Игорь Измайлов

В ПОИСКАХ «СКОРПИОНА»

История донесла до нас имя изобретателя субмарины. Им был голландец К. ван Дреббель, изготовивший в 1620 году необычное — подводное — судно для английского короля Якова I. О его устройстве известно немного, разве что корпус собрали из обычных досок, обтянули просаленной кожей и скрепили железными обручами. А вот о движителе, хитроумной системе регенерации воздуха не сохранилось почти никаких сведений.

В 1774 году англичанин Дж. Дей переделал парусный 50-тонный шлюп «Мария» в подводную лодку, на которой он намеревался достичь глубины 90 м. Заметим, считавшейся предельной для стальных субмарин 30-х годов нынешнего столетия. После первого пробного погружения «потаенного судна» Дея на поверхности появились пузыри, щепки. Так был начат длинный список аварий и катастроф под водой. Мы не преувеличиваем, ведь только в XX столетии от небоевых причин военные флоты всех стран потеряли около 250 подводных лодок.

«Причин для гибели всегда достаточно, — сетовал американский исследователь Дж. Горз. — В этом отношении подводные лодки куда более уязвимы, чем обычные надводные корабли. Иногда экипажу или части его удается спастись. Чаще, однако, люди гибнут со своим кораблем». Что поделаешь, но профессии подводника, военного летчика, космонавта, да и многие другие связаны с повышенной опасностью. А подводные лодки, которые в считанные секунды должны скрываться в глубине от противника, по природе своей обладают мизерным запасом плавучести.

Правда, когда в 50-е годы сначала в США и СССР, а потом в Англии, Франции и Китае появились подводные атомоходы, сложилось мнение, что они в отличие от предшественников станут абсолютно безопасными. Еще бы, ведь при их постройке применялись новые, сверхпрочные стали и сплавы, в системы управления внедрялась мгновенно соображающая электроника, которая, как предполагалось, сумеет исправить ошибки экипажа. Тем не менее английский специалист по спасению подводников У. Шелфорд тогда же предупреждал: «Не следует обольщаться надеждой, что атомные подводные лодки будут гарантированы от тех аварий, которые были причиной столь многочисленных трагедий в прошлом. Несмотря На всевозможные технические усовершенствования, никогда не следует исключать возможности совершения человеком ошибки или выхода из строя какого-либо механизма, что может повлечь за собой внезапное затопление лодки…»

К сожалению, столь мрачное пророчество не замедлило подтвердиться. Об этом свидетельствуют хотя бы эти выборочные, но типичные примеры из прошлого американского флота. В 1959 году первая в мире атомная подводная лодка «Наутилус» едва не затонула после того, как на 120-метровой глубине разорвало трубопровод в турбинном отсеке, в следующем году на ракетоносец «Патрик Генри» свалилась запущенная с него баллистическая ракета, через год на такой же субмарине «Теодор Рузвельт» зафиксировали резкое увеличение радиоактивности. В 1973 году «Гринлинг» едва не был раздавлен громадным давлением воды после того, как на нем вышел из строя глубиномер. Спустя 8 лет ракетоносец «Джордж Вашингтон» в подводном положении столкнулся с японским сухогрузом «Ниссио-мару» и потопил его. И, наконец, в 1963 и 1968 годах в Атлантике погибли с командами «Трешер» и «Скорпион». А в 1981 году при пуске ракеты взорвалась китайская лодка. Несколько аварий, к счастью, не завершившихся катастрофами, было на английских и французских атомоходах.

Так что отнюдь не случайно специалисты вот уже более полутора столетий занимаются проблемой поиска затонувших подводных лодок и спасения их команд. Как правило, подобные операции проводят не только для того, чтобы выручить моряков, но и чтобы установить причину гибели ценного боевого корабля, а в военное время — в надежде раздобыть секретное оборудование и документы. Однако поиск аварийной субмарины всегда был исключительно трудным, прежде всего из-за того, что зачастую невозможно сразу установить, где случилась беда.

…Еще в начале этого столетия лодки стали оснащать выпускаемыми наверх, хорошо заметными издали буями со встроенными телефонами. В 1903 году германская субмарина У-3 проводила в Кильской бухте обычные погружения. Поблизости держалась обеспечивающая ее У-1. С нее-то и заметили, что внезапно на поверхности появился буй. Заподозрив неладное, его подняли на палубу, сняли трубку и узнали, что в лодку неожиданно хлынула вода, затопила аккумуляторные батареи, из них стал обильно идти удушливый хлор. Командир У-1 связался по радио с базой и вызвал спасателей. Они подоспели вовремя.

Счастливое стечение обстоятельств спасло в 1920 году и экипаж американской субмарины С-5, у которой при всплытии не продулась заполненная водой носовая группа цистерн, и лодка уподобилась поплавку. Моряки выпустили буй, и — надо же! — телефонные звонки услышали ночью с проходившего мимо транспорта. Судно остановилось, связалось с подводниками, тут же вызвало по радио ближайшую базу, но ее приемники работали на другой частоте. Опять же к счастью, радиосигналы поймал американский школьник-радиолюбитель, позвонил военным, и вскоре к С-5 примчались два эсминца, завели на нее тросы, вскрыли корпус газовым резаком и извлекли наружу подводников.

Повезло и команде чилийской «Рукумилье», затонувшей в июле 1919 года на 30-метровой глубине после того, как один из матросов при погружении открыл клапан системы вентиляции аккумуляторной батареи (перепутал направление вращения рукоятки!). Аварию заметили с шедшего неподалеку парохода, на этот раз связь сработала, и через 2 ч над «Рукумильей» стояли три плавучих крана. Водолазы завели с них на лодку стропы, и она вновь появилась на поверхности. Кстати, подъем аварийных субмарин мощными подъемными кранами считается одним из самых эффективных и быстрых способов спасти людей и корабль. К сожалению, такие плавсредства тихоходны, поэтому не успевают помочь лодке, терпящей бедствие, да и свежая погода им противопоказана.

Иное дело спасательные суда специальной конструкции, такие, как немецкий «Вулкан», вступивший в строй в 1907 году, и построенный в 1915 году в Петербурге подобный «Волхов», после революции переименованный в «Коммуну».

«„Коммуна“ построена для докировки подводных лодок и представляет собой оригинальное двухкорпусное судно, — писал главный корабельный инженер ЭПРОНа Т. Бобрицкий. — Четыре крепкие фермы перекинуты с одного корпуса на другой, с ферм спускают в прорезы между корпусами тяжелые гини подъемной силой по 250 т каждая». Их-то водолазы крепят к стропам, заведенным через туннели, прорытые под корпусом затонувшей субмарины, затем команда спасателя начинает выбирать гини до тех пор, пока лодка, оторвавшись от грунта, не поднимется и не окажется между корпусами «Коммуны», которая тут же уходит в порт. Таким способом «Волхов» в 1917 году извлек на поверхность потерпевшие аварии АГ-15 и «Единорог», а в 1928 году поднял потопленную красными балтийцами девятью годами раньше английскую Л-55, в 1933 году с огромной по тем временам 80-метровой глубины Б-9 (при этом рядом с ней обнаружили исчезнувший в 1892 году в Финском заливе броненосец береговой обороны «Русалка») и еще несколько лодок. Нелишне заметить, что «Коммуна» жива по сей день…

Однако подобные суда способны действовать на сравнительно небольших глубинах, кроме того, их возможности ограничены, например, подъемная сила гиней «Коммуны» не превышает 1 тыс. т.

Поэтому спасатели куда охотнее и чаще пользуются понтонами, металлическими или прорезиненными емкостями. С их помощью эпроновцы в 1923 году подняли подводную лодку «Пеликан», затопленную англо-французскими интервентами в Одесском порту. Достаточно полное описание этой операции оставил Бобрицкий. Вот оно:

«Два понтона по 400 т подъемной силой, то есть всего 800 т, должны оторвать от грунта и вынести на поверхность подводную лодку весом всего 500 т. Понтоны надо притопить по бокам лодки до грунта. Для этого под лодкой в грунте проделать два прохода-туннеля, в туннели протащить железные полосы-полотенца, к этим полотенцам присоединить крепкие проволочные тросы-стропы. Если стропы затем застегнуть вокруг понтонов скобами, то при продутии понтонов они натянут стропы, прижмутся крепко к лодке и, всплыв наверх, потащат и ее с собою». Так и получилось. Но и у этого способа есть свои недостатки. Прежде всего работать с массивными понтонами очень трудно в зоне течений, да и пользоваться ими на больших глубинах нельзя из-за огромного наружного давления.

Словом, до 60 — 70-х голов аварийные субмарины поднимали в основном плавкранами и понтонами. И то с глубин не более 100 м, и лишь в последние десятилетия появилась новая техника, позволившая водолазам выполнять сложные операции на больших глубинах. Заметим, что своим появлением она обязана развитию нефтепромыслов в открытом море, когда приходится монтировать основания погруженных и полупогруженных платформ и другое оборудование в 300–600 м от поверхности.

Именно такая техника позволила американцам осуществить подъем, правда, по частям, советской подводной лодки, погибшей в Тихом океане. Не мешает добавить, что судно «Гломар Эксплорер» оснащено не только подъемными устройствами, но и совершенной навигационной системой, позволяющей экипажу исключительно точно выходить в нужную точку Мирового океана, электронными гидроакустическими буями, устанавливаемыми на грунте, подруливающими агрегатами, которые, повинуясь бортовому компьютеру, удерживают огромное судно на месте, несмотря на воздействие ветра, волн и течений. И еще одна деталь — при этой операции водолазам не пришлось ходить под воду, чтобы закрепить мощные захваты. Ими управляли с «Гломар Эксплорер» дистанционно. Выходит, проблему подъема погибших подводных лодок, в том числе атомоходов — потенциальных разносчиков радиоактивности, можно считать в принципе решенной? Если в принципе, то да.

«Поиск затонувшей подводной лодки — это одна из наиболее трудоемких работ даже в том случае, если экипаж лодки предпримет все возможное для обозначения места аварии своего корабля, — писал бывший начальник Аварийно-спасательной службы ВМФ инженер-контр-адмирал Н. Чикер. — Несмотря на то, что в поиске английской подводной лодки „Аффрей“ (она погибла в 1951 году в нешироком Ла-Манше. — И. И.) участвовало очень много кораблей, судов и самолетов, оснащенных совершенной для того времени аппаратурой, включая подводные телевизионные камеры, и что район поиска был сравнительно невелик, „Аффрей“ был обнаружен только через два месяца после аварии».

Вот еще пример тому. В ноябре 1940 года советская подводная лодка Д-1 направилась в Мотовский залив Кольского полуострова на отработку погружения. С береговых постов хорошо видели, как она маневрировала, потом скрылась под водой, некоторое время просматривался ее перископ, потом исчез и он. Но в назначенный срок Д-1 не всплыла и не вышла на радиосвязь с базой. «На миноносце я вышел в район, где исчезла Д-1, — вспоминал командующий Северным флотом адмирал А. Головко. — В течение ночи мы осмотрели Мотовский залив вдоль и поперек, а под утро заметили на поверхности большое пятно — соляр и пробковую крошку. Вокруг пятна плавали мелкие щепки, вероятно, остатки деревянных частей отделки внутренних помещений, и среди них единственная матросская бескозырка». Целую неделю военные тральщики и судно ЭПРОН, оборудованное эхолотом и металлоискателем, пытались найти Д-1 на дне залива. Тщетно… А ведь катастрофа произошла рядом с берегом.

Да, но это было полсотни лет назад, а первый случай — в начале 50-х, скажет иной скептик, а вот, мол, сейчас… В 1968 году в Средиземном море исчезли с командами французская «Минерва» и израильская «Дакар», спустя три года там же пропала французская «Эвридика», причем удалось найти обломки только одной. Но по грудам искореженного металла установить причину подводной катастрофы так и не удалось. А это крайне важно, в первую очередь для того, чтобы, выявив возможные огрехи конструкторов, строителей или ремонтников, незамедлительно принять меры, исключающие повторение подобного.

Именно поэтому в 1963 году американцы организовали широкомасштабные поиски атомной субмарины «Трешер», затонувшей во время пробного погружения 10 апреля, когда на ее борту было 108 моряков и 21 офицер штаба и представитель фирм, только что отремонтировавших корабль. Казалось, что найти «Трешер» не составит большого труда — обеспечивающее судно «Скайларк», которое до последних мгновений вело переговоры с лодкой, поставило в точке ее последнего погружения буй, чуть ли не на следующий день поисковые суда рядом с ним обнаружили масляное пятно, куски пластмассы, резиновые перчатки.

Подоспевшие океанографическое судно «Атлантис» и гидрографическое «Роберт Д. Конрад» с металлоискателями, магнитометрами и глубоководной фотоаппаратурой нашли на глубине 2360 м клочья бумаги, скрученные провода, куски металла, потом баллон для сжатого воздуха, внутреннюю стальную дверь, щетку, обломки труб и… половник. Стало ясно, что здесь затонул атомоход, но его корпус все еще искали. Затем в океане установили электронный буй, на дне уложили 1441 разноцветный пластмассовый диск. Все это понадобилось, чтобы облегчить действия команды глубоководного аппарата «Триест», доставленного к месту катастрофы.

После нескольких долгих и опасных спусков заметили на дне два кратера, образовавшиеся, по мнению экспертов, при падении на грунт частей развалившейся лодки. Рядом были обломки и неоспоримые доказательства: чехол для ботинок, которые надевают при входе в реакторный отсек, с надписью «ССН-5..» и полутораметровый обломок трубопровода с цифрой «593». Поясним, буквы означают принятое в американском флоте сокращение «атомная подводная лодка», а цифры — порядковый номер «Трешера». И все же остатки прочного корпуса найти не удалось, а значит, о причинах внезапной катастрофы оставалось только догадываться. Наиболее вероятной следственная комиссия, работавшая и в 1964 году, сочла разрыв трубопровода, выходившего из прочного корпуса за борт.

Еще более грандиозной была подобная операция, начавшаяся спустя пять лет, после того как в Норфолке приняли радиограмму с атомной субмарины «Скорпион», совершавшей переход на эту базу из Средиземного моря. Вот ее фрагмент: «Мое место 35°07′ северной широты, 41°42′ западной долготы, скорость 18 узлов, курс 290°». А следующего, предусмотренного графиком, сеанса радиосвязи не было. После того как минуло 27 мая — срок прихода «Скорпиона» в Норфолк, стало ясно, что лодка в лучшем случае терпит бедствие, а в худшем — уже покоится на дне Атлантики где-то в районе Азорских островов, откуда пришло последнее сообщение.

Экипажи советских глубоководных аппаратов «Мир-1» и «Мир-2» обнаружили затонувший «Комсомолец» и сфотографировали его.

Так эта операция была изображена в западногерманском популярном журнале «Хобби»…

Командование американского флота приступило к поискам пропавшей субмарины. Вскоре 55 боевых и вспомогательных кораблей и 35 самолетов принялись тщательно осматривать водное пространство в расстоянии 50 миль вправо и влево от курса «Скорпиона» — ничего!

И когда стали уже поговаривать, что пора бы свернуть столь дорогостоящие и безрезультатные работы, к Азорам потянулась первая ниточка. В свое время американцы развернули систему дальней разведки «Цезарь». Это была сеть гидрофонов, гидроакустических станций и другой аппаратуры, установленной на океанском дне в 180 — 5000 м от поверхности, которой предстояло наблюдать за шумами, издаваемыми механизмами подводных лодок естественно, советских. Как выяснилось, станции «Цезаря» в мае 1968 года отметили специфический треск, подобный тому, что издает ломаемый колоссальным давлением воды корпус субмарины. Пеленги, снятые с гидрофонов, пересеклись в точке, находящейся в 450 милях юго-западнее Азорских островов.

Туда немедленно отправились океанографическое судно «Боудин» и исследовательское «Мизар». Последнее вело на шестикилометровом буксире коаксиальном кабеле стальную платформу с магнитометрами, двумя гидролокаторами, подводными телевидением и фотоаппаратурой с парой импульсных ламп, при этом платформа скользила в 4–9 м от грунта.

В один из октябрьских дней (то есть спустя 5 месяцев после подводной катастрофы) поисковики заметили разбитую немецкую подводную лодку времен второй мировой войны, а потом, на глубине 3 тыс. м, остатки «Скорпиона». Следственная комиссия, опросившая на 23 заседаниях 65 человек, так или иначе причастных к атомоходам этого типа и конкретно к «Скорпиону», пришла к выводу, что вероятнее всего он «превысил допустимую глубину погружения и затонул по неизвестной причине». Для того чтобы прийти к столь расплывчатому заключению, американцам пришлось задействовать 6 тыс. моряков и специалистов и до 400 судов и самолетов.

Попыток поднять «Скорпион», чтобы установить причины катастрофы, не предпринимали. Тем не менее эта поисковая операция, а также исключительно точный «выход» советских океанологов на затонувший в Норвежском море атомоход «Комсомолец» (заметим, предприятия, еще недавно считавшиеся невозможными — найти лодку в океане куда труднее, чем пресловутую иголку в стоге сена) вселяют надежду, что в недалеком будущем спасение аварийных субмарин станет реальным и достаточно эффективным.

Content

Игорь Измайлов
В ПОИСКАХ «СКОРПИОНА»