабляющее напряженные мышцы. Вкусы земляники и черники медленно таяли на языке, оставляя приятную кислинку.

– Лихо ты! – усмехнулся Лунас, подойдя к Эльвии, и потянул другую кружку из листьев. – И как тебе ягодный сидр?

Эль покосилась на него, оценив, что не утратила ни капли концентрации и внимания, а жажду немного утолила. Однако хотелось еще.

– Неплохо, но мало, – призналась она. – В горле совсем пересохло.

– Кажется, я знаю, чем тебя удивить! Сейчас вернусь.

Все танцующие разбились на пары. Один нимфал бесцеремонно схватил Эль за талию и поставил перед собой. Однако вовремя вернувшийся Лунас одним взглядом дал понять, что Эльвия – его партнерша.

– Пфф, даже на секунду нельзя оставить даму, – Лунас проследил за удаляющимся нифмалом. – Лезут тут всякие.

– Спасибо! – улыбнулась Эль. – Ты меня спас!

Она расхохоталась, Лунас почему-то стал казаться ей смешным. Его напускной пафос и манерность выглядели комично среди дикости, свободы и самобытности лесного народа. А из-за маски феникса он вдруг напомнил ей петуха.

– То есть ты только сейчас оценила, что я тебя спас? – Он протянул ей берестяной бокал на тонкой ножке, обвитой лианой. – А как же случай в катакомбах?

Лунас одарил Эль таким пронзительным взглядом, что она смутилась. А затем вновь рассмеялась.

– Ну, там один-один. Я, между прочим, тебя вылечила, – она погрозила указательным пальцем и попробовала красно-коричневый бархатистый напиток с ярко выраженной шоколадной сладостью. – Ух ты! Как вкусно! Что это?

– Слюна единорога.

Эль с отвращением высунула язык, но выплюнуть проглоченный напиток не могла.

На этот раз рассмеялся Лунас.

– Да шучу я. Это вино из черной космеи. Видела бы ты свое лицо…

– Ты болван, Лунас! – Эль ударила его кулаком в грудь, а затем отпрянула, сделала еще несколько глотков шоколадного вина и, пародируя его, манерно смахнула волосы назад. – Я царская особа, главный красавчик и самый-пресамый прекрасный из прекрасных на свете. А чувство юмора у меня вообще непревзойденное! Сейчас только свои куриные перышки почищу…

– Воу, полегче, – ухмыляясь, возмутился Лунас и забрал у Эльвии бокал. – Совсем на меня не похоже!

– Эй! Это же мое! – запротестовала она и полезла отнимать бокал, но Лунас поднял его на вытянутой руке, поэтому, как она ни пыталась даже виснуть на ней, желаемого не добыла. – Отдай!

– Тебе хватит, – снисходительно сказал он. – Ты совсем не умеешь пить!

– Ну и не очень надо было. – Эль показала язык.

Она смутно осознавала, что ведет себя слишком раскованно, но уже не могла остановиться. Сейчас она была окрыленной и свободной, как чайка, проносящаяся над лазурными волнами бесконечного моря.

– Вернемся ближе к костру? – мягкий голос Лунаса вернул «чайку» на землю. Эль поняла, что задремала стоя и не заметила, куда он успел деть бокалы до того, как увлек ее за собой.

Лунас остановился, отпустил ее талию и галантно протянул ладонь, приглашая на танец. Она бегло оглядела остальных: партнеры в бешеном ритме скакали, как зайцы, кружились, как юла, и выполняли невообразимые одиночные пируэты.

– Я не пляшу с теми, кто отнимает у меня мое, – Эльвия сложила руки на груди, пытаясь оценить, связную ли речь произнесла. Мысли немного путались.

– Ой, да не бойся ты показаться на моем фоне неумехой, тебе простят за симпатичную мордашку.

– Сам ты модрашка, – Эль на секунду задумалась над неправильно произнесенным словом, и ей стало стыдно, что Лунас оказался прав: она опьянела всего от пары бокалов. – Блин! Ничего я не боюсь! Пошли.

На этот раз она сама схватила Лунаса за руку, и они влились в общий танец, порой не попадая в такт и не поспевая за музыкой.

Ветер взбивал волосы, свистел в ушах и обдавал хвойной свежестью лицо. Огонь в груди полыхал, разгораясь все больше. Лунас двигался слишком хорошо и направлял ее. Но Эль не собиралась уступать, хотя танцевала прежде только с отцом, и то уже очень давно.

Папа страстно любил музыку, и когда Эль была совсем маленькой, они с ним устраивали сумасшедшие пляски индейцев, а потом оба валялись на полу и просили у божества послать им спасительный дождь, чтобы напиться. «Божеством» обычно выступала мама. Это воспоминание всплыло внезапно, словно яркая вспышка молнии, озарившая темноту ночи. Оно хранилось так глубоко в ее подсознании, что она и забыла, как весело они когда-то проводили время с отцом.

Эль услышала, что собравшиеся аплодируют в такт мелодии и их движениям. Она резко развернулась, чтобы посмотреть на всех, кто танцевал рядом. Голова предательски закружилась, и Эльвия потеряла равновесие. Крепкие руки Лунаса придержали ее.

– Порядок, я в норме, – уверенно солгала Эль, освобождаясь от помощи, и замолкла.

Она вдруг поняла, что несколько десятков глаз неотрывно смотрят на единственных оставшихся героев танца возле ритуального огня. На нее и Лунаса. Музыка медленно начала стихать, звук аплодисментов усилился. В этот момент Эль отдала бы все за возможность сбежать подальше, желательно не теряя напоследок хрустальную туфельку, и тут на помощь пришли слова Лунаса, вырвавшие ее из переживаний.

– Да ты вся горишь! – отнимая ладони от ее плеч, ужаснулся он. – Пошли отсюда, немного проветримся. Заодно научу тебя пить.

Эль кивнула и безропотно повиновалась – сейчас она готова была оказаться где угодно, только не здесь.

Им вслед донеслись развеселенные голоса, и Эль смутилась, услышав, что обсуждают их пару.

Лунас уже несколько минут вел ее прочь от поляны, темными тропами среди ветвистых деревьев, и все время вверх. Эльвия немного пришла в себя и спросила, широко зевнув:

– А куда мы?

– Скоро увидишь, – загадочно улыбнулся он. – Тебе понравится.

Пока они поднимались, Эль, ловя дуновения свежего ветра, безуспешно пыталась восстановить целостность сознания. Наконец, они вышли на пологий утес, откуда открывался потрясающий вид почти на все Лесное Королевство. Внизу бушевали разноцветные огни Веремея, а праздничная музыка доносилась блеклыми отголосками, походя на сладкую колыбельную. Невдалеке размеренно плескались чернеющие волны величественного океана. На темном бархатном небе ярко мерцали звезды, словно в такт мелодии веремейских плясок.

На земле перед шамадорцами раскинулся объемный ковер из лепестков роз, рядом с которым на большом плоском валуне стояла фигурная глиняная бутыль, два хрустальных бокала и широкий поднос с диковинными фруктами и ягодами. Лунас ловко начертил руну на бутылке – пробка со свистом вылетела – и принялся наполнять бокалы золотистым напитком. Эль застыла.

– И как все это понимать? – уточнила она, медленно моргая и стараясь усмирить покачивающееся пространство вокруг.

– Устроил дружеский ужин. Пытаюсь впечатлить тебя, – Лунас уверенно встретил взгляд Эльвии и протянул ей бокал.

– Боюсь, тебе это не по зубам, – усмехнулась она. – Я не такая, как эти твои…

Эль задумалась, подбирая подходящее слово.

– Овцы, – выдала-таки она и, довольная сравнением, улыбнулась.

– Ну, как скажешь, – Лунас безразлично пожал плечами и отставил ее бокал обратно на камень. – Жаль, что не попробуешь жидкую миласу. А ведь настойка на пыльце фей – поистине напиток богов.

Лунас сделал несколько глотков. Эль не собиралась так просто вестись на провокацию, но и не хотела, чтобы он счел ее свергиней.

– Кто сказал, что не попробую?

Стараясь сохранять равновесие с успехом неопытного юнги на корабле в шторм, она плюхнулась на мягкий цветочный ковер и утащила свой бокал. Лишь только золотистая миласа коснулась ее губ, Эльвия зачарованно осмотрелась – все перед глазами запульсировало разноцветной энергией, став в разы прекраснее. Голые деревья увенчались цветами и сочными спелыми плодами, океан окрасился сапфировой синевой, зелень леса стала насыщенной и живой, и даже Лунас, снявший маску, показался ей привлекательным. Все ощущения обострились. Теперь Эль почувствовала на лице мешающую маску и отбросила ее в сторону, наслаждаясь волшебным действием миласы. Если бы не мерзкий холод, пробирающийся под ее тонкое платье и вызывающий мурашки, все было бы идеально. Эль почудилось, что ее знобит, но она стойко не подала виду. Лунас медленно опустился слева.

– Смотри, вон там – океан Правосудия. – он невзначай коснулся плеча Эль, привлекая ее внимание. – Да ты совсем замерзла!

– Нормально, – отмахнулась она, наблюдая, как звезды под действием миласы стали разноцветным салютом. Лунас снял дублет и накинул его ей на плечи. Она удивленно взглянула на мага и благодарно кивнула.

– Отсюда потрясающий вид, – Эль отставила пустой бокал и укуталась в дублет, как в уютный плед, от которого веяло сладковатым ароматом бобов тонка с мускатной горечью.

– Я же говорил, что тебе понравится, – подмигнул Лунас. – Не поможешь? Тут есть специальное место, где можно безопасно разжечь костер. Так быстрее согреешься…

Он перегнулся через ее колени, указав на покрытый золой участок земли справа от нее. Эль отодвинула Лунаса в сторону, собралась с мыслями и призвала Темпурус. Однако дар не послушался, лишь пробежал разок по венам и угас, не выдав ни единой искры. Это повергло ее в шок.

– Да уж, так себе великая волшебница, – колко подметил Лунас.

Она раздраженно фыркнула и попыталась вскочить на ноги, полагая, что стоя сможет лучше сконцентрироваться. Но, запутавшись в длинной юбке шелкового платья, Эльвия рухнула обратно в груду лепестков, взметнув их в воздух и едва не порвав подол. Дублет соскользнул с ее плеч, позорно распластавшись на земле.

– Да уж, – смиренно выдохнула она и добавила, пожав плечами: – Кажется, Темпурус сломался… Море волнуется раз, море волнуется два… – напела она, покачиваясь.

– Кто бы мог подумать, случайно опоил теллейку, – Лунас широко улыбнулся. – Уже представляю, как все удивятся, когда узнают, как ведет себя глава «Инь-Ян»…

– Глава «Зол…», – запротестовала Эльвия и запнулась.

Лунас рассмеялся, будто специально все подстроил.

– Только попробуй об этом кому-нибудь рассказать! – пригрозила Эль, вдруг осознав, как стыдно ей будет перед друзьями и Аливаром.

– Не переживай, сейчас же направлю новость в сеть Аре́ты. Только апесу достану…

Лунас полез в карман штанов.

– Эй! – Эль стукнула его. – Только посмей!

Она осыпала его еще серией ударов, но Лунас даже не убрал руку из кармана, лишь с озадаченной усмешкой посмотрел на нее, как на обезумевшую.

– Тебе что, не больно? Ни чуточки?

Эль соединила указательный и большой пальцы и поднесла к своему лицу щепотку невидимой соли. Лунас с молчаливой ухмылкой отзеркалил ее жест, давая понять, что «лишь чуть-чуть».

– Хватит меня избивать, давай лучше выпьем… – Он протянул ей вновь наполненный бокал. – За нашу успешную операцию с асарабом!

Лунас сделал несколько глотков миласы, даже не заметив, как Эль резко погрустнела и уставилась на океан. Сердце ее вновь ранили всплывшие в памяти слова Сирнеуса о том, что дедушки больше нет в живых, и на глаза навернулись слезы. Она едва сдержалась, чтобы не сорваться на рыдания. Повисла невыносимо долгая пауза. Эльвия предположила, что Лунас уснул, – так тихо стало. Ее и саму ужасно клонило в сон. Она даже подумала осторожно приникнуть к его плечу и немного подремать, поддавшись чувству приятного уюта и безопасности. Как вдруг тепло его пальцев обожгло ее кожу в районе виска: Лунас аккуратно поправил ее волосы. Эль вскинула голову и встретилась с ним взглядом. Он склонился к ней и оказался так близко, что она почувствовала жар его дыхания. Его ладонь скользнула по ее щеке, он слегка приподнял ее подбородок. Ужас пронзил Эль электрическим разрядом.

– Ты в своем уме?! – она резко встала, пошатнувшись. Внутри нее уже разбушевался настоящий смерч возмущения. – Это, по-твоему, дружеский ужин?!

Эль раздраженно отряхнула платье от лепестков, словно они были грязью.

– Брось, ты нравишься мне, я – тебе, так зачем терять время? – пожал плечами Лунас и тоже поднялся.

– С чего ты взял, что нравишься мне?! Меня ты совершенно не интересуешь! И все это…

Ей было неловко даже думать о том, что могло произойти. Она не искала отношений, а Лунас со своей внезапной симпатией свалился, как наглая сосулька на голову. Эль не смогла подобрать подходящих слов негодования, поэтому просто твердо заявила:

– Я ухожу.

Нахальное поведение Лунаса отрезвило ее, заставив мозг соображать и панически искать путь бегства.

– Ты просто трусиха, вот и все. – Он вальяжно поднялся. – Пока не попробуешь, не узнаешь, интересует тебя это или нет.

Лунас неторопливо пошел к ней и, опустошив бокал, отпустил его в свободный полет на землю.

– Спасибо, но я как-нибудь сама разберусь, что мне пробовать, а что нет, – едко ответила Эль.

– Не глупи, любая другая отдала бы все ради такой ночи со мной. – Он посмотрел на нее свысока, словно она совершила дичайшую ошибку в жизни, и протянул руку к бретели ее платья, сползшей с плеча.

– А я не любая другая! – Эльвия отбила его прикосновение раскаленной ладонью. Лунас потер обожженную руку.

– Ну, ступай, – фыркнул он. – Без меня ты все равно не найдешь нужную тропу обратно.

Эль почувствовала угрозу – таким Лунаса она видела впервые, и он ее пугал. Нечто нечеловеческое отражалось в его аквамариновых глазах, мерцающих золотыми бликами под действием напитка. Она попятилась, оценивая, что страшнее: остаться или заблудиться в лесу.

– Эльвия? – за спиной послышался знакомый голос, вырвавший ее из пелены ужаса. Она не сразу поверила, что не спит. Эль обернулась и тут же кинулась к появившемуся на склоне дедушке. Он сделал несколько шагов ровной уверенной поступью ей навстречу.

– Ты здесь! Ты жив! Я знала! Я это знала! – Она крепко обняла его. Катастрофическая ситуация совершенно внезапно наладилась самым волшебным образом. Именно о таком чуде она и молила. Эльвия мельком взглянула через плечо на Лунаса, утратившего облик злодея. Сейчас на его месте стоял ошарашенный и растерянный парень, весьма недовольный вмешательством. Однако ей уже было не до него.

– Дедушка, как ты меня нашел? Как пробрался на Нееру? Почему не выходил на связь?

– Я здесь, и это главное, – тепло проговорил Виктор. – Прости, моя хорошая, на все вопросы отвечу в пути. Нам нужно спешить. Я с трудом тебя отыскал. И времени до рассвета осталось совсем немного. Враги повсюду, они украли мои записи, расправились с теми, кто мне помогал… Медлить нельзя.

– Да-да, конечно, – Эльвия со слезами радости на глазах еще раз обняла старика, от которого привычно пахло крепким кофе. – Я очень скучала, дедушка… И я не верила, что тебя больше нет!

Виктор тоже обнял ее и глубоко втянул воздух. Его вздох был тяжелым и, как Эль показалось, наполненным многолетней печалью.

– Я тоже скучал, моя хорошая.

Эльвия была на седьмом небе от счастья, как вдруг в этот эмоционально значимый для нее момент бестактно вмешался Лунас: он стремительно подошел и протянул Виктору руку с набухшими светящимися венами. Эль поняла, что Лунас решил поздороваться по традиции магов, и оскорбилась его недоверием.

– А вы кто, молодой человек? – нахмурился Виктор, видимо, не собираясь пожимать руку кому попало.

– Семпер, прекрати! Это мой дедушка, не смей к нам приближаться!

Теперь, когда рядом оказался ее дед, она отвечала храбро, расправив плечи, как бравый боец. Заметив ее реакцию, Виктор одобрительно кивнул.

– Идем, мой Вий. Поспешим.

Услышав прозвище, которое знали только они с дедушкой, Эльвия довольно улыбнулась, словно приобрела магическую броню от любой опасности. Рядом с ней очутился тот, кто всегда безоговорочно верил в ее силы. Веремей принес чудо, и теперь все должно было встать на свои места. Скосив на Лунаса прощальный осуждающий взгляд, она последовала за Виктором в гущу чернеющего леса, оставляя страхи позади.

Глава 8. Под звездами падшие

Поляна Диких Огней полностью оправдывала свое название. Старые скрюченные дубы, кокетливые сосны и цветущий терновник скрывали ее от любопытных глаз. В ворсистом ковре из мягкой травы, скрадывавшей звуки, горели тысячи голубых цветов, напоминая флуоресцентные сапфиры, потерянные гигантом. В воздухе реяли мерцающие светлячки, как звезды, сорвавшиеся со своих насиженных мест в полет по космосу. Все эти яркие пятна смешивались в отражении озера, и казалось, будто мир перевернулся на полотне экспрессивного художника. Темнота же жадно пыталась заполнять пространство между огнями.

По берегу водоема рос тростник и цвел бархатный рогоз, напоминавший сигары алхимиков, а отражение секвойи, под корой которой пульсировали зеленые жилы, размывалось в такт водной ряби. Вокруг рассыпались шатры с колышущимися шелковыми занавесками.

Среди этого пестрого великолепия неторопливо прогуливались представители разных рас. Возле ритуального костра, высокий огонь которого поедал звезды, десяток полуголых крепких парней с ожерельями из драгоценных камней плясали военный танец. Пламя будто вторило их движениям, а давно высохшие бревна вновь ожили в костре с веселым треском.

Рядом на огороженном ринге с громкими криками разминались бойцы, а их организатор – мужчина лет сорока пяти, сидящий в деревянном кресле с колесами, – вылаивал указания, нетерпеливо размахивая руками. Гомон устраивали и спорящие лесные торговцы: они продавали амулеты, резные поделки, настойки и еду. Прилавки ломились от хлеба и лепешек, гор салатов, репы, кукурузы, горошка и диковинных видов круп, но нигде не было даже намека на мясо – в Веремей строго запрещалось поедание живых существ.

Этим правилом смели пренебрегать только русалки, то и дело выныривающие из глубин озера. Они лениво облокачивались на берег, расслабленно помахивали чешуйчатыми хвостами, откусывали от пойманных рыбешек сырую мякоть и шаловливо зазывали проходящих мимо гостей праздника. Иногда плескались брызгами воды, из-за чего с ними ссорились дриады, которые тут же изящно покидали свои деревья: их жесты напоминали плавные движения листьев, а речь – шумный треск веток. Неподалеку над настольными играми хохотали сатиры, заключали пари и после поражения неистово ругались, чтобы уже через пару минут задушевно обниматься и распивать алкоголь.

Уррама́н – дух главного Древа в лесу, похожий на заросшего мухоморами старика с мохнатой бородой из гребенчатого ежовика, – вальяжно восседал под секвойей, опираясь на кривой посох, и поглядывал на разгорячившихся празднующих. Его окружали дикие горогоны, внимательно разглядывающие поле зеленоглазыми фонарями, будто выискивая преступников против самой природы. Наяды, прозрачные журчащие создания, держались стайками подальше от старика, перешептывались и заливисто хихикали.

Празднующие чтили традиции лесного народа – все надели маски с мордами зверей Дикой Магии.

Нейран поправил свою маску и проверил, не сдул ли ветер капюшон его травяного плаща. Усталость еще давала о себе знать, но его радовало, что хотя бы магическое истощение отпустило, и правой руке вернулась подвижность. Он медленно прошелся вдоль поляны, ища взглядом знакомый силуэт. Затем пробился к прилавкам и, пряча лицо, протянул продавцу-дриаду несколько белых леонов. В Лесном Королевстве деньги были важны только торговцам, массово приезжающим на Веремей.

– Я – Дэ́дэль, брат, чем могу помочь? – тут же поспешил представиться продавец, завидев монеты.

– Настойку из вдовьей мандрагоры, чистую.

Дэдэль сощурил голубые глаза с вертикальным зрачком, почесал торчащие из головы коренья, заворачивающиеся кольцами, точно бараньи рога, но деньги принял. Неторопливо пересчитал, большим пальцем растянув их дорожкой по ладони. После чего вскинул на Нейрана озадаченный взгляд и неуверенно спросил:

– Лавку мою выкупить хочешь? Или решил посеять на плодородной почве Маны денежное древо?

– Доставай лучшую, спрятанную под прилавком. Луизи́рскую.

Дэдэль расплылся в хитрой понимающей ухмылке, обнажив ряд острых зубов-колючек.

– Что ж ты сразу не сказал, гурман! – фамильярно протянул он, всплеснул руками, растер ладони в нетерпении и юркнул под стол.

Нейран нервно постукивал пальцами по столешнице прилавка и рассматривал поляну. То и дело он замечал знакомые движения и настораживался. Однако это были лишь сбежавшие со скучного бала шамадорцы – сунтлеоновцы не смели пересекать границу Лесного Королевства, да и не рискнули бы, даже если бы королева приказала им преследовать его. Сунтлеоновцы испытывали к лесным существам суеверный ужас с тех незапамятных времен, когда человек, желающий выжить в мире горогонов, забивался поглубже в пещеру и не высовывал оттуда даже края ноздрей. Обитель Матушки Летты, оплот нетронутой природы, до Тумматов пугала своей дикостью всех обитателей городов. Некоторые верили, что даже один взгляд дриада принесет беды и несчастья, а уж если тот дорогу перебежит – пиши пропало, непременно мираэ́ны утащат в зачарованный круг, где ты падешь замертво, не в силах вытерпеть их темп.

Удостоверившись, что его подозрения напрасны, Нейран уже собирался поторопить затерявшегося в своих залежах торговца, как тот вдруг вынырнул оттуда, и, любовно держа бутылек из толстого стекла с черной жидкостью, пропел:

– Лучшая из моей коллекции! Даже жалко отдавать! Но такому ценителю, как ты, готов собственноручно вручить это сокровище! Бурной ночи! – Он бережно поставил бутылек на прилавок и подмигнул Нейрану, который тут же спрятал его в карман штанов.

Нейран направился к одному из свободных шатров у берега океана Правосудия, где отсутствовали празднующие, судя по погасшим огням возле палаток. Приподняв полог, он вошел внутрь, склонив голову.

Он скинул плащ и опустился на мягкий травяной настил, напоминающий диван, и вспомнил маршрут от Шамадора. Нейран бы лучше припрятал настойку в кармане дублета, но выкинул его по дороге в кусты ежевики. На границе Лауна и Лесного Королевства купил у ушлого торговца плащ за один леон и за три – маску, которую требовала традиция. Целое состояние за кусок дерева, хоть и искусно вырезанного. Маска из липы имитировала острый клюв и черные перья ворона. Нейран предпочел бы ему морду льва или, на худой конец, любого другого хищника, но у торговца таких вариантов не оказалось. Судьба будто нашептывала Нейрану, что он не заслужил подобное звание, и ему пришлось этой ночью принять не только последствия своих безрассудных действий, но и ненавистное детское прозвище.

– Эй, красавчик!

Нейран посмотрел на открывшийся полог и узнал гостью только по прическе, ведь в остальном образ Анелии изменился кардинально: ее стройное тело вместо строгого костюма облегало пышное платье, сотканное из лепестков бордовых гортензий, а лицо наполовину скрывала маска лисьей мордочки.

– Слушай, я совсем ненадолго… зарядишь мне эолу, м? – промурчала она, входя. – Мне нужно бежать по работе.

– Побудь со мной немного, пожалуйста. Я заряжу, конечно, но… лиса, серьезно? Я думал, ты не стремишься к этому, – произнес Нейран иронично, снимая свою маску. Он оторвался от подушек, обхватил Анелию за талию и притянул к себе. Подол платья зашуршал и примялся, когда она рухнула рядом. Алые губы разомкнулись, и его шеи ласково коснулось ее теплое дыхание.

– А почему бы и нет? – хитро прошептала она. – Сегодня я хочу побыть такой. Да и кто меня узнает? Тем более, завтра все вернется на круги своя, и я снова стану простым сотрудником Дар-Инспекции, что мне терять… Но я серьезно, Нейран, очень срочно нужна эола.

Она выудила из складок платья потухшую жеоду и опустила ее на низкий столик. Нейран кивнул и, сосредоточившись, расстегнул блокиратор магии. Наруч вспыхнул красным, но тут же угрюмо погас. Через мгновение браслет на руке Анелии тревожно замигал такой же красной точкой. Она с готовностью дотронулась до него.

У каждого мага, попавшего под надзор Дар-Инспекции, имелся свой куратор. К некоторым особо опасным нарушителям могли приставить даже двух или трех надсмотрщиков. Нейрану досталась целая орава: семь опытных инспекторов, шесть из которых представляли собой солидных мужчин средних лет. Анелия в их число попала лишь благодаря своей изобретательности и упертости – она всегда получала желаемое. Когда она подала ходатайство на кураторство Нейрана, Комиссия отнеслась скептически – молодость и хрупкость не внушали уверенности. Их сомнения развеялись, когда на прикладном тесте она скрутила одного из самых грозных и трудных «объектов» благодаря смекалке, профессиональным навыкам и своему дару – обращать чужую магию вспять, к истоку.

Нейран коснулся жеоды и глубоко размеренно задышал. Ноктурнус, несмотря на сопротивление, отправился прямиком в эолу, которая запульсировала, вбирая морионовую черноту с радужными бликами. Анелия оценивающе оглядела жеоду и спешно убрала ее в карман между складками платья.

– Хорошо, когда можно побыть кем-то другим, а потом легко вернуться к обычной жизни, – протянул Нейран с досадой. Приблизившись, он погладил Анелию по волосам и провел большим пальцем по ее щеке. – Но лучше не увлекаться…

Он попытался снять с нее маску, но Анелия юрко извернулась.

– Мне правда пора.

– Куда ты постоянно спешишь? – грубо спросил он. – Сегодня был тяжелый день, и ты мне нужна. Я хочу на какое-то время забыть обо всех правилах и просто…

– Забавно это слышать от того, кто сегодня уже дважды забыл обо всех правилах, – натянуто улыбнувшись уголками губ, сказала она. – Чем ты вообще думал, Нейран?

Он надеялся, что хотя бы она не будет на него давить и поддержит, и хотел провести вечер в расслабленной, интимной атмосфере. Но Анелия требовательно смотрела на него в упор, явно ожидая вразумительного и четкого объяснения всем безумствам, которые он вытворил за последние часы.

– Твоя мать столько сделала, чтобы ты избежал наказания! А ты плюнул на ее старания. Вот так просто взял и растоптал бесценный дар, который она тебе преподнесла.

Нейран раздраженно откинулся на подушки и зажмурился. Он совсем не желал ссориться, поэтому решил просто молчать. В последнее время они часто ругались, почти всегда – по ее инициативе. Но до этого он стойко сдерживался, чтобы не наговорить гадостей и не обидеть ее. Все-таки Анелия за шесть лет, что они периодически были вместе, стала ему дорога.

Мозг Нейрана услужливо напомнил ему день, когда он, будучи четырнадцатилетним сопляком, дал деру из дома, в котором его держали, как заключенного, а это было ничем не лучше отбывания срока в тюремном измерении. Вместо горгулий – охрана и наставник, доканывающий его ежечасными нудными практиками самоконтроля и монотонными лекциями о манерах. В такой обстановке и Вер-Шитель бы спятил. Вот и терпению Нейрана пришел конец, когда в штат его нянек наняли еще и леша́тского эфа́ра, славившегося своими практиками максимального успокоения и медитациями для ослабления магических всплесков. С трудом обманув охрану, Нейран пробил прореху в ограде из го́басского камня четырехфутовой толщины и долго несся по густому лесу, прежде чем остановился перевести дух. Природа показалась ему волшебной, а чистый от успокаивающих сновидческих масел воздух едва не пьянил пряными хвойными ароматами.

Лес не пугал Нейрана своим массивом, лишь раскрывал перед ним необъятные возможности для самовыражения. Он провел там несколько часов. Что мог делать юнец, впервые вырвавшийся на свободу? Радовался шансу побыть одному, лазал по деревьям, изучал живность и тренировался в магических атаках. В какой-то волнующий момент, когда Нейран швырнул в ближайшее дерево очередной разряд энергии, и щепки от взрыва разлетелись изумительным фонтаном, он услышал испуганный возглас:

– Эй ты! Совсем ополоумел?! – и из-за дерева вышла девушка, смешно сморщившая нос, с копной длинных красно-каштановых волос и бледно-зелеными глазами.

Анелия потом не раз убеждала его, что их свела судьба. «Как иначе можно считать, – говорила она, – если мы в один день сбежали из клеток». Нейран умчал от своих тюремщиков, а она, шестнадцатилетняя девчушка, которой осточертели занятия по этикету и светские беседы в Но́блесском пансионе благородных девиц, перемахнула через ограду, чтобы скрасить заточение прогулкой.

– Нейран! – воскликнула Анелия, уперев в него обвиняющий взгляд. – Ты опять меня игнорируешь?

Он вынырнул из воспоминаний, тяжело вздохнул и недоуменно уставился на нее.

– Анни, чего ты хочешь этим добиться?

– Я хочу понять, что с тобой происходит! – она несдержанно сорвала маску, открыв свое нахмуренное лицо и наморщенный нос. – Тебя как будто подменили. Я считала, что ты разумный человек и следуешь правилам. Ты сам знаешь, как это важно… для нас обоих!

– Я всегда думал, что правила уберегут меня от неприятностей, пытался найти покой в смирении, – проронил Нейран. – А потом внезапно обнаружил, что я и не жил вовсе. Следуй правилам, прячься, не используй дар, не высовывайся, иначе королевская кара падет на твою голову… Раньше меня страшила смерть, а теперь… она не пугает меня так, как мертвая жизнь.

– Не жил вовсе?! – переспросила Анелия, едва не сорвавшись на крик. – Ты в своем уме? Что за дурацкие детские мысли у тебя в голове? Да ты был бы уже трупом, если бы не старания твоей матери и мои!

Нейран почувствовал укол злости. Тонкий и мгновенный, словно впившееся жало пчелы, он проник в самое сердце. А ярость в его крови всегда была стремительна. Хватало всего одной искры, чтобы труха его спокойствия вспыхнула пожаром. Он сдавил челюсти, надеясь удержать порыв в себе, но Анелия не остановилась:

– Был Королевский смотр, а ты выставил себя полнейшим идиотом! А ведь я тебя предупреждала, и мать тоже! Но ты повел себя, как тупой жалкий ребенок, с которым я связалась на свою голову!

– Презанятно, – едко процедил Нейран, медленно поднимаясь с подушек. – Ты никогда не жаловалась на разницу в возрасте после совместных ночей. А теперь я вдруг стал для тебя ребенком?

– Что? – в замешательстве произнесла Анелия. – При чем тут это?

Она попыталась коснуться его щеки, но он отдернул голову и уставился на ее руку, будто на ядовитую змею.

– Хватит вести себя, словно ты – моя мать, – отрезал Нейран. Он смотрел прямо в ее глаза и не мог найти там и толики раскаяния, ради которого стоило бы остановиться. – Говоришь о ней, будто она Пра-Ведная. А эта женщина спасла меня лишь из-за своей репутации, а после – кинула гнить в келье, как аре́товца.

– Не смей так о ней отзываться! Она – сильная женщина, которая добилась всего сама, а ты ей и в подметки не годишься. Ты не заслужил такую мать! – бросила Анелия с нескрываемым презрением.

– О! – с недоброй ухмылкой изумился Нейран. – Так ты хочешь быть похожей на нее? Хочешь стать бесчувственной стервой? Могу тебя обрадовать: ты уже такая.

Анелия вскинула подбородок и сжала кулак. По ее лицу проскользнула тень глубокого разочарования.

– Не умеешь быть благодарным, значит и любовь тебе чужда. А в своей черствости вини только себя, а не окружение. Ты жалок, Нэмет. Никто не сможет любить тебя, зная всю правду. Только я. Лишь я всегда была рядом. Помнишь, что случилось с той фарси, с которой у вас, как ты думал, была любовь, когда мы расстались?

Мышцы на шее Нейрана натянулись, во рту поселился неприятный привкус позорных воспоминаний. Он отвернулся, и его взгляд упал на шелковые занавески, плавно покачивающиеся от дуновений ветра. На мгновение ему показалось, что он уловил образ ускользающей девушки. А после – втянул носом принесенный ветром чарующий аромат надвигающейся грозы и черной сливы. Запах, который был ему очень знаком.

– Тебя подвела память? Или голос? – цинично осведомилась Анелия.

– Анни, нет. Хватит, – Нейран не сразу понял, как обессиленно прозвучали его слова, и ощутил себя сломленным.

– Я могу напомнить, – с издевкой продолжила она. – Тебе не хватало между нами желания, волнений, которые поглощает твое проклятие. И ты решил разорвать наши отношения…

– Анелия. – Нейран чувствовал, как от ярости просыпается Ноктурнус. Он испуганно сдернул со стола наруч и дрожащей рукой застегнул его.

– Как там ее звали? Сиве́ра? Улыбающееся, глупое создание, которому ты доверил все свои тайны… – Нейран слышал злорадство и упоительное наслаждение в том, как Анелия цедила слова. – Дура, которая ответила на твою страсть, клялась тебе в вечной любви! А потом узнала все и, о, Со-Здатель… – она, будто глумясь, тихо рассмеялась. – Напомнить, что с ней произошло, м?

– Заткнись! – рявкнул Нейран, метнув в Анелию гневный взгляд, суливший только одно. Вены на его руках почернели. – Не смей даже произносить ее имя. Ты ничего не знаешь ни о ней, ни о том, что между нами было! А о бесчувственности беспокойся своей. Может быть, в следующий раз тебе не придется принимать вдовью мандрагору, когда ляжешь с мужчиной!

Нейран швырнул об стол дорогой бутылек. Стекло взвизгнуло и со скрежетом разломилось; черная жидкость растеклась по деревянной поверхности и окропила обсидиановой росой платье Анелии. Она вскрикнула и отпрянула в сторону, прикрыв лицо руками. В шатре повисло молчание.

– Ты – псих, – выпалила Анелия после длительной паузы. – Хочешь упиваться своим проклятием и портить себе жизнь – твое право. Я не стану это терпеть!

– Я тебя не держу, – сухо сказал он. – Выметайся. Чего ждешь?

Анелия холодно на него посмотрела и выскользнула из шатра.

Нейран со вскипающим Ноктурнусом опустился на подушки и методично задышал, выполняя упражнение по укрощению сильных эмоций. Гнев слепил, оглушал, пульсировал живым организмом по телу, шипел и корчился, убеждая его нагнать Анелию и закончить разговор более радикально. Нейран балансировал на тонкой грани самоконтроля, чувствуя, как невыносимое яростное исступление напирает на него неукротимым валом. Легкие сдавило. Руки дрожали от зверского желания отомстить и покалечить кого-нибудь, а на коже он ощущал прорывающийся дар.

Нейран уловил мягкий шорох раздвигающегося полога и порывисто вскинул голову, ожидая продолжения словесной атаки Анелии. Кончики пальцев закололо от нетерпения использовать магию, но он в недоумении замер: в шатер быстро вошла незнакомка. Ее платье, казалось, было сделано из паучьей пряжи и хрупких веточек ландыша с россыпью мелких цветков. Нейран знал, что умельцы в Лесном Королевстве создают платья из натуральных материалов, но никогда не понимал, как могут превращаться в элегантные наряды растения и органические материалы, будто отрезки элитных тканей в руках опытного портного. Незнакомка одним аккуратным движением тонких пальцев развязала ленты маски – волосы, закрепленные гребнем в небрежный пучок, еще больше растрепались – и осторожно отняла ее от лица.

Айсин.

Сердцу стало тесно в груди. Нейрана вдруг озарило: этот образ, нежный и буйный, словно пион в зарослях чертополоха, – очередная игра. Притворство, которое не скроешь идеально сидящей одеждой, подчеркивающей волнующие линии тела. Потеряешь голову и отбросишь самообладание, протянешь руку, чтобы коснуться, – и в следующую секунду обманчивая красота вопьется острыми шипами глубоко в кожу.

Анелия права. Никто никогда не был с ним искренен. И он не собирался давать Айси возможность воспользоваться им еще раз и обмануть. Он больше не поведется, не станет выслушивать сладкие слова, в которых ему всегда слышался флирт. Он предупреждал не приближаться. Никакая удача ее не спасет. Нейран свел брови, сжал губы в плотную линию и взглянул на нее самым надменным и неприятным взглядом, на который только был способен.

– Привет.

– Зачем ты явилась? – грубо спросил Нейран. – Что тебе опять от меня нужно?

Ноктурнус почуял кровь. Первая жертва ускользнула, зато вторая сама явилась к нему в лапы. Будто черный дракон, проклятие зашевелилось. Сощурив глаза, Нейран с упоением наблюдал за меняющимся выражением ее лица: брови почти сошлись у переносицы, а уголки губ скользнули вниз, будто от обиды.

– Ты должен ее догнать и отобрать эолу со своим даром.

– С чего вдруг? – угрожающе подавшись корпусом вперед и облокотившись на колено, Нейран вцепился в нее взглядом. Усмехнулся, увидев нервно дернувшееся горло, потом опустился ниже и подметил мурашки на ее груди, соблазнительно видневшейся в треугольном декольте платья. Затем вернулся обратно к глазам – она смотрела прямо на него – и надменно вскинул бровь.

– Твоя Анелия – шпионка Гитера Домитора. Он похитил труп Ярен, и теперь хочет… планирует уничтожить всех магов, – сбивчиво начала она. – Я подслушала ее разговор с Талликой! Немедленно догони ее и отбери эолу. Она использует ее во зло! Нельзя этого допустить!

Молчание повисло, как туманный полог: неосязаемый, призрачный и морозный. Он, неотрывно следя за ней, ухмыльнулся, холодно и надменно.

– Ты верно подметила – моя. А ты явилась ее обвинять? – произнес он медленно и грозно, поднимаясь с подушек. Ноктурнус взвился от сердца, растекся по венам к сгибам локтей, царапнул его изнутри, пытаясь выбраться.

* * *

Заметив его пробуждающийся дар, Айси ощутила, как болезненно сжался низ живота. Она замерла, а затем вздрогнула – под его хищным взглядом она вдруг почувствовала себя обнаженной. Она хотела предупредить его об обмане, но в порыве своих глупых девчачьих переживаний не заметила, как вложила руку в открытую пасть раззадоренного льва.

– Так ты знаешь! – не веря своим словам, пробормотала она и попятилась.

Нейран с удовольствием наблюдал за страхом, отразившимся на ее лице. Невесомые ткани взлетели в воздух, когда Айси попыталась сбежать, но он сорвался с места, в одно мгновение настиг ее и схватил за руку. Айси развернулась, вырываясь, ударила его, но он отбросил ее на подушки. Взгляд ультрамариновых глаз и жесткое выражение лица сулили расправу. Он медленно приближался.

– Ты все это время был с ними заодно! – ужаснулась Айсин, отползая. – Я так и знала! Я говорила Нарине, а она все время тебя покрывала! Но я надеялась, что это не так… но ты… ты – подонок, преступник, чего еще от тебя ждать! – она перешла на крик, желая высказать все, сбивчиво, задыхаясь, но успеть прежде, чем он ее убьет.

– Бестолковая идиотка! – рявкнул Нейран. Чернота ринулась к его ладоням. – Прекрати выдумывать! Я не имею никакого отношения к похищению!

Айсин слышала, как оглушительно стучит ее сердце.

– Ты – убийца! Что тебе мешает?!

Нейран ткнул в ее сторону пальцем и гневно бросил:

– А ты – воровка, лицемерка, да еще и клеветница! Не верю я в твои бредни!

Обвинения задели ее и что-то сломали внутри. В пылу праведного гнева Айси разметала шелковые ткани палатки ледяным ветром. Ее пальцы сжались в кулак, захрустевший ото льда. Нейран презрительным взглядом оценил проявление ее магии. Теперь она смотрела ему в глаза без страха, тяжело дыша, не чувствуя себя больше беспомощным волчонком. Она – волчица. И сможет, наконец, постоять за себя.

Айсин поднялась на ноги.

– Я клеветница? Это потому, что посмела рассказать правду об Анелии?

Нейран сжигал ее взглядом: черный зрачок полностью поглотил синюю радужку. Затем приблизился и с такой неистовой злобой прошептал, что у Айси невольно подкатили слезы:

– Я не дам тебе влезть между нами! Если ты еще не поняла, ты никогда не интересовала меня, как девушка. И этого не изменит никакой хитроумный план и новые тряпки!

От каждого его слова становилось все труднее дышать, в горле пересохло, грудь сковало в тесном платье, а на месте сердца будто зародился адский огонь. Эмоции переплелись, Айсин едва не задыхалась от дрожи. Ей нестерпимо захотелось врезать ему, плюнуть в лицо едкой гадостью, будто кислотой. Гнев распалял ее, как никогда прежде. Она почувствовала, что чернота пробуждается и в ней. Закипает и проскальзывает в руку невидимой нитью кукловода.

– Считаешь, это ради тебя?

– Не ломай комедию, ты прекрасно понимаешь, о чем я. По-твоему, я совсем дурак? Ведешь себя, как луизи́рская вертихвостка, завлекаешь и сбегаешь. Хочешь, чтобы я поверил в твою ложь? Не бывать этому! Я вижу тебя насквозь.

– Ты не только трус, но еще и редкостный кретин, который никак не может определиться, чего хочет! – вспыхнула Айси. – Но ты продолжай, давай, цепляйся за свою девушку, о которой всегда так вовремя забывал! Вы отличная пара – убийца и преступница! Стерва и осел, которого водят за нос! Буду рада услышать, что вас обоих вздернули!

Выговорившись, она шумно выдохнула и развернулась. Резко, по-злому, отшвырнула шелковые занавески, едва не сорвав их с балок, и выскочила вон. Волны океана лизали песок, искрящийся синими упавшими звездами. Слышалось лишь тихое шипение накатывающих на берег волн: размеренный, баюкающий звук, и шелест платья, которое соленый ветер прижимал к телу. Обуреваемая ненавистью, Айсин, утопая во влажном мягком песке, который зажигался неоновыми искрами от каждого ее шага, хотела кинуться в ту сторону, куда ушла Анелия. Но не успела. Возле нее, отрезав лоскут платья, в землю воткнулось чернолитовое лезвие, взрыв побережье брызгами песка. Она отшатнулась и, развернувшись, выпалила:

– Совсем рехнулся?!

Нейран остановился напротив Айси. Блокираторы на его руках превратились в сплошное пятно алого света, а вены окрасились в черный уже у висков.

– У тебя прицел сбит, – высокомерно бросила она, кивнув на лезвие. – Так же, как и вкус на девушек.

Нейран шагнул ей навстречу. Айси напряглась: легкие горели от частого дыхания, разнося жар по всему телу, в животе пылал праведный гнев, будто она вдохнула искры, которые теперь занялись под кожей пожаром. И она хотела, чтобы он увидел это пламя. Эмоций стало слишком много, чтобы удерживать их под контролем. Да и не хотела она их сдерживать. Айси призвала магию с упоительным ощущением власти и швырнула ледяную сферу в Нейрана. Шар со свистом врезался в мигом созданную чернолитовую пластину и, выбив искру, отскочил в бурлящую пену у берега, где взорвался. Лед, захрустев, схватил заморозкой белое кружево океана.

– Жалкая атака, – заносчиво сказал Нейран. – Такая же, как и твоя актерская игра. Надеюсь, Клагорат ее оценил, пока вы обжимались по углам трибун.

Айси настороженно следила за его приближением.

– Тебе-то какое дело? Может быть, просто обжимались, а может, я и отдалась ему. Тебя это не касается. – Заметив, как искажается его лицо, она не сдержалась: – Или что, ты все-таки ревнуешь? Хотел оказаться на его месте, но не хватило мужества?

Нейран наклонился, и она ощутила на щеке его дыхание, отчего внутри у нее все оборвалось. Воздух между ними уплотнился, и Айси кожей почувствовала расстояние, отделяющие их тела, в которых вскипала чернота. Он схватил ее за руку и дернул к себе.

– А ты, я смотрю, абсолютно не следишь за языком. Думаешь, тебе позволено так со мной разговаривать? Считаешь, что тебе за это ничего не будет?!

– И что ты сделаешь?

– Я предупреждал, что случится, если ты снова ко мне приблизишься, – хрипло процедил он. – А ты, безмозглая, решила, что я шутил?

– Ну так убей! – с вызовом бросила Айсин. – Нет? Тогда я ухожу, у меня нет времени на пустые угрозы.

– Ты отсюда не уйдешь. – Он сжал ее руку до боли. – Ты упустила момент, когда можно было сбежать, и теперь тебе никто не поможет. Придется ответить за свои слова.

– Я тебя не боюсь, – твердо отозвалась она.

Айси ждала очередной колкости, грубости, но никак не холодных слов, сорвавшихся с его губ:

– А зря…

Он схватил ее за шею и сдавил так, что она отчетливо вспомнила эффект рунического кулона, надетого на нее Нариной. Его пальцы все сильнее стискивали ее горло – Ноктурнус подчинял его. Айси чувствовала, как в панике колотится сердце, но даже не дернулась в сторону. Она не выдаст Нейрану свой страх, не попросит пощады и не сбежит. У нее уже стало темнеть в глазах, когда он вдруг впился в ее губы поцелуем.

Она втянула воздух, наполненный пряным ароматом пачули, сандала и клементина. Поцелуй вышел нетерпеливым и таким яростным, что Айси сначала хотела влепить ему вторую пощечину за Веремей. Вместо этого она замахнулась кулаком ему в солнечное сплетение. Нейран перехватил ее руку, скрутил и резко развернул Айси к себе спиной.

Тьма окутала их, заставляя соединиться. Нейран нетерпеливо выдернул гребешок из волос Айси, несмотря на ее сердитое сопротивление. Он пропустил раскинувшиеся по ее спине темные локоны меж пальцев, намотал их на кулак, приблизился и жадно вдохнул ее аромат, прижавшись лицом к ее шее. Айси подалась в сторону, но его сильные ладони обхватили ее талию. И вдруг за неудачными попытками вырваться она услышала треск рвущейся ткани.

– Ты знала, на что идешь. – Нейран резко развернул ее. – Знала и все равно пришла. Тебя будоражит эта чернота, тебя ко мне тянет, – сказал он возбужденно. – Я убийца, да, Айси. И это тебе тоже нравится. Ты все время меня дразнила. Я не слепой. Думала, что все это окажется безнаказанным?

Нейран требовательно поцеловал ее. Его шершавые пальцы поглаживали ее горло, чуть прихватывая, когда поцелуй становился более глубоким. А отпускал лишь для короткого вдоха, и тогда воздух казался раскаленным от их общего горячего дыхания. Голова закружилась, и Айси схватилась за крепкие плечи Нейрана. Тьма поедала их своим дьявольским пожаром, из которого практически невозможно было выудить связную мысль, но Айси смогла вырвать сознание из поглощающей черноты, всего на мгновение:

– Я тебе неинтересна, как девушка, забыл?

Его пальцы нырнули в образовавшийся разрез на платье и проскользили по бедру. Он коснулся губами ложбинки между ее ключицами, и Айси не смогла сдержать стон. Он ухмыльнулся ей в шею и прошептал:

– Не хватило мужества, говоришь?

Мысли Айси разлетелись дождем, словно бусы с порванного ожерелья. Она не могла вспомнить, почему хотела сопротивляться, что хотела сказать. Тьма пробралась под ее кожу, обостряя ощущения, как самая сильная миласа. Айси казалось, что она знает, чего ожидать, но разразившаяся в душе буря потрясла ее. Она никогда не чувствовала так тонко и ошеломительно. Сминая атласную ткань на его широких, окаменевших от напряжения плечах, Айси укусила его за губу, когда он снова ее поцеловал. И, с наслаждением подметив его секундное замешательство, усмехнулась и разорвала его рубаху. Ей захотелось уступить головокружительной страсти, рискнуть. И плевать, если этот шторм, утихнув, выбросит ее на острые скалы сожаления и отчаяния, будто жертву кораблекрушения. В ней не было ни страха, ни робости, ни смущения – одно лишь желание, накрывающее, словно цунами. Нейран стянул рубаху и швырнул ее в океан. Его полуобнаженный вид разметал остатки благоразумия, и Айси заметила его опьяненный желанием взгляд, когда он устремился к ней и повалил на землю. Запомнила жаркий шепот во тьме и тяжесть его тела, тихое потрескивание соединяющейся черноты, мягкое касание песка и сводящий с ума, головокружительный стук их сердец, когда они в унисон утонули под одним небом.

* * *

Айси не хотела возвращаться к реальности, раз за разом чувствуя, как кожа отзывается на его прикосновения. Пока прохладный бриз овевал их обнаженные тела, а там, где они соприкасались, гнездилось тепло, она отпустила контроль и полностью доверилась Нейрану. Отодвинула мрачную действительность за пределы сознания и позволила себе раствориться вместе с ним в том чудесном состоянии, где были только они. Они одни, плывущие и падающие, запустив пальцы в волосы друг другу. Они тонули в этих ощущениях не раз, не два и даже не три. Ноктурнус распускался на тысячу прядей и завязывал их спиралью в одну прочную нить. Войны, катаклизмы, конец света, – что бы ни случилось, ей было плевать.

Нейран лежал на спине и, разглядывая слабо светящийся союз Веды, Шиты и Солнца, обнимал ее, надежно ограждая от остального мира. Айсин примостилась рядом на боку и думала о том, как ей хорошо. По телу разливалось терпкое изнеможение. Она крепче прижалась к Нейрану. Именно здесь, с ним, она приняла мысль, что если ей никогда не удастся вернуться на Землю к отцу, Неера тоже может стать ее домом. Нейран притянул ее ближе и прочертил большим пальцем линию по ее руке, обнаженному боку, где слегка виднелись дуги ребер, но оборвал движение на бедре. Приподнявшись на локте, она осторожно дотронулась до шрама, начинающегося у него на груди. Ее пальцы нащупали жесткие края рубцовой ткани, будто вживленная под кожу проволока, и Айси повторила ее путь до центра правой ладони.

– Нейран?

Он тяжело вздохнул.

– Хочешь узнать, откуда это?

Айси кивнула и посмотрела на него честно, открыто, давая понять, что в этот раз не будет строить предположений и обвинять его в неподтвержденных слухах. Она хотела узнать правду лично от него. Нейран нервно поджал губы, покачал головой, словно разминая затекшую шею и, уставившись в чернильное небо, натянуто проронил:

– Ты увидела то, что я старался забыть четырнадцать лет. Я на самом деле убил Корвуса. Это шрам от сильнейшего магического истощения, на которое наложилась атака фурии.

– Та, с которой ты дрался сегодня?

– Да, Анара. Появилась там… первой.

Айси молча разглядывала лицо Нейрана. В этот короткий миг он казался ей раненным тяжелыми воспоминаниями. Он напрягся, словно ожидая от нее удара исподтишка. Будто она стала воплощением всех обвинителей, готовых вынести вердикт. Он взглянул на нее искалеченным взглядом помутневших синих глаз и спросил:

– Жалеешь теперь, что связалась со мной?

Айси не сдержалась и, поддавшись порыву, обняла его. Затем уверенно покачала головой.

– Ты был всего лишь испуганным маленьким мальчиком, – она ласково погладила его по щеке, – который не смог справиться со своим даром. Это был несчастный случай, Нейран. Ты не такой, каким тебя видят другие. Ты не злостный преступник.

– Тебе снился мой кошмар из-за того, что я влез в твою голову Ноктурнусом, – горько сказал он. – Это разве не нарушение твоих границ?

– Ты спас мне жизнь. И не один раз, – она замялась. – А я, похоже, привнесла в твою жизнь только хаос…

– Здесь, в Лесном Королевстве, любят говорить, что росток счастья расцветает только на компосте проблем.

– Ну спасибо! – Айси обиженно отстранилась. – Умеешь же ты подбирать слова.

– Ох, женщины! – Нейран схватил ее за предплечье и притянул обратно к себе. – Слышите всегда только вторую часть фразы. Я имел в виду, что… впервые за долгое время ощутил себя счастливым. Здесь, с тобой. Это было лучшее мое решение, – добавил он негромко.

– Какое?

– Поцеловать назойливую теллейку ночью в коридоре.

– Сам ты назойливый, – фыркнула Айси. – Ты мало что обо мне знаешь. Я, между прочим, думала, что ты – похититель!

Нейран хмыкнул и провел пальцами по ее ключицам.

– Ты права. Я практически ничего не знаю о тебе, – согласился он, дьявольски ухмыльнулся и уточнил: – Кроме того, что ты горяча, и у тебя крепкий удар справа.

Айси вспыхнула то ли от смущения, то ли от возмущения. Она несильно толкнула его в грудь кулаком и воскликнула:

– Ты негодяй!

Нейран перехватил ее руку и насмешливо повел бровями.

– Ты даже не представляешь, какой… – лукаво улыбнулся он, и Айсин замерла, зачарованно уставившись на эту невероятную картину. Ей казалось, что возникни у нее необходимость выбрать самого невозмутимого и хмурого человека, им определенно был бы Нейран. Всегда мрачное и строгое лицо преобразилось, и он превратился в соблазнительного бога.

– О, у тебя там и зубы есть? – не удержалась она от иронии. – Не видела раньше твою улыбку.

Нейран расслабленно рассмеялся, рывком повалил Айси на песок и навис над ней. Волосы упали ему на глаза, и он зачесал их назад рукой.

– А я никогда не встречал таких девушек, как ты, – он сощурился и задумчиво спросил: – Так ты, правда, не боишься меня?

Айси снова покачала головой, чувствуя, как под ней перекатываются крупинки песка, и ласково коснулась пальцами его губ.

– А надо?

– Только не сегодня, – он опять улыбнулся, прижал ее своим телом и поцеловал. Но вдруг прервался и уставился куда-то поверх ее головы.

– Что такое?

– Там ара́ния… – Нейран нахмурился. – Хотя нет, видимо, показалось. Тут, на побережье, их не может быть.

Он встал и подобрал штаны. Одевшись, с сомнением посмотрел на океанские волны, где исчезла его рубаха, а затем – на порванное платье Айсин и поскреб подбородок.

– Похоже, я должен компенсировать тебе ущерб.

Айси села, обхватила колени руками и, взглянув на его мужественную фигуру, почувствовала, как краснеет. В голове появилась непрошеная мысль о том, что теперь она безнаказанно сможет дотрагиваться до него, когда только захочет. В этом было нечто невообразимо интимное, и она так смутилась, что тут же прогнала эту мысль прочь. Стоит только почувствовать такую власть и увериться в ней, и тогда она сразу попадется в ловушку. Произошедшее ничего не гарантировало, и Айсин прекрасно это понимала. Хотя и ощущала глухой, почти болезненный протест. Наивной девчонке внутри нее захотелось прямо сейчас задать ему этот вопрос, удостовериться в своих надеждах и заткнуть страх, наползший колючим одеялом на плечи, но она сдержалась. И просто продолжила любоваться могучей фигурой на фоне темных океанских просторов.

«Львы никогда не бывают ручными, – промелькнула предостерегающая мысль, заглушая шум накатывающих на берег волн. – Помни об этом».

Нейран свое слово сдержал: когда они вернулись на Поляну Диких Огней, первым делом купил у одного из дриадов рубаху и платье, похожее цветом и фактурой на то, что сшила Тэйра. Конечно, оно было не столь искусной работы, да и Айси предпочла бы более удобную одежду, но Нейран упрямо проигнорировал варианты со штанами. Так что ей пришлось смириться, лишь бы не показываться ни перед кем в рванье.

Веремей уже был в самом разгаре. Раззадоренный смех разносился по поляне: бойцы с ринга перепрыгивали на спор высоченный костер, царапавший пламенными когтями небесный свод. Ожерелья из драгоценных камней подскакивали во время прыжков, и, ловя блики огня, падали на покрытые потом тела.

Айсин завороженно наблюдала за танцем лесных жителей: казалось, их тела сплетались с музыкой, словно пальцы рук влюбленных, они каждой клеткой ощущали ритм. Дриады, стройные и гибкие, привставали на носочки и плыли, будто по воздуху, почти не касаясь земли. Их движения, грациозные и невесомые, были наполнены едва заметной тайной женского обаяния и соблазнения, которую внимательно угадывали мужские глаза и инстинкты. Музыка природы обволакивала приятным дурманом великолепного настроения.

Айси украдкой покосилась на Нейрана. Они сидели возле костра, прямо на земле. Пламя проливало на его лицо теплый свет, очерчивая гордый профиль. Черные волосы приобрели оттенок горького шоколада, а тень от бровей упала на глаза. Он вглядывался в огонь и думал о чем-то своем. Айсин чувствовала, что в его душе крылось множество крепко запертых дверей, пытаться отворить которые, наверняка, было предприятием бесперспективным. Она смотрела на него и не могла наглядеться. Наслаждалась блеском его глаз, глубокой тенью под скулой, легкой задумчивостью и невесомыми движениями крепких плеч под нарядной рубахой. Затем перевела взгляд на костер, размышляя о том, что магический мир не так плох, как ей изначально казалось. В нем достаточно проблем, и неприятности сыпятся, словно из рога изобилия, но именно в этом мире она нашла того, к кому впервые испытала такое сильное чувство. Конечно, она понятия не имела, к чему приведет их близость и приведет ли вообще к чему-то. Это определенно ее беспокоило. Да и беспомощные попытки мозга выдать предположения только доказывали, что этот вопрос стал бы причиной мучительных метаний, поэтому Айсин решительно поднялась на ноги. Нейран перевел на нее непонимающий взгляд.

– Не хочешь составить мне компанию? – она указала на дриад и протянула ему руку.

– Танцы? – надменно спросил он.

– Испугался? – насмешливо поддела она его и улыбнулась. Ее ладони коснулся жар его руки. Нейран ловко вскочил.

– Как бы ты не пожалела, – подтрунил он, вводя ее в круг танцующих. – Вдруг я отдавлю тебе ноги?

– Поверь, худшее уже позади. Мой папа как-то повадился водить меня на бальные танцы. Это был сущий кошмар! Он неумело завязывал мне хвостики, натягивая вместе с волосами виски едва не до затылка. Я боялась, что мои глаза окажутся на лбу! – Нейран так внимательно ее разглядывал, будто в самом деле проверял, не съехали ли у нее глаза на лоб, что Айсин не сдержалась и рассмеялась. – А потом с серьезным лицом, как будто шел на место преступления, водил меня на занятия, нося на плече мой розовый рюкзак и держа за руку. Долго это не продлилось, конечно. Ему надоело быстрее, чем мне, но кое-что я еще помню. А ты, кстати, хорошо двигаешься!

В том, как умело он вел ее в танце, безошибочно чувствовалась и гибкая пластичность, и сила. Губы Нейрана искривила усмешка.

– Ты только заметила? – поддразнил он и, заставив ее крутануться, притянул обратно. – Расскажи еще что-нибудь о себе.

– Хм, ну, я ненавижу платья, – отозвалась Айси, иронично указав на свою одежду.

– А я не терплю брюк на девушках. – Рука Нейрана скользнула чуть ниже ее талии, и он ухмыльнулся, словно грабитель, успевший утянуть последний алмаз из хранилища. – Отвратительное препятствие внезапной страсти.

Айсин ощутила, как краснеет. «Вот уж не думала, что за подобной стальной и неприступной стеной прячется такой… темперамент». Она вынуждена была признать: первое впечатление, действительно, бывает обманчивым. Впрочем, с некоторым снисхождением заметила она, ровно то же самое произошло со всеми ее последними знакомствами. Неформалка оказалась настоящей сказочницей, верящей в магию; простой парень с провалами в памяти – человеком с Осколком заблудшей души; невинная тихоня – гением; повеса и любитель женщин – преданным соратником; а угрюмый убийца – страстным и чутким юношей. Да и она сама, правильная, домашняя девочка, мечтающая работать в полиции, – отъявленной преступницей.

– Как думаешь, после того, что… было… я могу спросить о твоей семье? – робко проронила Айсин. Ей было крайне любопытно узнать, кто же готов так яростно защищать своего сына, чтобы даже пойти против королевы. Интуиция подсказывала, что вряд ли они честные законопослушные граждане своего измерения.

– Поверь, это не та информация, с которой ты бы хотела начинать близкое знакомство, – ушел от ответа Нейран, плавно увлекая ее в сторону от остальных пляшущих. – Лучше расскажи про свою.

Айси почувствовала себя, как человек, в чье лицо срикошетил брошенный им же мяч. Музыка ускорялась, и их движения становились все более резкими. Нейран крепче обхватил ее за талию.

– У меня есть только папа. Он полицейский, расследует преступления… – Она пыталась не сбить дыхание. – Мамы я не помню…

– Расследования преступлений? – Нейран наклонился ближе к ее уху. – Это многое объясняет. Я был удивлен, сколько данных ты на меня собрала. Обескуражен, я бы даже выразился.

Айсин улыбнулась от гордости и весело спросила:

– Это комплимент?

– Нет.

Сердце ее вздрогнуло, но она заставила себя увериться в том, что это из-за того, что она слегка запыхалась от ускорившегося темпа, а не разочарования. Нейран несколько секунд молчал, отдав все внимание танцу, вновь вскружил ее и, только поймав, снова наклонился и прошептал:

– Это констатация факта.

Он выдернул ее из гущи танцующих и остановился прямо у высокого куста с сине-фиолетовыми цветами. Сорвав веточку, Нейран воткнул ее в волосы Айси.

– А комплимент – если бы я сказал, что ты напоминаешь мне волчий аконит: одновременно прекрасная и опасная. – Его дыхание защекотало ее губы, и он накрыл их своими. Айси пришлось встать на цыпочки, чтобы дотянуться до него. Ее мысли разлетелись, как голуби, всполошенные приближением кота.

– Стой здесь, не уходи, – велел он. – Раздобуду нам еды.

Оставшись одна, Айси пробежала пальцами по бархатным лепесткам цветка, задыхаясь от счастья. Ей хотелось поделиться восторгом со всем миром. Разглядывая поляну, она не сразу заметила, что тихое озеро превратилось в место развлечений: в него теперь прыгали все, кому ни лень, а русалки пытались им помешать.

– Что они делают? – поинтересовалась Айсин, когда Нейран вернулся.

Задержав у рта смокву, она увидела, как один из пловцов с громким хохотом выскочил из воды, увильнув от перепончатой руки русалки. Он вскинул кулак с ожерельем из крупных оранжевых бусин и рассмеялся еще громче. Раззадоренная русалка взвизгнула и гневно ударила хвостом по воде, подняв фонтан брызг. И теперь покрывала мужчину отборной дельфиньей бранью, сопровождающейся яростной жестикуляцией.

Нейран, сидящий рядом с Айси на земле, откусил здоровенный кусок от овощного рулета. Его лицо наполовину закрывала маска ворона, которую она с большой радостью сняла бы, но посреди праздника им приходилось следовать традициям. Ей и самой слегка ограничивала обзор маска волчицы.

– Русалочьи купания, – прожевав, отозвался он. – Смысл в том, чтобы увернуться ото всех русалок, обмануть их и добраться до сундука на дне озера. Тот, кто сделает это первым, получает право забрать любое их сокровище.

– И в этом весь смысл?

– Ну, считается, что победитель становится Вахма́ном, кем-то вроде монарха, этой Веремейской ночи. И может заполучить любую женщину, а она не в праве отказать.

– А как же ее свобода выбора? – сердито отозвалась Айси. – Варварские какие-то обычаи.

Нейран пожал плечами:

– Они живут в гармонии с природой. В Лесном Королевстве не знают законов и правил внешнего мира. Здесь нет комфорта, к которому мы привыкли, частных владений, браков, и даже верности… У нас в Сунтлеоне говорят: «Что было в Лесном Королевстве, там и остается». Однако лесные жители – самый свободный от условностей и обмана народ. Здесь все честно.

Айсин молча выслушала его, но вдруг встрепенулась. «Обман». Она кинула на землю недоеденную смокву, так и не обнаружив рядом урны, и схватила Нейрана за плечо:

– Эола у Анелии! Что нам делать?

Он прекратил жевать и недоверчиво на нее посмотрел.

– Так это была правда?

– Ты серьезно думаешь, я стала бы сочинять такое, только чтобы привлечь твое внимание? – возмутилась Айси.

– Как ты в принципе об этом узнала?

Она бросила на него негодующий взгляд:

– Ты вообще меня слушал?

– Не очень, – иронично признался он. – К тому времени я уже мысленно тебя раздевал.

Айсин почувствовала мурашки на руках и шее, а в лицо ударила краска, когда она ощутила на руке укол дождевой капли. Она вскинула голову, пользуясь моментом, чтобы одернуть себя, что есть силы. Еще одна капля плюхнулась ей на лоб и потекла по носу. Нужно было придумать, что делать с ускользнувшей Анелией, и попробовать понять, как она хочет использовать эолу. Дождь накрапывал, создавая очаровательную таинственную атмосферу. Никто не спешил укрываться под пышными кронами, и танцы стали только неистовее. Однако Айсин не успела ничего сказать – проходящий мимо человек остановился и присвистнул:

– Эй, Нэмет, каково это?

Нейран отвлекся и озадаченно взглянул на парня:

– Фольга?

– Он самый. – Незнакомец с веселой улыбкой снял маску куницы, и Айси узнала второкурсника Лейта Штрасса – одного из прихвостней Камелии. – У тебя, должно быть, второй день инициации магии! И фурор произвел на Ратных, и рейтинг пробил аж до второго места! Я думал, ты сверговатый тип, но ты прям мужик!

Лицо Нейрана вытянулось в недоумении:

– Ты о чем? Какое второе место?

– Ну, в Книге Побед, – хмыкнул Лейт и многозначительно покосился на Айси. – Той самой, шамадорской…

Недоумение Нейрана в одно мгновение обратилось в гримасу гнева. Он сорвался с места и со всей силы толкнул Лейта. Тот улетел в мокрую траву. Склонившись над ним с призванным Чернолитом, Нейран процедил:

– Я спрошу один раз. Не ответишь – будешь собирать свои зубы по земле. Кто курирует Книгу?

Фольга попытался вырваться, даже призвал дар управления алюминием, но, заметив замигавшие красным наручи Нейрана, сразу проникся духом сотрудничества:

– Семпер! Я тут ни при чем. Это ему отдают все паутинки, и он вносит баллы!

– Где он? – прорычал Нейран, замахнувшись.

Лейт вжал голову в плечи, зажмурившись, и выкрикнул:

– Здесь, на Веремее, я видел его в другом конце поляны!

Нейран пнул Лейта и рванул вперед. Айсин кинулась за ним, лавируя между празднующими, не понимая, что произошло. Она терялась в догадках, вновь и вновь повторяла их диалог, но вопросы не исчезали. Почему книга, которую упомянул Фольга, так взбесила Нейрана? Как с ней связан Лунас? И о каких победах шла речь? Она ускорилась, скинув с лица мешавшую маску. Проскочила мимо ринга, почти сшибла организатора в коляске, перехватила его удивленный взгляд, но в последнюю секунду успела уйти от столкновения. Едва не запуталась в потяжелевшем от воды подоле платья, после чего подхватила его в руку и ускорилась. Трава щекотала лодыжки скользкими тонкими прикосновениями. С большим трудом ей удалось нагнать Нейрана и преградить ему путь.

– Что происходит?! – воскликнула она, запыхавшись.

Нейран резко остановился, но все равно налетел на Айси. Намокшие волосы напоминали жидкую смоль, по лицу текли дождевые дорожки. Взгляд, который он бросил на Айси, заставил ее сердце сжаться в испуге – он не сулил ничего доброго и требовал крови. В каждом жесте и мускуле Нейрана отражалась неприкрытая угроза.

– Мне надо найти Семпера и разобраться с ним. Отойди.

– Да что он сделал-то? О какой книге шла речь?

– Ара́ния сняла паутинку того, что между нами было. И теперь это увидят все.

Айсин пробрало от холодного ужаса. Ей показалось, что кости в ее теле обратились в кисель. Подкосились колени. Она в панике молчала, боясь принять услышанное и задать вопрос, жегший язык, прилипший к небу.

– В смысле? – наконец, сдавленно уточнила она.

Нейран уверенно отстранил ее, сорвал маску ворона и продолжил путь. Из-за страха быть опозоренной Айсин оцепенела, с трудом удержала слезы стыда, но все равно заставила себя сдвинуться с места и поспешить за Нейраном. Ночной дождь пробудил к жизни множество уснувших лесных запахов, сделав их густыми и сильными. Хвоя, пыльца, влажный подлесок, дымный костер, – все это различалось в одном вдохе.

Нейран вдруг остановился, резко свернул вправо и бросился к компании, распивающей хмельные напитки и гогочущей на всю округу. Рядом танцевали сатиры, похабно обнимающие дриад, а шамадорцы увлеченно за ними следили. Нейран ворвался напролом в их круг, отшвырнул двух зазевавшихся парней, у которых из ушей шел пар, и, схватив за грудки стоящего в центре, ударил его по лицу и швырнул на землю. Маска феникса разломилась пополам, едва не задев осколком глаз.

– Ты сукин сын, Семпер! Жалкий показушник и грязный извращенец! Где арания?!

Айсин в остолбенении наблюдала за тем, как Лунас медленно поднимается. Он перенес вес на локоть, дотронулся до рассеченной кожи на скуле и внимательно рассмотрел окровавленные пальцы. Нейран, яростно дыша, так угрожающе повел плечами, что Айси отчетливо услышала хруст суставов и покрылась мурашками. Лунас же заинтригованно поднял бровь, встал и педантично отряхнул костюм. При этом смело выдержал свирепый взгляд Нейрана и лишь непринужденно спросил:

– Какая арания?

Его жалящая усмешка подействовала на Нейрана, словно красная тряпка на быка. Он сделал один шаг вперед, когда за его спиной заволновались остальные шамадорцы. Некоторые даже хотели напасть сзади, но Лунас, снисходительно улыбнувшись, вскинул руку, заставляя их остановиться. Дже́йлос Акари́м понимающе гыгыкнул, мельком покосился на Айси, отчего ей тут же стало не по себе. Гнусное склизкое ощущение грязи покрыло ее внутренности. Страх, что их близость с Нейраном кто-то видел, заставил ее поморщиться, как от зубной боли. Она постаралась гордо выпрямить спину и не обращать на Джейлоса внимания, но вышло не слишком убедительно.

– Я долго терпел твои выходки, Семпер. – Глаза у Нейрана горели, точно у дикого горогона, когда он надвигался на Лунаса. Тот расслабленно попятился и сплюнул шарик дымящейся травы. – Жалкий луизирский шут! Думаешь, это смешно?

– Ну, это забавно, ты даже вырвался в топ, – Лунас небрежно пожал плечами. – Но, прости, Нэмет, ты опять на втором месте. После меня.

Губы Нейрана искривились от ненависти. Он метнулся к Лунасу, попытался схватить его за плечо, но тот сумел отскочить в сторону. Шамадорцы издевательски захохотали. Даже сатиры потеряли интерес к дриадам и теперь увлеченно наблюдали за представлением. Айси в мучительной беспомощности следила за двумя молодыми людьми, не в силах признаться, какого исхода больше жаждет. По ее лицу больно барабанили капли.

– Ты – слюнтяй, Семпер. Боишься сразиться со мной? Или только и умеешь, что увиливать? – рычал Нейран.

– Боюсь сразиться? Я уже однажды победил тебя, если не помнишь.

Лунас вновь танцуючи уклонился от атаки и ободряюще улыбнулся своим друзьям, которые подняли гвалт, будто болельщики на трибунах. Джейлос и Осса́р, положив руки на плечи друг другу, скандировали его имя. Лунас успел урвать пару секунд на исполнение поклона, но момент показушничества вышел боком – ликование шамадорцев сменилось предупреждающими криками: Нейран швырнул под ноги Лунаса маленькую сферу. Оказавшись под его подошвой, она превратилась в подъемный механизм, ударивший вверх. Лунас пошатнулся и рухнул в лужу. Нейран тут же оказался рядом и рывком оторвал его от земли. Айсин видела, что ярость пьянила Нейрана.

– Где арания? – процедил он сквозь зубы.

– Понятия не имею, у кого-то из парней. Мы спорили, в каком порядке ей ткать паутинки, – иронично ответил Лунас. – А ты молодец, Нэмет. Первым отхватил баллы за теллейку. Все сорвал. Мне даже ничего не оставил!

Слова Лунаса вызвали у Айси приступ презрения. Она не понимала, как такая мерзость могла исходить от человека, который недавно вел себя совершенно по-другому. Она поймала себя на мысли, что Лунас похож на трикстера, который постоянно меняет маски, не давая обнаружить свое истинное лицо.

– Засчитываешь женщин в баллах? А сколько стоит твоя сестра, Семпер? – угрожающе спросил Нейран.

Глупая веселость пропала с физиономии Лунаса, а его руки обхватили запястья Нейрана.

– Только посмей! Лиар тут ни при чем.

Нейран притянул Лунаса ближе и рявкнул ему прямо в лицо:

– Потому что она твоя сестра? А для других – девушка, которую точно так же можно унизить. Так сколько баллов, я тебя спрашиваю? Может, я соберу весь набор и заполучу первое место?

Лунас взревел и ударил яркой вспышкой Нейрана в плечо. Атака была удивительно слабой, но из-за близости заставила Нейрана дернуться. Лунас вывернулся из его жесткой хватки. Его грудь вздымалась от злости, а на ладонях из-за магического истощения появились волдыри. Они лопались, образуя просветы.

Нейран, не обращая внимания на выжженную рану, криво ухмыльнулся.

– Теперь тебе уже не так забавно, а, Семпер?

– Посмеешь тронуть мою сестру, пожалеешь!

– И что ты мне сделаешь – заболтаешь до смерти?

Выдержка подвела Лунаса. Он ринулся на Нейрана в попытке ударить кулаком в уязвимое место, но был виртуозно отбит. Они сталкивались раз и другой, проверяя на прочность оборону друг друга, и расходились. Каждый шаг на сближение снова приносил удары, удачные и не очень, и низкие звуки борьбы. Пока Айси испуганно наблюдала за дракой, ее снедало дурное предчувствие. Оно курилось в воздухе, словно пар, выдохнутый на морозе. Она изо всех сил тянула шею, наблюдая за ними, порывалась вмешаться, но, в конце концов, так и не решилась. Лишь съежилась, стоя на одном месте. Удары, достигающие Нейрана, приносили ей невыносимую душевную боль, и она вновь и вновь сжимала до скрипа челюсти.

Изо рта Лунаса полетела тонкой пылью кровь, смешалась с дождевыми лужами, и он рухнул в траву, унесенный в нокаут очередным ударом. Нейран подошел к нему, и Айсин ощутила поднимающуюся черноту, а в следующую секунду заметила зарождающийся размытый красный свет. Шамадорцы, выражавшие до этого восторг, в ужасе притихли.

– Где арания?! Говори, или я тебя прикончу!

Айси не выдержала – Нейран в ярости был готов переступить черту. Приподняв подол платья, она скользнула к нему, пытаясь избавиться от назойливого чувства, что спускается на арену, где лев вот-вот раздерет одного из клоунов. Приблизившись, она увидела, что глаза Нейрана практически превратились в демонические. Ноктурнус пульсировал внутри него и перетекал, как отрава, от вены к вене. Запоздало обретя пропавший дар речи, она, будто подходя к дикому зверю, подняла руку и осторожно произнесла:

– Нейран, пожалуйста, не надо. Слышишь меня? – слова кололи рот, точно она жевала опилки.

Нейран поднял на нее взгляд: быстрый, оценивающий, словно решал, нападать или нет. Воистину зверь. Злой, как стая волков. Болезненный стон заставил его вновь обратить внимание на Лунаса.

– Арания, Семпер. Она или твоя жизнь, – голос безжизненный, холодный, как сам космос, а в руках – пугающе затягивающая чернота. – Второе я заберу с большим удовольствием.

Мороз провел пальцем по спине Айсин. Она сделала шаг вперед. Сухой жар разлился во рту, а горло пересохло. Страх иголками начал рисовать узоры на ее коже. Она посмотрела на Лунаса и с неприятным сожалением заметила, что он почти весь превратился в кровоподтек.

– Нейран, я прошу тебя. Остановись, – прошептала она и попыталась дотронуться до него, как вдруг быстрая черная тень из Амантеса окутала его. В следующее мгновение Нейран перехватил ее запястье. Бесчувственный взгляд устремился в ее сознание. Воздух между ними рассекло что-то невидимое. Айси ощутила, будто внутри нее замкнулась цепь. Перед глазами мир слегка задрожал, и она услышала голос, доносящийся словно отовсюду:

– Не вмешивайся.

В этой фразе прозвучал подчиняющий призыв слушать внимательно, отчетливо и беспрекословно. Ей хотелось возразить, влезть, кричать «нет», всячески бороться, но невидимая рука стиснула ее мысли в жесткий кулак и заставила отступить. В ее горле клокотали слабые звуки, но слова так и не смогли вырваться.

– Последнее предупреждение, Семпер. Я не стану использовать на тебе принуждение, это слишком просто, – процедил Нейран. – Но ты можешь не отвечать. Это будет даже веселее.

Свет наруча ослеплял. Глаза от него слезились, и Айсин пришлось отвести взгляд, чтобы проморгаться. Именно в это время из толпы шамадорцев с гримасой страха выскочил коренастый Оссар и дрожащей рукой достал из-под верхней одежды механического паучка, размером с мизинец.

– Забери, только оставь Лунаса в покое. Пожалуйста.

Рунированные лапки задвигались – арания перепрыгнула в подставленную ладонь Нейрана с тихим шорохом. Он сжал кулак – раздался треск – и повернулся обратно к Лунасу. Айсин ощутила исходящую от Нейрана тьму, и заметила это не только она. Поняв, что Нейран все равно собирается исполнить свою угрозу, толпа шамадорцев ринулась к нему. Они оттащили его, словно рой пчел – опасного шершня, и закрыли своими спинами приходящего в себя Лунаса. Джейлос и Фау́ль помогли ему подняться, и они спешно покинули поляну, бросая на Нейрана предупреждающие взгляды.

Высыпав из ладони остатки арании, Нейран закрыл глаза и подставил лицо дождю. По его венам блуждал Ноктурнус. Айсин, почувствовав, что вновь может действовать по своей воле, поспешила к нему, намереваясь возмутиться из-за применения на ней внушения. Но сразу забыла о своем негодовании.

– Господи, Нейран, у тебя огромный ожог на плече! Нужно срочно обработать! – Она в ужасе уставилась на рваные края раны. От вида обугленной кожи ее замутило.

– Просто царапина. – Грудь Нейрана тяжело вздымалась, он дышал с длинными паузами – Айси снова узнала упражнение по успокоению.

Она осторожно прикоснулась к нему, как вдруг он распахнул глаза и яростно схватил ее за руку. Из-за его бешеного взгляда Айси показалось, что он сломает ей предплечье, но он лишь отстранил ее и отошел, обуреваемый неприкрытой злостью.

– Хватит. Прекрати меня отталкивать!

Нейран резко развернулся и процедил:

– Я был готов его убить! – Он так сжал челюсти, что она увидела побелевшие от напряжения желваки. – Я хотел его убить! Из-за тебя. Айси, мы…

У нее стянуло низ живота от предчувствия непоправимого решения.

– Мы не можем быть вместе. Иначе когда-нибудь я не сдержусь… и уничтожу нас обоих.

– Мне все равно, – упрямо сказала она.

– Ты плохо соображаешь? – грубо спросил он и порывисто приблизился, будто хотел заключить в объятья, но вместо этого угрожающе продолжил: – Я могу изменить гравитацию, и ты постареешь за мгновение! Могу лишить тебя воздуха, и ты умрешь в муках! Прикажу – и ты сама убьешь себя!

Айсин больше не могла сдерживать гнев:

– Плевать! Хочешь меня убить – сделай это! – Она мстительно толкнула его в грудь. – Но я все равно не уйду. Я люблю тебя, Нейран. И ничто этого не изменит! Ни твое прошлое, ни твоя сила!

Едва последние слова сорвались с ее губ, Айси захлопнула рот, осознав, что сейчас сказала. Она окаменела под его безэмоциональным взглядом и почувствовала, как нестерпимо им обожглась. Он молчал. Айси ждала приговора.

– Мы не должны совершать эту ошибку, – печально вздохнул Нейран. – Я уже допустил одну, когда поцеловал тебя, хотя мне не стоило этого делать. На этом следует остановиться. Ты из другого мира. Я отсюда. Что между нами может быть общего?

И он ушел, оставив застывший в воздухе вопрос риторическим. Исчез в темноте, как после их первого поцелуя. Айси в оглушающем оцепенении наблюдала, как ее мир окончательно разбивается вдребезги. Ударь он ее – ей было бы не так больно. Она стиснула зубы, что было мочи, только бы не дать губам задрожать. Ощутила, что вот-вот потеряет сознание, и старательно заморгала, отгоняя слабость. Карточный дом, который она построила в воображении, сгнил и рухнул ей под ноги, а затем разлетелся по ветру, шелестя бумагой. Айси почувствовала, как внутри смерзается льдина вместо ее сердца, так явственно, будто своей рукой опустила его в жидкий азот. Слезы обожгли ей глаза.

– Итари́на До́митор? – послышалось сзади, но Айси едва обратила на это внимание.

Тишина вновь сомкнулась вокруг нее, растворяясь в неторопливом шелесте дождя.

– Итарина Домитор? – повторил голос, и в следующую секунду рука обхватила ее запястье, заставив обернуться. – И́та! Со-Здатель Милостивый, сколько лет прошло, а ты ничуть не изменилась!

Глава 9. Кровь преступника

Айси взглянула сверху вниз на темноволосого мужчину, сидящего в инвалидном кресле. Первое, на что она обратила внимание – яркие голубые глаза под тяжелыми бровями, правую старый рубец делил на неравные части. Еще один уродливый шрам тянулся от левого края рта, – спрятанный под бородой и усами с заостренными кончиками, как у пиратского капитана, – до уха с отсутствующей мочкой. В ночи могло показаться, что мужчина скалится, словно дикий зверь.

– Вы меня с кем-то спутали.

– И́та, это же я, Лага́р. – Слабость, похоже, распространялась исключительно на нижнюю часть его туловища – его хватка оказалась удивительно крепкой. – Что с тобой случилось? Где ты была? Почему не давала о себе знать? Я столько лет надеялся встретить тебя снова, а потом… прошли годы… Ты осталась со мной лишь во снах. Я даже начал забывать, как ты выглядишь, пока… не увидел сегодня.

Айси не ожидала столь пылкой речи от жуткого мужчины и еще больше насторожилась. А когда заметила в его белках потрескавшиеся кровяные сосуды, подумала, что этот Лага́р не в себе.

– Извините, мне некогда. Я очень спешу.

– Объясни мне, как? – Лагар подался вперед, облокотившись на подлокотник кресла изувеченной левой рукой: на ней недоставало указательного и большого пальцев, а на среднем туго сидело кольцо из серебра с кристально чистым аквамарином. Айси накрыло чувство дежавю.

– Послушайте, Лагар, я знать вас не знаю. Мне, правда, нужно идти. Меня зовут Айсин, а не Ита. У меня даже нет знакомых с таким именем! – она отважилась дать волю негодованию.

С буйными нужно вести себя тихо и терпеливо, но ей сейчас было не до того. Ее мир разваливался на куски, и тратить время на проблемы чужих ей людей – увольте. Будто в ответ на ее эгоистичные мысли небо вспорола молния, а следом прозвучал раскат грома. Айсин перевела взгляд обратно на управителя боев. Он, похоже, ни на мгновение не отворачивался.

– Ты не Ита… у нее были зеленые глаза…

– Да, я никакая не Ита! Ура! О чем я вам и говорю! – Айси еще раз попыталась освободить руку. Мужчина разжал пальцы и с печалью произнес:

– Ты их дочь.

– Вы не в своем уме, – Айсин снисходительно посмотрела на Лагара и отошла на несколько шагов, но ее остановила новая фраза:

– Надеюсь, Ита не пожалела, что ушла к твоему отцу.

Айси вспылила. На нее и так многое навалилось за последнее время, и внезапно под рукой оказался тот, кто ее окончательно довел. Внутри ужом шевельнулась чернота.

– Послушайте, уважаемый мистер! Вам пора серьезно озаботиться ментальным здоровьем, прежде чем приставать к людям со своими бреднями. У меня нет матери, она бросила нас очень давно!

– Так И́та бросила и твоего отца? – Лага́р осклабился. – Рад слышать, что и он, тварь, получил по заслугам.

– Замолчите! – Айсин порывисто шагнула к устроителю боев и ткнула в его сторону указательным пальцем. – Вы ничего не знаете о моем отце! И никто вам не позволял так говорить о нем! Он – самый лучший человек во всех этих мирах вместе взятых!

– Лучший? – насмешливо переспросил Лагар, поправил здоровой рукой кончики усов, а затем откинулся на спинку инвалидного кресла. – А́лфиан Варнесса́р – самый большой ублюдок, которого я знал за всю свою жизнь.

– Что? У него не такая фамилия!.. – воскликнула Айсин и остановилась, чтобы перевести дух, но слова иссякли.

Имя отца было уникальным – за семнадцать лет она ни разу не встречала такого же. И вдруг вспомнила, как однажды они с папой завтракали перед телевизором. Там шла передача об Италии, девятилетняя Айсин раскладывала на стеклянном столе игрушки, распределяя их на убийц, жертв и полицейских. Следом ей предстояло разместить их на месте преступления, а потом – расследовать его. Но она отвлеклась, когда уловила знакомое слово. Сдула с глаз челку и с интересом уставилась на экран, на котором была изображена синяя бабочка. «Farfalla».

– Вау! – Айси совсем позабыла об игрушках. – Пап, а мы с тобой тоже бабочки?

Отец, во взгляде которого читалось нечто такое, что маленькая Айсин еще не могла понять, по-доброму улыбнулся и с легкой грустью покачал головой.

– Нет, милая. У нас теперь просто такая фамилия.

Айси судорожно размышляла над тем, как возразить Лагару.

Капли дождя методично постукивали по листве, а поникшие ветви ближайших деревьев, тяжелые от воды, почти касались земли. Главный костер на поляне затухал, и Айси с удивлением обнаружила зарождающийся рассвет, превративший мир в мутно-серый. Спутники Нееры расходились в разные стороны, освобождая помост Солнцу. Лесные жители медленно разбредались по своим делам, а гости, задаренные малюмами, пьяные и не очень, нехотя тянулись к тропам в чащах. Порыв прохладного ветра дотронулся до влажной кожи Айси, мягко зашевелил мокрые ткани платья, но она не чувствовала холода – вены окрасились в ярко-голубой.

– Судя по твоей реакции, отец тебе ничего не рассказал, – усмехнулся Лагар. – Еще бы! Кто он такой, этот Варнесса́р, чтобы снизойти до честности. Он всегда был себе на уме. Так где он сейчас? Надеюсь, откинулся?

Последние слова привели Айси в чувство.

– Мой папа жив, – ответила она сдержанно, заглушив в себе вспыльчивость, и добавила: – Я хочу, чтобы вы рассказали мне обо всем.

– Если он жив, чего же ты его не расспросишь? Я тебе не Матушка Летта, чтобы откровенничать о вчерашних днях.

– Вы и так уже начали, – возмутилась Айси. – Вы хотите выговориться, а мне нужна правда. Если вы действительно знакомый моего отца, значит, знаете и о моей… матери.

Айси старательно вспоминала начало беседы – Лагар, кажется, назвал и фамилию этой женщины. Он долго разглядывал Айсин, скривив губы. Затем опустил руки на колеса деревянного инвалидного кресла и направил его в сторону ринга. Айси на мгновение растерялась, но потом решила – будь что будет. И пошла следом. Под ногами чавкало болото, из которого она с трудом выдергивала босоножки. Замаранный подол волочился сзади, словно половая тряпка. Айси сцепила зубы и глубоко вздохнула, лишь бы не зацикливаться на грязи. Проходя мимо ринга, ощетинившегося частоколом, она внимательно оглядела полураздетых крупных мужчин, которые, как один, носили украшения с драгоценными камнями.

– Эй, Альфа, это кто? – один из них угрожающе повел плечами, завидев Айси, и поднес руку к ожерелью из янтаря. Он едва успел отодрать его от шеи, как его глаз, до этого вполне человеческий, обратился в животный: с черным зрачком, круглый, окруженный оранжево-бело-черной шерстью. Изо рта вместо членораздельных слов вырвался предупреждающий рык. Айсин отпрянула в сторону.

– И́нгор, прекрати! – Лагар резко повернул голову и одним взглядом остановил обращающегося мужчину. Потом кивком указал Айси в сторону хижины из пня огромного дуба, спрятавшейся под сенью деревьев. Шляпки полупрозрачных белых грибов освещали вход. Лагар въехал внутрь первым и уже хозяйничал у очага в дальнем углу помещения. Айсин пришлось пригнуть голову, чтобы не стукнуться о косяк серой щербатой двери с железными гвоздями и оглядеться.

Здесь пахло сыростью, прогнившим деревом и дымом. Над варевом в котелке курился пар, а языки пламени жадно облизывали чугунное днище, освещая дом слабым тусклым светом.

Айси прошла вперед, свыкаясь с обстановкой. У левой стены стояла кровать со следом человеческого силуэта и порванными простынями. Деревянные ножки тоже были кое-где погрызены. Покосившийся ясеневый стол с трудом удерживал равновесие на треноге и подпорке из большого камня, покрытого мхом, словно одеялом. Другой стол, рабочий, был завален бумагами и несколькими перьями. В центре лежал пухлый фолиант в кожаной обложке, потрескавшиеся страницы которого были исписаны неразборчивым почерком. Рядом в луже густого воска утонул огарок свечи. Айси вскинула голову и едва не вздрогнула – из мутного зеркала на нее смотрела девушка. И только спустя секунду пришло понимание, что это она сама. Голубые глаза в сумраке выглядели почти сиреневыми, на шее остались красные пятна. Сердце Айси сжалось, когда она заметила веточку волчьего аконита в волосах, будто переживших шторм. Она брезгливо выдернула ее, выбросила за порог и отвела взгляд от отражения. Затем расстроенно пригладила выбившиеся пряди и развернулась, лишь бы избежать еще одного напоминания о Нейране.

Ее отвлек звон посуды. Лагар швырнул на стол овощной рулет и поставил две чаши с чем-то темным. Айси приблизилась и опустилась в потрепанное кресло. Лагар отхлебнул напитка и грубо процедил:

– Медовуха из волчьего аконита, собственного приготовления.

Кружка замерла у рта Айсин. В нос ударила чарующая смесь запахов: сладковато-прелые цветочные нотки, черная вуаль ладана и капля дикого меда.

– Отравить меня хотите? – она уставилась на него исподлобья. – Аконит ядовит.

Лагар многозначительно улыбнулся уголком губ и протянул:

– Крайне. Но не для тех, в ком течет кровь Валту́ра.

– Это какая-то загадка? – нахмурилась Айси, продолжая сжимать ободок кружки до дрожи в пальцах. – Что вы хотите этим сказать?

Лагар вывалил на стол свою изувеченную руку, точно якорь за борт. Поймав ее взгляд, он спросил:

– Знаешь, что это?

– Хм… давняя травма?

Лагар треснул кулаком по столу, отчего медовуха едва не перелилась через край его кружки.

– Травма, да! Я о кольце тебя спрашиваю.

– Ну… Может, украшение? – глянув на собеседника, словно на полоумного, выдала Айсин. Ответ был слишком уж очевидным.

Лагар закатил глаза, нервно поправил усы и, сделав глоток медовухи, произнес:

– Твой отец умудрился скрыть абсолютно все? Это один из камней Лю́пус Де́и [23], данных нам Со-Здателем, дабы помочь сковать проклятие Вер-Шителя. По легенде, давным-давно семь мужчин, самонадеянных и дерзких, полных огня мщения за своих убиенных жен, бросили вызов самому Вер-Шителю. Он пришел на их зов и победил каждого в схватке. Однако убивать не стал. Но наказал изощренным проклятием: во веки веков переживать самую жгучую боль, дабы вернуться в лики людей. Они вели себя, как звери, значит быть им таковыми до конца их дней. Имя им – импа́лы. Однако Со-Здатель снизошел к этим мужам. Он внял их мольбам и боли. И низверг с небес камни, словно горящие звезды, блокирующие превращения. Агаты для фенеков, янтарь – тиграм, обсидиан – медведям, турмалин – лисам, топазы – бинтуронгам, родолит – росомахам, – Лагар вновь смочил горло медовухой и, кашлянув, многозначительно добавил: – Аквамарин же – волчий камень.

Айси вглядывалась в кольцо Лагара. Ей казалось, что палуба ее подбитого корабля кренится к воде настолько сильно, что его уже не спасти. И скоро холодные воды забвения поглотят его целиком. Ее память услужливо воскресила образ единственного украшения, которое отец носил, не снимая, даже когда ходил в душ или спал. А она никогда не задавалась вопросом, зачем такому мужчине, как Алфиан Фарфа… «Варнесса́р», – поправила себя Айсин. Зачем ему побрякушки?

Страстная тяга разузнать от странного организатора боев историю отца выгорела и обратилась в беспомощность. Айси до последней секунды надеялась, что Алфиан, о котором говорил Лагар, – тезка отца, и все это окажется лишь жалким недоразумением.

Отцовский голос всплыл в мыслях, будто капля сливок в черной гуще кофе: «Знаешь, ты всегда мне напоминала маленького волчонка, одинокого и недружелюбного к чужакам. Но я счастлив, Айси, что ты, наконец, поняла: каждому волку нужна стая. Будешь ты в ней вожаком или ведомым, неважно… Но без поддержки ни один человек на этой пла… в этой вселенной не выживет».

Следом еще одно воспоминание выстрелило в голову с такой оглушительной отдачей, будто пистолет, прижатый к виску. «Итарина Домитор». Он назвал ее фамилию. Домитор! Гитер Домитор… Итарина – его дочь.

Айси испуганно вскрикнула, вскочила и выронила кружку – медовуха разлилась по столу и хлынула к Лагару. Он ловким движением повернул коляску, и медовуха потекла на пол мимо его коленей. Сердце внутри Айси стучало, как обезумевшее. Она глубоко дышала, пытаясь унять паническую атаку, сжавшую ее тисками ужаса. Обхватив руками лицо, Айси жмурилась, пытаясь отогнать жар осознания. В голове стучали молотки. «Какая же я дура! Безмозглая, тупая дура! Отец даже оговорился! А я, как обычно, слишком недалекая, чтобы все понять с первого раза».

Лагар откашлялся. Айси резко развернулась и спросила, едва сумев протолкнуть слова через пересохшее горло:

– Вы сказали про Итарину Домитор. Кто она такая? Дочь Гитера Домитора? Только не говорите, что не знаете! Это важно!

– Со-Здатель Спасительный, тебя будто из норы достали, – недовольно буркнул Лагар, с сожалением взглянув на липкий след от медовухи. – Да, она его дочь. Однажды она пришла на Поляну Диких Огней отпраздновать Веремей. И с интересом наблюдала за боями импалов, в которых участвовали мы с твоим… гхм, с Варнессаром. Я влюбился в Иту с первого взгляда. Она была прекрасна, словно затмение. Полночи мы общались, как давние друзья, разговаривали о таком, что ни с одним другим не обсудишь. Она оказалась умна настолько же, насколько и красива. И я тайно надеялся на взаимность. Ита, во всяком случае, вела себя именно так. Пока не вмешался Варнессар, – голос Лагара дрогнул. – Он тоже положил на Иту глаз и ожидал, что я добровольно откажусь от нее, ведь он Альфа. А бетты, такие, как я, обязаны уступать. Я так и делал раньше. Но на этот раз я осмелился дать ему отпор.

Айсин проследила за тем, как Лагар тяжело перевел взгляд со стола на уличный ринг, где разминались молодые люди. Однако, похоже, он видел там не настоящее, а далекое прошлое.

– Мы, волки, всегда в стае. Рождаемся, живем, оспариваем позиции и умираем тоже в стае. В семье не бывает настолько серьезных ссор, но Ита смогла прорезать между нами брешь. Варнессар и так всегда был заносчивым, диким, считал, что весь мир и все волки в стае – его. И когда я воспротивился его приказу, он решил, что я – предатель, и вызвал меня на бой без камней. Импалы в своих оригинальных обличьях обычно не дерутся: нами овладевает звериная сущность, жажда убийств и крови. И он… – Лагар поджал губы и нехотя махнул на себя рукой. – Все эти отметины – дело лап Варнессара. Не знаю, использовал ли он свои дриадовские силы и смотрел ли нити будущего, дабы предупредить мои действия, но он полукровка, и это давало ему недюжинную силу. Итог таков: я проиграл. Проиграл позорно. Он разодрал мою морду, лапу, отгрыз часть уха и напоследок сломал хребет. И забрал Иту себе, как победитель. Я же был изгнан из стаи. Жил один, упиваясь жалостью к себе, пока, спустя пару лет, она не пришла ко мне. Мы общались так, будто ничего не произошло. Ита казалась мне печальной, и в конце концов, она призналась, что должна исчезнуть. Спасти семью. И дочь, которую несла в своем чреве. Оставила мне на прощание вот это… и обещала, что когда-нибудь мы снова встретимся.

Лагар бережно выудил из-за пазухи кулон – грубо обтесанный кусок льда, в котором был заточен крошечный огонек. Он долго с тоской рассматривал его, а затем нехотя протянул Айсин.

Она боязливо дотронулась до гладкой поверхности кулона. Лагар разжал пальцы, и мягкая тяжесть опустилась в ее ладонь, принеся вместе с ней ощущение тяжести внутренней. Весь ее мир, мысли, поступки, решения, весь пазл, носивший имя А́йсин Оде́тт Фарфа́ла, разбился. Другой человек пересобрал его в абсолютно другой пазл под именем А́йсин Оде́тт Варнесса́р. Она не дочь достойного полицейского и предательницы-матери с Земли. Она – дочь полукровки импала-дриада с даром смотреть во время и магички с силой Темпурус, дочери злостного преступника – Гитера Домитора. И в ней самой течет кровь преступника.

* * *

Лихорадка стучала тысячью колоколов в его голове. Боль снова закопошилась под повязкой, пронзая плечо раскаленной кочергой при каждом движении. Время тянулось, как вязкая карамель, дни и ночи сливались в тумане боли. Он плыл куда-то в горячке, а образы проносились мимо. Он запускал руки в золотые воды безвременья, пытаясь выловить нити, но они проскальзывали между пальцами, нежно касаясь его лоскутами прошлой жизни. Он видел себя то человеком – ловил свое отражение в витринах магазинов, то волком – когда чувствовал насыщенные ароматы леса: деревьев, земли, преющих осенних листьев, запах стаи, кроликов, духов природы – все разные. И чуждую вонь потусторонних зверей. Только их он опасался и старался увести стаю как можно дальше. Волки, взрывая могучими лапами рыхлую землю, разгоняли воронье, пировавшее над трупами животных. Клацали зубами, из горла вырывались утробные звуки предупреждающего рычания, и птицы сразу разлетались, а еда доставалась им.

Однако тот вечер разил человеком, а не мясом. Он принюхался, подняв окровавленную пасть над тушей. На его серо-черный мех падала тень дерева. Остальная стая, тоже учуяв человеческий смрад, обернулась: из чащи вышел крепкий мужчина с обветренным лицом, его нефритовые глаза цвета Дикой Магии заставили молодняк ощериться. Альфа коротко рыкнул. Подросшие волчата заворчали, нервно облизываясь, но вняли приказу и отступили. Чужак неторопливо приближался, выставив перед собой раскрытые ладони.

– Я хочу с тобой поговорить, – сказал он и медленно достал из кармана аквамариновый кулон.

Альфа угрожающе рявкнул, подобрался, будто для прыжка. Чужак испуганно отступил.

– Это по поводу Итарины.

Альфа в последний раз оскалил зубы и, нервно махнув хвостом, сел, позволив человеку приблизиться. На шерстяную шею упала цепочка с аквамарином, и в следующий миг его тело пронзила жгучая боль. Он жалобно взвыл, дернулся, мир перед глазами перевернулся и обрел другие цвета. Звуки стали глуше, а тысячи ярких запахов исчезли, оставив его будто бы без органов осязания. Он недолго свыкался с трансформацией: привык.

– Алфиан, ты должен ее образумить. Это единственный шанс спасти наш род, – начал пришедший, заметив признаки разума в глазах обратившегося.

Альфа встал во весь рост, ничуть не стесняясь своей наготы. В Лесном Королевстве никто ее не чурался. Однако чужак смущенно отвел взгляд, быстро стащил с себя плащ и швырнул в руки Алфиану. Поймав тяжелую ткань, он ловким движением закинул ее на плечи.

– Ты не в своем уме, старик, – он кивнул в сторону своей стаи. – Ты ради этого притащился в мой лес?

– Не в своем? Я пытаюсь вам обоим втолковать, что иначе Ярен заполучит и их жизни. Если она еще раз вырвется на свободу.

– Еще раз вырвется? Только если ты опять ей поможешь. Ты чокнутый, Гитер. Из-за тебя погибли люди. Невинные люди. Тот мальчик… Гре́гори Шпин, парнишка из О’Дюссановского рода, просто попался ей под руку. Она и так охотится на всех своих темпурусных потомков. А ты хочешь добровольно подсунуть ей Айси?

– Ты дурак, Варнессар, если не понимаешь самого главного: только пробудив ее и отравив ее бессмертное тело, мы сможем раз и навсегда избавиться от проклятого преследования. Я все рассчитал! Это великое счастье, если хоть эта девочка родится с даром Темпуруса! Всего лишь нужно отравить ее кровь могильным вирусом и приманить Ярен. Она клюнет.

Гнев заполнил весь разум Алфиана. В том, как он выдохнул и повел плечами, легко считывалось предупреждение. Волки его стаи заволновались – утробно заворчали и не спеша окружили Гитера.

– Ты дашь им убить меня, Варнессар? Мы оба знаем, ты этого не сделаешь, – надменно произнес он.

– Ты явился на мою территорию, Домитор, и предложил использовать мою еще не родившуюся дочь, как паршивую приманку. Заразить ее могильным вирусом? Это прямая дорога к самой страшной смерти. Огонь и лед пожрут ее, как мир в легенде о конце света. Но кто ты, чтобы беспокоиться о чувствах других людей? Вер-Шитель судеб? Ты не на того напал, Домитор. Я не дам тебе исполнить эти бредни сновидца. Ита тоже этого не позволит.

– Она придет за ними, Алфиан. А ты, глупец, никак не сможешь их защитить. Только я могу дать шанс спастись хоть части рода… И я сделаю все, чтобы кровь Темпуруса никогда не впиталась в землю, а Сердце Дикой Магии…

Очередная золотая волна поглотила сознание Алфиана, унося его по водам лихорадки. Он прерывисто дышал, чувствуя накатывающую боль, но никак не мог выбраться. Водоворот утягивал его на дно застарелых страхов и кошмаров.

В нем снова вспыхнул гнев и презрение – его друг не повиновался. Алфиан как наяву ощутил привкус крови в пасти и услышал звук ломающихся костей. Он привык покоряться буре эмоций, которые заставляли его плясать под свою взрывную мелодию, вечно бушующую в его жилах.

Алфиан смог осознать все ошибки молодости спустя много лет, когда остался один с маленькой дочерью. Он старался не вспоминать о своей прошлой жизни, давая времени возможность зализать его раны. И лишь шрамы на лице – от удара Лагара – напоминали ему о мире, связь с которым истончалась с каждым годом. Итарина, поддавшись страсти к Алфиану, недолго терпела его вспыльчивый характер. Он запоздало понял, что уйти ее заставил именно страх.

В реальность его вернул оглушительный рев гудка автомобиля и ослепляющий сноп света. Он отпрянул, почувствовал боль в плече и увидел, как покачнулся асфальт перед глазами. Водитель приоткрыл окно, выкрикнул несколько особенно крепких ругательств и втопил педаль газа. Шины взвизгнули и унесли машину в ночь.

Алфиан прислонился к столбу светофора. Алый свет окрасил блестящие лужи, и несколько минут Алфиан упрямо видел кровь старых боев, ему чудился лязг зубов и волчий вой. Затем золотые воды его мыслей выбросили его обратно на берег настоящего. Зеленый свет замигал, подгоняя его. Пошатываясь, Алфиан побрел по пешеходному переходу, чувствуя, как увлажнилась повязка на плече – рана вновь открылась. Однако у него больше не было времени на восстановление. Он и так потратил достаточно, поглощенный своими вырвавшимися из-под контроля силами и воспоминаниями.

Алфиан с трудом переставлял ноги, придерживаясь за стены зданий. Взлохмаченный, небритый, в помятой одежде, резко пахнущий потом, он наверняка напоминал бездомного. Яркие блики света уличных фонарей, дробящиеся в дождевых каплях, заставляли его жмуриться и устало прикрывать глаза, а это грозило очередным заплывом по золотым водам, поэтому Алфиан старательно избегал хорошо освещаемых сторон улиц. Он шел, словно терзаемый острой ломкой наркоман. Прохожие, завидев его издалека, торопливо переходили на другую сторону дороги, мужчины прихватывали своих дам за талии, всем видом показывая, что Алфиана, в случае чего, ждет жесткое сопротивление. Ярый контраст с той реакцией, которую он вызывал у людей как служащий полиции.

Очередная проезжающая машина ослепила Алфиана на пару секунд, заставив его остановиться. Он перевел дух, прислонившись к кирпичной ограде. Потер плечо, растирая скопившуюся там боль. Когда зрение вернулось, он с удивлением заметил нужный номер дома. Добраться сюда пешком было крайне непросто, но привлекать внимание таксистов своим видом и подозрительной огнестрельной раной он не решился. Еще не хватало, чтобы по его душу отправили наряд полиции.

Алфиан подошел к двери и замер. Дотронулся до повязки, преодолев острый приступ боли, и чертыхнулся, завидев кровь на руке. Вытер ее об штаны, после чего надавил большим пальцем на звонок. Дверь открылась почти сразу, будто хозяин дома только и ждал гостей. Густые каштановые волосы были небрежно собраны в пучок, а на лице застыло обеспокоенно-испуганное выражение. Стремительно оглядев гостя, женщина недоуменно уточнила:

– Здравствуйте, вы по какому поводу?

Явно ждала не его. Алфиан поймал взгляд ее зеленых глаз и обомлел. Только спустя вечное мгновение понял, что до сих пор жмет на звонок. Быстро отдернул палец, плечо тут же заныло.

– Итарина? – удивленно спросил он.

* * *

Прохладный ветерок разогнал дневную духоту, и дышать стало легче. На индиговом бархатном небе высыпали гипнотически мерцающие звезды. Редкие полупрозрачные облака быстро проносились над головами студентов, прогуливающихся вдоль берегов реки Ри́кко Лару́ччи, и пропадали за горизонтом. Полная ослепительная Веда касалась воды серебристым сиянием, словно рассыпая по едва заметным волнам блестящие драгоценные камни. Вдалеке огни Шамадора манили царственной красотой. А на уютной зеленой поляне недалеко от реки лежали двое, держась за руки.

– Посмотри на эти звезды! Когда-нибудь я узнаю, что за их пределами… Обязательно.

– Смеешься? Даже самым великим это не удавалось со времен Планетарных Открытий!

– А я буду величественней великих! – Парень вскочил и протянул ей руку. – А ты, любовь моя, будешь со мной. Я покажу тебе Вселенную за пределами нашего мира, я научу тебя летать в открытом космосе!

– Ты чудак, Гитер, – рассмеялась она, принимая помощь и поднимаясь. – Никогда не встречала таких, как ты!

– Я не просто чудак, Рина, я наследник могущественной силы Темпурус! У меня особая судьба, и я ее исполню, не сомневайся!

– Я и не сомневаюсь, ведь люблю тебя, – тихо прошептала Нарина, прильнув к его груди и с наслаждением вдыхая горьковатый аромат настойки из сенсуэлы, дурманящий ее сознание.

Гитер нежно коснулся поцелуем ее шеи, щеки и губ.

– И я тебя, моя муза.

* * *

Нарина очнулась так резко, словно свалилась в ледяную воду реки Лару́ччи. Она сидела, утонув в глубоком кресле у потухшего камина. После возвращения в Шамадор от Матушки Летты она отправила Феликса к Семперам, а сама отказалась от уютной постели и, поборов слабость и сонливость, последовала в свой кабинет. Ей предстояло все обдумать и выработать новую стратегию действий, не увязнув в образовавшемся болоте тягучих мыслей. Однако, присев лишь чтобы отдышаться после изнуряющего пути, Нарина задремала.

Она помассировала глаза мизинцами, словно убирая со слизистой раздражающий речной песок. Старое воспоминание, которое она старалась никогда не воскрешать, слишком уж явно напомнило ей о совершенных ошибках. Теперь даже собственное подсознание насмехалось над ней. И как только она могла поверить, что величайший гений и псих, Гитер Домитор, мог погибнуть? Когда-то их связывало нечто большее, чем просто знакомство, но все закончилось беспощадной враждой, требующей сохранять невероятную бдительность. Однако Гитеру все же удалось одурачить даже членов вездесущего Ордена Правосудия, в который входила и она сама. Они недооценили его, и это оказалось фатальной ошибкой.

Нарина со вздохом зевнула, прикрыв рот ладонью. Яркие жеодовые лампы она не стала активировать, чтобы не раздражать уставшие глаза белизной кабинета, тем более мягкий солнечный свет, наконец, отгонял прочь опасную тьму. Очередная Веремейская ночь закончилась, но с ее последствиями еще предстояло разобраться. Нарина на миг прикрыла веки, блаженно ловя теплые лучи, затем неспешно перебралась за письменный стол, где восседала каждое раннее утро. И сейчас, по обыкновению, она планировала раздать письменные указания своим подчиненным, а также подготовить документ с выговором и наказанием для всех студентов, которые нарушили Регламент Учебного Процесса и незаконно пробрались на Веремей. Она хотела успеть закончить с формальностями, прежде чем отправленный по ее поручению студент принесет список провинившихся.

В дверь робко постучали.

– Арона Опирум? К вам можно?

Нарина безошибочно узнала этот кроткий женский голос с едва заметным инсандийским акцентом.

– Войдите, аронита Деламо́нт, – по-военному сдержанно ответила она и отложила жеодовую палочку.

Дверь в виде пятиконечного кленового листа покрылась энергетической рябью, растаяла в воздухе, и на пороге появилась Скара в боевой форме шамадорского патруля. Ее длинные рыжие волосы, собранные в строгий пучок, отливали золотом.

– Я все принесла, – отчиталась она и, получив одобрительный кивок Нарины, подошла к столу, на который выложила целую стопку паутинок, поблескивающих в желто-оранжевых рассветных лучах.

– Прекрасно. Благодарю, аронита Деламонт. На вас всегда можно положиться.

– Спасибо, арона Опирум. – Скара поклонилась, достала из кармана механического паучка и оставила рядом с паутинками, запечатлевшими шамадорцев, принявших участие в Веремее. – Аранию тоже возвращаю. Все в целости и сохранности.

– Благодарю. Вы можете рассчитывать на мое расположение на выпускных экзаменах. Впрочем, Шамадор и так вами гордится.

Скаре явно польстили эти слова – легкий румянец лег на ее щеки, но она не спешила покинуть кабинет, чем насторожила Нарину.

– Вы хотели доложить еще что-то? – она исподлобья взглянула на студентку и взяла первую паутинку.

Скара смутилась и принялась дергать заусенцы на пальцах.

– Я понимаю, что вы все равно узнаете, поэтому… – она еще секунду помедлила, а затем выдала на одном дыхании: – Не наказывайте Семпера и Нэмета еще и за драку. Это моя вина. Я воспользовалась своим положением и попавшей ко мне информацией и… не знаю, что на меня нашло. Минутное помешательство. Возомнила себя Вер-Шителем. Думала, что справедливо накажу выскочку и заслужу…

Она так запереживала, что разодрала большие пальцы до крови. Нарину изумило непривычное поведение ее лучшей старшекурсницы. И внезапно пугающая догадка прокралась в сознание свежим воспоминанием, затмив остальные мысли.

«Черный ворон столкнется с Солнцем».

Могло ли пророчество полоумной Гвиве́тты иметь зерно истины? Ворон-Нэмет и Солнце-Семпер… Нарина мотнула головой, отказываясь верить.

– Довольно, аронита Деламонт, – она прервала тираду, которую уже давно перестала слушать. – Я приму вашу повинную во внимание, когда буду выносить окончательное решение. А теперь ступайте. Благодарю за вашу честность и ответственно выполненные обязанности.

Скара кивнула, сложив руки за спиной, словно солдат перед генералом, и торопливо покинула кабинет. Когда дверь вновь материализовалась, Нарина взяла стопку паутинок и стала перекладывать их, подсчитывая количество нарушителей шамадорского Регламента. Она надеялась отвлечься от размышлений о пророчестве, которое еще вчера считала глупым пережитком прошлого.

– Дже́йлос Акари́м, Каме́лия Фейо́ри, Тэ́йра Руда́лис, Лунас Семпер, Эльвия де Вита, Те́на Вель, Лино́р Нерзу́, Ки́о Чжуа́н, Диа́ра фон Гра́йт, Ле́йт Штрасс, – вслух перечисляла она, внося их голубыми алхимическими чернилами в список. – Да уж, похоже, придется организовать массовые общественные работы… Вивье́на Фра́нко, Нейран Нэмет, – Нарина запнулась, разглядывая следующее изображение и откладывая жеодовую палочку в сторону. – Так-так, аронита Фарфала. Я же просила не высовываться…

Взгляд Нарины невольно вернулся к Нейрану, и она повторила слова Гвиветты: «Черный ворон столкнется с Солнцем. Жертва Вер-Шителя падет. Пламя принесет шаману Дору неизлечимую хворь. Проклятая кровь обагрит твои руки». Она снова подхватила жеодову палочку и записала пророчество.

– «Принесет шаману Дору» – это явно про Шамадор. Вряд ли имеется в виду неизвестная могила легендарного шамана… – пробормотала она и аккуратно вывела на пергаменте «Шамадор». – «Неизлечимой хворью», скорее всего, является могильный вирус. – Нарина оставила пометку «мог. вирус». – А что если… «пламя» – это Темпурус Эльвии?

Внезапная догадка стала ключевым звеном, соединившим цепь событий в ее сознании.

– Тогда необходимо исключить пребывание де Виты в школе. Безотлагательно. Я должна заботиться о безопасности студентов, поэтому… Если есть хоть малейшая угроза, что вирус принесет она…

Внезапно в дверь кто-то забарабанил, да так настойчиво, словно случилось пришествие Раз-Рушительницы.

– Директриса Опирум, вы там? В вашей комнате я вас не нашла, а мистер Олриман сказал, что вы можете быть здесь!

– Аро Олриман, – машинально поправила она и, с тяжелым вздохом закатив глаза, нехотя добавила: – Войдите, аронита Фарфала.

Нарина не готова была к очередному потоку теорий, обвинений и улик. Последние сутки вымотали ее, и она с трудом могла рассуждать с присущей ей здравой логикой. Однако она уже раскрыла свое присутствие, поэтому гордо расправила плечи и надела повседневную маску стойкой и выносливой директрисы Шамадора.

– Миссис Опирум, мне срочно нужна ваша помощь! – взволнованно выпалила Айсин, влетев в кабинет и подскочив к столу, словно снежный вихрь.

Казалось, вместе с ней в помещение ворвалась морозная прохлада. Нарина лишь скептически приподняла бровь.

– То есть вы считаете нормальным, аронита Фарфала, сначала нарушить мое указание, а затем прибегать за покровительством?

Айси стушевалась, приоткрыв рот, и попыталась объясниться:

– Простите… Но я обнаружила нового подозреваемого и должна была во что бы то ни стало остановить его.

– И как? Остановили? – с иронией уточнила Нарина, поразившись, как сильно ей самой в молодости была знакома такая самоотверженная жажда справедливости. – Или у вас нашлись занятия поинтереснее?

Айсин опешила еще больше.

– Подонок! – прорычала она, сжав кулаки и пробежавшись взглядом по столу. – Лунас дал вам копию тех паутинок? – ее голос дрогнул.

– На удивление, аро Семпер в этот раз ни при чем. А вот вы нарушили мое распоряжение и шамадорский Регламент…

– Да черт с ним, с Регламентом! Эль пропала! Она не ночевала в нашей комнате и до сих пор не вернулась из этого проклятого леса!

– Вот и прекрасно, – Нарина слегка улыбнулась. Казалось, сам Со-Здатель услышал ее желание.

– Прекрасно?! – Айси вытаращилась на нее, как на бредящего сновидца. – Вы, простите, в своем уме? Эль пропала, а вы…

– Аронита Фарфала! Во-первых, держите себя в руках и проявите уважение. А во-вторых, неужели вы еще не поняли?

Айси нахмурилась.

– Присядьте, – Нарина указала на кресло напротив.

– Спасибо, я постою.

Нарина сделала медленный вздох и мысленно досчитала до десяти.

– Полагаю, аронита де Вита – сообщница Гитера Домитора и реализует его коварный план по массовому распространению могильного вируса, – спокойно сказала она. – Этот Тумматский гад опять меня одурачил.

– Что за чушь?! Эль не может быть заодно с преступником. И Сирнеус сказал, что…

– Не верьте всему, что говорят другие, аронита Фарфала. Озвученная мысль – лишь тень правды.

– То есть вы утверждаете, что моя подруга – злодейка, и вы не собираетесь ее искать?!

– Не огорчайтесь, аронита Фарфала. Все мы совершаем ошибки и порой заблуждаемся насчет близких нам людей. Это нормально…

– Я не заблуждаюсь, – грубо ответила Айсин. – Эль невиновна. И, возможно, в опасности. На ее жизнь уже покушались…

Терпение Нарины лопнуло – для всего был предел.

– У меня нет времени на ерунду вроде загулявшейся на празднике студентки. Сейчас моя головная боль – найти Яреонетту О’Дюссан. В ваших же услугах я более не нуждаюсь.

– Но если вы правы… – вдруг задумалась Айси. – Эль может быть с вашим бесценным трупом! Хотя бы помогите мне ее найти. Попросите у королевы асараб, и я…

Нарина рассмеялась в голос:

– Попросить у королевы? Вы серьезно? Ступайте в свою комнату, аронита Фарфала, и проспитесь хорошенько. Возможно, ваша подруга к тому времени уже вернется. Не медлите, идите! Ваш протестный дух портит мне рабочую атмосферу. И, пожалуйста, обойдитесь без очередных преступлений против Короны.

– То есть вы меня выгоняете? Я помогла вам! И сейчас так просто не отступлю. Моя подруга в беде, а вы бесчувственная…

– Вы забываетесь! – перебила Нарина, поднявшись с места и грозно уставившись на студентку. – Покиньте мой кабинет, больше повторять не стану!

Айсин скрипнула зубами от раздражения. Нехотя повинуясь, она вышла за дверь и наверняка хлопнула бы ею, если бы та была немагической.

– Так. На чем я остановилась? – Нарина вернулась в кресло и оглядела рабочий стол.

Она не была уверена в своей расшифровке пророчества. «Если считать, что столкновение Солнца и Ворона уже произошло, а хворь еще не дала о себе знать, то эти события разделяет лишь жертва Вер-Шителя», – продолжила она рассуждать, записывая имена нарушителей в позорный лист. Наконец, она закончила, прикрыла глаза и вновь помассировала их мизинцами.

– Что же за жертва? – негромко спросила она, словно незримый собеседник мог дать ответ. – Кто мог совершить столь ужасное преступление, что его покарает сам Вер-Шитель?

«Возможно, если защитить жертву, то остальное пророчество не сбудется…» – она вновь впала в задумчивость.

В уединенной тишине раздалось ритмичное постукивание. Нарина взглянула в окно и несколько секунд лишь наблюдала за ошалевшей пурпурной сойкой, решившей проверить клювом стекло на прочность. Все сегодня словно сговорились что-то просить у нее, даже дети природы. Но, прикинув, что Матушка Летта передумала не вмешиваться в события и отправила ей хоть какую-то подсказку, Нарина открыла окно. Сойка впорхнула в помещение, крутанулась под потолком и приземлилась прямо в кресло директрисы Шамадора.

– Так не пойдет, пернатая подруга, это мое место, – Нарина приблизилась, чтобы согнать птицу, однако та вдруг стала расти и приобретать человеческие черты.

– Никогда не понимала, почему Соло́на доверила свое наследие тебе, Рина, – голосом, пронизанным чувственной хрипотцой, сказала статная худая женщина с острыми чертами лица и клювовидным носом, восседающая, сложив ногу на ногу, в кресле. Ее фиолетово-малиновые волосы идеально лежали в высокой сложной прическе, своими хитросплетениями достойной монарха. Аметисты сверкали в ожерелье и серьгах; тонкие сливового цвета губы выделялись ярким пятном на бледном лице, а темно-карие, практически обсидиановые глаза, будто две черные бездны, манили таинственной угрозой.

– Хамини́я, – с разочарованием констатировала Нарина. – Какой приятный сюрприз.

Хамини́я Дурму́з лишь усмехнулась.

– Я порой скучаю по твоей бесстыжей иронии, Рина, – протянула директриса Мортиса, покачиваясь на кресле. Ее черный кожаный костюм из длинной юбки и приталенного жакета с рукавами три четверти и эмблемой свившегося в круг дракона поскрипывал при движениях. – Однако я прилетела к тебе не за этим.

Нарина сдержанно улыбнулась – Хаминия крайне редко прибегала к объединению с горогоном из-за побочной мигрени, а, значит, дело было серьезным. Взгляд Нарины невольно скользнул по черно-золотому Амантесу на руке Хаминии. Почти забытое чувство неполноценности больно кольнуло изнутри и заставило потереть нетронутое магической вышивкой правое запястье, все время скрываемое одеждой. Хаминия выдерживала интригующую паузу, слегка постукивая тощими длинными пальцами с перстнями по столу.

– Слушай, Хаминия, говори уже и освобождай мое место. Мне некогда играть в твои игры.

Гостья нехотя поднялась и сверху вниз взглянула на Нарину:

– Это правда? Он здесь?

– Кто?

Хаминия уселась в кресло возле камина, достала из внутреннего кармана жакета мундштук и закурила.

– Прекрати, Рина, я не новорожденный эфар или глупенькая фарси, чтобы вестись на твою пра-ведность. Я говорю про Гитера Домитора. Он вновь на Неере?

– Откуда мне знать? Я не его Дар-Инспектор, – пренебрежительно фыркнула Нарина. – И ты слишком многое себе позволяешь, убери эту гадость.

Она распахнула окно, и поток свежего воздуха разогнал идеальные кольца табачного дыма. С улицы донеслись звонкие голоса – шамадорцы выбрались после завтрака на свежий воздух. Хаминия же не обратила внимания на требование.

– Опять его покрываешь?

– Что?! Да как ты смеешь!

– Брось, все знали, что ты была по уши в него влюблена, – Хаминия укоризненно взглянула на нее, всем своим видом выражая превосходство. – Впрочем, твоя беда. Уверена, рано или поздно он найдет тебя. Не подпускай его к моей дочери. Она не должна знать, кто ее отец. Не дай ему забрать ее у меня, как Рениа́ра. Иначе у тебя будут проблемы со мной. А я в гневе пострашнее какого-нибудь там Домитора…

В мыслях Нарины голосил целый хор самых разных дерзких ответов, словно ей вновь было шестнадцать, но она лишь коротко процедила:

– До свидания, Хаминия. – Нарина демонстративно распахнула окно пошире. – Или ты предпочтешь дверь?

Заклятая подруга засмеялась, манерно затушила тлеющий табак и убрала мундштук.

– А кто сказал, что я собираюсь уходить?

С шамадорского кампуса донесся устрашающий женский визг и тревожные неразборчивые крики. Нарина в замешательстве выглянула в окно, пытаясь понять, что произошло. Студенты столпились возле ступеней школы, но разглядеть, кто был в центре, она не смогла и хмуро пробормотала:

– Что-то случилось…

– Пытаешься уйти от разговора? Это жалко, Рина, даже для тебя. – Хаминия будто ничего не заметила.

Раздался очередной беспокойный стук в дверь.

– Войдите. – Голос Нарины дрогнул от тревоги, распустившей свои склизкие щупальца у нее в груди.

Дверь растаяла, и на пороге показался запыхавшийся Джейлос Акарим. Его кудри разметались во все стороны, руки дрожали.

– Арона Опирум, там… ведь… аро Семпер, – он не смог связать и пары слов. – Скорее, пожалуйста… Идемте… Вы очень нужны…

Нарина не стала расспрашивать бедного мальчика, лишь взглянула на гостью, приглашая с собой. Та кивнула с устрашающе хладнокровным выражением лица.

Они втроем быстро спустились вниз. На улице Нарина скомандовала толпе расступиться. Но требование, произнесенное сдержанным тоном, обычно порождающим безоговорочную тишину в ее присутствии, было проигнорировано. Хаминия хрипло рявкнула:

– Прочь, мальцы!

Несколько десятков студентов опасливо и поспешно стали расходиться, постепенно открывая сидящего на корточках Вермона, который придерживал голову лежащей без сознания Таллики Алнор. Свободной ладонью с начерченной руной он водил вдоль ее тела. На ее лице вздулись извилистые сосуды кораллового цвета.

– Аро Семпер? – Нарина, нахмурившись, подошла и склонилась к алхимику.

– Не приближайтесь! – он вскинул руку, преграждая путь.

Нарина замешкалась, не понимая, что произошло с находившейся в арестантских ведьмой. «То есть волшебницей», – поправила она себя.

– Ее отравили? Она жива?

– Пульс есть, – кивнул Вермон. – Но, арона Опирум, вы видели это?

Он немного приподнял рубашку Таллики – кожа живота была стальной, словно у статуи.

– Это то, о чем я думаю? – ужаснулась Нарина и, встретив подтверждение в одном взгляде алхимика, громко отдала приказ шамадорцам: – Всем разойтись по своим комнатам и не покидать их, пока я не распоряжусь!

Студенты приглушенно начали возмущаться.

– Я что, говорю на тумматском?! – яростно прорычала она. – Живо в свои комнаты! Все!

Шамадорцы притихли и начали суетливо заходить в здание. Нарина присела рядом с Талликой и всмотрелась в ее посеревшее лицо, искаженное гримасой боли.

– Нужно отнести ее в госпиталь. С ядом Атей справится, а с вирусом разберемся позже…

– Да, конечно, – Вермон подхватил Таллику на руки. – Простите, арона Опирум. Я примчался сразу, как только получил сигнал пожарной тревоги из арестантских. Кто-то отравил ее и поджег помещение. Возможно, последнее сделала сама Таллика, чтобы позвать на помощь…

– Пламя принесет хворь, – Нарина до боли сжала губы в тонкую линию.

– Что?

– Несите ее в госпиталь. Скорее! Огонь погасили?

– Да, думаю, да. Кузины Сил взяли это на себя.

– Хоро… – Нарина осеклась. Таллика вдруг забилась в конвульсиях.

– Кажется, не успеем, – в панике пробормотал Вермон, крепче прижимая Таллику к себе. Из ее рта полилась пена кораллового цвета.

– Хами? – Нарина тревожно взглянула на безмолвную, точно тень, заклятую подругу. Та поняла ее без слов:

– Я приведу Витао.

Хаминия коснулась Амантеса, пропустила через себя сгусток пурпурной энергии и, обратившись в сойку, взметнулась ввысь.

– Положи ее на землю, – распорядилась Нарина.

Она присела рядом с Талликой, сильно надавила пальцами на ее виски и закрыла глаза, призывая дар, которым пользовалась крайне редко, стыдясь его и опасаясь осуждения, как в детстве. Нарина с отчаянием поняла, что ничего не сможет сейчас сделать для спасения студентки без посторонней помощи, но не могла бездействовать. Тяжело вздохнув, она проникла в подсознание Таллики, погружаясь в глубинные нейронные связи.

Нарина увидела на залитой ярким солнечным светом поляне молодую пару, весело играющую с воздушным бумажно-тряпичным драконом. Они шутили и смеялись, время от времени поглядывая на маленькую черноволосую девочку лет пяти, увлеченно рисующую рунированными мелками на пергаментах.

– Таллика, – тихо позвала Нарина.

Девочка обернулась и с любопытством уставилась на нее большими серыми глазами.

– Я присяду? – мягко спросила Нарина.

Таллика улыбнулась и подвинулась, освобождая место на небольшом покрывале.

– Это твои мама и папа? – осторожно уточнила Нарина, пытаясь войти в доверие. Чужое сознание могло взбунтоваться, если бы восприняло ее врагом. Таллика кивнула.

– Что ты рисуешь? Покажешь?

Девочка расплылась в довольной улыбке и протянула пару листов Нарине, которая вздрогнула от увиденного. С поразительной точностью на них были изображены стальная статуя молодой женщины и повесившийся смуглый мужчина. Нарина обеспокоенно взглянула на Таллику: бедная девочка помнила каждую деталь гибели родителей.

– Таллика, ты очень сильная и выносливая. Плохой человек пытался тебе навредить, но ты должна бороться, иначе… – Нарина замялась, не зная, как объясниться с пятилетним ребенком.

Девочка вопросительно посмотрела на нее:

– Я умираю?

Нарина сглотнула ком в горле:

– Мы этого не допустим. Скоро прибудет помощь, а пока ты должна держаться. Дай мне руку. Ты не боишься?

Таллика в очередной раз улыбнулась и с детской непосредственностью ответила:

– Нет, мама и папа возьмут меня с собой играть. Они всегда пускают дракона вдвоем, а меня не зовут, но теперь обещали…

– Еще не время, Таллика! Ты должна бороться! Рано умирать. Ты нужна в мире живых.

Нарина разнервничалась и хорошенько встряхнула девочку. Та взглянула на нее с осуждением.

Раздался устрашающий раскат грома. Зигзагообразные трещины рассекли безмятежный солнечный сюжет, словно старинное полотно порвалось сразу в нескольких местах. Таллика испуганно обхватила Нарину ручонками.

– Не бойся, я с тобой. Я рядом. – Она тоже обняла девочку.

Поляна начала распадаться на лоскуты.

– Это неправда! Все неправда!!! – вдруг закричала Таллика, крепче прижавшись к Нарине. – Мне очень страшно, тетя, я не хочу в темноту! – Она заплакала и пропищала: – Злая старуха сказала, что меня покарает Вер-Шитель. Не оставляйте меня, пожалуйста! Я боюсь!

– Я никуда не денусь, я с тобой. – Голос Нарины дрогнул. Исчезающая в кромешной тьме картинка означала лишь одно – мозг Таллики погибал. – Ты сильная и смелая, ты справишься! – продолжала твердить Нарина, стараясь не смотреть на черные расщелины, в которые все проваливалось. – Осталось подождать совсем немного, помощь близко…

Тьма уже окружила их, оставив в бездонном пространстве лишь покрывало, на котором они сидели. Нарина сосредоточенно зажмурилась в попытке собраться с мыслями. Мелькнула идея расспросить Таллику о планах Гитера, пока не поздно, но общение с подсознанием всегда походило на игру в луизирскую рулетку – зачастую невозможно было добиться ничего вразумительного, а если и выходило, достоверность полученной информации всегда оставалась сомнительной. Поэтому она отложила дознание на потом и открыла глаза. Заплаканная Таллика заглянула ей прямо в душу и еще раз крепко обняла.

– Уходи, тетя, а то темнота съест и тебя.

С трудом забытое благодаря целебным настойкам материнское чувство защемило сердце Нарины, словно она снова теряла родную дочь. Нарина прижала девочку еще ближе.

– Я никуда не уйду, все будет хорошо, – прошептала она на ушко Таллике, заботливо поглаживая по голове. На глазах выступили слезы. – Все будет хорошо, – повторила она, на мгновение прикрыв веки.

– Арона Опирум? – Нарина услышала сдержанный голос Витао Атея.

Помутневшим взором она различила знакомые стены Шамадора, обеспокоенного Вермона, печальную Хаминию и нескольких возглавляемых Витао шамадорских лекарей, которых она сама тщательно отбирала. Они суетились возле замершей в ее руках Таллики, пытаясь что-то вколоть и применить разные жеоды.

Нарина не разбирала, удачны и грамотны ли их действия. Все происходило, как в вязком кошмаре, где невозможно пошевелиться и приходится лишь наблюдать за ужасами происходящего. Зловещий мрак заполнил ее сознание: она словно снова проживала потерю своего ребенка. Сердце будто пропускали через мясорубку, а душу раздирали на части тысячи гончих Дар-Инспекции.

Нарина заметила, как Вермон отчаянно мотает головой, явно не веря в происходящее, и взглянула на Таллику. Коралловые сосуды исчезли с ее лица под действием целительных снадобий, вернувших привычный смуглый оттенок кожи. Теперь казалось, что девушка просто спит.

Нарина с надеждой посмотрела на Витао, но увидела лишь скорбь. Она заключила Таллику в крепкие объятия и разрыдалась.

Глава 10. Воспаленные воспоминания

– Серьезно, так и сказала?

– Фел, она меня прямым текстом послала! Сказала, что я атмосферу ей порчу, – возмутилась Айсин, резко опустив кружку на стол. Утешиин едва не перелился через край.

– Ладно-ладно, я просто уточнил, – он примирительно улыбнулся и, доев остатки пирога, промямлил с набитым ртом: – Может, еще утешиина?

У Айси дернулся глаз. Она и так напрягала каждую мышцу, чтобы выглядеть расслабленной и превратить мучительную гримасу боли в выражение спокойной собранности. С самой ночи ее покрывала склизкая пленка лжи, от которой она не сумела отмыться, даже проведя в ванной час. Веремей сначала принес ей самое большое счастье, а потом размозжил предательством Лунаса, Нейрана, а следом еще отца и Нарины, которая отказалась помочь в поисках Эль. Весь ее мир перевернулся, а Фела, как обычно, заботила только еда.

– Мне нужно галлон этого утешиина выпить, чтобы помогло! – вспылила Айси и вскочила, пытаясь скрыть свое перекосившееся лицо.

«Не смей реветь», – настойчиво потребовал внутренний полицейский.

Она все равно ничего не могла исправить, а срываться на Феликсе было, как минимум, несправедливо. Силясь избавиться от внутреннего дискомфорта, Айси стала расхаживать по архивному залу библиотеки. В ее голове вперемешку метались воспоминания об их близости с Нейраном, едкие слова Лунаса, их драка, рассказ Лагара. Айси потерла виски – ей казалось, что голова вот-вот расколется от мыслей – и шумно выдохнула. Глубокое чувство незащищенности глодало ее изнутри, вызывая зуд и желание что-то сделать, чтобы исправить то патовое положение, в котором она оказалась. Однако, как назло, кроме Фела рядом никого не было.

– Слушай, я понял: в жопу утешиин, – Феликс подошел, мягко отстранил ее руки от лица и поддел пальцем ее подбородок. – Как насчет поговорить?

Айси отстранилась – теплые ладони Фела опять воскресили воспаленные воспоминания о том, как Нейран касался ее тела.

– О чем? Может, ты знаешь, где найти Эль?

– Ну, последний раз я ее видел, когда мы вчетвером шли в Лесное Королевство. Насколько я понял, Нарина отправила их с Лунасом в какую-то местную лавку за одеждой, а потом – на Поляну Диких Огней. Если хочешь, можем повторить их путь. Так же поступают детективы?

Его ободряющая улыбка сделала ей больно. Она была на грани, а он просто хотел ее утешить, но вместо утешения, в котором она и впрямь нуждалась, он напомнил ей о самом важном – давней мечте защищать невинных людей. Ее отец, несмотря на то, кем был на Неере, никогда не позволял чувствам диктовать условия профессиональным навыкам. Как бы он ни был расстроен, на работе Алфиан становился «детективом Фарфала» – человеком без сожалений, собственных трагедий и слез.

– Да, ты прав, – смотря Фелу в глаза, сказала Айси и уже собиралась закрыть все свои эмоции под замок, когда на лестнице послышались громкие шаги.

Она вскинула взгляд на спускавшегося в архивный зал Лунаса с букетом желтых нарциссов и кожаной сумкой. Желудок ее сделал кульбит, а адреналин растекся по венам опасным огнем.

– Приветствую вас, друзья-теллейцы!

– Ты! – процедила она, бросив на Лунаса уничтожающий взгляд.

– Я! – Он расплылся в шикарной улыбке и протянул ей букет. – Это тебе! Эмеде́сы [24] – алхимические цветы. В зависимости от настроения они…

Айси мигом оказалась у лестницы, отбила его руку – нарциссы, обратившиеся в кактусы, полетели на пол – и врезала кулаком ему по лицу. Лунас отшатнулся, но ухватился за поручень и устоял.

– Какого Туммата?

– Какого Туммата?! Смеешь показываться мне на глаза со своим веником после того, что сделал? – рявкнула Айси. Ее грудь горела от ярости, слова обжигали рот, а костяшки пальцев приятно саднили.

– Да что на тебя нашло, женщина? – Лунас вытер кровь с разбитой губы. Глаза его стали серьезными и холодными.

– Эй, вы чего? – обеспокоенно спросил Фел.

– Это моя частная жизнь! Ты не имел права…

– Очнись, я не сделал ничего плохого!

Возмутительная ложь и отсутствие хотя бы толики раскаяния окончательно вывели Айси из себя. Она призвала Темпурус, покрывший льдом ее кулаки, и рванула к Лунасу. Он оттолкнулся от перил, перехватил ее руки и, увернувшись от удара, отскочил в сторону.

Айси опустила взгляд: лед исчез, вместо него появились солнечные перчатки, блокирующие ее дар. Трусливый трюк, любимая уловка Лунаса.

– Я не собираюсь с тобой драться, – сказал он, отступая. – Ты же девушка! Но если продолжишь, церемониться не буду. Не вынуждай меня применять магию…

– Трепло! Я и без магии тебя прикончу! – Айси кинулась вперед, но ее сзади обхватили чьи-то руки. Замешкавшись, она на мгновение замерла, пытаясь понять, кто осмелился помешать ей.

– Айси! – Теплое дыхание защекотало ей ухо.

Когда она разобралась, что это Фел, вскипела от ярости.

Ей казалось, что уж с ним ей ничего не стоит справиться – нужно только правильно выкрутить ему запястья, и он отступится. Но ей даже не удалось скинуть с себя его руки – Феликс прижимал ее к своей груди, крепко зажав ее плечи и локти. Айси взбрыкнула, потянула его вниз, чтобы сместить центр тяжести и заставить его утратить устойчивость, но Фел не сдвинулся с места ни на дюйм.

– Пусти меня! – прорычала она. – Он это заслужил!

– Отлично сработано, Фел! – Лунас просиял, подошел к столу и положил на него сумку. – Спасибо за помощь.

– Да что на вас нашло? – озадаченно спросил Феликс. У него даже дыхание не сбилось, будто удерживать ее не стоило ему никаких сил.

Разозлившись из-за этого, Айси еще раз попыталась выкрутиться, отдавила ему ногу, но безуспешно.

– Давайте поговорим? – предложил Фел.

– Черта с два я буду говорить с этим мудаком! – Айси опять дернулась в сторону Лунаса. – Я засуну эту сраную книгу тебе в глотку!

Он фыркнул.

– Ну попробуй. Она зарунирована, и что бы с ней ни сделали, все равно возвращается.

– Кто она? – Фел встряхнул Айси и крепче прижал к себе. Ее тревожило, как учащенно бьется его сердце.

– А ты еще не знаешь о Книге Побед? – Лунас с интригующей улыбкой покачал головой. – Ее создали братья Камилья́тти, соревнуясь с другими шамадорцами в любовных похождениях. Охмуряешь девушку, приносишь паутинки в доказательство, и получаешь баллы. Больше побед – выше рейтинг. С помощью секретной руны его можно увидеть в сети Ареты, как и сами паутинки.

– Ты собирался наши паутинки еще и в сеть слить? Извращенец!

– Погоди, – Фел от удивления подался вперед, и Айси ощутила кожей его щеку. – Ваши?! – Он отпустил ее. – Да ты охренел! – Он толкнул Лунаса в плечо, и тот отступил. – Это из-за Лиар? Ты же знаешь, что я ее и пальцем не тронул!

– Горогон дери, да хорош сочинять! – Лунас раздраженно закатил глаза. – Не спал я с Айси! И сливать ничего не хотел. Все претензии к Книге Побед. Она сама выбирает хозяина и заставляет вести рейтинг, пока не кончится последняя страница.

– Мне тебя еще и пожалеть, урод? – огрызнулась Айси, снова рванув вперед, чтобы расквасить ему лицо. Фел схватил ее за предплечье. – А следить за нами и снимать все тоже она заставила?

– О, боги, хватит наезжать! Я даже не был на том пляже! И я не виноват, что Скара приревновала Нейрана и решила отыграться.

– Скара?

– Да, это она притащила свою аранию. А Книге без разницы, кто принес доказательства. Нэмет дурак, лучше бы ее отблагодарил.

– А Нэмет тут при чем? – Фел ошарашенно отпустил руку Айси и посмотрел ей прямо в глаза.

Его взгляд ударился о ее самообладание, словно камень, оставляющий на воде расходящиеся круги. Горло свело спазмом, и она едва сумела выдавить:

– Фел, я… между нами ничего больше нет.

– Ничего больше?

Повисла неуютная тишина. Айси могла поклясться, что расслышала, как треснуло его сердце. Она в агонии подбирала извинения, не зная, как оправдаться и объясниться. Стыд перед Фелом заполнил все ее сознание.

Она начала мысленно считать до десяти. Когда дошла до пяти, ей перестало казаться, что она сейчас задохнется. Восемь – слезы больше не затуманивали ей глаза. Десять – спокойный вздох. Но в обоих мирах не существовало такого числа, досчитав до которого она залатала бы брешь в своей душе.

– Ладно, с вами весело, конечно, но мне пора. – Лунас достал паутинку. – Если тебя это утешит, забирай. Арания успела соткать одну. Мне она не нужна, не стал вносить в Книгу, пусть Нэмет и дальше сидит в лузерах.

Он сунул ей под нос золотистую паутинку, похожую на маленький ловец снов. Айсин с сомнением посмотрела на изображение, где Лунас нагнулся поцеловать Эль.

– Это еще что?

Он глянул на паутинку и расплылся в озорной улыбке:

– Упс! Ошибочка вышла.

Лунас убрал ее и вытащил другую – на ней двое застыли на берегу океана в порыве неукротимой страсти: девушка с распущенными волосами и юноша, обнимающий ее сзади и едва касающийся губами ее шеи. Лиц не было видно, так как они стояли спиной к арании, но Айси легко узнала себя и Нейрана. Убедившись, что достал нужное изображение, Лунас отдал его Айси.

– И да, я вообще-то пришел отдать это. – Он указал на сумку на столе. – Уголек забыла. Проявите уже все картинки, а то она этого не сделает, пока жареная цапля в задницу не клюнет. Больше я эту теллейскую рухлядь чинить не буду.

Оставив фразу без дальнейших пояснений, он направился к лестнице, пренебрежительно бросив через плечо:

– А веник не от меня, а от твоего ухажера…

– Стой! Эль была с тобой на Веремее? – опомнилась Айси.

– Ага, пока не ушла с дедом, – не оглядываясь, проворчал Лунас, поднимаясь по ступеням.

– Каким дедом?

– Своим. Кинулась к нему в объятия и бросила меня…

– Но Сирнеус говорил, что Виктор мертв. А теперь Эль пропала…

– Не мои проблемы.

– Лунас, ты эгоист!

– И горжусь этим! – Он обернулся с обаятельной улыбкой, и Лиар чуть не налетела на него. Бледная, с раскрасневшимися, заплаканными глазами она сейчас больше походила на вампира, чем на человека.

– Ребят… вы уже слышали? – пролепетала она. – Про Таллику…

– Что с ней? – с тревогой спросил Лунас.

– Тебе лучше сходить в госпиталь. Прямо сейчас.

* * *

Разглядывая цветы, Феликс с трудом вспомнил, что еще сегодня утром почти достиг счастья. Причины его провалов в памяти выяснились, Осколок Сирнеуса Незмана, по словам Лиар, не появлялся всю ночь, и Фел, наконец, выспался впервые за долгое время. Продрав глаза с первыми лучами солнца, он почувствовал себя отдохнувшим.

Вермон, вырубившийся посреди ночи за созданием лекарства, наутро тоже был полон сил и в одиночку продолжил опыты, отпустив их проветриться. Лиар поспешила на поиски Лунаса, а Феликс, полный вдохновения, отправился в единственное место, которое считал «своим», – в архивный зал библиотеки.

А сейчас даже память об этом счастье казалась ему вылинявшей, как старый изъеденный молью ковер. Фел, будто отправленный в нокаут боксер, долгое время просто сидел, смотрел в пространство и пытался проглотить горькую пилюлю, не оплевав все вокруг.

Новость о том, что Айси связалась с ублюдком Нэметом была возмутительной. Он ощутил себя булькающим котлом, который того и гляди зашкварчит по раскаленным стенкам и хлынет в стороны, ошпаривая тех, кто неосмотрительно окажется рядом. Он и хотел в первую секунду взорваться и высказать свое негодование, бросить ей в лицо гадостей пообиднее, чтобы ей стало так же больно. Фел даже открыл рот, но вовремя набрал в глотку воображаемой воды. Стиснул губы, скрипнул зубами и сердито мотнул головой, будто норовистый жеребец, собирающийся выдрать повод из крепкой руки всадника. И пока он боролся с собой, выкипал вместе со своей ревностью, слышал, будто в отдалении, как Айси и Лунас перебрасывались упреками.

Однако Фел сконцентрировался на чувствах и видел только свои пальцы, стиснувшие до побелевших костяшек поднятый букет с поникшими подснежниками. Он разглядывал эмедесы и боялся выпустить их из рук, будто обманутый муж – любовную записку, доказывающую вину жены. Он вцепился в стебельки цветов с такой силой, что они едва слышимо захрустели. Сердце его стучало чаще, а в голову пробивались странные картины, написанные чем-то ярким и горячим, как и чувство, что он испытывал к ней. Фел сравнивал себя с Нэметом и с подбитым самолюбием отмечал, что во всем ему проигрывает. Это злило его до одури.

Паутинка, которую держала Айсин, поблескивала золотистым напылением, словно жалящая насмешка.

Фелу вдруг захотелось стремительно вскочить и насильно поцеловать Айси. Он красочно представил себе эту картину: вот он встает, подходит и страстно запечатывает ее губы своим поцелуем. Ну и что, если по итогу она свернет ему челюсть и врежет промеж ног, зато он покажет ей, что ничуть не уступает в нахальстве и уверенности этому Нэмету. Сердце подскочило в сладком предвкушении, а затем рухнуло вниз. Фел стушевался от своих фантазий. Боль внизу живота, вспыхнувшая в одно мгновение, постепенно растеклась по мышцам, оставив после себя гнусное ощущение беспомощности и трусости.

Его мысли не станут правдой. Даже если повторить их вслух раз сто. Обида болезненно сжала внутренности, и Феликс брезгливо отбросил цветы на диван рядом с собой.

Айсин же совсем его не замечала. Ее и без того резкие черты лица приобрели упрямое напряжение, превратив ее в настоящее воплощение воинственности. Прямая, как меч, она стояла у окна вместе с Лиар, сложив руки на груди, и разглядывала небо, на котором темные силуэты облаков подсвечивались золотыми закатными лучами. Каштановые волосы, завязанные в высокий хвост, падали недвижимым водопадом и, провиснув дугой, были перекинуты через правое плечо, открывая ее неестественно прямую осанку. Морозный воздух, исходивший от нее, заставил Фела поежиться. Он осторожно оторвал взгляд от Айсин и, растерев подмерзшие ладони, дохнул на них паром изо рта. Дыхание обдало озябшие пальцы легкой волной мнимой теплоты, но ничуть не согрело их. Кожа так и осталась красноватой.

– Я до сих пор не могу в это поверить, – услышал он тихий голос Лиар. – Мы были знакомы с самого детства, дружили, как могли, учитывая, что учились в разных школах. А Лунас… Лунас всегда старался ее убедить перейти в Шамадор. Он считал Таллику хорошей волшебницей, достойной учебы в куда лучшем месте, чем Мортис… кто же знал… я слышала, что Кодриан отменил свою поездку на запланированное собрание Совета, чтобы забрать ее…

Феликс заметил блестящие глаза Лиар. По ее щекам потекли слезы, и Айсин, спохватившись, приобняла ее за плечи. Воздух потеплел. Фел виновато притих, ощущая острую необходимость не вмешиваться в такой душевный момент, тем более, что он пропустил начало разговора, да и девушки куда лучше проявляли сочувствие, чем он.

– Мне очень жаль, Лиар, – с грустью отозвалась Айси. – Прими мои соболезнования.

Лиар быстро смахнула слезы и понуро кивнула.

– Мне будет ее не хватать… очень, – и чуть погодя добавила шепотом: – Пускай карающий Вер-Шитель отступит на шаг, Пра-Ведная простит все былые согрешения, Раз-Рушительница плоть пустую скроет во мрак, а Со-Здатель примет душу во имя спасения.

Айси погладила Лиар по плечу.

– Если бы я только знала, что сдавать Таллику под стражу Шамадора нельзя, я бы ни за что не стала настаивать на своем… Надо было послушать Лунаса… Если бы я только знала…

Феликс увидел по губам Лиар, что она еще тише повторила молитву.

– Мы и так постоянно стоим на пороге будущего, и людям не просто так не дано знать, что ждет их дальше. Коридоры наступающего переплетаются, и их количество может ввести неподготовленного человека в замешательство. – Феликсу на миг показалось, будто в Лиар вселилась Матушка Летта, однако она добавила: – Так, кажется, говорила предыдущая директриса Шамадора – Солона… Я нашла сборник ее монологов, записанных однажды кем-то из школы, – Лиар выудила из своей сумочки потрепанную книжонку, видавшую еще прошлое столетие. – Автор не указан, но мысли переданы с филигранной бережностью. Не знаю, что бы я делала без этой книги. Она здорово помогает справиться с мыслями о… о том, что Таллики больше нет.

– Это… давно случилось? – участливо спросила Айсин.

– Папа сказал, что рано утром… они сначала думали, что смогут ее спасти, но было уже слишком поздно. – Лиар успокоила себя глубоким вздохом. – Арона Опирум приказала всем разойтись по своим комнатам, но кого это когда останавливало. Слухи распространяются в Шамадоре, как магическая лихорадка. Правда, к ее тел… к ней не пускают никого… ну, кроме, папы и меня… и тех, в общем…

– Тех, кому она была дорога́, – понимающе закончила Айси.

Лиар лишь снова кивнула и посмотрела на свои руки. Фел повторил ее жест и удрученно наткнулся на половинку свадебной руны у себя на левой ладони. Ему казалось, что эта руна должна каким-то образом их связывать, и он мучительно ждал, когда же его накроет эхо эмоций Лиар, но его опасения оказались беспочвенны. Он был все так же невосприимчив к чужой душевной боли и лишь смущался из-за отсутствия эмпатии. Ему больше было жаль Лиар, чем Таллику. Рассердившись на свою бесчувственность, Феликс вернулся мыслями к паутинке.

Пристыженный голосом совести, Фел поднялся с дивана и тихо направился к выходу – сидеть сиднем в офисе «ЗолСума» было выше его сил. Он даже прикинул, насколько вежливо будет воспользоваться невидимостью и уйти по-английски, как вдруг запнулся посреди очередного шага возле планетарной установки. Лишь на короткое мгновение ему почудилось пятно со знакомым бензиновым отливом. Практически незаметное издалека, оно сбликовало при определенном угле зрения. Пнув от себя ревнивую мысль, Фел подошел и присел на корточки рядом с креплением Телле́и.

– Девчат, идите-ка сюда!

Диалог стих, и он услышал торопливые шаги. Когда Айси и Лиар подошли, Феликс указал перед собой, чувствуя, как затекают икры от неудобного положения.

– Вы тоже это видите?

Лиар наклонилась и оказалась так близко, что Феликс различил приятный аромат мыла с бодрящими нотками жасмина. Он ждал вывода, разглядывая ее светлые волосы, напоминающие безупречную золотую пряжу. Серые глаза сузились, а подушечки пальцев скользнули по креплению Теллеи, где обнаружилась крохотная трещина. Затем Лиар поднесла руку к планетарной установке и призвала дар. Естественные голубоватые вены окрасились изумрудным цветом, и зеленая энергия стала окутывать шар, словно озоновый слой. Затаив дыхание, Феликс и Айси наблюдали за колдовством Лиар.

Круг замкнулся, залившись целостным свечением, как вдруг в одной точке Туманного Альбиона прорезалась поглощающая зелень чернота. Она вгрызлась в волшебство Лиар, затягивая в себя энергию, словно водоворот.

– Этого не может быть, – обескураженно прошептала Лиар и обернулась к друзьям. – Я не знаю, как это случилось, но… похоже, кто-то создал портал на Теллею! Но я не знаю, кто мог додуматься, как использовать…

– Я знаю. Это была Анелия. И, похоже, она открыла путь на Нееру для Гитера Домитора, – глухо перебила Айсин. Смятение и горькое раскаяние в ее взгляде тронули Фела. Он едва сдержался, чтобы не коснуться ее и успокоить.

Айсин выругалась, как не подобает чопорной англичанке, и со всей силы ударила кулаком по установке. Пнула основание и прикрыла глаза ладонью. Лиар в недоумении покосилась на Фела, но тот лишь поспешно пожал плечами:

– На меня не смотри, я тут ни при чем!

Лиар достала из сумочки алхимическую ручку и, аккуратно начертив несложную руну на установке, активировала ее голубой энергией. Фелу сигил почему-то показался очень знакомым, но поразило его то, что в воздухе проявились руны, соединенные синими линиями, и окружили установку, словно полупрозрачная картинка вселенной из проектора.

Фел восхищенно присвистнул. Лиар бросила на него удивленный взгляд.

– Как будто влез в алхимическую матрицу, – благоговейно прошептал он.

– Ты о чем? – настороженно спросила Айсин.

– Э… про вот это вот все. – Фел указал на алхимические связи, но она упрямо не замечала ничего необычного.

Лиар, сосредоточенно созерцая синие переплетения, расхаживала кругами возле установки.

– Не утруждайся, Феликс. Маги, не научившиеся управлять собственной энергией, не видят алхимических уравнений. Это можем только мы, – пробормотала она задумчиво и остановилась.

Феликс приблизился и стал рассматривать то же, что и она. В воздухе витала раскрошенная руна с нарушенной связью – синяя линия висела, как порванный волос в невесомости и не соединялась с соседней.

– Плохо дело, – Лиар печально теребила алхимическую ручку. – Похоже, для открытия портала использовали эолу с Ноктурнусом, но свободная магия оказалась слишком необузданной. Она, кажется, навредила переходящему… он ранен. Впрочем, самой установке досталось сильнее. Я подозревала, что такое может произойти, поэтому и хотела создать топливо из крови…

Феликс взъерошил волосы и почесал затылок. Затем указал на оборванную линию и спросил:

– А это что?

– Последствие необдуманного шага. Установка больше не сможет перенести никого между мирами, – удрученно ответила Лиар.

Фелу на секунду показалось, будто ее слова упали в воздух, как огромные капли со сталактитов в глубине пещеры. С единичным всплеском, после которого наступила глухая тишина. Краем глаза он заметил, как Айсин задержала дыхание, вскинула брови и обреченно не то спросила, не то сказала:

– Все было зря.

Это был ее предел. Руки ее безвольно опустились, лицо, столь красивое и дорогое Феликсу, исказилось мимическими морщинами от большой утраты. Его сердце дрогнуло, а горло стянула удавка сочувствия, когда он услышал ее надломленный голос:

– Вся моя жизнь – сплошная ложь! Я потеряла все, даже свое имя… Я не знаю больше, кто я и что делать…

По ее щекам потекли слезы. Феликс не смог остаться в стороне, хоть ему и пришлось побороться с собственной гордостью. Едкая мысль «пусть ее утешает Нэмет» огрела его жаркими розгами, отчего он даже стремительно выпрямил спину, но все равно подскочил к Айси и обнял ее. Она, сотрясаясь всем телом, утонула в его руках.

Феликс чувствовал, как увлажняется его кофта на груди, но лишь застыл истуканом на месте, успокаивающе поглаживая ее по волосам. Даже сейчас, в таком разбитом состоянии, она казалась ему прекрасной. Ее близость, тепло и уязвимость взволновали его, он еще никогда не испытывал такого влечения. Его душа рвалась к Айсин, и ему было недостаточно просто стоять тут подобно столбу и впитывать ее слезы, как губка. Фелу хотелось сделать нечто большее, заставить мир перевернуться, но не дать ее мечтам кануть в пропасть. Однако сколько он ни мучил свой мозг требованием срочно выдать гениальную мысль, там было пусто. Горечь от безысходности и собственной беспросветной тупости разлилась во рту, как сироп из лекарственного дягиля.

Феликс лишь тяжело вздохнул и прижал ее крепче к груди, словно пытался забрать себе ее печаль. «Почему всегда все так непросто? – спросил он себя. – Вот бы что-то понимать в этой дурацкой алхимии… Наверняка как-то можно связаться с Землей… жаль, что у них нет магических межгалактических телефонов… Боже, телефон!»

От пришедшей идеи он даже вздрогнул и чуть не кинулся шарить по карману в поисках смартфона, но тут же отмел эту идею, ведь кто он такой по сравнению с девочкой-гением. Если уж Лиар говорила, что нельзя исправить поломку, значит, это действительно так. Однако тревога все равно грызла его, подобно долгоиграющей мучительной мелодии.

– Девчат, – Феликс задумался и не сразу понял, что слышит себя. – Этот хмырь в моей башке не говорил, как и когда он появляется? От чего это зависит?

Лиар, почтительно замершая в стороне, встрепенулась, словно ее застали за подглядыванием в замочную скважину.

– Он – нет, но насколько я знаю, Осколки могут брать верх над сознанием носителя только в случае его крайней усталости.

Айсин отстранилась, похоже, заинтригованная его вопросом. Она торопливо вытерла слезы, но глаза все равно остались покрасневшими. Фел нехотя отпустил ее из своих объятий и повернулся к Лиар.

– У меня, кажется, есть одна идея, как наладить связь с Землей. – Фел вытащил из кармана смартфон. – В нашем мире он используется, как ваши сте́кты.

Лиар приблизилась и стала заинтересованно рассматривать смартфон в его руках. Однако сама брать его не осмелилась.

– Я могу просканировать эту штуку, – наконец, нерешительно сказала она.

Айсин немигающим взглядом следила за их разговором. Фелу даже стало не по себе – на мгновение ее глаза почудились ему звериными.

– Однако на это уйдет много времени. Я никогда не сталкивалась с подобными вещами. А при чем тут Сирнеус?

– Он многое знает об обоих мирах. Возможно, он сможет тебе помочь, – пояснил Фел.

– Слушайте… – Лиар замялась. – Айси, я понимаю, что тебе, должно быть, очень грустно из-за портальной установки, но сейчас гораздо важнее завершить создание лекарства от могильного вируса. Если ты права, и Анелия помогла перебраться на Нееру Гитеру Домитору, то нам нужно ускориться…

Некоторое время Айсин недружелюбно смотрела на Лиар, и Фел даже подумал, что она сейчас кинется на нее. Но Айси лишь смущенно отвела взгляд и стыдливо произнесла:

– Ты, конечно, права. Лекарство важно. Но сначала нам все-таки нужно найти Эль. Она пропала сегодня ночью. Лунас видел ее последней. Сказал, что она ушла с дедушкой. И если складывать два плюс два, понимаете, что выйдет?

– Дедушка и Гитер появились в одно и то же время? – неуверенно предположил Феликс. – Думаешь, Домитор притворяется Виктором?

Айси кивнула.

– Но при чем здесь связь с Теллеей? – уточнила Лиар.

– Так уж вышло, что, похоже, моя мать сейчас там. И она – дочь Гитера.

В архивном зале библиотеки воцарилось густое молчание. Феликс вытаращился на Айсин, ощущая, как мозги закоротило, словно упавший в воду оголенный провод. Яркие искры сталкивающихся мыслей буквально обездвижили его. В настоящий момент даже самые сумасбродные предположения относительно перспектив их положения оказались далеки от правды. Реальное положение было, мягко выражаясь, откровенным дерьмом. Заметив недоумение, отразившееся на лицах друзей, Айси, видимо, с трудом сохраняя самообладание, поделилась своими злоключениями на Веремее. Конечно, как Феликс подозревал по минутной паузе в рассказе, она опустила подробности встречи с Нэметом. При его упоминании она крепко сжала ободок паутинки. Айси закончила на том, что Гитер Домитор – ее дедушка.

– Вер-Шитель помилуй! – Лиар ошарашенно осела на диван и подперла кулаком щеку. – Вот это горонья срань! Ой!

Она прикрыла рот ладонью.

– И не говори, – обескураженно согласился Феликс, растерев рукой шею под волосами, но тут же отдернул ее, вспомнив подобный жест у Нарины, и испугался, что перенял старческие привычки. – Есть идея, как меня поскорее вымотать?

– Есть, – Айси вытащила из принесенной Лунасом сумки фотоаппарат Эльвии. – А мы с Лиар в это время проявим фотографии.

Он пожалел о своем вопросе, когда в десятый раз бегом преодолевал лестницу из архивного зала. Пот срывался с него уже даже не каплями, а просто тек ручьями и щипал глаза. Одежда прилипла к телу неприятным мокрым слизняком, а легкие горели, словно изнутри их обстреливали пламенными катапультами. Воздух свистя вырывался из горла, когда он дополз до верхнего этажа Шамадора в двенадцатый раз. Ноги горели, икры разрывались от напряжения. Но Айсин не сжалилась. Пока Фел носился по лестницам, они с Лиар пробовали проявить изображения с фотоаппарата Виктора. Но их действия Феликс видел лишь урывками, когда забегал обратно в офис «ЗолСума». А один раз едва не споткнулся, когда Айси и Лиар погасили весь свет и стали ждать в темноте. Фел решил, что это знак, завалился на диван и прикрыл глаза в надежде, что на погружение в царство Морфея не уйдет много времени. Засыпая, он успел в красках представить, как приглашает Айси на свидание, а где-то в его дреме над ними расцвела белоснежная горящая лилия.

* * *

В обоих мирах не сыскать хуже занятия, чем ожидание. Особенно если оно проведено в тяжелом молчании и оглушительных мыслях, похожих на перезвон колоколов по окончании реквиемной мессы. Людям дана удивительная способность по-разному воспринимать течение времени, которое бывает и своеобразным проклятием, и снисходящим благом. Когда о нем забываешь, оно бежит бурно, подобно самой опасной и дикой реке, и грозится утопить тебя под очередной волной, а иногда тянется, точно вязкий мед, цепляет тебя, будто муху за лапки, и обездвиживает. Айсин не знала, почему так происходит, но предполагала, что, если бы время всегда воспринималось одинаково, жизнь казалась бы куда короче. А срок человека и так недолог. Но даже с таким философским подходом Айси была раздражена.

Они с Лиар перерыли почти весь хлам в архивном зале в поисках чего-то наподобие щипцов и емкости, в которой теперь проявлялись фотографии. Лиар придумала хитрое сплетение рун для преобразования обычной воды в специальный раствор и поддержания нужной температуры.

Сидя в сумраке и погружаясь в думы, Айси несколько раз ловила себя на мысли, что с куда большим удовольствием продолжила бы разбор вещей. Скрестив руки на столе, она положила на них голову и попыталась задремать, взяв пример с храпящего на диване Феликса, но расслабиться не получилось. Она глубоко вздохнула, сменила позу и посмотрела на Фела, чувствуя глубокую благодарность, что он не бросил ее даже после всего случившегося. Его поддержка много для нее значила.

Чуть погодя она нетерпеливо встала, бесцельно прошлась взад-вперед, без интереса порылась на стеллажах с книгами, провела пальцем по деревянным полкам, проверяя, не осела ли на них пыль. Кожа осталась чистой в тревожном красноватом свете лампирид – маленьких механических светлячков. Этот цвет лихорадочно напоминал Айси о Нейране. Любая мысленная дорога, вымощенная в ее разуме, точно продавленная колея, приводила к нему, сколь она ни старалась круто развернуться или сойти с пути в другую сторону. Упругий ободок паутинки упрямо обдавал жаром ее пальцы, когда она засовывала руку в карман дублета. Чувствуя одновременно тягу окунуться в воспоминание и отрезвляющую боль из-за предательства Нейрана, Айси затолкала паутинку поглубже в карман. Его слова, гудящие в голове, больно царапали. Что может быть общего между двумя людьми из разных миров? Она рьяно искала ответ. В конце концов, думала Айси, не такая уж она и инопланетянка, если верить Лагару. Ведь, как оказалось, оба ее родителя – неерцы. Впрочем, она догадывалась, что вопрос Нейрана – всего лишь предлог, обманный маневр, чтобы утешить ее и заставить смириться с его уходом. Реальная же причина была совсем другой.

«Мы не должны совершать эту ошибку. Я уже допустил одну, когда поцеловал тебя, хотя мне не стоило этого делать. На этом следует остановиться».

Стоило Ноктурнусу насытиться эмоциями и затихнуть в их венах, как Нейран сбежал. Он действиями доказал правдивость присказки, которую повторяли в Сунтлеоне: «Все, что происходит в Лесном Королевстве, там и остается». Изгой в царстве алебастровых людей, Нейран тем не менее оставался истинным сунтлеоновцем по нутру. «Не важно, как ты выглядишь, суть свою не изменить», – заключила Айси с безнадежностью. Теперь она знала на собственном печальном опыте, что народ белых львов – те еще подонки, начиная с королевы, заканчивая злейшим врагом Короны.

Айси, с сомнением глядя на свои руки, задумалась, а было ли вообще реальным то, что она испытывала. Или это просто уловка Ноктурнуса? Что, если, пробравшись Айси в голову, Нейран оставил в ней часть своего проклятия? И оно заставляло их тянуться друг к другу.

Совершенно внезапно она осознала простую истину: даже это сильное и острое чувство могло оказаться ложью. Обыкновенной грубой выдумкой. Однако сомнения тут же зашевелились в ее сердце. Неужели все действительно так? И ее влюбленность – плод стараний проклятия? И он сгниет, если из его глубин вырвать обсидианового червя?

Айси все глубже тонула в своих переживаниях, точно в зыбучих песках. С другой стороны подступали утренние воспоминания о рассказе Лагара про жизнь отца. Как могло статься, что она столько лет игнорировала подсказки? И если о назначении аквамаринового кольца она не могла знать, то ее обязана была насторожить феноменальная способность отца раскрывать даже невероятно запутанные дела многолетней давности. Разве она могла серьезно считаться взрослым человеком, который несет за себя ответственность, если даже элементарные вещи оставались вне поля ее зрения?

Она очень надеялась, что Сирнеус, завладев сознанием Фела, все-таки сможет помочь связаться с Землей. Ей срочно нужно было найти карабин, чтобы зацепить воображаемый трос страховки. И эта спасительная страховка – ее отец.

Грызя губы, Айсин медленно направилась к портальной установке. Ноздри при каждом вдохе наполнялись ароматом спирта и отдушек. Ее кривая тень в карминовом свете побежала вперед, упала на зашторенные окна, исказилась, превратившись сначала в горбунью, а затем – при очередном шаге вокруг портальной установки, – в воинственную валькирию.

«Что ж, хотя бы воображение не отшибло», – сделала циничный вывод Айсин, как вдруг почувствовала кровь на треснувшей губе. Облизав ее и ощутив железный привкус на языке, она сердито себя одернула: «В любом случае, я могу сама выбирать, кем мне быть, раз уж мое прошлое завесили всякими рюшами из лжи для более презентабельного вида. Это всяко лучше той участи, которую встретила Таллика».

Айси перевела тяжелый взгляд на Лиар, внимательно следящую за проявлением фотографий.

Какие бы религии ни утверждали, что смерть – это только начало, Айси считала, что это чушь. Когда ушла мать, а отец сильно заболел, она, будучи маленькой девочкой, заботилась о нем, но даже тогда понимала: если он умрет, она останется совсем одна. В какой-то степени ее давний страх сбылся, ведь она, как Итарина, бросила Алфиана, хоть и не по своей воле. Однако держаться ей позволяла мысль, что, несмотря на расстояния, они с отцом живы. И пока жизнь дает им новый день и новый шанс найти выход, не все потеряно. Айси очень боялась за папу: ей однажды после перемещения на Нееру уже снился сон, в котором она видела его труп. Она проснулась в холодном поту, а потом не могла уснуть до самого утра. Смерть Таллики бередила этот страх и напоминала о всепоглощающем чувстве, вытесняющем остальные ощущения, точно прожорливое ничто. Оно обдало ее изнутри ледяным дыханием, от которого кожа покрылась мурашками. Айси стремительно, до паники захотелось выдернуть свой разум из пучины этого наступающего конца, за которым нет ничего, кроме вечной темноты. Она резко подалась назад, словно могла физически сбежать от своего ужаса. Как вдруг кто-то коснулся ее предплечья. Айси едва не вскрикнула, испуганно шарахнувшись в сторону.

– Осторожно, мало ли кто прячется в тени, – хмыкнул Феликс, вальяжно отпуская ее.

Айси не слышала, как Фел прекратил храпеть и подошел, но по ухмылке поняла, что перед ней Сирнеус. Так просто стало отличать их теперь, когда она знала правду. И насколько же слепы они были, не замечая такой явной разницы в их поведении. Этот уже усвоенный вывод все так же неприятно зудел, точно заживающая рана. Казалось бы, мелочь по сравнению с остальными пришедшими бедами, больше выглядящая как несуразное недоразумение, но мерзко саднит, как только слегка заденешь.

– В тени прячутся либо трусы, либо убийцы, – раздраженно и надменно парировала она.

Красный свет предупреждающе отражался в его карих глазах. Кожаная куртка, небрежно распахнутая на Феле, на Сирнеусе выглядела вызывающе. Айси поняла, что даже одна и та же одежда на них смотрится совершенно по-разному. Ни дать, ни взять – на близнецах, которых сначала путаешь, считая, что все сводится к их внешней схожести, а потом подмечаешь все больше характерных отличий. Кожа Сирнеуса казалась еще смуглее в алом свете, отчего он походил на бравадного пирата в закатных лучах солнца. Того и гляди, в мочке уха сверкнет золотая сережка. Будто угадав ее забавное сравнение, Сирнеус широко улыбнулся, показав белоснежные зубы.

– К счастью, это всего лишь я. Тебе ничто не грозит.

Айси не успела придумать ироничный ответ на его бессмысленные попытки наладить общение из-за голоса Лиар:

– Ребят, фотографии готовы. Осталось подсушить, и они окончательно проявятся через пару секунд.

– Оставь их пока, – сказала Айси и стушевалась от своей повелительной интонации.

– Так что вы для меня припасли? – осведомился Сирнеус. – Судя по сумбурным воспоминаниям Феликса, там было что-то, связанное со смартфоном, так?

Айси второй раз за день пришлось взять на себя роль рассказчицы. По окончании ее монолога, Сирнеус окинул офис «ЗолСума» властным взглядом, будто все здесь принадлежало ему.

– Интересная мысль, но вы проверили, совместимы ли материалы с Теллеи и Нееры? – он глянул на Айси, словно это она отвечала за алхимическую сторону вопроса. По-военному широко расставив ноги и сцепив руки за спиной, он выжидающе смотрел на нее. Гордый подбородок вздернут, голова слегка наклонена – генерал весь обратился в слух. Айси покосилась на Лиар.

– Ой, – пробормотала та, покрывшись румянцем, едва заметным из-за специфического освещения.

– Ой? – Сирнеус вновь усмехнулся, его густая темная бровь изогнулась ироничной дугой. – А можно услышать что-то более информативное?

– Простите, я не подумала об этом. – Лиар прикрыла глаза, видимо, собираясь с мыслями. На короткое мгновение Айси показалось, что перед ней та же неуверенная в себе девочка, испугавшаяся их в первый день на Неере.

Сирнеус терпеливо ждал.

– Полагаю, последние события выбили тебя из колеи. Сочувствую твоей утрате, – наконец, мягко произнес он.

– Это не оправдание моей рассеянности, – с упрямой досадой отозвалась Лиар.

Она вернулась к столу и бережно взяла смартфон. Затем алхимической ручкой начертила на железном корпусе маленькую руну. Ничего не произошло. Айси с любопытством перевела взгляд на Сирнеуса и поняла, что ошиблась: он внимательно смотрел поверх смартфона в воздух.

«Опять эти их невидимые алхимические каракули».

Айси раздосадованно плюхнулась на стул. Вновь никакого участия в деле, лишь бесящее ожидание. Лиар бормотала что-то себе под нос, а Сирнеус редко в ответ то кивал, то указывал в пустоту и мычал нечто нечленораздельное. И сколько Айси ни пыталась до сухости в глазах вглядываться в воздух, не смогла ничего увидеть. «Это тебе не улики на столе перекладывать», – назидательно проворчал внутренний полицейский.

Айси уже не вслушивалась в разговор Лиар и Сирнеуса, которые перекидывались названиями рун и алхимических терминов. Смысла для нее это имело примерно столько же, как если бы она оказалась на лекции по ядерной физике.

«К сожалению, ты не человек великого ума», – констатировал внутренний полицейский.

Фыркнув, Айсин осторожно вытащила из-за пазухи кулон, подаренный Лагаром. Бархатная поверхность приятно касалась кожи, а горящий в его чреве огонь выглядел, как живое создание. На секунду ей даже померещилось, что внутри бьется красное сердце, но потом огонек вновь зашевелил оранжевыми языками, и видение пропало. Завороженно разглядывая вещь, которая когда-то принадлежала матери, Айси внезапно ощутила непривычную заполненность в том месте в душе, которое всегда оставалось пустым, какой бы счастливой она себя ни чувствовала.

– Айси! – настойчиво позвал Сирнеус. Скорее всего, не в первый раз, потому что в его голосе отчетливо слышались требовательные нотки. Она вскинула голову и уставилась на алхимиков, которые выжидающе смотрели на нее.

– Простите, задумалась. Вы что-то говорили?

– У тебя есть какая-нибудь вещь твоего отца? – спросила Лиар.

– Это очень важно?

– Мы сопоставили энергетические нити наших миров. Если соединить смартфон Феликса, мою стекту, добавить твою кровь и вещь адресата, с которым мы планируем связываться, то может получиться… В общем, да, это важно. Конечно, может ничего и не выйдет, если мы что-то упустили или не учли. Не могу обещать, что все пройдет, как надо, не каждый день связываемся с человеком из другого мира… но попробовать все равно стоит, так?

– Ясно, – сухо отозвалась Айси. – Но у меня нет его вещей. Только моя одежда. Остальное, что было, осталось в сумке в подвале, из которого мы перенеслись.

По лицу и опущенным плечам Лиар стало понятно, что она расстроилась. Видимо, для нее эта задачка была, своего рода, вызовом, брошенным профессиональной чести. Сирнеус же с неподдельным любопытством разглядывал кулон на шее Айсин. Она ревниво подметила его интерес и внутренне ощетинилась, чувствуя себя волчицей со взъерошенный шерстью на загривке.

– Еще один подарок от твоего ухажера, помимо цветов? – дружелюбно спросил он, но Айси не понравился вид его холодных глаз.

– Тебя это не касается, – отрезала она, но тут же смягчилась, поняв, что слишком бурно реагирует на простой вопрос. – Но нет, этот кулон мне отдал Лагар. Он принадлежал моей матери.

– Аре́та! – воскликнула Лиар. – Это же наш шанс! Ты сама сказала, что твоя мать тоже, скорее всего, на Теллее. Она наверняка сможет помочь!

Айсин ощутила, как Темпурус разгоняется по венам, а по коже расползаются мурашки.

– Я ее не помню. И не знаю, что она за человек… – она запнулась, пытаясь ухватить за хвост хотя бы одну отрезвляющую мысль, но они все ринулись в разные стороны, точно косяк рыб от плотоядных челюстей акулы. И только одна-единственная осталась в центре сознания, точно подсвеченная лучом прожектора. Айси боялась шагнуть навстречу. Невыносимый, дикий страх перед неизвестностью.

Она всю жизнь поносила мать на чем свет стоит, ненавидела ее, презирала за трусость и низость, но в глубине души всегда мечтала хотя бы мельком взглянуть на нее. Спросить, почему она ушла. Как можно было бросить родного ребенка и променять семью на другого мужчину?

Во рту пересохло, и Айси с трудом сглотнула, едва не закашлявшись. Все эти мысли – несбыточные грезы. Но не зря говорят: «Бойся своих желаний, они имеют свойство сбываться». Да только никто обычно не предупреждает, что они могут сбыться абсолютно не так, как этого ждешь.

Ладони стали липкими, в висках стучала кровь. Айси столько лет делала вид, что она взрослая, самодостаточная девушка, которой категорически не нужна даже память о предательнице матери, и только сейчас вдруг осознала, что она всегда нуждалась в ее любви.

Язык прилип к небу, а сердце неслось вскачь, подобно пришпоренному коню. Взглянув своему страху в лицо, Айси поняла, что пришло время расколоть эту замороженную часть своей души, словно янтарную смолу, в которой застряла доисторическая мушка.

Она стянула цепочку с шеи. Принимая кулон, Лиар будто отгородилась ото всех печальных событий и выглядела так, словно впереди ее ждало воодушевляющее приключение.

– У тебя будет мало времени, – предупредил Сирнеус, указав на заряд смартфона. Там куцо теснилась красная полоска.

Айси кивнула, после чего перестала замечать следующие приготовления алхимиков, не почувствовала боли, когда Лиар проколола ей палец острой иглой и капнула несколько капель на кулон. Айси глубоко медленно вдыхала и долго выдыхала каждую крупицу попавшего в легкие воздуха, пытаясь справиться с адреналином в крови. И техника по успокоению, которую так часто использовал Нейран, помогла ей не рехнуться хотя бы до начала звонка.

Она справится.

Ради отца и пропавшей Эль. Она сможет взять себя в руки и произвести на мать впечатление взрослой, уверенной девушки. Пусть увидит, что, несмотря на ее уход, Айсин смогла стать хорошим человеком.

Она справится.

Так ей казалось до первого гудка. Оглушающего, продолжительного и оборвавшегося резкой тишиной. Жар обдал щеки Айсин.

Еще гудок.

Лиар, преисполненная восторга, отдала ей окровавленный кулон с нарисованной руной и опустила смартфон на стол.

Гудок.

«А что, если она не возьмет трубку? – запаниковала Айсин. – Боже, пусть не возьмет трубку! Пожалуйста! Я найду способ отыскать Эль и без ее подсказок… пусть не сработает эта алхимия». Синий свет легким ореолом окружал гибрид смартфона и стекты.

Гудок.

Волна дрожи пробежала по телу Айси.

Гудок.

И тишина.

«Фух, не сработало».

– Как так?! – возмущенно воскликнула Лиар. Айси уже повернулась к ней, как вдруг раздался другой голос: сильный, уверенный, но мягкий, слегка певучий.

– Здравствуйте.

Это короткое простое слово прозвучало для Айсин, словно скрежет когтей со дна колодца в глухой заброшенной деревне. Волосы привстали дыбом. Она повернулась, не чувствуя онемевших пальцев.

– Я могу чем-то помочь?

Айси молчала. Быстрым взглядом, подгоняемым жадной трепетностью, пробежала по женщине, представшей перед ней на экране смартфона. Густая копна каштановых волос, резкие черты лица, невысокий лоб, полные губы и выразительные зеленые глаза. Сходство, конечно, не поразительное, но отец был прав – они похожи. Практически во всем, кроме цвета радужки. Женщина, ожидающая ответа, нахмурилась. Промеж бровей пролегла складка. Такая же, как у нее самой.

– Так я могу чем-либо помочь или вы ошиблись номером? – осведомилась женщина вежливо, но нетерпеливо.

Глубокий вдох.

– Здравствуйте, – Айсин вздрогнула и тут же раздраженно выпрямила спину, словно это могло прибавить уверенности. – Я не ошиблась. Надеюсь, что нет… Меня зовут Айсин. И вы…

– Айси?! – этот голос она узнала бы из миллионов.

Она встрепенулась, едва не вскочив с места. Ей показалось, что он прозвучал за спиной – Айси даже успела слегка повернуть голову к портальной установке, когда изображение на экране исказилось из-за того, что кто-то выхватил телефон из рук женщины.

На Айси во все глаза таращился отец.

В первое мгновение она почувствовала, как обрывается дыхание, а душу обволакивает целый вихрь чувств: радость, нежность, настороженность, изумление, досада, что не может его обнять, и переполняющее тепло.

– Папа! – воображаемый карабин спасительной страховки, в которой она так нуждалась, защелкнулся. – Как… что ты там… что происходит? Ты ранен? – изображение вновь качнулось, открыв Айси вид на обмотанное бинтом плечо отца.

– Это не важно, – отмахнулся Алфиан. – Сейчас все нормально.

– Папа, мне столько нужно тебе рассказать! Ты не поверишь, но я…

– Я знаю, где ты, – перебил ее отец. – Слушай меня внимательно, Айси. Это фламинго.

Реальная угроза для жизни.

Сбоку кто-то прыснул со смеху. Айси не пришлось даже поворачиваться, чтобы понять, что Сирнеус покинул сознание Фела. У нее совсем не было времени отвлекаться на реакцию других. Сейчас существовала только она и этот звонок.

– Ты оказалась там не просто так, есть человек, который… он опасен. Действительно опасен.

– Пап, я знаю, о ком ты говоришь, – теперь пришел черед Айсин перебивать. – Я знаю все. Про тебя, про Итарину, про Гитера Домитора…

Она увидела во взгляде отца тень удивления и… Алфиан улыбнулся так, как умел только он один, одновременно насмешливо и с одобрением. Это осознание было сладким, как зрелое осеннее яблоко, но затем ее сердце сжало горькое чувство тоски.

– Как много он успел сделать? – улыбка отца угасла.

– Очень много, – с сожалением отозвалась Айси. – Похитил Ярен и… одна девушка из его приспешников убита, а Эль… моя подруга, Эль, пропала. И мне нужна твоя помощь, пап…

– Эльвия пропала?! – испугалась женщина и влезла в кадр.

«Не просто женщина, Итарина. Ее зовут Итарина», – поправила себя Айси и озадачилась:

– Вы знаете Эль?

Алфиан прокашлялся и, почесав волосы на затылке, неловко сказал:

– Айси, это мама Эльвии.

За спиной Айси что-то упало.

– Ни хрена себе фламинго. Так вы сестры, что ли?

Наступило гробовое молчание, в котором она отчетливо слышала стук своего сердца и звенящую тишину в голове. «Нет времени, нет времени молчать!» Казалось, еще немного, и Айси окружит угнетающий треск сверчковой песни. В венах шевельнулась чернота.

– Эль – моя сестра?

– Сводная, – будто смутившись, ответила Итарина.

Айси с шумом выдохнула и отъехала на стуле, едва не перевернувшись вместе с ним. Подскочила на ноги резким нервным движением и обхватила руками голову:

– То есть ты бросила сначала одного мужчину, потом обнадежила Лагара, затем связалась с моим папой, бросила нас тоже и снова вернулась к отцу Эль?! Да ты не просто предательница, ты, ты… ты отвратительна! – выплюнула она в ярости, бросив в Итарину взгляд, полный молний, после чего метнула его в отца. – Хороша семейка! Ты – импал, а она – дочь преступника! Да вы фору дадите бразильскому сериалу! Просто уму непостижимо! Как от этого вообще рассудок можно не потерять?!

Айси беспомощно и гневно дышала, шипя, будто раскаленная сковородка, которую сунули под холодную воду. Она раздраженно посмотрела на притихших, вытянувшихся в струнку друзей. Фел тут же пожал плечами и примирительно выдавил:

– На меня не смотри, я во всем этом не участвовал!

Айси фыркнула, вновь обратив внимание на своих родителей:

– Кто-нибудь, наконец, объяснит мне, что здесь происходит и почему этот сбрендивший старик все это затеял?!

Глава 11. Старые шрамы

Эльвия пробудилась от сладкого крепкого сна и начала ощущать на кончиках пальцев окружающую действительность. Шелковистую и ворсистую, словно поверхность теплого пледа. Но открывать глаза она не спешила, опасаясь, что мечта, вдруг ставшая явью, могла неожиданно испариться, как живительная влага под палящим солнцем. Эль медлила, смакуя каждое мгновение, даже если оно было лишь галлюциногенным последствием всей выпитой в Веремейскую ночь «отравы».

Она с жадностью вобрала в легкие побольше прохладного воздуха. Пахло свежесваренным кофе. Эль довольно улыбнулась, как набивший полные щеки хомяк, – этот аромат всегда ассоциировался у нее с дедушкой. Она с наслаждением потянулась, будто кошка, спрыгнувшая с печи, и повернулась на бок. Матрас был жестковат, однако мягкие, приятные на ощупь одеяла, как у настоящей принцессы, сохраняли ее тело в уютном тепле.

Наконец, Эль открыла глаза.

«Что ж, я не на Земле и не в шамадорской комнате. Значит, как минимум корабль мне не почудился». И действительно, она лежала в капитанской каюте старинного судна из светлого резного дерева. Эль бегло оглядела помещение. Напротив ее койки стоял широкий письменный стол, заваленный всякой мелочью: пергаментами, картами, книгами, свитками, жеодовыми лампами, флягами, компасами, пиалами, курительными трубками и длинными свечами, залитыми восковыми слезами. А еще там стоял глобус, за которым располагалось огромное окно из множества стекол. Глядя через них, казалось, что небо, залитое пестрыми закатными красками, состоит из маленьких отдельных кусочков.

Эль вдруг совершенно ясно представила себя мухой с фасеточными глазами, благодаря которым картинка выглядела как мозаика. Слоистые облака, словно окрашенные розоватой акварелью, растянулись по небосклону. Эль удивилась отсутствию воды за бортом. Конечно, она читала о кораблях, сделанных из левитирующей древесины, добываемой в мигрирующем Заоблачном Лесу. Однако одно дело знать о летающих суднах, другое – плыть на таком. Эль мечтательно улыбнулась, предвкушая, какой вид откроется ей с палубы. Закатный свет будто указывал на входную дверь каюты. Правый же, дальний, угол помещения утопал в полумраке, и Эльвия едва разглядела там массивный шкаф, ростовое зеркало и облупленное кресло.

Эль медленно спустила ноги на пол – сандалии негромко стукнули. Она уснула прямо в обуви, но как это случилось, напрочь не помнила. Оголенной кожей она ощутила вечернюю прохладу. Эль встала, и легкая юбка бирюзового платья скользнула вниз, расстелившись на полу невесомым подолом. Поправив на плечах плетеные бретели, она укуталась в плед и вышла из каюты.

Первым, что заметила Эль, оказавшись на палубе, стала спина дедушки в кремовой льняной рубахе. Он сидел на сундуке и время от времени поворачивал голову в сторону возвышающейся рядом широкой мачты. Сильные порывы ветра теребили его длинные каштановые волосы. Среди шевелюры выделялась одинокая тонкая нить седины, которой прежде не было. Эль вышла так тихо, что он ее не услышал и не обернулся. Она открыла рот, чтобы окликнуть его, но неожиданно он грозно прогремел:

– Я недоволен тобой, Лео́ра.

Эль не сразу поняла, почему дедушка назвал ее чужим именем, но одно было ясно – он рассержен. Она даже успела подумать, что ей стоит вернуться в каюту и не лезть под горячую руку.

– Недоволен? – Женский голос показался Эль знакомым. – Я сделала все, чтобы развести их, даже влезла в шкуру Штрасса! Нэмет едва не покалечил меня!

Эльвия сделала несколько бесшумных шагов вперед. За мачтой показалась высокая, словно подиумная модель, девушка с русыми волосами, впалыми щеками и внушительными синяками и ссадинами на оголенных руках. Майка свободно болталась на ней, а мешковатые штаны, заправленные в сапоги, были туго стянуты на талии и подчеркивали болезненную худобу. Эльвия не могла вспомнить ее, хотя всегда гордилась зрительной памятью.

– Ты лишь исправляла свою же ошибку! Нельзя было оставлять Одетт без присмотра.

Эль не стала подходить ближе, слишком заинтригованная беседой. Она застыла, с одной стороны понимая, что подслушивать нехорошо, а с другой – интуиция подсказывала, что не нужно сейчас вмешиваться. К тому же, она оправдала себя тем, что не пряталась намеренно, и они в любой момент могли ее заметить, так что на все воля случая или Со-Здателя, как говорили на Неере. Кроме того, если бы не зарождающийся конфликт между собеседниками, Эль вполне могла представить себя на месте Леоры, часами беседующей с дедушкой о приключениях. В такие моменты Эльвия безумно не любила, когда их прерывали, даже если нужно было поесть хоть раз за день.

– Вообще-то, это твой план полетел ко всем чертям, когда вместе с Эль приперлась непрошеная делегация!

– Леора! – прикрикнул Виктор. – Ты забываешься.

– Это несправедливо, – с обидой проворчала она. – Я работала больше всех, собрала по крупицам остатки твоего плана. Знаешь, чего мне стоило заставить Алнор заразить…

«Заразить? – эхом переспросила про себя Эль, едва не ойкнув и машинально переступив с ноги на ногу. – Кого и чем?»

– Хватит болтать! – рявкнул Виктор и медленно обернулся, видимо, наконец, почувствовав присутствие внучки. Ну или она ненароком выдала себя. – Эльвия?

Она кивнула дедушке неуверенно, будто сомневаясь, ее это имя или нет.

– Надо же, кто проснулся, – пренебрежительно бросила Леора. – И суток не прошло!

Эль поняла, что проспала почти целый день, и немного смутилась. Леора за свою дерзость удостоилась осуждающего взгляда Виктора.

– Как самочувствие, моя дорогая? – он вновь повернулся к Эльвии.

Она подошла ближе, то и дело косясь на Леору.

– Спалось хорошо, но голова немного болит… – Эль рефлекторно поправила растрепанные локоны.

– Леора, принеси мой дорожный портфель.

Она надула пухлые губы, явно недовольная приказным тоном, но безропотно удалилась, бросив на Эль высокомерный взгляд, как графиня на простолюдинку.

– Садись сюда, – дедушка пододвинул к себе еще один сундук. – Я только начал…

Он сжал в ладони жеоду, наполовину заполненную пульсирующей магией серебристого цвета. Закатанные до локтей рукава его рубахи позволяли проследить за течением блестящей энергии от кончиков пальцев по венам, которые вздувались, постепенно впитывая новый дар. И даже капилляры в его глазах приобретали металлический оттенок, как бывало у Лейта Штрасса и Таллики.

– Кто она? – спросила Эль, присев рядом с дедушкой.

– Леора? Моя помощница. Не суди по нашей перепалке. На самом деле, она молодец, когда верно служит и исполняет указания. Немного диковата, конечно, и иногда дерзит… Сирота, что с нее взять… Впрочем, она не должна тебя волновать.

Лицо Виктора озарилось такой родной улыбкой, что Эль тут же крепко обняла его. Плед слетел с ее плеч, пав жертвой несдержанных чувств. Дедушка рассмеялся в голос, и смех его походил на шум горной реки.

– Я тоже очень соскучился! – признался он, легонько похлопав Эль по спине. Отложил жеоду в сторону, поднял плед, заботливо завернул в него внучку и приобнял ее за плечи.

Эльвия зачарованно разглядывала дедушку и размышляла, какой из бесчисленных вопросов задать первым. В тускнеющих красках заката Виктор Романов походил на настоящего доброго волшебника. Ему не хватало лишь плаща с мерцающими звездами и чудаковатого колпака. Эль усмехнулась возникшему образу, вновь почувствовав себя маленькой девочкой, которая каждую ночь, затаив дыхание, ждала от него увлекательной сказки.

– Почему ты пропал и не выходил со мной на связь? – она отстранилась, чтобы удобнее было вести беседу.

– Прости, дорогая, не мог. Один из моих сторонников обманул меня. В результате, вместо того чтобы встретиться с тобой и отправиться спасать наш мир от роковой опасности, я на какое-то время застрял на Земле. А предатель разыграл свой марьяж…

– Предатель? – насупилась Эль. – Кто?

Виктор оценивающе посмотрел на нее, а затем тяжело вздохнул, потирая отросшую щетину.

– Хотел я тебя от этого уберечь, но раз ты настаиваешь… Возможно, я совершил ошибку, но я заключил сделку с самим Могильным Алхимиком, чтобы узнать, как уничтожить самое страшное оружие магического мира – исконного носителя могильного вируса.

– С Могильным Алхимиком?! – осуждающе выпалила Эль, вскочив на ноги. – Он ведь ужаснейший в истории преступник! И вообще должен быть мертв!

Виктор спокойно промолчал, с сочувствием взглянув на нее. Солнце село, и среди редких тонких облаков на синем небе стали видны первые самые яркие звезды и спутники Нееры. Шита, словно горящий фиолетовым пламенем уголь, на пару мгновений зловеще осветил лицо Виктора аметистовыми бликами.

– Тише, мой Вий. У меня не было другого выхода. Только он знал, как уничтожить бессмертную Ярен О’Дюссан.

Дедушка говорил уверенно, ничуть не сомневаясь в правильности своих решений. А внутри Эль разразился пожар, способный по силе сравниться с тем, что вечно бушевал на Шите. Все воображаемое здание стабильности и надежности в миллион этажей за один миг окутал демонический огонь. Она не хотела верить, что тот, кто всегда был для нее самым честным и благородным, примером для подражания, вдруг оказался связан с величайшим в истории преступником и… психом.

– Где этот Могильный Алхимик? Мы обязаны его поймать! Я должна позвонить Айси и сообщить… У тебя есть стекта?

– Нет, – Виктор печально покачал головой. – И, боюсь, я не могу сказать, где Могильный Алхимик. – Он поднял правую руку, словно приготовился поклясться на Библии, и дал Эль возможность рассмотреть выжженный на его ладони узор.

– Футаркский обет? – ужаснулась она и осторожно коснулась рубцов на огрубевшей и сухой от старости руке. – Я уже видела такой. И не раз…

Он кивнул. С сочувствием посмотрев на дедушку, Эль пристыдила себя. Как можно было осудить и повысить голос на этого мудрого человека, перенесшего столько напастей и сделавшего для нее так много? Его искренний добрый взгляд и глубокие морщины, усеивающие все лицо, будто боевые шрамы, безмолвно внушали уважение.

– И что он потребовал взамен?

– Провести его обратно в магический мир. Я не собирался этого делать, хотел обхитрить его, но он сам обманул меня и пробрался на Нееру.

– Вот блин!

Виктор крепко сжал ее руку и посмотрел прямо в глаза.

– Поверь мне, сейчас Могильный Алхимик – меньшее из зол. Нам надо разобраться с Ярен, чтобы лишить его главного оружия и не допустить эпидемии могильного вируса.

Эль со вздохом сложила руки на груди. Ей хотелось кричать, протестовать, спорить и обязательно связаться с друзьями. Однако если враг уже находился в магическом мире, значит, действовать нужно было незамедлительно. Опередить Могильного Алхимика: уничтожить его оружие. А уже затем возвращаться к ребятам и вместе ловить врага. Эль вдруг с неоспоримой очевидностью приняла тот факт, что поступила бы, как дедушка. Если только враг знал, как убить бессмертную Ярен, то другого выхода, кроме как заключить сделку с ним, не было. Дедушка прав. Более того, обхитрить Могильного Алхимика явно непростая задача, достойная гения. Но дедушка справился и даже получил небольшое преимущество: футаркский обет требовал обоюдного исполнения обязательств, а значит, Могильный Алхимик должен был признаться, как уничтожить Ярен. Вероятно, он рассчитывал добраться до нее первым. Однако, если бы ее перепрятали… Поток логических мыслей оборвался так же резко, как срывается в пропасть разогнавшаяся горная река. Под обрушившейся тяжестью внезапного осознания, Эль осела на сундук.

– Это был ты! Ты выкрал труп Ярен из лаунской гробницы!

– Мои люди. – Он слегка улыбнулся. – Это было необходимо, чтобы не дать Могильному Алхимику добраться до нее первым. Да и не только ему…

– А когда и как тебе удалось попасть на Нееру? Нарина Опирум говорила, что новый портал вряд ли скоро появится, а искусственно ими невозможно управлять…

– Нарина знает далеко не все в этой жизни, – иронично заметил Виктор. – При наличии необходимого оборудования, например, алхимической планетарной установки, можно создать свой портал. Однако нужно провести сложнейшие расчеты, иначе он будет нестабилен и расщепит проходящего на атомы.

Повисла продолжительная пауза. Эль живо представила себе человека, которого могущественная и безжалостная космическая бездна крошит на мельчайшие частицы. Виктор поднялся со своего сундука, открыл его, убрал опустошенную эолу и достал еще четыре, наполненные золотистой, черной, коричневой и бирюзовой пульсирующей магией. Затем снова сел и принялся впитывать дар бирюзового цвета.

– Я рада, что ты здесь. – Эль прервала тишину, с нежностью посмотрев в глаза дедушке. – И что ты цел.

Виктор опять улыбнулся.

– Что ты делаешь? – как можно более непринужденно спросила она, пытаясь сменить тему разговора на более отстраненную от проблем мирового масштаба.

– Поглощаю магию из жеод.

– Это я поняла. Но разве тебе недостаточно твоего дара? На Неере он должен был стать мощнее. Когда мы с друзьями попали в этот мир, наши силы увеличились в разы. Я думала, что твои способности тоже…

Дед повернулся к ней и слегка приподнял один уголок губ.

– Ты так ничего и не узнала про наш Темпурус, да?

Эль почувствовала укол стыда. С самого первого дня на Неере она пыталась отыскать хоть какую-то информацию о Темпурусе, однако в открытых источниках, даже в сети Ареты, ее оказалось слишком мало. Виктор отложил опустошенную эолу и принялся сжимать и разжимать кулак, разгоняя кровь.

– Я не виню тебя, – мягко ответил он. – Я и сам потратил годы, чтобы разобраться в истоках нашей магии. Наш дар существует лишь в одном поколении. Когда рождается ребенок, родитель теряет свои способности.

– Как? Почему?! Так только у нас?

– Да. – Дед печально вздохнул. – Я родился с полноценным Темпурусом, как и наш древнейший прародитель. Но потерял способности, когда на свет появилась моя дочь, твоя мама. Какие гипотезы я только не разобрал, чтобы объяснить случившееся, однако ни одна из них не оказалась достоверной. Мной не овладела магическая лихорадка, я не был отравлен или заражен, не получал психических травм, не заключал магических или алхимических обетов, не давал клятв на крови. Тем не менее, дар не возвращался. Да и родители мои почили, когда мне было шесть, и мне некого было спросить, в чем дело. Отыскав в старинных манускриптах несколько лазеек, ведущих меня к истокам нашей магии, я отправился в До́лфию – столицу акуанского государства.

– Как ты туда попал? – поразилась Эль. – Лиар рассказывала, что Вессили́йцы никого не пускают в свои владения! И альви́йский Путь Домой – испытание, непосильное простым смертным…

– О, это долгая история. – Виктор отложил очередную жеоду. Эльвия с немой просьбой взглянула на него, и ему пришлось сдаться. – Когда-то А́куа, как и все другие измерения того континента, входила в состав Союза Э́нмируса. А Энмирус – не кто иной, как сын Темпуруса.

Эль с восторгом уставилась на деда и торопливо спросила, словно боясь упустить момент откровения:

– Сын Темпуруса был правителем пяти измерений?!

Мысль о том, что она потомок королевских кровей, восхитила и увлекла Эльвию. Дедушка кивнул.

– Изучение древних рукописей на Со́тине, едва уцелевших после Вер-Шительной Войны, заняло у меня много лет, но я выяснил, что наш прародитель Темпурус не был обычным человеком и не покорял горогонов огня и льда. Его создали.

– Как это? – не поверила Эль.

– Ну, сейчас-то мы знаем, что существует искусственное оплодотворение… А тогда для меня стало настоящим открытием, что некий алхимик Те́мпу в поисках лекарства для ее величества Яреонетты О’Дюссан вывел уникальную формулу. Он создал эмбриона, которого вживил ей. Лишь кровь от крови ее, смешанная со специальным целебным эликсиром алхимика, могла вернуть ей человечность.

– Новорожденный стал лекарством? Я надеюсь, они не использовали его как… ээ… ингредиент? – Эльвия поморщилась, ужаснувшись своей догадке.

– Почти. Она должна была пить его кровь.

– Но это же кошмар! Омерзительно!

– Все зависит от точки зрения… Лекарство прижилось в структуре ДНК эмбриона, и кровь того дитя, кровь Темпуруса, позволяла Ярен вновь обрести рассудок. Однако эффект приходилось постоянно поддерживать…

Эль попыталась отделаться от жуткого образа.

– Ты хочешь сказать, что от могильного вируса она сходила с ума? У нее дар связан с деятельностью мозга? Она же, вроде, была из рода кровавых магов, если я правильно помню?

– Да. Она принадлежала к этому роду и не связана ни с какой психомагией. Династия Нова́ров по-своему уникальна. Она произошла от волшебников, которые когда-то владели даром До́ва, но развили свои способности и стали управлять вместо воды кровью, что в какой-то момент превратилось в целый культ. Эти ненормальные даже стали понемногу пить чужую кровь для усиления колдовства. История умалчивает нюансы, но почему-то именно маги крови оказались теми, кто не погибал от могильного вируса, а обращался в дичайшую бестию, вечно жаждущую человеческой крови, – бладпи́ра.

– Да, знаю, они как вампиры!

– Вампиры – вымысел землян. Но, безусловно, родившийся из-за деяний бладпиров. Они не гипнотизируют взглядом, да и живут не вечно, а лишь пару сотен лет. Неутолимая жажда крови – их проклятие. Ярен не выдержала такой участи и постепенно стала сходить с ума. Темпурус был создан, чтобы помочь ей хотя бы сознательно подавлять жажду. Говорят, для его сотворения использовалось само Сердце Дикой Магии.

– А что это?

– Мифическая субстанция, первооснова и источник всей магии в нашей Вселенной. Никто не знает наверняка, но некоторые источники предполагают, что это так называемое Сердце Дикой Магии билось в груди Темпуруса, и именно оно дало Ярен вечную жизнь, а с ней и вечное страдание от ее проклятия.

– Хочешь сказать, что бессмертие для нее стало пыткой?

– Да. Ярен была обречена вечно пить кровь своих же потомков, порожденных исключительно Темпурусом, чтобы сохранять здравый ум и не набрасываться на людей в порыве неконтролируемой жажды. Никто не мог ее убить, даже она сама.

– Как же она тогда оказалась в гробнице, если она стала… эм… «нормальной»?

– А вот это правильный вопрос, – похвалил дед, взяв последнюю черную жеоду, на миг блеснувшую цветными разводами.

– Слышала об Ордене Правосудия?

– Те, кто разделили наши миры после Вер-Шительной Войны?

– Они самые. Тайная организация, возомнившая себя богами, имеющими право решать судьбы других.

– Ты знаком с ними?

– Лично. Судьба распорядилась так, что мне довелось увидеть Орден изнутри. Во всей его гнусной красе. Несмотря на вернувшееся к Ярен здравомыслие, люди боялись ее и были правы. Они окрестили ее самой страшной бестией и боролись с ней, но тщетно. Могильный Алхимик долгое время использовал ее как оружие, чтобы заражать и уничтожать волшебников. Однако, когда Орден Правосудия поймал Ярен, а Алхимик пропал, Вер-Шительная Война постепенно утихла. Поскольку действенного оружия против этой твари Орден не нашел, они сковали ее и заперли в саркофаге. Но они ошиблись в том, что перестали искать способ ее убить. Когда я вступил в Орден, никто из его членов уже не видел в Ярен угрозы, напротив, ее хотели сохранить и исследовать, чтобы при необходимости самим использовать как оружие.

– Ты говоришь про Гитера Домитора? – предположила Эль. – Он хотел ее использовать в своих целях?

Дед молча покосился на нее и снисходительно улыбнулся. Затем все же спросил:

– Кто тебе сказал, чего он хотел?

– Нарина Опирум твердила, что он преступник, да и моя подруга выяснила, что за всем происходящим сейчас стоит этот человек. Возможно, он последователь Могильного Алхимика и помогает ему. Или сам…

– Моя дорогая, я буду с тобой откровенен. – Виктор вновь приобнял ее за плечи. – Запомни, историю часто извращают в своих интересах. Никогда не суди по слухам, узнай всю правду. Хорошо? Обещай мне.

Эльвия неуверенно кивнула, удивленная такой резкой реакцией.

– Да, хорошо, обещаю, – сбивчиво произнесла она, видя, что без этих слов он не станет продолжать.

– Гитер Домитор – это я, моя хорошая. – Эль будто ударило током. – Это мое истинное имя, данное при рождении здесь, на Неере. Виктор Романов – земное имя и, можно сказать, мое второе воплощение. Я не преступник, верь мне. Возможно, некоторым выгодно так меня называть, пытаться очернить мое имя. Однако я не совершил никаких преступлений.

Старик замолчал, наблюдая за ее реакцией. Она вылупилась на него, не в силах подобрать нужные слова. Они ускользали, словно мельтешащие рыбешки, расплывающиеся во все стороны, стоит к ним потянуться.

– Халатность и самоуверенность членов Ордена привела к тому, что Ярен несколько раз вырывалась из заточения и в порыве голодной ярости пожирала людей, которые ее сторожили и изучали. А Орден все берег ее, не желая уничтожать ценный объект исследования, ведь им так хотелось узнать тайну ее бессмертия. Однажды среди охранников оказался и я. Мне не посчастливилось стать свидетелем одного из случаев, когда бестия вырвалась. Она загрызла всех моих коллег, кровь лилась ручьями. А затем Ярен впилась и мне в шею. – Гитер слегка склонил голову и показал Эль полукруг выпуклых рубцов-точек – старые шрамы от укуса.

Она промолчала, ожидая завершения исповеди.

– Я никогда не забуду ядовитую боль вонзающихся в кожу острых зубов и залитые алой кровью глаза. Мне тогда повезло, думал я. Насытившись, она отступила, оставив меня на грани жизни и смерти. В тот момент я переосмыслил все. Подмога успела спасти меня и вновь сковать Ярен, но моя жизнь кардинально изменилась. Сначала я добровольно покинул Орден, решил обзавестись семьей, ребенком, чтобы прожить спокойную, долгую и счастливую жизнь. Я словно нашел истинный смысл существования… Однако это событие навсегда засело в моей памяти. Ужас, сковавший меня в тот день, до сих пор преследует в кошмарах. Я потерял покой и пообещал себе, что найду способ уничтожить эту опасную тварь. Только спустя много лет, когда я нашел его, когда разузнал, что кровь потомков Темпуруса ослабляет Ярен и ее сумасшествие, я понял, что не случайно остался в живых. Испив тогда меня, она частично вернула себе рассудок, и поэтому остановилась. Меня осенило: моя судьба – навсегда избавить мир от этой бомбы замедленного действия. И спасти наш род от опасного врага.

– Наша кровь может ее убить? – почти прошептала Эль. Она не чувствовала в себе сил обсуждать открывшуюся правду. Ее мозг сам вычленил наиболее важную информацию для ключевой задачи. Все остальное в ее сознании покрылось пеленой густого тумана.

– Нет, – Гитер на миг задумался, словно подбирал слова. – Но ослабить может. И тогда ее реально победить нашим даром.

– Что я должна сделать? – Эль удивилась своей решительности и невероятному самообладанию, несмотря на груз свалившейся на нее оползнем правды. – Ты ведь готовил меня именно к этой битве, верно?

– Конечно. На кого еще я могу положиться, как не на моего безбашенного Вия? – Гитер одобрительно улыбнулся, в его взгляде Эльвия заметила приятное удивление. – В этот бой я пойду только с тобой. Ты ослабишь Ярен, а я смогу уничтожить ее, использовав Темпуруса тепла и холода.

Эль перевела взгляд на звездное небо. Она всегда мечтала услышать подобные слова, всегда хотела быть полезным напарником и исполнить свою миссию. Где-то в глубине души она рассчитывала, что достижение такого масштаба, как победа над Вселенским Злом, поможет, наконец, окружающим оценить ее по достоинству.

– Спасибо, что веришь в меня, – искренне поблагодарила Эль.

Никто не видел в ней столько потенциала, сколько он. Разве что мама, но и она лишь снисходительно относилась к ее увлечениям и амбициям. Отец всегда критиковал Эль. Нарина выбрала себе в помощницы Айсин для расследования пропажи трупа Ярен. Фел, с кем Эль так пыталась подружиться, вообще влюбился в Айси. А Айси, в свою очередь, подружилась даже с Лунасом, который только и умел, что играть чувствами других. Эльвию же за это время несколько раз спасали, выручали и осуждали, в том числе когда она решила помочь подруге с переводом текста улики. Но дедушка, каким бы ни было его настоящее имя, всегда рассчитывал на нее. Это налагало немало ответственности на ее плечи, но и дарило невероятную внутреннюю силу. Она и сама никогда не верила в свои способности так сильно, как дедушка. Он заставлял ее чувствовать себя по-настоящему особенной.

– Я никогда в тебе не сомневался. Ты наследница Темпуруса и станешь величайшей волшебницей в истории обоих миров!

Теперь, узнав правду про Орден Правосудия и Ярен, Эль вдруг поняла, что ее подруга связалась с плохими ребятами и работала на явную сторонницу Ордена – Нарину Опирум. Возможно, она просто использовала Айси в своих интересах, не слишком заботясь о ее желании вернуться домой. Это объясняло многое – даже то, что Нарина заставила идти Айси и Фела на место преступления в своей, а не шамадорской одежде, и не обеспечивала их никакой протекцией. Эль тут же захотелось сорваться с места и защитить друзей. Однако сейчас важнее было не допустить, чтобы Орден или Могильный Алхимик добрались до Ярен первыми. Приходилось ответственно выбрать: предупредить ребят или спасти мир, исполнив долг. Эль безоговорочно выбрала второе.

– Я не подведу.

– Знаю. Мы с тобой уничтожим Ярен и навсегда очистим этот мир от яда, угрожающего нашему роду и другим волшебникам. Маги смогут, наконец, вздохнуть спокойно, – воодушевленно заявил он, словно оратор, выступающий во время предвыборной кампании.

– Похоже на «ЗолСум», – мягко улыбнулась Эль, заряжаясь его уверенностью и энергетикой.

Гитер взглянул на нее с восхищением.

– Ты так повзрослела, моя дорогая, и поумнела! Я горжусь тобой! Мы вершим историю.

Эльвия просияла. Однако не успела ничего ответить – перед ними выросла Леора с недовольной физиономией и тяжелым мужским портфелем в руках.

– Что-то ты долго, – упрекнул ее Гитер.

– Не хотела вмешиваться в вашу идиллию, – парировала Леора, но он проигнорировал ее дерзость и заботливо обратился к Эль:

– Как твоя голова?

– Еще болит, но уже лучше.

Гитер взял портфель, открыл его и достал флягу.

– Выпей, должно помочь. Это настойка на основе мелиссы с драконьим корнем. Проверенное средство.

Эльвия сделала пару глотков, а дедушка встал:

– Леора, убери пустые эолы и марш за штурвал! Мы приближаемся к защитному куполу.

Помощница деда закинула жеоды в сундук и бегом рванула на капитанский мостик. Эль проследила за ней и только теперь поняла, что до этого момента корабль летел, словно на автопилоте. Когда Леора дотронулась до штурвала, тот блеснул синеватым алхимическим свечением, и судно немного дернулось в сторону.

– Аккуратнее! – потребовал Гитер, направившись к носу корабля.

Эльвия убрала флягу обратно в портфель, застегнула его и с азартом подскочила к дедушке. Он мельком глянул на нее и призвал магию, наполнившую вены одновременно серебром и чернотой.

– Держись крепче, сейчас тряхнет.

Эль крепко вцепилась в борт. Корабль начал спускаться. Перед ними на фоне кобальтового неба показалась белая энергетическая стена, мерцающая электрическими импульсами и не имеющая начала и конца. Она то появлялась, то исчезала в пространстве. Гитер вскинул руки, и алюминиевые цепи, ставшие продолжением его ладоней, ударились об нее. Она заискрилась и расплавила металл, точно кислота. Гитер чертыхнулся и повторил попытку. На этот раз на концах цепей появились черные с бензиновыми переливами клешни, которые прочно вонзились в стену. Дед резко дернул их на себя. Стена шевельнулась, словно пудинг, но не рухнула. Гитер зарычал от неудачи, вены на его руках и шее вздулись от напряжения. Он сделал второй, более сильный рывок, но лишь сам проскользил по палубе, а энергетическая преграда продолжила болтаться, как желе.

– Я поворачиваю! – крикнула Леора с капитанского мостика, когда судно оказалось слишком близко к стене. – Еще немного, и мы…

– Не смей! – рявкнул Гитер, и Эль испугалась, увидев, какой яростью исказилось его лицо. – Держать курс!

Эль даже хотела заступиться за Леору, поддержать ее, ведь корабль наверняка разбился бы, однако прежде, чем она успела произнести хоть слово, дедушка, тяжело дыша, призвал еще один дар. Могучие древесные корни от его ног вгрызались в палубу судна. Под оглушительный треск ломающихся досок он в третий раз с ревом дернул на себя магические цепи, окрасившиеся чернотой, но не вырвал, а расщепил часть энергетического барьера. Корабль ловко проплыл в образовавшийся проем, а Гитер осел на палубу.

– Дедушка! – Эльвия бросилась к нему. Древесные корни отделились от его кожи, став частью поврежденного судна, вены постепенно приобретали нормальный вид. Только сейчас Эль заметила кровь на его плече. – Ты ранен?

– Все хорошо, – кивнул он, принимая помощь Эль, чтобы подняться. – Это вчерашняя травма. Помнишь мой рассказ о порталах?..

Она поняла, что даже дедушка умудрился допустить ошибку в расчетах, связанных с перемещением между мирами. Может, и хорошо, что они сами не смогли починить шамадорскую установку? Мало ли.

Отвлекшись от размышлений, Эль заметила, как дыра в магической преграде, оставшейся позади, стала постепенно затягиваться, будто живая рубцующаяся кожа. В проеме ярко вспыхнул свет, словно от фотоаппарата, и ей пришлось прикрыть на миг глаза, а когда она их открыла, энергетический купол уже восстановился.

Послышались раскаты грома.

– Что ж, вот мы и на месте, – спокойно и решительно произнес Гитер. – Ну, здравствуй, Веритациан…

– Мы в Нихиле? – изумилась Эль и обернулась.

Перед ней предстали руины величественного дворца. Его некогда белоснежные фасад и башни теперь походили на грязный асфальт. Обломки роскошных статуй, в былые времена венчающих постаменты фонтанов, теперь валялись, будто оторванные части тел. А, может, здесь, и правда, скрывалась одна большая могила. Не зря же магический барьер не только защищал от непрошеных гостей, но и скрывал все происходящее на территории Нихиля. Как читала Эль, энергетический купол был создан специально, чтобы никто даже не смотрел в сторону проклятого измерения, откуда, как говорили, не возвращаются. Холодок пробежал по ее телу от этой мысли. Она бегло оглянулась, словно надеялась увидеть незакрывшийся проход. Сердце ее ускорило бег, гулким эхом отражаясь от стен сознания. Пути назад не было. Эль снова принялась внимательно осматриваться.

Интуиция предупреждала, что опасность повсюду. Природа в Нихиле буйствовала, как в диких джунглях, – здесь давно не ступала нога человека. От ровных мощеных улочек города остались лишь обрывки прямых дорожек, утопающих, как и все вокруг, в обсидианово-черных изломах разных форм и размеров. Они, словно рваные дыры в изношенной одежде, вели в устрашающую бездну и располагались абсолютно везде: на земле, среди деревьев, в самом дворце, и просто в воздухе. Они затягивали в себя все, что оказывалось слишком близко: листья, ветви и всякий мусор, поднесенные ветром к этим коварным расщелинам. Леора искусно лавировала меж них. Снова послышался раскат грома среди глухой тишины, в которой не было слышно даже насекомых и птиц.

– Что это за черные дыры? – спросила Эль у дедушки, когда любопытство взяло верх над первобытным ужасом.

– Знаешь историю гибели Веритациа́на? – уточнил Гитер.

Вены его окрасились в золотой цвет. С кончиков его пальцев слетели солнечные искры и превратились во множество укрепленных на мачтах фонарей, напоминающих круглые плафоны и освещающих путь. Эль с удивлением узнала проявление дара Люкс.

– Насколько я помню, измерение уничтожила последняя принцесса О’Дюссановского рода, принесшая в столицу, Алкме́лу, проклятие Раз-Рушительницы.

– Это так нынче в учебниках пишут? – усмехнулся дедушка, и гром будто раскатисто рассмеялся в ответ. – Веритациан уничтожило не какое-то мифическое проклятие Раз-Рушительницы. А сама Квентэра О’Дюссан – единственная дочь Селен О’Дюссан и внучка одного из величайших королей «Лис» О́рхия О’Дюссана.

– Но как это возможно? Ведь их родовой дар – чтение мыслей. А Ярен была из кровавых магов…

– Я тоже задался однажды этим вопросом. И выяснил из засекреченных источников, что Квентэра О’Дюссан появилась на свет мертворожденной. – Гитер медленно направился на капитанский мостик. – Однако королевская семья прибегла к помощи одного Туммата… Главной особенностью этой расы является то, что все их дети рождаются мертвыми, но в первые несколько часов после появления ребенка на свет один из родителей способен воскресить его, пожертвовав своей жизнью.

– Да, я читала об этом, – Эль последовала за дедушкой и, в надежде, что он оценит ее эрудированность, добавила: – А Валосильматы способны лечить любую болезнь или травму, полностью перенимая ее на себя.

– Похвальная любознательность, – улыбнулся Гитер и продолжил: – Так вот, сторонники королевской семьи заставили одного Туммата оживить наследницу О’Дюссановского рода. Однако сие действие для человеческого вида имеет последствия. Ребенок обретает дар Ноктурнуса – самой опасной и плохо изученной Дикой Магии, которая и по сей день именуется «проклятием».

Последние слова дедушки прозвучали под аккомпанемент грома, словно кто-то включал его по заказу. Услышав про Ноктурнус, Эль тут же подумала о Нейране. Она уже давно догадалась, что он имеет отношение к народу Туммат Вариот, однако то, насколько тесно он был связан с самой смертью, она осознала лишь сейчас.

Эльвия ощутила на лице крупные влажные капли. Она подняла голову и ужаснулась: облака окрасились в алый цвет и проливали светящийся рубиновыми огнями дождь. Казалось, где-то на небесах шло ожесточенное сражение, и во все стороны летели кровавые брызги.

– Только не вздумай пробовать эту воду, – строго сказал Гитер. – Говорят, «слезы веритацианцев» хранят множество Осколков неупокоенных душ и вызывают помутнение рассудка.

Эль рефлекторно покрепче сжала губы в то время, как Леора уступила Гитеру место за штурвалом.

– Ступайте переодеться. Идем на посадку.

Леора коротко кивнула и отправилась в каюту. Эльвия мельком глянула на дедушку и, убедившись, что распоряжение касалось их обеих, пошла вслед за его помощницей.

– На. – Только Эль вошла в каюту, Леора бросила в нее кипу скомканной одежды. – Смени шмотки. Здесь тебе не страна фей.

Эль успела поймать вещи, но уронила с плеч плед.

– Я тебя чем-то обидела?

– Нет, что ты, – Леора натянуто улыбнулась. – В любой момент может пойти снег. Задубеешь – сопли подтирать не буду.

– Окей, поняла тебя, – Эльвия постаралась мирно завершить разговор, хотя понимала, что вызывает у Леоры не самые добрые чувства, и решила быть с ней осторожней.

Пока Леора собирала со стола некоторые вещи и укладывала их в портфель Гитера, Эльвия уселась на своей койке и принялась разматывать плетения сандалей. Совершенно неожиданно она обнаружила золу и копоть на левой ноге и попыталась стряхнуть грязь, но ничего не вышло. А поскольку пыльцы Аливара у нее не было, она просто спрятала под одеждой след магического истощения. Быстро скинув с себя веремейское платье, Эль натянула свободную хлопковую рубаху молочного цвета с треугольным вырезом на шнуровке спереди и коричневые кожаные штаны. После чего нацепила сапоги до колена и плотно перетянула их горизонтальными ремнями-застежками. Спешно распустив волосы, она вытащила примятые радужные розы, аккуратно заплела две привычные косички и подошла к зеркалу. Яркий свет активированных жеодовых ламп теперь озарял всю каюту и позволил ей хорошенько себя разглядеть. Эльвия с озорством улыбнулась своему отражению – на нее смотрела настоящая пиратка. Воззвав к Темпурусу, она с наслаждением проследила, как по венам расползается жидкое пламя, будто потоки лавы по склону вулкана. Эль наконец почувствовала, что готова к бою.

Глава 12. Совет Белых Когтей

Резкий рывок дернул Телла́рию назад с такой силой, что она проскользила несколько шагов по каменному полу в легких кожаных туфельках. Она успела ухватиться за кроватную колонну, дыхание сбилось, талия отозвалась приступом боли, а в глазах белые оттенки спальни на мгновение превратились в ослепительную вспышку.

– Осторожнее, ты, бестолковая мантикора! – выпалила Теллария, метнув в служанку взгляд, полный неприязни.

Эсты́р, бывшая кормилица, а теперь низложенная до простой служанки, сероволосая, коротко стриженная, полноватая женщина лет шестидесяти, с некрасивой огромной бородавкой на щеке, стушевалась и покорно опустила глаза. Парочка черных грубых волосков торчали над ее верхней губой, раздражающе ярко выделяясь на лице.

– Простите, Ваше юное Гривейшество, – пролепетала она. – Я не хотела причинить вам неудобства.

– Отойди! – велела Теллария, брезгливо махнув рукой, – твои старые морщинистые руки уже не справляются! Кто так дергает?! Хочешь мне спину сломать? Ты, – принцесса обратилась ко второй, юной, служанке, также смотрящей в пол, – займись корсетом. И не смей так дергать! Я тебе не вольерная девка! А ты, Эсты́р, неси платье!

Служанки безропотно повиновались, принявшись со всем старанием исполнять распоряжения. Теллария подметила, что у молодой дрожали руки, когда она оттягивала шнурок, и почувствовала удовлетворение. Слуги должны знать свое место и бояться ее так же, как Ивессу, иначе послушания не добьешься.

Теллария едва заметно кивнула, критично разглядывая себя в высоком зеркале в бельвитовой раме. Легенда гласила, что оно принадлежало самой Леоне, первой Белой Львице Сунтлеона. Теллария с удивительным вдохновением и умиротворением подумала, что она – новое воплощение древней королевы. Ровная светлая кожа сияла здоровьем, пухлые губы были подчеркнуты пудровой помадой, не слишком яркой и не слишком сдержанной, чтобы прятать всю их прелесть, а белоснежные волосы ниспадали, словно платиновые ручейки. Говорили, что Леона славилась своей красотой на весь мир, а мудростью покоряла всех, с кем разговаривала. Смотря в отражение своих серебристых глаз, Теллария решила, что нисколько не уступает внешностью и разумом королеве прошлого.

А Ивесса, ее мать, – глупая старуха, которая, будто в отместку за свои неудачи, пытается испоганить ее жизнь и выдать замуж за какого-то несуразного шамадорского мальчишку. Кому вообще могла прийти эта бредовая идея поженить наследницу сунтлеоновского престола и сына стражей? Позорный мезальянс! И, если бы Ивесса Арстан была в своем уме, она бы никогда не допустила подобного. Что она вообще в нем нашла? Ни достатка, ни земель, ни титула, ни армии. В конце концов, он даже не хорош собой. Обычный, ничем не примечательный мальчишка. Таких миллионы. А она, Теллария Арстан, такая одна. И она еще покажет всему Двору, насколько обоснованы слухи о свержении ее матери с престола.

– Ваше юное Гривейшество, позвольте? – Эстыр с безграничным трепетом держала в руках серебряное произведение швейного искусства. Платье с узорами тысяч веточек из мелких бриллиантов блестело в закатном свете, пробивающемся в широко распахнутое окно, за которым тихо вздыхал ветер. Веточки казались невесомыми: они были вышиты на особой ткани, практически неразличимой на коже. От плеч почти до самого пола тянулся ворох тонких серебристых нитей, напоминающих львиную гриву. Длинные узкие рукава из того же незаметного глазу материала имитировали голые руки, украшенные приклеенными бриллиантами. И лишь белые перчатки являлись не данью моде, а раздражающей необходимостью следования протоколу. Пока старая служанка поправляла платье на Телларии, молодая, Ге́да, приглаживала изящные локоны принцессы до идеального блеска.

– Какая вы прекрасная! – неловко проронила Геда, на мгновение замерев подле принцессы и восхищенно уставившись на нее. – Честное слово, так не стыдно и замуж выходить!

Теллария одарила служанку снисходительным взглядом и промолчала. Что вольерная деревенщина может понимать в драгоценных камнях и тканях? Подобных нарядов у принцессы бельвитовая тьма, один лучше другого. На свадьбу же она планировала самое замысловатое, самое дорогое платье, которое видел Сунтлеон. Однако сегодня не ее свадьба. Сегодня ей предстоит куда более серьезное дело.

– Довольно! – холодно проронила Теллария, остановив назойливое мельтешение служанок. – Ге́да, сережки из ма́нумитского хрусталя. Эсты́р, духи. Те, веритациа́нские.

Эстыр бросила на Телларию недоумевающий взгляд. На секунду принцессе показалось, что та посмеет возразить, но нет, не стала. А если бы и посмела, Теллария сразу же пресекла бы такое поведение. «Ну, вот, – подтвердила она сама себе. – Значит, я все делаю правильно. Куда приведет мое правление, если мне станут перечить безродные слуги».

Пока она в последний раз оценивала свое отражение, служанка торопливо вернулась с подносом в руках. По центру возвышался изящный флакон с искусной резьбой по цветному стеклу. Откупорив его, Теллария смочила палец духами, благоухающими белой акацией и акалифой, дотронулась до кожи за ушами, ямочки между ключицами и ложбинки между грудями. Завидев подобный жест, Ивесса наверняка пришла бы в пра-ведный ужас, ведь до сих пор считала, что ее дочери впору носить детские платьица и играть в детские игры. Но этим вечером Теллария, наконец, докажет, что она взрослая, и проявит себя, как настоящий политический игрок.

Принцесса возвратилась из своих дум в мир настоящего и стремительно шагнула назад. Геда, держащая на подносе баснословно дорогие серьги, громко ойкнула, попыталась воспрепятствовать случившемуся, но сила гравитации сделала свое дело: хрустальные серьги, подаренные Верховным Алхимиком, превратились в осколки, напоминающие теперь дешевое стекло. Переливающаяся алхимическая иллюзия внутри хрусталя погасла, как только надломились соединяющие руны. Теллария влепила служанке пощечину с такой силой, что ее собственная ладонь поалела и неприятно запульсировала. Голова Геды дернулась в сторону.

– Криворукая идиотка! Выметайся! Отправляйся обратно в Вольер! Там тебе самое место!

По щекам Геды потекли слезы. Телларию это только еще больше взбесило.

– Будешь реветь, еще и выпороть прикажу! Вон! – закричала она. И с утихающим гневом проследила за тем, как зареванная девушка улепетывает из ее спальни, будто на нее натравили гончих Дар-Инспекции.

– Зря вы так, – пробормотала Эстыр.

– Тебя забыла спросить! Хочешь отправиться следом? Нет? То-то же. Вот и молчи. И убери здесь все до моего возвращения!

Эстыр поджала губы и тяжело вздохнула. Принцесса же, гордо вскинув подбородок, уверенной поступью вышла из опочивальни.

Внутренности разъедала досада о потере. Телларию больше волновала не цена, – хотя, конечно, пустить пыль в глаза стоимостью драгоценностей она любила, – а уникальность подслушивающих сережек. Можно вдоволь насладиться куриными пересудами и сплетнями послов и придворных дам, когда они откровенно разговаривают между собой, понятия не имея, что каждая крупица оброненных слов достигает ушей той, о ком говорят. Впрочем, Теллария этим и забавлялась, чувствуя себя на вершине мира, понимая, кто ей друг, а кто – нет. Удобно знать, через кого лучше пустить слухи, чтобы они наверняка распространились по замку, словно простуда в сезон бурь.

Размышляя об этом, Теллария бежала по коридорам Оска́ла, своего замка, устланного нежными серыми но́блесскими коврами. Белые с черными прожилками мраморные колонны и лестницы сплетались в единую вереницу декораций, в которых она чувствовала себя счастливой. Сегодня больше ничто не испоганит ей настроение!

Каблучки туфель отстукивали игривый мотив, разносящийся эхом и врывающийся в следующие комнаты за несколько секунд до ее появления. При виде стражников Теллария сдерживалась, высокомерно внимая почтительным поклонам и пожеланиям доброго вечера, после чего вновь уносилась сквозь старинные помещения, будто порыв сквозняка. Вот мимо нее проплыл интерьер спальни старого короля Гарре́я, деда Телларии, который погиб в Кричащей войне с банши. Дорого обставленные хоромы с шикарной кроватью, достойной Со-Здателя; старинной мебелью, белый цвет которой с каждым годом становился все более серым; инсандийскими цветастыми национальными масками и оружием; различными сувенирами, подаренными королю в знак почтения, и простым огромным камином, в котором можно было зажарить целого кабана. Возможно, именно эти покои Теллария выберет, когда станет королевой.

Она проскочила внутрь следующей комнаты сквозь приоткрытые двери. На некоторое время даже эхо застыло, словно выдерживая почтительную тишину.

Здесь царил полумрак. Зашторенные окна пропускали несколько лучиков закатного оранжевого света, который дробился на белом полу лужицами расплесканного огня.

Теллария остановилась в центре спальни бывшего кронпринца, своего брата, которого она знать никогда не знала – он умер за год до ее рождения. Покои были обставлены столь скромно, что с трудом можно было догадаться, чьи они. Теллария не раз слышала, что ее брат вовсе не был рад своему положению и часто высказывал мысли об отречении от престола. Судьба вняла его желаниям. По-своему.

Теллария подошла к камину, над которым возвышался портрет-паутинка Ко́рвуса Арстана. Статный юноша с аристократическими чертами лица, острыми скулами, волевым подбородком, роскошными, даже по меркам женщин, платиновыми волосами до лопаток и серебристыми глазами. Пробивающаяся серая щетина делала его на портрете взрослее, чем он был в действительности накануне гибели.

Арстановскую породу видно издалека, но ничто не убивает ее так, как безалаберное отношение к одежде. Теллария, наморщив нос, критично разглядывала простецкую рубаху брата. «Ну кто с венцом ходит в одежде слуг?» – в негодовании задумалась она, но, в итоге, лишь пожала плечами. Возможно, мать и носится со всеми пожитками почившего сына, как с драгоценным сверговским кладом, и до сих пор считает его лучшим претендентом на корону за всю историю Сунтлеона, но она-то, Теллария, знает правду.

Решительно отвернувшись от портрета и словив напоследок укоризненный взгляд погибшего брата, принцесса осмотрела покои. Ей не пришлось долго искать. Торопливо подобрав подол платья, Теллария в несколько шагов преодолела расстояние, отделяющее ее от пьедестала, на котором покоился бельвитовый венец Корвуса с металлическими львиными когтями. Не королевская корона, но что поделать. Всему свое время. Теллария подхватила его и оглянулась, прощаясь, на портрет в последний раз. С этого ракурса было заметно золотистое напыление паутинки, и Корвус казался настоящим Валосильма́том, спустившимся с Мере́са на Нееру.

«Прости, Корвус, но пришла новая эра. Я докажу нашей матери, что я ничуть не хуже тебя».

Зажав под мышкой венец, принцесса выскочила вон.

Она направилась в Зал Прайда, где по центру возвышался львиный трон, а перед ним – круглый стол, за которым восседал Совет Белых Когтей. Именно там вечером должно было пройти важное мероприятие. И пока Теллария преодолевала оставшийся путь, несколько раз натыкалась на сплетничающих стражей. Многие тут же замолкали, выпрямлялись по струнке и здоровались поклоном с наследницей, как подобает по протоколу королевского Двора. Однако вскоре Телларию уже распирало от любопытства, поэтому она встала на цыпочки и как можно тише приблизилась к новому посту стражи мелкими шажками. Венец больно колол ее нежную кожу, словно наказывая за подслушивание.

– …байки и враки! Я самолично его видел, не похож он ни на какого демона! – пробурчал один из стражей низким басом. – Но суров, что твой Вер-Шитель, дар даю!

– А я слышал, что он вырубил десятерых, прежде чем его обездвижили! – второй голос явно принадлежал кому-то помладше: писклявый и как будто не до конца сформировавшийся.

– Не неси чушь, Э́рдес, – встрял третий. – Весь замок в курсе, что он сам сдался! Кто бы его поймал, если ему столько лет удавалось прятаться?

– Сам не неси чушь! – возмутился Эрдес. – Зря, что ли, Ивесса притащила эту свою алхимическую дребедень? Кому ж еще Клагорат такую штукенцию подарил бы, как не ей? И это, чтобы отыскать…

– Последи за языком! – вступился первый. – Будешь трепать им на всех поворотах, отсекут тебе его с превеликим удовольствием. Ты же знаешь, что такого болтать нельзя! Ее Гривейшество счастлива замужем за рэвом Караита́ном.

– И кто в это верит, Брэ́рдом? Хоть одного мне покажи, – прыснул Эрдес. – Наша королева всех детей, говорят, имеет от разных…

– Раз-Рушительница тебе в печень! – оборвал его Брэрдом. – Не усидеть тебе на королевской службе с такими речами!

Наступила минутная тишина, и Теллария уже с досадой решила, что разговор окончен. Но не успела сделать и шага, как Брэрдом вновь задумчиво заговорил:

– Боюсь, ни к чему хорошему это не приведет. Лисий ублюдок так руки и потирает, как бы вовремя подхватить настроения, витающие среди простого люда в Вольере. Да и в Логове есть немало изменников…

– Я уже запарился в этих перчатках, – поддакнул третий страж. – Хоть спать не заставляют в них, и на том спасибо. Не удивлюсь, если скоро и это прикажут. Как будто Дорсан не при прикосновении мысли читает, а видит тебя насквозь вместе с твоими гнусными фантазиями.

– Ты же знаешь, Итка́р, что говорят про Дорсана… он – ближайший потомок Орхия по прямой линии. Я слышал, была еще девица, но у нее не нашлось родовой нити, и она не смогла доказать родство. Так что, помяните мое слово, Дорсан вполне может развить свой дар так же сильно, как Орхий Бурый Лис. И тогда никакие перчатки нас не спасут. Как бы службу не пришлось менять!

Теллария не выдержала. Она резко вынырнула из своего укрытия, мгновенно обратив троих стражей в суеверный ужас. Они ринулись на свои места, точно мыши от кота, лязгая доспехами и оружием. Затем застыли, будто металлические статуи, бледные, словно увидали саму Вопящую Смерть, сразившую криком короля Гаррея.

– Еще раз увижу, как вы здесь языками чешете, лишитесь головы! – рявкнула Теллария, одарив троих взрослых мужчин гневным взглядом.

Они же старательно и увлеченно изучали потолок. Фыркнув, принцесса величественной походкой вышла в парадный холл перед Залом Прайда. Здесь уже собралась целая толпа. Совет Белых Когтей в полном составе, за исключением Нарины Опирум, директрисы этой ненавистной школы магов, в которой учился названный матерью жених, личные стражи советников, придворные и маг-мемориал, обладающий феноменальной памятью, который запоминал каждый сбор Совета и его решения. Кроме них, в помещении околачивались слуги с подносами, заставленными легкими угощениями и луизирскими винами. И, наконец, в самом дальнем углу Теллария заметила того, кого практически все лизоблюды Ивессы Арстан формально презирали, а на деле – частенько ему симпатизировали.

Томе́о Дорса́н.

Единственный, кто выделялся из металлического озера одежд сунтлеоновцев своим идеально сидящим костюмом, скроенным по алхимической моде. Хвойного цвета глаза смотрели с легким надменным прищуром, а бритвенно-острые стрелки на брюках разрезали на лету заговоры и льстивые комплименты, которыми его одаривали с лживыми улыбками на устах. Светло-рыжие волосы до плеч были убраны в аккуратный низкий хвост, завязанный атласной лентой; козлиная бородка и усы добавляли ему интригующего шарма. Он весь был создан, казалось, из весенней зелени и осенней бронзы.

Встретившись с ним взглядом и удостоившись легкой улыбки, Теллария обмерла изнутри и поспешила смущенно отвести глаза. Буквально тут же ей в руку вцепилась боль.

– Если твоя мать увидит этот наряд, она перед всем Двором отправит тебя переодеваться, – произнес холодный голос.

Телла вскинула голову и посмотрела на дядю Де́ймона Терзие́са. Вообще-то, дядей он был для Ивессы, но так как именно ему королева поручила воспитание родной дочери, Теллария называла его так же.

Пожилой поджарый аристократ, чью осанку не смогли согнуть даже годы. Бледная кожа со старческими пигментными пятнами провисала по контуру челюсти. Деймон продолжал носить длинные волосы, которые зачесывал назад, несмотря на облысение. Они, некогда серые, поседели до по-королевски белого цвета, а голубые глаза стали блеклыми и почти бесцветными. Внешность Деймона нельзя было назвать выразительной, но он выделялся своей статью и манерами. Именно от него Теллария когда-то узнала, что прежде всего остального следует позаботиться о своем внешнем виде, а теперь он же ее и отчитывает.

Принцесса фыркнула, вырвав локоть из руки Деймона.

– Значит, она сама же устроит скандал. А мы оба знаем, что прилюдно она этого делать не любит. Так что прекрати, дядя. Я уже не ребенок.

Деймон слегка склонил голову набок, окинул Телларию надменным взглядом мудрых глаз и с высоты прожитых лет произнес:

– Тебе так кажется. Какой же ты еще ребенок, свет Со-Здателя Милостивого! Только маленькие дети твердят, что они более не дети. Хочешь быть взрослой, так и веди себя соответственно, Телла! Прекрати капризничать и помоги матери. Это все будет непросто, но нашей семье необходимо выдержать подобный позор с гордо поднятой головой, дабы ни одна плешивая лиса не посмела даже пискнуть в нашу сторону. Ты понимаешь меня?

Теллария быстро кивнула, чтобы отделаться от назойливого старика. В глубине души она любила его, даже больше, чем мать, которой вечно было не до нее. Для Ивессы существовала лишь наследница, лицо будущего Сунтлеона, но никак не родная, любимая дочь, которой нужна нежность и поддержка. А вот дядя… Он тоже походил на бельви́т, но все-таки иногда его выдержка таяла, и он мог даже обнять Телларию. Возмутившись наивным мыслям, принцесса одернула себя. Какое теперь значение имеет прошлое? Она стоит на заре новой главы своей жизни.

Будто в подтверждение раздался звук, оповещающий о начале заседания Совета. Королева была готова принять всех в Зале Прайда.

Десятки ног зашаркали и заволочились по истертым коврам, поток людей вливался в двери, точно река в узкое горлышко бутылки. Теллария поспешила внутрь, перекидываясь по дороге с придворными вежливыми улыбками и пожеланиями. До сумерек оставалось еще около получаса, но Зал Прайда уже сиял огнями. Тщательно пригнанные камни стен, пола и потолка были расписаны сценами баталий и важных событий для Сунтлеона. Кое-где художники оставили белоснежные прогалины – там предполагалось изобразить деяния будущего.

Теллария воскресила в памяти слова дяди Деймона, который не раз останавливался рядом с изображениями королей прошлого и задумчиво повторял: «Придет время, и ты, Телла, сядешь на место своей матери. Помни, что старая история пишется чернилами, а новая – кровью. Даже на такие меры необходимо идти, чтобы сохранить то, что тебе вверено». И она запомнила.

Огни жеодовых люстр мягко отражались в серебряных элементах одеяний и интерьера, придавая залу и придворным схожесть с распахнутой ракушкой, где хранились десятки мелких жемчужин. Этот же свет зажигал бриллианты на платье Телларии, приковывая к ней всеобщее внимание. Ледяное лицо восседающей на троне Ивессы исказилось морщинкой между бровей. Теллария едва заставила себя погасить улыбку, ведь она ждала от матери именно такой реакции.

Восходящее солнце не затмить никакими лампами. Все шло по плану.

Люди набились в Зал подобно муравьям в муравейнике, и вскоре стало душно, от спертого воздуха из-за десятков смешавшихся духов начинало мутить, отчего слугам пришлось открывать окна. Замок притулился на плече горы, так что вечерний ветер снаружи выл почти по-волчьи и вносил в Зал приятный освежающий воздух.

Дождавшись, пока стихнет раздражающий звук двигающихся стульев и смолкнут пересуды, королева еще больше выпрямилась, положила руки на подлокотники трона и проронила:

– Введите пленника.

Теллария, стоявшая у подножия трона выше, чем остальные приближенные, но ниже дяди, с нетерпением попереминалась с ноги на ногу и услышала мерный топот. Толпа расступалась перед ним, некоторые придворные шарахались в стороны, будто преступление против короны могло передаться через взгляд или прикосновение. Пленник отчеканивал каждый шаг, держа перед собой руки в наручах-блокираторах, антимагических перчатках и самых настоящих железных кандалах.

Юноша с могучей грудью, бесстрастным лицом, будто вылепленным из камня, недобрыми глазами под тяжелым лбом, походившими на бездонные синие колодцы, шел, не оборачиваясь и не ловя взгляды придворных. Впадины под скулами и волевую челюсть покрывала короткая щетина, подчеркивающая изможденный вид. Зубы были крепко сцеплены. Теллария внимательно вглядывалась в ауру пленника, пытаясь понять, почему свет рядом с ним искажался и практически поглощался его чернотой. Никогда она не видела подобного. И вряд ли увидит еще, ведь, насколько она знала, проклятие Ноктурнуса – явление не столь частое. Далеко не каждый может позволить себе связаться с Тумматами. Да и не каждый сможет перебороть страх навлечь на себя кару Вер-Шителя, ведь священные писания Со-Здателя запрещают воскрешать мертвых. Из размышлений Телларию вырвала ледяная интонация матери:

– Склонись перед своей королевой, – Ивесса Арстан испепеляла пленника взглядом, и от принцессы не укрылось, как сильно она сжимает подлокотники.

Теллария заметила в его синих глазах потемневшее дно, будто ил в речной воде. Заденешь одним движением, и он взовьется бурным рассыпчатым вихрем и взбаламутит воды. Пленник мог повиноваться, склонить ради приличия голову, но он расправил плечи, гордо вздернул подбородок и бесстрашно посмотрел в глаза королеве.

Стражи молниеносно оказались рядом и ударили его под колени. Пленник рухнул посреди Зала Прайда. Гнев исказил его лицо, на шее вздулась вена. Теллария забеспокоилась и сжала кулаки, чтобы взять эмоции под контроль.

Пленник тяжело вздохнул, сначала поднял с колена одну ногу, а затем, перенеся на нее весь вес, встал с таким достоинством, словно и не падал вовсе. Он вновь посмотрел на королеву, еще более пристально и вызывающе. Ивесса резко сорвалась с трона и в ярости прорычала:

– Я твоя королева, наглый ты щенок, и ты обязан мне повиноваться!

– Может быть, мне еще обувь твою поцеловать? – с насмешкой спросил он.

Ивесса Арстан пришла в бешенство. Она, словно фурия, метнулась к нему, белоснежные волосы взлетели, на секунду превратив ее в разъяренного призрака. Тени от зубцов на короне легли на бледное лицо, подобно черным хищным зубам, добавив ей воинственности.

– Замолчи! Еще хоть слово, и я отправлю тебя в Нихиль!

– Как прикажешь, мама, – язвительно усмехнулся пленник, и его голос наполнил все пространство тронного зала. – Или мне называть тебя исключительно Ваше Гривейшество?

Придворные и Совет Белых Когтей молчали. Теллария же поджала губы, разглядывая брата. Что ни говори, но, не обладая типичной внешностью Арстанов, он более, чем остальные дети Ивессы, перенял доминантную черту их рода – гордыню. И пока королева исходила тысячью оттенками негодования, пытаясь совладать со злостью, к пленнику торопливо спустился Деймон. Он до этого топтался возле трона, точно гусь, которому не терпится взлететь, но теперь, завидев перспективы развития событий, быстро принялся предотвращать катастрофу. Приблизившись, дядя сложил перед собой пальцы домиком и, на мгновение почтительно склонив голову перед пленником, заговорил:

– Рэв Лео́н Ко́нберг Нейра́н Арста́н, ваша мать – королева, и вы обязаны соблюдать протокол. Поклонитесь, как следует принцу крови.

Леон перевел снисходительный взгляд на Деймона, сохраняя в себе заряд затаенной опасности. Пожилой советник был гораздо ниже него, но попытался выпрямиться и едва не поднялся на носочки, чтобы нивелировать эту разницу. Вместо этого показался Телларии раздувающимся от страха котом, дыбящим шерсть.

– Я больше не принц крови, – раздраженно сказал Леон. – Ты был там, Деймон, когда меня лишили титула и изгнали. Не делай пра-ведный вид. Тебе и принадлежала эта идея.

Советник коротко кивнул и, оглянувшись на Ивессу, опустившуюся на львиный трон, парировал:

– Именем королевы вам даровали против воли народа помилование взамен на изгнание. Вы обязаны ей до конца своих дней за то, что остались живы после убийства кронпринца Корвуса.

– Так, возможно, я обязан ей еще и собственным проклятием? И за это тоже стоит сказать спасибо? – Лео́н поднял руки, зазвенев кандалами, чтобы мать их хорошо разглядела. – Ты заставила какого-то Туммата меня воскресить, а потом, когда я не смог справиться с проклятием, на которое ты сама меня и обрекла, я был изгнан и заточен с толпой конвоя! А сейчас? Будешь держать взаперти, как бешеную псину?

– Следи за словами, иначе лишишься языка! – рявкнула Ивесса.

Однако всего на миг в ее взгляде мелькнула слабость. Возможно, это была тень раскаяния или чувства вины, но оставалось только гадать, что именно испытывала Ивесса Арстан за своей маской королевы. В Зале воцарилась мертвая тишина, нарушаемая лишь завыванием ветра да тихим сопением придворных. Теллария неловко почесала кончик носа, прижала вторую руку плотнее к телу, чтобы не дать венцу выскользнуть, и оглядела присутствующих.

Томео с готовностью бойца перехватил ее взгляд, словно тот был пущенным в него кинжалом, и интригующе усмехнулся. Теллария прикрыла рукой улыбку, словно зевок. Наверняка со стороны разборки королевской семьи казались лишь ярким, шокирующим зрелищем, забавным спектаклем, полным скандальной атмосферы. Некоторые сплетницы и сплетники при Дворе все бы отдали за личное присутствие на таком мероприятии.

Позади принцессы королева постучала ногтями по трону.

– Добропочтенные рэвы и рэвии, – обратилась она к Совету, несмотря на то, что буквально дырявила взглядом пленника, – я собрала вас для помощи в решении затруднительного вопроса.

Совет Белых Когтей зашевелился, словно потревоженный гадюшник. Эрнест Гадырс, сешай, Верховный боевой маг, и Охранный Коготь, что-то пробормотал себе под нос, взволнованно отдуваясь и сконфуженно шевеля отросшими благородными усами. Сенталь Рыван, Титульный Коготь, стушевался и забарабанил пальцами по столу, точно отбивая погребальный марш. Аде́ль Эне́а, Денежный Коготь, и дряхлый Долгри́м Зергу́, Оружейный Коготь, обменялись обескураженными взглядами и тоже промолчали. Те́нра фон Гра́йт, Судебный Коготь, и Янтэ́р Фейо́ри, Законный Коготь, уткнулись в принесенные с собой листы. Гары́р Кара́тта, Корабельный Коготь, печально ссутулился и грыз перо, а Тарг Дэсо́н, Созидательный Коготь, тихо перелистывал писания Со-Здателя, словно пытался взять их измором и найти там ответ на вопрос Ивессы.

Молчание затягивалось. Королева раздражалась все больше. Теллария подумала, что благочестивые и высокородные рэвы и рэвии будут испытывать истончившееся за последнее время терпение Ивессы, что определенно вызовет всплеск ее ярости. Однако подобную особенность за своей племянницей знавал и Глава Совета, Деймон Терзиес. Он оставил Леона в окружении стражников.

– Рэвы и рэвии, Ее Гривейшество обратилась к нам за мудростью. Так не откажем же мы королеве в такой трудный час, когда более всего она нуждается в нашем надежном плече.

Все еще неопределенный ропот пробежал по сидящим за столом членам Совета, к которым были прикованы взгляды всех присутствующих. И, наконец, напряженное ожидание вознаградилось жестким и низким голосом Аде́ль Эне́и. Склочная и скупая женщина с серыми волосами казалась слегка мужеподобной и непривлекательной. Щербинка между передними зубами всегда являла для Телларии загадку: насколько трудно рэве Энеа откусывать еду. Этот назойливый вопрос вертелся в голове принцессы, пока Денежный Коготь говорила:

– Ваша Львиность, со всем уважением, но все мы знаем, что о нем говорят в народе. Черный вороненок, бастард, несущий величайший грех. Вер-Шитель наказал его проклятием, и он обязан был быть казнен за убийство кронпринца Корвуса. Если вы хотите вызвать гнев ваших подданных, даруйте ему королевское прощение. И это прежде всего скажется на налогах. Их придется выдирать силой.

Слова Адель разожгли темный пламень возмущения в зрачках Леона и огонь несогласия в глазах Та́рга Дэсо́на. Теллария видела, как худощавый набожный старик подобрался, словно древний медведь, собирающийся подняться на задние лапы. Непрезентабельное фиолетовое родимое пятно, бесформенная клякса, под левым глазом придавало его лицу особую одержимость. Сжав тощими сухими руками писания Со-Здателя, он резко возразил:

– Пра-Ведная благословляла нас, людей, на прощение. «Всякий, кто исполнится раскаяния за свершенные худые деяния, должен быть прощен в сердцах других, ибо таковая воля Пра-Ведной. Те ли, кто отвернется от острой нужды другого быть прощенным, будут покараны Вер-Шителем». Рэв Арстан не выказывает, к моему прискорбию, ожидаемого уважения своей матери, но формальное наказание за смерть кронпринца уже понес. И, насколько я знаю, понес его с достоинством принца крови. Раскаялся и сдался стражам добровольно.

Адель цепко следила за оппонентом и пару раз едва сдерживалась, чтобы его не перебить.

– Тарг, ты будешь отчитываться перед королевой за перебои со сбором налогов? Или твое со-зидательное слово снабдит простых людей всепрощением и предотвратит гражданскую войну? Корвуса любили. Многие спустя десяток лет помнят о его справедливом характере и достойных поступках. О том, как он вхож был в людские сердца и их дома. Он был Белым Львом, надеждой этого измерения. Будущим королем, который сумел бы укрепить наши позиции. И, наконец, прекратить эти открытые противостояния с Лесным Королевством, женившись на наследнице Матушки Летты. Или, в конце концов, взяв в жены любую другую достойную сунтлеоновку. А этот вороненок убил наше светлое будущее.

Несколько человек воодушевленно закивали, в том числе Оружейный Коготь Долгри́м Зергу́, дряхлый мужчина с длинной тончайшей бородой до пупа. Россыпь серых родинок на открытых участках его тела иногда играла с воображением плохую шутку: казалось, что он – плод любви человека и пятнистой кошки. В прошлом – кузнец с ловкими сильными ладонями, сейчас он выглядел немощно и жалко, особенно из-за тремора рук. Сидящий рядом с ним Сента́ль Рыва́н, Титульный Коготь, молчаливое согласие вскоре подтвердил собственным выступлением:

– Я считаю, что Ее Гривейшеству следует избегать ударов по репутации. Рэва Энеа права, Корвус являлся маяком в непростые для королевства времена. Слава Со-Здателю, у нас вместо него есть кронпринцесса Теллария, обещанная в жены этому шамадорскому мальчику. Возблагодарим же Творца за благосклонность в решении наших затруднений.

Услышав речь рэва Рыва́на, Теллария ощутила, как у нее перехватило дыхание, а когти венца нестерпимо впились в нежную кожу. Всего на долю секунды, но это поколебало ее внутреннюю стойкость, пробудив старые страхи.

Теллария с младенчества знала, что она рождена быть заменой Корвуса, тенью его величия. И это больно ранило ее в детстве, заставляло искать одобрения и любви матери. Любви, которая однажды чудом появилась, словно драгоценный леон, блеснувший в болотных реках и попавший в руки бедняку. В десять лет принцесса заболела магической лихорадкой. Столь серьезной, что лучшие врачи прочили ей несколько недель жизни. И среди бесконечных дней, соединенных в вяжущем вареве бреда, и влажных, тошнотворно сладких запахах хвори, ей помнился тонкий аромат лимонного утешиина и мягкие теплые ладони матери на лбу. Но потом пришло выздоровление, а с ним… сильное ослабление магии и очередные упреки: «Дар у Корвуса был сильнее», «Корвус так не делал», «Корвус так не думал», «Корвус так себя не вел», «Корвус учился прилежнее тебя». Столько этих «Корвус, Корвус, Корвус». Его имя висело над Телларией недосягаемой вершиной, к которой она, сколь ни старалась, приблизиться не могла. Она, словно Диме́й из легенды о дочери Океана, вновь и вновь поднималась на вершину Лазурной горы, а оказывалась у подножия, барахтаясь в Проклятых водах. Мать же всячески подчеркивала неспособность Телларии достичь первенства в соревновании с мертвым принцем. Все, что Теллария делала хорошо, принималось, как должное. Еще бы, Корвус иначе не поступил бы. Долгие годы принцесса пыталась выторговать толику материнской теплоты, и в какой-то момент поняла, что все без толку. Любые ее старания никем не замечаются. Объявление о помолвке стало последней каплей.

«Что же, мама, надеюсь, теперь ты будешь довольна, когда узнаешь, что я сделала. Я совершила то, что никогда бы не смогла ни ты, ни твой Корвус, – мысленно подстегнула себя Теллария и добавила еще решительнее: – Нужно немного подождать. Поймать правильный момент».

Совет Белых Когтей тем временем склонялся к отправке Лео́на Арстана в тюремное измерение либо в качестве узника, либо в качестве ссыльного рабочего под начало До́рена Волье́. Споры перекрывались спорами, как карты в ожесточенной игре на жеоды, советники ругались и перебивали друг друга, не желая слушать чужие доводы. Теллария понимала, что все движется к очередному испытанию в жизни брата. В этот раз в один конец. Из Гобаса не возвращаются прощенными. Впрочем, Теллария подумала, что все к лучшему. Если бы Леона простили, он бы в любом случае когда-то вернулся ко Двору. Королевскую кровь не разбавит вода. И угроза правлению будет преследовать Телларию по пятам до его смерти. А чего ей до зубной боли не хотелось, так это проливать кровь родного брата.

Все больше Белых Когтей высказывались за ссылку. Как вдруг что-то в этой схеме надломилось. Те́нра фон Гра́йт [25], молодой мужчина, красавец по сунтлеоновским меркам, невысокий, широкоплечий, с серыми волосами до лопаток, отливающими свинцовым лоском, и голубыми крупными глазами, смотрящими с вызовом на мужчин и смелой дерзостью на женщин. Первый сын первого сына, наследник семейства фон Грайт, количество детей которого уступало только их финансовому состоянию. Те́нра пришел в Совет на смену отцу, занимавшему должность Судебного Когтя без малого шестьдесят девять лет, и мгновенно подкупил своей харизмой большинство членов Совета. С самого первого заседания, в котором он принимал участие, наследник империи судей отбил все претензии к себе с точностью величайшего стрелка. Начиная с его юного для Совета возраста – тридцать лет, заканчивая сомнениями в его компетенции.

– Уважаемые рэвы и рэвии, – проронил негромко Тенра, вальяжно опершись локтем на подлокотник и уткнувшись подбородком в кулак. Левая бровь, рассеченная затянувшимся шрамом, вздернулась вверх и придала ему надменной уверенности в себе. Голоса других Когтей смолкли, к нему обратились выжидающие взгляды. – Смею вам напомнить, что мы не Совет Склочников и Сплетников, коих носит непоколебимая твердь Нееры, но доверенные лица королевы. И речь наша идет о ее сыне. Рэва Энеа, я покорнейше прошу вас более не употреблять по отношению к принцу гнусные прозвища, данные ему в народе. То, что рэв Арстан внешне отличается от нас, ни в коем разе не делает его виноватым в этом. В нем течет королевская кровь. И мы обязаны это уважать.

– Он не принц боле, – парировала Адель, сощурив в раздражении глаза, отчего «гусиные лапки» у внешних уголков углубились и сделали ее похожей на треснувшую тыкву в праздник урожая.

– Сие правда, – тут же поддакнул Янтэ́р Фейо́ри, Законный Коготь. – Лишен титула, наследства, а будущие потомки его отсечены от правящей династии. Все мы помним. Я собственноручно создал такой Королевский Приказ.

Рэва Фейори, нервного мужчину, излишне жестикулирующего, Теллария терпеть не могла. Он постоянно высказывал ей замечания с елейной улыбкой на узких жирных губах, словно эта лживая пародия на эмоцию могла смягчить его придирки. Однако именно сейчас она вдруг нестерпимо прониклась к нему духом согласия.

– Все верно, – не дрогнул Тенра, слегка качнув головой, и едва сдержал зевок. – Однако Королевский Приказ не прополоскал кровь рэва Арстана и не лишил его родства с королевой. Это к теме об уважении, рэвы и рэвии. Если говорить о втором вопросе, самом главном, обращенном нам королевой, мы обязаны принять во внимание тот факт, что юноша безропотно принял причитающееся ему наказание. Его безрассудное, по мнению Совета, поведение на Ратных Столкновениях ничуть не нарушило условий изгнания.

Молодой судья замолчал, поразмыслил над чем-то и встал, отодвинув со скрипом стул.

– Ваше Гривейшество, прошу простить мою дерзость, но вы просили советов. Я, как доверенный Белый Судебный Коготь, не могу не указать на одну вещь: рэв Арстан совершил преступление, будучи малолетним ребенком, – заметив во взгляде Ивессы снисходительность, Тенра продолжил: – И все-таки он понес выбранное Советом наказание по всей строгости Закона. Будет великой несправедливостью дважды наказывать человека за одно и то же преступление. Я считаю, что данную норму права следует принять незамедлительно. И, если на то будет ваша воля, я готов подготовить необходимые документы совместно с рэвом Фейори.

Ивесса молчала. Замолчал и Тенра. Не проронили ни слова присутствующие в Зале. Телла тоже ожидала вердикта матери, а сердце ее неслось вскачь, больно ударяясь о ребра. От лица всего Совета Тенра предлагал простить Леона. Он! Мальчишка по сравнению с остальными мудрыми Когтями. Но ни один из них не высказал ни буквы против, хотя не далее как пять минут назад большинство склонялось к другому решению. Что за несправедливость?! Идеальный исход буквально утекал из рук, словно вода. Сколько ни хватай пальцами, она все равно утечет из любой, даже самой сильной, хватки. И чем сильнее сжимаешь, тем быстрее выскользнет.

«Вер-Шитель вам на головы! Что же вы делаете?! Зачем?!» – недоуменно думала Теллария, следя за воображаемой бельвитовой маской королевы на лице матери. Где-то в глубине ее серебристых глаз мелькнула отчужденность, несогласие, и Теллария обрела надежду – королева понимала, что ее подданные восстанут после предложенного исхода. И, конечно же, она, как всякий разумный монарх, пойдет на поводу у желания большинства. Отрицательный ответ уже зарождался во взгляде Ивессы, как вдруг раздался голос, из-за которого недоумение Телларии превратилось в немой крик.

– Так это что выходит? Это то, ради чего ваша династия растоптала наш род? Все ради того, чтобы черный вороненок, бастард, был прощен за убийство вашей благоразумной королевой? Убейте его уже, наконец! И восстановите справедливость!

Принцесса почувствовала себя обесчещенной и обобранной, как комната после погрома. Ее ошпаренный взгляд метнулся к сказавшему эти резкие слова, призвавшие грозу средь бела дня. Томео Дорсан, воинственно выправившись, выступил вперед и с вызовом посмотрел на королеву. Теллария ощутила, как слабеют колени, а по спине галопом мчится целая конница мурашек. Ей до дурноты стало душно в этом тесном платье. В одно мгновение все просто пошло вкось. Ужас расползался кровавым цветком в ее сознании.

Теллария боязливо повернулась к матери. И интуитивно почувствовала, что маска безразличия и непредвзятости королевы треснула пополам. Каким бы паршивым вороненком Леон ни был, в нем все равно текла львиная кровь. А проливать ее имеет право только другой лев. Никак не лисы. И уж тем более львы не терпят, когда на них лают шавки. Томео совершил две эти ошибки разом.

– Рэв Дорсан, – произнесла Ивесса тоном, который заставлял нутро сильнейших из мужчин трепетать, – я долго терпела ваши выходки. Но предложение убить моего сына – ваша величайшая ошибка. Вы преступили все дозволенные рамки. И я прикажу казнить вас за измену.

Слова королевы рухнули, словно камень, пущенный из катапульты. Одним сильным ударом он обрушился в ряды придворных, заставив шарахнуться всех подальше от Дорсана, как недавно от пленника. Ничто так не колеблет решимость, как обвинение в измене. Томео невольно побелел, его взгляд забегал по союзникам, которые отпрянули не столь далеко, как остальные. Это придало ему сил.

– Вы не имеете права меня казнить, – сказал он громко, но в интонации Теллария все равно услышала неуверенность. – Вы прекрасно знаете, что будет с вами, если я умру. Половина ваших людей тут же отправят вас следом. Я – наследник великого рода О’Дюссанов, что подтверждает моя родовая нить. Я не ваш подданный. Я такой же король, как и вы.

– Ты – скомороший король, глупый мальчишка, – поднявшись с трона, отчеканила Ивесса. Ее глаза полыхнули яростью львицы, защищающей потомство. – Король без королевства, которого я по своей воле пригрела рядом с собой. И, угрожая моему сыну, ты сам подписал себе смертный приговор.

Теллария сжалась, словно черепаха в свой панцирь. Однако последовать животному инстинкту бежать или спрятаться в ее ситуации было абсолютно невозможно. И она сделала единственное, что оставалось. Набрав в легкие побольше воздуха и ощутив, как голову волнует страх и адреналин, она выпалила:

– Ты не можешь казнить его, мама. Он – мой законный муж в глазах всех ликов Со-Здателя.

– Что ты сказала?

Убийственный взгляд королевы переметнулся с Томео на дочь. Ивесса так резко повернула голову, что величественный воротник ее платья колыхнулся, словно грозная тень горогона. Довольно долго было слышно только врывающийся в Зал ветер. За окнами редкие листья, напоминающие крылья, высочайших драконьих сосен метались, точно потревоженные души предков, которые прорвались из тонкого мира в Ардга́р, столицу Сунтлеона.

Теллария нутром чувствовала, что путь, на который она ступила, сделался у́же и круче. И это вызвало у нее короткий паралич силы воли. Ей не выстоять против матери. Как это сделать, если Теллария не смогла даже приблизиться к умениям Корвуса. В воображении мертвый принц улыбнулся сестре жуткой алой улыбкой. И надлом, случившийся с ней из-за вечного сравнивания с братом, вновь раскрылся, точно старая рана. Она ощутила, как ее потряхивает от озноба, а сердце летит в пропасть. Обжегшись о немигающий взгляд Ивессы, Теллария заставила себя выдавить слова, огнем пылающие на языке:

– Я сказала, что ты не имеешь права его казнить. Он – мой муж.

– Что за вздор! – Ивесса искренне приняла ее слова за по-детски глупую шутку. – Тебе четырнадцать. Ни один са́нгрумин не стал бы вас венчать. Тем более, без моего ведома.

– Мы совершили обряд А́мра.

Теллария увидела, как в глазах Ивессы рушится Великая Львиная Грива. Эта короткая фраза и реакция матери заставили Телларию приободриться. Теперь-то мать поймет, что не сможет использовать ее, как марионетку в своих гнусных планах, и уж точно не для мезальянса с каким-то сыном стражей. Обряд А́мра не разорвать, покуда у пары, заключившей его, не появится ребенок. Ну а после… после это будет бессмысленно. Никакой брак нельзя сравнить с магическим – он заключается не между людьми, а между родами и их магическими источниками. Во время таинства происходит магическое связывание и родовое переплетение посредством нитей мужчины и женщины, воплощениями всей истории их домов. Родовые нити напоминали драгоценные жилы, в которых текла сила каждого предка. Они выступали доказательством знатности и древности семьи.

В воспоминаниях Телларии всплыл день, когда она, сославшись на слабое здоровье, ускользнула из замка вместе со своей фрейлиной. Об их отношениях с Томео знали немногие из его самых доверенных лиц и одна девчушка со стороны Телларии. Поэтому, когда принцесса узнала о своей помолвке с другим, они больше не смели терять время. И совершили единственное, что могло спасти ее от участи быть пешкой на шахматном поле своей королевы. Нанятый Томео портной, специализировавшийся на нарядах из магии родовых нитей, создал два великолепных одеяния. Футаркский обет не дал ему возможности рассказать о своем необычном заказе. Остальные посвященные также вынуждены были принести обет, иначе Ивесса точно бы прознала о делах дочери.

Насколько же долгими были несколько часов, пока Теллария не могла прикоснуться к Томео, будучи в шаге от него. Она видела его горящие зеленые глаза и мечтала о моменте, когда их счастью ничего не будет угрожать. Обряд Амра не давал права касаться друг друга до самого завершения, покуда в совместную ночь одежда не распадется, возвращаясь в родовую нить. Теллария, вспомнив о близости с любимым, инстинктивно коснулась живота. Она надеялась, что там зародилась новая жизнь, угодная Со-Здателю, которая прекратит вражду между львами и лисами, начатую еще в стародавние времена Орхием и Леоной.

Чуткий взгляд Ивессы вцепился в жест дочери. Ее лицо стремительно посерело, а в глазах Великая Львиная Грива разлетелась по камням до самого основания. Теллария ощутила приятные мурашки, разбегающиеся по коже. Ох, это чувство восторга от победы, когда смотришь в глаза побежденного врага. Нет ничего слаще. Но оставался финальный аккорд.

Принцесса выудила из-под рукава венец Корвуса и уверенно водрузила его на голову. Когти больно царапнули ее кожу, и Теллария почувствовала, как теплая липкая струйка потекла по виску.

– Я претендую на престол, мама. Тебе давно пора освободить его. Ты практически довела Сунтлеон до гражданской войны, а теперь еще и хочешь простить его? – она презрительно взглянула на брата, лицо которого вытянулось от недоумения. – Я же выношу Совету требование вынудить Ивессу Арстан передать власть мне и моему мужу. Сделайте это по-хорошему, иначе…

Телларии не пришлось заканчивать предложение. Приспешники Томео, разыгрыв страх, разбрелись по залу, заключив присутствующих в кольцо, словно выдрессированные охотничьи лисы. Однако ни один страж королевы не объедал ее и не обеднял казну почем зря. Они, как один, сомкнулись вокруг Ивессы плотной стеной. Призванные дары угрожающе искрились в их венах. Теллария отступила на шаг, хотя ей нечего было опасаться. На нее эти львиные шакалы не посмеют напасть. За ее плечами куда больше сторонников.

Принцесса с трудом рассмотрела мать за спинами стражей. Но Ивесса не обращала внимания на дочь – оно сосредоточилось на Леоне. Теллария поняла, что это был инстинктивный жест матери, заботящейся о безопасности ребенка. Сына. Теллария ревниво следила за их схлестнувшимися взглядами. Две воинственные, сильные личности, разделенные пропастью многолетних обид и претензий. Но в один момент между ними будто что-то пробежало. Теллария не могла понять, что это было. Но пропасть между ними в короткое мгновение схлопнулась. Некоторая доля облегчения вернула на лицо Ивессы живые краски. Теллария ощутила, как ее внутренности леденеют и одновременно закипают от яда. Она никогда не удостаивалась такого взгляда, сулившего защиту и принятие. В нем читалось, что Теллария не чета своим братьям, Белому и Черному Львам Сунтлеона. Она всегда была лишь слабачкой и глупой девчонкой.

– Ты бы с большей радостью отдала свое разбитое наследие ему, так ведь?! Тому, кого ненавидит весь Сунтлеон, но не мне… Я сделала все, в отличие от тебя, чтобы сплотить свой народ!

Яростные крики Телларии оборвались, когда Ивесса вырвалась из-за спин стражей и, подлетев к дочери, наотмашь ударила ее по лицу. Голова принцессы мотнулась, послышался звон упавшего металла, а следом пришел взрыв острой боли, который разлетелся по лицу подобно ослепляющей молнии в ночном небе.

– Ты малолетняя шлюха! Как ты посмела?! Чем ты только думала?! Дорсан – наш враг, безмозглая ты виверна!

Щека неприятно пульсировала. Теллария проморгалась, отгоняя боль из сознания. Она проследила за упавшим венцом кронпринца – он перекатился несколько раз и со звоном упал к ногам Леона. Тот неуверенно нагнулся и, осторожно подняв его, задержал на нем взгляд, полный скорби. А затем протянул подоспевшему Деймону.

– Враг? – поняв, что венец ей больше не вернуть, мстительно процедила Теллария. – Он из того же рода, что и твой мальчишка из треклятого Шамадора! Чем он лучше?! Я хотя бы люблю Томео, и он меня тоже!

– Бестолковая идиотка! Этот мерзавец убьет тебя в первый же год вашего совместного правления, как только заполучит от тебя ребенка! Или даже раньше. Я же сделала для тебя партию с безвольным юношей, который повиновался бы любому твоему слову! Ты погубила все мое наследие! Я отлучаю тебя от титула кронпринцессы! Тебе никогда не видать короны! Стража, разберитесь с этими зазнавшимися наемниками, а ее уведите под арест в покои!

Приказ королевы заставил стражей ринуться в атаку. Они были лучшими и снова это доказали, обрушившись на сторонников Томео, словно коса – на траву. Все закончилось быстро, даже не успев толком начаться. Атаки, сопровождаемые вспышками магии, убили двадцать человек.

Один из о’дюссановских приспешников попытался напасть на королеву, пока все стражи были заняты, но неудачно оказался рядом с пленником. Леон стремительно вырос за его спиной и почти с дикарской жестокостью ударил противника ногой под колени. Вскинул руки, перехватил цепью шею нападающего и резким движением дернул ее на себя. Послышался хруст.

Белые Когти уронили взгляды в стол, не желая сталкиваться с жестоким пресечением переворота. Придворные скулили и жались к стенам. Тишина, сопровождаемая последними вздохами умирающих, приводила в ужас.

Теллария ощутила, как у нее сводит низ живота, а во рту прибавляется привкус тошноты, когда обнаружила на своем платье чьи-то мозги, стекающие по ткани, словно пролитая подливка. Она не сдержалась, и ее пустой желудок вывернулся наизнанку. В это же время ее грубо подхватили под руки и поволокли прочь из зала. Теллария бросила умоляющий взгляд на возлюбленного. Эрне́ст Гады́рс, единственный из Совета, кто не чурался замарать руки, ударил Томео, отчаянно махавшего кинжалом, и скрутил его. Дар чтения мыслей сейчас никак не мог помочь наследнику рода О’Дюссанов. Он был многообещающей пешкой, метящей в дамки, только в закулисных престольных играх. Когда дело дошло до применения силы, Томео превратился из бравадного рыцаря в ошеломленного брыкающегося и отчаянно скулящего мальчика, выбивающего ногами истеричный такт по полу. Теллария обратилась взглядом к брату в надежде упросить его замолвить словечко перед матерью. Но Леон, уже освобожденный от оков, отвлекся на замигавшую сливовым стекту.

Последнее, что услышала Теллария, прежде чем за ней захлопнулись двери Зала, стали слова матери:

– Леон, я использовала асараб. Ты должен знать…

Глава 13. Оборванная связь

Помутневшая от времени поверхность зеркала не скрыла от Эльвии одной яркой детали – браслет с разноцветными бабочками гармонично сочетался с ее утонченным веремейским платьем и радужными розами в волосах. Однако на фоне сдержанных тонов новой одежды он стал броским пятном, жадно требующим обратить на него внимание.

«Прямо как сам Семпер», – сердито подумала Эль, непроизвольно закусив нижнюю губу. Она злилась на свое воображение, ведь оно снова подкинуло ей живописную картинку, от которой она усиленно пыталась избавиться, пока они с дедом добирались от Лесного Королевства до корабля, но справилась только, когда уснула. Ее подсознание оказалось сильнее логических доводов: оно вновь и вновь рисовало образ Лунаса под звездным небом Нееры. «Что бы случилось, если б ты не испугалась последствий? Если бы не сбежала до того, как…» Ее привычная невозмутимость пошатнулась. Но ответа у Эль не было. Лишь одно она знала наверняка – что не станет безрассудно жертвовать делом ради каких-то глупостей. Именно поэтому Эль вновь с прилежным усердием прогнала назойливый образ и опустила закатанные рукава рубахи, чтобы спрятать приметный подарок.

Воздушный корабль медленно опустился и легонько качнулся. Эль потеряла равновесие, но устояла, услышав слева от себя ироничный смешок. Она удостоила Леору скептической улыбкой, накинула куртку с мехом и первой вышла на палубу. Дождь продолжал ритмично стучать по деревянному судну, однако теперь капли походили не на кровавые слезы веритацианцев, а на обычную воду. Казалось, взошедшая Веда, словно сама Пра-Ведная, в честь которой ее и назвали, очистила выпавшие над Нихилем осадки. Яркий спутник Нееры ронял на проклятое измерение холодный серебристый свет. Шита горел фиолетовым огнем где-то вдалеке.

– Sagesto Dae [26]! – крикнул женский голос за пределами корабля.

Эль предположила, что говорили на Сотине, так как не поняла фразу, но звучание напомнило ей именно этот язык. Она подошла ближе к борту, за которым простиралось широкое озеро с кирпично-красной водой, и увидела невысокую стройную фигуру в бордовом кожаном плаще с широким капюшоном, скрывающим лицо.

– Memento mori, – ответил Гитер с капитанского мостика, прислонив ко лбу ладонь, словно козырек.

Эльвия знала перевод этой крылатой фразы с латыни: «Помни о смерти!» – так кричали римским полководцам, триумфально возвращающимся домой с победой. Слова сыграли роль приветствия или пароля, и незнакомка сняла капюшон. Синие волосы рассыпались по плечам.

– Все удачно? – спросила Мерика.

Эль нахмурилась: еще одна союзница деда, совсем не внушающая доверия. Интуиция, словно беличье чутье, вновь подала сигнал о возможной угрозе.

– Пришлось задержаться, – Гитер спускал трап с таким грохотом, что Мерика была вынуждена подойти к самому берегу озера, чтобы расслышать. – Весь Лаун окружен львиным патрулем. Эти облезлые кошки рыщут повсюду. Ни дать ни взять ищут беглого преступника…

– Вас засекли? – уточнила ведьма с искренним беспокойством и стала подниматься навстречу Гитеру.

– Нет. – Эль услышала довольство в голосе деда, неспешно хромающего вниз. – Спасибо нашему дорогому другу, его дар невидимости оказался как нельзя кстати.

«Невидимости», – эхом отозвалось в сознании Эльвии. Дрожь прошибла ее тело. Она вдруг с тревогой поняла, что дедушка говорил о Феликсе.

Эльвия всерьез задумалась, не было ли ошибкой отправиться с дедушкой, никого не предупредив. Лунас оказался абсолютно прав: «Доверять стоит только себе». Она снова с тоской вспомнила момент, когда впервые за долгое время почувствовала себя в безопасности, сидя рядом с ним на утесе и глядя на размеренный бег волн океана Правосудия. Хотя, возможно, это было лишь влияние выпитого алкоголя.

– Где мисс Шпи́н? – Гитер поравнялся с Мерикой, которая взяла его под руку и помогла в дальнейшем спуске.

– Все еще в усыпальнице О’Дюссанов. Вместе с этим Ама́ром, – презрительным тоном сказала ведьма. – Они снимают с Ярен сковывающее заклятие крови и алхимические замки…

– Замечательно, значит, все по плану.

– Да, только этот увалень нас доконал.

– Сообщи им, что мы прибыли, – коротко кивнул Гитер, не обратив внимание на жалобу. – Пора начинать.

Эль внимательно слушала, но слова звучали будто из испорченной колонки, тихо и с помехами. «Снимают заклятье и алхимические замки», – мысленно повторила она. Казалось, кто-то усиленно старается стянуть с ее глаз розовые очки, а мозг только сейчас по-настоящему пробуждается от приторно-сладкого сновидения. Голова вновь заболела, и Эль пожалела, что выпила не всю настойку деда.

Холодный, промозглый ветер ударил ее по лицу и растрепал косы. С неба повалил снег. Пейзажи стали еще более угнетающими и мрачными. Торчащие из земли обломки мраморных ног и рук, казалось, пытались дотянуться до непрошеных гостей и утащить их под землю. Головы статуй безучастно наблюдали за происходящим, а их каменные тела лежали в странных позах, точно жители Помпеи, не сумевшие спастись от гнева Везувия. Черные разрывы, утягивающие все вокруг в космическую бездну, плотной россыпью окружали дворец, пожирали его стены, окна и лестницы по крупицам, словно не сдерживаемые отравой паразиты.

«Беги, де Вита, пока не поздно! – отчетливо прозвучал в сознании Эльвии голос Айсин. – Гитер Домитор – преступник, которого мы ловим, а твой дедушка погиб, вспомни слова Сирнеуса».

Эль фыркнула себе под нос, упрямо не желая соглашаться с воображаемой подругой. «Это точно мой дедушка. Он хромает на левую ногу и при встрече назвал меня прозвищем, какое знаем только мы. А еще он рассказал всю правду про злодеяния Ярен, про хитрости и личную выгоду Ордена Правосудия…»

«А тебя не смущают его сомнительные союзники?»

– Эй, чего застыла?! – Лео́ра грубо подтолкнула Эльвию в спину. Воображаемая Айсин, не дождавшись ответа, растаяла, как призрачная дымка от резкого взмаха руки. Эль вдруг обнаружила, что стоит в начале трапа. Под возмущенным взглядом Леоры ей все же пришлось шагать вперед. Тем временем Мерика коснулась черного полумесяца Мо́ртума на запястье и призвала горогона – угольного цвета виверну – и приказала ему отправиться во дворец.

– Идете? – Гитер обернулся к девушкам, едва спустившимся на землю, и нахмурился, словно почуяв замешательство внучки. – Все в порядке, мой Вий?

Эльвия поспешно кивнула, чтобы не выдать выдуманного советчика. Она редко прибегала к внутреннему диалогу, больше полагаясь на интуицию. Но когда была в чем-то совсем не уверена, а от принятого решения зависели все дальнейшие действия, ее воображение само рисовало образ помощника – своего рода феи-крестной. Так рождались целые истории и сюжеты, которые она порой записывала. Эль всем сердцем хотела верить дедушке, и все же ложка сомнений попала в бочку безусловного доверия. Поэтому она просто шла молча, медленно перебирая ногами – растягивая время на размышления. Она решила действовать осторожно, рационально, как Айси, и не делать категоричных выводов, пока не убедится в одной из гипотез. Леора не выдержала плестись сзади, обогнала ее, задев плечом, и вскоре поравнялась с Гитером и Мерикой.

Когда они втроем оказались у основания лестницы, уносящейся вверх двумя полукруглыми вереницами ступеней, приоткрылась высоченная парадная дверь разрушенного дворца. Размеренно стуча каблуками по мрамору, на улицу вышла Анелия Шпин. В длинном кожаном плаще, подчеркивающим статную фигуру, она походила на величавую царицу. Эль машинально выпрямила спину и вдруг, когда сильный порыв ветра отбросил полы плаща Анелии, заметила стеклянный брусок на кольчужной цепочке. «Вот оно! Стекта, которая позволит сообщить друзьям, где я!»

Но не успела она озвучить просьбу, как отвлеклась на черноволосого толстячка с добродушной физиономией, которого по всей видимости звали Амар. Он с трудом пролез в щель между дверями, тяжело пыхтя, как старый паровоз, остановился на крыльце и вытер со лба пот белым платком с большой вышитой руной. Следом за ним выпорхнула виверна, навернула пару кругов над его головой и, словно нехотя, вернулась к хозяйке, удостоившись гневного взгляда Мерики.

Эль только теперь сообразила: появление здесь Анелии означает, что Айси была права в своих подозрениях. Мерика не одна замешана в похищении. Ей помогала и Дар-Инспекция, и алхимик – Амар, носивший одежду из ткани, усеянной рунами, как у вэргов.

– Рэв Домитор, – Анелия кивнула в знак приветствия. – Все готово. Не хватает только темпурусной крови.

– Благодарю за верную службу, мисс Шпин, – улыбнулся Гитер, а Эль остановилась рядом, стараясь никого не упускать из виду. – Леора, нить.

Леора мгновенно открыла портфель, который забрала с корабля, и, достав металлическую шкатулку, отдала ее Гитеру. Он открыл ее и вручил Анелии. Внутри сияла, как электрическая гирлянда, тончайшая разноцветная пряжа, уложенная во множество слоев, так что не видно было дна.

– Родовая нить О’Дюссанов – ваша по праву, – размеренно произнес Гитер. – Однако, я надеюсь, вы не покинете нас до окончания мероприятия? Ваша помощь может еще пригодиться.

– Конечно, – безропотно согласилась Анелия, с трудом оторвав восхищенный взгляд от содержимого шкатулки.

– Мистер Дельа́до? – крикнул Гитер еще не отдышавшемуся Ама́ру. – У нас все в порядке с нейтрализацией алхимических рун?

– Да-да, господин Домитор, – он часто закивал и посеменил к собравшимся, придерживая берет, чтобы тот не сдуло ветром. – Операция прошла успешно! Мы с вами делаем великое дело, угодное самому Со-Здателю! Единственное истинное, ради которого могут объединиться даже алхимики и маги. Пра-Ведная на нашей стороне! Подумать только, я дожил до такого…

Казалось, Амара одолело безудержное словоизлияние, и ничто не сможет его остановить. Поэтому, как только он в очередной раз сделал глубокий вдох, Эль воспользовалась моментом и спросила:

– Дедушка, возможно, у кого-то из твоих коллег есть стекта? Мне нужно сделать один важный звонок.

Гитер резко обернулся к ней. Глаза его горели нефритовым огнем, словно у разозленного дикого горогона. Это пугало, однако еще больше подозрений у Эльвии вызвал его ответ:

– Боюсь, что нет, дорогая.

Эль даже толком не поняла, речь шла о наличии стекты или в целом о возможности позвонить. Видимо, заметив по ее выражению лица, что немного переборщил с напором, он продолжил чуть мягче:

– Мои люди не брали стекты, чтобы нас не могли по ним выследить. А если бы ослушались моего приказа и взяли, – сурово добавил Гитер, – из Нихиля все равно невозможно ни с кем связаться. Защитный купол вокруг измерения создает слишком много помех. Да и зачем тебе это?

«Хочу сообщить друзьям, что со мной все в порядке», – собиралась выдать Эль, но внезапно за ее спиной вспыхнуло ослепительное сияние, озарив все вокруг, словно падающая с неба пылающая звезда. Гитер, хмурясь, уставился на источник света, как и все собравшиеся. Эльвия тоже обернулась и увидела медленно спускающуюся знакомую фигуру.

Лунас показался ей темным ангелом с горящими золотым огнем крыльями. Солнечные перья подрагивали от бушующих воздушных волн, волосы разметались в стороны, а приталенный костюм из черной кожи делал его похожим на одного из музыкантов рок-групп, которые Эль любила слушать. Это сравнение заставило ее слегка улыбнуться.

Лунас подлетел к ней и приземлился. Она вдруг решила, что он появился ради нее и в очередной раз вытащит из беды. Конечно, Эль никогда не считала себя принцессой, которую надо было вырывать из когтистых лап дракона, с самого детства она сама играла роль смелого рыцаря, даже когда они с дедушкой бились на деревянных мечах. Однако сейчас, стоя посреди проклятого измерения, рядом со стариком, не договаривающим всю правду или, возможно, не знающим ее, а также с его подозрительными сообщниками, под аккомпанемент громкого сердцебиения, в обстановке накаляющегося тревожного напряжения, Эльвия мельком подумала, что не отказалась бы от помощи. Тем более, того, кто однажды уже показал себя в качестве надежного напарника. Ну а его вольность на утесе можно было простить, списав на переизбыток миласы в крови, и забыть.

И все же забыть о случившемся не выходило. Каждый раз, закрывая глаза, Эль, словно наяву, чувствовала приятные запахи спелых фруктов, ванильно-карамельный аромат бобов тонка, слышала шум океанского прибоя и звуки веремейской музыки, ощущала нежность лепестков роз на кончиках пальцев и сладость на губах… Ее правая рука невольно скользнула к браслету с бабочками. Лунас заметил этот жест, пока Эльвия пыталась оценить, не покрылись ли ее щеки краской смущения. Он же самодовольно ухмыльнулся, словно точно знал ее мысли.

– Скучала по мне?

Эль вновь разозлилась на свое глупое воображение и одарила Лунаса скептическим взглядом. Даже в минуту опасности он был неисправим, слишком заносчив и самоуверен, чем невероятно раздражал ее.

– Если пришел спасти меня, мог бы и поторопиться, – иронично сказала она, сложив руки на груди в попытке совладать с эмоциями.

– Прости, жаль тебя разочаровывать, но… – Лунас сжал губы в тонкую линию и, заставив солнечные крылья испариться, прошел мимо Эль к Гитеру.

Сарказм Эльвии в мгновение ока сменился стыдом из-за ее дерзкого предположения, а затем – ужасом. Правда обрушилась на нее ушатом ледяной воды. Ноги едва не подкосились.

– Здравствуй, Домитор! – крикнул Лунас. – Надеюсь в этот раз не сделаешь вид, что не знаешь меня? Или лучше спросить у Леоры?

– Как ты нас нашел? – Гитер недовольно нахмурился.

– Встроил датчик слежения в свой подарок…

Эль не видела лица Лунаса, но знала – сейчас он расплылся в своей чеширской улыбке, и осудила себя за сказочную фантазию о спасителе. Тем более, выходило, что и дедушка соврал ей уже не единожды – они с Лунасом были знакомы.

– Умно, – без энтузиазма похвалил Гитер. – Но зачем тебе это?

– Мне стало скучно, – Лунас усмехнулся, пожав плечами. – И обидно, что меня не посвятили в остальную часть плана.

– Ты выполнил свое дело. Остальное тебя не касается, – отрезал Гитер, скосив взгляд на Эль. Она осторожно обошла Лунаса, как ядовитое растение, и подобралась к союзникам деда. Этого шамадорца стоило опасаться не меньше, чем остальных, а, может, и больше. Теперь она окончательно решила полагаться только на себя и попробовала подойти как можно ближе к Анелии, чтобы незаметно стащить стекту и позвать на помощь.

– Ладно, шутки в сторону, – Лунас стал серьезен. – За вами хвост. Я прилетел предупредить: Орден близко. Кажется, они засекли ваш корабль.

– Черт! – выругался Гитер.

Анелия, видимо, испугавшись Ордена Правосудия или того, что незаконно прятала стекту, по которой их могли отыскать, дернулась как раз в тот момент, когда Эль почти удалось отодвинуть полу ее плаща. Попытка кражи провалилась.

– Значит, нам надо ускориться, – скомандовал Гитер. – Мисс Шпин, проводите мою внучку в усыпальницу, действуйте по плану. Я присоединюсь позже. Но прежде, Эльвия, мне потребуется жеода с твоим даром, заряди хотя бы одну до того, как уйдете. Мерика, Леора, отправляйтесь отслеживать периметр. Мистер Дельадо, мы с вами поставим защиту вокруг дворца, чтобы эти гнусные орденцы не смогли пробраться внутрь.

К Эль решительно приблизилась Анелия и кивнула в сторону лестницы:

– Идем.

– Сначала заряди эолу, – грубо потребовала Леора, доставая из портфеля Гитера пустую прозрачную жеоду.

Эльвия взяла ее и с трудом попыталась сосредоточиться на задаче. Наполнив эолу Темпурусом, она передала ее Леоре и почесала левую ногу, которая начала неприятно зудеть. Мерика между тем уже направилась к озеру, где стоял летающий корабль, чтобы занять наиболее выгодную для наблюдения позицию. Анелия повела Эль за собой вверх по мраморной лестнице, когда прозвучал осуждающий голос Лунаса:

– Я полагал, ты поступишь умнее и перенесешь финальное действо куда-нибудь, где Орден вас не найдет.

Эль обернулась и увидела, как глаза деда вспыхнули гневом. Он резко вскинул правую руку с набухшими от дара венами. Бурый магический поток, похожий на вязкую болотную жижу, метнулся в сторону Лунаса и сдавил его шею, приподняв над землей. Эль вздрогнула, испугавшись за его жизнь. Какую бы дурость или подлость Лунас ни совершил, смерти он не заслуживал.

– Сосунок решил, что имеет право учить меня?! – Гитер оскалился, как разъяренный пес.

Эль больше не узнавала своего добродушного дедушку.

– Спокойно, – прохрипел Лунас. – Я просто предположил…

– Засунь свои предположения горогону в задницу! – рявкнул Гитер, явно раздражаясь из-за того, что его планы рушились. По крайней мере, так решила Эль, которую Анелия уже взяла за руку и настойчиво повела ко входу во дворец.

Эль шагала по лестнице, спотыкаясь о ступени, и все время оглядывалась, желая убедиться, что Лунас не пострадал. Словно оправдывая ее ожидания, Гитер обрушил вниз магический поток. Лунас рухнул на землю, но проворно поднялся, потер пострадавшую шею и демонстративно отряхнул костюм.

– Зря ты сюда сунулся, мальчишка. Терпеть не могу тех, кто за спиной лезет в мои планы, – угрожающе процедил Гитер, когда Леора подошла и передала ему жеоду с Темпурусом, и приказал ей: – Избавься от него.

– Что значит избавься? – насторожился Лунас, вытянувшись, словно солдат, готовый к атаке. Эль ощутила, как внутренности сжались от плохого предчувствия. – Я могу быть тебе полезен, но мне нужны гарантии, что…

– Ты торговаться со мной вздумал?! – грубо перебил его Гитер.

Эль испугалась, что уж теперь Лунас точно не дождется милости. Она готова была даже вернуться и уговорить дедушку не причинять ему вреда, несмотря на то, что самому Лунасу было глубоко плевать на ее судьбу.

– Ну, я достаточно силен, чтобы помочь вам в борьбе с Орденом. Но я больше не намерен работать без личной выгоды. Услуга за услугу. В противном случае… Погода летная. Могу избавить вас от созерцания моей прекрасной персоны. Сделаем вид, что меня здесь не было.

Эльвия поразилась, насколько нагло, смело и одновременно глупо вел себя Лунас. Но, к ее удивлению, Гитер не стал размазывать его по земле. Вместо этого рассмеялся, словно сумасшедший, словивший очередную безумную идею, и сощурил глаза.

– А с вами интересно иметь дело, мистер Семпер. Однако…

Чем закончился их разговор, Эль так и не узнала – каменная дверь дворца захлопнулась, изолировав их с Анелией от улицы. Внутри оказалось очень темно и холодно. Ночной свет Веды едва проникал сквозь высокие узкие окна. В этой атмосфере стало совсем жутко. Эль судорожно убеждала себя в том, что ее дедушка не причинит вреда Лунасу и что Виктор Романов не убийца. Но тревога выметаться из души не пожелала, ведь Эль совершенно не знала Гитера Домитора.

Она призвала Темпурус и зажгла в ладони огненную сферу, чтобы хоть как-то успокоиться, сориентироваться в пространстве и не угодить в один из космических разломов. Но, едва создав пламенный шар, она тут же окунулась в эпицентр внутренних волнений, словно огонь осветил не только помещение, но и потаенные уголки ее души.

Воображаемая Айсин тут же стала отчитывать ее, мол, нечего волноваться о Семпере, он сам нарвался на неприятности, решив поучать дедушку. А еще обманывал людей и играл их чувствами, что отвратительно и нечестно. Он заслужил… Эль попыталась представить наказание, достойное Лунаса, но мозг почему-то подсунул ей картинку утеса. Что если бы она тогда осталась? Что если бы позволила ему?..

Она мотнула головой, отгоняя наваждение. Лунас нравился всем подряд, но уж точно не ей. Эль терпеть не могла таких парней, да и быть, как все. К тому же, она искренне верила, что влюбляться опасно, и не хотела увязнуть в болоте разрушительных отношений, как у ее родителей. Лунас был прав, назвав ее трусихой, она до спазма в желудке боялась доверять кому-либо. И уж явно нельзя было доверять ему.

Впрочем, если ей суждено погибнуть в бою, может все же стоило попробовать? Ведь было весело и…

– Убери дар, – потребовала Анелия, выдернув Эльвию из раздумий. – Тебе надо беречь силы. Возьми это.

Анелия достала из кармана плаща пару тяжелых жеодовых светильников. Их теплое сияние не слепило, но при этом позволяло видеть в радиусе нескольких метров.

– Спасибо, – Эль вновь задумалась, как бы вытащить стекту, чтобы позвонить и запросить подмогу. Для нее огромной удачей стало то, что дедушка отправил с ней именно Анелию.

Идею напасть на опытного мага, да еще и Дар-Инспектора, Эль мигом отмела. Нужна была лишь ловкость рук и подходящий момент. Однако они непрестанно шли длинными мрачными коридорами и извилистыми полуразрушенными лестницами, так что Эль никак не удавалось стащить желаемое, несмотря на ее старания держаться к Анелии как можно ближе.

Бездонные магические трещины сопровождали их повсюду. Когда девушки преодолели огромный парадный зал и несколько десятков ступеней вверх, кое-где начали попадаться горящие факелы. Идти стало немного проще, но неспокойнее – обнажилось кладбище вещей и некогда роскошное убранство дворца. Истлевшие интерьеры пугали безлюдностью, Эльвия не удивилась бы даже привидению. Ей казалось, что она в городе-призраке, откуда никто никогда не возвращается. Время от времени в мертвенной тишине прорезывался громкий шум проливного дождя, отчего запах сырости, гнили и плесени становился еще более выразительным и мерзким. Чтобы хоть как-то отвлечься от дурных образов и перестать рассматривать внушающие ужас картины в поломанных рамах, Эль спросила:

– Так вы знали о плане дедушки с самого начала?

Анелия мельком глянула на нее, словно оценивая, стоит отвечать или нет.

– Да, именно поэтому пыталась вывести вас из-под ненужного влияния Нарины. По плану ты не должна была оказаться в Шамадоре, но Алнор облажалась.

Эль понимающе промычала, заметив, что поднятая тема раздражает Анелию.

– А что это за разноцветная пряжа, которую дедушка отдал вам?

– Не пряжа, а магическая родовая нить. Она плетется из пуповины ребенка и передается ему для проведения брачного обряда Амра и скрепления судеб волшебников.

– Ух ты, не слышала о такой! – Эль жадно проглотила крошку новых знаний.

– Считается, что, чем длиннее нить, тем богаче родовая история мага и тем статуснее он воспринимается в магическом сообществе, – продолжила Анелия, видимо, приятно удивленная ее интересом.

– А как эта нить поможет нам победить Ярен? – уточнила Эльвия, намеренно споткнувшись на ступенях, покрытых плесенью, и будто невзначай ухватившись за Анелию. Та среагировала со скоростью атакующей кобры – помогла Эль не упасть – и подозрительно прищурилась.

– Никак. Это мое личное дело.

Эль раздосадованно вздохнула из-за того, что ей не удалось стащить стекту. Анелия, к счастью, восприняла подобную реакцию иначе.

– Не переживай, зачем нужно что-то еще, когда в твоих венах течет кровь Темпуруса и на твоей стороне гнев Океана, – подбодрила она и свернула с лестницы в длинную узкую переходную галерею с огромными арочными окнами с обеих сторон, через которые обильно лился косой дождь. Капли ловили бледный свет Веды и сливались в зеркальные лужи под ногами.

– «Гнев океана»? – Эль глянула вниз на буйно разросшуюся растительность Нихиля. Ей стало не по себе от высоты, поэтому она решила держаться ровно по центру дороги.

– Гитер тебе не рассказывал? – Анелия словно сама не поверила в то, что спросила.

Эльвия помотала головой.

– Твой второй дед – чистокровный Вессили́ец. – Анелия вывела ее из опасного перехода на лестницу. – Их раса славится сдержанностью, благоразумием и спокойствием, как штиль на море. Однако все знают, что в гневе водный альв похож на разбушевавшийся, одержимый расплатой шторм, который никто и ничто не может остановить.

Эль невольно вспомнила отца. Если Рен был потомком Вессили́йской расы – это объяснило бы его резкие вспышки неконтролируемой агрессии.

– Ярость – источник твоей внутренней силы, способный в разы увеличить мощь Темпуруса. Вессилийцы – дети русалки и Океана, могущество их гнева – наследие от отца. И если они не используют свой дар, он становится их наказанием, искажая характер и поведение.

Пока они спускались все ниже и ниже, Эльвия вспоминала, как чуть не убила Таллику пламенной волной, сотворила непослушного огнельва, едва не разнесшего Шамадор, и как простым булыжником размозжила формисиду, укусившую Лунаса. Внезапно Эль осознала, как сильно похожа на отца, которого всегда так яро осуждала. Пазл сложился. Что если на Земле он не мог использовать свой дар и потому стал таким, каким она, к несчастью, привыкла его видеть? Эльвии безумно захотелось очутиться сейчас дома и поговорить с папой, сказать ему, что теперь понимает, что с ним происходит, и готова помочь.

– А можно обойтись без ярости и без столкновения с Ярен? – вдруг спросила Эль вслух.

– Нельзя. Это твоя миссия, рэва Домитор.

От услышанной фамилии Эль поежилась. «Эльви́я До́митор». Звучало, как приговор, вынесенный преступнику.

– Вот мы и в тронном зале. Усыпальница прямо под нами, надо спуститься еще немного.

Эль оглядела огромное помещение, опустошенное и сырое. Потолок уносился на несколько этажей ввысь, да и его как такового уже не существовало. Лишь по краям оставались обломки хрустальной крыши, похожие на разбитый тонкий лед. Они подрагивали от порывов ветра, неровно очерчивая ночное звездное небо. Опять пошел снег. Изо рта Эль вырвался пар, и она посильнее укуталась в куртку. Прогнивший пол местами провалился в темную пучину усыпальницы. Обшарпанный мрамор стен и колонн покрывала плесень и мох. Мебели не было, кроме двух тронов, а полусгнившие гобелены наполняли зал посторонним зловещим присутствием.

Эль на миг застыла и задумалась. Они уже почти добрались до усыпальницы, а она так и не добыла стекту, поэтому решила идти ва-банк. «Сейчас или никогда», – скомандовала она себе. Руководствуясь духом авантюризма и верой в лучшее, подкралась к Анелии и попыталась сорвать стеклянный брусок. Но та перехватила ее руку и больно сжала холодными худощавыми, как у ящерицы, пальцами.

– Думаешь, я не заметила твоих жалких попыток с первого раза? – прошипела Анелия. – Не на ту напала, соплячка.

Сердце Эль в панике забилось чаще, она раскалила кожу – Анелия отдернула ладонь – и изо всех сил врезала жеодовым светильником ей по голове.

Анелия рухнула на пол, потеряв сознание. Эль несколько секунд в замешательстве таращилась на то, что натворила, а затем полезла проверять ее пульс.

– Прошу прощения. Но у меня не было выбора, – убедившись, что Анелия жива, Эль с облегчением вздохнула и забрала стекту. – Как же ты работаешь?

Эльвия повертела ее в руках. Попытки наполнить ее Темпурусом, вытянуть из нее хоть какую-то магию и даже банально найти кнопку оказались безуспешны.

– Ну, ты и дуреха, – сетуя на себя, Эль принялась расхаживать из стороны в сторону. – Тебе было важнее изучать деяния величайших в истории волшебников, чем освоить использование бытового магического прибора.

Она раздосадованно цокнула. Идти прямиком к Ярен, тем более одной, она уже совсем не хотела, но и возвращаться к дедушке и его шайке тоже не собиралась.

– Бесполезная штуковина! – раздраженно фыркнула Эль, отбросив стекляшку в сторону. Стекта упала на пол, но не разбилась, а, прокатившись несколько метров, замерла в пятне холодного света Веды.

– Анелия? – внезапно раздался низкий мужской голос.

Эльвия вздрогнула от неожиданности и бегло огляделась: ни дедушки, ни Амара она не увидела, да и тембр говорившего был другой. И тут она поняла, что звук идет от стекты.

– Анни, это ты?

– Ну, конечно! – Эль хлопнула себя ладонью по лбу. – Помехи связи!

Она рванула к стекте и схватила ее, как драгоценность.

– Передаю сигнал SOS, – Эль громко и четко произнесла каждое слово, решив, на всякий случай, утаить, что она не Анелия. – Для Айсин Фарфалы. Шамадор. Чайка в Ни…

Острое ледяное лезвие ударило в стекту, с треском разбив ее. Мелкие осколки вонзились в ладонь Эль. Она стиснула зубы, сдержав крик боли, и обернулась. Перед ней стояла Айси.

* * *

Рассказ был сухим и сжатым, лишенным красочных эпитетов или завораживающих подробностей. Поскольку заряд телефона стремительно падал, на них попросту не хватило бы времени.

Гитер Домитор был чудаком и искателем приключений, душой, рвущейся к невиданным высотам. Однако такие амбиции всегда идут рука об руку с безумием. Когда он попал в Орден Правосудия и был направлен на свою первую миссию, из-за его грубой должностной ошибки Ярен вырвалась из-под охраны. Она погубила тридцать человек и чудом не прикончила самого Гитера. После пережитого потрясения он решил посвятить себя семье. Впрочем, его понимание семьи отличалось от понимания большинства людей. Итарина знала о двух внебрачных детях, которых отец заделал в попытке сохранить себя через своих потомков.

Но даже желание продолжить род не затмило его жажду великих открытий. Он воспылал бессмысленной идеей уничтожить Ярен, чтобы, по его словам, та никогда больше не смогла преследовать его семью. Итарине, Алфиану, Рену и их детям пришлось инсценировать свои смерти и не дать Гитеру использовать своих внучек в качестве приманок.

И жизнь их, казалось, наладилась, пока Орден Правосудия после бесчисленных попыток не приговорил Гитера к казни посредством разрывов в Нихиле. Итарина не имела понятия, что он придумал в тот раз, но он обхитрил все лучшие умы Нееры. А позже заявился к ним на Землю, утверждая, что устал от попыток насильно изменить мир. «ЗолСум должен произойти тогда, когда вся Неера будет к нему готова», – сказал он, появившись на пороге ее дома. Его ложь вскрылась спустя долгие годы, когда Эльвия и Айсин исчезли без следа.

Так обрисовывают сводки экстренных новостей: быстро и по-деловому, когда есть необходимость впихнуть огромный пласт информации в несколько абзацев. Но и за это время огненный запал Айси успел потухнуть, и питаемая злостью чернота убралась обратно в темные закоулки ее души. Айси внимала словам родителей и хотела лишь одного: чтобы это сумасшествие оказалось ненастоящим. Ей живо представился удивительный мир, где этот звонок – ежедневная рутина ее земной жизни, в которой она успешно борется с преступностью, а на выходных привычно звонит родителям и объясняет, что не голодает и в опасности не лезет.

Однако очередной взмах ресниц вернул ее в мир, где она с родителями в разных вселенных, дед – злодей и преступник, а случайно встреченная в библиотеке девчонка-неформал – сводная сестра, пропавшая накануне. Для кого-то абсурд и фабула остросюжетного фильма, а для Айси – угнетающая действительность, от которой не сбежишь.

Вновь замигавшая красная полоска зарядки пронесла по ее нутру оглушающую мысль, что этот звонок, вероятно, – последняя возможность поговорить с отцом. Четыре стадии принятия штурмовали ее сознание, словно вражеское войско – уязвимый замок, после чего подоспела последняя. Наступит момент, когда этот звонок окажется в прошлом. А пока… он – еще летящее мгновение настоящего. Если бы не это, она, скорее всего, повела бы себя по-другому. Месяцами обижалась, злилась, оскорблялась, но невозможно долго поддаваться мелочным чувствам, когда время утекает, будто песчинки в песочных часах. Айси набрала побольше воздуха в легкие и, ощутив, как болезненно сжалось сердце, дала себе возможность вложить в слова всю боль.

– Итарина, – глухо произнесла она, так и не набравшись храбрости назвать эту женщину «мамой», – я прощаю тебя. Не понимаю, как можно было поступить так, как поступила ты, но я принимаю это. И прощаю.

Итарина замерла на полуслове, уставившись на нее через экран. Ее умные зеленые глаза увлажнились, а губы дрогнули. Айси еще секунду разглядывала ее, словно делая прощальную фотографию, которую предстоит хранить долгие годы на дне темной шкатулки. Итарина опустила голову и хотела что-то прошептать, но Айси, переведя взгляд, с трепетом продолжила:

– Пап, я тебя люблю. Я не знаю… – Голос задрожал, и Айсин остановилась на миг, предупредив подступающие жгучие слезы. – Я не знаю, увидимся ли мы когда-либо, но ты просто знай, что я очень скучаю.

Она почувствовала, как ресницы становятся мокрыми. Помяла онемевшие пальцы, собираясь с новыми силами, но не сумела выдавить из себя ни слова.

– И я тебя люблю, Айси, – Алфиан держался мужественно, но и его голос дрогнул. – Мне жаль, что мы не уберегли вас от Гитера.

– Судя по вашему рассказу, это никому не под силу. Но я сделаю все, чтобы найти Эль. Вы не знаете, куда он мог ее увезти?

– Он часто повторял одно мес…

Экран потух.

Мир замер и будто умер вместе с разрядившимся смартфоном. А затем среди мрака ее мыслей ярким пламенем вспыхнула одна: «Не смей реветь. Ты знала, что так будет. Отчаяние не даст тебе сил жить дальше, а благодарность – да. Скажи спасибо, что смогла сказать им самое важное. Теперь нужно найти Эль».

– Айси, мне так жаль, – Феликс, похоже, хотел сказать что-то еще, возможно, нечто утешительное, но Айсин прервала его:

– Не нужно, Фел. Я и так уже потратила достаточно времени на отчаяние. А оно не поможет нам отыскать Эль. Лиар, где фото?

Лиар собрала подсохшие картинки и аккуратно разложила их на столе. Феликс с интересом нагнулся над фотографиями. Лиар слегка улыбнулась, когда заметила изображение шести человек: раздраженная Айсин, Феликс, улыбающийся в камеру, по центру Нейран – монолит непоколебимого самообладания с ноткой надменного отчуждения, Лиар с блаженно-умиротворенным выражением лица и, наконец, сбоку – едва не подравшиеся лукаво усмехающийся Лунас и гневная Эльвия.

«Кто бы мог подумать тогда, что нас ждет. И что это первый и последний момент, когда мы были все вместе», – подумала Айси и, старательно избегая смотреть на Нейрана, перевела взгляд на другие фотографии.

Она и не знала, что подруга успела сделать столько характерных портретов членов «ЗолСума». Задумчивая Лиар, склонившаяся над книгой; Феликс, с огромным трудом запихивающий в рот некое подобие сэндвича; Лунас во всем своем королевском великолепии с острой ухмылкой; Айсин, запечатленная перед доской с уликами в глубоком сосредоточении; тренирующийся Нейран; и Эльвия с вытянутой в кадре рукой – доказательство, что даже на пленочный фотоаппарат реально сделать селфи. Еще одна картинка остановила мгновение стоящих рядом Феликса и Айсин в архивном отделе библиотеки в день, когда Лиар только вернула Эльвии починенный фотоаппарат. Рядом лежало изображение их «Вечного Трио», еще несколько фотографий показывали Шамадор и его окрестности и выглядели больше, как сказочные открытки, нежели реальные виды.

– Все паутинки, конечно, классные, но вот эта выбивается… ну, даже если не учитывать, что она дефектная. Видимо, повредилась во время вашего перемещения на Нееру, – Лиар подвинула фотокарточку, на которой был запечатлен заваленный какими-то бумагами стол.

Чем дольше Айси вглядывалась в заметки, валяющиеся на нем, тем больше приходила в ужас: от листка к листку тянулась вереница составленного плана. Многие подписи разглядеть было невозможно из-за дефектов фотографии, но некоторые все же считывались. Вот зарисовка кинжала Таллики, и «только леора знает волну», и изображение Чистой лилии Могильного Алхимика, и скетч ребенка со знаком уробороса на груди. Айси скрипнула зубами от снедающего ее негодования.

– Все это время разгадка была у нас под самым носом! – прорычала она. – И мне даже не пришло в голову распотрошить этот фотоаппарат ради улик!

Айси покрутила фотографию, надеясь, что меняющееся лентикулярное изображение покажет ей закрытые трещинами участки, но хитрость не сработала. Она почувствовала, как ее нутро наполняется кислотой от ощущения собственной тупости. Айси уже собралась кинуть фото обратно на стол, как вдруг резко подалась вперед, не в силах понять, померещилось ей или нет. Она еще несколько раз повернула фотографию. На самом краю показался край инструмента. В ее голове огромным пауком расползлась молния осознания. Пазл с треском сложился.

– Ну конечно! – воскликнула Айси, подрываясь с места. – Волк в овечьей шкуре!

Такой инструмент она видела только у одного человека.

Позади затихали удивленные возгласы друзей, а Айсин уже неслась по лестнице. Она слышала, как каблуки ее сапог отсчитывают шаги, вторящие ударам крови в висках. Нарушив тишину, Айси промчалась по библиотеке. Люминории под ногами шарахались в стороны. Горстка студентов, тихо перешептывающихся между собой за одним из мраморных столов, оглянулась на нее. До Айсин долетела лишь одна фраза:

– Мне пришла копия приказа о наказании за то, что я был на Веремее! Да она совсем уже спятила! Меня там даже близко не было, я проторчал весь вечер с Аметриной в Фатуме!

Айси показалось, что голос принадлежал Лейту, но она тут же откинула эти догадки. Голова и так была занята подгоняющими ее мыслями. Под качающимся взором ступени сливались воедино, а в голове раз за разом повторялись воспоминания, будто зацикленная пластинка.

– Или, подожди, если Теллея разрушена, значит, на Юпитере?

– Нет. То есть… Мне неизвестны такие названия.

Лестница, ступени. Быстро-быстро мелькающие под сапогами. Комната, как на Земле. Кожа Айсин зачесалась, когда она осознала, во что одета. Азартный огонек в ее глазах. Два стакана на столе. Она ждала его.

– Слушай, уже почти все знают, что в арестантских сидит эта ведьма… как ее, Таллика? Ты не о ней говоришь? Она уже вам все рассказала, да?

– Таллику мы пока не разговорили, было не до того. Планируем в ближайшее время…

Таллика мертва. Нарина собиралась освободить ее тем же способом, брачной руной, что и Лиар – Сирнеуса. И тогда ведьма рассказала бы обо всем. Но… От нее избавились. Кто еще мог это провернуть, как не тот, кого воспринимают здесь глупой и беспечной девушкой, увлекающейся исключительно шмотками и модой? Кто еще может притвориться невинной и незаметной овечкой, как не их предводительница? Хочешь спрятаться – прячься на виду!

– Спешка в выборе камуфляжа может привести к легкому разоблачению! Ни за что нельзя попасть впросак!

Айси уже задыхалась. Она ворвалась в их с Эль комнату, подскочила к тумбочке, где лежал треснутый гребень, созданный при помощи алмазной магии. Схватила его, примчалась к двери другой комнаты и даже не удосужилась постучать. Дрожащей рукой приложила гребень к двери, чувствуя себя игроком в казино, который, затаив дыхание и ожидая победы, бросил на игровое поле всю свою удачу вместе с кубиками. Охранная магия непростительно долго изучала украшение, и Айсин уже испугалась, что ничего не получится. Однако в следующую секунду дверь пропала.

Айси проворно проскочила внутрь и кинулась обыскивать комнату, не сильно заботясь о разрушениях. Она раскидала одеяло, простыни, подушки, скинула все на пол, рванула вверх матрас, проверяя, нет ли чего под ним, осмотрела вдоль и поперек все тумбочки, заглянула во все щели, удостоверившись, что это не тайники, прошла в ванную и даже вскрыла бачок унитаза. «Где же ты можешь прятать что-то важное?». Айсин ворвалась в кружевное облако в гардеробной, но быстро поняла, что, кроме одежды, там ничего нет. Когда она вернулась в комнату, ее прошибала нервная дрожь.

– Ты пряталась на виду, в самом центре. Значит, там бы ты спрятала и все самое ценное. Где же?!

Айси судорожно переводила взгляд с одного предмета на другой, ища хотя бы малейший изъян там, где его не должно было быть. Однако мебель и одежда казались безупречными. Ни следа тайного заговора, ни единой улики. Идеальный шпион – тот, кто даже при подозрении выглядит, как чистая монетка. «Тупик, – проворчал внутренний полицейский. – Ты столкнулась с силой, с которой не сможешь конкурировать. Нужно понимать, когда стоит остановиться и признать поражение».

– Черта с два! – рявкнула Айсин, сжала до боли гребень в руках, а потом с яростью швырнула его на пол. – Эль – моя подруга и сестра! Я не могу просто взять и смириться с ее пропажей! Если я не найду ее вовремя, она может погибнуть!

«Или она уже погибла, а ты только бесполезно сотрясаешь воздух», – жестоко ответил ее внутренний голос, принадлежавший преступным и циничным генам. Грудь сдавило так сильно, что Айси несколько секунд не могла вдохнуть, и ей пришлось осесть на пол. И только когда она изо всех сил воспротивилась этой мысли, слегка отпустило.

Бесцельно разглядывая алмазный гребень, Айсин пыталась собраться с силами. Она не знала, с чего начать поиски Эль и куда ее увез Гитер. Разве что каким-то чудесным образом вновь выкрасть асараб. Теперь у королевы. И сесть за преступление. Айси невольно раскачивалась из стороны в сторону и, задрав голову к потолку, решала, готова ли она на такой шаг ради сестры. И подруги. Она уже практически приняла один из вариантов, как вдруг заметила несостыковку.

Щель между потолком и основанием роскошной люстры.

Вскочив, Айси лихорадочно осмотрелась, схватила ближайший опрокинутый стул, поставила его на ножки и забралась на сиденье. Лишь вытянувшись на носочках, она смогла дотянуться до углубления. Рука уже дрожала от натуги, когда она нащупала что-то свернутое. Она потянула на себя находку, но в лицо посыпалась штукатурка и крошки пыли, и ей пришлось резко зажмуриться. Спрыгнув со стула и отряхнувшись от грязи, Айси, наконец, посмотрела на свернутые в трубочку бумажки из плотного картона, обмотанные цепочкой с кулончиком. Он показался ей знакомым, но она как можно скорее развернула листки. Четыре изображения с полароида погнулись, кое-где появились трещины от неестественного хранения, но это не играло никакой роли.

Айси в изумлении таращилась на двух девушек, запечатленных на мгновенные фотографии. Одна была сделана в кафе-бургерной: две подруги сидели, обнявшись, и улыбались во весь рот, забитый картошкой фри. Вторая – они же на аттракционах с сахарной ватой в руках. Третья – в парке с одинаковыми кулонами «лучшие подруги» на шеях, свой Айсин бережно хранила дома в шкатулке на полке. Четвертая – подруги в конце пробежки, потные, уставшие, но смеющиеся и корчащие рожицы в камеру.

Айсин ощутила, как дрожь от коленей поднимается все выше. Она сглотнула ком, застрявший в горле, и шумно выдохнула, чувствуя, как опасливо покачивается пол. Ей бы уже привыкнуть к потрясениям, что выпали на ее долю за последнее время, но каждый новый удар казался больнее предыдущего.

– Я знаю. Тэйра Рудалис, рада приветствовать вас в Шамадоре!

– Знаешь? Откуда? Вы встречались раньше?

– Нет, что ты! Просто вами тут все интересуются…

«Нет, – мысленно возразила своим же словам в воспоминаниях Айсин. – «Вы» не встречались раньше. «Мы» – да…»

– Да ничего, меня не твои секреты интересуют. Хотя, конечно, на них у нас спрос большой.

Она тогда театрально закатила глаза и искренне рассмеялась. Айси хорошо помнила, как улыбнулась в ответ, не сдержав серьезного выражения лица, ведь Тэйра вызывала в ней приятные чувства, будто старая добрая подруга. А просто так подобные чувства не возникают. Боясь моргнуть, она смотрела на фотографии, где были изображены она и ее подруга Ме́ган. Она же Тэйра. И она же – одна из приспешниц Гитера Домитора.

Глава 14. Кровные узы

– Айси? – Эль не поверила своим глазам.

Айсин почти неподвижно стояла в нескольких метрах от нее в своей земной толстовке и джинсах с кожаным мешочком на поясе. Распущенные волосы слегка покачивались в такт дуновениям ветра, проникающего через разбитую хрустальную крышу и приносящего снежные хлопья. В серебристом сиянии Веды Айси казалась безжизненно бледной, как мертвец, под ее глазами проявились глубокие темные синяки. От пристального и непроницаемого взгляда подруги Эль покрылась мурашками.

– Как ты меня нашла? – насторожилась она и поспешно поднялась, впопыхах вытаскивая стеклянные осколки из правой ладони. – Я ведь только что пыталась передать тебе сообщение…

Эль, резко втянув воздух сквозь зубы, прошипела от боли: осколки проскользили по раненой коже и были выброшены прочь. Она крепко сжала порезанную руку в кулак и хотела подойти к Айси, чтобы расспросить о том, как та ее нашла, и рассказать свои последние новости о дедушке. Однако интуиция строго запретила делать это, призывая бежать прочь. От Айсин веяло леденящей душу прохладой, а ее безмолвие создавало только большее напряжение. Казалось, даже воздух наэлектризовался. Айси сделала несколько шагов навстречу и скрылась в тени одной из мраморных колонн, выстроившихся по периметру круглого тронного зала.

– Кто ты? – не выдержав гнетущего молчания, с вызовом спросила Эль и воззвала к Темпурусу. На всякий случай.

– А ты уже не узнаешь единокровную сестру? – Айси иронично усмехнулась. Такая манера разговора была совершенно ей несвойственна. Однако голос однозначно принадлежал Айси, как и тон, которым она общалась, когда была раздражена.

– Сестру?

Неуправляемые гипотезы поползли Эль в голову, как голодные гусеницы на капустный лист. Возможно ли, что они с Айси сестры? Это объяснило бы, почему у них один дар на двоих. Но зачем тогда все скрывали, что у нее есть сестра? Неожиданная новость взволновала Эль, вызвав неконтролируемую панику. Мощный водоворот мыслей потянул ее в пучину новых загадок. Айси приблизилась еще на несколько шагов, аккуратно обойдя лужи, и вновь очутилась на островке света.

– Вижу, дедуля не рассказал тебе о нас? Бедная-бедная девочка, все тебя обманывают, все играют с тобой, как с неразумным ребенком. Ты правда думала, что ты избранная?

– Не понимаю, о чем ты, – огрызнулась Эль. Всполохи пламени скользнули по поверхности ее кожи. Она не понимала, почему подруга вела себя так грубо, но собиралась непременно выяснить.

– Ты – расходный материал. – Айси, не испугавшись, подошла к ней на расстояние вытянутой руки. – Гитер отравил тебя могильным вирусом, чтобы скормить Ярен и ослабить ее, а сам использует магию Темпуруса и убьет бестию. Вся слава достанется ему. А ты просто сдохнешь.

Эль скрипнула зубами. Ее привели в ярость слова Айси и осознание, что та все время притворялась ничего не сведущей подругой. А на деле была талантливее многих профессиональных актеров, ведь ей удалось одурачить всех, разыгрывая святую сторонницу честности и правопорядка. Эль с отчаянием попыталась принять факт, что близкие ей люди знали о происходящем больше, чем она. Но не получилось.

– Это неправда! Дедушка бы никогда не использовал меня!

– Уверена? – Айси вновь с сарказмом усмехнулась и высокомерно посмотрела на нее. – А почему же у тебя вечно вылезает магическое истощение, и ты теряешь контроль над даром? Думаешь, из-за силы твоего колдовства, а не из-за могильного вируса?

Айси рассмеялась, и ее смех зловещим эхом разлетелся по залу, отражаясь от мраморных стен и исчезая в бездонных разрывах материи. Диалог явно доставлял ей великое удовольствие, но Эль не могла понять, чем заслужила такое отношение подруги. Сестры. Эльвия до боли сжала кулаки. Все, что она знала об Айси, оказалось ложью – рассыпалось, будто карточный домик, словивший роковое дуновение. Глаза Айси блеснули ледяными искрами, и Эль, почуяв угрозу, сделала пару шагов назад, нечаянно ступив в широкую лужу.

– А ну стоять! – рявкнула Айси, и вода в луже вмиг замерзла. Ледяные щупальца сковали ноги Эль почти до колен. – Куда собралась?

Эль дернулась, но выбраться не вышло. Она призвала дар и начала растапливать лед. Однако спиралевидные снежные вихри окружили руки Айсин уже по локоть. Мгновение – и белоснежная лавина ударила Эль в живот, отбросив в колонну с такой силой, что на древнем мраморе появились мелкие трещины. Оглушительный крик вырвался из груди Эльвии. Невыносимая боль расползлась по всей спине. Эль рухнула на пол, но попыталась призвать дар и встать, борясь с желанием остаться лежать. Несмотря на сильное головокружение и искры перед глазами, ей все же удалось собрать волю в кулак. Она не хотела сражаться, но пришлось защищаться. Эль снова была сама по себе. Последний человек, которому она еще недавно доверяла и на кого надеялась, тоже оказался против нее.

– Ты жалкая слабачка, де Вита, недостойная носить фамилию Домитор, – пренебрежительно бросила Айси, вновь готовясь к нападению – снежная магия уже окутала ее руки.

– А ты, что, достойна?! – с вызовом крикнула Эль, наконец, поднявшись и зарядив по ней огненным потоком. Она сделала все, как учил Нейран: колдовала через прямые руки, поэтому атака вышла действительно мощной и точной. Однако Айси успела выставить перед собой ледяной щит, хотя из-за ударной волны все же проехала по полу. Щит разлетелся на осколки, но Айси получила лишь несколько царапин.

– Полагаю, да, – она самодовольно стерла кровь с лица. – Ведь именно меня дедушка выбрал, чтобы продолжить род Темпуруса…

Новая лавина направилась в сторону Эль, и она едва успела наколдовать огненный вихрь. Магические потоки с громким ревом столкнулись между ними, словно два разъяренных дракона, не уступающих друг другу.

– Впрочем, оно и понятно, – саркастично сказала Айси, – ведь ты, неудачница, родилась без магии. Гитер разделил мой дар на двоих, только чтобы Ярен клюнула на отраву…

– Что?! – Эль ошарашенно уставилась на нее, потеряв контроль над Темпурусом. Он стал беспорядочно разлетаться во все стороны, точно праздничный фейерверк. Айсин воспользовалась возможностью, но Эль вовремя опомнилась и перенаправила магию из плазменного состояния в водное, создав вокруг себя защитный кокон. Лавина ударила по нему и разделилась на два снежных потока, обходящие огненный купол с обеих сторон.

– Поэтому ты на меня так злишься? – Эль напряглась всем телом, чтобы контролировать дар, своевольный, как вырвавшийся из Мортума горогон. – Пожалуйста, давай просто поговорим! Я не хочу драться с тобой.

Она собралась с силами и заставила текучее защитное пламя подчиниться – перейти в газообразную форму. И тут же атаковала. Айси отреагировала как профессиональный боевой маг. Мощный ледяной поток столкнулся с огненным вихрем с противным шипением и треском. Огонь, как обезумевший, принялся растапливать иссиня-белый снег, а тот пожирал пламя беспощадной ледяной пастью. Казалось, Темпурус с каждым мгновением требовал все больше жизненных ресурсов от Эль. Она даже почувствовала, как по левой ноге распространяется магическое истощение, разъедая кожу, как химический ожог.

– Мы же подруги, Айси. Можем все спокойно уладить и уйти вместе. Вернуться на Землю, – Эль старалась, насколько хватало сил, игнорировать острое жжение, расползающееся по телу уже в районе бедра. Мышцы зудели от напряжения, натянутые, точно гитарные струны.

– А кто сказал, что я этого хочу? – лицо Айси исказилось отвращением. Она резко отпустила контроль над лавиной и швырнула в Эль ледяные осколки.

Эльвия успела только повернуться боком в попытке пропустить их мимо, но полупрозрачные лезвия с легкостью обрезали кончики ее кос. Волосы расплелись, а на правом плече сквозь рубаху просочилась кровь. Эль застонала от боли. Невольно согнувшись пополам, она обняла себя, словно так могла защититься. Очередная снежная вьюга с ревом врезалась в нее и протащила по разбитому, грязному мрамору, как поверженного врага, привязанного к несущемуся галопом коню. Эль оказалась на самом краю разрушенного пола, едва не сорвавшись в королевскую усыпальницу, и замерла.

Прислонившись щекой к холодному мрамору, она лишь сглотнула ком страха, застрявший у нее в горле и мешающий нормально дышать. Она прикинулась побежденной, надеясь, что Айси поверит в ее поражение, и попыталась оценить, успеет ли укрыться за ближайшей колонной или стоит атаковать прямо отсюда. Разгоряченная кожа Эль с наслаждением впитала прохладу пола, но жгучая боль магического истощения добралась до живота, скрутив даже внутренности. Эльвия, не сдержавшись, тихо проскулила, чем тут же себя выдала. Стиснув зубы, она как могла быстро встала на четвереньки, моля Темпурус не подвести. Однако, когда подняла голову, чтобы пустить его в ход, Айси оказалась уже совсем рядом.

– Прощай, де Вита.

Айси пнула ее в живот. У Эль сперло дыхание от боли и ужаса. Это был конец. Она не успела ни за что ухватиться и стремительно полетела вниз, словно терпящий крушение самолет, вошедший в крутое пике.

* * *

Он был околдован безумными мыслями, бродившими в его голове, точно неприкаянные Осколки душ. Словно наркоман, Феликс разглядывал их совместную с Айси фотографию. И упивался ядом мучительного наслаждения, который ему давали фантазии. Ничто так не терзает людей, как невыплеснутые эмоции. Они, точно приговоренные к вечному заключению, рьяно рвутся из своих клеток.

«Что ж, Сиврес, ты жалок, – сказал ему внутренний голос. – Ты помог ей связаться с отцом, в какой-то мере исполнил ее мечту. И теперь имеешь право потребовать благодарность».

«Потребовать благодарность? – сам себя переспросил Фел. – Я хотел ей помочь бескорыстно. А когда требуешь что-то взамен, это уже не помощь, а торговля».

«А на чем, ты думаешь, строятся отношения? Это закон жизни».

Фел лишь рьяно замотал головой и тут же испуганно глянул на Лиар. Подперев рукой щеку, на которой расползалось красное пятно, она внимательно изучала одну из фотографий, не обращая на него внимания. Феликс облегченно выдохнул. У него и так хмырь в башке застрял, теперь еще и сам с собой поругался. Скоро обвяжут бантиком и отправят в ближайшую магическую психушку.

«Ну, тут хотя бы, если начнешь видеть розовых пантер, есть вероятность, что это будет не галлюцинация», – хмыкнул голос в голове.

Фел только отмахнулся от него и, ощущая горькое послевкусие, положил их с Айси фото обратно на стол.

– Одну нашли, вторую потеряли. Прямо как в каком-то плохом фильме, – неуверенно проронил он, сомневаясь, что Лиар его слышит. Но она посмотрела ему в глаза и улыбнулась.

– Я бы хотела узнать, что такое фильмы.

Фел усмехнулся, взъерошил волосы на голове и сказал:

– Да, много вы потеряли на вашей Неере, не изобретя кинематограф. Неужели… неужели у вас совсем нет… эээ, движущихся картинок? – смутившись, что разговаривает с Лиар, будто с ребенком, Феликс изобразил на лице нечто среднее между стыдом и раскаянием.

– Есть, конечно. Паутинки, – Лиар рассмеялась и подняла фотографию. – Даже здесь использована такая технология. Смотри.

Только сейчас Фела осенило, отчего ему привиделось золотое напыление, – ведь это был фотоаппарат Виктора Романова, и фото получались лентикулярными.

– Это, конечно, не совсем оригинальная техника, но довольно занимательно. Дед Эльвии соединил технологии двух миров, – уважительно и даже с некоторым благоговением произнесла Лиар.

Фел рассматривал поврежденную фотографию, на которой был запечатлен стол с какими-то бумагами, и раз за разом искал причину, по которой Айси с таким рвением сорвалась с места, будто порыв ураганного ветра. Он так задумался, что не заметил, как задал этот вопрос вслух. И едва не вздрогнул, когда ему ответила Лиар:

– Не знаю. Я тоже пыталась это понять, но тут просто куча бумажного барахла… здесь улики, что вы нашли в сгоревшем доме, кажется… я не уверена, но вот на краю какие-то инструменты… еще есть кусок карты, похоже, вашей Теллеи и какая-то закорючка… но я не могу разобрать, что это… это даже не руна…

Феликс всмотрелся в элемент символа, на который указывала Лиар, и вскочил так, что едва не повалил стул:

– Это не Земля!

Он повернул фотографию к Лиар так, чтобы она заметила его находку.

– Погоди, это же…

– Да! – Возбуждение заполнило сознание Феликса, и он с восторгом воскликнул: – Это лилия!

В серых глазах Лиар вспыхнул огонек понимания. Но чары их совместного открытия разрушил внезапный протяжный звук. Она вздрогнула, смутилась и стала неуклюже шарить в своей тряпичной сумке.

– Это, наверное, Лунас. Скорее всего… – договорить Лиар не успела, ее перебил грубый мужской голос, когда она коснулась стекты.

– Лиар?

– Да? – Она повернулась к Феликсу в полном недоумении.

– Хм… Лиар, Айси с тобой? Она мне нужна.

Сердце Фела скукожилось, точно высохшая на солнце кожура апельсина. Он узнал этот голос. Узнал властность и собственнические нотки, когда он произнес ее имя. Фел изо всех сил сжал челюсти, ощутив, как из глубин его внутренней тьмы выглядывают два люминесцентно-зеленых глаза. «Она мне нужна», – повторил он про себя. «Она мне нужна».

Это была не просьба и не надежда. Так говорят, когда требуют свое. То, что принадлежит по праву. Нейран считал Айсин своей. И подобная связь являлась настолько крепкой, что выкорчевать ее, как сорняк, было возможно, только убив кого-то из них.

Ярость клокотала внутри Феликса, билась в горле, закладывала уши и сжимала его руки в кулаки. Он чувствовал, с какой болезненностью ломается преграда, отделявшая его от внутренних демонов, гнусных мыслей и злости. Феликс понятия не имел, какая жизнь у него была до потери памяти, до момента, когда он очнулся в больнице. Он работал бухгалтером? Его ждала семья, жена или дети? Или он был серийным убийцей? Фел не знал, но выбрал жить так, чтобы если потеряет память еще раз, ему не стало совестно за то, что делал. Вдруг потеря памяти была его шансом на новую, лучшую жизнь, которую ему не стыдно будет забыть, спрашивал он себя. Вдруг отшибленные воспоминания скрыли за пеленой неведения нечто жуткое? И его решение заперло в душе все неугодные черты характера, которые могли сделать его неприятным человеком. Теперь же эта преграда рухнула.

– Эээ… нет, – запнувшись, ответила Лиар и неуверенно спросила: – Ее сейчас здесь нет, можешь связаться со мной позже? Или я могу, когда она вернется…

– Нет, это срочно. Найди ее сейчас.

– Слушай, Нэмет! – вспылил Фел. – Хватит давить на Лиар. Она не служанка и не обязана бегать и выполнять твои приказы. Никто не обязан.

Лиар вскинула на Фела взгляд, полный искренней благодарности. Во всяком случае, он подумал, что это должна была быть благодарность. И почти преисполнился гордости, что заступился за подругу. Однако его выпад не достиг цели. Спустя короткую паузу прозвучал голос Нейрана:

– Я жду.

Фел начал закипать и готов был разразиться гневной тирадой, но услышал стук каблуков по лестнице. Айсин держала в руках какие-то небольшие квадратные бумажки и всматривалась в них, не следя за тем, куда наступает.

– Ребят, у меня еще одна плохая новость.

– Айси.

Ее встрепенувшийся взгляд, в котором Фел с мукой заметил отклик и готовность, сделал ему больно. Лиар спешно передала ей стекту.

– Здравствуй, – Айси произнесла приветствие строго и холодно, вопреки замеченной Фелом радости. То ли отгораживалась от Нейрана, то ли пыталась взять под контроль эмоции от очередной плохой новости.

– Мне пришла связь со стекты Анелии.

– Рада за тебя, – оскорбленность проскользнула в интонации Айсин. – Снова наладились поставки вдовьей мандрагоры?

– Нет. Айси, я…

– Чего ты хотел? Мне некогда, – резко оборвала она его. Фел поежился. Не дай Со-Здатель столкнуться с таким затаенным гневом.

Послышался раздраженный выдох.

– Анелия передала тебе сообщение.

– Мне? Зачем?

– Понятия не имею. Она набормотала какой-то белиберды. «Передаю сигнал SOS Для Айсин Фарфалы. Шамадор. Чайка в Ни…»

Феликс в недоумении уставился на девушек, пытаясь оценить, один ли он такой тугодум.

– Чайка в Ни? Это, что, название какого-то блюда? – хмыкнул он.

Айсин одарила его укоризненным взглядом, спешно убирая принесенные бумажки в карман штанов. Туда же, где торчал ободок паутинки.

– Анелия не знает, что такое сигнал SOS, Фел. К тому же, «чайка» – это одно из наших кодовых слов. Это сообщение от Эль. Ей нужна помощь. Нейран, она сказала что-то еще? Где она?

– Это все.

– Ты уверен? Пожалуйста, вспомни. Это важно! Эль в опасности, и я должна ей помочь!

– Уверен, больше ничего.

– Что такое «Ни»? – с отчаянием спросила Айси у друзей. – Должно же быть хоть что-то!

– Арета! Феликс, вот же оно! – воскликнула Лиар, просияв точно золотая монета в луче солнца. – Лилия на карте! Ни – это Нихиль! Эль в Нихиле!

Надежда окутала Фела, точно теплое одеяло во вьюжную ночь. Однако в следующую секунду он разочарованно уточнил:

– И как мы доберемся до Нихиля?

– Я могу прислать за вами воздушный корабль, – предложил Нейран.

Сдержав порыв огрызнуться, Фел резонно заметил:

– Долго. Корабль должен сначала долететь до нас, а потом в Нихиль… Пока мы доберемся, Эль уже…

– Замолчи! – гневно оборвала его Айсин, но больше ничего не сказала.

Друзья переглянулись с острым чувством подступающего поражения. Слова Феликса облекли их опасения в реальность. И каждый вздох, приправленный страхом, нырял им под кожу, как мальчишка летом в холодное озеро – с разбегу, подняв столб ледяных брызг и обдав ими стоявших на берегу.

– Я… я могу попробовать создать портал, – внезапно произнесла Лиар с видом идущего на верную смерть солдата, решившего исполнить свой долг и спасти отряд.

– Как? – с неподдельным удивлением отозвалась Айсин.

Лиар помолчала, словно собираясь с мыслями, и указала на портальную установку:

– Через нее.

– Ты же сказала, что она сломана.

– Не совсем. Она не сможет переносить никого между мирами, но нам же не нужно так далеко. Ее стабильности должно хватить на путешествие в один конец. Если мы используем кровь Нейрана, можно попробовать переправиться в Нихиль. Но, если честно, это сопряжено с большими рисками… насколько я знаю, после случившейся там катастрофы все измерение похоже на разъеденное молью одеяло. И прорывы ведут прямиком в холодное полотно Вселенной. Собственно, в Нихиль отправляют самых опасных преступников, которых не могут удержать под стражей.

Феликс слушал Лиар с нарастающим испугом – ему совсем не хотелось перенестись из уютного Шамадора куда-то в космос.

– Нет, Лиар, – прозвучал голос Нейран. – Разумнее сделать портал к перевалу Рыка на границе Сунтлеона и Нихиля.

– Это, конечно, выход, но как тогда вскрыть щит, который окружает измерение?

– Это я беру на себя. Сколько тебе нужно времени для создания портала?

– Ну… Если не заморачиваться перепроверкой того, что нас может разорвать на куски, то времени сэкономит несколько суток… в общем, час где-то.

– Хорошо. Жду вас. – Связь отключилась.

– Погоди, что?! – Феликс почти онемел от страха, сжавшего его внутренности, и почувствовал, как ужас закопошился в волосах. – Не заморачиваться перепроверкой? Разорвет на куски?! Вы ведь в курсе, что если нас размозжит в кровавое месиво, то мы Эль не поможем, да?

– У нас все равно нет другого выхода, – раздраженно ответила Айсин, напомнив Феликсу сурового генерала, собравшегося отдать приказ атаковать. – Звать на помощь некогда и некого. Делай, Лиар. Вы останетесь здесь, а я пойду. Там моя сестра. Я не брошу ее одну с этим чокнутым стариком.

Фел устыдился своей панике. Протест и острая необходимость воззвать к всеобщей адекватности провалились куда-то в пропасть неизбежности. Айси не оставит Эль в беде. Что ж, он тоже, да и Айси он не отпустит одну навстречу опасности. Раз их «Вечное Трио» пришло в этот мир вместе, то и погибать им вместе, решил он.

– Нет уж, дудки. Я с тобой, – сказал он и, перехватив взгляд Айси, прочел в нем благодарность.

– Я тоже с вами, – Лиар вернулась от стеллажей с пробирками, заполненными кровью Нэмета.

– Еще чего! – возмутилась Айсин. – Ты останешься здесь. Лунас мне голову оторвет, если узнает, что я подвергла его…

– Маленькую сестру опасности? – закончила Лиар с укоризной и добавила с такой сталью в голосе, что Фел дважды бы подумал ей возражать: – Я уже достаточно взрослая. И вам нужна будет моя помощь, как минимум, в том, чтобы найти Эль. Так что давайте не тратить время на споры!

Айси, открывшая рот, захлопнула его и перевела удивленный взгляд на Феликса. Чего-чего, а такого выпада и он от нее не ожидал.

Час пролетел незаметно даже несмотря на то, что друзья околачивались рядом с Лиар, словно псы возле хозяина. Феликс нервничал и ходил кругами вокруг официальной жены, пытаясь понять, во что вписался. Под действием будоражащего момента легко согласиться на что-то, но потом… потом приходит осознание. И оно может быть крайне устрашающим.

Сложив руки на груди, Фел старательно делал вид, что занят ходьбой, а не трясется от страха. Неизвестность – хуже всего. Он не знал, ни куда им предстоит отправиться, ни с чем столкнуться. Он, простой парень из Портленда, оказался в магическом мире и вот-вот войдет в портал на другой континент, где столкнется с противником.

«Ну, столкнешься, да, если вас портал не разорвет», – хмыкнул внутренний голос. Фел поежился и попытался отмахнуться от гнусных мыслей, как вдруг Лиар встала, держа в руках пробирку с кровью Нейрана. Сердце Фела упало вниз. Наступил решающий момент.

«Ты можешь отказаться, – насмешливо произнес внутренний голос. – Не стыдно бояться смерти».

– Готовы? – с неподдельным волнением спросила Лиар и глубоко вздохнула.

– Готова, – решительно ответила Айсин. – Фел?

«Еще не поздно», – опять начал стращать голос.

«Нет уж, если две девчонки готовы, то и я не отступлю».

– Я с вами, – кивнул Фел.

Айси ободряюще улыбнулась ему. Бледное лицо Лиар зарумянилось, а волосы будто бы стали еще более золотыми, когда она, преисполненная трепета, сделала шаг к портальной установке и залила в отведенное отверстие содержимое пробирки. Долгие минуты ничего не происходило, пока руны по всей установке не стали зажигаться черным светом, переливающимся бензиновыми разводами. Низкий глухой звук, напоминающий бой барабанов вдалеке, наполнил помещение архивного отдела библиотеки. Горло Феликса стиснула рука паники. Она передавила ему связки и оледенила рот. Ему показалось, что он не может дышать. В следующее мгновение перед ними разверзся портал, точно раскрывшаяся пасть космического зверя. Черная дыра, внутри которой горели мириады звезд. Сердце у Фела сжалось до размера горошины, как вдруг он ощутил приятное тепло на своей ладони. Айсин посмотрела ему в глаза своим собранным взглядом, сжала их руки с Лиар и проронила:

– Если что, я была рада с вами дружить, – и шагнула внутрь бездны.

* * *

Феликс выпал из раскрывшейся небесной раны с такой резвостью, будто его оттуда вырвал могучей рукой невидимый гигант. Он услышал женский визг, попытался разглядеть что-либо в кромешном мраке, но ветер резанул ему глаза, и он только сильнее зажмурился. В следующее мгновение Фел ощутил острый удар в плечо. Он взвыл от боли, дернул рукой, и влетел со всей дури в кусты, переломав ветки. И что-то покрупнее. Зубы лязгнули так, что он чуть не откусил себе язык. Дыхание оставило Фела, рот наполнился грязью, кровью и гнилой листвой. Он откашлялся, застонал и попытался приподняться. Не вышло. В голове пульсировала испуганная мысль, не сломал ли он себе руку… или хуже – шею?

«Ты дурень, Феликс. Как ты мог сломать шею, если твоя бестолковая голова все еще выдает такие абсурдные предположения? Живой ты, живой. И невредимый. Ну, с невредимым я, конечно, малость приукрасил. Кровоподтек на плече будет проходить долго».

Издавая полный страдания вопль, Фел вдруг прервался на середине крика и захлопнул рот. «Господи боже, похоже, я и головой тронулся, пока через портал переходил. Ох, Лиар!»

«Девчонку не трогай, она тут ни при чем».

Феликс замер и вытаращился в темноту. Ему в спину утыкались поломанные ветки, лицо запорошило рассеченными листьями и взрытой землей, чесалось все жутко, а нос щекотали запахи леса.

– Так, Сиврес, спокойно. Вдохнул, выдохнул. Тебе привиделось… или, как это… прислышалось. Слуховые галлюцинации…

«Сам ты слуховая галлюцинация, – оскорбленно отозвался внутренний голос. – Я вполне себе реален. На нашу общую беду. Трудно делить одно тело и мозги… с тобой». Паника Феликса уступила место раздраженному пониманию.

– Ну, привет, хмырь из башки.

«Здравствуй, Феликс. Рад, наконец, познакомиться».

– А я-то как рад! Не объяснишь, какого черта ты делаешь у меня в голове?!

«Я – Осколок души…»

– Ой, только не надо мне эту пургу задвигать. Я это уже слышал от других. Почему я? Ты не мог себе найти кого-то… ну, кого-то более?..

«Мужественного?» – язвительно предположил Сирнеус.

– Я не то имел в виду, – буркнул Феликс, недовольно скрипнул зубами, ухватился за обломок толстой ветки и с трудом встал из каши, в которую превратил ягодные кусты. Веда спряталась за полупрозрачными облаками, как вдова за вуалью, поэтому разглядеть, что это были за ягоды, Фел не смог. Запах, впрочем, исходил от них вполне себе съедобный.

– Почему сейчас? Ты не горел желанием со мной общаться до сегодняшнего дня, – с подозрением сказал Феликс, отряхивая с куртки последние прилипшие листья. – Черт, а вот кофту не спасет никакая стирка.

«Существовали некоторые трудности в нашей коммуникации. Сейчас этой проблемы больше нет».

– Понятно.

«Что ничего не понятно», – добавил Фел про себя. И, оглянувшись, подметил, что его занесло в густую лесную чащу.

– И где мы, не подсобишь, мужик?

«На юго-восточной границе Сунтлеона».

– О, ну, спасибо, Нострадамус, – Феликс закатил глаза. – Я это и сам знаю. Мы сюда и отправлялись.

«Иногда случается, что порталы заносят далеко от нужного места. И не сразу возьмешь в толк, где оказался», – резонно заметил голос Сирнеуса.

– Что-то более конкретное, может быть?

«Увы».

– Мог бы и помочь. Я, между прочим, не нанимался твоим носильщиком, – предъявил незваному гостю Феликс, пробираясь сквозь чащу и не особо разбирая дорогу.

«Замри».

– С чего вдруг?

«Замолчи. И остановись. Жди».

– Чувак, ты спятил?! Это лес! Тут могут водиться волки и медведи. А, может быть, и горогоны! Тебе, между прочим, так же нежелательно с ними встречаться, как и…

«Сам отвечай».

– На что мне?..

– Фел, с кем ты там разговариваешь? – ветка ближайшей форзиции качнулась, и из мрака вышла Айси, а следом за ней и Лиар с горящей руной на ладони. Слабый голубой огонек немного освещал дорогу.

«Я же говорил: помолчи».

– Да… неважно… ни с кем, – смутился Фел и махнул головой, словно отгоняя надоедливую муху. Он оглядел девушек и с сожалением убедился, что и они пострадали при приземлении. – Потрепало же нас. Почему мы вообще упали с неба? Хорошо хоть не с высоты птичьего полета.

Лиар неопределенно повела плечом:

– Это порталы. Их сложно рассчитать, поэтому я и предупреждала, что все может закончиться не слишком удачно.

– Скажи спасибо, что мы вообще живы, – иронично заметила Айсин и выставила вперед левую руку с длинной распоротой раной и лоскутами рукава. – Но тебе явно больше досталось, – она осмотрела бордовые пятна на его одежде. – Снимай куртку с кофтой. Нужно остановить кровотечение.

«Не нужно».

«Но почему?»

«Ну, хочешь сослыть слабаком, снимай. Ты не ранен. Нечего разводить сопли».

– Не стоит, Айси, – произнес Фел. – Это следы от ягод. Я не ранен.

– Ну, ладно, как хочешь, – она пожала плечами, повернулась к Лиар и спросила: – Знаешь, куда идти?

Лиар кивнула, выудила из сумочки алхимическую ручку и, нагнувшись, начертила на земле руну. Как только края алхимического круга сошлись, она тут же приложила ладонь к земле. Руна загорелась синим светом, и от нее в самую глушь леса побежала полупрозрачная жила.

Друзья отправились за ней. Чаща стискивала протоптанную зверьем тропу, с ветвей свисали наросты чудны́х, но с виду опасных грибов, поэтому они шли точно друг за другом: Лиар первая освещала путь, Айсин поспевала следом, а Фел замыкал шествие. Там и сям им на глаза попадались лужи стоячей воды, в которых плавали огромные цветы, раскинувшие в грязи свои лепестки.

По предположениям Фела, они двигались на запад, но он мог лишь догадываться, так как ни у кого из них не было компаса, а по мху определять стороны света он не умел. Да и прочими скаутскими приемами не владел. Пришлось довольствоваться интуицией. Хотя и она могла наврать с три короба, особенно в такой-то атмосферке.

«Сунтлеоновская глухомань на границе с проклятым измерением, деревья качаются от порывов ветра и скрипят, как в фильме ужасов, орут какие-то птицы, пахнет тухлой водой. Что же может пойти не так?» – подумал Фел и поежился.

Ноги ныли от постоянных колдобин. Ему оставалось лишь поражаться, как Лиар в платье и туфлях на каблуках держится куда лучше, чем он. Айсин он вообще не оценивал – даже в платье она дала бы фору им обоим, а в удобной шамадорской боевой форме и подавно.

Они, по ощущениям, преодолели несколько километров, прежде чем лес стал редеть, выходя подлеском на холмистую равнину. Папоротник мешался под ногами, и трое шамадорцев замедлили шаг, выискивая более проходимый путь, как вдруг Айсин резко задрала голову к кронам деревьев и прошептала:

– Стойте.

Фел, нахмурившись, стал всматриваться в безупречную темень ночного неба, в котором покачивались посеребренные Ведой верхушки елей, араукарий и драконьих сосен. Но сколько он ни таращился в темноту, разглядеть ничего не сумел.

– Я ничего не вижу, – пробормотал он, потоптавшись на месте.

Айси вскинула руку, заставляя замолчать, и одними губами ответила:

– Птицы не поют.

Феликс хотел уточнить, какие, но его перебил Сирнеус: «Любые птицы замолкают при приближении угрозы. И предпочитают улетать. Смотри в оба».

С нарастающим волнением Фел перевел взгляд на Айси. Она жестом предложила двигаться дальше. Лиар погасила руну на руке и подалась к Фелу, будто он мог ее защитить.

«Попробуй не опростоволоситься», – напутствовал Сирнеус.

«Легко сказать, – мысленно буркнул Фел, выискивая место без веток, куда можно было поставить стопу без оглушительного треска на весь лес. – Я никогда не лазал по чащобам и не умею это делать».

Сирнеус только фыркнул: «Ну да, как же. Тебе следует лишь протянуться к моим умениям, нажитым за долгие годы войны против Могильного Алхимика. Я многое повидал и многое способен тебе даровать. Важно лишь твое желание».

«И как я это сделаю, скажи на милость?» – язвительно ответил Феликс и случайно со всего размаху опустил ботинок на залежи сухой листвы.

Треск разлетелся по папоротниковому подлеску и вверх по столбам деревьев, точно разбегающиеся белки. Фел чертыхнулся и зажмурил глаза, думая, что на него непременно кто-то выскочит из темноты. Он в ужасе ждал. Но прошло мгновение, секунда, минута, а его бренное тело стояло на том же месте. Целое и невредимое.

«Сосредоточься, Феликс, и протяни свои мысли ко мне. Мы сможем делить одни умения на двоих».

Ощущая себя, как шизофреник на выгуле, Фел насупился, собираясь послать Сирнеуса в эротическое пешее путешествие, но тут же передумал: Айси, шедшая перед ним, вдруг заметила что-то сверху, среди веток, и шарахнулась за ближайшее дерево. Фел подскочил к ели напротив и припечатался всем телом к шершавой коре. Его сердце оглушительно билось в горле, а рот мгновенно пересох. Он навлек на них угрозу, и их сейчас убьют. Прямо здесь, в этом жутком лесу. Живот свело судорогой.

«Ладно, черт с тобой, давай!» – в панике подумал Фел и постарался сосредоточиться настолько сильно, насколько мог, учитывая, как неистово трепыхалось испуганное сердце.

Представив себя внутри своей же головы, Феликс ступил во мрак. Он вертелся, как слепой котенок, дергался то в одну сторону, то в другую, пока ему навстречу из тени не вышел его же силуэт. Один шаг вперед, и их руки схлопнулись в рукопожатии. Сверлящая боль впилась в висок Фела. Он сжался, сцепил зубы, чтобы не взвыть, однако вскоре почувствовал, как сила и ловкость наполнили его мышцы, а в голове прояснилось.

Фел оценил окружающие его заросли, спрятавшихся невдалеке девушек и кроны деревьев. И вот оно – легкое движение, покачнувшаяся ветвь, скрип, отличный от скрежета дерева во время налетающего ветра. Там что-то сидело. Большое и опасное, следившее, точно зоркий орел, за добычей. Но внезапно Фел понял, что не они будущие жертвы прятавшегося существа. Он хлопнул по коре, чтобы привлечь внимание Айсин, и указал туда, где должен был быть тот, на кого существо вело охоту. Айси молча кивнула и дернула головой, отдавая приказ двигаться вперед. Они втроем посеменили дальше, пригнувшись в попытке затеряться среди высоких покачивающихся крыльев папоротников. Но заросли вскоре начали редеть, и перед ними показалась равнина, а за ней горные пики, перевал и невероятных размеров белая стена, мерцающая электрическими импульсами.

На ее фоне они различили высокий силуэт. Он стоял спиной к лесу и гладил по шее одного из мирно пасущихся коней. Существо, похоже, решило воспользоваться его уязвимым положением и метнулось вниз, точно камень, пущенный из пращи.

Айси среагировала раньше всех: выскочила из укрытия и рванула вперед.

– Нейран, сзади!

Она, призвав Темпурус, резко остановилась и, замахнувшись что было сил, швырнула в пикирующее существо ледяную сферу.

Нейран развернулся к лесу одновременно с нападающим существом. Оно, увернувшись от магической атаки, ощерилось, взмахнуло крыльями и пулей полетело прямиком на Айсин. Фел ринулся наперерез, едва не вывихнув ногу от усердия, с которым оттолкнулся от земли. Два тела сшиблись и покатились по траве. Один из коней встал на дыбы, испуганно заржал и бросился в сторону, выдернув повод из рук Нейрана.

Оглушенный Фел почувствовал всем телом ухабы и впившиеся в кожу когти. Земля перед глазами завертелась, точно он покатился вниз с горы. Фел с криком нанес жесткий удар ногой вслепую и угодил существу в живот. Они перестали переворачиваться, и он оказался под одичавшей женщиной, похожей на гарпию. Она вскинула руки, на которых топорщились острые, как бритвы, перья, и замахнулась, чтобы полоснуть ими Фела по шее. Он зажмурился от ужаса. Раздался громогласный крик:

– Анара, отставить!

Холодок пробежал по нутру Фела, он распахнул веки и с немым испугом вытаращился на замершее существо. Женщина-гарпия нависла над ним, словно в последнюю секунду перед убийством. Заметив дикий взгляд черных глаз, суливший расправу, и остановившееся у самой кожи кинжально-острое перо, Фел покрылся мурашками и облегченно выдохнул.

– Кто ты такой? – прорычала она, едва не задев его лицо концами витых рогов, окольцовывавших голову, точно нимб.

– Я – Феликс Сиврес! – выпалил он, потянув вверх руки и раскрыв ладони, точно Анара была полицейским на Земле, а не диким неерским существом.

– Анара, прекрати! – рявкнул подоспевший Нейран. Существо перевело змеиный взгляд на него. – Он друг!

– Я его друг! – поспешно поддакнул Феликс, покривив душой, и взгляд защитницы метнулся обратно на него. Анара, точно невесомая тень, вскочила, схватила Фела за волосы и потянула за собой. Резким движением она откинула назад его голову и приставила руку к обнаженному горлу. Фел ощутил холодный поцелуй стального пера.

– Солжешь мне, и ты труп, – прошипела она ему на ухо. – Я сначала отрежу твой лживый язык, а затем брошу к его ногам, – она дернула головой в сторону Нейрана и оттолкнула Фела.

Айси и Лиар тут же оказались рядом и подхватили его, не дав позорно рухнуть на колени. Удостоверившись, что с ним все в порядке, Айси вскинулась на Нейрана с такой обвиняющей интонацией, которую никто другой не рискнул бы с ним использовать:

– Какого дьявола?! Что здесь делает эта… фурия?!

Лоб Нейрана испещрили морщины, и он неопределенно ответил:

– Долгая история.

– Долгая история?! – взвилась Айси. – Да она чуть не убила тебя на Ратных! А теперь – Фела!

Видимо, поняв по выражению лица Нейрана, что он не собирается ей ничего объяснять, Айси перекинула весь свой гнев на фурию. Она порывисто подошла к ней и, уставившись прямо в глаза, процедила:

– Посмеешь снова тронуть хоть кого-то из них, я отморожу тебе конечности.

Анара лишь снисходительно посмотрела на нее сверху вниз, показательно громко втянула носом воздух, и край ее губы язвительно изогнулся:

– А ты мне нравишься. – Затем перевела хитрый взгляд на Нейрана и, скорчив издевательскую мину, добавила: – Занимательный запах.

– Слишком много болтаешь, – предупредил Нейран, но фурия только еще ехиднее ухмыльнулась. – Ты здесь не за этим.

– Слушайте, простите… может быть, мы обсудим, как нам пробраться в Нихиль? – Лиар неловко привлекла всеобщее внимание. – Ты сказал, что что-то придумаешь?

Нейран кивнул и указал на Анару:

– Защитный купол вокруг Нихиля создавался давно. И, насколько я осведомлен, прослужить должен до скончания веков, дабы не дать проклятию выбраться за пределы измерения. Ни одно сооружение не простояло бы столь долго.

– И это тупик? – разочарованно спросила Лиар и опечаленно посмотрела на защитный купол Нихиля. – Никак не пробраться? Совсем? Нет ни одной даже самой маленькой лазейки?

– Я не закончил. Ни одно сооружение, но вот живое существо – да. Умное, способное само себя залечивать.

Лиар в недоумении развернулась:

– Этот щит живой?

Анара, по-деловому уперев руки в бока, кивнула вместо Нейрана:

– Слышала про амаде́ю [27]?

– Медуза? – голос Лиар преисполнился восхищения, которое не разделили ни Феликс, ни Айсин. Они лишь молча наблюдали.

– Она самая. Живучая тварь, – фурия оценивающе глянула на мерцающую белую стену и сплюнула на траву. – Придется попотеть, но еще никто не устоял перед моей силой.

Фел заметил исказившееся лицо Нейрана, и со злорадством ощутил отголосок наслаждения. Похоже, Нэмету тоже довелось изведать силу, которую фурия собиралась обрушить на стену. И уж наверняка это было неприятно.

– Приготовьтесь. Когда я направлю на нее заряд, откроется проход. У вас будет примерно минута.

– По коням, – велел Нейран, и первым же выполнил свой приказ, взлетев на спину черного жеребца с таким проворством, будто уселся на обычный стул.

Айси поставила левую ногу в стремя и, рывком оторвавшись от земли, заскочила в седло. Феликс замял вспыхнувшую зависть и поспешил к гнедому коню, нервно стригущему ушами и роющему землю копытами. Фел боялся лошадей, их подкованных железом копыт и крепких зубов, но не будет же он сейчас истерить перед всеми. Уж точно не доставит такого удовольствия Нэмету. Пока Фел с опаской разглядывал коня, Лиар подошла к своему. Однако ее остановил властный голос Нейрана:

– Семпер, ты остаешься.

– Но я…

– Это приказ вышестоящего по рангу. – Облокотившись на луку седла и уверенно сдерживая волнующегося жеребца, Нейран опустил взгляд на Лиар. – Твой брат – заноза в заднице, но тебя я не стану подвергать опасности. Тебе там не место.

Лиар вновь приоткрыла рот, но Нейран продолжил безапелляционным тоном:

– Останешься здесь вместе с Анарой. Если не вернемся к рассвету, значит мы не справились. Вызывайте подмогу и убирайтесь как можно дальше.

– Какого Туммата?! – возмутилась Анара. – Мой долг…

– Твой долг – исполнять мои приказы. И мой приказ – охранять девочку.

Пока фурия играла в гневные гляделки с Нейраном, Фел отвлекся на подошедшую к нему Лиар. Она подняла с земли камешек и спешно начертила на нем руну.

– Когда окажетесь за щитом, активируй ее, ты сможешь. Я тебя учила открывать внутреннюю энергию. Руна приведет вас туда, где будут люди.

Фел взял камень и спросил:

– Да ты умница, Лиар! Это что-то вроде того асараба?

– Не совсем. – Она неловко улыбнулась и поправила левую часть своей прически, убрав прядь за ухо. – Она не найдет конкретного человека, но точно приведет вас к их скоплению. Не лучшее средство, но это единственное, что я смогла сделать.

– Не думаю, что сегодня в Нихиле несколько вечеринок. Спасибо, Лиар. – Фел, поддавшись неведомому наитию, внезапно наклонился и поцеловал ее в лоб. А затем, смутившись, резко повернулся к коню и взобрался в седло так ловко, что сам изумился новому навыку. – Если я не вернусь, ты, во всяком случае, избавишься от этого гадкого обета на руке.

– Не очень хочется становиться вдовой через несколько дней после свадьбы, – тихо ответила Лиар.

Это было последнее, что от нее услышал Феликс, прежде чем яркий разряд алой энергии качнул щит. Анара приложила руки к амаде́е, и та искажалась и корчилась, точно под пытками.

– ВПЕРЕД! – взревела фурия за миг до того, как с громким щелчком порвалась стена.

Три лошади взяли с места в галоп, обдав Анару резким порывом воздуха. И, прежде чем за их спинами купол вновь сомкнулся, коню Феликса отсекло половину вздыбленного хвоста. Волоски, медленно покачиваясь, опустились на землю с другой стороны залечившейся амадеи. Анара подошла вплотную к стене, сосредоточенно вглядываясь в нее. Фел понял, что фурия их не видит.

«Ладно, Лиар, как ты там говорила? Активировать внутренней энергией», – уставившись на камешек в ладони, Фел некоторое время изучал руну, казавшуюся ему очень знакомой. Внутри пробудился очаг силы, не похожий на магию Масскс. Этот был устойчивее. Фел мысленно потянулся к нему и с большим усердием стал тащить силу изнутри вовне, к руке.

«Милостивый Со-Здатель, кто тебя так учил делать, – голос Сирнеуса разметал концентрацию Феликса. – Алхимия работает не так, как эта твоя магия. Здесь недостаточно потужиться, точно ты в туалет собрался. Очисти сознание от магии. Запри ее внутри, точно взбесившуюся псину. Проясни мозги и направь себе в руку ощущение чистоты, а потом передай его руне. И тогда все сработает».

Феликс попытался. Толкнул силу вперед, направил ее в руку.

«Скверно. Крайне скверно».

– Слушай, хорош. Ты мешаешь!

«Ладно, ладно. Испробуй еще раз».

– Фел, что ты там бормочешь? – крикнула Айсин. Они с Нейраном остановились поодаль в ожидании. – Тебе помощь нужна?

– Нет, спасибо! – воскликнул Фел и добавил себе под нос: – Знал бы я еще, в чем помочь.

«Послушал бы моего совета».

– Да хватит уже меня отвлекать!

Сирнеус внял просьбе и перестал бубнить в его голове надоедливой мошкой.

Фел терпеливо вздохнул и закрыл глаза. Очистил разум от магии и максимально сосредоточился на очаге алхимической силы. Она ответила на прикосновение, точно пылающая желанием любовница, и сама ринулась ему навстречу. Заполнила его изнутри и прокралась по каждой клетке тела. Что-то мокрое кольнуло ладонь. Фел распахнул веки и уставился на снежинку, растаявшую на его пальцах, светящихся голубым.

– Ух ты, получилось! – Он поспешно прислонил ладонь к камешку и дал руне впитать его энергию. Ощущения были похожи на сдачу крови – легкая, тянущая слабость толчками поступала внутрь, пока сила покидала его тело. Насытившись, руна прекратила выкачивать энергию и ярко разгорелась голубым огнем. По заснеженной земле пролегла та же линия, по которой они шли до амадеи.

– Поехали! – произнес «будто-и-без-него-бы-не-разобрались» и указал в сторону, куда убегала линия. – Будьте осторожны. Объезжайте черные прорывы как можно дальше. Иначе, упаси Со-Здатель, канете в бездну. А это путь в один конец.

Предупреждение Нейрана засело в голове Фела и тревожно царапало всю дорогу. Особенно больно оно впивалось в сознание, когда он замечал те самые черные глазницы космоса.

Веритациан, некогда величайшее измерение в мире, сердце и светоч магической цивилизации, вовсю гнил и был изъеден проклятием. Везде Феликс видел, как бездна затягивала поднесенные к ее краям снег, листья и ветки. Молодые деревья были поломаны, выкорчеваны, обморожены и раздавлены. Повсюду, где земля подступала к прорывам, оставались громадные борозды, точно гигант прошелся плугом. И только редкие могучие кедры противостояли тяге и прочно держались корнями за неерскую твердь. Чем дальше спутники продвигались вглубь измерения, тем чаще попадались разрывы.

Фел потерял ощущение времени, но ему казалось, что они неслись галопом вперед по белым равнинам, по берегам напоенного дождем ручья, извивавшегося, точно змей, уже пару часов. О рыбаках здесь напоминали местами истлевшие сети и практически полностью сгнившие древние лодки, выглядывавшие со дна. Веда плавала в спокойных черных водах реки, разбивалась на осколки, лишь когда кони преодолевали реку вброд, после чего вновь складывалась воедино и преследовала их до того самого момента, пока они не остановились у подножия холма с обгорелой ржавой землей.

Дворец венчал холм, точно корона – голову короля. Как гнилые зубы торчали из земли остовы разрушенных укреплений. Окованные железом зубцы на белых крепостных стенах встречали всякого дурака, желающего забраться по ним, оскалом шипов и лезвий. Хмурые массивные башни придавали дворцу вид свирепого зверя, присевшего для прыжка над городом, приютившимся у толстых стен Алкмелы.

Нейран так резко осадил жеребца, что тот взвился свечкой. Фел натянул повод, и его лошадь тоже остановилась.

– Подъедем ближе и спешимся, – произнес Нейран. Его слова паром взвились в воздух. – Войдем внутрь и оценим обстановку. Не нападать без моего приказа.

Фел едва удержался от язвительного выпада и только закатил глаза к небу, на котором висели кучевые облака. Он отвлекся от своих ироничных мыслей, когда заметил их цвет – алый. Не успел он вдоволь подивиться этому факту, как с чугунно-черного неба зарядил кровавый дождь. В ушах Фела зазвучал монотонный шуршащий гул, и это привело его в ужас.

Дождь пронзал темный поток реки тысячами копий и баламутил воду, сек лицо и заставил опустить голову. Запах крови оседал в носу и на корне языка стальным привкусом. Лошади мотали головами и раздували ноздри, чуя кровь.

Под хлещущим дождем они направили коней к крепостным стенам. Надвратные башни возникли из пелены дождя, точно туманные белесые призраки, постепенно обретающие четкие контуры. В отдалении от разрывов спутники привязали коней к дереву, пока дождь прекращался, а затем прокрались в распахнутые ворота, озираясь, точно воры.

Внутренний двор напоминал поле брани. Среди раскиданных камней, палой листвы, свежего снега и снесенных стен виднелись клочки тканей и обломки металла. Из-под завалов и из земли торчали белые кости и смотрели на спутников пустые глазницы черепов. Старая кузня, высокое здание с горнами и длинными каменными желобами, в которых закаляли в воде мечи, теперь наполовину исчезла в беззубой пасти бездны. Казарма и амбар напоминали раскиданные ребенком кубики, а посреди двора в кровавом озере высился корабль, смотревшийся здесь, как роза среди крапивника.

Айси вышла из-за укрытия обрушенной стены, чтобы пробраться к кораблю, но Нейран схватил ее за руку. Она вскинула на него гневный взгляд, но все-таки послушно вернулась обратно, когда он указал ей на движение у корабля. Фел раздраженно думал, как слаженно они двигаются, переглядываются, понимают друг друга без слов. И это больше напоминало танец, чем простое общение в тылу опасности. Желчь обжигала его нутро, но он не отрываясь до боли вглядывался в искру, мечущуюся между ними.

«Не будь тряпкой, – Сирнеус ожил в голове так неожиданно, что Фел едва не вскрикнул. Наблюдая за Нейраном и Айсин и чувствуя себя, точно подглядывает, он совсем позабыл об Осколке. – Либо прекрати сопли наматывать на кулак и отбей ее уже наконец, либо прекрати ныть».

«Тебя забыл спросить! – огрызнулся Феликс. – Не лезь, вообще, в мою личную жизнь!»

«Как пожелаешь, конечно, – в интонации Сирнеуса прозвучали такие неоднозначные нотки, будто он мог пожать плечами. – Я бы на твоем месте давно уже взял ситуацию в свои руки».

«Отвянь, чувак. Это не твое дело».

– Это Мерика, – Айсин узнала девушку с синими волосами, показавшуюся на палубе. – Если пойдем напрямик, поднимем шум.

– Еще один. – Нейран указал в противоположную от корабля сторону.

Там, в кромешной тьме деревьев, прятался человек. И различить его можно было только по легкой серебристой искорке от торчащего за поясом кинжала.

– Нам нужно найти обходной путь во дворец. Числом мы их возьмем, но шум однозначно поднимем, ты права. К тому же, похоже, они создали защитный купол, и непонятно, сколько еще противников внутри. Мы в невыгодной позиции.

Фел оглядел ближайшие входы, большая часть которых была завалена или вела прямиком в объятия космоса. И вдруг заметил притаившийся косой люк под сеном и красной грязью, через дорогу от их укрытия. В его голове вспыхнуло воспоминание. Он уже был здесь. Точно был. За этой дверцей прятался путь в катакомбы, а оттуда – в парадный зал дворца. Дернув Айси за локоть и, удостоверившись, что привлек ее внимание, Феликс указал на люк.

– Нам надо туда.

– Откуда ты знаешь? – пригнувшись, чтобы не раскрыть их местонахождение противнику, спросила она. Затем посмотрела на друга и понимающе спросила: – Сирнеус?

Фел пожал плечами, ласково взглянул на нее, остановился на губах и заставил себя собраться.

– Наверное, – он вдруг усмехнулся и насмешливо добавил: – Ну не я же здесь был сотни лет назад и месил болото ботинками. Не веришь?

– Верю, – улыбнулась Айси, и Феликсу на мгновение показалось, что она сейчас скажет что-то еще. Он видел это по ее глазам, по морщинке между бровей, по скользнувшим вверх уголкам губ, и подался вперед, внимательно следя за ее мимикой и боясь упустить малейший звук. Как вдруг все разом было испорчено.

– Айси, – позвал Нейран.

Она вся обратилась в чуткую реакцию, готовая вновь соединиться с ним в невербальном взаимодействии. Фел гневно выдохнул, почувствовав себя третьим лишним. Он ненавидел Нэмета всей душой и пламенно желал ему свалиться в ближайшую дыру.

«Не будь тебя, чертов ублюдок, она была бы моей», – мстительно подумал Фел, представляя, как толкает Нэмета в спину прямиком в бездну. Но тут же испуганно погнал от себя страшные мысли. После приступа ревности он стремительно обратился к оплоту внутренней адекватности.

«Сделай правильный выбор, советовала Матушка Летта».

Нельзя позволять себе такие мысли. Задержишь их в голове хотя бы на секунду – и тебе точно дорога прямиком в ад, решил он.

«Оставь их в покое и помоги пробраться во дворец. Сделай правильный выбор», – велел себе Феликс.

– Я могу по одному спустить вас в этот подвал, а затем проведу во дворец.

Нейран оценивающе посмотрел на него, после чего, точно командир, разрешающе кивнул. Фел подавил в себе очередной приступ раздражения, мысленно приговаривая «сделай правильный выбор», и метнулся к люку. Алая краска на крышке выцвела и местами облупилась, образовав проплешины, выглядевшие как мерзкие язвы. Фел попробовал рвануть ручку крышки на себя, но из-за толстого слоя красной глины преуспел только на третий раз. Он старался не шуметь, но давно бездействовавшие петли все равно недовольно заскрипели, и ржавчина осыпалась на землю. В испуге Фел застыл, боясь даже выпустить из пальцев ручку, потом что есть мочи скосил глаза в попытке разглядеть корабль. От него никто не бежал и криков слышно не было.

От сердца отлегло. Фел облегченно выпустил ручку, и она тяжело рухнула в красную глину, точно солдат – в кровавое месиво безымянной могилы. Фел скривился от этого вида и поспешил заглянуть внутрь люка, проверяя свои непрочные воспоминания. В непроглядную черноту действительно спускалась лестница, на ступенях которой виднелись высохшие багровые пятна. Несмотря на появившийся гул в ушах, Фел старательно убедил себя, что вниз просто просачивался кровавый дождь.

Фел помог перебраться Айси и Нейрану, то и дело оглядываясь на корабль, и только оказавшись внизу и захлопнув за собой люк, расслабился. Затем они втроем вслепую преодолели спуск по лестнице и принялись обшаривать стены в поисках прохода. И лишь Нейран, обладая удивительным зрением в темноте, приметил валяющийся на полу факел.

– Жалко, что с нами нет Эль, – проронил Фел. Собственный голос глухо отдался эхом.

– Со мной никогда не было подручного мага с огоньком, – иронично сказал Нейран, и тишину разорвал цокающий звук, который Фел не сразу распознал. Намасленная тряпка вспыхнула ярким огнем. В качающемся свете факела тени запрыгали по полу и стенам тоннеля.

– Я думаю, стоит отдать факел Фелу, – ненавязчиво предложила Айсин.

– Зачем? – искренне удивился Нейран.

– Он знает путь… ну, точнее, Сирнеус.

Нейран нахмурился и вскинул в недоумении бровь.

– Не понял.

Айси переглянулась с Фелом так, будто они давно делили один секрет на двоих, отчего он ощутил отголосок гордости. «Не все достается тебе, Нэмет», – мысленно хмыкнул он, но Айсин коротко изложила всю подноготную их расследования, и его надменность тут же стухла. Ему пришлось утешиться только изумленной физиономией соперника.

– Я думал, де Вита впуталась в похищение трупа. Теперь ясно, что это все было, – неопределенно отозвался Нейран, но факел все же передал.

Фел не спеша пошел вперед, освещая дорогу. Он догадался, что они хотят поговорить наедине, и старательно ловил каждое слово.

– Ты уверена насчет этого всего? – спросил Нейран.

– Спасать ли мне сестру? Ни секунды не сомневалась. Спасибо за помощь, Нейран. Я ценю это. И… спасибо за цветы, хотя и не стоило.

– Цветы? Какие цветы?

– Эмеде́сы, алхимиче… – Айси запнулась, но добавила, слегка разочарованно: – А, понятно. Клагорат.

– Занятно, – Нейран произнес это безэмоционально, но следующая фраза прозвучала язвительно: – Принимаешь подарки от поклонников?

– Знаешь, что?! – вспылила Айси. Фел притормозил, услышав, как скрипнули под ее ботинками камешки от резкого поворота. Она продолжила гневным шепотом: – Ты сам меня бросил!

– Ради твоей же безопасности.

– Хватит с меня, Нейран! Ты сделал это ради своего удобства, а не моей безопасности. Так что засунь свои оправдания куда подальше. Раз взялся помогать, помогай. Молча.

Она в ярости ускорила шаг. Фел сдвинулся с места, как ни в чем не бывало. Айсин, надувшаяся от обиды и раздражения, поравнялась с ним. Они шли бок о бок в тишине по крытым переходам темного грота среди бесконечного количества колонн, сквозь винный погребок, сырой и обросший селитрой на стенах. Фел повел факелом, и вокруг заплясали живые тени, подсказывающие каждым движением ему дорогу, которая вскоре вывела их по очередной лестнице наверх. Стало светлее, впереди замаячило пламя других факелов. Через несколько футов до них донеслись приглушенные голоса. Шамадорцы осторожно замедлились, и Фел беззвучно опустил факел на пол. Нейран, проскользнув мимо, быстро выглянул из-за угла.

– Леора должна закончить. Ярен для пробуждения достаточно немного ее крови. К сожалению, к тому моменту Эльвия уже будет потеряна для нас… меня, – послышался низкий мужской голос. – Мерика, возвращайся на пост. Когда ты дашь отмашку, будем сдерживать силы Ордена, сколько сможем. Как только зараженная кровь Темпуруса проникнет в Ярен, все будет почти кончено. И они ничего не смогут изменить. Мне останется только добить ее.

– Ясно, – отозвался другой мужчина. – Нужно удержать орденцев. Что ж тут неясного. Господин Домитор, позвольте еще вопрос?

Фел повернулся к Айсин и заметил ненависть на ее лице. Она сжала губы и нахмурилась, готовясь сорваться с места, но Нейран выставил руку, преградив ей путь. И опять между ними случилась немая сцена объяснений, однако теперь Фел понял, о чем они. Нейран показал, что в зале находятся трое противников. Единственный вариант, жестами сказал он, если они с Айсин совершат отвлекающий маневр, а Феликс, используя невидимость, проскользнет соратникам Гитера за спины и постарается их вырубить.

Айсин, свирепо смотря Нейрану в глаза, нехотя кивнула. Он перевел взгляд на Феликса, который очень не хотел признавать превосходство Нэмета в знаниях о тактике ведения боя. Матушка Летта вновь в его мыслях попросила сделать правильный выбор. Фел заставил себя кивнуть. Нейран и Айсин многозначительно переглянулись, и решительно вышли из укрытия.

– Эй, Домитор, говорят, ты умер здесь, – грозно сказал Нейран. – Думается мне, тебе пора обратно.

– Доброй ночи, друзья, – легкое удивление прозвучало в голосе старика. – Орден теперь отправляет в разведку детсадовский отряд? – саркастично уточнил он, и Фел услышал смех Мерики. – Как вы прошли через защитный купол?

– Вздумал использовать мою сестру в своих гнусных планах? – проигнорировав вопрос, процедила Айсин, пока невидимый Феликс пробирался вдоль стены парадного зала за спины гитеровского отряда. Они сидели на бортике мраморного фонтана с кованой лисой из бронзы в центре. Всех троих Фел знал: Гитера, Мерику и алхимика Амара Дельадо, которого они с Айсин встретили на месте похищения трупа Ярен.

– О, как прелестно, Одетт, – Гитер улыбнулся почти по-доброму. – Я безмерно рад видеть тебя спустя столько лет. Прости, что отсутствовал в твоей жизни так долго. Увы, были другие дела.

Фел медленно продвигался вперед, чувствуя, как сердце скачет из груди в желудок и обратно, а пальцы дрожат. Все его тело, казалось, наполнилось адреналином.

– Меня не интересуют твои дела. Отдай нам Эль, и мы тебя не тронем, – Айси выступила вперед. Нейран, готовый к атаке, тенью скользнул за ней, не переставая оценивать обстановку.

Фел понял, что может начаться кровавая бойня, и ощутил, как горло стягивает удавка паники. А если он не справится? Если всех убьют?

«Сделай правильный выбор, когда придет время», – напутствовала Матушка Летта, и сила ее убеждения заставила Феликса медленно нагнуться и бесшумно взять с пола доску. Он неотрывно следил за противниками, боясь, что кто-то обернется и заметит поднимающуюся в воздух деревяшку. Мерика слегка дернула головой, отбрасывая волосы, и Фел замер, чувствуя стекающий по спине холодный пот. Сердце продолжало отбивать бешеный ритм.

– Увы, Одетт, это единственное, что я не могу для тебя сделать, – печально проронил Гитер. – Эльвия должна исполнить свою миссию.

– Ты готов убить внучку ради придуманного бреда?

Фел продолжал, словно улитка, продвигаться вперед. Ближе, еще ближе. Шаг за шагом, подгоняемым сердцебиением. Еще немного. Он затаил дыхание, чтобы даже этим не раскрыть свое приближение, и замахнулся для удара по затылку Мерики, как вдруг она резко повернулась.

– Я тебя слышу, кретин! – рявкнула она и выхватила доску из его рук.

Ладони Фела тут же вспыхнули от острой боли насаженных заноз. Он попытался увернуться, но Мерика врезала доской ему по лицу. Мир перед его глазами качнулся, и он провалился в темноту.

Глава 15. Тот самый момент

Эль рефлекторно зажмурилась, стремглав несясь вниз. Она чувствовала каждой, пока еще живой, клеточкой, как рассекает плотный воздух. Мозг, повинуясь инстинкту самосохранения, требовал найти хоть какое-то спасение. И тут ее осенило. Она несколько раз попыталась крутануться в полете, развернулась лицом к земле и создала два мощных пламенных вихря в надежде хоть немного замедлить падение. Однако огонь погас, едва соприкоснувшись с дном бездны, в которую угодила Эль. Больше она ничего не успела – со звонким всплеском упала в воду, стремительно наполнившую нос и рот. Звуки стали приглушенными, а перед глазами вспенилась густая и текучая субстанция, режущая слизистую, как соль. На языке появился металлический, немного солоноватый привкус. В голове Эль мелькнула вызывающая отвращение мысль, что она угодила в наполненное кровью озеро.

Она с трудом попыталась всплыть сквозь вязкую жижу. Намокшая меховая куртка потяжелела и стала тянуть ко дну. Эль выпуталась из нее и, наконец, вынырнула, с шумом сделав желанный вдох. Она огляделась, насколько могла, и успокоила трепещущее от ужаса сердце, вспомнив мамину игру «три плюса в любой неудаче».

Во-первых, она не погибла. И уже это придало ей воодушевления и сил. Во-вторых, боль от магического истощения и ран немного утихла, словно отступила перед ее неукротимой волей к жизни. А в-третьих – здесь не так страшно, даже красиво.

Огромное круглое помещение глубоко под тронным залом было сильно затоплено, но не кровавым дождем, а золотисто-коричневой субстанцией, ослепительно искрящейся, как жидкая миласа. Казалось, годами попадающая в усыпальницу вода разъедала ее стены из чистейшего янтаря, который плавился и стекал, точно воск свечи, образуя мерцающее озеро. Эль подумала, что оно похоже на королевский бассейн, и улыбнулась возникшему образу.

В зале, напоминающем богатый священный храм, среди благоговейной тишины царил легкий полумрак. Кое-где под потолком в прозрачных плафонах горели хитросплетения золотистых нитей, напоминающих человеческие волосы. Тусклый свет Веды постепенно угасал за большими мозаичными окнами, изображающими цветные лики Со-Здателя, Раз-Рушительницы, Пра-Ведной и Вер-Шителя, а также церемониальные события, видимо, связанные с историей лисьего рода О’Дюссанов. Десятки саркофагов на высоких постаментах из мрамора, напоминающего разводы топленого молока, еще не успели исчезнуть под янтарной водой. Эльвия подплыла к ближайшему.

«А ты сама фортуна, Эль! Упади чуть левее или правее, пришлось бы отдирать твои останки от камня!»

Самоирония помогала. Собравшись с силами, Эль выбралась из жидкого золота на основание постамента и с разочарованием обнаружила, что раны на ладони от осколков стекты и на правом плече еще кровоточили и оставляли алые следы на светлом мраморе.

Ухватившись за край саркофага, чтобы не грохнуться обратно в воду, Эль обошла его по узкому бортику в поисках наиболее удобного места для перевязки ран. Крышка была открыта, но Эльвия не решилась заглянуть внутрь, боясь увидеть там самый настоящий труп.

С другой стороны постамента ее ждал приятный сюрприз – чернолитовый мост над янтарным озером, ведущий прямиком к выходу на лестницу. Его, судя по всему, создали недавно – он еще не был затоплен. Материал напомнил Эльвии о ее подозрениях насчет Нейрана, хотя с тем же успехом его дар могла использовать и Анелия. Впрочем, сейчас это было неважно. Побывав на грани смерти и удачно ускользнув от нее, Эль с невероятной радостью восприняла этот чернолитовый подарок судьбы. По крайней мере, теперь она точно знала, куда направится дальше.

Эль присела на мост, оторвала нижний край рубахи и перевязала раны, помогая себе зубами, чтобы плотнее затянуть узлы. Скептически оценив проделанную работу, она обессиленно прислонилась к мраморному постаменту. Спина с благодарностью отозвалась на приятную прохладу – кожа зудела и чесалась от магического истощения, будто облезала, обгорев на солнце.

Эль с облегчением выдохнула. Она понимала, что нужно продолжать двигаться, искать новый способ позвать на помощь, но тело требовало хоть немного отдыха. К счастью, подметила она, невыносимая боль стала почти незаметной, напоминая о себе лишь слабыми отголосками, как эхо в дальнем конце пещеры. Или же Эль просто перестала обращать на нее внимание из-за адреналина.

Она устало прильнула головой к постаменту и увидела надпись на веритацианском языке: «Яреоне́тта Фио́ла Эле́йн О’Дюсса́н. Ее Лисе́йшество королева Веритациа́нская. Правительница шести королевств и двух великих морей».

Эльвия поежилась. Судьба все-таки свела ее с Ярен.

«Что если дедушка прав, и уничтожить эту бестию – мое предназначение?»

Эль встала и осторожно заглянула в открытый саркофаг. К огромному удивлению, страшного иссохшего монстра там не было. Напротив, на алом бархатном полотне лежала пышущая здоровьем женщина с длинными и густыми медно-рыжими волосами. Даже легкий румянец акварельными мазками украшал ее вытянутое лицо с плавными, округлыми чертами. Можно было подумать, что королева просто спала, если бы ее грудная клетка, сдерживаемая тугим, расшитым золотом корсетом, хоть немного шевелилась. Однако ни единого микродвижения Эльвия не заметила, но загляделась на блеск драгоценных камней пышного синего платья, похожего на чистое небо, усыпанное звездами. Эль вдруг совершенно ясно осознала, что все время следовала за призрачной целью, которую ей внушали с самого детства, – победить Великое Зло. Но что если это Зло не такое уж великое? А вполне себе мирно спящее и никого не трогающее? Зачем тогда все эти грандиозные планы и жертвы? Может, дедушке промыли мозги или его кто-то завербовал и навязал эту безумную идею?

– Простите, Ваше Лисейшество, но вынуждена вас покинуть, – негромко произнесла Эль с легкой улыбкой. Она, наконец, поняла, что не будет принимать никаких судьбоносных решений, не разобравшись во всех деталях. Порывисто развернулась и уверенным шагом направилась к выходу из усыпальницы.

В дверях показалась Айси. На ее лице отразилось крайнее удивление, мигом сменившееся недовольством:

– А ты живучая. Но я это исправлю.

В глазах Айси мелькнул сумасшедший азарт. Она атаковала лавиной. Эль резко присела и тут же попыталась расплавить чернолитовый мост, чтобы Айси не смогла до нее добраться. Однако та лишь яростно фыркнула и снова наполнила вены даром.

– Как же я надеялась, что твои кости раздробятся при падении, и мне останется лишь скормить Ярен темпурусную отбивную, – зло процедила Айси сквозь зубы.

Эль не поверила своим глазам: среди льда и снега отчетливо виднелись преломляющие свет грани алмазов и даже графит.

Волна снежного Темпуруса ударила в нее, отбросив к саркофагу. На этот раз боль показалась Эльвии не такой уж сильной. Она откинула с лица мокрые волосы, вскочила и тряхнула руками, будто сбрасывая с себя лишнее, а на деле – создавая две крупные огненные сферы.

– Не знаю, кто ты, но точно не Айси!

Сквозь Темпурус у противницы уже просачивалась другая магия, а значит, подумала Эль, это был лишь временно приобретенный дар из эолы. На лице Айсин отразилось беспокойство.

– Ты просто не можешь смириться, что ты не особенная, – огрызнулась она, запустив несколько острых ледяных лезвий. Эльвия успела юркнуть за постамент, ухватившись за край саркофага, чтобы не упасть в воду, и вдруг почувствовала прилив сил и уверенности. Одно из лезвий задело уже раненное правое плечо, но Эль почти не ощутила боли. Хотя, возможно, это была сила самовнушения.

– Прости, но я не нашла ни одной причины в этом сомневаться, – дерзко ответила Эль, высунувшись из-за саркофага и метнув в противницу пламенный шар. Он сбил Айси с ног. Она зарычала, встряхнув головой, а Эль вновь спряталась за укрытие.

– Может, плохо искала? – с сарказмом подметила Айси, и тут Эль осенило. Она уже слышала подобные слова с такой же интонацией, а графитовые вкрапления и алмазные блики напрямую говорили о проявлении дара Дамас. Дара, который Эльвия видела только у одного человека.

– Тэйра? – с недоумением спросила Эль, когда Айси, обойдя саркофаг по полу, созданному Дама́сом и снежным Темпурусом, оказалась напротив нее, испепеляя пренебрежительным взглядом.

Эль поспешно встала.

– Надо же, – брезгливо бросила Тэйра в облике Айси, явно не ожидавшая, что Эль догадается. – Жаль, хотела, чтобы твоим последним воспоминанием перед смертью стала избранная сестра, предавшая тебя.

С этими наполненными желчью словами Айси обратилась в миллионы крошечных алмазных кристаллов, меняющих форму, словно фигуры в калейдоскопе. Мгновение – и перед Эль стояла Леора.

– Но зачем тебе это? – недоуменно спросила Эльвия, отступая к краю постамента, чтобы обогнуть его и броситься бежать к выходу.

– Зачем?! – в голосе Леоры прозвучала едкая горечь обиды. – А зачем я всю жизнь слушаю, какая особенная у нас Эль? Какая избранная и талантливая? Как она изменит мир, свершит ЗолСум и перепишет историю? Что я не стою и ее мизинца! И как мне недостает хоть капли ее храбрости и решительности!

Каждое слово Леоры было пропитано ядом. Она угрожающе подходила ближе.

– Я докажу, что достойна признания, а ты – ничтожество! И сгниешь здесь!

Она атаковала на непростительно близком расстоянии, какое запрещает любая техника ведения магического боя. Эль чудом удалось юркнуть за угол постамента. Леора ринулась следом, снова запустив в нее острые алмазные лезвия. Эль создала огненный щит, но несколько из них успели ранить ее. Леора усилила мощь атаки. Эльвия отходила к выходу, защищаясь пламенным куполом. От усердия у нее на лбу выступил пот, а магическое истощение достигло груди и даже царапнуло шею. Она поняла, что силы на исходе и вскоре шанс на победу улетучится. Поэтому прицелилась Леоре в голову и приготовилась одновременно убрать щит и ударить Темпурусом.

– Мне жаль, что тебе пришлось с этим жить, – прерывисто выговорила Эль. От напряжения даже слова давались ей с трудом. – Прости.

Она, рыча, развернула огненный щит и сомкнула его вокруг алмазного потока. Резко отступила в сторону, отпустив контроль над защитной магией, и, создав пламенную сферу, еще раз прицелилась. Права на ошибку у нее не осталось. Секунды промедления дали Леоре возможность наколдовать новые вихри вокруг рук. Эль замахнулась, рассчитывая сыграть на опережение.

– А ну стой! – крикнул кто-то сзади.

Эль обернулась и с ужасом осознала, что попала в ловушку. На пороге стоял еще один приспешник деда – Лунас. И хотя часть ее души радовалась, что он жив, разум бил тревогу, ведь его руки по локти светились солнечной магией. Тэйра всегда была его подругой, поэтому неудивительно, что он пришел помочь ей в этом гнусном деле и легко мог ударить со спины.

Эль тотчас отбросила огненную сферу, а с ней и героическую браваду, и попыталась выстроить очередной магический купол, способный защитить ее со всех сторон. Однако она не успела – Лунас атаковал. Его движения всегда казались ей более ловкими и быстрыми, чем у других. И сейчас это играло против нее. Эль ждала беспощадного удара солнечного вихря, но почувствовала лишь боль от магического истощения. Она не сразу поняла. что Лунас зарядил мощной солнечной волной по Леоре. Та отлетела к саркофагу Ярен и потеряла сознание. Эльвия изумилась и с искренним непониманием повернулась к Лунасу:

– Ты, вообще, на чьей стороне?

– На твоей, – ответил он без тени иронии.

Эль поразилась его собранности и такому беспокойству во взгляде, какое впервые увидела, когда он потерял сестру.

– Идем скорее, я вытащу тебя отсюда.

– Я никуда с тобой не пойду!

Эль еле сдержала порыв броситься Лунасу на шею и осыпать благодарностями за спасение. Она прекрасно помнила данное себе обещание соблюдать сдержанность и полагаться на себя. Снова попадаться на одну и ту же уловку она не собиралась. Ей нужны были доказательства.

– У меня нет причин доверять лжецу. Справлюсь как-нибудь сама. Надо только придумать, как спасти дедушку от этой шайки…

– Глупая фарси! Ты понимаешь, что он и есть глава этой шайки?! – Лунас решительно подошел к Эль.

– Сам ты глупая фарси! – огрызнулась она и едва не ударила его за обидные слова. Однако под плотным слоем желания преподать грубияну урок билось другое, сумасшедшее и необъяснимое, – оказаться в его объятиях.

«Ты дура, Эль…»

– Гитер всех использует в своих целях! – Лунас говорил с жаром, будто вопрос ее жизни и смерти касался его лично. А она зачарованно смотрела на него, жадно вдыхая сладковатый ванильный аромат, будоражащий воспоминания об утесе. – Он отравил тебя могильным вирусом, сделав крысиным ядом для Ярен! Ты погибнешь! От нее или от болезни, если не…

– Я не верю тебе, – категорично выпалила Эль, борясь с собой.

И хотя Леора утверждала то же, не было никаких гарантий, что они не сговорились или что Лунас не действует по классическому принципу кинозлодеев «только я убью тебя и больше никто».

– Он мой дедушка. Просто попал под дурное влияние…

– Да ты издеваешься! Как можно быть такой упрямой?!

– А как можно быть таким пустозвоном?!

На самом деле Эль очень хотела, чтобы он попытался ее переубедить, чтобы привел весомые аргументы, и тогда она, безусловно, отправилась бы с ним куда угодно. Но пока она старалась быть начеку.

– Хорошо. Тогда почему Гитер использовал магическое внушение, чтобы привести тебя сюда?

– Ничего такого он не использовал, – насупилась Эль.

– Ты уверена? Тогда ответь, ты бы пошла с ним по доброй воле, узнав всю правду? – Лунас вопросительно поднял брови в ожидании.

Эль молчала, балансируя на грани доверия и бдительности. Ее убежденность в правоте дедушки и так пошатнулась из-за его нехарактерного поведения и подозрительных сообщников. Однако принять за правду красноречивую версию Лунаса тоже было чревато опасными последствиями. И все же чаша весов начала перевешивать в его сторону. Он будто почуял победу и, схватив ее за запястье, потряс в воздухе браслетом с бабочками:

– Знаешь, зачем я дал тебе это?

– Чтобы выследить, – резко выдернув руку, буркнула Эль. Теперь ее с головой захлестнула обида за то, что ее использовали. – Будто я твоя собственность.

– Да. То есть, да, это устройство слежения, но еще эти кристаллы постепенно нейтрализуют действие пыльцы из рога единорога, – пояснял Лунас, явно раздражаясь, что тратит драгоценное время на разжевывание элементарных вещей. – Не знаю, как он ее достал, это большая редкость даже на черном рынке. Но тот, кто ее принял, ненадолго обретает божественную харизму, которой невозможно сопротивляться.

Лунас говорил так убедительно, что Эльвия с подозрением подумала, не использует ли он сам эту единорожью пыльцу. Чтобы окончательно не пасть жертвой семперовского гипноза, Эль решила непоколебимо отстаивать свое, строго придерживаясь одной позиции: не верить никому и действовать, полагаясь лишь на себя.

– Моему дедушке это ни к чему, – искусственно придав голосу уверенности, произнесла она, и вдруг ее опять захлестнуло неконтролируемое чувство обиды, поэтому она тут же добавила: – Я пошла с ним без расспросов, потому что кое-кто меня опоил.

Ей непременно захотелось пристыдить Лунаса за его прошлые действия, несмотря на то что его слова о внушении очень даже походили на правду.

– Это было частью его же плана. Ты должна мне верить, – практически потребовал он. И это просто взбесило Эль.

– Должна?!

Лунас не привел ни единого доказательства в подтверждение своей истории, где он представал героем-спасителем, а остальные – врагами. Слишком приторная картинка. Однако ждал безусловного доверия.

«Ну, уж нет! Я не такая идиотка».

И все же подсознание сыграло с ней злую шутку. Вопреки здравому смыслу и принятому твердому решению, перед ее глазами вновь мелькнул миг их близости, от которого кожа каждый раз покрывалась мурашками.

«Да чтоб тебя!» – разозлилась на себя Эль, прогоняя своевольную фантазию прочь. Собрав весь гнев, она выпалила почти на одном дыхании:

– Ты манипулируешь людьми, играешь чужими чувствами, носишь бесчисленные маски, строишь из себя героя, убеждая верить тебе! А на деле ты – подлый обманщик! Я неправа? Скажи тогда, почему ты, зная весь коварный план того, кого называешь преступником, просто отпустил меня с ним?

Она попала в точку – у Лунаса не было ответа. Ей удалось, наконец, нащупать слабое место в его истории. Он отвел взгляд, словно пытался сочинить новую легенду, но прокололся – слишком уж надолго затянулись размышления.

– Вот и ответь теперь, с чего вдруг я должна тебе верить? – Эль задала этот вопрос скорее для себя, лелея слабую надежду, что Лунас предоставит ей хотя бы записи или паутинку, подтверждающие его слова. Но он просто молчал с хмурым выражением лица. В какой-то миг ей показалось, что слова вот-вот сорвутся с его губ, но этого не произошло, и она разочарованно вздохнула, не дождавшись чуда.

Эль резко обошла Лунаса и попыталась пройти к выходу, но он крепко схватил ее за запястье и дернул к себе. Ее сердце тревожно екнуло от дурного предчувствия, но она не успела ничего сделать, как ее губы обжег глубокий упоительный поцелуй. Она вздрогнула, но позволила себе проявить слабость и поддаться искушению. Волна магического пламени пробежала по ее телу, будто подгоняемая легким бризом. Лунас отстранился и взглянул на нее. В его глазах блеснул золотистый огонек, точно луч солнца в бирюзовых волнах.

– Это достаточно весомый аргумент?

Эль смотрела на него одновременно ошарашенно и восхищенно, не решаясь остановиться на одной из эмоций. Она ожидала увидеть привычную ухмылку или хоть какой-то признак насмешки, однако Лунас был серьезен. Эль молчала, точно набрав полный рот сладкого затина и боясь его проглотить, чтобы не подавиться горьким послевкусием. Все ее нутро плясало в диком огненном танце, как лесной пожар, подгоняемый сильным ветром. Она не понимала: этот поцелуй – очередная уловка или что? Но еще большей загадкой для нее было то, как долго она обманывала себя. Эль панически боялась поддаться чувствам, которые не могла контролировать, но сейчас стены самообладания рухнули, и принятие очевидного факта учинило настоящий взрыв в ее сознании. Сердце бешено колотилось, точно ища, где спрятаться от возникшей опасности, а по коже разливался жар, словно она очутилась в жерле вулкана. Ноги стали ватными, и ей показалось, что земля сделалась вязкой и ненадежной. И все же крохотная толика здравого смысла молила не терять самообладание и бдительность.

– Зараза!

Эль даже не успела отреагировать на грубое слово в свой адрес – Лунас крепко обхватил ее и развернул. Послышался звонкий лязг, напоминающий удары стальных мечей, Лунас резко отпустил Эль и упал перед ней на колени. За его спиной ослепительно сиял солнечный щит, он отбил несколько алмазных лезвий, но одно все же вонзилось Лунасу в правую лопатку. Эльвия увидела Леору, опирающуюся рукой на саркофаг Ярен.

Эль обуяла бешеная ярость, распаляемая страхом за жизнь Лунаса. Игнорируя магическое истощение, обугливающее ее кожу, она огненным вихрем пригвоздила Леору к мраморному постаменту так, что он треснул. А следом швырнула и сферу ей точно в голову. Леора с обожженным лицом рухнула на мост, ее одежда местами занялась пламенем.

Злость, дурманящая сознание, отпустила Эль из своих оков.

Она ужаснулась своему поведению, не на шутку испугавшись вырвавшейся наружу необузданной агрессии. Эль заставила весь огонь погаснуть и даже хотела проверить, жива ли Леора, но решила, что Лунас, спасший ей жизнь в очередной раз, гораздо важнее человека, уже дважды за сегодня пытавшегося ее убить. Эль быстро опустилась рядом с Лунасом, сидящим на краю моста, опершись левой рукой на чернолитовую поверхность. Правая почти не шевелилась.

– Ты как? – обеспокоенно спросила Эль, пытаясь оценить состояние Лунаса по выражению его лица.

– Жить буду. Наверное, – усмехнулся он, подняв на нее шутливый взгляд. – Достанешь эту штуку?

Он слегка качнул головой назад через плечо.

– Постараюсь, – кивнула Эль и с тревогой добавила: – Но это может быть опасно.

– Не опаснее тех передряг, в которые я уже попадал, – с бравадой заявил Лунас, и она едва сдержалась, чтобы скептически не цокнуть.

Эль поднялась и обошла его.

– Когда вытащим, скорее всего, начнется кровотечение. Если только не…

Ей в голову пришла идея, и Эль незамедлительно начала действовать.

– И что ты задумала? – уточнил Лунас, пока она несколько раз складывала подол его плаща, обернула им руку, молча обхватила алмазное лезвие и резко вытащила его. – Ау! Горогонья срань! Предупреждать надо!

– Снимай одежду, живо! – скомандовала она, когда из раны потекла кровь.

– Ты уверена, что это подходящий момент? – хмыкнул Лунас.

– Прекрати, Семпер! Я могу прижечь рану. Но тебе нужно скорее раздеться, если не хочешь загореться.

– Ты такая милая, когда переживаешь. – Лунас кое-как скинул плащ левой рукой, скривившись, когда стягивал правый рукав, и принялся за рубашку. – Мне приятно.

Эль закатила глаза, стараясь унять смущение, и нетерпеливо раскалила нераненную ладонь. Но Лунас вдруг отвлекся: с помощью магии отломил янтарь от стены и положил его в рот.

– Мне показалось, или ты сейчас съел кусок стены?

– Это миласини́т, – пробубнил Лунас, похоже, придерживая осколок под языком. – Действует как мощное обезболивающее, если попадет в кровь.

– Что-то, связанное с пыльцой фа́рси? – удивленно предположила Эль из-за созвучия с миласой, остудила руку и плотно зажала кровоточащую рану плащом.

– Почти, – наконец нормально проговорил он. – Это вещество из плоти и крови фарси.

– Фу!

– Миласини́т – дорогое наркотическое средство, из которого строили усыпальницы. Дань королевской моде. Над усопшими принято было рыдать навзрыд, а миласинит как раз многократно усиливает все эмоции и при этом притупляет физическую боль. Ради такого отлавливали фарси и замуровывали их в стены живьем…

– Варварство! – Эль нахмурилась, вспомнив, что недавно сама наглоталась этой разбавленной дряни.

– Поэтому, когда фарси отстояли свою свободу и независимость, а алхимики доказали наркотические свойства миласинита, его запретили. Хотя именно его использовали в целительстве с древнейших времен.

– Какие у тебя познания! – невольно подтрунила Эль, пока Лунас тщетно пытался расстегнуть пуговицы. – А я думала у вас в семье Лиар – умница, а ты только хорош собой.

– Хорош собой? Это был комплимент, Уголек? Я не ослышался?

– Не обольщайся, – парировала Эль, возмутившись, что он опять использовал противное ей прозвище. А затем тяжело вздохнула и предложила: – Давай я.

Она выпустила из рук плащ, стремительно обошла Лунаса и, опустившись напротив него, принялась помогать.

– И давно наши отношения вышли на новый уровень? – Лунас выразительно повел бровью, когда Эль за считаные секунды расстегнула его рубашку. Он выглядел самодовольным и даже усмехнулся.

– Что смешного? – строго спросила Эль, стараясь не разглядывать самым бессовестным образом его пресс и красивый рельеф рук. – Ты истекаешь кровью! Надо действовать быстро!

– Я радуюсь. Никогда еще у меня не было такого обворожительного целителя. Хоть и неопытного.

Эль покраснела так, что сама почувствовала жар на щеках, и вновь вернулась Лунасу за спину.

– Хватит ехидничать, Семпер, – она резко сдернула с него рубашку. – Возможно, от меня зависит твоя жизнь.

Эль попыталась придать голосу хладнокровия, но вышло плохо.

– А тебе идет румянец! – она увидела усмешку Лунаса в золотистом отражении жидкого миласинита. – Я тебя смутил?

– Нет. И если не прекратишь, я уйду, – раскаляя руку докрасна, пригрозила Эль. Конечно, она лгала, и, по правде, ей хотелось сейчас снять с него не только рубашку.

«Проклятый миласинит!» – Эльвия закусила губу и прижгла рану Лунаса.

Он до крови разбил кулак о мост, но не проронил ни звука. То ли из-за обезболивающего эффекта миласинита, то ли из-за нежелания показать Эль свою слабость.

– Кровь остановилась, – Эль внимательно оценила свою работу. – А теперь идем, надо выбираться отсюда.

– Так я заслужил твое доверие? – обрадованно промурлыкал Лунас и, облокотившись на левую руку, с улыбкой обернулся к Эль, пока она еще не успела подняться.

Внутри нее вновь закружился опасный смерч. Лунас оказался так близко, и от него веяло таким притягательным жаром и будоражащим ванильным ароматом, что она не смогла устоять. В очередной раз обвинив во всем «проклятый миласинит», она обхватила лицо Лунаса и решительно поцеловала его, отдаваясь влечению. Он сначала даже удивленно распахнул глаза, но едва ощутил, что Эль собралась отстраниться, поднялся на колени, запустил одну руку в ее вьющиеся от влаги волосы, а второй притянул ближе к себе. Ладони Эльвии скользнули на грудь Лунаса. Она почувствовала нежное, словно наэлектризованное, прикосновение его пальцев, повторившее изгибы ее ключиц. Шнуровка ее рубахи окончательно ослабла, обнажив неприлично большой вырез. Эль не до конца понимала, что с ней, будто рухнула в бешеный поток горной реки – против течения плыть было невозможно. А она и не хотела. Эль слышала, что где-то глубоко внутри раздавался ритмичный стук. Вероятно, здравый смысл стучал камнем о камень, пытаясь зажечь в ней хоть искру осознанности, но она направила туда весь речной поток и утопила последнюю надежду на отступление.

Раздался оглушительный грохот. Каменные глыбы потолка обрушились в ровную гладь янтарного озера. Лунаса и Эль обдало брызгами медового золота. Он резко отпустил ее и отпрянул, как от ядовитого плюща. Возмущение и обида волной захлестнули Эль.

– Не лучшее время и место, – сдержанно произнес Лунас, приняв решение за обоих.

Он поднялся на ноги, стараясь не только не касаться Эльвии, но даже не смотреть на нее. Она почувствовала себя оскорбленной, отвергнутой и униженной.

– Кажется, Орден прибыл, они разберутся с преступниками и мумией. А нам надо валить отсюда, пока тут все не рухнуло.

Эль слушала его вполуха, ужасно злясь и не контролируя себя. Она стремительно подошла к Лунасу и влепила ему громкую пощечину. Он встрепенулся и больно сжал ее запястье. В его взгляде полыхнуло осуждение.

– Сейчас не лучшее время и место, – строго повторил Лунас и с трудом отпустил Эль, будто рука сопротивлялась его воле.

Она хотела наброситься на него и избить, хотя еще недавно, как опьяненная, рвалась в его объятия. Этот дикий контраст немного взбодрил разум Эль, но тут ее с головой накрыл девятый вал стыда.

«Что я творю?!» – ужаснулась она и отвернулась. Ее взгляд упал на Леору.

– Ты не виновата. Это все миласинит, – снисходительно заметил Лунас, и Эль поняла, что произнесла последние мысли вслух. Ей стало совсем неловко, и она, не оглядываясь, поспешила к Леоре. Наверху снова раздался грохот, как от взрывной атаки.

– Мы не можем ее тут бросить, – Эльвия с облегчением нащупала пульс Леоры.

Лунас, накидывая рубашку и плащ обеими руками, скептически напомнил:

– Она обманом вовлекла меня в махинации Гитера и еще недавно пыталась убить тебя. По-моему, она злодейка и вполне заслуживает такой участи.

– Это не нам решать, – возразила Эль, с укором взглянув на Лунаса.

Даже на таком расстоянии ее будто примагничивало к нему. Воображаемая Айси тут же осудила ее. Пересилив себя, Эль опустила взгляд и заметила голубоватую жеоду с глубоким зигзагообразным сколом, торчащую из кожаного мешочка на поясе Леоры. Эль торопливо достала эолу и обнаружила, что в ней, как в хрустальном шаре, кружатся снежинки. Тут же решив, что добро не должно пропадать зря, Эль за считаные секунды впитала в себя Темпурус холода и, к приятному удивлению, обнаружила, что он не вступил в борьбу с ее магией, в отличие от Дайта.

Сверху послышались очередные громогласные удары, и на этот раз потолок посыпался тысячью мелких камней. Она пригнулась и закрыла голову руками, однако опасность миновала. К счастью, пол верхнего этажа рушился по краям дыры, в которую еще недавно скинули Эль.

– Никогда не стоит опускаться до уровня своего врага. – Она схватила Леору под мышки и потащила к выходу. – Мы не можем лишить ее возможности исправиться и в будущем совершить добро.

– Ага, или новое зло, – пожал плечами Лунас, безучастно наблюдая за жалкими попытками Эль двигаться чуть быстрее, чем черепаха.

– Почему ты такой… – Эльвия не нашла подходящего эпитета для его противоречивого поведения. Его принципы были не похожи на принципы других людей и, уж тем более, на ее. Он был настоящим героем, но только для тех, кто ему дорог. Остальных он отсекал жестко и беспрекословно.

– Какой такой? Негодяй, который думает только о себе?

– Я так не считаю. Думаю, ты лучше, чем тебе кажется. Просто что-то по-настоящему прекрасное и доброе скрывается под тоннами твоих масок, и поэтому…

– Ладно, хватит болтать, давай ее сюда, – вздохнул Лунас, словно испугавшись, что Эль может раскопать то, что он давно тщательно припрятал, и подошел ближе.

– Спасибо, – кивнула она и обрадовалась, что оказалась права: Лунас был способен на бескорыстное добро. – Будет хорошо, если ты полетишь с ней…

В ее памяти отчетливо нарисовалась картинка, когда Лунас унес на руках Иларин Сил, повредившую ногу на практическом занятии по Тактике Ведения Боя. Тонкая игла ревности кольнула ее под ребром, и тут же вновь проснулась воображаемая Айси, выдавшая нравоучительную тираду. Лунас призвал дар и объединился с горогоном, но крылья его были почти прозрачными.

– Кажется, пока придется двигаться своим ходом. – Он не скрыл разочарования.

– У великого и могучего Принца кончился запал? – усмехнулась Эль, воспользовавшись вдруг выпавшей удачной возможностью подшутить.

– Посмотрел бы я на тебя, если бы ты пролетела сюда от самого Лауна при помощи магии. – Эльвия с удивлением услышала в его голосе отзвуки обиды, кажется, ей таки удалось пошатнуть его самолюбие. – Мне нужно Солнце. Придется дождаться рассвета. А пока отправимся пешком.

Противоречивые чувства смешались внутри Эль. С одной стороны, она пожурила себя за бестактность, а с другой – тихо ликовала, ведь по сравнению с «солнечным зайцем» на этот раз ее шутка пришлась к месту. Лунас подтянул Леору себе на здоровое плечо, а Эльвия молча подсуетилась и поддержала ее с другой стороны. Так они преодолели чернолитовый мост и поднялись по лестнице в парадный зал дворца. Шум боя время от времени доносился с разных сторон, но здание больше не рассыпалось.

Эль всю дорогу размышляла, что же будет между ними дальше, как она посмотрит Лунасу в глаза, когда пройдет действие миласинита.

Пробравшись в парадный зал, в центре которого высился фонтан с кованой бронзовой лисой, они положили Леору на пол и спрятались за одной из широких мраморных колонн. Эльвия впервые безропотно согласилась, что они не станут вмешиваться, а оставят сражение с преступником профессионалам. И хотя Эль ужасно не хотела признавать, что ее дедушка – главный злодей, она решилась довериться тому, кто ее спас и к кому она чувствовала такое безудержное притяжение. Она то и дело поглядывала на сидящего невдалеке Лунаса, ощущая, как между ними наэлектризовывается воздух, словно призывая отложить все дела и вернуться к тому, на чем они остановились. Эльвия хорошенько тряхнула головой, заставив себя отвернуться от него и осмотреть зал. Звуки магических атак, взрывы, удары, похожие на лязг металла, и раскаты грома заполняли все помещение. Однако сражающихся все не было видно.

Первым из тонущего во мраке противоположного конца зала вырвался черный, как космическое небытие, лев. Он зарычал, развернулся и вновь бросился в атаку.

– Это же Айси и Нейран! – с удивлением и страхом за друзей прошептала Эль, увидев шамадорцев, скорее обороняющихся, чем нападающих. Нейран уже получил несколько ожогов кислотой, видимо, от Мерики, – его одежду на руках и груди разъели темные мазутные пятна. Айсин же была почти невредима, лишь рваная рана рассекла ее левую руку почти от локтя до запястья. Из-за колонны показались Гитер и Мерика, а следом вышел Амар, ограждая союзников алхимическим щитом от нападений Сируса и чернолитовых ударов Нейрана.

– И где Орден Правосудия? – с претензией уточнила Эль, будто Лунас был виноват в их отсутствии.

– Видимо, еще не прибыл. Только давай без глупостей.

Он словно знал, какая мысль пришла ей в голову.

– Они в меньшинстве, и мы должны помочь, – уверенно заявила Эльвия, поднимаясь на ноги.

Лунас вскочил следом.

– Ты понимаешь, что этим ты все испортишь?!

– Испорчу? Там мои друзья! Моя сестра!

– Сестра? – Лунас недоуменно посмотрел на Эль.

– Да! Понимаешь теперь? Я должна что-то сделать, пока твой диво-Орден ползет сюда, – с каждым словом она разгорячалась все больше. В ней пробуждался храбрый воин, жаждущий бороться за справедливость. – Что-то они вообще не торопятся! Может, испугались Нихиля, из которого не возвращаются? А Айси не испугалась!

Лунас шикнул на нее.

– Я вмешаюсь. Но ты останешься здесь.

– Еще чего! – фыркнула Эль. Она уже внутренне разгорелась, как голодный пожар. Ее не усмирила даже вновь пробудившаяся жгучая боль магического истощения. Эль создала пламенные сферы и выбежала в зал, в самый эпицентр сражения.

– Перестань, дедушка! Они мои друзья!

Гитер остановился – Мерика нехотя последовала его примеру – и серьезно взглянул на внучку.

– Что ты тут делаешь, дорогая? Как же наша миссия?

Амар продолжал держать щит, хотя Нейран тоже перестал атаковать, воспользовавшись передышкой. Даже Сирус тотчас исчез, будто скрылся перевести дух.

– Эль! – с облегчением воскликнула Айсин. – Ты жива, слава богу!

Эльвия слегка улыбнулась ей, и только сейчас заметила лежащего без сознания Феликса. Чувство тревоги за друга заставило ее сердце биться чаще, разгоняя пылающую кровь по венам. Наполнив легкие воздухом, она уверенно обратилась к деду:

– Я никому не позволю вредить моим друзьям. – Эль еще верила, что в первую очередь он ее дедушка, и здравый смысл восторжествует над его безумием.

– Дорогая, они тебе не друзья, раз мешают исполнить твой высший долг, – произнес Гитер.

– Что за бред?! – возмутилась Айси. – Мы пришли спасти Эль. От тебя, Домитор.

Она явно видела в нем лишь преступника.

– Эльвию не нужно спасать, – спокойным и размеренным тоном пояснил он. – Она сама – наше спасение. Единственный герой, способный избавить мир от непобедимой угрозы.

Слова дедушки звучали для Эль, словно песня. Ему хотелось верить, как гипнотизеру, раскачивающему маятник. И все же Эльвия задумалась, что будет, если она не уничтожит Ярен? Орден заберет ее обратно под свое покровительство. На этом все?

Яреонетта О’Дюссан не опасная бестия, которая пожирает всех подряд и которую невозможно остановить. Она лишь королева «Лис», некогда подвергшаяся страшной болезни, а затем ужасной моральной пытке – необходимости пожирать своих же потомков во имя исцеления. Эль даже отчасти посочувствовала ей. То, на чем так настаивал ее дед, всегда являлось лишь его видением мира, которое он с ранних лет внедрял в сознание Эль. Однако теперь она могла самостоятельно рассуждать. И вывод напрашивался сам собой. Но прежде, чем она успела его озвучить, рядом с ней появился Лунас.

– Сдавайся, Домитор.

Гитер лишь пренебрежительно усмехнулся, а вены его набухли, наполнившись бирюзовой магией.

– У меня нет времени на глупости, долг зовет. – Он шагнул к лестнице в усыпальницу лисьих королей. – Идем, Эльвия.

Лунас запустил искрящуюся солнечную сферу, едва не сбившую Гитера с ног.

– Повторюсь, – прогремел Лунас, а его правая рука мгновенно покрылась ожогом. Только теперь Эль заметила шрамирование на его ладони и поразилась, как настойчиво прозвучал его голос. – Властью, данной мне Орденом Правосудия, приказываю тебе, Гитер Домитор, отозвать дар и сдаться.

На лбу у Лунаса, как клеймо, просиял символ – четырехконечная звезда в круге. Она блеснула багровым светом и вновь растворилась на коже.

– Ах ты орденский щенок! – зло прорычал Гитер, а его союзники, пораженные открытием, на миг застыли, точно вкопанные.

Амар вжал голову в плечи и покорно убрал алхимический щит, а Мерика окружила себя потоками магии черной кислоты и яростно оскалилась. Эль видела, как нахмурился Нейран, став мрачнее грозового неба, а Айси сначала приоткрыла рот, но потом ее удивление быстро сменилось пониманием, и она даже слегка улыбнулась, будто детали ее дела, наконец, сложились в целостную картину. Эль же оказалась настолько обескуражена саморазоблачением Лунаса, что чуть не забыла, о чем хотела сказать.

– Мерзкий засланный шпион! – Гитер создал из бирюзовой глины горгулью и атаковал. – Я не собираюсь сдаваться, идиот! Не зря я сковал тебя обетом. Ты мне ничего не сделаешь. Иначе…

Лунас и Нейран отреагировали быстрее всех и одновременно ударили по глиняной горгулье, так что та разлетелась голубыми вязкими кляксами. Однако в следующее мгновение частички монстра, будто слизняки, поползли друг к другу и начали соединяться в прежнюю форму, только в разы больше. Нейран призвал Сируса, но лев был меньше, чем обычно, и полупрозрачным, и Эль решила, что силы Нейрана заканчиваются. Айси активировала Темпурус, Эльвия последовала ее примеру. Амар восстановил алхимический щит.

– Что ж, ты сам напросился! – Лунас вытащил из сапога стальной кинжал и схватил Эльвию со спины, приложив к ее шее острое лезвие. Дыхание ее перехватило.

– Всем оставаться на местах. Иначе ей конец!

Удивление и непонимание Эль быстро сменилось осознанием опасности. Она отчетливо почувствовала на своей коже холод стали.

– Ты что творишь, Лунас?! – Айси дернулась к ним, но Нейран схватил ее за руку. – Ты же был на нашей стороне! Ты дал мне подсказку, где найти Эль! Указал на фотоаппарат!

– Заткнись! – рявкнул Лунас.

– Ах ты, предатель! – прорычала Эль, попытавшись вырваться, но руки ее оказались скованы солнечной магией. Хватка Лунаса была железной, несмотря на его ранения. – Я помогала тебе, а ты…

Эль ощутила горечь предательства, обрушившуюся на нее водопадом. Она вновь оступилась на краю обрыва и еще раз угодила в пропасть разочарования.

– Узнаешь кинжал, Домитор? – ехидно спросил Лунас. – Тот самый, которым Таллика заразила Эль по твоему приказу.

Эльвия шокированно вспомнила их первый день в Шамадоре и драку с Талликой, которая ранила тогда ее ногу.

– Припрятал эту улику для Ордена, – издевательски продолжил Лунас, встретив яростное недовольство Гитера. – Прикажи своим людям убрать дары и алхимию и отзови горгулью, иначе лишишься своего главного козыря.

– Ты не сможешь причинить ей вред. Я что, дурак, по-твоему, Семпер? Обет сожжет тебя заживо, если ты посмеешь это сделать.

– Мне хватит времени, чтобы перерезать ей горло, – хладнокровно произнес Лунас.

– Ты блефуешь, – Гитер сощурил глаза, но Эль расслышала легкое сомнение в его голосе.

– Проверим?

– Ай, – невольно пискнула Эльвия – ей показалось, что тонкое лезвие вгрызается в ее шею.

– Я сделаю все, чтобы предотвратить уничтожение оружия мирового значения. Таков приказ Ордена. А ты прекрасно знаешь, что он превыше всего, – Лунас говорил с Гитером на равных. От школьника-повесы, легкомысленно прожигающего жизнь, не осталось и следа.

Эль разочарованно наблюдала, как ее герой, в благородство которого она поверила, стремительно превращался, словно оборотень, в беспощадного наемного убийцу, неспособного на искренние чувства. Раздался гром, будто мертвые души с кровавых небес требовали новых жертв. Эль показалось, что вот-вот на Нихиль обрушится ливень. Она закрыла глаза и представила, как алые капли хлещут по ее оголенной коже, словно холодный душ, отрезвляющий после пьяного кутежа.

Эль с безнадежностью осознала, что все произошедшее между ней и Лунасом – лишь пагубное действие миласинита. Лунас, как и признался сейчас, сделал все, чтобы она не уничтожила Ярен. Для этого потребовалась очередная ложь. Удручающие выводы разбили последнюю надежду Эль на благоприятный исход событий. Однако, когда Гитер заставил глиняного монстра рассыпаться на бирюзовые ошметки и приказал Мерике и Амару отозвать дар и убрать алхимический щит, последние крохи страха и обиды растворились в океане ее гнева. Злость клокотала в ней, требуя мести. Темпурус охватил все тело, даже волосы Эль стали похожи на танцующее на ветру пламя. Она вспомнила урок Нейрана о том, что колдовать следует целенаправленно через ладони, а не всем телом, ради усиления мощи атаки. Однако руки Эльвии сковывали солнечные перчатки, поэтому она призвала на помощь весь дар, руководствуясь интуицией.

– Я не собираюсь сегодня умирать от дурацкого кинжала! – она раскалила лезвие в руках Лунаса, которое соприкасалось с ее кожей. Он зашипел из-за неожиданного ожога и выронил кинжал, а следом мощная огненная вспышка, раскрывшаяся позади Эль, точно парашют, отбросила его назад.

– Отлично, дорогая, – заметно смягчился Гитер, явно довольный ее поведением. – Теперь ты поняла, что я был прав…

Эльвия, сжимая кулаки, тяжело дышала. Глаза ей застилала пелена огненной ярости.

– И глупой жертвой Ярен я тоже не буду! Мы с друзьями возьмем корабль и улетим. Сейчас же! С меня хватит! Ваши с Орденом проблемы нас не касаются. Разбирайтесь сами. Мы возвращаемся на Землю!

Эль обернулась к Айси, будто ища одобрения сестры, и, увидев кивок, начала успокаиваться. Еще никогда в жизни Эль не была так уверена в своем решении и довольна тем, что приняла его без оглядки на кого-либо. Она почувствовала, как гнев растворяется, будто сахар, брошенный в горячий чай, однако пресным как раньше, тот уже не останется. Так и сама Эль понимала, что в ней что-то изменилось.

Но вместе с яростью ее начали покидать и силы. Мышцы обмякли. Волосы уже не полыхали, и Темпурус погас в ее венах. Только теперь Эль почувствовала ужасное жжение, будто она заживо горела в адском пламени. Боль от магического истощения продиралась в легкие, затрудняла дыхание, разъедала шею, точно кислота, и даже беспощадно царапнула ее лицо. Эль осторожно коснулась пальцами щеки.

«Если верить Леоре, и это действительно следствие могильного вируса, – подумала она, – мне срочно нужно в Лаун за лекарством. Надеюсь, Лиар удалось…»

Мысль Эльвии оборвалась – справа раздался сумасшедший визг, словно свинью резали живьем. Обернувшись, она увидела Амара, а рядом – красно-рыжий всполох пламени. Когда молниеносно мелькающий огонек остановился, стало ясно, что в шею алхимика впилась Ярен, а пламенную иллюзию создавали ее пышные волосы.

За считаные секунды алхимик из приятного на вид толстячка превратился в страдающего дистрофией человека. Мерика, стоявшая к ним ближе всего, плеснула в Ярен черной кислотной водой, но та стремглав кинулась в сторону, оставив на полу лишь обтянутые кожей кости Амара, выпучившего от ужаса глаза. Движения Ярен практически невозможно было заметить. Она отшвырнула Мерику в стену, и та мгновенно потеряла сознание от удара головой. Нейран атаковал Ярен, а Гитер попытался заключить ее под бирюзовый магический купол. В результате их дары столкнулись друг с другом, а она ускользнула. Айси метнула лед в ноги Ярен, но она уклонилась от слишком медленных смертных. Эль, опомнившись, тоже хотела зарядить пламенной сферой по Ярен, но ее действия ограничивали солнечные перчатки, а колдовство всем телом, какое она использовала против Лунаса, требовало сил и опыта.

– Прекратите! – прокричал Лунас, поднявшись с пола. Он создал солнечный купол – по примеру Гитера накрыл Ярен слоем защитной магии.

Она оскалилась, как гиена, и зарычала на него, столкнувшись с обжигающей солнечной преградой, а затем, будто ничуть не боясь ожогов, прошла сквозь купол Люкса наружу. Обугленная и похожая теперь на истинное чудовище – ведьму, заживо сожженную на костре, – она стала ужасающей. Опаленные волосы клоками свисали с обожженного черепа, роскошное синее платье превратилось в угольно-черные лохмотья. Эль столкнулась с ней взглядом. Ее хищные, голодные глаза пожирали даже на расстоянии. Потребовалось мгновение, чтобы понять: она – следующая жертва. Внутренности Эль скрутил приступ паники.

Ярен метнулась к ней – их разделял один лишь миг. Эль раскалила все тело, чтобы хоть как-то защититься, но боль от магического истощения стала невыносимой. Она закричала, из глаз хлынули слезы. Тварь скользнула мимо. От порыва ветра волосы Эль разлетелись в стороны. Прежде чем она в недоумении оглянулась, раздался болезненный вопль. Ярен впилась в раненую руку Айси. Она пыталась отбиться, но бестия, словно лишенная чувств, вытерпела каждый удар. Нейран атаковал Ярен, однако она не остановилась. Он рванул вперед, но не успел – Гитер создал ледяной купол вокруг Ярен и Айси, ограничивая их передвижение.

– Давай же, мой Вий, только ты можешь ее уничтожить, – настойчиво сказал Гитер, посмотрев на Эль.

Счет шел на секунды. Жизнь Айси стремительно утекала. Ее ждала участь Амара, если Эль не вмешается. Это было ясно даже без подсказки. Кожа Ярен начала медленно регенерировать и постепенно походить на здоровую человеческую.

– Не делай этого! – требовательно крикнул Лунас, и тут же получил от Гитера магический удар. Запутавшись в вязкой глине, шамадорец не сумел применить дар. Теперь ничто не могло помешать Эльвии встретиться с судьбой.

«Жертва ради сестры? – подумала Эль. – Стоит ли это того? Конечно», – без раздумий ответила она себе. Но не потому, что Айси – ее сестра, а потому как она стала ей настоящей подругой. Подругой, бесстрашно бросившейся в проклятое измерение, лишь бы спасти ее. Несмотря ни на что, после всех предательств и разочарований, у Эльвии еще осталась вера в существование добрых, искренних и верных людей. Настоящая семья – она ведь проверяется не кровными узами, а готовностью жертвовать всем ради тех, кто тебе дорог. Айси, безусловно, стала для нее настоящей семьей. Эль прекрасно понимала, что именно она втянула Айси во всю эту историю, и просто не могла позволить ей погибнуть.

Эль схватила валяющийся на полу стальной кинжал и вдруг вспомнила, где еще его видела – он был изображен на одной из улик, найденных Айси в пожаре. Именно им когда-то давно ранили Ярен и заразили могильным вирусом. «Какая злая ирония», – подумала Эль и уверенно порезала себе руку волнообразным лезвием.

– Тебе нужна темпурусная кровь! – с вызовом крикнула она Ярен. – Так подавись же ею.

Гитер убрал ледяной купол. Бестия отреагировала на свежую кровь и рванула к Эль, оттолкнув в сторону Айси, которую успел подхватить Нейран. Она была еще в сознании.

Эль заорала от невыносимой боли, словно ей в руку вонзились ржавые гвозди – Ярен безжалостно впилась острыми зубами в порез. У нее оказалось не два вампирских клыка, а несколько десятков, крупных и остро заточенных, как у пираньи.

Голоса и движение вокруг смешались в грязное месиво, Эль перестала различать слова и лица, только образовавшийся глиняный купол вокруг них. Кожа Ярен полностью восстановилась. На ее голове стали отрастать новые медно-рыжие волосы, а залитые кровью глаза – приобретать естественный изумрудный оттенок.

«Это тот самый момент, – решила Эль. – Секунда промедления, и будет поздно».

Она собралась с последними силами, покрыла лезвие кинжала с одной стороны Темпурусом льда из жеоды Леоры, и пламенем – с другой, и вонзила его в сердце бессмертной бестии. Ярен дернулась в сторону, ее тело начало стремительно разлагаться. Круг замкнулся: кинжал, которым когда-то отравили королеву «Лис», наконец, освободил ее.

Эль выронила его и, отшатнувшись от Ярен, осела на пол. В глазах бестии, еще недавно полных ярости, мелькнула благодарность. По крайней мере, так показалось Эль. Хотя она уже плохо соображала. Мир ходил ходуном, а ноги и руки больше не слушались, словно парализованные. Ярен заметалась в глиняном куполе, обращаясь в скелет, а затем и вовсе осыпалась, словно сгоревшая в пепел бумага. Стены магического барьера вокруг них исчезли, и Эль поняла, что все закончилось. Она справилась с Величайшим в истории магического мира Злом.

– Эль? – кто-то обеспокоенно позвал ее. Черты лица и окружающее пространство плыли у нее перед глазами, и она не смогла разобрать подбежавшего человека. Однако ей почудилось, что перед ней…

– Мама? Что-то не так, мам, – хриплым голосом пролепетала она, сама удивившись, насколько слабым и тихим он был. – Кажется, я приболела…

Тревога отразилась на лице присевшей перед Эль женщины. Глаза ее наполнились слезами.

– Даже не вздумай умирать, поняла? – дрожащим голосом приказала она.

Эль почувствовала, что кто-то еще появился рядом. Возможно, отец. Его родные, сильные руки подхватили ее, а вокруг послышались неразборчивые голоса. Эль хотела сказать, что она просто очень устала, немного подремлет, но сил не хватило даже на это. Веки тяжелели. Она начала медленно моргать – больше не могла бороться со сном. Ее охватил жар, и вдруг все пространство заполнил ослепительный свет. Ей померещился ангел, сотканный из солнечных нитей, словно Валосильмат, сошедший с картинок книг с легендами Нееры. Он бережно взял ее на руки. Война Эль была окончена, судьба свершилась, и теперь пришла пора оставить прошлое в прошлом. Отныне она была свободна.

В какой-то момент ее голова стала такой тяжелой, что Эль не выдержала и прильнула щекой к груди ангела. Она услышала отчетливое, ритмичное сердцебиение, успокаивающее, как колыбельная, и плавно погрузилась в карамельно-ванильный аромат с мускатной горечью, глубоко утонув в нем.

Глава 16. Падение в бездну

– Даже не вздумай умирать, поняла? – Айси рухнула на колени рядом с Эль. Темная кровь растекалась по ее руке. Невидящий взгляд был устремлен в потолок.

Нейран подошел и приложил пальцы к шее Эль.

– Она еще жива, – сдержанно сказал он и поднял на Айсин мутный взгляд. – От потери крови она не умрет, но могильный вирус…

Он указал на пламя, то и дело прорывающееся на оголенной коже. Айси ощутила, как слезы накатывают на глаза. Они ничем не могли помочь Эль. У них больше не было портальной установки, чтобы перебраться в Лаун за считаные минуты – туда, где остался единственный шанс на спасение. А здесь ее ждала только смерть.

Внутри маленьким пауком пробудилась чернота. Мир перед глазами размыло. Айсин моргнула, и слезы проделали быстрый путь по ее щекам и сорвались вниз.

– Я его убью, – едва справившись с искаженным ненавистью голосом, она поднялась на ноги и посмотрела на Гитера, стоящего над тлеющим пеплом Ярен.

Айси, кровь от его крови, сколько ни старалась, не сумела предупредить его действия, не справилась, используя правильные и законные методы. Именно из-за ее ошибки Эльвия вынуждена была принести себя в жертву. Ненужную, абсурдную жертву, которая не понадобилась бы, будь Гитер мертв. Но он не был. И Айси собиралась это исправить.

Она устремилась к нему, но заметила Лунаса и остановилась. Он, не глядя ни на кого и не спрашивая разрешения, подхватил Эль на руки. Голова ее откинулась, а рука безвольно повисла.

– Убери лапы! – прорычала Айсин.

– Я ее спасу.

– Ты только что грозился убить ее, а теперь снова играешь в свои игры? Я не знаю, что ты задумал, Семпер, но тело моей сестры ты не получишь!

Она призвала Темпурус. Раненая рука отозвалась болью, но это не имело никакого значения. Она убьет и Лунаса, если придется.

Он взглянул на нее настороженно и огрызнулся:

– Я бы никогда не причинил ей вреда! А если не дать ей лекарство, она точно умрет от вируса! У нее есть несколько часов. Никто из вас за это время не сможет добраться до Лауна. Со мной у нее есть хоть малейший шанс. Будешь тратить его на споры?

– Если она умрет, я приду за тобой, Семпер, – предупредила Айси, отзывая дар.

Лунас серьезно кивнул, удобнее подхватил Эль и направился к ближайшему разбитому окну. Ночь стала отступать от зазолотившегося горизонта. За спиной Лунаса развернулись солнечные крылья, и он вышел из окна навстречу свету. Мощный поток воздуха подхватил его, и Лунас рывками набрал высоту.

Айсин приготовилась отомстить тому, кто все это начал. Она вновь зажгла Темпурус в глубине сердца. Голубой свет привычно скользнул по венам к кончикам заснеженных пальцев.

– Айси, не надо. – Нейран преградил ей дорогу. – Ты ступаешь на тропу, выхода с которой не будет. Давай просто повяжем его и дождемся подмоги. Уже рассвет, Анара должна была…

– Я обязана это сделать, – ощутив прилив сил, Айси медленно направилась к Гитеру.

Нейран попытался ее задержать, но она увильнула от его руки. Ему осталось только последовать за ней, прикрывая сзади.

– Гитер Домитор, я приговариваю тебя к смерти. – Айси удивилась, насколько холодным и металлическим стал ее голос.

Никогда раньше она не испытывала такой безразличной решимости, никогда не ощущала себя в праве решать судьбы других людей. Но, столкнувшись с тем, кто попирал все основы и устои мира, она осмелилась больше не наблюдать беспомощно со стороны. Гитер должен быть казнен. За все, что совершил. Все, кому он принес боль, кому сломал жизни, обязаны быть отомщены. И она возьмет на себя это бремя.

Гитер поднял на нее утомленный взгляд, чем изумил и потряс ее до глубины души. Этот преступник, гений, безжалостный убийца, пожертвовавший собственной внучкой, должен был выглядеть триумфатором. Она ожидала увидеть старика, лишенного сострадания и человечности, однако на его лице отражалась лишь вселенская усталость.

– Дорогая, к чему эти крайности? – добродушно спросил он. – План выполнен, сделанного не изменить. Нам ничего не угрожает. Роду Темпуруса более ничего не угрожает. Это именно то, к чему я стремился. Зачем нам продолжать ссориться?

– Продолжать ссориться? – процедила Айси, призывая больше магии, с которой смешивалось проклятие. Оно разъедало ее изнутри, а кровь, сочащаяся из раны на руке, пузырилась и шипела, но власть силы никуда не исчезала. – Роду Темпуруса ничто не будет угрожать, когда ты, наконец, умрешь!

Она запустила в Гитера поток черного льда. Старик среагировал молниеносно и уклонился от атаки. А затем, окинув их с Нейраном снисходительным взглядом, цокнул языком:

– Не вынуждай меня, Одетт. Я не хочу тебя ранить.

– Ты ее не ранишь, – отрезал Нейран. – Сдавайся, Домитор. И все закончится.

– Сдаться? – Гитер расхохотался, и у Айсин от этого смеха голова пошла кругом. – Зачем? Я исполнил свою миссию, избавил мир от опасной бестии. Вы хотите сдать меня Ордену? Тому самому, который все эти столетия прятал ее, как свое оружие? Неера обязана мне дальнейшим миром! ЗолСум свершился, маги смогут вздохнуть спокойно! И вся планета обязана славить мое имя!

– Твое имя все забудут! – воскликнула Айси и запустила в Гитера ледяную сферу.

Он играючи отбил ее атаку огненным щитом. Посмеялся, заметив ее ярость. Снаружи сверкнула молния, осветившая весь зал и насмешливое лицо старика. Красный дождь захлестал по камням Алкмелы. Капли стекали по стенам и тонкими иголками протыкали воду в мраморном фонтане. В его центре кованая лиса из бронзы, позеленевшей от сырости, роняла кровавые слезы. Драпировки и гобелены на стенах почернели от плесени, отсырели и теперь впитывали алую влагу.

– Простите, друзья мои, но мне пора. Видите ли, молнии предвещают снятие амадеи. Скоро сюда явится Орден. А у меня нет желания с ними встречаться. Прощай, Одетт, – Гитер манерно склонил голову, резко развернулся на пятках и уже собрался уходить, когда Нейран атаковал стену возле него. Она взорвалась, посыпался град мраморных осколков и камней. Взрывная волна отшвырнула Гитера на пол, и его ногу придавила каменная глыба.

Айси ринулась вперед – пока Гитер в уязвимой позиции, его можно легко победить. Лицо старика исказилось болью и гневом. Он призвал магию, окрасившую черным его вены, и пол между ними, а заодно и придавивший его камень, взлетели вверх. Айси в последнее мгновение успела забалансировать на грани появившейся бездонной пропасти черной дыры, распахивающей пасть. Туда тут же затянуло весь мусор. Отпрянув, Айси увидела, как огненная волна Гитера взлетела, точно ретивый дракон, и обрушилась на Нейрана сверху. Он отбил часть атаки чернолитовым выпадом, а от оставшейся огненной волны ушел вниз. Перекатился, вскочил на ноги и сорвал с себя наручи.

Гитер свирепо скрестил с ним взгляды. Нейран стал обходить его слева; его ботинок с размаху опустился в лужу, отчего кровавые брызги разлетелись в разные стороны. Завороженная их движениями, Айси заставила себя сдвинуться с места. Она осторожно шмыгнула за спину Гитеру.

Она всегда считала, что удар в спину – самое отвратительное и подлое, что может сделать человек. В этом нет чести и храбрости. Но сейчас куда важнее был результат. Пока Гитер полностью занят Нейраном, она быстро закончит бой.

Гитер напал первым, обрушив всю мощь накопленных даров на Нейрана, точно молот на наковальню. Искры от сталкивающейся магии летели во все стороны и поджигали гобелены, кровавая вода покрывалась льдом, пол исходил трещинами, стены разрывали новые черные дыры, пока Айсин решалась переступить через свои прежние принципы ради всеобщего блага. К тому же, она понимала, что Нейран не одолеет Гитера в одиночку – тот поглотил слишком много чужой магии. И она обязана была помочь.

Вены ее опять наполнились Темпурусом. Снег засиял на коже. Магия пропитывалась гневом, росла, укреплялась, формировалась в ледяной пистолет. Пошевелив пальцами и почувствовав, как дар плавно откликается, Айси укрепила стойку и, подняв пистолет, прицелилась. Один точный выстрел в голову. Ей нужно лишь дождаться, когда Гитер остановится хоть на несколько секунд. И вот очередной удар Нейрана достиг цели: чернолитовое лезвие, издав металлический визг, вонзилось в уже раненное плечо Гитера. Он вскрикнул от боли, качнулся, отступил на пару шагов и обхватил лезвие рукой.

«Это твой шанс, – сказал внутренний полицейский. – Используешь его, и дороги назад не будет. Убьешь старика, и сама станешь убийцей».

– Он пожертвовал Эль, из-за него погибли десятки невинных и Таллика, – ответила себе под нос Айси, обращаясь к внутренней совести. – Испоганил жизни сотням людей. Он заслуживает смерти больше, чем кто бы то ни было.

Айси нажала на курок. Прогремел выстрел. Гитер успел вытащить лезвие чернолита, и ледяная пуля уже практически достигла его головы, как вдруг ее окутал шлейф сливовой энергии. Марево потащило пулю обратно, словно кто-то включил перемотку фильма назад. Айсин силилась понять, что произошло. Ее сердце пропустило удар, когда пуля на полной скорости влетела в пистолет, и тот взорвался. Тысячи осколков пронзили ее кожу. Из груди вырвался крик, полный мучительной боли.

Айси почувствовала, как мир кренится, попятилась, хватаясь за лицо. Один из осколков попал в глаз. Другие изрешетили лицо, шею, руки. Крупный осколок пробил плечо. Зал перед глазами расплылся, будто акварельный рисунок, на который пролили воду. Айси едва смогла различить метнувшуюся к ней черную тень, Нейрана, однако его сразу же отшвырнули глиняной магией.

– Сбоку! – услышала она его крик, и чутье побудило ее сделать резкий шаг назад. Зрение подвело, но она ощутила, как воздух всколыхнул разряд энергии.

Айсин резко развернулась. Льдинка царапала и щипала, а неповрежденный глаз заливало кровью от ран на лице. Выдернув те осколки, что сумела нащупать, и смахнув с глаз кровь, она уставилась на выступившую против нее Анелию. Айси с трудом ее различала, но яркий цвет волос невозможно было не узнать.

– Пустилась во все тяжкие? Знаешь, что с убийцами делают в Дар-Инспекции?

Айси уже осознала, что магическую дуэль против волшебницы, владеющей магией возврата и нейтрализации чужих атак, вести бесполезно. Следующий удар, который она направит против инспектора, обернется лишь еще большим ущербом для нее самой. Она лихорадочно пыталась придумать план.

– Спят с ними, – вызывающе фыркнула Айси, стараясь отвлечь Анелию разговором. – А потом используют и вертят, как хотят.

– Завидуешь?

– Ничуть. Он слишком хорош, чтобы все портить вдовьей мандрагорой.

– Ах ты луизирская потаскуха! – рявкнула Анелия.

Она призвала магию. Айси слабо видела, как ее вены окрасились сливовым. Ей больше не оставалось ничего другого, кроме как кинуться на Анелию врукопашную. Дар Анелии исчез, как только она поняла, что не успеет его применить.

Они сцепились, точно две кошки. Айсин осыпала противницу ударами почти вслепую, то и дело пропуская ее вороватые, резкие движения, тут же расплачиваясь за эти оплошности. Анелия пнула ее ногой в бедро, и Айси влетела корпусом в фонтан. Спина отозвалась пустотой, которую тут же наполнила боль. Следующий удар с ноги практически достиг живота, но Айси вовремя согнулась, схватила противницу за каблук и удар пришелся в бок. Айси дернула каблук на себя, и Анелия потеряла равновесие. Вывернувшись, Айси заехала ей ногой по челюсти. Анелия взвизгнула, ее отшвырнуло лицом в пол. Пока Айси криво вставала, придерживая рукой горевший от боли бок, успела вытереть слезы, градом лившиеся из поврежденного глаза. Дыханье сперло, и что-то нестерпимо кололо изнутри. Анелия уже поднималась на четвереньки.

Зал озарился молнией – Айси на мгновение ослепла. Воспользовавшись этим, Анелия подскочила к ней. Слышно было только короткое «уф», точно ей кто-то дунул в ухо, и сразу после этого в висок Айси обрушился кулак. Ошеломленная и дезориентированная, она поскользнулась на влажном от крови полу и упала, разодрав локти об острые камни и ударившись головой о фонтан. В ушах зазвенело.

Айсин зашлась в кашле и попыталась встать, когда Анелия резко села ей на грудь, прижав к полу всем весом, и врезала по лицу. Айси со стоном извернулась, скинула противницу, и они покатились по полу, лягаясь и колотя друг друга. Как только Айси почувствовала в ладонях у Анелии проявляющуюся магию, она выкрутила ей руки. В конце концов, услышала хруст и крик боли – она сломала инспектору несколько пальцев, а затем прописала ей точно в нос.

Айси скинула с себя Анелию, стремительно вскочила и схватила ее за волосы. Дернула на себя, подтащила к фонтану и воткнула ее в кровавую воду головой. Инспектор брыкалась, лупила ее по рукам, пыталась пнуть, брызги летели во все стороны, но Айси вдавливала ее вниз изо всех сил, уткнув колено в спину. И как только Анелия слегка обмякла в ее руках, Айси выдернула ее из воды и отшвырнула на пол. Красный поток вырвался из горла инспектора, образовав кровавую лужу на мраморе, и она закашлялась. Призвав Темпурус, Айси со слабым чувством превосходства швырнула снег ей в руки. Магия льда сковала Анелии кисти, а заодно перекрыла возможность колдовать.

– Компресс, – выплюнула Айси вместе с кровью, наполнившей рот.

Чтобы избежать нападения со спины, она приковала Анелию льдом к полу и поспешила на подмогу Нейрану.

Однако, нагнав их с Гитером возле лестницы на второй этаж, поняла, что Нейран в помощи не нуждался. Бой заканчивался. Его охватила черная тень льва. Айси уже знала, что это значит, поэтому остановилась невдалеке от распластавшегося на полу Гитера и прижала руку к боку. Она подозревала, что Анелия сломала ей несколько ребер, но забыла о своих ранах, когда получше разглядела Нейрана: его тело усеяли многочисленные ранения, полученные от магических атак. Сунтлеоновская одежда, которой Айсин успела втайне восхититься при их встрече, была разорвана, а местами напоминала прожженные угли. Но больше всего ее взволновали его глаза – полностью черные из-за Ноктурнуса и объединения с Сирусом.

Нейран ринулся вглубь сознания Гитера в попытке сломать его волю. Преступник трепыхнулся, как рыба, пойманная на крючок, и Айси позволила себе расслабиться.

Еще одна молния возвестила о приближении Ордена к Алкмеле.

Айси ощутила, как внутренняя ярость, чернота, побудившая ее захотеть убить Гитера, отпускает железную хватку. «Все закончено», – подумала она с осторожным облегчением и прислонилась спиной к стене. Ее взгляд коснулся напряженного лица Нейрана, и в голову прокралась непрошеная мысль о том, как сильно ей хочется, чтобы все невзгоды уже оказались позади. Им предстоял серьезный разговор, и Айси всем нутром надеялась, что Нейран, несмотря на резкие слова, не захочет ее отпускать. Связь, образовавшуюся между ними, не могло истребить ничто, даже самые жесткие решения все обрубить. Айси не знала, чем вызвано это чувство, настоящее оно или все-таки создано Ноктурнусом, но была уверена, что тоже не желает отпускать Нейрана. Как бы трудно им ни было построить между собой мост понимания и доверия, никакая чернота им не помешает.

Айси схватилась за стену, чтобы не упасть: ей показалось, будто в ее внутренностях провернули кинжал. Из нее словно вытягивали саму жизнь. Айси мысленно прикоснулась к этому ощущению и поняла, что это Ноктурнус. Он вытекал из ее тела, словно вода из пробитой бочки.

С трудом оторвавшись от стены, Айси пошла к Нейрану, скривившись от боли в боку. Она споткнулась, упала, но все-таки подползла к нему и заглянула в глаза. Чернота очистила его белки, но то, что Айси увидела вместо нее, повергло ее в недоумение: стеклянный, ничего не видящий взгляд.

Она обернулась к Гитеру. Он пошевелился, лицо ожило: на губах зазмеилась кривая улыбка.

«Нет, нет, нет, ты не посмеешь его подчинить!» – ужаснулась Айси.

Она быстро схватила Нейрана за руку, переплела их пальцы, почувствовала родное тепло его ладони и закрыла глаза, обратившись к искре оставшейся в ней черноты. Растворилась в ней и позволила умчаться своему разуму вслед за вытекающими остатками их связи.

То, что случилось дальше, она никогда не смогла бы забыть. Глубина, на которую она попала, на которой поняла его суть, навечно осела в ее памяти. Окружающий мир перестал для нее существовать. Она очутилась в темноте, где их души переплелись еще туже, чем в ночь на Веремее. Чернота поглотила их двоих, скрепила воедино и исторгла из себя, как единое целое. Айси помогла укрепиться воле Нейрана. Их борьба против разума Гитера напоминала падение во сне – тот, кто окажется сильнее, проснется перед приземлением.

Они стремительно падали, а уши закладывал ветер. Земля молниеносно приближалась. Айсин чувствовала, как Гитер улыбается. Он давил их, хотел подчинить оба их сознания. Они слышали его смех. До удара оставались считаные футы. «Вы не очнетесь», – говорил им Гитер. Земля все ближе. Айси зажмурилась, прильнула к Нейрану. В этой свя́зи оба обрели утраченную доселе целостность.

И они очнулись. Айси отшвырнуло от Нейрана, дыхание перехватило, а чернота наполнила ее до краев. Больше, сильнее, глубже захватила она ее, проникла внутрь, стала частью каждой ее клетки. Айси простонала, хватая ртом воздух. Боль во всем теле напомнила о себе, ребра отозвались таким приступом агонии, что ей пришлось перевалиться на другой бок и встать на четвереньки, чтобы уменьшить давление на них. Она оперлась на руку и взглянула на лежавшего на спине Нейрана. Он был один. Изможденный Гитер, едва переставляя ноги, плелся наверх по мокрой от крови лестнице. Она хотела сразу же устремиться за ним – они сломили его волю, искалечили, – но не смогла. Черт с ним, с Гитером, он не способен уйти далеко.

Оттолкнувшись от стены, Айсин добрела до Нейрана и присела рядом в неловкой позе, только бы не слишком потревожить ребра. Она увидела, что он дышит, и камень упал с ее души. Нейран жив. Это главное. Превозмогая боль, она склонилась над ним, коснулась пальцами его лица и поцеловала. И, прежде чем оторвалась, почувствовала ответный поцелуй. Ее сердце радостно ринулось к нему, но Айси заставила себя отстраниться. Дело еще не окончено. Гитер должен был ответить за свои преступления. Нейран распахнул штормовые синие глаза, и Айси едва в них не утонула.

– Оставь его, – прошептал он. – Останься здесь.

– Он пожертвовал моей сестрой, Нейран, – ответила она так же тихо, прижалась лбом к его лбу и добавила решительнее: – Я должна сделать это. Ради нее.

– Я не отпущу тебя одну. – Нейран совершил несколько попыток подняться, но магическое истощение и полученные раны ослабили его настолько, что он так и не смог даже сесть. – Помоги мне.

– Нет, Нейран. Я сделаю это сама.

Она встала, придерживаясь рукой за бок.

– Айси, прекрати. Это неразумно. Он не сбежит от Ордена.

– Это Гитер Домитор, Нейран. Все думали, что он не сбежит из Нихиля, от казни, но он смог. Он гений. Преступник, но гений. Ему нельзя давать ни малейшего шанса. Я иду за ним, – Айси окинула беглым взглядом зал, как вдруг заметила кое-кого. – А ты, если сможешь встать, приведи в чувство Фела. Пожалуйста, не спорь. У Гитера больше нет магии. Он ничего не сможет мне сделать.

И она, не оглядываясь, пошла вслед за Гитером, оставившим белые следы в кровавой грязи. Она поднималась все выше по лестнице. Сначала считала ступеньки, чтобы как-то отвлечься от тревоги, путавшей мысли, но вскоре потеряла им счет. Она боялась. Боялась встретить Гитера лицом к лицу, наедине, и не остановить его. Кто она против преступного гения, который облапошил всех и свершил свой план? Простая девушка из Англии, рожденная вдали от магии и хитроумных интриг неерского мира. Однако именно она должна была это сделать. Больше некому.

Айси нагнала Гитера в полуразрушенной комнате, судя по обстановке, спальне древнего короля. Некогда роскошная кровать отсырела, слежалась, а в ее центре зияла бесконечная космическая темнота; металлическое трюмо покосилось; дерево на полу, заметенное толстым слоем пыли и грязи, сгнило и местами щерилось дырами, проеденными насекомыми; камень стен раскрошился возле черных дыр, раскиданных здесь, как вырытые могилы. Приходилось осторожно рассчитывать, куда ступать, чтобы пол не треснул от притяжения бездн.

Гитер стоял на фоне окна с давно выбитыми ставнями и смотрел вниз, где раскинулось подножие заснеженного холма. Мир пробуждался: становился из черного – индиговым, рассвет крался по полям и лесам, зажигая их свежими оттенками, и только у крепостных стен оставалась бурая выжженная земля. Солнечный свет медленно, но верно пробирался по склонам и приближался ко дворцу. Гитер скрестил руки перед собой и выглядел таким сосредоточенным, что Айси сначала засомневалась, услышал ли он ее шаги, распространявшие негромкое эхо.

– Ты ведь знаешь, что все закончилось прямо здесь? Как и в этот раз. Так иронично. Судьба – загадочная штука. – Усталость, с которой Гитер общался в нижнем зале, исчезла из его голоса, и он обрел былое богатство тембра, как у оратора. Гитер опять был готов будоражить мысли людей, жечь их сердца правильно подобранными словами и вскрывать замки́ их душ с легкой руки.

– О чем ты? – Что ж, если его удастся отвлечь разговором до прихода Ордена, так тому и быть, решила Айсин. Она медленно продвигалась вперед, выверяя, куда поставить стопу.

– Ты наверняка заметила, как много здесь прорывов. Знаешь почему? Эта комната принадлежала Бурому Лису, Орхию О’Дюссану. И именно здесь лишилась жизни его внучка Квентэра. Как странно… – Гитер замолчал, и Айсин показалось, что он больше не произнесет ни слова, но старик, оглядев горизонт, искренне изумился: – Поверить только, безумные покорения и годы успешного предприятия. И все окончилось здесь из-за чувств. Чувства заставляют нас совершать необдуманные поступки, чреватые последствиями. Ты сама должна была заметить.

Гитер развернулся и с готовностью встретил взгляд Айси. Она поняла, что он ей не соперник. Всего за какие-то несколько минут ментальной борьбы великий преступник двух миров постарел лет на двадцать. Что, впрочем, абсолютно не сказалось на его голосе.

– Это ты о своих детях? – с вызовом спросила Айси и встала напротив Гитера, преградив собой единственный реальный путь отхода.

Он усмехнулся слабой, увядшей улыбкой, в которой не было ни малейшего отблеска любви.

– О, нет, нет, Одетт, все мои дети – это четко выверенные проекты, – старик говорил нараспев; его интонация изменилась, что насторожило Айсин. – Как и каждый из моих солдат.

Холодная сталь лизнула кожу ее шеи. Айси вздрогнула и замерла. Напавший воспользовался тем, что она не видит одним глазом.

– Однако, к сожалению, Одетт, не на все в мире возможно повлиять так, как хочется, – продолжал Гитер. – Иногда мир – это просто мир. Такой, каков он есть. Мне пришлось смириться с тем, что я не могу исправить генетику. Единственный проект, который принес свои плоды – это твоя мать.

– Как же это подло, – оскорбленно проронила Айсин, попыталась дернуться, чтобы оказаться поближе к металлическому трюмо, в котором можно было увидеть отражение напавшего. – Считать своих детей проектами. Неужели ты никого никогда не любил, Домитор?

Уверенная рука схватила ее за волосы и оттянула голову назад, а лезвие плотнее прижалось к горлу. Айси поддалась на бессловесную угрозу, расслабила мышцы, показывая согласие подчиниться. И добилась, чего хотела. Напавший слегка разжал руку, и Айсин смогла заглянуть в отражение. Женский силуэт жался к ней сзади безмолвной тенью.

– Молодец, Леора, – сказал Гитер, удовлетворенно взглянув на нее, и обратился к Айсин, не подозревая, в какую ловушка она его завела: – Любовь – это слабость, Одетт. Мне чужды человеческие чувства. Задача превыше всего.

Айси ощутила, как судорожно дернулась рука Леоры, и поняла, что попала вопросом в яблочко. Теперь следующей стрелой предстояло расколоть этот гнилой плод пополам, и разделить их, посеять непонимание и заминку. Она не считала Гитера своим дедом, но однозначно знала – таланты имеют свойство передаваться по наследству. А генетика оказалась слабым местом великого манипулятора.

– Ты готов был пожертвовать Эльвией, хотя растил ее, как дочь, – четко выверяя слова, произнесла Айсин. Она старательно следила за дыханием и движениями тела, будто совершала важнейшую операцию по обезвреживанию бомбы. – Но неужели тебе никогда не хотелось ее спасти? Неужели ты никогда не боялся ее потерять, Домитор? Она была такая одна в целом мире. Твой Вий.

– Нет незаменимых людей, – рявкнул Гитер. Не то, чтобы рявкнул, он даже голоса не повысил, но в его интонацию прокрался настоящий металл. Безжалостный и решительный. – Все люди – пешки. И моя задача состояла в том, чтобы их правильно двигать. Они все сыграли свои роли. Даже ты, Одетт.

«Попался!» – радостно подумала Айси, когда услышала, как сбилось дыхание Леоры. Она практически бесшумно сглотнула застрявший в горле комок, ослабила на мгновение хватку кинжала.

«Слабость есть в каждом человеке, Гитер, даже в твоих солдатах», – мысленно обратилась к нему Айсин, юркнула в сторону, едва не вскрикнув от боли в ребрах, выкрутила руку противницы и перехватила кинжал. Затем направила лезвие на нее.

– Ну, привет, Меган, – щурясь от боли, Айси наотмашь ударила бывшую подругу рукояткой по обожженной голове и презрительно добавила: – Славно же ты маскируешься. Но уверена, в тюрьме это вам не поможет.

– Я не собираюсь в тюрьму, – усмехнулся Гитер. – Ты, наверное, задаешься вопросом, как я тогда сбежал? – Старик почти игриво разжал замок из ладоней и показал ей жеоду со слабо светящимися морионовыми кристаллами.

– Такого запаса не хватит даже на одну короткую битву, – Айсин наставила на Гитера острие кинжала.

– О, конечно, все верно, – улыбнулся он и поднес жеоду к глазам. – Но я и не собираюсь биться.

– Опусти эолу, Домитор.

Айсин с опаской обернулась и ощутила прилив надежды.

Нейран твердой поступью вошел в помещение. Она окинула его взглядом, заметила торчащую из кармана его дублета паутинку и, не отдав себе отчета, быстро коснулась своего кармана. Поняла, что это – ее. Видимо, выронила, когда дралась с Анелией, а Нейран подобрал. Он остановился в безопасном отдалении от самой большой черной дыры, свирепо огляделся по сторонам и вновь посмотрел на старика.

– Ты не сбежишь, пока не исполнишь свою часть сделки, – сказал Нейран, и Айсин вздрогнула, словно ее ткнули вилами в раненый бок.

«В смысле сделки?» – переспросил внутренний голос, от которого по коже поползли ледяные мурашки.

«Какой сделки?»

Сердце все чаще и мучительнее билось в груди, стянутой паникой.

«Нет, нет, нет, ты же… ты же не… ты же не с ними, Нейран!» – взмолилась Айсин, чувствуя, как кружится голова от сокрушительного осознания.

– О чем ты, Нейран? – набравшись, наконец, храбрости, уточнила она, и этот вопрос подтолкнул ее к краю опасной бездны, в которой скрывалась правда.

Нейран повернулся к ней корпусом, и она заметила в его взгляде пренебрежение. Как к рабыне.

– О бессмертном ребенке, конечно, – проронил он нехотя, словно ему было лень обращать на нее внимание. – Так ведь, Домитор?

Горло пересохло. Айси задыхалась.

– В условиях был бессмертный ребенок, – изумленно согласился Гитер и вдруг нахмурился. – Это какая-то игра, молодой человек?

– Славно слышать об игре от главного игрока. Впрочем, уверен, твои ходы дальновидны. Но ровно настолько, насколько тебе позволит обет.

– Ну, что ж, справедливо, Алхимик. – Нелепое недоумение сползло с лица Гитера, и он вновь выглядел королем ситуации. – Все было в ваших руках, юноша. Мои солдаты предоставили все возможные условия.

Страшное слово «Алхимик» врезалось в мозг Айсин, будто машины в лобовом столкновении. Скрежет, лязг и звон металла в ее мыслях затмили все остальное, а беспомощность ослабила разом все мышцы. Могильный Алхимик. Тот, за кем они гонялись все это время. И Нейран, которого она подозревала с самого начала, а потом оправдала, когда… влюбилась. Это один и тот же человек. Скрежет прекратился, уступив место тихому ужасу. Айси боялась, что страсть затуманит ее беспристрастность, поведет по неверной дороге, исказит логику. И вот она здесь, в конце того ложного пути.

«Но этого не может быть! Не может!»

– Ты несколько раз спасал мою жизнь, – Айси попыталась схватиться хотя бы за одну спасительную соломинку.

– Ну, естественно, глупышка, – почти ласково улыбнулся ей Гитер. – Ты ему нужна живой, пока не родишь наследника.

– Неправда! У него нет лилии на груди!

– Считаешь, я бы снял одежду, если бы не ведал, как завуалировать этот знак? – ухмыльнулся Нейран.

Айси вздрогнула и невольно отступила на шаг, выронив кинжал.

– Нет, Нейран, зачем? Я тебе не верю.

– Как ты думаешь, почему я оставил тебя сразу после Веремея? Я посадил семя в твое чрево. Большего мне и не нужно. Бессмертный наследник.

– Что?! – точно вспуганные птицы, руки Айси взметнулись к открытому от ужаса рту, и она усиленно замотала головой. – Нет, Нейран! Ты не мог так поступить!

– Почему нет? Тебя легко было обвести вокруг пальца. Маленькая, правильная девочка, которая влюбилась в убийцу. И которая благородно боролась со своими чувствами. Мне жаль, что так вышло… Хотя нет, не жаль. Это даже забавно. Ты бы сейчас видела свое лицо.

Айси почувствовала, что дрожит. Ей казалось, что мир перед глазами раздвоился – на реальный и тот, который она сама себе придумала. Они накладывались друг на друга, как диковинные линзы, через которые предстоит увидеть новый мир. Мир, где ее использовали. Использовали, как кусок мяса. Вдох паники застрял у Айси в глотке, она приложила трясущуюся руку к животу. Холодное, разъедающее ощущение предательства грызло ее изнутри. Она поверила Нейрану, мечтала о совместном счастье, поддалась на зов черноты и не заметила, как ее ограбили. Лишили самого важного. Доверия.

– О, эти дивные краски новых эмоций. Приятно видеть их на твоем лице. Ты, наконец, поняла. Что ж, это сэкономит нам время.

Айси, глядя на его бессердечную усмешку, не могла найти опоры под ногами, ставшими мягкими, словно воск. Страстная тяга к возражениям и отрицанию выгорела в ее душе, сменившись беспомощностью, чувством поражения и стыда. Она так и застыла столбом, точно животное, которого осветили фары приближающегося автомобиля. Она ощутила, как слезы накатываются и обжигают раненый глаз.

«Рисунок ребенка со знаком уробороса на груди. Никакое это не могильное наследие. Все было так очевидно. Но ты не захотела этого увидеть, увлеклась им. И смотри, куда тебя это привело? Ты носишь семя Могильного Алхимика под сердцем. Такой позор не смыть другими заслугами. Ты упустила самое важное и проиграла».

Рассвет прокрался в зал, осветил всю комнату и изгнал тени из каждого угла. В бледных утренних лучах стали заметны пылинки, пляшущие в невесомом танце, точно искорки магии. Внешний мир пробуждался и оживал, пока ее внутренний умирал и корчился в агонии.

– Убери эолу, Домитор, – предупреждающе повторил Нейран. – Не заставляй тебя калечить.

Гитер нехотя выпустил жеоду из рук и поднял их в сдающемся жесте. Затем перехватил взгляд Айсин и указал им на Нейрана.

– Сегодня все угрозы одинаковые, но мы оба прекрасно знаем, что не сможем убить друг друга, – протянул старик.

– Я и не говорил об убийстве, – Нейран повернул голову к Гитеру и снисходительно добавил: – А мне чудилось, что старческое увядание – это история не про тебя.

Айси призвала Темпурус, чувствуя, как отмирает последний лепесток надежды в ее сердце. Если ее бессмысленная жизнь должна была привести к этому, так тому и быть. Ей все равно больше нечего было терять. Дыхание сбилось и на глазах выступили слезы, когда она сделала шаг вперед. В руке затвердел осколок льда.

– Прости меня, Нейран, – прошептала она сквозь слезы.

Осколок насквозь пронзил его бок и вышел с другой стороны. Алая кровь побежала по льду, толстыми каплями падая на пол. Тепло струилось по пальцам Айси, как растопленное масло. Рука дрожала. Она отпустила созданное оружие и разрыдалась. Нейран пошатнулся, в недоумении взглянул на свою рану. Неловко развернулся и уставился на Айси. Рыдания сдавили ей грудь, а огненная геенна поглощала душу, пока она смотрела в его глаза, в которых отразилось искреннее удивление. Сомнения и жалость охватили ее и начали превращаться в чувство совершенной ошибки.

– Айси? – изумленно спросил он, дотронулся руками до торчащего осколка льда и шагнул назад. Наступил на сгнившую доску и потерял равновесие на краю бездны. Айси закричала, кинулась к нему, но зев черный дыры раскрылся навстречу Нейрану. Она протянула руку вслед за ним, ощутила, как чувство свободного падения овладевает ею и принимает в свои легкие объятия. Однако женские руки дернули Айси назад, и сила притяжения вновь обрела над ней власть. Черная дыра поглотила только одного. Но ее душа упала в бездну за ним.

* * *

Все блестело после ночного кровавого дождя – на утреннем солнце казалось, словно вся Алкмела смазана гранатовым маслом. Нарина в компании группы захвата Ордена Правосудия вошла в крепостные стены, где багровый мох покрыл упавшие камни и повис с башен, словно длиннющая борода старика. Из окон, дверей и арок по стенам сползал черный плющ с алыми цветами. Блуждающий взгляд Нарины наткнулся на останки всадника, между костями которого проросли бледно-желтые цветы с пухлыми и толстыми лепестками, похожие на слизняков. Она поморщилась, продолжила путь по ступеням дворца и вошла в высокий зал с разрушенными стенами, где гуляли сквозняки, носившие туда-сюда струйки дыма. Здесь все кричало о недавней ожесточенной схватке.

Нарина деловито оценила следы магических атак на стенах о’дюссановского дворца и удивилась, как он все еще стоит. С таким ущербом и древностью уже давно должен был обрушиться в прах. Кровь на полу создавала иллюзию массовости бойни, а запах воскрешал в памяти Нарины старые легенды о самой ожесточенной битве в этих стенах, которая произошла в далекие древние времена. Мурашки побежали по ее спине.

Ее отвлек указавший наверх солдат из группы захвата. Нарина последовала за ним по лестнице, до которой не дотягивались пальцы дневного света. Здесь дворцовая мгла заглушала появляющиеся в ее сознании молитвы. И чтобы успокоиться, Нарина с методичной настойчивостью теребила свой янтарный браслет. Она боялась того, что может увидеть наверху. Того, кого может увидеть наверху. Но ноги несли ее вперед, и вход в просторную спальню приближался.

Она увидела его, и сердце ударило невпопад.

– Здравствуй, Рина, – его голос ничуть не изменился за эти годы. – Долго же мы не виделись.

– И не увидимся больше, – резко оборвала Нарина, чувствуя мороз по коже. – Уведите его, – обратилась она к солдатам Ордена. – И проследите, чтобы не сбежал. Режим крайней опасности.

Солдаты, державшие Гитера Домитора, силой потащили его к выходу. Проходя мимо нее, он усмехнулся:

– Рад знать, что ты до сих пор считаешь меня способным на побег.

– Это единственное, в чем ты был хорош, – процедила она и заставила себя не провожать его взглядом. Слишком много чести этому ублюдку.

Только когда солдаты вывели Гитера, Нарина смогла как следует оглядеться и с раздирающим изумлением заметила сидящую к ней спиной Айсин. Она подогнула под себя ноги и скрючилась на полу, словно получила смертельную рану в живот и теперь придерживала внутренности.

Пока Нарина обходила студентку и опускалась рядом с ней на корточки, ее охватила тревога, а от вида ран дрогнуло материнское сердце. Нарина ласково взяла ее за руки, чтобы передать внутреннюю уверенность и поделиться спокойствием. Утешить, в конце концов. Не каждый день девочке с Теллеи удается остановить Гитера Домитора.

Нарина ощутила на пальцах что-то липкое. Она отняла свои ладони от рук Айсин и опустила взгляд. Кровь темная, словно чернила, оказалась на руках Нарины. Пророчество Гвиветты наполнило ее память осколками стекла. Она почувствовала, как дрожит, и поспешила отвлечься от ужасающих мыслей. Торопливо подняла глаза и поймала взгляд Айсин. Она выглядела отвратительно, побитая и подранная, словно кусок мяса – двумя животными, но хуже всего были ее безжизненные глаза.

– Что случилось, аронита Фарфала?

Айси рассмеялась, и от этого смеха у Нарины в жилах застыла кровь. Так смеются люди под пытками, когда страдания уже не выразить никакими воплями и криками.

– Это не моя фамилия, просто маскарад. Как и вся моя жизнь, – она снова усмехнулась, а затем ее взгляд вновь погас.

– Хорошо, – Нарина не смогла искоренить охватившую ее жуть, поэтому отмахнулась от нее и упрямо спросила: – Айсин, что здесь случилось? Чья это кровь? Твоя?

– Нет.

– Чья это кровь? – «Проклятая кровь», – добавил голос Гвиветты.

– Могильного Алхимика. Я убила его. Я убила Нейрана.

Глава 17. Вер-Шители Судеб

– Вермон! – Лунас вломился домой, едва не вышибив ногой дверь. – Вермон, горогон тебя раздери! Где ты?! – проорал он в надежде, что отец вылетит навстречу, как верный пес к хозяину после долгой разлуки.

Однако сонный Вермон неторопливо вышел в гостиную с чашечкой утешиина в руках. Его слегка вьющиеся волосы были стянуты в низкий хвост, а серая мятая рубашка – небрежно не заправлена в штаны. Только увидев на руках сына Эльвию с почерневшей кожей, покрытой сажей, мужчина встрепенулся и поправил очки.

– Что с ней? – Вермон поставил чашку на полку над камином. – Это то, что я думаю?

– Да! Срочно неси лекарство! – потребовал Лунас, застелив диван магией Люкса и укладывая на него Эль. Над ее телом то и дело вспыхивал огонь, словно она обращалась в тлеющий уголек. Чтобы уберечь себя от ожогов во время полета, Лунас окутал ее солнечным коконом, но пламя все равно прорывалось. Он присел рядом с Эль и осторожно убрал волосы с ее лица.

– Сынок, ты должен понимать, – мягко начал Вермон, – разработка нового лекарства, его создание, требует…

– Его еще нет?! – Лунас вскочил и бешено уставился на отца. – Ты обещал, что к моему возвращению оно будет готово!

– Это алхимия, сын, я могу только предполагать, но не обещать, – голос Вермона стал строже. – Не так-то просто найти все необходимое для синтеза лекарства. Да и спешить нельзя, нужно все многократно проверить.

– Вот, значит, как?! Так же ты себя оправдал, когда не спас маму?

– Лунас, не надо, не начинай, – отец сжал челюсти, будто пытался сдержаться.

– Почему же? Боишься посмотреть правде в глаза? Ты подвел ее. И сейчас подводишь меня! Все повторяется, потому что Вермон Семпер – ничтожество, неспособное держать обещания!

– Лунас! – Вермон схватил его за грудки и хорошенько встряхнул. – Не смей так говорить с отцом!

Такое совершенно несвойственное ему поведение удивило бы Лунаса в любое другое время, но не сейчас, когда сознание его охватил гнев, все еще подпитываемый миласинитом.

– А ты не учи меня! – Он оттолкнул отца слабой вспышкой солнечной магии. – Я слишком долго жил без тебя, чтобы сейчас выслушивать твои упреки!

Повисла недолгая пауза.

– Прости, сын, это все работа, – Вермон заметно смягчился. Лунас же завелся еще больше.

– Проблема не в работе, а в тебе! Мне стыдно быть твоим сыном!

– Лунас… Не стоит винить меня в смерти матери.

– Не стоит? Хочешь сказать, ты ни при чем? Вместо того, чтобы попытаться вылечить ее, ты утопил свою убогость в мандрагоровой настойке! Оставил маму и бросил нас с Лиар!

– Ты многого не знаешь…

– Что ж, просвети! – Лунас сел на один из стульев возле стола. – Может, мне давно пора услышать от тебя что-то еще, помимо жалких извинений и призывов смириться со случившимся?

Вермон тяжело вздохнул.

– Прости меня, сын. Конечно, я виноват. Просто усталость…

– Твоя усталость длится уже драконову дюжину лет!

– Мы делаем все возможное.

– Этого недостаточно! Эль умирает!

– Выслушай, – рассудительно призвал Вермон. – Мы с Лиар составили сто одиннадцать комбинаций лекарства в разных пропорциях и запустили пробные реакции.

Лунас приготовился к очередным оправданиям и уговорам бездействовать.

– Теперь нам остается только ждать, – обреченно добавил отец.

– Давай дадим ей то, что есть. Иначе она погибнет, неужели не понимаешь? Неизвестно, сколько она протянет!

– Она погибнет еще быстрее и мучительнее, если дать ей не ту сыворотку. Некоторые из них могут не исцелить, а ускорить процесс распространения вируса в крови. Ты этого хочешь?

– Нет, – проворчал Лунас. – Тогда что мы можем сделать, пока ждем?

Вермон с извиняющимся взглядом сжал золотой кулон в виде солнца на своей шее.

– Тумматский тлен! – Лунасу показалось, что отец знает больше, чем готов сказать.

– Что случилось? – кротко спросила спустившаяся в гостиную Лиар. – Помилуй Со-Здатель, что с Эль?

– Не лезь! – огрызнулся Лунас. У него просто не осталось сил на тактичность.

– Не смей грубить сестре!

– Тогда займитесь делом и создайте уже, наконец, это тумматское лекарство! Я буду у себя. – Лунас схватил Эльвию и понес в свою комнату. Лишь краем уха он услышал, как Лиар сорвалась на слезы и спросила у отца дрожащим голосом, умрет ли Эль. Ответ Вермона Лунас и сам знал – молчание.

Он принес Эль в комнату на втором этаже и положил на широкую кровать с почти королевскими балдахинами. И вдруг с ужасом понял, что неосознанно обустроил свою спальню похожей на комнату матери, где она провела последние дни своей жизни. Картинка настоящего будто наложилась на изображение из прошлого, отчего возникло тревожное ощущение дежавю.

Лунас тряхнул головой и укрепил солнечный кокон вокруг Эль, чтобы не допустить пожара от огня на ее коже или от чистого пламени, в которое она могла обратиться из-за вируса. Лунас поежился от жутких мыслей. Нет, он ни за что не допустит этого.

Он понесся в семейную библиотеку, надеясь найти хоть какую-то зацепку, чтобы задержать распространение болезни.

Ворвавшись на мансарду, Лунас стал рыться на полках. Хватал одну бумагу, другую, пробегал взглядом по старым пергаментам, быстро пролистывал книги, но привычные и знакомые слова были словно на Сотине – ничего не разобрать. Как он ни силился, сколько ни перечитывал одни и те же предложения, их смысл ускользал от него, как русалка от неопытного ловца во время купаний.

– Проклятье! – Лунас отбросил очередную книгу в сторону. Она с грохотом упала, точно подбитая птица, распахнувшая при падении крылья. – Нужно больше времени. Ей нужно больше времени…

Лунас кинулся к столу отца и начал перебирать его последние записи. Алхимические формулы показались ему диковинными, несмотря на то что многие из них дядя Демид заставлял его заучивать наизусть.

– Тумматская алхимия!

Лунас с яростью смахнул все со стола и безнадежно осел на пол среди разлитых голубых чернил, развалившихся книг, пергаментов, перьев и прочего хлама.

Он уронил голову в ладони и тут вспомнил, что еще не заглянул в ящики стола. Нервными размашистыми движениями он стал открывать их и переворачивать все содержимое. Вновь попытался вчитаться в записи в надежде, что Вермон упустил лазейку, но вместо этого увидел в одном из ящиков флягу. Открутив крышку, Лунас принюхался. Сомнений не осталось – мандрагоровая настойка. Этот терпкий, резкий запах он узнал без труда.

– Так вот почему ты не успел с лекарством! – вслух осудил отца Лунас, словно тот мог его услышать. – Все по-старому.

Лунас разочарованно вздохнул, отвернувшись от стола. Однако, когда попытался взболтать флягу, понял, что она полна до краев, а значит, он ошибся насчет отца. Шальная мысль пришла в голову: крепкий алкоголь – именно то, что ему сейчас нужно. Он хлебнул настойки, заодно похвалив себя, что спасает Вермона от соблазна.

Лунас и не заметил, как фляга опустела. Досада от собственной беспомощности навалилась на него с новой силой.

Он в интуитивном порыве залез во внутренний карман плаща и достал паутинку. Решительно коснулся ее, и его сознание ворвалось в эпизод прошлого. Калейдоскоп ароматов дикой розы, сирени и персика опьянил похлеще любой настойки. Лунас склонился поцеловать Эль. Он точно знал, чего хотел. И плевать, что это не входило ни в чьи планы. Гитер требовал только привести ее, вырвав из плотной толпы Веремея, а Орден приказал выследить преступника, укравшего их бесценный труп.

Однако сам Лунас не смог устоять перед искушением прикоснуться к чему-то, что казалось ему таким непонятным и недосягаемым. Тому, что несла в себе Эль. Он никогда прежде не испытывал подобного. Бывало, влюблялся, очарованный до беспамятства, или, напротив, лишь позволял любить себя, геройствовал, пока горел страстью завоеваний, и так же легко остывал, когда достигал цели. А он всегда ее достигал. Лунас увлеченно следовал за призрачной мечтой, а потом внезапно терял к ней всякий интерес.

Однако рядом с Эль все было иначе. Он пытался ее разгадать, но не выходило. Это вызывало раздражение и азарт, ведь он не привык проигрывать. Благодаря ей он открывал в себе то, во что сам не мог поверить. Раньше он думал только о своих интересах, но ради Эль пошел даже против приказа Ордена – убить ее, чтобы предотвратить уничтожение Ярен.

Конечно, это тоже было ему выгодно, ведь под ее влиянием он менялся. Она искренне верила в чудеса и умела находить во всем и во всех что-то хорошее. С каждым днем рядом с ней он чувствовал себя более живым. Легкое дуновение воспоминаний принесло ее слова: «Ты лучше, чем тебе кажется».

«Хотел бы я, чтобы это было правдой» – Лунас ощутил острый укол вины.

Она умирает из-за него. Если бы он не был таким эгоистом, то раньше бы раскусил план Гитера: остановил бы Таллику, не допустил заражения могильным вирусом, не привел бы ее на тот злополучный утес и не просто оставил подсказку для Айси через кодовое слово, а сразу же отправился бы в Нихиль. Конечно, ему мешал футаркский обет, но всегда можно было использовать уловку и не подвергать ее такой опасности.

Лунас не обратил внимания, в какой уже раз касался шершавых тенет, не в силах насытиться действием «погружения». Он с трудом переборол себя и, оторвав пальцы от паутинки, отложил ее на стол.

Его взгляд бессмысленно блуждал по комнате, пока он не заметил на подоконнике старую зрительную трубу на треноге – мамину драгоценность.

«Даже когда меня нет рядом, с любовью смотри на звезды и, возможно, увидишь меня», – прозвучали в его памяти слова Элианы.

– Сейчас мне тебя не хватает, мам, как никогда! Помоги мне. Я не знаю, что делать… – Лунас услышал в своем голосе мольбу и сломленность. – Я потерял тебя, не защитил Таллику и… Я не могу допустить, чтобы Эль…

Лунас осекся, испугавшись своих мыслей. Он панически боялся вновь испытать разрушительную боль утраты дорогого ему человека. Во многом именно поэтому он предпочитал по-настоящему не сближаться ни с кем. Так проще.

Он с печалью провел рукой по трубе; каждый изгиб, щербинка и залом были ему знакомыми и родными, как собственное тело. После смерти матери маленький Лунас проводил возле этой зрительной трубы практически все время. Он не расставался с ней, часто сбегая к себе в комнату с уроков в Академии Ноубл, куда их с Лиар сбагрила бабушка Сафия Семпер, пока отец упивался своей никчемностью и алкоголем. Брошенный всеми Лунас каждую ночь укреплял трубу на треноге, чтобы случайно не разбить, заботливо протирал линзы и вглядывался в далекие космические просторы в поисках солнечной искры, в которую превратилась Элиана. Но как только приходил рассвет, Лунас с растущей день ото дня досадой понимал, что это была лишь фигура речи. Мать, уже находящаяся на границе с тонким миром, просто пыталась подбодрить его.

Он поджал губы, сдерживая гнев на того наивного мальчика.

– Не бывает чудес, – напомнил себе Лунас, по привычке снимая окуляр. Затем вернулся к ящику стола, пошарил в нем и нашел тряпочку. Отец помочь не мог, мысли покоя не приносили, оставалась рутинная работа, в которой он надеялся найти утешение: осторожно протирать окуляр, пытаясь очистить голову от мучивших его образов.

«На все воля Со-Здателя», – повторял отец после смерти Элианы, эти слова превратились в его кредо, а Лунаса только раздражали. Как можно сидеть сложа руки, когда твой любимый человек умирает в муках? На какое дно смирения и безразличия нужно пасть для этого?

Лунас сжал кулак – раздался хруст – и не сразу понял, что натворил. Он опустил взгляд и испуганно уставился на отломанный хомут.

– Твою ж виверну! – выругался он, спешно разбирая крепления в попытке починить деталь, как вдруг замер.

В его пальцах оказался золотистый кристалл размером с ноготь, отбрасывающий ослепительный солнечный зайчик Лунасу на плечо. «Что ты такое? То ли я так надрался, то ли…» Додумать мысль он не успел.

Кристалл так нагрелся, что Лунас не выдержал и выронил его. Тот упал на деревянный пол и раскрошился. Поднялся столб клубящейся пыли, словно кристалл был огромной глыбой, упавшей с высоты драконьего полета. Завороженный Лунас так и застыл с протянутой рукой – луч света ринулся из солнечных осколков вверх. Он достиг потолка, расширился и приобрел форму человека. То, что произошло следом, вызвало в душе Лунаса суеверную панику.

Перед ним стояла мама, сотканная из солнечных лучей. Элиана с теплотой посмотрела на него и шагнула вперед – ее роскошные золотистые волосы качнулись, точно от порыва ветра. Лунас в ужасе отпрянул, едва не перевернув стул, и вжался спиной в стену мансарды, поражаясь, как сильно ему вдарила настойка. Сердце его бешено колотилось.

«Если это побочка мандрагоровой дряни, то теперь понятно, почему отец сутками не просыхал!»

– По правде говоря, я надеялась, что меня встретят по-другому, – со снисходительной улыбкой сказала Элиана, вызвав в душе Лунаса приступ боли. Голос! Интонация, легкий акцент, с которым мама произносила слова на веритацианском, растягивая гласные и съедая окончания. Лунас зажмурился, досчитал до десяти и с опаской открыл глаза. Иллюзия никуда не делась. Элиана, покачивая солнечным платьем, озиралась по сторонам и неспешно расхаживала по мансарде, ностальгически разглядывая окружающие предметы. От ее прикосновений по вещам разбегались сотни солнечных зайчиков, как будто свет попадал на блестящие вещи, а затем отражался на интерьер.

– Кто ты такая?

Элиана развернулась, отвлекшись от бардака на книжных полках.

– Неужели ты не узнаешь собственную мать, Луна́рис?

Давно позабытое и запретное валосильма́тское имя заставило сердце Лунаса сжаться до крошечной песчинки, которую яростная волна легко уносит в открытый океан.

– Или ты спрашиваешь, что я такое? – Она мягко улыбнулась. – Я – Осколок Элианы, заточенный в кристалл. Хотела оставить частичку себя с вами, сынок. Быть рядом с тобой и малышкой Лиар, видеть, как вы взрослеете…

– Лиар! – опомнился Лунас и направился к двери, чтобы позвать сестру.

– Не нужно, дорогой.

Лунас замер. Он боялся пошевелиться, лишь бы не всколыхнуть в душе весь тот затхлый бассейн боли, который он прикрыл целой крепостью собственной великолепности и ворохом разнообразных масок.

– Но почему? Если ты Осколок… если это правда, мама… – Он запнулся и перевел дух. – Лиар захочет тебя увидеть.

– Если Лиар увидит меня, весь прогресс, которого она достигла с того злополучного дня в Нихиле, разрушится, – Элиана с грустью опустила взгляд на собственные руки, а затем невесомой поступью приблизилась к Лунасу. Ее прикосновение к его щеке ощущалось как приятное тепло солнечного света ранним утром. Лунас зажмурился и представил, что Элиана стоит напротив него из плоти и крови. В душе заскребли фели́сы, а голова закружилась. На глазах, как он ни храбрился, предательски выступили слезы.

– Там ты заразилась… – его голос дрогнул.

– Все было не совсем так.

– В смысле? Ты же погибла от могильного вируса… Я сам это видел!

Элиана погладила его по голове и печально пояснила:

– Это верно, погибла. Но заразилась не я… А Лиар. Ее трудности с использованием магии – последствия атаки вируса на ее дар.

– Но… как? – Лунас в недоумении отпрянул от матери. – Лиар заразилась, а погибла ты. Я не понимаю.

– В нас с тобой течет кровь Валосильматов…

– При чем тут она? От этого валосильматства одни проблемы. Знаешь, чего мне стоило подделать Амантес и убедить всех, что крылья у меня от объединения? Лишь бы не быть среди остальных зеленой фурией!

Элиана рассмеялась, и смех ее напомнил легкое дуновение ветра, тихое, ласково касающееся кожи.

– Ты просто еще не принял эту часть себя. Быть хоть на толику Валосильматом – это благословение и ответственность. Ты поймешь это, дорогой, когда у тебя самого появятся дети. Наша способность перенимать болезни на себя, возможно, не раз исцелит и твоего ребенка. Да, могильный вирус неизлечим, но я ничуть не жалею, что забрала его себе. Лиар осталась жива…

– Погоди, что? Мы можем перенимать болезни на себя? – тупо переспросил Лунас.

– Да, этот дар Валосильматам ниспослал сам Со-Зда…

– Мама, ты чудо! Спасибо! – Лунас рванул к двери. – Прости, мне нужно спешить. Кажется, я знаю, что делать!

Он вдруг одумался и бросился обратно к матери, чтобы обнять ее, но с разочарованием промахнулся – солнечный образ оказался нематериален. Она взглянула на него с сожалением, словно прося прощение за свой вид.

– Я люблю тебя, милый. Ты стал таким прекрасным мужчиной, – с гордостью заметила она.

Лунас с трудом смирился с невозможностью ощутить настоящее прикосновение матери и окинул ее взглядом, полным благодарности.

– Я тоже тебя люблю, мам! Спасибо! Ты права: это дар. И я собираюсь им воспользоваться.

– Лунарис, не делай ничего необдуманного…

– Прости, но необдуманности – мой конек, – сказал Лунас и, хотя испытывал непреодолимую жажду остаться с матерью, все же кинулся прочь с мансарды.

Он получил шанс искупить вину, раздирающую его душу.

За считаные секунды он добежал до своей комнаты, распахнул дверь и остановился на пороге, заметив сидящего на краю кровати отца. Вермон прикладывал мокрое полотенце ко лбу Эль и бессмысленно пытался унять жар.

– Это ты так делаешь все возможное? – издевательски спросил Лунас, разозлившись, что Вермон околачивается в его комнате вместо того, чтобы корпеть над лекарством в лаборатории.

– Я принес воды.

– Твоя вода ей как импалу пятая лапа! – вспылил Лунас, скидывая с себя плащ и закатывая рукава рубашки. То, что он собирался сделать, требовало полной свободы действий.

– Успокойся, сын. – Вермон отложил полотенце на тумбу, где стояли стакан и графин с водой. – Я понимаю, что ты чувствуешь. Но твоя вспыльчивость сейчас ничем не поможет.

– Избавь меня от нравоучений, – отмахнулся Лунас, подходя к кровати и с сожалением смотря на Эль. – Разберусь сам.

– Не сомневаюсь…

Вермон освободил ему место.

– Я знаю, как тебе сейчас тяжело. Особенно после того, что случилось с Талликой. Но только не начинай винить себя в смерти этой девушки, сынок.

– Она еще не умерла!

– На все воля Со-Здателя…

– В гробу я видал его волю! Выметайся отсюда вместе со своей религиозной пропагандой!

– Ты пьян? – хмуро спросил Вермон.

– Не твое дело! Уйди!

Лунас был в бешенстве: все вокруг, словно назло, мешало ему сосредоточиться.

– Хорошо, я уйду. Но, Лунас, помни, мы не в силах изменить то, что предрешено.

– Это не так…

– Что? – Вермон с подозрением взглянул на него.

– Оставь меня! – с трудом сдерживая ярость, Лунас распахнул дверь солнечной магией. Он ожидал, что отец начнет спорить и дальше давать наставления. И это стало бы искрой, поджигающей сухое сено. Лунасу нужен был повод, чтобы выставить Вермона из комнаты, но тот, изобразив на лице принятие и всепрощение, послушно вышел.

Лунас лихорадочно обдумывал свое решение. Он не собирался, как отец, свесить лапки и ждать, пока чья-то злая воля еще раз заберет жизнь дорогого ему человека. Сегодня он потягается с самим Со-Здателем и оспорит его планы.

Лунас захлопнул дверь с такой силой, что стена задрожала. В несколько шагов преодолел просторную комнату и сел на край кровати, подогнув под себя ногу. Даже сквозь солнечный кокон он ощутил жар Эльвии, нагнулся над ней и провел рукой в световой перчатке по ее щеке. Эль никак не отреагировала, и он осознал, насколько она близка к краю жизни. Лунас подсел ближе. Наклонившись, поцеловал ее в лоб и ощутил на губах острое жжение огненной кожи.

– Извини, Уголек, – нервно усмехнулся он, чувствуя, как неуверенность и страх царапают его внутренности когтистыми лапами, – но, кажется, мы с тобой больше не увидимся. Я, конечно, надеялся, что смогу еще немного подразнить тебя… знаешь, ты такая забавная, когда злишься… – Лунас стыдливо запнулся, поразившись собственной ахинее.

Он хотел сказать ей что-то важное, попробовать пробиться сквозь темноту забытья, в которую она провалилась, но не мог подобрать правильных слов. Они крутились на кончике языка, но лишь только он пытался их озвучить, ускользали, как и драгоценное время.

– Кажется, я действительно идиот, – криво улыбнулся Лунас, с трепетом разглядывая ее лицо. – Но что поделать, Уголек, говорят, нормально нервничать, когда открываешься тому, кто дорог.

Он рассмеялся неловко, сухо, и сглотнул комок в горле. Кажется, он все-таки разгадал ее загадку. С чем бы ни сталкивала ее жизнь, Эль всегда продолжала видеть лучшее. В окружающих людях, какими бы негодяями они ни оказывались. В происходящих событиях, несмотря на то что другими они порой воспринимались как катастрофические. Даже в нем самом. «Думаю, ты лучше, чем тебе кажется», – повторила в его мыслях Эль. Она несла людям частичку света, гораздо искуснее, чем это делал он – тот, кто по иронии судьбы родился с генами Валосильмата. У нее был настоящий дар – верить в лучшее и вдохновлять на подвиги остальных.

– Проживи жизнь за нас двоих, – наконец уверенно произнес Лунас. – Ты это заслужила больше, чем я.

Чувствуя, что достиг пика решимости, он, содрогнувшись всем телом, призвал Солнце. Оно обволокло его, и комната наполнилась ярким дневным светом. Лунас действовал по глубокому наитию, нашептывающему ему последовательность действий, словно его мать была рядом и с любовью подсказывала каждый шаг. Он соединился со светом, позволил тому проникнуть внутрь, заполнить все его тело и сжал ладонь Эльвии. Лунас бросил на нее прощальный взгляд, пытаясь напоследок запомнить ее образ, резко нагнулся и поцеловал. Он обжегся, но не отстранился. Наоборот, мысленно велел Солнцу забрать ее пламя и ощутил, как оно обуглило его губы. Могильный вирус проскользнул в его организм. Невыносимая боль ринулась по нервным окончаниям. Лунас распахнул глаза и первым делом посмотрел на Эль. Огонь исчез, ее кожа очищалась от сажи, но она не очнулась.

– Эй, Уголек, ты меня слышишь? – с трудом проронил Лунас, затормошив ее. Он скорчился от боли – его руку словно окунули в серную кислоту. На запястье появились волдыри. Они лопались, образуя просветы. Лунас ужаснулся и прокричал:

– Эль, очнись!

Она оставалась безмолвна. «Что-то пошло не так… Неужели я опоздал? Или недостаточно силен?» Его пробрала дрожь. Он не мог позволить себе проиграть этот бой и смириться с безысходностью, но, похоже, отец оказался прав, и проклятой воле Со-Здателя невозможно было сопротивляться.

– Горогон раздери, очнись же!

Взвинченный Лунас вскочил и яростно ударил кулаком по стене. Штукатурка тут же пожелтела, точно солнце несколько десятков лет обжигало ее прямыми лучами. Боль расползлась по разбитым в кровь пальцам, но Лунас лишь небрежно встряхнул руку и глубоко вздохнул. Он осел на пол, схватившись за голову. Что-то в нем сломалось. Отчаяние расползалось по его телу быстрее, чем могильный вирус, и он, собравшись с духом, проговорил отрешенным голосом:

– Пускай карающий Вер-Шитель отступит на шаг… Пра-Ведная простит все былые согрешения. – Лунас прокашлялся. Он не умел читать молитвы и никогда этого не делал, но одну прощальную, как истинный неерец, знал. – Раз-Рушительница плоть пустую скроет во мрак, а Со-Здатель…

Лунас запнулся. Он почувствовал, как сердце его сжимается до крошечной точки.

– Милостивый Со-Здатель, за что мне это опять? – сорвался он, вскинув взгляд к потолку. – Я же сделал все правильно! Должно было помочь! Она мне нужна…

– Нужна? – вдруг послышался тихий и слабый голос. – И не надо так кричать, пожалуйста.

– Эль? – Лунас встрепенулся и подошел к ней, спрятав исчезающую руку за спиной. Боль продолжала пожирать его изнутри, как яд. – Ты меня слышишь?

– Конечно. Ты такой громкий, Семпер. – Она с трудом приоткрыла глаза. – Ты что, меня поцеловал?

– Ты жива! – Опьяненный восхищением от своей победы, Лунас намеренно оставил вопрос без ответа. Он не сдержался и порывисто дернулся к ней, но мышцы свело, и он понял, что у него осталось совсем немного времени. Нужно было потратить его с умом и как можно скорее убраться из комнаты. Лунас не хотел, чтобы последним воспоминанием Эль о нем был убогий вид умирающего.

– Пить хочется… – прошептала она. – В горле пустыня Сахара.

– Сахара – это на вашей Теллее? – улыбнулся он и, прихватив с тумбочки еще влажное полотенце, накрыл им светящееся запястье. – Хотел бы я на нее посмотреть…

– Там нечего смотреть – один песок, – прохрипела Эль.

Лунас осторожно приблизился и, подложив ей под спину подушку, усадил. Наспех налил воды из графина и протянул Эльвии стакан. Она взяла его слабой, дрожащей рукой, едва не пролив все на себя. Лунас придержал стакан, помогая ей сделать несколько глотков.

– Чувствую себя беспомощной марионеткой…

– Главное, ты жива!

Эль скептически оглядела мокрое пятно от воды на одеяле.

– Ладно, хватит меня поить, я сама, – храбро заявила она, и он усмехнулся.

– Во-о-от, теперь узнаю зазнайку, которая пыталась отнять у меня корону Шамадора!

– Ээй! Я не зазнайка! – Эль едва не поперхнулась водой.

– Пей, не болтай. И выздоравливай. – Он медленно поднялся. – А мне нужно идти.

Он направился к двери, тщательно стараясь не выдать свою панику.

– Лунас, – позвала она, и он мгновенно обернулся. – Спасибо тебе.

Он подмигнул Эль и выскользнул за дверь, где едва сумел доползти до лестницы, прежде, чем могильный вирус проник в его внутренние органы. Лунас чувствовал, как тот уничтожает его кости и ткани его же даром. Солнечные просветы, точно брызги кислоты, разъедали кожу и прорывались наружу. Прислонившись к стене, Лунас опустился на пол.

– Я соскучился, мам, – пробормотал он себе под нос со слегка безумной улыбкой. – Уже иду…

Он успел закрыть глаза и представить себе долгожданную встречу с матерью, но тут ощутил резкий рывок.

– Так и знал, что ты придумаешь очередную дичь! – рявкнул Вермон, подхватил его под спину и заставил сесть ровно. – Пей!

Лунас хотел возмутиться, но отец опрокинул пробирку с малиновой жидкостью ему в рот.

– Потом будешь спорить! Я не дам тебе умереть! Это первая проба, которая вступила в стабильную реакцию! Она поможет тебе дотянуть до выработки полноценного лекарства!

Тарабанящий объяснения Вермон вызвал у Лунаса приступ умиления, пока он глотал спасительную сыворотку, откровенно отвратительную на вкус. Но жжение постепенно отступало, словно волны от морских берегов во время отлива. Почувствовав облегчение, Лунас, наконец, сумел посмотреть в глаза отцу. И со всей отчетливостью понял, каким был дураком. Он боялся признаться себе, что они с Вермоном очень похожи. Похожи в своих сильных качествах, в стремлении к признанию и в умении геройствовать, во вспыльчивости и даже в дурных привычках. А самое главное – в одержимой готовности бороться за тех, кто дорог. Любой ценой.

– Прости меня, – медленно протянул Лунас. – Я знаю, что ты не виноват в смерти мамы…

Солнечные вспышки все реже появлялись на его коже, напряженные мышцы обмякли.

– Теперь я тебя понимаю, – улыбнулся уголком губ Лунас.

– Сомневаюсь, – недовольно буркнул Вермон, но его взгляд потеплел. – Надеюсь, ты также понимаешь, что никто никогда и ни при каких обстоятельствах не должен знать, что ты сделал. Иначе за тобой явятся не только извлекатели или Дар-Инспекция, а кто похуже…

– Да, конечно. Ты спас Эль при помощи сыворотки, которую создал, – подмигнул он отцу, по крайней мере, попытался.

Вермон тяжело вздохнул и отвел взгляд. Лунасу почудилось, что в его глазах блеснули слезы.

– И не смей меня больше так пугать, дурень, – строго сказал он, сведя брови, видимо, чтобы придать себе серьезности.

Поддавшись порыву, Лунас крепко обнял его.

– И я люблю тебя, пап, – признался он, наверняка поразив Вермона до глубины души, ведь впервые за долгое время назвал его «папой».

* * *

– Я понимаю, почему вы мне ничего не сказали, – прошептала Нарина полной женщине в темно-бордовом одеянии. Ее голова, увенчанная кореньями, слегка повернулась и склонилась вбок, словно женщина не расслышала слов Нарины. Ее лицо скрывалось за белоснежной неподвижной маской слепой Пра-Ведной с повязкой на глазах.

– Для всякой правды свое время, моя дорогая, – кивнув, ответила, наконец, Матушка Летта и подхватила ее под руку.

Нарина ощутила тяжесть чужого тела, но отстраняться не стала и повела Матушку к Залу, где совсем недавно состоялся бал в честь приезда Ивессы Арстан и Ратных Столкновений, из-за которого она тряслась, как сверг над последним леоном. А теперь… теперь ее вотчина превратилась в зал суда. Нарина поморщилась, когда вспомнила обратную дорогу из Алкмелы.

Едва только летучий корабль поднялся в воздух, и она доложила о поимке Гитера Домитора, от Ордена Правосудия пришел приказ везти его в Шамадор. Возмущение, как и тогда, вновь наполнило Нарину: тащить сумасшедшего преступника в школу, показывать его детям и подвергать их опасности – абсурд! Хватит и того, что Нарине несдобровать, как только родители студентов узнают об этом, так еще и нервничать из-за близости Домитора, – она молилась, чтобы это уже поскорее кончилось.

Нарина, конечно, хотела поспорить с вышестоящими лицами, но, в итоге, не решилась. Приказы Ордена не ставят под сомнение. Никогда. Орден велел, чтобы суд над Гитером, считавшимся мертвым и совершившим величайшую аферу последнего века, состоялся публично, иначе паники и слухов не избежать. Помимо этого, Орден собирался очистить свое имя в глазах общественности, которая быстро разузнала, для чего хранилась Ярен. Однако понимание всех этих факторов не успокаивало Нарину – она не простит себе, если что-то случится под кровом Шамадора. Достаточно злоключений пережила школа и ее репутация за последние месяцы.

«Побыстрее бы все вернулось на круги своя», – недовольно подумала она, продолжая вести Матушку к залу, где уже собралось множество зрителей. Присутствие каждого регламентировалось, и подписывалось специальное разрешение, но желающих подслушать было хоть отбавляй. Студенты околачивались вокруг входа, охраняемого солдатами Ордена, словно гиены вокруг олененка. Но, завидев Нарину, изобразили на лицах испуг и поспешили ретироваться, не дожидаясь кары на свои головы.

– Любопытство – черта, свойственная только молодым побегам, – проронила Матушка, – а нам, увядающим корням, всего-то хочется превыше остального покоя да рутины.

Нарина вздрогнула, покосилась на маску Пра-Ведной и только потом успокоила себя: Матушке не нужно зрение, чтобы видеть.

– Чего вам беспокоиться, Матушка? – с досадной иронией спросила Нарина, подводя правительницу Лесного Королевства к двери. Солдаты разошлись в стороны, пропуская их внутрь. – Не в вашем же доме решили устроить показательное выступление.

– Поверь, душа моя, ты кручинишься напрасно, – спокойно ответила Матушка. – Последствия случившегося не минуют несчастьем никого. Мой дом в том числе. Вер-Шитель всем воздаст за грехи. Но мы уже ступили на определенную ветвь будущего, и нельзя повернуть обратно. Иначе все, что мы сделали до этого, потеряет всякий смысл.

Нарина застыла на пороге, смотря вслед Матушке, направившейся тяжелой поступью к столу, устроенному на пьедестале, где ее дожидались три других верховных лица Ордена. С накрывающей тревогой Нарина пыталась осознать слова наставницы. Никогда та не допускала в своих речах ни малейшего намека на будущее, тщательно ограждая свои знания от ушей непросвещенных и недалеких, а тут вдруг сказала что-то такое, что непременно имело связь с предсказанием. Оставалось только понять его смысл.

Подоспевшие гости уже дышали Нарине в затылок и заставили ее проследовать к своему креслу. Она шагала между рядами выставленных стульев и осматривалась.

Просторный светлый зал со стеклянным водным полом и длинными окнами заполнили шумные делегаты различных наций. Водноволосые вессили́йцы, явившиеся сопровождать своего правителя, О́ндара Акуа́нского, выглядели, как свирепые морские коньки, несущие стражу у рифов. Облаченные в доспехи из синих китовых ракушек, они крепко сжимали в руках копья с наконечниками из обломков оранжевых кораллов. Тощие розововолосые репортеры-фарси напоминали слетевшуюся на кормушку стаю сорок. Они переговаривались, смеялись и трещали на весь зал, ничуть не стесняясь официальной атмосферы мероприятия. Дриады и нимфалы, спутники Матушки Летты, сидящие рядом с фарси, походили на оплот спокойствия. Представители Сунтлеона, точно недовольные оказанной услугой клиенты, несмотря на вычурную светло-серую одежду из металла и серебристые волосы, выглядели мрачнее туч. Посол Ивессы, манерный мужчина в помпезном дублете с платиновой эмблемой льва на груди и стеклянной вышивкой на штанах из стального шелка, сидел, закинув ногу на ногу, и постоянно стрелял злобным взглядом в спину сидящей в первом ряду девушки. Остальные его соратники скорчили свои аристократичные физиономии, словно оказались в отхожем месте. Завидев Нарину, посол Сунтлеона нервно подорвался на ноги и нарочито горделиво выпрямился. Затем поспешил к ней, расталкивая повскакивавших со своих мест фарси. Кто-то из репортерш взвизгнул, когда ударился о спинку стула, но посол даже не обернулся. Преградив путь Нарине, он дерзновенно выпалил:

– Именем королевы требую, чтобы вы выдали нам преступницу!

– Добрый день, рэв Раска́р, – учтиво произнесла Нарина. – Смею вам напомнить, что вы нарушаете протокол обращения к вышестоящему должностному лицу.

Да́йрон Раска́р мстительно посмотрел на нее, но все же подчинился, склонив голову. Однако сделал это настолько пренебрежительно и расхлябанно, что и не скажешь, оскорбил он ее больше или просто поиздевался. Нарина, впрочем, не стала заострять его внимание и на этом, иначе не оберешься от нахала проблем.

– Относительно вашей просьбы, рэв Раскар, вы прекраснее меня понимаете, что я не в праве это сделать.

Посол напыжился, покраснел так, словно у него случился приступ магической лихорадки, и, понизив голос, ядовито процедил:

– Она убила нашего принца крови, рэва Опирум. Как Белый Коготь вы обязаны выдать ее сунтлеоновскому правосудию!

Нарина на мгновение уронила взгляд, прикидывая, как корректнее сформулировать фразу, чтобы не спровоцировать скандал, и ответила:

– Рэв Раскар, вас уведомили о том, что это не мое решение, а приказ Ордена Правосудия. Они дали иммунитет Айсин Варнессар.

– Импаловское отродье убило нашего принца, а вы отгораживаетесь своим Орденом! – посол сплюнул в ноги Нарины и, метнув в нее оскорбленный взгляд, с жаром пригрозил: – Я добьюсь того, чтобы вас лишили титула и финансирования, Опирум. Белые Когти обязаны нести службу в интересах и в защиту королевы. А вы – лишь жалкая пародия на Белого Когтя, его нефункциональный обломок.

Рэв Раскар напоследок смерил ее еще одним презрительным взглядом и удалился на место, дав Нарине вволю испробовать свою выдержку. Она изо всех сил сжала свой янтарный браслет до побелевших пальцев. Она могла стерпеть практически любое оскорбление. Но назвать ее студентку импаловским отродьем! Зверь агрессии внутри Нарины рычал и бился о клетку ее самообладания, метался и крушил все, что видел, но она осталась на месте. Ниже ее достоинства было отвечать рэву Раскару. Она сдерживалась столько лет не для того, чтобы потерять контроль сейчас. Она подождет. И, когда представится возможность, одним ударом сломает его хребет. «Фигурально выражаясь, конечно», – поспешно и с легким испугом добавили ее мысли голосом Генриетты Солоны, предыдущей наставницы Нарины, которая отдала ей под покровительство Шамадор.

Испуганные охи и вздохи заставили Нарину переключить внимание. Она повернулась, продолжая сжимать браслет, и увидела Гитера под плотным конвоем солдат Ордена. Они чеканным шагом проводили его к клетке справа от пьедестала судей.

– Прошу всех сесть, мы начинаем суд над Гитером Домитором, – прозвучал голос из-под маски Со-Здателя, за которой прятал свое лицо Ондар – наместник акуанского трона. Он окинул терпеливым взглядом присутствующих, безропотно дожидаясь, пока представители всех делегаций займут свои места и прекратят шуметь.

Нарина опустилась на стул рядом с Айсин, быстро оценила состояние своей студентки и поджала губу. Безжизненная пустыня отражалась в ее глазах, точно в порталах в Инса́ндию. Айсин двигалась, ела, даже осознанно отвечала на вопросы после их приземления в Лауне, но до сих пор не ожила. Нарина и не подозревала, что люди, выращенные в тепличных условиях Теллеи, так тяжело переживают первое убийство. Казалось, Айсин совсем не затронуло ни желание Сунтлеона казнить ее за убийство принца Леона, ни ходатайство Нарины, одобренное Орденом Правосудия, о принятии Айси в его ряды, ни выдача ей орденского иммунитета от королевских притязаний до истечения срока ответа на их предложение. Нарина очень надеялась, что Айсин воскреснет прежде, чем Орден Правосудия отзовет предложение, а с ним и иммунитет.

– Гитер Домитор, есть ли вам что сказать ликам Со-Здателя перед началом рассмотрения вашего дела? – спросил О́ндар.

Заключенный в клетку, облаченный в тюремную робу и опоенный сывороткой правды, Гитер все равно был полон достоинства. «Вот у кого не отнять тяги к жизни», – раздраженно подумала Нарина. Он перехватил ее взгляд и усмехнулся так, будто пытался одними глазами сказать ей: «ну, я же говорил».

– Вашему сброду самоназванных Вер-Шителей чужих судеб – нет, – отрезал Гитер, продолжая смотреть только на Нарину, а затем добавил: – Ты сегодня очаровательно выглядишь, Рина. Тебе всегда шел зеленый.

Нарина почувствовала, как предательски вспыхнули щеки, а следом на нее обрушился шквал стыда. «Да что это такое! – отругала она себя, стремительно отводя взгляд от Гитера и обращая внимание на судей. – Еще чего не хватало, Рина. Возьми себя в руки. Ты уже старуха. Возмутительно!»

– Суд принял во внимание ваше неуважение к нему, – глухо отозвался голос из-под маски Вер-Шителя.

Нарина вздрогнула и, наконец, осознала, в каком бешенстве Орден, раз Эло́нзо Кало́бо, сдержанный старик, потомственный алхимик, обязанный молчать на заседаниях суда, решился нарушить предписания ролей. Он – главный распорядитель сети Ареты и религиозный лидер их монашеского ордена, попрал собственную веру из-за ненависти к заключенному.

Беатри́че Дурму́з, несшая лик Раз-Рушительнцы, показала Элонзо под столом практически незаметный жест, но алхимик недовольно передернул плечами под своим багряным балахоном и откинулся на спинку стула.

– Гитер Домитор, Орден Правосудия вменяет вам в вину следующие преступления: должностная ошибка, приведшая к мучительной смерти тридцати сотрудников Ордена; подрывная деятельность против репутации Ордена; похищение и уничтожение ценного исторического и медицинского объекта; способствование вспышке могильного вируса и, наконец, самое тяжкое из ваших преступлений – заключение сделки с Осколком Могильного Алхимика и возвращение его на Нееру.

– Вменяете мне в вину спасение магического мира?

– Вы считаете, что смерть ваших бывших коллег и будущие смерти тех, кто по вашей вине заразился могильным вирусом, – это спасение мира? – уточнила Беатри́че.

– Орден скрывал и держал у себя опаснейшую бестию, дабы использовать ее в качестве оружия, а виноватым за его уничтожение называете меня! Лицемеры и лжецы! – Гитер вскочил с места и схватился за прутья решетки, звякнув кандалами.

– Вздор! – взвизгнул Эло́нзо. – Орден удерживал труп Яреонетты О’Дюссан исключительно в целях ограждения мира живых от опасности и обеспечения возможности создания лекарства от могильного вируса. Остальные ваши обвинения – лишь очередные инсинуации, подрывающие положительную репутацию Ордена!

– Заканчивайте уже эту комедию! – выкрикнул кто-то из толпы зрителей. – Все мы знаем, что Домитор – преступник! Он спутался с Могильным Алхимиком! Слава Со-Здателю, он коснулся нас своей милостью, и второе пришествие этого психопата миновало!

– Рэв Домитор, что вы скажете о Могильном Алхимике? Он был настроен развязать святую войну против магов, как и в прошлый раз? – спросила из противоположного конца зала девушка-фарси с длинной серьгой, напоминающей сахарный леденец.

– Рэвы председатели суда, скажите, кому из вас принадлежала идея использовать кровавую бестию в своих интересах? – еще один фарси вскочил и обратился к Ордену.

– Скажите, Веритациан снова откроют?

– Подтвердите слухи, что принца Сунтлеона убили!

– Тишина в зале! – рявкнул «Со-Здатель». – Всем сесть на свои места. Проявите уважение к суду, иначе вас тут же выведут вон.

Ондар кивнул солдатам, и те выволокли из зала двоих бунтарей. Один из них, мужчина-фарси, визжал и вырывался, грозясь написать об Ордене отвратительную статью, обличающую все их грешки. Второй, юноша из сунтлеоновского отряда, вынес позорный конвой с достоинством и молча покинул зал.

Нарина проследила за этим действом и задумалась. Она всегда верой и правдой служила Ордену, шла по стопам своей наставницы, Матушки Летты, опыту и мудрости которой доверяла. Да и действия Гитера постоянно ей нашептывали, что она сделала верный выбор. Но в последнее время решения Ордена зарождали в ее сердце крупицу сомнения. «Возможно, моя преданность и непоколебимая вера в Орден – ошибка? Они действительно могли помочь Гитеру и убить Ярен еще двадцать лет назад. Это позволило бы избежать стольких ненужных жертв», – опасные мысли прокрались в ее сознание, однако Нарина тут же погнала их прочь.

Вступая в Орден, она четко понимала, зачем это делает: мир на планете нужно было сохранять любыми способами. И не теперь ей сомневаться в своем же поступке. «Возможно ли, что Орден пытается вывести Нееру на путь, который выгоден лишь ему?» – мозг продолжал подсовывать зловещие помыслы, от которых Нарина не могла спастись, даже сосредоточившись на допросе Айсин. Она что есть сил концентрировалась на коротких, сдержанных ответах своей студентки, но каждый раз утопала в пучине мыслей.

«Матушка Летта знает, что нас ждет. Знает, куда повернет история на каждом крутом повороте, и Орден обладает властью корректировать направление. Только вот, что, если он корректирует его не в интересах общей безопасности?» – Нарина вздрогнула и ощутила, как холодеют внутренности. Почувствовав на себе пристальный взгляд, быстро вскинула голову.

Матушка Летта искоса посмотрела на нее из-под своей маски Пра-Ведной, а затем вызвала очередного свидетеля.

Яркий синий цвет привлек внимание Нарины, и она с удивлением поняла, что к трибуне допроса гордо шествует Мерика Дурмуз. Взойдя по ступеням и устроившись за стойкой, ведьма слезно поведала о том, как Гитер угрожал ее жизни могильным вирусом, если она не согласится помочь ему в гнусных планах. Гитер неотрывно следил за дочерью, и его губы искривило презрение. Нарина нахмурилась. Она четко помнила каждый жест, каждую мимическую особенность Гитера. И сейчас ее память и интуиция в один голос твердили, что он не согласен ни с одним словом, вылетающим изо рта Мерики. Но как такое могло быть? Гитер и все свидетели по особому распоряжению Ордена были опоены сывороткой правды. И если два честных мнения об одном и том же расходятся, значит, кто-то из них лжет.

Взгляд Нарины перескочил на Беатриче, когда она вновь вынуждена была отвлечься: слева от нее на кресло ушедшей после допроса Айсин опустился человек.

– И чего это тебе стоило? – без обиняков спросила Нарина, глядя на старую заклятую подругу.

Хамини́я слегка пожала плечами и, всем своим видом проповедуя пра-ведную чистосердечность, шепотом отозвалась:

– Не понимаю, о чем ты, Рина.

– Попрекаешь меня, что я ухожу от темы, а сама-то, – Нарина смерила собеседницу надменным взглядом. – Глупо отрицать, Хаминия, у меня есть синий волос.

– Ну, во-первых, уже нет, – она быстро раскрыла сжатый кулак, в котором зажимала прядь синих волос, вновь его закрыла и добавила: – А, во-вторых, тебе ли не знать, что родители готовы пойти на все, чтобы защитить своих детей. А, хотя, нет, ты своего уберечь не смогла.

– Ну ты и паскудина! – вырвалось у Нарины, когда она поняла, что Хаминия в образе своего объединения прокралась в ее кабинет.

– И мне приятно иметь с тобой дело, – заклятая подруга ухмыльнулась и поспешно встала, шевельнув воздух тяжелой юбкой, как только Мерику освободили от дачи показаний.

– Хаминия, – позвала ее Нарина. – Наступит момент, когда я верну тебе долг.

– Угрожаешь?

– Предупреждаю.

Хаминия смерила ее колючим взглядом, горделиво вздернула подбородок и подтолкнула Мерику вперед. Тем временем суд, заслушав показания всех свидетелей и рассмотрев улики, встал для вынесения приговора. Ондар набрал в грудь побольше воздуха, его водяные волосы колыхнулись, и на кончики у плеч накатила вспененная волна.

– Гитер Домитор признается виновным по всем выдвинутым против него обвинениям и приговаривается к пожизненному заключению в искусственной коме. Приговор приведется в исполнение завтра на закате. Решение обжалованию не подлежит.

Зал взорвался: с разных сторон летели угрозы, восхваления благоразумию Ордена, споры, крики, гам заполняли зал, точно поступающая в трюм соленая вода. Если задержишься здесь слишком долго, утонешь, поэтому Нарина, собрав всю волю в кулак, направилась к выходу.

Эпилог

Лунас решительно постучал в дверь, блистательно улыбнувшись. Он надел белоснежный парадный костюм, в котором обожал щеголять на важных мероприятиях, приписывая себе принадлежность к сунтлеоновской элите. Волосы он заплел в свободную косу, чтобы выглядеть солидным и собранным, и теперь несся навстречу ожидаемому вознаграждению. Ему пришлось пропустить последнее заседание Ордена Правосудия – открытый суд над Гитером Домитором. Но Лунас был убежден, что после члены Ордена собрались в приватной обстановке, обсудили заслуги каждого в поимке опасного преступника и решили наградить особенно отличившихся. И так как он не смог присутствовать, его коллега Нарина наверняка собиралась сообщить, каких почестей он удостоился.

– Арона Опирум? – еще раз постучал Лунас, преисполненный энтузиазма. Его обуревало любопытство и плохо сдерживаемый восторг. Он искусно провел двойную игру, выследил давнего врага Ордена и победил могильный вирус! Да он настоящий гений! И герой. Лунас ощутил такой прилив самоудовлетворения, словно его короновала сама Ивесса Арстан.

– Войдите, – сдержанно произнесла Нарина, и дверь в ее кабинет, наконец, исчезла.

Лунас уверенно шагнул внутрь, кивком поздоровавшись с директрисой.

– И помните, аронита де Вита, еще неделю в госпитале под наблюдением аро Атея, и только потом сможете вернуться к учебе.

Лунас не сразу заметил Эль из-за высокой спинки кресла, в котором она сидела.

– Да, конечно, арона Опирум, – голос Эльвии звучал живо и весьма бодро.

– Тогда на этом все, – Нарина одобрительно кивнула. – Можете идти.

Эль поднялась, попрощалась с ней, но замешкалась, когда увидела Лунаса, будто забыла, куда шла. На лице ее сменилось столько эмоций, что он не успел распознать ни одну.

– Ну что, Уголек снова в строю?

– Кончай звать меня Угольком, иначе голову тебе оторву, – Эль привычно насупилась.

Лунас усмехнулся, поняв, как скучал по этому выражению лица. Она, словно одумавшись, смягчилась.

– Спасибо твоему отцу и Лиар за спасение моей жизни. Если б не лекарство… И тебе тоже спасибо за то, что вовремя перенес меня в Лаун.

Лунас расплылся в довольной улыбке. Конечно, он хотел сказать ей больше – раскрыть правду, на что решился ради нее. Этот поступок помог ему осознать, что он способен на бескорыстную жертву. Лунас прекрасно понимал, что не имеет права говорить никому о своей валосильматской природе, иначе на него начнут охоту и извлекатели, и Дар-Инспекция, и дельцы черного рынка. А если, не приведи Со-Здатель, на Нееру явятся Валосильматы… Нет, говорить о таком слишком опасно для него и дорогих ему людей, потому что в мире, который знал Лунас, даже у стен были уши.

– Я передам им твои слова. А лучше заходи как-нибудь в гости и поблагодаришь сама.

Лунас подмигнул Эльвии, но она лишь сдержанно улыбнулась и поспешила покинуть кабинет, перебирая черные опалы на одном из своих браслетов.

– Неплохо выглядит для излечившейся от могильного вируса? – самодовольно изрек Лунас, когда за спиной Эль материализовалась дверь.

– Присаживайтесь, аро Семпер, – строго сказала директриса, проигнорировав его слова, и Лунас решил, что она старается сохранить нарочито формальный тон ради официоза.

Он вальяжно уселся в кресло. Нарина выдержала паузу, будто собиралась с мыслями. Лунас затаил дыхание в азартном предвкушении.

– Сдайте метку Ордена, – потребовала она.

– Что?! – Лунас подался вперед и уставился на Нарину, будто проверяя, не тронулась ли она умом. – Вы серьезно?

– Серьезнее некуда, аро Семпер. Сдайте метку добровольно, или мне придется применить силу. Таков приказ Ордена.

– Да они там спятили?! – Лунас резко вскочил, так что кресло даже пошатнулось. – Я почти в одиночку провел сложнейшую операцию, выследил Домитора и спас жизнь…

– Вы нарушили приказ Ордена, – перебила его Нарина. Голос властно обволакивал все помещение, словно звуки орга́на. – И, будем честны, вам все время помогали.

– Что за идиотизм?! – Водоворот гнева затягивал Лунаса все глубже, пока он расхаживал по кабинету.

– Аро Семпер! – повысила голос директриса. – Это вам не шамадорские правила нарушать! На сей раз вы слишком высоко замахнулись своей дерзостью. Наказание неизбежно.

– Что же такого дерзновенного я сделал? – с сарказмом процедил он, остановившись и опершись руками на спинку кресла.

– Вы обязаны были не допустить уничтожения секретного оружия Ордена, Яреонетты О’Дюссан, любой ценой. Однако…

– Однако я спас жизнь человека, который заслуживает ее больше, чем ваша Ярен, – он почти выплюнул эти слова, но Нарина проявила мастерство сдержанности и самоконтроля. – Вы со своими принципами вконец обезумели! Не могут правила и приказы быть важнее человеческой жизни! – Лунас кипел от злости. – Но, конечно, Орден привык прятать свои ошибки под божественными масками пра-ведности! Очень удобно!

– Аро Семпер, – нервно, но четко произнесла Нарина, теребя свой янтарный браслет. Казалось, еще немного, и она сорвется.

– Да подавитесь вы своей меткой!

Лунас быстрым чеканным движением коснулся сначала одного своего запястья, затем другого, сложил руки в молебном жесте Пра-Ведной и приложил пальцы ко лбу, от которого отделилась круглая монетка с изображением четырехконечной звезды. Лунас схватил ее и небрежно швырнул Нарине – багряный, пропитанный кровью своих адептов, металл со звоном ударился о стол.

– А как же футаркский обет, который наложил на меня Домитор? – опомнившись, Лунас потряс правой рукой. – Орден должен был помочь мне его снять!

– Орден никому ничего не должен, аро Семпер. Это мы обязаны беспрекословно служить ему во имя всеобщего блага. Отныне обет – это исключительно ваша забота. Орден благодарит вас за службу.

– Пусть ваш Орден катится к Тумматам! – гневно выпалил Лунас. – А вы, арона Опирум, побойтесь кары Вер-Шителя за то, что творите.

– Мы сами себе Вер-Шители, аро Семпер, – печально ответила она, в ее интонации слышалась подавленность и отчужденность.

Он тяжело вздохнул, волна злости слегка отступила, и направился к выходу из кабинета.

– И, Лунас, от меня лично, – тихо проронила Нарина, когда он оказался уже в дверях. – Спасибо, что спас мою внучку.

Лунас удивленно оглянулся через плечо. Он словно впервые увидел картину целиком и ужаснулся. Нарина Опирум оказалась тем человеком, для кого Орден, его закон и порядок были превыше даже собственной семьи.

* * *

Ее вновь и вновь обжигали властные прикосновения. Раз за разом дыхание щекотало шею, а ощущение пьянящей близости кружило голову, словно самый сильный алкоголь. Но прежде, чем она разворачивалась к нему лицом, все начиналось сначала, будто сломанный граммофон перескакивал с финала композиции на первые ноты.

Она терялась в этих чувствах, хваталась за него руками, пытаясь остановиться в бешеном танце сна, но снова и снова ее, как фигурку в музыкальной шкатулке, кружило в водовороте прописанной прошлым истории.

Властные прикосновения, дыхание, ощущение близости, она сейчас развернется… Властные прикосновения, дыхание, ощущение близости, она сейчас развернется…

От темпа видений ее начало мутить, а на задворках понимания появилась тревога.

В который раз сильные руки обожгли ее кожу, в который раз теплый воздух обдал шею и волосы, в который раз он попытался развернуть ее к себе… и сумел.

Встрепенувшееся сердце ринулось куда-то наверх из этого тела, забилось в предвкушении, но тут же оборвалось, когда она увидела свое лицо. Точнее, плоскую восковую маску, которая недвижимо застыла в обрамлении каштановых волос, развевающихся в порывах океанского ветра. Ее рука потянулась вперед, голова наклонилась, и в одном этом жесте читалась мольба. Она ринулась назад, испуганная и ошеломленная. Почувствовала, как воск перетекает на ее пальцы, и поняла, что станет такой же, когда он достигнет ее лица. Дернулась, встряхнула рукой, но воск продолжал взбираться, пожирая ее кожу неведомым проклятием.

Айси закричала и проснулась, резко сев в кровати. Сломанные ребра отозвались тупой, тихой болью. Она ощутила, как крупные капли пота скользят по коже, оставляя прохладные скользкие дорожки. В голове стучали тысячи грубых, низких колокольчиков. Она нетерпеливо смахнула пот с лица и поспешно свесила ноги с кровати, чтобы соприкоснуться стопами с обнадеживающе-устойчивым полом. Тяжело вздохнула, обратившись мыслями внутрь себя, отдернула воображаемые пальцы от глубокой рваной раны, даже издалека почувствовав, как та горит.

«Когда-нибудь боль должна перестать сжигать каленым железом?» – спросила она себя, но поняла, что никогда не ответит на этот вопрос.

«Наши решения настолько правильные, насколько дают нам сил справиться с последствиями», – сказал ей внутренний голос, но это только усилило жжение душевной раны, и она поспешила вновь вздохнуть, старательно гася в себе вспышку истерики. Размышлять об утрате – все равно что продлевать агонию погибшей и истерзанной мечты.

Непрошеные слезы навернулись на глаза. Айси стремительно поднялась с кровати, будто могла сбежать от собственных чувств. За рутинными делами ей удавалось хоть ненадолго выдернуть свое сознание из зыбучих песков жалости к себе, поэтому она медленно направилась умываться. Провела в ванной больше времени, чем обычно – долго разглядывала свое отражение, в котором все казалось таким неприятно обыденным и неизменным. И не скажешь по ее лицу, что с ней приключилось. Не догадаешься, какую брешь в ее стойкости пробил тот злополучный день в Нихиле. Не узнаешь, что она проиграла в самой важной битве. В битве за собственное счастье. В любом случае, это уже прошлое. И ей нужно как-то суметь себя собрать заново, хотя бы ради… Айси неловко приложила ладонь к животу, опустила на свой зажатый жест печальный взгляд и нахмурилась. Она обязана жить, как бы ей ни хотелось вернуться в Нихиль и шагнуть за Нейраном в ту черную бездну. «Не сейчас». Сейчас она хотела использовать весь пепел их отношений, как удобрение для роста новой жизни.

Айси кивнула и в который раз посмотрела на свое отражение в зеркале. Раны заживали, но медленно. Она отказалась от магического излечения, показавшегося ей каким-то кощунством. Единственное, что она позволила сделать медикам Ордена – исцелить глаз, который бы ослеп к концу дня. И все равно, белок раненого глаза выглядел еще болезненно-розовым, а красные прожилки выделялись, точно кровавые паразиты. Из-за разбитых губ, кровоподтеков и ран от ледяных осколков ее кожа напоминала изъеденную молью занавеску.

«Потрепало же тебя, Варнессар», – с досадой констатировала она, как вдруг обескураженно задумалась, не сказалась ли драка с Анелией на здоровье того, кого она носила под сердцем. Своему телу Айси могла позволить страдать, но подвергать риску кого-то еще она не смела.

Она вернулась в комнату, по-деловому быстро оделась в удобную одежду, на мгновение вспомнив, что все ее тряпки – подарок предательницы.

Айси мотнула головой, отгоняя неприятные воспоминания. Путь до госпиталя она преодолевала второпях, стараясь миновать студентов и не встречаться с ними взглядом. Меньше всего ей хотелось с кем бы то ни было болтать и налаживать общение. Может, потенциальный новый друг тоже окажется с Земли? Неприятных открытий с нее было достаточно.

Айси дошла до широкой металлической двери в лазарет. Подперев створку плечом, она навалилась на нее и с удивлением подметила, что та легко поддалась. Внутри царствовал по-медицински сдержанный порядок и острый запах какого-то лекарства. Впрочем, он явно отличался от тех, к которым Айси привыкла на Земле, – приятный и чарующий аромат, чистый и мотивирующий на выздоровление.

Она сделала несколько осторожных шагов внутрь залитого солнечным светом белого помещения. Холл был практически пуст, если не считать нескольких огромных ваз с синими композициями, расположенных вдоль белых ширм, и луж разноцветных зайчиков, отражающихся от оконного витража. На нем кусочками разномастных стекол изображалась прелестная женщина с длинными синими волосами, прикрывающими наготу, и преспокойная мантикора, расположившаяся подле ее ног. За разглядыванием витража Айси и застали.

– Доброе утро, – прозвучал рядом корявый голос, искажающий веритацианский язык. – Аронита, я могу вам помочь?

Вздрогнув, Айси поняла, что не услышала вышедшую к ней из-за белой ширмы женщину. Болезненно худощавая, с сине-зелеными волосами, точно водорослями, ниспадающими до лопаток, бледно-голубой кожей и неестественно большими для ее лица желтыми глазами, похожими на рыбьи. Айси вспомнила, что такие создания были на Веремее. Правда, у этой русалки вместо хвоста из-под голубого халата виднелись вполне человеческие ноги, обутые в мягкие башмаки.

– Доброе утро. Могу я узнать, как вас зовут?

– Ох, извините, – русалка смутилась, приложила руку ко лбу, точно извиняясь. Айси успела заметить у нее между пальцев полупрозрачные зеленые перепонки. – Я – медсестра Ре́йлин. Так я могу чем-то помочь?

– Рейлин, – Айси запнулась, а затем выдала на одном дыхании: – У вас есть что-то, чтобы узнать… не в положении ли я и… все ли в порядке с ребенком?

Глаза русалки округлились еще больше, практически вывалившись из орбит. Она стушевалась, не зная, куда деть нервные руки, и сощурилась так, что стала похожа на гневную касатку.

«Ну вот, сейчас тебе зачитают нотации о вреде ранней беременности», – хмуро подумала Айсин.

– Хорошо, что ты встретила меня, – заговорщицки сказала Ре́йлин и поманила Айси за собой в глубь госпиталя по пустыми коридорчикам между ширмами. – У меня есть рыба-нянька, ее нужно съесть. Если стошнит, значит, ты в положении.

«Меня в любом случае вывернет, если я съем сырую рыбу».

– Ээ, это у вас здесь так все определяют? – скривившись, уточнила Айси, усаживаясь на стул напротив медсестры. Та покопалась в своих бумагах и переставила пустые колбы, освобождая место на столе.

– О, нет, нет, – Рейлин качнула головой и добавила: – Это наш, русалочий, способ. Очень действенный.

– А есть что-нибудь другое? – с неприкрытой надеждой спросила Айси, вспомнив, что на Земле намного лучше озаботились подобным вопросом.

Рейлин снова замерла, усиливая в воображении Айсин свою схожесть с сине-желтой мультяшной рыбкой, боящейся каждого движения и все забывающей.

– Нуу, официальный метод требует уведомления ароны Опирум. Конечно, можем воспользоваться и им… но, я так полагаю, вы бы не хотели огласки… пока что?

– Было бы прекрасно, если бы это осталось между нами, – согласилась Айси, чувствуя себя контрабандистом или пиратом, продающим незаконно конфискованный товар.

– Прелестно! – Русалка просияла и, нырнув под стол, сразу же оттуда выскочила, вытащив белый хиленький цветок в горшке. – Тогда можно использовать а́криум.

Айси, разглядывая пятиконечный белый цветок с наточенными, как бритва, лепестками, потянулась к нему, чтобы проверить, насколько остры его грани, но Рейлин поспешно отвела ее руку.

– Его ни в коем случае нельзя трогать, – настоятельно проронила она. – А́криум – живой хищный цветок, поэтому это и неофициальный метод. Если арона Опирум узнает, будет ругаться. Но как медсестра не могу же я бросить девушек, которые не хотят огласки, без помощи, правильно? Я его сама вырастила.

Русалка, поймав взгляд Айсин, многозначительно посмотрела на нее. И только дождавшись неуверенного кивка, продолжила:

– Беременным до него дотрагиваться нельзя, так как он впрыскивает яд, который убивает плод. Но если капнуть на него кровь… и он станет агрессивным, а лепестки окрасятся в алый, тогда…

– Я поняла, – перебила ее Айси и, взяв в руку протянутую Рейлин иголку, проткнула себе палец. На подушечке тут же набралась алая горошина, которую она стряхнула прямо в центр акриума.

Томительное ожидание затягивалось, а цветок даже не порозовел. Да и никакой агрессивности в его поведении не появилось: все так же аккуратно покачивался из стороны в сторону, слабо шевеля лепестками.

– Ну что ж, ответ ясен. Ты не в положении, – заключила Рейлин.

– И что это, черт возьми, должно значить? – пробормотала Айси себе под нос, продолжая таращиться на белые лепестки.

– Прости, я не расслышала… – начала медсестра, но Айси вскочила и ринулась к выходу, бросив через плечо:

– Ничего! Спасибо за помощь!

– Обращайся, если что, – ответ догнал ее уже у распахнутой двери.

Ее путь лежал прямиком в арестантские.

Ворвавшись туда, точно безумный смерч, она затормозила, только увидев перед входом двух охранников, облаченных в темно-бордовые доспехи.

– А ну-ка стой! – рявкнул один из них, выставив перед собой копье.

Несущий караул по другую сторону от входа активировал металлический дар. Айсин заметила, что он призвал его по газообразному агрегатному состоянию, точно хотел ударить на поражение.

– Ты что здесь забыла? Арестантские не место для пряток, кыш отсюда! – грозно сказал маг.

– Иначе мы вынуждены будем применить силу, – подтвердил первый, и Айси только сейчас увидела руны на наконечнике копья.

– Я пришла к Гитеру Домитору.

Охранники переглянулись. Алхимик вернул копье в вертикальное положение и глянул на нее сверху-вниз.

– Твое имя?

– Айсин Варнессар, – ответила она сдержанно, хотя желудок несколько раз перевернулся. Понятное дело, что опасного преступника будут охранять, но, будто поддавшись феликсовской наивности, она предположила, что они не станут ее останавливать.

Маг тем временем достал маленький прибор, который Айси с неприкрытым изумлением сравнила с планшетом. Во всяком случае, он был такой же прямоугольной формы, и маг возил по экрану пальцами. Эта такая, казалось бы, мелочь, вдруг согрела ее и подняла градус решительности, будто знак, который появляется в нужный момент.

– Нет, – отрезал, наконец, маг, хмуро уставившись на нее. Дар вновь угрожающе прилил к его венам.

– Проверьте Одетт, – тут же попросила она. – Одетт Варнессар.

Алхимик уже собирался ткнуть в ее сторону копьем, заставляя отступить, но маг махнул рукой, привлекая его внимание. Они переглянулись, маг коротко кивнул, заставив алхимика отлучиться на несколько минут. Он вскоре вернулся, притащив с собой два наруча-блокиратора, которые тут же нацепил на руки Айси, и какой-то алхимический девайс, похожий на жирную, длинную гусеницу. Ее прохладное металлическое тельце сковало лодыжку Айси и загорелось красным светом.

«Намек ясен. Рыпнусь или попытаюсь вызволить Гитера, меня взорвут на мелкие куски. Предусмотрительно, конечно», – с некоторой долей гордости подумала она.

– Входи, – велел маг. – Орденом ему дарована милость на трехминутный разговор. Чем ты прокляла себя, чтобы быть тем единственным человеком, которого он вписал?

Проигнорировав колкий вопрос и такой же острый, подозрительный взгляд, Айсин стала спускаться по ступеням. Она прошла мимо еще четырех постов охраны, и чем ниже – тем больше в них было магов и алхимиков. Пока, в конце концов, она не оказалась в сыром помещении, изрешеченным прутьями камер. Здесь горел всего один факел, слабо разгоняющий мрак. Чувствуя, как сердце уходит в пятки, Айси медленно подошла к единственной камере, где спиной к ней стоял человек.

– Я ждал тебя, Одетт, – сказал старик, и это заставило ее вздрогнуть. – Ты хочешь поговорить о том, что произошло, так ведь?

Гитер Домитор обернулся.

Он улыбался. И делал это с таким пугающим пониманием, будто весь день был рядом и знал, что она не в положении. А, значит, все снова по его плану. Айси заставила себя пожать плечами, лишь бы придать себе хоть немного непоколебимого вида. Гитер наверняка видел ее насквозь вместе с жалкими попытками храбриться, но поделать ничего с этим она не могла.

– Славно все вышло, не правда ли? – спросил Гитер.

– Я не беременна. Не объяснишь, почему? – Айси и сама поняла, насколько глупо прозвучал вопрос.

Взгляд старика сверкнул опасной золотой искоркой, когда он приблизился к решетке, сцепив руки за спиной. Айси с трудом не отшатнулась в испуге. Страх пробирал ее внутренности, пересчитывал их, точно в игре на выбывание.

Свет факела упал на половину лица Гитера, обнажив край его бредовой ухмылки.

– Я думал, ты пришла, потому что поняла, – прошептал он, а затем, чуть повысив голос, произнес с таким наслаждением, что мурашки ужаса покрыли все ее тело: – Нейран никогда не был Могильным Алхимиком.

Айси чувствовала только, как бьется сердце. Оглушительные удары разгоняли кровь в ее венах, и она стучала в висках, отсчитывая мгновения до непоправимого знания, которое подступало к ней из мрака, как монстр из кошмара.

– Могильный Алхимик – это Сирнеус Незман. Также известный тебе как Феликс Сиврес.

Едва эти страшные слова сорвались с ухмыляющегося рта Гитера, где-то наверху оглушительно взревела сирена.

Благодарности

Ну что же, дорогие читатели, вот и завершение «первой книги»! Конечно, в ваших руках сейчас второй том, но если вы прочитали «Благодарности» из «Королевы Лис», то наверняка знаете, что раньше это была одна огромная книжища в 50 авторских листов!

Мы прошли длинный путь вместе с героями ЗолСума и очень надеемся, что своеобразное завершение первой части цикла вам понравилось (простите за слезы, если концовка «Могильного Алхимика» оказалась слишком трагичной)! Обязательно пишите отзывы: это невероятно помогает и подзаряжает каждого писателя. А тем, кто их пишет, наша сердечная благодарность.

Кроме того, нам важно сказать, что путь второй книги всегда сложнее в каком-то плане, чем первой. И мы бы не прошли его без помощи и поддержки, которые оказали следующие люди:

Настя Краева – спасибо тебе большое за всю неоценимую помощь во всех сферах подготовки «Могильного Алхимика», а особенно, конечно, за твои бдения во время третьей читки:) Ты мужественно отловила много странностей, глупеньких моментов или откровенной нелогичности. Без тебя и твоих искренних эмоций «МА» был бы совсем не таким, каким он является сейчас. Спасибо, фея-крестная!

Наши рецензенты, Наталия Осояну, Саша Филиппов, Лена и Даша – за ваше терпение, понимание и время, что вы уделили рукописи, несмотря на сжатые сроки.

Наш редактор, Евгения – за профессионализм и поддержку наших предложений, а также за классные идеи относительно оформления!

Наш литредактор, Софья – за то, что научила нас видеть не только идею книги и красивости, но и то, как без ущерба отжать воду из текста, не потеряв ни первое, ни второе;) Прости за графоманские куски, которые тебе пришлось читать))

Катя Плотникова – за оперативность, талант, потрясающие открытки и лого Могильного Алхимика!

И, конечно же, благодарим наших читателей. Всех, кто поддерживал нас, как авторов, «Королеву Лис», как наш дебют и начало большой истории. Мы безмерно благодарны каждому, кто потратил время на чтение книги, написание отзыва или съемку видео. Каждый из вас вложил свой вклад в то, чтобы вторая часть, «Могильный Алхимик», вышла в бумаге. Мы это очень сильно ценим. Спасибо!

Надеемся, что выход следующей части не за горами;)

ДАЯНА

Несмотря на все трудности, с которыми мне пришлось столкнуться, эта книга, наконец, вышла. Для меня она особенная, потому что решение, которое я приняла для финала было непростым. Сладостным, да, потому что я терпеть не могу хэппиэнды и обожаю стеклище и издеваться над читателями *злодейский смех*, но все-таки непростым.

Я надеюсь, что тем читателям, которым полюбились Нейсин, не слишком досталось. Если что, принимаю шишки в своих соцсетях;) Буду рада вашим свежим, искренним эмоциям!

А теперь хочу поблагодарить особенных для меня людей:

Леша, спасибо тебе за то, что ты есть в моей жизни. За крепкое плечо, помощь (шутка ли гулять с собакой по три раза в сутки, потому что жена пропала в третьей читке редактуры), поддержку и новый чай. Видимо, воспоминания о редактуре каждого тома у меня будут ассоциироваться с тобой и разными вкусами чая:) На этот раз – гибискус, клубника и розовый перец.

Настя, мы, конечно, уже поблагодарили тебя в общей части, но я хочу сказать тебе еще немного лично: спасибо тебе за невероятную поддержку и веру в меня, в ЗолСум, за ночные эпизоды редактуры (все еще негодую и капсом пишу «иди спать!»), за ночные разговоры про все на свете и, в том числе, про дальнейшее развитие моих персонажей в ЗолСуме. Прости (нет) за спойлеры!;)

И, наконец, мои подписчики на youtube. Спасибо вам за то, что мой канал Book_Patrol растет и развивается, за теплый прием выхода «Королевы Лис», за вашу поддержку и за все-все приятные комментарии, которые вы пишете!

СОФИЯ

Признаюсь, эта книга далась мне с трудом: когда мы писали ее и когда редактировали, я переживала не самые лучшие периоды в своей жизни. А важность эпизодов и ответственность за судьбы персонажей при этом росла с каждой строчкой. Эта история (и работа над ней) помогла мне пережить тяжелые времена, и я благодарна каждому, кто не позволил мне бросить на полпути.

Мамочка, ты святая женщина, без твоей помощи с внуком меня бы просто не хватило!

Папа, благодарю тебя, что, наконец, принял мой путь.

Дорогая сестра Даша, спасибо, что активно поддерживала и устроила нам встречу с читателями!

Лиана, спасибо за красивущие иллюстрации и идеального Лунаса!

Мои драгоценные мушкетеры, вы знаете весь путь от истоков, и ваша вера в меня окрыляет!

Лешка, ты растешь с этой книгой, вынужден делить с ней мое внимание, и я очень благодарна, что ты уже так по-взрослому относишься к маминой работе.

Спасибо, Костя, за веру в то, что мое дело стоящее и книга заслуживает издания. Может, жена-писатель и горе в семье)), но такая поддержка несмотря ни на что очень ценна.

Я обнимаю и благодарю каждого, кто держит эту книгу! Спасибо, что читаете, пишите отзывы (они так греют душу и вдохновляют!), что оставляете сердечки и комментарии в моих соц. сетях. В первую очередь все мое творчество для вас и ради ваших искренних эмоций!

Спасибо редакции «Mainstream» и Сергею Тишкову за продолжение сотрудничества и наше участие в ММКЯ-2022.

И конечно, благодарю Даяну за большой вклад в нашу работу и за то, что мы все-таки исполнили свою Мечту.

Примечания

1

Джо́ел [Джо́эл] А́дамсон – правильное ударение и произношение имени (здесь и далее – прим. соавторов).

2

Тэ́йра Руда́лис.

3

Нейра́н [Нэйра́н] Нэ́мет.

4

Яреоне́тта О’Дюсса́н, Яре́н [Ярэ́н].

5

Фе́ликс Си́врес, Фел [Фэл].

6

Лу́нас Семпе́р [Сэмпэ́р].

7

Ве́рмон Семпе́р [Вэ́рмон Сэмпэ́р].

8

Иве́сса [Ивэ́сса] Арста́н.

9

Вита́о Ате́й [Атэ́й].

10

Лиа́р Семпе́р [Сэмпэ́р].

11

Ме́рика Дурму́з.

12

Де́м [Дэ́м] Риви́н.

13

Те́мпурус [Тэ́мпурус].

14

Де́ймон Терзие́с [Дэ́ймон Тэрзие́с].

15

Винсе́нт [Винсэ́нт] Клагора́т.

16

Томе́о [Томэ́о] Дорса́н.

17

Деми́д Семпе́р [Дэми́д Сэмпэ́р].

18

Э́рлин Тере́ра [Тэрэра].

19

Генрие́тта Соло́на.

20

Эрне́ст [Эрнэ́ст] Гады́рс.

21

Си́рнеус Не́зман [Нэ́зман].

22

Рет Мельде́ри [Рэт Мельдэ́ри].

23

Лю́пус Де́и [Дэ́и].

24

Эмеде́сы [Эмэдэ́сы].

25

Те́нра [Тэ́нра] фон Гра́йт.

26

Помни о смерти (перевод с Сотина).

27

Амаде́я [Амадэ́я].

Content

Даяна Морган, София Никодимова
Могильный Алхимик

Предисловие

Глава 1. Дрянное дело

Глава 2. Дыхание смерти

Глава 3. Игра в любовников

Глава 4. Сделка с Вер-Шителем

Глава 5. Шаг за грань

Глава 6. Сорванные маски

Глава 7. Тонкие намеки

Глава 8. Под звездами падшие

Глава 9. Кровь преступника

Глава 10. Воспаленные воспоминания

Глава 11. Старые шрамы

Глава 12. Совет Белых Когтей

Глава 13. Оборванная связь

Глава 14. Кровные узы

Глава 15. Тот самый момент

Глава 16. Падение в бездну

Глава 17. Вер-Шители Судеб

Эпилог

Благодарности

Примечания