Александр Михайловский, Юлия Маркова

За точкой невозврата. Полдень битвы

Часть 29

Точка экстремума

28 мая 2019 года, 23:45. Московская область, государственная дача «Ново-Огарево».

Присутствуют:

Президент Российской Федерации – Владимир Владимирович Путин

Министр обороны – генерал армии Сергей Кужугетович Шойгу

Начальник Генштаба – генерал армии Валерий Васильевич Герасимов

Секретарь Совета Безопасности РФ – генерал армии Николай Платонович Патрушев

Премьер-министр – Андрей Рэмович Белоусов

Министр иностранных дел – Сергей Викторович Лавров

Хоть президент Путин не страдал такой страстью к проведению ночных совещаний с соратниками, как коллега Сталин, повод для неурочной встречи был более чем весомый. Президент, секретарь Совбеза и военные были в курсе, из-за чего случилась эта «тайная вечеря», а гражданские лица пока оставались в неведении. Ведь вроде бы собирались почти в том же составе всего несколько часов назад, все обговорили – и вот опять.

– Итак, – с мрачным видом сказал Сергей Шойгу, когда все были в сборе, – пару часов назад, пролетая из Японии на авиабазу Петерсон в городе Колорадо-Спрингс, на траверзе Камчатки, примерно в четырехстах пятидесяти километрах от побережья, исчез с радаров самолет сорок пятого президента Соединенных Штатов Дональда Трампа. Судя по отсутствию сигналов бедствия, за исключением тех, что, попав на воду, подает аварийный радиомаяк, катастрофа была внезапной, молниеносной, и при крушении не спасся ни один человек.

– Вот же дерьмо собачье! – едва дослушав сообщение, тихо выругался Сергей Лавров и, подняв голову, заявил: – Теперь начнется такое, что только успевай поворачиваться. Раз катастрофа произошла поблизости от наших границ, значит, в смерти президента Трампа с чадами и домочадцами непременно обвинят Россию и лично Владимира Владимировича.

– Ни один наш боевой самолет в связи с пролетом президентского самолета в небо не поднимался, в системе ПВО тревога не объявлялась, – сказал как отрезал генерал армии Герасимов.

– Это, Валерий Васильевич, совершенно неважно, – вздохнул Лавров. – Скажет «Таймс», «Нью-Йорк Пост», «Дэйли Миррор» или, не дай Бог, «CNN», что Путин лично отдал приказ убить американского президента – и всё, «хайли лайкли», понеслась кавалерия. Трамп по вопросу непосредственного участия Америке в конфликте на Украине держал ногу на тормозе, ибо понимал, что так легко можно доиграться до цугундера. Вся прочая американская элита – что у демократов, что у республиканцев – на тему противостояния с Россией реально больная на всю голову.

– Есть мнение, – не поднимая глаз, сказал Андрей Белоусов, – что американская элита так безумна по российскому вопросу только потому, что с другого конца Град на Холме поджимает надвигающийся системный кризис. Конец истории, о котором писал Фукуяма – это не желаемый западными элитами результат развития мира постмодерна, а его тепловая смерть, наступающая после полной утилизации экономического потенциала, унаследованного от эпохи модерна. Китайцы в этой логике от развитого мира просто отстали, а мы тут, понимаешь, имеем наглость сознательно двигаться в обратную сторону: реиндустриализацию затеяли, экономического роста выше процента инфляции требуем. Эдак пройдет лет …надцать, Запад вымрет, а мы придем принимать за ним наследство. И не поможет им никакой добровольный цифровой концлагерь, зеленая повестка и прочие модные нынче вещички, о которых вещает господин Шваб, как о неизбежном итоге развития нынешнего мира. Мечтать о таком можно сколько угодно, но пока цела Россия, воплощать это западным вождям просто страшно: приедут на своих железных танках злые русские и разломают зеленый мальтузианский трансгуманизм Шваба точно так же, как они уже два раза до основания ломали такой же человеконенавистнический коричневый национал-социализм Гитлера.

– Трамп тоже был врагом зеленого мальтузианского трансгуманизма, – веско сказал президент, – потому что происходил из рядов классических американских империалистов. Вы полагаете, за это его и убрали?

– Трамп собирался сделать Америку снова великой, – сказал Патрушев, – и не был согласен спалить ее в священном термоядерном огне во славу торжества идеалов того ужаса, в который развился сначала такой безобидный либерализм. Трамп все старался делать за счет так называемых «европейских партнеров», а те визжали и упирались, потому что за семьдесят лет привыкли отсиживаться за широкой американской спиной. Зато часть окружения покойного ныне американского президента, в том числе и вице-президент Пенс, стоят на более либеральных позициях. Цена действий, при помощи которых будет устранена Россия, не так важна. Главное – результат. Еще более радикальные взгляды – у Хиллари Клинтон и прочего руководства Демократической партии, но они смогут прийти к власти только через полтора года, когда конфликт вокруг Украины трансгуманисты уже в основном проиграют.

– Так что же, Николай Платонович, мы теперь попадем в рай, а они просто сдохнут? – с легкой иронией спросил президент.

– Не думаю, Владимир Владимирович, что вопрос теперь стоит именно таким образом, – после некоторой паузы ответил секретарь Совета Безопасности. – Мистер Пенс принадлежит к радикальному крылу республиканской партии и считается последователем отошедшего от дел бывшего вице-президента Дика Чейни. Его для того и сунули в компанию к Трампу, чтобы на крайний случай иметь на скамейке запасных оголтело-агрессивного ястреба. Но эти сторонники Бостонского чаепития тоже отнюдь не самоубийцы. Нулевой вариант с обменом ракетно-ядерными ударами «на все деньги» совсем не в их стиле. Скорее следует ожидать усиления давления на нас по всему фронту: высылка дипломатов, понижение уровня дипотношений, препятствование нашему полноценному участию в деятельности ООН, а также перенос центра тяжести американской политики со Старой Европы на так называемых младоевропейцев. В соответствии с указаниями президента Трампа, госсекретарь Помпео метался между Норвегией, Германией, Францией, Италией и Испанией, но, кроме одобрительных возгласов, уверений в сочувствии Украине и клятв в евроатлантической преданности, не добился от тамошних деятелей ровным счетом ничего. Зато Эстония, Латвия, Литва, Польша и Румыния сами так и рвутся в бой, а если американская дипломатия немного постарается, то к ним могут добавиться Финляндия и Швеция, у которых к России давние исторические счеты.

– Покойник Трамп, – сказал премьер-министр, – как настоящий бизнесмен, любил считать деньги, требуя, чтобы европейские государства сами оплачивали свою утилизацию. Мистер Пенс представляет совсем другие круги американского банковского бизнеса, которые не считают, а печатают деньги. На фоне многотриллионного американского госдолга несколько десятков миллиардов долларов, поданных на бедность восточноевропейским нищебродам, выглядят весьма умеренно, тем более что на эти деньги будет закуплено оружие с американских же складов длительного хранения. Все это добро будет прибывать на передовые базы прямо у нашей границы, накапливаться там, поступать на вооружение местных армий, которые будут опять же содержаться за счет американского бюджета. Вся эта деятельность будет представлять нам угрозу, а вы, товарищи генералы, ничего не сможете с этим сделать, потому что, за исключением Финляндии, все эти страны давно и прочно стали членами блока НАТО, и атака на них будет означать войну со всем Североатлантическим Альянсом сразу.

Генералы, включая Патрушева, переглянулись.

– Значит, товарищи, – сказал Валерий Герасимов, – придется нам воевать со всем НАТО сразу. Никто не говорил, что защита Родины окажется легким занятием.

– Вы, Валерий Васильевич, наверное, сошли с ума, если можете заявлять подобное, – возмущенно сказал министр иностранных дел.

– А вы, Сергей Викторович, предлагаете сдаться? – спросил Шойгу, исподлобья бросив на Лаврова тяжелый взгляд.

– Ну, не обязательно сдаваться, – смутился министр иностранных дел, – можно ведь начать переговоры…

– С кем переговоры и о чем? – спросил Николай Патрушев. – Если вы имеете в виду Винницкий режим, то там разговаривать просто не с кем, ибо месье Аваков – не партнер по договоренностям, а военный преступник и террорист. Да и не соблюдают эти люди никаких договоренностей, сами могли убедиться за пять последних лет. Если же вы хотите договориться с американцами, то они спровадили в ад мистера Трампа не для того, чтобы вести с вами переговоры. У них тоже нет пути назад, ибо, правильно говорит Андрей Рэмович, мосты у них за спиной уже горят. Так уж устроен мир: или мы их сломаем в этой борьбе, или они нас. И не думайте, что если бы не битва за Донецкие Врата, то все бы обошлось. Совсем нет – по тем же обстоятельствам кризис на том же месте должен был вспыхнуть через три, максимум пять лет. Нам удалось захватить достаточно документальных доказательств, чтобы утверждать это со всей определенностью. Благодаря событиям, связанным с образованием Врат, мы смогли заблаговременно подготовиться и упредить вражеские планы.

– Вся деятельность нашего МИДа, начиная с Карибского кризиса и по сей момент, была посвящена только борьбе за мир и контролю над вооружениями, – с горечью сказал Лавров. – Мы искали компромиссы, потому что иначе могло случиться самое страшное – и вот опять война у нас на пороге, но только на этот раз компромиссов никто искать не хочет.

– Ваши компромиссы на самом деле были неявными отступлениями, – сказал Патрушев. – Вы без боя сдавали одну позицию за другой, но сейчас отступать уже некуда – позади Москва. Теперь осталось только драться, отбирая назад все, что было отдано без боя. Договариваются с сильными и уверенными в себе людьми, а не с теми, кто, даже ввязавшись в драку, постоянно оглядываются, не пора ли им отступать подобру-поздорову. Знаете же прекрасно, Сергей Викторович, что о ваших миротворческих усилиях думает наш народ.

– Значит так, коллеги, – сказал президент, разом прекращая все споры. – Если смерть Дональда Фредовича с чадами и домочадцами и в самом деле не трагическая случайность, а переход к игре на обострение, то и нам тоже надлежит действовать соответствующим способом. Главное, чтобы при этом нас понимали наши союзники-попутчики по ЕАЭС, ОДКБ, ШОС и БРИКС, а также наш собственный народ, большинство которого живет не в Москве, а по малым городам и весям. В случае каких-либо призывов к крестовому походу на восток Сергей Викторович скажет граду и миру, что, как во времена Гитлера и Наполеона, вся Европа объединилась, чтобы внезапно напасть на Россию. Поэтому мы будем воспринимать любое подтягивание сил НАТО к нашим границам как подготовку к вероломному нападению. Со всеми вытекающими из этого ответными и упреждающими действиями. Поймет публика этот намек – хорошо, не поймет – действовать дальше будут уже Сергей Кужугетович и Валерий Васильевич. А что нам терять, если на нас и так собираются напасть, как Гитлер в сорок первом году?

– Было бы неплохо заблаговременно провести хотя бы частичную мобилизацию, – сказал Шойгу. – Последние два месяца нелегко дались нашей армии: боевой состав, и так не особо многочисленный, понес потери, в том числе и дезертирами, готовыми служить в мирное время, но ни за какие деньги не собиравшимися рисковать жизнью на поле боя, а приток добровольцев никак не возмещает убыли личного состава.

– В том случае, если придется воевать со всем НАТО сразу, мобилизация должна быть уже не частичной, а всеобщей, – сказал генерал Герасимов. – И в то же время надо сказать, что в результате решения о том, что нам нужна компактная профессиональная армия, мы в значительной степени утратили возможность проводить мобилизационные мероприятия. Ну не лежит у нас сейчас на складах все необходимое для того, чтобы принять, обмундировать, вооружить и поставить в строй двадцать миллионов человек, обучить их на полигонах, а потом, снабдив соответствующей боевой техникой, сформировать из них дивизии, корпуса и армии. У стран НАТО дело с этим обстоит еще хуже, но мы-то должны думать о себе, а не о противнике.

– Чтобы объявлять мобилизацию, даже частичную, нужен серьезный повод со стороны вероятного противника, – сказал президент. – Вот если мистер Пенс объявит крестовый поход против схизматиков-москалей, а вся восточноевропейская шакалья стая примется ему подвывать – только тогда Сергей Викторович приравняет этих господ к Наполеону и Гитлеру, а я издам указ о частичной мобилизации в связи с угрозой агрессии НАТО. А вы, Валерий Васильевич, пока гром не грянул, и мужики еще не начали креститься, выясните и доложите, какое количество мобилизованных мы сможем призвать в ряды, экипировать и обучить, не создавая при этом библейского столпотворения. Как мне докладывали, до недавних пор мобилизационная система у нас дышала на ладан, но господин Сердюков в ходе своей реформы добил ее окончательно.

– Господин Сердюков, как человек, решивший невероятно обогатиться на государственной должности – это одна, чисто криминальная, история, – угрюмо произнес Шойгу. – Спущенная, кстати, на тормозах, ибо тогда было еще не время ворошить осиное гнездо. А вот мобилизационная инфраструктура, полигоны и запасные аэродромы для авиации, казарменный фонд и прочее, финансировавшееся на десять-пятнадцать процентов от потребности, а также нищенское на тот момент денежное содержание военнослужащих – это вопрос совсем другого порядка. Советское государство контролировало не менее девяноста процентов валового внутреннего продукта и тратило его по своему усмотрению, иногда разумно, но чаще всего не очень. Российская Федерация манипулирует в разы меньшими финансовыми потоками, а все остальное отдано на откуп так называемому отечественному бизнесу. А это люди жадные, не любящие делиться даже в том объеме, что положен по закону, и по большей части все нажитое непосильным трудом до недавних пор складировавшие в западных банках.

– С Сердюковым или без оного, – сказал генерал Герасимов, – Российская Федерация нынешнего образца не в состоянии содержать полноразмерную мобилизационную инфраструктуру советского образца, склады, полигоны и казарменный фонд, и одновременно проводить перевооружение, улучшать условия службы военнослужащих и повышать их денежные оклады. Сейчас в дееспособном состоянии фактически находятся только те здания и сооружения, которые обычно используются для обучения военнослужащих срочной службы[1].

– Не густо… – сказал президент, который два раза в год подписывал указы о призыве на срочную службу, и потому был прекрасно осведомлен о максимальном объеме частичной мобилизации.

– Можно взять и призвать миллион или два, – сказал Шойгу, искоса посмотрев на президента, – но в таком случае наш обычный бардак превратится в непроходимый хаос.

– Кроме всего прочего, – добавил Герасимов, – боевой состав сухопутных войск на настоящий момент – это двести тысяч военнослужащих контрактной службы, из которых сто пятьдесят тысяч уже находятся в первой линии. Еще сто тысяч солдат и офицеров с боевым опытом пришли к нам с той стороны Врат. Частичная мобилизация практически удвоит состав действующей армии, но только в этом деле есть одна особенность. Солдат или офицер с боевым опытом стоит трех или четырех мобилизованных или как минимум двух контрактников со стажем, много раз участвовавших в больших учениях и проверках боеготовности. Я бы предложил не формировать из мобилизованных абсолютно новых частей и соединений, потому что, как говорит опыт Красной Армии на начальном этапе войны, на первых порах ценность таких полков и дивизий будет весьма сомнительной. Вместо того после прохождения первоначального обучения мобилизованными необходимо наполнять до штатной численности существующие части и соединения, а дивизии, которые в свое время были усушены до уровня бригад, вновь развертывать до их исходного состояния. И в таком случае к моменту окончательного завершения подготовки и боевого слаживания мобилизованных мы будем иметь полностью дееспособную действующую армию, а не как придется.

– И в какие же сроки может наступить эта самая полная дееспособность? – спросил президент. – Я этот вопрос, как вы понимаете, задаю отнюдь не из праздного любопытства.

Герасимов переглянулся с Шойгу и ответил:

– По опыту той же Красной Армии, полной боеготовности новосформированных частей соединений удастся достичь за три-четыре месяца с моменты выхода Указа о частичной мобилизации. В случае, если маршевые пополнения из мобилизованных будут наполнять части действующей армии, этот срок может быть сокращен до двух месяцев, при этом большая часть этого времени уйдет на организационные моменты и первоначальную подготовку на полигоне.

– Не забывайте, товарищи, – сказал президент, – что в ближайшее время американцы попробуют повторить в Европе Уханьскую историю… Или, быть может, я ошибаюсь, и смерть дорогого Дональда Фредовича говорит нам, что в пресловутом Вашингтонском болоте был выбран совсем другой сценарий?

– Мы уже знаем, – хмыкнул Николай Патрушев, – что дорогой Дональд Фредович едва ли был в курсе подготовки к искусственной эпидемии или даже пандемии, а потому для операции, запланированной ЦРУ, его жизнь или смерть имела только косвенное значение. Едва в Европе начнут умирать люди, Америку по соображениям безопасности придется закрывать на карантин, а иначе еще недели через две эта зараза своим ходом доберется и до них. Трамп на это никогда бы не пошел, потому что, как говорил Андрей Рэмович, для него важнее всего деньги, в данном случае прибыли бизнеса, авиакомпаний и прочего. А вот Пенс – не такой упертый. Скажут ему ответственные люди: «Нужен карантин» – и будет карантин, настолько строгий, насколько необходимо. И вот, представьте: в Европе одновременно бушуют и война, и эпидемия, а Америка в это время «в домике», потому что у нее карантин, и отправлять войска до выработки вакцин в болеющую Европу ей никак не можно. И в то же время к нам эту дрянь постараются забросить в как можно большем количестве и напрямую (как и в Китае), а также через возвращающихся из Европы наших туристов.

– Погодите, Николай Платонович, я ничего не понимаю… – взмолился премьер-министр. – О какой искусственной эпидемии вы говорите?

– То, что сейчас происходит в Ухане, как раз и должно было стать такой искусственной эпидемией, – с оттенком снисходительности сказал министр иностранных дел. – Руководство ЦРУ планировало биологическую войну не только против Китая, но и против других стран, используя для этого чрезвычайно заразный и смертоносный вирус, специально разработанный американскими биоинженерами-вирусологами в качестве чумы двадцать первого века. Это что-то хорошее сделать сложно, а вот пакость получается легко. По мнению вашингтонских политических воротил, система мировых торговых и межчеловеческих связей должна быть переформатирована, а участвующие в ней страны – ослаблены и запуганы. Следы подготовки этой бесчеловечной операции были обнаружены нашими военными, когда те потрошили американские биолаборатории на Украине, и соответствующие документы с санкции Владимира Владимировича были переданы китайским товарищам. Вообще-то я бы сказал, что это самый дорогой подарок между неформальными союзниками, потому что, используя полученные сведения, китайская контрразведка сумела схватить американских агентов за руку и предотвратить преступление. Так что события в Ухане – это спектакль чистейшей воды, помесь Венецианского карнавала и празднования китайского нового года, а вот то, что через некоторое время произойдет в Европе, будет уже истинной трагедией.

– Пассажирское авиасообщение с Китаем вы уже закрыли, и наших людей с соблюдением всех норм предосторожности домой вернули, – сказал президент. – Это хорошо. Теперь то же самое нужно предусмотреть для европейского направления, но только имея в виду, что эпидемия в Парижах и Лондонах будет самой настоящей, и люди от нее будут умирать не только в сводках, но и в реальной жизни.

– Вывозные рейсы из Турции и других нейтральных стран, куда еще могут летать наши самолеты, следует принимать на военных аэродромах и сразу же направлять пассажиров в полевые карантинные лагеря, – сказал Шойгу. – Лето на носу как-никак. Поднять советские нормативные документы, разработанные как раз на такой случай, и исполнять буква в букву, потому что, как и все прочие, эти инструкции написаны чьей-то кровью. В случае всплесков демократического самосознания купировать их следует максимально жестко и решительно.

– Пожалуй, вы правы, – кивнул президент, – и одновременно с объявлением в европейских странах пандемии, невзирая ни на какие крики нашей системной и несистемной оппозиции, будет необходимо ввести по всей стране Чрезвычайное положение, возложив всю ответственность по реализации комплекса мер на секретаря Совета Безопасности товарища Патрушева. А кто еще сможет с этим справиться, ведь какие карантинные меры ни принимай, рано или поздно зараза все равно пролезет через все барьеры. При этом заводы должны работать, самолеты на внутренних рейсах летать, армия должна воевать, а внутри стране нельзя допускать голода и холода. Да, больше года, пока война шла за Вратами, а потом в ограниченном объеме на территории бывшей Украины, мы старались поддерживать на территории Российской Федерации жизнь «как обычно». Но теперь это время кончилось, и с того момента, как будут сказаны самые главные слова, основным принципом существования нашего государства станет «все для фронта, все для Победы». Вот победим – и тогда поглядим, какой будет наша новая прекрасная жизнь.

28 мая 2019 года, 17:15[2]. Вашингтон, Белый дом, Овальный кабинет.

Присутствуют:

46-й президент США – Майкл Пенс

Государственный секретарь – Майк Помпео

Председатель объединённого комитета начальников штабов – генерал корпуса морской пехоты США Джозеф Данфорд

Директор ЦРУ – Джина Хаспел, она же «Кровавая Джина»

– Поздравляю, Майкл, – слегка издевательским тоном сказала «Кровавая Джина», – теперь вы сорок шестой президент Соединенных Штатов. Немного неожиданно, не правда ли?

– Э-э-э, миссис Хаспел, я вас не понимаю… – проблеял Пенс, кося взглядом то на слоноподобного госсекретаря Помпео, то на подтянутого, нарочито сурового генерала Данфорда, то на саму Джину Хаспел, которой прекрасно подошло бы прозвище «Сушеная Щука».

– Все очень просто, – сказал госсекретарь Помпео. – Большой Дон покинул этот грешный мир потому, что его рецепт решения русской проблемы, мягко выражаясь, не сработал. От введенных им супер-пупер-санкций Россия не только не рухнула навзничь, но даже не пошатнулась.

– При этом, – добавил Джозеф Данфорд, – наш бывший президент даже слышать не хотел о применении каких-либо неэкономических методов давления. С его точки зрения, это могло привести к встречной эскалации со стороны Путина и Третьей Мировой Войне, которую наша Америка непременно проиграет. Осторожность, осторожность и еще раз осторожность, говорил он нам, связывая руки, ноги, и затыкая рот.

– Так вы хотите сказать, что это вы? – широко раскрыв глаза, спросил Майк Пенс.

– Ни в коей мере, мой дорогой Майкл, – сияя, как начищенная медная кастрюля, заявил госсекретарь Помпео, – то, что случилось с Большим Доном – это трагическая случайность, и не более того. Но мир должен думать, что раз крушение его самолета случилось у русских берегов, то во всем виновата Россия и лично мистер Путин. Жаль, конечно, что самолет сорок пятого президента США не пролетел над скалами Камчатки, как широко известный южнокорейский Боинг, с которого началось крушение советской системы, но и того, что есть, тоже вполне достаточно. Выступая в Конгрессе, вы должны быть полны скорби и негодования. Русские коварно убили самого талантливого из американцев, поэтому теперь наша страна должна сплотиться вокруг своих лидеров, чтобы одержать победу в схватке за свое будущее. Союз величайшего тирана нашего времени мистера Путина и такого же тирана прошлого мистера Сталина представляет для нашей страны величайшую опасность за всю историю.

– Одновременно мы должны покончить с пораженческими настроениями, которые исповедовал покойный, – сказал Джозеф Данфорд. – Мы, конечно, тоже не самоубийцы, и не хотим, чтобы в войне с Россией гибли наши американские парни, но при этом считаем, что надо смелее использовать потенциал армий стран НАТО и некоторых наших союзников за ее пределами. Мы вполне можем создать коалицию стран, имеющих к русским исторические счеты, и бросить их в атаку. Литва, Латвия, Эстония, Финляндия, Швеция, Польша, Румыния, Германия, Франция, Южная Корея, Япония, Казахстан… сгодится все, что только попадется под руку. Америка должна вступить в войну уже на завершающем этапе, когда враг будет истощен и изможден противоборством с участниками нашей коалиции. Тогда нам останется только продиктовать русским условия капитуляции и отпраздновать победу. А до тех пор мы должны стоять за спинами наших сателлитов, снабжая их оружием, боеприпасами и, самое главное, деньгами, чтобы они могли покупать себе все, что необходимо.

– Все затраты мы потом возместим за счет побежденных русских, – сказала Джина Хаспел, – а пока эти деньги необходимы для ведения войны против создания новой Российской империи, ведь бесплатно в Европе не выстрелит ни одна пушка.

– Да, – сказал госсекретарь Помпео, – «Европа» и «бесплатно» – понятия несовместимые. Уж сколько я метался по этим протухшим ничтожествам, уговаривая их делать то, что было бы на пользу им самим, а в ответ слышал только отговорки. То ли дело, когда ты берешь какую-нибудь маленькую, но гордую страну, вроде Литвы, и показываешь ей тугую пачку долларов. Так эти гордые и на колени сами встанут, и ширинку расстегнут, и исполнят все, что тебе угодно, тем более что это совпадает с их наклонностями. Но и это еще далеко не все. Есть, знаете ли, в плане мистера Трампа один пункт, который мне особенно нравится. На каждый доллар, который мы дадим маленьким, но гордым государствам фронтира на разжигание войны, два доллара перейдут к нам от стран так называемой старой Европы. Большой бизнес любит тишину и ужасно нервничает, когда начинают греметь пушки, а пути поставок сырья и энергоносителей охватывают боевые действия. У нас в Америке, слава Богу, вполне спокойно, а также благодаря сланцевым технологиям имеются значительная индустрия по добыче нефти и газа, поэтому мы всегда рады приветствовать у себя европейские предприятия, спасающиеся от надвигающейся войны.

– Скажите, тезка, так чего вы хотите: победить русских или с максимальным профитом для Америки сдать им Европу? – спросил приободрившийся и пришедший в себя Майк Пенс.

– Победа над русскими, если они окажутся слабее созданного нами альянса, это программа-максимум, – сказала Джина Хаспел. – А вот если они окажутся сильнее нас, на что намекали некоторые последние события, то нам нужно будет отойти на запасные рубежи, чтобы как следует подготовиться ко второму раунду. Удержаться в Европе в таком случае у нас не будет никакой возможности, но вот сдать ее русским мы должны разрушенной, обескровленной и обезжиренной, в состоянии внутреннего хаоса, объятой погромами и убийствами. Единственное, что при этом недопустимо – это применение ядерного оружия, ибо по неформальным каналам до нас довели предупреждение господина Путина, что любая ядерная атака на Россию или ее войска вызовет ответный удар стратегическими силами непосредственно по территории Соединенных Штатов. У нас нет желания проверять, сколько в этом заявлении блефа, а сколько неумолимой решимости – в свете того, что, по русским представлениям, они как ортодоксальные христиане в случае ядерной войны непременно попадут в рай, а мы как еретики просто сдохнем. Мистер Данфорд со мной согласился, что это единственный пункт, по которому мы должны проявлять осторожность, а в отношении всего остального возможно все.

– У русских очень хорошая противовоздушная оборона, – сказал председатель объединённого комитета начальников штабов, – поэтому в боях нежелательно будет использовать нашу великолепную авиацию. Ситуации вроде беспрепятственных бомбежек по кварталам Белграда или Багдада окажутся полностью невозможными, а потому нашим сателлитам придется сражаться на земле с врагом, не ослабленным бомбежками. Наша собственная противовоздушная оборона тоже в значительной степени полагается на самолеты-истребители: зенитные ракетные комплексы либо устарели и частично находятся в неработоспособном состоянии, либо они совсем новые, не доведенные до совершенства. К тому же средств противовоздушной борьбы, за исключением ПЗРК, может оказаться совершенно недостаточно, что вызовет со стороны противника попытки завоевать господство в воздухе. Для русских это будет схватка за выживание, ведь мы уже почти подготовились к окончательному решению их вопроса. Для нас же это будет сражение за сохранение мирового господства, тоже сопряженное с выживанием, ибо нынешняя Америка может существовать в мире только как мировой гегемон, во всех остальных случаях она быстро рассыпается в прах. Так что мы должны атаковать русских по всем фронтам – там, где вместо драгоценных американских солдат, которых в последнее время всегда не хватает, можно использовать самые обыкновенные на вид американские деньги.

– Да, мистер Пенс, – сказала Джина Хаспел, – ваша речь в Конгрессе по поводу гибели президента Трампа должна стать своего рода аналогом Фултонской речи Черчилля, в которой тот объявил, что период союзничества с Советами закончен, и Западный мир снова вышел на тропу войны с коммунизмом. Это будет сигнал всем нашим союзникам, а также недругам господина Путина, что сезон охоты на русского медведя открыт, и мы будем приветствовать и, самое главное, оплачивать каждый успешный выстрел.

– Хорошо, господа, – сказал Майкл Пенс, – я принимаю изложенные вами правила игры и надеюсь, что Всемогущий Боже в этой схватке окажется на нашей стороне.

Ни Джина Хаспел, ни Майк Помпео, ни Джозеф Данфорд ни полусловом не обмолвились ни об ужасающей эпидемии, которая уже несколько суток якобы бушевала в китайском Ухане, ни о запланированной ЦРУ на середину июня операции «Волхв». Если настоящие волхвы принесли миру радостную весть о рождении Спасителя, это «Волхв» должен был распространить «уханьский» вариант вирус среди населения «тыловых» стран Западной Европы: в первую очередь, Испании, Португалии, Франции и Италии. Ничего в связи со смерть Трампа отменять не стали – даже, наоборот, немного расширили масштаб заражения.

27 сентября 1942 года, 16:15. Москва, Кремль, кабинет Верховного Главнокомандующего.

Присутствуют:

Верховный главнокомандующий, нарком обороны и генеральный секретарь ЦК ВКП(б) Иосиф Виссарионович Сталин

Нарком иностранных дел Вячеслав Михайлович Молотов

Нарком внутренних дел Лаврентий Павлович Берия

Начальник генштаба генерал-полковник Александр Михайлович Василевский

Посол РФ в СССР – Сергей Борисович Иванов

Даже еще не закончив осваивать германское наследство и не успев навести окончательный порядок на Балканах, Советский Союз уже оглянулся через левое плечо на Дальний Восток: ощущение угрозы, исходящей со стороны японских самураев, за последнее время не исчезло, лишь несколько поблекло. Но пока только оглянулся – чтобы запомнить, кто где стоит, ибо на Европейском театре военных действий еще далеко не все было решено.

Согласно акту почетной капитуляции, подписанному представителями советского и германского командования, немецкие оккупационные войска в Европе передают свои функции советским частям и соединениям, после чего убывают на территорию своего фатерлянда для дальнейшей демобилизации. Там, где такие войска имеются, все проходит в строгом соответствии с достигнутыми договоренностями, ибо из генерала Гальдера получился прекрасный военный диктатор.

Но не вся Европа перед нападением на СССР была занята немецкими войсками. На юге Франции, в так называемой «свободной зоне», внезапно засуетился маршал Петен. В сороковом году он и его прихвостни угодничали перед Гитлером и Муссолини, и теперь эта теплая компания нацпредателей ищет себе новых хозяев. Британия и Соединенные штаты Америки уже получили от властей Вишистской Франции официальные приглашения прийти и владеть этой территорией, чтобы защитить ее обитателей от девятого вала русско-большевистского нашествия, катящегося по Европе. Южнее рептильного Французского государства маршала Петена за Пиренеями существуют диктаторские, якобы нейтральные, режимы – Франко в Испании и Салазара в Португалии. И если Франко еще не так давно был дружественно настроен к Третьему Рейху и Италии Муссолини, то Салазар до сих пор ориентируется на англичан. Италия после ликвидации Муссолини объята хаосом, поскольку коммунистическое правительство Пальмиро Тольятти контролирует только столицу и промышленно развитый Север, а чем дальше на Юг, тем больше признаков того, что власть на местах принадлежит «уважаемым людям», а проще говоря, бандитам.

Но наиболее серьезная неприятность для Советского Союза – прямо у его границ. Турция, еще при Ататюрке резней и депортациями добившаяся искомой моноэтничности и монорелигиозности, потом последовательно лобызалась в десны и со вторым изданием Антанты, и с Третьим рейхом, а сейчас готова делать это с Америкой и Британией – да только Рузвельту и Черчиллю пока недосуг, ибо Япония беспокоит их гораздо сильнее Ближнего Востока. Но, несмотря на отсутствие к нему интереса со стороны потенциальных покупателей, турецкое государство готово предоставить свою территорию в качестве плацдарма для нападения на СССР.

Перед началом совещания обстановку на европейском и дальневосточном театрах кратко доложил генерал Василевский, после чего наступило время обмена мнениями. Первым взял слово товарищ Сталин.

– Есть мнение, – сказал он, – что планировать операцию на нашем заднем дворе в Маньчжурии прежде, чем мы навели порядок перед европейским фасадом – не что иное, как непростительное легкомыслие и самонадеянность. Тише едешь – дальше будешь. Самураи от нас никуда не убегут и прежде времени не нападут, а вот американский истеблишмент, когда мы устраним его главного врага, может поменять мнение по отношению к союзу с СССР. Если будет надо, они для этого даже пойдут на устранение президента Рузвельта – точно так же, как в мире товарища Путина они устранили президента Трампа.

– Едва ли тут можно проводить прямые аналогии, – ответил Сергей Иванов, – ибо президент Уоллес для того же самого истеблишмента будет гораздо опаснее трех Рузвельтов. Впрочем, и сам старина Фрэнки после разгрома самураев вряд ли будет с прежней благосклонностью взирать на то, как вы хозяйничаете в Европе. В любом случае капитуляция Японии станет тем поворотным моментом, который откроет путь к Холодной войне. Не стоит забывать, что прямо сейчас в Соединенных Штатах Америки полным ходом идут работы по созданию атомной бомбы, и если позволить им завершиться, то повторение нашей истории, лишь с небольшими сдвигами, может повториться. В свете этого знания, максимум, что вы можете позволить американцам в качестве плацдарма – это Британские острова, но еще лучше, чтобы их не было и там.

– Вот это мы и имели в виду, – хмыкнул Сталин. – Обезопасив себя с европейского направления, самураев мы впоследствии разгромим в любом случае. Но прежде чем разворачиваться на Дальний Восток, необходимо как следует прибраться в нашем европейском палисаднике, чтобы в нем не валялись разные ненужные предметы, о которые впоследствии можно споткнуться и разбить лоб. Не нужно нам такого риска. Нам вообще никакой риск не нужен. Поэтому… Британский вопрос надо разрешать в том же ключе, что и японский, впрочем, Вячеслав, никаких политических заявлений на эту тему делать пока не надо. Есть мнение, что по ходу расчистки завалов, оставшихся после неудачного для Великобритании Мюнхенского сговора, господин Черчилль сам даст нам повод перевести его государство из разряда недружественных попутчиков в разряд прямых врагов.

– Я тебя понял, Коба, – сказал Молотов, – и должен сказать, что одобряю твое решение. Нет у нас на самом деле более опасных врагов, чем Великобритания и Соединенные Штаты. Даже Гитлер был не более чем их кадавром, взбунтовавшимся против своих создателей. Если бы не политическая помощь британцев и денежные вливания американских банкиров, то Германия никогда бы не смогла набрать такой мощи.

– Гитлер – это вопрос особый, – возразил Сталин. – Он обманул французов и англичан и ударил на запад в тот момент, когда они ожидали его нападения на СССР летом сорокового года. Какая ирония судьбы – те, кто привык обманывать других, сами оказались обмануты, причем своей же, как они думали, куклой-марионеткой. С этого момента в Лондоне и Вашингтоне ценой сепаратного соглашения с Германией стала голова бесноватого фюрера. В будущем, когда закончится война, мы не хотим оказаться окруженными вражескими базами по периметру наших границ. Изучив историю мира наших потомков, мы понимаем, что благодушная к Советскому Союзу Рузвельтовская Америка Нового курса после победы над японскими самураями заживется на этом свете очень ненадолго. И даже если жизнь старины Фрэнки не закончится от щепотки яда в вино, наследовать ему будет не вице-президент Уоллес, для движения которого в Америке просто нет подходящей политической почвы, а Трумэны и Эйзенхауэры. Не так ли, товарищ Иванов?

– Точно так, товарищ Сталин, – подтвердил тот, – и именно поэтому мы не беремся давать вам никаких советов и не толкаем под руку. Если вам понадобится помощь, то мы ее предоставим, если, конечно, речь не пойдет о нескольких сотнях мегатонных боеголовок вместе с носителями, чтобы стереть Америку в атомную пыль. – И он жутковато улыбнулся.

Увидев эту улыбку, Молотов отшатнулся, а Василевский кашлянул и отвел глаза. Смутился даже Берия, и только Кремлевский Горец остался с виду невозмутим.

– Нет, – сказал советский вождь, – нескольких сотен спецбоеголовок нам не требуется, потому что мы вовсе не собираемся вдалбливать Соединенные Штаты в атомную пыль. Не такие уж мы и кровожадные, как нас малюет буржуазная пропаганда. Мы пойдем другим путем, и, если это будет возможно, вовсе избавим наш мир от существования ядерного оружия. Нет, у нас ИМЕЕТСЯ и атомная, и ракетная программа, да только цели у этих проектов исключительно мирные: производство большего количества дешевой энергии и космические полеты. А за американский Манхэттенский проект вы не беспокойтесь – он никогда не будет доведен до конца, а потому нам просто не потребуется наносить по Америке атомных ударов. Не так ли, Лаврентий?

Самодовольно улыбаясь и поблескивая стеклышками пенсне, лучший менеджер всех времен и народов ответил:

– Генерал Гровс нечаянно разбился в авиакатастрофе. Эдвард Теллер – чрезвычайно опасная была скотина – нанюхался мескалина и выбросился из окна небоскреба, а Роберт Оппенгеймер, Лео Сциллард и некоторые другие эмигранты из Европы после смерти Гитлера и Муссолини неожиданно засобирались по домам. Университеты, в которых эти ученые с мировым именем работали в прежние времена, послали им приглашения, от которых невозможно было отказаться… А все дело в том, что в так называемой американской консервативной прессе началась шумиха, что группа иностранцев дурит американскому государству голову, выманивая у него средства на дурацкий, неосуществимый и богопротивный проект. Обычно такие штуки кончаются там плохо. Конгресс уже заморозил финансирование для американской атомной программы и создал комиссию по расследованию.

– Вот видите, товарищ Иванов, – сказал Сталин, – при отсутствии у наследников президента Рузвельта атомного оружия первоочередной задачей нашей безопасности становится ликвидация потенциальных плацдармов противника на европейском направлении. Ничего подобного Холодной войне вашего мира мы допускать не собираемся. Пусть американцы, как им и положено по доктрине Монро, остаются по свою сторону Атлантического океана, а мы останемся по свою.

– Британия и США – это участники первой Антигитлеровской коалиции, которая очень быстро может стать зародышем блока НАТО, – сказал Сергей Иванов. – Собственно, в нашем мире так и было. Внешним признаком отказа от конфронтации с Советским Союзом может стать роспуск консервативно-лейбористской коалиции и проведение парламентских выборов, как было в нашем мире после победы над Германией – но ничего подобного пока не наблюдается, и Черчилль держится за власть зубами и ногтями. Неплохо было бы поднять шум в лейбористской прессе о том, что старик Уинни хочет узурпировать власть, стать бессрочным диктатором и втравить Британию в еще одну войну, на этот раз с Советским Союзом. Это тоже своего рода дипломатия, но не прямая, а использующая внутренние разногласия в стане наших противников. И еще. Я бы посоветовал поставить вопрос ребром перед Рузвельтом. Или вы делите мир пополам (как вы правильно заметили, в полном соответствии с доктриной Монро), или советско-американская конфронтация начинается немедленно. Японскую армию в Манчжурии Советский Союз непременно разгромит, но заключит с побежденными самураями такое соглашение, которое позволит японскому флоту продолжить воевать против США и Великобритании, опираясь на промышленную мощь всей Евразии, доставшуюся вам неразрушенной.

– Да, – кивнул Сталин, – это весьма интересное предложение. Было бы неплохо поставить на место президента Рузвельта и сковырнуть с премьерского места Черчилля, так сказать, без единого выстрела, но боюсь, что давление со стороны Вашингтона и шум в прессе не заставят Британского Борова даже почесаться, настолько он толстокож. Мы сомневаемся, что власти в Лондоне прислушаются к голосу разума и добровольно введут Великобританию в состав Большого Советского Союза, а потому нашим военным придется планировать свою операцию «Морской лев». Петен, Франко и Салазар товарищу Жукову будут на один укус, а вот тридцать пять километров пролива Па-Де-Кале – это вам не форсирование Днепра, тем более что мы не можем надеяться, что эта водная преграда замерзнет как Финский залив зимой. Но и этот вопрос мы тоже как-нибудь порешаем, тем более что вся десантная флотилия немцев досталась нам в целости и сохранности, только в состоянии некоторого запустения. Поэтому, несмотря на то, что большая часть наших десантно-штурмовых бригад отправилась в ваш мир возвращать долг крови, мы уже знаем, что и как нужно правильно делать в таком случае, и быстро восстановим свой ударный потенциал.

– Ничуть в этом не сомневаюсь, – сказал Сергей Иванов, – и вы можете быть уверены, что все наши договоренности действуют не только против уже упокоенного Третьего Рейха, но и против всех прочих ОБЩИХ врагов Советского Союза и Российской Федерации. Но кое-где мы просили бы вас не предпринимать необдуманных решений. В частности, в настоящий момент для нашего руководства нежелательно обострять отношения с Турецкой республикой нашего мира, которая помогает нам прорывать идеальную торговую блокаду имени покойного американского президента Трампа. Не все, что требуется для нашей страны, возможно закупать в Китае и Индии. А уж о своем производстве и говорить не стоит. Слишком дорого нам далось то время, когда главным для страны считалось продать на Запад побольше необработанного сырья и полуфабрикатов, потому что все необходимое можно было закупить на мировом рынке на вырученную валюту.

– Хорошо, товарищ Иванов, – после некоторой паузы сказал Верховный, – мы попросим товарища Рокоссовского пока не нахлестывать коней на турецком направлении. А там будет видно. Пусть господин Эрдоган знает, что от его благоразумия зависит благополучие здешней Турции, а господина Иненю мы поставим перед фактом, что заключение каких-либо военных соглашений с Великобританией или Соединенными Штатами будет той красной чертой, за которой его ждет мгновенный военный удар. И плевать на последствия. Эту красную черту он должен понять, как и то, что мы обязательно должны потребовать размещения наших военных гарнизонов с тяжелым оружием в Босфоре и Дарданеллах. На берегах Черного моря остались только две державы, СССР и Турция, и только их корабли должны иметь возможность беспрепятственно проходить через проливы, а для остальных этот путь будет закрыт раз и навсегда, ибо для Советского Союза это крайне важно. Вячеслав, направь в Анкару ноту соответствующего содержания, чтобы господин Иненю знал, что отказ от заключения соглашения об ассоциации с СССР равносилен для него объявлению войны на уничтожение. А теперь идите все, и ты, Лаврентий, тоже, нам требуется переговорить с товарищем Ивановым наедине.

Пять минут спустя. Там же. Товарищ Сталин и Сергей Иванов

А вот сейчас, – сказал Сталин, – мы хотели бы поговорить с вами о другом. Наши недавние враги немцы, даже возомнив себя расой господ, все равно в основной своей массе сохранили в себе человеческие свойства, позволяющие надеяться на их быструю позитивную реморализацию. Даже если человеческое сообщество одичало и озверело, его можно вернуть обратно в к нормальной жизни, отделяя агнцев от бешеных зверей. Однако сведения, поступающие к нам из-за Врат с территории нашей бывшей Советской Украины, заставляют скрипеть зубами в бессильной ярости. Вот эти оскотинившиеся существа, превыше всего ставящие кружевные бабские трусы и право безвизовых поездок в Европу, люто ненавидящие москалей и прославляющие Бандеру – они уже даже не звери, как германские нацисты нашего времени, а хрюкающие и чавкающие у корыта животные.

– До такого состояния этих людей довел крах коммунистической идеологии и советского государства, – сказал Сергей Иванов. – Человек, в силу особенностей своей психики, непременно должен верить, и по большому счету неважно, во что: в Бога, в черта, в Конец света, в ад и рай, в коммунистическую идеологию, гений товарища Сталина и Светлое Будущее. И вот после семидесяти лет советской власти все образованные люди знают, что Бога нет, а попы врут и сами не верят в то, что говорят. А потом и коммунистическое Светлое Будущее превращается в картинку, намалеванную на грубом холсте не самым гениальным художником: коммунистическая идеология без всякой войны доводит страну до карточной системы, а товарищ Сталин, основатель и строитель системы социализма оказывается кровавым палачом и диктатором, завалившим фашистов трупами советских людей. А то как же: ведь об этом на двадцатом съезде коммунистической партии объявил сам товарищ Хрущев, и о том же в перестроечном угаре вещают журнал «Огонек» и прочие светочи советской прессы… Так сказать, чтобы люди не забыли, кто виноват во всех их несчастьях.

Раздался звук «хрясь!» – это в руках у советского Вождя сломался в руках карандаш.

– Вы, товарищ Иванов, очень интересно рассказываете, – сказал он. – Но как вы объясните тот момент, что у вас в Российской Федерации после крушения СССР были схожие условия тотального неверия ни во что, а вот ничего подобного украинскому фашизму не возникло?

– Почему не возникло? – удивился тот. – Даже кличка такая была у либералов для всех патриотов: «красно-коричневые». Но только в Российской Федерации, объявившей себя правопреемницей Советского Союза, это явление как-то само по себе быстро сошло на нет. Наверное, потому что для русских людей великодержавный шовинизм был всегда важнее местных локальных национализмов. Этап национальной обособленности они преодолели шестьсот лет назад, когда объединились вокруг Московского княжества для построения единого государства, где все нации были равны перед общей судьбой. При этом после переворота девяносто первого года наши граждане не чувствовали, что неожиданно стали гражданами чуждого им государства, что было неизбежно во всех национальных республиках-лимитрофах. Там русский, то есть советский, человек ложился спать в одной стране, а просыпался уже в другой. В некоторых неславянских республиках русских и русскоязычных прямо объявили оккупантами, лишили гражданства и гнали прочь, что заставило их либо уехать, либо сплотиться. А где-то те же явления протекали подспудно, но так же неумолимо выжимая людей со славянской внешностью на их историческую родину. При этом на Украине поступили хитрее. Вместе с верой в Бога и верой в советское светлое будущее их лишили веры в историческую Россию, ибо границы, проведенные Лениным при разделе территории Российской империи, были объявлены нерушимыми – и властями Украины, и властями России. Люди, лишенные знаний о прошлом и веры в будущее, называются манкуртами, и именно бывшие русские, деклассированные до условных «украинцев», составили боевой актив украинского нацизма, при том, что Галичина дала для этого движения только вождей и идеологов, презирающих и ненавидящих основную массу своих адептов. Вы можете себе представить, чтобы вождь мировой революции товарищ Ленин презирал и ненавидел костяк своей партии, или чтобы подобной глупостью занимался его нацистский антипод Гитлер?

– Нет, – сказал Сталин, – в отношении товарища Ленина такого мы представить себе не можем, да и Гитлер начал свой поход на Восток совсем не для того, чтобы истребить самых буйных нацистов. Такие явления возможны лишь в тех случаях, когда вожди на самом деле никакие не вожди, а лишь ловкие манипуляторы, посылающие на смерть рядовых членов своей партии. Похожими свойствами, например, обладали наши социалисты-революционеры, лидеры которых, оставаясь в безопасности, с легкостью отправляли на смерть готовых на все боевиков. Впрочем, мы и сами уже пришли к похожему выводу об изначальных ошибках товарища Ленина во время создания СССР, после чего приняли надлежащие меры. Мы разделили бывшую Украинскую ССР на три неравные части. Исторически русские регионы Левобережья Днепра, Донбасса и Причерноморья были присоединены нами к территории РСФСР. Западная Украина, иначе именуемая Галичина, вместе с частью бывших польских земель составила отдельное государственное образование, которое впоследствии будет подвергнуто глубокой денацификации. И лишь Правобережье среднего течения Днепра, с Киевом включительно, сохранилось как Украинская ССР, за которой после Никитки нужен будет глаз да глаз. Не нужно нам повторения вашего опыта, ни в какой мере не нужно.

– Петлюризация Советской Украины шла медленно и заняла больше двадцати лет, – сказал Сергей Иванов. – Это как раз тот срок, когда во взрослую жизнь вступило поколение, никогда не знавшее и не помнившее советской власти. Донбасс сумел удержаться на краю пропасти и восстать, а во всех остальных областях русского Юго-Востока народный протест, так и не вылившийся в вооруженное сопротивление, был подавлен силой.

– Сначала нам не верилось, что все те деятели, что сначала так буйно скакали на майдане, а потом убивали своих сограждан других убеждений, являются нашими бывшими советскими людьми, их детьми и внуками, – вздохнул Сталин. – Неужели, думали мы, воспитывая новые поколения советских граждан, мы не убили в них бациллы буржуазного мещанства и национализма, а, напротив, устроили для них тепличные условия? Но, как удалось выяснить людям Лаврентия, разбиравшим это дело по обе стороны Врат, так и есть. Каждая союзная, да и автономная республика являеся рассадником этнического национализма, подтачивающего советскую власть изнутри. Эта зараза проникла даже в ЦК. В частности, о чем – и главное, ЧЕМ – мы думали, когда собирались поразить в правах по этническому принципу всех советских немцев? Хорошо, что вы, потомки, тогда как следует дернули нас за руку, ибо для большевиков-интернационалистов такие приемы должны считаться негожими, свойственными людям с первобытным племенным мышлением.

Немного помолчав, Верховный подвел итог:

– Именно поэтому, прежде чем засовывать в наш большой красный мешок всех слишком умных европейских зайцев, и тем более разворачиваться на восток с целью разгрома милитаристской Японии, нам в первую очередь требуется навести порядок у себя дома. Внутри нынешнего СССР необходимо запустить такие процессы, чтобы границы между республиками не углублялись, как в мире наших потомков, а, наоборот, стирались. Ну и если вдруг какая республика по нашей доброте в процессе национального строительства прихватила немного земель у территории РСФСР, то она должна будет отдать их обратно. А если кто будет возражать, то время сейчас суровое, военное. Лаврентий с ним разберется, ибо там, за Вратами, практически на каждого нашего партийного деятеля его людям удалось нарыть вагон компромата. А вот товарищ Василевский да еще некоторые другие товарищи генералы оказались чисты, как снег на вершинах гор. Мы говорим это потому, что понимаем, что товарищ Сталин не вечен, и ему требуется надлежащий преемник. Ничем не запятнавшему себя военному мы доверим страну с большей охотой, чем какому-нибудь партийному князьку из ЦК. После Начальника Генерального Штаба следующая должность по старшинству – Верховный Главнокомандующий. Там, в мире потомков, вопрос о преемнике оказался пущен на самотек, и это есть одна из причин, по которым история Советского Союза в том мире пошла наперекосяк. К тому же мы знаем, что товарищ Василевский никогда не рвался на вышестоящую должность и никого ради карьеры не подсиживал.

– Да, – сказал Сергей Иванов, – вопрос преемственности власти – ключевой для устойчивости государства.

– Вот именно, товарищ Иванов! – воскликнул Сталин. – Врата дали нам возможность заглянуть туда, куда обычному человеку смотреть не рекомендуется, и увидеть крах дела всей своей жизни. Неверно говорить, что потерпела крах большевистская идея – это не так. Идея справедливого общества не может потерпеть крах, ибо она так же верна, как и закон всемирного тяготения. Крах потерпела партия, размытая нахлынувшими в нее миллионами карьеристов, а также советское государство, к управлению которым прорвались полные придурки и прямые враги. Третьим важным компонентом нашей неудачи было отсутствие у нас единственно верной научной теории справедливого общества. Над этим мы тоже работаем, но без решения двух главных вопросов организации партии и государства ни одна теория, даже самая верная, работать не будет.

– А быть может, организационные вопросы тоже необходимо включать в теорию? – сказал Сергей Иванов. – Ибо с тех пор, как предки современного человека приподнялись над обезьяньим уровнем, вся писаная и неписаная история человечества заключалась в решении организационных вопросов…

– И это тоже верно, – сказал советский вождь, – ведь не зря товарищ Сталин сказал, что кадры решают все. Поэтому формировать управленческие структуры предстоит на строго научной основе, а не так, как поется в одной вашей легкомысленной песне про любовь: «я его слепила из того, что было, а потом что было, то и полюбила».

30 сентября 1942 года, полдень. окрестности Парижа, 35 км. юго-западнее Эйфелевой башни, деревня Лоншен.

Нина Николаевна Берберова, эмигрантка, журналистка, писательница

Их ждали, и Они пришли… Еще две недели назад, рано утром, на десятый день с момента подписания капитуляции Третьего Рейха перед Советами, на Восточном вокзале Парижа с поезда сошли первые солдаты Красной Армии. Прошел еще час – и немецкий флаг над парижской мэрией уступил место большевистскому ярко-алому серпасто-молоткастому полотнищу, а на улицах немецкие патрули сменились бойцами Красной Армии. Ничего общего с расхристанными и недисциплинированными красноармейцами двадцатилетней давности эти подтянутые и молодцеватые русские солдаты не имели. И хоть среди них, несомненно, не было ни одного пришельца из России двадцать первого века, на этих людях лежал какой-то отсвет иного мира. Многие из них, возможно, общались с Покровителями, перенимая их идеи и взгляды на жизнь. На меня эти таинственные пришельцы из-за Врат, несмотря на их благотворное влияние на большевиков, вежливость и даже деликатность, навевали ощущение какой-то неземной жути.

В последующие дни большевистские соединения все прибывали и прибывали, по большей части следуя транзитом к побережью Ламанша, но иногда по каким-то своим надобностям останавливаясь в окрестностях Парижа или в самом городе. И в тот же день, когда в Париже появились первые русские солдаты, на аэродром Орли один за другим перелетели несколько полков истребительной авиации большевиков. С этого момента британцы, если бы им вздумалось немного побомбить французскую столицу, должны были иметь дело уже с большевистскими ВВС, но до самого последнего времени они не решались этого делать. Видимо, толстяк Уинни был ошарашен наглостью и решительностью большевистского вождя, а также его потусторонних Покровителей, после смерти Гитлера решивших принять наследство за Третьим Рейхом. Победитель, сказали они, получает все. Страшно ведь, наверное, господа, иметь дело с загадочной силой, пределов могущества которой не понимаешь.

Власть в Париже сменилась, но нельзя сказать, чтобы тогда кто-то обратил на это особое внимание, за исключением прокоммунистических активистов, выпущенных новыми хозяевами Парижа из застенков гестапо, а также французских коллаборантов, помогавших немцам устанавливать во Франции свой Новый Порядок, которые в эти застенки угодили. Еще вчера эти люди были ценными сотрудниками оккупационной администрации, а сегодня они превратились в живой товар, подлежавший безусловной передаче «покупателю» с рук на руки. Раньше непослушных великовозрастных «детишек» пугали четырехбуквенной аббревиатурой «НКВД», и вот теперь Франция узнала свое жуткое словосочетание «Центральное Бюро» (фр. Bureau Central, BC), обозначающее объединенную службу безопасности «Сражающейся Франции» де Голля и французской коммунистической партии Мориса Тореза. Несмотря на некоторую разницу в политических взглядах, к пособникам Гитлера офицеры этой организации были беспощадны. Исключение было сделано только для государственных и муниципальных служащих, выполнявших при оккупантах свои обычные обязанности. Ажаны при любом порядке должны ловить апашей, а пожарные – тушить загоревшиеся дома.

При этом преследование со стороны большевистских властей касалось и наших записных гитлеролюбов. Немецкие власти после объявления капитуляции приняли все меры к тому, чтобы никто из наших эмигрантов не смог покинуть Париж, да и всю оккупированную зону Франции. Нас передавали с баланса на баланс строго по описи, пересчитывая по головам, как баранов. Впрочем, большинство «бывших», в том числе и нашу семью, большевики не тронули и пальцем. Под арест угодили только такие отпетые персонажи, как Жеребков и Сургучев, которым тоже не удалось никуда убежать. Когда пришли за Дмитрием Мережковским, в день нападения Германии на СССР отметившимся премерзкой хвалебной речью на радио в поддержку Гитлера, то нашли больного полусумасшедшего старика, который в испуге полез от агентов НКВД (на самом деле СМЕРШа) под диван. Страх возмездия за произнесенные по неразумию слова свел этого человека с ума, и вместо тюрьмы он очутился в доме скорби – скорее всего, навечно…

И вот настал день, когда случилось невозможное. Сегодня утром один из пришельцев из двадцать первого века постучался в двери нашего дома в деревне Лоншен. Господин, представившийся как Васильев Андрей Петрович (ну чисто русские фамилия, имя и отчество), оказался корреспондентом российско-советской «Литературной газеты». Как оказалось это издание продолжило свое существование и в двадцать перовом веке, а потому господин Васильев с легкостью циркового фокусника предъявил нам с Николаем Васильевичем[3] два редакционных удостоверения: одно за подписью товарища Фадеева и еще одно, подписанное неизвестным нам господином Замшевым. Оказывается нас, писателей-эмигрантов, знают и помнят и в двадцать первом веке; конечно, более на слуху Иван Бунин, но и моя фамилия числится в списке людей, у которых журналист из будущего хотел бы взять интервью.

Когда господин Васильев показал свое удостоверение «Литературной газеты» из нашего мира, мой муж спросил его, не является ли тот случайно большевиком, на что корреспондент газеты из будущего рассмеялся.

– Вы тут, в своей Франции, совсем одичали, оторванные от жизни! – сообщил он нам, просмеявшись. – Большевизм в итоге длительного исторического развития выродился и захирел, и теперь, когда наследники Ленина на своих митингах призывают свергнуть власть буржуазии, выглядит это уже не страшно, а смешно – как домашний кот, который пытается рычать подобно дикому амурскому тигру. Ведь он тоже полосатый, у него есть зубы, когти и усы.

Тут мы с Николаем Васильевичем от неожиданности просто остолбенели.

– Но почему тогда ваше государство, раз уж оно избавилось от большевизма, с неимоверной яростью бросилось помогать местным большевикам и в кратчайший срок избавило их от краха? – спросила я, кипя интеллигентским возмущением. – Ведь деятели большевистской партии – Ленин, Троцкий, Свердлов и тот же господин Сталин – свергли царя, убили миллионы русских людей, разрушили великую страну, надругались над церковью, взрывали храмы и убивали священников…

– Царя свергла либерально настроенная буржуазия и примкнувшая к ней интеллигенция, – хмыкнул господин Васильев. – Вы не можете об этом не знать, ибо самим были свидетельницей тех событий. Февральские голодные бунты в Петрограде были инспирированы однопартийцами вашего мужа – эсерами, сидевшими в руководстве Викжеля (профсоюз железнодорожников). Ведь все так просто: стоит перекрыть поставки хлеба в столицу, и ее население встанет на дыбы. Но, получив в руки власть, господа буржуазные революционеры показали вопиющую некомпетентность в делах и неумение справляться с самыми обычными бытовыми проблемами, так что после Февральского переворота стал неизбежен Октябрьский. В результате, господа эмигранты, вы оказались здесь, а большевики в России, победив в Гражданской войне, принялись строить свою версию Царствия Божьего на Земле. Что касается всех прочих обвинений в их адрес, то в Гражданскую войну безвинных людей убивали с обеих сторон, большевики великую страну не разрушили, а воссоздали после краха монархии, ибо Союз Советских Социалистических Республик есть прямое продолжение Российской империи другими средствами. Что касается надругательств на церковью, то смею вам напомнить, что Бог поругаем не бывает, а русская православная церковь, за двести послепетровских лет превратившаяся в государственный институт, за это время изрядно ожирела, налилась ленью и спесью, а также напиталась каким-то совершенно тлетворным манихейским духом. Именно это отвратило от нее самые широкие массы, ударившиеся в антирелигиозную пропаганду. Ведь самое страшное наступает тогда, когда священник сам перестает верить в то, что проповедует. Что касается большевистского руководства, то в нашей истории после трепки, полученной от германцев, оно вылезло из кризиса само, закончив войну, не в пример царю-батюшке, в раздолбанном вздребезги Берлине, ибо за товарищем Сталиным от начала и до конца сохранялось доверие великого русского народа. Вмешавшись в эту войну весьма ограниченными силами своего экспедиционного корпуса, мы в разы сократили количество жертв как с русско-советской, так и с немецкой стороны. Даже маленькая Венгрия, по скромным оценкам наших экспертов, в результате нашего вмешательства сэкономила примерно миллион жизней своих граждан, из которых около семьсот тысяч – это жертвы кровопролитнейшего Будапештского сражения. В общем по Европе мы сократили человеческие жертвы от этой войны примерно вдвое, в том числе это касается и нескольких миллионов европейских евреев, до убийства которых у германских нацистов так и не дошли руки.

Выслушав эту пылкую тираду господина из будущего, мы с Николаем Васильевичем призадумались. Это была правда, но чувствовалось, что далеко не вся. По передачам потустороннего голоса России, которые мы слушали регулярно, можно было сделать вывод, что между здешними большевиками и их далекими потомками сохраняется гораздо более глубокая связь, чем кажется на первый взгляд. Несмотря на то, что марксизм потомками большевиков был отброшен в сторону, есть нечто такое, что позволяет господину Васильеву носить с собой два редакционных удостоверения, даже не раскладывая их по разным карманам. Эту загадку нужно было решить.

– Скажите, Андрей Петрович, а каковы смысл и цель вашего визита к несчастным изгнанникам с Родины? – после некоторой паузы осторожно спросила я. – Неужели вы пришли к нам только для того, чтобы рассказать, какие вы хорошие, благородные и как сильно любите свою мать-Россию?

– Да нет, Нина Николаевна, – ответил наш собеседник, – ради ничтожной цели морального самоудовлетворения я бы не стал бить ноги в столь далекие края, как ваша французская деревня. Все дело в том, что у моего руководства есть к вам деловое предложение – посетить территорию Российской Федерации и написать об этом не менее десяти журнальных статей. Если из-под вашего пера выйдут произведения художественного жанра (рассказы или даже повесть), мое руководство обязуется напечатать их в «Литературной газете» с выплатой соответствующего гонорара. Нам интересен взгляд на наше общество со стороны. Что о нас думают граждане и гражданки Советского Союза, мы уже знаем, теперь пришла очередь эмигрантов так называемой «первой волны» высказать свое мнение.

Мы с Николаем Васильевичем переглянулись, после чего мой супруг довольно желчным тоном сказал:

– Это довольно неожиданное предложение, господин Васильев! И за что же нам с Ниной Николаевной такое счастье?

– А это предложение не только к вам, – ответил господин Васильев, – а ко всем вменяемым и умеренным русским литераторам-эмигрантам, не запятнанным сотрудничеством с нацистским режимом Гитлера. Немного погодя, когда славная Красная Армия окончательно разберется с этим засранцем Петеном, я поеду на юг – нести такую же благую весть Ивану Алексеевичу Бунину и другим вашим коллегам в эмиграции, осевшим по более благоприятным, с точки зрения климата, краям. Должен сказать, что, согласно послевоенным планам высшего советского руководства, вся Европа в самом ближайшем будущем войдет в состав СССР, и Франция в том числе. И если вы не считаете для себя возможным ужиться с советской властью, то мы бы предпочли, чтобы вы эмигрировали к нам в будущее, а не на территорию Соединенных Штатов Америки, где каждый русский эмигрант волей-неволей станет пособником врага в его борьбе с Большой Исторической Россией.

Мы с супругом опять переглянулись.

– А что будет с теми, кто, как вы выразились, запятнал себя сотрудничеством с Гитлером? Мы знаем, что многие из наших коллег на этом основании арестованы большевистской контрразведкой, и теперь их ждет скорый неправедный суд и расстрел. Должна признаться, что у меня тоже имелись иллюзии в отношении этого человека, и только бессудное заключение в лагерь некоторых моих личных знакомых еврейского происхождения погасило во мне все симпатии к провозглашенной им борьбе с большевизмом.

Господин Васильев посмотрел на меня таким взглядом, будто я была редкой бабочкой, а он – ученым-энтомологом, только что вытащившим добычу из сачка.

– Знаете что, Нина Николаевна, – сказал он, – иллюзии можно иметь самым по разным поводам. Только у некоторых они рассеиваются, когда эти люди узнают о преступных действиях против людей вообще, другие трезвеют, когда что ужасное касается их личных знакомых, третьи до конца жизни остаются в розовых или черных очках – кому что выдали при рождении. Предвосхищая ваш вопрос о наших иллюзиях в отношении нынешней советской власти, должен сказать, что по этому поводу у нас их изначально не было. Все, что у нас по этому поводу положено говорить, наше руководство товарищу Сталину уже откровенно высказало и дало полюбоваться на тяжкие последствия кривобокой политики. И на этом все! Двадцать второго июня прошлого сорок первого года все, что было до того, оказалось перечеркнуто большим жирным крестом, после чего гамбургский счет в отношениях между русским народом и советской властью открылся снова. Никто из нас не хочет поражения и гибели свой стране, а потому бывших русских людей, из ненависти к восставшему быдлу призывавших Гитлера к последнему крестовому походу на Восток, мы предаем суду советского военного трибунала и умываем руки. Есть рубеж, за которым больше не существует ни жалости, ни понимания, а одна лишь химически чистая, ничем не замутненная ненависть. А иначе нас не поймут те, кто сражался с врагом на фронте и ковал победу в тылу, ибо мы не отделяем себя от поколения своих дедов. Они – это мы, а мы – это они.

Получив эту вторую за небольшое время отповедь, мы с Николаем Васильевичем опять отшатнулись. Снова я по незнанию ляпнула что-то не то и бестактно задела в моем госте то, что лучше было бы не задевать…

– Наверное, после этого разговора вы захотите отозвать свое приглашение обратно, потому что мы вам не подходим? – с оттенком обиды спросила я, сожалея, что мне все-таки не удастся своими глазами увидеть Россию будущего.

– Почему же? – пожал плечами господин Васильев. – Приглашение остается в силе. Вот только подпишем соответствующий контракт, и вы с супругом можете начинать готовиться к далекому путешествию. Если бы сказанное сейчас мной можно было адресовать на ваш счет, то к вам с визитом пришли бы совсем другие люди.

Посланец России двадцать первого века вытащил из небольшого фибрового чемоданчика стопку бумаг и положил перед нами.

– Вот, – сказал он, – читайте, и если согласны, то подписывайте. Лучшее средство от иллюзий или предубеждений – это увидеть все своими глазами. Неизведанное ждет вас. Другие отдали бы за такую возможность левую почку и правый глаз, а вы все кочевряжитесь.

Не без колебаний и сомнений, но мы подписали контракт с потусторонней «Литературной газетой» – хотя бы потому, что нам обещали вполне приличные деньги… Теперь оставалось дождаться, когда в сборе будет вся группа литераторов-эмигрантов, которым предложены похожие контракты – и можно отправляться в дальний путь на другую сторону межмировых Врат, позабыв обо всем, что господин Геббельс рассказывал об ужасных «марсианах»…

5 октября 1942 года, полдень. Великобритания, Лондон, бункер Правительства, военный кабинет премьер-министра Уинстона Черчилля.

Ситуация по ту сторону Канала больше всего напоминала Великое переселение народов. Немцы уходили по домам в свой родной фатерланд, а на их место, под крик паровозных гудков, одно за другим прибывали ударные соединения Красной Армии. Часть их направлялась на юг (ибо нарком иностранных дел Молотов заявил, что французского государства не существует с июня сорокового года, когда была подписана капитуляция в Компьеньском лесу), но основная масса прибывающих войск концентрировалась в портах Голландии, Бельгии и Северной Франции на побережье Канала. Все выглядело так, будто большевики собирались без объявления войны совершить десантную операцию на Британские острова, реализовав старый германский план «Морской лев». Однако времени для такой комбинации у них оставалось совсем немного, ибо во второй половине октября начнется сезон штормов, так что следующая возможность совершить высадку на Острова появится только через полгода.

«Русские из-за Врат и Советы пытаются меня пугать, но мне не страшно, – подумал Черчилль, перелистывая многостраничное послание Стаффорда Крипса, доставленное из Москвы. – Дядюшке Джо отчаянно хочется обезопасить свой фланг со стороны Атлантики, и в то же время он не хочет ввязываться в настоящую войну, потому что у него нет для нее необходимых сил. Поэтому вместо танков и самолетов на его стороне сейчас воюет вся лейбористская сволочь. Британский народ устал от тягот войны, а с тех пор, как там, за Каналом, гуннов сменили большевистские войска, на английскую землю хотя бы перестали падать германские бомбы. „Мир, мир, мир, дайте нам мир!“, – кричат люди. Но, хоть и мне тоже не хочется, чтобы русские начали воевать против Британии вместо гуннов, я не собираюсь уступать требованиям лейбористов и дяди Джо ни на йоту. Все дело в том, что такой конец войны станет для Британии поражением. Мы воевали долго и упорно, понесли потери, но не приобрели ни новых рынков сбыта для своей промышленности, ни дополнительного политического влияния. А это значит, что сразу после подписания мира в стране разразится жестокий кризис. Но все еще можно изменить: в будущем, если мы будем достаточно упорны, Атлантический Пакт запросто может приобрести антикоминтерновское направление. Коммунизм, появившийся на мировой арене как неожиданный итог прошлой Великой войны, теперь должен исчезнуть с карты Европы. Достаточно будет дождаться того момента, когда глупые русские генералы, мстя за Порт-Артур, собственными руками сломают талассократию проклятых джапов, чем дадут возможность сосредоточить против себя всю мощь цивилизованных наций. Правда, остаются еще русские из-за Врат… Это именно они настояли на том, чтобы Советы не присоединялись к Атлантическому пакту и не брали на себя никаких обязательств, потому что, мол, для нас, британцев, обещания, данные русским дикарям, не имеют никакого значения, и мы нарушим их в тот самый момент, когда это будет выгодно, зато Советы, привыкшие отвечать за свои слова, будут полностью связаны подписанными документами. Господин Путин чрезвычайно умен и так же чрезвычайно опасен, и, как дядя Джо, нерушимо держит свое слово, что очень нравится большевистскому вождю. Не то что мы, честные джентльмены-англосаксы, которые подписывают договоры с дикарями, а потом с необычайной легкостью о них забывают… Для нас от начала века неполноценными людьми считались не только американские индейцы, негры из Африки и какие-нибудь малайцы, но и такие же белые, как мы, русские или даже соседи-ирландцы. Соблюдать договора мы готовы только с теми, кто способен намять нам бока, но если наш союзник упал, то мы не сможем удержаться, чтобы хорошенько его не отпинать. Пришельцы из-за Врат – не такие. Они приходят на помощь погибающим вовсе не для того, чтобы их хорошенько ограбить. Однако в последнее время, то есть после капитуляции Германии, Покровители большевиков резко сократили масштаб своего присутствия в этом мире. Говорят, там, дома, у них неприятности, так что дядя Джо должен закончить тут все их совместные дела самостоятельно. И лишь иногда в разрывах облаков над Британией в голубом небе можно увидеть инверсионный след высотного разведчика, что означает продолжение их присутствия хотя бы в статусе наблюдателей…»

Черчилль не знал, что его и в самом деле пока еще только пугали. Прибывающие к побережью Атлантического океана советские войска недавно принимали участие в жестоких сражениях, и нуждались в длительном отдыхе и доукомплектовании людьми и техникой. И только истребительные авиаполки, переброшенные на это направление, были готовы к драке – на тот случай, если британцам все же захочется повоевать. Укомплектованные и боеготовые общевойсковые соединения направлялись на север Италии и юг Франции, чтобы, без всякой пощады сломав самопровозглашенное французское государство Петена, одним жестоким ударом покончить с Франко и Салазаром. При этом надежд на то, что все уладится добром, у товарища Сталина не было. Британский боров упрям, можно сказать, уперт, и убедить его в своей правоте можно, только разгромив армию, утопив флот и продиктовав на развалинах пылающей столицы условия безоговорочной капитуляции. Очередь Великобритании наступит последней в Европе, а пока на этом направлении обстановка такая, что до поры до времени стоит предгрозовое затишье, и нет ни настоящего мира, ни войны.

Черчилль даже не догадывался, что десантная операция на Британские острова случится в самый неожиданный для него момент, ведь даже в разгар зимы между штормами и циклонами бывают значительные окна штилевой погоды с солнечным небом и приятными плюсовыми температурами. Десантные соединения, морская пехота, парашютисты и ОСНАЗ пока проходят тренировку вдали от посторонних глаз на Балтийском и Баренцевом морях, и вместе со своей техникой появятся на исходных рубежах лишь в канун операции. В отличие от Лондона, который в своих метеорологических прогнозах предполагает, какая будет погода, в Москве все знают точно.

Операция «Нахимов», план которой находится в разработке советского генерального штаба, с одной стороны, станет внезапной для британцев, а потому сокрушительной, с другой стороны, она будет тщательно проработанной, а потому высотные разведчики из состава авиакрыла российского экспедиционного корпуса ночью и днем без устали пашут небо над Британскими островами. Кто его знает – быть может, этот опыт и полученные данные еще пригодятся российскому командованию и в двадцать первом веке, ибо места расположения аэродромов, складов, корабельных причалов и прочей инфраструктуры в Британии не обновлялись с конца второй мировой войны.

Потом, в самый канун десантной операции с бетонированных полос первого класса тыловых советских аэродромов поднимутся бомбардировщики: российские ТУ-22М3 и советские Ту-95. В их бомболюках и на внешних подвесках будут находиться экзотические «Цирконы», пока еще проходящие окончательные испытания, а также сверхсовременные, но уже вполне серийные «Кинжалы» и многочисленный арсенал сверхзвуковых и дозвуковых ракет еще советского производства. С того момента остановить или отсрочить начало операции будет уже нельзя. В блицкриг, особенно на таком ограниченном в размерах ТВД, генштаб РККА теперь умеет тоже, как и в операции, развертывающиеся по схеме «лавина»[4]. Советское воздушное наступление на Британию окажется гораздо страшнее и решительнее германского, при том, что ковровые бомбовые удары по жилым кварталам английских городов не запланированы: не доставляет удовольствия советским генералам убийство мирного британского или германского населения. Законные цели – это военные объекты, транспортная и энергетическая инфраструктура, мосты, железные дороги, административные здания (Вестминстерский и Букингемский дворцы), а не дома простых англичан. Быть может, потом, если Лондон придется брать штурмом, сражаясь за каждую улицу и каждый дом, его и разнесут по кирпичику, но сейчас это исключено.

Впрочем, прежде британской должна произойти североафриканская операция. Об Эрвине Роммеле и его Африканском корпусе, застрявшем без горючего в африканских песках под Эль-Аламейном в ста километрах от Каира, изначально забыли все: и Гитлер, и Гейдрих, и Гальдер, и тем более советское командование, для которого он не был предметом первой необходимости. Точнее, Гейдрих с Гальдером об этом человеке, скорее всего, помнили, но держали его и его солдат в резерве на самый-самый черный день, молясь, чтобы об Африканском корпусе не вспомнил бесноватый фюрер. Потом все очень быстро закончилось: Гитлера помножил на ноль российский бомбардировщик; Гейдрих вместе с верхушкой СС ушел тайными тропами в подполье; при должности остался только временный военный диктатор Гальдер. Отец Народов пока не торопился менять его на Эрнста Тельмана, ибо у лидера германских коммунистов сначала требовалось вывести из головы троцкистских и анархистских тараканов, а то как бы чего не вышло.

Одним словом, в Москве о Роммеле вспомнили только тогда, когда Гальдер прислал в советский Генштаб Василевскому запрос, какие советские части будут менять Африканский корпус на позициях в Египте. Об этом казусе тут же доложили Сталину, а тот, немного подумав, изрек:

– А зачем нам его на кого-то менять? Предложите генералу Роммелю оформить этот Африканский корпус на себя как частную военную компанию и воевать с англичанами в Северной Африке в наших интересах. В двадцать первом веке такое, говорят, происходит сплошь и рядом. Вот и нам надо попробовать, ведь не везде будет уместно применять войска регулярной Рабоче-Крестьянской Красной Армии.

Советская делегация плюс товарищ Иванов на военно-транспортном самолете Ан-22 (для солидности) в Мерса-Матрух, где располагается штаб Роммеля, вылетит сразу, как только получит от Лиса Пустыни предварительное согласие на переговоры. А тот пока еще сомневается, не проще ли сдаться в плен к англичанам и выйти из игры, ибо подобного предложения от Кремлевского горца он совсем не ожидал. Впрочем, при всем богатстве выбора (то есть при полном его отсутствии) лучшего варианта устройства своей послевоенной жизни генералу Роммелю сейчас не предложит никто, ибо его горячо любимые жена и сын до сих пор проживают на подаренной Гитлером вилле в Винер-Нойштадте, в пятидесяти километрах южнее Вены. Вот поломается немного прославленный германский генерал и любимец солдат, и согласится, никуда не денется – и вот тогда, и только тогда, Ан-22 с советской делегацией на борту и первоочередными грузами оторвется от полосы аэродрома в Кратово и возьмет курс на Северную Африку.

10 июня 2019 года, 10:15. Вашингтон, Капитолий, трибуна зала Палаты Представителей.

Речь 46-го президента США Майкл Пенс[5]

Г-жа Спикер палаты представителей, г-н Временный председатель сената, уважаемые члены конгресса и соотечественники-американцы!

В нормальных обстоятельствах президенты приходят в этот зал для того, чтобы доложить о положении дел в стране. Сегодня вечером такой доклад не требуется. Об этом уже было сообщено американскому народу.

Мы видели положение дел в нашей стране. Мы видели, как разворачивают флаги, зажигают поминальные свечи, молятся на английском, еврейском и арабском языках за упокой душ людей, погибших вместе с президентом Трампом, и членов его семьи. Мы видели порядочность любящих и самоотверженных людей, которые воспринимают наше горе как свое собственное.

Уважаемые соотечественники, в последние двенадцать дней весь мир своими глазами видел положение дел в нашей стране, и это положение крепкое.

Сегодня вечером мы – страна, которая осознала опасность и ответила на призыв защищать свою безопасность и свободу. Наше горе переросло в гнев, а гнев – в решимость. Вне зависимости от того, привлечем ли мы наших врагов к судебной ответственности здесь или же воздадим им по заслугам силой оружия там, справедливость в любом случае восторжествует.

Я благодарю конгресс за его руководящую роль в столь ответственное время. Вся Америка была тронута вечером трагического дня, наблюдая, как республиканцы и демократы, стоя в едином строю на ступенях Капитолия, пели «Боже, благослови Америку». И вы не только пели. Вы действовали, выделив дополнительно сто миллиардов долларов на удовлетворение неотложных нужд наших военных, которым в ближайшее время предстоит защищать демократию и право Америки вершить судьбы мира.

Спикер миссис Пелоси, лидер меньшинства мистер Маккарти, лидер большинства Макконелл и сенатор Шумер, я благодарю вас за вашу дружбу, за вашу лидирующую роль и за вашу службу нашей стране.

И от имени американского народа я благодарю весь мир за его щедрую поддержку. Америка никогда не забудет звуки нашего национального гимна, которые звучали в Букингемском дворце, на улицах Парижа и у Бранденбургских ворот в Берлине. Мы не забудем южнокорейских детей, собравшихся на молитву перед нашим посольством в Сеуле или выражений соболезнования молящихся в мечети Каира. Мы не забудем минут молчания и траурных дней в Австралии, и в Африке, и в Латинской Америке.

У Америки нет более верного друга, чем Великобритания. Снова мы вместе в великом деле. Я очень польщен, что госпожа премьер-министр (Тереза Мэй) пересекла океан, чтобы продемонстрировать свое единение с Америкой. Благодарю вас за это, моя дорогая боевая подруга. (Смех в зале)

Двадцать восьмого мая враги свободы и демократии совершили акт войны против нашей страны. Американцы познали войны. Но впервые в мирное время в этой войне погиб президент Соединенных Штатов вместе со всей семьей. Американцы познали и внезапные нападения – но никогда прежде на избранного всем американским народом главу государства! Все это свалилось на нас в один день. И ночь упала на совершенно иной мир – мир, где под ударом оказалось само существование Соединенных Штатов, ибо для врага больше нет ничего святого.

У американцев после того дня много вопросов. Американцы спрашивают: «Кто напал на нашу страну и нашего президента?»

Доказательства, которые мы собрали, все вполне вероятно (хайли лайкли) указывают на русских. Это авторитарная страна, которая на пути к возрождению своего величия не гнушается ничем. Она вмешивается в мировую политику, атакует союзников Америки, а внутри своих границ установила режим жесточайшего подавления инакомыслящих. Именно русские власти выступили на стороне величайшего тирана прошлого мистера Сталина, в демократическом мире известного как «дядюшка Джо». Любой в России, кто выскажется против этого сотрудничества, сразу же будет подвергнут жесточайшему остракизму как со стороны так называемого народа, так и со стороны государственных органов. Тысячи мужчин и женщин бежали с территории России в страхе перед тем, что их побьют камнями и, как во времена Иосифа Ужасного, сошлют в Сибирь.

Россия для автократов всего мира – то же самое, что Мекка для магометан. Цель России не в том, чтобы обогащаться, ее цель в том, чтобы восстать, перестроить мир и навязать свои устаревшие воззрения людям всей планеты.

Русские власти практикуют крайнюю форму государственного экстремизма, которую отвергало правительство президента Ельцина и подавляющее большинство демократических политиков России. Президент Путин крайне извращенно толкует принципы государственного суверенитета своей страны. Его вера в свою историческую исключительность подталкивает русские власти к развязыванию жестоких войн и к убийству тысяч несогласных с ним чеченцев, грузин и украинцев; он бы хотел убить всех американцев, не делая различия между военными и гражданскими, включая женщин и детей.

Во многих странах имеются тысячи сторонников президента Путина. Их вербуют из числа жителей собственной страны и соседних стран и обучают тактике пророссийской пропаганды и террора. Людей, прошедших полный курс обучения, отсылают обратно на родину, чтобы они агитировали за Россию, создавали ситуацию злобы и хаоса. Российский президент пользуется большим влиянием в России и всем мире. Он усиливает контроль за территорией собственной страны, а также других стран, которые он планирует обратить в своих союзников.

В России мы можем видеть взгляды мистера Путина на окружающий мир. Русский народ доведен до звероподобного состояния. Многие голодают и многие бежали из страны. Можно попасть за решетку за то, что имеешь свое мнение, отличное от официального. Брак в России – это только союз мужчины и женщины. В России человека могут бросить за решетку, если он вышел на демонстрацию в защиту однополых браков.

Соединенные Штаты уважают народ России. В конце концов, мы в настоящее время являемся для него самым крупным источником гуманистической пропаганды и культурного просвещения. Но мы осуждаем режим президента Путина. Он не только подавляет собственный народ, он угрожает всему человечеству, совершая вторжения в соседние страны, которые русские власти до сих пор считают сферой своего влияния.

С другой стороны, я гоню от себя мысль, что новая война неизбежна, тем более в очень недалеком будущем. И именно потому, что я уверен, что наши судьбы в наших руках и мы в силах спасти будущее, я считаю своим долгом высказаться по этому вопросу, благо у меня есть случай и возможность это сделать.

Я не верю, что Россия хочет новой мировой войны. Чего она хочет, так это восстановления былой мощи в масштабах СССР и безграничного распространения своих идейных доктрин. Но о чем мы должны подумать здесь сегодня, пока еще есть время, так это о предотвращении войн навечно и создании условий для свободы и демократии как можно скорее во всех странах мира – в первую очередь, в России и Китае.

Наши трудности и опасности не исчезнут, если мы закроем на них глаза или просто будем ждать, что произойдет, или будем проводить политику умиротворения зарвавшегося агрессора. Нам нужно добиться урегулирования, и чем больше времени оно займет, тем труднее оно пойдет и тем более грозными станут перед нами опасности. Из того, что я наблюдал в поведении русских и их союзников, я вынес убеждение, что они ничто не почитают так, как силу, и ни к чему не питают меньше уважения, чем к военной слабости. Во имя решительного единства все страны цивилизованного мира должны сплотиться, чтобы выступить против российской агрессии в едином строю. В этой борьбе каждый, кто не с нами, будет против нас.

По этой причине старая доктрина сдерживания теперь непригодна. Сегодня Соединенные Штаты Америки предъявляют российским властям следующие требования:

– передать в руки американских властей всех исполнителей террористического акта, которые прячутся на вашей территории;

– освободить всех иностранцев и политзаключенных, включая американских граждан, которых вы несправедливо заключили в тюрьму якобы за шпионаж;

– обеспечить безопасность иностранных журналистов, дипломатов и сотрудников благотворительных организаций в вашей стране;

– немедленно прекратить все военные действия на Украине, в Сирии и других местах, разоружить армию и деактивировать стратегические ракетные установки наземного, морского и воздушного базирования;

– предоставить Соединенным Штатам беспрепятственный доступ к ядерному оружию и пунктам управления, чтобы мы могли проверить, что они больше не действуют.

Эти требования не могут являться объектом переговоров или обсуждений. Российские власти должны действовать, и действовать немедленно. Они отдадут нам президента Путина для справедливого международного суда или они разделят его судьбу.

Сегодня вечером я хочу также прямо обратиться ко всем россиянам. Мы уважаем ваше желание жить в свободной и независимой стране – точно так же, как живут миллионы американцев и еще многие миллионы людей в странах, которые Америка считает своими друзьями. Вера в свободу и демократию учит добру и миру. А тот, кто, исполняя преступные приказы, идет войной на земли соседей, совершает зло и позорит имя русского солдата.

Врагом Америки не являются наши многочисленные друзья в России. Это и не наши многочисленные друзья в других бывших советских странах. Наш враг – это радикальные великорусские шовинисты и имперские фанатики, захватившие власть над российским правительством.

Наша война с русской агрессией начинается с мистера Путина, но она им не заканчивается. Она не кончится, пока все русские реваншисты не будут обнаружены, остановлены и разгромлены.

Американцы спрашивают: «Почему они нас ненавидят?»

Они ненавидят то, что видят прямо здесь, в этом зале – демократически избранное правительство. Их лидеры пришли к власти при помощи нечестных манипуляций и пропаганды. Разве может быть демократическим правительство или президент, за которых было отдано две трети или три четверти голосов? Оппозиция в России – это пустой звук, а потому русские ненавидят нашу свободу выбирать, нашу свободу вероисповедания, нашу свободу слова, нашу свободу избирать и быть избранным, свободу собраний и право на высказывание собственного мнения. Они хотят во всем демократическом мире свергнуть существующие правительства и заменить их диктатурами и автократиями. Они хотят вытеснить государство Израиль с Ближнего Востока. Они хотят изгнать американское влияние отовсюду в мире, куда дотянутся их руки.

Эти русские начинают войны и убивают не просто с целью прекратить чью-то жизнь, но для того, чтобы положить конец американскому образу жизни. Совершая всевозможные зверства, они надеются, что Америка станет боязливой, уйдет из остального мира и бросит на произвол судьбы своих друзей. Они выступают против нас, потому что мы им мешаем. Нас не обманывают их претензии на сохранение вековых традиций. Мы таких видывали и ранее. Это наследники всех кровожадных идеологий двадцатого столетия. Жертвуя человеческой жизнью во имя своих радикальных воззрений, отказываясь от всяких общечеловеческих ценностей, они идут по пути коммунизма, нацизма и тоталитаризма. И они пройдут этот путь до конца: окажутся в безымянной могиле истории, где лежат отброшенные лживые идеи.

Американцы спрашивают: «Как мы будем сражаться и побеждать в этой войне?»

Мы направим все ресурсы, имеющиеся в нашем распоряжении – все средства дипломатии, все возможности разведки, все правовые инструменты, все финансовое влияние и все необходимое оружие – на поражение и разрушение возрождающейся из праха Советской Империи.

Эта война не будет похожа на войну против Ирака, когда нужно было решительно в короткие сроки захватить территорию и поймать диктатора. Эта война не будет похожа и на воздушную борьбу над Косово, в которой не использовались наземные войска и ни один американский солдат не погиб в бою.

Наш ответ будет включать гораздо больше, чем незамедлительное возмездие и отдельные удары.

Американцы не должны ожидать, что будет всего один бой. Им надо быть готовыми к длительной кампании, не похожей любую другую, какую мы видели. Она может включать эффектные удары, транслируемые по телевидению, и скрытые операции, засекреченные даже в случае успеха.

Как завещал нам покойный президент Трамп, в первую очередь мы лишим русских финансирования, наложив свою руку на каналы сбыта их нефти и газа. Мы обратим народы их страны друг против друга, будем натравливать брата на брата и сына на отца. Мы не будем давать им ни сна, ни отдыха. И мы будем преследовать страны, предоставляющие помощь или торгующие с Россией.

Любая страна в любом регионе должна принять решение. Либо вы с нами, либо вы с русским президентом Путиным.

Начиная с этого дня, любая страна, продолжающая торговать с Россией или поддерживать ее политические шаги, будет рассматриваться Соединенными Штатами как враждебный режим.

Нашей нации дали понять: мы не защищены от атак.

Для защиты американцев мы примем решительные меры против русских агентов. Сегодня на десятки федеральных министерств и агентств, а также на государственные и местные власти возложена ответственность по обеспечению безопасности нашей страны. Эти усилия должны координироваться на высшем уровне.

В этой деятельности будут участвовать многие – от агентов ФБР и оперативников разведывательных служб до резервистов, которых мы призываем на действительную службу. Все они заслуживают нашу благодарность и наши молитвы.

Сегодня я обращаюсь к нашей армии: будьте готовы. Я привел вооруженные силы в состояние боевой готовности, и этому есть причина. Приближается час, когда Америка начнет действовать, и мы будем гордиться вами.

Вместе с тем эта борьба является борьбой не только Америки. И на кону стоит не только американская свобода. Это борьба всего мира, борьба цивилизации, борьба всех тех, кто верит в прогресс и плюрализм, терпимость и свободу.

Мы просим все страны присоединиться к нам. Нам понадобится помощь, и мы будем просить ее у полиции, разведывательных служб и банковских систем по всему миру.

Соединенные Штаты благодарны за то, что многие государства и многие международные организации уже выразили свое сочувствие и поддержку. Это были страны от Латинской Америки и Азии до Африки и Европы, включая страны исламского мира.

Государства цивилизованного мира объединяется на стороне Америки. Все понимают, что если это преступление останется безнаказанным, то их собственные граждане могут стать следующими жертвами. Безответный террор против законных правительств может угрожать стабильности всего мирового сообщества. Знайте: мы не позволим этому свершиться.

Американцы спрашивают: «Чего нам ждать?»

Я прошу вас продолжать жить и растить своих детей. Я знаю, что у многих граждан есть опасения, и прошу быть спокойными и непоколебимыми даже перед лицом продолжающейся угрозы. Я прошу сохранять американские ценности и помнить, почему так много людей приехало в нашу страну.

Мы боремся за наши устои, и наша первоочередная задача – жить в соответствии с ними. Ни с одним человеком нельзя обойтись несправедливо или оскорбить его из-за его этнического происхождения или его религии.

Я прошу вас продолжать поддерживать наши усилия. Тысячи агентов ФБР, принимающих в настоящее время участие в расследовании, могут нуждаться в вашей помощи. И я прошу вас предоставлять ее. Я прошу вас быть терпеливыми при задержках и неудобствах, которые могут быть вызваны усиленными мерами безопасности. И я прошу вас быть терпеливыми в этой долгой борьбе.

Я прошу вас продолжать верить в американскую экономику и продолжать участвовать в ней. Русские атаковали символ американского государства. Однако они не затронули источника его могущества. Америка имеет успех из-за напряженного труда, смекалки и предприимчивости нашего народа. Эти качества были сильной стороной нашей экономики прежде, и они остаются сильными сторонами и сегодня.

И, наконец, продолжайте молиться за погибших в этой катастрофе и их семьи, за людей в форме и за нашу великую страну. Молитвы утешают нас в печали и помогут в предстоящем нам долгом пути.

Сегодня я благодарю моих соотечественников американцев за то, что они уже сделали, и за то, что они сделают. И я благодарю членов Конгресса за то, что они уже сделали, и за то, что они еще сделают вместе.

Сегодня мы стоим пред лицом неожиданных и сложных для нации задач. Мы вместе будем работать над укреплением стабильности, а во время чрезвычайного положения наши внутренние авиалинии будут продолжать функционировать с нашей помощью. Мы вместе дадим правоохранительным органам дополнительные инструменты, необходимые для выслеживания русских агентов здесь, внутри страны. Мы вместе усилим наши разведывательные возможности, чтобы узнавать о планах русских до того, как они начнут действовать, чтобы находить их людей до того, как они ударят. Мы вместе предпримем решительные шаги по укреплению американской экономики и возвращению нашего народа к работе.

В качестве символа решительности Америки моя администрация будет работать вместе с Конгрессом, чтобы показать, что мы восстановим репутацию Америки.

После всего того, что произошло, после того, как мы потеряли столько жизней, а с ними возможности и надежды, вполне естественно поинтересоваться, можно ли верить в будущее Америки. Кто-то говорит о Третьей мировой войне и ядерном апокалипсисе. Я знаю, что впереди нам предстоит столкнуться с борьбой и опасностями. Однако наша страна определяет свое время, а не время определяет ее. До тех пор, пока Соединенные Штаты Америки решительны и сильны, это время не будет эпохой русского реванша. Это время будет эпохой свободы в нашей стране и во всем мире.

Нам был причинен большой вред. Мы понесли большие потери. И в нашей беде и гневе мы определили наши задачи и поняли наше значение. Происходит борьба свободы со страхом. Существование свободы человека – величайшего достижения нашего времени и величайшей надежды всех времен – сейчас зависит от нас.

Наша нация, наше поколение отведут мрачную угрозу насилия от нашего народа и нашего будущего. Мы объединим мир вокруг этой цели нашими усилиями, нашим мужеством. Мы не устанем, мы не споткнемся и не ошибемся.

Я надеюсь, что в предстоящие месяцы и годы жизнь вернется в нормальное русло. Мы вернемся к нашим повседневным заботам, и это будет хорошо.

Однако наша решимость не должна пройти. Каждый из нас будет помнить этот день и тех, с кем эта трагедия произошла, будет помнить момент, в который пришли новости об этом, будет помнить, где он был и что делал.

Я не забуду рану, нанесенную нашей стране, и тех, кто нанес ее. Я не сдамся. Я не буду отдыхать. Я не буду мягким в ведении этой войны за свободу и безопасность американского народа. Направление этого конфликта неизвестно, однако его исход предопределен. Свобода и страх, справедливость и жестокость всегда воевали между собой. И мы знаем, что Бог не занимает в данной борьбе нейтральную позицию.

Сограждане, мы ответим на насилие спокойным правосудием, поддерживаемые правотой нашего дела и уверенностью в нашей победе. Во всех испытаниях, лежащих перед нами, пусть Бог даст нам мудрости и пусть он сохранит Соединенные Штаты Америки. Спасибо.

11 июня 2019 года, 12:15. Московская область, государственная дача «Ново-Огарево».

Присутствуют:

Президент Российской Федерации – Владимир Владимирович Путин

Министр обороны – генерал армии Сергей Кужугетович Шойгу

Секретарь Совета Безопасности РФ – генерал армии Николай Платонович Патрушев

Министр иностранных дел – Сергей Викторович Лавров

Прочитав стенограмму речи президента Пенса в Конгрессе, Темнейший выругался незлым русским словом.

Когда в дальних углах кабинета стихло эхо, он сказал:

– Дело Скрипалей меркнет по сравнению с новым образчиком американской подлости и глупости. Сами своего президента шлепнули за то, что он сдерживал их кровожадные намерения, а обвиняют в его смерти нас. И ведь, что характерно, не предъявлено никаких доказательств, которых у американцев нет и быть не может. Вместо того джентльмены просят верить им на слово, как будто мало было пробирки со стиральным порошком, которой размахивал Колин Пауэл…

– Сам этот Пенс – не более чем марионетка, – сказал Патрушев, – петрушка, надетый на руку опытного кукольника. Боюсь, что главными фигурами в нынешней администрации окажутся Майк Помпео и Джина Хаспел. Эти два цэрэушных функционера достаточно умны, беспринципны, а самое главное, не обременены даже малейшими зачатками совести.

– И что же вы думаете, Николай Платонович, – поинтересовался Сергей Лавров, – эти двое решили вести дело к Третьей Мировой войне и обмену ядерными ударами?

– Да нет, Сергей Викторович, – ответил Николай Патрушев, – для такого исхода эти двое недостаточно безумны. Вот если бы у руля заговора стоял Джон Болтон, я бы всерьез опасался мирового Апокалипсиса. Но, к счастью, в тот момент, когда самолет Трампа упал в воды Тихого океана, этого персонажа даже не было в Вашингтоне, потому что он окучивал соседние с Венесуэлой страны на предмет помощи в свержении президента Мадуро. Бесцветная марионетка Гуайдо – как раз его креатура. Как стало известно нашей разведке, Трамп поставил своему советнику по национальной безопасности условие: или режим Мадуро будет свергнут еще до осени, или Болтон подает в отставку. А то впервые такое в мире – американцы назначили туземцам президента на своем заднем дворе, а тот не может вступить в должность.

– Ну почему же впервые… – усмехнулся Лавров, – прежде были Куба и Никарагуа, где сандинисты смогли пережить так называемую «демократизацию» и выиграть свободные выборы. Однако в главном вы правы: Джон Болтон – это типичнейший злобный дурак, и мы должны возблагодарить Всемогущего Господа за то, что не он стоит во главе заговора против Трампа.

– Трамп – это такая массивная фигура, которая не влезала ни в какие шаблоны, – хмыкнул президент Путин. – Этот человек обо всем имел свое мнение и считал, что если ему дадут беспрепятственно действовать, то он сможет совершить сделку века и купить то, что не продается в принципе. Теперь его нет, и всему миру должно быть понятно, что его преемники ничего не собираются покупать, а будут брать все понравившееся силой.

– Сейчас прошло еще совсем мало времени, – сказал Сергей Шойгу, – но у нас есть сведения, что планируется значительное усиление передовых группировок НАТО на наших границах. Северный позиционный район – в Прибалтике, Центральный – в Польше, и Южный – в Румынии. Дополнительно под предлогом противостояния русской агрессии в НАТО планируется загнать Швецию и, самое главное, Финляндию, после окончания Второй мировой войны демонстрировавшую показной нейтралитет и миролюбие. А ведь мы с того направления в настоящий момент совершенно беззащитны: войск нет, и даже военные городки разграблены и разрушены мародерами из числа местных жителей, ибо предыдущие сокращения армии не оставили в этих местах даже кадрированных частей, которые могли бы присматривать за сохранностью недвижимого имущества.

– У нас тоже имеется такая информация, – подтвердил Николай Патрушев. – В ответ на наши успехи на Украине НАТО тоже мобилизуется, собирая под свои знамена всех бывших соратников Гитлера, битых Красной Армией. Или, как в случае со Швецией, битых еще армией царя Петра. И пока только турки не хотят втягиваться в эту авантюру, ибо видят прекрасную возможность подзаработать на обходе торговой блокады.

– Вы уверены, что это авантюра, а не тщательно продуманная политика? – спросил Сергей Лавров.

– Ну конечно же, авантюра, – подтвердил Патрушев. – Как и вся история послемайданной Украины в целом. Что бы американцы ни делали, их былая гегемония подтаивает по краям и постепенно покрывается трещинами. А все из-за того, что теперь у нас не одна сверхдержава, и даже не две, а как минимум три, потому что, отозвав признание новейшей украинской государственности, Россия также сделала заявку на роль одного из мировых центров силы. Сейчас мы, а совсем не Китай, играем роль главных возмутителей спокойствия, разрушающих остатки американского мира, и чем больше наши успехи, тем меньше политический авторитет американских властей. В такой ситуации им просто некогда продумывать взвешенную политику, да и возможностей у них таких нет, ибо чем сильнее они давят на нас при помощи санкций и тому подобных инструментов, тем монолитнее и сплоченнее становится наше общество. Вспомните многотысячные белоленточные массы, заполнявшие Москву зимой одиннадцатого – двенадцатого года, и сравните их с кучкой беспомощных фриков нашего времени. Конечно, кто-то из тех былых демонстрантов за все хорошее против всего плохого убежал за границу, испугавшись творящихся событий, другие залегли на дно и митингуют исключительно в интернете, но большинство из этих людей попросту поумнело и поняло, что они чуть не стали баранами, радостно топающими на бойню вслед за козлоподобными вожаками. Украинский майдан будто прожектор высветил цели и последствия подобных переворотов, после чего вопрос с ними для российского общества был решен раз и навсегда.

– Да, – сказал Лавров, – но сейчас назревает новый этап противостояния, чреватый прямым вооруженным столкновением России со странами НАТО – в первую очередь, с США.

Шойгу переглянулся с Патрушевым, после чего ответил:

– У нас есть мнение, что в любом случае нас бы старались загонять в угол, при каждом обострении шантажируя тем самым прямым столкновением. И если мы будем послушно отступать под этим натиском, то доотступаемся до того же, до чего и Горбачев – то есть до полного распада и развоплощения нашей страны, которую после такой катастрофы будет уже не восстановить. Так что никого выбора, Сергей Викторович, у нас не было и нет. Или мы дадим им отпор прямо сейчас, когда условия к тому наиболее благоприятны, или наступит новое двадцать второе июня, после которого мы окажемся в том же положении, что и СССР в начале Великой Отечественной Войны, но при значительно меньшей стратегической глубине. Скажите, а оно нам надо? Впрочем, сами американцы постараются увернуться от лобового столкновения с нами, выдвинув в первые ряды разного рода сателлитов. После Украины настанет очередь Польши, стран Прибалтики и Румынии, за ними пойдут Финляндия, Германия Италия и пузатая мелочь на Балканах. Южная Корея и Япония, кстати, тоже неплохие мальчики для битья. Воевать против равного по качеству и численности противника американцы не умеют и не хотят. Прежде они побеждали только маленькие страны, чьи небольшие армии были вооружены устаревшей техникой, а потому не могли противостоять террористической тактике массированных воздушных налетов. Независимо от того, что говорят политики, мысль о том, что им придется воевать на все деньги с Россией или Китаем, приводит американских генералов в оторопь.

– Все так, – сказал Сергей Лавров, – но все равно как-то неуютно. Вместо того, чтобы удаляться от пропасти, мы сами бежим ей навстречу.

– Сейчас об этом рано говорить вслух, – сказал Николай Патрушев, – но американская тактика непрерывного провоцирования конфронтации не оставляет нам другого выбора, кроме окончательного сноса остатков мира по-американски, ибо нельзя каждый день жить на вулкане. Когда мы с этим покончим, на нашей планете должен появиться мир равноправных регионов, в котором больше никто и никому не будет диктовать свою волю. При этом отдельно хочется высказаться по поводу территории к западу от бывших границ Российской империи и Советского Союза. Владимир Владимирович как-то выразил надежду, что однажды Европа освободится от американского диктата и обретет истинный суверенитет.

– Да, Николай Платонович, – с некоторым раздражением подтвердил Путин, – что-то такое я говорил. А в чем, собственно, дело?

– А в том, что Европа как субъект была едина и суверенна всего три раза за свою историю, – сказал Патрушев. – Первый раз – во времена Карла Великого, второй раз – во времена Наполеона, третий раз – во времена Гитлера. И каждый раз, объединившись, эта территория обращалась к идее натиска на Восток. Во времена Карла Великого России еще не существовало, а вот политические карьеры Наполеона и Гитлера закончились после того, как эти деятели, имея за спиной всю европейскую мощь, решили сходить в завоевательные походы против нашей страны. И даже в те моменты, когда ее единство было мнимым, во времена Парижского и Берлинского трактатов, Европа стремилась ограничить и унизить Россию, диктуя ей условия после поражений и отбирая плоды побед. Даже если нынешний европейский политикум, начисто вытоптанный американцами, стряхнет с себя путы подчинения Вашингтону, вектор экспансии обновленного Евросоюза в обязательном порядке тоже будет нацелен на нас. Да и сейчас европейцы попрут на нас войной не только потому, что их толкают в спину американцы, но и добровольно, из желания самоутвердиться и отмстить за былые обиды.

– Да, Николай Платонович, – хмыкнул президент, – прогноз мрачный донельзя и весьма похожий на истину… Европейцы исторически всегда видели в России лишь средство достижения своих целей. И едва общий противник был побежден, как вчерашний союзник России превращался в ее врага. В таком случае получается, что если Европа едина, то общим противником для нее может быть только Россия, ибо Китай далеко, на другом конце континента, а Америка – за океаном. Практический вывод, коллеги, из этого может быть только один. Да-да, у нас есть только один-единственный путь – тот, которым пошел коллега Сталин в мире за Вратами. Но вот вопрос: у нашей России хватит сил победить всю Европу, занять ее территорию до Ламанша, а может, и вместе с Британскими островами, а потом так перевоспитать этих людей, чтобы они в дальнейшем могли жить в мире с собой и своими соседями?

– Я думаю, что дорогу осилит идущий, – сказал Патрушев, – и по ходу этого движения Россия должна измениться, нарастив свои силы и избавившись от обременений, унаследованных от предыдущих политических эпох. Все, что делает Россию сильнее, должно быть сохранено и преумножено, а от того, что нас ослабляет, следует избавляться, стараясь сделать так, чтобы вместе с водой не был бы выплеснут и ребенок. Нынешняя Российская Федерация, несмотря на все позитивные изменения за последний год, еще не способна победить и поглотить Европу, а вот та Россия, которая будет, пожалуй, справится с этой задачей. Советский Союз сорок первого года не мог разгромить нацистскую Германию, но та же страна четыре года спустя была уже достаточно компетентна и для Победы, и для статуса сверхдержавы. Мы пока только в самом начале этого пути…

– Вот именно, что в начале, – кивнул президент, – и самая главная наша задача, чтобы каждый гражданин России понял, за что мы воюем, и уже давно не с киевско-винницким режимом, а со всем коллективным Западом, желающим уничтожения России, потому что это решит все свои проблемы. Ну и, конечно, мы не должны пропустить внезапного удара с новых для нас операционных направлений, но это уже забота военных.

– Мы внимательно наблюдаем за тем, что происходит на приграничных территориях соседних недружественных государств, и в случае обнаружения признаков формирования ударных группировок непременно примем соответствующие меры, – сказал Шойгу. – Внезапного удара не будет.

– Хорошо, – кивнул президент. – Итак, коллеги, план такой. Завтра Сергей Викторович даст развернутое интервью российским и иностранным журналистам, напомнит, что у тех, кто обвиняет Россию в очередном преступлении, как всегда, нет никаких доказательств, кроме главного аргумента – «хайли лайкли». Да и откуда взяться доказательствам – ведь расследование не проводилось, да и не могло быть проведено за столь короткое время, так как обломки президентского самолета валяются на дне океана на глубине четырех-пяти километров. Бездоказательно обвиняя Россию, эти люди указывают на себя самих как на наиболее вероятных виновников катастрофы и убийц собственного президента и его сопровождающих. Мы помним и о взрыве крейсера «Мэн», ставшего причиной испано-американской войны. Мы не забыли и о так называемом захвате радиостанции в Гляйвице, проделанном милягой Гейдрихом для оправдания нападения на Польшу, и об инциденте в Тонкинском заливе, ставшем причиной войны во Вьетнаме, и о пробирке со стиральным порошком в руке Колина Пауэлла, призвавшего уничтожить Ирак. Также скажите граду и миру о том, что Наполеон и Гитлер, каждый в свое время, водили в поход на Россию европейские народы, при этом большая часть пришельцев удобрила собой нашу землю, а меньшая вернулась по домам не солоно хлебавши, зачастую без рук и без ног. И нынешний крестовый поход, в который доверчивых поклонников американской демократии зовет мистер Пенс, закончится для горе-завоевателей точно так же. Счастливчики умрут сразу, а выжившие будут долго страдать от ран и болезней.

– Все понятно, Владимир Владимирович, – сказал министр иностранных дел, – сделаем. Потом, наверное, нам надо будет подготовиться к эвакуации персонала посольств из недружественных стран, а то вот литовская, как сейчас говорят, президентка Даля Грибаускайте уже успела заявить, что после призыва их американского хозяина российским посольствам нечего делать в цивилизованных европейских странах. Ей в должности осталось пребывать всего месяц, а она строит из себя смотрящую по району.

– Потому эта Даля и строит из себя невесть что, так как уже сидит на чемоданах, – сказал Патрушев. – Когда еще вот так ей удастся выйти на мировую сцену и топнуть на весь мир ножкой?

– Пусть топает, – усмехнулся Путин. – После выступления Сергея Викторовича мы сделаем паузу до четверга, то есть до открытия в Бишкеке саммита Шанхайской организации сотрудничества и развития, ожидая реакции со стороны недружественных нам американцев и их верных сателлитов. Скорее всего, вменяемого ответа на наши контробвинения не последует, и тогда мне с высокой международной трибуны потребуется заявить, что мы воспринимаем речь мистера Пенса в Конгрессе объявлением нам войны и оставляем за собой как выбор оружия, так и способы противодействия планирующейся против нас агрессии. А уже потом, после переговоров с партнерами по Шанхайской организации и возвращения в Москву, то есть где-то в понедельник семнадцатого числа, я обращусь к народу, объявив о частичной мобилизации и других мерах, необходимых для обеспечения безопасности людей в предвоенный период. И тогда мы уже посмотрим, кто кому будет предъявлять ультиматумы.

11 октября 1942 года, 12:25. Египет, тылы германского танковой армии «Африка», аэродром в Мерса-Матрух.

Фельдмаршал Эрвин Роммель

Транспортный самолет русских из будущего обладал неуклюжей грацией Гулливера, вздумавшего зайти в гости к лилипутам. Впрочем, встречающего этот рейс фельдмаршала Эрвина Роммеля и его начальника штаба полковника Фрица Байерлайна трудно было удивить одними только размерами транспортного самолета. Германский шестимоторный Мессершмитт 323D «Гигант», перепроектированный из одноименного планера, размахом крыльев почти не уступал русскому пришельцу из-за Врат. В Тунис и сюда, на передовой аэродром в Египте, эти самолеты уже летали, за раз привозя по одиннадцать тонн различных грузов или сто тридцать солдат. Но более всего местную публику шокировало то, что иногда таким образом по воздуху перевозились даже тяжелые орудия и образцы легкой бронетехники.

– Похоже, что русские из будущего творчески развили гениальную идею наших инженеров, – сказал Роммель своему начальнику штаба. – Их «птичка» совершеннее, массивнее, мощнее и грузоподъёмнее нашего «Гиганта», но не представляет собой ничего такого, из-за чего стоило бы в удивлении открыть рот.

– Знаете, Эрвин, – перекрикивая рев двигателей приблизившегося «Антея» ответил полковник Байерлайн, – я был в России как раз в то время, когда там только-только раскрылись Врата между мирами. По счастью, мой перевод к вам на тот момент был уже решен. Я благодарю Всемогущего Бога за то, что позволил мне вовремя унести ноги из-под Смоленска – а ведь все мои сослуживцы по штабу второй танковой группы погибли или попали в русский плен. Мы были для «марсиан» такой же безоговорочно доступной добычей, какой для нас являлись поляки, французы и солдаты Советов в первые два месяца войны. А потом через раскрывшиеся Врата пришли ОНИ – и все разом поменялось…

– Сейчас все это в прошлом, – крикнул в ухо своему собеседнику Роммель, ощутив ногами содрогание почвы от тяжкого удара – это шасси стотонного самолета коснулось полосы. – Германия потерпела поражение и капитулировала, а победившие «марсиане» оказались на удивление гуманными, и не стали есть на завтрак немецких младенцев, как кричал бедняга Геббельс. Теперь мы все живем в едином Рейхе от французского Бреста до русской Чукотки, и, помяни мое слово, в самом ближайшем будущем в этой «дружной» семье окажутся все европейские нации, включая британцев…

– Почему вы так думаете, Эрвин? – спросил полковник Байерлайн, наблюдая, как гигантский транспортный самолет энергично тормозит на полосе.

– А потому, Фриц, – хмыкнул Роммель, – что вместо того, чтобы брать нас в плен или хотя бы демобилизовать, как они демобилизовали всю прочую германскую армию, не принимавшую участия в боях на Восточном фронте, господин Сталин предлагает вашему покорному слуге роль современного кондотьера – хозяина частной, хорошо вооруженной и сплоченной армии. От такой идеи я, надо сказать, первое время был в шоке. Ведь давно минули те времена, когда по Европе разгуливали такие вот частные отряды численностью от роты до дивизии. И вдруг в середине двадцатого века мне предлагают создать частную армию, да еще набранную из числа бывших врагов. Мне даже обещали подкрепления людьми, ибо не все солдаты вермахта хотят демобилизоваться. У некоторых наших с тобой соотечественников к англичанам имеются личные счеты – за убитых во время варварских воздушных налетов близких и родных. И я не могу их за это осуждать. Мне непонятно только, как до такой немарксистской идеи мог додуматься господин Сталин, ранее не замеченный в отходе от коммунистической догматики. Для меня это – все равно что наблюдать раввина, с аппетитом уплетающего свиной окорок.

– Быть может, дело в том, что господин Сталин по своей натуре жестокий прагматик… – задумчиво произнес полковник Байерлайн. – Любой другой просто не смог бы взнуздать революционную славянскую стихию и превратить ее в государство нового типа, в чем-то даже более жесткое и деспотичное, чем предшествующая версия Российской империи. Он дал русским мечту о претворении в жизнь сказки о царствии Божьем на Земле, но взамен потребовал от них беспрекословного подчинения. Но еще более прагматичен предводитель марсиан герр Путин. Поговаривают, что он германист и германофил, долго жил в Германии будущего (и у нас, немцев), нет для него никаких тайн, ибо мы перед его взглядом – как голые в бане. Возможно, все дело в том, что почти тысячу лет немецкие и итальянские кондотьеры топтали поля Европы, служили в соответствии с контрактом, были главной ударной силой средневековых армий, беспощадно грабили вражеские земли, а иногда свергали королей и возводили на их трон других. Это, мой дорогой Эрвин, наше естественное занятие.

– Возможно, вы и правы, Фриц, – с некоторым сомнением произнес Роммель, – но, кажется нам пора. Садимся в машину и едем.

И в самом деле, огромный самолет в камуфлированной окраске советских ВВС остановился в конце полосы, заглушив свои двигатели, и в его хвостовой части стала медленно опускаться погрузочная аппарель… Конечно, этот самолет мог быть коварной ловушкой, предназначенной для командования танковой армии «Африка», но это было бы совсем не в стиле русских – учинять такое уже после своей победы и капитуляции Германии. Вот англичане – это совсем другое дело: подлости они совершают так же легко, как и дышат.

Десять минут спустя, там же, у кормового трапа прибывшего самолета.

Первым (и единственным), кого Роммель и Байерлайн сразу опознали среди прибывших, был… Гейнц Гудериан. Об этом прославленном генерале, попавшем в плен в самом начале «марсианского» вторжения, ничего не было известно уже больше года, и вот он здесь, в форме неизвестного образца без знаков различия, сияет улыбкой как лампа на сто пятьдесят ватт. Прочие люди, прибывшие вместе с Гудерианом, были немецкому командующему и его начальнику штаба незнакомы. Один из них носил большевистскую полевую форму с петлицами генерал-полковника (четыре звезды), был подтянут, молодцеват, и по манерам поведения и выражению лица относился к той же когорте военных гениев, что и Роммель с Гудерианом. В чем-то этот большевик был равен германским генералам, а в чем-то их превосходил. В базовом варианте истории, о котором тут осведомлены были уже все, именно советские командиры этой формации, выдвинувшиеся в ходе войны, вдребезги разгромили Третий Рейх без всякой посторонней помощи, и их немецкие оппоненты не смогли этому помешать.

Еще два человека были одеты в штатское. Один – высокий, худой, с рублеными чертами лица и осанкой кадрового военного в высоких чинах, штатский костюм сидел на нем как офицерский мундир. Второй – низенький, полный, кавказской наружности, в мягкой шляпе и при пенсне. Остальные вышедшие из самолета явно имели совсем небольшие чины и составляли при этих троих свиту адъютантов и помощников.

Было видно, что эти трое располагают значительными полномочиями, а Гудериан при них присутствует лишь для «стыковки», чтобы поскорее закончить с ритуалом знакомства и перейти к разговору по делу.

Так и получилось.

– Гейнц! – окликнул Гудериана Роммель. – Какими судьбами ты в наши Палестины? После того как ты пропал без вести на Восточном фронте, мы тебя похоронили…

– Во-первых, Эрвин, – ответил Гудериан, – я не пропал, а попал в плен к добрым «марсианам», и это очень разные вещи. Сначала меня, конечно, повозили мордой по столу, не без того, объясняя, какую большую глупость наш фюрер сделал, начав поход на Восток, но потом меня поместили в особое учреждение по ту сторону Врат, где «марсиане» хранили наш отработанный генеральский материал. Это место можно было бы даже принять за санаторий для выздоравливающих, если бы не высокий забор вокруг и прочные решетки на окнах…

– А, понимаю, Гейнц, – кивнул Роммель, – нет отходов, а есть кадры, как говаривал милейший герр Николаи. А теперь все-таки скажи – по какому делу тебя занесло в наши края и кто эти господа, которых ты сопровождаешь? Мне, знаешь ли, как-то не верится, что ты тут главное лицо.

– О да, Эрвин, – хмыкнул Гудериан, – что есть, то есть. Во-первых – позволь представить командующего Балканским направлением, генерал-полковника Красной Армии Константина Рокоссовского. Это он в отчаянных боях под Ярцево изрядно попил крови у бедного Германа[6] и этого зазнайки Адольфа[7], а потом проводил отвлекающую Борисовскую операцию, пока большевики и «марсиане» готовились декапутировать[8] группу армий «Север».

– Да, Гейнц, – сказал Роммель, в то время как полковник Байерлайн напряженно засопел, – это очень хорошая рекомендация. Чтобы принять капитуляцию моей армии, господин Сталин прислал вполне достойную фигуру, равную мне по статусу и талантам, и почти равную по чину… Надеюсь что и господа в штатском окажутся под стать генералу Рокоссовски.

– Ни о какой капитуляции, дорогой Эрвин, речи не идет, – возразил Гудериан, – за тебя и всех прочих, кто избежал встречи с большевистско-марсианским Молохом, уже отстрадал наш дорогой Франц (Гальдер). И на этом все дела с капитуляциями были закончены. Вот этого высокого и худого господина с повадками кадрового офицера зовут Сергей Иванофф, он тут посол «марсиан» в Стране Советов. Являясь выходцем из организации, по своему назначению аналогичной нашему абверу, герр Иванофф прекрасно владеет несколькими языками, в том числе и немецким. Перевороты в Болгарии и Венгрии, подрезавшие южный фланг нашего фронта – его рук дело. Рядом с ним – господин Лаврентий Берия, министр большевистской полиции и госбезопасности, соплеменник и доверенное лицо господина Сталина.

– Мы прибыли предложить Вам, Эрвин, и вашим людям приличную работу по специальности, – сказал Сергей Иванов на хорошем немецком языке. – Нам, то есть Советскому Союзу, нужны Египет и Суэцкий канал, при этом развертывание наших собственных сил и объявление войны Великобритании признано нежелательным. Зато в ваших руках находится инструмент, позволяющий решить поставленную задачу. Если Вы возьметесь за эту работу, то получите снабжение в значительно больших объемах, чем мог выделить покойник Гитлер. Также к вам будут направлены все немецкие солдаты и офицеры, которые имеют к англичанам личные счеты, а потому не захотят демобилизоваться. По достижении цели мы передадим вам солидную сумму в звонкой монете, что позволит вашей армии перевести отношения с эти миром на деловую основу. То, что среди ваших людей почти нет никого, кто разыскивался бы нашим правосудием за совершение преступлений против советского мирного населения – это очень хорошо, потому что в обратном случае мы становимся неумолимыми, готовыми преследовать жертву хоть до самых врат ада.

– Гут, – сухо произнес Роммель, – теперь, герр Иванов, мне хотелось бы знать – мы составим какую-нибудь бумагу или наше соглашение так и останется на словах?

– Конечно же, мы все оформим как положено, – широко улыбнулся тот. – У нас уже есть проект учредительного договора частной военной артели «Эрвин Роммель», в которой вы и ваши солдаты будете числиться пайщиками, с распределением долей от реализации добычи и контрактных сумм в зависимости от должности, звания и боевых успехов. Также у нас готов ваш первый контракт на захват Суэцкого канала. Мы знаем, что у британцев сейчас катастрофически не хватает сил, и лишь отсутствие снабжения топливом и отчасти боеприпасами не давало вам возможности сломать их оборону и ворваться в Каир.

– Да, это так, герр Иванов, – согласился Роммель, – снабжение в последнее время было из рук вон плохим. Но скажите, зачем это нужно вам, в смысле русским пришельцам из мира будущего, а не местным большевикам?

– После того как все скользкие дела в этом мире будут уже поделаны и между нами образуется серьезное доверие, – сказал посол Российской Федерации в СССР, – мы планируем ангажировать вашу частную военную артель для очистки Германии нашего мира от оккупирующих ее янки, британцев и французов. Да-да, и эти ушлепистые детки распутной Марианны тоже думают, что они вас победили…

– Да, Эрвин, – подтвердил Гудериан, – здесь господин Сталин под влияние господина Путина фактически организовал нам мягкую посадку без кровопролитных сражений на германской земле и без национального унижения немецкой нации. И даже то, что господин Сталин присоединил Германию к Советскому Союзу, ничуть не ущемляет немцев как народ. Многие наши соплеменники два столетия жили в одном государстве с русскими, но от этого ничуть не страдали – служили, делали карьеру, поднимаясь на самые высокие посты в государстве…

– Да, все так, герр Гудериан, условия капитуляции действительно чрезвычайно мягки! – воскликнул полковник Байерлайн, вмешавшись в разговор старших по чину. – Но ведь далеко не все немцы захотят жить при советской системе. И что же теперь – ссылать их в Сибирь?!

– Не говорите глупостей, герр полковник, – резко возразил Сергей Иванов. – Сибирь по большей части – вполне приятное для жизни место. Горы, леса, чистые реки – не чета похожему на клоаку Рейну. Помимо того, что в старые времена туда ссылали преступников, большой количество людей выбрало Сибирь своей новой родиной, и теперь благодаря им в некогда диких местах имеются дороги, села и города. Теперь там не только пилят лес и добывают золото, но еще строят превосходные танки и самолеты. Те немцы, которые не пожелают жить при советской системе, вместе с семьями и скарбом смогут перебраться в двадцать первый век – разумеется, после того, как вы очистите тамошнюю Германию от англосаксонской скверны.

– Действительно, Эрвин, – сказал Гудериан, – если ты сможешь сделать то, о чем сейчас сказал герр Иванов, то, быть может, станешь величайшим героем в немецкой истории. И я сам, и множество других немцев, пойдем вместе с тобой и будем биться против янки и лимонников со всей возможной тевтонской яростью. Когда ты узнаешь тамошнюю Германию, то Веймарский период покажется тебе настоящим процветанием. Тогда наш Фатерлянд был голодным, поджарым, злым, но при этом внутренне здоровым, зато в двадцать первом веке он стал похож на охолощенного перекормленного хряка, который уже не в силах пошевелиться от обременяющего его жира. При общем достатке в обществе процветает самый гнусный либерализм и всяческие извращения, убивающие германское общество. Еще немного, и немцы перестанут быть немцами. Единственное, что нам надо будет хорошенько позабыть, так это бредни Розенберга о расе господ и о белокурых бестиях. За такое русские будут бить нас по голове снова и снова, пока мы наизусть не заучим главные слова христианства о том, что нет ни эллина, ни иудея…

– Ну хорошо, – согласился Роммель, – допустим, моя карьера главаря отряда кондотьеров начнется с захвата для Советов Египта и Суэцкого канала и закончится освобождением от власти янки Германии двадцать первого века, в которую я, как новый Моисей, должен буду вывести немецкий народ, не желающий жить в государстве Советов. Предположим, что это так, и американская оккупация там и в самом деле гораздо хуже, чем власть русских большевиков здесь. Но мне хотелось бы знать, что будет потом – какое будущее вы, герр Иванов, планируете для Германии двадцать первого века?

– Будущее Германии должны определять сами немцы, – улыбнулся антипод Мефистофиля. – Единственные требования, которые мы вам предъявляем: эта Германия должна быть дружественной России и не повторяющей старых ошибок, о которых вам только что напомнил герр Гудериан. Все прочее – на усмотрение тех, кто эту Германию будет строить.

– Ну хорошо, – сухо кивнул Роммель, – можете считать, что в общих чертах я на все согласен. А теперь давайте проедем в наш штаб, чтобы закрепить наши договоренности на бумаге. И кстати, самолет, на котором вы прилетели, несколько великоват для такой небольшой делегации, что наводит на нехорошие мысли…

– Там, Эрвин, – хмыкнул Сергей Иванов, – медикаменты из двадцать первого века и перевязочные средства для твоих солдат. Мы знаем, что они нужны тебе ничуть не меньше, чем топливо, снаряды и патроны. Можешь считать их жестом нашей доброй воли в отношении тех, кто находится сейчас в твоих госпиталях и страдает от ран и болезней. Но с того момента, как мы подпишем все документы, твои войска получат настоящий воздушный мост. Каждый рейс такого красавца – это восемьдесят тонн груза: топлива, боеприпасов, снаряжения, медикаментов или продовольствия. А если будет надо, то и боевой техники.

– В таком случае, герр Иванофф, – сказал Роммель, – давайте поскорее приступим к нашим делам. Мне не терпится так накостылять лимонникам, чтобы они надолго запомнили эту взбучку.

13 июня 2019 года, 12:05. Киргизстан, 41 километр южнее Бишкека, предгорья Киргизского хребта, президентская резиденция «Ала-Арча».

24-й саммит Шанхайской Организации Сотрудничества.

Свежий Ветер Перемен трепал на флагштоках стяги стран-участниц Шанхайской организации Сотрудничества, стран-партнеров по диалогу и стран-наблюдателей. На эту встречу, несмотря на предшествующие события, приехали все, даже самые двуличные и трусливые. Некоторым из них все равно куда ехать: на саммит НАТО, ШОС или ЕАЭС, ибо ласковое теляти сосет все, до чего способно дотянуться. Собственно, вступая в ШОС, эти страны изначально ставили перед собой задачу, не ссорясь с американским гегемоном, иметь нормальные бесконфликтные отношения с Россией и Китаем. Исключением можно было считать только Иран, который на 2019 год, находясь в статусе кандидата в члены ШОС, давно и надежно рассорился с Вашингтоном, а состоявшийся год назад выход Соединенных штатов из так называемой иранской ядерной сделки ухудшил эти отношения до крайности.

А вот и флаг Армении – а это значит, что партнер по диалогу (таков его статус на этом собрании) Никол Пашинян уже здесь. Год назад он пришел к власти путем майдана, свергнувшего команду Роберта Кочаряна и Сержа Саргсяна. Предыдущее руководство Армении, составленное из ветеранов первой Карабахской войны, и приближенные к ним лица проворовались, зажрались, потеряли осторожность, и принялись демонстрировать в откровенно бедной стране показное богатство – мол, смотрите, какие мы успешные. Взрыв народного негодования в таком случае был неизбежен, тем более что ситуация искусственно подогревалась несколькими тысячами работников западных спецслужб под дипломатическим прикрытием. Они же позаботились о том, чтобы бурные события ереванской весны вытолкнули на поверхность нужного им человека.

Россия тогда в очередной раз сыграла в невмешательство во внутренние дела. Она в тот раз и за Врата бы не полезла, но на той стороне на них наткнулся германский генерал Модель, дурак с инициативой и фантазией, и сам сделал все, чтобы вся Россия, вспомнив былое, поднялась на дыбы как пришпоренный боевой конь. Лучшее средство от исторической амнезии – снова увидеть танки с германскими крестами на русской земле. Для армян подобным опытом могло бы стать, если бы на их землю ворвались турки и азербайджанцы, чтобы жечь, грабить и убивать, – но такой итог хозяйствования либерального проевропейского руководства должен наступить далеко не сразу, а пока ветры перемен дуют вдалеке от Кавказа. Таков же, как Пашинян – двуличный, улыбающийся на все стороны сразу – его оппонент, азербайджанский президент Ильхам Алиев. Уже четверть века его страна готовит реванш за проигранную первую карабахскую войну, и, хоть последняя пуговица к мундиру последнего солдата еще не пришита, начинать можно в любой момент, хоть прямо сейчас. Если Россия окажется в кольце фронтов и не сможет прийти на помощь Армении, то Карабахский вопрос решится быстро и кроваво.

Напряженное внимание всего мира (и деятели, собравшиеся на саммит ШОС, не исключение) направлено на противостояние воскресшей из пепла России и дряхлеющего на глазах Вашингтона. После того как самолет президента Трампа упал в Тихий океан неподалеку от побережья Камчатки (450 км), его преемник мистер Пенс своим заявлением о виновности в этой катастрофе России и лично Владимира Путина перевел партию в режим блица. Теперь только успевай увертываться от падающих флажков. Впрочем, отдаленность противоборствующих Москвы и Вашингтона от всех прочих регионов мира – мнимая, потому что в больницы европейских стран уже доставили первых пациентов с симптомами «атипичной вирусной пневмонии»…

Впрочем, саммит начался с заседания глав государств действительных членов организации. Первым выступил товарищ Си. Цветисто поблагодарив киргизского президента Жээнбекова за гостеприимство и расхвалив в превосходных выражениях красоты летних киргизских гор, китайский лидер перешел к насущным вопросам. Все по-китайски прогрессивно, гладко и обтекаемо, и ни слова, ни намека на боевые действия, что идут на территории Украины, а также на бездоказательные обвинения, сделанные в адрес России новым американским президентом Пенсом. Слушатели речи (читатели стенограммы), таким образом, могли сделать вывод, что Китай как минимум намерен отстраниться от российско-американского конфликта, а как максимум негласно помогать России. Расчеты в национальных валютах, которые призвал активизировать китайский лидер, хороши тем, что факт платежа в таком случае не может быть отслежен американским или европейским эмитентом. Конечно, товарищ Си надеялся, что большая часть таких расчетов будет осуществляться в юанях – валюте самой мощной экономики незападного мира, с 2015 года получившей права резервной валюты МВФ.

И только один фрагмент речи китайского лидера больно царапнул западный мир:

«…Те, кто сейчас рвется в узкие клики и разбрасывается бездоказательными обвинениями, втравят мир во все недобрые дела раскола и конфронтации. Нужно твердо защищать международную систему с главенствующей ролью ООН и миропорядок, основанный на международном праве, развивать общие ценности всего человечества, отказаться от игры с нулевой суммой и блоковой политики. Важно расширять связи Организации с международными и региональными организациями, включая ООН, совместно отстаивать подлинную многосторонность, объединенными усилиями совершенствовать глобальное управление, рука об руку продвигать формирование миропорядка в русле более справедливого и рационального развития…»

Ответная речь президента Путина была такой же гладкой и обтекаемой, как и речь председателя Си. Он говорил о пользе взаимного сотрудничества, мира, дружбы, защиты экологии и борьбы с терроризмом и экстремизмом. И только один кусок речи российского президента касался причин того, что в данный момент происходило на территории бывшей Украины:

«…То, что Запад всегда стремился к распаду нашей страны, это точно. Особое сожаление вызывает то, что с какого-то момента возникла идея использовать для достижения этих целей территорию Украины. Ради этого в Киеве был совершен незаконный переворот четырнадцатого года и начат геноцид русского населения непокорного Донбасса. Именно к этому западные страны во главе с США и стремятся, и стремились – создать на территории Украины антироссийский анклав и раскачивать, угрожать России с этого направления.

Мы пытались мирным путем предотвратить такое развитие событий, заключив с Киевом Минские соглашения, в которых обговаривались неотъемлемые права наших соотечественников. Впоследствии этот документ был закреплен резолюцией Совета Безопасности Организации Объединенных Наций. Но власти в Киеве, все более демонстрировавшие утрату суверенитета, отказывались их выполнять, подвергая непокорные народные республики артиллерийским и минометным обстрелам, устраивая на их территории теракты и политические убийства. Запад все время требовал от нас выполнить Минские соглашения, и наконец добился своего. Как законные правопродолжатели Союза Советских Социалистических Республик, частью которого была Украинская ССР, мы отозвали признание легитимности незаконного киевского режима и признали правопреемником бывшей Советской Украины Федеративную Украинскую Республику, образованную путем заключения федеративного договора между Луганской и Донецкой Народными Республиками.

Чтобы мы пошли на такой исключительный шаг, было недостаточно того, что господин Кравчук принял атрибуты и правопреемственность от давно исчезнувшего враждебного государства. До этого никому не было дела – как до четырнадцатого года (ибо тризуб и желто-голубой флаг воспринимались не более чем формальность), так и после переворота на майдане, когда у нас была надежда решить вопрос мирным путем через Минские соглашения, не задействовав никаких экстраординарных методов. Но, как оказалось, наши надежды на мирное решение были тщетны, список жертв обстрелов жилых кварталов Донецка, Горловки и других городов Донбасса непрерывно рос, и, что хуже всего, от этих действий украинских националистов гибли дети.

Мы все помним конфликт в Югославии, когда националистические власти Хорватии, накопив силы под прикрытием так называемого международного сообщества совершили акт геноцида и этнической чистки, ликвидировав на своей территории непризнанную Сербскую Краину. Чтобы предотвратить такое развитие событий, мы и начали военную операцию по защите признанной нами Федеративной Украины от банд международных преступников, ведь иначе чем преступлением не назовешь то, что киевские власти творили на Донбассе пять последних лет.

Мы не знаем, было ли крушение самолета президента Трампа трагической случайностью, ставшей следствием технической неисправности, или это был чей-то злой умысел. На нехорошие мысли наводит тот факт, что фактически сразу, без расследования и предъявления доказательств, эта катастрофа была использована для голословных обвинений и обострения международной ситуации. Такое мы видели уже не раз. Обвинения, обещания, что доказательства будут позже, и очередные санкции, наложенные на нашу страну, высланные дипломаты и прочие репрессалии. На этот раз дело выглядит крайне серьезно – гораздо серьезнее, чем в случае с отравлением Скрипалей или сбитым малазийским Боингом. Еще никто не присылал ядерной державе ультиматума с требованием капитулировать и выдать на неправедный суд свое руководство.

Недовольный тем, что мы сорвали его замысел, коллективный Запад, возглавляемый Соединенными Штатами Америки, фактически решил объявить России открытую войну. Врагу недостаточно, чтобы мы стали послушными – он хочет видеть нас мертвыми. Это уже не борьба за право жителей Украины самим выбирать свою судьбу без диктата западных стран, и не превентивная операция по предотвращению угрозы безопасности нашего государства – это сражение за выживание России и многонационального русского народа. Как и во времена Наполеона и Гитлера, на нас войной снова идет сила, объединившая под своей властью практически все европейские страны. В ответ мы заявляем, что с этого момента сами будем выбирать место и средство нанесения ответных ударов по главному врагу и его подручным. Мы не просим помощи и не стремимся вовлечь в эту борьбу другие постсоветские страны – мы просто предупреждаем, что если мы проиграем, то разрушение затронет все государства региона, никто не избежит беды, ни с кем заокеанский гегемон не будет церемониться, даже с самыми милыми и послушными.

Те лидеры бывших советских республик, которые примеряют украинскую ситуацию на себя, должны понять, что недопустимо, когда правительство постсоветского государства подпадает, как сказал председатель Си, под влияние сторонней, враждебной нам силы, недопустимы проявления национализма и прямого нацизма, недопустимо, когда территория одного государства становится источником угрозы для другого. Мы знаем, что некоторые постсоветские страны разместили на своей территории американские биологические лаборатории, обязавшись не интересоваться проводимыми там работами. Это, конечно, не военные базы, напичканные ядерным оружием, но в связи с грозными событиями, начавшимися в китайском Ухане, у нас возникли сомнения по поводу безопасности работ, проводимых в таких учреждениях, ведь на территории так называемых цивилизованных стран, даже Южной Кореи, нет ни одного подобного учреждения. Мы опасаемся, что данные лаборатории, их содержимое, могут стать источником угрозы для соседних стран, а потому требуем их международной инспекции и закрытия. Почему бы американцам не разместить эти лаборатории в прериях Техаса и пустынях Нью-Мехико, а не поблизости от наших границ?»

– Да, – сказал красный богдыхан Си, сопроводив свои действия неторопливым кивком, – мы поддерживаем это справедливое требование президента Путина. Ни одна из стран-членов Шанхайской Организации Сотрудничества не должна быть вовлечена в борьбу против западного мира, которую ведет Россия, и в то же время отношениям государств внутри нашей организации следует быть образчиком дружбы, мира, добрососедства и взаимной торговли. А если на одну или несколько стран сторонними силами будет оказано давление в виде экономических санкций или угрозы вооруженного вторжения, то отпор этим поползновениям следует давать совместными усилиями всех государств-членов, кандидатов, партнеров и наблюдателей нашей организации.

После этого комментария китайского лидера выступили прочие главы государств-членов Шанхайской Организации Сотрудничества, говоря длинные речи ни о чем, клянясь верности политике добрососедства и обязуясь углубить приграничное сотрудничество. Потом в зал заседаний пригласили наблюдателей, партнеров и кандидатов, и тут тоже один лишь иранский президент Хасан Роухани дал небу копоти, призвав Россию, Китай и все прочие страны мира объединиться против государства-шайтана – Соединенных Штатов Америки.

Встреча президента Российской Федерации и Председателя Китайской Народной Республики Си Цзиньпина.

В самом начале разговора высокие переговаривающиеся стороны обменялись приветственными заявлениями.

Владимир Путин сказал[9]:

«Уважаемый товарищ Си Цзиньпин! Дорогой друг!

Я рад приветствовать вас на встрече.

Хочу отметить, что мир стремительно меняется, но неизменным остаётся одно: дружба между Китаем и Россией, наши добрые отношения стратегического всеобъемлющего партнёрства, и мы продолжаем укреплять эти связи.

Хотел бы пожелать Вам, уважаемый товарищ Председатель, дальнейших успехов в осуществлении масштабного плана динамичного развития китайской нации.

Российско-китайское межгосударственное взаимодействие можно считать образцом. Внешнеполитический тандем Москвы и Пекина играет ключевую роль в обеспечении глобальной и региональной стабильности. Мы совместно выступаем за формирование справедливого, демократического и многополярного миропорядка, базирующегося на международном праве и центральной роли ООН, а не на каких-то правилах, которые кто-то придумал и пытается навязать другим, не объясняя даже, что это такое.

Вообще должен сказать, что попытки создания однополярного мира приобрели в последнее время абсолютно уродливые очертания, и абсолютно неприемлемы для подавляющего числа государств на планете.

Высоко оцениваем сбалансированную позицию китайских друзей в связи с украинским кризисом. Понимаем ваши вопросы и ваши озабоченности на этот счёт. В ходе сегодняшней встречи, конечно, подробно разъясним и нашу позицию по этому вопросу, хотя мы и раньше об этом говорили.

Со своей стороны твёрдо, на деле, придерживаемся принципа „одного Китая“ и осуждаем провокации США, направленные на признание независимости Тайваня.

Многоплановые связи между нашими странами активно развиваются. В прошлом году товарооборот увеличился на тридцать пять процентов и превысил сто двадцать миллиардов долларов. За первые семь месяцев текущего года объём взаимной торговли вырос ещё на двадцать пять процентов. Убеждён, что по итогам года мы выйдем на новые рекордные показатели, а в близкой перспективе, как договаривались, доведём годовой товарооборот до двухсот и более миллиардов долларов.

Завтра нам предстоит принять участие в заседании Совета глав государств – членов Шанхайской организации сотрудничества. Хотелось бы отметить, что сейчас особенно важно обеспечить всемерное укрепление ШОС как площадки конструктивного и созидательного взаимодействия.

В организацию входят страны с разными культурно-цивилизационными традициями, внешнеполитическими ориентирами и моделями национального развития, однако выстраивание работы на принципах равноправия и взаимной выгоды, уважения суверенитета друг друга и отказа от вмешательства во внутренние дела позволили за небольшой по историческим меркам срок превратить эту организацию в действенный механизм многостороннего сотрудничества.

Сегодня это крупнейшая региональная организация в мире, которая объединила огромное географическое пространство и около половины населения нашей планеты.

Уверен, что наша сегодняшняя встреча придаст дополнительный импульс углублению российско-китайского стратегического партнёрства – как на двусторонней основе, так и в международном плане.

Спасибо!»

Си Цзиньпин ответил коротко и лаконично:

«Уважаемый Президент Путин! Мой дорогой и давний друг!

Очень рад нашей новой встрече.

В условиях наступающих глобальных перемен мы по-прежнему поддерживаем эффективные стратегические контакты, в частности, путём проведения телефонных разговоров. Вместе с российскими коллегами мы готовы показать пример ответственной мировой державы и сыграть руководящую роль, чтобы вывести столь быстро меняющийся мир на траекторию устойчивого и позитивного развития.

Хотел бы воспользоваться этим случаем – готов к обмену с Вами мнениями по двусторонней повестке, а также международной и региональной тематике, представляющей взаимный интерес».

После завершения протокольной встречи представителей прессы вывели прочь, и лидеры России и Китая остались наедине.

– Мы чрезвычайно обеспокоены последними событиями в мире, – первым делом сказал председатель Си, – хотя ни на минуту не поверили в то, что вы, Владимир, были виновны в смерти президента Трампа. Покойник был неприятный человек, но его смерть стала для нас очень тревожным звонком. Неужели наши оппоненты там, за океаном, настолько сошли с ума, что позволили себе заговор с убийством главы своего государства и всех, кто вместе с ним находился в том самолете?

– Беспокоиться надо было лет шесть назад, – ответил Путин, выслушав перевод, – когда предводители глубинного американского государства, не зависящие от смены марионеток на сцене политического кукольного театра, приняли решение об окончательном насильственном сломе мирового порядка, поскольку, по их мнению, он развивался в неправильном направлении. В то время как мы хотим взаимного доверия, дружбы и добрососедства, поддержания и укрепления мира, безопасности и стабильности, оказывая содействие построению нового демократического, справедливого и рационального политического и экономического международного порядка, нашим оппонентам нужен всеобщий хаос, ибо возможность их силового доминирования все сильнее и сильнее уходит в прошлое.

– Да, – согласился китайский лидер, – это наша недоработка, и спохватились мы в самый последний момент. Кстати, пользуясь случаем, хочу лично поблагодарить Вас за предупреждение об опасности инфекционной атаки. Эту вражескую атаку нам удалось отбить…

– Еще ничего не закончилось, – сказал в ответ Владимир Путин, – по данным нашей разведки, в странах Европы уже произведено заражение такими же образцами вируса, как и у вас, и первые больные уже попали на больничные койки медицинских учреждений общего назначения. Еще день-два – и слово «Ухань» для обитателей Европы поблекнет в сравнении с тем, что творится прямо у них дома.

– Но какой же смысл американцам заражать своих союзников? – спросил председатель Си. – Не сошли же они в Вашингтоне все с ума?

– У Вашингтона нет друзей и союзников, а есть только сателлиты, – сказал Владимир Путин. – Несчастна та страна, которая решит заключить с Америкой союз. В настоящий момент, как говорят наши специалисты, Соединенным штатам отчаянно нужны европейские капиталы, а еще им требуется отстраниться подальше от готовой вот-вот вспыхнуть общеевропейской войны. ВОЗ объявит пандемию, американский Конгресс примет закон о карантине, и с этого момента проблемы Европы – это только проблемы Европы. В противном случае можно доиграться до любимой забавы американских ковбоев девятнадцатого века – салунной дуэли с двумя кольтами, так хорошо описанной в романе «Всадник без головы». На поле боя американцы привыкли появляться только в последнем акте драмы, когда победитель уже определился, а противник значительно ослаб. С самого начала оказаться в первых рядах совсем не для них. Но главной добычей американцев в этой комбинации должны стать европейские промышленные капиталы, а также инженеры, программисты, врачи – одним словом, специалисты практического профиля, которых можно применить в процессе восстановления американского величия. А все остальное может гореть синим пламенем, и чем сильнее будет пожар в Европе, тем быстрее все ценное будет утекать из нее за океан.

– Так значит, мой друг Владимир, вы уже решились? – вздохнул Си Цзиньпин. – А ведь мы хотели как можно дольше сохранить европейские рынки. Они нам нужны.

– Да, мы решились, – подтвердил российский президент. – Когда я говорил коллегам про Гитлера и Наполеона, то упомянул их не ради красного словца. Когда на нас войной идет весь мир, остается только драться насмерть. Американцы надеялись, что мы умрем сами, но мы выжили и даже, более того, усилились. Теперь они делают попытку убить нас чужими руками. А что касается европейских рынков, то доля китайских товаров на них сохранится и даже увеличится, ибо в результате военных и политических пертурбаций средний европеец больше не будет иметь возможность потреблять товары из верхнего и премиального ценового сегмента.

– А разве… разве вы не собираетесь стереть эту Европу в мелкий радиоактивный порошок? – удивился китайский лидер.

– Нет, не собираемся, – отрицательно покачал головой Владимир Путин. – Во-первых – мы не такие кровожадные, как кричит американская пропаганда, а во-вторых – эта Европа нужна нам самим в максимально неразрушенном виде. На данный момент с ума там сошел только так называемый политический класс, а простой народ в ужасе смотрит на то будущее, которое им уготовили за океаном. Это за океаном мечтают стереть Европу с лица земли и заселить руины дикарями, а у нас совсем другие идеалы.

– Хорошо, Владимир, – кивнул председатель Си, – я запомню твои слова. Пока мы стоим спина к спине, даже не заключая формального союза, у нас есть будущее. Если один из нас упадет или отступит в сторону, открывая спину партнера, то мы оба погибнем.

– Формальные союзы заключают, когда хотят поделить добычу, но это не наш случай, – ответил российский президент. – Кстати, товарищ Сталин просил тебе передать, что он откладывает свою операцию на Дальневосточном театре военных действий вплоть до того момента, когда наш «консервный нож» не сможет вскрыть портал в назревающей Тяньцзинь-Таншаньской концентрации вторичного ку-поля, через который китайская народно-освободительная армия могла бы поучаствовать в разгроме японцев.

– Очень хорошо, – сказал Си Цзиньпин. – В Китае очень хорошо помнят ту помощь, которую Красная Армия по приказу товарища Сталина оказала нам в освобождении китайской территории от японских захватчиков и гоминдановского отребья. Жаль, что последующие годы были омрачены нашей враждой, избавиться от которой удалось только относительно недавно. Мы надеемся, что мир наших предков будет избавлен от этих негативных явлений, и русский с китайцем будут стоять спина к спине не только сейчас, но и всегда. А сейчас, Владимир, давай обсудим усиление нашего экономического сотрудничества, увеличение транзитных потоков через российскую территорию, а также рост товарообмена между нашими странами.

– Да, – сказал Путин, передавая китайскому коллеге пухлую папку, – вот наше предложение. И первая задача – увеличение мощности пограничных переходов, через которые идет поток крупнотоннажного автомобильного транспорта. В последнее время они перегружены и не справляются со своей задачей…

Часть 30

Молот Тора – наизготовку

17 июня 2019 года, 10:05 мск. Телевизионное обращение президента Путина к российскому народу[10].

Уважаемые друзья!

Тема моего выступления – ситуация на Украине и ход боевых действий по освобождению ее территории от остатков неонацистского режима, в 2014 году захватившего власть в Киеве посредством вооружённого государственного переворота, инспирированного иностранными разведками.

Обращаюсь сегодня к вам, ко всем гражданам нашей страны, к людям разных поколений, возраста и национальности, к народу нашей великой Родины, ко всем, кого объединяет большая историческая Россия, к солдатам и офицерам, добровольцам, которые сейчас сражаются на передовой, находятся на боевом посту, к нашим братьям и сёстрам – жителям Донецкой и Луганской народных республик, а также освобождённых от неонацистского режима прочих территорий Федеральной Украины.

Речь пойдёт о необходимых, неотложных шагах по защите суверенитета, безопасности и территориальной целостности России, о поддержке стремления и воли наших соотечественников самим определять своё будущее. Также требуется прямо сказать об агрессивной политике части западных элит, которые всеми силами стремятся сохранить своё господство, а для этого пытаются блокировать, подавить любые суверенные самостоятельные центры развития, чтобы и дальше грубо навязывать другим странам и народам свою волю, насаждая свои якобы демократические псевдоценности.

Цель этого Запада – ослабить, поставить на колени и разобщить, а в конечном итоге и полностью уничтожить нашу страну. Некоторые политики и эксперты уже прямо говорят о том, что в 1991 году смогли расколоть Советский Союз, а сейчас пришло время и самой России, что она должна распасться на множество смертельно враждующих между собой регионов и областей. Если какие-то люди говорят, что они собираются вас убить, то поверьте им и сделайте так, чтобы они умерли сами, не сумев осуществить своих намерений.

Такие планы капитуляции и разрушения России западные политические элиты вынашивают очень давно. Они поощряли банды международных террористов на Кавказе, продвигали наступательную инфраструктуру НАТО вплотную к нашим границам. Они сделали своим оружием тотальную русофобию, в том числе десятилетиями целенаправленно взращивали ненависть к России, прежде всего на Украине, которой они готовили участь антироссийского плацдарма. И первой жертвой этой политики стал сам украинский народ, превращенный ими в пушечное мясо, обреченное на войну с нашей страной, которая была развязана ещё в 2014 году. Тогда майданные киевские марионетки Запада использовали вооружённые силы против гражданского населения, организовав геноцид, блокаду, террор в отношении людей, отказавшихся признать власть, возникшую на Украине в результате госпереворота.

А потом незаконный киевский режим фактически публично отказался от мирного решения проблемы Донбасса и начал открыто готовить новое, очередное, как это уже было прежде дважды, крупномасштабное наступление на народные республики. А после этого так же неизбежно последовала бы и атака на российский Крым – на Россию.

В этой связи решение об отзыве признания прежней украинской государственности и упреждающей военной операции было абсолютно необходимым и единственно возможным. Её главные цели – освобождение от неонацистских формирований всей территории Федеративной Украины – были и остаются неизменными.

Территории Донбасса, Причерноморья и Левобережья Днепра уже практически полностью очищены от неонацистов, что в несколько раз сократило вражеский мобилизационный потенциал. Бои идут на Правобережной Украине: в Житомирской, Киевской, Черкасской и Винницкой областях. Еще не везде закончились кровопролитные сражения за Днепропетровск, Кривой Рог, Кировоград, Николаев и Одессу, превращенные боевиками националистов в города-крепости. Их штурм в лоб обернулся бы тяжёлыми потерями, поэтому части российской армии, воинские подразделения народных республик Донбасса, а также штурмовые бригады РККА действовали планомерно, грамотно, используя технику, сберегая личный состав и оказывая помощь людям, которых националистический режим превратил в заложников, в живой щит.

Как вы знаете, в боевых действиях принимают участие профессиональные военнослужащие, проходящие в российской армии службу по контракту. Плечом к плечу вместе с ними сражаются и бойцы народной милиции республик Донбасса, а также добровольческие формирования наших предков, прибывшие возвращать долг крови: люди разных национальностей, профессий, возрастов – настоящие патриоты. Они по зову сердца встали на защиту России и права украинского народа самому определять свою судьбу, без вмешательства заокеанских кукловодов.

В связи с этим Правительству, Министерству обороны мною уже были даны поручения в полном объёме и в кратчайший срок определить правовой статус советских добровольцев, а также бойцов подразделений Донецкой и Луганской народных республик. Он должен быть таким же, как и у кадровых военнослужащих российской армии, включая материальное, медицинское обеспечение, социальные гарантии. Особое внимание должно быть уделено организации снабжения таких формирований техникой и снаряжением.

В ходе решения главных задач по ликвидации незаконных неонацистских формирований и защите Федеральной Украины наши войска, исходя из планов и решений Министерства обороны и Генерального штаба по общей стратегии действий, освободили от неонацистов значительные территории. В результате нашего наступления образовалась протяжённая линия боевого соприкосновения, которая от побережья Черного моря до украинско-белорусской границы составляет свыше тысячи километров. Учитывая накопление сил НАТО на территории Румынии, мы вынуждены включить в состав этой линии всю протяженность приднестровско-молдавской границы и держать на территории Приднестровья значительную воинскую группировку, дабы не пропустить внезапного флангового удара со стороны Румынии.

О чём хочу сегодня сказать публично. После начала нашей военной операции по ликвидации незаконного киевского режима страны Запада, члены НАТО и других проамериканских альянсов первое время были в шоке от нашей дерзости, силы и быстроты ударов. Их боевая свинка, которую так долго откармливали и тренировали, уже практически испустила дух. Еще одна перегруппировка наших сил, решительное наступление – и российская армия выходит на границу тридцать девятого года, за которой живут люди, которых, сколько ни скреби, ничего, кроме европейца, не обнаружишь. Начиная операцию, мы считали, что установление постоянной границы по этому рубежу послужит обеспечению наших интересов и усилению безопасности России. Но очевидно, что такое решение не устроило истинных творцов политики Запада, уже изрядно оправившихся от первоначального шока. Поэтому после попыток оказать на нас экономическое давление, не удавшихся по причине нашей готовности к такого рода манипуляциям, они перешли к тактике прямой военной эскалации.

Их излюбленный метод – это провокация. В одном ряду стоят якобы применение химического оружия в сирийском городе Хама, сбитый в небе над Донбассом малазийский Боинг, отравление Скрипалей, и вот теперь – катастрофа самолета американского президента Трампа, который стал жертвой заговора, потому что являлся категорическим противником силового обострения. Выиграть таким образом у России ничего нельзя, считал он, а вот проиграть можно очень многое. Люди, которые стоят за этим преступлением, выдвинули свои абсурдные обвинения в адрес российского руководства даже без проведения расследования катастрофы. Скорее всего, это случилось потому, что обломки с четырехкилометровой глубины будут поднимать очень долго, а за это время российская армия закончит войну на Украине и укрепит положение нашего государства. Впрочем, уже не первый раз британские или американские власти обещают своему обществу, что «доказательства будут потом», а потом делают вид, что виновность русских – это явление сама собой разумеющееся.

Нам предъявлен ультиматум, требующий нашей капитуляции, разоружения и подчинения мировому гегемону, что в итоге, по замыслу людей, дергавших за ниточки куклу по имени Майкл Пенс, должно привести к нашему самоуничтожению. Возможно, ими руководила гордыня, свойственная хозяевам Града на Холме, а возможно, отчаяние от того, что их гегемония рушится буквально на глазах. И уж точно, что они совершенно не принимают в расчет, это интересы деятелей бывшего киевского режима, украинских националистов или даже всей Европы в целом. Гори она огнем, особенно если это поможет ослабить Россию и поставить ее на край гибели – поэтому, как во времена Наполеона, британской королевы Виктории и Адольфа Гитлера, против нас прямо сейчас сколачивается максимально широкая коалиция американских сателлитов, в которой не одни только европейские страны, но и Япония, и даже Южная Корея.

Мы не можем, не имеем никакого морального права уступить под этим давлением, поднять руки, смириться и позволить заключить себя в демократический концлагерь, отказаться от права самим определять свою судьбу. Парламенты народных республик Донбасса, а также военно-гражданские администрации Одесской, Николаевской, Херсонской, Запорожской, Днепропетровской и Харьковской областей, перед лицом нарастающей внешней угрозы приняли решение о немедленном проведении референдумов о будущем этих территорий и обратились к нам, к России, с просьбой поддержать такой шаг.

Подчеркну: мы сделаем всё, чтобы обеспечить безопасные условия для проведения голосования, для того, чтобы люди могли выразить свою волю. И мы поддержим то решение о своём будущем, которое примет большинство жителей освобожденных территорий. Федеративная Украина изначально была открытым образованием, вход в которое осуществлялся через освобождение территорий бывшей Украинской ССР от националистического режима, а выход – через всенародное волеизъявление.

Уважаемые друзья!

Сегодня наши Вооружённые Силы, как я уже говорил, действуют на линии боевого соприкосновения, которая превышает тысячу километров, противостоят не только неонацистским формированиям, а фактически всей военной машине коллективного Запада, в настоящий момент концентрирующейся на наших границах. Если угрозы господина Пенса будут приведены в действие, то линия фронта, как и семьдесят восемь лет назад, перечеркнет континент от побережья Баренцева до Черного моря, ибо Финляндия, как и в прошлый раз, в таком случае опять пойдет на нас войной.

В этой ситуации считаю необходимым принять следующее решение, в полной мере адекватное угрозам, с которыми мы сталкиваемся. Для защиты нашей Родины, её суверенитета и территориальной целостности, для обеспечения безопасности нашего народа и людей на освобождённых территориях считаю необходимым поддержать предложение Министерства обороны и Генерального штаба о проведении в Российской Федерации частичной мобилизации.

Повторю, речь идёт именно о частичной мобилизации – то есть призыву на военную службу будут подлежать только граждане, которые в настоящий момент состоят в запасе, и прежде всего те, кто проходил службу в рядах Вооружённых Сил, имеет определённые военно-учётные специальности и соответствующий опыт.

Призванные на военную службу перед отправкой в части в обязательном порядке будут проходить дополнительную военную подготовку с учётом опыта действий Экспедиционного корпуса за Вратами и военной операции по ликвидации незаконного киевского режима.

Указ о частичной мобилизации подписан.

В соответствии с законодательством об этом официально письмами будут сегодня проинформированы палаты Федерального Собрания – Совет Федерации и Государственная Дума.

Мобилизационные мероприятия начнутся сегодня, с 17 июня. Поручаю главам регионов оказать всё необходимое содействие работе военных комиссариатов.

Особо подчеркну, что граждане России, призванные на военную службу по мобилизации, получат статус, выплаты и все социальные гарантии военнослужащих, проходящих военную службу по контракту.

Добавлю, что Указ о частичной мобилизации также предусматривает дополнительные меры по выполнению государственного оборонного заказа. На руководителях предприятий ОПК лежит прямая ответственность за решение задач по наращиванию выпуска вооружений и военной техники, по развёртыванию дополнительных производственных мощностей. В свою очередь, все вопросы материального, ресурсного и финансового обеспечения оборонных предприятий должны быть решены Правительством незамедлительно.

Уважаемые друзья!

В своей агрессивной антироссийской политике Запад перешёл всякую грань. Мы постоянно слышим угрозы в адрес нашей страны, нашего народа. В режиме реального времени с использованием современных систем, самолётов, кораблей, спутников, стратегических беспилотников НАТО осуществляет разведку по всему югу России.

В Вашингтоне прямо подталкивают европейские страны к переносу военных действий на нашу территорию. Некоторые безответственные политики на Западе уже не таясь говорят о том, что Россия должна быть всеми средствами разгромлена на поле боя, с последующим лишением политического, экономического, культурного и вообще всякого суверенитета, с полным разграблением нашей страны.

В ход пошёл и ядерный шантаж. Речь идёт о высказываниях некоторых высокопоставленных представителей ведущих государств НАТО о возможности и допустимости применения против России оружия массового поражения – ядерного оружия.

Тем, кто позволяет себе такие заявления в отношении России, хочу напомнить, что наша страна также располагает различными средствами поражения, а по отдельным компонентам – и более современными, чем у стран НАТО. И при угрозе территориальной целостности нашей страны для защиты России и нашего народа мы, безусловно, используем все имеющиеся в нашем распоряжении средства. Это не блеф.

Граждане России могут быть уверены: территориальная целостность нашей Родины, наша независимость и свобода будут обеспечены, – подчеркну это ещё раз, – всеми имеющимися у нас средствами. А те, кто пытается шантажировать нас ядерным оружием, должны знать, что роза ветров может развернуться и в их сторону.

В нашей исторической традиции, в судьбе нашего народа – останавливать тех, кто рвется к мировому господству, кто грозит расчленением и порабощением нашей Родины, нашему Отечеству. Мы и сейчас это сделаем – так и будет.

Верю в вашу поддержку.

18 июня 2019 года, 12:45. Московская область, государственная дача «Ново-Огарево».

Присутствуют:

Президент Российской Федерации – Владимир Владимирович Путин

Министр обороны – генерал армии Сергей Кужугетович Шойгу

Секретарь Совета Безопасности РФ – генерал армии Николай Платонович Патрушев

Премьер-министр – Андрей Рэмович Белоусов

Министр иностранных дел – Сергей Викторович Лавров

Мобилизация объявлена, и второй день в государстве российском царит невообразимый бедлам. С одной стороны, пороги военкоматов безуспешно обивают добровольцы, а с другой стороны, на горячую линию минобороны и в прессу сообщают о повестках, пришедших людям, которые по указу о частичной мобилизации не подлежат призыву в армию. Мобилизация идет только сутки, а телефон в Министерстве обороны уже захлебывается от тревожных звонков, и даже страшно предположить, что будет дальше.

– И ведь это вы еще готовились, Сергей Кужугетович, – с горечью сказал президент. – А если бы пришлось, как дедам после двадцать второго июня, кричать во весь голос: «Вставай, страна огромная!», но получилось бы добиться только невообразимого хаоса, а в это время через границу перли бы танковые колонны НАТО? Неприятная картина, не правда ли? И вполне возможная, если бы мы еще несколько лет продолжали заниматься благодушным самоуспокоением дипломатическими «успехами» на ниве минских соглашений, нормандского формата и прочих разговоров ни о чем с людьми, главная цель которых – наше полное уничтожение. Это не в упрек ни вам, ни Сергею Викторовичу, ибо до последнего времени я сам верил, что если найти единственно верный взаимовыгодный компромисс и договориться, то все закончится хорошо.

– К счастью, попытка объявить мобилизацию в странах НАТО вызовет еще больший хаос, – сказал министр обороны, – ибо тамошний обыватель от такого известия впадет в ступор. Это у нас люди еще не забыли, что такое любовь к родине, честь, совесть и патриотизм, оттого и так много добровольцев, а там власти на протяжении нескольких поколений обещали народу исключительно сытую и спокойную жизнь.

– Именно поэтому, – хмыкнул Николай Патрушев, – в качестве тарана выбрали даже не изрядно разбалованную Польшу, а наших меньших братьев, хохлов, после чего постарались как можно быстрее довести их до крайней стадии одичания. Если бы этот процесс смог логически завершиться вступлением Украины в НАТО, то тогда у американских генералов было бы более чем достаточно безумно-злой и закаленной пехоты, которую к тому же им было бы не жалко, потому что известно, где можно навербовать пополнение. Воевать так можно хоть до последнего украинца…

– Да, – согласился президент, – мотив, побудивший мистера Обаму вбухать пять миллиардов долларов в переворот четырнадцатого года, более чем вероятный. А мы тогда были связаны по рукам и ногам, да и не понимали, к чему все идет. Ведь случился же уже десятью годами ранее первый майдан имени президента Ющенко, который не был таким страшным и через несколько лет рассосался сам собой.

– Не рассосался, Владимир Владимирович, – секретарь Совбеза поднял вверх указующий перст, – а временно лег на дно. Причина в том, что первый майдан и породивший его скандал имени Гонгадзе имели ограниченную цель – предотвратить присоединение Украины к союзному государству России и Белоруссии, что в Вашингтоне воспринималось как попытка возрождения то ли Советского Союза, то ли даже Российской империи. В две тысячи четырнадцатом году все уже было гораздо серьезнее, если не сказать больше. Особенно господ американцев перепугали харьковские соглашения, задержавшие наш флот в Севастополе еще на двадцать пять лет. Но тогда противодействовать подготовке переворота на чужой территории мы не могли, даже осознавая всю его опасность, ибо нашу политику по рукам и ногам связывал принцип невмешательства в дела соседних постсоветских государств, доставшийся в наследство от вашего предшественника Ельцина.

– Ладно вам, Николай Платонович, вспоминать прошлое, – хмыкнул президент, – теперь мы с этим принципом покончили, и не перегнуть бы палку в другую сторону, вмешиваясь во все подряд, ибо так можно и надорваться. За последние двадцать лет наше государство преизрядно изменилось в лучшую сторону, хотя, конечно, идеальным его политическое и экономическое здоровье не назовешь. А тут на нас войной идет все НАТО, и как бы не более того. Но другого выхода, кроме как выстоять и победить, у нас просто нет. Народ это тоже понимает – как мне доложил Николай Платонович, реакция на наши действия в общем положительное.

– И всех жалоб, поступивших на горячую линию министерства обороны, – сказал Шойгу, – больше половины – это отказ добровольцам из-за загруженности военкоматов мобилизованными, хотя имеются случаи, когда мобилизуют многодетных, специалистов, которые должны были получить бронь, и тех, кто не соответствует по состоянию здоровья.

– Всех, кого призвали по ошибке, необходимо вернуть по домам, – сказал президент, – это не обсуждается. С добровольцами тоже получается нехорошо. Люди сами рвутся в переднюю линию, а их тормозят по бюрократическим соображением. И, кстати, а как набирали добровольцев на войну за Вратами? Тогда вроде бы таких проблем с ними не было.

– Набором добровольцев для РККА в соответствии с межправительственным соглашением занималась советская сторона, – пояснил министр обороны. – Формальности только самые минимальные. Проверяли лишь соответствие необходимым на фронте ВУС[11] и требованиям по здоровью, после чего боец или командир убывал в лагерь переподготовки. В Экспедиционный корпус добровольцев тоже набирали, но не в таком количестве, и в тот момент военкоматы еще не были загружены внезапно свалившейся на них мобилизацией, когда требуется все и сразу.

– В первую очередь, – сказал президент, – из запаса было бы неплохо призвать часть офицеров, уже не годных для службы во фронтовых условиях, но еще вполне способных разбавить военной косточкой штатский персонал военкоматов. Вполне возможно, что у нас это первая, но не последняя волна мобилизации. И хоть я хотел бы этого избежать, но мобилизационную систему необходимо привести в дееспособное состояние и поддерживать в таком виде ровно столько, сколько потребуется.

– Будет сделано, Владимир Владимирович, – сказал Шойгу, делая пометку у себя в планшете. – Мы будем регулярно, каждый день, осведомлять вас о ходе мобилизации и о ходе подготовки. Возможно, корректирующие решения придется принимать прямо по ходу дела.

– В последнем, зная наших людей, я более чем уверен, – проворчал президент. – Прежде чем все закончится, много кого придется бить по голове, снимать с должности и отдавать под суд, а также отправлять в корзину одни инструкции и заменять их другими. Но это касается не только объявленной частичной мобилизации. Есть еще один, не менее важный компонент подготовки к грядущим испытаниям – мобилизация нашей промышленности. Возможно, это даже важнее мобилизации солдат и офицеров. Выпуск боевой техники, боеприпасов и снаряжения необходимо увеличить в несколько раз даже относительно потребностей войны за Вратами. А это уже, Андре Рэмович, задача для вас и всего вашего правительства. Против Гитлера у нас сражалось пятьдесят тысяч солдат и офицеров при соответствующем количестве техники, а тут численность действующей армии как минимум удесятерится. Если до смерти мистера Трампа у нас имелась иллюзия, что мы сумеем решить все поставленные задачи за счет запасов мирного времени, которые потом можно будет не торопясь пополнить, то теперь уже понятно, что это совсем не так. Воевать нам придется по всему периметру наших границ: очень бы не хотелось, чтобы японец под шумок полез на наши Курилы, а у нас там нечем ему ответить, поскольку то, что там было раньше, уже сняли с позиций и отправили на фронт в Европу. И что потом – сразу бить по Японии мегатонными боеголовками, потому что больше нечем? Нехорошо может получиться…

– Я вас понял, – сказал премьер министр. – Мы и так с самого начала уделяем повышенное внимание военно-промышленному комплексу, чтобы обеспечивать заявки войск в полном объеме, но теперь надо будет посмотреть, какие военные заказы возможно разместить на сугубо гражданских предприятиях, задействовав их простаивающие мощности…

– Хорошо, что вы меня понимаете, Андрей Рэмович, – сказал президент. – Как говорил один исторический персонаж, «сейчас это архинужно и архиважно». Если перед вами встанет какая-нибудь неразрешимая проблема, то доложите о ней мне – быть может, для президентского уровня она окажется не такой сложной. И еще, как мне известно, многие наши новейшие, не имеющие аналогов в мире, образцы вооружений существуют исключительно в единственном экспериментальном экземпляре или что-то около того. Против Гитлера их не применяли, ибо не по Сеньке шапка, против украинской армии сгодились изделия прошлого и позапрошлого поколения, а вот против армий НАТО потребуется в полном объеме применять средства радиоэлектронной борьбы, высокоточные боеприпасы, средства автоматизированного управления войсками на поле боя, необходимые для ведения так называемой сетецентрической войны. А иначе нам, как при царе Николае, сколько ни мобилизуй, все будет мало.

С плохо скрываемой гордостью Шойгу сказал:

– Средства автоматизированного управления войсками в полном объеме использовались нашим Экспедиционным корпусом за Вратами. По результатам опытной эксплуатации в боевых условиях аппаратура связи и управления была существенно модернизирована, что позволило нашим войскам значительно переигрывать вермахт по маневру, времени открытия артиллерийского огня и его точности. При этом обновленная система управления и связи не зависит от наличия разведывательных и связных спутников, ибо нет в мире товарища Сталина пока ничего подобного.

– В нашем мире нечто подобное тоже имеется только у американцев, – едко заметил Николай Патрушев, – ну а мы со своим скудным финансированием не могли иметь все и сразу. Или «Калибры» с «Искандерами», или полноценная спутниковая группировка, или насыщение войск современными средствами управления и связи. На все сразу наш военный бюджет не натягивался никак.

– Американцам их такая замечательная и всемогущая армия обходится ровно в триллион долларов в год, – сказал Белоусов, – что примерно равно объему их годовой эмиссии. Если посмотреть на это дело с другой стороны, то финансирование американской военной машины происходит за счет раздувания инфляции, которая потом вместе с долларами экспортируется по всему миру.

– И что вы, Андрей Рэмович, в связи со всем вышеизложенным предлагаете предпринять? – серьезно спросил президент.

– А то, что уже делается, – пожал плечами премьер-министр, – отказ от торговли за валюты недружественных стран, переход к рублевому ценообразованию, свопы с главными торговыми партнерами по их национальным валютам, жесточайший контроль за попытками наших капитанов бизнеса выводить капиталы за границу. Хотелось бы еще стабилизировать наш Центробанк в пространстве, чтобы выяснить, наш он на самом деле или это просто территориальное подразделение МВФ. А вот это, Владимир Владимирович, уже исключительно ваша прерогатива, ибо полномочий руководителя правительства для таких эпохальных изменений явно недостаточно. Еще я предложил бы вам отказаться от дорогостоящих имиджевых проектов. Сочинская олимпиада планировалась и финансировалась еще во времена вполне благожелательных отношений с коллективным Западом, и с этой точки зрения находится вне критики, а вот прошлогодний чемпионат мира по футболу был для нас уже излишним. Направили бы эти деньги на развитие спутниковой группировки военного назначения – и сейчас не пришлось бы жаловаться на то, что у американцев в космосе есть все, а у нас там только кое-что.

– И в самом деле, Андрей Рэмович, – хмыкнул президент, – с функциями Центробанка давно пора было разобраться. От записанной в уставных документах обязанности поддерживать курс рубля госпожа Набиулина уже успешно увильнула, и теперь она всего лишь таргетирует инфляцию. А надо бы, чтобы вместе со сдерживанием роста цен Центробанк стимулировал рост экономики и промышленного производства, а также увеличение медианного благосостояния граждан, о чем мне говорили не только вы. Сейчас, когда все страна должна сплотиться вокруг руководства в единый кулак, недопустимы проявления давно отжившего свое социал-дарвинизма, который пока еще практикуют некоторые чиновники на всех уровнях. Людям надо дать возможность работать и зарабатывать на нашем внутреннем рынке, в том числе и на стезе военной промышленности. Это тоже одно из измерений частичной мобилизации общества, потому что, помимо военной, она имеет гражданскую составляющую. Как можно больше разных товаров, которые мы прежде завозили из недружественных государств, должно теперь производиться внутри нашей страны. Что касается имиджевых проектов, то поздно рвать волосы на обритой голове. У нас сейчас может быть только один такой проект – знамя Победы над Рейхстагом и Эйфелевой башней. Никаких других проектов до тех пор, пока нашей стране угрожает страшная опасность, быть у нас не может.

– Кстати, – сказал Николай Патрушев, – побочный эффект объявленной частичной мобилизации – это третья по счету волна исхода за границы нашего отечества иарких либеральных личностей и мамкиных революционеров, попрошаек донатов и прочей навальноориентированной публики. Кто-то летит в Турцию, а потом старается затеряться на просторах Европы, а все остальные на поездах и автобусах стремятся к грузинской и казахстанской границе, будто там им медом намазано. И это хорошо, потому что если они попытаются вернуться в разгар надвигающейся эпидемии, то сразу окажутся в карантинных лагерях.

– Да уж, – хмыкнул президент, – в аппарате моей администрации тоже наметились некоторые суетливые движения. Люди увольняются и стремятся отбыть за пределы нашей отчизны. Нельзя сказать, чтобы таких оказалось достаточно много, чтобы от их отсутствия встала текущая работа, но это явление уже достаточно заметное. Мой Дима (Песков) назвал этих деятелей испуганными патриотами и просил, чтобы я не подвергал их репрессиям и не отправлял на расстрел.

– В аппарате правительства и министерствах творится то же самое, – подтвердил премьер-министр Белоусов, – первые лица все на своих местах, до скандала с их бегством мы еще не опустились, но вот их помощники и просто клерки отчаливают за рубеж вполне массово. Те испуганные патриоты, что посолиднее покупают себе билеты до Тель-Авива через Стамбул, прочие стремятся раствориться на просторах Турции или Грузии, где за покупку недвижимости иностранцу сразу дают вид на жительство. Вот вам еще один путь утечки капиталов и причина взрывного роста курса доллара за последние сутки. А некоторые, особо чудные, направляются в Белоруссию, надеясь, что батька Лукашенко их не выдаст. Блажен, кто верует. Крысы бегут с корабля, прихватив с собой все ценное, при этом даже не подозревая, что он и не собирается тонуть.

– Если бы этой паники либерального планктона не было, то ее следовало бы придумать, – сказал Николай Патрушев, – никто из тех, кто сейчас спасается вроде как от мобилизации, не должен больше никогда получить никаких должностей на государственной и даже на муниципальной службе. Напротив, преимущество при занятии вакансий должны получить ветераны боевых действий, герои-орденоносцы и те, кто в это трудное время безропотно стоял на своем посту. Таких людей у нас будет в ближайшее время очень много, и неважно, кто это будет: кадровые военнослужащие, офицеры и контрактники, сотрудники полиции и МЧС, медики, военные и гражданские. Вот из рядов тех, кто готов жертвовать собой ради России, и следует составить будущую российскую власть, а те, что сейчас бегут от нас, ломая крылья и теряя перья, не должны иметь возможности подниматься выше дворников, сторожей и уборщиков. Сделать это, возможно, надо не сразу, но добиваться такой конструкции требуется обязательно. И это тоже часть мобилизации, на этот раз управленческого аппарата.

20 июня 2019 года, утро. ПМР, южнее города Дубоссары, пункт временной дислокации 4-й отдельной десантно-штурмовой мотострелковой бригады РККА.

Командир бригады подполковник Погорелов

Утро, птички поют, красота… Да только река, находящаяся прямо перед нами называется Днестр, позади нас – Приднестровская Молдавская Республика, а впереди, на том берегу – люди, которых наши собирательно называют румынами. Это такое слово, от которого кружит голову от злости и ненависти. Профессиональные конокрады, гордо именующие себя потомками римлян, однажды уже были биты смертным боем за то же самое, но снова воспылали алчной жаждой чужих земель. На этот раз на их стороне считающийся всемогущим американский пахан и такая же вороватая элита так называемой Молдавии, а потому до недавнего времени господам в Бухаресте было плевать на последствия их политики.

Наши позиции во второй линии: окопы полного профиля, блиндажи и ложные цели по всем правилам. Настоящая техника замаскирована тщательно, а вот надувные макеты танков и БМП вполне можно обнаружить, если постараться. Все эти предосторожности, скорее всего, оттого, что в свете последних решений американского руководства, почти объявившего войну России, наше командование ждет на этом участке флангового удара совместной румыно-американской группировки. Вроде бы в компанию звали болгар и хорватов, но братушки отказались, потому что их солдаты в войне против России крайне ненадежны, а потомки усташей горазды воевать только с малочисленными и плохо вооруженными сербскими ополченцами, к тому же пребывающими в состоянии национального смятения.

Должен сказать, что пока еще у нас тут необъявленный мир, но картина поведения на противоположной стороне напоминает классическую истерику. Властям Молдавии и страшно, и тошно, но деваться им некуда, ибо душа их давно запродана за доллары и евро, а потому после призыва нового американского президента: «Демократические холуи всего мира, объединяйтесь!» деваться им, по большому счету, некогда. Вот придет приказ из города Вашингтона идти воевать Приднестровье – и пойдут они, родимые, никуда не денутся. Да и нам деваться будет некуда, потому что потребуется сначала остановить эту орду, а потом перейти в решающее наступление, сокрушая вражеские боевые порядки. И потому здесь не только мы и местная армия, полностью развернутая по мобилизации, но и много кто еще.

Небо над нами надежно прикрывает эшелонированная ПВО, а это значит, что так любимой американскими генералами бомбежки беззащитных не будет, и Тирасполь не обратится в руины подобно Ракке и Эль-Фалудже. А быть может, приказ перейти Днестр последует уже со стороны нашего командования – и тогда, как и во множестве дел за Вратами, на острие удара будет именно наша бригада. Кишинев отсюда, как говорится, в шаговой доступности, всего шестьдесят километров – то есть один день наступления. Но американцы пока бздят начинать первыми, а у нас просто нет приказа, но я уверен, что он непременно поступит в свое время.

На фоне бурлящих событий очередное отстранение от власти молдавским Конституционным судом президента Додона, вождя местных социалистов и бывшего коммуниста, выглядело мелкой шалостью или, как говорил незабываемый Остап Ибрагимович Бендер-бей, невинной игрой в крысу. Хоть этот человек не имел никакой политической силы, его сочли представляющим опасность, отстранили от власти и поместили под домашний арест во избежание побега. Но если он окажется на территории, контролируемой нашими войсками – и ситуация для националистического руководства Молдавии осложнится до крайности…

И тут меня одолел комиссар Бородухин с вечным вопросом: как так могло получиться, что молдавский народ в последние годы выбирал себе в президенты социалистов или даже коммунистов, а страна по факту находится в состоянии буржуазно-националистической диктатуры?

– Понимаете, Петр Михайлович, – объяснял я ему местные реалии, – в местных коммунистах, социалистах и прочих марксистах от вашего исходного прототипа не осталось ничего, кроме пустой оболочки. Этот самый Игорь Николаевич Додон, быть может, и неплохой человек, но идея, под флагом которой он выступает, выхолощена окончательно и бесповоротно, сам он ни рыба ни мясо, а потому народные массы не готовы доверить ему свою жизнь и смерть, и голосуют за него потому, что национал-либералы будут еще хуже. И положение у него даже хуже, чем у британской королевы, ибо ее никакой лондонский суд не в состоянии отстранить от исполнения церемониальных обязанностей.

– Да, дожились вы здесь, – ответил мне наш пламенный большевик, – то есть не вы лично, а весь ваш несчастный мир. Смотреть на это тошно.

– А вы смотрите, несмотря на тошноту, – сказал я, – потому что если там у себя вы опять недоработаете, то и ваш мир погрузится в такую же скверну. И не думайте, что если товарища Хрущева убрали, то уже ничего не будет. Еще ничего не предрешено. Если бы за этим человеком с партийным погонялом «Клоун» не стояли широкие круги секретарей обкомов, членов и кандидатов ЦК, то ему никогда бы не удалось совершить в стране троцкистский переворот. Именно так следует воспринимать двадцатый съезд, и не иначе. А всего-то три года прошло со смерти вождя и учителя, а никто на съезде не поднял свой голос в его защиту. Это вас, коммунистов, и сгубило. Ведь дело не в том, что товарищ Сталин был идеальный руководитель, которого нельзя критиковать. Совсем нет. Дело в том, что его не раскритиковали, а ошельмовали с согласия и по поручению вашего советско-партийного истеблишмента, уставшего штурмовать заоблачные вершины под руководством верховного главнокомандующего.

– Да, товарищ Погорелов, – сказал комиссар Бородухин, – а я-то в свое время надеялся, что к двадцать первому веку Советский Союз, как писал товарищ Маяковский в пьесе «Клоп», будет жить в коммунизме. Но получается, что в вашем мире одни лишь китайские коммунисты высоко держат над планетой знамя марксизма-ленинизма, а все остальные народы бросили его в грязь.

– В китайской избушке, по-тамошнему фанзе, были свои погремушки, – парировал я. – Партийные интриги и борьба фракций там были такие, что на их фоне бледнеет наш тридцать седьмой год. Рассорившись с Советским Союзом, тамошний вождь Мао решил ошельмовать, а частью и уничтожить всю китайскую интеллигенцию, ибо образование эти люди по большей части получали именно в наших советских университетах. А потом он помер, и все в Китае вернулось в генеральную марксистско-ленинскую колею, только с отставанием по фазе от СССР на тридцать или даже сорок лет. Я это так понимаю. Когда наши доморощенные советские старцы-диадохи уже были готовы все просрать, но ничего не понять, в Китае как раз расцветал свой аналог НЭПа, из которого тогдашнее руководство китайской компартии за американский счет устроило бурную индустриализацию с национальной спецификой. Советский Союз в тридцатые годы не смог стать промышленной экономикой номер один в мире, а вот Китайская Народная Республика, несмотря на чрезвычайно низкий старт и предшествующие перекосы в политике, решения этой задачи добилась. Американцы и сами удивились, когда их незатейливо спихнули с первого места. Правда, и времени это заняло лет тридцать-сорок, а не те две с половиной пятилетки, которые были отведены СССР от начала индустриализации до нападения Германии. А потом процесс глобализации закончился, последовала команда: «Стой! Через левое плечо, кругом! Шагом марш!». И когда все пошли в обратную сторону, последние закономерно стали первыми, и совершенно не в таком смысле, какой подразумевал товарищ Христос в своей знаменитой притче. Отставать тоже иногда бывает полезно.

– Вы тут сказали, что Китай построил свой социализм с национальной спецификой, – сказал комиссар. – Поясните, что это значит конкретно, а то я никак не могу понять ваших слов – ведь марксизм-ленинизм по своей сути интернационален и не предусматривает никакой национальной специфики…

– Китайская нация от начала своего существования три с лишним тысячи лет назад видела себя в центре мира, – ответил я. – Так это государство и называлось – «Поднебесная империя». И даже самый бедный крестьянин считал, что живет в единственной цивилизованной стране мира, со всех сторон окруженной злыми варварами, которым ни в чем нельзя верить. Все эти люди подлежали переделке в китайцев, а если это невозможно, то пусть они держатся от Китая подальше. И ради этой идеи была построена Великая Китайская Стена, отгораживающая цивилизованный мир каналов, плотин и ухоженных рисовых полей от живущих в степях диких варваров, которые умеют только грабить. Если переводить на современные условия, то Китай – такая же многонациональная страна, как Российская Федерация и Советский Союз, но китайская территория едина и неделима, а у малых народов имеются свои автономные районы, где они имеют возможность для культурной самореализации. И не более того. Сейчас Китай – это единственное на планете социалистическое государство с национальной спецификой, имеющее почти полуторамиллиардное население и первую в мире промышленность и экономику.

– Да, это так! – воскликнул Бородухин. – Но ведь вы сами сказали, что ваш Китай имел возможность беспрепятственного развития на протяжении тридцати лет, а Советский Союз на этом этапе был вынужден сражаться за свое существование с гитлеровской Германией и самурайской Японией, а потом изо всех сил помогать становлению мировой системы социализма…

– В Советском Союзе различия между народами по ходу его развития углублялись, – возразил я, – а китайское руководство, насколько мне известно, старается их со временем сгладить. Это различие, помимо всего прочего, привело к тому, что перезревший Советский Союз рухнул при не таких уж и тяжелых испытаниях, а Китайская Народная Республика в момент своего демократического кризиса устояла и даже невероятно усилилась. Точно такую же схему, как китайская – гораздо более устойчивую, чем ваша нынешняя конструкция – товарищ Сталин предлагал еще в двадцать втором году вместо образования СССР, но товарищ Ленин и сблокировавшийся с ним товарищ Троцкий выступили резко против. С живым Лениным спорить было затруднительно, а потому вся наша будущая история пошла известным путем, закончившимся в девяносто первом году распадом Советского Союза, голова которого сгнила изнутри. Вы, большевики, сами породили своего могильщика – буржуазного националиста, выкормили его с ложечки, и даже ввели в руководство коммунистических партий союзных республик, а потом все удивлялись, почему эта чудная конструкция вдруг распалась на части. В китайской действительности все было совсем по-другому. Там, в прошлом, далеком и не очень, уже бывало так, что вождь крестьянского восстания против иностранного угнетения становился императором и основателем новой династии. И именно в таком качестве китайский народ воспринял свою коммунистическую партию. К моменту их победы в гражданской войне не было там уже в политикуме людей, боровшихся против империи Цин, ибо с момента ее распада до образования КНР прошло более тридцати лет. Война в Китае шла против японских оккупантов и за национальное единство. Коммунисты победили, загнали своих оппонентов из гоминьдана на Тайвань, после чего начали строить свою Поднебесную империю из красного кирпича. А у нас тут, в восемнадцатом году, каких только борцов с проклятым царизмом рядом с товарищем Лениным не оказалось в руководстве Советской республики и партии большевиков, и половина из них – окраинные сепаратисты марксистского толка, провозгласившие себя правоверными коммунистами. Но к концу Гражданской войны советскому руководству стало понятно, что если просто разобрать Российскую империю на национальные республики, то буржуазное окружение быстро сожрет их по одной. И тогда, со всеми уже описанными мной издержками, как компромисс между суровой действительностью и желаемыми воздушными замками, и был создан СССР; все республики в нем были дотационными, потребляющими из союзного бюджета более своего вклада, и только РСФСР была для всех них мамкой-донором, финансировавшей этот праздник жизни…

– Да уж… – вздохнул комиссар, – наговорили вы тут, и ведь не поспоришь. Мы-то, когда шли в бой за дело Ленина-Сталина, думали, что наш Советский Союз прочен, но он оказался построен на песке. И ведь не было ни войны, ни иностранной интервенции, просто три афериста-проходимца, пробравшихся в руководство нашей партии, решили, что им лучше будет жить по отдельности, и наплевали на волю советского народа, который хотел сохранения единой страны.

– Кстати, – сказал я, – с последствиями той близорукой ленинской национальной политики мы с вами и будем воевать, когда НАТО решит начать наступление или мы сами получим приказ перейти границу. Ведь Молдавия была одной из самых процветающих советских республик, буквально по самые уши залитой дотациями на развитие, а теперь это нищая и голодная страна, с завистью смотрящая на такую же нищую и голодную Румынию только потому, что та – часть Европейского Союза и НАТО. За политические ошибки всегда приходится платить кровью, и иногда многократно.

– Хорошо, товарищ Погорелов, – немного подумав, произнес комиссар Бородухин, – кажется, я понял, что вы имели в виду, говоря о национальной специфике, и запомню ваши слова, чтобы обдумать их на досуге. И хоть тут уже ничего уже не вернешь обратно, и поздно плакать над пролитым молоком, там, у нас дома, товарищ Сталин, надеюсь, примет все необходимые меры к исправлению ситуации, ибо повторение вашей истории со всеми ее глупостями и подлостями недопустимо. По поводу Украины, явившей собой самый яркий образчик буржуазного национализма и экстремизма, уже начали принимать меры, теперь надо ждать, что в ближайшем будущем руки дойдут и до всех прочих национальных образований и тайных врагов-националистов, затаившихся в рядах нашей партии.

Сказав это, комиссар повернулся и ушел. А ведь ему предстояло объяснить то же самое простым советским бойцам, которые видят, что творится вокруг, и задают настойчивые вопросы. Да уж, тяжела доля политработника в Красной Армии, особенно если руководящих указаний нет и не предвидится, а объяснить текущие явления жизни бойцам и командирам требуется позарез.

22 июня 2019 года, 17:15. Вашингтон, Белый дом, Овальный кабинет.

Присутствуют:

46-й президент США – Майкл Пенс

Государственный секретарь – Майк Помпео

Председатель объединённого комитета начальников штабов – генерал корпуса морской пехоты США Джозеф Данфорд

Директор ЦРУ – Джина Хаспел, она же «Кровавая Джина»

Советник президента по национальной безопасности Джон Болтон

– Русские не испугались наших заявлений и не запаниковали, – сказала Джина Хаспел. – Мистер Путин даже глазом не повел, а русский министр иностранных дел ответил нам градом встречных обвинений. Более того, русский народ в основной своей массе сплотился вокруг своего правительства. Протестных манифестаций нет даже в крупных городах, вместо того противники мистера Путина обратились в безоглядное бегство, буквально куда глаза глядят. И первым наутек кинулся предводитель этих людей мистер Навальный. И этим мышам, забившимся в щели при первых же признаках опасности, мы намеревались доверить такую ответственную задачу, как свержение президента Путина?

– В России объявлена мобилизация, и, судя по всему, этот прием русским вполне удастся. Уклонение от призыва не имеет массового характера, напротив, военкоматы осаждает большое количество добровольцев. Пока мы будем расшевеливать европейских партнеров на более активную жизненную позицию, у нашего главного противника, мистера Путина, уже будет готова армия военного времени. Чтобы создать русским дополнительные проблемы, придется побудить к срочному вступлению в НАТО Финляндию и Швецию. Много для этого не потребуется – достаточно будет напомнить старые обиды и призвать власти этих стран к реваншу. Прежняя стратегическая конфигурация не предусматривала присутствия на северо-западе России значительных воинских контингентов, но мы, удлинив предполагаемый фронт боевого столкновения сил России и НАТО на тысячу километров к северу сведем на нет эффект русской мобилизации.

– Прекрасно, Джозеф! – воскликнул Майк Пенс. – Самое главное, что предложенная вами операция не потребует дополнительного участия американских солдат.

– Первоначально мы планировали наступать на Петербург со стороны Эстонии, – ответил генерал Данфорд, – но теперь, когда мистер Путин крайне агрессивно отреагировал на наш ультиматум, есть предположение, что русские начнут активные действия, едва только мы начнем накапливать свои войска на балтийском плацдарме. Подключение к операции Финляндии и Швеции создаст противнику угрозу глубокого охвата с фланга, тем более, как я уже говорил, на том направлении у них практически нет войск. Все их лучшие силы сейчас связаны на Украине, и предстоит сделать так, чтобы они задержались там как можно дольше, в то время как мы руками финнов и шведов захватим Петербург и будем наступать на Москву с северного направления. Для этого, например, сгодится как можно более быстрое вовлечение в боевые действия армий Румынии, Молдавии и Польши, наши же войска во время наступления должны оставаться во втором эшелоне и не принимать непосредственного участия в боях.

– А вы не думаете, – с сомнением произнес Майкл Пенс, – что попытки втянуть в конфликт северных соседей России могут закончиться тем, что Путин пустит в ход ядерное оружие?

– Нет, мистер президент, это исключено! – воскликнул госсекретарь Помпео. – За последние семьдесят лет в русском истеблишменте, и в первую очередь дипломатическом и депутатском корпусе, сложилось мнение, что применение ядерного оружия первыми, и тем более против неядерных стран, недопустимо. И хоть мистер Путин не раз заявлял, что пустит в ход атомные бомбы при угрозе существованию их страны, это не более чем декларация, не имеющая никакой исполнительной силы. Если он и в самом деле пойдет на то, что прикажет уничтожить Стокгольм или Хельсинки, то никто ему не подчинится.

– Мы в ЦРУ держим руку на пульсе настроений русского общества, – сказала Джина Хаспел, – и наши аналитики считают, что, если такой приказ будет отдан, то он непременно найдет своего исполнителя. Важно то, что применение тактического ядерного оружия по войскам и городам стран, имеющих международно признанный статус нейтральных, необратимо испортит отношения русских с их союзниками и соседями. А теперь, Джозеф, прошу вас продолжать.

– На этом этапе русские на кураже дерутся плечом к плечу рядом со своими дедами, и в таком состоянии им все равно кого убивать, – сказал Джозеф Данфорд. – Не стоит подставлять под эти неистовые удары наших американских парней, даже если это не более чем грязные ниггеры. Пусть лучше в бой против берсерков Путина и Сталина пойдут никчемные румыны и молдаване. Тем более что традиционного воздушного наступления с ракетными ударами перед началом операции не будет, ибо с той стороны тут же ответят в той же валюте на всю глубину нашего развертывания в Европе. И это как минимум. Никто не знает, куда Путин нацелит свои ракеты, если американская армия войдет в боевое столкновение с русскими войсками. А нам этого не надо, война на этом направлении должна ограничиться территориями Молдавии и Румынии, и не более. Мы не закладываем в этот конфликт возможность потери всей нашей европейской инфраструктуры, и если Путин победит коалицию наших друзей, то у американской армии непременно должна оставаться возможность второго раунда.

– Со своей стороны, наша организация возьмет на себя ликвидацию самого одиозного союзника мистера Путина в Европе, – сказала Джина Хаспел. – Я имею в виду белорусский режим президента Лукашенко, которого после свержения в Сербии Милошевича не за красивые глаза называют последним европейским диктатором. Операция «Горгона» первоначально была приурочена к предстоящим в Белоруссии президентским выборам, намеченным на будущий год, но боюсь, что к тому времени делать что-то будет уже поздно. Вместо протеста против фальсификации выборов, как обычно бывает в таких случаях, мы намерены вывести людей на улицы под лозунгом противодействия братоубийственной русско-украинской войне. Мистер Лукашенко так часто повторял свою мантру о дружбе и единении с украинским народом, что теперь его собственный народ должен потребовать от него конкретных действий. Белоруссия должна присоединиться к санкциям демократических стран против агрессивной России, разорвать с нею все связи, перекрыть границы и выйти из всех пророссийских военных и экономических блоков. А иначе, как там говорят, «гэть» – то есть пошел прочь. Нам неважно, кто станет временным руководителем этого карликового восточно-европейского государства, кандидаты имеются на любой вкус, но всех их отличают приверженность общечеловеческим демократическим ценностям и животная ненависть к русским и России. А если у наших друзей чуть-чуть не хватит сил, и ситуация застынет в состоянии неустойчивого равновесия, то тогда к ним на помощь придут добровольческие вооруженные отряды с территории Польши, Латвии и Литвы.

– О да, миссис Хаспел, вы совершенно правы! – сказал Джозеф Данфорд. – С Белоруссией надо что-то делать. Слишком глубоко это государство вклинивается в наши боевые порядки, отделяя прибалтийскую группу войск НАТО от северо-западной Украины, еще остающейся под контролем вооруженных формирований предыдущего режима. Захватив белорусский плацдарм, предположительно, без единого выстрела, мы сможем с большей эффективностью давить на позиции Москвы.

– Самое главное, – сказала Джина Хаспел, – что в данном случае нам не придется нести каких-либо особенных материальных затрат и привлекать к делу особо ценных оперативников. Всю работу по свержению нынешнего жестокого режима берут на себя спецслужбы Польши и Литвы, у которых в Белоруссии традиционно хорошие позиции, ведь когда-то ее территория была частью единого польско-литовского государства Ржечи Посполитой. В последнее время между белорусским и российским руководством наметились значительные трения по вопросам экономической политики, и мы думаем, что мистер Путин далеко не сразу решится помогать мистеру Лукашенко, неоднократно высказывавшему свое неудовольствие действиями Москвы.

– А… вы все хорошо продумали? – неожиданно спросил президент Пенс. – А то наш дорогой Джон обещал, что легко свергнет в нищей Венесуэле враждебного нам мистера Мадуро, но дело застопорилось, ни туда, ни сюда, и назначенный нами президентом мистер Гуайдо как бездомный пес мыкается по чужим столицам. А ведь Венесуэла – не Белоруссия, то есть эта страна находится очень далеко от своих симпатизантов, а население там очень бедное и голодное, что облегчает процесс подкупа нужных людей.

При упоминании о своей неудаче Джон Болтон покраснел, наливаясь дурной кровью, а Джина Хаспел только пренебрежительно махнула рукой.

– С жиру, мистер президент, люди бесятся даже охотнее, чем с голоду, – сказала она. – Мистера Лукашенко свергнут те же люди, которым он устроил райскую, по постсоветским нормам, жизнь, ради которых унижался, выпрашивая льготы и подачки у России. Так уж устроен человек, что ценить былое благополучие он начинает только тогда, когда в результате авантюр лишается всего нажитого им достояния.

– Так значит, в результате задуманной вами революции жизнь простых белорусов должна ухудшиться? – полувопросительно-полуутвердительно произнес президент Пенс.

– Ну разумеется, Майкл! – всплеснула руками Кровавая Джина, в то время как прочие участники разговора уставились на того как на полного идиота. – Это мистер Путин намеревается улучшить жизнь жителей тех стран, которые берет под контроль, но это непростительно-наивный идеализм. Зато мы, как завещали нам славные предки, пираты и грабители дилижансов, всегда тащим свою добычу домой, то есть в американские банки. В случае нашего успеха эта Белоруссия со всеми ее гражданами будет ограблена до нитки, и только очень небольшому числу наших подручных будет позволено сохранить и преумножить свои состояния.

– Да, – подтвердил госсекретарь Помпео, – всегда было так, и никогда иначе. И даже знаменитый план Маршалла служил не столько восстановлению Европы из послевоенной разрухи, сколько ее политическому и экономическому закабалению, а также перекачке европейских капиталов в наши банки. Доказательством тому служит то, что Советы, не имевшие никакой поддержки со стороны, восстановили довоенный уровень производства за восемь лет, а Европа, с нашей «помощью» – за двадцать. Зато Америка за эти годы стала первой и единственной сверхдержавой, и только недавно ее на этом троне смог потеснить Китай.

– Так и есть! – сказал председатель объединённого комитета начальников штабов. – Когда мы не можем добиться своего при помощи хитрости дипломатов или коварства оперативников ЦРУ, то в ход идет наша непревзойденная морская пехота. Во всех уголках света наши бравые парни свергают и убивают неугодных Америке правителей, начинают и прекращают войны, а если требуется, то под корень уничтожают целые государства. Быть может, и Белоруссии потом никакой не будет, а все ее земли отойдут к восстановленному польско-литовскому государству, ибо и поляки, и литвины истово ненавидят русских, а это весьма ценное чувство при определении того, кто будет нашим союзником, а кто нет.

– Ну хорошо, господа, – сказал президент Пенс, – пусть будет так. Но только делайте то, что задумали, поскорее, а то как бы мистер Путин вас не опередил. Есть у меня мнение, что наблюдаемые сейчас явления – это даже не начало идеального шторма, а лишь предвестие, вроде первого колыхания застоявшегося воздуха перед надвигающимся ураганом. Все будет потом: и проливной дождь, и смерч, и шквалистый ветер, и все прочие стихийные явления, которые с легкостью сдуют нас с поверхности планеты, если мы не успеем укрыться в надежном убежище. Кризис, который грядет, сам по себе будет настолько сильным, что он один будет в состоянии разрушить наше государство, а у нас еще хватает безумия на его восходящей волне начинать мировую войну, чего не делал еще никто и никогда. Воистину, вы – настоящие безумцы, и я вместе с вами, раз согласился на эту авантюру…

– Мы начали эту войну как раз из-за надвигающегося кризиса, – сказал Майк Помпео. – Если мы не победим Путина сейчас, то не сможем сделать этого уже никогда, потому что он невероятно усилится, а мы просто исчезнем. Если мы проиграем схватку за наше будущее, Америка не то что не будет никогда больше великой, а распадется на части или же власть в ней навсегда захватят демократы, которые в последнее время стали чем-то напоминать поздних советских коммунистов. Хиллари Клинтон – это же настоящий бешеный Брежнев в юбке.

Джина Хаспел с чрезвычайно мрачным видом добавила:

– Количество белых англосаксов протестантского вероисповедания, являющихся становым хребтом американского государства, среди жителей Соединенных Штатов непрерывно сокращается, а доля латиносов и ниггеров растет. Недалек тот час, когда мы перестанем быть большинством в своей стране, потому что сидящие на вэлфере бездельники размножаются будто кролики, и честным гражданам, которые привыкли трудиться, за ними не угнаться. Я этого, наверно, уже не увижу, но думаю, что через некоторое время эта голодная и тупая масса просто сожрет нашу Америку изнутри. Самое главное – до того момента победить Путина и Россию, уничтожив всю русскую нацию, чтобы она никогда не смогла принять за нами в наследство мировое господство. А ведь они собираются сделать это, ибо русский народ намерен жить вечно. Я ненавижу их за это, и готова на любое зверство, лишь бы не допустить их торжества. Наш предыдущий президент надеялся с ними договориться, совершить сделку века и разменять наше американское первородство и Божий дар на яичницу с овсяной кашей. К нашему счастью, демократы смогли остановить президента Трампа и выбить из его команды наиболее ценных участников, которых мы позже заменили своими людьми. Америка должна быть не просто Великой – она должна стать единственным государством на этой планете, и если мы устоим, а Россия рухнет, то со временем так и будет!

– Аминь! – сказал генерал Данфорд. – Отныне и во веки веков.

25 июня 2019 года, 12:15. Брюссель, Дворцовая площадь, напротив королевского дворца.

Собственный корреспондент в Западной Европе и шеф европейского бюро ВГТРК Анастасия Попова (по мужу Анастасия Боурт)

Война отсюда очень далеко, и кажется, что Украина расположена в каком-то другом, вымышленном, мире, за некой меловой чертой. Это там, а не здесь, в развалинах городов, которые русская армия не смогла взять с налету, догорают последние очаги сопротивления украинских националистов. Это там, а не здесь работники следственного комитета и сотрудники ФСЧБ эксгумируют братские могилы на местах массовых расстрелов тех, кого подыхающая в корчах украинская власть перед своей смертью признавала зрадниками, ватниками и колорадами. Это там, а не здесь обочины дорог забиты брошенными легковыми машинами: вперемешку «Лексусами» и убитыми «девятками», ибо в часы панического бегства бывшие хозяева жизни и смерти украинцев и их верные холуи не могли ни за доллары, ни за евро, ни за гривны купить себе хоть сколько-нибудь солярки или бензина.

До местных обывателей вести с полей сражений доходят с опозданием и в сильно искаженном виде. Им говорят, что Россия – срана-агрессор, объятая шовинистическим психозом, что кровавый тиран Путин совершил неспровоцированное нападение на независимое государство, что всех русских обуревает идея восстановить Советский Союз, который был угрозой всему цивилизованному человечеству, что только НАТО надежно защищает Европу от нашествия голодных московитских орд. Еще совсем недавно бельгийцам казалось, что всю страшное, что может случиться с людьми, надежно отсечено непроницаемой меловой чертой – мол, где НАТО, там мир и безопасность, а где его нет – там война, разорение, смерть и скрежет зубовный. Мои бельгийские знакомые были твердо уверены, что в самом ближайшем времени Россия полностью разорится, потому что весь цивилизованный мир объявил ей блокаду, Путин заставит русских есть крыс и ежей, а Европа и Америка после неожиданной смерти президента Трампа снова сольются в евроатлантическом любовном экстазе содержанки и господина. И только хвастливые, заносчивые и жадные украинские «беженцы» немного портили это очарование безмятежной правоты Запада.

Но беда пришла откуда не ждали. Вот уже второй день в Бельгии объявлен строжайший карантин, и даже чтобы просто выйти из дому, необходимо иметь вескую причину и специальный пропуск. В стране остановлены практически все виды деятельности, продолжают работать лишь коммунальные службы, медики, полицейские и работники мелких продуктовых магазинов, внутрь которых людей пускают не больше чем по пять человек. Крупные супермаркеты и торгово-развлекательные центры закрыты, поезда не ходят и самолеты не летают, Шенгенская зона де-факто прекратила свое существование, потому что границы тоже на надежном замке. Везде одно и то же. По пустынным улицам европейских городов, похожих на декорации к фантастическому фильму об исчезновении на Земле человечества, лишь изредка на бешеной скорости под вой сирены пролетают машины «скорой помощи» и других экстренных служб.

Вирус, ставший виновником этой эпидемии, власти Евросоюза уже называют «уханьским», обрушивая на голову китайского лидера Си Цзиньпина мегатонны проклятий, а также кубические километры лжи и самых грязных вымыслов и домыслов. Официальная версия происхождения этого вируса, принятая властями стран Коллективного Запада, заключается в том, что эта эпидемия – результат преступной халатности китайских врачей-вирусологов и генных инженеров, разрабатывавших вирусное оружие в специальном медицинском центре, расположенном как раз в Ухане. Это учреждение было создано в 2003 году для исследований вируса тяжёлого острого респираторного синдрома после эпидемии так называемой атипичной пневмонии, вспыхнувшей в южном Китае в 2002-03 годах, но, по мнению европейских и американских экспертов, использовалось не по назначению. Однако никаких прямых доказательств эксперты не приводят – вместо них одно лишь «хайли лайкли», то есть «вполне вероятно». Однако особо китайскую тему европейская пресса не муссирует, ибо задираться одновременно и с Россией, и с Китаем ее хозяевам откровенно страшно. Очевидно, вопрос происхождения эпидемии отложен «на потом», когда будет разгромлена ужасная Россия и свергнут кровожадный Путин.

И теперь при взгляде на окружающую европейскую действительность невольно вспоминается фраза из известнейшего советского мультфильма: «у нас эпидемия, мы умираем». Медицинские учреждения переполнены, а смертность в них зашкаливает: среди людей моложе сорока лет умирает каждый десятый заболевший, а среди тех, кому за пятьдесят – почти половина. При этом заболевании не помогают никакие лекарства: или организм сумеет сам перебороть заразу, или летальный исход неизбежен. Единственное средство предохранение от заражения – медицинские маски, запас которых стремительно подходит к концу, ибо никто и никогда не предполагал, что в маски, с необходимостью менять их по несколько раз за день, надо будет обрядить не только медицинских работников инфекционных и операционных отделений, но и население целых стран. За эти маски уже разгорелись настоящие войны. Их закупают в Китае (где на карантин закрыта пока только провинция Ухань), а потом доставляют в Европу грузовыми самолетами, но по пути эти маски могут перекупить, удвоив цену, или вовсе конфисковать груз, если самолет нечаянно совершит посадку на «чужой» территории.

Кстати, об инфекционных больницах. В Европе их просто нет, потому что при оптимизации здравоохранения их посчитали ненужными. И количество больных в них не впечатляло, и расходы на содержание специализированных учреждений были слишком высоки. И теперь, когда эпидемия захлестнула Старую Европу с головой, все медицинские учреждения становятся инфекционными. Чтобы хоть как-то замедлить распространение заразы, по всем европейским странам и объявили тотальный карантин. Города обезлюдели не только у нас в Бельгии, но и в Голландии, Германии, Великобритании, Ирландии, Франции, Швейцарии, Италии, Испании и Португалии. В скандинавских странах – Норвегии, Швеции и Финляндии – заявили, что они попробуют перенести инфекцию на ногах (мол, сохранение уровня экономического развития гораздо важнее), а в странах Восточной Европы, непосредственно прилегающих к зоне боевых действий, случаев заболевания на удивление мало, поэтому там больше думают об отражении русской агрессии, чем о противодействии эпидемии. Отдельные трезвые голоса (например, венгерского премьера Виктора Орбана) при этом тонут в кровожадном гвалте агрессивных идиотов, обуреваемых своими комплексами.

Чуть меньше восьмидесяти лет назад часть этих стран ходила вместе с Гитлером в крестовый поход на Восток против мирового коммунизма, а другие европейцы в то время усердным трудом крепили германский тыл. Но только венгры, битые за это смертным боем, сделали для себя выводы, а для остальных кровавый урок не пошел впрок, и они снова хотят воевать с Россией, на этот раз под эгидой заокеанского Дяди Сэма. Но в Старой Европе идея войны с Россией, мягко говоря, непопулярна, ей бы от последствий собственных санкций как-нибудь отвертеться, да избежать того, что несет с собой неожиданная эпидемия. Поэтому в настоящий момент американцы британскими руками сколачивают на востоке Европы некий союз восточноевропейских демократических стран вне НАТО. Это политическое новообразование видится западным политикам как классический санитарный кордон от Баренцева до Черного моря, призванный на первом этапе отсечь Россию от Западной Европы и разорвать еще существующие экономические связи между Европой и Россией. А потом, когда Колосс на Востоке ослабнет из-за тотальной экономической блокады, армии восточноевропейских стран станут передовым отрядом вторжения. Пусть идут, ибо тут их никому не жалко.

Тут, в Западной Европе, из каждого утюга властители дум, то есть лидеры общественного мнения, криком кричат, что выступить против русских в первых рядах – священная обязанность младоевропейцев, получающих дотации из фондов ЕС. Они убеждают своих слушателей, что русские успехи на Украине – это временное явление, обусловленное лишь внезапностью нападения и значительным перевесом России в численности населения и объеме экономики. Мол, в тот момент, когда на поле боя появятся настоящие армии Финляндии, Эстонии, Латвии, Литвы, Польши и Румынии, обеспеченные поддержкой всей экономической мощи объединенной Европы, русские варвары непременно будут разбиты и откатятся до Урала или еще дальше. Вот тогда, по мнению здешних властителей дум, придет время разделить богатство, накопленное Россией за время президентства Владимира Путина, и каждому европейцу – немцу, французу, англичанину, итальянцу или испанцу – достанется поместье с послушными славянскими рабами (то есть солидный пакет акций Газпрома, Роснефти или Лукойла). Надо только немного потерпеть неудобства, затянуть пояса, быть может, принести немного жертв на алтарь свободы и демократии – и тогда все будет хорошо.

Хорошо в Европе уже не будет, и чтобы это предсказать, не нужно быть Вангой. Еще до эпидемии ощущение неизбежной беды буквально ощущалось в воздухе. Новые европейские лидеры, выпестованные на американские гранты, со всей решимостью ведут Старый Свет прямо к пропасти, из которой не будет возврата. Та система, которая была создана в Европе во время прошлой Холодной войны, с толстым слоем среднего класса, заплывшего жиром благополучия, ныне хозяевами жизни признана избыточной и ненужной. Ресурсы для поддержания функционирования прежней системы закончились, а потому ей предстоит ликвидация. Остатки европейских богатств при этом будут выдоены досуха в пользу заокеанского гегемона, а то, что останется, безо всякой пощады сожгут в огне Третьей Мировой Войны.

При этом для Брюсселя подобные разговоры о враждебности России особенно безответственны, потому что тут, прямо в городской черте, расположены не только два эпицентра общеевропейской бюрократии – Евросовет и Еврокомиссия, – но и комплекс зданий штаб-квартиры НАТО, находящийся в шести километрах к северо-западу от королевского дворца. После того как Майкл Пенс произнес в Конгрессе свой аналог Фултонской речи Черчилля, предъявив России ультиматум и фактически объявив ей войну, у российского командования, зачерствевшего и заматеревшего во время войны за Вратами, появился ужасный соблазн упреждающим термоядерным ударом обезглавить сразу два враждебных России межгосударственных объединения. На территории Украины Россия воздерживалась от применения оружия массового поражения, потому что там проживают такие же русские (почему-то именуемые «братским народом»), а вот в отношении Западной Европы, максимально далекой от российских границ, никаких моральных ограничений нет. Президент России ответил на ультиматум мобилизацией, русские подводные лодки со своих баз вышли в Мировой океан, и теперь для европейцев наступило время бояться того, что эпидемия неизвестной болезни – это еще не самое страшное испытание, данное им в ощущениях. Остается только взывать к Господу: прости и спаси Европу, ибо не ведает она, что творит…

27 июня 2019 года, 15:15. Московская область, государственная дача «Ново-Огарево».

Присутствуют:

Президент Российской Федерации – Владимир Владимирович Путин

Министр обороны – генерал армии Сергей Кужугетович Шойгу

Секретарь Совета Безопасности РФ – генерал армии Николай Платонович Патрушев

Премьер-министр – Андрей Рэмович Белоусов

Министр иностранных дел – Сергей Викторович Лавров

– Ну что же, – сказал президент Путин, – мистер Пенс и стоящая за его спиной камарилья свой ход сделали. Сами они ввязываться в войну не хотят, так называемая Старая Европа тоже не рвется в бой, а потому для выполнения грязной работы подрядили наших бывших союзников по Варшавскому договору, и даже нейтралов. Ну кто бы мог подумать, что Финляндия задрав хвост поскачет в ряды этих самых демократических стран вне НАТО, и уж тем более что тому же безумию предастся Швеция, которая уже двести лет старалась не принимать участия в европейских заварушках. И вот теперь все эти принципы нейтралитета выбрасываются в мусорное ведро ради весьма тухлой идеи насолить России.

– Финляндия, – сказал генерал Патрушев, – все девяностые годы спала и видела, как мы разваливаемся на составные части в результате «гениального» правления вашего предшественника, после чего финны смогут забрать себе давно вожделеемые ими Карелию, Петербург с окрестностями, Кольский полуостров и Архангельскую губернию до самого Урала. Шведы же обижены на Россию давно и прочно. Сначала их Балтийскую гегемонию сурово обломал Петр Великий, потом по заднице шведам хорошенько наподдала Екатерина Вторая, и в завершение Александр Первый отнял у них Финляндию, урезав стокгольмские владения до их нынешних границ. И все! Пока Россия была одной из двух сущих в мире сверхдержав, нейтралитет, дружественный к нашим врагам, был самой удобной и безопасной формой проявить недружелюбие по отношению к нашей стране. Потом Россия ослабла, и шведы, как и финны, уже было решили, что их мстительные ожидания сбудутся сами собой. Но не вышло: Россия снова на подъеме, прекратила отступать, и даже начала возвращать себе утраченные территории. И как раз в этот момент британцы, те еще интриганы, зовут бывших нейтралов вступить в так называемый союз демократических государств.

Сергей Лавров проворчал:

– От этой чести – снова поучаствовать в походе на восток – пока увернулась только Венгрия, за что Виктора Орбана в Европе вовсю кроют «лучшим другом Путина».

– Я не надеюсь, что эта «дружба» продлится хоть сколь-нибудь долго, – хмыкнул президент России. – Чтобы сломать упрямство нынешнего руководства Венгрии, на нее может быть оказано просто чудовищное давление и со стороны европейских властей, и со стороны американцев. Прошли те благостные времена, когда хоть кому-нибудь из американских союзников позволялось фрондировать и во всеуслышание высказывать свое мнение. Не мытьем, так катаньем рано или поздно Венгрию загонят в этот союз демократических стран, необходимый только для того, чтобы главные виновники грядущей бойни могли наблюдать за ней с галерки, оставаясь в безопасности.

– В связи со всем вышесказанным, – сказал министр обороны Шойгу, – нам нужно срочно усилить северо-западное направление, считавшееся у нас спокойным со времен товарища Сталина. Кто бы мог подумать, что спустя семьдесят пять лет финны снова полезут через нашу границу не только для того, чтобы вусмерть нажраться русской водкой в петербуржских ресторанах.

– Мы не должны допустить ни еще одной блокады нашей северной столицы, ни тем более ее сдачи врагу, – серьезно произнес президент. – Такие варианты развития событий должны быть полностью исключены. Молчите, Сергей Викторович. Медицина, то есть дипломатия, в этом вопросе, как мы думаем, бессильна, поэтому станут говорить пушки. Мы прекрасно осведомлены о том, что в Эстонии уже имеется группировка войск НАТО, нацеленная на Петербург, и предполагаем, что в ближайшее время она будет только усиливаться.

– Если Германия и прочие страны Старой Европы пожелают остаться в стороне от грядущей войны, – с сомнением произнес Сергей Лавров, – то им потребуется хоть как-то перекрасить свои подразделения, уже развернутые на территории Прибалтики, в Польше и Румынии…

– Не беспокойтесь, Сергей Викторович, – сказал Николай Патрушев, – с этим они что-нибудь придумают, да и не это сейчас важно. Нам надо знать, можем ли мы неожиданно нанести по врагу упреждающий удар, или будем дожидаться, пока «демократические» страны пришьют последнюю пуговицу к мундиру последнего солдата и первыми вторгнутся на нашу территорию.

– Если драка неизбежна, а сейчас это действительно так, то тогда надо бить первым, – сказал президент, – и бить насмерть, чтобы враг упал и больше никогда не встал. Вопрос только в том, есть ли у нас сейчас силы, которые можно было бы перебросить к Петрозаводску, Петербургу и Пскову для нанесения того самого упреждающего удара по врагу. Мобилизация только в самом начале, и хоть тот хаос, что был всего неделю назад, почти сошел на нет, сейчас мобилизованные – это еще не армия, а всего лишь сырье, пригодное для переработки в самых лучших в мире солдат. Понадобится еще немало труда со стороны офицеров и генералов, чтобы мобилизованные прошли курс первоначальной подготовки и, превратившись в маршевые пополнения, убыли в запасные подразделения своих частей и соединений на доучивание.

– Таких сил, свободных от исполнения всех прочих задач, у нас сейчас нет, – сказал Сергей Шойгу. – Опасения у нас вызывает и румынское направление, и возможность внезапного десанта противника в Крым, и даже Белоруссия, вокруг которой происходят нехорошие шевеления, очень похожие на подготовку в Минске прозападного майдана. Не исключено, что первое прямое столкновение России и стран так называемого демократического альянса случится не на Украине, а из-за событий в Белоруссии. Уж Польша, Литва и Латвия, если в Минске начнутся беспорядки, поддержанные прозападной частью ее элиты, обязательно влезут в эту кашу прямо с головой.

– Мы подтверждаем эту информацию, – сказал Николай Патрушев, – ибо имеем аналогичные сведения. Мы так долго демонстрировали трудноустранимую слабость и нежелание вступать в конфликты, что значительная часть белорусской элиты всерьез поверила в итоговую победу Запада, и сейчас в ужасе от очередного маневра своего президента, снова развернувшегося к России передом, а к Европе задом. Едва только на минские улицы выйдут рассерженные обыватели и в сторону защитников порядка полетят первые камни, все эти либерально ориентированные министры, директора департаментов, а также их подхалимы и подхалимки тут же перебегут на сторону мятежников. Не исключено, что эти люди, собравшись в кучу, наберутся храбрости, объявят президента Лукашенко низвергнутым и призовут на белорусскую территорию войска Польши и Литвы – так сказать, «для наведения порядка».

– Если мы допустим такое безобразие, наше положение сразу осложнится до крайности, – сказал Сергей Шойгу. – И хоть сам по себе Александр Григорьевич не вызывает большой симпатии, допускать его захват мятежниками, и тем более смерть, нельзя ни в коем случае.

– Хорошо, – сказал президент Путин, – в ближайшее время я приглашу белорусского коллегу посетить Россию с кратковременным рабочим визитом и с глазу на глаз обсужу с ним эту информацию. А сейчас давайте поговорит о той эпидемии, которая, независимо от нашего желания, надвигается на Россию с запада.

– Развертывание карантинных лагерей происходит по графику и в строгом соответствии с еще советскими противоэпидемическими нормативами, – доложил министр обороны. – Но для гарантии безопасности страны нам необходима вакцина…

– Вакцина будет, – сказал Николай Патрушев, – но не завтра и не послезавтра. Работа идет, но, даже с учетом опыта предыдущих наработок (например, создания вакцины против вируса Эбола), это полгода проверки на мышах, и примерно столько же – для тестирования на людях-добровольцах. По-настоящему массовая вакцинация у нас может начаться не ранее, чем через полтора года, а до того времени нам придется отбиваться чем придется, комбинируя противовирусные препараты и наращивая мощности специализированных медицинских учреждений. Специальные инфекционные госпитали, нацеленные на борьбу исключительно с новой острой респираторной инфекцией, необходимо начинать строить уже сейчас. Потом будет поздно.

– Так вы, Николай Платонович, считаете, что, несмотря на пограничный карантин, нам не удастся сдержать натиск инфекции? – спросил президент Путин.

– Жесткими карантинными мерами мы можем отсрочить и замедлить распространение заразы, но никак не отменить эпидемию, – ответил Николай Патрушев. – Главное – не допустить того ужаса, что сейчас творится в Европе, когда больных с новой инфекцией везут в больницы общего назначения, и там через какое-то время, среди людей, чей иммунитет и так ослаблен другими болезнями, вспыхивает смертоносная внутрибольничная эпидемия. Карантинные мероприятия придется объявлять не только на границах, но и внутри страны. При этом надо учесть, что мы не имеем права полностью остановить свою экономику, как это сделала Европа. Отмена массовых развлекательных и спортивных мероприятий, закрытие крупных торгово-развлекательных центров и прочих мест скопления народа будет, безусловно, правильным, а вот полный локдаун нам противопоказан, как бы за него ни агитировали некоторые паникеры. Во-первых – он не принесет никакого эффекта, ибо люди у нас по большей части общаются не только по работе, и разрыва цепочек перезаражения не произойдет. Во-вторых – мы воюющая страна, для которой дорог каждый час. Сейчас нам требуется наращивать выпуск гражданской и военной продукции, а не останавливать заводы, фабрики, мастерские и научные центры. Эпидемия – это очень надолго: на годы, а может быть, на десятилетия, и в локдауне ни нам, ни европейцам столько не высидеть. Вот увидите, наши оппоненты тоже будут то отменять свой идиотский режим, когда им будет казаться, что ситуация стабилизировалась, то вводить его снова при начале новой вспышки – и так, пока не появится вакцина или в обществе не выработается некий коллективный иммунитет.

– Понятно, Николай Платонович, – кивнул президент. – Вот представил вдруг, что сейчас передо мной сидите не вы, а, к примеру, господин Чубайс, который приводит мне вполне здравые, на первый взгляд, аргументы в пользу объявления такого же, как в Европе, локдауна, дабы пресечь цепочки перезаражения, и ненужности карантина на границах: мол, всех возвращенцев из зараженной Европы стоит распустить по домам всего лишь под обещание не контактировать ни с кем из посторонних. Аж мороз по коже… Ну да ладно. Все эти господа уже в прошлом. А теперь, Сергей Викторович, расскажите, как дела у наших соседей из Европы?

– Западнее Одера Европа буквально парализована локдауном, – сказал Сергей Лавров. – Границы закрыты, пассажирские поезда не ходят, аэропорты принимают и отправляют только спецрейсы, по большей части грузовые, перевозящие из Китая предметы индивидуальной защиты, в основном маски, которые там выпускаются в огромном количестве. Пока есть такая возможность, мы начали эвакуацию на территорию России членов семей дипломатических работников, а также всего излишнего в новых условиях персонала. На месте остается только минимальный состав, который в случае разрыва дипломатических отношений сможет отбыть домой в кратчайшие сроки. Не все довольны такой спешкой, но у всех имеется общее понимание того, что после речи мистера Пенса хорошей жизни на Западе для нас не будет.

– И как к этому вашему решению отнеслись западные коллеги? – с интересом спросил президент.

– Коллеги в шоке, – ответил министр иностранных дел. – Они-то по давно наработанной практике после совершения какой-либо провокации, вроде отравления семьи Скрипалей, собирались выдворять наш дипломатический персонал, сокращать присутствие и закрывать консульские учреждения, а тут наши люди уезжают сами, пусть даже под предлогом наступившей эпидемии. Наблюдая суетливые движения европейских правительств, сложно отделаться от мысли, что мистер Пенс даже намеком не предупредил своих ближайших союзников по НАТО о том, что их ожидает в самое ближайшее время.

– У нас есть сведения, что президент Пенс и сам не был осведомлен об истинной подоплеке истории с эпидемией, – сказал Николай Патрушев. – Есть сведения, что главными персонажами в нынешней американской администрации являются выходец из ЦРУ Майк Помпео и директор этой небогоугодной организации Джина Хаспел, которых активно поддерживают военные, а мистер Пенс при этой хунте не более чем зиц-председатель. Это президент Трамп был самостоятельной фигурой, имеющей личное мнение по всем вопросам политики, культуры и религии, а мистер Пенс – это персонаж, в англосаксонской культуре именуемый «честный простак». Для него, в силу общей неосведомленности, непонятен смысл текущих событий, и потому он вполне правдоподобно может играть роль политика, внезапно застигнутого неблагоприятными обстоятельствами. Ведь он же сам недавно обещал европейским лидерам, целовавшимся с ним взасос только потому, что Пенс это не Трамп, всяческую помощь, в том числе и военную, против ужасной зарвавшейся России, а теперь – извиняйте, карантин. Ни одного американского солдата сверх тех, что есть, в Европу отправить невозможно – наоборот, на фоне текущих событий желательно сократить контингент.

– Так все же, Николай Платонович, как вы думаете, каков смысл настолько иррациональных действий нынешней американской администрации? – спросил президент Путин. – Зачем им заражать собственных союзников, да еще и в канун большой войны, которую они сами запланировали?

– Среди некоторых наших экспертов имеется мнение, – ответил Патрушев, – что первоначально операция по вбросу искусственного вируса планировалась ради ослабления Китая – и напрямую, и через его главный европейский рынок сбыта. И Европу, и Китай, как самых богатеньких буратин нашего мира, требовалось изрядно обезжирить и ощипать. Россия при этом в расчет не принималась. Потом, когда ситуация в мире в корне изменилась, эту новую версию «испанки» столетней давности использовали уже с целью отсрочить ту самую большую европейскую войну, к которой американские генералы искренне считают себя не готовыми. Впервые за долгие годы мы пошли на конфронтацию по собственной инициативе, будучи на кураже, сломали существующий статус-кво и ликвидировали, возможно, главную угрозу своему государству. Они видят перед собой армию с опытом боевых действий, равной которой сейчас больше нет ни у одного государства, видят единство власти и народа – и понимают, что, несмотря на триллионный бюджет Пентагона, если столкновение произойдет прямо сейчас, то они наверняка его проиграют. Чтобы победить, им нужно усилиться самим и ослабить нас, поставив боевые действия на паузу, что призвано сбить у нашей армии темп и кураж. Они хотят сами определить место и время следующего удара, а не отдавать инициативу в наши руки. Вот увидите: не пройдет и нескольких дней, как сюда, в Москву, прибудет высокопоставленный парламентер – то ли от Всемирной Организации Здравоохранения, то ли прямо от Генсека ООН – с предложением на время эпидемии заключить водяное, то есть инфекционное перемирие, которое они смогут нарушить в любой удобный для них момент. Раньше мы в таких случаях всегда соглашались, и каждый раз обижались, что нас опять обманули. Сейчас для нас важно не пойти на поводу у этой провокации, сохранив за собой право превентивных ударов. Ведь объявленной против нас войны на уничтожение никто не отменял.

– Пусть будет так, Николай Платонович, – сказал Президент. – Кто не спрячется – мы не виноваты. Не мы начали эту войну в четырнадцатом году, положив пять миллиардов долларов на то, чтобы случился кровавый майдан в Киеве и резня в Одесском Доме Профсоюзов, но мы ее закончим – и закончим самым правильным образом, то есть победой.

28 октября 1942 года, 15:55. Египет, тылы германского танковой армии «Африка», аэродром в Мерса-Матрух.

Фельдмаршал Эрвин Роммель

Уже пятый день длится кровопролитное сражение под Эль-Аламейном. Британское наступление под кодовым названием «Лайтфут» началось в ночь с двадцать третьего на двадцать четвертое ноября – как следует из названия, в ночь полнолуния. Бернард Монтгомери, талантливый мерзавец, задумал обмануть честных немецких парней. Сначала на направлении настоящего главного удара в приморской полосе были организованы склады, заполненные пустыми коробками и ящиками – так, чтобы об этом узнала немецкая разведка. Но как только в штабе танковой армии «Африка» решили, что эта бурная деятельность затеяна исключительно с целью дезинформации, и успокоились, пустую тару в этих хранилищах по ночам принялись заменять настоящими припасами. И в то же время в пустыне, на противоположном от моря фланге позиции, английские инженеры начали прокладывать топливопровод, и в штабе у Роммеля были уверены, что вот оно, настоящее направление главного британского удара. До первой декады октября именно на том направлении находилась самая широкая полоса минных полей и большая часть германо-итальянских подвижных резервов.

Впрочем, это было еще до того, как на аэродроме в Мерса-Матрух приземлился транспортный самолет «марсиан», доставивший в Африку высокопоставленную делегацию большевиков и их покровителей. Роммель благую весть о том, что он теперь кондотьер господина Сталина, принял в общем положительно, подписал все положенные бумаги, а потом его ошарашили еще два раза будто обухом по голове. Первым ударом были сведения о готовящемся британском наступлении, до которого оставалось всего двенадцать дней, ну а вторая шокирующая новость заключалась в том, что англичанам удалось взломать код германской шифровальной машины «Энигма», в силу чего они читают немецкие сообщения как свои собственные. Получив эти сведения, Роммель возблагодарил Господа за его безграничное милосердие и принялся за лихорадочную подготовку к отражению готовящегося удара.

И одновременно, как и обещал герр Иванов, заработал воздушный мост, связывающий германские части в Африке с далеким Фатерляндом. После капитуляции у Германии осталась только одна воюющая группировка, и та не совсем ее. Нет больше ни Африканского корпуса, ни танковой армии Африка, а есть свободная военная Африканская компания, доступная для частного найма за пределами Германии, генеральным директором и главным стратегом в которой числится генерал-фельдмаршал Эрвин Роммель. На ее снабжение с аэродромов в Германии летали не только русские «воздушные киты» и их младшие реактивные братья, имеющие вдвое меньшую грузоподъемность, но и «Гиганты» и Ю-52 бывшего люфтваффе. Как сказал прилетевший на одном из рейсов с краткосрочным визитом Франц Гальдер, капитуляция Германии, два месяца назад подписанная в городке Мысловице, оказалась очень странным явлением – не сравнить с Версалем девятнадцатого года, когда Германия была унижена и ограблена до нитки.

«Знаешь, Эрвин, – сказал Гальдер Роммелю при личной встрече, – конечно, мы виноваты перед русскими и всем миром в том, что пошли за фюрером, обещавшим нам реванш за прошлые унижения и возможность испытать чувство национальной исключительности. Эта авантюра стоила миллионы жизней и нам, и нашим победителям. Из всех вариантов реваншистских устремлений, неизбежных для проигравшей стороны, мы выбрали самый глупый и самый кровавый, назвав себя расой господ. И это как будто не было унылой бойни Первой Великой войны, которая должна была убедить нас в том, что для Германии, запертой в центре континента, победа в таком побоище невозможна. Русские большевики признают за нами эту вину, но поскольку по сравнению с другим миром им в основном удалось избежать тяжких последствий, то они решили, что в унижении и поношении Германии нет никакого смысла. Теперь вся Евразия, от Камчатки до Лиссабона, превратится в одну общую страну, внутри которой будут существовать несколько социально-экономических систем, варьирующихся по своей структуре от капитализма с элементами европейского социализма до большевистского социализма с включениями предприятий частной собственности. Так решил великий Кремлевский Горец, перед гением которого трепетал даже наш бывший фюрер. От Германии, безусловно, требуется только то, чтобы в ней и духа не осталось от прежних национал-социалистических идей. Мы должны наказать всех виновных в преступлениях прошлого режима, забыть слова юберменш и унтерменш, а также о том, что мы самые умные и красивые, только потому, что родились немцами. Ничего страшного в этом нет, только немного неприятно – примерно так же, как потение под жарким африканским солнцем. При этом мы не должны забывать о нашей работоспособности и организационных талантах, которые считаются исконными немецкими национальными чертами и которые помогут нам преуспеть и в новом государстве – так же, как немцы преуспевали в Российской империи. Однако должен сказать, что нам еще предстоит очень много постараться для того, чтобы окончательно закрыть перед русскими все свои долги и начать жизнь с нового листа. Вы, Эрвин, в этом направлении делаете больше всех прочих. Между прочим, все, что мы вам отправляем, русские вычитают из репарационных выплат, и каждый солдат и офицер, подписавший контракт с вашей частной военной кампанией, с того момента считается полностью очистившимся и денацифицированным, если он, конечно, не совершал преступлений на русской территории. Имейте это в виду и не удивляйтесь нашей невиданной щедрости».

И в самом деле, снабжение, поступившее за эти дни в Африканскую военную компанию Роммеля, в основном имело германское происхождение. Первым делом на африканские аэродромы в полном составе перелетел авиационный корпус «Германия», прежде обеспечивавший безопасность неба над Рейхом, после чего превосходство в воздухе перешло на сторону новых кондотьеров. Потом по воздушному мосту в Африку начали прибывать знаменитые «ахт-ахты», прежде стоявшие в ПВО Берлина. А зачем они там, когда небо Германии бережет советская авиация, и Британия предупреждена, что любой авианалет на советскую зону ответственности в Москве будет воспринят как казус белли – и тогда просвещенным мореплавателям небо покажется с овчинку.

По ночам, когда британская авиация не летала, германские артиллеристы скрытно выставляли поступившие пушки на замаскированные позиции, перекрывающие направление главного британского удара. И в то же время немецкие и итальянские саперы тайно проделывали проходы в своих минных полях на южном фланге, вместе с тем выставляя дополнительные минные поля на приморском фланге и усиливая существующие противотанковые заграждения противопехотными минами, чтобы британским коллегам было интереснее все это разминировать. Кстати, об итальянцах. Мало кто из них решил прямо сейчас вернуться на объятую смутой родину, где еще не установилась нормальная власть, нет работы, а следовательно, источников к существованию, в то время как в частной компании Роммеля им обещали довольно приличные деньги, стоит только взять Египет. Той же позиции придерживался заместитель Роммеля маршал Италии Этторе Бастико, по совместительству исполняющий обязанности губернатора Ливии.

Изучив предоставленные ему аэрофотоснимки изумительного разрешения, Лис Пустыни наскоро составил план операции «Скорпион». Он намеревался мощными противотанковыми заслонами остановить британский порыв на левом фланге и изо всей силы ударить подвижными соединениями справа, где фронт занимали глубоко вторичные греческие и французские войска, а костяком обороны была всего одна 44-я пехотная британская дивизия, ослабленная изъятием из ее состава одной бригады, переброшенной на направление главного удара. Построенная по аналогичной схеме операция «Брандунг» («Прибой»), которую Роммель в мире за Вратами проводил в конце августа – начале сентября, тут не состоялась из-за почти полностью прервавшегося снабжения и глубокой вторичности североафриканского театра военных действий. И это хорошо, потому что ТАМ, в другом мире, командующий танковой армией «Африка», не зная, что британцам удалось сломать код «Энигмы», сам разболтал врагу о своих намерениях, когда обсуждал планы наступления с милейшим Францем Гальдером и ставкой Гитлера. Сведения, полученные после расшифровки германских радиограмм, как раз позволили британцам устроить Лису Пустыни гарантированную ловушку в стиле «яма с кольями» в глубине своей обороны, что привело к поражению итало-германской группировки, после серьезных потерь отошедшей на исходные позиции. Но ТУТ ничего подобного не произошло, ибо издыхающему Третьему Рейху было не до Каира с Суэцким каналом, что уберегло группировку Роммеля от ненужных потерь, а британцев убедило в слабости и растерянности противника.

Генерал-лейтенант Монтгомери думал, что вдвое превосходящими силами он легко сломает армию Роммеля, из-под которой выдернули снабжающие ее государства, Германию и Италию, но события пошли совсем не так, как ему хотелось бы. Все началось с того, что данные, которые за две последних недели притащила британской разведке группа «Ультра», занимавшаяся дешифровкой перехваченных германских сообщений, оказались чистейшей дезинформацией. На самом деле радиообмен между частями военной африканской компании, а также связь ее штаба с Москвой и Берлином, осуществлялись при помощи цифровой аппаратуры, предоставленной русскими из будущего, а старая система связи, включающая в себя «Энигму», использовалась лишь для того, чтобы дурить головы доверчивым британским разведчикам. Следите за руками, тут играем, тут не играем, а тут рыбу заворачиваем… Какую рыбу? Это совершенно неважно – главное, следите за руками…

Германо-итальянская оборона оказалась вязкой как смола. «Ахт-ахты» меткими выстрелами выбивали из строя один британский танк за другим, их бронебойные снаряды не оставляли шансов даже крепколобым «Шерманам». Единые пулеметы вермахта, иначе именуемые еще «пилой Гитлера», сотнями косили британцев, новозеландцев, австралийцев, южноафриканцев и индусов. Вдобавок под ногами пехотинцев, которые должны были занять минные поля, прежде чем ими займутся саперы, стали взрываться противопехотные мины. Двадцать четвертого и двадцать пятого числа британцы не могли прорвать первый рубеж обороны, потеряв на этом деле пятьсот танков, со сроками ремонта от «неделя» до «никогда».

Вдобавок панические сообщения о том, что у Роммеля очень мало самолетов, и они сидят без горючего, с самого начала сражения, мягко выражаясь, не подтвердились. Ожесточенное воздушное сражение в небе над Эль-Аламейном грозило затмить самые ожесточенные дни воздушного наступления на Британию в сороковом году. У немецко-итальянской группировки в достатке нашлось и летчиков, и самолетов, и горючего с боеприпасами. В результате британская авиация лишилась возможности вести разведку и наносить бомбоштурмовые удары по позициям и тылам итало-германских войск.

После двухдневного ожесточенного сражения на земле и в небе, в ночь с двадцать пятого на двадцать шестое октября, на направлении главного британского удара роммелевцы, забрав с собой орудия и прочий инвентарь, по приказу своего командующего организованно отступили на следующую полосу обороны, оставив противнику разрушенные укрепления и груды пустых гильз. У Лиса Пустыни даже обычно разболтанные итальянцы дрались как настоящие львы. Именно тогда Монтгомери понял, что противник делает из него дурака, и запросил у Черчилля разрешения прекратить операцию, но получил обескураживающий ответ, что он должен как можно скорее разгромить этого мерзавца Роммеля и обезопасить Суэцкий канал. Солдаты его армии нужны Британии в Индии, в штате Ассам, где изнемогающие индийские и восточноафриканские дивизии отчаянно режутся с лезущими вперед подобно саранче самураями.

Атаки с тем же успехом продолжились двадцать шестого и двадцать седьмого октября, после чего, как всегда, ночью, роммелевцы по приказу своего командующего отошли на последнюю, третью, оборонительную полосу, оставив особо любопытным британским солдатам множество взрывающихся сюрпризов. Но и наступающие к этому моменту были уже не те. Они бились уже пять дней, потеряли большое количество солдат, две трети техники, а германские танки (длинноствольные «тройки» и «четверки») пока что были замечены только в стрельбе с укрепленных позиций. Силы таяли с каждым часом, а у этого дьявола Роммеля еще оставался резерв невыясненной численности, и наверняка было достаточно топлива, ибо без него не могли бы летать самолеты. Кроме того, вокруг британцев сгустился туман войны – такой плотный, что в нем было не разглядеть даже кончиков собственных пальцев. Такое положение пугает любого генерала, если он, конечно, не идиот. Монтгомери идиотом никогда не был, и понимал, что на этом поприще против него вместе с Роммелем играют люди, в сравнении с которыми он – все равно что малый ребенок.

Британский командующий был готов отдать самовольный приказ о прекращении атак и отходе на исходные позиции, но и это распоряжение запоздало, потому что одновременно с отходом со второго рубежа на третий африканская военная компания закончила концентрацию своих ударных соединений на правом фланге. Хвост скорпиона был полностью готов к нанесению сокрушительного удара. Завтра рано утром, после одного часа артподготовки, две германские танковые дивизии (пятнадцатая и двадцать первая) внезапно ударят по греческой и французской пехоте. Как это много раз бывало раньше, германские панцеры, чей удар окажется внезапным и неотразимым, с легкостью сомнут боевые порядки обороняющихся и будут давить спасающихся бегством людей гусеницами и стрелять их из пулеметов. Британская сорок четвертая пехотная дивизия окажется обойденной по флангам справа и слева, но ее оставят на съедение итальянской пехоте, а танкисты макаронников вслед за своими германскими коллегами ворвутся в британский тыл и постараются поделать все свои дела, прежде чем Монтгомери сможет развернуть против них остатки своего бронированного кулака.

Танки у итальянцев того же класса, что и старые советские Т-26 – тоже побочные детки британского «шеститонного Виккерса», предназначенного для того, чтобы в колониях гонять диких туземцев с луками и копьями. Во времена смешения эпох, когда поля сражений на Восточном фронте стремительно рассекали не только модернизированные Т-34 и КВ, но и Т-55 с Т-72, эти детские поделки итальянского танкопрома, более подходящие к временам сражений в Испании, были совсем ни о чем. Но, к сожалению Роммеля, у него такого парка было до половины машин, и некогда было ждать, пока из Германии прибудут более-менее вменяемые остатки былой роскоши вермахта. Он надеялся, что на данное сражение итальянцев хватит, а потом это будет уже не так важно, потому что его армия возьмет Египет, выбив оттуда англичан, и на обещанную герром Ивановым сумму закупится вместо изделий германской и итальянской промышленности самыми прогрессивными машинами производства Советов и их Покровителей. В свете перспективы оказаться на полях сражений в двадцать первом веке техника из Будущего интересовала Лиса Пустыни больше всего.

30 июня 2019 года, 11:15. ФРГ, Берлин, район Тиргартен, Вилли Бранд штрассе 1. Ведомство Федерального Канцлера, седьмой этаж, кабинет фрау бундесканцлерин.

Присутствуют:

Бундесканцелерин Ангела Меркель

Фюрер руссишен оппозишен Алексей Навальный, он же агент всех разведок «Сисян»

К концу июня ситуация на Восточном фронте осложнилась до крайности. Русские войска закончили добивать украинские гарнизоны городов-крепостей, и теперь занимались перегруппировкой, готовясь к следующим сражениям. Разведка НАТО докладывала, что часть соединений выводится из боев, грузятся в эшелоны, и по рокадным магистралям, отныне полностью находящимся под русским контролем, направляются на север в сторону Санкт-Петербурга, Пскова и Невеля. И туда же под стук колес от первых и вторых Врат стремятся железнодорожные составы с живой силой.

У дядюшки Джо в потустороннем мире под ружьем около шестнадцати миллионов солдат и офицеров (в настоящий момент значительно меньше, но фрау Меркель об этом не знает) – мотивированных, злых, обладающих значительным боевым опытом. Что ему стоит выделить из них еще двести или триста тысяч лучших, чтобы снять угрозу с Города на Неве, иначе именуемого колыбелью большевистской Революции? При этом группировка НАТО в Прибалтике была рассчитана исключительно на вероломное внезапное нападение в таких полигонных условиях, когда все русские войска, сколько их есть, связаны боями в каком-нибудь другом месте, и противниками британских и германских танкистов могут быть только полицейские подразделения и местные жители с охотничьими ружьями. В таком случае дойче зольдатены смогут ехать по восточно-европейской равнине на «Челленджерах» и «Леопардах», с ленцой постреливая по не успевшим укрыться местным, как некогда делали дедушки и прадедушки нынешних немцев.

И вот неожиданный маневр русских лишил эту затею всякого смысла. Значительную группировку в Прибалтике размещать нет смысла, ибо ее будет почти невозможно снабжать, так как через так называемый Сувалкинский коридор, связывающий территории Польши и Литвы, проходит только одна железная и две шоссейных дороги. Поэтому НАТО нужна Белоруссия, вся и целиком, но там все еще писано вилами по воде. Майдан в Минске организовать несложно, ибо прозападной публики там хоть отбавляй, но, в отличие от американских самодельных стратегов, фрау Меркель понимала, что герр Лукашенко – это не бесхребетная амеба Янукович. Этот не заплачет и не убежит жаловаться на жизнь Путину, а будет драться изо всех сил, мобилизуя своих сторонников, которых в своей стране у последнего диктатора Европы имеется в достатке. И тогда революционный процесс затянется или вовсе сорвется.

А если русский президент все же придет на помощь своему старому конфиденту, то белорусская революция достоинства будет раздавлена, утоплена в крови и развешана на фонарях. Цацкаться с взбесившейся оппозицией два диктатора не будут, ибо время военное, и НАТО прямо грозит войной. Ради того, чтобы хоть немножко повысить шансы минской затеи, следовало устроить беспорядки и в самой России. Ради этого «Бундесмамочка» распорядилась доставить к себе «херр Навальный», который в очередной раз гостил у дружелюбных бундесбюргеров. Ну страшно этому человеку в России, где широкие народные массы его не любят и не понимают, и только небольшое число мамкиных революционеров готово носить его на руках и отдавать на святое дело демократии свои карманные деньги. Правильно, их вождю они нужнее: с миру по нитке (то есть с недоросля по сто рублей) – и для их вождя готовы билеты бизнес-класса и роскошные апартаменты. А где донаты и где взносы иностранных разведок, в том числе и германской – так кто его разберет, что и откуда взялось.

Впрочем, начала Меркель разговор довольно неласково.

– Как это правильно сказать по-русски… – проворчала бундесканцелерин, вспомнив молодость. – Вы, Алексей, настоящий склизняк! Да, именно склизняк! В то время как вы нужны нам в России, чтобы поднять на борьбу за все хорошее против всего плохого своих сторонников, в эти решающие дни вы не придумали ничего лучше, кроме как отираться у нас в Германии, находясь в полной безопасности и вдали от дел. Глядя на вас, другие противники Путина тоже покидают страну. Еще немного, и этот процесс будет закончен, Путин и поддерживающий его народ окажутся по одну сторону границы, а наши друзья, вроде вас, по другую. Но кто же тогда, простите, будет работать и свергать власть?

– Но если я вернусь, – промычал Навальный, – то Ботоксный Карлик сразу же посадит меня в тюрьму, я даже рта раскрыть не успею.

– Не посадит! – безапелляционно заявила Меркель. – То есть он, конечно, рад бы был это сделать, но ему помешает ваше российское общественное мнение. В ином случае вас посадили бы очень давно и очень надолго, причем без всякой связи с политикой.

– Нет в России сейчас никакого общественного мнения! – возразил Навальный. – То есть мнение есть, но только люди, которые его высказывают, уже не в России, и, по тамошним правилам, их политический вес стал равен нулю. А те, что в России находятся двумя руками и ногами, поддерживают Ботоксного, а их противники молчат в тряпочку, потому что иначе им несдобровать.

– Вот именно, Алексей! – сказала бундесканцелерин. – Вы сейчас тоже не в России, а потому для русских вы – никто и ничто. Кто будет слушать ваши призывы выходить на митинги против путинской коррупции, в то время как вы сами находитесь у нас тут в полной безопасности? За что же мы вам в таком случае платим вам деньги и содержим вашу семью? Говоря «Мы», я имею в виду не только Германию, но и вообще все западные страны. Вы должны собраться, взять себя в руки и немедленно выехать в Россию, в противном случае мы выдворим вас силой. Сейчас нам надо, чтобы у вас там кто-нибудь бегал и кричал «нет войне», «долой коррупцию», «партия жуликов и воров», «отдали бы лучше пенсионерам», «смерть тиранам и палачам» и прочие благоглупости, которые положено кричать лидеру народной революции достоинства. Мы могли бы махнуть на вас рукой, не вы первый не вы последний струсили перед роковыми испытаниями, но сейчас нет времени выращивать вместо вас фигуру равновеликого масштаба. Или мы вместе победим Путина, или все вместе исчезнем с лика этого мира.

– Путин тоже знает, что у вас нет времени! – отчаявшись, воскликнул Навальный, тараща белесые глазенки. – У меня уже есть один условный срок, который простым движением судейской руки может быть превращен в реальное лишение свободы, а потом за этим делом могут быть подтянуты и другие, пока замятые, но ожидающие своего часа. Вы просто не понимаете, во что превратилась Россия на протяжении того года, когда наш современный тиран знался с тираном из прошлого! И раньше-то это была не очень приятная страна с нехорошим прищуром, злая и недоверчивая, но теперь она сняла с себя деловой костюм, обрядилась в ватник и взяла в руки автомат. Встретишь такую в темном переулке, так отдашь ей все: и кошелек, и жизнь, и ключи от квартиры, где деньги лежат. Общественное мнение у нас сейчас такое, народное, в пользу Ботоксного, войны, и против Украины и НАТО – то есть против вас. В гробу и белых тапках видело вас это мнение, ибо ничего хорошего от ЕС и НАТО оно не ждет. Сталинский ГУЛАГ, когда весь мир во врагах, да и только. Дожил бы до наших дней ваш любимый Солженицын, так снова помер бы мгновенно, едва узнав о появлении Врат, за которыми его ждет усатый Вождь.

– Для нас, – сказала Меркель, – лучше вы будете сидеть в русской тюрьме, как символ попранной свободы слова и демократии, чем продолжите околачиваться здесь без смысла и без толку. Так что смиритесь со своей судьбой и выбирайте: доставят ли вас на российскую территорию силой как нежелательного иностранца, или же вы поедете на родину добровольно. Решайтесь.

– Нет, нет и еще раз нет! – воскликнул будущий «узник совести». – Я не хочу в Россию, и не собираюсь туда ехать. Эта страна сошла с ума, и мне там нечего ловить. Все мои друзья здесь, не разлучайте меня с ними, ну пожалуйста!

– И совершенно напрасно вы так волнуетесь, Алексей, – успокаивающим тоном произнесла «мамочка Меркель». – Даже в самом худшем случае ничего особо страшного вам не грозит. Ну посидите немного в русской тюрьме, вам же не впервой. Но это до тех пор, пока вашим делом занимаемся мы, германцы. Если терпение у начальства закончится и лопнет, то ваше дело передадут британцам, после чего я пойду мыть руки. Все, на этом моя работа завершится, а вас будет ждать участь небезызвестных Скрипалей: летальный исход в результате отравления мощнейшим ядом и заявление, что где-то поблизости видели герр Боширов и герр Петров. И ничего в таком случае уже нельзя будет сделать, ибо ваше тело сожгут в крематории, а пепел для сохранения тайны вывалят в канализацию. Британцы – они такие, ничего не оставляют на волю случая. Вы для них не человек, а что-то вроде лабораторной мыши, и фрау Певчих, с которой вы довольно близки, недрогнувшей рукой даст вам конфету с ядом, а потом будет смотреть на ваши предсмертные судороги. Если будет надо, то эти люди отравят всю вашу семью, не представляющую для них никакой материальной ценности, а потом заявят, что все это сделали агенты Путина.

– Ну хорошо, фрау Ангела… – сказал Навальный, с холодком в паху осознав реальность описанной перспективы, – я согласен вернуться в Россию прямо сейчас.

– Нет, Алексей, – покачала головой Меркель, – прямо сейчас не надо. Сначала вы, вместе с нашими людьми, придумаете на герра Путина какой-либо убойный компромат, мы смонтируем видеозапись, и только потом, заранее объявив о готовности опубликовать результаты нового расследования, вы почти добровольно выедете в Россию через Турцию. Надо сделать так, чтобы ваш возможный арест со стороны выглядел бы как месть разоблаченного коррупционера. Если у нас получится, то это будет серьезная возможность подорвать в России действующую власть. При этом самому вам почти ничего не грозит. Хоть вы изрядно грешны, действующая в России система не предусматривает смертной казни, а система содержания довольно гуманна. Поверьте, шить мужские трусы – это не самый большой ужас в жизни. Значительно хуже было бы, если бы вас отправили отбывать наказания к герру Сталину – вон там бы вам действительно пришлось пилить лес или махать кайлом в забое. Идите и будьте полны оптимизма – мы непременно победим, и в новой прекрасной России будущего вы займете определенно высокое положение как один из отцов демократической революции.

Едва херр Навальный ушел, фрау Меркель выдохнула с облегчением. Ей захотелось пойти и вымыть руки, а потом выпить изрядное количество русской водки, чтобы поскорее забыть об этой беседе. Она и сама с превеликим удовольствием отравила бы этого склизняка, да только пока тот не находится на территории России, толку от этого будет чуть. Нет уж, травить херр Навальный надо уже после возвращения на Родину и публикации компромата, чтобы всем встречным и поперечным говорить, что эта смерть – результат деятельности ужасного кэй-джи-би, мстящего врагам русского диктатора. И делать это надо поскорее, а то и в самом деле заразится и подохнет от новой болезни, без всякой пользы для прогрессивного человечества.

Фрау бундесканцелерин подошла к бару и открыла дверцу. Вот она, почти полная бутылка «Смирновской». Опрокинув первую рюмку, Меркель вдруг поняла, что вся эта суета с херр Навальный на самом деле не имеет никакого значения. Будет этот человек жить или же умрет самой страшной смертью – в любом случае его политический вес и вес созданной им организации прямо на глазах стремительно уменьшается до нуля. Тысячи русских безропотно надели военные мундиры, повинуясь указу о мобилизации, еще примерно такое же количество пошло в армию добровольцами. Да и как они могли поступить иначе, ведь президент Путин сейчас воплощает в жизнь их самые затаенные мечты о реванше за пережитое в прошлом унизительное поражение. Любой, кто выскажется поперек этого желания, будет сметен с российской политической сцены без всякой надежды на реставрацию, и политический клоун, которого она только что обрабатывала, тут не исключение. Его смерть, бессмысленная во внутрироссийских реалиях, может быть использована только с целью внутренней консолидации стран запада. Смотрите: этот Путин такой ужасный и коварный, что, даже имея в своих руках тотальную диктаторскую власть, убивает своих политических оппонентов исподтишка.

Приняв вторые пятьдесят грамм священного русского напитка, фрау Меркель подумала, что, даже консолидировавшись, бараны не перестанут жалобно блеять и жаться друг к другу, и только окрики пастуха и лай его собак заставят их двигаться в нужном направлении. Исход противостояния с Путиным и его Россией, воскресшей из пепла как птица Феникс, решится исключительно на поле боя. Когда русские убедились, что их систематически обманывают, Путин отложил в сторону дипломатию и достал из тайника дубину своих предков. «Мир никогда уже не будет прежним, – сказал он, прежде чем нанести первый удар. – Все или ничего. Идет война священная, народная война. Вы еще за двадцать семь миллионов погибших советских людей не ответили. И неважно, что с тех пор прошло восемьдесят лет – отвечать будете с наросшими за это время процентами».

После третьей рюмки до нее дошло, что эпидемия, которая вдруг полыхнула в Европе, смешав все карты и вовремя разделив противников, тоже неспроста. По крайней мере, госпоже бундасканцелерин хотелось верить, что это была рука Провидения, не желающего окончательно погибели европейской цивилизации. Где Китай, а где Берлин с Лиссабоном – но зараза как-то преодолела восемь тысяч километров, не затронув лежащую на пути Россию, и обрушилась на европейские страны, где сейчас болеют и умирают тысячи людей. В странах Восточной Европы уровень заболеваемости относительно невысокий, а в России пока это единичные случаи или больных нет вовсе. Но это только сейчас. Пройдет две-три недели, и новая болезнь вовсю разгуляется и там. Ни о какой войне в таких обстоятельствах не может быть и речи, ну а после эпидемии Россия сильно ослабнет, и ее можно будет брать голыми руками. Ну а как же иначе, ведь Россия – это слабая страна с коррумпированной властью, голодным народом и разрушенным здравоохранением, не в пример процветающей Европе.

«Надо только немного подождать, – подумала Меркель, выпив четвертую порцию, – и все решится само собой. Как и сто лет назад, русские сами свергнут своего царя и принесут Европе ключи от Кремля. Мол, земля наша велика и обильна, но порядка в ней нет и никогда не будет, а потому придите к нам и берите себе все, что тут есть: газ нефть, уголь и металлы, а также обширные поля и леса, через которые текут полноводные реки. Ведь было же так уже один раз, так почему этой истории не повториться снова? И Навальный тоже не важен – отравим этого, так набегут еще любители прислуживать европейским господам и вылизывать их сапоги. В определенных кругах русского общества, произошедших от боярской дворни, смердяковская сущность холопа оказывается неистребимой от века к веку».

3 июля 2019 года, 12:15. Московская область, государственная дача «Ново-Огарево».

Присутствуют:

Президент Российской Федерации – Владимир Владимирович Путин

Президент Республики Белоруссия – Александр Григорьевич Лукашенко

Ровно через три месяца с момента предыдущей встречи двух президентов Александр Лукашенко снова приехал в Ново-Огарево. Сейчас с неба светило ласковое солнце, а не сыпался снег вперемешку с дождем, однако в мировой политике погода за последнее время ухудшилась катастрофически: там клубились черные грозовые тучи, непрерывно грохотал гром, а порывы ветра грозили сдуть человеческую цивилизацию с лика планеты. Ну, если не всю цивилизацию, то какую-то ее часть точно. Вот именно так эту встречу и воспринял белорусский президент.

– Ну что, Владимир Владимирович, – нарочито бодро сказал он, когда президенты, усевшись в креслах, остались одни, – теперь мы точно попадем в рай, а они просто сдохнут?

– Да нет, Александр Григорьевич, в рай нам пока не к спеху, – ответил Путин, усмехнувшись своей фирменной усмешечкой. – Деятели на той стороне еще не настолько сошли с ума, чтобы резаться с нами на все деньги. И в то же время положение для них крайне серьезное, ибо речь идет, ни много ни мало, о продолжении существования их гегемонии. А вот мы на все деньги резаться можем и должны, потому что для нас речь идет о продолжении существования нашего народа и государства.

– Как человек, не кончавший академиев, но кое-что понимающий в практической политике, – хмыкнул Лукашенко, – могу сказать, что сохранение американской гегемонии – это и есть вопрос существования американского государства как современного явления. А народа там никогда и не было, а всегда был понаехавший со всех сторон мира сброд, под которым нет ни общей культуры, ни традиций, ни общей судьбы, за исключением истории разбойников и убийц, заселившихся в дом, откуда были изгнаны его законные хозяева. Так что, прости меня, биться за эту позицию люди, составляющие собой американское государство, будут яростно, не выбирая средств, ведь для них и подлость не подлость, и обман не обман, а жить-то хочется.

– Мы об этом знаем, – согласился российский президент. – Миляга Трамп потому и сложил свою буйную голову, что не помещался в рамки американской элиты и не понимал ее устремлений. Он-то собирался войти в давно утекшие воды то ли Рузвельтовского Нового Курса, то ли самоизолировавшейся Америки конца девятнадцатого века, но на самом деле это был самообман. Отступление в свои национальные границы должно положить начало процессу саморазрушения американского государства, де-факто мнящего себя мировым правительством, ибо тогда ему незачем будет жить. В последние десятилетия интерес американских властей все больше и больше смещался от того, что творится внутри их государства, к делам международным, и вершиной этого процесса стало установление Пакс Американа – однополярной гегемонии Вашингтона над всем земным шаром, когда все былые конкуренты находятся в полном американском подчинении или вообще в руинах. Ведь царем горы к двухтысячному году американский дядя Сэм поделался не в силу какой-то своей особой крутости, а исключительно через то, что бурный двадцатый век досуха выпил силы у всех его конкурентов. После двух мировых войн Соединенные Штаты невероятно обогатились и поднялись над общим уровнем, в то время как все остальные страны от пережитых испытаний пришли в упадок. И мы тут не исключение. Когда твоя страна два раза рушится на протяжении одного столетия, то из этого следует сделать выводы. Но сейчас наш разговор пойдет не об американцах и не о Российской Федерации, а о твоей Белоруссии.

Президент Лукашенко за то время, пока собеседник излагал ему прописные истины, как будто даже немного задремал, прикрыв глаза, но сейчас встрепенулся и спросил:

– Да, Владимир Владимирович, а в чем, собственно дело?

– Свергать тебя будут, Александр Григорьевич, как когда-то свергли облако в штанах по фамилии Янукович, – ответил Путин, и в глазах его, иронично прищуренных, зажегся хорошо знакомый стальной блеск. – Решение уже принято и деньги на то выделены. На самом деле операция была запланирована на следующий год, когда у тебя должны быть выборы; обычное же дело – обвинить власть в манипуляциях и заорать: «Гэть!» И тот же Янукович мог бы тебе сказать, что американским гегемонистам не нужны многовекторные посредники и честные нейтралы – они желают на всей протяженности наших границ установить проамериканские, и в то же время антироссийские режимы. Но вернемся к настоящему моменту. Боевые отряды литвинствующих экстремистов тренируются в Польше и Литве, а внутри твоей страны, особенно в Минске и других крупных городах, их ждет пятая колонна. Это те же люди, что аплодировали тебе, когда ты заявлял, что наши отношения навсегда отравлены газом, и разворачивался лицом на запад, задом на восток. Тоже мне, избушка на курьих ножках…

– А ты, Владимир Владимирович, злопамятный… – вздохнул белорусский президент. – Ну да ладно, кто из нас без греха… Все хороши. Хотя должен заметить, что отношения между нами газом отравил этот твой Айфоня, когда отменял экспортные пошлины, готовясь к переходу на нормы ВТО. А мы с тобой, помнится, договаривались совсем по-другому – что Белоруссия нефть и газ будет получать дешевле, чем Европа. Мы вам про те договоренности, а вы нам – ВТО да ВТО. И что ВТО? Вступили – и сильно запановали? Галушки сами в сметану макаются и сами в рот залетают?

– Да нет, Александр Григорьевич, – сказал Путин, – не залетают. Если бы мы тогда, а еще лучше в две тысячи седьмом году, все были такие умные, как сейчас… Но увы, никому не дано вернуться назад и исправить самые очевидные ошибки. Ведь мог же я тогда сделать правильный выбор и назначить своим преемником человека не либерального, а такого, который продолжил бы прежний курс и вернул мне Россию не разболтанной и расслабленной, а более целостной и крепкой. Но в моем окружении поднялся такой крик, будто я сам собрался пустить в курятник лису, и я махнул рукой. А ну его, лишь бы не орали прямо в ухо, что я хочу возродить внутри России проклятую плановую экономику с ее вечным дефицитом всего и вся и черным рынком.

– Вот, Владимир Владимирович, на это раз все правильно, – сказал белорусский президент. – Теперь ты понял, почему твой коллега Сталин таких людей посылает по этапу, а еще лучше сразу расстреливает? Добра от них ждать не приходится ни в каком виде…

– Ой ли, Александр Григорьевич? – прищурился Путин. – Ты и сам, когда повернулся рылом на Запад, набил свою команду подобной публикой по самую крышку. И если наши либералы хотели вхождения России в Европу на правах равноправного субъекта, ибо на иное даже в двухтысячном году наш народ готов не был, то твои змагары согласны даже на растворении Белоруссии в Польше и Литве, чтобы у тебя в Минске даже духа русского не оставалось. Сейчас они тебе улыбаются и кланяются, но нож в их руке, чтобы вонзить его в твою спину, уже наготове. И сами уйдут на другую сторону, и народ постараются совратить, чтобы тот сам надел себе на шею польско-литовское ярмо и вручил господам змагарам кнут. Это мы, русские, во всех своих знакомых видим таких же людей, как мы сами: и в белорусах, и в армянах, и в китайцах и в абиссинских неграх… но ты же знаешь, что о тебе и твоем народе думают патентованные, так что клейма ставить негде, европейцы в Варшаве и Вильнюсе.

– Знаю, – кивнул Лукашенко и тут же добавил: – Но куда мне было деваться после твоего налогового маневра? Жить по-старому было уже нельзя, потому что народ нас с тобой терпит только до той поры, пока мы непрерывно увеличиваем его благосостояние. А это очень дорогое удовольствие, даже с учетом того, что вся наша индустрия, доставшаяся в наследство от СССР, цела и находится в государственной собственности, направляя доходы в бюджет, чего у тебя давненько нет и в помине. Ты же знаешь, что твои нувориши требовали от нас провести распродажу по дешевке, чтобы им досталось все, а белорусский народ остался бы при бульбе и цибуле. А вот шиш им, Лукашенко не сдается и не продается. Да и ты, Владимир Владимирович, с этими людьми тоже наплачешься. Насыплют они тебе муравьев в штаны, и к гадалке не ходи. Домик в Лондоне и счет в швейцарском банке для них милее какой-то непонятной России. Для них твоя страна не родина, а всего лишь охотничьи угодья, на территории которых они косят себе бабло, которое потом складируется в западных банках.

– Я об этом знаю, и меры уже приняты, – сказал российский президент, – единственное, чего не будет – поголовной национализации. Серьги сестрам будем раздавать в строгом соответствии с заслугами. Но сейчас речь у нас идет не о России, а о Белоруссии. Где-то к концу месяца, а может, и раньше, у тебя начнутся выступления в пользу всего хорошего и против всего плохого, чтобы ты вышел из ЕАЭС и ОДКБ и присоединился к союзу восточноевропейских демократических стран, который сейчас при полном одобрении мистера Пенса сколачивают против нас британцы. Сначала это будут мирные демонстрации, на которые выйдут все, как ты выразился, желающие непрерывного улучшения образа жизни. Ведь в Европе и Америке для них и небо голубее, и солнце теплее, и вода слаще. Потом, когда ты откажешься, начнутся акции неповиновения и беспорядки. В полицию, то есть милицию, начнут кидать камни и прочую дрянь, а также строить баррикады на улицах, в то время как интеллигентская массовка будет кричать на весь мир: «Не смейте их обижать, они же дети!». И уже на самом последнем этапе на площади Незалежности, как раз напротив дома правительства, будет организован палаточный майдан, охраняемый вооруженными отрядами, подготовленными в Литве и Польше. Технология уже известная, отработанная в двухтысячном году в Белграде и в четвертом и тринадцатом годах в Киеве. Если будешь дураком, станешь в этой компании третьим по счету, только вот живыми из Минска тебя и твоих близких вряд ли кто выпустит.

– А ты, Владимир Владимирович, что будешь делать в это время? – спросил президент Лукашенко. – Ведь, чего греха таить, есть у нас подозрение, что, по крайней мере, частично, нашу оппозицию финансируют твои крупные бизнесмены, надеющиеся после падения президента Лукашенко урвать себе куски нашей государственной собственности.

– Если докажешь свои обвинения с документами в руках, то этим людям не поздоровится, это я тебе обещаю, – отрезал Путин. – Адреса, пароли, явки, счета – и, невзирая на лица, здравствуй, тюрьма. Цацкаться никто не будет. И еще. Мирить тебя с твоим народом мы не можем, ибо Белоруссия для нас суверенная страна, поэтому со своей оппозицией ты должен будешь справиться сам, своими руками. Как ты ее выкормил у себя, так ее и задуши, будто Отелло Дездемону. Мы поддержим тебя морально, дипломатически и финансово, и вмешаемся вооруженной силой только в том случае, если, защищая мятежников от разгрома, своими армиями на Белоруссию нападут сопредельные государства: Латвия, Литва, Польша и украинский винницкий режим. В таком случае нам будет все равно, являются агрессоры членами блока НАТО или нет.

– Вот это, Владимир Владимирович, настоящий мужской разговор! – воскликнул Лукашенко и потер руки. – Будь уверен – я тебя не подведу!

5 июля 2019 года, 13:45. Варшава, Бельведерский дворец.

Учредительное заседание Союза Восточноевропейских Демократических Государств вне НАТО.

Присутствуют:

Президент Финляндии Нийнисте Саули

Президентка Эстонии Керсти Кальюлайд

Избранный президент Латвии Эгилс Левитс

Избранный президент Литвы Гитанас Науседа

Президент Польши Анджей Дуда

Президентка Словакии Зузана Чапутова

Президент Чехии Милош Земан

Президент Венгрии Янош Адер

Президент Болгарии Румен Радев

Президент Румынии Клаус Йоханнис

Премьер-министерка Молдавии Майя Санду

Представитель правительства Украины (почти в изгнании) Андрей Мельник

Министр иностранных дел Великобритании Джереми Хант

Госсекретарь США Майк Помпео

Госсекретарь Помпео оглядел собравшихся глав демократических государств и победно ухмыльнулся. Сопротивления в этой компании можно ожидать только от Румена Радева, да от Яноша Адера; все остальные согласны с энтузиазмом бежать впереди американского паровоза, чтобы отомстить за настоящие и выдуманные обиды, которые нанесли им русские. Финны, прибалты, поляки, чехи и словаки, румыны: у каждого из этих народов было либо военное поражение, нанесенное русскими войсками, либо «оккупация», либо подавление мятежа переродившихся элит. Политиканы этих стран пышут русофобией и стараются привить это заболевание своим народам. Впрочем, некоторым и прививать ничего не надо, ибо они хороши и без того. Спесивые поляки, обиженные за имперско-советский период прибалты, затаившие камень за пазухой финны – все они думают, что без России на этом свете жизнь будет лучше и веселее.

Но вот президент Болгарии, как и весь его народ, весьма прохладно относится к антироссийским инициативам и евроатлантической интеграции. При этом генерал Радев не в состоянии вырвать свою страну из колеи, в которую ее положили люди, пришедшие к власти после того, как месье Горбачев оптом предал всех союзников Советского Союза по Варшавскому договору и Совету экономической взаимопомощи. Насколько хорошо Болгария жила в коммунистические времена, настолько же очевиден ее упадок после присоединения к Европейскому союзу. Ради евроатлантической «солидарности» Болгария отказалась от таких крупных и выгодных проектов, как нефтепровод Бургас-Александрополис в обход Черноморских проливов, газопровода «Южный поток» и атомной электростанции в Белене. Никакая пропаганда демократических ценностей не способна перебить рост стоимости жизни для широких слоев населения при одновременно падающих доходах.

В свою очередь, венгерский президент имеет жесткие инструкции от лидера нации (премьер-министра Виктора Орбана) придерживаться полного нейтралитета и не говорить ни «да» ни «нет». Венгрия все еще надеется проскочить между каплями отравленного дождя и избежать участия в ненужной ей войне за американские интересы. Организации, связанные с Джорджем Соросом, изгнаны с территории этой страны, и с тех пор венгерское государство старается проводить независимую и самостоятельную политику (не в пример Болгарии), не обращая внимания ни на какие окрики из Брюсселя и Вашингтона. Вот и сейчас давить на венгра бессмысленно – встанет, скажет: «Это не в венгерских национальных интересах», и уйдет. Нет уж, пока будет достаточно, если Венгрия разрешит через свою территорию транзит военных грузов и воинских подразделений между северным флангом Демократического Альянса (Польша и Прибалтика) и южным флангом (Румыния и Молдавия).

Но самый шокирующий демарш совершили представители Хорватии, которые и вовсе не приехали на это сборище, хотя их и звали. «Воюйте с русскими без нас, – передали они через венгерского президента. – Бить на этой войне будут больно и прямо по фейсу, а мы, если что, согласны только на войну с Сербией – она маленькая и слабая, а не большая и сильная, как Россия». От Хорватии не требовалось даже транспортных коммуникаций, поэтому на нее махнули рукой (впрочем, намереваясь посчитаться при первом удобном случае). Пока прогрессивному проамериканскому человечеству не до этих дикарей, но не надейтесь, что о вас забудут. В Вашингтоне помнят о вас все, и даже немного больше того.

Майк Помпео понимал, что как-то поставить строптивцев в общий строй можно будет только после победы над Путиным, не раньше, а пока придется терпеть их наглые выходки. Не затевать же свару в «демократических» рядах прямо сейчас. С другой стороны, чем больше будет уклонившихся от борьбы стран, тем слабее станет уверенность членов создаваемого альянса в своей конечной победе. Да, стран, готовых составить европейский защитный пояс против России, много, но они все маленькие, и не продержатся против русских сколь-нибудь долго ни все вместе, ни тем более по одной. Впрочем, те, кто фанатично ненавидит русских, не заколеблются и не отступят – а значит, вперед и только вперед.

– Господа и некоторые дамы, – сказал американский госсекретарь, надутый как индюк, – положение, сложившееся на полях сражений Украины, выглядит тяжелым, почти безнадежным. Всего за три месяца русские нанесли украинской армии сокрушительное поражение, заняли почти две трети ее территории, и теперь готовятся окончательно ликвидировать украинскую государственность, которой они ранее отказали в праве на существование. Причиной таких успехов стали высокая численность армии, злобный дух русского народа, ненавидящий любое проявление свободы, и боевой опыт, полученный солдатами Путина в жестокой войне за Вратами. Но подумайте, что будет потом, когда упадет убитым последний украинский солдат. Ведь аппетит приходит во время еды – и тогда русские захотят освободить своих братьев, проживающих в других странах свободного мира. В первую очередь, под угрозой находятся бывшие территории Российской империи и Советского Союза: Финляндия, Эстония, Латвия, Литва, Молдавия и даже Польша, ведь Варшава тоже когда-то была русским городом. Пройдет совсем немного времени – и русские солдаты придут в ваш дом, только потому, что вы всей душой поддерживали украинскую свободу.

Ответом на это выступление стало гробовое молчание и перебрасывание взглядами.

– Но мы же члены НАТО, – наконец выдавила из себя Керсти Кальюлайд, – пусть не все, но многие из нас. Неужели в случае российской агрессии американская армия не придет и не будет нас защищать?

– Это исключено! – отрезал Майк Помпео. – Несмотря на то, что большинство конгрессменов и конгрессвумен настроены резко антироссийски, они не дадут добро на то, чтобы мы рисковали мировой ядерной войной из-за периферийных и глубоко вторичных, с нашей точки зрения, стран. Мы можем помочь вам материально, дать денег, оружия, добровольцев (которые сами решат, где и когда они будут умирать), также мы можем принять у себя ваших беженцев, ищущих спасение от русской агрессии, но прямое участие наших армий в войне против русских исключено.

– Если в войне против русских будут принимать участие только неядерные государства Европы – это одно, – вкрадчиво сказал Джереми Хант, – а если все НАТО, включая Францию, Великобританию и Соединенные Штаты – совсем другое. Второй случай русские могут воспринять как угрозу собственному существованию и, согласно своей военной доктрине, перейти от конвенционального бокса к ядерным боям без правил. Неужели вы хотите, чтобы рассекающие удары вглубь вашей территории предварялись ядерными ударами, что будет неизбежно при участии в боях всего блока НАТО?

– Уступая нам в обычных вооружениях, русская армия значительно превосходит НАТО в тактическом ядерном оружии поля боя, – изрек Майк Помпео, – что сделает ваше поражение быстрым и до предела разрушительным, а мы все равно не сможем вам помочь, потому что из-за наступившей эпидемии закрыли себя на карантин. Чтобы избежать угрозы применения противником ядерного оружия, мы предлагаем вам объединиться в оборонительный союз вне НАТО и выстроить единый фронт от Баренцева до Черного моря – и тогда даже русской армии придется постараться, чтобы вас разгрызть. В противном случае вам даже некуда будет бежать, потому что и Западная Европа. и Америка будут так же сожжены ядерным огнем, как и ваши территории. Если вопрос будет стоять таким образом, то мы скорее махнем рукой на все и отступим, чем будем драться насмерть за то, что, по мнению большинства американцев, не стоит и выеденного яйца.

– А вы уверены в том, что, если мы будем сражаться одни, без НАТО, русские не пустят в ход свою ядерную артиллерию и тактические ракеты с атомными боеголовками? – спросил Клаус Йоханнис.

– Да, – подтвердил Майк Помпео, – в этом мы полностью уверены. В отличие от нас, русские всегда держат свое слово, даже если это в настоящий момент идет им во вред. Кроме того, в рядах их чиновничества и военных достаточно функционеров, питающих ностальгию по былым временам и испытывающих иллюзию, что однажды этот конфликт завершится вничью, и тогда они снова смогут ездить на свои любимые курорты Ниццы и Куршавеля. Несмотря на то, что такого не случится никогда, эти люди будут сдерживать пыл своих более радикальных коллег и не дадут им развязать на территории Европы ядерный конфликт.

– Могу вас заверить, – сказал Джереми Хант, – что, за исключением непосредственного участия в войне, мы окажем вашим странам всю необходимую поддержку. Мы объявим, что создаем не агрессивный, а оборонительный союз, направленный на то, чтобы русские не могли разрушать ваши страны одну за другой, а вынуждены были бы иметь дело со всеми сразу.

– Ну хорошо, господа, – сказал Анджей Дуда, – предположим, вы правы, и такой союз странам Восточной Европы действительно необходим. Но кто у нас будет главным? Кто будет ободрять робких и командовать храбрыми? Чьи маршалы поведут в бой бесчисленные армии, а потом примут парад победы на улицах разрушенной Москвы?

– А вы и будете главным, мистер Дуда, – ответил Майк Помпео. – Таково наше совместное решение с британцами. Польша – самая мощная в военном отношении демократическая страна Восточной Европы, к тому же находящаяся на прямом пути русских на Запад, а потому ей и карты в руки. Все прочие будут собираться у ваших ног, как дети, ищущие защиты у родителя, а вы поведете их в бой за общую свободу.

– Скажите, мистер Помпео и мистер Хант, – проблеял Андрей Мельник, – а Украина будет членом Альянса демократических стран, или в наш адрес вы опять ограничитесь только словами поддержки?

– С того самого момента, как Украина войдет в состав демократического альянса, – сказал Джереми Хант, – тот весь, целиком и полностью, окажется в состоянии войны с Россией, а потому с этим не нужно спешить. Как нам стало известно, в ближайшем будущем на борьбу за свою свободу намерен подняться угнетенный белорусский народ. И как только со своего престола в Минске будет свергнут последний диктатор Европы и стратегическая обстановка резко изменится в нашу пользу – тогда уже можно будет все.

– Да, господа, – подтвердил Майк Помпео, – так и есть. Белоруссия – это решающий шаг к коренному перелому в ходе нынешней войны, ведь от ее восточной границы до Москвы меньше пятисот километров. Белоруссия – это для нас надежная транспортная связь с плацдармом в Прибалтике, и в то же время возможность выйти русским в глубокий тыл.

– Могу вас заверить, – улыбаясь, сказал Джереми Хант, – что войска НАТО, расквартированные на территории ваших стран, тоже примут участие в этой операции, частью как частные военные компании, а частью переодетыми в форму ваших национальных армий. Будьте уверены, что русские – совсем не те непобедимые солдаты, какими кажутся. Просто некоторое время им сопутствовала удача и некоторый кураж, но сейчас, когда против них готов подняться весь мир, все это резко изменится. В первую очередь, русские потеряют численное и качественное превосходство, потому что мы дадим вам свое самое современное оружие и квалифицированных инструкторов. За нашу и вашу свободу, господа.

Майк Помпео оглядел собравшихся и неожиданно спросил:

– Мистер Адор, вы хотите нам что-то сказать?

– Да, – ответил венгерский президент, – моя страна не одобряет ни того, что русские сделали с Украиной, ни их предполагаемого разрушительного похода на Запад, а потому окажем вам всю возможную невоенную, то есть гуманитарную, поддержку. Но не более. Мы считаем, что если бы украинское правительство выполнило Минские соглашения, подписанные покойным господином Порошенко, нам нечего было бы сейчас обсуждать. А раз так, то наша армия готова воевать только в том случае, если понадобится защищать нашу собственную территорию и проживающих на Украине этнических венгров, и ни километром дальше. За Украину, Белоруссию и Молдавию, а также все прочие страны, входившие когда-то в состав СССР и Российской империи, вы будете воевать без нашего участия.

– Ну хорошо, – кивнул американский госсекретарь, – свое мнение вы высказали предельно ясно, что не может не вызывать уважения. Сказать честно, предложенной поддержки нам вполне достаточно, ибо армия Венгрии далеко не самая многочисленная и боеспособная в Европе. Но мне интересно, почему молчит генерал Радев?

– А зачем мне что-то говорить? – проворчал болгарский президент. – Слова мои не стоят ничего, потому что едва я скажу «нет», как сюда на четвереньках примчится наш премьер-министр Бойко Борисов, на все согласится, подпишет все документы, вылижет вам все причинные места и присоединит Болгарию к вашему демократическому Альянсу. Но кончится вся ваша затея точно так же, как закончился поход Гитлера на восток восемьдесят лет назад. Ваши армии будут разбиты, территория разорена, государства исчезнут, а всех вас перекрутят на фарш для пирожков. Ничем иным ваша затея закончиться не может, и мне жаль граждан ваших стран, которые, не ведая что творят, проголосовали за подобных ничтожеств. Желаю вам дожить до того момента и увидеть свой собственный крах. Всего вам наилучшего, господа, а я пошел. Мистер Бойко Борисов будет в Варшаве уже через несколько часов.

Затем болгарский президент встал со своего места и вышел вон, оставив всех прочих демократических главарей в состоянии тягостного предчувствия неизбежной большой беды. Но их ненависть к русским была так велика, что никто из них и не подумал отказаться от своих намерений.

04 ноября 1942 года, 12:15. Египет, Эль-Аламейн.

Предводитель Африканской военной компании фельдмаршал Эрвин Роммель

Сражение под Эль-Аламейном закончилось победой войск африканской военной кампании. Настоящими героями оказались артиллеристы «ахт-ахтов», буквально влет расстрелявшие брошенную Монтгомери на прорыв седьмую бронетанковую дивизию, до последнего момента находившуюся в резерве. Жирный черный дым столбами поднимался в небеса там, где навсегда остались десятки сожженных ими «Шерманов» и «Крусайдеров», а пески вокруг железных гробов оказались усыпаны телами лондонских йоменских стрелков и пехотинцев из западносуррейской королевской бригады. Всех скосили единые германские пулеметы из пехотного прикрытия мобильных батарей, никто не смог добежать до позиций немецких артиллеристов, чтобы штыковым ударом заставить замолчать орудия.

После той неудачной попытки прорыва дальнейшие телодвижения генерала Монтгомери превратились в бессмысленные трепыхания. Часть его войск была рассеяна по пустыне после прорыва немцев на южном фланге, и сейчас их собирали итальянцы на джипах с пулеметами. Бывшим чернорубашечникам очень не хотелось обратно в Италию, ибо после двадцати лет тотальной власти, которую их братия использовала без всякого зазрения совести, там их коллег буквально едят живьем – и «красные» на севере, и «мафиозо» на юге. Муссолини тоже был известным борцом с мафией похлеще любого капитана Каттани, и путем жесточайших репрессивных мер сумел загнать это явление частью в глубокое подполье, частью в эмиграцию за океан. И вот теперь, когда бывший дуче и несостоявшийся император Бенито Первый уже мертв, все, что было им угнетено, снова вылезло на поверхность и распрямилось под солнцем, а бывшие чернорубашечники правдами и неправдами стремились утечь в Африку и присоединиться к Африканской компании Роммеля, внезапно превратившейся в некий аналог Французского Иностранного Легиона. Оттуда, как с Дону, выдачи нет.

Другая часть британской армии – та самая, что участвовала в прорыве на приморском фланге – была обескровлена, лишилась прикрытия с воздуха, понесла значительные потери в технике, растратила топливо и боеприпасы, и от этого едва таскала ноги. После того, как седьмая бронетанковая – свежая, только из резерва (была предназначена для развития успеха после прорыва) – ничего не смогла сделать с усиливающимся германским заслоном, у окруженных опустились руки. Последней азартной ставкой британского командования был устаревший линкор «Вэлиент» покинувший гавань Александрии в сопровождении четырех эсминцев и направившийся в сторону Эль-Аламейна, в то время как другие корабли отправились либо к Суэцкому каналу, либо в открытое море и дальше, в сторону Мальты. Разгром восьмой армии и утрате Египта делала восточную часть Средиземного моря весьма недружелюбным местом для британского флота.

Впрочем, принесенная британским командованием жертва оказалась напрасной. «Вэлианту» не помогли ни восемь пятнадцатидюймовых орудий главного калибра, ни двадцать скорострельных пушек в бортовых башнях, ни достаточно мощная зенитная артиллерия, дополнительно усиленная после начала Второй Мировой Войны. Четыре восьмиствольных (40-мм) «Чикагских пианино» и двадцать восемь спаренных двадцатимиллиметровых автоматов не смогли остановить атаку двадцати четырех германских пикировщиков Ю-87 («штукас»), под которые из-за короткого плеча были подвешены либо бронебойные бомбы РC-1400, либо штурмовые бронебойные бомбы с реактивными ускорителями РС-500 RS (Паулина) или РС-1000 RS (Пол). Под самолеты, в качестве основного вооружения несшие пятисоткилограммовые реактивные бомбы, на подкрыльевые держатели крепились разовые бомбовые кассеты AB-250 оригинального германского производства, каждая из которых содержала две сотни мелких осколочных бомб SD-1 FRZ (в девичестве – мины к французскому 50-мм миномету) – такой горячий привет от пилотов люфтваффе расчетам открыто расположенной зенитной артиллерии британского линкора. Прикрывали ударную формацию две группы по восемь истребителей Ме-109Ф непосредственного эскорта и одна группа очистки неба, занявшая превышение в километр над ударной формацией, вышедшей на цель на высоте в четыре с половиной километра.

Поскольку досягаемость зенитных автоматов по высоте была меньше четырех километров, то британские зенитчики могли только материться, наблюдая, как «штуки» не спеша строятся в боевой круг и выходят на рубеж начала атаки. Подбить «юнкерс», уже вошедший в пике, чрезвычайно сложно, почти невозможно, тут способно помочь либо сильное истребительное прикрытие, либо тяжелые зенитные орудия калибром от ста миллиметров в количестве несколько сотен стволов и выше. Но таковых (десять 4,5-дюймовых орудий, стреляющих на один борт) оказалось совершенно недостаточно. Отработав свою знаменитую «карусель», германские пикировщики потеряли две машины сбитыми, и еще четыре – получившими тяжелые повреждения (от чего они едва дотянули до берега), но сумели добиться двух попаданий реактивными «пятисотками», одной реактивной бомбой массой в тонну и еще трех – обычными бронебойными бомбами в тысячу четыреста килограмм. Последние самолеты «карусели» заходили в атаку спокойно, как на полигоне, потому что расчеты зенитной артиллерии к тому моменту по большей части уже оформляли проездные документы у Святого Петра, а остальные толпились за ними в очереди. Туда же через некоторое время попадут пилоты двенадцати «Киттихоуков», экстренно взлетевших на прикрытие своего убиваемого линкора с аэродрома под Александрией, ибо ими уже занялись германские «эксперты». Английские летчики так торопились пристроиться в хвост выстроившимся в круг «штукам», что не заметили атаки с высоты группы расчистки неба, ну а потом уже в дело вступили истребители непосредственного прикрытия.

Когда под самым его бортом взорвалась последняя бомба, британский линкор был изуродован, накренился на левый борт и горел (одна из реактивных бомб вскрыла танки с мазутом), но в первом налете фатальных повреждений в виде подрыва погребов он не получил, и даже оставался на ходу. И тогда в бой пошли итальянцы: восемнадцать бомбардировщиков-торпедоносцев Савойя-Маркетти SM.79 «Ястреб» под прикрытием двух десятков истребителей Re2001 «Сокол». Атака производилась на бреющем полете из мертвого пространства со стороны задравшегося вверх неподбойного борта, отчего единственными защитниками линкора оказались эсминцы сопровождения. Три самолета было сбито еще до выхода на рубеж атаки, зато остальные более-менее точно смогли сбросить в воду свои торпеды, по две штуки на торпедоносец. Промахов, конечно, было предостаточно, но и британский линкор был не в состоянии маневрировать, уклоняясь от атак.

В итоге в цель попали восемь торпед (две из них – в настырные эсминцы). И через час мучительной агонии борьбы за живучесть на дне Средиземного моря для будущих туристов-дайверов добавился еще один увлекательный (и опасный) аттракцион: «потопленный британский линкор эпохи династии Виндзоров». Кстати, вместе с линкором на морское дно ушел и Филипп, принц Греческий и Датский, в нашей истории ставший мужем королевы Елизаветы Второй, герцогом Эдинбургским, породившим следующее поколение Виндзорского дома. Но к тактическому (и стратегическому) результату битвы под Эль-Аламейном это никакого отношения уже не имело.

Зато Бернард Монтгомери, наблюдя в бинокль, как, испустив из себя тяжкое облако черного дыма, переворачивается и тонет их надежда на спасение, отдал приказ выслать парламентеров и начать с Пустынным Лисом переговоры о почетной (по возможности) капитуляции. Ведь тут не Восточный фронт, где противники дерутся насмерть, а германская армия имеет привычку убивать пленных, – тут война цивилизованных людей, пусть даже и в диких местах (так, например, капитулировавший почти год назад британский гарнизон Тобрука до сих пор жив, здоров, и желает того же другим солдатам и офицерам британской армии). А еще генерал Монтгомери хотел узнать, как так, черт возьми, получилось, что Пустынный Лис не издох от голода после смерти породившего его Третьего Рейха, а, напротив, даже усилился настолько, что смог нанести Британии еще одно тяжелейшее поражение.

Роммель тоже был не прочь поболтать с пленным противником, которого он победил, воспользовавшись большей осведомленностью о положении его войск, да еще самоуверенностью вражеской разведки, решившей, что раз уж удалось сломать код «Энигмы», то Лис Пустыни у британцев уже в шляпе. Чистая победа, достигнутая меньшинством против большинства – это настоящий бриллиант, который только вставить в корону и носить. Тысячи убитых при этом англичан, греков, французов, новозеландцев, австралийцев и южноафриканцев не в счет – они просто оказались не в том месте и не в то время. При этом о своих потерях Роммель скорбит, но не чувствует себя в них виновным, ведь он сделал все возможное, чтобы их оказалось как можно меньше.

– Мой добрый Бернард, – сказал он, с широкой улыбкой пожимая руку побежденному противнику, – ну вот мы и встретились. Я знаю, что вы рассчитывали на то, что наш разговор случится при несколько иных обстоятельствах, но сейчас это уже не имеет такого большого значения. Победитель из нас двоих определился, и им стали не вы.

– Но как, черт возьми, мой добрый Эрвин, вы смогли догадаться, что на левом фланге моих войск дыра? – воскликнул раздосадованный Монтгомери. – Ведь я с таким тщанием старался убедить вас в обратном, но, к своему сожалению, не преуспел в этом ни в коей мере. И скажите, откуда взялись силы, которых у вас просто не должно было быть – все эти зенитные орудия, нанесшие такой урон моим танкам, самолеты и хорошо обученные солдаты? Ведь вашего фатерлянда, откуда вам могли бы прислать подкрепление, больше нет. Он погиб, уничтожен, захвачен большевиками, два месяца назад принявшими капитуляцию вашего командования.

– А кто вам сказал, что Германия прекратила свое существование? – вопросом на вопрос ответил Роммель. – Да, подписав капитуляцию, она сильно изменилась, но не более того. Большевики и их Покровители воевали не с немецким народом, а с Гитлером и его дурацкой национал-социалистической идеей. Нет ничего глупее, чем попытка делить людей по породам, будто охотничьих собак. И ваш Черчилль сильно просчитался, отказавшись принять ту капитуляцию к сведению и прекратить войну против немецкого и итальянского народа. Русские оказались гораздо умнее и дальновиднее тех деятелей, которые двадцать лет назад устроили Германии Великое Версальское Унижение. Гитлер не присылал мне и десятой части того, что мне сразу же дали хозяева новой Германии. Господин Сталин решил, что если англичане не хотят мириться по-хорошему, то к этому их надо принудить пинками и затрещинами. Вот я вас и пинаю изо всех сил, потому что и сам почти какой же, как русские и их Покровители, ибо самым главным делом считаю профессиональную компетентность и ни в грош не ставлю национальную принадлежность. Вас, мой добрый Бернард, переиграла слаженная команда профессионалов, а не немцы, итальянцы и представители других национальностей. В частной Африканской военной компании фельдмаршала Роммеля служат только лучшие из лучших.

– Так значит, – отшатнулся Монтгомери, – вы приняли помощь у этих исчадий Ада, холодноглазых детей Сатаны, миллионами истреблявших ваших соплеменников на восточном фронте, и к тому же сделали это как частное лицо, а не как германский военачальник?

– Служба по найму – изначальное призвание немецкого солдата, – хмыкнул Роммель. – Герр Сталин не хочет воевать с вами напрямую, и именно поэтому ему сейчас нужны кондотьеры – люди независимые, но в то же время опытные, компетентные и квалифицированные. Поскольку моя армия никогда не принимала участия в боях на Восточном фронте и не совершала там ничего непотребного, то мы очень быстро договорились, ко всеобщему удовольствию, кроме вашего. Кстати, должен вам сообщить, что легендарная свирепость «марсиан» была сильно преувеличена брехливым гением нашего Геббельса. Пленных не брали обмундированные в устаревшую «марсианскую» экипировку солдаты советских штурмовых батальонов, сформированных из тех русских, что имели несчастье побывать в нашем немецком плену. Вот кто убивал за одни только звуки немецкой речи. Но за это мы должны благодарить Альфреда Розенберга и других идеологов германской расовой исключительности, а не герра Сталина и Покровителей большевиков, которые, напротив, с таким явлением борются. У меня тут в Африканской компании имеются солдаты и офицеры, прибывшие прямо из советских лагерей для военнопленных. Тех, кто высказал весьма достойное желание сражаться против вашей говняной Британской Империи, сразу передают в мое распоряжение. И именно от этих людей мне известно, как с немецким вопросом дела обстоят в Советской России и у «марсиан».

– Ну хорошо, – сказал Монтгомери, озабоченно потерев подбородок, – хоть и страшно это признать, но вы меня убедили. У нас снова вернулся пятнадцатый или шестнадцатый век, когда были возможны такие вот частные армии, нанимавшиеся на службу то к одному, то к другому государю. Но скажите – победив нас в Египте, что вы намерены делать дальше?

– Я, мой добрый Бернард, – с чувством сказал Роммель, – и дальше буду пинать вас, британцев, везде и всюду, где смогу только встретить, чтобы вы убрались на свои поганые острова и больше не мешали своими интригами жить честным людям. Никто не любит людей, желающих соблюдать только свои интересы, и немцы не исключение. Но мне уже обещали, что итог моей карьеры будет не в этом мире. Когда здесь все мои дела будут закончены, то я, со всеми своими людьми, отправлюсь за Врата в мир будущего, где немцы выродились и измельчали – для того, чтобы так же, изо всех сил, лупцевать ваших потомков. Суммы, которую мне обещали за контроль над Суэцким каналом и вообще Египтом, вполне хватит, чтобы перевооружить мои войска по стандартам двадцать первого века, а боевого опыта, такого, как у нас, там нет более ни у кого, разве что у русских.

– А что будет, если в ваши дела решат вмешаться американцы? – спросил Монтгомери. – Ведь, несмотря на все свои поражения, в настоящий момент это самая мощна держава нашего мира, и она может воспротивиться тому, чтобы русские большевики и их Покровители на Континенте (в Европе) творили все, что им захочется.

– Янки никак не могут справиться с напавшими на них маленькими желтыми самураями, – с презрением сказал Роммель. – Да, со временем американская промышленная мощь обязательно возьмет свое, но пока счет совсем не в пользу американской армии и флота. Вы, англичане, в провинции Ассам тоже совсем не цветочки нюхаете. И это при том, что японский вопрос в одно-два касания может быть решен на полях Маньчжурии. Рузвельт знает (а если не знает, то догадывается) что если он будет слишком дерзок, то герр Сталин все равно разгромит японскую квантунскую армию и вынудит императора Хирохито к капитуляции. А потом на просторах Тихого и Индийского океанов появится частная военно-морская компания адмирала Ямамото, в качестве тыла опирающаяся на всю экономическую мощь объединенной Евразии. И вот тогда вы, англосаксы, узнаете, что такое настоящая война без правил.

– Да вы, Эрвин, настоящий дьявол! – возмутился Монтгомери. – Неужели вам нравится вот так смаковать поражения цивилизованных белых людей, которые им нанесли разные дикари, русские и японцы?

– Нравится – не то слово, – сказал Роммель. – Ну да ладно, мой добрый Бернард. Вы мне лучше скажите, что я должен делать со всем вашим британским, новозеландским, австралийским и южноафриканским сбродом, ведь мой наниматель с вашей гадкой Империей пока не воюет? Лагеря для военнопленных, надо сказать, дело не дешевое. Будь сейчас и в самом деле шестнадцатый век, то распродал бы я вас оптом и в розницу на Каирском базаре и забыл бы, что такие жили на свете. Но сейчас так нельзя, а потому можете не беспокоиться – обращаться с вами будут в полном соответствии с Женевскими конвенциями. А сейчас прошу меня извинить – вынужден вас оставить. Дел в результате нашей победы образовалось невпроворот.

Часть 31

Момент Солнцестояния

10 июля 2019 года, 13:25. Московская область, государственная дача «Ново-Огарево».

Присутствуют:

Президент Российской Федерации – Владимир Владимирович Путин

Министр обороны – генерал армии Сергей Кужугетович Шойгу

Секретарь Совета Безопасности РФ – генерал армии Николай Платонович Патрушев

Министр иностранных дел – Сергей Викторович Лавров

– В конце прошлой недели на двухдневном саммите в Варшаве американцы с британцами все же протолкнули свою идею о создании альянса восточноевропейских демократических государств вне НАТО, – сказал министр иностранных дел. – Официально это оборонительный альянс неядерных государств, который призван предотвратить распространение конфликта за пределы территории бывшей Украины. В годы, предшествовавшие второй мировой войне, такое образование назвали бы санитарным кордоном. Но на самом деле впечатления от сборища восточноевропейской пузатой мелочи осталось самое негативное. Как-то уж слишком натужно его участники убеждали себя и весь мир в миролюбии и белопушистости создаваемой ими организации. Я хоть и не Станиславский, но все равно – не верю, и точка.

– И правильно, что не верите, Сергей Викторович, – кивнул Николай Патрушев. – После того, как мистер Пенс во всеуслышание озвучил программу стоящих за ним американских правящих кругов, включающую в себя полное разрушение нашей страны, следовало ожидать создания второго эшелона стран, готовых непосредственно воевать против России. Как только бывшая Украина закончится, а может быть, и раньше (что скорее всего), на нас толкнут этот новосозданный восточноевропейский демократический альянс. Есть предположение, что едва только в Белоруссии начнутся ожидаемые нами события, как участники этого «оборонительного» союза тут же превратятся в агрессивный блок, силой оружия поддержав «демократический» мятеж.

– Совершенно очевидно, что перед нами обрисовали поле боя второго этапа войны за мировое господство, – сказал Шойгу. – С одной стороны, господа американские генералы планируют вполне легально с территорий стран-участниц демократического альянса чужими руками наносить конвенциональные удары по нашей стратегической инфраструктуре, с другой стороны, суммарная численность населения, армий мирного времени и мобилизационного потенциала[12] этих стран вполне сопоставимы с возможностями Российской Федерации. И совершенно неважно, что венгры или болгары, совершенно не хотят воевать. На грядущую бойню погонят всех. И в то же время, исходя из нашей военной доктрины, мы не будем иметь возможность применять против наших противников оружие массового поражения – ведь ни одна из стран, вошедших в этот альянс, не является ядерным государством. Очевидно, авторы этой идеи планируют истощить и измотать наши войска в позиционной войне с почти равным противником, после чего им останется нанести добивающие удары.

Президент России заглянул в лежащие перед ним бумаги и кивнул.

– Все верно, Сергей Кужугетович, – сказал он, – а теперь скажите, что вы намерены делать в связи с таким вызывающим поведением наших европейских и американских оппонентов? Должны же быть у вас по этому вопросу хоть какие-нибудь соображения.

– Во-первых, – сказал тот, – не следует забывать, что наши противники не имеют общего командования, и далеко не однородны по своим возможностям. Но если мы будем играть против них от обороны и дадим время мобилизоваться и консолидироваться, то непременно проиграем. Во-вторых – наиболее опасны для нас Финляндия и страны Балтии, ибо при общей незначительности своих сил они, в общем и среднем, растягивают наш фронт на две тысячи километров к северу, предоставляя противнику возможность накопить войска на прибалтийском и финском плацдарме и атаковать нас с северо-западного направления. В настоящий момент на украинском фронте мы переходим к стратегической обороне и проводим перегруппировку войск с целью прикрыть угрожаемое северо-западное направление. Одновременно Генштаб разрабатывает планы превентивных Прибалтийской и Финской наступательных операций, которые необходимо провести прежде, чем страны НАТО сконцентрируют на территории Финляндии, Эстонии, Латвии и Литвы свои ударные группировки.

В президентском кабинете повисла оглушительная тишина.

– Но как же, Сергей Кужугетович, вы собираетесь без всякого повода напасть на независимые государства, являющиеся членами ООН? – только и смог сказать министр иностранных дел.

– В задницу и ООН, и ОБСЕ, с ПАСЕ в придачу! – резко ответил Шойгу. – Авторитет сих организаций, полностью подпавших под американское влияние, в последние годы превратился в штопанный презерватив. Где они были, когда киевский режим бомбардировал из тяжелой артиллерии республики Донбасса, а коллективный Запад водил нас за нос с Минскими соглашениями и Нормандским форматом? Неужели нам каждый раз надо дожидаться своего двадцать второго июня, прежде чем начинать действовать исходя исключительно из военной целесообразности? Мистер Пенс в своей речи перед Конгрессом фактически объявил нам войну, и все те страны, что откликнулись на его призыв устроить против нас крестовый поход, тоже являются нашей законной целью. Владимир Владимирович уже пообещал этим козлам, что мы сами будем решать, где и когда мы применим силу, чтобы обеспечить свою безопасность – и пусть так оно и будет.

– Да, Сергей Викторович, – сказал президент, – как ни печально это признавать, но Сергей Кужугетович прав. Если драка неизбежна, то надо бить первым. Если сейчас упустить возможность для превентивного удара, то потом за это придется платить утраченной территорией и жизнями наших военных и гражданского населения, что категорически неприемлемо. Если кто-то вдруг начал болтать, что собирается вас убить, то поверьте ему, и убейте его первым.

– Кстати, – сказал Николай Патрушев, – мирный договор между Финляндией и СССР от 1944 года действовал только до тех пор, пока этот осколок былой Российской империи сохранял нейтральный статус. Господин Нийнисте Саули, подписавшийся под учредительным договором нового антироссийского альянса, наверное, уже и забыл, с каким условием коллега Сталин не стал лишать его страну государственной независимости.

– Да, – согласился президент, – и это тоже верное, хотя и запоздалое суждение. Ведь Финляндия перестала быть нейтральной страной не несколько дней назад, а с того момента, когда ввела против Российской Федерации незаконные экономические санкции, ибо законно это может сделать только Совет Безопасности ООН. Но давайте все же вернемся к белорусскому вопросу, ибо именно он может стать спусковым крючком для резкого осложнения международной обстановки. Николай Платонович, вы можете что-нибудь сказать по этому вопросу?

Патрушев чуть прокашлялся и сказал:

– На территорию Белоруссии в последнее время идет переброска из Польши и Литвы как гражданских активистов либерально-националистического толка, так и профессиональных «революционеров» левацкого извода и подготовленных боевиков. И еще неизвестно, кто из них опасней. Кстати, если на остальных границах в связи с разразившейся в Европе эпидемией атипичной вирусной пневмонии мы смогли установить жесткий контроль, миновать который невозможно, то белорусская граница у нас пока остается лишь линией на карте, и перемещение через нее людей и товаров ничем не ограничено. А потому часть людей, прошедших обучение в западных центрах, транзитом через Минск направляются на территорию Российской Федерации. И эта угроза будет пострашнее, чем реэкспорт к нам любой европейской продукции, подпавшей под закон о контрсанкциях.

– Вы предполагаете, что у нас в Москве тоже запланирован майдан, как и в Минске? – спросил Сергей Лавров.

– Не думаю, Сергей Викторович, – покачал головой секретарь Совета Безопасности. – Для майдана нужна массовка, а у нас в России настолько безумной публики явно недостаточно. То есть в одиннадцатом-двенадцатом году она имелась во вполне товарных количествах, по крайней мере, в Москве и Питере, а потом вся куда-то делась. Кто поумнел, кто лег на дно, а кто и бежал от нас, ломая крылья, теряя перья. Скорее всего, в настоящий момент к нам забрасывают агентуру влияния с расчетом на длительное внедрение. Майдан у нас может случиться только в том случае, если мы по-крупному обосремся на фронте и, более того, патриотическому коллективному сознанию нашего народа покажется, что мы его предали. Вот тогда начнется такое, что останется только святых выносить.

– Да, предательство – это единственное, чего народ нам не простит, – сказал президент. – Более того, он не простит нашего предательства даже себе, ибо это он нас выдвинул и избрал на должности. Именно поэтому нам нужна полная и окончательная победа – как на внешних, так и на внутренних фронтах. Прошлая разгульная жизнь с «девочками» и блекджеком уже не вернется никогда, и некоторым коллегам следует зарубить это на носу. Я согласен с мнением тех товарищей, которые считают, что наши соседи перейдут к активным действиям одновременно с началом минских событий. Ведь Белоруссия – это не только поставщик молочной продукции и большегрузных тягачей, но и армия в пятьдесят тысяч солдат и офицеров и триста тысяч резервистов. Именно в этот момент, если прежде не случится еще каких-нибудь обстоятельств, армия получит приказ перейти границу на прибалтийском направлении, а также нанести удары на всю глубину вражеского развертывания – то есть по всем тем странам, которые имели глупость присоединиться к новому антироссийскому альянсу. Цели: военная и транспортная инфраструктура, а также объекты энергообеспечения. Исключение тут можно сделать только для Венгрии, которая, как стало известно, отказалась посылать свои войска за пределы национальных границ.

– Владимир Владимирович, – поднял голову Николай Патрушев, – коль пошла такая пьянка, то не пора ли нам разом выйти из всех ненужных для нас соглашений, давно утративших смысл для нашего государства? И в том числе я предлагаю выйти из режима санкций против Ирана и Северной Кореи, ведь инициаторы этих рестрикций для нас теперь тоже лютые враги.

– Так значит, Николай Платонович, по вашему мнению, Организация Объединенных Наций тоже потеряла для нас смысл? – с некоторым раздражением спросил Сергей Лавров.

– Наш представитель в Совбезе ООН должен оставаться на своем месте до самой последней возможности, – ответил Николай Патрушев, – и давить на наше право вето, блокируя проведение антироссийских резолюций. Не стоит повторять глупости, которую совершил товарищ Сталин, когда отозвал из Нью-Йорка своего представителя, из-за чего в Корее официально воевали не американские интервенты, а миротворческие войска ООН. И тут тоже учинится нечто подобное, стоит нам только отозвать товарища Небензю в Россию. Посла Антонова отзывать из Вашингтона в Москву можно и нужно, ибо с нынешней американской администрацией не о чем разговаривать, а вот постоянный представитель Российской Федерации в Совете Безопасности ООН должен находиться на своем посту до конца. Вся остальная ООН – это уже труха и тлен, и, скорее всего, после завершения этого конфликта она разделит судьбу Лиги Наций или будет реформирована до неузнаваемости.

– Да, Николай Платонович, так мы и сделаем, – согласился президент, – продолжение нашего участия в разных ненужных организациях, вроде Парламентской Ассамблеи Совета Европы, это тоже отдушина для людей, желающих национальной капитуляции. Прикрыть эту лавочку сейчас самое время. И по поводу санкций против Ирана и Северной Кореи я тоже с вами согласен – наше участие в этих рестрикциях в связи с вновь открывшимися обстоятельствами должно быть заморожено. А если кто-то из ваших коллег, Сергей Викторович, не согласен с этим решение, то они могут написать заявление на увольнение по собственному желанию; в связи с оттоком из России иностранных мигрантов в стране намечается нехватка дворников и уборщиц. Другого варианта трудоустройства для внутренних фрондеров у нас не должно быть. На этом все, коллеги, совещание закончено!

14 июля 2019 года, Республика Беларусь, город-герой Минск.

С двенадцатого июля на всей территории Республики Беларусь был введен карантин. Все массовые мероприятия отменили, закрыли крупные торгово-развлекательные центры, запретили на массовые собрания и объявили о необходимости носить на улицах и в общественных местах маски. В первые два дня милиция на улицах крупных городов активно останавливала нарушителей карантинного указа и на первых порах выносила им предупреждение. Мол, сейчас, пока зверь-вирус не разгулялся у нас, как в Западной Европе, лучше поберечься, а то потом будет хуже – и в смысле драконовских штрафов, и в смысле того, что больным новой инфекцией, прежде уличенным в игнорировании карантинных требований, придется возмещать государству стоимость своего лечения. Одновременно со всей этой вакханалией предприятия республики продолжали работать и отгружать продукцию заказчикам, по большей части находящимся в России.

План американской операции «Горгона» предусматривал достижение полной готовности к майдану через две-три недели, примерно к началу августа, но столь удобный повод взбаламутить застоявшуюся выгребную яму в Лэнгли решили не упускать. Дело в том, что гражданские активисты к середине июля уже прибыли в Минск и другие крупные города и внедрились в оппозиционно настроенные круги белорусского общества, которые им предстояло поднимать на борьбу. При этом боевики – как леваки-антифа, так и правые радикалы – еще оставались в тренировочных лагерях по ту сторону границы, и лишь небольшая их часть находилась в пунктах сосредоточения на территории Республики Беларусь. Вливать такую бражку в майданные мехи следовало перед самым началом переворота, а иначе процесс грозил пойти вразнос гораздо раньше намеченного срока.

И ведь никто из американских специалистов по цветным революциям так и не догадался, что упреждающее введение карантина – это хитрая провокация белорусских и российских спецслужб, стремящихся заставить противника действовать в спешке, ломая тщательно отработанные планы. И, несмотря на то, что пропускные пункты на границе с Литвой, Польшей и Украиной еще действовали, при ужесточении карантина через пару недель они могут закрыться точно так же, как это уже случилось в Западной Европе. Хватайте чемоданы, господа, вокзал отходит в неизвестном направлении. Господа и побежали, спотыкаясь и падая на поворотах.

Тринадцатого числа в субботу все было еще тихо, а вот четырнадцатого утром – началось. Все оппозиционные[13] партии и движения (частью зарегистрированные в минюсте Белоруссии, а частью нелегальные) разом вывели на улицы свой актив и лохторат под лозунгами «Нет карантину», «Прочь от России» и «Мы – европейцы». Лозунги «Усатого – гэть» и «Мы тут власть» до поры оставались припрятанными подальше от людских глаз, ибо время им еще не пришло. Кого только среди революционеров не было: буквально все цвета спектра политической радуги от ультраправых до ультралевых – центристы, клерикалы, представители прогрессивной интеллигенции, белорусские националисты и социалистические интернационалисты. В придачу всю эту мутную пену, выступившую под бело-червоно-белым флагом белорусских прогитлеровских коллаборантов, своим «авторитетом» благословили Белорусская автокефальная православная церковь (белорусский аналог ПЦУ) и конференция католических епископов Белоруссии, напрямую управляемая из Польши.

На стороне власти остались только патриотическое общественное объединение «Белая Русь», Компартия Белоруссии, Либерально-Демократическая партия и Федерация профсоюзов Белоруссии, но их массовку на улицы просили пока не выходить. Рано. На первом этапе, дабы не допустить столкновений «стенка на стенку», основную работу по пресечению попытки государственного переворота должны были проделать правоохранительные органы. В окрестностях Минска сконцентрировались заготовленные впрок автозаки, машины с водометами и автобусы с ОМОНом, экипированным для грязной работы. Основные события намечались именно в столице, без распыления сил на областные города.

С утра и до начала темноты оппозиция гуляла по улицам со своими плакатами вполне беспрепятственно и мирно. Несмотря на то, что протестующие грубо нарушили режим карантина, правоохранительные органы не спешили хватать людей и выписывать им драконовские штрафы. Когда нарушителей от ста тысяч до миллиона (подсчеты оппозиции), пресекать такой праздник непослушания возможно только экстраординарными мерами. Все происходящее снималось камерами уличного наблюдения, и свои штрафы нарушители должны были получить потом, если, конечно, не огребут более серьезного наказания.

При этом в парке Янки Купалы, расположенном в двух километрах от Дома Правительства, забурлил перманентный митинг. Там ораторы самой разной политической направленности произносили пылкие речи о приверженности белорусского народа ориентации на демократическую Европу, любви к украинскому народу и ненависти к Российской федерации, стремящейся построить на постсоветском пространстве коррумпированную лапотную империю. Не пускали подобную публику только к президентской резиденции «Дрозды» и другим государственным учреждениям. Но туда до поры и до времени никто особо и не лез.

Особое внимание обращал на себя парад домохозяек, обряженных в платья оппозиционной бело-красной расцветки (цвета правительства – зеленый и красный). Холеные представительницы среднего класса, чем-то похожие на упитанных бройлерных кур, гордо вышагивали по улицам белорусской столицы, демонстрируя благополучие и достаток. Мол, смотрите, какие мы красивые, богатые и довольные, и как сильно мы не любим власть, обеспечившую нам такую сладкую жизнь. Для полного антуража не хватало только ценников в долларах, за которые эти женщины с пониженной социальной ответственностью исполнят иностранному клиенту все позы Кама-Сутры.

И тут же обозначились перебежчики от Проклятой Влады к Восставшему Народу. Среди ораторов импровизированного гайд-парка, клеймивших все плохое и ратовавших за все хорошее, отметились экс-директор Парка Высоких Технологий (автор белорусского IT-чуда) Валерий Цепкало и директор театра имени Янки Купалы Павел Латушко[14] (экс-министр культуры и экс-дипломат). Очевидно, задницы пана Дуды и пана Науседы кажутся этим людям и их единомышленникам рангом поменьше значительно слаще, чем задница последнего диктатора Европы, которую они так тщательно вылизывали прежде.

Начальная фаза протеста проходила относительно мирно, потому что его вожди, те самые тренированные по методичкам Шарпа гражданские активисты, получили от своих кураторов команду ожидать подтягивания к Минску групп подготовленных боевиков, чтобы потом те могли пользоваться массовкой как живым щитом.

Но не срослось. Некоторые группы специально подготовленных боевиков спецназ КГБ взял прямо в арендованных кураторами маленьких пансионатах и туристических кемпингах, других перехватили на дорогах. Автобусы, по самую крышу набитые физически крепкими, тренированными мужчинами, останавливали на постах ГАИ, после чего блокировали бронетехникой. Когда из башни БРДМ прямо в лицо смотрит ствол крупнокалиберного пулемета Владимирова, а автобус окружают злые и прекрасно экипированные бойцы спецназа, не настроенные шутить, то даже самые буйные боевики антифа вели себя будто паиньки. К моменту наступления темноты количество превентивно задержанных превысило уже три тысячи человек. Просочиться в белорусскую столицу смогли только мелкие группы, использовавшие личный либо общественный транспорт, что позволило этим людям избежать внимания правоохранительных органов и захвата.

В результате к моменту наступления темноты беспорядки в Минске все же начались, но их размах оказался совсем не тот, что планировался организаторами: те намеревались устроить революцию, а получилось мелкое хулиганство с элементами членовредительства. Хотя, было дело, в отдельных местах в милицию полетели коктейли Молотова, в других в ход пошла стальная арматура, на что правоохранители без всякой пощады ответили пластиковыми пулями, слезоточивым газом и тугими струями воды из брандспойтов. Бутылка с зажигательной смесью, разбитая пулей прямо в руке боевика – и человек на глазах своих приятелей, журналистов и случайных зевак из массовки превращается в живой факел. Кадры этого события, снятые съемочной группой одного из фрондирующих российских телеканалов, в итоге облетели мир.

Но чаще всего бывало так, что под пластиковые пули, электрошокеры и тугие струи воды, сбивающие с ног, попадала как раз та самая гребаная массовка, а отнюдь не прикрывающиеся ею боевики. И массовка же (вкупе с журналистами, в том числе и российскими), по принципу «кто попался, того и винтим» в основном оказывалась в неласковых объятиях белорусского ОМОНа. Бойцы белорусских спецподразделений и в обычных-то условиях не привыкли особо церемониться с задержанными, а при подавлении мятежа и подавно могли дать сто очков вперед даже самым грубым американским копам. Результатом этой неразборчивости и уже ненужной после задержания жестокости станут несколько скандалов (в том числе и на межгосударственном уровне) с ближайшим союзником.

Вот так первый день майдана закончился тактической победой белорусской власти, не допустившей захвата протестующими инициативы, и морально победой оппозиции, сумевшей выставить себя невинными жертвами в глазах части российских и подавляющего количества мировых СМИ. Но это было только начало…

15 июля 2019 года, 12:15. Московская область, государственная дача «Ново-Огарево».

Президент Путин смотрел по телевизору вчерашние репортажи из Минска и матерился как последний извозчик. Сначала транслируемая картинка очень сильно напоминала «белоленточные» протесты в Москве зимой 2011-12 годов, когда несистемная либеральная оппозиция российской власти была максимально сильна. Разница была только в том, что «многисисечные массы», гуляющие по улицам белорусской столицы, были одеты в легкие в легкие летние платья, а в Москве во время известных событий была зима.

Потом стали проявляться веяния времени и белорусский национальный колорит. Сначала в ОМОН полетели камни и бутылки с зажигательной смесью, а некоторые протестующие с арматурными прутьями в руках полезли драться с милицейским оцеплением врукопашную. Итогом того кровавого вечера стали двое убитых (один сгорел на собственной бутылке с бензином, в другого неудачно попала пластиковая пуля), до сотни травмированных, и плавающие повсюду облака слезоточивого газа. Заводилы белорусского майдана сами в драку не лезли, а вместо того держались в задних рядах протестующих, чтобы вовремя исчезнуть, а потому никто из них не был задержан.

Но события вечера в Минске были только началом – быть может, только чуть более жестким, чем знаменитый «штурм фонтана» с господином Тютютким в главной роли, потому что тогда обошлось без жертв. Тошнотворные особенности белорусской правоохранительной системы стали проявляться потом, за толстыми стенами переполненных минских СИЗО. Схваченную сгоряча пузатую мелочь – женщин, подростков и стариков – начали выпускать почти сразу, и едва выйдя за ворота, эти люди сразу же попали в объятия российских и западных журналистов. Их душераздирающие рассказы о том, что белорусские силовики творят с задержанными, заполонили телеэфир и социальные сети.

Что-то из этих рассказов могло быть эмоциональным преувеличением, но президент понимал, что в целом эти сообщения соответствуют истине. Были уже похожие случаи в прежние времена, когда даже видавшие виды следователи из НКВД крутили у виска пальцем и спрашивали: «А что, товарищи, так можно было?». Кроме того, появились сведения, что в эту молотилку попали и российские журналисты (причем не только либерально-оппозиционных «Медузы» и «Дождя», а также независимого интернет-издания Daily Storm, находящиеся в Минске на птичьих правах), но и вполне легально аккредитованные корреспонденты агентств «Спутник Беларусь» и RT-Ruptly.

Такое поведение союзника не лезло ни в какие рамки и требовало немедленной реакции со стороны самых высоких инстанций. Демарш чрезвычайного и полномочного посла Российской Федерации Дмитрия Мезенцева белорусским властям был явлением само собой разумеющимся, как и протесты со стороны российского журналистского сообщества, но чтобы решить этот вопрос быстро и с наименьшими потерями в имидже, требовалось вмешательство самых высших инстанций. Ибо пока гром не грянет, деятели в Минске не только креститься не станут, но даже не почешутся.

Президент досмотрел новостную подборку до конца, прочел сухой отчет специалистов (как тех, что находились в контакте с белорусскими товарищами, так и тех, что наблюдали ситуацию со стороны), потом взял трубку прямого телефона, соединяющего его с главой Белоруссии, и сказал:

– Алло. Доброе утро, Александр Григорьевич, если, конечно, его можно так назвать. Ты как, успел уже полюбоваться на то, что за ночь успели натворить твои держиморды, или пока еще в неведении? Между прочим, я не о вчерашнем побоище с двумя жмурами и кучей искалеченных, которого тоже, наверное, можно и нужно было избежать. Я о том, что сейчас творится в твоих СИЗО, да о российских журналистах, которых твои оглоеды похватали на улицах заодно с соросовской гопотой и случайными зеваками. Что, молчишь, последний диктатор Европы? Начал ты вчера хорошо, но потом обгадился так, что кучу с разбегу не перепрыгнешь…

– Э-э-э, Владимир Владимирович… – ответила трубка голосом белорусского президента, – но ты же сам говорил…

– Я тебе говорил, что нужно задушить прозападную оппозицию как явление, – отрезал Путин, – показать пример ее никчемности, вторичности и продажности, и вместе с тем проявить решимость в соблюдении закона, а не устраивать на весь мир кровавые бои без правил и обнаженные мужские БДСМ-шоу с групповыми избиениями. Такое могло прийти в голову только человеку с крайне нездоровыми эротическими фантазиями. И самое главное – всех граждан России, а особенно журналистов, необходимо немедленно передать представителям наших властей, со всеми полагающимися извинениями. Союзники мы или нет? В противном случае, когда я стану оказывать тебе поддержку словом и делом, мое общество меня просто не поймет. Скажет, что Лукашенко зверь и тиран, не уважает Россию, ату его! Ферштейн?

– Но, Владимир Владимирович! – воскликнула трубка. – Мы так не договаривались…

– О том, что ты натворил, Александр Григорьевич, мы тоже не договаривались, – глухим голосом ответил российский президент. – Сделай то, что я тебе сказал, а потом будем думать, как вместе вылезать из этого дерьма. Ты хоть понимаешь, что навороченное твоими людьми осложнило ситуацию до крайности? Проявления твердости, и даже жесткости, при пресечении беспорядков говорят о силе государства, а вот жестокость по отношению к арестованным – о слабости. Теперь то, что могло угаснуть за два-три дня, максимум за неделю, даже в самом лучшем варианте будет продолжаться несколько месяцев, и ко всему прочему на знаменах твоих врагов добавится еще лозунг об освобождении невинных страдальцев за свободу. Ты показал своим оппонентам, что зверства палачей в застенках – твой единственный аргумент в разговоре с недовольными. Хуже этого нет ничего. Власть, которая вместо поддержки народа опирается на голое вооруженное насилие, называется тиранией. И именно в таком качестве тебя теперь будут воспринимать люди и у тебя в Беларуси, и в России, и на Западе, где тебя уже видят в гробу и белых тапках. Теперь ты понимаешь, что натворил?

– Ну хорошо-хорошо… – сказала трубка, – я все исправлю.

– Да, Александр Григорьевич, – сказал Путин, – будь добр взять ноги в руки, сесть в свой членовоз и лично отправиться в поездку по всем злачным местам, чтобы лично пресечь все злоупотребления и нарушения закона. Ори на своих держиморд, таскай их за усы, бей по мордам как ты умеешь, и так далее – но только верни ситуацию в более-менее нормальное русло. Как говорят мои специалисты, сегодня вечером тебя ожидает продолжение банкета, но только теперь против твоего ОМОНа будут стоять не профессиональные боевики, которых в Минске на свободе осталось очень мало, а родственники тех, кого сейчас твои тонтон-макуты[15] с таким усердием метелят в кровавых застенках. И, кстати, что это за история с корреспондентом «Спутника», которого сначала избили за то, что тот сфотографировал автозак, а потом, чтобы скрыть этот факт, скрутили и сунули в камеру вместе со всеми прочими несчастными, вышедшими поглазеть на бесплатное зрелище? Ну и что, что он гражданин Белоруссии? Он работает на наше важнейшее в смысле воздействия на заграничную аудиторию средство массовой информации, а потому его следует выпустить, извиниться и материально компенсировать неудобства. И кстати, сколько было задержано корреспондентов «Рейтерс», «Таймс» «Бильд», «Франс-пресс» или «Вашингтон пост»? Как мне доложили, ни одного, иначе вой бы уже стоял до небес, а пока мы наблюдаем в западных СМИ только злорадство и деланное сочувствие к страданиям «несчастного свободолюбивого белорусского народа». Значит, американский, британский, немецкий и другие западные паспорта пугают твоих людей до икоты, а с обладателем российского или белорусского паспорта можно делать все что угодно? Сейчас я позвоню Александру Васильевичу (Бортникову) и скажу ему, чтобы выслал в Минск следственную группу. Со всеми россиянами, схваченными твоими оглоедами, будем разбираться совместно, в посольстве, во вполне человеческих условиях. Кого-то надо будет, извинившись, вернуть к исполнению профессиональных обязанностей, кого-то выдворить на территорию России и закрыть за ними границу, а кого-то передать нашим правоохранительным органам, чтобы они начали разматывать ниточки уже на российской территории. Будь уверен, никто из виновных не уйдет от ответственности, вне зависимости от занимаемой ныне должности или материального положения. Это я тебе обещаю.

– Понял, Владимир Владимирович! – воскликнул на том конце провода белорусский президент. – Действительно, как-то нехорошо получилось. Сейчас поеду и во всем разберусь…

– Всего наилучшего, Александр Григорьевич, – сказал Владимир Путин и, дождавшись ответного «До свиданья, Владимир Владимирович», положил трубку.

«Вот мало было у нас забот, – подумал он с досадой, – так теперь еще и белорусское порося в наше стойло. Обстановка опять осложнилась, и глаз теперь нельзя спускать с западного направления. Если пан Дуда, поделавшийся главным в Альянсе вне НАТО, решит, что Белоруссия достаточно ослабла из-за внутренней смуты, то военного вторжения на ее территорию можно ждать в любой момент. Ближайшие неделя-две станут крайне напряженными».

Российский президент в этот момент даже не догадывался, что одной из составных частей американского плана «Горгона» было массовое инфицирование протестующих новой вирусной инфекцией – точно так же, как это было сделано в Европе, – и последствия от этого хода должны проявиться в срок от семи до десяти дней. Мол, пусть белорусское государство попробует бороться одновременно с раздуваемой с четырех концов смутой, и в то же время с эпидемией. А там, чем черт не шутит, болезнь массово перекинется через российско-белорусскую границу, пробив таким образом дыру в железном карантинном занавесе, устроенным Путиным для защиты своей страны от смертоносного порождения военных американских биолабораторий.

20 июля 2019 года, 14:15. Варшава, Бельведерский дворец.

Присутствуют:

Президент Польши Анджей Дуда

Президент Литвы Гитанас Науседа

Белорусская оппозиционерка Светлана Тихановская, она же Света-котлета

С момента начала белорусских событий прошла уже почти неделя, но запланированного молниеносного свержения последнего диктатора Европы так и не произошло. Государство выстояло, осмотрелось и принялось отбиваться сколько было сил. Масштабные беспорядки в Минске с боями стенка на стенку, метанием коктейлей Молотова, и даже с попыткой штурма президентской резиденции, продолжались еще две ночи, теперь уже под главным лозунгом немедленной отставки президента Лукашенко и проведения «честных» выборов. По счастью, за это время никого больше не убило (травмированные, в том числе милиционеры, были не в счет). На четвертую ночь от былой ярости остались только тлеющие угли, а потом огонь протеста ушел вглубь народных масс, оставив на поверхности только мерзкое послевкусие сгоревшего бензина и автомобильных покрышек.

После безумной судороги первой ночи белорусское КГБ получило выволочку от своего Первого, очнулось от ступора, распустило из следственных изоляторов наловленную сгоряча мелюзгу, и от методов каменного века «хватать и не пущать» перешло к высокотехнологическим способам отлова активных участников беспорядков и их главарей. Прибывшие из Москвы специалисты привезли с собой специальную аппаратуру и программное обеспечение, позволяющее вычислять телефоны участников оппозиционных чатов, через которые вожди протеста раздавали указания своей пехоте. Одновременно тысячи часов видеозаписей ночных боев прогонялись через программы распознавания лиц, что позволяло с достаточной точностью идентифицировать активных погромщиков. Ночь была временем мятежников, а с утра по адресам начинали ездить черные воронки, собирая отборный «урожай»[16]. При наличии доказательной базы закатать этих людей в тюрьму на вполне законном основании было уже делом судебной процедуры.

Чекисты не обошли своим вниманием и лидеров протеста. Их склевывали по одному – кого по месту жительства, а кого и на конспиративных квартирах, запеленговав телефоны, находящиеся в черных списках. И вот тогда те, кого еще не арестовали, толпами побежали из страны, ибо границу с Россией никто и не думал закрывать. Простейшее же дело: от погранперехода в Томсино на российско-белорусской границе до автомобильного пункта пропуска Бурачки на границе между Российской Федерацией и Латвией по хорошим дорогам всего шестьдесят километров. Один час езды – и здравствуй, ЕС. Но с мадам Тихановской был не тот случай. Ее после ареста мужа вместе с детьми выдворили напрямую в Литву сотрудники КГБ – ибо задерживать ее было вроде не за что, и при этом появилось опасение, что эта особа, глупая как курица, но с претензиями, может стать удобным материалом для создания белорусской версии «головы Гонгадзе». Да и белорусскому президенту хотелось показать всему миру, что он не такой свирепый, как о нем пишут, а потому не ест на завтрак женщин и детей.

Тем временем те лидеры белорусского майдана, которые были задержаны КГБ, стали своего рода иконами протеста, мучениками за демократию, а те, что сумели покинуть страну, продолжили активную подрывную деятельность. Силовой захват власти наскоком не удался; теперь оппозиция (а точнее, ее кураторы из ЦРУ) решили перейти к планомерной осаде с продолжением мирных дневных акций протеста каждое воскресенье под лозунгами освобождения политзаключенных, отставки президента и честных выборов. Одновременно было решено возбудить в Белоруссии самое широкое забастовочное движение. Из сейфов в Лэнгли извлекли пыльные папки с наклейкой «Солидарность» и начали перелицовывать старые песни о главном на новый лад. И первое, что понадобилось конструкторам этой химеры – аналог Леха Валенсы: простой парень, туповатый, но с претензиями, которого самые широкие народные массы с легкостью воспримут как своего вождя. Простого парня не нашлось, ибо все подходящие кандидатуры уже сидели на нарах, – не ставить же на эту ответственную роль господ Цепкало, Бабарихо или Латушко, от которых за километр несет интеллигентско-начальственной спесью.

И тогда взгляд подчиненных Джины Хаспел упал на простую русскую (то есть белорусскую) бабу – Светлану Тихановскую, в девичестве Пилипчук. Все требуемые качества у нее имелись не просто в наличии, а даже в избытке, и к тому же она находилась на свободе, в безопасном месте, куда не смогут дотянуться кровавые руки белорусского диктатора. Быстренько была состряпана легенда о том, как будущая революционная вождиха тайными лесными тропами вместе с детьми бежала из объятой мраком диктатуры Белоруссии на территорию свободолюбивой Литвы. «Для этих белорусов сойдет», – сказала Джина Хаспел, и план «Горгона» превратился в план «Медуза». Именно после этого новоявленная предводительница команчей, то есть змагаров, выступила перед литовским телевидением с «откровенным» интервью, что она простая домохозяйка, всю жизнь мечтала жарить мужу котлеты, но вместо этого вынуждена сражаться с ужасным драконом-диктатором за демократическое будущее своей страны. Приз зрительских симпатий со стороны таких же (но европейских) домохозяек, сидящих в локдауне, был ей обеспечен. Эпидемия – это скучно и страшно, а тут такой интересный сериал.

И вот теперь Света сидит рядом с президентами Польши и Литвы, лелеющими надежду стать сооснователями новой Ржечи Посполитой, и на хорошем английском языке[17] рассказывает им историю тех трех дней, что потрясли Белоруссию и весь мир.

– Вы понимаете, господа, – говорила она, – белорусский народ так сильно хочет мира, демократии и свободы, но наш ужасный диктатор клещом вцепился во власть, и не отдает ее вот уже пятнадцать лет. В нормальных странах президенты меняются каждые четыре, максимум восемь лет, а мы вынуждены терпеть это усатое исчадие ада уже почти целое поколение – на шесть лет дольше, чем россияне терпят своего Путина.

Господам президентам было глубоко наплевать на то, что там хочет или не хочет белорусский народ, тем более что сковырнуть диктатора так сразу не удалось, а значит, за ним имеется какая-никакая народная поддержка. Они знали, чего хотят их американские покровители, и эти желания вполне соответствовали их собственным интересам распространить свою власть и свое влияние дальше на восток (а быть может, чем черт не шутит, в разгоревшейся схватке и полностью уничтожить зловредную Россию, один раз уже обломавшую польско-литовские амбиции на господство в Восточной Европе).

– Всей душой мы с героическим белорусским народом, – сказал пан Науседа, – и приложим все возможные усилия к тому, чтобы господин Лукашенко был низвергнут со своего трона, а белорусы вошли в дружную семью европейских народов. Можете на нас рассчитывать. Не чувствуйте себя как в гостях – в Европе вы дома.

– Но, к сожалению, – добавил пан Дуда, – ваш белорусский диктатор располагает поддержкой гораздо более страшного и опасного врага, новоявленного русского императора господина Путина. Мы, европейцы, умудрились не заметить, как на месте мирной демократической России господина Ельцина возродился ужасный огнедышащий монстр, грозящий поглотить все наследство Российской империи и Советского Союза и утверждая свою претензию на мировое господство. Отныне весь смысл существования польского государства заключается в военной победе над русской армией и разрушении русского государства. Ради этой последней схватки мы готовы мобилизовать миллионы поляков, поднять на бой все силы ада, положить на алтарь победы жизни наших граждан и предпринять все возможное, чтобы приблизить триумф мировой демократии.

– Да, это так, – подтвердил, вскочив с кресла, пан Науседа, – и мы рассчитываем, что белорусский народ будет с нами в этой жестокой бескомпромиссной борьбе. Или мы, или они. Свобода в наших сердцах.

Поднялся на ноги и пан Дуда.

– С этой минуты и до тех пор, пока диктатор Лукашенко не будет свергнут и в Белоруссии, – сказал он, – станет возможным провести демократические выборы, вы, пани Светлана, становитесь главой Белорусской Демократической Республики в изгнании. Мы будем оказывать вам все почести как главе независимого демократического государства, а также предоставим финансовые и иные возможности для продолжения борьбы. И неважно, что пока за вас не было отдано ни одного голоса – голосование мы устроим потом, после победы над двумя ужасными диктаторами. Настоящую власть не выпрашивают у плебса на выборах, ее берут силой в ненависти и крови побежденных врагов. Только так, и не иначе, пани Светлана. Когда-то наши предки жили в едином государстве от моря до моря, и мы рассчитываем вернуть это время, отбросив грязных московитов куда-нибудь за Волгу, а может, даже за Урал. Верьте в нашу победу, и мы победим.

От этого проявления чувств высокопоставленных панов пани Тихановская прослезилась и ответила:

– Я даже не знаю, что вам и сказать, ведь я простая домохозяйка, попавшая в жернова судьбы, а отнюдь не опытный политик, как вы двое. Сюда бы моего мужа, но он, к сожалению, сидит в тюрьме, где ему угрожает смертный приговор по обвинению в организации мятежа. Но, несмотря на это, я приложу все свои слабые силы для достижения нашей общей победы. Лукашенко будет низвергнут, Белоруссия станет свободной, мы победим.

При этом никто из них – ни Дуда, ни Науседа, ни Тихановская – не интересовались не то что мнением основной части белорусского народа, который они держали за покорное быдло; им было неважно, чего хотят, на что надеются, чего боятся польский, литовский и другие народы Европы. Самое главное – в конце схватки, хлопая крыльями, взлететь на забор и прокукарекать о неизбежной победе демократии.

20 ноября 1942 года, полдень. Великобритания, Лондон, бункер Правительства, военный кабинет премьер-министра Уинстона Черчилля.

Над Лондоном с завыванием дули свирепые ноябрьские ветры, хлестал мелкий ледяной дождь, и на душе у британского премьера было так же мерзко и тоскливо. Покончив все свои дела после победы у Эль-Аламейна, превратившийся в международного авантюриста фельдмаршал Роммель, совершив короткий бросок, победным маршем вступил в Каир. Остатки британских войск торопливо отступили к Суэцу, даже не взорвав за собой мосты через Нил, зато местное население, а вместе с ним египетский король Фарук и египетская армия, восторженно приветствовали итало-германские войска Африканской военной компании. И вместе с войсками Его Величества из Египта бежали югославское и греческое правительства в изгнании, дожидавшиеся возможности вернуться к власти на штыках британских солдат.

При этом против англичан в египетском политическом классе объединились даже вчерашние враги: рядом с отставленным в феврале прогерманским экс-премьером Египта Хуссейном Сирри-пашой победителей генерала Монтгомери встречал нынешний глава правительства, условно пробританский Мустафа Наххас-паша. А все потому, что превратившийся в международного авантюриста Роммель, еще находясь в поверженном Эль-Аламейне, заявил египтянам: «Я принес вам свободу». Даже будучи генералом Третьего Рейха, Лис Пустыни считался в Британии кем-то вроде исчадия ада, но превратившись в кондотьера Сталина, он стал для Черчилля сущим наместником Сатаны на земле.

И как только британские войска перестали представлять собой угрозу египетскому правительству[18], оно тут же объявило о денонсации англо-египетского договора 1936 года, фиговым листком мнимого союза прикрывавшего факт британской оккупации. С этого момента англичане в Египте стали вне закона, и спасение от ярости толпы они могли найти только в лагере Африканской военной компании, вождь которой заявил, что обеспечит безопасность любому, кто обратится за защитой.

Это был удар сапогом ниже пояса, от которого Британская империя испытала такую же боль, как и после утраты Сингапура. Не было никакого сомнения, что жалкие остатки войск, отступившие восточнее Нила, не смогут удержаться ни на рубеже Суэцкого канала, ни за Синайскими песками на границе Палестины. Несомненно, взяв Суэцкий канал, который является целью его операции, Роммель двинется на восток не сразу, а только после того, как получит подкрепление в свои войска добровольцами и техникой, которую пришлют ему новые хозяева. Но он, несомненно, двинется – и тогда на Ближнем Востоке посыплется все.

Имелись сведения, что на бывшей британской авиабазе «Сфинкс» западнее Каира уже приземлился самолет с советской дипломатической делегацией, которой предстояло провести переговоры как с египетским правительством, так и с кондотьером двадцатого века. Господин Сталин даже не скрывал, что это именно его усы так непринужденно торчат из-за занавески, а вместе с ним, должно быть, торжествовал посол русских из будущего господин Иванов. Сделав предложение войти в русскую оборонительную зону, от которого нельзя было отказаться, и не дождавшись ответа, эти люди не стали объявлять Британии войну, как было положено в прошлом, а принялись делать ей больно чужими руками, тем более что и подходящий инструмент для этого уже был у них наготове. Прежде большевики, да и их царские предшественники, действовали гораздо грубее и прямолинейнее. Тонкие ходы (как с фельдмаршалом Роммелем), просто не приходили в их головы.

Как, наверное, в этот момент благодарили Бога турецкий президент Иненю и его подручные – за то, что отвел от них беду и не дал по британскому наущению напасть на Болгарию. Продвижение русских в Европу это, конечно, немного замедлило бы, но вот бедная Турция наверняка была бы побеждена и сильно урезана в размерах. Ведь большевики теперь имели возможность не принимать во внимание ни британские, ни чьи-нибудь еще интересы. То, что они до сих пор не тронули Турецкую республику, могло означать только то, что они уже добились от нее всего желаемого. Например, право беспрепятственного и бесплатного прохода своих торговых и военных кораблей, запрет на то же самое для военных флотов других стран и сильные военные базы в Босфоре и Дарданеллах. При таких условиях Сталин действительно может оставить турок в покое, обратившись к другим делам – например, к подготовке разгрома Японии, о которой британская разведка пока еще ничего не могла доложить. Или (Черчилль грязно выругался) весной следует ожидать внезапного рывка большевистских полчищ через Канал. Ведь Британия – это тоже такое дело, не доделав которое, дядюшка Джо не пожелает разворачиваться лицом на восток.

…Два дня назад, в среду, когда самые страшные события в Египте были уже неизбежны, но еще не произошли, Черчилль на еженедельном королевском ланче получил от своего монарха суровую выволочку.

– Вы, Уинстон, своим упрямством ставите под угрозу само существование Великобритании, – сказал король глядя на своего премьер-министра взглядом голодного василиска. – Эль-Аламейн может стать только первым в числе наших стратегических поражений. Утрата Египта вместе с Суэцким каналом неизбежна, на очереди Палестина и буквально пропитанный нефтью Ирак, где нас тоже воспринимают не иначе как детей шайтана. Ну а потом, к весне, если нам будет еще недостаточно больно, очередь может дойти и до Британских островов. Дядюшка Джо – это вам не Гитлер, который все пытался сделать с наскока. Он гораздо серьезней: во-первых, потому, что ему некуда спешить, во-вторых, в силу того, что под его рукой собралась совершенно неприличная мощь, в третьих – из-за тех знаний, которые он получил из-за Врат.

– Но, Георг! – воскликнул Черчилль. – Мы не можем сейчас отступить перед русским ультиматумом, ведь это будет означать наше окончательное поражение!

– Насколько мне известно, – произнес король, – господин Сталин не собирается устанавливать у нас диктатуру пролетариата и низвергать монархию. Ему будет достаточно гарантий того, что Британские острова в будущем не станут плацдармом для развертывания агрессии против Советского Союза. Там, в другом мире, даже не отступив ни на шаг, наша Великобритания потерпела в этой войне поражение, лишь слегка замаскированное флером общей победы над Гитлером. Понесенные потери и утрата авторитета всего через несколько лет привели к краху прежде могучей Империи, над которой никогда не заходило солнце. На то, что сейчас в другом мире называется Великобританией, невозможно взглянуть без слез, и развитие по этому пути следует предотвращать любой ценой. До недавнего времени наши потери были меньше, чем в другом мире, но сейчас счетчик снова завертелся со страшной скоростью, и виновно в этом именно ваше знаменитое упрямство.

Сделав небольшую паузу, чтобы промокнуть губы салфеткой, король подумал и добавил:

– Пришло время признать, что и здесь мы потерпели поражение, принять выдвинутые нам условия почетной капитуляции и заняться минимизацией потерь. Иначе каждый последующий день будет хуже предыдущего, пока могучие удары извне не разрушат нас окончательно. Я своей стране такой судьбы не хочу. Подумайте об этом, Уинстон, пока не поздно.

Дальнейший ланч проходил в полном молчании, только под стук вилок и ножей, ибо все слова уже были сказаны, а просто встать и уйти Черчилль не мог. Впрочем, ни выполнять требования короля, ни добровольно подавать в отставку Черчилль не собирался, ведь таким образом он признает не только поражение Великобритании, но и свое собственное. Пусть лучше его снимают через вотум недоверия или королевским указом, ведь в таком случае он уйдет непобежденным, а вся горечь поражения падет на его несчастного преемника – скорее всего, на этого пустоголового лейбориста Климента Эттли. Рецептов, как предотвратить грядущую катастрофу, у него все равно нет, так что пусть все идет так, как идет.

23 ноября 1942 года. Полдень. Турция. Анкара. Площадь Кызылай. Дворец президента Турции «Чанкая».

Президент Турецкой республики Исмет Инёню, урожденный Мустафа Исмет-паша

Черчилль ошибся в своих предположениях. Выдвижение ультиматума турецкой республике состоялось уже после того, как передовые части Роммеля форсировали Суэцкий канал и начали закрепляться на его противоположном берегу. Египетская операция закончилась, советская делегация в Каире добилась полного успеха, но для Москвы контроль над Суэцким каналом ничего не значил без Черноморских проливов. Для безопасности ближних подступов к СССР вопрос Проливов был одним из первоочередных.

К тому же к середине ноября были завершены все дела в Хорватии и Албании, и под рукой командующего Восточно-Средиземноморским направлением генерала Рокоссовского оказалась армия в три миллиона солдат, восемь тысяч танков и САУ (все новых моделей), десять тысяч орудий и минометов крупных калибров и девять тысяч боевых самолетов. Учитывая семисоттысячную советскую группировку на Кавказе и в Иране, этого должно было хватить, чтобы несколько раз вдоль и поперек переехать турецкую армию стальным катком советских танковых дивизий. За год войны с небольшим генералы Сталина научились воевать, а их возможные турецкие оппоненты пребывали в ужасном пессимизме.

Еще одна группировка чуть меньшей численности под командованием генерала Жукова концентрировалась на Пиренеях, готовясь прекратить существование одиозных режимов Франко и Салазара, а советская дальняя авиация вела активную воздушную разведку и сбрасывала партизанским отрядам, кое-где еще уцелевшим, грузы на парашютах. Ярость недавно минувшей гражданской войны лишь слегка подернулась пеплом, и десятки тысяч республиканцев, не успевших покинуть страну или выданных обратно буржуазным французским правительством, до сих пор томились в тюрьмах и концлагерях. Вот там все будет без дураков – в любимом жуковском стиле «двести орудий на километр фронта» и «если враг не сдается, то его уничтожают», – а в турецком вопросе, быть может, все еще обойдется миром.

Нота советского правительства была образцом сухости и лаконизма, но потрясла турецких деятелей до глубины души. То, что они обсуждали в конце марта как возможную угрозу, через восемь месяцев воплотилось в жуткую реальность. Закончив в общих чертах все свои дела в Европе, уничтожив Третий Рейх Гитлера и незаконнорожденную Итальянскую империю Муссолини, Сталин, наконец, обратил свой взгляд на Турцию, собрав на ее границах просто неприличное количество сил.

– Когда-то, – с горечью сказал президент Иненю, – князь древних русов, неистовый Святослав, перед войной сообщал своим будущим противникам: «Иду на вы». Сейчас нам предложено под угрозой уничтожающего удара склонить голову перед большевистским Колоссом и без боя отдать все, что ему нужно. И никто нам не поможет, ибо одни великие державы вовсе исчезли с карты мира, истребив себя в междоусобной войне, другие сильно ослабли и находятся на последнем издыхании, третьи очень далеко, и им не до проблем несчастной Турции.

– Да, вы правы, господин президент, – сказал министр иностранных дел Нуман Меменчиоглы, – после разгрома англичан в Египте и утери ими Суэцкого канала у нас исчезла даже призрачная надежда на поддержку со стороны Британской империи. Сейчас у русских достаточно сил, чтобы без особого надрыва по одной решить все свои проблемы в Европе и на Ближнем Востоке, после чего всей мощью обратиться против Японской империи и потребовать оплаты старых счетов со всеми накопившимися за сорок лет процентами. Отдельно надо отметить ту легкость, с которой гитлеровский фельдмаршал Роммель превратился во владельца частной военной компании, обстряпывающей для господина Сталина не самые чистоплотные дела на окраинах цивилизованного мира. Очевидно, в этом есть влияние русских из будущего, научившихся у англосаксов здоровой наглости и неприкрытому цинизму.

– Метаморфоза с Роммелем произошла уже после того, как Черчилль получил от русских аналогичное предложение и наотрез от него отказался, – заметил президент Иненю. – Но сейчас меня интересует, почему молчит наш военный министр. Неужели ему нечего сказать нам в такой критический момент?

– А о чем тут говорить, господин президент? – сказал фельдмаршал Фавзи Чекмак. – Решения о войне и мире принимают политики, а дело армии – сражаться и умирать на указанных рубежах. Но если вас интересует мое мнение, то в грядущей войне нас не ждет ничего, кроме поражения. Хоть русские из будущего, иначе еще именуемые «марсианами», по большей части покинули наш мир, то их авиация еще здесь, и действует весьма активно. Сейчас их самолеты ведут разведку с недоступных для нас высот, но в случае начала конфликта мы будем иметь ужасающие бомбовые удары на всю глубину нашей территории. Самолеты русских из будущего, скорее всего, не будут атаковать городские кварталы, ибо подобное не в их обычае, а вот промышленность, военные части и административные здания пострадают изрядно.

– Господин Сталин, волею Аллаха превратившийся в новое воплощение вселенского падишаха, царя других царей, – мертвенным голосом сказал президент Иненю, – также требует от нас, чтобы турецкое государство признало преступными деяниями геноцид армянского населения и депортацию из своих пределов понтийских греков и выдало бы всех виновных на суд Международного трибунала. Этому человеку до всего есть дело, в том числе и до событий, ярость которых остыла двадцать лет назад. И теперь старые векселя, выписанные на имя Энвер-паши и Кемаль-паши, предъявлены к оплате уже нам, сегодняшним правителям Турции.

– В противном случае, – со вздохом добавил Нуман Меменчиоглы, – господина Сталина не поняли бы ни его старые подданные армяне, ни новые подданные – греки.

– Кысмет! – вздохнул фельдмаршал Фавзи Чекмак. – Тогда мы все умрем, но не покоримся злой воле, и не выдадим наших людей на суд, потому что они составляют собой золотой фонд турецкой нации. Мы все так или иначе замешаны в то кровавое дело, и нет среди турок человека, который мог бы счесть себя к нему непричастным.

– Если мы пойдем путем войны, – сказал президент Иненю, – то в последние дни своей жизни будем стоять по колено в крови уже не армян и греков, а нашего собственного народа. И наши потомки нас не защитят. Там, у себя, в мире будущего, они тоже не равны никому из Великих Держав, а потому пытаются выжить, сохраняя полный нейтралитет и торгуя сразу с двумя враждующими сторонами. Этот ультиматум – их единственная помощь нашей Турции; если бы не их влияние, то на нас напали бы внезапно, предъявив лишь требование безоговорочной капитуляции.

– У нас есть сведения, – вкрадчиво произнес Нуман Меменчиоглы, – что подобные предложения о почетной капитуляции без ликвидации государственности, сделанные под влиянием соответствующих стран в будущем, в свое время получили Финляндия и Венгрия. И если финское правительство президента Рюти отвергло предложение господина Сталина, то венгерский диктатор Хорти пошел на предложенные условия. В результате Финляндия было разгромлена, ликвидирована как государство и включена в состав Советской России на правах национально-культурной автономии, и в то же время Венгрия сохранила свою государственность, пусть и в слегка урезанном виде. В Венгрии в результате правят сами венгры, дикая смесь правых консерваторов и местных коммунистов, а в Финляндии свирепствуют большевистские комиссары, напрочь выбивая из местного населения былой националистический дух. Господин президент, скажите, какой путь вы предпочтете для турецкого народа, финский или венгерский, раз уж ультиматум уже предъявлен и часы тикают?

Фельдмаршал Фавзи Чекмак раздулся от ярости и покраснел.

– Вы предлагаете капитулировать и выдать на расправу наших лучших людей? – рявкнул он. – Тех, что кровь от крови и плоть от плоти нашего народа?

– Зачем кого-то выдавать? – елейно произнес министр иностранных дел. – Ведь есть же возможность заволокитить вопрос в комитетах, потерять архивные документы и выдвигать на первые роли людей, которые уже умерли, или тех, чье существование неприятно нам самим. Такие вещи мы, турки, умеем делать так хорошо, что сам шайтан потом не отыщет концов. Конечно, нам придется признать совершенные ошибки – немного больше в отношении армян, немного меньше по части греков. Нашим оправданием должно быть то, что тогда шла жестокая война, и наши предшественники никак не могли терпеть у себя в тылу нелояльное инородное и иноверное население. Нашему ведомству удалось выяснить, что там, в другом мире, где дела у Советского Союза шли гораздо хуже, господин Сталин тоже прибег к практике депортации в отношении собственного немецкого населения, а также дружественных нам крымских татар и вайнахского народа. Тут ничего подобного не было, потому что господин Путин, суровый, как посланец Аллаха, остановил и вразумил большевистского вождя.

– Ну хорошо, – сказал, немного остыв, Фавзи-паша, – предположим, вы и правы, тем более что случай с армянами, симпатизирующими Российской империи, существенно отличается от того, что произошло с понтийскими греками, последней отрыжкой павшей пятьсот лет назад Византийской империи. Энвер-паша, будь он неладен, сам напал на российские пределы, польстившись на германские кредиты и желая вернуть Османской империи былые влияние и блеск. Да и репрессии против армян в основном совершали не турки, а грязные курды, которых в этих преступлениях можно будет обвинить в полной мере. Что касается греков, то это совсем другое дело. Они сами пошли войной на молодую Турецкую республику, надеясь оторвать от нее Восточную Фракию и область Смирны. К этому греков побудила их так называемая Великая Идея, повелевающая им захватить все наследство державы Александра Великого. Но благословленный Аллахом Кемаль Ататюрк, да длится память о нем в веках, разбил войска этих безумцев и обратил их планы в прах. Для Турции та война была священной и оборонительной, а ярость нашего народа против тех, кто поднял на него оружие – оправданной. Так и надо говорить на переговорах с господином Сталиным, и только в том случае, если он не будет слушать наших аргументов, понадобится решать вопрос между войной и миром.

– Да, уважаемый Фавзи-паша, – кивнул президент Иненю, – так мы и сделаем. Не теряя времени, надо направить в Москву представительную делегацию для переговоров, и возглавит ее наш министр иностранных дел. Венгерский путь для нас гораздо предпочтительнее финского, но умнее всех прочих оказался болгарский царь Борис, сумевший сохранить свой трон, невзирая на нелюбовь большевиков ко всяческим самостийным монархам. Ему даже позволили оставить у себя новые территории, отвоеванные Болгарией в то время, когда та находилась в союзе с Третьим Рейхом. Если мы пойдем на все прочие условия господина Сталина, так, быть может, нам позволят вернуть в состав государства земли с преимущественно турецким населением, по Севрскому и Лозаннскому мирным договорам отошедшими[19] в пользу Франции и Великобритании? Господину Сталину такой подарок новым друзьям не будет стоить ровным счетом ничего, а для Турецкой республики это будет очень выгодное дело. Вы поняли меня, дорогой Нуман-паша?

– Да, господин президент, – ответил Нуман Меменчиоглы, – мы приложим все возможные усилия, чтобы отдать поменьше и выторговать за это побольше. Если господин Сталин желает получить искомое без войны и избавить себя от хлопот по нашему погребению и последующему усмирению недружественного населения, то ему следует хотя бы частично пересмотреть в нашу пользу границы, определенные несправедливыми договорами с империалистическими державами.

– Я тоже не возражаю против такого решения, – сказал Фавзи Чакмак, – если нам удастся избежать самых скользких мест, и к тому же разжиться новыми территориями, то можно сказать, что лучшего выхода из нынешнего положения нельзя и желать. А в рай к гуриям мы еще успеем, это от нас тоже никуда не денется.

– Если удастся договориться на наших условиях, значит, так тому и быть, – сказал Исмет Иненю. – Да будет на то воля Аллаха!

29 июля 2019 года, 11:45. Московская область, государственная дача «Ново-Огарево».

Присутствуют:

Президент Российской Федерации – Владимир Владимирович Путин

Генеральный директор ВОЗ Тедрос Аданом Гебреисус

За те две недели, что прошли с момента начала белорусского майдана, обстановка в этой восточноевропейской стране по одним параметрам разрядилась, а по другим, наоборот, осложнилась до крайности.

В прошлое ушли вандализм, погромы и ночные бои с ОМОНом, и дворники давно уже привели белорусскую столицу в обычный вид, так что ничего уже не напоминало о былом бесновании. С другой стороны, больше ничего не было слышно о зверствах надзирателей в СИЗО, избиениях и пытках. Пузатая мелочь, взятая под белы руки на основании данных видеонаблюдения, шла как по конвейеру – кто на месяц административного ареста, а кто и на два-три года тюрьмы. И только по поводу арестованных главарей белорусская Фемида никуда не спешила: судить их собирались публично, и лишь после того, как развеется дым и осядет вся пыль. За это время, быть может, ужесточат антиэкстремистское законодательство, и этой публике вместо двадцати лет тюрьмы намажут лоб зеленкой. И в то же время белорусский президент, едва схлынула горячая фаза противостояния, публично разнес некоторых самых ретивых деятелей, откровенно перегнувших палку, и выступил с инициативой либерализации и гуманизации законодательства, а также пересмотра Конституции.

И в то же время Белоруссию накрыли две эпидемии: забастовок и новой вирусной инфекции. В первую очередь, забастовала Белорусская Телерадиокомпания – рассадник либерально интеллигенции в ее химически чистом виде. Забастовочное движение также охватило Белорусский металлургический завод, Минский электротехнический завод, Жабинковский сахарный завод и некоторые другие предприятия республики. 20 июля о забастовке объявили рабочие «Беларуськалия» (основного поставщика валюты в республику), потребовав отставки президента Лукашенко, проведения досрочных «честных» выборов и освобождения политзаключенных. О войне на Украине все давно забыли, теперь в ходу были новые методички. Одновременно с этим появились сообщения о формировании общенационального стачечного комитета, а в забастовочный фонд из-за границы рекой потекли доллары и евро.

Сказать, что экономика полностью остановилась, было нельзя, и все же ущерб был ощутимым. Председатель «Федерации профсоюзов Беларуси» предостерёг рабочих от участия в забастовках, заявляя, что остановка предприятий будет выгодна конкурентам, а Генеральная прокуратура заявила, что забастовки с политическими требованиями незаконны, но пока никто не обратил на это внимания. В воскресенье 28 июля в Минске бастующие рабочие маршем прошли через весь город и, соединившись у здания Белтелерадиокомпании, устроили там грандиозный митинг. Особую пикантность ситуации придавало то, что рядом, в соседнем здании, располагался психдиспансер дневного пребывания № 2. Мол, правильным курсом идете, товарищи, вам как раз туда. Лечите мозг, иначе будет поздно.

Вместе с тем Белоруссию накрыла волна вирусной инфекции. Больницы оказались переполнены, на аппараты искусственной вентиляции легких образовалась очередь, а кривая смертности поползла вверх. Все как в Западной Европе… но не совсем, поскольку власти и не подумали объявлять локдаун – еще чего не хватало. Вместо того президент Лукашенко в своем обращении к народу, которое транслировалось продолжившими работу местными радиокомпаниями, обвинил в наступившем бедствии власти западных стран и мятежную оппозицию. А то и в самом деле странно: в соседних странах – Польше, Литве, Латвии и той же России – ситуация угрожаемая, но никакой эпидемии еще нет, а в Белоруссии полыхнуло вдруг и сразу, ровно через то время, какое потребовалось для завершения инкубационного периода после распространения инфекции в толпе митингующих. И одновременно ко всем, кто был замечен в толпе без масок после объявления карантинного режима, стали приходить извещения о наложенных на них штрафах. Все строго по закону.

Ситуация на фронте борьбы за Белоруссию застыла в неустойчивом равновесии. Мятежники твердо вознамерились добиться своего, не мытьем так катанием, но и белорусские власти, найдя прочную опору среди жителей восточных регионов, не намеревались сдаваться. Отступать было некуда, ибо, одержав победу, мятежные змагары уже обещали повесить президента Лукашенко с его присными на фонарях – по-революционному, без суда и следствия. Да и поддержка Москвы, выразившей одобрение стойкости белорусской власти, тоже никуда не делась. Президент Путин на весь мир заявил, что не оставит в беде братский белорусский народ.

И вот в этот момент, после объявления о наступлении глобальной пандемии, в Москву прилетает долгожданный парламентер, засланец самых темных западных сил – Генеральный директор Всемирной Организации Здравоохранения Тедрос Аданом Гебреисус. Мол, русские, вам пора объявлять водяное, то есть пандемийное, перемирие, прекращать боевые действия, останавливать свою слишком уж ускорившуюся промышленность, распускать армию и вообще сдаваться, а иначе будет очень плохо. Очевидно, этот визит должен был состояться после установления в Белоруссии истинно демократической власти, дабы зафиксировать победу. Но раз не срослось, то господин Гебреисус примчался с поручением заморозить текущую ситуацию, ибо частичная мобилизация в России завершилась, маршевые пополнения на полигонах формируются, и в скором времени со стороны Москвы следует ждать встречных военно-технических шагов на обострение конфликта.

– Господин президент, – при встрече заявил Путину заморский гость, – вы, наверное, уже знаете, что возглавляемая мною организация объявила на планете Земля состояние всеобщей пандемии. Болеют все. Скажите, вы не думали о том, чтобы в качестве жеста доброй воли объявить на это время состояние перемирия в вашей войне против Украины?

От такой наглости заморского вояжера Владимир Путин чуть не поперхнулся. Хотя чему тут удивляться? Это родился и вырос господин Гебреисус в Эфиопии во времена правления просоветского диктатора Менгисту Хайле Мариам, а вот высшее образование этот персонаж заканчивал уже в землях просвещенных мореплавателей. Сначала он получил диплом магистра по специальности «иммунология инфекционных заболеваний» в Школе гигиены и тропической медицины при Лондонском университете, а потом обучался по специальности «общественное здравоохранение» в Ноттингемском университете, что принесло ему степень доктора философии. В ином случае, учись этот человек, например, в России, его бы и на пушечный выстрел не подпустили к креслу генерального зиц-председателя Всемирной Организации Здравоохранения – и не потому, что русское образование плохое, а потому, что кандидат не прошел британскую дрессуру по части подчинения и повиновения. Ответственное это дело – править классификатор болезней и в нужный момент объявлять эпидемии и пандемии.

– А мы, собственно, с Украиной не воюем, – ответил президент Путин после секундной паузы. – Мы ее защищаем от своры воров и проходимцев, обсевших эту несчастную страну, будто мухи ком слоновьего помета. Даже та Украина, что существовала до февраля четырнадцатого года, была, с нашей точки зрения, не совсем законна, ибо наследовала петлюровской украинской республике, с которой наша страна воевала до полного ее уничтожения. И уж тем более незаконной оказалась та Украина, которая образовалась после вооруженного мятежа, инспирированного из-за границы.

– Но вы же ее признали! – воскликнул гость в ужасной досаде.

– Сначала признали, – пожал плечами Путин, – а потом поняли, что обознались и отозвали признание. Ошиблись, с кем не бывает. Сейчас мы признаем другую, федеративную Украину – прямую наследницу былой Украинской Советской Республики, которая по всем экономическим параметрам, территории, демографии и прочему была сопоставима с такой европейской страной, как Франция. А что там творилось перед началом нашей операции – тьфу! Руина, тлен и пепел – можно сказать, европейское Сомали. В наших новых регионах после тридцати лет украинского хозяйничанья сплошная разруха, разбитые дороги, коммуникации изношены и держатся на честном слове. Понадобится несколько лет и огромные финансовые вливания, чтобы привести эти территории в образцовый порядок.

– Вот-вот, – сказал гость, напряженно выпрямившись, – вы пользуетесь тем, что эта ваша Федеральная Украина не может вам возразить, ампутируете у нее регионы и приживляете их к себе!

– Мы следуем воле местного народа, у которого сто лет не было никакого выбора, – твердо возразил Путин. – Если люди чувствуют себя русскими, то они должны жить в России. Мы лишь следуем высказанной ими воле, и не более того. Проведенные референдумы все расставили по своим местам, вернув в Россию исконные русские земли. Там, где люди чувствуют себя украинцами – там будет Украина, которую мы сначала денацифицируем, а потом предоставим людям такую же возможность решить, в какой стране они хотят жить: России, дружественной нам Украине или… в Польше.

– Но как же быть с принципом территориальной целостности государств, который вы таким образом нарушаете? – возопил господин Гебреисус.

– А как быть с правом наций на самоопределение? – вопросом на вопрос ответил Путин. – К тому же территориальную целостность мы можем рассмотреть в масштабах государств-предшественников: Советского Союза и Российской империи. И вот тогда не поздоровится многим и многим. Только мы совсем не агрессивные, и если государство нам дружественное, а права русских в нем не ущемляются, то и мы не подумаем предпринимать против него каких-либо враждебных действий. Напротив, такие государства, а также мир и покой их граждан, находятся под нашей неустанной защитой. Как, например, республика Беларусь. Кто обидит наших братьев, тот трех дней не проживет.

– В Белоруссии эпидемия, – сказал Генеральный директор ВОЗ, – а вы даже не закрыли с ней границу!

– Мы ограничили перемещения разных праздношатающихся лиц, – возразил российский президент, – но сохранили передвижение товаров, деловые и межгосударственные контакты. Не можем же мы оставить наших друзей без поддержки – это было бы неправильно.

– Так, значит, вы не собираетесь вводить у себя такой же жесткий карантин, как Франция, Германия, Бельгия и другие страны Западной Европы, закрывать на ключ заводы и фабрики, а также останавливать боевые действия? – спросил эмиссар заокеанских сил.

– Нет, не собираемся, – подтвердил президент Путин, – и даже, более того, мы планируем наращивать нашу активность. Мистер Пенс объявил нам войну, и мы будем действовать исключительно в рамках военной необходимости – разумеется, при соблюдении всех противоэпидемических мер. А-ля гер ком а-ля гер (на войне как на войне), как говорят в той же Франции, которую вы не так давно упомянули.

– Тогда мы предпримем против вас меры! – воскликнул Генеральный директор ВОЗ. – Мы исключим вас из нашей организации. Вы – возмутители всеобщего спокойствия и нарушители мирового порядка. А так нельзя! Есть правила, и их необходимо соблюдать всем!

– Нас это ни в коей мере не волнует, – пожал плечами президент России. – Если хотите исключить нас из своей шарашкиной конторы, то нас это не пугает.

– Но как же так? – вопросил гость, недоуменно моргая. – Все страны должны быть членами нашей организации, иначе они не смогут поддерживать у себя правильное здравоохранение…

– А вот так, – ответил президент Путин, доставая из ящика стола толстую папку. – Вот, почитайте на досуге. Это отчеты наших людей, которые на Украине потрошили американские секретные биолаборатории и связанные с ними медицинские и биологические институты. Тут только выжимки; для полного пакета документов потребовалась бы пара грузовиков. Своим визитом вы смогли доказать только то, что ваша организация со временем стала очень мало внимания обращать непосредственно на здравоохранение, и очень много – на политику, превратившись в инструмент, способствующий мировому доминированию Соединенных Штатов Америки. Мы все знаем, а кто предупрежден, тот вооружен – так, кажется, говорили старики-римляне? Передайте это своим хозяевам. Всего вам наилучшего, господин Гебреисус. Разговор окончен!

Когда гость вышел, прижимая к груди тяжеленную папку, российский президент подумал, что в прежние времена какой-нибудь Иван Васильевич Грозный после такого разговора вызвал бы охрану и повелел, чтобы гостя отвели на конюшню и отсыпали плетей на дорожку. Не потому, что эфиоп, а потому что нахал, посмевший явиться с подобным поручением к Самодержцу Всероссийскому. Но сейчас другие времена – возможно, к счастью, а возможно, и нет…

28 ноября 1942 года, 15:45. Москва, Кремль, кабинет Верховного Главнокомандующего.

Присутствуют:

Верховный главнокомандующий, нарком обороны и генеральный секретарь ЦК ВКП(б) Иосиф Виссарионович Сталин

Нарком иностранных дел Вячеслав Михайлович Молотов

Министр иностранных дел Турецкой Республики Нуман Меменчиоглы

Посол РФ в СССР – Сергей Борисович Иванов

Турецкий министр иностранных дел вместе с делегацией примчался в Москву со всей возможной скоростью, хотя погода в конце ноября над Черным морем не вполне располагала к полетам. Во времена Византийской империи в это время года ни один капитан морского корабля не рисковал покинуть гавань, ибо такой шаг означал верную гибель. Но обошлось: перелет на самолете Си-47 по маршруту Анкара-Сарабуз(Симферополь) – Москва прошел без трагических происшествий. В советской столице посланца президента Иненю тоже не стали мурыжить в приемной – и вот он уже в Кремле, в главном кабинете, откуда владыка половины мира приводит в движение лязгающие при каждом обороте шестеренки большой политики.

Правда, был еще Овальный кабинет в Белом доме, что в городе Вашингтон, но это так далеко, что почти неправда. К тому же мистеру Рузвельту сейчас было совсем не до дел в Старом Свете – ему хватало и проблем на Тихом океане с Японией, точнее, с ее флотом. Совсем недавно, после нескольких месяцев тяжелых налетов дальних бомбардировщиков, взлетающих с авиабаз на захваченных в мае Японией островах Мидуэй, пал американский штат Гавайи. После утраты Филиппин это был второй тяжелый удар, приведший Америку в состояние траура. После потерь начального периода войны до того момента, когда Соединенные Штаты Америки, используя свою непревзойденную промышленную мощь, получат перевес над Объединенным флотом Японской империи, оставалось еще около года. Это знали и хозяин кремлевского кабинета, и его гость, а потому американская тема в их разговоре будет вынесена за скобки.

В кабинете Сталина, помимо советского вождя, турецкого министра иностранных дел ожидали его советский коллега товарищ Молотов и посол русских из будущего господин Иванов. И более никого – за исключением бесстрастного, как сфинкс, переводчика с немецкого, хранителя чужих тайн.

Окинув взглядом присутствующих, турецкий министр, не меняя выражения лица, сказал на языке германских франков:

– Я рад приветствовать величайшего властителя нашего времени, рядом с именем которого достойно ставить только имена султана Мехмеда эль-Фаттиха (Завоевателя), сокрушившего остатки Византии и Искандера Двурогого, низвергнувшего в прах империю нечистых персов-огнепоклонников.

Выслушав перевод, Верховный хмыкнул в усы и ответил:

– Не очень-то лестное сравнение, дорогой Нуман-Паша. Империя Александра Македонского распалась сразу после его смерти, а Османская империя пришла в упадок за вдвое меньший срок, чем упомянутая вами Византия. Быть может, низвержение чужих царств – это не самое главное дело в ремесле правителя, гораздо важнее уберечь от деградации собственную державу. Не мы напали на Германию, Финляндию, Венгрию, Италию и Румынию – это их армии пришли на советские земли с завоевательным походом, и были разбиты вдребезги. Мы не хотели этой войны и делали все возможное, чтобы ее избежать, но раз уж она началась помимо нашей воли, у нас не было другого варианта, кроме решительной победы над объединенными европейскими армиями. А сейчас мы делаем все возможное, чтобы к нам больше никто и никогда не смог прийти с войной. Все, что хочет наше правительство, это мир и процветание для Советского Союза и других стран. Тот, кто не понимает этих наших устремлений, как не понимал их господин Гитлер и его прихвостни, должен готовиться к войне на свое полное уничтожение.

– Мы вас прекрасно понимаем, и не хотим оказаться на месте тех несчастных, которые вызвали ваш гнев, – заверил советского вождя Нуман Меменчиоглы. – Былое могущество османского государства давно в прошлом, а потому мы согласны на выдвинутые вами условия обеспечения общей безопасности при сохранении самостоятельности во внутренних вопросах. Нам очень не хотелось бы ворошить в нашем государстве тлен былых кровавых дел. Как говорят у вас на Кавказе, «кто бежал – тот бежал, кто убит – тот убит».

Выслушав эти слова, Сталин, слегка нахмурившись, произнес:

– Нам очень не нравится, что вы, турки, слишком легко прибегаете к кровавому насилию, чтобы решать свои внутренние дела. Этот обычай в вашем народе должен быть забыт раз и навсегда.

Сергей Иванов, улыбнувшись своей фирменной мефистофельской улыбкой, добавил:

– Летопись былых османских побед – это одновременно и мартиролог жертв массовых казней побежденных врагов, и не только их. Ради спора о власти брат у вас убивал брата, сын – отца, а отец – своих сыновей; султаны то и дело казнили своих визирей и пашей, а те, в свою очередь, устраивали заговоры, свергая и убивая султанов, чтобы править из-за спины их бессильных братьев-наследников, всю жизнь проживших в заточении. Даже единоверные вам народы – арабы и албанцы – смотрели на турок как на жестоких угнетателей, а для христианского населения Османской империи и окрестных земель вы были хуже исчадий джаханнама. Удивительно не то, что ваше государство ослабло быстрее, чем другие державы, а то, что оно смогло просуществовать шестьсот с лишним лет.

И снова Нуман Меменчиоглы и бровью не повел, хотя понял слова посла Российской федерации без перевода, ибо говорил тот на немецком языке.

– Неужели вы, господин Иванов, этими словами обвиняете всех нас, будто судья-кади, выносящий смертный приговор? – сказал турецкий дипломат.

– Ни о каком приговоре пока речи не идет! – отрезал Сталин. – Дело в том, что вы, турки, должны знать цену и причину обсуждаемого вопроса. Ваше государство начиналось с большой крови, кровавый след сопровождал вас по всему шестисотлетнему пути, в кровавой судороге ваша империя превратилась в республику, и даже сейчас на юго-востоке вашей страны идет жестокая война с курдами. Пять лет назад при подавлении восстания в провинции Дерсим ваши солдаты, устрашая и принуждая к подчинению местное население, убили и замучили восемьдесят тысяч своих мирных сограждан курдской национальности. А ведь они всего лишь хотели спокойно жить в своих домах и говорить на родном языке, и только за это вы их убили без всякой жалости. Мы тоже далеко не ангелы, но от такой слепой жестокости нас тошнит. Или вы думали, что вам ставят в вину только убийства армян и греков, потому что они христиане? Нет, жизни и права курдов-мусульман тоже имеют значение. Нам очень не хочется, чтобы подобная практика продолжалась и дальше, а потому вам следует признать свои ошибки, имя которым преступление, и принести за них покаяние перед всеми, кому вы когда-то причинили зло.

Турецкий министр иностранных дел глянул в желтые тигриные глаза красного императора – и тут ему изменило его непревзойденное самообладание. Какое уж там «прирезать земель от Сирии и Ирака»! Тут как бы не оттяпали все территории по самый Аракс и Евфрат[20], создавая ненавистное каждому турку курдское независимое государство. И ведь большевистский вождь не шутит и не пугает. Стоит ему щелкнуть пальцами, и псы войны сорвутся с цепи – и сохранится ли тогда на карте сама Турция, становится очень сомнительным.

– Но, господин Сталин, это невозможно! – помертвевшим голосом сказал Нуман Меменчиоглы; его смуглое лицо явственно побледнело. – Курды разрушают единство нашего государства, и мы никак не можем уступить их наглым требованиям. Это будет еще одна национальная катастрофа, означающая конец Турецкой республики…

– Нет, – возразил Верховный, и в его глазах зажегся холодный блеск, – это не просто возможно, а необходимо! Если не убрать эту кровоточащую язву сейчас, она будет гноиться еще многие годы, привлекая к себе политических падальщиков со всего мира, а на нашу страну, которая могла прекратить безобразие, но не сделала этого, ляжет несмываемое пятно. Мы уже покончили с одним много понимающим о себе государством, делившим людей по сортам в зависимости от их национальности, так почему для Турецкой республики должно быть сделано исключение? Мы не хотим войны, но лучше решить все в жестокой схватке, чем терпеть у себя на окраине бесконечный кровавый ужас. – В голосе советского вождя звучала сталь, отчего турецкий дипломат ощущал внутренний трепет, который ему не удавалось унять.

– Мы понимаем, – сказал Сергей Иванов своим бесстрастным, но оттого еще более пугающим голосом, – что курдский народ сейчас попросту не готов к созданию собственного государства, потому что у него нет ни подходящих лидеров, ни подготовленных административных кадров. Собрать в кучу населенные курдами земли и сказать: «Вот вам независимый Курдистан, живите в нем» – относительно просто. Гораздо сложнее превратить эту территорию в состоявшееся государство, в котором есть закон, порядок и уважение людей друг к другу. Вы, турки, всегда все понравившееся вами брали силой, а потому не уважали никого, даже самих себя. Вот в этом ваша главная проблема. Отсюда в вашей истории столько крови, в том числе и турецкой, пролитой при подавлении многочисленных крестьянских восстаний.

– Да, – мрачно произнес Сталин, – мы не хотим отрывать Курдистан от Турецкой республики, ибо результат может выйти еще хуже, чем есть сейчас. И в то же время мы понимаем, что верить вам на слово – это напрашиваться на большие неприятности, ибо цена ваших обещаний даже меньше, чем у прошлогоднего снега.

– Тогда чего же вы хотите?! – воскликнул сбитый с толку министр иностранных дел Турции. – Быть может, нам всем умереть – и тогда ваши проблемы будут решены?

– Мы хотим, чтобы вы изменились, а не умерли, – ответил советский вождь; он вприщур и как будто даже добродушно смотрел на своего турецкого собеседника, но при этом того обдавало холодом. – Уничтожение народов – это не наш метод. Курды, принимавшие участие в армянском геноциде, тоже думали, что, истребив своих соседей-христиан, они заживут счастливо, и при этом не понимали, что сами станут следующими на этом конвейере смерти.

– Кемаль Ататюрк тоже думал, что способен изменить турецкую нацию и очистить ее от старых грехов, – сказал Нуман Меменчиоглы; в голосе его звучала горечь. – Но если взглянуть на нас вашими глазами, становится понятно, что у него почти ничего не получилось…

– У него получилось достаточно много, – произнес Сергей Иванов, – с вами мы сейчас разговариваем, а против прошлых турок просто послали бы бомбардировщики, ибо переговоры с ними были бы бессмысленны. Но эти изменения следует продолжать до тех пор, пока турецкая нация не станет безопасной для себя и соседей. – Он сделал небольшую паузу, во время которой, казалось, даже и не смотрел на собеседника. Потом его пронизывающий взгляд вновь уперся в турецкого министра, ощутившего себя вдруг маленьким и беспомощным перед этими людьми. – Вот предложение, которое вам следует принять в первую очередь, – сказал он. – Когда-то великий русский царь Иван Грозный разгромил и захватил Казанское ханство, но он не уничтожил татар и не обратил их силой в христианство, превращая этот народ в русских, а приучил их жить в мире с собой и соседними народами. Мы предлагаем вам пройти этот путь по доброй воле, без иноземного завоевания.

– Да, господин Иванов, это сильный аргумент… – сказал турецкий министр иностранных дел, невольно потерев рукой об руку. – Турки поступили бы по-другому, англичане и немцы поступили бы по-другому, но вы, русские, делаете все по-своему. А потому ваша Империя, начавшись с малого Московского княжества, заняла огромные пространства меж трех океанов, а от государства, основанного султаном Османом примерно в то же время, к сему дню остался лишь жалкий огрызок, который может быть урезан еще больше. – Складка появилась меж его бровей, он с трудом подавил вздох. – Но что же нам делать сейчас, чтобы измениться нужным образом, но при этом избежать унижения и уничтожения?

Верховный немного подумал и сказал:

– За преступления против армян и греков, за все бессмысленные кровавые гекатомбы предшествующих веков вам следует покаяться перед ныне живущими потомками ваших жертв и попросить прощения. Покаяние – это не унижение, а акт самоочищения, что известно любому христианину. Это я вам говорю как специалист. Курды должны получить в Турецкой республике национально-культурную автономию. Никто не должен преследовать их за то, что они говорят на своем языке и исповедуют иную религию, чем турки. У курдов должно быть право получать на родном языке образование, сначала начальное, потом среднее и высшее. Развитию курдских территорий должно уделяться особое внимание. Дороги, школы и больницы должны строиться в таком же количестве, как и на других территориях. Только так вы сможете добиться мира внутри страны, а отнюдь не кровавым насилием. И безусловное требование – роспуск вашей армии при безусловном сохранении полицейских сил. После того, как мы закончим разбираться с англичанами, в регионе больше не останется никого, кто был бы способен угрожать Турции, и ваша страна тоже должна перестать представлять собой угрозу. Это есть наши последние требования, неприятие которых будет означать для вас уничтожение турецкого государства, а для нас – необходимость засучив рукава заняться переделкой вашей нации на человекообразный лад. Я хоть и не царь Иван Великий, но тоже кое-что могу.

Последние слова советского вождя повисли над головой Меменчиоглы грозной тучей.

– У меня нет полномочий принять такие условия, – склонив голову, сказал турецкий министр иностранных дел. – Ответ на ваше предложение может дать только президент Турецкой республики Исмет Иненю. Я должен вернуться в Анкару и доложить, а дальше все в воле Всевышнего.

– Что ж, возвращайтесь и докладывайте, – бодро сказал Верховный, – но помните, что ваши часы тикают. Время неумолимо, и когда оно истечет, мы отложим в сторону пальмовую ветвь и возьмем в руки кнут.

2 августа 2019 года, 16:05. Вашингтон, Белый дом, Овальный кабинет.

Присутствуют:

46-й президент США – Майкл Пенс

Государственный секретарь – Майк Помпео

Председатель объединённого комитета начальников штабов – генерал корпуса морской пехоты США Джозеф Данфорд

Директор ЦРУ – Джина Хаспел, она же «Кровавая Джина»

Джину Хаспел было не узнать: эта обычно самоуверенная, вечно улыбающаяся женщина сейчас выглядела так, будто ее сначала пропустили через стиральную машину, а потом хорошенько отжали.

– Русские все знают! – мертвенным голосом заявила она. – Генерального директора ВОЗ, которого мы заслали в Москву в качестве парламентера, с предложением заморозить конфликт на время мировой пандемии, Путин приказал гнать палками, напоследок вручив тому папку с данными по происхождению новой вирусной инфекции, которых у него просто не должно было быть! Теперь следует ждать грандиозного международного скандала. А ведь мне докладывали, что перед приходом русских все документы и материалы в наших украинских биологических лабораториях были полностью уничтожены.

– Очевидно, наши люди в тот момент уже работали под русским контролем, – меланхолически заметил Майк Помпео, – ведь никто из них так и не смог вырваться с территории, захваченной войсками Путина, а значит, мы могли предполагать, что все они погибли или попали в плен, но уже без компрометирующих нас материалов.

– Джентльмены, – недоумевающе произнес президент Пенс, – я совершенно ничего не понимаю. Чего такого знают русские, чего не знаю я, и о каких компрометирующих документах вы говорите?

Присутствующие посмотрели на своего президента с сожалением, как на маленького ребенка.

– Мистер президент, – сказал Майк Помпео, – эпидемия, которая в последнее время разразилась сначала в Китае, а потом в Европе, на самом деле была нашей секретной операцией, направленной на умаление и уничтожение конкурентных возможностей нашего главного противника в мире – Китая. Русские для нас – не более чем досадная помеха, ибо при всех претензиях Владимира Путина на роль нового всероссийского императора экономический потенциал этой страны ничтожен по сравнению с совокупной мощью стран демократического мира. Китай, напротив, отобрал у нас звание первой экономики мира, и растет просто неприличными темпами. Даже тут, в Америке, куда ни ткнись, всюду видишь китайские товары, что совершенно неприемлемо. Мы, американцы, сами вырастили на свою голову ужасного монстра, способного сожрать нас без единого выстрела.

– Однажды вот так же Британская империя и Соединенные Штаты выкормили с ложечки Императорскую Японию, чтобы натравить ее на русского царя Николая, – добавил Джозеф Данфорд, – и сорок лет спустя в полной мере отгребли от нее проблем. Сейчас Китай выглядит совершенно неагрессивным и во всех вопросах занимает примирительную позицию, но кто знает, что придет в голову его вождям, и не захотят ли они построить на основе своей исполинской экономики такие же непревзойденные по всем параметрам армию и флот. Более того, сейчас по отношению к России Китай придерживается дружественного нейтралитета, и позиции этих двух стран непрерывно сближаются.

– Санкции, которые ваш предшественник наложил на российскую экономику, – сказал Майк Помпео, – не сыграли никакой роли, потому что выпавшие объемы импорта и экспорта тут же заместили китайцы. Их интересуют российские нефть, газ, лес и прочее сырье, включая продовольствие, а русские закупают в Китае товары повседневного спроса, автомобили, электронные компоненты и прочие промышленные изделия. По качеству эти товары немного хуже, чем те, что были произведены в Европе или Америке, но русские люди непритязательные, их все устраивает. Доступ к российскому рынку и, самое главное, к сырьевым ресурсам, которые не требуется везти по морям, контролируемым американским флотом, побуждает Китай дерзко оспорить у нас роль не только экономического, но и политического лидера мира, а это совершенно неприемлемо.

– Ладно Китай, с вашими доводами в его отношении я полностью согласен, – махнул рукой президент Пенс, – но при чем тут Европа, и почему вы, черт возьми, уже после того, как я стал президентом, не посвятили в эти планы и меня?

– С одной стороны, Европа – это крупнейший рынок сбыта китайских товаров, – сказал Майк Пенс, – до четверти всех экспортных поставок, а это даже больше, чем китайский экспорт в Америку. С другой стороны, страны Западной Европы (о наших восточных сателлитах речь не идет) являются нашими прямыми конкурентами, производящими ту же линейку товаров в том же качестве и ценовом диапазоне, что и американские предприятия. Ударив по Франции, Германии, Италии и Великобритании, а также прочему Бенилюксу, мы решили сразу две важнейших задачи – выключили из работы конкурентов американских фирм и сократили китайский рынок сбыта. Теперь, когда из двух главных партнеров у Китая остался только один, нам будет гораздо легче давить на Пекин по экономической линии.

– Ныне покойные марксисты считали, что основа капитализма это концентрация капитала, – сказала Джина Хаспел. – Германия в Евросоюзе выделилась в лидера после того, как сконцентрировала у себя значительную часть европейских капиталов. Госпожа Меркель училась в университете еще при коммунистах, и хорошо затвердила эту истину. Бедность Греции, Италии, Испании, Португалии по большей части проистекает из того, что капиталы из этих стран утекли в Германию, потому что там им было теплей, светлей и уютней. И вот теперь мы грабим награбленное, переправляя капиталы из Германии в наши американские банки. Здесь им будет спокойнее, а что при этом случится с немцами, нам наплевать. Ничего личного, только бизнес. Только Америка имеет право быть процветающим Градом на Холме, а весь остальной мир при этом может лежать в руинах. И России с Китаем это касается в первую очередь.

– А еще, – добавил генерал Данфорд, – мы стремились на некоторое время заморозить конфликт в Восточной Европе. Мистер Путин после вашей речи так бодро взялся за дело, будто только этого и ждал, а нам и нашим союзникам нужно было еще как следует подготовиться. Русская армия, в значительной части имеющая опыт большой войны, который она получила, сражаясь за Вратами против Гитлера, очень быстро уничтожила подготовленные нами украинские войска, и бросаться на нее с ходу уже имеющимися силами казалось сущим безумием.

– Все вами сказанное звучит очень правильно, и я согласен с вашими аргументами, – сказал Майкл Пенс, – но я еще раз спрашиваю, почему вы не посвятили в эти планы меня, несмотря на то, что я уже имел к тому времени все необходимые допуски как президент Соединенных Штатов Америки?

– Вы, мистер президент, – сказала Джина Хаспел, – простой американский парень, у которого на лице написано «я знаю тайну». Вы не смогли бы так непринужденно общаться с европейскими лидерами, если бы тогда знали все то, что мы рассказали вам сейчас. Мистер Трамп, упокой Господь его грешную душу, тоже не был посвящен в эту суперсекретную операцию, разрабатывать которую начали еще в начале второго срока президента Обамы, одновременно с началом подготовки к государственному перевороту на Украине. Тогдашняя демократическая администрация была в ужасе, когда узнала, что мистер Путин возвращается в политику, и в отчаянии была готова схватиться за любую возможность сократить потенциал наших врагов.

– Так значит, миссис Хаспел, вы действовали с ведома и по поручению представителей демократической партии? – спросил Майкл Пенс и тут же добавил: – Не очень-то лояльно по отношению к нынешней республиканской администрации…

– Мистер президент, – покачал головой госсекретарь Помпео, – разделение нашего политического класса на республиканцев и демократов – это чисто поверхностное явление имеющее отношение только к нашим внутренним делам. В глубине под этим слоем лежит великий двухпартийный консенсус, который гласит, что в случае угрозы национальным интересам Америки обе партии должны действовать вместе и сообща. Тот день, когда это правило будет нарушено, станет началом нашего конца, ибо древняя мудрость гласит, что царство, разделившееся внутри себя, не устоит. Покойный мистер Трамп называл это межпартийное единство вашингтонским болотом и хотел его осушить, хотя я бы назвал такую деятельность подрубанием корней нашего государства.

– Ну хорошо, – сказал президент Пенс, – вы мне все понятно объяснили. Но скажите, что нам делать сейчас, когда трубы лопнули, и ваше зловонное дерьмо грозит разлиться по окрестностям?

Джина Хаспел переглянулась с госсекретарем Помпео, тот кивнул, и директор ЦРУ сказала:

– Это еще не все неприятные новости, мистер президент. По некоторым данным, окольными путями просочившимся к нам из тщательно закрытой провинции Ухань, тамошняя эпидемия – не больше чем имитация, грандиозный маскарад, устроенный китайским правительством с целью дезинформировать мировое общественное мнение. Очевидно, мистер Путин заблаговременно поделился с мистером Си теми сведеньями, которые были получены в наших биолабораториях, а потому китайская контрразведка смогла перехватить наших агентов, которые были направлены распространить вирус, после чего в Ухане и начали имитацию эпидемии.

Вид у Майкла Пенса после этих слов был такой, будто под ним разверзлась земля и открылась яма до самого ада, откуда пахнуло серным смрадом.

– И вы, миссис Хаспел, так спокойно об этом говорите? – спросил он, едва отдышавшись. – Если после того, как в Европе началась настоящая эпидемия, мистер Си решит выложить на стол этот аргумент (а однажды так и случится), то у вас не будет никой возможности ему возражать. Но и это не самое главное. Ваши торопливые действия с этим вирусом и на китайском, и на европейском направлении уже после того, как русские овладели всеми вашими секретами, были верхом неразумного авантюризма! Вместо того, чтобы убедиться, что вся секретная информация действительно уничтожена, вы сломя голову бросились исполнять заранее составленные планы. Все, чего вы добились – еще ближе подтолкнули Россию и Китай к самому тесному союзу против всего демократического мира, чего эти страны прежде старались избегать. Если эти две страны выступят против нас одним строем, то результат может быть катастрофическим! Мощнейшая экономика Китая дополнит военные возможности России, и выстоять в таком случае нам будет очень непросто.

Джина Хаспел пожала плечами и сказала:

– С того момента, как на российской территории открылись эти проклятые Врата, мы стали понимать, что ситуация ускользает из наших рук, и это нас ужасно нервировало. Русские, будто медведи, очнувшиеся от спячки, вспомнили о том, чьи они внуки, и бросились на свою Великую Войну с яростью фанатиков. Люди, которые прежде владели их умами, утратили всякий политический вес, и вместе с этим стала увеличиваться опасность для нашей Америки. Демократические силы были унижены и потеряли всяческое влияние, и в то же время в русском обществе широко распространился вирус патриотизма. Когда-то нам почти удалось добиться того, что слово «патриот» в России стало почти бранным, обозначающим человека доверчивого, у которого снижены умственные способности, но с момента открытия Врат это уже была наивысшая похвала, а тех, кто думал иначе, подвергали общественному остракизму. А еще русские зарабатывали на той войне деньги, много денег, тут же вкладывая их в свою промышленность. Господин Силуанов и госпожа Набиулина были отстранены от этих финансовых потоков, и могли только с завистью наблюдать, как мимо их рта проплывают ящики с полновесными золотыми слитками. Но, как оказалось, это была только подготовка. И в тот момент, когда мистер Путин отозвал признание украинского государства, потом одним ударом уничтожил киевскую верхушку и ради «защиты Донбасса» приказал своим войскам вторгнуться на сопредельную территорию, нам стало ясно, что все летит в тартарары. В подобных случаях, в условиях дефицита правдивой информации с мест, нашими предшественниками делались и не такие глупости. Достаточно вспомнить только Вьетнамскую войну.

– Никто не ожидал, что русские сами, да еще так резко, пойдут на эскалацию вялотекущего конфликта, – добавил госсекретарь Помпео, – а потому мы были вынуждены действовать в условиях полного цейтнота. Путин обошел нас на два корпуса, и нужно было чем-то его остановить, тем более что Китай смотрел на все происходящее с издевательской усмешкой и не собирался оказывать нам содействие в прекращении этого безобразия. Экономические супер-пупер-санкции Большого Дона не дали никакого эффекта, и тогда мы торопливо схватились за то, что было под рукой. Ведь это в руках мистера Порошенко и его присных украинские земли были бросовыми, а мистер Путин, захватив эти территории, сумеет выжать из них пятьсот процентов прибыли и еще сильнее укрепить свою экономику. Время работало не на нас, а потому мы спешили сделать хоть что-нибудь, но при этом не ввязываться с Россией в прямой конфликт, грозящий нам атомной войной и всеобщим уничтожением.

– Ну хорошо, джентльмены, – сказал президент Пенс, – можете считать, что вы оправдались, у меня и самого от всех этих событий голова кругом. Но теперь я хотел бы знать, почему молчит генерал Данфорд? Неужели Председателю объединённого комитета начальников штабов нечего сказать своему президенту?

– А что тут говорить? – хмыкнул генерал. – Чтобы отвлечь внимание мирового сообщества от возможного скандала с искусственной эпидемией, требуется еще раз обострить военную обстановку. Поскольку ситуация в Белоруссии перешла в состояние клинча, необходимо отдать приказ польской и литовской армии выйти из состояния задумчивости и вторгнуться в эту страну, чтобы помочь демократическим силам овладеть ситуацией и свергнуть диктатора, будто в какой-нибудь банановой стране. Пусть миссис Тихауновска, на правах вождя восставшего белорусского народа, попросит помощи у мистера Дуды и мистера Науседы, и пусть те ей не откажут. Поляки уже давно рвутся вперед, и я думаю, что пришло время дать им это разрешение.

– Ну хорошо, – вздохнул президент Пенс, – но только это вторжение должно быть осуществлено в режиме «вне НАТО», и в его рядах не должно быть ни одного американца. Все прочие как хотят, а мы в данном случае пока пас. Все, джентльмены, больше ценных указаний не будет, дальше вы сами, а потому наш разговор окончен.

5 августа 2019 года, 12:15. Российская Федерация, Тверская область, аэродром Мигалово, пункт карантинного и пограничного контроля.

Фюрер руссишен оппозишен Алексей Навальный, он же агент всех разведок «Сисян»

В ходе создания полноценного карантинного кордона против распространения новой вирусной инфекции одним из пунктов приема вывозных рейсов стал военный аэродром Мигалово – там в сооружениях контейнерного типа оборудовали пункты пограничного, таможенного и санитарного контроля, а также багажного терминала. Самолеты прилетали, быстро выгружали пассажиров, и тут же вылетали на аэродром базирования, где к ним на борт перед следующим рейсом поднимались дезинфекционные команды. И так, пока из стран, с властями которых имелись соглашения о вывозных рейсах, не будет эвакуирован последний россиянин, желающий в условиях пандемии вернуться на Родину. К началу августа основной накал аврала уже спал; за месяц до того было горячо, но все равно в Мигалово продолжали прибывать по нескольку самолетов в день.

Прибывших граждан после прохождения всех формальностей доставляли либо в палаточные карантинные лагеря, расположенные в ближайших окрестностях (срок пребывания десять дней), либо, при выявлении признаков, схожих с симптомами ОРВИ – в хорошо оборудованный полевой госпиталь, где имелось все необходимое для того, чтобы побороться за жизнь пациента. По сравнению с прежними временами, для граждан такой режим представлял собой ужасные неудобства, и для некоторых казался возвращением к методам ГУЛАГа. Но ничего не поделаешь: любишь отдыхать за границей – при чрезвычайной ситуации люби и в карантине десять дней посидеть под строгим контролем медиков. А потом, если не заболел, то гуляй на все четыре стороны (то есть до постоянного места жительства).

Но бывали среди прибывших и такие персонажи, заботу о которых брали на себя отнюдь не медицинские работники, а люди со строгими лицами сотрудников ФСБ, МВД, Следственного Комитета и ФСИН. Так и Алексея Навального после прохождения пограничного контроля направили не в дверь, ведущую на медосмотр, а в маленькую боковую комнатку, для прояснения неточностей в документах. На подгибающихся ногах клиент побрел в указанном направлении, предчувствуя неприятные перемены в своей судьбе.

И точно: в маленьком кабинете его ждали сотрудники отдела розыска оперативного управления УФСИН, на руках у которых имелся ордер об объявлении в розыск и задержании по причине нарушения условно осужденным испытательного срока по делу «Ив Роше». Так же там находился еще один господин в штатском, имеющий повадки опытного гэбиста. Этот господин вызывал в Навальном сильнейшую антипатию – до дрожи, до тошноты. И еще страх… Липкий, мерзкий страх, который всегда появляется у подлеца, догадывающегося, что его наконец настигла кара.

– Ну что, Лехаим, – сказал этот человек, когда на руках клиента защелкнулись наручники, – допрыгался, ка-азел? Кончилось твое счастье, ибо времена переменились. Это раньше ты был неприкосновенный борец за все хорошее против всего плохого, а теперь ты в России меньше, чем никто – враг народа и иностранный агент. Несколько дней назад суд признал твои «Штабы Навального» экстремистской организацией, так что знаешь, что теперь тебя ждет? Двадцатка за организацию экстремистского сообщества, никак не меньше. И это в дополнение к имеющимся за тобой экономическим делам, по которым тоже будут вынесены приговоры с реальными сроками. Сидеть теперь будешь до конца своего века.

– Э-э-ы… – только и смог сказать Навальный, выслушав из уст путинского сатрапа страшное пророчество. Ему не хотелось верить, что все кончено. В эту минуту он бы отдал все на свете, чтобы это оказалось всего лишь дурным сном.

– Да ты не переживай, – приободрил его чекист, – и в тюрьме люди тоже живут, даже на пожизненном. А вот на воле с тобой могут произойти разные неприятности: съешь чего-то не того с летальным исходом, ширнешься инсулином вместо наркоты или вдруг нечаянно повяжешь себе на шею шарфик Березовского. Должен тебе сказать, что после смерти этого скандального персонажа любители сакральных жертв среди наших оппонентов отнюдь не перевелись.

– Я вас не понимаю… – проблеял предводитель либерально настроенной школоты и великовозрастных мамкиных революционеров, переводя взгляд с ухмыляющегося чекиста на непроницаемые лица УФСИНовцев. Челюсть его подрагивала, белесые глазенки часто моргали.

– А чего тут понимать? – хмыкнул «человек в штатском». – У нашей конторы имеются достоверные сведения, что на свободе ты проживешь очень недолго. Может, месяц, а может, и всего несколько дней. Вот выложишь в сеть тот мультик, который тебе состряпали в Германии – и все, готовь в дорогу белые тапки, господин «отработанный материал». Живым ты нашим иностранным недругам после этого не нужен, а вот обвинить в твоей смерти президента России им очень важно. А вдруг из этого дела в Москве получится какой-нибудь майдан?

– Но мне же… мне же обещали! – воскликнул Навальный и осекся. Он внимательно вглядывался в лица присутствующих людей – и безнадега окутывала его смертным холодком.

– Ну ты, Леха, наивный чудак, – широко улыбнулся чекист. – Януковичу те же самые люди тоже обещали неприкосновенность и безопасность, а он тогда едва унес ноги из Киева. А ведь это куда более жирный и опытный карась, чем ты. Он уже вовсю крал шапки, когда твоя личинка еще пищала в колыбели и пачкала пеленки. Запомни: обещание джентльмена негру (а ты для этих людей не более чем наивный туземец) не стоят даже гнутого фартинга[21]. Берут их обратно с той же легкостью, что и дают, а потом делают вид, что ничего не произошло. Да ты и сам тоже такой: много раз что-то обещал людям, которые во много раз крупнее тебя, а потом, не задумываясь, их кидал. В вашем крысином обществе подстава – самый обычный деловой прием. Сегодня подставил ты, а завтра – тебя.

Навальный нервно сглотнул. Ему хотелось заорать: «Я вам не верю!», но вместо этого он молчал, и в его убогом мозгу лихорадочно метались мысли. Он всегда считал лохами и тех, кто держал свои обещания, и тех, кто верил ему самому. А вдруг он тоже лох, причем поставивший на кон свою жизнь? Ведь Меркель прямо сказала ему о такой возможности, правда, переводя при этом стрелки на англичан. И если она не раз обманывала самого Путина, то этой германской бабе ничего не стоило обмануть и бедного агента Сисяна, который потом из могилы не сможет ее даже упрекнуть. Потому что дурак неизлечимый, который решил, что можно собирать донаты (в том числе и от иностранных держав) на борьбу с ужасным Путиным, на дело отдавать копейки, а на остальное жить припеваючи, и, самое главное, думать, что ничего ему за это не будет. Будет – если не от вот этих, так от тех. Путин от всей его деятельности ни разу даже не почесался, что ужасно бесит иностранных кураторов, желающих за свои деньги получить полное удовлетворение. Билет в один конец, надо признать, как раз в их стиле. Сам он тоже такой: пока никого не убивал, но на дубинки Росгвардии своих подельников и школоту из пехоты бросал неоднократно. А если кого из них и посадят, то не беда, переживут.

– Ну хорошо, господин не знаю, как вас зовут… – хмуро глядя исподлобья, промолвил главный «борец с коррупцией», похожий сейчас на затравленного крысеныша. – Признаю, что все, что вы сейчас сказали, очень похоже на правду. Такова наша оппозиционная селява. Если вы уже все равно вознамерились меня посадить, то в обмен на чистосердечное раскаяние и сотрудничество со следствием я хочу потребовать комфортных условий содержания, уважительного отношения со стороны администрации и отсутствие контактов с уголовниками. Надеюсь, вы сможете обеспечить мне такую малость?

– Да, – ответил чекист, смерив оппонента взглядом, – такую малость мы тебе обеспечить сможем. А еще, в отличие от таких, как ты, мы всегда держим свое слово даже перед последними негодяями. Если сделаешь все как надо, то жить на зоне будешь точно на курорте, в компании таких же мелких прохвостов – это мы тебе обещаем. Но только учти, что мы проверим каждое твое слово, и если хоть что-нибудь окажется ложью, то рай для тебя тут же обернется адом. Это мы тебе тоже гарантируем.

– Договорились, – пробурчал Навальный, однако было заметно, что он слегка приободрился. – Мне начать исповедоваться прямо сейчас или позже?

– Позже, – ответил чекист. – Сейчас ты отдашь нам флешку с немецким мультиком, и мы пойдем. Вертолет долго ждать не может, у него есть и другие дела.

– Ах да, – спохватился «оппозишен фюрер», – в правом кармане пиджака… Только должен предупредить, что если этот фильм на своей странице в Фейсбуке не запущу я, то чуть позже это сделают другие люди.

– А вот это, Леха, совершенно неважно, – ответил чекист. – К тому моменту ты уже будешь гостем нашего СИЗО, и даже самый тупой мамкин революционер поймет, что твой арест – совсем не месть Темнейшего за твое очередное «откровение», а буквальное исполнение закона, который писан для всех. А сейчас идем, герой. Швыдче, швыдче!

5 декабря 1942 года. Полдень. Турция. Анкара. Площадь Кызылай. Дворец президента Турции «Чанкая».

Президент Турецкой республики Исмет Инёню, урожденный Мустафа Исмет-паша

– Итак, – усталым голосом сказал президент Иненю, дочитав доклад, поданный ему министром иностранных дел, – господин Сталин ужесточил свою позицию в турецком вопросе. Если наши действия против армян и греков были делом достаточно отдаленного прошлого, уже подернувшегося архивной пылью, то кровоточащий курдский вопрос актуален и поныне. Советский вождь требует, чтобы мы оставили попытки насильно превратить этот народ в турок, предоставили курдам национально-культурную автономию, позволили им получать образование на своем языке и строили бы для них школы, больницы и дороги. А это идет вразрез с планом Великого Ататюрка по созданию единой турецкой нации – монолитной как по вере, так и по самоидентификации населения…

– Это совершенно неприемлемо! – заявил как отрезал фельдмаршал Фавзи Чакмак. – Непокорные курды – как язва на теле нашего государства. Чтобы удерживать этот народ в состоянии хотя бы внешнего спокойствия, мы вынуждены держать на территориях его расселения значительные воинские контингенты. Если ситуация там выйдет из-под контроля, то ущерб для нашей государственной безопасности может быть смертельным.

– Самый большой ущерб нашей государственной безопасности, дорогой Чакмак-паша, могут нанести советская и болгарская армии, стягивающиеся сейчас к нашей границе, – парировал президент Иненю. – Мой боевой опыт[22], который ничуть не меньше вашего, говорит, что как только войска выйдут на исходные рубежи, господин Сталин щелкнет пальцами – и тогда один из лучших большевистских стратегов генерал Рокоссовский, в силу решающего качественного превосходства большевистского воинства, превратит нашу армию в мелкий рубленный фарш. В свете повышенного интереса русских к Черноморским проливам, уж как минимум Истанбульская наступательная операция становится неизбежной. Даже если вы бросите во Фракию всю нашу армию, она не займет делом железные легионы противника и на пару недель. И в то же время начнется наступление русских армий на Кавказе, что тоже не сулит нам ничего хорошего, но по сравнению с проблемами на западном направлении будет сущей мелочью.

– Все это понятно, господин президент, – вздохнул министр обороны Турции. – Но, несмотря на неприкрытую военную угрозу, требования господина Сталина являются вопиюще наглыми и неприемлемыми. Мы все должны умереть, но не покориться столь жестокому диктату.

– Ваше мнение понятно, – кивнул президент, – но сейчас я хотел бы послушать, что по этому вопросу скажет наш министр иностранных дел, который лично разговаривал с большевистским вождем в Москве.

Нуман Меменчиоглы немного подумал и сказал:

– Если рассматривать господина Сталина как своего рода первого большевистского халифа, непосредственного наследника основателя религии коммунизма, то его требования к нам вполне понятны и обоснованы. Примерно такие же ультиматумы турецкие султаны времен расцвета Османской империи предъявляли властителям небольших окраинных стран. Разница только в том, что большевистский вождь не требует от нас обращения в свою веру и не грозит всеобщим истреблением побежденных. Первое он считает бессмысленным, а второе – не тот метод, которым в подобных случаях привыкли действовать русские. За всю свою историю, распространяясь по огромным просторам Евразии, русское государство не уничтожило ни одного покоренного народа. Для сравнения можно вспомнить историю испанской Реконкисты, когда мусульманское население частью было изгнано, частью уничтожено, а частью насильственно обращено в христианство. Если мы проявим упрямство и не подчинимся требованиям советского вождя, то нас сначала разгромят, а потом, засучив рукава, примутся переделывать турецкий народ на правильный лад, как когда-то русские цари переделали казанских татар, после того как разгромили и уничтожили их государство. Между прочим, это собственные слова большевистского властителя, не верить в которые у нас нет никаких оснований. Выбор за нами: будем мы меняться самостоятельно, сохраняя формальную независимость, или нас изменят извне, применив грубую военную силу.

– О каких изменениях вы говорите, Нуман-паша?! – воскликнул Фавзи Чакмак. – Это другие нации могут меняться как им угодно, а мы, турки, должны почитать своих предков, воздвигнувших грандиозное здание Османской империи, и следовать их заветам. Очистившись от ослаблявших наше государство иноверцев и инородцев, наша нация должна воспрянуть из унизительного бессилия и вновь превратиться в Великую Державу, которой самим Всевышним заповедано быть лидером всего тюркского и исламского мира.

– Вы так ничего и не поняли, Чакмак-паша, – вздохнул министр иностранных дел турецкой республики. – Мы должны измениться, потому что возврат к прошлому не является возможным, а наша привычка решать все свои проблемы путем грубого вооруженного насилия, а потом еще и вырезать побежденных, вызывает у господина Сталина закономерное желание прекратить это безобразие. Желая ликвидировать даже малейшую угрозу кровопролития на своих границах, он хочет не только, чтобы мы изменили отношения к курдам и другим национальным и религиозным меньшинства, но и требует роспуска нашей армии, при безусловном сохранении полиции и жандармерии.

– Что?! – покраснев от ярости, воскликнул фельдмаршал Фавзи Чакмак, привставая со своего места.

– Сядьте, Чакмак-паша, и ведите себя прилично, – прошипел президент Иненю. – Я уже говорил вам, что русские способны распустить турецкую армию без всякого нашего согласия, просто разгромив ее на поле боя. Имеющееся у нас вооружение – это откровенный хлам, обноски с чужого плеча, ибо приобретению современных танков, самолетов и артиллерийских орудий ощутимо мешает недостаток финансовых средств. Даже если я раздену догола каждого гражданина Турецкой республики, то не получу достаточно денег для перевооружения армии. Чтобы отвергнуть наглые притязания господина Сталина, мы могли бы прибегнуть к покровительству враждебных ему держав, чтобы те поставили нам вооружения как противникам большевистской экспансии. И именно такого развития событий стремится избежать большевистский Властитель полумира, выдвигая нам свой ультиматум. Сейчас Америка – это далекое от нас государство, по большей части занятое своими делами на Тихом океане, а потому не обращающее внимание на то, что происходит в Старом Свете, но так будет не всегда. Эта великая страна с мощной промышленностью и большими амбициями, практически недоступная для прямого нападения. Если Турецкая республика сохранится в своем нынешнем виде, то после того как американцы решат свои проблемы, нам непременно поступит предложение вступить в антирусский и антибольшевистский союз. И мы, конечно, от него не откажемся. Так было в прошлом мира за Вратами, и именно эту возможность господин Сталин желает отменить, требуя нашего изменения и разоружения. При этом нам следует ценить то, что с нашим правительством ведут переговоры, желая добиться всего миром, а не бомбят наши города с воздуха. А теперь, дорогой Нуман-паша, продолжайте.

Министр иностранных дел сказал:

– Всего сто лет назад турки были меньшинством на территории нашего современного государства, а больше половины населения составляли христиане, греки и армяне, еще двадцать процентов – курды. Во исполнение заветов предков, желая избавиться от иноверцев и инородцев, мы пролили реки крови, чем возбудили ненависть и опасения всех окрестных народов. Господин Иванов, посол русских из будущего, заявил мне, что причина преждевременного упадка Османской империи – бездумная привычка к грубому насилию и беспощадному уничтожению побежденных врагов. Сами русские поступают совершенно по-другому, и так же, как они, когда-то действовали наш первый султан Осман и его ближайшие преемники, заложившие фундамент могущества будущей Оттоманской Порты. И только потом политика потомков Османа сменилась на прямо противоположную. Быть может, это произошло в силу опьянения султанов мощью своего государства, а может, и потому, что Оттоманская Порта была готова принять к себе любого талантливого европейского мерзавца, лишь бы он принял ислам и взял себе турецкое имя. Если на первых порах отряды христианских вассалов султана составляли значительную часть османских войск, то потом это явление постепенно сошло на нет, ибо оказаться нашим союзником и вассалом стало не менее опасно, чем быть нашим врагом. Чтобы понять истинность этого утверждения, не надо заглядывать вглубь веков. Курды, которые были нашими союзниками в борьбе с русскими и армянами, теперь превратились для нас в унижаемых и гонимых парий. Насколько мне известно, там, в мире за Вратами, курдский вопрос продолжает быть гноящейся язвой на теле Турецкой республики и инструментом тех сил, которые желают чужими руками ловить рыбу в нашей мутной воде. Кемаль Ататюрк, желая превратить Турцию в современное светское государство, сумел изменить в нашем народе очень многое, но и ему даже не пришло в голову менять в нас то, что и стало главной причиной турецких несчастий. Ведь выбор у нас не в том, чтобы измениться или сохраниться в неприкосновенности, а в том, кто и каким путем будет проводить эти изменения.

Исмет Иненю, который и сам был курдом по отцу и турком по матери, в ответ на эти слова только покачал головой.

– Все, что вы сказали, дорогой Нуман-паша, конечно, правильно, – сказал он, – но есть одно обстоятельство, которое помешает нам прислушаться к голосу разума. Это мы тут с вами, люди образованные и умудренные жизненным опытом, понимаем справедливость выдвинутых нам претензий. И то я же вижу, что внутри нашего военного министра от высказанных вами истин кипит настоящая буря возмущения, а ведь он отнюдь не малограмотный сельский юнец. Привычку нашего народа при любом возражении и сопротивлении хвататься за палку или ятаган не изжить изданием новых законов и постановлением правительства. Если мы просто примем ультиматум господина Сталина, то наши люди скажут, что мы сдались, даже не попытавшись изменить предначертанное. Гордость не позволит им признать ни того, что против нас сложились обстоятельства непреодолимой силы, ни того, что прописанные нам изменения пойдут на пользу нам самим. Кемаль Ататюрк в силу своего огромного авторитета смог бы перешагнуть через этот барьер народного возмущения, но мы с вами – это не он. А потому будьте любезны уведомить господина Сталина, что мы отвергаем его ультиматум. Переговоры между нашими странами можно продолжить после того, как русская армия возьмет Стамбул и убедит наш народ в своей непревзойденной мощи. Также, скорее всего, во имя этого убеждения нам придется вернуть русским все то, что мы взяли у них после прошлой войны. Увы, но это так. А вы, Чакмак-паша, приготовьтесь выехать во Фракию, чтобы возглавить наши войска в сражении за Стамбул. Надеюсь, Всевышний будет к вам милостив и после героической гибели отправит в Джанну к стройным гуриям, а не в Джаханнам к толстым носатым чертям. Насколько я помню, совсем недавно вы сами этого хотели.

7 августа 2019 года, 12:15. Московская область, государственная дача «Ново-Огарево».

Присутствуют:

Президент Российской Федерации – Владимир Владимирович Путин

Министр обороны – генерал армии Сергей Кужугетович Шойгу

Начальник Генштаба – генерал армии Валерий Васильевич Герасимов

Секретарь Совета Безопасности РФ – генерал армии Николай Платонович Патрушев

Премьер-министр – Андрей Рэмович Белоусов

Министр иностранных дел – Сергей Викторович Лавров

Президент закончил читать документы из папки переданной ему начальником штаба и поднял взгляд на присутствующих.

– Итак, – сказал он, – вопрос вторжения в Белоруссию армий альянса государств вне НАТО вашингтонским начальством этих отморозков решен положительно. Некая пани Тихановская, жена одного из арестованных в Минске оппозиционеров, с какого-то бодуна объявленная поляками верховным лидером демократической Белоруссии, призвала весь цивилизованный мир освободить страдающий народ ее родины от власти ужасающего диктатора. По сведениям нашей разведки, польская, литовская и латвийская армии уже стягиваются к белорусской границе, и то же самое, воспользовавшись временным затишьем на фронте, делают последние остатки украинских резервов. Если белорусы будут сражаться с этой ордой в одиночестве, то не продержатся и нескольких дней – силы сторон несопоставимы. И в то же время, если российская армия вступит в войну уже после начала вторжения, то наши сухопутные части банально не успеют на помощь союзнику. Кровопролитная встречная битва за Минск с потерями для гражданского населения и разрушением этого прекрасного города отнюдь не входит в наши планы. У кого по этому поводу будут какие-нибудь мнения?

– Вот, …, дебилы! – непроизвольно выругался Сергей Лавров. – Мало нам было Украины, теперь еще и эти…

– С того момента, Сергей Викторович, как упал самолет Трампа, сразу стало очевидно, что Украины – это только начало, – сказал президент. – Большой Дон был специалистом по сделкам и экономическому шантажу, но сейчас на его месте сидит анимированная кукла, которой из-за кулис крутят люди, настроенные на войну с нами до последнего обитателя европейского континента. Мысль разменять Европу на Россию, а самим при этом уцелеть, намертво засела в головах деятелей нынешней вашингтонской администрации, и в своих расчетах предполагаемых действий противника мы должны исходить из этого обстоятельства. Должен сказать, что это не плохо и не хорошо – это просто факт, с которым необходимо считаться. Сергей Кужугетович, ваше мнение?

– Я, Владимир Владимирович, тоже думаю так же, как и вы, – сказал Шойгу. – Лично у меня сложилась полная уверенность в том, что когда закончатся прибалты и прочие восточные европейцы, на нас толкнут следующий эшелон противников, предварительно постаравшись заручиться закулисной договоренностью о неприменении даже тактического ядерного оружия. Ситуация, при которой стороны могут непроизвольно перейти от применения тактического оружия поля боя к нанесению массированных ядерных ударов, для наших американских оппонентов неприемлема.

– Нам ядерная война тоже не доставит большого счастья, – хмыкнул президент. – Мы бы и нынешней ситуации постарались избежать, если бы была такая возможность. К сожалению, я слишком поздно понял, что майдан в Киеве – это не частный тактический ход с целью улучшить геополитическое положение западных стран, сопровождающийся кровавыми эксцессами в силу самодеятельности «революционных» масс, а начало большого экзистенциального конфликта по переделу мира. Но сейчас по этому поводу поздно пить боржом. К счастью, нам подвернулись Врата, которые пробудили Россию от спячки и побудили действовать еще до того, как противник смог привести в исполнение все предварительные планы и заставить нас сражаться в крайне невыгодной стратегической конфигурации.

– Попытка переворота в Белоруссии, – сказал Патрушев, – это не случайное явление, связанное со вспышкой новой вирусной инфекции, а давно запланированных ход западных спецслужб, стремящихся придвинуть возможный рубеж начала конфликта как можно ближе к Москве. К сожалению, потенциальному успеху этого замысла способствовала многовекторная, а проще говоря, двурушническая политика белорусского руководства, стремившегося окучить все возможные грядки и быть удобным и для наших, и для ваших. О том, что это не сработает, можно было бы догадаться после майдана в Киеве, где американские и британские спецслужбы руками националистических отморозков уничтожили такой же многовекторный режим Януковича.

– Александр Григорьевич все понял, раскаялся и пообещал, что больше так не будет, – сказал президент. – Впрочем, это уже неважно. Крепость задним умом – это наша общая славянская черта, так что сейчас мы должны исходить из существующей ситуации, а не страдать по вырванным волосам. Помимо Белоруссии, враг может нанести по нам удар на юге. Валерий Васильевич, какова обстановка на Приднестровском направлении и нет ли каких-нибудь признаков, что с началом сражения за Белоруссию и Прибалтику нас могут попытаться побеспокоить еще и с этой стороны? Ведь не зря же Румыния с такой охотой присоединилась к альянсу стран вне НАТО, став его главной ударной силой на южном стратегическом направлении.

– Одновременно с подготовкой к вторжению в Белоруссию, – сказал генерал Герасимов, – началась переброска частей румынской армии на границу с Молдавией, но уверенности в том, что вторжение на южном фланге начнется в те же сроки, что и на центральном московско-варшавском направлении, у нашей разведки пока нет. По численности румынская армия в несколько раз уступает польско-литовской группировке, а у молдавских, болгарских и венгерских военных и вовсе нет никакого желания сражаться. Предположительно, вторжение на Приднестровском направлении может начаться после того, как спутниковая разведка западных стран обнаружит начало переброски наших частей с юга Украины на север, где, как считают в НАТО, и будет решаться судьба конфликта.

– Судьба конфликта будет решаться на улицах российских городов, – сказал президент. – Это я к тому, что исход этой войны зависит от того, как к ней отнесется наше собственное население. Если люди решат, что это не их война, вот тогда наши дела плохи…

– Народ, – сказал Николай Патрушев, – в лице основной массы своих представителей, все понимает правильно, и сбить его с толку очень непросто. Есть у нас, конечно, отдельные люди, для которых эта война стала неприятным откровением, а также принципиальные противники нашего государства в его нынешнем виде, в том числе в среде чиновничества и бизнес-элиты. Но с ними ничего нельзя поделать, пока они напрямую не нарушили никаких законов, в том числе и новейших, предназначенных защитить российское государство и его армию от дискредитации и клеветы.

– А нужно ли вообще что-то делать с этими людьми, ну разве что за исключением самых оголтелых? – с сомнением спросил президент. – Ведь так, если размахивать шашкой направо и налево, можно превратить Россию в некоторое подобие Северной Кореи. Вы нашим людям только подмигните – и они вам мигом снова настрочат четыре миллиона доносов на всех встречных и поперечных.

– Шашкой махать не надо, и делать упор на доносы тоже, – сказал секретарь Совбеза. – Но требуется понимать, что, по сути, внутри нашей страны пролег еще один, внутренний фронт. То швейцары офицера в парадной форме при советских орденах не пустят в элитный ресторан, потому что его администрация «против Сталина» и «против войны». То либеральная профессура пригрозит по формальным причинам отчислить из ВУЗа патриотически настроенных студентов. То книжный магазин выставит на видное место произведения убежавших за рубеж ярых ругателей и хулителей России. То зампред Центробанка заявит, что увеличение промышленного производства в стране приведет к повышению инфляции. Про фронду части театральных деятелей и прочих культурных работников я вообще молчу. Россия изгнала из своих пределов своих лучших сынов и дочерей, говорят они, перед которыми теперь надо каяться и просить прощения. А ведь их никто не гнал – сами уехали, точнее, убежали. И самое главное – страшный скрип чиновничьего саботажа и волокиты почти на всех уровнях государственной пирамиды. С одной стороны, это все мышиная возня, а с другой, подобные явления выбешивают наше молчаливое патриотическое большинство, которое, не говоря лишнего слова, воюет с укронацистами и трудится в экономике. А теперь сами подумайте, какой вой поднимется, если мы от боевых действий против остатков киевского режима перейдем к полноценной войне против стран НАТО, пусть даже они выступят против нас вне этого альянса.

Президент подумал и сказал:

– Трудно спорить с тем, что наше чиновничество надо бы почистить от людей, утративших адекватность текущему моменту, но делать это нужно так, чтобы не хватить лишнего. Подумайте над этим, а я вас поддержу. Что касается всех прочих «нетвойнюков» и «мызамирщиков», то с ними необходимо работать через наше патриотическое гражданское общество, которое по самым вопиющим случаям завалит жалобами Роспотребнадзор, Минобрнауки, Минкульт и другие организации, и те просто будут вынуждены проявить свою реакцию. А еще такие случаи необходимо как можно шире освещать в прессе, в том числе и центральной. Как только такие истории становятся достоянием широкой гласности, их «герои», как правило, исчезают в безвестности или начинают шумно извиняться и заявлять, что «их не так поняли». А теперь, коллеги, давайте вернемся к главному вопросу нашей встречи – как нам следует поступить в связи с неизбежной уже агрессией против братской Белоруссии: наносить упреждающий удар или дождаться, когда враг сам вторгнется на территорию нашего союзника, и только потом начать воевать без дураков?

– С дипломатической точки зрения, – сказал Сергей Лавров, – на европейском направлении было бы нежелательно начинать превентивную войну, потому что это достаточно сильно уронит наш внешнеполитический престиж в глазах стран, которые пока еще остаются нейтральными. Наши внешнеполитические партнеры довольно легко проглотили делегитимацию бывшего киевского режима с его последующей ликвидацией, потому что с четырнадцатого года вопрос с украинской государственностью действительно находился в спорно-подвешенном состоянии, а Россия, признавшая альянс ДНР и ЛНР, названный Федеративной Украиной, заключив с этим образованием военный союз, имела полное право вмешаться в гражданскую войну на Украине своей вооруженной силой. Но в отношении стран, входящих в ЕС и НАТО, такой подход должен быть исключен, независимо от имеющихся у нас данных о готовящемся нападении. Донесения разведки к дипломатической ноте не подошьешь, при том, что весь Запад будет кричать о неспровоцированном нападении. Польша, Литва, Латвия и их прочие союзники по Второму Варшавскому Блоку могут заявить, что они просто проводили учения у границ Белоруссии с целью оказания политического давления на руководство этой страны.

– Так, коллеги, – сказал президент, – аргумент Сергея Викторовича понятен. У кого еще есть какие мнения?

– Исходя из конфигурации государственных границ, – сказал генерал Герасимов, – превентивное наступление с целью защиты Белоруссии непосредственно с территории России будет малорезультативным. Под наш превентивный удар могут попасть только концентрирующаяся под Даугавпилсом латышская механизированная бригада и поддерживающая ее батальонная тактическая группа НАТО, в которую входит канадский мотопехотный батальон, итальянская, словацкая, испанская мотопехотные роты, а также танковая рота из Польши и подразделения обеспечения. Как мы предполагаем, эти силы предназначены для нанесения отвлекающего удара в направлении Витебска…

– Погодите, Валерий Васильевич, – прервал президент начальника генерального штаба, – так у вас есть сведения, что подразделения, так сказать, «старых» стран НАТО тоже намереваются принять участие в нападении на Белоруссию?

– Да, – подтвердил генерал, – у нас имеются достоверные сведения, что натовцы покинули пункт своей дислокации в городке Адажи возле Риги, и частью по железной дороге, а частью своим ходом по шоссе перемещаются в направлении Даугавпилса – туда же, куда несколько раньше убыла расквартированная в Риге мотопехотная бригада латышской армии. А какое, собственно, это имеет значение, если мы ведем войну за свое выживание?

– Да, собственно, никакого практического значения это не имеет, – ответил президент, пожав плечами, – просто я прояснил для себя этот вопрос, чтобы понять, насколько далеко зашло дело, вот и все.

– Не исключено, что перед началом вторжения в Белоруссию оно будет объявлено «миротворческой» операцией, – сказал Шойгу. – Помощь восставшему против тирании белорусскому народу, и прочее бла-бла-бла.

– Да, Сергей Кужугетович, – сухо кивнул Путин, – это действительно может быть так. Но для нас защита союзника должна быть превыше всего, а потому на любые заявления из Варшавы, Брюсселя и даже Вашингтона следует наплевать и забыть. Валерий Васильевич, продолжайте.

– Литовские силы, – сказал генерал Герасимов, – мотопехотная бригада «Железный волк», пехотная бригада «Жемайтия» и легкопехотная бригада «Аукшайтия», а также батальонная группа усиления НАТО в настоящий момент находятся на полигоне Рудинкай под Вильнюсом. Предполагаемое направление удара после выхода в исходный район севернее деревни Медининкай – на Минск, по двум дорогам через Ошмяны и Сморгонь-Молодечно. Но основные ударные группировки вторжения расположены в Польше. 11-я бронекавалерийская и 12-я механизированная дивизии вместе с частями усиления и обеспечения концентрируются в Сокулках. Предполагаемое направление удара – Гродно-Лида-Минск. 16-я и 18-я механизированные дивизии, перебрасываемые в район Бяла-Подляска, скорее всего, ударят по маршруту Брест-Кобрин-Барановичи, и потом – тоже на Минск. Американский бронекавалерийский эскадрон с силами поддержки в настоящий момент остается в пункте своей дислокации в городе Ожиш, в ста двадцати километрах от польско-белорусской границы. Если в составе латышкой и литовской группировок танки имеются только в составе НАТОвских частей усиления, то армия Польши может выставить на поле боя порядка шестисот основных боевых танков различных моделей и модификаций, а также достаточно мощную и мобильную артиллерию, боевую авиацию, ударные и транспортные вертолеты. Если от ударов из Прибалтики белорусская армия способна отбиться самостоятельно силами мирного времени, то для отражения вторжения с западного направления белорусскому руководству потребуется проводить всеобщую мобилизацию и звать на помощь старшего брата, то есть нашу армию.

– Да, Валерий Васильевич, – сказал Путин, – так будет лучше всего. Как только закончится наше совещание, я свяжусь с президентом Лукашенко и предам ему ваши рекомендации в связи с угрозой неминуемого вторжения иностранных войск немедленно объявить мобилизацию резервистов и пригласить на территорию Белоруссии российскую армейскую группировку для совместной обороны ее территории от иностранных захватчиков. Будем надеяться, что после последних событий и Александр Григорьевич прислушается к голосу разума, и белорусы забудут о внутренних разногласиях и пойдут воевать за свою страну. А вы, Сергей Викторович, дадите пресс-конференцию, на которой официально заявите, что Российская Федерация в случае иностранной агрессии против Белоруссии, невзирая ни на какие последствия, обязательно придет на помощь своему ближайшему союзнику и не даст повториться «ливийскому» сценарию. Ну а потом – кто не спрятался, мы не виноваты. Может, на Западе кто и призадумается (что, конечно же, вряд ли, но наши внешнеполитические партнеры, пока сохраняющие нейтральность, непременно намотают ваши слова на ус.

Часть 32

Операция Щит Союза

16 августа 2019 года, первая половина дня, Республика Беларусь.

Русская народная мудрость гласит: скоро слово сказывается, да не скоро дело делается. К подготовке к военным действиям это высказывание тоже относится в полной мере. Второго августа, в пятницу, в Вашингтоне было принято решение до предела обострить ситуацию в Восточной Европе. Пятого августа, в понедельник, самопровозглашенная лидер оппозиции пани Тихановская в эфире Евроньюс зачитала свое обращение ко всем «демократическим» странам с просьбой помочь белорусскому народу освободиться от ужасного диктатора Лукашенко, а заодно и от собственной государственности. В Варшаве уже и карту раздела Белоруссии нарисовали, определив, что отойдет к Польше, что к Литве, а что будет прирезано к никчемной Латвии. Украине на этом празднике жизни ничего не полагалось – ее и саму намеревались делить между Польшей, Венгрией и Румынией, но чуть попозже, после победы над Россией.

Потом седьмого августа, в среду, на совещании у российского президента Путина было принято решение о принципиальном ответе коллективному западному Чемберлену. И уже на следующий день, в четверг восьмого августа, президент Лукашенко прислал в Москву официальное приглашение российским войскам прибыть на территорию Белоруссии для участия в совместных учениях «Щит Союза – 2019», одновременно подписав указ о двухмесячных сборах белорусских резервистов. Девятого числа, в пятницу, российско-белорусскую границу пересекли первые эшелоны с российскими войсками. Однако внутренняя ситуация в Белоруссии была еще неочевидна.

Но десятого и одиннадцатого августа убежавшие в Польшу либерал-революционеры и их покровители Левитс, Науседа и Дуда наговорили столько всякого разного, что белорусское общество встало на дыбы. В белорусах неожиданно пробудилась генетическая память о веках польского угнетения и национального унижения, да и о Великой Отечественной Войне вспомнили тоже – ибо тогда на белорусской земле зверствовали не только немцы, но и их латышско-литовско-украинские приспешники, а также отряды польской Армии Крайовой. Имелось, конечно, меньшинство, готовое приветствовать «демократических» оккупантов, но для процесса мобилизации эти люди не имели никакого значения. Двенадцатого числа резервисты, согласно выданным предписаниям, массово пошли в военкоматы, и в тот же день Тихановская призвала своих сторонников к всеобщей забастовке и акциям неповиновения властям. И ровным счетом ничего не произошло: вялотекущие стачки прекратились даже на тех предприятиях, где до того они имели место.

Тринадцатого числа (несчастный день) польский президент Дуда, литовский президент Науседа и латышский президент Левитс предъявили президенту Лукашенко совместный ультиматум прекратить призыв резервистов, распустить армию, выпустить политических заключенных и передать власть в руки «демократической» оппозиции. На исполнение этих требований было выделено традиционных семьдесят два часа. Четырнадцатого числа президент Путин сделал экстренное заявление, что страны, вооруженным путем вторгшиеся на территорию Белоруссии, окажутся в состоянии войны с Российской Федерацией, вне зависимости от их принадлежности к военно-политическим блокам. Лязг передергиваемого затвора услышали в Пекине, Дели и других столицах стран глобального Юга, и в то же время его «не заметили» в Вашингтоне и столицах Европы. Там уже закусили удила и рвались в схватку, невзирая на препятствия.

После ноля часов шестнадцатого числа по среднеевропейскому времени части белорусской армии покинули пункты постоянной дислокации, полевые лагеря и ложные позиции, переместившись на настоящие рубежи обороны и в районы сосредоточения. На две тысячи девятнадцатый год в составе сухопутных войск белорусской армии мирного времени имелось четыре отдельных гвардейских механизированных бригады, две артиллерийские бригады, одна реактивная артиллерийская бригада, один реактивный артиллерийский полк, одна ракетная бригада, смешанная артгруппа и части специального назначения. Две механизированных и одна артиллерийская бригада вкупе с реактивным артиллерийским полком прикрывали Западное направление (штаб в городе Гродно), две других механизированных и одна артиллерийская бригада прикрывали Северо-Западное направление (штаб в городе Борисов), а реактивная артиллерийская бригада, ракетная бригада и смешанная артгруппа составляли части центрального подчинения.

Если на Даугавпилском направлении силы нападающих и обороняющихся были равны, на Вильнюсском – сопоставимы, то на Гродненском и Брестском направлениях двум белорусским механизированным бригадам предстояло драться с четырьмя аналогично вооруженными польскими механизированными дивизиями. Плюсом белорусской стороне было то, что она имела на вооружении мощную группировку ПВО, способную напрочь выключить из игры польскую авиацию. План начального периода войны предусматривал поэтапный отход с арьергардными боями на рубеж реки Щара, где уже накапливались прибывающие с востока российские войска. При этом резервистам, призванным в западной части страны, экипированным, вооруженным, но еще не влитым в состав подразделений, предписывалось в случае невозможности отступления на восток переходить к партизанской деятельности, как и восемьдесят лет назад.

В четыре часа утра на польской стороне загрохотали артиллерийские орудия и системы реактивного огня, накрыв валом огня пограничные заставы и таможенный терминал, а также ложные позиции, где еще вчера копошились мобилизованные из числа местного населения. Одновременно в светлеющем предутреннем небе государственную границу двумя группами пересекли двенадцать польских истребителей-бомбардировщиков Су-22М4К, направляющихся бомбить объекты на территории белорусской столицы. Пан Дуда и его министр обороны Мариуш Блащак решили, что в Белоруссии все уже трепещут перед польской военной мощью, а потому армия Лукашенко разбежится, едва прозвучат первые выстрелы, и польские солдаты, красующиеся в форме табачного цвета, пересекут государственную границу. Все сразу должны видеть, кто тут пан, а кто холоп.

Происходящее до боли напоминало пародию на нападение Третьего Рейха на СССР, некую реконструкцию полузабытых событий на той же местности, но с кратно меньшими силами. Впрочем, если бы накануне войны Гитлер предъявил Сталину ультиматум и дал трое суток подумать, то даже маршал Тимошенко успел бы найти двумя руками свой зад для того, чтобы привести войска в боевую готовность. Отразить и уничтожить наверняка бы не получилось, но отойти с меньшими потерями было вполне возможно. Тем более к отражению агрессии успели подготовиться люди, во много раз более компетентные, чем печально прославленный советский маршал, служебным потолком для которого должна была стать должность командира кавалерийской дивизии[23].

Так что идиллия для поляков продолжалась недолго. На Брестском направлении, где-то в глубине белорусской обороны, стартовала зенитная ракета, выпущенная из комплекса С-300, и прямо над городом один из польских самолетов от прямого попадания превратился в огненный шар. Через минуту стартовала следующая ракета – и еще один Су-22, оставляя за собой жирный черный след, закувыркался с небес без одного крыла. Оставшиеся самолеты с резким снижением шарахнулись в стороны вспугнутыми воронами, и тут еще один польский истребитель-бомбардировщик достала ракета, выпущенная из ПЗРК. Летчик на теряющей высоту машине пытался перетянуть обратно через Буг, чтобы выпрыгнуть над территорией Польши, но дергать рычаг катапульты ему пришлось над серединой реки уже на предельно малой высоте. Мгновение спустя самолет врезался в польский берег и со страшным грохотом взорвался, выбросив в небо сутан черного дыма; парашют пилота раскрылся благополучно, на безопасной высоте, но шаловливый ветерок повлек его на восток, в объятия разозленных нападением белорусских солдат. На Гродненском направлении, впрочем, происходило то же самое – там были потеряны четыре машины из шести. Два пилота погибли, и еще двое смогли спастись, выпрыгнув над своей территорией.

На этом, собственно, война в воздухе для Польши закончилась; из тридцати шести американских F-16 летнопригодными были десять машин, а полностью боеготовыми – только две, а имеющиеся в наличии истребители МИГ-29 были прикованы к земле запретом на полеты, введенным после того, как за восемнадцать месяцев три машины были потеряны в катастрофах. После четырнадцатого года, в результате санкций, из России перестали поступать лицензионные запчасти, а их замена на самоделки местного производства привела к резкому увеличению аварийности.

И тогда перед самым восходом солнца вперед пошли непревзойденные в своем фанфаронстве польские сухопутные войска. На Брестском направлении попытка форсировать Западный Буг привела к неожиданному конфузу. Как-то неожиданно белорусские саперы взорвали мосты через реку, чем поставили противника перед необходимостью под огнем наводить переправы, ибо белорусская артиллерия тоже ожила и всячески пресекала попытки оппонентов выйти на берег и приступить к форсированию реки. Если прежде польские потери были штучными, то с этого момента счетчик закрутился со страшной скоростью. Заместитель начальника генерального штаба[24] генерал-майор Кшиштоф Король, назначенный командовать сводной армейской группой «Брест», раздосадованный столь неудачным началом войны, приказал открыть артиллерийский огонь по городским кварталам Бреста и железнодорожной станции, где в тот момент завершалась эвакуация государственных учреждений, семей служащих и вообще всех, кто не желал оставаться под польской оккупацией. А что, должен же ясновельможный пан хоть как-то наказать упрямых холопов, не склоняющихся перед его властью[25].

Зато под Гродно перед ринувшимися в наступление польскими механизированными войсками не было никаких водных преград. От приграничного польского селения Кузница до окраины города всего пятнадцать километров. Единственная крупная река в окрестностях, за которую можно зацепиться, это Неман, но он разрезает город на две части, причем две трети его находятся на западном берегу. Казалось бы, условия для продвижения вперед очень удобные: один бросок – и город в руках «демократических освободителей»; потом будет достаточно притащить туда эту набитую дуру Тихановску, чтобы под восторженные крики плебса она провозгласила, что власть президента Лукашенко низложена. Но и тут борзое наступление польских жолнежей как-то не задалось.

Дорога на Гродно, проходящая через лес сразу за таможенным постом, оказалась очень удобным местом для засады, густо нафаршированной минно-взрывными заграждениями и притаившимися гранатометчиками. Храбро ринувшаяся вперед головная танковая рота на «Леопардах» осталась на ней вся. И траурно-черный дым горящих машин, поднимающийся в уже поголубевшее небо с подсвеченными восходящим солнцем розовыми облаками, возвестил пока еще живым захватчикам, что легкой прогулки не выйдет. Пришлось польской пехоте слезать со своих боевых машин и входить в чужой недружественный лес, чтобы очистить его от защитников. А там на каждом шагу мины, растяжки из гранат Ф-1 и злые белорусские мотострелки, ловко передвигающиеся по одним им ведомым безопасным тропам.

Впрочем, засада – это не крепость, а хитрость, чтобы вдоволь выпить крови врага и вовремя отступить, потому что тот лесок легко обойти полями. Но и тут 11-ю бронекавалерийскую дивизию, наследников знаменитых крылатых гусар (на эмблеме дивизии изображены гусарские крылья), ждал смертельный сюрприз в виде белорусских Ми-24, с недосягаемого для ПЗРК расстояния отстрелявшихся по захватчикам самым современным российским управляемым ракетным комплексом «Гермес-А». И опять горели танки – только на этот раз не германские «Леопарды», а еще советские Т-72 и древние, как питекантропы, БМП-1. И на закуску, чтобы высыпавшей из подбитых машин польской пехоте веселее было суетиться, выскочившие из-за леса на бреющем полете бронированные штурмовики Су-25 обстреляли остановившуюся колонну неуправляемыми авиационными ракетами С-5. И прикрывавшие польское наступление жутко устаревшие советские комплексы «Куб» ничего с этими атаками не могли сделать, поскольку не были способны захватывать цели на высотах меньше двухсот пятидесяти метров. Утро у великопольского панства получилось томным, потому что по факту меньшая числом белорусская армия оказалась оснащена гораздо лучше польской. Впрочем, пока это были только комариные укусы – болезненные, но не смертельные.

К полудню министр обороны пан Блащак докладывал президенту Дуде:

– Наши войска, пан президент, на той стороне границы встретили ожесточенное сопротивление белорусской армии. Мы наступаем, но несем при этом тяжелые потери. На Брестском направлении противнику удалось взорвать мосты, а потому наши войска пока застряли на линии государственной границы. В настоящий момент генерал Король производит перегруппировку, перебрасывая 18-ю механизированную дивизию на Бельск-Подляский, чтобы ударить в обход вражеского оборонительного района. Но на это требуется время. Под Гродно генерал Анджейчак, преодолевая сопротивление врага, продвинулся вперед на пять километров, но понес серьезные потери. Наши солдаты сражаются доблестно, но враг не дает себя разбить, грамотно отступая с одной позиции на другую. Совершенно очевидно, что на рубеже Немана наше продвижение опять застопорится. К сожалению, у нас нет двух миллионов солдат и полутора тысяч танков, как у генерала фон Бока в сорок первом году, чтобы мы могли просто затопить всю эту непокорную страну своими войсками.

Президент Дуда посмотрел на министра обороны и сказал:

– Все это хорошо, пан Мариуш, то есть очень плохо. Но скажите мне, кто надоумил генерала Короля обстреливать город Брест из тяжелых орудий? В настоящий момент русские по всем каналам транслируют кадры ужасающих разрушений и жертв среди мирного населения, взывая мировое сообщество к справедливости, а свой народ – к священной войне против наследников Речи Посполитой, то есть нас с вами. Не то чтобы мне было жалко белорусское быдло, но ущерб нашей государственной репутации может выйти весьма значительный. Эх, взять бы сейчас пани Тихановску, которая обещала, что наших жолнежей белорусы будут встречать цветами, отвести на конюшню и хорошенько всыпать плетей, чтобы эта холопка больше никогда не пыталась выдавать желаемое за действительное. Но, к сожалению, этого нельзя делать.

– У наших союзников дела тоже обстоят неважно, – сказал пан Блащак. – Латвийская бригада оказалась разбита в первом же бою под Урбанами и в беспорядке отступила за линию государственной границы. Поддерживавшие ее действия танки «Леопард» нашего батальона попали в засаду на лесной дороге и были подбиты все до единого – точно так же, как это произошло под Гродно. Канадцы понесли потери и отступили, а итальянцы и словаки и вовсе не вступали в бой.

– Это я тоже видел по телевизору, – кивнул Дуда. – Позор ужасный. У литовской армии, насколько я понимаю, дела тоже идут так себе…

– Да, – подтвердил пан Блащак, – парадного марша на Минск не получилось. На подступах к Гудогаю и Ошмянам идут тяжелые бои, литовские солдаты несут тяжелые потери, но не могут продвинуться дальше ни на шаг. Вырвавшаяся вперед германская танковая рота на ходу была расстреляна противотанковыми комплексами, а некоторое количество немецких танкистов даже умудрилось попасть в белорусский плен.

– О да! – воскликнул пан Дуда. – Сгоревшие германские танки и пленные немецкие танкисты, которые стоят перед камерой, задрав вверх руки – это как раз то, что было нужно господам Путину и Лукашенко для хорошей пропаганды своих будущих действий. Но это хорошо и для нас, ибо не только Польша обгадилась с этой войной. Пся крев, еще сегодня утром мне представлялось, что все будет происходить совсем иначе… Но мы победим, не можем не победить, потому что за нашими спинами стоит могучая сила блока НАТО, возглавляемая великими Соединенными Штатами. Устрашенные этой мощью русские не вмешаются, просто не посмеют, и рано или поздно мы просто раздавим эту Белоруссию, которая меньше нас в несколько раз. А вы, пан Мариуш, продолжайте осведомлять меня часто и точно о том, что происходит на фронтах. Надеюсь, что впоследствии вы будете приносить мне только хорошие вести.

16 августа 2019 года, 14:00, Москва, Кремль, Георгиевский зал.

Совместное заседание Государственной Думы и Совета Федерации.

С самого утра вся Россия, от Чукотки и Камчатки до Калининграда и от Мурманска до Астрахани, была взбаламучена новостями из Белоруссии. Ничего не добившись при помощи майданной швали, Америка натравила на Белоруссию свору своих цепных барбосов. А те люди, которые разбирались в политике чуть побольше среднего уровня, понимали, что главный удар этой войны нацелен на Россию. Люди приникли к экранам телевизоров, в поисках новостей шарили по интернету, жадно ловя каждое известие из братской страны – и видели взрывы, кровь, гибель мирных людей. Как и в Югославии, Ираке, Ливии, Афганистане и Сирии, натовские демократизаторы оказались верны своим привычкам слона в посудной лавке. Белорусская армия сражалась храбро и умело, но силы были слишком неравны, а наши… наши еще пока ничего не начинали.

Сразу забылись двурушничество картофельного бацки, его попытки усидеть на двух стульях и выцыганить у России еще один сладкий кусочек. Витало в воздухе предчувствие грандиозных перемен, после которых будет или грудь в крестах, или голова в кустах. Но предчувствие – вещь такая, что его к делу не подошьешь. Имелись нервные люди, которые беспокоились о том, что вот теперь, когда на кону стоит лобовое столкновение со странами НАТО, президент Путин сначала промедлит, потом дрогнет и отойдет в сторону и позволит американским вассалам сожрать главного союзника России. Другие (их было немного, но они все же имелись в наличии) прямо надеялись на что-то подобное, ибо этим людям для обогащения и самоудовлетворения не нужна была большая, сильная и единая страна, а потому они молись на «святые девяностые» и были готовы сделать все возможное для их возвращения.

Поэтому известие о том, что в Москве экстренно собирают совместное заседание двух палат российского Парламента, у большинства вызвало вздох облегчения, а у меньшинства зубовный скрежет. Мол, опять Путин вывернется из подготовленной для него ловушки и только усилится сам и усилит страну. Заседание Совбеза РФ, состоявшееся около полудня, почти не привлекло к себе внимания. Да, встретились, обсудили международную обстановку и приняли решения: усилить, углубить и ускорить, а что именно, узнаете чуть попозже. Но, собственно, ожидалось только одно и вполне конкретное решение (иначе не стоило и огород городить) – то есть собрать депутатов Думы и сенаторов на совместное заседание.

И вот на экранах миллионов телевизоров и в прямых интернет-трансляциях появляется Москва: Кремль, Георгиевский зал Большого дворца. Ровно в четырнадцать часов ноль минут входит президент Путин, хмурый как грозовая туча, и поднимается на трибуну, а за его спиной на большой плазменной панели загорается надпись:

«ПОСЛАНИЕ ПРЕЗИДЕНТА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФЕДЕРАЛЬНОМУ СОБРАНИЮ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ В СВЯЗИ ВООРУЖЕННЫМ НАПАДЕНИЕМ ПОЛЬШИ, ЛИТВЫ, ЛАТВИИ И НЕКОТОРЫХ ДРУГИХ СТРАН НА БЕЛОРУССКУЮ РЕСПУБЛИКУ»[26]

Зал полон, но тишина стоит полная. Без тени улыбки президент обводит взглядом присутствующих и начинает говорить:

– Добрый день, уважаемые члены Совета Федерации! Уважаемые депутаты Государственной Думы! Уважаемые граждане России! Дорогие друзья!

Сегодня ровно в четыре часа утра по местному времени Объединенные силы Второго Варшавского Альянса с оружием в руках вторглись на территорию союзной нам братской Белоруссии. Этот шаг явился закономерным итогом длинной цепи безнаказанных преступлений западных стран. За примерами далеко ходить не нужно. Сперва без всякой санкции Совета Безопасности ООН страны НАТО провели кровопролитную военную операцию против Белграда, использовали авиацию, ракеты прямо в самом центре Европы. Несколько недель непрерывных бомбёжек по мирным городам, по жизнеобеспечивающей инфраструктуре. Приходится напоминать эти факты, а то некоторые западные коллеги не любят вспоминать те события, а когда мы говорим об этом, предпочитают указывать не на нормы международного права, а на обстоятельства, которые трактуют так, как считают нужным.

Затем наступила очередь Ирака, Ливии, Сирии. Нелегитимное использование военной силы против Ливии, извращение всех решений Совета Безопасности ООН по ливийскому вопросу привело к полному разрушению государства, к тому, что возник огромный очаг международного терроризма, к тому, что страна погрузилась в гуманитарную катастрофу, в пучину не прекращающейся до сих пор многолетней гражданской войны. Трагедия, на которую обрекли сотни тысяч, миллионы людей не только в Ливии, но и во всём этом регионе, породила массовый миграционный исход из Северной Африки и Ближнего Востока в Европу.

Подобную судьбу уготовили и Сирии. Боевые действия западной коалиции на территории этой страны без согласия сирийского правительства и санкции Совета Безопасности ООН – это не что иное, как агрессия, интервенция.

Однако особое место в этом ряду занимает, конечно же, вторжение в Ирак тоже без всяких правовых оснований. В качестве предлога выбрали якобы имеющуюся у США достоверную информацию о наличии в Ираке оружия массового поражения. В доказательство этому публично, на глазах у всего мира Госсекретарь США тряс какой-то пробиркой с белым порошком, уверяя всех, что это и есть химическое оружие, разрабатываемое в Ираке. А потом оказалось, что всё это – подтасовка, блеф: никакого химического оружия в Ираке нет. Невероятно, удивительно, но факт остаётся фактом. Имело место враньё на самом высоком государственном уровне и с высокой трибуны ООН. А в результате – огромные жертвы, разрушения, невероятный всплеск терроризма.

И вот теперь то же самое происходит прямо у наших границ и более того, агрессия развязана против нашего ближайшего союзника, страны близкой нам по крови, языку и менталитету. Западные страны, раз уж ничего не вышло с майданом, решили «демократизировать» Белоруссию силой оружия. Совсем обнаглели, честное слово. Ведь знают же, что Российская Федерация гарантирует безопасность своих союзников, а все равно полезли. Прямо сейчас белорусские солдаты, забыв о внутренних разногласиях в своей стране, отчаянно сражаются и умирают, чтобы не пропустить врага внутрь белорусской земли. Все происходит точно так же как и в памятную нам дату двадцать второго июня одна тысяча девятьсот сорок первого года. Почти восемьдесят лет прошло с того времени, но раны, нанесенные нам тогда, еще болят.

Безопасность Белоруссии – это ключевой вопрос для обеспечения безопасности самой России. Начавшаяся сегодня агрессия готовилась уже давно. Я говорю о поэтапном расширении блока НАТО на восток, приближении его военной инфраструктуры к российским границам, что вызывало у нас особую озабоченность и тревогу. Это была фундаментальная угроза в отношении нашей страны, которую из года в год шаг за шагом грубо и бесцеремонно создавали безответственные политики на Западе.

Хорошо известно, что на протяжении тридцати лет мы настойчиво и терпеливо пытались договориться с ведущими странами НАТО о принципах равной и неделимой безопасности в Европе. В ответ на наши предложения мы постоянно сталкивались либо с циничным обманом и враньём, либо с попытками давления и шантажа, а Североатлантический альянс тем временем, несмотря на все наши протесты и озабоченности, неуклонно расширялся. Теперь его военная машина приблизилась вплотную к нашим границам.

Почему так произошло? Откуда взялась эта наглая манера разговаривать и, более того, действовать с позиции собственной исключительности, непогрешимости и вседозволенности? Откуда наплевательское, пренебрежительное отношение к интересам других стран и их абсолютно законным требованиям?

Ответ ясен, всё понятно и очевидно. Советский Союз в конце восьмидесятых годов прошлого века ослаб, а затем и вовсе развалился, оставив мир в полном владении коллективного Запада. Весь ход происходивших тогда событий – это хороший урок для нас и сегодня, он убедительно показал, что паралич власти, воли – это первый шаг к полной деградации и забвению. Стоило нам тогда на какое-то время потерять уверенность в себе, и всё – баланс сил в мире оказался нарушенным на долгие десятилетия.

Это привело к тому, что прежние договоры, соглашения фактически перестали действовать. Уговоры и просьбы не помогали. Всё, что не устраивало гегемона, власть предержащих, объявлялось архаичным, устаревшим, ненужным. И наоборот: всё, что кажется им выгодным, преподносилось как истина в последней инстанции, продавливалось любой ценой, хамски, всеми средствами. Несогласных ломали через колено, как сейчас пытаются сломать Беларусь.

То, о чём я сейчас говорю, касается не только России, и не только у нас вызывает озабоченности. Это касается всей системы международных отношений, а подчас даже и самих союзников США. После развала СССР фактически начался передел мира, и сложившиеся к этому времени нормы международного права, – а ключевые, базовые из них были приняты по итогам Второй мировой войны и во многом закрепляли её результаты, – стали мешать тем, кто объявил себя победителем в холодной войне.

Конечно, в практической жизни, в международных отношениях, в правилах по их регулированию нужно было учитывать и изменения ситуации в мире и самого баланса сил. Однако делать это следовало профессионально, плавно, терпеливо, с учётом и уважением интересов всех стран и при понимании своей ответственности. Но нет – состояние эйфории от абсолютного превосходства, своего рода современного вида абсолютизма, да ещё и на фоне низкого уровня общей культуры и чванства тех, кто готовил, принимал и продавливал выгодные лишь для себя решения. Ситуация начала развиваться по другому сценарию.

Вообще складывается впечатление, что практически везде, во многих регионах мира, куда Запад приходит устанавливать свой порядок, по итогам остаются кровавые, незаживающие раны, язвы международного терроризма и экстремизма. Всё, о чём сказал, это наиболее вопиющие, но далеко не единственные примеры пренебрежения международным правом.

В этом ряду и обещания нашей стране не расширять ни на один дюйм НАТО на восток. Повторю – обманули, а выражаясь народным языком, просто кинули. Да, часто можно слышать, что политика – грязное дело. Возможно, но не настолько же, не до такой же степени. Ведь такое шулерское поведение противоречит не только принципам международных отношений, но прежде всего общепризнанным нормам морали и нравственности. Где же здесь справедливость и правда? Одна лишь сплошная ложь и лицемерие.

Кстати, сами американские политики, политологи и журналисты пишут и говорят о том, что внутри США создана в последние годы настоящая «империя лжи». Трудно с этим не согласиться – так оно и есть. Но не надо скромничать: США – это всё-таки великая страна, системообразующая держава. Все её сателлиты не только безропотно и покорно поддакивают, подпевают ей по любому поводу, но ещё и копируют её поведение, с восторгом принимают предлагаемые им правила. Поэтому с полным на то основанием, уверенно можно сказать, что весь так называемый западный блок, сформированный США по своему образу и подобию, весь он целиком и есть та самая «империя лжи».

Что касается нашей страны, то после развала СССР при всей беспрецедентной открытости новой современной России, готовности честно работать с США и другими западными партнёрами и в условиях фактически одностороннего разоружения нас тут же попытались дожать, добить и разрушить уже окончательно. Именно так и было в 90-е годы, в начале 2000-х годов, когда так называемый коллективный Запад самым активным образом поддерживал сепаратизм и банды наёмников на юге России. Каких жертв, каких потерь нам тогда всё это стоило, через какие испытания пришлось пройти, прежде чем мы окончательно сломали хребет международному терроризму на Кавказе. Мы помним это и никогда не забудем.

Да собственно, и до последнего времени не прекращались попытки использовать нас в своих интересах, разрушить наши традиционные ценности и навязать нам свои псевдоценности, которые разъедали бы нас, наш народ, изнутри. Эти же установки, противоречащие самой природе человека и прямо ведущие их народы к деградации и вырождению, западные лидеры уже агрессивно насаждают в своих собственных странах. Но у нас этому не бывать, никогда и ни у кого не получалось разложить и уничтожить наш народ. Не получится и сейчас.

Мы много раз предпринимали попытки договориться с США и их союзниками о принципах обеспечения безопасности в Европе и о нерасширении НАТО. Всё тщетно. Позиция США не менялась. Они не считали нужным договариваться с Россией по этому ключевому для нас вопросу, преследуя свои цели, пренебрегая нашими интересами.

И конечно, в этой ситуации у нас возникает вопрос: а что же делать дальше, чего ждать? Мы хорошо знаем из истории, как в 40-м году и в начале 41-го года прошлого века Советский Союз всячески стремился предотвратить или хотя бы оттянуть начало войны. Для этого, в том числе, советское руководство старалось буквально до последнего не провоцировать потенциального агрессора, не осуществлял или откладывал самые необходимые, очевидные действия для подготовки к отражению неизбежного нападения. А те шаги, которые всё же были в конце концов предприняты, уже катастрофически запоздали.

В результате страна оказалась не готова к тому, чтобы в полную силу встретить нашествие нацистской Германии, которая без объявления войны напала на нашу Родину двадцать второго июня одна тысяча девятьсот сорок первого года. Врага удалось остановить, а затем и сокрушить, но колоссальной ценой. Попытка ублажить агрессора в преддверии Великой Отечественной войны оказалась ошибкой, которая дорого стоила нашему народу. В первые же месяцы боевых действий мы потеряли огромные, стратегически важные территории и миллионы людей. Второй раз мы такой ошибки не допустим, не имеем права.

Те, кто претендуют на мировое господство, публично, безнаказанно и, подчеркну, без всяких на то оснований объявляют нас, Россию, своим врагом. Они, действительно, располагают сегодня большими финансовыми, научно-технологическими и военными возможностями. Мы знаем об этом и объективно оцениваем возникшие угрозы в отношении нашей экономики – так же, как и свои возможности противостоять этому наглому и перманентному шантажу. Повторю, мы оцениваем их без иллюзий, предельно реалистично.

Что касается военной сферы, то современная Россия даже после развала СССР и утраты значительной части его потенциала является сегодня одной из самых мощных ядерных держав мира и, более того, обладает определёнными преимуществами в ряде новейших видов вооружения. В этой связи ни у кого нет сомнений в том, что прямое нападение на нашу страну приведёт к разгрому и ужасным последствиям для любого потенциального агрессора, поэтому коллективный Запад для начала постарался выбрать себе врага полегче и попроще. Но, к несчастью организаторов этой провокации и, самое главное, непосредственных исполнителей, в случае нападения Российская Федерация обязана защищать Белорусскую республику силой оружия и как члена организации Договора о Коллективной Безопасности, и как часть Союзного Государства.

Просто наблюдать за тем, что происходит, мы не можем. Это было бы с нашей стороны абсолютно безответственно. Весь ход развития событий и анализ поступающей информации показывает, что столкновение России с этими силами зла было неизбежно. Это был только вопрос времени: они готовились, они ждали удобного часа. И вот теперь они напали на Белоруссию и это последний шаг перед нападением на саму Россию.

Нам с вами просто не оставили ни одной другой возможности защитить Россию, наших людей, кроме той, которую мы вынуждены будем использовать сегодня. Обстоятельства требуют от нас решительных и незамедлительных действий. Сразу после начала агрессии Белорусская Республика официально обратились к России с просьбой о помощи.

В связи с этим в соответствии со статьёй 51 части 7 Устава ООН, и во исполнение обязательств, проистекающих из членства Российской Федерации и Белорусской Республики в Организации Договора Коллективной Безопасности, я прошу санкцию Совета Федерации России на объявление войны странам Второго Варшавского Альянса, совершившим акт агрессии в отношении нашего союзника. Войну необходимо объявить всем странам, участвующим в этом нацеленном против нас агрессивном блоке «вне НАТО», а не только Польше, Литве и Латвии, чьи войска непосредственно вторглись на территорию Белоруссии.

Наши враги на Западе понимают, что время работает не на них, а потому они решились на агрессию второпях, без совершения подготовительных действий и проведения мобилизации. Мол, против маленькой Белоруссии сойдет и так. Наша страна, напротив, сосредоточенна и готова к испытаниям, наши люди понимают, что поражение грозит нам тем, что хуже самой смерти, наша армия сильна, имеет опыт войны за Вратами и на территории Украины, а боевой дух ее высок. Необходимо воспользоваться этим обстоятельством для того, чтобы нанести поражение тем, кто объявил нас своим смертельным врагом и как можно дальше отодвинуть угрозу от наших исконных территорий.

Если мы промедлим или примем половинчатое решение, то враг может опомниться и начать делать все то, что положено делать в начале войны. При этом страны Большого Запада будут присылать на помощь воюющим против нас странам свои контингенты, чтобы те участвовали в войне под чужим флагом. Вы уже все знаете, видели по телевизору, что на подступах к городу Ошмяны были захвачены в плен германские танкисты, на форме которых были нашиты литовские шевроны. Сейчас это была откровенная импровизация, чтобы подкрепить откровенно слабые прибалтийские армии имеющимся под рукой контингентами стран НАТО, а в дальнейшем такое явление может стать массовым. Задача нашей армии разгромить врага, пока он слаб, лишить его мобилизационного ресурса, а поджигателей этой бойни выгодных плацдармов, с которых было бы удобно развивать наступление вглубь России. Если мы будем решительны, проявим волю и готовность сражаться за свое будущее, то германская, французская, британская и другие армии Западной Европы так и останутся в своих казармах, ибо им уже некого будет спасать.

Цель этой войны – защита белорусского народа, оказавшегося под угрозой иностранного порабощения и защита безопасности Российской Федерации, которой, прошу прощения за каламбур, уже объявлена необъявленная война. И ради этого мы будем стремиться к разгрому и капитуляции врага. Вам всем уже известно о проведенной польскими войсками бомбардировке городских кварталов Бреста. И это не единичный случай. Прежде такими приемами пользовались только украинские нацисты, обстреливая из артиллерийских орудий Донецк и Луганск. Необходимо предать суду тех вражеских солдат, офицеров и генералов, кто совершил преступления против мирных жителей, в том числе и граждан Российской Федерации.

Наша задача – не завоевывать чужие земли, а спасти братский народ от злой участи, и также отодвинуть угрозу от наших исконных территорий. Сам должен винить себя в своих несчастьях тот, кто задумал против нас зло и, более того, начал претворять свои планы в жизнь.

Уважаемые члены Совета Федерации! В связи с тем, что агрессия против братской Белоруссии идет полным ходом, на ней каждую минуту гибнут люди, и времени на бюрократические процедуры нет, прошу вас проголосовать прямо здесь и сейчас путем поднятия мандатов. Кто за? Кто против? Кто воздержался? Решение принято единогласно.

Уважаемые депутаты Государственной думы! В связи с тем, что Россия вступила в навязываемую ей с самого две тысячи четырнадцатого года войну за собственное выживание по факту со всеми странами коллективного Запада, надо понимать, что ее невозможно вести так, как мы вели войну за Вратами, или даже так, как проводили операцию по ликвидации Киевского режима. В условиях большой войны с передовым отрядом коллективного Запада фронт и тыл должны чувствовать себя единым целым, появления антигосударственной фронды и высказывание неких «особых» мнений в военное время недопустимы. Поэтому прошу проголосовать вас о введении на территории Российской Федерации военного положения. Прошу поднять мандаты тех, кто за это решение. Кто против? Кто воздержался? Решение принято единогласно.

Уважаемые граждане России!

Благополучие, само существование целых государств и народов, их успех и жизнеспособность всегда берут начало в мощной корневой системе своей культуры и ценностей, опыта и традиций предков. И, конечно, они прямо зависят от способности быстро адаптироваться к постоянно меняющейся жизни, от сплочённости общества, его готовности консолидировать, собирать воедино все силы, чтобы идти вперёд.

Силы нужны всегда – всегда, но сила может быть разного качества. В основе политики «империи лжи», о которой говорил в начале своего выступления, прежде всего лежит грубая, прямолинейная сила. В таких случаях у нас говорят: «Сила есть, ума не надо».

А мы с вами знаем, что настоящая сила – в справедливости и правде, которая на нашей стороне. А если это так, то трудно не согласиться с тем, что именно сила и готовность к борьбе лежат в основе независимости и суверенитета, являются тем необходимым фундаментом, на котором только и можно надёжно строить своё будущее, строить свой дом, свою семью, свою Родину.

Уважаемые соотечественники!

Уверен, что преданные своей стране солдаты и офицеры Вооружённых Сил России профессионально и мужественно исполнят свой долг. Не сомневаюсь, что слаженно и эффективно будут действовать все уровни власти, специалисты, отвечающие за устойчивость нашей экономики, финансовой системы, социальной сферы, руководители наших компаний и весь российский бизнес. Рассчитываю на консолидированную, патриотическую позицию всех парламентских партий и общественных сил.

В конечном счёте, как это всегда и было в истории, судьба России – в надёжных руках нашего многонационального народа. А это значит, что принятые решения будут выполнены, поставленные цели – достигнуты, безопасность нашей Родины – надёжно гарантирована.

Верю в вашу поддержку, в ту непобедимую силу, которую даёт нам наша любовь к Отечеству.

Закончив свою речь в гробовой тишине (ибо аплодисменты в такой момент просто неуместны), президент воюющей страны развернулся и стремительно вышел прочь. Принятые сегодня решения были вынужденными, поскольку действия геополитического противника не оставили российскому руководству возможности для маневра. Теперь те люди, которые, невзирая на опыт предшествующих веков, разбудили тихо спящее русское лихо, должны на своей шкуре узнать, что в такие моменты чувствовали хан Мамай, шведский король Карл Двенадцатый, Наполеон и Гитлер. Никто их не заставлял доводить русских до боевой ярости, сами напросились.

16 августа 2019 года, вторая половина дня. Обстановка в Белоруссии и мире.

Жители Белоруссии, у кого была возможность, с замиранием сердца смотрели трансляцию из Георгиевского зала Кремлевского дворца, и в тот момент, когда прозвучали слова: «объявить войну» и «принято единогласно» у множества людей вырвался вздох облегчения. С начала агрессии прошло всего десять часов, а огромная Российская Федерация уже спешила на помощь маленькой Белоруссии. Подкрепили это впечатление кадры взлета с аэродрома Энгельс и авиабазы Шайковка тяжелых бомбардировщиков Ту-22М3, самолетов стратегической авиации Ту-95 и Ту-160, а также сюжет, показывающий старт крылатых ракет с борта корабля, находящегося в акватории Черного моря. На самом деле это были архивные съемки прошлых лет, но это уже было неважно. Важен был сам факт исполнения российским руководством своих союзнических обязательств. Второй Югославии, Ливии, Ирака или Сирии в Белоруссии не случится. Русские уже идут.

Разумеется, в Минске и окрестностях имелись и те люди, для которых в этот момент рухнула последняя возможность прийти к власти (пусть и не на мутной волне белорусского майдана, так хоть на штыках иностранных оккупантов), но их мнения уже никто не спрашивал. Неважно, плох или хорош был президент Лукашенко для своего народа, но по сравнению с начавшейся агрессией это было уже сущей мелочью. От Дуды и Науседы в Белоруссии добра почти никто не ждал, за исключением тех белорусских граждан, о ком было сказано выше. Через час после завершения трансляции из Москвы на белорусском телевидении с экстренным обращением выступил президент Лукашенко, сообщив своему народу, что все будет хорошо, победа в начавшейся войне будет за белорусско-российским союзом, и что агрессоры сами выбрали свою судьбу.

Вообще-то первый налет польской авиации на Минск как раз и должен был уничтожить здание Белтелерадио и Минскую телевышку, но эти самолеты были сбиты еще над границей, а потому никуда не долетели. Как оказалось, акции силовой «демократизиции» могут быть успешными только в том случае, если силы сторон оказываются несоизмеримы. Когда с одной стороны все НАТО во главе с США, а с другой Югославия, Ирак или Ливия, то «демократизаторы» неизбежно побеждают. А вот когда «альянс вне НАТО» нападает на Белоруссию, у которой есть надежда на скорую поддержку Российской Федерации, то эта схема начинает буксовать. Где-то на западе и на севере гремели ожесточенные сражения, в боях и под обстрелами польско-литовской артиллерии погибали белорусские солдаты и мирные жители, а в Минске все было относительно спокойно. Но если подойти к железной дороге, то можно было видеть, как напряженно пульсирует транспортная магистраль от перебрасываемых по ней российских войск. И ведь железная дорога через Минск была не единственной, что ведет к западным и северным границам Белоруссии. На севере составы спешили от Невеля к Молодечно, и дальше к Лиде, на юге эшелоны торопились от Брянска через Могилев и Осиповичи к Барановичам. Выгружались российские войска (правда в небольшом количестве) на станциях Мозыря и Лунинца.

Три дня, выданных президенту Лукашенко на «подумать» – это большой срок для обстрелянной, прошедшей боевую обкатку армии, чтобы собраться и выступить на войну. Восьмого августа, после совещания у президента, в войсках Центрального направления, ранее переброшенных с театра боевых действий на Украине, было объявлено состояние готовности. В ночь с тринадцатого на четырнадцатое августа, с соблюдением мер маскировки началась погрузка техники в эшелоны, а в ночь с пятнадцатое на шестнадцатое первые составы с войсками пересекли российско-белорусскую границу. Войска Прибалтийского направления в состояние готовности были приведены тринадцатого августа, а в ночь с пятнадцатое на шестнадцатое вышли в исходные районы, после чего им требовалась только отмашка с самого верха.

К середине августа маршевые пополнения из мобилизованных уже закончили начальную подготовку на полигонах и в своем большинстве убыли в назначенные им части и соединения Действующей Армии. Никаких новых формирований план мобилизации не предусматривал, только восполнение понесенных потерь и увеличение существующих штатов. Батальоны развертывались в полки, бригады в дивизии, и все это делалось с учетом максимального сохранения существующей командной иерархии. Проверенные в боях офицеры получали очередные звания и повышались по службе, а неумелые или неудачливые направлялись в распоряжение Главного управления кадров Министерства обороны. Там разберутся, кого, куда и как – самое главное, чтобы подальше от непосредственного участия в боевых действиях. Конечно, в среднем боеготовность из-за прибытия мобилизованных несколько снизилась, но в общем и целом боевые возможности армии значительно возросли.

Прибыла в действующие части и дополнительная боевая техника, частично восстановленная после снятия с хранения, частично захваченная в апрельских боях у разгромленной на Донбассе украинской карательной группировки. Не все танки, артиллерийские орудия и реактивные установки советского производства там были уничтожены напрочь, очень много техники оказалось пригодной для того, чтобы после ремонта и перекрашивания быть использованной на войне повторно. Именно утрата украинской армией большей части своего боевого потенциала – как в технике, так и в мобилизационном ресурсе – позволила перевести ее во второстепенные противники.

Конечно, часть этой подготовки, несмотря на тщательную маскировку, не ускользнула от американских разведывательных спутников, но Вашингтон не стал предупреждать об этом своих восточноевропейских вассалов, опасаясь, что в таком случае те перепугаются и отменят нападение на Беларусь. И только после того как «альянс вне НАТО» прошел свою точку невозвращения и начал боевые действия, во второй половине дня шестнадцатого числа, соответствующая информация поступила в польский Генштаб. Одновременно московские посольства Польши, Литвы Латвии и других стран-участниц сообщили в свои столицы, что им по всем правилам вручены ноты об объявлении войны. Но пить боржом к тому моменту было поздно. События развивались уже вне зависимости от желания основных акторов, с грохотом и лязгом приближая исторические перемены.

В Варшаве и Вильнюсе как раз к такой ситуации были морально готовы, и даже, более того, всеми силами стремились к подобному развитию событий, а в остальных местах публика была просто шокирована. В первую очередь, в состояние тягостного недоумения впали в Будапеште, а также в Софии и Кишиневе. Как же так, господа: нормально же сидели (то есть торговали в обход санкций через Турцию) – и вдруг ни с того, ни с сего война? Мало ли что там сказали эта дура Майя Санду или болгарский премьер Борисов – ведь главное же торговля, разве нет? Вот, транзит газа по южному направлению после освобождения Одесской, Николаевской и Днепропетровской областей возобновился, снова по трубам потек к терминалу в одесском порту российский аммиак.

Бухарест при этом к войне морально готов был, но не так сразу. Сначала Россия должна ослабнуть, а Румыния усилиться, и только потом можно повоевать: за Молдавию, за Приднестровье, а кто его знает, быть может, и за что-то еще… В связи с созданием варшавского альянса вне НАТО в Румынии с дальних полок вновь извлекли пыльный план создания Романия Маре (великой Румынии) и принялись любоваться на это произведение искусства. И тут выяснилось, что воевать придется за саму Румынию, к чему не готовы ни армия, ни местное общество.

Но особо глубокий ступор охватил финского президента (национального консерватора) Саули Ниисте и главу коалиционного правительства (социал-демократа) Антти Ринне. Не так они видели свое участие в Альянсе вне НАТО, совершенно не так. Финляндия должна была вступить в войну на самом последнем этапе, когда обессиленная русская армия увязнет в боях за Белоруссию. Тогда можно будет почти без боя забрать себе Выборг, Карелию, Кольский полуостров, и Петербург, а может быть, даже и Архангельск. Все так, как завещал великий президент Рютте, которого не повесили после войны за шею, как всех нормальных (германских) нацистов, а после отсидки пяти лет в финской же тюрьме отпустили коротать жизнь на пенсии. И теперь его именем в финских городах называют улицы. Невозможно представить (по крайней мере, пока), что в Германии появятся улицы, названные именами Адольфа Гитлера, Германа Геринга, Генриха Гиммлера, а вот в Финляндии улицы, названные именами финских военных преступников, виновных в геноциде советского населения, имеются в большом количестве. Там это национальные герои, боровшиеся за независимость Финляндии от Российской империи и СССР.

Впрочем, об этих толстых обстоятельствах на тонком плане независимой Финляндии помнили не только авторы этой книги, но и президент Российской Федерации, для которого тема блокады Ленинграда и участия в ней финской армии была близка к сердцу и очень болезненна. Так что при первом же намеке на то, что страна Суоми пошла по старой кривой дорожке, сладких блюд ей щедрой рукой было отвешено столько, чтобы слиплось известное место. Никогда больше с этой земли не должна исходить угроза для России – хватит, повоевали. В тот момент, когда в Хельсинки на экстренное заседание с участием президента собрался финский парламент, еще не осознавший всей тяжести ситуации в ее многообразии, его тут же недрогнувшей рукой прибили при помощи «Искандера». Раз война объявлена, значит, уже можно все. Гражданское население вражеской страны российские военные специально убивать не станут, а вот уничтожение вражеского руководства с целью дезорганизации управления – для них в порядке вещей. Такой прием хорошо сработал с киевским режимом на Украине, сработает он и в Финляндии.

Эстонские и латвийские власти, несмотря на приписываемую им тугодумность, правильные выводы из объявления войны сделали сразу. А потому, проклиная собственное легкомыслие и доверчивость по отношению к заокеанскому сюзерену, облеченные властью лица в Таллине и Риге, узнав об объявлении войны, кинулись искать доступные малотоннажные плавсредства, чтобы пересечь Балтийское море и укрыться в дружественной Швеции. И это в тот момент, когда границы этих стран еще не пересек ни один русский солдат. Банально не успел. Ведь госпоже Кальюлайд и господину Левитсу сорок дней назад в Варшаве мистер Помпео и мистер Хант объяснили, что Америка не будет принимать военного участия в этом конфликте, ибо не желает прямого столкновения с равновеликой ядерной державой. Неконтролируемая атомная война, перекинувшаяся на американскую территорию – это такой ужас, что и представить себе невозможно, а потому война в Европе (по крайней мере, на этом этапе) обойдется без участия армии США. Америка платит деньги, присылает оружие и наемников – восточные европейцы воюют. Только так, и никак иначе.

В Вильнюсе президент Науседа чувствовал себя гораздо увереннее, ведь до Литвы русским еще предстояло добраться через территории Латвии или той же Белоруссии. Самое главное, он ни о чем не жалел, считая, что, по большому счету, коллективный Запад гораздо сильнее России, поэтому ничего страшного, если литовской армии вместе с ее героическим главнокомандующим после тяжелых и изнурительных боев придется отступить в Польшу или даже в Германию. Исторический опыт гласит, что и под властью Путина с Литвой и ее народом ничего особенного не случится, ибо оккупанты из русских никудышные – не то что из немцев или американцев. Зато потом, после победы Альянса, случившейся потому, что обессиленная Россия свергла свою власть, упала на колени и взмолилась о пощаде, можно будет вернуться в Вильнюс в ореоле борца и героя.

Пан Дуда в Варшаве тоже не нервничал. Война так война, ведь он сам ее хотел. Планы польского министерства обороны предусматривают мобилизацию девяти с половиной миллионов человек – то есть почти четверти населения. Такое стало возможным, потому что польскому президенту твердо пообещали, что Польше, воюющей за создание новой Речи Посполитой, не придется думать ни о вооружении для такой огромной армии, ни о бюджете, ни даже о продовольствии. Все это будет бесперебойно поступать с Запада, который станет для его страны огромным и неуязвимым тылом. Только воюйте с русскими, панове. Приказ о начале всеобщей мобилизации он уже отдал, так что пройдет еще немного времени, и польская армия по мощи сравнится со всей остальной Европой вместе взятой. Тогда первым делом надо будет раздавить Калининград да предъявить Германии требования, чтобы та платила и каялась за старые прегрешения. Польша, единственная из всех стран «альянса вне НАТО», воюет не за идеологическую химеру «демократии», а за собственный шкурный интерес, за создание великой Речи Посполитой, протянувшейся от Балтийского до Черного моря. Поляки, и отчасти литовцы, в этой стране должны быть господами, а все прочие жители – бесправными холопами.

Впрочем, пока пан Дуда предавался великопанским мечтаниям, первая волна крылатых ракет «Калибр», выпущенных из акватории Каспийского моря, уже час как находилась в воздухе. Вот-вот с минуты на минуту, должны были отстреляться моряки-черноморцы и самолеты-ракетоносцы Ту-95, носители крылатых ракет Х-55 и Х-101. И только перед самым входом первой ударной волны в польскую зону ПВО по стационарным позициям радиолокационных стаций и древних, как помет динозавров, зенитных ракет С-200 из Калининграда ударят береговые комплексы «Бастион» и переброшенные туда недавно «Искандеры». Прилетит и по американской базе ПРО в Редзиково. Пусть она и считается недостроенной, но тем, кто планировал этот удар, не нужно никаких неожиданностей, ибо из ее универсальных пусковых установок могут стартовать не только противоракеты SM-3, но и банальные «Томагавки». И только потом по складам боеприпасов, нефтехранилищам, железнодорожным узлам, портовым сооружениям, пунктам управления и связи ударят «Калибры» и крылатые ракеты воздушного базирования – все точно так же, как было на Украине три с половиной месяца назад. И тогда начавшаяся война повернется к Польше совсем другим боком.

16 августа 2019 года, 14:15. Вашингтон, Белый дом, Овальный кабинет.

Присутствуют:

46-й президент США – Майкл Пенс

Государственный секретарь – Майк Помпео

Председатель объединённого комитета начальников штабов – генерал корпуса морской пехоты США Джозеф Данфорд

Директор ЦРУ – Джина Хаспел, она же «Кровавая Джина»

В тот момент, когда Российская Федерация объявляла войну Польше и прочим странам «Альянса вне НАТО», в Вашингтоне было около шести часов утра. Спал президент Пенс, спал госсекретарь Помпео, спал генерал Джозеф Данфорд, спала даже сама Кровавая Джина по фамилии Хаспел. Предутренний сон, он, как говорится, самый сладкий. К тому моменту, как они проснулись и сели завтракать, по CNN уже шел прямой репортаж из Варшавы с воющими повсюду сиренами воздушной тревоги. Но это была еще не сама публичная порка обнаглевшего пана, а только крик ужаса от ее предчувствия.

У Майка Помпео даже хорошо прожаренный тост выпал изо рта.

– Что?! – заорал он и дальше последовал поток нецензурных, правда, весьма однообразных, ругательств.

Другие деятели кровавой вашингтонской клики были шокированы не меньше. А должны были бы уже привыкнуть к тому, что Россия перестала прятать голову в песок и реагировать на эскалацию конфликтов исключительно при помощи дипломатических озабоченностей.

К тому времени, когда государственный секретарь, председатель объединенного комитета начальников штабов и директор ЦРУ собрались в Овальном кабинете у президента Пенса, все неизбежное уже стало реальностью.

– Мистер Президент, – первым делом доложил генерал Данфорд, – по имеющимся у нас сведениям, русские нанесли по нашим главным союзникам в Европе просто нокаутирующий удар. Несколько сотен ракет разных типов поразили на территории Польши множество стратегических объектов, полностью разрушена и наша противоракетная база в Редзиково, ракетными ударами уничтожены пункт управления, радар, и повреждены почти все пусковые установки. Уничтожено и хранилище, в котором находились уже завезенные на место противоракеты SM-3 и крылатые ракеты «Томагавк». Подсчет ущерба продолжается, но уже ясно, что это место теперь можно использовать только в качестве декораций для съемки фильма-катастрофы.

Президент Пенс посмотрел на своего главного генерала округлившимися от недоумения глазами и тихо спросил:

– Но как такое могло получиться, мистер Данфорд? Ведь мы не воюем с русскими, не так ли?

– Да, мы с русскими не воюем, – подтвердил председатель объединенного комитета начальников штабов. – База нашего усиленного механизированного батальона в городке Ожиш осталась нетронутой. Американские солдаты там находятся в полной безопасности, правда, только до тех пор, пока не начнут выдвигаться к линии фронта, чтобы принять участие в сражении. База в Редзиково – это другой случай. Очевидно, после прецедента с передовыми частями НАТО, включенными в состав литовской и латвийской армий, в Москве решили, что мы тоже можем одним росчерком пера передать эту базу в состав польской армии. В таком случае ее пусковые установки с «Томагавками» представляли бы для русских немалую реальную угрозу. Именно это обстоятельство и привело генералов Путина к решению о превентивном уничтожении этого объекта.

– А что там все-таки было, в пусковых установках – противоракеты или «Томагавки»? – поинтересовался президент. – Я не собираюсь никого наказывать при любом вашем ответе, так что, пожалуйста, не надо врать. Я все-таки президент, и чтобы понимать, какую мне строить политику, должен владеть всей критически важной информацией.

– Противоракеты, мистер президент, – честно ответил генерал Данфорд. – Но «Томагавки» на складе тоже имелись, и замена одного вооружения на другое заняла бы не более нескольких часов. И, видимо, русские об этом знали…

– Скажите, Джозеф, а вообще есть ли что-нибудь такое, чего русские о нас не знают? – спросила Джина Хаспел.

Генерал задумался.

– Наверное, им пока неизвестно то, – сказал он, – на каком уровне эскалации мы бросим карты и примемся подсчитывать убытки. Зато нам известно, что русские будут идти до конца, и объявление войны «альянсу вне НАТО» – далеко не последний их ответ на наши невинные шуточки. Наш новый президент во время своей тронной речи сказал в их адрес так много недобрых слов, что теперь у мистера Путина и его электората (а это как минимум семьдесят процентов населения) есть только два варианта: победить или умереть, а иначе их настигнет то, что хуже самой смерти.

– Я думал, что все будет так же, как и в Сирии, – сказал президент Пенс. – Наши союзники поляки и литовцы будут воевать с Белоруссией, а мы и русские, каждый неявно, станем поддерживать свою сторону. Никакого объявления войны со стороны русских нами не предполагалось, и уж тем более мы не думали, что одновременному удару подвергнутся все страны «альянса вне НАТО». Так сейчас уже не принято.

– Очевидно, – хмыкнул генерал Данфорд, – что мистер Путин считает себя достаточно влиятельным человеком для того, чтобы самостоятельно определять, что сейчас принято, а что нет. Вы предъявляете ему ультиматум и нападаете на его союзника, а он, к нашему ужасу, действуя уже в логике военного времени, объявляет войну нашим союзникам и приказывает своим генералам перестать стесняться в методах воздействия. Отсюда и такой катастрофический результат вашей политики. Вы хотели отвлечь внимание мирового сообщества от темы происхождения новой вирусной инфекции, но при этом вызвали из небытия чудовищного джинна, который теперь может пожрать и нас самих.

– Погодите, Джозеф! – воскликнул президент Пенс. – Вы меня совсем сбили с толку. Что такое логика военного времени и чем она так опасна?

– Если конфликт развивается по логике мирного времени, – стал пояснять председатель объединенного комитета начальников штабов, – то страна-инициатор конфликта ставит цель частично улучшить свое положение, а атакованная сторона стремится вернуться в состояние статус-кво. Все знают, что силы, выделенные на операцию, весьма ограничены, и при их исчерпании боевые действия угаснут сами собой, после чего начинаются мирные переговоры. При этом бизнес и население, как минимум в стране-инициаторе, продолжают жить своей обычной жизнью, и им нет никакого дела по того, что где-то их соотечественники убивают других людей. Это главное условие, потому что если война в такой логике начинает мешать бизнесу и беспокоить граждан, то ее прекращают. Америка в силу этого обстоятельства убралась из Индокитая, а русские из Афганистана. Если мыслить категориями мирного времени, то решающих результатов можно достичь только в том случае, если инициатор конфликта многократно превосходит своего противника в силах. Примерами таких побед американского оружия могут служить Гренада, Панама, Югославия, Афганистан, вторая война в Ираке и Ливия. Русские, действуя в такой логике, крепко поколотили Грузию и почти уничтожили Украину. Несмотря на то, что для побежденных поражение может оказаться катастрофой, для победителя достигнутый результат означает лишь некоторое улучшение своих позиций на мировой арене.

– Да, – подтвердил президент Пенс, – это обычный образ действий всех крупных государств после второй мировой войны. Кусочек там, кусочек здесь, а если и приходится отступить, то это ни для кого не является катастрофой. Главное, вы правильно заметили, это спокойствие бизнеса, прибыли которого не должны страдать от того, что где-то далеко идет война.

– Так вот, – вздохнул генерал Данфорд, – логика военного времени совсем другая. Целью войны тогда объявляется разгром и уничтожение вражеского государства, захват столицы и принуждение противника к безоговорочной капитуляции, а вкладываемые в войну ресурсы ограничены только физическими возможностями государства. И население, и бизнес тогда начинают жить и работать только ради этой цели, а тех, кто не согласен с таким подходом, повсеместно вылавливают и казнят. В такой логике русские умеют жить лучше, чем другие народы, они к ней не стремятся, но в случае внешней угрозы готовы ее принять и действовать в соответствии с ее правилами. Вся их история прошла в отражении чужеземных нашествий, каждое из которых могло стать для их государства последним. Ваша речь перед Конгрессом, мистер президент, была чертовски хороша, как образец публичного красноречия и политической риторики, но в ней вы непроизвольно произнесли то, что включило в русском народе логику военного времени, а вторжение польско-литовской армии в Белоруссии дало этому глубинному чувству зеленый свет. Это именно русский народ решил, что раз на его страну напали, то биться с ним надо так, как предки этих людей бились с Гитлером и Наполеоном. Господин Путин, который, как болтает наша пресса, борется исключительно за свою власть, только облек эту общую волю в форму государственных решений.

– Постойте, Джозеф, – взмахнул руками президент Пенс, – вы опять меня запутали – ведь Польша и Литва не нападали на Россию, это Россия напала на весь «альянс вне НАТО» разом!

– С политической точки зрения, Белоруссия – это суверенное государство, а если глянуть на нее с позиции национального самосознания, то можно увидеть, что белорусы для русских «свои», часть великого общего целого и нападение на них воспринимается русскими как нападение на самих себя. А поляки и литовцы, хоть для нас они и не «свои», русскими воспринимаются как наш передовой отряд, наши наемники, вассалы и сателлиты. Вы думаете, что русские не заметили, как мистер Помпео, положив язык на плечо, метался по всей восточной Европе, сколачивая этот самый «альянс вне НАТО», целью которого должно было стать именно нападение на Россию. Когда Путин много раз говорил, что нападение на Белоруссию будет восприниматься как нападение на саму Россию, наш друг Майк (Помпео ухмыльнулся) воспринимал это как блеф, а это было честное предупреждение, последний наш шанс вовремя бросить карты и зафиксировать убытки на достаточно низком уровне. Мы ничего не были должны ни мистеру Порошенко, ни прочей киевской камарилье, чтобы ради сохранения власти их преемников идти на эскалацию такого высокого уровня, который в случае еще одного повышения ставок с нашей стороны может привести нас всех прямиком к вратам ада.

– Нет, нет и нет! – взмахнул руками американский президент. – Пока этот конфликт напрямую не угрожает безопасности Америки, никаких эскалаций с нашей стороны больше быть не должно, и точно такую же позицию должны занять и наши союзники по НАТО, еще не затронутые этой войной. Наша Америка живет мирной жизнью, которая не должна вылететь радиоактивным пеплом в трубу термоядерного Апокалипсиса. И второй Вьетнам, будто идол древнего бога, пожирающий жизни американских парней, нам тоже не нужен. Мистер Дуда хотел воссоздать свою древнюю Речь Посполитую от моря до моря – так пусть он теперь воюет за нее сам, не втягивая в это дело Америку. Вы можете снабжать борцов за свободу Польши оружием и патронами, посылать им продовольствие и бытовой инвентарь, можете призывать наших союзников сплотиться перед угрозой с Востока и увеличить военные расходы, а также кричать из каждого утюга, что мы не допустим военной победы Путина. Все что угодно, но вы не должны предпринимать никаких действий, которые эти параноидальные русские могут посчитать началом нашего прямого нападения, потому что воистину это будет началом конца. И, самое главное, постарайтесь вразумить наших союзников, особенно этого странного придурка Джонсона. По CNN говорили, что в Эстонии русские ракеты вдребезги разнесли базу британского батальона. Будьте добры сделать так, чтобы из-за этого прискорбного факта не началась третья мировая война.

– Об этом можете не беспокоиться, мистер президент, – ухмыльнулся генерал Данфорд. – Поскольку Великобритания на своих подводных лодках не имеет ракет собственной разработки, а арендует наши «Трайденты», мы заблокировали их коды запуска. Мистер Джонсон может сколько угодно надувать щеки и отдавать приказ начать ядерную войну с русскими, но ничего у него не получится. До особого нашего распоряжения ни одна британская ракета просто не взлетит.

– Аллилуйя! – облегченно выдохнул президент Пенс. – Хоть одна приятная новость за сегодняшний день. Теперь, раз уж так получилось, мы должны принять все меры для того, чтобы эта злосчастная война не перекинулась дальше на запад. Необходимо укрепить обороноспособность Германии, Италии, Франции и так далее. Не забудьте и про Австрию со Швейцарией – в условиях начавшегося экзистенциального конфликта нейтралитет этих стран должен превратиться в полную фикцию. Введя против России экономические санкции, они уже сделали первый шаг по этому пути, и теперь надо двигаться дальше. И в то же время необходимо сделать так, чтобы на востоке Европы эта война продолжалась как можно дольше и как можно сильнее ослабила бы русских. Раз уж так получилось, поляки, румыны и прочие нации должны сражаться за свою свободу с яростью обреченных, чтобы мистер Путин в конце концов пожалел о том, что ответил на наши действия с такой резкостью и злобой. Насколько мне известно, Россия – это страна с подорванным демографическим потенциалом, и если бойня в Восточной Европе унесет жизни нескольких миллионов русских солдат, то так просто ей это не пройдет. Наша задача – измотать Россию чужими руками, а не биться с этими безумцами глаза в глаза. Если ничего подобного у нас не получилось в Украине, то надо попытаться проделать это в Польше и Румынии. И уберите, наконец, наших парней из зоны боевых действий. Думаю, что проще всего будет выводить их налегке, передав всю технику и вооружение польской армии. Мистер Помпео, через наше посольство в Москве свяжитесь с русским генштабом и сообщите им, что мы бросаем все и выводим наши контингенты из Польши и других стран, подвергшихся их агрессии. Если они не хотят войны еще и с нами, то пусть обеспечат нашим парням зеленую улицу без ракетных и бомбовых ударов.

– Будет сделано, мистер президент, – без тени своей обычной улыбки ответил Майк Помпео, – мы и в самом деле несколько заигрались, не понимая, насколько глубоко зашла конвергенция между мистером Путиным и его партнером по ту сторону Врат дядюшкой Джо. Вот где воистину настоящее исчадие ада! Большевистский вождь тоже не хотел обрушившейся на него войны, но по ее итогам постарался насколько это возможно усилить свои позиции. Это в нашем мире Советы дошли только до Эльбы, а за Вратами, где Сталин и Путин действовали заодно, красные казаки уже моют копыта своих коней в водах Атлантического океана. Впереди у них Ламанш, а за ним – маленький, скорчившийся от ужаса Черчилль, империя которого теряет последние остатки своего величия.

– Так вы считаете, что цель Путина – в завоевании всей Европы? – усомнился президент Пенс. – Не слишком ли безумно даже для этого человека?

– Нет, мистер президент, – сказал госсекретарь Помпео, – вы меня неправильно поняли. Мистер Путин не желает завоевать всю Европу, он и в Польшу бы не полез, если бы мы сами не вынудили его к этому шагу. Только сейчас до меня дошло одно из любимых его высказываний: «Если драка неизбежна, то надо бить первым». Ведь этот человек не сразу стал полковником КГБ, свой жизненный путь он начинал как обычный уличный хулиган и эти привычки детства сохранились в нем на всю жизнь. Русский медведь хотел всего лишь мирно спать в своей берлоге, а мы, начиная с две тысячи восьмого года, с упорством, достойным лучшего применения, не уставали тыкать в него палкой. И вот вам результат наших действий – Америка за это время серьезно ослабла, а усилившаяся Россия вышла на тропу войны, грозящей нам глобальной катастрофой.

– О, мистер Помпео, и вы, мистер Данфорд, – вздохнул президент Пенс, – если бы вы были такими умными еще месяц назад, а не сегодня, то вам просто не было бы цены! Но сейчас поздно плакать по вырванным волосам. Берите пример с миссис Хаспел, которая знает о своих ошибках, но скромно о них молчит. Ведь это именно ЦРУ должно было предупредить нас о том, что события могут пойти по самому неблагоприятному сценарию, но вместо того дружно, вместе со всеми вами, наша разведка продолжала рыть яму, в которую мы сейчас и упали. Вот, собственно, и все, что я хочу вам сказать в этот роковой для Америки момент. Аминь!

17 августа 2019 года, утро. Молдавия, Кишинев, ул. Василия Лупу, пункт постоянной дислокации второй мотопехотной бригады молдавской армии имени Штефана чел Маре, местонахождение 4-й отдельной десантно-штурмовой мотострелковой бригады РККА.

Командир бригады подполковник Погорелов

За эти месяцы затишья, пока наша бригада стояла в Приднестровье в ожидании приказа, нас переобмундировали и дооснастили техническими средствами полностью по стандартам двадцать первого века – в первую очередь в отношении разведки и связи, но было кое-что и из вооружения. Частью это были изделия промышленности современной мастерской мира, то есть Китайской Народной Республики, но все остальное оказалось отечественного производства – как больших заводов, так и мелких частных фирм. Как оказалось, за год с небольшим, пока я воевал за Вратами, прогресс в российском военном деле не стоял на месте, а мчался вперед исполинскими скачками.

Изменения были заметны не только в военном деле, но и в отношении общества к своей армии. Если Экспедиционный корпус за Вратами оснащался исключительно за государственный счет (ибо иное было немыслимо), то с момента начала освободительного похода на Украину, когда для всей действующей армии потребовалось оснащение того же качества, выяснилось, что бюджет министерства обороны у нас не резиновый. Военное положение ввели только со вчерашнего дня, а до того страна жила по стандартам мирного времени. И тогда к вопросу оснащения воюющих подразделений беспилотниками, техникой связи и прочими нужными в военной жизни предметами подключилось так называемое гражданское общество. Простые люди собирали по копеечке, а в итоге получались миллионы. К нам таким образом попали китайские рации с шифрованием, китайские же беспилотники-квадрокоптеры, вполне российские тепловизоры и мощные дальнобойные снайперские винтовки «Сумрак», «Сталинград» и «Диверсант» производства фирмы «Лобаев-армс».

И вот наступил тот самый день шестнадцатого августа, насыщенный событиями, будто украинское сало чесноком. Утром мы узнали о нападении польско-литовской армии на Белоруссию, днем прослушали обращение Владимира Путина к Федеральному Собранию, в котором президент попросил объявить войну всем странам Второго Варшавского Альянса, на что господа депутаты и сенаторы ответили единогласным согласием, а уже через пару часов последовал приказ перейти границу. Собственно, наша бригада, как и прочие части российской армии в Приднестровье, уже с вечера тринадцатого августа находились в состоянии готовности к началу боевых действий. Весь вопрос был в том, начнут ли первыми румыны, или мы сами перейдем в решительное наступление, не дожидаясь, так сказать, перитонита.

Мы всерьез готовились как к первому, так и ко второму варианту, но наш президент оказался даже более решительным, чем о нем думали раньше. Быстрый удар в ситуации, когда противник не успел мобилизоваться и перебросить к линии фронта относительно боеспособные части румынской армии, выглядел в сложившихся условиях наиболее предпочтительным вариантом действий. Ведь мы же не хотим устраивать в Кишиневе ожесточенное побоище в стиле кровопролитных штурмов Николаева, Днепропетровска и Кривого Рога. Сами мы в таких побоищах участия не принимали, но были наслышаны, что после них остается от прекрасных прежде городов и какие жертвы несет при этом мирное население. Нет, воевать таким образом можно только на вражеской территории, где нам не жалко никого и ничего, а молдаване для нас все-таки отчасти «свои», тем более что и воевать с нами молдавская армия не хочет категорически, несмотря на приказы из Вашингтона.

За тридцать лет господства во власти национал-либералов некогда зажиточная и даже процветающая республика превратилась в начисто вытоптанный пустырь, как и большинство постсоветских стран-лимитрофов, не имеющих интересных для мирового капитала природных ресурсов. Нет тут в недрах ни нефти, ни газа, ни даже урана, как в Казахстане, и трудоголика-председателя колгоспу (колхоза), крутящегося ради своей страны на все четыре стороны, вроде президента Лукашенко, во власти тоже нет, а есть непроходимые дураки-либералы и жадные хапуги, крадущие в стране все, что не прибито гвоздями и не раскалено докрасна.

Раньше я молдавским вопросом особо не интересовался (ибо незачем), но в процессе идеологической подготовки к операции российские коллеги комиссара Бородухина рассказали нам о Молдавии много интересных фактов. Например, за годы советской власти население этой республики увеличилось ровно вдвое – с двух миллионов двухсот тысяч до четырех миллионов четырехсот тысяч человек, а за годы так называемого независимого существования под властью либерально-демократических националистов число жителей уменьшилось до двух миллионов шестисот тысяч, вернувшись на уровень пятьдесят пятого года. При этом в большей части этих потерь виновны не высокая смертность, и низкая рождаемость (которые тоже имеют место), а эмиграция из нищающей страны в двух противоположных направлениях: в Россию и Румынию. Кстати, этнический национализм в Молдавии начал поднимать голову даже раньше, чем в Грузии и Прибалтике, и переворот возглавили не какие-нибудь там «лесные братья», а сгнившее до основания руководство компартии Молдавской ССР, при прямом пособничестве Горбачева и прочей верхушки КПСС. У них прямо под ногами разбирали на части великую страну, а они делали вид, будто так и надо. Перестройка, понимаешь, и ленинские нормы жизни… Пришлось хорошенько потыкать носом в этот факт комиссара Бородухина, чтобы избавить его от остатков идеологической спеси.

Когда в Кишиневе узнали, что Россия объявила Молдавии войну, там произошел страшный раздрай. Отстраненный от власти, но все еще действующий президент Додон призвал молдаван не оказывать нам сопротивления, а правительство, составленное из либеральных националистов, принялось громко звать на помощь Румынию, одновременно собирая вещички для быстрого драпа. Но в Бухаресте, насколько я понимаю, свалившейся на них новостью были ошарашены ничуть не меньше, чем в Кишиневе, да и румынская армия, значительно более мотивированная, оснащенная и многочисленная по сравнению с молдавской, по большей части дислоцируется на значительном удалении от румынско-молдавской границы, и не может прибыть по вызову мгновенно. Одна только механизированная бригада «Высокий Мост» базируется в Яссах, но до Кишинева, с учетом прихотливо извивающихся дорог, двигаться ей втрое дальше, чем нашим войскам.

Впрочем, на первом этапе задача нам ставилась ограниченная: занять территорию Молдавии, ликвидировав власть националистического правительства и занять оборону по рубежу реки Прут, установив по ней линию фронта. Главные события, как я понимаю, в настоящий момент происходят на польско-прибалтийском участке фронта, а мы в Молдавии выполняем второстепенную задачу, отодвигая рубеж будущего столкновения с румынской армией на сто километров западнее. А что это неизбежно, нет сомнения даже у самого политически наивного человека, ибо специальный Варшавский блок вне НАТО был создан исключительно для того, чтобы в самой ближайшей перспективе воевать с Россией. Нападение Польши и Литвы на Белоруссию тому прямое доказательство.

Все началось после наступления темноты, около десяти часов вечера. Прибывшая специально для тихой работы группа боевых пловцов ССО скрытно форсировала реку и захватила молдавский конец пограничного моста через Днестр, бескровно пленив пост молдавской полиции. Стрелять в молдавских силовиков без оказания ими вооруженного сопротивления запрещалось категорически. Чуть позже, когда мост проверили саперы и убедились, что он не заминирован, по нему на западный берег пошла тяжелая техника и транспортные колонны, но к тому времени наша бригада уже форсировала реку южнее села Криуляны и в первых рядах выдвинулась в направлении Кишинева. Командование поставило нам задачу обойти молдавскую столицу по северной и западной окраине и подвергнуть интернированию вторую мотопехотную бригаду молдавской армии имени Штефана чел Маре, обитающую по адресу: улица Василия Лупу 37. Для этого в районе села Грушево мы должны были выйти на Балканское шоссе, огибающее Кишинев с севера, потом свернуть на улицу Тудора Владимиреску, которая у завода «Аским» меняет свое имя на Василия Лупу, а оттуда уже до нашей цели подать рукой.

Повисшие над городом почти бесшумные разведывательные беспилотники показывали картину мирных улиц, на которых никто не строит баррикады, не готовится к отчаянной обороне, а имеет место лишь довольно жидкий поток машин, торопливо истекающих из города в западном направлении. Говорят, четыре месяца назад российская армия точно так же, без единого выстрела, входила на приграничные украинские территории, и только потом на Донбассе разгорелось ожесточенное сражение с боевым ядром украинской армии. Те территории, куда мы вошли без боя, остались целыми, только изрядно поношенными после долгих лет независимости (то есть бесхозяйственности), а там, где нашим солдатам пришлось сражаться, все оказалось разнесенным в прах, но все равно перешло под наш контроль. Видимо, поэтому, наблюдая полное нежелание силовиков и населения сопротивляться (ибо при перемене власти им не грозит ровным счетом ничего), молдавское руководство приняло решение тихо утечь в так любимую ими Румынию, а не произносить громкие речи, призывая к отпору русским оккупантам. Все положенные слова госпожа Майя Санду и прочие ей подобные скажут потом, когда окажутся по ту сторону Прута.

С небес светила полная луна, ревели моторы и лязгали по раздолбанному асфальту второстепенной дороги гусеничные траки. Позади колонны оставались молдавские села. В то время когда наша колонна проходила через село Кошерницы, где-то южнее на крайне малой высоте пролетела плотная группа вертолетов Ми-8 и Ми-24, скорее всего, направлявшихся к Кишиневскому аэропорту. Там тоже все должно быть тихо и мирно, только гражданские самолеты оттуда некоторое время летать не будут. Время еще было не такое позднее, так что на неожиданный шум в светящихся окошках домов появлялись лица жителей и тут же прятались обратно, а некоторые выходили на порог и молча смотрели, как мимо них идут БМП нашей бригады, под развевающимися алыми знаменами РККА. Не беспокойтесь, граждане, вслед за нами обязательно придут российские дорожники, которые все починят. Мы всегда все чиним, даже если это поломано и не нами.

К цели мы добрались уже к двум часам ночи, через еще не спящий в такое позднее время город. Горело уличное освещение и молдавские гаишники на посту перед въездом в город, обалдев от такого явления, непонимающе пялились на лязгающую мимо колонну под алыми знаменами (потом придут наши ВАИшники и сменят их на посту, но это будет потом). И уже на месте окончательно стало ясно моральное состояние молдавской армии. Пункт дислокации оказался брошен, мы не обнаружили ни одного офицера, только некоторое количество солдат-срочников, мелкими группами бесцельно слоняющихся по территории, несмотря на глубокую ночь. Из сбивчивых рассказов стало ясно, что командир утек еще днем, сразу после обращения нашего президента к Федеральному Собранию, за ним один за другим стали расползаться прочие офицеры, и одновременно, переодевшись в гражданку, часть начали массово покидать солдаты, чье место жительства находилось в шаговой доступности. Самодемобилизация как она есть, вызванная нежеланием людей сражаться за правительство, которое для начала нелегитимно отстранило от власти президента, а потом самовольно вписалось в новосозданный антироссийский альянс, придуманный американцами специально для ведения войны чужими руками. И вот теперь, когда война пришла, воевать никто из молдаван не хочет. Они бы в такой ситуации вообще из страны разбежались, просто не успели.

Выяснив этот вопрос, нам осталось только заверить оставшихся, что в плен их брать никто не будет, утром они поедут по домам, как и все остальные. Затем, выставив посты в парках и у оружейных комнат, мы доложили командованию о выполнении задачи и стали ожидать дальнейших приказов и распоряжений. Комиссар Бородухин при этом сказал, что, мол, в сороковом году, во время Освободительного похода, было то же самое. Румынская армия тогда утекла за Прут без единого выстрела, побросав в местах своей дислокации кучу всяческого вооружения. Всегда бы так по-хорошему, но, к сожалению, это невозможно. Драться насмерть нам еще придется, и не один раз.

19 августа 2019 года, 11:15. ФРГ, Берлин, район Тиргартен, Вилли Бранд штрассе 1. Ведомство Федерального Канцлера, седьмой этаж, кабинет фрау бундесканцлерин.

Присутствуют:

Бундесканцелерин Ангела Меркель

Генерал от инфантерии граф Вальтер фон Брокдорф-Алефельд

Узнав, что теперь у Европы снова есть Восточный фронт, фрау Меркель ощутила, будто пол ушел из-под ног, и она падает в пропасть. «Вольдемар! – хотела закричать она. – Мы так не договаривались!» Но действительность была неумолима. Отбросив всяческие условности, русские принялись заниматься тем, что требовалось сделать еще давным-давно.

Пока на западе Белоруссии солдаты президента Лукашенко с боями отходили с одного рубежа на другой, в Прибалтике границы с грохотом рухнули, и подвижные как ртуть механизированные соединения русской армии устремились вглубь эстонской и латышской территории. Как и три с половиной месяца назад, на Украине в течение первой ночи конфликта передовые части на легкой колесной технике, обходя узлы сопротивления, с легкостью рассекли территорию несчастных прибалтийских государств, а следом за ними по шоссе двигались танки, мотострелки и отряды Росгвардии на грузовиках.

Уже к утру семнадцатого числа российский флаг взвился над Резекне, а в полдень – и над Даугавпилсом. Латвийская мотопехотная бригада вместе с НАТОвскими частями усиления, которые белорусские войска отбросили под Урбанами за линию госграницы, оказалась между молотом и наковальней. Другая группировка, продвигавшаяся от Изборска, утром остановилась на отдых на полпути к Риге в городке Смилтене, и столицу Латвии объял страх. Такого результата присоединения к «альянсу вне НАТО» там никто не ожидал. Дороги, ведущие от Риги в южном и юго-западном направлении, в течение дня заполонило множество машин.

В Эстонии в первую же ночь русские очистили русскоязычную Нарву и, продвинувшись вглубь страны еще на сто километров, остановились в городке Раквере. При этом разбитую в труху ракетными ударами базу Вырусского батальона эстонской армии взяли ночным штурмом бойцы штурмового батальона РККА из состава сил второго эшелона. Знали ли эстонские власти, снося памятники воинам-освободителям и прославляя местных легионеров СС, что однажды они могут столкнуться с живыми, здоровыми и весьма обозленными солдатами Сталина, явившимися в мир двадцать первого века устранять старые недоделки? Ракетные удары русских поразили и главную базу эстонской армии на бывшем советском аэродроме в городке Тапа, и вместе с ней под огненный молот попал и контингент НАТО. Туда в первую ночь войска Путина не добрались, но тем не менее результат для эстонской армии получился плачевный. Огромные воронки на месте разрушенных казарм и боксов для техники показал уже не российский RT-Deutschland, а американский CNN.

В Финляндии русские вообще превзошли себя (правда, это еще как сказать, если вспомнить первый ракетный удар по Киеву) в самом начале войны уничтожив парламент, правительство, военное министерство с генеральным штабом, а также все четыре аэродрома, на которых базировалась финская боевая авиация. Разорение вышло полным. Как и в других западных армиях, построенных по американским стандартам, функции ПВО в Финляндии возлагались на истребительную авиацию. И когда финские ВВС приказали долго жить, страна Суоми оказалась во власти заполонивших небо непревзойденных российских «Бэкфайров» (Ту-22М3), «Фенцеров» (Су-24) и «Фуллбэков» (Су-34), принявшихся уничтожать то, на что русские пожалели тратить ракеты. На этом фоне форсировавшие границу русские сухопутные войска, стремительно продвигающиеся к Хельсинки вдоль берега Финского залива, выглядели для финнов всего лишь сопутствующей досадной неприятностью. Войска, выступившие на отражение вторгшегося врага, попадали под бомбовые удары и гибли, даже не вступив в бой, и никто был не в силах им помочь.

К утру девятнадцатого числа под неистовым натиском русских пали Таллин и Рига, а на улицах Хельсинки вовсю шли уличные бои остатков гарнизона, ополченцев и пробившихся к столице разрозненных частей финской армии с советскими штурмовыми бригадами (а это такие берсеркеры, которые в бою пленных не берут). При этом территории Эстонии и Латвии войска Путина контролировали примерно наполовину, а Финляндии только на четверть, но стало понятно, что сопротивление осколков Российской империи и Советского Союза – исключительно временное явление. Еще немного – и, покончив со своими проблемами на театре боевых действий севернее литовско-латвийской границы, русские смогут сосредоточиться на пробивании коридора в Калининград через Литву, не отвлекаясь при этом на разные побочные мелочи.

Тем временем по всей Прибалтике и значительно южнее (например, в Молдавии, где армии вторжения вышли на румынскую границу) искали спасения люди, сделавшие борьбу с русским миром своей главной профессией и источником заработка. Они бежали от девятого вала путинского нашествия на чем придется и куда глаза глядят, по пути призывая на помощь дядю Сэма. А тот уже списал их со счетов по графе «убытки», ибо еще одно повышение ставок в геополитической игре было не в его интересах. Свой выигрыш Америка заберет совсем в другом месте, и Меркель подозревала, что это будет Германия и другие страны Западной Европы. Ограбить Россию не удалось: такую, какой она стала сейчас, уже не ограбишь – при попытке нападения она сама с кого хочешь снимет штаны, заставив продемонстрировать цвет исподнего белья[27]. С нищих прибалтов и даже поляков, которые и в мирное-то время постоянно клянчили дотации из фондов ЕС, брать тоже нечего. В огонь войны их – и пусть горят там синим пламенем. А вот жирных западноевропейских тельцов еще можно и доить, и стричь, и резать на мясо.

Вот чего Меркель меньше всего хотела для своей страны, так это такой судьбы. Но, к несчастью, ее никто не спрашивал, чего она хочет, а чего нет. И тогда она в очередной раз решила посоветоваться с умным человеком, немецким патриотом, а также специалистом по части разных молниеносных нашествий, впоследствии на своей шкуре испытавшим колотушек от путинской армии – то есть с генералом от инфантерии графом Вальтером фон Брокдорф-Алефельдом.

Генерал прибыл в ставку (то есть в офис бундесканцелерин), одетый по всей форме, в мундире и при орденах, и, выслушав сетования Меркель, сказал:

– Затея с нападением на Белоруссию была крайне дурацкой, а уж ее исполнение и вовсе не выдерживает никакой критики. Русские, мало того, что творчески переработали наш опыт войны в Западной Европе, соединив его с собственными наработками, были готовы к такому развитию событий – и морально, и тактически. Да это и неудивительно – ведь о том, что локальный конфликт на Украине неизбежно перерастет в сражение как минимум за Восточную Европу, герра Путина предупредили еще за два месяца до того, как на белорусско-польской границе прозвучал первый выстрел.

– Так, значит, это не был экспромт? – спросила ошарашенная словами генерала Меркель.

– О нет, – ответил фон Брокдорф-Алефельд, – это была тщательно разработанная операция по переносу главного удара на новый театр военных действий. Экспромт потребовал бы в разы больше времени и проходил бы гораздо менее организованно. После всей той ерунды, которую наговорил перед своим Конгрессом главный американский плутократ герр Пенс, было несложно догадаться о неизбежности очередного витка военных действий и предпринять меры подготовки. Едва прозвучали самые главные слова со стороны американцев, как русские прекратили активные операции на украинском фронте, объявили мобилизацию и принялись перебрасывать войска туда, где должна была решиться судьба начальной фазы сражения за Европу. Если ваша разведка этого не заметила, то грош ей цена.

– Наша разведка это заметила, – тихо сказала Меркель, – но мы думали, что герр Путин блефует. Раньше он не был такой… буйный.

– Раньше перед ним никто не ставил на ребро вопроса жизни и смерти существования его государства, – назидательно сказал генерал вермахта, – не требовал сдачи на милость победителей, разоружения и полной капитуляции. Герр Путин пытался предупредить вас, что курс на углубление конфликта не приведет западные страны ни к чему хорошему, но вы восприняли его слова как очередное проявление слабости. По счастью, Германия пока не участвует в творящемся безумии, и лучше бы ей и дальше оставаться от всего этого в стороне. Это был мой первый и самый главный совет в русском вопросе, который остается актуальным до сих пор. Чего бы вам ни говорили из Вашингтона, помните, что Америка расположена на другой стороне океана, а Германия у нас одна-единственная, новой нам никто не даст.

– Я это помню, Вальтер, – тихо сказала Меркель, – но боюсь, что обстоятельства окажутся сильнее моей воли.

– В последнее время, – сказал фон Брокдорф-Алефельд, – я довольно много общался с Ричардом (посол США в Германии Ричард А. Гренелл). Он, конечно, педик и весьма беспринципный человек, но никто не скажет, что у него недостаточно ума. Однажды, совсем недавно, после третьей рюмки русской водки, когда мы с ним поминали покойного президента Трампа, он мне сказал: «Понимаешь, Вальтер, мы, американцы, на все смотрим как на бизнес, который должен приносить прибыль. Чем больше прибыли, тем лучше. И наша мировая гегемония – это тоже бизнес. Но что этот бизнес нам приносит, за исключением весьма нематериального чувства глубокого удовлетворения от роли повелителей мира? А приносит он нам одни убытки, постоянно растущий американский долг тому свидетель. Что-то поломалось в нашей американской системе лет двадцать назад, после чего самая богатая страна земного шара стала стремительно набирать долги. Издержки на поддержание нашей мировой гегемонии с каждым годом все больше превышают наши доходы. А это плохо. Возможно, дело в том, что, уничтожив геополитического конкурента в лице Советов, мы потеряли стимул содержать у себя мощную промышленность, которая постепенно стала перебираться в Китай. В результате уже не американские товары продаются по всему свободному миру, принося нам прибыль, а товары со всего мира продаются в Америке, которая теперь производит только доллары. Отрицательный внешнеторговый баланс вкупе с военными расходами, необходимыми для поддержания гегемонии, и есть причина того, что наше мировое господство приносит Америке одни убытки. Некоторое время назад в нашем вашингтонском болоте бытовало мнение, что американский долг до бесконечности можно размещать среди подчиненных нам стран, но потом выяснилось, что емкость этого сливного бачка исчерпана, и теперь наши долги копятся на балансе ФРС. Все. Если убыточный бизнес невозможно исправить никакими модернизациями и оптимизациями, то его закрывают, а персонал выгоняют за ворота. При нашем американском капитализме такое бывает довольно часто. Большой Дон, в душе так и оставшийся бизнесменом, так и намеревался сделать: закрыть проект „американская гегемония“, уволив кормящихся с него бюрократов, сократить военные расходы и вернуть промышленность на американскую территорию, постепенно запретив импорт китайских товаров. За это его и убили. Представители „вашингтонского болота“, что пришли ему на смену, решили резко взвинтить ставки, понадеявшись, что Путин бросит карты и сам передаст в их распоряжение накопленные богатства своей страны. Но если этого не произойдет, и ответ русских будет адекватен предъявленному вызову, то господин Пенс и стоящие за его спиной вернутся к первоначальному плану Большого Дона с одной маленькой поправкой – сам понимаешь, с какой. Русским ваша Европа должна достаться после ожесточенных сражений в виде начисто вытоптанного пепелища. Города и заводы должны быть разрушены, люди убиты, а лучшие инженеры и техники, спасаясь от неминуемой смерти, должны перебраться к нам в Штаты, чтобы трудиться ради нашего благополучия…».

Немного помолчав, Вальтер фон Брокдорф-Алефельд добавил:

– Сейчас, когда ответ герра Путина на брошенный вызов оказался более чем адекватным, гипотетическая картина событий, описанная Ричардом, может стать страшной реальностью. Без прямой американской поддержки на поле боя поляки на этой войне не продержатся и пары месяцев. Слишком велик перевес русских в дальнобойном ракетном оружии и авиации. В сороковом году мы тоже разгромили французов, бельгийцев, голландцев и англичан не только действиями великолепно организованных подвижных соединений, но и массированными ударами люфтваффе, сразу захватившего господство в небесах Европы. Вот и сейчас войска русских, завершив операции в Эстонии и Латвии, всем весом навалятся на слабейшую литовскую армию, вынудив ее отступить в сторону Сувалок, в то время как территорию Польши с воздуха будут избивать армады великолепных русских бомбовозов. И как раз в это время, фрау Ангела, настанет ваша очередь кидаться в огонь, чтобы попытаться спасти то, что не подлежит уже никакому спасению…

– Какой ужас, Вальтер! – только и смогла сказать фрау бундесканцлерин. – Неужели все это так… безнадежно?

– Безнадежна только смерть, – философски заметил генерал, – а у тех, кто еще жив, всегда есть надежда. Этой истине я научился на Восточном фронте. Недавно мне вдруг принесли одно интересное письмо, собственноручно написанное бывшим любимчиком фюрера фельдмаршалом Роммелем. Оказывается, после крушения Германии этот пронырливый хитрец довольно неплохо устроился. Теперь он владелец и главный стратег частной Африканской военной компании, поддерживающий с герром Сталиным и герром Путиным чисто деловые отношения. Как и в былые времена, он делает англичанам больно, очень больно, или даже очень-очень больно, а два русских диктатора платят ему за это как деньгами, так и поставками оружия, в том числе и такого, каким можно воевать у вас в двадцать первом веке. Впрочем, фрау Ангела, прочтите сами. – И он достал из внутреннего кармана мундира слегка помятый конверт и протянул его Меркель.

Та внимательно рассмотрела почтовые штемпеля, гласящие, что письмо было отправлено из Стамбула еще четырнадцатого августа и прибыло в Берлин семнадцатого, после чего извлекла из конверта послание, как ей мнилось, прямо с того света, и принялась внимательно его читать. По мере того как ее глаза бегали по строчкам, морщины на ее лбу разглаживались, а лице приобретало выражение некоторого облегчения.

– Это, конечно, все очень интересно, но, Вальтер, я даже не знаю, что и сказать… – произнесла бундесканцлерин, отдавая своему собеседнику письмо и конверт.

– Это вам решать, фрау Ангела, – ответил генерал, – принять предложение этого человека или по команде из-за океана под развернутыми знаменами вместе со всей Германией промаршировать прямо в ад. Кстати, на меня и моих парней в таком случае можете не рассчитывать, ибо мы дали слово не воевать больше против русских, и мы его сдержим.

– Я подумаю и над вашими словами, Вальтер, и над предложениями этого человека, – сказала Меркель. – Не обещаю, что ответ будет положительным, но предложенные условия выглядят довольно привлекательно. Кстати, в ваших рассуждениях по поводу того, что в самом ближайшем будущем Германию заставят воевать с Россией, имеется один изъян. В таком случае американскому госсекретарю Помпео – кстати, отъявленному мерзавцу – не понадобилось бы для войны с Россией городить из стран Восточной Европы отдельный «альянс вне НАТО». Сошло бы и то, что уже имелось. Перед тем как уничтожить Германию в огне войны, американцы постараются дочиста нас ограбить, а для этого требуется время. Пока нам предъявлено требование увеличить военные расходы до уровня в десять процентов ВВП и привести в порядок армию, которая сейчас не в самом лучшем состоянии. Если речь о паре месяцев, как следует из ваших слов, то мы банально ничего не успеем.

– Да, на ваш бундесвер без слез и не взглянешь, – сказал генерал фон Брокдорф-Алефельд. – За пару месяцев там в порядок действительно ничего привести невозможно. Для этого требуется как минимум пара лет, а может, и больше. Но не надейтесь, что вас оставят у власти до самого конца. Ведь вы же не станете спокойно смотреть, как грабят нашу Германию, и будете этому всячески противодействовать. Поэтому при первой же возможности освободившееся место канцлера займет какой-нибудь исполнительный болван с рефлексами дрессированной цирковой собачки, который будет проделывать все, что потребуют янки, по щелчку пальцев. Мы такое проходили во времена Веймарской Республики, только тогда вместо янки у нас были лягушатники. К сожалению, в этом вопросе ваша Германия не исключение.

– Вы считаете, что меня убьют? – вздрогнула Меркель.

– Зачем ИМ вас убивать? – пожал плечами генерал. – Ричард как-то намекал, что у них в запасе имеется немало вашего грязного белья – как говорят русские, «вагон и маленькая тележка». Думаю, что будет небольшой шантаж, не более, после чего канцлером станет фрау гинеколог или кто-то вроде того.

– Ах вот оно как… – сказала «мамочка» всея Германии, прикусив губу, и ее брыли скорбно колыхнулись. – Спасибо и вам, Вальтер, и за это предупреждение. А сейчас мне нужно остаться наедине с собой, чтобы хорошенько обдумать наш разговор и принять, возможно, самое важное решение в моей жизни. До свиданья, надеюсь, мы скоро снова увидимся.

– До свиданья, фрау бундесканцлерин, – сказал генерал вставая. – Желаю сделать правильный выбор, о котором вы потом не пожалеете. Всего вам наилучшего.

23 августа 2019 года, полдень. Рига, парк Победы, памятник Освободителям от фашизма.

Патриотическая журналистка Марина Андреевна Максимова-Шульц, внештатный корреспондент «Красной Звезды» и некоторых других государственных СМИ по обе стороны Врат

И вот я снова в родном мире. Прежде я думала, что тут у нас уже не может произойти ничего интересного, но это мнение оказалось ошибочным. На Украинскую войну мы не успели, ибо к тому времени Экспедиционный корпус, при котором состояла наша группа, еще не закончил все свои дела за Вратами. Но после ликвидации Гитлера и подписания с Германией акта почетной капитуляции сухопутную группировку российских войск со всей возможной оперативностью начали выводить обратно в двадцать первый век. Как оказалось, сделали это не с бухты-барахты, а с четким пониманием перспектив развития военно-политической ситуации. Штаб Экспедиционного корпуса, как говорят военные, был обращен на формирование штаба Северо-Западного фронта, на тот момент включавшего в себя Прибалтийское и Белорусское направления, а его четыре[28] дивизии, имеющие боевой опыт большой войны (Таманская, Кантемировская, Севастопольская и 144-я гвардейская) стали костяками ударных группировок.

Обычно в военном деле бывает наоборот – это направления включают в себя отдельные фронты, но в силу малочисленности и неотмобилизованности прибалтийских армий боевые действия на этом участке посчитали явлением краткосрочным. После завершения боев на Прибалтийском направлении фронт сместится в Литву и дальше к Калининграду, а на освобожденной территории главной действующей силой станут формирования Росгвардии. Они будут вылавливать местных сторонников нацизма, участников издевательств над русскоязычным населением, представителей прежних властей, а также убежавших в эти края представителей российской оппозиции, у которых имеются нелады с уголовным законодательством. Почти тридцать лет эти деятели нарабатывали себе негативную карму, и теперь для них пришло время окончательной расплаты по гамбургскому счету.

При этом командовать на Карельском фронте назначили специалиста из СССР – генерала армии Говорова, по ту стороны Врат уже один раз уже радикально решившего финскую проблему. Поэтому, как говорит товарищ Семенцов, вместе с зубастым, но при этом весьма ограниченным, нарядом сил и средств наш президент выдал Леониду Александровичу карт-бланш на ведение неограниченной войны, с одним-единственным исключением: с гражданским населением, пока оно не хватается за оружие и не превращается в ополченцев, русская армия воевать не должна. При этом все официальные лица – от президента Ниинистё и депутатов Сейма до мелких клерков в министерствах – являются законными военными целями, уничтожение которых должно приблизить дезорганизацию и полный крах враждебного государства.

Времени на подготовку было достаточно. Когда в Мысловицах подписывалась почетная капитуляция Германии, у нас дома на календаре было восьмое мая девятнадцатого года. Уже через месяц, к началу июня, наземная группировка и штаб Экспедиционного корпуса завершили процесс передислокации в наше время, разместившись на первых порах в полевых лагерях в окрестностях портала в Красновичах. И почти сразу после речи новоиспеченного президента Пенса перед их Конгрессом, обвинившего Россию во всевозможных грехах и потребовавшего нашей безоговорочной капитуляции, командующему корпусом поступила новая вводная. Штаб фронта, который тогда еще так никто не называл, вместе с Таманской дивизией разместился в Невеле, 144-ю гвардейскую дивизию перебросили в Кингисепп, Севастопольскую дивизию – в Псков, Кантемировскую – в Смоленск. Вскоре на усиление тогда еще немногочисленной фронтовой группировки стали прибывать части прошедшие боевое крещение на Украинском фронте, где наши войска на время прекратили активные боевые операции и перешли к жесткой обороне.

Каждое последующее политическое событие – объявление частичной мобилизации, создание американцами второго Варшавского альянса вне НАТО, неудачная попытка майдана в Белоруссии и, наконец, ультиматум, который правительства одиннадцати стран предъявили президенту Лукашенко – все больше убеждало нас в том, что схватка не на жизнь, а на смерть неизбежна. Внушали уважение обстоятельность и размах, с которыми велась подготовка к окончательной схватке за будущее нашего государства и народа. Войска на Белорусском направлении находились в состояние готовности уже восьмого августа, а тринадцатого числа, к вечеру, изготовились к бою и походу и Войска Прибалтийского направления. Все это время я, погруженная в самый эпицентр предвоенных страстей, буквально изнывала от нетерпения, ибо ни полсловом, ни намеком не могла рассказать зрителям, слушателям и читателям о том, что увидела, услышала или просто узнала, ибо все это военная тайна, не подлежащая разглашению. По крайней мере, этот режим жесточайшей цензуры и внутренней самоцензуры должен был действовать до того момента, когда псы войны сорвутся с цепи, после чего можно уже будет говорить обо всем.

Кстати, моя немецкая протеже Паулина Липсиус после капитуляции Третьего Рейха в своем мире не захотела возвращаться к родным пенатам, а изъявила желание переехать в Российскую Федерацию на постоянное место жительства. Помнится, со мной она как-то делилась тогда еще смутными желаниями такого рода, но на всех прочих, в том числе и на ее бывших подруг по генеральскому борделю, поступок ее произвел впечатление разорвавшейся бомбы. Все эти Герты, Марты, Кристины и Анны-Лены, едва только наступил мир, и их интернирование завершилось, принялись паковать чемоданы, чтобы из дикой России скорее вернуться в родной фатерлянд. И тут их товарка заявляет, что собирается совсем в другую сторону – да еще куда, в Сибирь двадцать первого века! Но Паулина была непреклонна и не собиралась поддаваться ни на какие уговоры. Она уже все решила, и точка.

Я, представляя всю сложность такого предприятия, уже было собиралась начать хлопотать за свою протеже, ибо особых формальных оснований для успешного решения вопроса у нее не было, но тут все произошло как бы само собой. Не иначе как чья-то могущественная рука оставила в личном деле интернированной гражданки Третьего Рейха Паулины Липсиус благожелательную пометку. Правда, до гражданства, как у моего Коли, эта благожелательность не дотянула. Не тот масштаб заслуг. В штабе экспедиционного корпуса девушке вручили зеленую книжечку (вид на жительство лица без гражданства), а также полученные из немецких архивов копию ее школьного аттестата, копию университетского диплома и справку, что гражданка Третьего Рейха Паулина Липсиус в нашем мире умерла в январе сорок второго года в госпитале в Смоленске от пневмонии. Потом российская администрация госпиталя для военнопленных снабдила Полю другими документами, необходимыми ей в будущей жизни. В скромной синей папке лежали: характеристика с места работы, направление на учебу в Сибирский государственный медицинский университет, карточка Сбербанка с начисленной зарплатой санитарки за тринадцать месяцев, и плюс к тому изрядная премия за старание и прилежание. Еще девушке вручили проездные документы до славного города Томска, где и находится СибГМУ. «Получишь диплом, – сказали ей, – будет тебе и гражданство, как ценному специалисту. Врачи-педиатры нашей стране нужны, не то что бакалавры философии». И ни слова о Полиной прошлой жизни, как будто ее никогда не было. Все с чистого листа.

Зато лично я верю в ее будущее и в то, что она добьется всего, к чему стремится. Для этого у нее есть все: довольно приличное знание русского языка, школьные и университетские базовые знания (ведь в Германии, несмотря на нацизм, образование до самого конца двадцатого века традиционно было на очень высоком уровне), а также эдакая чисто немецкая упертость и дотошность. Когда нашу журналистскую группу вместе со штабом Экспедиционного корпуса выводили в двадцать первый век, я взяла отпуск на три дня. И один день из этих трех я потратила на то, чтобы показать Поле нашу Москву, помочь обзавестись нужными вещами, без которых девушке в двадцать первом веке никуда, а потом распрощалась с ней в Шереметьево, вручив на прощание свой номер телефона и посадив на самолет до Томска. Лети к новой жизни, добрый человек Паулина Липсиус, и пусть все у тебя будет хорошо.

Совсем недавно, буквально в самый канун наших роковых событий, Паулина позвонила и бодро отчиталась, что все у нее хорошо, вступительные испытания сдала успешно, хозяйство ведет экономно, люди вокруг добрые, и все у нее будет прекрасно. Еще моя немецкая подруга сказала, что она вечно будет благодарна за доброту как лично мне, так и всему русскому народу. Вот, услышала такое, и даже сама расчувствовалась. В то время как одни люди умеют быть благодарными за малое, другие, которые с самого детства катались как сыр в масле, ненавидят нашу страну и ее народ до желудочных колик, отчего убегают кто куда: кто в Грузию, а кто в Израиль – и оттуда шлют нам свои проклятья. Одна Паулина для России ценнее, чем тысячи таких двуногих крыс.

И вот настал роковой день шестнадцатого августа… Война с Гитлером за Вратами и операция на Украине не шли ни в какое сравнение с тем вызовом, который Запад бросил нам на этот раз. И хоть готовились мы как раз к такому развитию событий, считая его неизбежным, но все равно от полученного известия буквально закружилась голова. Нападение на Белоруссию и последовавшее за ним объявление войны странам санитарного кордона означали, что теперь для обеих сторон не осталось никаких сдерживающих факторов, кроме обмена ракетно-ядерными ударами. Страшно было, чего уж там, но при этом каждый знал, что ему надо делать. После получения сигнала «Восход» вдоль всей границы взревели моторы танков и БТРов – и началось.

Пришла горячая пора и для нас, журналистов. Где я только не побывала вместе со своей съемочной группой за эту неполную неделю! Семнадцатого числа утром я снимала улицы русскоязычной Нарвы, постепенно заполняющиеся народом, развевающийся над угловой башней Нарвского замка российский флаг и пустые, будто выпотрошенные, здания городской управы и пограничного поста. Город был освобожден в результате внезапной ночной операции российского спецназа почти без боя, короткие перестрелки возникли только на пограничном посту и у отделения охранной полиции. К нашему приезду трупы защитников националистического эстонского режима уже убрали, немногочисленных пленных загнали в кутузку, и только выбитые окна, стреляные гильзы, пятна крови да сгоревший полицейский автомобиль на углу Петровской площади и улицы Малми напоминают о том, что совсем без кровопролития освобождение Нарвы от власти националистического режима не обошлось.

Впрочем, главным событием для жителей Нарвы были совсем не эти следы кратковременной ночной ярости. По шоссе Петербург-Таллин[29] в сторону эстонской столицы через город под российскими и советскими флагами (копии Знамени Победы) сплошным потоком шли войска прославленной 144-й гвардейской дивизии и части обеспечения. По ту сторону Врат я достаточно много раз бывала в населенных пунктах, совсем недавно освобожденных от немецко-фашистской оккупации, и там люди точно так же выходили к дороге и смотрели, как идут на запад войска, будто спрашивали: «А вы уже навсегда пришли? Вы уже больше не куда не уйдете, не оставите нас на произвол безумных политиков-националистов?»

Взяв у местных жителей несколько коротких интервью, я убедилась, что все так и есть. Больше всего местные русские боятся, что Россия отступит, не выдержав политического и военного давления со стороны западных стран. Некоторые интервьюируемые отказывались говорить на камеру, опасаясь репрессий со стороны эстонской охранки[30] после того, как российскую армию отзовут обратно за линию границы – тогда хоть беги. Вот так националистические власти тридцать лет запугивали свое население, думая, что итоги распада Советского Союза зафиксированы навсегда, а международно признанный принцип территориальной целостности и нерушимости границ защищает их от гнева Москвы крепче каменной стены, а потому с местным русским населением можно делать все что угодно, не церемонясь. Но что-то крупное сдохло в вашингтонском лесу, времена переменились – и теперь Россия может не только бесплодно протестовать против враждебной политики, но и отвечать на нее сокрушительными ударами.

Хоть это и не моя обязанность, но я постаралась успокоить своих собеседников, говоря, что дороги назад у нас уже нет – хватит, наотступались. Теперь только вперед, и никак иначе. Эту землю еще Петр Первый отвоевал у Карла Двенадцатого в жестокой и кровопролитной Северной войне, а потом еще и выкупил ее у Швеции за астрономическую по тем временам сумму в два миллиона серебряных ефимков (они же талеры). А никакой Эстонии тут никогда не стояло, вплоть до начала двадцатого века. А когда такое недоразумение как «независимое эстонское государство», и возникало после великих геополитических катастроф, то его власти сразу начинали искать себе хозяина-содержателя, ложась то под Великобританию, то под Третий Рейх, то, как нынешние деятели, уже смазавшие пятки салом, под Соединенные Штаты Америки. Но нас их хозяева уже не пугают. Время теперь совершенно другое.

Потом прямо на наших глазах в город прибыло подразделение Росгвардии, предназначенное для поддержания порядка, а здание бывшей управы обзавелось двуязычными табличками, которые извещали всех желающих их прочесть, что тут размещаются военная комендатура и временная военно-гражданская администрация города Нарвы. Чуть позже к управлению городским хозяйством привлекут наиболее авторитетных местных жителей, никак не связанных с прежним режимом. А еще некоторое время спустя в Нарве пройдут выборы в Городской Совет, в которых не смогут принять участие только представители националистических и прямо профашистских партий, потому что в это время они будут сильно заняты, отбывая сроки в российских тюрьмах за разжигание межнациональной розни и экстремизм.

На следующий день, восемнадцатого августа, уже под вечер, нашу группу привезли в небольшой городок Тапа, где до того несколько часов шли ожесточенные бои с остатками пехотной бригады эстонской армии и дислоцированными тут НАТОвскими частями усиления. Помимо эстонцев, на базе в Тапа квартировали британский танковый батальон и французская механизированная рота из состава сил передового развертывания НАТО. Саму базу накрыли ракетным ударом еще вечером шестнадцатого числа, о чем свидетельствовали огромные воронки, а также руины казарм и ангаров с техникой. После того как части НАТО приняли участие во вторжении на территорию Белоруссии в составе армий Латвии и Литвы, в Эстонии с ними тоже было приказано не церемониться.

Но, как чаще всего бывает в подобных случаях, уничтожить все до конца одним ударом не получилось. Изрядно потрепанные ракетным ударом, потерявшие уничтоженной и поврежденной половину своей техники, французы, британцы, а также часть уцелевших при ударе эстонских солдат не поняли, какое это счастье – просто остаться в живых при таком замесе. Подними они сразу руки, французов и британцев даже задерживать никто не стал бы, ибо с этими странами Россия не воюет. Уехали бы через Стамбул к себе в болеющую Европу первым же рейсом. Но им захотелось повоевать с русскими варварами и на своей шкуре узнать, так ли страшен разъяренный медведь, как его малюют.

Утром восемнадцатого числа франко-британско-эстонский сводный контингент попытался вступить в бой с продвигающимся в сторону Тапы нашим 254-м гвардейским мотострелковым полком, наспех заняв оборону на опушке леса восточнее этого несчастного эстонского городка. Сначала самоуверенным британцам и нахальным французам вроде бы даже улыбнулась удача, потому что в наших штабах пункт совместной дислокации эстонской армии и НАТОвского усиления числился уже уничтоженным. На первом этапе британским «Челленджерам» удалось даже сжечь несколько БМП и повредить два танка. Потом наши гвардейцы оправились от неожиданности и, выматерив разведку за излишний оптимизм, развернулись из походных колонн в боевые порядки. С начала боя не прошло и десяти минут, как на злосчастный лесок обрушился артиллерийский огонь – сначала со стороны полкового артдивизиона, а потом и от 856-го гвардейского самоходно-артиллерийского полка, входящего в состав 144-й гвардейской дивизии. Ну и после того, как артиллеристы изрядно наломали щепы, довольно кучно испещрив передний край противника множеством воронок, позиции НАТОвцев навестила армейская авиация, тоже щедро отсыпавшая им плюшек от своих щедрот. И вод теперь, как памятник слабоумию и отваге, у въезда в городок стоит британский «Челленджер» со сбитой на бок башней.

Об этом нашей группе рассказал непосредственный участник того боя, командир мотострелковой роты капитан Синицын, на камуфляже которого советские ордена Боевого Красного Знамени и Красной Звезды соседствовали с российским орденом Мужества. Видно было, что повоевал капитан изрядно, и это занятие ему не надоело. И вот теперь полк ушел вперед, а его оставили пасти баранов – то есть охранять пленных, которых после боя все-таки взяли немало. Вообще-то этим делом – охраной и конвоированием пленных – должна заниматься Росгвардия, но у нее за пределами районов компактного расселения русскоязычных работы оказалось хоть отбавляй, и она везде не успевала.

Юные аборигены, которым с рождения рассказывали, что эстонцы – самый лучший народ на Земле, быстро смекнули, что если взять в руки оружие, то летальный исход в военное время неизбежен. Если схватиться за камень или палку, то тоже мало не покажется, ибо в условиях боевых действий нелетальное воздействие «пуля в бедро» – это тоже очень больно, особенно если эта пуля не пластиковая, оставляющая синяк, а боевая. Но вот за вызывающее поведение: публичное метание зиг, размахивание флагами Эстонии, Третьего Рейха и США, выкрикивание оскорблений и прочее мелкое хулиганство – прямо сейчас молодым протестунам против российского вторжения ничего не будет. Такое уж у нас гуманное государство. Вот и изгаляется местный молодняк кто как может, стараясь лишь не переходить черту ненасильственного выражения своих возмущенных чувств, но, так или иначе, портя себе дальнейшую жизнь и отнимая время и ресурсы у Росгвардии. Потом, когда осядет пыль и пройдет первый задор, в действие вступит российский уголовный кодекс, в котором за все вышесказанное предусмотрено наказание (иногда в виде немалого срока тюремного заключения) – и горячие эстонские парни и девицы поймут, что наделали глупостей, но будет поздно.

Кстати, в разговоре со мной капитан Синицын все время называл противника «фрицы». Когда я хотела его поправить и сказала, что на этот раз он воевал с британцами, французами и эстонцами, мой собеседник посмотрел на меня эдаким снисходительно-ироническим взглядом и ответил: «Знаете что, девушка, фрицы бывают разные. Есть немецкие фрицы, а есть британские, французские, эстонские, и даже польские. Но суть у них одна». И ведь не поспоришь… Суть у всех этих разнообразных «фрицев» действительно одна, и от смены времени она не меняется.

Отдельно следует сказать о том, что далеко не все эстонцы поддерживали курс своего государства на русофобию, либерализм и проамериканскую ориентацию. Но такие общественные и политические деятели считались в Эстонии маргинальным меньшинством, а если они вдруг поднимали голову и возвышали свой голос в защиту русского населения и нормальных отношений с Россией, то местная охранка тут же обвиняла их в антиконституционной деятельности и арестовывала, как и положено в типичном нацистском государстве. Думаю, что если бы Гитлер не страдал антисемитизмом в тяжелой форме, а был бы просто кондовым антикоммунистом и русофобом, и он тоже ходил бы в любимцах у американских политических воротил, и тот же Рузвельт лобызался бы с ним в сахарные уста. Это так же верно, как и то, что снег холодный, а огонь жаркий.

Потом наша группа, продвигаясь вслед за российской армией, побывала в Таллине, Пярну, множестве других мест, и вот, наконец, добралась до Риги. Надо сказать, что местный прибалтийский «колорит» мне уже изрядно надоел. И в первую очередь я устала по долгу журналистской работы общаться с тупыми самовлюбленными носителями племенного сознания, неспособными понять всю бездну своей ограниченности. Когда-то Советский Союз постарался сделать из Прибалтийских республик витрину социализма, чтобы яркими огнями сияла на всю Европу. За счет денег, изъятых из внутренних российских территорий, советское правительство настроило тут фабрик, заводов, электростанций, школ и больниц, заасфальтировало дороги, обеспечило население всеобщим средним образованием и медицинским обеспечением, о чем оно, это население, в былые времена не могло и мечтать. Но та местная национальная интеллигенция, которая пришла во власть после распада Великой Страны, назвала все это советской оккупацией и угнетением их гордой нации. Что-то эти деятели разрушили до основания, что-то забросили, что-то до сих пор используется, но обветшало до последней степени. Все имеет свой срок годности, и советское наследие тоже.

Новенькие и блестящие тут только виллы и особняки на Рижском взморье, принадлежащие российским нуворишам средней руки, проворовавшимся чиновникам и разным певцам ртом. Те из них, кому были не по карману особняки в Ницце или замки британских аристократов, старались гнездиться в ближней Европе, то есть в окрестностях Риги. Тоже ведь ограниченные люди, только немного по-другому. Никогда не понимала тех, что думают, что чем дальше на запад, тем ближе к цивилизации. Цивилизация должна быть внутри тебя, и чтобы к ней приблизиться, не надо никуда ехать. Но и к возникновению этой элитной недвижимости прибалтийские аборигены тоже не имеют никакого отношения. Они, не ударив и палец о палец, просто позволили приехать сюда всем этим людям с чемоданами денег, чтобы те отгрохали себе кто шикарный особняк, а кто и скромный коттедж. Все, что эти деятели умели – клянчить дотации из фондов ЕС – точно так же, как их предшественники во времена советской власти выбивали дотации в Москве. Только Советский Союз с размахом давал деньги на строительство всего нового и современного, а европейское начальство выделяло прибалтам копейки на покраску обветшавших фасадов, да и то только как плату за русофобию местных властей.

И сюда же, в Ригу, после начала последних событий, сбежали разные оппозиционные крыски разной степени вменяемости, да непризнанные знаменитости вроде глуповатой актриски Чурбан Лохматовой. Правда, эти убежавшие от нас деятели обитали не на виллах и особняках, а ютились в маленьких съемных «однушках» и «двушках» рижских панельных хрущоб. Сейчас эта публика, спасаясь от путинского нашествия, вместе с политическими лидерами маленькой, но гордой нации, вдарила по тапкам дальше на запад, только пыль завилась по дорогам, но скажу честно, большего убожества, чем местные спальные микрорайоны я не видела больше нигде, ни в одном глухом российском райцентре. И не надо говорить мне про бедность местного государства. Ее местные власти создали себе сами, когда любой ценой стремились нагадить России, при этом угодив Западу. Витрины капитализма на границе России из стран Балтии у Запада не вышло, а вышел натянутый холст, на котором эта витрина была намалевана грубыми мазками. Мол, для приманивания дикарей сойдет и так.

Если бы не прямая военная необходимость помешать превращению прибалтийских земель в плацдарм Запада для совершения агрессии против Российской Федерации, я бы посоветовала Владимиру Владимировичу вывезти отсюда всех русских и русскоязычных, а проклятую территорию со всех сторон обтянуть колючей проволокой с висящими на ней табличками «Осторожно! Заповедник гоблинов, аборигенов не кормить». Пусть маленькие, но гордые попробуют жить своим умом и трудом, без подачек со стороны спонсоров и гуманитарной помощи уже от нас. Или отдать все эти территории товарищу Сталину под управление лет на пятьдесят, пусть вводит сюда войска НКВД в немереном количестве, чтобы те зачистили местный политический ландшафт до белых костей.

Но, к сожалению, в ответ на такое предложение президент Путин скажет мне: «Коллега, это не наш метод. Никто не обещал нам, что будет легко. Господь привел этих людей в наши руки совсем не для того, чтобы мы над ними издевались и морили голодом, ибо главная наша задача – обратить бывших грешников к добру, а не поубивать их всех к такой-то матери. Так что, будьте добры, Марина Андреевна, засучить рукава и вместе с нами приняться разгребать руками эту навозную кучу, ибо и в ней тоже попадаются бриллианты». В ответ на это я бы закричала, что я устала и хочу к своим, где люди – как люди, а не как дикари, ради приличия обряженные в цивилизованные одежды. Я бы сказала, что не хочу больше видеть эти серость и убожество, и слушать, как посредственности, мнящие себя гениями, обзывают меня русским оккупантом и сталинским пропагандистом. Не надо мне всего этого, Господи, не надо.

Но сегодня я пришла сюда, в рижский парк Победы, к памятнику Освободителям от фашизма и увидела море людей, над которыми развевались флаги России, Советского Союза и бывшей Латвийской ССР, а основание памятника было буквально засыпано морем цветов. Собравшиеся праздновали второе освобождение Риги от скверны нацизма и национализма, или уже третье, если вспомнить снос режима Ульманиса в сороковом году. Тут те, кто раньше был вынужден молчать под страхом репрессий и унижений, с кем бывшие власти боролись из-за их русского языка и неевропейского образа мышления, те, кому были противны местечковый национализм и тупая ограниченность. И только в этот момент мне стало понятно, что воображаемый мною президент Путин оказался прав, а мое внутреннее я ошибалось. Есть еще тут наши люди, и их много, а значит, все, что мы делаем будет не зря, надо только победить внешнего врага, а потом упереться в землю рогом, не отступать и не сдаваться. И вот тогда, лет через …надцать, дети и внуки этих людей вспомнят нас добрым словом, а не так, как вспоминают поколение наших родителей, сдавшееся и отступившее с этой земли, оставив ее во власти самых низменных сил.

26 августа 2019 года, обстановка на фронтах войны Российской Федерации с «альянсом вне НАТО» и в мире.

К утру двадцать шестого августа ожесточенное сражение в Хельсинки уже стихло, и над развалинами гвардейских казарм, остававшихся последним очагом обороны, взвилось красное знамя штурмовой бригады РККА. На тот момент российская армия контролировала примерно треть страны (и шестьдесят процентов населения), заняв территории вдоль побережья Финского и южной части Ботнического заливов, а силы Сопротивления удерживали оставшиеся две трети, в том числе и сухопутный участок шведско-финской границы. Новое финское правительство, сформированное в Тампере из того, что было под рукой, впоследствии перебралось в городок Вааса на побережье Ботнического залива, откуда взывало о помощи к так называемому мировому сообществу.

И уцелевший финский истеблишмент, и большая часть населения страны Суоми, честно говоря, просто не поняли, с чего это вдруг русские набросились на них с такой яростью. Неужели только из-за чисто формального присоединения Финляндии к еще одному антироссийскому союзу стран, каких уже много? «Эти проклятые Врата свели Путина с ума, – говорили финны. – Мы присоединились к альянсу стран вне НАТО понарошку, просто на всякий случай, а он на нас за это напал. Это неправильно. Мы так не договаривались». И именно это недоумение было причиной того, что финское Сопротивление не собиралось не только капитулировать, но даже вступать со своим Хароном в какие-нибудь переговоры.

Кстати, «мировое сообщество» тоже не осталось безучастным к нуждам страдающей Финляндии. Первой военную помощь из собственных запасов оказала Швеция, а за ней непременно должны были подтянуться и прочие страны-доброхоты. Ведь там, на севере Европы сама собой сложилась ситуация, так желаемая борцами за американскую гегемонию, когда финны станут воевать против русских до последнего человека, а страны западной демократии будут обеспечивать их оружием и боеприпасами. И так должно продолжаться до тех пор, пока Финляндия не сгорит дотла или русские сами не выведут из нее войска, что будет засчитано им как поражение.

В настоящий момент, российская армия перегруппировывалась после штурма Хельсинки, сосредотачиваясь для продолжения наступления ограниченными силами в северном направлении вдоль побережья Ботнического залива. Конечной задачей было выйти в район шведско-финской столицы, чтобы полностью изолировать останки страны Суоми от внешнего мира. При этом активным полевым операциям того, что осталось от финской армии, ощутимо мешала ее малочисленность, а также господство в воздухе российской авиации. Поэтому финское командование в первую очередь запросило у западных стран поставку зенитных ракетных комплексов: германских установок малой дальности IRIS-T SLS, а также систем средней дальности шведских «Bamse» и норвежских NASAMS. После того, как в начале двухтысячных годов с вооружения в США были сняты последние неоднократно модернизированные ЗРК «Хок», это было все, что можно быстро поставить на финский театр военных действий.

Проблемы заключались в том, что у финнов отсутствовали обученные расчеты, и к тому же все существующие на данный момент зенитно-ракетные комплексы уже стояли на вооружении действующих частей немецкой, шведской и норвежской армий. Если отдать их финнам, то оголится следующий оборонительный рубеж так называемого «Свободного мира». Но в Вашингтоне уже нажали на все возможные рычаги, так что рано или поздно эти установки финнам должны были поставить, причем вместе с расчетами. На относительно независимых шведов где сядешь там и слезешь, а вот норвежцы и немцы вполне могли прогнуться, но в любом случае это не являлось вопросом ближайшего будущего.

Южнее, в Эстонии и Латвии, российское наступление имело полный успех, морская пехота Балтфлота еще проводила частные операции по высадке на Моонзундские острова, но по большей части территория обеих республик уже находилась под контролем российской армии. «Типичный блицкриг, – сказал по этому поводу генерал Вальтер фон Брокдорф-Аленфельд, – быстрые действия подвижных соединений и безжалостный разгром превосходящими силами узлов сопротивления». В оперативной пустоте российские войска продолжали быстро продвигаться на Лиепайском, Шауляйском, Паневежиском, и Вильнюском направлениях (операция «Штора»). Легковооруженные батальоны резервистов, брошенные литовским командованием на отражение этой угрозы, не могли сдержать натиска танковых и мотострелковых частей с боевым опытом, и либо гибли в арьергардных боях, либо спешно отступали.

Такое развитие событий создавало угрозу глубокого обхода основной части литовской армии, все эти десять дней продолжавшей топтаться под Ошмянами. Переброшенные на этот участок фронта российские соединения с боевым опытом сначала помогли белорусской армии сдержать вражеское наступление, а потом даже потихоньку стали теснить литовцев обратно в сторону Вильнюса. Командовал всей литовской армией генерал-майор Вальдемар Рупшис, в тысяча девятьсот восемьдесят девятом году самодемобилизовавшийся из Советской армии в звании курсанта-сержанта выпускного курса Новочеркасского Высшего Военного училища. Азбучных знаний, почерпнутых в юности в советском военном училище, ему вполне хватало для понимания того, что если он ничего не будет предпринимать, то российское наступление в Прибалтике для его главных сил может закончиться окружением в чистом поле и последующим разгромом со счетом десять-ноль.

А посему, пока еще не стало слишком поздно, генерал Рупшис сам отдал приказ отходить в сторону Вильнюса, намереваясь превратить литовскую столицу в еще один Хельсинки. Там, среди многоэтажной каменной застройки, опираясь на фанатично настроенное население, он, не жалея ни о чем, намеревался дать русским и белорусам бой насмерть. Это намерение своего Главкома поддержал и президент Науседа, заблаговременно удравший в Варшаву «для политических консультаций с союзниками», и уже оттуда присвоивший пану Рупшису высшее в литовской армии звание генерал-лейтенанта – можно сказать, посмертно.

Еще южнее линия фронта стабилизировалась по руслам рек Неман и Щара, при этом после упорных боев Гродно оказался разрезан пополам. Также белорусской армии пришлось с боями отступить из Бреста, Жабинки, Кобрина и Дрогочина, но российские подкрепления помогли ей удержать Слоним, Ивацевичи и Иваново (оно же город Янов-Полесский). На границе в Литвой от Привалок до Ковелишек мобильные группы спецназа КГБ Белоруссии, пограничники и партизаны-резервисты противодействовали проникновению на территорию республики аналогично вооруженных и оснащенных оппонентов из литовских Добровольческих сил охраны края. Понимание у белорусских бойцов было такое, что надо «день простоять и ночь продержаться», а потом российская армия задернет свою «Штору» до самого Калининграда, и тогда существование Литовской республики прекратится естественным путем.

На польской стороне фронта в результате судорожных действий ясновельможного генштаба в ходе наступления вглубь Белоруссии войсковые группировки «Гродно» и «Брест» распались подивизионно. 12-я механизированная дивизия занимала участок фронта в районе Гродно, неоднократно пытаясь форсировать Неман, но каждый раз с потерями отступая обратно. 11-я бронекавалерийская еще за неделю до этого в своем фирменном «кавалерийском» стиле пыталась с ходу овладеть Мостами, но была отбита подоспевшими с востока российскими авангардами, и с тех пор любой ценой пыталась преодолеть крепнущую оборону и прорваться к Лиде, чтобы помочь 12-й механизированной, наконец, полностью овладеть городом Гродно. Но оборона прорываться не желала, более того, с востока к российским авангардам и белорусским частям под Гродно непрерывно подтягивались подкрепления, вследствие чего польский перевес в силах таял как комок снега под жарким летним солнцем. Южнее 18-я механизированная дивизия уперлась в белорусско-российскую оборону под Слонимом и Ивацевичами, а 16-механизированная застряла под Яновом-Полесским, и там, в краю лесов и болот, все десять дней не утихали ожесточенные бои.

В самой Польше в то же самое время происходил Содом и Гоморра пополам с Вавилонским столпотворением. Объявленный президентом Дудой первый этап всеобщей мобилизации привел к невероятному хаосу, ничуть не сравнимому с той небольшой суетой, которая лихорадила Российскую Федерацию два месяца назад при аналогичных событиях. Вдруг выяснилось, что примерно четверть населения не хочет воевать с Россией ни при каких обстоятельствах, потому что от этого будет плохо и им, и Польше. Это именно эти люди протестовали против сноса советских воинских мемориалов, считали, что под руководством Дуды и Моравецкого Польша идет в неверном направлении, голосовали за Левых, портили бюллетени или вовсе не приходили на избирательные участки. Еще около половины взрослых дееспособных поляков не желало воевать вообще ни с кем, потому что от этого будет плохо лично им. Решимость этих людей любым путем уклониться от мобилизации подкрепляли ярость ракетных ударов, обрушившихся на Польшу шестнадцатого числа, а также возвещающий о приближающихся сражениях грохот орудийных залпов, доносящийся с востока. И лишь фанатичные сторонники партии «Право и Справедливость» (примерно половина от общего электората этой политической силы) были согласны встать под ружье по приказу пана Дуды.

С одной стороны, последней четверти, согласной идти на войну, для начала вполне достаточно, а с другой, это ужасный позор для ясновельможного панства, ведь русские орки по приказу своего вождя Путина, за очень малым исключением, без всяких протестов подчинились приказу о мобилизации. Если бы Врата открылись не на Среднерусской равнине, а под Варшавой, то поляки обгадились бы похлеще, чем в тридцать девятом году. И в то же время десять дней для мобилизации – это ничтожный срок, ведь минимальное время, необходимое для сбора мобилизованных и организационные вопросы, составляет примерно месяц. Хаос в польском государства и армии в самом разгаре, и это в то время, когда по Прибалтике на восток катится девятый бронированный вал российско-большевистского нашествия. Пан президент Дуда и его миньоны исходят злобой, но не могут сделать ровным счетом ничего. Когда российские механизированные войска достигнут границы с Калининградской областью, Польша окажется в ужасной опасности, потому что с той стороны ее прикрывает лишь тонкая цепочка резервных частей, только-только начавшая наполняться личным составом. И никакой возможности снять с фронта в Белоруссии хоть одну боевую часть, потому что тогда там тоже посыплется все.

На Молдавском (румынском) участке фронта для Альянса вне НАТО тоже все плохо. После того, как российские войска очистили бывшую советскую территорию и вышли на границу с Румынией, в Бухаресте наконец проснулись, но совсем не для того, чтобы дать отпор наглым поползновениям. Президент Румынии Клаус Йоханнис при посредничестве Турции предложил Москве мир на любых условиях. Мир, мир, мир и только мир, лишь бы не война. Путин, которому Румыния, в отличие от бывшей советской Молдавии, не нужна была ни даром, ни с приданым, в качестве условий мирного соглашения выдвинул четыре пункта. Первый – выход Румынии из всех враждебных России блоков как и из Варшавского альянса вне НАТО, так и из ЕС и НАТО. Второй – объявление Румынией статуса нейтрального государства. Третий – официальный отказ Румынии от притязаний на Молдавию. Четвертый – беспрепятственный пропуск российских войск на территорию Болгарии, пока еще остающейся в состоянии войны с Россией. Американцы пытались было выкрутить румынам руки, но ничуть не преуспели, потому что те уже стремительно уходили из-под влияния Вашингтона. Тот, кто силен и успешен, приобретает симпатизантов, а тот, кто уклоняется от схватки – их теряет. Госсекретарь Помпею даже прилетел в Бухарест в рамках челночного визита, но уже через пару часов покинул румынскую столицу ни с чем. Президент Румынии просто отказался с ним встречаться, а министр иностранных дел, госпожа Рамона Манеску, находилась в Стамбуле, где быстро обстряпывала договор, завершающий так и не начавшуюся войну. По итогам этого визита президент Йоханнис заявил для прессы (наполовину всерьез, наполовину для острастки), что если на него будет слишком сильно давить одно заокеанское государство и его европейские подпевалы, то он, конечно, откажется от нейтрального статуса своей страны. Но… только для того, чтобы подать заявления о желании Румынии вступить в ЕАЭС, ОДКБ и Шанхайскую организацию сотрудничества. Поближе к России и Китаю – подальше от Америки. Так что… чуть помедленнее, кони, чуть помедленнее.

И сразу, как только стало известно, что подписание российско-румынского мирного соглашения неизбежно, похожие переговоры в Стамбуле на точно тех же условиях начала Венгрия, у которой на дворе тоже была объявленная, но так и не начатая война.

27 августа 2019 года, 13:45. Вашингтон, Белый дом, Овальный кабинет.

Присутствуют:

46-й президент США – Майкл Пенс

Государственный секретарь – Майк Помпео

Председатель объединённого комитета начальников штабов – генерал корпуса морской пехоты США Джозеф Данфорд

Директор ЦРУ – Джина Хаспел, она же «Кровавая Джина»

Государственный секретарь Помпео, осунувшийся и вроде даже похудевший, обвел присутствующих взглядом и сказал:

– Итак, леди и джентльмены, должен вам сообщить, что мы проигрываем эту войну, даже не сделав в ней ни единого выстрела. Эстония и Латвия полностью разгромлены, их правительства бежали, и теперь именно мистер Путин будет решать, что делать с этими выморочными землями. Также под угрозой полного разгрома находится Литва. Русские механизированные соединения, вырвавшиеся на оперативный простор, пожирают ее территорию как пожар в прериях сухую траву. Литовская армия отступает в Вильнюс, где намечается еще одно ожесточенное городское сражение в стиле штурма Хельсинки. Но не надейтесь, что это затянется надолго: русские и их советские союзники умеют штурмовать города, даже при самом упорном сопротивлении обороняющихся. Скорее все Вильнюсом займутся специально подготовленные большевистские штурмовые части, а русские механизированные соединения продолжат свое неумолимое движение по направлению к Кенигсбергу, тем самым заходя за фланг сражающейся в Белоруссии польской армии.

– Но постойте, мистер Помпео! – воскликнул президент Пенс. – Я не понимаю, что на этой войне забыли войска Советов из-за Врат, и вообще какое отношение мистер Сталин имеет к нашему конфликту с мистером Путиным?

Джина Хаспел с сожалением посмотрела на своего президента и со вздохом пояснила:

– Мистер Сталин, или, как говорили наши предки во времена президента Рузвельта, «дядя Джо», в благодарность за помощь в отражении германского нашествия возвращает нашим русским долги крови. Там после капитуляции Германии у него осталась не у дел огромная армия – значительно большая, чем Советский Союз имел к концу войны в нашем мире, и часть этих сил, в том числе берсерки из штурмовых бригад, были направлены на помощь местной русской армии. Тут их снабдили самым современным на данный момент российским оружием, а дополнительный боевой опыт они добудут себе сами. Потом эти части пригодятся мистеру Сталину в том случае, если его армии, к примеру, придется штурмовать Лондон или Токио…

– Оружие у русских действительно на данный момент самое лучшее, – любезно пояснил генерал Данфорд. – От нас они отстают только в системах связи и управления войсками, но, как видите, против наших восточноевропейских сателлитов их армия сработала просто на «отлично». Не исключено, что при планировании операции в странах Балтии к работе над ней привлекались пленные германские генералы, большие специалисты по части таких вот разбойничьих набегов на вражеские территории. Если сравнивать русское наступление на Эстонию, Латвию и Литву с планом операции «Гельб», в результате которой в сороковом году была разгромлена Франция, то разницу можно разглядеть только в мелких деталях.

– За последний год, – сказал Майк Помпео, – две этих системы – русская и большевистская – срослись и проникли друг в друга гораздо сильнее, чем предполагалось изначально. Это не значит, что у Советов по ту сторону Врат реставрируется капитализм, а в России на нашей стороне хоть что-то движется к социализму, но, несмотря на эти идеологические разногласия, взаимная конвергенция двух русских государств налицо. Нам достоверно не известно, какие изменения в своем государстве произвел мистер Сталин, но изменения в политике путинской России видны невооруженным глазом. Такой вакханалии патриотических чувств и имперских амбиций на всем протяжении истории постсоветской России не было еще никогда.

– Вот это для нас страшнее всего, – сказал президент Пенс. – Прежде мы могли бы попытаться аннулировать победы русской армии через внутренние беспорядки, и именно поэтому русская операция в Грузии была спешно свернута еще до того, как там был достигнут решающий результат, а восстание пророссийских сил на востоке Украины вылилось в затяжную войну повстанцев с правительственными войсками. Но теперь, в связи с консолидацией вокруг мистера Путина русского бессознательного коллективного «Я», эта возможность утрачена нами навсегда. Не так ли, миссис Хаспел?

– Да, это так, мистер президент, – подтвердила директор ЦРУ. – В настоящий момент все наши потенциальные агенты влияния, способные организовывать вокруг себя массы недовольных, либо покинули Россию, либо превратились в пустое место, утратив последние остатки своего влияния. Конечно, в российских элитах еще имеются люди, которым не нравится нынешний курс их государственного корабля, и таких людей, входящих в политические группировки «Либералы» и «Технократы», в московских властных и околовластных кругах еще немало. Но и они понимают, что любая попытка прямо или косвенно изменить направление движения России приведет их к столкновению с тем самым беспощадным бессознательным коллективным «Я» русского народа, а в итоге к тому же, к чему уже пришел господин Чубайс. Сейчас никто из обитателей московских чиновных кабинетов и крупных бизнесменов, еще оставшихся в России, не желает сменить свое нынешнее положение на камеру политического узника в тюрьме Лефортово или на роль бездомного беглеца, пытающегося через Стамбул выехать куда-нибудь в более цивилизованные страны.

– В таком случае, миссис Хаспел, – сказал президент Пенс, – следует до минимума урезать финансирование разных российских оппозиционеров – как тех, кто смог убежать к нам на Свободный Запад, так и тех, что еще остались в России. Какого черта вообще платить деньги кому-то вроде мистера Навального или мистера Каспарова, если эти люди в принципе не способны сделать порученную им работу и свергнуть мистера Путина? Но не бросайте их совсем – быть может, в некоем отдаленном будущем российские оппозиционеры нам еще понадобятся.

– Мы так и сделаем, мистер президент, – ответила Джина Хаспел, – а самых бесполезных и уже ни к чему негодных деятелей пустим на мясо в качестве сакральных жертв, как это сделали британцы со своими Скрипалями.

– Оставьте эту глупую затею, – махнул рукой президент Пенс. – Вы можете перетравить хоть всех беглых российских оппозиционеров и бизнесменов, но мистер Путин от этого даже не почешется. Отныне и до особого распоряжения упор в вашей работе должен быть сделан на диверсионную работу на территории России и захваченных ее армией земель. Используйте всех, кого только можно: исламских экстремистов и террористов, региональных сепаратистов, настроенных против режима Путина русских и украинских националистов и разное непримиримое левацкое отребье, но добейтесь того, чтобы война пришла в Москву и другие города России. Русское бессознательное коллективное «Я» должно испытать ужасающую боль от того, что даже у себя дома оно больше не в безопасности. Не надо пытаться убить мистера Путина – скорее всего, это бесполезно. Ваш удар должен быть направлен против лидеров патриотического общественного мнения: известных журналистов, политологов, певцов, артистов, врачей и руководителей гуманитарных организаций. Такие люди, как правило, не имеют значительной личной охраны, и в то же время их ужасная смерть станет чувствительным ударом для русского общественного мнения. Также мы должны оказать всю возможную помощь финскому и польскому народам, которые продолжают сражаться за свою свободу и демократию. Слышите, мистер Данфорд: в этом вопросе у вас не должно быть никаких ограничений. Изыскивайте любые возможности, но отправляйте нашим верным союзникам все, в чем они нуждаются. До тех пор, пока они не побеждены, у Америки еще есть время для подготовки к следующему этапу борьбы. К сожалению, румыны не показали ни такой боевой ярости, как поляки, ни даже такой стойкости, как финны. Русские прямо из-под их носа без единого выстрела увели Молдавию, а президент Йохансон[31] вместо войны за то, что принадлежит ему по праву, предпочел сразу капитулировать перед наглым диктатором. Мистер Помпео, будьте добры оказать на этого труса такое давление, чтобы он вернулся в общее стойло и наконец-то открыл боевые действия против России. Любой другой исход этой истории нас не устроит.

– Мистер президент, – сказал государственный секретарь, – мы уже пытались оказывать на Румынию дипломатическое давление, но получили крайне неожиданный ответ, что в случае продолжения наших недружественных действий власти этой страны выйдут из состояния нейтралитета, после чего обратятся за поддержкой и защитой к мистеру Путину. Также румынский президент пригрозил в случае продолжения давления подать заявки на вступление своей страны во все региональные блоки, контролируемые в настоящий момент Россией и Китаем. И румынское общественное мнение его в этом полностью поддерживает. Мы в последнее время ослабли и отдалились от Румынии, а русские усилились и приблизились. При этом Молдавия как предмет спора в Бухаресте даже не рассматривается, несмотря на все желание бывших властей в Кишиневе присоединить свою страну к территории Румынии. На этом они с Путиным и сошлись, вернувшись к тому положению, которое существовало до того, как румынский народ сверг диктатуру Чаушеску.

– Мы с этим ничего поделать не можем, ибо чем большее давление наша Америка оказывает на разные страны, тем сильнее они сбиваются в кучу вокруг России и Китая, – сказала Джина Хаспел. – Статус победителя в конфликте за Восточную Европу при этом только добавляет России привлекательности. Уже известно, что Венгрия следующей после Румынии уже начала в Стамбуле переговоры с русскими о примирении без открытия боевых действий. Полтора месяца назад мы силой загнали Виктора Орбана в Альянс стран вне НАТО, и теперь он на максимальной скорости уходит из-под нашего влияния. В Бухаресте не забыли нам ни истории с мигрантами, ни давления, которое оказывалось на Венгрию в вопросе легализации однополых браков. К тому же по ту сторону врат мистер Путин и мистер Сталин решили венгерский вопрос таким образом, что сохранили жизни примерно миллиона венгров, и при этом пощадили венгерскую национальную гордость. Следующей из наших союзников ожидаемо вылетит Болгария, где уже начались народные волнения на этой почве. Болгары против русских воевать не будут, настроения в тамошнем народе таковы, что это исключено. Получив контроль над Софией, русские получат прямой доступ к границе с Сербией, а это даст им возможность напрямую вмешиваться в конфликты в Боснии и Косово…

– Ну вот, – с горечью сказал президент Пенс, – мы отступаем, а враг занимает оставленные нами территории. И в то же время совершенно немыслимо развернуться и бросить вызов, ведь тогда мы точно проиграем. Прошу не забывать, что обмен ядерными ударами и всеобщее уничтожение тоже надо воспринимать как наш проигрыш. Отступив на надежные рубежи, нам следует перегруппироваться, учесть опыт проигранного этапа конфликта и тщательно приготовиться к дальнейшим действиям. И самое главное, из Европы на территорию Америки следует эвакуировать все мобильные материальные ценности и нужных специалистов, а остальных обратить в неистовых бойцов за демократию и американский порядок, чтобы все – и стар, и млад – сражались против русских с отчаянием обреченных. И в то же время миссис Хаспел должна развернуть против русских настоящую террористическую войну, чтобы события двадцатилетней давности показались им легкой разминкой. И вот тогда мы посмотрим, кто в итоге победит в этом конфликте: свободный мир или же всяческие автократы.

Сноски

1

На момент прихода Шойгу на должность министра обороны ежегодно через осенний и весенний призыв проходили триста тысяч человек. В дальнейшем, по причине углубления демографической ямы, численность призывников снизилась до ста двадцати тысяч человек на один призыв, но готовность инфраструктуры оставалась на прежнем уровне.

2

Разница во времени между Москвой и Вашингтоном составляет восемь часов, поэтому встреча в овальном кабинете началась почти сразу после того, как разъехались гости президента Путина.

3

Николай Васильевич Макеев (1887, Иваново-Вознесенск, Владимирская губерния – 1975, Йер, департамент Верхние Пиренеи, Франция) – журналист, художник. Доктор философии и истории. Член партии социалистов-революционеров. Член Учредительного собрания. Второй муж Нины Берберовой.

4

Схема наращивание сил «лавина» (германское изобретение) предусматривает последовательный ввод своих сил в сражение не в ответ на действия противника, а опережая их по заранее разработанному плану таким образом, чтобы до самого последнего момента иметь на поле боя решающее преимущество.

Например, командование люфтваффе последовательно, с пятнадцатиминутным интервалом, отправляет в зону патрулирования над Ламаншем сначала один самолет, потом десять, потом сто, потом пятьсот, зная, что англичанам, чтобы среагировать и поднять на перехват свои истребители, потребуется полчаса. Обнаружив один немецкий самолет, командование RAF (королевский воздушный флот) поднимает звено в три машины, которые, прибыв на место боя, будут вынуждены сражаться уже с одиннадцатью мессершмиттами. На подмогу троим англичанам, которых быстро сбивают, вылетает эскадрилья в тридцать машин, но у немцев в точке боя уже сто десять самолетов. При таком раскладе – почти четыре к одному – хорошо, если десяток спитфайров сможет благополучно выйти из боя. Англичане в ответ поднимают в небо еще триста самолетов, но к моменту их прибытия мессершмиттов в точке боя уже шестьсот штук. И пока британцам на выручку прилетит еще триста истребителей (на начало сражения силы сторон равны), немцы за счет численного преимущества собьют еще сто британских машин, после чего с чувством выполненного долга удалятся на свои аэродромы.

В ходе этого сражения немецкие потери будут в разы меньше британских, ибо дрались асы люфтваффе по большей части при значительном численном перевесе. Через некоторое время, когда у лимонников перестанет ныть поротая задница, в эту игру можно поиграть снова. И так столько раз, пока у противника не кончатся самолеты и летчики. В том случае, если силы сторон не равны изначально, все заканчивается еще в первом туре. В нашей истории Британию спас Восточный фронт, оттянувший на себя основные силы люфтваффе, но в мире Врат некому будет спасать английскую девушку, желающую соблюдать только свои интересы.

5

Переработано из речи президента Буша-младшего в Конгрессе от 20 сентября 2001 года.

6

Генерал Герман Гот, командовавший 3-й танковой группой, что в мире Врат была растерзана российской авиацией во время марша по рокадному шоссе в район сосредоточения для контрудара на Гомель.

7

Генерал Адольф Штраус, командовавший 9-й армией, которую в мире Врат полностью уничтожили в Смоленском котле.

8

Декапутировать – отрубить голову.

9

Стенограмма протокольной части беседы российского и китайского лидера на саммите ШОС в Самарканде.

10

Первоисточником данного текста явилось обращение В.В Путина от 21 сентября 2022 года.

11

ВУС – военно-учетная специальность.

12

Общая численность населения указанных стран – 103 миллиона человек, армии (в основном сухопутные войска) – 360 тысяч солдат и офицеров, резервистов – 10 миллионов (из них 9,6 миллионов в Польше), полный мобилизационный потенциал – 15 миллионов человек.

13

Оппозиционные партии и движения, принимавшие участие в попытке государственного переворота: Белорусская Христианско-Демократическая Партия, Партия Свободы и Прогресса, Белорусская Социал-Демократическая Партия, Белорусская Социал-Демократическая Партия (Грамада), Объединенная Гражданская Партия, Белорусский Народный Фронт, Консервативно-Христианская Партия, движение «За Свободу», Белорусский конгресс демократических профсоюзов, молодежное движение «Молодой фронт», левая партия «Справедливый мир», анархо-коммунистическое движение «Революционное действие», Ассоциация белорусских студентов и белорусское отделение интернациональной социалистической альтернативы.

14

У белорусской музыкальной группы «Галасы ЗМеста» есть песня, посвященная этому персонажу, которая так и называется «Латушко».

15

Тонтон-макуты – полицейские отряды гаитянских диктаторов использовавшиеся для подавления протестов недовольного населения.

16

В нашей истории подобная технология применялась для отлова участников безобразий в честь ареста Алексея Навального в 2021 году, когда к хулиганам и их предводителям спецназ приходил прямо на дом. Именно тогда мамкины революционеры поняли, что маска не защищает от опознания, и что анонимность в Сети – не более чем фикция.

17

Светлана Пилипчук окончила филологический факультет Мозырского государственного педагогического университета по специальности «Иностранные языки (английский, немецкий)», а до того по программе «Дети Чернобыля» в возрасте 12 лет некоторое время прожила в Ирландии.

18

В феврале 1942 года правительство Хуссейна Сирри-паши было отправлено в отставку только после того, как британские солдаты окружили резиденцию египетского короля Фарука, пригрозив свергнуть его с престола вооруженной силой. Такие оскорбления на Востоке запоминают надолго, при случае расплачиваясь за них ударом отравленного ножа в спину.

19

Президент Иненю имеет в виду приграничную с Турцией территории сирийских провинций Алеппо и Ракка, отошедших к Франции, а также Кипр, Мосул и Киркук, которые забрали себе англичане. С Кипром вопрос сомнительный, ибо турки там составляют не больше десяти процентов населения, но вот земли в Сирии, и даже в Ираке, вполне могут округлить территории нового советского сателлита.

20

Турки живут севернее и западнее этих рек, а курды в основном южнее и восточнее. До пятнадцатого года с курдами (и отчасти с турками) в восточной части Турции сосуществовали армяне, но их уже истребили или изгнали.

21

Фартинг – мелкая британская монета ¼ часть пенни.

22

Мустафа Исмет-паша, с 1934 года Исмет Иненю, сын знатного курда и турчанки, получил военное образование, закончив артиллерийское училище. Во время Первой Мировой Войны в звании полковника воевал против англичан на Месопотамском фронте, после крушения Османской империи стал одним из ближайших соратников Ататюрка, командовал войсками во время второй греко-турецкой войны. Вдребезги расколотил греческую армию, чем спас молодую турецкую республику от уничтожения. Диктатор и милитарист, который, тем не менее, понимал, что плетью обуха не перешибешь – отсюда его метания от англо-французской к германской, а потом и к проамериканской политической ориентации.

23

В Гражданскую войну Тимошенко был вполне успешным командиром одной из кавдивизий Первой конной, но на более высоких должностях у этого человека все валилось из рук.

24

В современной польской армии отсутствуют формирования корпусного, армейского или окружного уровня, поэтому группой «Гродно» командовал начальник генерального штаба генерал-лейтенант Раймунд Анджейчак, а группой «Брест» – его заместитель.

25

Первое истребление гражданского населения в ходе второй мировой войны произвели не немцы, а поляки, успевшие покуражиться над своими согражданами немецкой национальности.

26

Скомпилировано на основании речи президента Путина от 24.02.2022 года о начале Специальной Военной Операции.

27

Отсылка к старому французскому фильму «Кто есть кто» (французское название «Полицейский или хулиган»), в котором трое апашей пытаются при помощи холодного оружия ограбить комиссара полиции, которого играл Бельмондо, а в результате под дулом револьвера сами оказываются раздетыми до трусов.

28

Первоначально в состав Экспедиционного корпуса входили пять дивизий, но Ченстонховская дивизия вышла из его состава перед началом боев на Украине и впоследствии принимала участие в боях за освобождение Донбасса, а после их завершения передислоцировалась в Приднестровье, в район Тирасполя.

29

На российской стороне это шоссе называется Кингисеппским, от пограничного моста до площади Пауля Кереса – Петербургским, а уже далее Таллинским.

30

Поли́ция безопасности/ Охра́нная поли́ция (эст. Kaitsepolitsei), официально – Департамент полиции безопасности (эст. Kaitsepolitseiamet, сокращённо KAPO) – представляет собой репрессивный орган, занимающийся не обеспечением государственной безопасности, а политической деятельностью, главным содержанием которой является подавление партий левого крыла политического спектра и политических организаций русского населения, а также любых проявлений гражданского общества. Была воссоздана в статусе отдела эстонской полиции 1 марта 1991 года (еще до выхода Эстонии из состава СССР). В качестве независимого ведомства полиция безопасности начала свою работу 18 июня 1993 года. Начиная с 1 марта 2001 года, в соответствии с принятым Законом о службах безопасности, КаПо стала не полицейской, а службой государственной безопасности (спецслужбой).

31

Мы знаем, что румынского президента зовут Клаус Йоханнис, но президент Пенс не вдается в такие подробности. Австрию с Австралией не путает, как некоторые его предшественники, и то ладно.

Content

Александр Михайловский, Юлия Маркова
За точкой невозврата. Полдень битвы

Часть 29 Точка экстремума

Часть 30 Молот Тора – наизготовку

Часть 31 Момент Солнцестояния

Часть 32 Операция Щит Союза

Сноски